Ушедший Род. Книга 3: Неофит

Глава 1

Мгновенно разгоняю четыре снарядика до скоростей, когда металл начинает плавится и разлетаться каплями. Головы охранников просто лопаются, но я пока этого не вижу. Еще четыре снаряда повторяют путь первых. Итого, минус восемь самых ближних бандитов. Еще двоим просто сообщаю скорость достаточную, чтобы их оторвало от земли. Черт их знает, что там с ними будет.

Мир на мгновение застывает, становится четким и объемным настолько, что даже немного больно. Я словно становлюсь на мгновение пространством в котором существуют те или иные люди. Вижу каждого из захваченных людей в загоне. Виду охранников, которые еще не знают что они умерли, вижу первого бандита с османами, застывших, смеющихся.

Дотрагиваюсь до охранных амулетов, обволакиваю их собой-в-безвременьи и сжимаю их в труху. Потому что в этом мгновении и в этом куске пространстве всё — это я. Скорее всего, если бы ТАК я ощутил Мир раньше, мне бы и снаряды не понадобились.

Только заканчиваются все обдуманные действия и Мир теряет ту четкость. Черт. Вот к такому стремились псионы. Это переход на полноценный А-ранг, не меньше. Если бы попадать в такое состоянии не случайно, а по необходимости. Нет — смотрю еще и на ощутимо просевший запас пси. Пока это не мой вариант. Но я уже был там, и когда-нибудь… Когда-нибудь…

Время возвращает свой бег. Головы охранников просто взрываются брызгами, я прыгаю через забор.

— Оля! Сон на всех! Живыми брать! — держу телекинезом пальцы и руки первого бандита. Он дергается, пытается что-то сделать, и даже рычать успевает за эти пару секунд, но Ольга успевает. В бандита влетает конструкт, и первый оседает на землю. Мгновенно оглядываюсь. Но Павел и Стас уже заканчивают паковать бессознательных османов. Парни начинают действовать буквально через мгновение после моего прыжка. И действовать, что важно — правильно. И просто кулаками. Никто не задает вопроса, почему не действуют амулеты — потом. Все это — потом.

Вокруг охрана еще не успела понять, что происходит что-то нештатное, только начинают реагировать, а я уже несусь к дирижаблю.

— Ключ рядом с Ольгой! — ору назад Стасу и Павлу.

Сшибаю плечом одного из охранников ворот, второго усиленным импульсом кулаком отправляю не знаю куда — челюсть мужика разлетается, а руку пронзает боль сломанных костей. Не та прочность у меня пока, конечно. Регенерация.

Бегу, вырывая себе легкие, потому что вижу, как оставшиеся в дирижабле люди начинают реагировать и кажется, собираются оперативно рубить концы.

Сотня метров, это много, или мало? Для османов в дирижабле казалось, наверное, достаточным, чтобы оторваться от бешеного меня. И именно поэтому они проигрывают. Только начинаю чувствовать Аспектом гондолу корабля — замедление времени.

Продираюсь на метр сквозь воздух-кисель, и вот первый турок попадает в мое восприятие. Ломаю руки, и ноги второму. Все, уже якорь никто не рубит. Все заняты собой. Дирижабль начинает подниматься, но что толку — это же не самолет, ему нужен совсем другой импульс. Якорь прекрасно останавливает корабль. Металлический канат натягивается, начинает похрустывать такелаж, но уже поздно. В прыжке ломаю коленом челюсть потянувшемуся за чем-то острым матросу. Всё. Я в корабле. И вся гондола под моим контролем.

Два удара пси молнией и округлившиеся глаза тоже, судя по мундиру, одного из офицеров, смотрящего на мои подавители.

— Вниз, с корабля! Сучье племя! — и поди ж ты, понимают. Матросы сыпятся с корабля на выход. И туда же дергается рулевой. Но я уже у рубки. Удар в живот. — Сажай, сука! Аккуратно! Сломаешь чего — сам рядом ляжешь!

И ведь тоже понимает. До чего ж умный экипаж подбирается. Это что-то.

Дирижабль касается земли полозьями так, что если бы на земле стояло яйцо, то он бы его не раздавил.

— Глуши аппарат! — уже спокойнее говорю рулевому. И случается чудо понимания. Переводчик даже не требуется. Дирижабль застывает на месте, покачиваясь на ветру. — Наружу! — снова командую. Подсказывая направление кивком головы. Рулевой по стеночке, с суеверным ужасом смотрит попеременно то на меня, то на мои руки. Поднимает свои и быстро перебирая ногами выметается с корабля. Бросаю взгляд тоже — ну молнии по пальцам, ну синие, ну бегают — было бы чего бояться.

Ахха… Моя прелесть! — облизываюсь на корабль.

Внутри дирижабля никого из разумных нет. Отлично. А вот то, что сигнатуры начинают разбегаться — непорядок. Хорошо, что пока не успевают убежать за пределы моего восприятия. А внутри осознания Аспекта глиф я могу нарисовать везде. Пара молний из неоткуда под ноги убегающим, и сигнатуры резко меняют направление движения обратно к кораблю. Вот говорю ж, понимающая команда. Удивительно быстро учащаяся коммуникации.

На секунду даже задумываюсь — я же сейчас почти догоняю по эффективности себя-же после учебки. Чуть по другому, но все-же. Не, потом. Выдыхаю.

Выхожу из корабля.

Хм. А на хуторе — непорядок. Идет сильный бой. Взрывы доносятся один за одним. Занялась огнем крыша одного из домов. С вышки свешивается тело одного из бандитов. А неплохо команда зажигает! — с громадным внутренним удовлетворением смотрю на происходящее.

Из ворот выбегает кто-то из бандитов. Секунда опознания — не первый. К чертям его. Толстая молния соединяет через полсотни метров меня и мужика, отчего его просто разбивает об ворота, и он опадает бесформенной кучей прямо под проемом.

— Что встали, — громко говорю. берете своих болезных, — киваю на сломанные ноги и скрючившегося еще одного матроса. Не помню, когда я его вырубал. — И пошли туда! — показываю головой, — там целитель. Быстро! Быстро! — придаю понимания сетью мелких молний, которые получаются просто по аналогии с цепью молний магических.

Снимать ограничители магии даже не хочется — как же полно я чувствую пси! Но это непорядок — отказ от магии приведет меня к чему-нибудь нехорошему. Даже больше — магия очень сильно облегчает жизнь, только вот кто мне даст немного времени, что бы с этим разобраться? Или еще чуть побольше, что бы научиться? А ведь я числюсь вполне себе артефактором, только вот еще ни одного артефакта не создал. Вздыхаю. Нет, нельзя направлять себя к лишним проблемам. Обычных вполне хватает — это нам совсем не нужно. Я, можно сказать, только жить начинаю. Оглядываюсь на корабль. Моя прелесть! А вот фиг я его кому отдам. Что с бою взято — то свято. Этот принцип даже в уставе лицея есть. Пусть другими словами.

Доходим до ворот. Створка одна валяется снаружи, другая — покосилась.

Бой закончен. Вроде звуки внутри затихли. Только слышна ругань.

Завожу турков, киваю им на лавочки около выхода.

Дом естественно никто не тушит, но я не ощущаю там живых, так что и фиг с ним. Не мое — не жалко. А вот над моим внезапно разгорается спор.

Прислушиваюсь. Недавние рабы пытаются повесить на воротах первого. И охраняет его только Ольга. Павел и Стас, шарятся где-то по территории. Домов тут конечно мало, но нашу снарягу найти надо — видимо из этих соображений. И осликов не видно. Наверное, все-таки, у животин есть где-то тут загон.

А, точно есть. Осознаю сигнатуру животной, и, кстати, замечаю и сигнатуры Павла и Стаса, на разных концах хутора. В принципе правильно, они, видимо, зачищали от бандитов, и несколько увлекаются, а что — Ольга, как им кажется, в безопасности, вот и…

— Повесить его, и дело с концом! — орет один из парней, выведенных из барака.

— ТАК! — громко говорю уже я. — Кто тут моего пленника повесить собрался!

— Да ты кто такой⁈ — начинает именно что бычить, другого слова и подобрать то не могу, орущий парень. — Ты какое право имеешь!

Небольшая молния в тело, и мужик скорчившись падает. Только слегка продолжает подергиваться.

— У кого еще есть тупая идея, что он что-то тут решает? — обвожу взглядом группу товарищей по несчастью. — Напомню, мы пока не спасены. Мы в Пятне, и желания вас спасать у меня пока нет. А вот из за подобных заявлений, — киваю на скрючившегося парня, — оно вообще отрицательное. Есть желание, — киваю на створки ворот. — Вон ворота, собрались и поехали! Могу даже от щедрот выделить ослика. Только где мы, я нафига не знаю, даже приблизительно. Это понятно?

— Понятно. — нестройно доносится от ребят.

— Не слышу! — почти уже ору.

— Понятно! -уже значительно громче и почти вместе кричат мне в ответ.

— Отлично! Раз понятно, садимся вон там, — киваю в сторону турок. — Ждем и не отсвечиваем. Этого, — показываю рукой на стонущее тело, — забираем с собой. Если кто из турок лыжи навострит — орем сразу. Задача понятна? Не слышу⁈

— ДА! — почти кричат ребята.

— Отлично. У кого первоочередные потребности, или не могут ждать, или еще чего — сейчас подойдут два мага, они уже идут сюда. Вопросы к ним. Как решим первоочередное — сразу займемся вами. Вперед! Исполняем!

Секунду ждут, и парни подхватывают стонущего, и все перемещаются к туркам.

Подхожу к Ольге. Ее похоже начинает потряхивать.

— Оль, сейчас не время. — серьезно говорю девушке. — Соберись. Потом у тебя будет даже место, если захочешь, но у нас есть теперь задача.

Ольга поднимает на меня почти осмысленный взгляд. Потом осознает.

— Макс! — выдыхает. — Макс!

Встряхиваю девушку за плечи.

— Потом! Оль! Ты нужна здесь и сейчас!

— ДА? Да! — почти приходит в себя девушка. Делает какой-то сложный каст, и я и она приходим в себя. Усталость снимает как рукой.

— Спасибо! — благодарю. — Мне нужна будет твоя помощь.

— Да, Макс. Я в норме, что нужно делать?

— Надо разбудить того турка, что говорит по-русски. — показываю на турка.

— А этого? — кивает на первого бандита девушка.

— А вот этого — точно нельзя. Я уверен, что он повязан клятвами. Разбудим — сдохнет. А мне от него информация нужна, но ее мы сможем у Степанова получить, или у Кленова, если повезет. Но нужен переговорник. Здесь почти даже не первый пояс — работать будет?

— Будет, если найдем. — Ольга кивает на трупы. — Откуда у этих нищебродов свой, личный?

Раздается треск. Оглядываюсь. Весело горит один из домов.

— Эй, маг воздуха или воды тут есть? — спрашиваю у группы.

Девушка несмело поднимает руку.

— Погасить это вот сможешь? — киваю на дом.

— Я-а-а постараюсь, — заикаясь говорит. — Э-э-это очень сильный огонь.

— Ну попробуй, там могут быть наши вещи. — пожимаю плечами.

Беру ограничители магии. Иду к турку. надеваю и на ноги, и на руки, благо удобный формат наручников-браслетов.

— Оль! — зову девушку.

Девушка как раз заканчивает осматривать спящего бандита, и находит ключ к ошейнику. Снимает себе, мне, и подошедшим Павлу и Стасу.

Вопросительно смотрю на парней.

— Нашли, нашли, — кивает Павел.

— Переговорник есть? — уточняю.

— Забрали, — показывает мне аппарат. Хорошо, вроде не убитый.

Наклоняюсь к турку. Сажаю его, чтобы мне удобнее было.

— Ребят, — говорю. — Займитесь просьбами этих, — киваю на спасенных. — да и от ошейников их надо освободить.

Стас с Павлом переглядываются. Паша глубоко вздыхает и уходит к группе. Стас занимает привычное уже место за правым плечом девушки. Ну, в свете открывшейся фамилии даже не удивляюсь. Что-то такое я подозревал и раньше. Но мне пока что это все без разницы.

— Буди! — прошу Олю.

Та кивает и касается турка. Тот всхлипывает и с улыбкой просыпается.

— Недоброе утро! — здороваюсь, и чтобы не было каких-то разночтений в интерпретации происходящего, несильно впечатываю носок ноги в печень мужика. Того сгибает пополам. — Погоди, — останавливаю Ольгу от попытки лечения. — Поговорим? — участливо спрашиваю.

Тот мелко кивает. И резко выхватывает из своего кармана амулет. Чего он там им хотел сделать — я не знаю. Потому что нас всех опять спасает замедление. Ломаю мужику руки, а амулет кидаю подальше. И в принципе получаю ответ — чего он там хотел сделать. В двух десятках метров вспухает огромный огненный шар. Как раз с другой стороны дома, что тушит девушка.

— Не, теперь бестолку. — качаю головой. Девушка тоже разочарованно опускает руки — дом после огненного шара просто вспыхивает, как спичка.

Ладно.

— Не надо, Оль. Секунду подожди, — почти нежно смотрю на турка. Тот с вызовом задирает подбородок.

Мягко беру мужика за плечо и впечатываю глиф ужаса в тело османа. На половину силы.

Секунду мужик захлебывается воздухом, зрачки расширяются. И еще через две вечер разрывает дикий крик.

Невольные зрители отшатываются от нас с османом.

— Вот теперь — сон. — тихо говорю девушке.

У турка будто обрезают ниточки.

— Стас, осмотри, пожалуйста, на сюрпризы их обоих, а? — немного устало говорю. Похоже меня догоняет общая усталость. — И Оль, сколько у меня еще времени?

— У нас с тобой что-то около сорока минут. Но ребята нас смогут подменить, кивает на Стаса и Павла.

— Хорошо, — киваю Ольге в ответ. — Учту.

Стас не спорит и очень споро обшаривает обоих турков. Выгребает штук пять разного вида амулетов. Я благодарно киваю.

— Буди. — показываю на турка.

Ольга опять будит мужика. Тот, несмотря на сломанные руки мгновенно пытается от меня отползти. Наблюдать за этим крайне неприятно.

— Мужик. Ты мне все равно все что мне нужно расскажешь. Правда. Просто подумай, как ты дальше жить хочешь, полным сил, или трясущимся стариком? Ты ж понимаешь, что десятка минут тебе хватит, например, чтобы сойти с ума. Правда?

Турок мелко кивает.

— Спришивай, — заикаясь говорит турок.

— Что? — не понимаю я его дикого акцента.

— Спрашивай! — почти правильно выговаривает осман.

— Где находится замок? Сколько там лицеистов?

— В Валахии, это на границе с Диким Полем. Там наша Топчу Окаги стоит. И подразделение Акынджи. — в замешательстве смотрю на Стаса.

— Корпус артиллерии под охраной легкой конницы. Это около двух тысяч человек.

— Магов сколько? — благодарно киваю Стасу.

— Трое, но все Великие Паши, — бросаю взгляд на Стаса. Тот пожимает плечами.

— Вне категорий, Макс. Нас примерно там и закопают. Хотя по нашей классификации, все-таки первого ранга, думаю. Но нам хватит, поверь.

— Маги все время рядом с лицеистами?

— Нет, благородный воин, что этим червям делать рядом с воинскими частями⁈ Они в рабском квартале.

— Еще раз назовешь меня чем-то таким, и опять почувствуешь себя очень живым, — равнодушно говорю турку. — Мы поняли друг друга?

— Да! бла…эээ, уважаемый. — киваю. Действительно поняли.

— Так, повторяю вопрос. Лицеистов сколько, и они из нашего лицея?

— ДА, уважаемый. — быстро ориентируется турок. — Они отсюда, но из твоего лицея или другого — я не знаю. Откуда? Их там двенадцать человек было, когда я уезжал, которых не купили. Но в городе еще есть трое, который купил комендант. Они светильники заряжают.

— Хорошо. — киваю. — Сколько отсюда, до вашего города, и как, черт возьми, вы долетели?

Осман мнется, кидает взгляд на спящего турка.

— У нас хороший модуль маскировки, уважаемый. Отсюда, и если идти ночью, нас заметить невозможно. Примерно восемь часов.

— Так. Какой русский город самый ближний к вашему замку.

— Так Измаил, уважаемый. — турок готов помогать всем чем может. — Там всего час лета до него.

— Так. Понятно. — раздумываю. — Твой навигатор до Измаила довести дирижабль сможет?

— Да, — пожимает плечами турок. — А зачем?

— Я, кстати, присоединюсь к вопросу, Макс, — говорит Ольга. — А зачем?

— Чуть позже, Оль, я объясню полностью. Вас с собой не тяну, естественно. Дай пожалуйста переговорник. — протягиваю руку.

Ольга вкладывает в мою руку переговорник.

Глубоко вздыхаю.

— Дядя Вилли? Мне внезапно нужна помощь.

Глава 2

— Здравствуй, Максим. Здравствуй, племянник, — в молодом голосе нотки старого Коштева узнаются с трудом. Я даже переговорник от уха отнимаю, смотрю на него — нет, все нормально, не сломан.

— Вильгельм Генрихович, мне нужна небольшая помощь. Просто очень скоро я свалюсь в сон — последствия техники, а сделать нужно много. Вообще мне нужен следователь Степанов, из Второго отделения. Он вел недавнее мое дело, и ему объяснить будет проще всего.

— Твое дело? Еще одно? Или все то же? — уточняет Коштев.

— Новое, но там я пострадавший, не важно. Просто с ним проще всего, скорее всего будет договориться. — нетерпеливо продолжаю.

— Хорошо, Максим, слушаю тебя и не перебиваю. — Коштев удивительно быстро схватывает суть просьбы.

— Вильгельм Генрихович, ситуация такая. Мной с боя взят небольшой такой дирижабль с системой маскировки, которой нет, я почти уверен, у наших военных. — В переговорнике слышится полузадушенный всхлип.

— Я слушаю, — со смешком говорит Коштев. — Вопросы задам потом, если у тебя будет время.

— Спасибо, — хмыкаю, — дядя Вилли. В общем с дирижаблем мне достались трое офицеров и команда. Плюс связной в стране. Что бы было понятно, бой был в Пятне, недалеко от Смоленска-2. Но я точно не знаю где. Это первая проблема, пусть и небольшая. Связной погружен в сон, не маг, так что я не знаю, существует ли возможность опутать немага клятвой, что бы при контакте с кем ненужным — немаг быстро умирал. Но я уверен, что что-то похожее должно быть.

— Существует, Максим, и даже довольно распространена. — Кощей постепенно становится все более серьезным. — Продолжай.

— Хорошо, потому что сейчас он спит. Офицер спит только один пока, но и остальных тоже могу погрузить в сон. С матросами, я уверен, смогу договориться, например, пообещав их высадить после нужного мне путешествия в Диком Поле. Это частности. — турок Явуз внимательно слушает мои слова. — С офицерами — не знаю. — Явуз быстро-быстро кивает на мои слова. — Ну кого-то я Службе Безопасности сдам, но тех, кто будет сотрудничать — скорее всего отпущу. Мне скорость сейчас важнее.

— Хорошо. Кое-что понимаю. Дальше, Максим.

— Дальше. У меня на руках еще наркоты на какое-то дикое количество денег, и полтора десятка молодежи лет двадцати. Все поголовно — похищенные маги. И вот тут подходим к самому интересному.

— Я все еще слушаю, Максим. — Хмыкает Коштев. — И верю, пусть и с трудом. В общем, ту часть, где я тобой горжусь — мы пропускаем, продолжай.

Немного удивляюсь реакции старика, но продолжаю.

— Меня похитили, дядя Вилли. В связи с чем второй вопрос, судя по словам похитителя…

— Это который спит?

— Да, — подтверждаю. — Меня ему заказали. Это раз, второе — у него есть мастер-ключ к печати лицеиста, которую ставят всем магам. Там по условиям, озвученным, нельзя более, чем на два десятка километров от Смоленска-2 отходить. Скорее всего ключом уже воспользовались, потому что я точно дальше от города, чем в двадцати километрах, а никакого неудобства не чувствую. Главное мое предположение — к мастер-ключу лицеиста не может быть допущено много людей. Думаю два-три человека, не больше. Иначе печать послушания теряет смысл — данные утекут. Вы же знаете про печать, для контроля лицеистов?

— Не знаю, но это логично. Так, мастер-ключ, и единственный свидетель, пока все правильно?

— Да, герр Коштев. У меня на руках единственный свидетель, что я не дезертир, и он же часть развернутой сети по похищению молодых магов с территории Империи, это уже три. И он не должен погибнуть. Поэтому мне нужно попробовать убедить Степанова, что помощь мне — это дело государственной важности.

— С этим я справлюсь. Дальше, отрок.

— Кроме этого человека, я знаю точно о еще десятке молодых магов-лицеистов на рабском рынке в замке на границе с Диким Полем. И их уничтожат, как только либо узнают, что про них стало известно, либо точно через пару дней в любом случае, со слов одного из офицеров. И мне важно захватить хотя бы одного-двух таких людей, желательно из моего лицея. Но за два дня никто спасательную операцию не начнет. А потом будет поздно, и османы просто скажут, что ничего не было. Если же на руках иметь хотя бы одного-двух реальных лицеистов, то уничтожать остальных смысла уже не будет. Просто по документам, в Смоленске-2 очень большие потери учащихся. В нашем лицее тоже. Скорее даже в нашем лицее — в основном. То есть, из этих похищенных молодых магов очень вероятно обнаружить вроде как умерших магов из нашего лицея. Почему мне такая мысль в голову приходит — отдельный разговор. В общем, я видел статистику. И эта мысль приводит опять же, к одной — двум фамилиям на весь учебный центр. Причем и первое и второе множества точно уже пересекаются минимум в двух именах — ректора и завуча. Уверен, что подобную схему с подтасовкой данных, какая-нибудь уборщица провернуть не смогла бы, а вот у них — возможностей уже хватает. А бодаться со ставленником министра Народного Просвещения у меня возможностей еще долго не появится.

А еще, после анализа своего положения, еще со времен первой же дуэли, мне становится понятно, что жизни мне не дадут в свободном статусе. Вот в тех условиях. Опять же — видел статистику. А пойти ни под кого я не могу — вы помните почему.

— Да, отрок. Извини, — со смущением произносит Коштев. Цепляется к слову. — Дуэли?

— Ничего опасного. — в свою очередь, немного смущаюсь. Рисковать бы мне, конечно, не стоило. — Еще недавно думал, что проблему решил, но оказалось совсем нет — я просто влез в нее обеими ногами. Пришлось, образно говоря, тонуть, чтобы нащупать дно.

— Ты рисковал.

— Да, но если бы не рисковал — ситуация бы менее опасной не стала, просто я бы не знал, откуда прилетит. Так что это осознанно, практически. — Ольга стреляет в меня глазами, но ничего не говорит, продолжает лечить раненых. Уже, кстати, переходит к туркам. Павел и Стас только обмениваются говорящими взглядами, усиливая чувство — «ну я же говорил!». А освобожденные и вылеченные сидят теперь довольно далеко. Не хочу, чтобы они слышали разговор. — Это не совсем интуитивная вещь, Вильгельм Генрихович, но поверьте, обостряя, я делал риск только меньше, просто за счет того, что, в каком-то смысле, контролировал ситуацию. И я выиграл. Вышел на тех, кто за всем этим стоит. Хотя, конечно, такой ситуацию я даже близко не представлял. Правда, на последний шаг у меня не хватает умений. Но думаю у Службы безопасности они должны быть. Они, надеюсь, смогут вытащить имена. И тогда тем, кто стоит за всей этой историей, нужно будет спорить не со мной, и с Имперской Службой Безопасности.

— Шестой Тайной Экспедицией. Их так называют, — задумчиво уточняет Коштев. — Но это если у тебя будут доказательства, правильно я понимаю?

— Именно. Скорее всего, если всех доказательств я, да контрабандист — дело можно замять — нужно, что бы просто пропали эти два человека. А вот если я, лицеист в другом городе, контрабандист да офицеры чужого государства — есть варианты. Тут так просто не соскочишь.

— Что ж, основную идею я понял. Где планируешь высадить спасенных? И куда нужно ориентировать Шестую Тайную?

— В Измаил. Мы там будем через шесть-восемь часов, примерно. Но нельзя, чтобы нас там задерживали. Объяснять все тому же Степанову я не смогу. Потеряю часы — и их у меня нет, меня отключит уже…

— Через двадцать минут, Макс, — вставляет Ольга.

— Вот, через двадцать минут. Времени мало. И я не знаю, как договориться с полицией, им как раз проще задержать дирижабль на территории Империи, и их работа будет выполнена — на меня им очевидно наплевать, так что приходится крутиться самостоятельно. Может вы чего посоветуете?

— Не задержат. Твой план понятен, что делать — мне ясно. Вопрос, только — чего ты сам в это лезешь? Тебя на территории Османской Империи возьмут абсолютно точно. — Ольга согласно кивает на эти слова.

— Я не верю, что имперцы успеют продумать операцию, а у меня есть неплохое прикрытие в виде команды турков. С ними, я думаю, справлюсь. — пожимаю плечами. План пока на коленке только прикидываю, и уверенности нет, но есть убежденность, что моя цель достижима. Почти прогностика такая. В другое время, на такое надеяться бы не стал, но опять же, вроде бы вводные звучат относительно реализуемо.

А. Вот еще вопрос.

— У вас есть какие-нибудь сигналы, при приходе в порт, или раньше, которые говорят о провале миссии? — задаю вопрос турку.

— Нет, уважаемый. — с честным видом врёт осман. Я-то это чувствую замечательно.

Пожимаю плечами, и быстрым движением касаюсь турка.

Осман опять заходится в крике. Спасенные, да и турки, резко вздрагивают, и некоторые даже привстают.

Смотрю с ожиданием на османа.

— Да, госп…уважаемый, — мелко кивает турок. — И я знаю коды. — предваряет мой вопрос. И теперь не врёт. Вот и хорошо.

— Вы слышали, дядя Вилли, — говорю в переговорник. — Первую часть мы реализуем легко. Про то, что меня арестуют в городе — ну есть у меня некоторая надежда этого избежать. Так что только вопрос, как их охраняют.

— Никак! Уважаемый! Никак, и зачем⁈ Они же с ошейниками все, и с подавителями. — турок быстро-быстро начинает говорить. — Только я не знаю, где найти ключ от ошейников, уважаемый. Совсем не знаю, правда-правда. Вы не сможете выкрасть раба, уважаемый. Не надо рисковать, прошу вас. Лучше высадите нас в Диком Поле, мы до Измаила доведем, и там рядом, а? Я денег дам, много денег дам, а? Вам же просто достаточно других офицеров, а?

— Вот. Никак не охраняют, — вычленяю главное, и игнорирую дальнейшие вопли турка. — Так что шансы у меня есть, и неплохие. Но на корабле должны оставаться маги для контроля команды, да и перегонная команда, чтобы дублировать турков нужна. Но думаю, безопасники этим обеспечат. Слишком вкусный приз я им везу. Должны оценить.

— Понятно. Методы твои допроса турков, судя по звукам, — хмыкает Кощей, — меня восхищают, Максим. Но ты несколько идеалистичен. Безопасность тебе просто до Измаила дойти не даст — это вызов их профессионализму. И там тебя скорее всего тормознут. Но ладно. Я поторгуюсь. Твою идею я понимаю, поддерживаю. И помочь смогу. — Уверенно говорит патологоанатом, чем безмерно меня удивляет. — Лети. Степанов, говоришь? Хорошо.

— Еще, если сможете найти, можно задействовать инструктора Кленова из лицея. Но он вроде как мало чего может, так что его — в последнюю очередь.

— Хорошо, — задумывается Коштев, — вводные понятны, ничего не реализуемого не вижу. «Слово и Дело!» по Империи действительно до сих пор, а это именно оно. — Хмыкает. — Кто бы мог подумать, что этот девиз буду поднимать именно я. Все, Максим, иди, решай свои проблемы остальные.

Отключаюсь.

— Ну что, Явуз. Кто у вас навигатор? — уточняю у османа. — И да, ты слышал, мне надо быстро! И это в ваших интересах — если мы не взлетим туда, куда нужно мне — то останемся тут, и вы все мне перестанете быть полезны. Это понятно? Осознаете?

— Да, господин! — проговаривается, и тут же сжимается турок. Я машу рукой — не до этого. Пусть работает лучше. Киваю на команду. — Считать при мне, грузиться — слушая вот этих господ, — киваю на Павла и Стаса. — Что стоим⁈ Побежали все!

Турок быстро вскакивает и начинает быстро и агрессивно отдавать команды, отчего Паша почти сразу убегает с шестью переносчиками-турками и парнями из спасенных, а мы с турком, навигатором, Ольгой и всеми остальными идем к дирижаблю. Витя, кстати, стараясь не отсвечивать убегает вместе с Павлом. Тот молча принимает его помощь. Что ж. Пока не до выяснений.

Пока девушки осматривают каюты, кубрик и казармы для матросов и рабов, мы быстро накидываем с навигатором путь до Измаила по картам. Точнее, как мы? Они — я только задаю вопросы переводчику, и проверяю честность ответов. Всё. Но результат нужен быстро, раздражение мое нарастает, усталость накатывает волнами.

— Явуз, и последнее, — смотрю на турка, когда результат меня удовлетворяет по ощущению правды. Вот тоже странные люди, почему-то все равно пытаются меня каким-то образом обмануть. Ведь и смысла нет, но все равно. — Где в рубке и кают компании спрятано оружие. Показывай.

Турок тут же попадает в состояние почти ужаса, сразу, с места. Я вообще что-то такое начинаю подозревать сразу как мы заходим в корабль. Просто оба офицера, не сговариваясь, начинают чувствовать легкую надежду, с некоторой долей презрения ко мне. Но работа была нужнее, так что я следил все эти минуты за нарастанием этих чувств тоже. Да и обман, пусть и в мелочах, скорее всего был направлен на усыпление бдительности. Ну-ну. Раздражение только пробуждает, и много.

— Я жду. — Равнодушно смотрю на турка.

Осман делает бессмысленный рывок к стене, но я сижу рядом, на моей стороне ожидание бунта, расчет и замедление времени. Так что Явиза кидает на пол и выгибает дугой от ужаса, он даже не может кричать. А рядом с ним приземляется и навигатор, с чуть меньшей силой глифа.

— Слушай, турок, ты мне конечно нужен, но ограниченно. Ты же и с отказавшими ногами тоже переводить сможешь. Хочешь? — оборачиваюсь к Ольге. — Можешь обеспечить? — Девушка устало приваливается к стене и немного прикрывает глаза на время. После моего вопроса на секунду задумывается и словно просыпается…

— Да, я могу! — кивает целитель. — Это быстро, Макс, — потом что-то вспоминает. — А ведь это отличная идея, Максим! — кастует на обоих мужчин по одинаковому конструкту. Смотрит на османа. — Переведи своему напарнику, что это целительское женское проклятие. И снять его могу только я. — у турка расширяются глаза.

— Нет! Нет! Ведьма! Сними! Мы все сделаем! — быстро тарабанит на своем напарнику. Тот мгновенно падает на колени и быстро-быстро что-то говорит.

— Я ж сказала, сниму, как только прилетим к Измаилу. Слово. Нет у меня сил с вами в игры играть. — Оборачивается ко мне. — Макс, нам с тобой нужно будет поговорить. Не теперь — когда я проснусь. И им можешь доверять теперь. Моя жизнь теперь будет для них ценнее всех наших вместе взятых. Так что работать будут на совесть. Спасибо за идею, кстати. Я бы даже не подумала — и не говори никому, меня могут очень сильно наказать, если докажут, конечно.

— А что ты сделала? — вообще не понимаю этой всей пантомимы.

— Они скажут, если захотят, эти точно про него знают — особенности менталитета. И это только у целительниц такая возможность есть, а снять действительно свое могу только я. Все, я ушла спать. А то меня тут просто выключит. — Ольга поднимается и уходит в каюту.

Смотрю в вопросом на обоих потерянных турков. Навигатор что-то протяжно говорит Явузу. Тот потерянно отвечает. Оба стоят на коленях и совершенно не знают чего делать.

— Эй, осман. Что с вами? — спрашиваю.

— Не важно, господин, — вздыхает. — Ведьма правильно сказала. Мы ее будем больше жизни беречь. — Отрывисто говорит что-то навигатору, тот встает, и потерянно уходит в сторону рулевой рубки.

— Взлетаем, господин, — как-то равнодушно кивает мне за спину. — Твои все погрузились. Оружие в нише этой стены, амулеты вот за спинкой дивана. Больше тут ничего нет. Есть опечатанный сейф в казарме, но без печати Мехмед-паши его не открыть.

— Ты чего-нибудь понимаешь? — оборачиваюсь к Стасу.

— Нет, — пожимает плечами тот. — Но если Ольга сказала, я поверю. У нее завтра и спросим.

— Ладно, — недовольно тяну я. — С размещением ненужных турков в рабской казарме справишься?

— Да, Паша поможет, — пожимает плечами Стас.

Смотрю на заваленный вещами вход в кубрик. Похоже, даже сундук приволокли.

— С этим тоже что-то делать надо, — киваю на кучу вещей. — и не забыть проконтролировать, чтобы маскировку включили.

— Спать иди, Макс. — подталкивает меня в спину парень. — Мы тут сами разберемся. В воздухе, поверь, бесстрашных нет. А магов у нас хватает. — Кивает в сторону Павла, спасенных и отдельно стоящего Вити. Разберемся. — повторяет.

Киваю. И ухожу во вторую отдельную каюту. Наверняка справятся, даже мыслей других нет.

Дирижабль тихо-тихо отрывается от земли.

Где засыпаю, даже и не помню, но до каюты, похоже, я не дохожу.

Глава 3

* * *

— Степанов, говоришь. Хм. — Коштев встает из-за стола, на котором навалены отчеты, какие-то записки. Хмыкает еще раз. — Гена! — кричит за дверь, скорее по-привычке, чем из необходимости, поскольку Гена сразу же появляется на крик Кощея. — Гена, подготовь дорожный чемодан по усиленному варианту. С учетом наших новых возможностей.

Гена совершенно безэмоционально разворачивается и уходит.

— Что же мне с тобой делать-то, — вздыхает Кощей, — ты ж уже почти разлагаться скоро будешь. Непорядок. А ведь я к тебе привык. Эх. Ладно. Паш! — входит в зал к главе Ночной Гильдии. — Я уеду ненадолго. Срочного, ничего у нас нет?

— Нет, герр Коштев. — глава гильдии перебирает бумаги. — После вашего последнего разговора с Северными, и демонстративного перехода их мага на нашу сторону, остальные голов больше не поднимают. Можно сказать, город почти наш.

— Это хорошо. Кто пока не подчинился? — уточняет Кощей.

— Букмекеры, но это я решу. Они просто не находятся под общим управлением, поэтому приходится с каждой конторой решать вопрос в индивидуальном порядке. А сами они к нам не бегут — стараются сделать последние возможные деньги в свободном состоянии.

— Хорошо, предложи им вариант с капающими долями. Просто в обратную сторону. Чем дольше думают сейчас, тем больше платят потом. Последний пришедший вообще лишается дела. Нам выдали практически официальное разрешение на разработку этих ниш, грех не воспользоваться. Ладно, сам, так сам. Если что — вызывай, ты знаешь как. — Глава Ночных кивает.

Коштев забирает из ящика стола чековую книжку и спокойно возвращается к себе в кабинет.

— Степанов, хе. Нет уж. Пусть меня уговаривает другой человек, — берет переговорник. — Матвей, дражайший мой недруг, а я ведь к вам с небольшим вопросом. Каким? Да вот, с оказией мне достались два иностранных офицера, знаете ли. Причем, нелегально пребывающих на территории Империи, и имеющих прямое отношение к сети торговли наркотиками для магов. Вы мое отношение к этой истории знаете, безусловно. И перед тем, как их скормить свиньям, я решил поинтересоваться, а вдруг мой дражайший Матвей, не знаю как вас там по-батюшке, захочет этих людей себе. Все же «Слово и Дело!», знаете ли. Подрыв государственных устоев.

Почему я так думаю? Ой, да бросьте, Матвей. Вы же понимаете, что пустую породу я бы вам не предложил. Там есть кое-что, значительно важнее, чем наркотики. Вот только, в чем мой интерес помогать вам делать свою работу? Что вы мне можете предложить, чтобы я передал вам этих господ? А? Что я хочу? — усмехается. — А вот это другой разговор. Вызовите меня через четверть часа. Я вам скажу, чего хочу, и на каких условиях помогу вытащить нужную вам информацию из их непростых голов. Только решайте быстрее. Через полчаса, мое терпение закончится, и предложение тоже. — отключается. — Ну вот, а то еще просить кого-то. Нет, — по старой привычке бормочет себе под нос, — Степанова твоего, мой мальчик, мы оставим на всякий случай. А сейчас, пока у меня есть еще пара часов, попробуем-ка мы сделать так, чтобы все это было нужно им, а не мне. И что бы они еще и поуговаривали — работать так будут лучше, на совесть.

Гена! — останавливается посреди кабинета. И не глядя на появившегося подручного, продолжает. — позови кого-нибудь из служанок. Надо заказать два билета на диск к морю, ты с этим уже, пожалуй, не справишься.

* * *

Просыпаюсь примерно через шесть часов. И просыпаюсь от боли. Но боли не совсем физической. Болит источник. Физически, за шесть часов я высыпаюсь отлично. Даже больше того. Тело словно оздоравливается, после нагрузок на пределе. Но из позитивного это, собственно, и всё.

С неприятным тянущим ощущением встаю с кровати. Совершенно не помню, что бы я до нее добирался. Рядом с кроватью лежат ограничители магии. Тоже не помню, что бы я их снимал. Но ладно.

Очень комфортное ощущение безопасного давления Поля тает как дым. Всё. Его нет, как нет и сильного перепроизводства пси. Мы идем в обычном или почти обычном — приходит мысль — Мире, и рассчитывать теперь можно только на свои ресурсы. Давление Поля совсем чуть больше, чем было в больнице — ну, может, на высоте — так, кто бы знал?

Мысленно качаю головой. Все же несколько неприятных провалов я вчера на кураже допускаю. Но иначе — продолжаю анализ и кручу ситуацию в разные стороны — иначе я бы историю развернуть в свою сторону не смог бы. Так что небольшой отход от своих же ограничений оправдан.

На пару минут падаю внутрь себя — ну понятно, неприятное, тянущее чувство, это от разбалансировки источника. Его проекция в моем внутреннем мире теряет ритм и полноту взаимообмена с окружающим миром. Некоторое время правлю это. Несложно, но если нет понимания — можно за пару месяцев источник так разбалансировать, что не сможешь потом прогнозировать исполнение техник. И тогда будет доступна только грубая работа с магией. Хм. А не так ли себя ощущают все маги под подавителями? Хм. А ведь без сознательного контроля я действительно никогда в подавителях не был. Опыт интересный. Нужно будет настроить себя, что бы и в таком случае подобной разбалансировки больше не допускать, но не сейчас, определенно. И, кстати, нужно проверить — не захватили ли мы чего из Пятна. Легкое чувство Леса я все еще ощущаю.

Выхожу в кают компанию. Стас сидит и одним глазом отслеживает действия рулевого. Офицер-переводчик спит прямо в кресле. В кают компании больше никого нет. В иллюминаторах за бортом темно. Видны только звезды. Внизу — сплошные облака, никаких просветов.

— Происшествия? Сложности? Где все? — тихо уточняю у Стаса.

— Паша матросов в рабском отсеке контролирует, заодно следит, чтобы наш груз не проснулся. Ольга еще спит, Витя, — кидает на меня короткий взгляд, — контролирует смену матросов в двигательном отсеке. Все при деле. Происшествий нет. Ты спал почти шесть часов.

— Не знаешь, как я на кровати оказался?

— Знаю. Я перенес, и ограничители снял. Столько времени их носить — вредно. Не забывай об этом.

— Спасибо. Отклонения от курса были?

— Нет. Следить по ночному небу, в общем, несложно, Полярная висит все время в одном месте, но у нас и дорога практически прямая, судя по карте, — флегматично замечает Стас. Идем ровно. Проблем не было. Никто нас не преследует. То ли потому что ночь, то ли потому, что маскирующий артефакт хорошо работает. А так — ну я на дирижаблях рулевым не летал, сам понимаешь.

— Хорошо. Ты спать? — уточняю.

— Да, я бы часа три перехватил бы, — кивает головой Стас. — До Измаила мы раньше не доберемся. Хороший аппарат, но довольно медленный. Думаю, для разведки изначально придуман, но добавили жилого пространства, и получилось то, что получилось. Медленный, но незаметный аппарат.

— Наверное. — Соглашаюсь. — Ну, иди. Меня развлекать не нужно.

— Да я тут, на двух стульях лучше, да и если что — буду рядом, — кивком показывает пару кресел. Быстро сооружает из этой пары и одного стула на первый взгляд неуклюжую конструкцию, и мгновенно на ней засыпает.

Киваю. В принципе, слова парня вполне подтверждают видимые сигнатуры. Похоже, никакой срочности нет, и я могу немного сосредоточиться на себе.

Чем и занимаюсь следующие пару часов.

— Привет, — не открывая глаз говорю тихо присевшей напротив меня Ольге. — Выспалась?

— На удивление, — девушка опирается на стол руками. — Максим, нам нужно кое-что прояснить.

— Давай, — вздыхаю.

— Как ты использовал магию, когда на тебе были подавители? — Ольга серьезна. Оба человека, присутствующих здесь, полноценно спят, и это я ощущаю точно. А никто больше нас слышать сейчас не может. Да и вообще, на дирижабле мало людей, который сейчас бы не спали. И внимания никого к рубке нет. Так что можно считать, что с Ольгой мы сейчас наедине.

— Некачественные подавители? — с вопросом смотрю на девушку.

— Нет, не работает. — Усмехается Ольга. — Они либо есть, либо нет. Это свойство материала, Макс. Замкнутый контур из этого металла создает такой эффект. Это не конструкт.

— Кстати, эффект изучали? — мне на самом деле интересно.

— Да — источник работает нестабильно, и в случае долговременного применения маг погибает. — Кивает головой девушка. — Макс, у тебя есть способ создавать магию вне контура подавителя. Если об этом узнают — тебя вывернут наизнанку, чтобы узнать, как ты это делаешь.

Я задумываюсь.

— Макс, — продолжает Ольга. — Ответь мне на один вопрос. Любой маг может так?

— Хм, — повторно задумываюсь. — А я не знаю, Оль. Теоретически — может быть. Но я, пока что, не встречал, кто бы это мог делать. — Тут я, конечно немного играю правдой. Но технически — так и есть. У меня Путь развития пси сильно адаптирован под то, что я уже его проходил. Новый человек первых хотя бы минимальных результатов достигнет через годы. Тут нужно с детства, со всем доверием, как мне кажется. Нет, вряд ли у магов, при наличии результата здесь и сейчас, будет шанс развить пси. А ведь неожиданно я отвечаю себе на вопрос, почему тут есть так много пси, но нет его пользователей. А просто потому, что применяя магию, от концепции применения внутренней энергии уходишь очень быстро — слишком медленный и неочевидный результат.

Хотя-я-я… менталисты и целители. Поэтому их в отдельную категорию и засовывают — они используют фактически часть внутренней энергии, энергии жизни, или энергии разума, наверное, для своего изменения реальности. И поэтому изменяют живых в своих пределах, и не изменяют реальность, как это делают остальные маги. Интересная мысль. Нужно об этом подумать.

— Маакс, очнись, — Ольга тихо дотрагивается до моей руки.

— Я в сознании, Оль. Просто ты меня натолкнула на интересную мысль, и я не хотел ее упускать. — поднимаю глаза на девушку. — Оль, я себя-то помню всего почти три месяца, а ты от меня просишь сказать, может ли повторить мой навык другой маг. Я не знаю, Оль, — пожимаю плечами. — Наверное. Но мы можем с тобой поставить эксперимент, хочешь?

— Давай, — вздыхает девушка, — только быстро.

— Почему? Лететь нам еще час, — киваю на спящих, — эти спят без задних лап, времени много.

— Я хотела Пашу позвать. Ну ладно, отоспится в Измаиле. Хорошо. Давай эксперимент.

— Надень, пожалуйста, очки, — прошу я девушку. Все равно, какое-то соглашение нам заключить придется — другого выхода я не вижу. А эксперимент я хотел провести уже давно.

Ольга надевает очки.

Рисую магией, как учили, над рукой базовую структуру щита.

— Что видишь? — спрашиваю.

— Щит. Самый первый, что вы изучаете в лицее, — пожимает плечами Ольга. — Пока ничего нового.

— Угу, угу. — киваю головой. — Подожди.

Надеваю на себя подавитель, замыкаю, но не застегиваю — действительно все равно работает. Морщусь, но это же не надолго.

— Теперь смотри сюда же, — с помощью пси создаю над рукой глиф молнии.

— На что смотреть? — спрашивает Ольга.

Ну, в общем, на свой мысленный вопрос я ответ получаю сразу же.

Неа, не видят маги глифы с помощью очков. А ведь целители должны быть несколько более чувствительными, судя по моей только что сформулированной догадке. Видимо у них перекос в жизненную энергию. И поэтому тогда Кленов что-то почувствовал — там перекос, скорее всего в энергию разума. Как это интересно! Получается, при наличии учителя, или, хотя бы учебников каких-нибудь, я могу и обе эти дисциплины освоить! Они, конечно, чистой псионике, похоже, проигрывают, но, кажется, далеко не во всем. И уж точно, не в воздействии на чужой организм. Тут они меня обыгрывают вообще на месте — я же вообще не занимался этими направлениями там, в прошлом. Охохо… Спектр нужный я вроде выделять научился… Сколько тут еще интересного, и как мне еще предстоит прятаться, чтобы это всё найти. Ффух. Ладно. Мечты, мечты.

— На руку, — уточняю, и наполняю чуть-чуть глиф. На руке, между пальцами начинает плясать молния.

— Это как? — удивляется Ольга. Снимает очки, потом снова надевает. — Но вообще, похоже на память крови. Правда, я не помню, что бы кто-нибудь из Родов, все равно мог игнорировать подавители.

— Я не чувствую, чтобы я это наполнял из источника, Оль. Поэтому, может, подавители и не работают. — Ну правда, это и не магия. Только я это знаю точно — немного играю правдой. — Узнал, что могу так, когда меня в карцер посадили.

— Так, то есть обучить ты этому не можешь? — уточняет Ольга.

— Прям вот так? Сразу? Нет, конечно! — опять немного играю смыслами. Но пусть.

— Ты не врешь, — задумчиво произносит девушка. — Ладно. Давай так, если ты найдешь возможность этому учить, то первыми ты предложишь методику Прозоровским, договорились?

— Неа. Методику! Ну ты замахнулась! Нет. Давай лучше так, — задумываюсь, как бы получше сформулировать. — если я пойму, как этому учить, то первыми, кого я предложу научить, будут те, на кого ты мне лично укажешь. Хорошо? Лично ты, без Рода. А вот оплачивать будет Род. Естественно, не десятки человек, а как принято при личном обучении — один-два. И еще одно — я не обязан соглашаться. Просто потому, что я не знаю пока, что с Прозоровских спрашивать за такое, очевидно, уникальное, хоть и мало применимое в обычной жизни умение. Оль, я ж понимаю, что использовать такое можно либо как последний шанс, ну вот как сейчас, либо как часть очень специфичного набора навыков у диверсантов. Но пока что это все пыль. Методики нет, и будет ли — вилами по воде…

— Пойдет, — Ольга задумывается. В принципе, это предложение, если сработает дает плюс ее Роду, и поднимает ее в негласном табеле. Я примерно это имел ввиду. когда формулировал. — Макс, Прозоровские точно не обидят, это я тебе как племянница главы Рода говорю. Знаю. Так, с этим, мы, пожалуй, разобрались. Что с одновременными внезапными смертями восьми охранников? Они же с амулетами все были, Макс. Паша потом собрал. Мы даже теоретически нанести им ущерб могли только целительскими техниками. Остальное через армейские амулеты проходит либо разряжая их в ноль, либо выше по уровню. Здесь — третий круг. Ты даже заклинаний таких знать не можешь, теоретически, конечно.

Размыкаю браслет, кладу его на стол. Думаю. Это говорить нельзя вообще.

— Если что, пробить амулет защиты я как не мог тогда, так и не могу сейчас.

— Не врешь, но люди умерли. Амулеты просто не сработали. Стас смотрел — кристаллы полные, — серьезно смотрит на меня девушка. — Если есть уязвимость в таких амулетах, я должна знать. У меня дядя военный комендант, и если есть такая уязвимость в военном амулете — это нужно купировать как можно быстрее.

— Насколько я знаю, уязвимостей две, — пожимаю я плечами. — Медленная опасность, которую за опасность эти амулеты не принимают. Это первая, и целительские техники сквозь всю эту хваленую защиту проходят на ура, это вторая.

— В бою этим можно пренебречь, — отметает домыслы Ольга. — а целительские и должны проходить, иначе как на поле боя оказывать помощь?

— Оль, «Сном» я смотрю, каждый дешевый бандитик последнее время укомплектован. Тебе не кажется, что если вдруг что, то городовые и полиция производителям амулетов спасибо не скажут?

— Макс, не путай. У городовых, да и вообще у внутренних войск, вообще другое снабжение, и другой принцип амулетов. Там нет необходимости в лечении на поле боя — больницы рядом, и поля боя, собственно, нет. У них нет блока лечения, поэтому и закрыто от любого вмешательства. Они и дешевле сильно. А вот вам, лицеистам, выдают воинское довольствие, просто списанное. Ну не делают вам специально ничего, извини. А в военных всегда простейшее лечение, ну, точнее регенерация по образцу, и стихийный щит. Стационарный, как я слышала, туда не влезает. Ограничения какие-то. И нам, охотникам, воинские удобнее, и подлечат, и больший ущерб выдержат. Полицейские амулеты в Пятне намного хуже себя показывают, пробовали.

Но про «Сон» ты прав, разошелся, конечно специфический целительский амулет. Его же бригады быстрого реагирования раньше только возили. Что бы если что — первый шок снять, упаковать, и до больнички довезти. Но кто-то понял, как это как оружие использовать. Жалко.

Так что со смертями, Макс? — возвращается к вопросу девушка.

Глава 4

* * *

Воздух сам собой взрывается в скоплении стаи мелкий тварей. Мельчайшие остатки живности разносит по деревьям.

— Ахха! — рыжеволосая валькирия откровенно счастлива. — Боря, я тебя люблю! Я так не веселилась с тех пор, как вернулась от границы с халифатом. И почему я раньше в Пятно не ходила⁈

— Потому что после тебя не остается добычи! — Почти равнодушно провожает взглядом части диких белок Борис. Экономными, плавными, даже на грани манерности движениями, преподаватель запускает в очередную стаю непонятную структуру, которая по пути вжимает и перемалывает в себя все, чего касается. Ветки, части животных, камни. У живых при соприкосновении вырывает части тел. — А в Пятно ходят именно за ней.

— Эффективно! — признает рыжая преподавательница боевой магии, — но, боги, как же некрасиво. Фу, — отворачивается. — Нет что бы порадовать меня чем-нибудь интересненьким. Кстати, а научишь?

— Вы не поймете, Клавдия Сергеевна, — поджимает губы Борис. — Без обид, прошу вас. Годы традиционного способа взаимодействия с Потоками, к сожалению, ограничивает ваши возможности. Возраст не дает достаточной гибкости сознания.

— Душнила, — хмыкает валькирия. Потом на секунду останавливается. Оборачивается. — Ты что, назвал меня старой⁈ Ты⁈ Меня! Назвал закостеневшей⁈

— Я вовсе не это имел ввиду, Клавдия Сергеевна! — отступает на шаг Борис. На вроде бы безэмоциональном лице на секунду мелькает паника, и задерживается в глазах. — Я имел ввиду, что ваш способ контроля Потоков, для большей мощности, и лучшей управляемости, к сожалению, подразумевает отсечение других вариантов работы с Магией. Да и мощь ваша этого вам сделать не позволит!

— Да, я сильна! — довольно отворачивается рыжая преподавательница. — Ладно, прощен. Борь, далеко нам еще?

— У нашего проводника надо спросить. — аккуратным, даже незаметным движением Борис смахивает капельку пота со лба. Оборачивается. — Уважаемый Михаил, далеко ли нам еще?

Названный Михаилом, крепкий седой мужик оглядывается, и попутно приходит в себя.

— И вы хотели еще четверых с собой взять? — оглядывает взорванные деревья, перепаханную землю вокруг. Некоторые обугленные пеньки деревьев потрескивают, от занявшегося пламени. Другие уцелевшие после воздействия рыжей воительницы деревья лопаются от внутреннего напряжения — замерзшие соки неконтролируемо, буквально кусками ствола взламывают кору огромных дубов. — Вас имперские наблюдатели, за порчу уникального массива посадили бы, или отправили куда-нибудь подальше!

— Михаил, дальше границы с халифатом не посылают, а я там уже была! И уверяю вас — нет там вообще ничего интересного. А если вам будут говорить иное — то это ложь и провокация. Так сколько нам еще идти?

— А я не знаю! — чуть нервничает Михаил. — Не должно быть здесь таких стай! Мы по краю первого пояса идем, сюда не должны эти стаи заходить. А у вас — это уже шестая! И чем больше стай — тем длиннее путь.

— Да, Михаил, а еще такие будут⁈ — магиня откровенно наслаждается. — Ну порадуйте девушку, ну скажите, что будут!

Михаил с легким ужасом смотрит на рыжую магиню.

— Я надеюсь нет, госпожа, — все-таки отвечает.

— Да будут, будут. С нашим счастьем мы сегодня всех жителей этого пояса соберем, — ворчит Борис. — даже не сомневайся.

— Вот, — обращается к Михаилу Клавдия Сергеевна. — вот такой ответ я бы хотела слышать.

— Это все хорошо, но вы не ответили на вопрос, Михаил. Долго ли нам еще, до места отмеченного на карте? — Борис спокоен, словно находится на лекции и перед ним один из студентов.

— Развалины поселка за перелеском. — задумывается проводник. — Нам меньше полукилометра осталось.

— Ну наконец то, — выдыхает Борис. — Почти день идем.

— Нам пришлось идти длинным путем, — пожимает плечами Михаил. — Аномалии перестроение еще не закончили, и короткий путь сейчас закрыт. Да и этот может скоро закрыться — вроде бы наблюдатели от Дома говорят, что аномалия на этот раз разрастается, и когда остановится данных пока нет.

— Да нам это совершенно безразлично, — Борис равнодушно прикидывает дорогу. — Клавдия Сергеевна, светляков повесите? Штук пять, думаю. Чтобы мы ничего не пропустили.

— Конечно, Борь, — легким пассом руки магиня зажигает над группой пять шаров сильного, белого света. — Таких?

— Да, благодарю, — Борис смахивает с сюртука увиденную в таком свете пыль. — Давайте продолжим наш путь. Михаил?

— Да пожалуйста. — пожимает плечами проводник, и выходит в авангард группы. Клавдия и Борис идут следом за ним.

— Борь, ты серьезно считаешь, что мы их сейчас и здесь найдем? Это же не первые группы пропадающие в Пятне. Почему ты ради него пошел? Ради предыдущих же учеников, ты ничего такого не делал?

— Да, не делал, — подтверждает Борис. Потом помедлив, дополняет. — Те были все-же либо посредственностями, либо талантливыми учениками, но очень ограниченными. Просто даже сломать изначальные установки на восприятие магии мне потребовалось бы время. Много времени. А тут — чистый лист, и с отличным потенциалом. Более того, желающий учиться.

— Борь, но он же максимум второй круг заклинаний возьмет, он же универсал. — магиня оборачивается к Борису. — Зачем тебе это?

— Клавдия Сергеевна, — Борис задумывается…

— Клава, Борь, или Рыжая. — усмехается магиня.

— Нет, Клавдия Сергеевна. Я не уверен, что смогу вас так называть в лицее, — на секунду улыбается маг. — Так вот, а как вы думаете, какой официально ранг был, или есть у Анатолия Филафеевича?

— У Самого? — пожимает плечами магиня. — Не знаю. Я про него только анекдоты слышала, откуда мне знать?

— А официально никто эту тему и не поднимал последние лет двадцать. И если самому барону это было попросту безразлично, то окружающих его ранг просто оскорблял. У него был как раз официально второй, «мусорный», так сказать, ранг.

— Да, брешешь! — не верит магиня. — Быть не может, он же Повелителей с арены выкидывал.

— Ну не Повелителей, конечно, — довольно продолжает Борис. — Но мага почти взошедшего на эту ступень он при мне победил. Причем мог бы и убить, но не стал.

— А неофициально? — оборачивается рыжая валькирия. — Ну, ты говоришь, что официально, он имел второй ранг, — поясняет на немой вопрос мага.

— А неофициально — тоже второй. Он просто имел другое понимание магии, и все. Оно просто не может быть воспринято стандартным обученным разумом. И вовсе не потому. что там прям тайны-тайны. У него были другие принципы. И из-за этого наши академики бесновались, когда он в Новгород приезжал. Да и меня, по той же причине… Но это ладно.

— А этот парень чем отличается?

— А ты его историю глянь потом. Он вообще себя осознал пару месяцев назад, или около того. Идеальный ученик. Нет, я должен убедиться, что он умер. Но я не верю. Поэтому мы и идем сюда как можно быстрее, не дожидаясь выходных. Поэтому я пошел на небольшое нарушение субординации, и достал данные, где печать перестала подавать сигналы. С точностью до метра. Поэтому и оплатил лучшему следопыту Дома его время. Я должен знать.

— Вас слегка обманули, — внезапно говорит хромающий проводник. — Я не лучший, я второй. Но первого вам пришлось бы ждать недели две, он в затяжном рейде. И я бы с вами пошел в любом случае. С вашим парнем и моя воспитанница исчезла, а это, надо сказать, вот совсем плохая история, правда по другой причине. Ладно, пришли.

Группа выходит к развалинам поселка, в которые немного с другой стороны еще сутки назад заходила группа Ольги.

— Где, говорите, исчезли. Поточнее? — оборачивается проводник.

— Вот тут, — показывает артефакт с картой, Михаилу. — Вот в этом здании, — увеличивает масштаб.

— А, ну понятно, бывшая ратуша. пара минут. Только вот что. Тут аккуратнее, за мной идите след в след, и не поднимайте ничего, особенно камней или ракушек — это место часто связывают с появлениеми «чертовой лианы». Не стоит под нее подставляться, даже если вы прекрасные маги. Эта тварюшка сквозь ваши щиты проходит на раз.

Маги кивают.

Группа быстро доходит до ратуши. Спокойно и без происшествий.

— Стоим. — останавливает магов проводник. Наклоняется почти к самой земле. — Так, тут была группа людей, около пятнадцати человек, что-то тяжелое тащили… в ту сторону, — машет рукой от ратуши.

— Хорошо, намек мы поняли. Заходим внутрь? Потом по следу? — Борис спокойно ждет вердикта проводника. Никуда не лезет.

Михаил кивает. Заходит внутрь, потом выходит.

— Заходите, тут безопасно. Наших ребят взяли на отдыхе, — показывает рукой. — Там ставили палатку, там спальники и рюкзаки были. Тут у них просыпался паек. Вот видите куски упаковки. В общем, боя не было. И это очень странно. Значит тут тварей никаких, даже случайных, не проходило, и их не убили — тут нет следов крови, и, как бы вам сказать, не пахнет смертью. В Пятне это особенно чувствуешь. Да и еще пятнадцать человек. Хотел бы я сказать, что это дело рук контрабандистов, но не скажу. Я не понимаю. Зачем захватывать охотников? Это ненормально, мы же точно теперь тварей найдем, не успокоимся. Тем более, что на контрабандистов выйти не самая сложная задача.

— А что не выходили? — удивляется Рыжая.

— А никому не надо, — пожимает плечами проводник. — Зачем нам? Это же облавы, допросы, кто оплатит простой Дома? Так. Минуту меня еще подождите.

Садится прямо на землю, достает небольшую коробку, из которой вытряхивает несколько кристаллов магии. Потом закатывает брючину, отстегивает дорогой, даже по виду, протез. Быстро заменяет кристалл, и тоже самое проделывает и со второй ногой.

— Всё, готов. Идем дальше?

— Как вы с такими ногами в Пятно ходите? — удивляется магиня. — Протез хороший, не спорю, но я слышала, что Тут это опасно, вроде как нужно самому чувствовать.

— А я и не хожу, — спокойно встает с земли Михаил. — Да и не пошел бы. Но кто, кроме меня? Да и вопрос своего-чужого — очень дискуссионный, знаете ли.

— Может пойдем? — Борис слегка перетаптывается у входа. — Ночь скоро, а нам еще неизвестно сколько идти.

— Отсюда все ушли около суток назад. Так что мы их можем догнать только около поселения. Ходят слухи, что тут такое есть. Так что час бежим с вашей иллюминацией, потом зелье или магия. У вас, — вопросительно смотрит на Рыжую, — судя по ухваткам, что-то должно быть из этого арсенала.

Клавдия кивает.

— Побежали тогда, — проходит мимо Бориса и почти как гончая встает на след бандитов.

* * *

Смотрю на девушку попутно прикидывая варианты. Да, тут я, конечно, здорово подставляюсь. Но раз девушка все-таки подходит с разговором, то договор она тоже хочет. Что ж. Ценю.

— Оль, мне кажется, это развитие того же навыка, — даже не вру, если брать глобально — то псионика это же навык. Так что нормально. — И я не могу тебе показать. — И тут правда, просто не могу.

— Макс, ты не врешь, но я с трудом понимаю, как это может быть развитием молний. Ладно. Я не буду допытываться. Но это мы тоже включаем в договор.

— Я не против, — киваю. — Но про взаимную выгодность помним, да? И еще момент, Оль, что ты собираешься делать со своими догадками?

— Макс, — Ольга наклоняется через стол. — Пока что, я их вообще хочу оставить при себе. Даже больше того, договор между нами мне нужен скорее, чтобы менталист не мог туда посмотреть — я сразу замечу и не пущу. И я не могу, как третья в наследовании заключать невыгодный Роду договор, извини, я просто должна выгоду Роду ставить на первое для себя место.

Закон на стороне Родов, и за мои тайны любому менталисту смогут организовать слишком много проблем, чтобы кто-то полез рисковать без цели.

Поэтому вопрос, Макс, а сколько человек вообще видело твои развлечения? Точнее, сколько из них знали, что на тебе именно подавители, а не обычные наручники?

Я задумываюсь, и неожиданно оказывается, что могу весь путь от предательства Витей, и до сегодняшнего момента просмотреть словно бы в объемном режиме. Мысленно обходя каждого участника, видя его направление взгляда, а в случае с боем — и повреждения. Словно бы я захожу внутрь статичной картинки с големами, которую я могу отматывать назад так, как мне нужно, или проматывать вперед. Это… странно. Но, похоже, очень удобно. Интересно, а в бою я такое смогу применить? Так-то я уверен, что это первые ростки того, как действует зелье разума. Надолго оно, или разовый формат. Вопросы-вопросики. Вижу же, что интенсивность воздействия спала, а результатов-то не было. До этого мгновения. Видимо просто нужны правильные запросы к себе, что ж, это потом.

Кручу картинку практически посекундно. Хм. А получается про подавители знает не так много человек. Те кто знал из бандитов — уже умерли. А про смерть охраны вообще только трое. Даже спящий бандит вряд ли видел. Разве что турки, но и они точно не знают почему. Просто у восьми человек, внезапно просто взорвалась голова, и рабы тут же взбунтовались. И первым вырубили того, кто контролировал их ошейники. А непротиворечиво. Норм. Офицеров-османов отбрасываем. Так. Команда. Да, там матросы видели, и наручники узнали. Странно было бы, если б не узнали — они ж рабов не в первый раз возят. Но. Если это просто браслеты-наручники, и похожие, тогда нормально и тут. А идею такую проще принять. Так. Только Ольга, остается. Паша и Стас. Даже Витя не в курсе — он был слишком в себе, и на взрывы реагирует с опозданием. Я это замечаю, когда прокручиваю. Ладно.

— А только ты и твоя команда, кстати, что с ними? — ухватываюсь за идею с обычными браслетами. Ну, в общем, если брать возможность, что я колдую с подавителями, а это то, чего не демонстрировал никто, или что это были просто наручники… — Хм. Оль, а там в вещах не было ли обычных наручников-браслетов?

— Были, и если ты этими светить не будешь, мы их легко поменяем, и никто не поймет. А по поводу Стаса и Паши не переживай. Это мои люди, и они без моего разрешения ничего сказать не могут. И разумы у них закрыты слишком многими перекрестными клятвами, чтобы кто-то захотел туда полезть.

— Еще бандит знал, что я в подавителях.

— Его вообще можно игнорировать. Уверена, что ты зря его куда-то везешь. Он сдохнет как только проснется. Вряд ли подобного захвата не было предусмотрено. Ну не идиоты же занимаются контрабандой, с риском получить казнь на месте. Он точно умрет.

— Надеюсь, что нет, — мрачнею я немного. И так плохо, и так не очень. — Но если и да, то плакать я по нему точно не буду. А вот поход на ту сторону мне теперь становится всё важнее и важнее.

— Вот, кстати, про это ты мне не рассказал. — Ольга заживает третий палец. — Вот, уже третье. Что ты там хочешь сделать?

— А я не сказал? Я тебя вообще туда тащить не собираюсь. Зачем?

— Как это? Мы подписались на этот контракт, и пока тебя не вернем в Смоленск-2, контракт не закрыт. — Ольга даже пытается давить. — Тебе же нужна поддержка!

— Ээээ, Оль, мне нужны охранники для матросов, чтобы они не сбежали в городке. А без поддержки мне наоборот, будет проще — я отвечаю только за себя. Так что какой смысл тащить тебя в замок? Фактически вешать риск захвата? Тихо вошел в рабский квартал, тихо вышел. По идее — должно получиться. В крайнем случае, задействую нашего переводчика, — киваю на спящего офицера. — Он жить хочет, деньги на борту точно есть, да и у него с финансами должен быть порядок, так что небольшой театр по покупке нескольких рабов мы можем устроить, не знаю пока. Нужен план городка, и посидеть. После Измаила решу — там пара часов будет. Но пока я не вижу чего-то принципиально невозможного. Меня пока останавливает только невозможность контролировать бывших хозяев этого корабля. Но я уверен, что ради спасения лицеистов, полиция все же, мне пару человек выделит. Но я точно не побегу туда лихим кавалерийским наскоком. Ну и то, что говорит герр Коштев не могу сбросить со счетов — нас не должны задержать.

— Оставлю тебе Стаса. Он точно справится с охраной. — Ольга задумывается. Но в эмофоне сразу принимает ситуацию. — И с задержанием, скорее всего, смогу помочь. Правда придется задействовать дядю, я бы не хотела к нему в долги влезать. Но ради договора, — Ольга кивает быстрый взгляд на меня, и я фоном понимаю что там вот совсем не «договор», а вовсе даже слово «тебя», похоже, в голове у девушки. Чуть киваю ей, что вроде как понимаю, — ради договора, я к нему обращусь.

— Ну и отлично, — с улыбкой киваю. — Не надо никого искать. Отказываться не буду.

В дверь заходит осман-рулевой и показывает в иллюминатор:

— Измаил!

Глава 5

— Измаил, — показывает в иллюминатор рукой турок. За стеклом только чуть светлеющее небо, и все тот же облачный покров.

— Буди своего напарника, — Ольга поворачивается к рулевому. — Сниму, как только сядем.

Рулевой не понимает ни слова, но надежда в эмофоне становится сильнее, и он начинает расталкивать османа-переводчика. Которому Ольга повторяет фразу.

— Еще полчаса, примерно. — Говорит переводчик и с ужасом переводит взгляд за иллюминатор.

Поворачиваюсь. Интересно. Параллельным курсом, метрах в ста, наверное, поскольку я их не чувствую, к нам пристраивается двухцветный диск. Уравнивает с кораблем скорость. И слегка покачиваясь, летит рядом.

— Спокойно, — кидает взгляд наружу Ольга. — Это охрана границы. Все-таки наша маскировка работает кажется, весьма ограниченно. И это просто прекрасно. Мне, кстати, стало намного легче. А тебе? — обращается ко мне.

— Согласен, — усмехаюсь, — раз нашли — шансы что отберут корабль резко уменьшаются. Кстати, — обращаюсь к туркам. — Вы, господа, пожалуйста, займите кабину рулевого. Мне поговорить нужно.

Турки сразу же выходят из кают компании. И самое удивительное, что переводчик даже подслушивать не хочет. Понимающие, что уж тут. Или просто обучаемые, кто ж их разберет.

— Герр Коштев, доброе утро. Я не рано? Хотя я помню, что вы любите по ночам работать.

— Хе-хе, порадовал старика, хм, да. И тебе, Максим. Сразу скажи девочке, которая с тобой, что ее никто за границу не пустит. И никакое чувство противоречия ей не поможет, — чувствуется, что Коштев даже немного про себя смеется. — Я же говорил, что помогу.

— Тебя не выпустят из крепости со мной за границу, — тут же передаю Ольге слова Кощея. — Вне зависимости от твоего недовольства.

— Я понимаю, передай. — Недовольно произносит девушка. — Я сама с тобой согласилась, еще до того, как они мне ультиматум поставили.

— Я слышал, отрок, не трудись, — Коштев отвечает сразу. — И интересующимся ее здоровьем сразу же передал. Кроме того, у меня есть вопросы по твоему участию. Но это вы обсудите с куратором. Он прибудет на твой корабль сразу после посадки. Отдашь ему офицеров?

— Если они будут не нужны в городке турков — отдам конечно. Зачем они мне? — удивляюсь словам Коштева. Надо же, помог. Интересно только как?

— Вот и молодец. Корабль тебе оставят, на это можешь рассчитывать.

— Вильгельм Генрихович, а это я даже с ними обсуждать не буду. Это с боя. По закону он мой.

— Максим, по закону говоришь? Ну что ж обсуди. Они посмеялись бы. Но это не важно. Тут никто тебя ущемлять не будет. Хочешь владеть — владей. Летать пока не дадут. Капитан-лицеист это все-таки нонсенс, но владеть — можешь.

— «Положение о призах, взятых в морских, или иных баталиях, на меч группой оружной, или иной, магиками создаваемой». От тысяча семисот дремучего года. До сих пор не отменено.

— Максим. К положениям о наемном отряде? Молодец, хитро. Может и пройдет. Не будут твой приз оспаривать. И за двух офицеров тебе очень много бонусов перепадет, поторгуемся. Но денег не дадут. Весь фонд, что мы сейчас наскребли — на операцию уйдет.

— На какую? — удивляюсь.

— На твою, на твою. Садись, куратора принимай. Ольгу Прозоровскую с охраной с борта высаживай.

— Она сейчас у меня в найме, если что, — подчеркиваю я. — Так что на этот момент, наемный отряд существует, и наниматель я. Зарегистрированный в Доме Охотника. Так что на меня распространяются все положения о наемном отряде. Включая о военных пленниках. Османы — военные, это точно.

— Охохо! — веселиться Кощей. — Сразу с козырей? А что? Так и надо. Действуй, Максим. Ценность этих пленников превосходит твои хотелки. Точно не могут не согласиться.

— Тут нас диск сопровождает, ваш? — улыбаюсь на слова Коштева, и спрашиваю про маячащий рядом, иногда облетающий дирижабль сплюснутый корабль.

— Сейчас спрошу, — слышатся несколько шагов. И приглушенный разговор. — Да, наш. Они не могут понять, что обнаружили, — смеется Кощей, — если бы не предупреждение по нашим каналам, то не заметили бы, а если бы заметили, то сбили бы превентивно это странное облако.

Вот мы как, получается, со стороны выглядим. Теперь и скорость небольшая понятна. Хотя все равно, быстрее облачного фронта. Ну ладно, это вообще не моя проблема. Нашли, как эти дирижабли определять — вот и молодцы. А вот то, что Кощей где-то рядом с куратором операции немного настораживает. Что может связывать простого патологоанатома и полицейских, причем в званиях, раз они могут заключать сложные договора от имени Империи? Да еще и с диском на прямой связи. А я помню, как про полеты на них Кленов говорил, как о дорогом удовольствии. Не складывается у меня чего-то. И я чего-то не понимаю. Это неприятно.

— Следуйте за ним, что ли. Можете и маскировку отключить, магию-то она жрать должна как не в себя. Сэкономишь, опять же.

— Хорошо, — соглашаюсь. Действительно, траты будут потом. Лишнее. — Что-то мне нужно еще знать?

— Да пока непонятно. Ингредиенты и наркоту ты же не выбросил, надеюсь?

— Да даже забыл о них. Где-то тут стоят. Сразу в полицию отдам, как сядем.

— Хорошо. Ждем, — отключается.

— Макс, а это кто? — удивляется Ольга.

— А это дядя Вилли, — задумчиво говорю девушке. — И я удивлен не меньше твоего. Ладно, следуем за диском.

Отдаю пару распоряжений туркам.

Посадочного поля касаемся буквально через пару десятков минут.

Первым же человеком на борт, заходит мужчина лет сорока пяти в черной форменном кителе с серебряным шитьем.

Ринувшиеся было на выход спасенные, мгновенно отшатываются назад. Вставшая Ольга, тоже отшагивает немного мне за спину. Удивительно, но ладно.

Мгновение назад улыбающиеся рулевой и турок-переводчик бледнеют, словно краски на них стирают ластиком.

— Добрый день, — предельно вежливо представляется вошедший. — Меня зовут Матвей.

Раздается нестройный гомон спасенных, похоже, называют свои имена. Это заставляет вошедшего обратить свой немного змеиный взгляд в их сторону.

— Вы, — слегка поводит головой влево. — На выход, в порядке очереди, и по одному. Там группа дознания, рассказываете, что видели, слышали, и вспоминаете тщательно. Если кому нужна помощь, то там же военные целители — обращайтесь к ним.

Все спасенные быстро-быстро кивают и редкой цепью пробегают мимо человека в черном.

— Ничего, что я распоряжаюсь на вашем корабле, господин Рысев?

— Да пожалуйста, — отмираю и я. Интересно. — Главное, что бы на пользу, и чтобы гуманитарная операция соединению была защитана.

— Какой вы интересный молодой человек, и ведь не боитесь. — неподдельно удивляется маг. А то, что он маг, становится понятно, когда сразу по приходу, мужик взрывается облаком щупалец и быстро касается группы около входа. Почти сразу и почти всех. Разве что обходит Ольгу, турков, Стаса и Павла. И меня. Меня не касается ни одним щупом. Мне стоит приличных усилий в этот момент даже не дать понять, что я это все вижу.

— А должен? — удивленно интересуюсь.

— Не знаю, должны? — внимательно смотрит на меня.

— Не знаю, — зеркалю его позу.

Весело смеемся друг другу. Ольга смотрит на меня с легким ужасом.

— Прошу вас, проходите. — делаю приглашающий жест за столик в кают компании. — Чаю не предлагаю, я пока не очень определился, что тут есть, а чего нет.

Тут вижу вопросительный взгляд османа-переводчика. Слегка киваю, и турок почти мгновенно бежит заваривать чай, и что-то еще.

— Ан, нет. Вроде бы у нас что-то на борту есть. — киваю на турка.

— Благодарю, — спокойно кивает Матвей.

Делает несколько шагов к столику.

В дверь заходят еще двое. Один длинный, в глубоком капюшоне, с очень плавными движениями. А второй немного дергано двигающийся, крупный, крепкий дядька, с иссиня бледной кожей. Этот несет два чемодана.

— Это Гена, — представляет мне Матвей сначала крупного на мой вопросительный взгляд. — Он тут посидит. Чаю ему не надо. А это, — кивает на второго. — Наш специалист по обеспечению лояльности. Задержанные где?

— В каюте спят, под наблюдением. — киваю на одну из дверей.

— Хорошо, — кивает.

— Я так понимаю, что вы куратор? — спрашиваю Матвея.

— В каком-то смысле, — неожиданно в эмофоне чувствую его неподдельное веселье. Одновременно — легкий ужас Ольги и ее охраны, ужас обоих турков, почему-то позитивное узнавание от капюшона, и абсолютный холод и пустоту от Гены. Я даже бросаю на него быстрый взгляд. Интересно. Человек совершенно не двигает глазами, да и вообще, словно не двигается. Ну и ладно. Может под заклятьем каким. Я тут мало чего еще знаю.

— Макс, это из Шестой Тайной Экспедиции представитель. — тихо шепчет мне Ольга.

— Ну зачем вы так, Ольга Александровна, ну когда я еще могу пообщаться с человеком, который вот точно о нас ничего не знает? — укоризненно обращается к девушке Матвей. Потом оборачивается к капюшону и кивает на дверь в каюту. — Посмотрите?

Тот кивает и исчезает за дверью, откуда почти сразу выставляет Витю. Тот тоже не балует новизной реакции. Снова ужас, и еще возвращается черная меланхолия с отчаянием. Хотя внешне, Витя вполне себе держит лицо. А вот с Виктором черный церемониться не собирается, и щупальце быстро касается головы мага. В фоне черного появляется легкое изумление. Он быстро обегает глазами нашу группу, но тут же справляется с эмоцией, собирается, и опять улыбается как добрый дядюшка.

— Поговорим?

— Конечно, мы же для этого сюда прилетели. — пожимаю плечами я.

— Ну, положим не совсем. — смеется Матвей. — Как вы собрались спасать подростков, пусть и на границе, но все же на территории хотя бы и такого аморфного государства, как Валахия? Там стоят турки, а вы, простите меня, на турка не похожи вообще. А вот на сбежавшего раба — очень даже.

— Про рабство подданных Империи у них вы, получается, в курсе? — удивляюсь.

— Конечно, — в свою очередь удивляется безопасник. — А почему бы и нет? У османов такое устройство общества. Мы, безусловно, делаем что можем, но без объявления войны, можем мы, собственно, не так уж и много. С территории Империи через Дикое Поле много везут рабов, мы что успеваем — перехватываем, казним кого можем, но успеваем не везде. — Потом задумывается, и мрачнеет. — А, вы про подростков-магов. Нет. Мы не были, как вы сказали, «в курсе», если ваша информация подтвердится, это повод сначала к очень большой работе дома, и параллельно такой же большой работе за границей. Магов мы ищем везде, и подобное допускать, конечно же, не будем.

Из каюты выходит капюшон, тихо наклоняется к уху Матвея и произносит несколько слов. Потом садится рядом.

Я немного морщусь. Почему-то от капюшона пахнет кровью. Очень слегка, но мне, с разогнанным восприятием это очевидно. С другой стороны, ни Ольга, ни ее группа не реагируют. Ну, может, показалось. Ладно.

— Видите ли, само наличие в живых магов-подростков, хоть одного — из моего лицея, — сразу же вываливаю на черного главное. — Скажет о серьезных подтасовках документов в императорском учебном заведении. Я видел статистику. Множество мертвых умных неподконтрольных Родам магов. Все должны были заключить контракт с Империей.

— Да, мы все это понимаем, Максим. Не трудитесь. — Поднимает руку маг. — Мы хотим это проверить. Более того, я предлагаю вам очень простой план, без кавалерийских наскоков. Господин, — смотрит на турка-переводчика, — Как вас там зовут?

— Явуз, ясновельможный паша! — глубоко кланяется турок. Матвей чуть морщится.

— Ну вот, Явуз спокойно идет на рабский рынок и покупает всех лицеистов. Это же возможно? — обращается к турку Матвей.

— Конечно, ясновельможный паша! Только у меня столько денег нет. Молодой маг стоит дорого, а нетронутая целительница — еще дороже. Мне не продадут.

— А если будут деньги?

— Если будут — продадут, — кивает головой турок. — Удивятся, но продадут.

— Почему удивятся? — спрашиваю.

— Потому что мы же их на рынок привезли, блистательный, — отвечает мне. — Это странно, что я их решаю всех выкупить себе.

— А другие корабли в эту крепость ходят? — снова уточняю у турка.

— Нет, конечно, блистательный, — снова кланяется, но уже мне, осман. — Это маленький город, зачем туда еще кому ходить?

— А ты знаешь другие корабли, которые занимаются тем же промыслом? — внезапно задает вопрос Матвей.

— Нет, ясновельможный паша, — снова мешает в одну кучу именования Речи Посполитой и Османской империи Явуз. — Но капитан знает! Один из таких — его брат! Это точно!

Матвей бросает взгляд под капюшон. Тот кивает.

— Это хорошо. И очень интересно. Но вернемся к плану. Вот Явуз спокойно покупает всех подростков, ведет их на корабль, и мы их спокойно, без приключений вывозим в Империю. Это же возможно?

— Конечно, ясновельможный, я сделаю это. — Явуз давно мысленно всех предал и продал. И это нормально. Вот только в фоне Матвея царит легкая ирония. Он хоть и не касается турка щупальцем, все равно, мотивы его понимает на раз.

— У меня есть возможность гарантировать его лояльность, — с улыбкой говорит мне Матвей. — И вот зачем тогда так рисковать? Куда-то пробираться, чего-то воевать? Зачем вам лететь с нами и брать на себя лишние обязательства, Максим?

— Во исполнение «Положения о призах», — пожимаю плечами. — Если я не буду присутствовать на борту корабля — это просто найм корабля. Если буду — гуманитарная миссия за границей, это раз, наемная миссия отряда, где я выступаю владельцем, это два. То что он не оформлен юридически как отряд — частности. И выполнение вашими руками очень сложного найма. Это три. Удивительно, что можно найти заинтересованному лицеисту в общей библиотеке Императорского Лицея, когда он очень заинтересован в промежуточном результате.

— Денег не дадим! — резко отвечает маг.

— Ха, удивительно, но тут мы с вами сходимся. Мне денег и не надо! — акульей улыбкой улыбаюсь я. — Мне нужен другой способ оплаты подобной работы.

Маг задумывается и жует губы.

— Да, тогда ваше присутствие оправдано на корабле. — соглашается Матвей. — Но! Я настаиваю, чтобы вы не сходили с дирижабля, без огромной на то надобности! Жизни подданных Его Императорского Величества не должны подвергаться опасности! — совершенно не веря в эти слова, автоматически проговаривает безопасник.

— Да, да. Конечно. Ну так что, у нас получается? — уточняю.

— Да получишь ты свой прямой вассалитет у Империи, получишь. Императорского тебе естественно не светит, имей ввиду. Сюзереном у тебя будет Империя, как государство. Имперское дворянство ты получишь, при завершении дела, естественно. Но ненаследственное!

— По окончании лицея?

— По окончании лицея — стандартно, на три поколения. Да. Все правильно. Хитро. Экономишь себе время в Академии? — спрашивает маг.

— Нет, — пожимаю плечами. — В Академию я все равно хочу пойти. Это никак не связано. Но да. Ради наследуемого дворянства, я хотел бы рискнуть. А теперь давайте поговорим о цене за офицеров.

— Что⁈

Глава 6

— Там что-то горит, — показывает рукой вперед по движению Рыжая.

— Вообще не удивительно, — ворчит проводник. — Странно, что вы еще в этом Лесу еще целые деревья оставили. — оглядывается на пройденный путь. На удивление, несмотря на то, что путь не был прямым, читается он далеко. Сзади по движению до сих пор в нескольких местах поднимается на фоне отсветов черный дым. Бурелом Леса, который, по задумке контрабандистов, вроде бы должен был останавливать магов, или преследователей, эту функцию не выполняет совершенно — за двумя магами и проводником остается довольно широкая просека. Просто потому, что рыжая магиня совершенно не утруждает себя поисками удобной дороги. Такой для себя она делает любую.

Встречи со стаями существ Михаил прекратил считать на первом же десятке не потому, что их стало больше. Нет. Они прекратились совсем. В какой-то момент живность начинает убираться с пути непонятных существ. Скорее всего, — цинично отмечает про себя бывший охотник, — это происходит после запуска на пару десятков метров вверх, на небольшом куске земли князя здешнего пояса — измененного медведя. Кстати, место проводник запоминает.

Ловушки так же не останавливают рыжую магиню. После встречи с первыми представителями этого творчества бандитов, Рыжая плотно наседает с вопросами на Михаила, про виды, способы применения, что легко поставить на тропах, что не очень — и старый охотник с удивлением, прежде всего для себя, выдает чуть ли не все то, чего сам не помнил и не думал никогда. Чего Клавдии, похоже, хватает, что бы что-то для себя решить. После чего, подозрительные места подвергаются превентивному воздействию, и сработавших ловушек на пути у всей группы больше не встречается. Зато расширяется размер просеки за путниками.

Преподаватель Борис тоже раздражает проводника. Несильно, но постоянно. Маг идет по лесу, будто гуляет по саду на каком-то великосветском приеме. Без суеты, аккуратно, чуть манерно, но в тоже время быстро и точно, двигается в бою. Ни разу не задев веток, не посадив на одежду ни пятна. И это как раз еще больше раздражает.

При этом, эффективность мага совершенно не уступает его подруге, как Михаил уже привык называть эту красивую женщину. Очевидно, что она давно уже положила глаз на мага, и сейчас идет на приступ этого странного человека. Охотник немного разрывается между сочувствием, поскольку Борис точно уже не вывернется, и завистью, так как несмотря на монументальные формы, Клавдия Сергеевна смотрится эталоном дикой красоты.

Аномалий в этой части Леса не встречается, поэтому и продвижение магов особенно никто не замедляет. Контрабандисты тоже не нападают, чего в тайне опасается проводник. Маги просто идут дальше.

— Что вы сказали? — переспрашивает Рыжая.

— Говорю, давно, судя по всему, горит, и на костер непохоже. Слишком сильное задымление, — Михаил с легкой тревогой принюхивается. — Главное, чтобы Лес не занялся!

— А такое бывает здесь? — удивляется Рыжая.

— Здесь — нет, но все когда-нибудь бывает в первый раз, — пожимает плечами охотник. — Лесной пожар это страшно. Но Пятно обычно гасит все, просто здесь всего лишь первый пояс, Лес не сильно отличается от обычного.

— Думаю, что все-таки это не Лес. — вступает в разговор преподаватель. — Запах не только дерева.

— Поднажмем? — оборачивается Рыжая. — Или разведка сначала?

— Да какая уж тут разведка, — машет рукой проводник. — Нас только глухой не слышал, и слепой не видел. Щиты поднимите от неожиданностей, и идем.

— Никто о защите не забывает, — смеется Клавдия. — Но порадовать ваш Лес меня порадовал. В почти полную силу, так что бы не сдерживаться — давно так не веселилась!

— Почему? — почти равнодушно спрашивает Борис, но Рыжая все равно словно радуется вопросу.

— А потому что я, как маг, на дальних атаках специализировалась. Огнем там залить пол замка, или дождь из камней над бандой хасмов* организовать. Меня в первые ряды не поставишь — точность на дистанции хромает. Площадями беру. Могла своих задеть. А тут даже сдерживаться не надо — красота!

— Постарайтесь с контрабандистами немного себя сдержать. Я бы хотел для начала поговорить. Может так мы проще наших ребят выручим, хорошо? — Михаил серьезно смотрит на девушку.

— Я, конечно, удержусь, — хмыкает Рыжая, — но судя по запаху, там горит что-то жилое. Примерно так пахли деревни на границе после набегов. Так что я не уверена, что там осталось с кем говорить.

— Может поднажмем тогда? — недовольно говорит Борис, и самостоятельно переходит на бег. Отстреливая прямо в процессе замеченный кластер «чертовых лиан». — Мы точно рядом — ловушек больше стало.

Группа переходит на бег и через пару минут выбегает на край леса. Отсюда прекрасно виден пылающий хутор из двух с половиной домов на фоне черного неба. Горит второй дом. Один, пока что, еще вроде бы стоит спокойно. Третий же уже полностью черный, сгоревший и провалился внутрь себя. Ворота хутора разбиты. Дом никто не тушит, и вообще по хутору не видно никакого движения. Разве что доносятся истошные крики животных.

Маги переглядываются с проводником. Борис быстро переходит в авангард, ставит сложный щит так, что перед ним словно изгибается пространство. Проводника помещают в центр. И маги быстро-быстро бегут к хутору.

Движения так и нет, и переглянувшись, маги разделяются. Клавдия остается с проводником, Борис, закрутив вокруг себя свою мудреную защиту входит на территорию хутора.

Пара минут.

— Заходите, тут уже все. Переговоры вести не с кем, — маг идет в сторону пожара.

Клавдия с интересом смотрит на трупы на улице. Очевидно, что ей такое наблюдать не впервой. Удовольствия, конечно не испытывает, но профессиональный интерес проявляется.

— С вечера лежат. Часов шесть уже. Но диких зверей пока не было! — резко оборачивается. Из-за дома в сторону ворот пробегают четыре ослика. Следом за ними выходит Борис.

— Жалко стало, — смущенно пожимает плечами и идет к горящему дому.

— Не отдам, — одними губами произносит Рыжая. — Утрется, целительница.

Охотник делает вид, что ничего не замечает.

— Тут только жители хутора. — деловито переворачивает трупы. — Наших ребят тут нет, ни группы Ольги, ни вашего парня. Мне что-то сомнительно, что это они тут наработали.

Потом что-то замечает.

— Хм. Я пойду осмотрюсь за стеной. Киньте на меня ваше освещение, — кивает на ворота. — Туда ушли больше десятка человек, а вот тут, кивает на лавочку. — Целитель первую помощь оказывал, — ворошит носком обуви окровавленные тряпки. — Но серьезных ран вроде нет — мало крови.

— Ну да, крови немного, — усмехается Клавдия, взглядом обводит поле битвы. — А неплохо поработали.

Дом быстро начинает тухнуть, и Клавдия развешивает светляков по территории хутора. Пяти ярких конструктов хватает, что бы дома стали видны, как днем.

— Наркоту переправляли, — громко говорит Борис, выходя из уцелевшего дома. — Тут сохнет десяток черных лотосов. И они не сами отсюда ушли — иначе бы забрали. Это стоит дорого. Вызывай жандармерию. Проявителем вряд-ли что-то найдут уже. Но пусть. А нам нужно двигаться дальше.

— Не нужно, — в ворота заходит проводник. — Там место посадки десантного дирижабля, ну, или чего сравнимого по размерам. Небольшого такого. Все люди отсюда на нем ушли. Мы опоздали, — вынимает переговорник. — Господин Степанов. Дом Охотника беспокоит. Да, Михаил. Ольгу Прозоровскую похитили. Да, из тех самых. Ждем. Хутор по юго-западному краю Пятна. В пятнадцати примерно километрах от края аномалий. Первый пояс. Идите по краю Пятна — не ошибетесь. — убирает переговорник. — Скоро будут, думаю.

* * *

— Что⁈ — безопасник не скрывает удивления. — Парень, не зарывайся. То, что я к тебе неплохо отношусь, не дает тебе права…

— Дает, дает, — вздыхаю. — Я человек новый в этом Мире. Себя помню всего-то около трех месяцев. — внезапно в эмофоне ощущаю согласие от «капюшона», и удивление от безопасника. Так. «Капюшон» меня точно знает. Но пока это не важно. Поясняю Матвею. — Это есть у меня в деле, потом посмотрите, ну так вот. Даже мне стало очевидно, как только собираю минимальную статистику, что в лицее мне учиться просто не дадут. Банально я исчезну с пометкой «по естественным причинам». Так как точно попадаю в выборку тех, кто последние пару лет лицей не заканчивает. И вскрывая по пунктам эту ситуацию, мы оказываемся здесь. В этой точке, с рабством магов-подростков и перевозкой какого-то кошмарного количества наркоты для тех же магов постарше. А ведь лицей не один. То есть, налицо жесткая и систематическая работа против Империи. И что делает служба ее безопасности? А… ничего? Вы же появляетесь только сейчас!

Не скрою, ваша помощь мне нужна, но! Я имею основания предположить, что, в крайнем случае, я обойдусь и без нее. Например, на корабле должна быть корабельная касса, есть ведь? — спрашиваю Явуза.

— Да Блистательный, — склоняется в поклоне осман. — Но без печати Мехмед-паши ее не вскрыть, я говорил вам уже.

— Помню, помню, — отмахиваюсь. — Для того, чтобы получить железные доказательства причастности высшего руководства лицея мне достаточно предоставить одного, всего одного лицеиста, который по документам, погиб. Несоответствие будет этим доказательством. Денег на одного точно хватит.

Просто иначе, мне не дадут учиться в принципе, я динамику вывел. Так что я и без вас шел бы сюда. То, что вы подключаетесь здесь — хорошо, я ценю. Мне спокойнее, опять же. Но! Это не вы вскрыли заговор, а там наверняка именно он. Это не вы нашли концы, и рисковали жизнью, а я. Поэтому мы либо играем на моих условиях, тем более я не попрошу чего-то невероятного, уверен. Либо разбирайтесь с непрофессионализмом вашей конторы в общем резонансном поле — замолчать вы это не сможете. Тут и вот Ольга сидит, опять же, свидетель. — Ольга несмело кивает. — Я не против, чтобы вы записали на себя успех. Вот правда. Мне наплевать на это, если честно. Но в такой передряге выжить удается далеко не всем и не часто.

Поэтому давайте договариваться. В принципе, начало неплохое. За мной остается корабль, дворянство. Следующим шагом вы догадываетесь, чего я от вас возьму?

— Жадный ты, — почти с восхищением говорит Матвей.

— Неправда, я домовитый, — усмехаюсь я. — Дом** хочу, знаете ли. Был бы жадный — хотел бы денег.

— Будет тебе Дом. Ты же уже посмотрел закон, да?

— Да, там же в «положении…». Хочу Дом без нескольких лет боев. В исключительных случаях, вроде как, это возможно. Истории такие есть.

— Ты там, в библиотеке прописался что ли? Ты когда учиться успевал, парень? это же не просто сложно, это прямо очень сложно обнаружить! — удивляется Матвей.

— К сожалению, я искал вполне конкретную информацию по путям смены сословия до окончания лицея. Все исчезающие, по статистике — не дворяне. Для меня это был вопрос выживания — так что я очень мотивированный читатель.

— Ладно, ладно. Патент на основание Дома наемников я тебе дам. Но. Искать территорию в собственность под базу будешь сам. Войн у нас сейчас почти не идет, но в принципе, Империя расширяется. Так что при желании… Но, конечно, задачку ты задал. Последний раз этой лазейкой лет тридцать назад один одиозный довольно-таки князь воспользовался, и всё.

— Расширяете на семь лет. Я не успею за три найти себе территорию.

— Не возражаю. — пожимает плечами безопасник. — Это не принципиальный момент.

— И налоги не берете те же семь лет.

— Обойдешься, — ржет в голос Матвей. — Налоги — это святое.

— Ну, я должен был попробовать! — улыбаюсь. В эмофоне «капюшона» царит гордость за меня. И я озадачиваюсь. Настолько меня знать, что бы сочувствовать моим целям может не так много людей. Фактически, я таких знаю только одного. Но здесь его быть попросту не может. Хотя-я-я. Нет. Он старик. А вот никому другому я напрочь не нужен. Ну может еще Борису, раз предложил личное ученичество. Но и все. Странно. Ладно. — Договор?

— Договор! — с удовольствием подтверждает Матвей. — Пацан-лицеист, с точки зрения Закона Империи равный Главам Родов! И получающий место в Совете Домов, пусть и после подтверждения Владения! При этом, совершенно точно не опротестовать нигде: подвиг есть — есть, даже не один. Польза Империи есть — тоже есть, и даже не одна. Даже контракта еще с Империей у тебя нет — ты ученик. И здесь не подкопаешься.

Ха! Эта история здорово повеселит Императора, парень. Так что есть шанс и на аудиенцию.

— Мне лестно. Но давайте ближе к нашему делу. Времени немного, а дело еще закончить нужно. — Обращаюсь к осману снова. — Явуз, кто из офицеров может быть нужен в замке. Пароль там произносить, документы оформлять на вылет, или еще что?

— Капитан Мехмет-паша, или его первый помощник, Юсуф-паша. Капитан часто болел после выхода, и его Юсуф подменял. Но вы правы, Блистательный. Кто-нибудь из них будет нужен в порту.

— Ты не понимаешь, я вижу, — улыбается Матвей. — Тут прямо очевидно, что корабль ты на меч взял.

— Почему? — удивляюсь.

— А осман тебя Блистательным называет. Это только для воинов, парень. Впечатлил ты их.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Я конечно рад, но что у нас по людям? У меня некому контролировать смену матросов. Ольга дает Стаса, но и всё, а этого мало.

— Возьми меня, Оль! — бухается на колени основательно забытый, и не отсвечивающий Витя. — Нет мне жизни теперь! — говорит в пол. — Не смогу я жить ради будущего. Прими клятву служения!

— Макс, — Ольга со смесью чувств смотрит на парня. И хороших там немного. Только тень. — Тебе раб нужен?

— Мне⁈ — удивляюсь. — Зачем? Мне бы с собой разобраться.

— Нужен, нужен, — переглядывается с «капюшоном» Матвей. — Я так понимаю, вам все равно кому служить? — уточняет у Вити. — Лишь бы на благо? Благо Империи подойдет? Вы же не против, Ваша Светлость? — уточняет у Ольги безопасник.

— Не против, — чуть морщится девушка. — Только…

— А мы знаем, не переживайте, — веселится Матвей. — Это наша забота. — обращается к Вите, и показывает на «капюшона». — Поступаешь в его распоряжение. Он заключит с тобой свой контракт.

Так, раз мы наконец обо всем договорились. Предлагаю тем, кто непосредственно в операции участвовать не будет, покинуть этот гостеприимный корабль. — с намеком смотрит на Ольгу маг. — Когда вернемся — обратно в Смоленск полетите, — переводит взгляд на меня. — А вот где ты поставишь дирижабль, ищи сам. Это твоя забота теперь. В Смоленск-2 он не долетит. Над Пятнами летать опасно — аномалии, а на скорости ты в них точно попадешь.

Ольга оглядывается на меня. Я киваю. Девушка резко поднимается, прощается и выходит с корабля вместе с Павлом.

— Станислав, берите Виктора, и позаботьтесь, что бы нам никто не помешал.

Стас кивает и тоже выходит.

— Что же, господин Явуз. Нужно обеспечить вашу лояльность. К сожалению, на слово я вам поверить не могу. Прошу, проследуйте в каюту с нашим специалистом. — «капюшон» странными, немного ломаными, но такими знакомыми движениями встает со стула.

— Да ладно! — озаряет меня догадка. Мысленно добавляю. — Не может быть!

* * *

*хасм, тоже что и душман — пер. с общеиранского. — враг

**Дом как структуру, не как здание. переносный смысл — предприятие, династия.

Глава 7

— Да ладно! — возникает у меня мысль. Нет, не может быть. Что может связывать представителя самой могущественной структуры в стране, а реакций окружающих мне достаточно, чтобы подтвердить этот мой вывод, и старого патологоанатома? Я уж не говорю про то, что этот представитель неиллюзорно доверяет моему старому знакомцу. Да и еще момент. Слишком уж легко Коштев, если это он, двигается. Он же старик. Не должно быть так. С другой стороны, ну что я знаю про местные курсы зелий? Может тут что и омолаживающее есть? Пока отложу до прояснения.

«Капюшон» пропускает в каюту Явуза. Тот идет понуро, но внутри словно радостно потирает руки. Гадость какую-то замыслил, не иначе. Но тут, сейчас, я не вижу опасности от него. Пока подожду.

Закрывая за османом дверь, «капюшон» на секунду касается пальцем руки только угадываемого в тени контура губ. Ну хорошо. Молчать, так молчать.

— С вами, — продолжает Матвей, — отправится наш специалист и вот Гена, — кивает на замершего у стены на стуле неподвижного человека. Доверять вашему осману сможете полностью, если приказы будет отдавать наш человек. Личность его постарайтесь не выяснять. Вам оно не нужно, а нам потом лишние хлопоты. Договорились?

— Конечно. — Пожимаю плечами. — Мне и не интересно. — вот тут вру, и Матвей это понимает. На лице не отражается, но в Поле легкое раздражение проскакивает. — А вы?

— А я, без особого распоряжения, или без военного положения покидать территорию государства права не имею. Ни первого, ни слава богам, второго у нас пока нет. — Качает головой безопасник. — Гена принес все османские деньги, которые мы смогли оперативно собрать в Измаиле этим утром. Там немного, но наш человек здесь уверил меня, что на рабов-магов должно хватить. Если их там не больше полутора десятков. Я вам на всякий случай говорю. В город вы не пойдете. В город пойдет он, — кивает на дверь, — Гена, ваши османы. Возражения есть?

— У меня? Нет, конечно. Я рисковать лишний раз не хочу, и не планирую. Тем более, что практически все свои задачи, с вашей помощью, я, скорее всего, закрою по возвращении.

— Вот и договорились. И да, за границей вы сами по себе. В случае любых проблем, вытаскивать вас никто не будет. Но при этом, постарайтесь этих проблем все же, избежать. В операцию вложены серьезные средства моим именем, и я бы не хотел их лишиться. Да и вы мне чем-то импонируете, Максим, я бы хотел посмотреть, как вы будете дальше. Это интересно. Вы как-то быстро начинаете.

— Хм, благодарю, конечно. Но я бы предпочел в поле зрения вашей структуры не попадать, — усмехаюсь. — Я просто хочу учиться, и взять от лицея все, что будет возможно. Это, — обвожу взглядом кают компанию, — все же случайность. — Потом киваю на ту же дверь. — Вы так доверяете вашему представителю?

— Да, — спокойно отвечает менталист.

Интересно. За дверью, сигнатура, что вроде бы соответствует Явузу, вспыхивает на секунду ужасом, и тут же становится ровной и спокойной, словно осман засыпает. Или начинает жить в состоянии созерцания. Что вряд-ли конечно.

Хотя-я… В кают компанию заходят «капюшон» и осман. Высокий специалист кивает Матвею, и тот сразу начинает собираться.

— Вы какие-нибудь клятвы давали матросам? — уточняет безопасник.

— Я⁈ — удивляюсь. — Вот точно нет. Я хотел их высадить где-нибудь в Диком Поле, если вы дадите перегонную команду. Но в городок лететь не с ними рискованно, вдруг какой проверяющий на борт поднимется. Явуз, могут?

— Нет, Блистательный, — осман резко становится довольно спокойным человеком в эмофоне, перепады эмоций наблюдаю и сейчас, но даже близко не те, что были пять минут назад. И ощущение потирания рук полностью из фона пропадает. Скорее появляется какая-то легкая же обреченность. — На борту Мехмет-паша никого не принимал, мы же перевозим порошок черного лотоса, а за его наличие у подданного Великого Султана, Тени Судьбы на земле, да продлят его дни всеблагие боги, отрубают руки и выкидывают в пустыню. И закон нужно соблюдать, даже несмотря на то, что мы порошок перевозили для кафиров. Асесбаши* ни один не поднимется на борт, чтобы случайно не увидеть то, чего не нужно.

— Тогда даже не знаю. Жизнь я им обещал, но не больше, — пожимаю плечами. — Офицерам, что будут с нами сотрудничать, тоже обещал жизнь и не сдавать в полицию. Но вроде бы мы и не собираемся? Или я что-то не понимаю?

— Нет, нет, — сразу открещивается Матвей. — Мне только капитан нужен, и контрабандист. И в полицию они не поедут. Для контроля матросов я вам амулеты каторжников выдал, — кивает на чемодан. — Просто поймите меня правильно, я должен предусматривать вариант захвата корабля, и в этом случае ни одного официального, или хотя бы полуофициального, как вот эти офицеры, — снова кивает на дверь каюты, на борту быть не должно. Сейчас мы Блистательную Порту хоть как-то по каналам дипломатии можем к чему-то принудить. А, так, — машет рукой, — это будет сложнее.

* * *

Ольга в смешанных чувствах покидает корабль.

С одной стороны, Максим прав, и договорились с ним нормально сразу, тут даже не поспоришь. Возможность захвата нужно теперь учитывать — ее настоящую фамилию раскрыли. Чертовы родственнички! — Ольга даже останавливается. — И ведь как не вовремя-то. Вот что стоило дать ей еще полгода, а? Ведь парень точно не интересуется происхождением, а только ей самой. Пусть пока и не очень активно. Но это она постепенно решила бы… Так. Стоп. Что за мысли? Он же тебя моложе, подруга, и сильно. Хм… А на вид уже и не скажешь. — Ольга слегка мотает головой. Вот это сейчас лишнее.

Все-таки что фамилию откроют, Ольга даже не сомневалась никогда. Все-же прикрытие, давайте говорить честно, слабое. То, что она представлялась именем третьесортного баронства из своих земель, работало только потому, что тут всем было плевать. Хватало, в принципе — в Доме Охотников все же всем безразлично кто ты, и откуда.

А теперь опять нужно жить с оглядкой, что ее фамилию знают. Только она поверила, что может немного пожить как все. Черт. Полтора года свободы. Что ж, у некоторых и этого нет. Хотя наставник, думаю, все-таки знал. Никогда не показывал, но скорее всего все-же знал. Миша только кажется недалеким служакой. Но натаскал он их команду все-же хорошо, и мы вполне заслуженно вошли в списки лучших у Дома. Ладно, за это мы еще поборемся. Нужно вернуться в Смоленск-2 с нанимателем. Но тут она даже помочь не может. — Ольга оглядывается на дирижабль. — Максим прав, захват турками — это последнее, чего бы ей хотелось. Стать третьей женой в гареме — это все-таки не предел мечтаний и никогда им не являлось. — Ольга хмыкает, и тут же мрачнеет. — Хотя политического брака ей избежать не получится, скорее всего, да. Нужно уже себе честно признаться. И ведь эту ситуацию родственнички теперь в своих целях точно используют. — вздыхает. — Разве, может быть хотя бы не сразу.

Но сам факт, что чертов безопасник так с ней разговаривал, бесит. — Ольга сжимает кулаки. — Хоть и право такое, конечно имеет, и это бесит вдвойне. Но все равно, даже иллюзии выбора не дал, зараза.

Ольга качает головой и спускается с причального пандуса на поле воздушного порта. Павел тенью следует за ней. Правила игры на данный момент изменились, и сейчас он не часть команды, а последний рубеж охраны. Витю они конечно пропустили, но кто ж знал? Полтора года же человек рядом был. Но да, на всех можно найти ключ, и это аксиома. Нельзя доверять никому. С другой стороны, с Ольгой они часто влипают в разные неприятности. Притягивает она их, что ли? И всегда выбираются. Как и сейчас. Хоть и не нашими усилиями, — самокритично вздыхает про себя маг.

Проходят мимо спасенных. Желающих поспорить с полицией что-то не наблюдается. — Маг усмехается про себя. — Все в порядке очереди ждут оформления, без истерик, без суеты. А ведь пытались права качать, особенно после того, как пофестивалили на хуторе. Точнее, большая часть убитых, конечно, была их со Стасом, — с удовольствием ставит мысленно галочку себе Павел. — И парня. Но про это мы забываем. Но пару контрабандистов на свой счёт они себе записать тоже могут. Пусть. — мазнул взглядом по сестре Вити. — Вроде с девчонкой все в порядке. Хорошо. Может и не зря все это. Приключение вроде заканчивается неплохо для нас, впрочем, как и обычно, — кивает себе коловой Павел. — С Ольгой все время так. И ведь не скажешь, что лидер сама создает проблемы. Вот точно нет. Всегда стечения обстоятельств, объективно. И решения всегда находит в кризис. Тут ей равных нет. И с контрабандами она бы точно что-нибудь придумала бы, но парень опередил. Лучше стало или хуже? Неизвестно. Но, скорее, все же лучше — скотов, что наркотой и рабами занимаются не жалко, а они с Ольгой сейчас в Имперской крепости. Так что сплошные выигрыши. — кидает взгляд на девушку. — И ведь большая часть ее раздражения, из-за того, что это не она выход из ситуации нашла. Подсказать ей? Нет, сама догадается, уверен.

Ольга с Павлом доходят до караульного помещения.

— Прошу вас за мной, госпожа Медем, — встречает их городовой, судя по мундиру. — Апартаменты для вас приготовлены в нашей лучшей гостинице. Господин Матвей очень просил, чтобы вы их не покидали до разговора с ним. И я прошу меня извинить, гостиница в нашем городке все-таки только одна, потому она и лучшая. Мы же все-таки военная крепость.

Раздражение снова накрывает волной. Но Ольга этого привычно не показывает. Похоже, пока что, она не сильно отличается от задержанных спасенных. Разве что удобства больше. Правда, разве что Медем? Ну в принципе, может не все и потеряно. Под этим именем лифляндской усадьбы ее знают официально. Может до дяди не дойдет. Да нет. Пустые надежды, конечно. — вздыхает.

— Ведите, — говорит полицейскому. — Безусловно, я отнесусь с вниманием к просьбе господина Матвея.

* * *

Дирижабль плавно отрывается от земли. В прошлый раз понаблюдать за этим не получилось. Вырубился сразу. А вот сейчас даже красный кислый чай мне организовал осман. Так что удовольствие не из последних. Сижу в кают компании, а поскольку это помещение на корабле сразу за рубкой. то и вид отсюда открывается великолепный.

Корабль совершенно бесшумен, разве что немного поскрипывает такелажем, и очень комфортен. Даже близко нет перегрузок десантного шаттла. Нет. Движение можно было бы и не заметить, если бы, конечно, не картинка за окном. А там есть на что посмотреть.

По мере удаления от земли, в иллюминаторы кают компании сначала становится видно поле, с редким оцеплением, стоявшим вокруг дирижабля. Идущего к караульному помещению Матвея с сопровождающими, которые несут пару спящих тел. Кучку людей, стоящую у трех мобилей на поле. Но все это очень быстро становится невидимым, и пространство за иллюминатором занимают каменные стены крепости на берегу крупной реки.

Эта картинка так же быстро удаляется, но в поле зрения остается еще минут на пять, и вскоре, в иллюминаторе кроме степи и черного, почему-то зеркала реки ничего не остается.

Летим мы не очень быстро, но судя по расстоянию до городка, что нам нужен, в пути будем не больше полутора часов, а скорее всего, даже меньше.

Городок Бреште, на границе Валахии, контролируемой турками, и Дикого Поля, контролируемого Империей, сам по себе нам даже и не нужен. Нужен замок Бран, в паре десятков километров от городка. Именно там располагаются части османов, в замке и рядом в поселке, в казармах. Явуз набрасывает нам план поселка, и в принципе, если верить плану, то проблем у нас на пути не должно быть.

Рабский квартал начинается метрах в трехстах от воздушного порта, сразу же за небольшим складами, как раз по дороге в замок. Так что с военными патрулями, или просто с официалами турков мы, скорее всего, взаимодействовать и не будем. Всего то и нужно, дойти до рабского рынка, найти продавца, выкупить молодежь, и триста метров назад. Потом спокойно взлететь, и опять уйти в пространство Российской Империи. Простой план, без лишних сложностей, и ненужных идей. Что тут может пойти не так?

В поселок идут только двое османов и специалист Матвея. Все остальные остаются на борту, и не отсвечивают. Все вроде понятно. Вот только усиливающееся чувство обреченности у Явуза мне активно не нравится. Но и сказать я никому о нем не могу.

Матвей сходит с корабля почти сразу, как план обговариваем в общих чертах. Никакий попыток влезть в мою или Стаса голову он даже близко не предпринимает — я бы заметил. И это удивительно. Он ведь довольно точно, думаю, убежден, что поймать его на этом здесь никто не способен. В голову Вити он залезает не заморачиваясь разрешением, а тот даже и не чувствует ничего. Но нет. Границы мои, и, как я понимаю, Прозоровской, а Стас это как бы продолжение Ольги, он воспринимает вполне существующими и действенными. И даже не пытается нас сканировать. Удивительно.

«Капюшон» замирает на другой стороне стола, и тоже не делает никаких попыток начать разговор. Что же, наверное это и к лучшему. Я же не знаю, какие у них там с безопасником договоренности. Но, про себя замечаю я, за все утро от специалиста не слышал ни слова. Подмывает, конечно, вызвать Коштева переговорником, и этим проверить он или не он, но я мужественно давлю в себе это желание. Спокойно пялюсь в окно, и прислушиваюсь к вниманию Леса. Вот все равно, на грани чувствительности, но что-то такое я чувствую.

Выделить сигнатуры точно не получается — радиус с момента выхода из Пятна уменьшился сильно, и выработки пси немного. Так что просто пытаюсь определить хотя бы направление. Но даже с этим — небольшие проблемы. Пару раз успеваю засечь небольшие разумы, вроде мышиных, или, скорее беличьих, но где-то на краю чувствительности, и очень ненадолго. Буквально на секунды. Но мне этого хватает, чтобы понять — на корабле есть, вот точно есть, мелкие безбилетники. Надеюсь они хотя-бы не успеют ничего сгрызть, пока я их мысленно ищу.

Вот так примерно я и провожу почти полтора часа дороги. Давно я так не отдыхаю, даже забываю немного, что это нужно иногда делать. Почему-то беспокойства, от том, как закончится это путешествие я не испытываю. Но вот беспокойство о том, как оно будет идти, понемногу нарастает. Примерно с той же скоростью, как нарастает обреченность в разуме Явуза. А я совершенно не понимаю, с чем это связано. Никаких вроде бы предпосылок для сложностей вроде и нет. Ладно, наблюдаю.

Садимся мы совершенно буднично. Так же буднично из каюты выходит помощник капитана, словно он просто проспал на пару часов больше. Вместе с переводчиком, они выходят и корабля, и следом за ними выходит и специалист и поднимается с кресла у стены и Гена. Я вообще про него забываю, настолько он сливается с окружением.

За минуту до выхода, «капюшон» подходит ко мне и дает парную гарнитуру на ухо. Видимо для того, чтобы быть в курсе их деятельности. Киваю и надеваю. В ухе тут же появляется еще один набор звуков, но к этому я точно привыкну.

Группа выходит в не сильно шумный, но все же порт. Так что в гарнитуре крики грузчиков, их начальников и владельцев грузов появляются сразу. Да и глазами за передвижением османов и «капюшона» следить легко — дорога практически прямая. Так что еще пару минут спокойно их вижу.

Потом группа куда-то сворачивает, еще минута. Так. Заходят в знакомый туркам дом. Приветствия, какие-то слова друг другу.

Так, переводчик начинает бегло, но спокойно что-то говорить, и его собеседник соглашается. Снова идут куда-то. Еще минута от силы.

Легкий гомон толпы на краю слышимости — ну это скорее всего как раз к рабам привели.

— Макс, взлетай! Срочно! — раздается голос Коштева в наушнике. И связь тут же отрубается.

* * *

*младший чин полиции

Глава 8

— Да что ж такое-то! — практически ругаюсь про себя. В голову приходят злобные мысли. Вот чего проще-то, а? Прийти, купить и выйти, всё! Где, где могли проколоться⁈

— Взлетаем! — показываю жестом рулевому. Тот кивает и начинает раскручивать двигатель.

Но, похоже, сегодня не судьба. Второй раз за время осознания себя в этом Мире чувствую приближение кого-то сильного. И в первый раз это было мельком, а вот сейчас, приближающийся маг даже не пытается скрывать свою Силу. Ощущение плотного облака сквозь которое проходит моя сфера Аспекта, приближается со скоростью не торопящегося пешехода.

Ко мне оборачивается рулевой и что-то лопочет на турецком. Показывает на рули управления и еще жестами. Вроде бы то, что нас держат, и корабль в воздух не поднимется. Ну, понятно. Показываю ему успокаивающий жест. Вроде как — глуши двигатель.

Ну что же, надо смотреть что это.

Смотрю в иллюминатор. К дирижаблю приближаются двое хорошо одетых турка, оба не в форме, а в богатой цивильной одежде. До них еще метров тридцать. Чувствовать уже чувствую, но зацепиться осознанием не могу, внимание словно соскальзывает с обоих. Разве что Аспект исправно доносит плотность ткани, амулеты и всякое странное. Но за тело тоже уже зацепиться не может — похоже плотность магии играет роль. А сделать воздух плотностью стали я им пока не могу — не тот уровень. Да и раньше мог ограничено. Так. Ладно. Без паники. Если сразу не атакуют — у меня аж целых два способа с ними «договориться». Вот только нужно, чтобы было условно незаметно. Рассыпаю железную дробь.

Что бы там в трехстах метрах с Коштевым не произошло — никакой паники не вижу. Никто никуда не спешит. Так что времени чуть-чуть есть. Да и самоуверенны они тут все, я ж вижу.

— Стас! Срочно, всех матросов в дальний отсек, и туда же сам с Витей, на всякий случай. У нас тут некоторые проблемы.

В кают-компании турков встречаю я один. По идее, молодой парень, да еще без поддержки, проблемой восприниматься не должен, да еще они и жадные, так что кандидат в рабы, не более. Да и судя при силе идущего сюда османа, проблемой вообще у него мало кто воспринимается.

На борт поднимаются оба турка. По-хозяйски оглядываются. Более богато одетый, и от которого ощущение силы как раз и исходит, лениво, словно через губу произносит несколько фраз.

— Его Сиятельство, Великий Изменяющий, Кемаль-паша хотел бы видеть Мехмет-пашу, хозяина этого корабля, — с поклоном осману переводит второй турок.

Богато одетый спокойно заходит в кают-компанию, садится на стул, опять произносит пару фраз и пальцем показывает своему переводчику на меня.

— И прежде, чем вы побежите за хозяином корабля, наденьте это, — переводчик достает уже знакомые наручники-подавители и рабский ошейник. — Нельзя Изменяющим-кафирам по территории крепости без этих амулетов ходить. Это непорядок.

— Хм. А твой хозяин меня уже победил, что бы выставлять такие унизительные требования? Он меня оскорбил, и я вызываю его на бой! — специально стараюсь, чтобы картинка была как можно более идиотской.

— Ха-ха-ха! — без паузы смеется турецкий маг. И с сильным акцентом спрашивает. — Мехмет-паша жив?

— Думаю да, — пожимаю плечами. Мне нужно немного времени, все же. — Но был бы он подданным Империи, был бы мертв.

— Он не ваш подданный, это так, — задумывается. — Раз жив, то и тебе повезло, кафир. Повеселил ты меня, корабль только не попорть, я тебе даже право первого удара дарую! — тут же окутывается вторым слоем защиты. Очень интересным слоем, плотным таким.

Ускорение.

Все виденные мной щиты до этого такого впечатления не производят. Этот словно перекачан магией, только по структуре вроде не сильно отличается… а, нет, отличается. Аспектом я словно чувствую, как щит переливается. Словно там слой над слоем сдвигаются несколько пленок щитов. Интересно, но конкретно в этом бое вообще никакого смысла для меня не несет. А вот то, что мой Аспект спокойно этот щит проходит — важно, они будто сосуществуют на разных слоях реальности. Мою магию очевидно щит не пропустит, а вот пси… пси — просто не замечает, и это прекрасно. А то были у меня сомнения. Нет, щит интересный, конечно, но мне никто второго шанса не даст, так что без экспериментов. И железную дробь пока в покое оставляем — от кинетики этот щит точно защитит, это логично.

Формирую рядом с телом мага глиф «Ужаса», и еще два на кончиках пальцев рук.

Секунда. Понеслась.

Накаченный пси Ужас сформировванный около самого мага спокойно проходит в тело Изменяющего, и того выгибает дугой от этого жуткого чувства. Контролировать себя в это мгновение невозможно. Секунду-две нужно даже тренированному разуму, чтобы обнаружить себя в Мире, и собраться. А тут тот, кто никогда не боялся. Нет, маг на пару секунд теряет концентрацию. Именно на это я рассчитываю, и два перекачанных пси и магией Ужаса улетают к обоим османам.

У обоих срабатывают амулеты, и оба глифа эти амулеты лишь чуть задерживают, как тогда, в поезде. Так что посыла Воли хватает, чтобы глифы продрались сквозь амулетные щиты. Переводчика в живых оставлять тоже нельзя — кто знает, какие амулеты связи у них с собой есть?

Османы реагируют ровно так же, как и остальные люди. То есть, их так же как и обычных бандитов выгибает и с судорогами кидает на пол. Быстро затихают.

Подхожу, и по одному затягиваю турков в ту же каюту, где у нас складировались до Измаила уснувшие офицеры и бандит.

— Ну вот, — тихо шиплю себе под нос. — Ничем ты от человека не отличаешься. Только тяжелый очень. — Затаскиваю в каюту и тело второго османа.

— Стас, опасность пока миновала. — вызываю охранника Ольги. — Задрайте корабль. Никого не пускать. Матросов — на вахты, мы скорее всего должны будем стартовать сразу, как только я скажу.

— Ты куда? — тут же ориентируется маг.

— Я в город. Ненадолго. — обшариваю переводчика. Ага, ключ от наручников есть, а ошейник сниму если что. Ключа не вижу. Некогда.

— Я с тобой! — Стас меня почти застает, я как раз закрываю входную дверь.

— Нет! Задраивайтесь. Ты мне только помешаешь. — Не хватало еще, чтобы он точно видел, как я работаю в ошейнике и наручниках. Догадываться это одно, а вот знать точно — это совсем другое. — Я буду постоянно на связи.

Отбегаю на полсотни метров. По пути застегиваю ошейник и наручники. Идеально!

Сфера Аспекта приобретает нужную мне четкость. И теперь я не просто ощущаю разумы вокруг, я словно скольжу между секторами внимания сотен людей. Странное ощущение, «скрыт» конечно еще помогает, но все равно, само ощущение, словно я понимаю куда направлено внимание того, или иного разума будоражит. Я ведь совсем не невидимка, но меня не видят. Точнее видят, но редко, и краем, а видя ошейник тут же теряют даже нотки интереса. Синергия трех техник дает потрясающий результат. Я словно скольжу по другому уровню реальности. Главное не касаться почти ощутимых стен внимания других людей, но с этим прекрасно помогает ускорение.

Я словно танцую, как тогда, в Лабиринте. Только не между магическими выбросами, а между векторами внимания. Да, я почти чувствую нарастающую плотность Поля, почти вижу вектора, почти как с так-сетью. Да местами даже лучше — сектор, которым воспринимаю видимое от другого человека, слегка даже раскрашивается в зоны для удобства. В зеленой — меня не видят, в желтый — внимание! Красной — лучше не касаться. Подсознание раскрашивает сферу Аспекта в очень удобный и понятный вид. Пожалуй, мне раньше именно такого чего-то не хватало, и вот сейчас тактический театр работы прямо под меня сделан. Интуитивно понятен. Впрочем — так и должно, наверное, был быть. Запрос подсознательный же был именно такой — что-то вроде так-сети, или хотя бы так-комма.

Несколько мгновений наслаждаюсь, но дело есть дело. Скольжу по пространству примерно туда, где свернул Коштев с переводчиком.

Двести метров, это все-таки довольно прилично. Пробегаю минуты за полторы, но внутри проходит гораздо больше времени. Пару раз почти попадаюсь, но думаю тем людям, по желтой зоне которых я прошел, покажется, что им просто что-то померещилось. Ладно.

Поворачиваю. Хм. Тут я незаметно не пройду. Вся зона полицейского опорного пункта, а это что-то вроде него, перекрывается желтыми и красными зонами внимания. Хорошо, что мне туда и не надо. Мне кажется нужно в длинное здание вроде ангара, которое как раз за местной полицией и начинается. По плану — примерно туда.

Но это вроде быстро. Просто намечаю обратный путь, но сейчас иду сквозь внимание местных стражей порядка. Тут простая ставка на лень, и то, что я иду к рабскому рынку. Шел бы оттуда — может и появились бы вопросы, но сейчас иду в ту сторону.

Секунд сорок. Вообще, с сообщения Коштева проходит минут пять-семь, получается, не больше.

Прохожу участок, и снова словно натыкаюсь на плотное ощущение магии. Кажется в том здании тоже серьезный маг. Вот тут мне нужно быть предельно внимательным, я конечно убить-то могу скорее всего, почти любого, по крайней мере, пока я не встречаю, слава богам никого, кто смог бы игнорировать глифы. Но и меня размажет по земле почти любой состоявшийся Одаренный. И даже не вспотеет, так-то. Защиты у меня, считай что и нет. На неожиданности вывожу.

Мысленно вздыхаю. Хоть запирайся в лицее, и пока не поймешь что-как здесь со щитами, и с пси, даже не выходи никуда. И вообще, так и сделаю. Вот вернусь, и только в первый пояс на день, раз в неделю. И всё.

Мгновение, и ощущение магической силы исчезает, как и не было.

Даже замираю на секунду. Качаю головой, но тем не менее, приближаюсь ко входу под ускорением, на всякий. Вхожу.

Конторка, за ней должен сидеть встречающий, ну, как бы и сейчас сидит, только головы нет. И вроде что-то происходит совсем недавно, раз кровь еще даже из-за стола не растекается.

Скольжу дальше. Несколько трупов, и я даже не собираюсь их осматривать, некогда. Трупы — и ладно. Сигнатур нет, вот и хорошо.

Ангар сейчас в Аспекте становится виден как пустое, холодное пятно впереди меня, с двумя, а нет, с одним уже знакомым мне разумом, примерно с парой десятков разумов метрах в двадцати, а в остальном — пустым. Но не расслабляюсь, скольжу дальше.

О, переводчик. Лежит словно пытался убежать. Ладно, тоже мне дела до тебя нет. А вот до решетки, перекрывающей проход — есть.

Подхожу к решетке.

Сквозь нее почти полностью виден довольно большой зал, скорее всего для торгов. По крайней мере тут есть и подиум, где, кажется, представляют рабов потенциальным покупателям, и стойка для аукциониста, и даже сидений тут можно поставить спокойно человек на сто. Сейчас в зале относительно пусто.

В центре спиной к проходу стоит знакомая уже фигура в черном. Сейчас она без капюшона, и немного оттопыренные острые уши на лысой голове были бы даже смешными, если бы не общая композиция. Я такое только в старых фильмах видел в той еще жизни.

Приходит воспоминание, как мы с Майей сидим в темном зале напротив большого белого экрана. Я чуть опускаю щит, и мы смешиваем наше восприятие чтобы вместе бояться довольно смешного после тварей, если по-честному, старого фильма. Класс, но… не сейчас.

Усилием воли возвращаюсь в реальность.

Фигура держит на весу еще трепыхающегося, но уже очевидно мертвого мага. Скорее всего именно его я чувствовал, когда подходил к ангару. Я застаю момент, когда фигура в черном словно обнимает и наклоняется к шее османа.

Так, вокруг никто сюда не бежит, людей живых нет. Ускорение пока отключаю. Дотрагиваюсь до решетки.

Оссс. Это тоже похоже на громадный ограничитель магии. Снимаю и свои пока что. Незачем плодить новые сущности.

Видимо этим действием привлекаю внимание.

Фигура оборачивается.

А ведь и да, это Коштев. Такой, каким он был наверное лет шестьдесят назад, на пике возможностей. С тонкими клыками-иглами в полпальца длиной и красновато светящимися глазами. Вот все как в фильмах. Наверное должно быть жутковато. Но…не мне.

— Неаккуратно, — пальцем обвожу свой подбородок и щеки. Коштев примерно на пол лица залит кровью.

— Ты зачем здесь? — хрипит Кощей. Отворачивается, и через пару секунд поворачивается уже без клыков. Кровь, не сильно сомневаясь, он вытирает дорогущей тканью чалмы жертвы. — И зачем украшение нацепил? — показывает на ошейник.

— Ну кажется, для того чтобы вас выпустить, дядя Вилли, — усмехаюсь. Указываю на решетку. — Идеи есть, откуда это можно сделать? А то тут в здании живых не так уж и много осталось. Спросить некого. Да и турецкого я не знаю.

— Да, я немного погорячился, — признает Кощей. — посмотри за соседней стеной. Там вроде были рычаги.

Киваю и исчезаю за дверью. Хм. Действительно, рычаги. И даже система старая, не специально под нас сделана. Это, кажется стационарная штука.

— Стас, — говорю в переговорник. — Вроде бы все под контролем. Ждите наготове. — отключаюсь.

Поднимаю рычаг за рычагом.

— Ну как⁈ — кричу за дверь.

— Замечательно, — раздается голос рядом со мной. — Ты зачем пришел? Я тебе сказал же улетать!

— Ну, я бы так и сделал бы. Но появилось затруднение.

— Какое? — удивляется Коштев.

— Ну такое же, какое вы только что выпили, дядя Вилли, — усмехаюсь.

— А ведь ты совсем не боишься, — с шумом втягивает ноздрями воздух Кощей. — Это необычно.

— Я вам нужен, — пожимаю плечами, — да и не верю я, что человек, проживший столько лет, будет злом просто потому, что отличается. Тут нужны более весомые аргументы, а с вами у нас общих интересов значительно больше, чем с ними, — киваю на лежащий труп. — А ошейник мне не мешает. И снять его я могу в любой момент — он не инициирован, бутафория.

— Гену жалко, — невпопад говорит Коштев. — Привык я к нему.

— А что с ним? — труп этого человека я не видел еще, но и осматривать весь ангар не тянет.

— Сжег его, этот, как ты сказал — затруднение. Чем мне нужные пару секунд дал. Не привык я пока к магии, отрок. — Сетует непонятно на что Кощей. — Забыл уже всё. Вспоминаю словно пластами. Тут помню, тут не помню. Раздражает.

— Ничего, вспомните. — Оглядываюсь. Указываю на дверь в рабские каморки. — Так, нам вон туда.

Подходим.

— Хм. Ключа нет.

— С недавних пор это не проблема, — немного рисуясь Кощей вырывает из стены железную дверь. Пусть она всего на паре петель висела, и железными полосами только обита была, а не полностью железная, но все равно — впечатляет. О чем я Коштеву и говорю.

— Да, это тоже вернулось, как видишь. Как и многое другое. Максим, я на некоторое время тут останусь. Замок на горе мне нравится, турков не люблю, а их тут много, как раз на воспоминания хватит.

Местные турков не любят тоже — есть где разгуляться. Будет нужно — приеду, благо думаю, что твой дирижабль тут не последний. И мальчика-мага я у тебя заберу. Будет на посылках, посмотрим. Так то на роль представителя я нашего переводчика хотел взять, кто же думал, что у него настолько прописаны установки верности, что он даже свою смерть решил проигнорировать.

— А что тут случилось, кстати, дядя Вилли? — теперь мне называть Коштева так даже нравится, есть в этом какое-то удовольствие. — Ведь дел там было на десяток минут. Войти и выйти. Что пошло не так?

— Переводчик наш пошел не так. Мы как все в переговорку зашли, он видимо знак какой подал, и понеслась. Но на таких как я и раньше выделяли мага вне категорий и звезду поддержки, а сейчас и вообще забыли, что мы существовали. А турки может и не знали. Германский Союз всегда с ними в противостоянии был. Так что веселились мы по всему этажу с магом. Я этого гадского Явуза даже прикрывал — он же предать физически не должен был. И нужен он мне… был.

Маг со мной в зале оказался, Гена на него бросился и умер. А переводчик отстал и решетки опустил, после чего и сдох.

Думаю это специальный зал, чтобы маги-рабы, чего доброго, покупателям не навредили. Так что и меня бы он задержал надолго, так что ты не зря появился, отрок.

А знак — может была у османов идея, что зашлет Империя кого-нибудь. Вот и озаботились. Теперь не знаю, разве что у капитана спросить потом можно будет. Скажешь Матвею — мне тоже интересно.

Киваю. Сам просматриваю камеры.

— Дядя Вилли, наденьте капюшон, если хотите сохранить свое инкогнито.

— А что такое? — Коштев накидывает глубокий капюшон.

— Да вот, встречи, они такие встречи, — вздыхаю. Но сейчас, скорее облегченно.

* * *

Завтра выходной:) не теряемся.

Глава 9

* * *

Две белки быстро бегут на мысленный запах. Много людей, что плохо. Нет деревьев, что еще хуже. Было холодно, но ничего — пережили. Почти как зимой. Теперь вперед-вперед. Тому-кто-звал уже совсем плохо. Надо-надо. Хозяин за детками присмотрит. Не оставит. Есть цель. Бежим-бежим. Тот-кто-слышит тоже рядом. Но он не цель. Цель дальше. Они почти там.

* * *

— Да вот, похоже, мы знаем одного из этих магов, — киваю на дверь.

— Да, неожиданно, — Коштев смотрит в глазок на двери. — Даже не думал, что здесь могу встретить кого-то знакомого. Ломать?

— Нет, секунду, — внимательно смотрю на эту дверь. Быстро подхожу к соседней. Ну да, конечно. — Нет. Ломать это нельзя. Тут сигнализация везде. На входе нет, я бы почувствовал, а вот тут есть. Надо искать ключ, иначе, подозреваю, тут вся местная полиция будет за пару минут. А их тут рядом много. Удивительно, что еще никто не поднял тревогу.

— Ты полон сюрпризов, отрок. Но ты прав. Я тебя на минуту оставлю — запру входную дверь.

— Не трудитесь, я это сразу же сделал. Но лучше, если бы вы нашли того, с кем договаривались о продаже — у него должны быть ключи, наверное. Я-то по этажу буду бегать долго в поисках.

— И опять ты прав, — вздыхает Кощей. — Жди, я примерно знаю, где он умер.

Кощей быстро уходит, а я ненадолго остаюсь совсем один. Магов за дверями я практически не чувствую. Только сильно угнетенные разумы. Видимо подростков реально держат в легком, но постоянном ограничении магии. Все же объем ограничителей тоже играет роль. В карцере я не чувствовал так остро, как в ограничителях на руках. А тут ощущения еще более слабые, чем даже контур вокруг зала. Так что, думаю, тут контур безмагии на все камеры общий. То есть, более-менее условия у них нормальные, но в тоже время, возможностей для развития, или побега — никаких. Ну, в принципе, турки не первый день торгуют рабами, это все у них и должно быть отработано.

Иду дальше. Магия мне сейчас не помощник, так что все-же застегиваю браслеты под одеждой, восприятие лучше бы иметь поострее. И тут же чувствую знакомые почти-разумы белок с корабля. Зверьки бегут, кажется, сюда в ангар. Только немного в обход. Немного настораживает, все же белки Пятна довольно опасные твари, пусть и в стае обычно. А тут, судя по прыжкам выше человеческого роста, все-таки именно они. Немного внимания оставляю следить за ними, а сам иду вдоль камер, ищу куда приведет меня магическая нить сигналки. Ну вот вряд ли помещение охраны, или место отключения сигнализации будет сильно далеко от камер рабов. Это было бы нелогично. Не бегать же каждый раз, когда приходит покупатель.

Иду недолго. Буквально вторая дверь, напротив камер приводит меня в небольшое помещение. Тут тоже лежит труп, но его, скорее всего убили походя, даже не сильно на нем концентрируясь. Труп лежит на столе, перед приемным окном, забранным решеткой. Может быть, тут еще и деньги за рабов принимали — оглядываюсь.

В принципе, стол, и труп. Ничего сегодня необычного. Следую за нитью. Ага — вот тут, кажется узел. В небольшую точку приходится несколько нитей. Закрыто небольшой дверцей — сразу в глаза и не бросается. Нужен ключ.

Осматриваю тело. Сначала чуть издали. Амулетов на трупе вроде нет, что радует. Не все здесь параноики. Вот, разве что, кроме в нагрудном кармане ключа, и тонкой пластины. Ключ точно от сейфа — сразу же пробую. Проворачивается. А вот к чему пластина — непонятно. Она точно магическая, но магией не наполнена. Ладно. Заглядываю в сейф.

Чеки, похожие на имперские, только заполненные вязью сразу откладываю. Мне их никак не использовать. Мешочек золотых, причем приличный, выставляю на стол — потом взгляну. Кучу бумаг — похоже на контракты, но опять, заполненные вязью — забираем, это, возможно, нужное. Небольшой мешочек с магическими камнями — вот, это точно расходники. Там же нахожу и стационарную шкатулку. Так, ну это похоже искомый узел и есть. А вот кнопки, или там, рычага отключения так и не нахожу.

В дверях появляется Коштев.

— Да ты смотрю, с прибытком, Максим! — кивает на мешочек с монетами.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Вильгельм Генрихович, не знаете, как такую вот систему сигнализации отключать? Боюсь чего-нибудь сделать не то, — показываю на амулет.

— Обычно, нужна пара к этому амулету, — кивает головой на шкатулку Коштев. — У нас в больнице я похожую заказывал. Ищи на столе выемку, скорее всего под вот этот ключ, — указывает мне на пластинку.

Ну хорошо. Откидываю труп на стул, и под правой рукой обнаруживаю искомое. Кладу пластинку, проходит волна, и сигналка вроде как отключается. Но точнее будет видно на самих запорах.

«Шепот» Леса. И тихий, на грани «слышимости» ментальный вопль о помощи.

Я даже замираю. Это ощущение я тут не встречал никогда. Самое близкое — разговор в Лабиринте, но даже там было не то. Здесь, на секунду я словно оказываюсь дома. В Том мире.

Опять оно. Крик-чувство — истощен, в порядке, на грани потери сознания. На автомате посылаю стандартный сигнал десанта: «Жди, идем!». Легкий возглас радости, и крик пропадает. В эмофоне опять пустота. Разворачиваюсь.

— Что такое, Макс? — Кощей совершенно точно ничего не «слышит».

— Извините, Вильгельм Генрихович. Тут еще кто-то есть, и где-то близко. И он мне нужен, — оставляю все на столе. — Это не займет много времени. Где-то рядом. — Быстро выхожу из каморки. — Буквально пара минут.

Прислушиваюсь к себе. Интересно, один из разумов, который я ощущал в отдельной камере, и чуть ниже пола, то гаснет, то снова появляется. Рядом с ним как раз одна из малых сигнатур белок скачет, и второй рядом не видно. Хм. Так бы я, конечно же, тут его бы и оставил. Некогда. Но теперь, пожалуй, нужно проверить.

Быстро прохожу мимо каморок остальных рабов к самой дальней стене. Так, ну двери без сигналок теперь. Это хорошо. Значит не зря вся суета. Спускаюсь по небольшой лестнице в полуподвал.

Оборачиваюсь к Коштеву.

— Давайте попробуем с этой открывать, — киваю на дверь. — Вы у продавца ключи находили?

— Да, у него один был, попробуем. — Вставляет ключ. Проворачивает, открывает дверь и сразу же морщится.

Заглядываю.

К стене прикован, практически на весу полуголый мужик небольшого роста.

— Зачем тебе этот восточник? — Коштев опять показательно морщится. — Этот то точно не из твоих.

— Не знаю, — задумчиво смотрю на истощенного в край мужика. На плечах у него лежит издохшая белка, видимо, одна из тех двух. Оглядываюсь — под потолком небольшое забранное частой решеткой окошко, но эта мелкая живность как раз могла просочиться. Живая тварь на ноге у пленника следит за нами бусинками глаз, но не нападает. — Но нужен точно.

Делаю шаг в помещение для экзекуций, а ничем иным, исходя из набора всяких приспособлений эта комната быть не может. Тварь Пятна не реагирует, только смотрит.

Заходит Коштев, и белка буквально прыгает перед Кощеем злобно вереща, но опять же — не нападает.

— Тихо! — прикрикиваю на зверька. Почему-то кажется, что ограниченно он меня воспринимает.

Зверек быстро взлетает обратно по худющему мужику ему на плечо.

— Так, — осматриваю полный набор всех амулетов на пленнике. Тут и кандалы, и ошейник. И на ноги тоже что-то повесили. Но вроде все без ключей, это все как раз на быстрое защелкнул-открыл рассчитано и стационарно. Привел пленника, пристегнул. Потом отстегнул — увел. Функционально. Только ошейник его. Проверяю пульс. Белка злобно шипит, но не нападает. Отстегиваю мужика. Тот мгновенно почти падает. Коштев придерживает, хоть и морщится.

— Понесли, — подхватываю пленника.

— Не надо, Макс, я его подниму, ты вперед иди, — Коштев белку игнорирует. А зря вообще-то, я то помню, что это за тварь. Но пусть. Не нападает вроде — и ладно. Воевать еще с этой юркой живностью здесь не хотелось бы.

Поднимаюсь по лестнице. Ничего не поменялось. За периметром я слежу, и к ангару даже никто не подходил за это время.

— Спасибо, — смотрю на собранные Кощеем в накидку трупа вещи из каморки. — Положите его к стене, что ли. — Пожимаю плечами. Нам теперь надо бы быстро наших подростков пооткрывать.

Коштев кивает. Довольно бережно кладёт мужика к стене, и начинает открывать двери на которые я ему показываю. Ключ один, и подходит ко всем дверям, что, в общем, тоже логично — это же по идее, перевалочная база, а не тюрьма. Доступ к «товару» у покупателей должен быть быстрый.

Из каморок по одному начинают выходить парни, вставать рядом с дверью и разворачиваться лицом к стене. Интересные тут порядки, конечно.

Из последней двери выходит девушка. И вот она никуда не встает. По сравнению с довольно изможденными парнями она выглядит как раз неплохо. В серо голубой форме, которую я опять же видел три месяца назад на платформе.

— Макс! — радостно кричит мне Людочка и повисает у меня на шее. — Я знала, что ты за мной обязательно придешь! Верила!

Парни несмело начинают оглядываться.

— Тихо, тихо, ты как среди магов оказалась? — теперь пару минут на удивление. Не страшно.

— А я теперь целитель! — улыбается девчонка. И тут же мрачнеет. — Правда училась только полтора месяца. Набирает воздуха, что бы еще что-то сказать, но я ее прерываю. Успокаивающе улыбаюсь.

— Так. Это важно, но историю чуть позже расскажешь. Извини. Соберись, мы еще не выбрались. — девушка серьезно кивает. — Среди вас есть ученики Императорского лицея в Смоленске-2? — задаю вопрос, а сам вижу минимум двоих, которые записаны как погибшие при неосторожности. Про вон того рыжего я даже читал что-то. Запоминаю просто по цвету волос. А длинного узнаю по нестандартному сочетанию голубых глаз и черных волос. Тоже было в статистике Кленова.

Поднимают руки восемь человек из двенадцати.

— Так, силы у кого остались? — пробегаю глазами по подросткам. Всем здесь не больше семнадцати, кроме Людочки, но она — другой разговор совсем. Все истощены, но вроде бы не сильно. Поднимают руки опять же все. Даже единственная девчонка. — Так, сформулирую свой вопрос по-другому. Нужно будет по моему знаку пробегать как можно быстрее куски пути метров по пятьдесят с грузом. И так примерно метров триста, до воздушного порта. От этого зависит не только ваша жизнь, но и всех нас. Итак, силы у кого остались?

Теперь поднимают руки пять человек. И даже худой и длинный. Судя по статистической выписке он тут один из старожилов. Около полугода назад погиб от неправильного заклинания. Ну да, ну да.

— Уверен? — спрашиваю.

— Да, — спокойно отвечает парень. — Я себя могу немного усиливать магией. Это мое личное умение.

— Интересно, — киваю. — У кого еще есть что-нибудь полезное такого же плана? Нет? Понятно. Так. Вот этого мужика на накидку кладем, вчетвером беремся за края. Ты тогда постоянно несешь. Вы четверо — меняетесь. Как кто устает — говорит сразу, и подменяется тем, кто сейчас не тащит. — окидываю взглядом вызвавшуюся пятерку. Идем следом за мной, никуда не бежим. Наша задача вот этой всей кучей перебраться по задам застройки к дирижаблю. Там будет чуть сложно — две вышки, но, думаю справимся. Меня не обгонять, это важно! Идти только когда я скажу, это еще важнее! От этого зависят наши жизни! Кто понял, поднимите руки. Если кто хочет тут остаться, тоже скажите. — Подростки поднимают руки. — Всё. Следуем за мной. Не кричим, не бежим, даже если покажется момент идеальным. — обращаюсь к Коштеву. — Присмотрите сзади. Тот молча кивает головой. Народ вздрагивает. На самом деле, на Кощея никто сначала не обращает внимания, и его внезапное нахождение за спинами неиллюзорно пугает подростков.

— Всё. Идем. За мной. — Выходим по коридору к заднему выходу из ангара. Я его присматриваю с самого начала, еще тогда, когда мимо полицейского участка прохожу. Очень уж он удобно расположен. Глубоко вздыхаю, ну, понеслась. Ускорение.

Открываю дверь. Глубоко погружаюсь в Аспект. Кажется даже глубже, чем когда шел сюда. Диаметр сферы не увеличивается совсем, но вот понимание того, что происходит внутри становится более плотным. Так, конусы внимания до черного входа не добивают. Полиции совершенно неинтересно, что тут происходит. Несколько сигнатур в домах, но вроде все тоже заняты своими делами. Опасность только около ручья, но и там, вроде бы местные, не турки. Посмотрим. Если что — рука не дрогнет. Ощупываю железную дробь.

— Несуны, — уменьшаю ускорение. что бы сказать, и сразу после этого снова запускаю, — Стартуете через улицу сейчас. У забора тормозите и приседаете. Сейчас. Приготовились! Пошли! — мимо меня чуть быстрее чем шагом ковыляют подростки. Но я на это рассчитываю. Нормально. Все, дошли, присели. Тишина. Никто не увидел.

— Людочка, к ним, как я скажу!

— Нет, Максим! Я с тобой! — девушка на грани истерики.

Оборачиваюсь к ней, делаю страшные глаза.

— Я сказал бегом!!! — рычу на девчонку. — Марш! Сейчас!

Девчонка пищит и мгновенно бежит через улицу. Падает рядом с перебежавшими.

— Вы? — обращаюсь к Коштеву.

«Капюшон» кивает и быстро, почти мгновенно перелетает через улицу, и словно растворяется в тени забора. Качаю головой про себя. Вот это умение. А ведь он с собой несет баул, что собрал внутри ангара. Отлично. Сможет присмотреть за перебежавшими.

Таким же образом, по одному, переправляются и все остальные. Спокойно задами идем дальше. Пару раз попадаемся на глаза местным, но те даже отворачиваются тут же, как замечают, и никого ни звать, ни бежать куда-то не собираются. А ведь я был готов и к такому развитию.

Отлично.

Доходим до конца застройки. Тут будет сложно. Две вышки, разнесены на полсотни метров. До одной я дотянусь, если что, а вот до второй — без вариантов.

Задумываюсь. Коштев видит мое затруднение. Показывает жестами: «Что такое?»

Отвечаю ему также. Показываю вышку с наблюдателем. Он показывает на ближнюю ко мне.

— Этого сам возьму, — тихо говорю Кощею, обозначаю ближнюю вышку. — Без проблем. Того — не смогу.

«Капюшон» кивает. Показывает на себя. Тихо подходит к длинному и отдает баул. Тот слегка охает под тяжестью.

— Так, меняемся. Ты тянешь баул, нормально? — длинный кивает. — Вы справитесь с последним рывком? — оглядываю четверку. — Нам надо дотянуть метров пятьдесят-семьдесят, вон до того дирижабля. — Киваю на выглядывающий из-за дома корабль.

Подростки переглядываются и неуверенно кивают. Я их понимаю. Мы почти полкилометра на нервах, на полусогнутых, да еще и с грузом. Вымотались все откровенно.

— Ладно, — киваю Кощею. — Ждем.

Тот тут же словно растворяется в редкой для солнечного довольно-таки дня тени. Вроде и знаешь, где он двигается — я же могу его сигнатуру отслеживать, но вот глаза словно соскальзывают. Интересно.

Коштев добирается до границы моей сферы и пропадает из моего восприятия.

— Макс, через двадцать секунд снимай своего и побежали. — раздается тихий шепот в ожившей гарнитуре. — Начал отсчет.

— Стас, — вызываю мага на корабле. — Срочно открывай вход. Через минуту-две будут забегать подростки, закидывай их поглубже в корабль, и сразу взлетаем.

— Макс! Ты куда пропал? Говорил, что будешь на связи!

— Не сейчас. Делай! — отключаюсь.

Шарик незаметно летит к охраннику. Тут разницы нет — даже если он с амулетом, то его импульсом собьет с вышки точно. Скорость по идее приличная у снаряда. Ну, так то подготавливаю.

— Три, два, один. — слышу шепот в гарнитуре. Запускаю свой снаряд. Нет, никакого амулета у охранника нет. Шарик легко прошивает череп турка и улетает в дальние дали.

— Готово, — слышу в ухе.

— У меня тоже, — отвечаю.

— Удачи вам в полете. Сгрузи только мне Виктора, и в бауле флакон с моей кровью — отдашь Матвею. Он знает что с ним делать. И предупреди его — один день. Он и про это знает.

— Хорошо, — машинально киваю. Оборачиваюсь к подросткам. — Последний рывок. Побежали!

Глава 10

В дирижабль забегаю последним, буквально закидывая выдохшуюся пару ребят.

— Витя, на улицу, ты знаешь, что делать! — парень кивает. Чуть тормозит у двери.

— Простите меня ребят, — обращается к нам со Стасом, кланяется в пол и выскакивает наружу. Ну, может это для него неплохой выход. Посмотрим, встретимся ли еще — не знаю. А так, с Коштевым они тут шороху наведут. А Кощей еще и обиделся на османов, похоже.

Дирижабль отрывается от земли.

— Стас! К матросам! Курс на Измаил! — Стас кивает.

— Ой! Тут труп! — Людочка внезапно решила проверить каюты. Остальные ребята почти с ненавистью смотрят на внутренности корабля.

— Да, там труп, дверь закрой туда, ладненько? — усмехаюсь. — Да парни, это тот же корабль. Взят с бою. Матросов не трогать — им обещана жизнь. И хоть я вас прекрасно понимаю, это мой корабль, правила мои, а мы еще не выбрались. Доступно?

— Не дергайся, парень, — кивает тот что длинный. — Мы понимаем. Проблем с нами не будет. Я точно знаю. Чем мы можем помочь?

— Пока не знаю. — Киваю парню. — Так, меня зовут Макс. С вами заочно почти со всеми я знаком — так получилось. Ты, например, Гнездов Сергей, правильно? Из мещан. — Обращаюсь к длинному. Тот кивает.

— Так, а ты Рогволд Визов, из перемещенных немцев, так? — обращаюсь к рыжему.

— Почти, Макс. Предки говорили, что материна половина из данов, а батина половина с острова Рюген, но остров пропал, и что там с ними я не знаю. Мы потому на переселение и записались, что нас в деревне никогда не любили, и батину кузню раза два жгли. Отстраивали конечно, как в деревне без кузнеца-то, но потом все равно жгли, — киваю.

— Потом все познакомимся, — оглядываю подростков. — Сейчас все разобрали по пайку и едим. Через пару часов, если нас не собьют раньше, будем в Измаиле, там можно будет определиться с планами.

Ребята кивают.

— Люда, — обращаюсь к единственной девушке. С удивлением замечаю, что та вцепилась в белку и гладит ее. Тварь Пятна похоже не понимает, что с ней происходит, но в тоже время, ощущения новые — раз, и боится меня разозлить — два. Примерно так ощущаю в эмофоне этот недоразум. Так что белка замерла и боится пошевелиться.

— Люда! — приседаю рядом с девушкой. — Ты в порядке? Можешь говорить?

Людочка возвращается в здесь и сейчас.

— Да, Максим. Извини, ты что-то спрашивал?

— Нет, только хотел. Ты когда училась, за полтора месяца что успела узнать? Люда, пока это важно, потом поговорим про прошлое, мне нужна твоя помощь. — Девушка пытается уйти в себя, а я не даю. Понятно почему, но сейчас не время.

— Да, Максим, сейчас, — задумывается. — Первому, чему нас научили это проклятие на мужскую силу ставить и снимать, — смущаясь говорит Людочка. — Сказали, что это нас защитит. Наверное поэтому меня из тех, — поводит головой в сторону выхода, — никто не тронул, но хотели конечно. — Киваю. Еще бы. Девушка даже сейчас после плена и уставшая выглядит отлично. Люда продолжает. — Еще малое лечение и малую регенерацию. Больше ничего.

— Хорошо, у нас тут тело бессознательное есть, регенерацию там не наложишь — он и так истощен, лечением можешь его поддерживать пару часов? Или пару раз — я не знаю. Тебе как будущему целителю виднее.

— Могу. Но малое исцеление тоже за счет организма работает, — собирается девушка. — Так, это ведь тот, которого мы тащили? Подожди, я посмотрю.

Быстро опускается рядом с полуголым мужиком на колени, на автомате, очевидно включается профессионализм. Начинает его осматривать. Ну ок. Тут я пока лишний.

Осматриваюсь. Подростки разбрелись по небольшой кают-компании. Кто-то сидит на стульях, но большинство просто на полу, откидываются к стене. Подхожу к длинному.

— Сергей, — трогаю за плечо. — Тот мгновенно открывает глаза.

— Да Макс?

— Ты же дольше всех у осман в плену был? — уточняю.

— Вроде да, — кивает. — Тебя что интересует?

— Если я правильно понимаю, в своих потоках вы все были одними из лучших?

— Да, Макс, но какое это теперь имеет значение? — оттопыривает ошейник. — У нас клеймо сняли лицея, мы теперь дезертиры.

— Не, не думаю, — качаю головой. — Точнее уверен, что это не так. Вы, со всеми из Императорского лицея, по отчетам вообще-то мертвы. Думаю, по остальным школам тоже самое. Так что это решим, уверен.

— Так. От нас что нужно? Ты же не просто так подошел, — собирается парень. Рядом сидящие парни тоже смотрят с вниманием.

— Не поверишь, от вас нужно только само наличие живыми. Причем мне хватит зафиксированного факта уже в Измаиле, — ухмыляюсь. — Там ваше наличие подтвердит представитель Шестой Тайной Экспедиции, и с этого момента вы принадлежите себе. Дальше уже все по желанию.

— Ну от нас это не зависит, — пожимает плечами длинный.

— Это да. А с ошейником попробуем помочь. У меня аж два ключа от них. И тот и другой ключ, по идее должен открывать все.

— Макс, тут не так всё просто, — качает головой длинный. — Через какое-то время, ошейники снять невозможно. Или очень больно, независимо от того, есть ли ключ. Мерзкая штука. Но время у каждого человека свое.

— Максим найдет выход! — за спиной раздается голос Люды. — Я вам говорила, что он нас спасет, а вы не верили.

— А это как раз тот самый? — удивляется длинный. Смотрит на меня. — Правда что ли?

— Не уверен, — пожимаю плечами. — Извини, Люда. Но я на вас вышел случайно. Правда. — немного смущенно добавляю.

— Тот самый, — убежденно говорит девушка. И с большой убежденностью добавляет. — Я знаю.

Я вздыхаю. Вот сейчас точно не до этого. Но пусть.

— Давай тогда я попробую снять твой? — снова обращаюсь к длинному. — Если с твоим получится, то и с остальными проблем не должно быть.

— Давай, — пожимает плечами. — Я-то заинтересован больше всех.

Киваю. Беру оба ключа, один от переводчика мага, второй от капитана корабля. Как я думаю, подойти должен любой — и тот и другой с одними и теми же партиями рабов имели дело. Но пробую сначала ключ капитана корабля — просто потому, что ошейники он первыми надевал, а все подростки прошли именно через этот корабль. И он подходит. Замок открывается.

— Теперь аккуратно, Макс, — встревоженно говорит длинный. — Я давно ношу эту штуку.

— Хорошо, — киваю и пробую снять ошейник.

— Тсссс, больно! — шипит парень.

Так, странное. Хотя-я-я, я ж помню. Эта гадость как раз в нервные центры свои щупальца протягивала. Ускорение. Аккуратно пускаю свою пси по ошейнику. Вроде никакой реакции. Ну, так и есть. Все, как и со мной. Разве что тут кажется эти щупальца срастаются с нервной системой, и сигнала на сворачивание им просто не хватает, что бы отцепить свои нити от нервов. Пусть нити и не совсем материальны.

Ладно. Вытесняю нейтральную, или не мою магию из амулета. Оставляю только ту, что пронизана моей пси. И снова запускаю теперь по нитям сигнал. Только теперь дублирую его своим посылом.

И этого, ожидаемо хватает. Парень теряет сознание, думаю что от резкой боли, но щупальца ошейника быстро сворачиваются в амулете.

— Люда! — оборачиваюсь.

— Уже, Максим, — девушка опускается с другой стороны парня. — Так, — проверяет глаза, пульс, слушает дыхание. — Нет. Просто сознание потерял. Это даже не шок — сейчас пройдет. Нужна нюхательная соль, или просто подождать.

— Мой тоже сними, пожалуйста, — тут же обращается ко мне сидящий рядом рыжий. — Обморок, я уж как-нибудь переживу.

— Может дождемся, когда очнется? — спрашиваю.

— Зачем? — спокойно говорит рыжий. — Люда зря не скажет. Да, ребят? — С разных сторон доносится одобрительное ворчание. И подростки подходят ближе. — Макс, мы после кнута или команды на ошейник сознание теряли все и не раз, не переживай. А Люда как раз нас и лечила. Так что раз она сказала — обморок и сейчас придет в себя, значит так и есть. Снимай! — садится.

Качаю головой. Опыт, конечно, у парней. Взгляд на Люду. Та слегка пожимает плечами.

— Кроме меня некому, Макс. Никто рабам целителя не даст, а мне — разрешали, надеялись, что я сломаюсь. Их же не просто так били — покупать строптивых рабов никто не хотел. Тех кто не выдержал — купили. Трое ребят не выдержали — сдались, ошейник полную власть взял, и я не знаю, можно ли это теперь изменить, а мы вот дождались, — девушка задумывается. — Хорошо еще, что нас всерьез особо не ломали, как вот этого, — кивает на истощенного мужика. — Крики из допросной были страшные, чуть ли не каждый день. А привели его месяц назад. — Видит мой вопрос в глазах. — Он тогда толстенький был.

— Садись, — обращаюсь к рыжему. Тот тоже переходит со стула на пол. Падать так легче, если что. Нормально.

Ускорение.

По той же схеме работаю с нитями и этого ошейника. Амулеты идентичные, так что проходит все так же. Рыжий так же теряет сознание.

Приходит в себя длинный. Ощупывает шею. Прислушивается к себе.

— Магия в норме почти, Макс, если тебе это было интересно, — говорит в воздух. Очевидно не для меня, а скорее для остальных подростков.

— Интересно, — киваю. — Помоги мне с организацией, пожалуйста.

— Конечно. — Сергей быстро строит качнувшихся было ко мне парней в порядке очереди. И это реально помогает. Ну и еще то, что у остальных случаи попроще, чем у Рыжего с Длинным. Эти, похоже, старожилы были. Остальные даже сознание не все теряют.

Через час передо мной спиной сидит только Люда.

— Чего первая не пошла? — спрашиваю. Хотя я уже знаю ответ, в общем-то.

— А кто за ними присмотрит? — кивает на переговаривающихся подростков и мужика у стенки. — Теперь я все что могла, сделала, — вздыхает. — Макс, если вдруг что — то дядька почти в норме. В Измаиле ему капельницы поставят, и придет в себя. Он просто истощен. Он сам себя как-то заживляет, я не знаю как. Но лучше, чем я бы это сделала малым лечением. Такое ощущение, что он просто магию поглотил, но сделал по-своему. Если у тебя есть кристалл нейтральной магии, положи ему в руку, может помочь.

— Хм. А ведь есть. Ладно, потерпит десяток минут, — опускаю руки на ошейник девушки. По той же схеме, разве что магия Люды неожиданно не слегка сопротивляется, как у парней, а наоборот, словно готова поддерживать любое мое действие пси. Более того, я ее даже ощущаю как-то почти знакомо. А ведь этого не может быть. Когда я видел девушку в последний раз, она магом не была. Ладно. Сначала дело, потом подумаем.

Ошейник с начинающей целительницы слезает почти сразу. И даже сознание она, несмотря на ожидания, не теряет. Парни в момент снятия даже дыхание почти все задерживают. И выдыхают, когда девушка поднимает руки к своей шее.

Выдыхаю тоже. Вымотался я конечно порядочно. Но результат неплохой. И главное — незаметный. Никто не заостряет на снятии внимания, и я даже не знаю, кто понимает сложность произошедшего, а кто нет. Надеюсь, что нет. Но в любом случае, со стороны мое вмешательство заметно быть не должно.

Потягиваюсь. Встаю на ноги. Нахожу кристалл, всовываю истощенному мужику в руку, и, пожалуй, забываю о нем на некоторое время.

— Сергей, Рогвальд, помогите мне. — Киваю на каюту, в которой лежит мертвый маг и его переводчик. — Давайте трупы выбросим, и тогда каютой можно будет воспользоваться для разных нужд.

— Турков? Это мы завсегда, — оскаливается рыжий. Вот кому врагов искать не нужно. Свое сердце он уже надолго, похоже, отдал соседям Империи в этом плане.

Вытаскиваем оба трупа. Ставим перед дверью. Летим мы, судя по виду из иллюминаторов чуть ниже облаков, так что в принципе дверь можно и открыть, но я все равно иду в рубку и уточняю жестами. Турок вроде не против. Разве что показывает, что он может спуститься пониже. Ладно. Так даже лучше.

Дирижабль снижается. Открываем, выкидываем, закрываем. Легко, может только холодно немного.

Возвращаюсь в рубку и показываю на подъем.

Рулевой тоже показывает на часы, отделяет три четверти часа.

— Измаил! — говорит. А ведь хорошо. Технически мы уже над Империей. Значит половину проблем мы уже миновали. Чуть выдыхаю.

Возвращаюсь в кают-компанию.

— Измаил, через сорок пять минут. — Подростки оживляются. — Сергей, Рогвальд, уточните у всех ребят, кто на борту — остаются они в Измаиле, или возвращаются дальше со мной в Смоленск-2. Я уверен, что оба варианта будут по прилету возможны.

Парни кивают.

Людочку отправляю первой в офицерскую каюту. Там какой-никакой даже душ есть.

— Матвей, здравствуйте снова. — Вызываю безопасника. — Мы примерно на территории Империи.

— Хорошо, Максим. Далеко? — уточняет. — Как все прошло?

— Недалеко, — прикидываю. — Примерно полчаса, думаю. Ждите. Нам нужен хороший целитель. Прошло все хорошо, но есть нюанс.

— Так, что случилось. Кого потеряли, кто ранен, постарайтесь кратко. И где вы сотрудника моего потеряли, что он не выходит на связь? — Матвея очевидно беспокоит скорее последний вопрос.

— С последнего начну, хорошо? — слышу утвердительный возглас. — Ваш сотрудник решил остаться пока что в замке Бран. Для связи используйте Витю. Но лучше в ближайший день его не беспокоить. Ему нужно время, думаю, — ухмыляюсь. — Он начинает вспоминать разное, но на момент, когда мы улетали, он был в абсолютном порядке, даже немного более чем.

— Так, хорошо. Мне он ничего не передавал?

— Конечно да. Флакон. Вы знаете что там. Просил передать фразу: «один день». Вы, говорит, поймете.

— Конечно, — слышу досаду в голосе Матвея. — Ничего же не успею. Но ладно. Что с детьми?

— Все двенадцать учеников на борту. Травм нет, но истощены.

— Это не страшно, Империя о них позаботится теперь особо, можете так и передать. Зачем вам тогда целитель?

— У нас на борту еще один пленник турков.

— Зачем вы забрали еще кого-то⁈ Надеюсь вы его не выкрали⁈ — Матвей фигурально хватается за голову. — У нас же будут дипломатические осложнения теперь!

— По пунктам. Нет, не выкрали…

— Хоть тут слава богам… — перебивает Матвей.

— Мы его отбили…

— Да что ж ты… что еще мне нужно знать? — с легкой обреченностью в голосе спрашивает безопасник.

— Ну не знаю, насколько нужно, но там вообще трупов я даже примерно не скажу сколько осталось. — усмехаюсь почти в открытую, все равно Матвей не видит. — Кстати, почти со всеми — ваш специалист постарался, у него теперь на османов зуб, — слышу легкое восклицание, которое так сразу и не понимаю — что-то там противоестественное.

— Кого хоть отбили? — сипит безопасник.

— Не знаю, восточного парня какого-то, — пожимаю плечами, хоть Матвей этого видеть не может. — Без понятия, какого возраста. Целитель говорит, что он очень быстро заживляет раны, но как — она не понимает.

— У вас там еще и целитель есть?

— Начинающая, — пожимаю плечами. — А так — да. Но она была сиделкой, так что говорит, что истощенному нужна капельница, или две. Думаю, она, скорее всего, права.

— Это все понятно, Макс, не важно сейчас, — от волнения переходит на ты, — Посмотри, у этого парня татуировка совы, ворона или другой птицы есть в левой подмышке? Это важно. Прямо очень. Сделай сейчас! — настаивает безопасник.

— Минуту, — иду к мужику. Поднимаю руку. — Да, ворон.

— Да что ж все сегодня так… Так Макс, вас сейчас будут сопровождать диски — не пугайтесь. Не важно теперь сколько там трупов осталось у осман. Если все так как я думаю, этого восточника нужно срочно к целителю. В Измаиле твоя Ольга сейчас лучшая. Пожалуйста, уговори ее, она на меня сильно обижена и я потеряю время. Это очень важно. Буду должен. Серьезно.

Вот это да. Я немного удивлен. Матвей, похоже, немного теряется. Это странно, но мне только на пользу.

— Конечно. Сделаю что смогу, — тут же напоминаю. — Про перегонную команду…

— Макс, вот серьезно, будет, все будет, только довези мужика, а? Все, жди сопровождение, — отключается.

Интересно. Тут слышу в эмофоне легкий всплеск. И очень, очень доброжелательное внимание. Мгновенно бросаю тоже стандартный пакет: «Успешно. Вы среди своих!».

Резко оборачиваюсь. Мужик смотрит на меня какими-то веселыми глазами, которые смотрятся ну очень чужеродно на изможденном лице.

— Ты кто? — задает вопрос.

Глава 11

Интересно, но похоже, мужик сознательно сдерживается и не пользуется эмофоном. Странно, я же ему отвечал. Хотя, там, конечно, все на грани было.

— Максим, — представляюсь. — Лицеист, владелец этого корабля.

Мужик лежа кивает.

— Так ты кто? — снова спрашивает меня лежащий.

Задумываюсь.

— Тот кто тебя вытащил из плена османов, — с вопросом смотрю на мужика. Но этот ответ его удовлетворяет. Он оглядывается вокруг. Пытается сесть.

— Я бы не рекомендовал, — говорю. — Мы скоро в Измаил прилетим, там будет целитель.

Мужик на мгновение улыбается, соглашается.

— Пусть будет, — все-таки добирается до стены. — Едой угостишь, Странник?

— Конечно, — киваю. Беру протянутый мне Длинным паек.

Мужик кивает, чуть морщится чему-то внутреннему. Трогает рукой рабский ошейник, поводит рукой и амулет просто падает ему в руку. Секунду смотрит и откладывает.

— Как⁈ — удивляется Длинный.

— Чужая воля не имеет власти. Это важно. — Немного непонятно говорит мужик и начинает сосредоточенно есть. Причем настолько сосредоточенно, что я даже в фоне чувствую только спокойное ожидание еды, и только. Это даже где-то восхищает, — улыбаюсь про себя.

— Закончит с этим, дашь ему еще, ладно? — улыбаюсь, говорю Сергею.

— А если он…

— Вообще не бери в голову, — хмыкаю. — ОН точно переесть не сможет. А мне надо целителя вызвать.

Сергей кивает.

Вызываю Ольгу.

— Оль, привет. У нас все заканчивается более-менее благополучно, — сразу же говорю главное. — Стас со мной, сейчас за матросами смотрит. Витя… ну ты знаешь. Остался там. Жив, и будет помогать Имперской безопасности.

— Макс, прекрати! — Ольга почти сразу же прерывает поток слов. — С тобой все нормально⁈

— Да что со мной может случиться? — немного кривлю душой. — Вошли и вышли, все нормально. Забудь. Но сейчас можно немного повесить долгов на Тайную Экспедицию. Совсем немного, это точно, — смотрю на наворачивающего третью коробку мужика. Причем еда не просто куда-то уходит, а похоже перерабатывается полностью, как было со мной после курса зелий. Очень похоже, но лучше. Понемногу, почти незаметно, каждую секунду видно, как уходит изможденность. Договариваю Ольге. — Но маленький долг лучше, чем совсем никакой.

— Конечно, что нужно делать? — тут же соглашается девушка.

— Сходить или вызвать Матвея, и согласиться поработать с его пациентом, — говорю.

— А откуда? А… пациент у тебя на корабле? — тут же догадывается Ольга. — Мне он не успел сказать, да и я не стала с ним говорить. Ладно, конечно, Пашу пошлю.

— Не, мы прилетаем минут через двадцать. Успеешь? — прерываюсь на секунду, и, как и все подростки в кают-компании, смотрю в иллюминатор на два раскрашенных диска. Точно таких же, как тот, который нас сопровождал в Измаил недавно. Может один из них и вообще тот же.

Диски облетают нас по кругу, и пристраиваются метрах в ста, наверное, но точно за дистанцией моего поля.

— Да, успею, Макс. Точно все нормально? Ты не ранен?

— Нет, Оль. На самом деле всё с нами в порядке, целей достигли, возвращаемся.

— Хорошо! Тогда пойду собираться. Спасибо что вызвал заранее, — отключается.

Провожаю взглядом диск. Снова пытаюсь до него дотянутся. Не, далековато, точно.

Обращаю внимание на мужика. Он откладывает еду и с интересом смотрит на меня.

А потом в эмофоне приходит пакет информации. Как в той жизни. По-другому это не назвать. Воспоминание, со всеми ощущениями — как пользоваться похожим полем. Совсем другим — включающим в себя только мысли и чувства, но похожим. То есть в принципе, мне мужик сейчас пересылает чужое воспоминание, полностью очищенное от личного. Почти про то, как я пользуюсь Аспектом. С рядом отличий, но, которое, тем не менее, я могу легко встроить в свой способ взаимодействия. Интересно. Пробую.

И дотягиваюсь до диска. То есть я как бы вытягиваю свое внимание, теряя в ощущениях вокруг, но приобретая возможность кратно в моменте увеличить дистанцию. Ощущаю двух разумных с приказом на сопровождение. Рутина для них. Ну ок.

Возвращаюсь в себя. Смотрю на мужика.

— Спасибо. — Удивленно говорю.

— Твоя дистанция не важна. — Опять непонятно говорит мужик. — Важно намерение. Поймешь потом.

— Вы кто? — спрашиваю.

Мужик оглядывается.

— Я один, Странник. Если тебе кажется не так, то ты не в порядке.

Улыбаюсь. Давно я столь непосредственных людей не встречал. Хорошо.

— Ты кто? — повторяю вопрос в другой форме.

— Тот кого ты спас, — пожимает плечами мужик. — Не придумывай себе лишнего, скоро узнаешь. — Улыбается. Потом дополняет.

— Но хочешь, называй меня Доржат. — А в эмофоне приходит четкий образ, словно Имя — это объемное короткое воспоминание-фраза с запахом леса, шелестом крыльев, ощущением огромного дерева и сложными эмоциями. Точно понимаю, что такое Имя я запомню. Интересно-то как. В каком-то смысле, этот человек вообще не умеет работать с Полем как я. По пакету видно, что он затрагивает только верхние слои, даже не пытаясь пройти вглубь. Телекинез, или какие-то плотные взаимодействия с реальностью через Поле для него недоступны — нет даже намека. Но в тоже время в том диапазоне, что он показывает, работа кажется просто виртуозной. И ведь видно, что ему попросту это привычно.

— Ты знаешь народ, но не людей, что так же общаются как ты сейчас? — спрашиваю.

— Знаю, — спокойно отвечает спасенный, но без какого-либо продолжения.

Снова улыбается.

— Мы уже в городе, Странник. Чувствуешь? — опять пакет с новой, ну пусть будет, техникой. И тоже обезличенной. На автомате проверяю на закладки, и тоже пробую. Интересно, но для меня довольно бесполезно. Я просто начинаю понимать в какой стороне много разумов, разговоров и эмоций. Что-то в меньшем масштабе я и так умею. Но все равно — благодарю.

— Да. — отвечаю. Что ж. Кажется мне стоит посетить те места, откуда он, просто несколько позже.

Мужик кивает, словно на мои мысли.

— За этим и дал, — снова говорит непонятное. А потом добавляет. — Иначе не найдешь.

Ну вот точно. С интересом смотрю на спасенного. Если не мысли, то намерения он точно считывает. Причем менталисты этого не могут. Для них «скрыт» вполне абсолютная преграда. Даже проверяю на всякий случай. Нет, «скрыт» есть. Опасно.

— Не опасайся меня, Странник. — Ну точно. Не мысли — намерения. Хорошо, с этим можно работать. А мужик продолжает. — Твои тайны твоими и останутся.

Транслирую веселье, а мысленно прикидываю как я могу легко убить спасенного. Прикидываю совершенно холодным образом, без чувств. Как отвлеченную задачу.

— Вот, ты уже и легко относишься к жизни. Это хорошо. — Отлично. Точно считывает эмоциональные намерения. Логику, а значит чистые мысли — не трогает. Понятно. Учту.

Корабль садится, и вокруг тут же выставляют оцепление. Открываем вход, и внутрь, буквально подгоняя Ольгу, врывается Матвей, все в том же черном мундире. Подростки рефлекторно отшатываются. В кают-компании тут же становится тесновато. Возникает небольшая суета, которую тут же прерываю.

— Сергей, организуй ребят, что бы к стенам прижались. Тут сейчас небольшая неразбериха еще будет. — Длинный кивает, и на пару с Рыжим Рогволдом, быстро оттесняют остальных ребят к стене кают-компании.

Ольга быстро подходит к мужику, на которого указывает безопасник, и тут же начинает накладывать диагностические конструкты.

Безопасника, на эти несколько секунд, остальные люди даже не интересуют. Ладно. Запомню. Уверен, что и подростки тоже.

Люда смотрит на меня, потом на Ольгу. Как-то подбирается. Но ничего не говорит. Я немного удивляюсь, но так, фоном. Меня начинают раздергивать.

— Макс, матросы? — безопасник отвлекается от целителя и требовательно смотрит на меня.

— Кому передавать? — тут же уточняю. — И про жизнь и относительную свободу вы помните? Они, в принципе, отработали ее.

— Помним, помним, — ворчит Матвей. Что-то проговаривает в гарнитуру, в дверях появляется полицейский.

— Стас, матросов передавай, — вызываю ольгиного соратника. Тут же рулевому показываю головой на выход. Тот вопросительно смотрит на меня. В кают-компанию начинают набиваться и матросы.

— Хайят, ойзюрлук (жизнь, свобода (турецк.)), — выводит из замешательства рулевого и матросов полицейский. Наверняка говорит с акцентом, но вполне достаточно для понимания этим ребятам.

Турки один за одним сходят с корабля, и сразу же в помещении становится свободнее.

— Только, Максим, свобода относительная, — снова ворчит безопасник. — Я понимаю что в тех условиях по-другому поступить было нельзя, но твое обещание довольно сильно сковало нам руки в плане законности. Эти люди все-таки участвовали в торговле гражданами Империи и нести наказание будут.

— Мне без разницы, — равнодушно пожимаю плечами. — Они сделали свою работу хорошо, пусть и под наблюдением. Ни разу не попытались нас сдать османским властям, хотя некоторое время возможности были. Вывезли ребят, — показываю на подростков, — пусть и под давлением Стаса. Они свою часть договора выполнили. Я понимаю, что в этих условиях их верность — это больше результат работы угрозы от амулетов, а не их личный выбор, но выполнили. Так что хотелось бы договор с нашей стороны выполнить тоже. Но меня устроит и формальное его воплощение.

— Так и будет. Они уедут на фронтир. Есть у Империи места с постоянной войной. Их мало, и стоящие там войсковые части никаких военных действий не ведут официально, но в тоже время, жить там довольно опасно. Хоть и намного более свободно, чем в более цивилизованных регионах. Так что все точно по договору, и жизнь и свобода, правда они бы такие и жизнь и свободу точно не выбрали. Вернуться оттуда они, в принципе, могут, но это довольно сложно, как у них говорят — кисмет, судьба. Там это особенно остро чувствуется.

Подросткам, которые слышат эти пару слов Матвея, как-то становится легче. Видимо действительно неплохое решение.

Киваю и выбрасываю турок из своей головы.

Пока Ольга работает, нахожу взглядом Люду. Показываю вправо головой с просьбой чуть отойти. Девушка с готовностью соглашается.

— Люд, срочная помощь кому-то из ребят требуется? — это первый вопрос, который нужно прояснить.

— Нет, Максим, не переживай. Все более-менее в порядке, — качает головой девушка.

— Рад, что ты жива, — время на пару слов точно есть. Все-же никак не чужой человек.

— Максим, я точно знала, что мы еще встретимся, и скоро. — Кивает головой девушка. — Мне предсказали. И она не ошибается, девчонки говорили. Видишь, и сейчас не ошиблась.

— А что еще тебе предсказали? — с некоторым сомнением про себя, спрашиваю. Но обижать девушку не хочу.

— Там сложно. Я расскажу тебе, если хочешь.

— Конечно, давай чуть позже, ты как, со мной полетишь? Или тут останешься? — смотрю на заканчивающую работу Ольгу.

— С тобой, конечно же, — пожимает плечами Люда. — Ты же обратно в Смоленск-2 летишь, а я все равно в целительскую школу хочу вернуться. Уверен, что ты, или он, — кивает на черный мундир безопасника, — вопрос с нашим возвращением к учебе точно решите.

— Не боишься нового похищения? — кидаю быстрый взгляд на девушку.

— Макс, — улыбается Люда. — После этого приключения и возвращения в компании человека из Тайной Экспедиции? Я даже отчисления теперь не боюсь. Это больше невозможно, — хмыкает. — К нам теперь внимания будет больше чем к тем, кто видели самого Императора. Таких, кто видели, пусть и издали, все же несложно найти. А вот тех, кто видел такой мундир вживую, намного меньше. Я помню, ты просто не знаешь про них ничего. Так бы не спрашивал. Но за заботу — спасибо!

Киваю. Мягко отстраняюсь к спасенному. Люда понимает.

— Он здоров. Вот совсем, — встает на ноги и дает заключение Ольга. — Тут делать ничего не надо.

— Намерение много значит, — продолжает парад коротких фраз спасенный мужик. — Я запомню.

Безопасник кивает, и словно выдыхает и словно немного расслабляется. Оглядывается.

— Оль, посмотри пожалуйста ребят. Многие из них неоднократно подвергались разному. По-возможности, надо починить, — немного опережаю безопасника, киваю на ребят. Этот долг лучше пусть будет мой, чем Империи.

Ольга соглашается, и тут же отходит к подросткам.

— Перевозчики? — спрашиваю Матвея.

Тот морщится.

— Дались они тебе. Едут. Полчаса потерпеть ведь можешь?

— Конечно, — соглашаюсь. — Как раз есть что разобрать от вашего специалиста. Только там на турецком.

Матвей кивает и тут же вызывает переводчика с турецкого. Ведь на предыдущего теперь нет никакой надежды, по причине его смерти.

— Заодно и расскажешь, почему у вас все так повернулось, — оборачивается ко мне безопасник. Потом оборачивается к полуголому, но уже не изможденному мужику демонстрируя, что с ним, или такими как он, уже общается не в первый раз. — Тебе что-нибудь надо? Одежда, кристаллы, что?

— Нет. Все мое нужное со мной, а остальное потом найду. Дело делать надо. — встает на ноги. Отдает мне пустой кристалл. Спасенный оказывается довольно небольшого роста крепким товарищем, неопределенного возраста со слегка пустыми, но веселыми глазами. Словно все время смотрит сквозь тебя.

Безопасник кивает, соглашаясь. Говорит что-то в гарнитуру опять, и через минуту вносят капитана корабля и бандита. Всё так же спящих. Эти, конечно же, все пропускают. Но оно и к лучшему.

Занимают опять ту же капитанскую каюту, но уже спящими товарищами.

Я же в паре слов, пока ждем, описываю что было. Разве что, опуская визит мага на корабль. Вот совсем безопаснику не надо знать, что тут произошло с сильным магом. Мне оно ни с одной стороны не выгодно. Но это легко спрятать, так как по-хорошему, этих двух турок и не видел никто. А кого мы там над Диким Полем выбросили — никому и дела нет. Мелочи недостойные внимания.

— … Так что нас там ждали. Точнее, не нас конкретно, а, скорее, кого-нибудь из Империи. Не знаю зачем, но ловушка была, пусть и не особо сложная. И ведь если бы ваш специалист был один, то сработала бы. — задумываюсь. — Ну или хуже умел бы уничтожать разных противников. Там ведь и маги были, да и не один. — Почти заканчиваю. — Так что мы собрали, что могли в рабском ангаре, забрали ребят, вот еще и Доржата, и аккуратно добрались до дирижабля задами застройки.

— Вас никто не видел? — удивляется безопасник.

— Почему же? Местные видели, и точно видели, что мы рабы, по ошейникам. Но никто даже не дернулся сообщать. Просто отворачивались. Уверен, что там осман не любят. И даже очень.

— Это так, — задумчиво соглашается Матвей.

Отдаю принесенный Длинным Сергеем баул безопаснику.

— Пару минут без меня, пожалуйста, — уточняю. — Вы можете начинать, но мне нужно проверить спасенных. — Мельком замечаю, что внимание Доржата почти полностью направлено на меня и мои действия, и оно какое-то оценочное, что ли. Немного удивляюсь, но это его дело.

Поднимаюсь и иду к Ольге.

— Результаты?

— На удивление неплохие, Макс. Почти все вылечены, и умело. Переломы я нашла у пятерых, но и сложили кости и подлечили хорошо. Вмешательства не нужно. — обращается к Людочке. — Это ведь твоя работа, Люда, правильно?

— Да, — с вызовом отвечает Людочка.

— Очень хороший результат, особенно исходя из того, что ты наверняка применяла только малое лечение, — словно не замечая вызова говорит Ольга. — Остальным, кого нашла, я сейчас помогу, там повреждения серьезнее. Хочешь научиться? — внезапно обращается к Люде.

Та не колеблется ни минуты.

— Конечно! — загораются глаза.

— Макс, очки выделишь? — обращается ко мне Ольга.

— Вообще не проблема, Стас, я знаю, нашел наши вещи — он знает где. Так что это даже не я выделю, — улыбаюсь. Стас кивает. — Вам наверное место будет нужно?

Ольга кивает.

— Им бы после работы полежать пару часов.

— Тогда располагайтесь здесь, — показываю на помещение кают-компании. — Нам все равно нужнее сейчас капитанская каюта будет, как мне кажется.

Оборачиваюсь к безопаснику.

— Может переместимся в капитанскую каюту? Нам, скорее всего, там удобнее будет. Она довольно просторная, и тела перетаскивать не надо.

Безопасник почему-то переглядывается со спасенным, и соглашается. Ладно. Думаю скоро станет понятнее. Перемещаемся.

— Надо, думаю, сказать пару слов о нашем госте, Максим, раз уж ты тоже одна из сторон данного разговора, — оглядывается на меня безопасник.

В эмоциях спасенного мужика царит легкое веселье. Он совершенно не разделяет серьезности Матвея. Да и к своей ситуации относится скорее просто ровно, без каких-либо признаков ненависти там, скажем, к туркам. А ведь его пытали, и не один день. Подозреваю, что примерно с таким же легким интересом он будет с ними и воевать, если что. Без ненависти, словно делая неприятную работу. Это немного удивляет, конечно, если не сказать больше.

— Да, было бы неплохо, — пожимаю плечами. — Но в тоже время, если это что-то секретное, то мне, наверное, этого знать не нужно. Лишние секреты — больше обязательств. У меня своих незаконченных дел, — киваю на спящие тела, — предостаточно.

— Боюсь, ты уже в этом всем слишком глубоко, — качает головой Матвей.

Глава 12

— Боюсь, ты уже в этом всем слишком глубоко, — качает головой Матвей. — Так что кое-что знать тебе нужно. Для начала, познакомься. Не с именем, с функцией. Доржат, ты говорил? — с вопросом смотрит на мужика. Тот пожимает плечами. — Ну Доржат, так Доржат. Так вот он, в некотором смысле мой коллега. Только от княжества Тобольского. У нас на их счет особые распоряжения.

— А ничего, что вы, Матвей так, при нем его же и обсуждаете? — мне на самом деле интересно, просто потому, что в эмоциях восточника ничего кроме легкого интереса нет. Ему пока что просто скучно. Но он просто ждет. Примерно так же основательно, как и ел.

— Не бери в голову. Они все примерно похожие. Эти наши обсуждения считают просто тратой времени, просто фоном. Не придают значения, проще говоря, слышат только то, что им нужно. — Качает головой безопасник. — В общем, их безопасность на территории Империи это наша забота, хорошо хоть они редкие гости у нас. Это как бы первое. Второе. Все кто от них здесь появляются — не совсем… ммм… обычные маги — большая часть из них шаманы. У них там свои игрушки, и несмотря на очевидную их силу, у нас мало кто идет по их пути, да собственно, никто и не идет, слишком там все завязано на внешние атрибуты, как мы их понимаем. И тут мы плавно переходим к твоему, третьему пункту.

Я видел твою сводную записку по исчезнувшим Родам. Ту, что тебе собрали в твоем лицее. С одной стороны, ты молодец, что смог поставить такой вопрос — это действительно не каждому дано. С другой — почти все Рода, что там у тебя упомянуты, это люди, по которым была достигнута договоренность с их, — кивает на Доржата, — княжеством. Ты хочешь что-то спросить? — я тяну руку, словно на лекции. Доржат внутренне ухахатывается. Я же ничего смешного пока не вижу.

— Разве Тобольск это не город в Сибири? Да еще и глубоко внутри Империи? — неприятно удивляюсь. — Я, читая в библиотеке описание страны, никак не предполагал наличия в ней обособленных образований, ну кроме Родовых кварталов, и небольшого перечня земель, которые все же имперскому законодательству подчинены, и вроде бы не сильно заселены. А тут…

— Это так, и он до сих пор Имперский. Даже за тридцать лет сильно подрос. Но вот какое дело, княжество там есть, — смущается безопасник. — Но…

В поле появляется комментарий Доржата, пахнущий хвоей, раскаленным песком и все тем же шелестом крыльев: «Но не каждый нас может найти, Странник. Ты, вообще, можешь попробовать. Считай это официальным приглашением княжества. Но не сейчас. Ты поймешь, когда. Сейчас у нас тебе делать нечего — ни тебе пользы, ни нам. Пустая дорога будет.»

«Я приду.» — Посылаю спрессованную мыслеформу, как для обмена в так-сети.

— Но… — продолжает безопасник, очевидно не замечая этого секундного обмена мыслями. — Все в городе знают про княжество. Некоторые даже там живут. Вот только не рассказать, что там происходит, ни провести туда не могут. И найти их не получается. Но княжество удельное, так что их безопасность внутри — их забота. Мы бы так с ними возиться бы не стали, но по договору Империя от княжества очень многое получает, не считая того, что они главные союзники Императорской семьи. Даже не Империи. Вот так. Дочери Императора с детьми там часто живут, двое из пятерых Великих целителей, включая Императорскую целительницу оттуда приезжают. Это все знают. А мы, ну ты знаешь — глаза и уши Императора.

— Вы не одобряете? — удивляюсь опять.

— Это не имеет значения, — одергивает себя Матвей. — Важно, что они, особенно из клана Ворона или Совы, — кивает на Доржата, — у нас очень важные гости. И ориентируются у нас не очень.

«Это не так,» — быстрая мысль мелькает и пропадает. Ну ок.

— Извините, я вас прервал, — киваю. — Так что там с моей статистикой?

— Да… Статистика. — безопасник на секунду задумывается.

— Мы предлагаем некоторым людям жить у нас, — доброжелательно, но в тоже время равнодушно, говорит Доржат. — У вас они бы они стали в лучшем случае посредственными магами, и вообще себя бы не нашли. Мы знаем. У нас некоторые из них становятся хорошими шаманами, некоторые магами в нашей Академии, некоторые даже возвращаются в Империю иногда, иные идут другими путями. Их родных мы тоже переселяем, конечно же.

— Да, — подтверждает Матвей. — Но вот какое дело, это только большая часть. А вот меньшая… А потом ты Кленову выдал свою справку по ученикам, он ее куратору от нашей службы сразу же передал. Потом куратор в Смоленске-2 немного запаниковал, ну и вышло, что вышло. Тут еще и Коштев нам офицеров пообещал, тут уже и основной отдел начал вникать. В общем, сейчас, это уже большая операция, и наш эпизод, хоть и центральный, все же эпизод.

Сейчас по всей стране подобные статистики собирают, аккуратно, чтобы никого не спугнуть, но все же. Магов по стране рождается много. Вот только сколько-нибудь умелыми из них становится десятая, а то и двадцатая часть, не больше. А ведь, исходя из твоих догадок, и из этой части Рода много откусывают. И в армию, или на госслужбу приходят единицы из тех, кто могли бы. И это нам совершенно теперь не нравится.

Тут впору хвататься за голову. Мы действительно упустили из виду, что в этой области появился еще кто-то, кто планомерно уничтожал или лишал будущего наиболее заинтересованных в Империи неродовых магов. Тех, на кого рассчитаны изменения в законах. Мы пока не видим общей картины. Но даже того что видим — нам хватает.

Надеюсь, — обращается к Доржату, — общую картину вы получили?

— Я тут из-за этого, — кивает восточник. — Некоторые семьи, которые хотели переселиться — исчезли, и духи меня привели туда, где ты меня нашел, — обращается уже ко мне Доржат. Переводит взгляд на спящих бандита и капитана. — Нам тоже нужно понимание. Да, Матвей. Мы запомним, а на нашу помощь Империя может рассчитывать всегда, ты знаешь.

— Ну, а мне просто нужно вскрыть тот гнойник, из-за которого не получается у неродовых заканчивать лицей, — пожимаю плечами. — Хотя я и рад, что вы теперь озаботились ситуацией, конечно — у меня цели поменьше в этой истории. Но вот он, — киваю на бандита, — может знать имена. Пусть это теперь и не важно — среди ребят, что я привел из плена, есть минимум восемь человек, которые по документам мертвы. Чтобы подделать документы нужен доступ, но я все это уже говорил раньше. Если он скажет какие-то имена — хорошо. Но даже так, ректор и завуч под основным подозрением должны быть, как мне кажется, да и из города всех бы вычистить, кто к пропажам и контрабандистам отношение имел.

— Тут даже не сомневайся. Когда я понял, что ты точно доберешься до Измаила, и с тобой те самые подростки, я дал задание нашему человеку в Смоленске-2. Мы все-таки свой хлеб едим не зря, — усмехается Матвей.

* * *

— Снова ВЫ⁈ — на проходную лицея врывается Лютый. — Я же вам уже говорил, и повторю! Только с решением суда! Никак иначе!

— Успокойтесь, Георгий Валентинович, — оборачивается Степанов. — Я не по поводу лицеистов сегодня. Скорее мы попросили вас позвать, как одного из заинтересованных лиц.

— Здравствуйте Борис Васильевич, Клавдия Сергеевна, — Лютый изображает что-то похожее на поклон. — Неожиданно видеть вас в этой, — выделяет голосом, — компании. Как ваш поход?

— Да, Георгий Валентинович, мы тоже не ожидали, знаете ли, — соглашается Кошкин. — Результат конечно, не тот на который рассчитывали, Рысева не нашли…

— Вот ведь. Сочувствую. — Лютый на секунду становится почти доброжелательным. На такую, недолгую секунду.

— Да, не нашли, но пока искали, да еще и вот, — кивает на Степанова, — полицию ждали, выбирались из Пятна — он сам нашелся.

— Сейчас еще одного интересанта дождемся, подождите пожалуйста, Борис Васильевич…. — спокойно просит прерваться Бориса полицейский. — Что бы уж два раза не рассказывать. Время дорого, простите… А вот и он.

Лютый оборачивается. На проходную заходит Кленов.

— Все в сборе, — констатирует Степанов. — Позвольте представится, для экономии времени, — достает небольшую черную бляху, над которой тут же появляется всем известный щит Императорского Рода. Он же и знак Шестой Тайной Экспедиции.

Лютый ломает стек в руках от безысходности.

— Не переживайте так, Георгий Валентинович, — несколько грустно усмехается Степанов. — Если бы не чрезвычайные обстоятельства, я бы никогда не показал бы этот знак. Уж извините, но наши с вами недопонимания сейчас не играют никакой роли. Именем Императора, мне нужна ваша помощь. И это не касается детей. Точнее касается, но ограничено.

— Ну, судя по представленным здесь людям, вы что-то хотите от руководства лицея. Правильно? — Лютый даже усмехается, — я в деле.

— В каком-то смысле, — кивает головой Степанов. — Если я появлюсь сейчас на территории лицея, есть шанс, что фигуранты расследования успеют сбежать. Отсюда, или на тот свет, это уже детали. Мне бы этого не хотелось. Их нужно отвлечь, справитесь?

— Выкладывайте, кто вам нужен? — Уточняет все тот же Лютый.

— Граф Зимородов, и Жанна Аркадьевна. Кто-то из них, — за Степанова говорит Кошкин. — Мы тоже не хотели верить. Но есть доказательства. Если что, кроме Рысева нашлись Визов и Гнездов. И они живы.

— Да ладно! Шпала и Рыжий берсеркер⁈ Вот это новость! — усмехается Лютый. — Рад! — быстро соображает инструктор. — Да, в этом случае ваш интерес понятен, господин Степанов.

— Попрошу вас воздержаться от низкопробных прозвищ студентов. Обратитесь к своей памяти, пожалуйста, — морщится Кошкин. — У них есть имена.

— Да ладно, Борис Васильевич, — снова радуется Лютый. — Это я от радости. Хорошие студенты. — Тут же мрачнеет. — А как мы вам сможем помочь? Я не говорю о нем, — машет рукой в сторону Кленова, — он клятву не давал. Но мы-то даже задеть никого из них не можем. Не то, что арестовывать.

— Это предусмотрено, ваша задача просто их найти, — уточняет Степанов. — И задержать любым корректным способом хотя бы на пять-десять минут. Сопротивляться Слову Государя они не посмеют — это бунт.

Борис хмыкает.

— Вы не согласны? — удивляется Степанов.

— Конечно, — снова равнодушно произносит Кошкин. — Что так им смертная казнь, что эдак. У того, кто виновен нет хорошего выхода. Поэтому нужно брать хитростью. Жанну Аркадьевну можно спокойно попросить поставить визу в карцере, там сломана лежанка два дня назад была, не сильно, но я просто знаю. Можно попросить ее проинспектировать. А вот Василий Андреевич, к сожалению, нам всем неподконтролен. Так что если он не захочет подчиниться, вы, извините, с ним не справитесь, господин Степанов. Несмотря на все слухи, что ходят о ваших сотрудниках.

— Хм. Возможно вы и правы. Что предлагаете? — Степанов подбирается. — Задание должно быть выполнено. Если что, рядом в пределах минуты две звезды находятся.

— Смотря что вы хотите получить. — Борис чуть задумывается. — Если смерть — тогда группа поддержки это хорошо. Если же вам нужны они живыми — то надо подумать. Попробуйте пока начать с Жанны Аркадьевны. Возможно мы множим сущности без необходимости. С завучем вы должны справиться легко. Просто предложите ей сдаться — она не сильный маг. Так что всегда сможете отыграть, если что пойдет не так. Целители в главном корпусе близко. Идите с кем-нибудь. В штатском, с сопровождением, вы внимание не привлекаете.

— Хорошо, принимаю. Возражения есть? — спрашивает Степанов.

— Жанну Аркадьевну я видел в библиотеке вот четверть часа как, — пожимает плечами инструктор. Мой повторный туда визит будет странным, я и так там редкий гость, так что если вам нужен нейтральный способ отвлечения, то лучше туда идти не мне.

— Я справлюсь, — спокойно говорит Кленов. — Я там как раз частый гость.

— Тогда я в столовую, — Лютый кивает. — Если что, Зимородов мне давно не подписывает требование. Я его тогда могу занять надолго.

— Ну, а я тогда в кабинет ректора попробую зайти, — преподаватель Теории Потоков немного бледнеет. Что-то его сильно выводит из себя так, что даже слегка становится заметно.

Рыжая магиня кладет руку ему на плечо. Кошкин даже не поводит взглядом.

— Борь, я с тобой, хорошо? — тихо спрашивает магиня.

Кошкин чуть наклоняет голову.

— Вот и хорошо. Как только будут известны места нахождения руководства лицея, прошу мне сразу же сообщить. Я буду рядом с господином Кленовым.

* * *

— Узнайте пожалуйста, кто дал ему заказ на меня, и передал мастер ключ от лицейской печати? — обращаюсь к Матвею. Бандит сидит на полу, в странном, почти бессознательном состоянии. Он реагирует только на Матвея, точнее на флакон с кровью Коштева. Думаю каким-то образом, он сейчас безопасника принимает за Кощея. При этом я не чувствую в поле почти никакой активности от бандита. Он словно глубоко спит.

Матвей кивает. Повторяет вопрос.

— А я не знаю. Он пришел ночью, знал пароль и место. Крупный, — не дожидаясь дополнительного вопроса начинает описывать посетителя. — Немного вальяжный. Обращался с нами, как с мусором. Точно маг. В капюшоне. Лица я не видел. Дал полный расклад на группу с которой пойдет парнишка, рассказал и о втором имени лидера группы. Показал, как можно на этом заработать. Где найти сестру одного из членов команды. Выдал, куда они направляются через день. В общем, все получилось точно по его словам. Самый простой заказ, на моей памяти. И самый должен быть прибыльный, — кажется бандит сознанием застревает немного в прошлом, в моменте, когда еще не появились покупатели.

— Это ректор, получается, если выбирать из двух фигурантов, — говорю в воздух. Матвей кивает что понял. Бандит же не обращает внимания. — Я его несколько раз видел. Как раз такой, крупный, вальяжный.

— Максим, вызови Степанова, пожалуйста, ты с ним знаком. Сообщи ему это. — Матвей сильно сконцентрирован на бандите. Похоже работа с почти спящим человеком, которого «уговорил» помочь Кощей, все-таки не так уж и проста.

— Конечно, — киваю. — Я вас оставлю? Вряд ли меня будет касаться остальная информация о контактах данного человека.

— Да, Максим, пожалуйста. — Матвей делает усилия, чтобы часть внимания перенести на меня.

Хм. Удивительно. Неужели менталисты тут не дробят сознание? — тут же мелькает исследовательская мысль. Технически, в ТОМ прошлом, я бы смог параллельно делать пару дел. Да я уже сейчас могу. А вот он — не может. Или может, но с трудом. Но ладно, это пока просто интересно, не более того. Выхожу из каюты.

— Макс, — на меня тут же нападают Сергей с Рогволдом. — Мы бы хотели поговорить, пока не взлетели.

— Давайте, только не долго, — оглядываюсь в кают-компании. Девушки еще работают. Двое парней уже лежат без чувств, и еще трое ждут своей очереди. Ольга очень тщательно чего-то объясняет Люде, а та слушает настолько завороженно, что пожалуй, я вызову Степанова из рубки, чтобы не мешать.

— Макс, — парни меня тихо сопровождают. — Мы поговорили с ребятами. Со всеми.

— И? — поощряюще киваю.

— Конечно же мы летим с тобой, если не высадишь.

— Не высажу, даже не думайте, — пожимаю плечами. Заходим в рубку, и я закрываю дверь. — Доставлю в Смоленск-2, уверен теперь, что договорюсь о вашем восстановлении в учебных заведениях. Не переживайте.

— Макс, — ребята немного мнутся, — все хотят перевестись в твой лицей.

— Думаю, получится, — пожимаю плечами. — Уверен, что ресурса Матвея на эту мелочь хватит.

— И Макс, — ребята опять мнуться, переглядываются, и решаются. — Мы все хотим пойти под твою руку.

Да что ж им всем так не терпится на меня повесить ответственности пучок? Нет, конечно, спасенные это важно. Но формировать команду я бы еще пару лет бы не стал. Пока одному проще. Хотя, конечно, это идеальная выборка. Да еще спаянная общей историей. Надо хотя бы подумать в эту сторону. Все равно в лицее планировал начинать создавать противовес Родам. Почему бы и не начать с этих? Тем более, что все среди лучших были. Но не в качестве вассалитета, или чего-то такого. Мне идея не нравится пока что. Нужно думать.

Так и говорю.

— Сейчас я не дворянин, ребят. Давайте вернемся к разговору, когда у нас закончится это приключение, хорошо? Обещаю очень серьезно подумать. Правда. И могу точно сказать, для вас всех из Матвея я что-нибудь выбью, уверен. Он чувствует вину, а значит чем-то пожертвует.

Показываю переговорник.

— И мне бы поговорить нужно. Сможете присмотреть за порядком в кают-компании пока? — прошу обоих парней. Те понимают, и выходят. Хоть и немного недовольные. Но это ладно. Не моя цель, не мои интересы. Это ни на шаг не приближает ни к Магии, ни, тем более, к Пси. А значит, лишнее пока. Но сама идея общей команды может сыграть. Нужно это только правильно оформить.

— Господин Степанов? — вызываю полицейского. Вот совсем я не удивлен тем, что контактом Матвея оказывается этот менталист. Даже, скорее доволен — не ошибся в подозрениях, получается.

— Рысев ведь, правильно? — в трубке раздается чуть обреченный голос Степанова. — Естественно, как же иначе? А то уж больно всё хорошо идет, слишком легко, без сложностей. Вы же наверняка хотите что-нибудь мне сообщить?

Глава 13

Интерлюдия

* * *

Жанну Аркадьевну Кленов и Степанов действительно находят в библиотеке. Кленов подходит к ней за один стол, при том, что в библиотеке, традиционно для лицея работают всего несколько человек.

— Петр Васильевич, — удивленно произносит женщина. — Вы что-то хотели? — Кидает взгляд на Степанова в штатском.

— Жанна Аркадьевна, — с легким поклоном произносит инструктор. — Позвольте вам представить Павла Андреевича Степанова, представителя Второго Отдела полиции. — Представляет полицейского. Степанов наклоняет голову и вместе с Кленовым подсаживаются за один стол с женщиной. По лицу женщины пробегает тень неудовольствия, все же присаживаться за столик без разрешения очевидно невежливо. Так что завуч немного удивляется, но тут же смягчается.

— Мы заочно знакомы с Павлом Андреевичем, даже виделись один раз. Как ваш спор с господином Лютым? — уточняет женщина. В принципе, завуч пытается даже выглядеть доброжелательно. Несмотря на то, что на столе перед ней лежат незаполненные заметки, графики. Она что-то до визита этих двоих считает, и вообще, совершенно точно сейчас сильно занята.

— Спасибо, в процессе урегулирования, — улыбается Степанов. — Моя вина, Жанна Аркадьевна, я попросил представить меня господина Кленова, все-таки мы официально с вами не знакомы. Но, к сожалению, я к вам по делу.

— Помогать вам в сборе данных на моих учеников я не буду, и не просите! — с улыбкой, но резко обрубает завуч. — Все только через министерство.

— Нет-нет, я не по этому вопросу, прошу вас… — начинает Степанов.

— Хм, а какой еще вопрос может вас интересовать в нашем лицее? — удивляется женщина. — Мы не сотрудничаем вроде бы ни с жандармериеей, ни с полицией. И у Второго отдела к нам претензий никогда не было.

— У Второго отдела, действительно нет. А вот у Шестой Тайной Экспедиции к вам есть просьба, не откажетесь выслушать? — Степанов снова предъявляет жетон. Вокруг стола сфера тишины, сидят сейчас маги довольно близко друг к другу, так что кроме троих беседующих никто предъявление жетона не видит.

Жанна Аркадьевна совершенно точно удивляется.

— Что от меня нужно Императору? — удивляется, но тем не менее, тут же выражает готовность сотрудничать, что и подтверждает, даже с какой-то легкой фанатичностью. — Я готова выполнить любую вашу просьбу.

— Любую? — опешивает Степанов.

— Абсолютно! — говорит, как отрубает, женщина. — Приказывайте!

Завуч абсолютно серьезна, и горит неприкрытым энтузиазмом. Практически фанатичным. Степанов даже не удерживается и слегка касается мыслей женщины. И тут же убирает щупы ментала. Легкое нарушение, не более того, для пользы дела, конечно.

— Жанна Аркадьевна, прошу вас сдать все средства связи и амулеты и проследовать с нами до карцера, — чуть наклоняя голову говорит Степанов. — Нужно будет там дождаться представителя Столицы. Это не более чем на восемь-десять часов.

Он не успевает закончить свою речь, как женщина выкладывает на стол пару амулетов, переговорник, снимает сережки и расстегивает драгоценную цепочку с кулоном.

— Я готова. Можем идти, — спокойно констатирует завуч.

— Никаких вопросов? Ничего? — уточняет Степанов.

— Вам⁈ Никогда. Моя жизнь принадлежит Императору. Идемте! — поднимается завуч с кресла.

— Проследите? — немного растерянно, безопасник обращается к Кленову. Тот так же, слегка растерявшись под напором женщины, кивает.

Жанна Аркадьевна секунду ждет безопасника, а потом сама направляется на выход из библиотеки.

— Пойдемте, Павел Андреевич. Вы же наверняка не знаете, где у нас это находится. Я вам покажу, — нейтрально, словно обсуждает погоду говорит полицейскому. Со стороны — обычная картина — завуч показывает что-то в лицее, очередному важному гостю. Степанов даже качает головой, оценивая постановку.

Быстро спускаются на два этажа, по пути здороваясь с редкими студентами и парой преподавателей. Кленов нагоняет их уже почти у самых камер.

Завуч не делает ни единой попытки предупредить кого-то или что бы то ни было сделать. Совершенно доброжелательно весь путь обсуждает дела лицея таким образом, что если бы их кто-то бы и слышал, то никогда бы не подумал, что она идет себя арестовывать, пусть даже и временно, в карцер.

Степанов это очевидно ценит, и разговор поддерживает. А у карцера еще и следит, чтобы никто не видел, как внутрь заходит именно завуч.

— Павел Андреевич, — обращается женщина к безопаснику. — Небольшая просьба. Оставьте мне документы — там не посчитаны до конца поставки в учебную часть, я бы хотела закончить работу, — кивает на документы из библиотеки в руках Кленова.

— Конечно, Жанна Аркадьевна, — безопасник легко соглашается. Отдает документы. — Прошу вас.

Закрывают дверь в карцер.

— Что же, идем к ректору? — спрашивает Кленова несколько обескураженный простотой разрешения ситуации Степанов.

— Да, это обратно на два этажа, и в другое крыло. Тут рядом. Пойдемте. — Кленов показывает головой на лестницу. И инструктор с безопасником быстро идут по коридору. Почти добегают до приемной и, открыв двери, застают немного странную картину.

Войдя, маги застают в приемной у ректора и Кошкина с рыжей преподавательницей боевой магии, и самого графа Зимородова.

Кошкин и Зимородов сидят за низеньким столиком. Рядом с Борисом сидит и рыжая магиня, которая нет-нет, да и положит голову на плечо магу. Тому это, кстати, совершенно не доставляет неудобства. Столик сервирован чаем, небольшими печеньками, какими-то мелочами к тому-же чаю.

Маги внимательно читают какое-то письмо, и эмоционально обсуждают что-то. Точнее, обсуждает ректор. Он подчеркивает пункты в контракте, и убеждая Кошкина, помогает ему найти выход из юридических дебрей.

— … Конечно же, Борис Васильевич, я же вам обещал на прошлой неделе. —

Ректор очень переживает, и почти заламывает руки.

— Дорогой мой! Борис Васильевич! Я обязательно постараюсь эту проблему решить! Мы с вами обязательно придумаем, как вывернуться из таких жестких условий. Понимаю вас прекрасно! Этот городок не для тонкого ценителя Магии! — поднимает глаза на вошедших. — Господин Кленов? Здравствуйте, у вас ко мне дело?

— Нет, вот позвольте вам представить Степанова, Павла Андреевича. Он представитель Второго отделения. Он очень просил встречи с вами.

— Конечно! Проходите пожалуйста! — Зимородов просто лучится гостеприимством. И жестами приглашает магов к столику. — Наслышан о ваших спорах с господином Лютым, наслышан! — понижает голос. — Честно говоря, я на вашей стороне, Павел Андреевич. Построже нужно с лицеистами, построже! Да вы не стесняйтесь, проходите!

Ректор дружелюбен, и практически радуется приходу безопасника.

— Но я вынужден поступать согласно Уставу, вы уж извините. Так что обязательно, как будут хотя бы малейшие зацепки по поводу наших учеников, немедленно приходите. Мы тут же дадим делу ход, Павел Андреевич. Тут же!

— Я немного не по этому вопросу, — пытается избежать навязчивой доброжелательности со стороны ректора безопасник. Но получается это плохо. Ректор словно подкупает своим очарованием, и какой-то вальяжной легкостью отношения к жизни и проблемам. — Мне право, неловко, но я бы хотел вас попросить ограничить в интересах следствия себя в перемещениях. Всего на восемь-десять часов, не больше.

— Конечно, какие могут быть вопросы, Павел Андреевич! — радость ректора не уменьшается ни не йоту. — Честному человеку нечего бояться. У вас же есть предписание?

— Конечно, — кивает безопасник. Тянется во внутренний карман. Маг немного насторожен, но в принципе, ничего плохого не происходит. Подозреваемый готов сотрудничать, даже если это наиграно — все равно, сам факт. А группа за воротами обеспечит лояльность кого угодно, если только он не Повелитель стихии. Да и там есть варианты. Вроде бы пока задача решается неплохо. Достаточно только ректора довести даже не до участка, а до ворот. Маг приободряется.

— Ах, оставьте! Совершенно не нужно предъявлять его мне, — ректор само дружелюбие. И вполне готов пойти на встречу просьбе безопасника. — В канцелярии секретарь зарегистрирует, и я с удовольствием составлю вам компанию. Вы же наверняка хотели бы, чтобы я воспользовался камерой для магов у вас в участке, правильно?

— Лучше бы туда, Василий Андреевич. Но если вам удобнее, то возможно воспользоваться и вашим карцером, — пожимает плечами. — Это временная мера, уверяю вас.

— Не вижу сложностей. Хоть отдохну. А то организационные вопросы меня сегодня накрыли с головой, и уже утомили. — Зимородов с радостью закрывает бумаги со стола в приемной в сейф. — Я готов! Пойдемте!

Степанов проверяет себя на внушение, или любую форму наваждений. Ведь все, что ему говорили раньше про этого замечательного человека, совершенно не пересекается с тем, что он видит сейчас. Но нет. Вроде бы он не подвергается никакому воздействию. Просто человек такой. Замечательный. И это прекрасно, что поручение данное ему Столицей так легко и просто заканчивается.

О чем Степанов с удовольствием и сообщает.

— Что вы говорите⁈ Из самой Столицы! — ректор даже восхищенно замирает. — Неужели нас заметил сам министр⁈

— Не уверен, Василий Андреевич! Но поручение пришло из ближних к Самому структур! Я… эээ… извините, Василий Андреевич, меня вызывают. Могу поговорить прямо здесь? — безопасник спрашивает разрешение у хозяина кабинета.

— Конечно, конечно, — машет рукой ректор. — Располагайте нашим временем, не торопитесь! Нам есть что обсудить, правда ведь, Борис Васильевич? — Кошкин немного заторможено кивает.

Степанов благодарно прижимает руки к груди. Потом отвечает на вызов. Слушает пару секунд переговорник, потом глубоко и чуть обреченно вздыхает.

— Рысев ведь, правильно? — уточняет Степанов. На этих словах легкая печать доброжелательности на лице Кошкина внезапно рассыпается. Маг словно внезапно себя осознает в приемной ректора. — Естественно, а то уж больно всё хорошо идет, слишком легко, без сложностей. Вы же хотите что-нибудь мне сообщить?

— Конечно. Это был ректор. И на это есть доказательства, — раздается голос Рысева из переговорника. — Его описал глава группы контрабандистов, которые попытались продать меня в рабство османам. Под официальную запись описал. Санкция на арест уже выслана.

Безопасник пару секунд словно не понимает, что с ним происходит, после чего с него слезает доброжелательность и день с розовыми поняшами внезапно превращается в обычный серый день оперативника. Снова. Степанов даже вздыхает обреченно.

— Господин Зимородов, вы арестованы! — произносит безопасник, оборачиваясь.

— Как же вы мне противны все, бездари, — ректор словно снимает маску. Кленов и рыжая магиня все еще непонимающе осматриваются. А вот Кошкин опять почти белеет от гнева. — И что вы мне сделаете, Степанов? У вас дажи санкции еще нет. Вот как будет — заходите, я подумаю. Хотя нет. Я подумал — утритесь своей санкцией.

Маг глубоко вздыхает, и на присутствующих словно опускается каменная плита. Зимородов отпускает свое давление магии. И сейчас всем в приемной становится понятно, что маг не так уж и далек от выхода за категории. А может уже там.

— Я пойду. Знаете ли, дел много, а с вами я только время теряю, — ректор опять доходит до сейфа, и забирает нужное себе. — Вы меня даже останавливать без санкции не имеете права, — в лицо смеется Степанову маг. И попытки ментально воздействовать бросьте — не в вашей я весовой категории, совсем. — Обрывает маг попытку Степанова взять его под контроль. — Заметьте, я бы мог вас сейчас убить, но не сделал этого! Я невероятно сдержан!

— Как вы изменили наше состояние? Я проверял себя на внушения! — спрашивает Степанов. — его точно не было, и наваждений никаких — тоже!

— Отвечу, просто из вежливости. Вы недооцениваете силу зелий, знаете ли. А пространство вокруг себя, маг моей силы может контролировать очень качественно, но вы это и так знаете, я уверен. Так что простая взвесь зелья дружелюбия с моим сигнификатором. — Ректор отворачивается от присутствующих. — Всё, я ушел.

— Вы мерзавец! — в спину Зимородову говорит Кошкин. — И Род твой, Род трусов!

Зимородов останавливается, и медленно разворачивается. Склоняет голову набок.

— Хитро, Борис Васильевич, хитро. Не вызвать я вас не могу, безусловно. Вы здесь единственный, кого проигнорировать нельзя без ущерба чести, и убивать вас всех я тоже не могу — очевидно же, что слишком много кто знает, куда вы направлялись.

Конечно же, дуэль до смерти, или потери возможности продолжать бой — эти условия вы не принять не можете, после ваших-то фраз, — спокойно довольно-таки говорит ректор. Рыжая магиня на этих словах словно просыпается и вцепляется в плечо Кошкину. — Секунданты тоже есть, вот. — Кивает на присутствующих. — Хотя, конечно, из них те еще свидетели — рылом не вышли. Все же из быдла, ну? Вы вот Кошкин, тоже граф. Почему вы с ними, а не с нами? А? Ладно. Чего вы вообще хотите этим добиться? Вы же, извините, слабосилок. Второй ранг. Вам до меня еще категория, как минимум, а то и полторы. Это же бездна, Борис Васильевич! Вы самое большее, меня притормозите минут на десять. И всё. Я пойду дальше, а вас просто больше не будет.

— Из-за вас я не мог вернуться в столицу, вы уничтожали всех моих учеников! — холодно говорит Кошкин. Рыжая магиня словно возвращается к жизни и со злобой поднимает взгляд на ректора.

— Ну да, и что? — удивляется маг. — Мне за это хорошо заплатили. И не один раз. Да и уничтожал я быдло. Кто же виноват, что вы не принимаете в ученики дворян, которых я вам рекомендую? Сами виноваты. Эти плебеи неспособны даже оценить красоту великого Дара Магии, что по недосмотру богов у них появился. Они пользователи, чернь. Так было бы кого жалеть, Кошкин! Да и кроме того, ну а кем мне прикажете замещать вашу должность? Гении на дороге не валяются. А так сразу три результата одним ударом. Вы невероятно выигрышный сотрудник… Были, к сожалению. Пойдемте уже.

Клавдия Сергеевна, и нечего на меня так смотреть. Вы не дотягиваете до меня еще больше, чем ваш объект интереса. Но вы хотя бы в бою бывали. Что ж, будете ассистировать Борису. Думаю одну из арен мы все же можем занять.

В молчании все преподаватели и безопасник выдвигаются к дуэльным аренам.

В принципе, сейчас около арен даже и лицеистов нет рано еще, идут лекции. Только обслуживающие маги что-то, как всегда, настраивают.

— Борь… — начинает магиня. Она всю дорогу пытается найти какие-то слова, но раз за разом замолкает.

— Не надо. Я в себе уверен. — Почти тепло, но все же больше равнодушно говорит Борис и заходит на песок арены. Почти. Рыжая магиня цепляется за это слово.

Ректор спокойно снимает амулеты и отдает распорядителю переговорник. И тоже заходит на песок. Легко, даже радостно вздыхает.

— Борь, а хорошо ведь, а? — улыбается маг. Легко переступает ногами, чего совсем не ожидаешь, при его-то комплекции. — Не ожидал, да? — смеется. — Что может быть лучше схватки? Как же мне надоело сидение в кабинете, ты бы знал! — улыбка резко пропадает. — И про Род ты зря сказал, Борис. Так бы умер быстро.

Глава 14

Говорю со Степановым, и с каждым словом мне становится чуть беспокойнее. Не сильно, но довольно заметно. И это довольно странно — вроде не с чего. Даже оглядываюсь. Тревожно. В Поле опасности тоже никакой нет, ладно. Прислушиваюсь к себе. Нет, точно не непосредственно. Ближайшее будущее вроде безопасно, кораблю нормально, находящимся здесь вроде тоже. Нет. Со мной непосредственно не связано.

Слышу тихий разговор на повышенных тонах. Так. Вхожу в кают-компанию.

У входа пятеро военных чего-то эмоционально доказывают Стасу. Тот с ними соглашается, но в тоже время, не пускает их дальше предбанника. И готов идти на конфликт, но не пускать. При этом все эти повышенные тона и эмоции проходят шепотом, так как целители продолжают работать, и военные этому уделяют больше внимания, чем непонятному флегматичному, в общем-то парню, стоящему у них на пути.

— Что случилось? Кто вы? — быстро пересекаю кают-компанию. Нет, тревожность не связана с этими ребятами. Это отдельное чувство.

— Мы команда на перегон. — Тихо, но настойчиво говорит главный в этой пятерке. — Пацан, позови хозяина корабля, или просто начальство. Мы доложимся и уберемся к чертям, раз мы не нужны. Нас и так из увольнительной сдернули.

— Спокойно, господа, — слегка улыбаюсь я. — Я хозяин, а вызвал вас представитель имперской безопасности, так что и отпустить может только он. — военные подбираются. — Сейчас он занят. Правда. Там допрос, и его вам лучше не прерывать. Но вы можете расположиться здесь, подождать, если не будете мешать нашим целителям.

— Да, я вижу, что у вас тут лазарет. Не боись, не побеспокоим, — кивает военный. Представляется. — Можешь меня звать Климом, парень. Ты точно хозяин этого агрегата?

— Да. Документы пока не покажу, но распоряжаться могу.

— Тогда я тут посижу, а моих орлов может проводишь в рубку и машинное отделение, а? Надо посмотреть, с чем работать придется. — Клим оглядывается.

— Не вопрос. Кто идет в рубку? — спрашиваю у военных. Один из них кивает. Киваю в ответ. — Так, тогда вы со мной, а остальные со Стасом. — Обращаюсь к сокоманднику Ольги. — Поможешь? — тот кивает. Машет рукой, и трое из военных тихо, почти на цыпочках, проходят мимо целителей к двери на лестницу в машинное отделение.

Клим устраивается на одном из стульев, а я запускаю в рубку еще одного военного.

— Так. Примерно понятно, — окидывает взглядом рулевую аппаратуру. — Куда простраивать путь?

— Примерно к Смоленску-2. Или к ближайшему воздушному порту с ангарами для хранения кораблей рядом. Там нужно будет оставить корабль на долговременное хранение, вам вернуться, а нам, почти двум десяткам людей, добраться до Смоленска-2. Вот такие примерно задачи.

— Понял. Мне нужно полчаса, я предложу варианты. Там не просто — зона охраняемая, не везде пустят парень.

— С представителем Имперской безопасности на борту? — удивляюсь. — Везде пустят, думаю.

— Ты думаешь он с вами полетит? На этой колымаге…ммм… — бросает на меня взгляд, чуть пожимает плечами, усмехается, — на этом корабле? Не обижайся, парень. Хорошая машинка, надежная. Но медленная. А они белая кость, с простыми смертными не катаются.

— Может вы и правы, — соглашаюсь. — Посмотрим.

Военный кивает. Достает из баула какие-то карты.

— Я тогда пару вариантов предложу, — тоже соглашается со мной. — Чего только в мире не случается.

Снова киваю в ответ и выхожу опять в кают-компанию.

Тихо заглядываю в капитанскую каюту. Похоже как раз успеваю к концу допроса. Закрываю за собой дверь. Матвей с крупными каплями на лбу, уточняет какие-то имена из списка. И по-видимому, делает это уже во второй раз. Десятки щупов менталиста буквально прошивают бандита насквозь. Он, кажется не столько по ним собирает информацию, сколько поддерживает разум бандита от распада.

Тихо присаживаюсь. Мешать сейчас не самая лучшая идея. Работа безопаснику очевидно дается непросто.

Наконец, бандит словно делает выдох, и обмякает у стены. Кажется этот тоже закончился.

Матвей тяжело переводит дух.

— Устал я чего-то. — оборачивается. — А, Макс! Там переводчик не пришел?

— Нет, только перегонщики вас ждут. Я просил их не беспокоить пока.

— Это хорошо. Спасибо. Сейчас минутку только передохну, — безопасник поднимается на ноги. — Это хорошо, что не пришел. Два таких вмешательства подряд я бы проводить не хотел бы. Нужно пойти поесть что ли. У тебя с этим как на борту?

— Только пайки, — пожимаю плечами. — Не до того было. У кого их взять вы знаете. Только целителей не отвлекайте. Там еще пара человек у них осталась.

— Хорошо, ты со мной? — спрашивает Матвей у восточника. — Есть, говорю будешь?

— Нет. Иди, Матвей. Я бы тут пока посидел. — Доржат о чем-то задумывается. А я ловлю в эмофоне краткую фразу «останься». Интересно.

— Ну как знаешь. — Разворачивается. — Макс, где там главный у перегонной команды?

— У рубки сидит. Климом представился. Вас ждет, — киваю на дверь.

Безопасник выходит.

— Что ты хотел? — спрашиваю в лоб у мужика.

— Не я, а ты. Ты же чувствуешь тревогу, да? — восточник поднимает голову, откидывается спиной на стенку каюты.

— Да, откуда ты знаешь? — смотрю на мужика.

— Ну так напряжение в воздухе. В мыслях, вокруг. Ты ищешь, но не там.

— Хорошо, что не так?

— Нужная тебе ветвь будущего может оборваться. Ты это чувствуешь, но не можешь повлиять. Тебе, Странник, от этого нехорошо.

— Почему ты так думаешь? — немного удивляюсь. Из предсказаний будущего сталкивался только с прогностикой, но там это все-таки выбор варианта из просчитанного веера вероятностей. Это все-таки не предсказание. Ну и еще пара слов Люды, по поводу гадалки. Это смешно, но расспросить ее все равно стоит чуть позже.

— А мне духи сказали, — спокойно говорит Доржат. — И ты, вообще-то можешь увидеть, что тебя беспокоит. У тебя это получиться может.

— Так, — а это уже интересно. — Как?

— Вспомни как ты тянулся до диска. Только дотянись до тревоги. А я тебе духа дам. Он посмотрит. А вот поймешь или нет его, от магии зависит — хорошо покормишь — может и поймешь. Плохо — точно не поймешь. На тебе ограничителей же нет, магию можешь не жалеть, — говорит Доржат. — Пробовать будешь? Я прослежу, чтобы тебя не обидели.

— Конечно! — я даже словно просыпаюсь. Новое! Да еще и из направления, про которое я и не слышал. Дайте два раза! — Что нужно делать?

— Сядь на пол. А то падать больно. — Доржат ногой отодвигает труп бандита. Я провожаю его глазами. — Не бойся, его дух уже ушел. Эта дверь закрыта, да и я рядом. Садись сюда. — показывает на место в центре каюты.

Сажусь.

— Закрой глаза. И тянись к тревоге.

Закрываю, оставляю половину точек внимания на внутреннем мире. Я все-таки этого мага не знаю, так что умеренная паранойя — это важно. Если что, контур да плюс ускорение успеют меня выдернуть из любого состояния. Да еще и «скрыт»… нет, можно спокойно пробовать. Отреагировать на нарушение периметра разума я точно смогу. Нормально.

Вспоминаю чувство тревоги и начинаю тянуться к нему, словно пытаюсь вспомнить нечто важное, или заглянуть туда, где никогда не был. В принципе, это не сложная идея. Мужик же даже подсказывает как — так же как тянулся к диску. Там же я тоже никогда не был.

Тянусь, и в общем понимаю, что это как с выпавшим из памяти словом. Когда вертится на языке, но не можешь вспомнить. Так и тут. Я вроде близко к своей тревоге, но не ухватить.

Слышу несильный ритм*. Оставшееся внимание прекрасно отслеживает действия Доржата. А через секунду маг начинает петь, каким-то нутряным голосом. Я так повторю, только если буду не петь, а рычать. И то секунду-две. А у мага даже мелодично выходит. Но повторить — нет, не смогу. Наиграть бы еще да, но так петь горлом — не думаю, что связки вообще выдержали бы, даже если бы мне такое стало бы нужным.

Чувствую что-то вроде присутствия, на грани чувствительности. Примерно такое же чувствовал в Лесу, только плотнее. Там даже намерение было понятно. Тут, правда, намерение тоже очевидно — дай! дай! Ну в общем-то Доржат только что предупреждал. Легкий такой, словно стук в сознание. Направляю в «присутствие» магию. Сначала несильным потоком, потом чуть посильнее. Таким, который спокойно перекрывается источником.

Дух, а это видимо, как раз он и есть, сначала замирает, и я почти прекращаю ощущать его присутствие. Почти. Но не совсем. Все чуть замирает, словно на гребне волны, мгновение, и я уже качусь вниз. Быстрее и быстрее, буквально врезаясь в свою тревогу.

Я словно зависаю где-то посреди белого пространства. В котором обнаруживаю стоящего неподвижно Бориса. Неожиданно. Маг не двигается, и не дышит. Просто замер.

Потом в этом же пространстве проявляется грузная фигура. Присматриваюсь. Хм. Его я тоже знаю. Это ректор лицея.

Обе фигуры замирают посреди белого пространства. И только их взаимное расположение позволяет предположить, что они стоят друг напротив друга на небольшой площадке.

Я словно облетаю это место вокруг. Мне видно обоих магов, и видно значительно лучше, чем если бы я смотрел зрением. Скорее эту площадку я словно вижу Аспектом, разве что значительно тоньше. Так, что влиять я тут не могу ни на что. Только наблюдать.

Два мага одновременно делают шаг друг к другу. Поднимаются щиты магии вокруг, и становится понятно, что это круг дуэльной арены. Воображение мгновенно дорисовывает песок. А может, просто позволяет ему проступить, посреди белой бесконечности.

Теперь в этом месте существуют всего два человека, и я, в качестве всевидящего наблюдателя.

— Про Род ты зря сказал, Борис, — говорит фигура ректора. Его слова словно повисают в воздухе красными, раскаленными яростью тучами, несмотря на спокойный тон. — Так бы умер быстро. — Ректор немного расслабленно начинает идти вдоль границы дуэльной арены.

Борис так же спокойно начинает двигаться в противоположную сторону. Скорость повторяет идеально.

Где-то со стороны раздается сигнал к началу поединка, но маги его позволяют себе проигнорировать.

— Если бы я не упомянул твой Род, Зимородов, ты бы не принял вызова. И спокойно ушел бы по своим делам. Из-за оскорбления тебе, ты бы послал договариваться о поединке секунданта, как и положено по Уложению. Когда бы он пришел, договорился бы — не известно. А время было бы упущено. А вот оскорбление Рода проигнорировать ты уже не мог. Тебя не понял бы никто, и ты бы стал изгоем даже среди своих, кто бы они ни были эти свои. На то и был расчет, граф. Да и кроме меня, ты прав, ни от кого ты бы вызова просто не принял бы. Не по рылу, так ты говоришь, да?

— А сейчас что изменилось, Кошкин? Хитро конечно, молодец. Единственный способ проигнорировать клятву лицея — это дуэль, хорошо, тут ты сообразил. А за оскорбление для клятвы подошли исчезающие по моему слову ученики, допустим. Но чего ты выиграл, Кошкин? Ты проиграешь, и я пойду спокойно по своим делам. Не эти же плебеи меня останавливать будут? Они меня даже коснуться не имеют права.

— Поэтому я и влез, Зимородов. — Равнодушно говорит Борис. — Я не хочу, чтобы ты жил. Ну или, хотя бы, не хочу, чтобы ты жил хорошо.

По мере разговора, буквально сразу же после сигнала, Кошкин начинает накладывать на себя зубодробительные конструкты. Этого совершенно не видно, так как делает он это без жестов, а практически только помогая себе легкими, почти незаметными движениями пальцев.

Более того, в этом белом поле сразу становится заметна разница между магами.

Ректор сразу же после звука гонга начинает наращивать контроль за окружающим пространством. Я буквально вижу, как от мага расходятся измененные струи воздуха. Превращаются сначала в плоскости, а потом соединяются друг с другом. Каждую секунду пространство арены подчиняется ректору. Он воздушник? Ох как неприятно. Хотя-я-я. Воздух для магов сейчас — это просто воздух. самостоятельный элемент, пронизанный эфиром. Чем больше эфира, тем больше летучесть. Или что-то в этом роде. Ладно.

А вот Борис идет совсем по другому пути. Маг контролирует, и это мне сейчас прекрасно видно небольшую вытянутую сферу вокруг себя, причем контролирует очень хорошо. Мне даже кажется, что с магом и перемещается весь воздух, что находится внутри этой сферы. Но это только кажется. Кроме того, Борис накладывает на себя десятки тонких конструктов, которые проявляясь один за одним, почти сразу же строят структуру, окутывающую мага. Я узнаю куски регенерации, куски похожего каста, что накладывала Ольга, в свое время. Знакомые куски от Ольгиных баффов. То есть маг идет по пути не изменения окружающего, а усиления себя, внутри этого окружающего.

Последним кусочком пазла становится упрощенная структура очков артефактора, которую Борис накладывает на глаза. То есть теперь, скорее всего, он быстрее, резче мага-противника, да еще и видит его касты. Может без подробностей, но все же это огромное подспорье.

— Хорошо, что твое мнение, Кошкин, не важно совсем. И то чего тебе хочется, или не хочется, не имеет значения. Но перед смертью, может все же скажешь, почему? Почему ты так реагируешь? Не из-за подростков же.

— Потому что ты захотел уничтожить мое будущее, Зимородов. Такая мотивация тебе понятна?

— Такая — понятна. Но ты же понимаешь, что условия твоего возвращения это чистая формальность, да, Кошкин? Тебя же убрали навсегда. Не это — придумали что-нибудь иное. Так что в каком-то смысле это не я, а ты виноват в смерти своих учеников.

— Хм. А ты не знаешь еще, да? Не только Рысев нашелся. Там почти все, кого ты продал нашлись. И рано или поздно, мы спасем их всех. Хоть и не сейчас, конечно же.

Тут ректору начинает казаться, что пространство достаточно под его контролем. Воздух внутри купола арены словно делает вдох, и в сторону Кошкина несутся ударные техники воздуха. Простые и посложнее. Стихия словно начинает изгибаться почти живыми змеями, исчезает в каком-то месте, а где-то давление мгновенно увеличивается. Маг даже приказывает воздуху уйти из области, где остается Борис. Но внутри сферы Кошкина, ректор власти не имеет, так что там дышать у Бориса прекрасно получается.

Не добившись быстрой победы волей, ректор раз за разом пытается создать сложные конструкты. И создает их почти мгновенно. Вот только Кошкин разрушает эти попытки, так же раз за разом уничтожая узлы заклинаний. И это понятно только мне, так как это я вижу, и Борису, потому что именно он раз за разом делает. И делает последовательно, разрушая именно те узлы, что необходимо, и не более того.

Для ректора же, заклинания просто вдруг теряют стабильность, и это его изрядно раздражает. Он и так к моменту начала боя раздражен, но сейчас мысленная усталость начинает накапливаться семимильными шагами, а с ней и злоба.

Ректор раз за разом пробует новые техники, но и они рассыпаются. Все же понимание, хоть и примерное, что за конструкт строит твой оппонент, дает огромное преимущество, чем Борис и пользуется.

В какой-то момент Зимородов раздражается чуть больше, и снова переходит на прямой контроль стихии.

Вокруг Кошкина начинает закручивается маленькое торнадо, начинают бить молнии. Сам воздух вдруг кристаллизуется в опасные острые сосульки, которые мгновенно летят в голову магу. Кошкин, все с тем же спокойным лицом купирует, уворачивается, и почти все время атакует.

В какой-то момент перестает быть даже понятно кто где из магов. Обмен конструктами и проявлениями стихии достигает запредельных скоростей, и только ускорение позволяет мне видеть больше.

Борис постепенно начинает отставать от ректора в создании конструктов. Иногда, даже ошибаться. В какой-то момент слетают конструкты-очки, а Кошкин восстановить их просто не успевает.

— Попался! — счастливо смеется ректор, поднимая Кошкина над землей. Да, он так и не может пробить кокон мага, но от может его поднять вместе с его коконом над землей.

Ректор начинает что-то формировать, я вижу в ускорении, но Кошкин катастрофически не успевает отреагировать. Он просто не увидит. И я, просто по памяти, как делал в так-сети сотни раз, словно существуя в режиме планирования ударов сбрасываю Кошкину всю эту картинку как объемное воспоминание.

И этого хватает. Не знаю, как он воспринимает полученную картинку, и вообще воспринимает ли ее Борис. Но действует Кошкин так, словно воспринимает.

Точными кастами почти одновременно, Кошкин опять сбивает конструкты ректора. И, наконец, видимо заканчивает большую структуру, которую строит атаками под его ногами. Конструкт запускается и в следующую секунду, Зимородов, оказавшийся с помощью раздерганных перемещений Кошкина точно в фокусе нарисованной структуры падает без сознания.

* * *

*в обычном варианте нужен бубен с душами. Но если контракт заключен давно, а у «коллеги-безопасника» так и есть — это же его чуть ли не основной метод работы, то дух может приходить на простой контракт и так. Мелодия — это скорее как имя нужного духа. Призыв, что ли… Примерно так и в нашем мире.

Глава 15

* * *

Борис с высоты падает на разбитую в хлам арену. На пару секунд замирает. Рваными движениями сначала садится, а потом с трудом поднимается на ноги. Не очень уверенно делает шаг.

Песок вокруг местами спрессован, местами снесен порывами в дюны, обнажая скальное основание арены. Щиты вокруг дуэльного круга гудят от перенапряжения. И тишина. Только что было даже больно ушам — как гудел ветер, а сейчас, словно время останавливается. Тишина.

Кошкин осматривает свой местами разорванный костюм. Чуть качает головой. И все так же неуверенно, по осыпающимся дюнам идет к ректору. Несколько раз почти падает, но с каждым шагом, чуть лучше держит равновесие и к противнику подходит уже почти обычный, спокойный маг. Только с несколько более аккуратной походкой.

Равнодушно осматривает его на предмет пульса. Находит пульс, убеждается что дыхание есть, хоть и очень тихое, почти незаметное. Такое ощущение, что функции организма у ректора внезапно становятся сильно угнетены, до комы. Но и очевидно, что такое состояние противника для Бориса не новость, и он даже не опасается внезапного пробуждения, или чего-то такого.

Кошкин поднимается и спокойно, даже равнодушно, произносит в воздух:

— Дуэль закончена. Господин ректор потерял возможность к сопротивлению.

Щиты тут же падают, а к противникам, опережая безопасника бегут оба лицейских целителя.

— Стоп. Ректора пока не лечить! — останавливает почти уже приступившего к работе Савву Борис. — Непосредственной опасности там нет.

Целитель на секунду вспыхивает, но даже ничего не произносит.

Подбегает Степанов.

— Что с ним? — требовательно смотрит на Кошкина.

— Наведенная кома, — пожимает плечами Борис. — Как и что там произошло — не скажу. Имею право. Но для купирования последствий, требуется помощь целителя не ниже первого класса, а лучше вне категорий. Иначе он останется инвалидом. И желательно в течении месяца. Повреждения там серьезные, целитель классом пониже, — смотрит на Саввву, — скорее всего, только зафиксирует ситуацию навсегда.

— А зачем вы его, — безопасник кивает на целителя, — тогда остановили?

— Я удовлетворен, — спокойно констатирует Кошкин. — Да и вы мне теперь сильно должны, и я не забуду. Долг стребую. Вам же нужен повод для торга. Кроме того, — на лице на мгновение появляется мрачная улыбка, — откат в способностях для него теперь неминуем. Ранга на два примерно. — Переводит взгляд на ректора. — Как он там говорил — Бездна? Вот она и есть.

— Опасное знание, господин Кошкин. — безопасник что-то для себя взвешивая смотрит на преподавателя.

— Нет. — Борис даже не считает нужным что-либо объяснять. — Даже не надейтесь. Вы не сможете это использовать.

— Не боитесь мести, когда он проснется? — кивает на ректора безопасник.

— Господин Степанов, — поджимает губы Кошкин. — Это дуэль, а не драка в подворотне. Мстить за ее исход — невместно. Вы-то должны знать. Но да, врага я получил, но знаете ли, меня это не беспокоит. Он не первый, не последний, и точно не единственный. Да и был он уже им, просто я об это не знал.

— Вы в порядке, Борис Васильевич, — констатирует второй целитель, закончивший диагностику. — Сильное истощение, ссадины, но ничего серьезного.

— Да, спасибо. — Кошкин благодарит целителя. Оглядывается. Подбегает Рыжая.

— Пойдем? — без сочувствия, просто как физическую помощь протягивает руку магиня. Борис кивает, и слегка опирается на валькирию. Все же идти ему сложновато.

Вдвоем уходят с арены. И если бы Борис мог бы посмотреть на Клавдию внимательнее, то может он не пропустил бы пару торжествующих искорок в глазах женщины. Впрочем, они почти сразу же пропадают.

* * *

Меня выбрасывает из видения. А вся тревожность пропадает на корню.

— Спасибо, — чувствуя себя слегка неуютно, говорю магу. — Мне было интересно. Я так могу научиться?

— Не знаю, — пожимает плечами маг. — Не у меня точно. Мои духи тебя боятся. Контракта с ними не будет — не твой Путь, наверное. А сможешь или нет — никто не знает. Пробуй — Дорог много. Ты свою тревогу нашел?

— Да, — задумываюсь, — немного не понимаю почему видел именно это, но тревожность сразу же исчезла.

— Ничем не помогу, — опять пожимает плечами маг. — Дух доволен, но не делится видениями. И второй раз тебе помогать не хочет. Так что сам разбирайся почему так.

Киваю. Других вариантов и близко нет.

Поднимаюсь на ноги. Легкая слабость в принципе объяснима. Магии умудряюсь прокачать довольно прилично, так что легкое тянущее ощущение в груди вполне приемлемая плата за новый опыт. И ведь интересный.

Выхожу в кают-компанию. Как раз подхожу к концу разговора Матвея и главы перегонной команды.

— Вот и хозяин, — кивает мне Матвей.

Клим очевидно не ожидал увидеть на дирижабле представителя Шестой Тайной, и от черного мундира Матвея он себя чувствует несколько неуверенно. Слова про безопасника сначала он воспринял как-то по-своему, похоже.

— Мы с господином Максимом уже познакомились, — почтительно отвечает он безопаснику.

— Макс, ты не против, если я на твоем корабле капитана османов допрошу? — уточняет Матвей. — Я спрашиваю, потому что мне нужно сделать паузу, а тут это было бы комфортнее, — кивает на дверь.

— Да, в общем, не против, только давайте это вы сделаете по пути, а? — Клим удивленно на меня буквально вытаращивает глаза. Видимо с его точки зрения, ставить условия черным мундирам что-то из разряда героических, а может глупых поступков. Примерно так трактую изумление в фоне. Но молчит.

— Пойдет. Все равно отдыхать надо. И в Смоленск-2 скорее всего нужно будет заезжать. — безопасник на удивление спокоен, даже расслаблен. — Пара часов спокойствия — это подарок.

Приходит вызов Матвею на переговорник.

— Да, Павел Андреевич? — принимает его безопасник. — Задержали? Отлично. Но временно недееспособен? Тоже неплохо. Разберемся. Постепенно. Когда? Ну наверное часов через десять-двенадцать, если пришлете машину — то быстрее. Да сразу пассажирский мобиль присылайте, со мной почти два десятка лицеистов, и трое охотников. Пассажирский мобиль будет к месту, — заканчивает вызов. Оборачивается ко мне. — Вот, ректор твой задержан. Правда не очень функционален, но думаю, что это временно. Так что да, в городок мне заехать придется.

Ну в общем, я и не сомневался, что видение было из реальности. И слова Матвея просто лишнее подтверждение тому.

— Так, минуту, — вспоминает о чем-то безопасник. Встает и отходит с разговором чуть в сторону.

— Когда вы сможете взлететь? — спрашиваю у начальника перегонщиков.

— Когда скажете, — с намного большим уважением в голосе отвечает Клим. Мысленно пожимаю плечами. Мне его уважение без разницы, а до Смоленска он так и так доведет. Перегонщик добавляет. — Путь построен, кристаллы заряжены. В машинном отделении порядок — так что мы готовы.

— А мы вот нет, — с довольно удивленным видом, к столу снова подходит Матвей. — Вот ответьте Клим, почему нужный мне специалист, я имею в виду переводчика, находится на гауптвахте за мелкую контрабанду, и я об этом узнаю случайно. Просто пытаясь узнать, почему человек еще не добрался до дирижабля.

— Армия, господин Матвей. Вы, видимо статус нужного вам человека не уточняли, а дежурные побоялись выпускать его без санкции прямого руководства. Так что пока нашли, кто ответственный, могли пройти часы. Нас ведь тоже из увольнительной вызвали. Нашли — чудом.

— Это понятно, но сообщить-то могли? Мы же здесь час стоим. — Матвей не особо ругается. Скорее удивлен, что его распоряжение нашло узкое место, где и застряло.

— Наверное могли, — ухмыляется Клим, — но не вам. Это же через голову начальства. Кто ж рискнет-то?

— Ну да, ну да. Слушайте, а почему за контрабанду всего двое суток на гаупвахте? Это же коронное преступление. Чего я не понимаю? — Матвей смотрит на перегонщика.

Тот откровенно мнется.

— Здесь граница, господин Матвей. Если всех наказывать по закону — трех четвертей служащих тут не останется, — наконец находит нужные формулировки перегонщик. — За мелкие нарушения пару суток «губы» достаточно, с точки зрения всех. И, вроде, наказание, и вроде не сильно тяжелое. Да и некоторые семейные только рады там спрятаться. Тут смотря что ваш протеже совершил.

— Черти что твориться! Жителей Империи через границу перегоняют, а пограничники сами контрабандой занимаются, и от жен на гауптвахте прячутся, — Матвей даже не злится. Просто очень сильно удивлен. — И лучший переводчик с турецкого сидит как раз, когда он мне нужен. Черт! Да мне не нужен был лучший, мне достаточно любого, но военного!

— Губернатор, скорее всего хотел как можно точнее вашу просьбу выполнить, господин Матвей, — почти грустно вставляет перегонщик. Похоже последствия он уже прикидывает. И безопасник его не разочаровывает.

— Точнее, говорите? Это хорошо, — кивает сам себе. — Что-то мне начинает подсказывать, что инспекции в Измаиле давно не было. Нужно исправлять.

В кают-компанию почти забегает чуть полноватый немного помятый военный.

Военный находит глазами черный мундир безопасника, и почти чеканя шаг приближается к нашему столу.

— Тихо! — прерывает набравшего воздух военного безопасник. — У нас тут еще лазарет. Вы переводчик с турецкого? — военный кивает. — Вас прислал губернатор? — снова кивок.

— Отлично, — слегка радуется безопасник. Оборачивается к перегонщику. — Можем стартовать. Предупредите своих людей, сразу как будут готовы — можно. — Поворачивается к военному. — А вы со мной. И ты, Макс, — встает и быстро возвращается в каюту капитана.

— Разбирайте бумаги, — показывает на вытрясенный на стол баул Коштева. — Точный перевод пока не важен, важны виды документов. В случае чеков — суммы, и возможность их обналичить на предъявителя. Задача понятна?

Военный кивает. И тут же погружается в бумаги.

— Так, Макс. Раз уж есть время, — берет из кучки амулетов перстень капитана. — Заглянем в сейф. Это твоя добыча, никто не претендует, но если там есть документы — боюсь, их я тоже изыму.

Молча соглашаюсь. Все равно, мне это не нужно.

Открываем сейф. Внутри две коробки наркоты, это видимо их имел ввиду переводчик османов еще тогда, на хуторе, несколько бумаг на латинице, и пара мешочков золотых. Безопасник наугад вытаскивает пару монет.

— Ну, парень, ты теперь довольно богат, — хмыкает. — Тут около тысячи — полутора золотых. На деньги Империи, разумеется. Ты рад?

— Наверное, — пожимаю плечами. — Пока не знаю, во что обойдется обслуживание корабля. Так что пока это довольно безликая сумма.

— Тут еще крупная сумма золотых, — подает голос переводчик.

— Нет, в запечатанном мешке — деньги города, — качает головой Матвей.

— Кроме мешка, тут чеков на предъявителя примерно на пять сотен и наличности на две. Договора на владение рабами, — показывает на стопку, — пустые договора, — показывает на другую, — остальное не знаю, представляет ли ценность. Это статистика по расходам рабского рынка и бухгалтерская книга.

— Представляет, — тут же уточняю. — За какой срок?

Переводчик быстро пролистывает в начало.

— За два года, — хмыкает. — Но она не полная. Тут только торги в комплексе — видите, тут даты общих торгов с разбивкой по дням. Личные продажи учитывались в другом месте.

— Даже так, я уверен, найти кого куда продавали хоть и на общих торгах из нее можно. — утверждаю. Безопасник кивает.

— Конечно. — подтверждает переводчик. — Я еще нужен?

— О да! — Матвей показывает на спящего капитана. — Нужно будет с ним поговорить. Ваши ответы будут записываться.

— А с этим что? — переводчик показывает на бандита.

— А с этим уже ничего, он умер, — спокойно говорит Матвей. — Вас это не смущает?

— Да нет, — пожимает плечами переводчик. — Ну умер, и умер.

— Вот и хорошо. Я, наверное, готов приступать, — менталист разминает руки.

— А я, пожалуй, пойду. Тут вам мое присутствие не нужно, скорее всего, да? Денежный вопрос мы обозначили, а остальное меня не касается, — спрашиваю безопасника. Тот согласно кивает.

Сидящий у стены шаман оживляется. Видимо у него тоже есть вопросы к турку. Но не у меня. Встаю и ухожу из каюты.

В кают-компании довольно спокойно. Девушки закончили с подростками и сейчас слегка перекусывают пайками. Спасенные — частью ушли в каюту для персонала. Спать, в основном, по крайней мере именно так выглядят восемь сигнатур, что я вижу. Ну, а частью остались в кают-компании.

Охранники Ольги тоже спокойно дремлют у стены — опасностей в ближайшее время, не ожидается — имеют право.

Подсаживаюсь к девушкам.

— Как ваши подопечные?

— Хорошо будут себя чувствовать, Макс, ближе к Смоленску. — Ольга с трудом давит зевок. — Сложных тут случаев не было. Просто застарелые травмы, и иногда очень плохая работа внутренних органов, но все это довольно несложно. Люда последним ребятам Среднее исцеление накладывала уже сама. Очень талантлива. — Люда смущается. Я киваю.

— Оль, спор я выиграл. — Говорю девушке. — По итогу нашего рейда мы сумму, о которой договаривались, уже заработали. А скорее всего, раза в три-четыре больше. И ты бы отдохнула, — переключаю на другую тему девушку. — Лететь нам часов семь-восемь. Поспишь?

Девушка серьезно задумывается. Потом встает и почти как сомнамбула исчезает в каюте для персонала. Видимо напряжение у нее чуть больше, чем Ольга готова показывать.

— Расскажешь о том, как ты стала магом? — спрашиваю Людочку.

— Ты изменился, знаешь? — девушка не отвечает сразу на вопрос. — И вот Она, когда гадала, сказала, что тот, кто тебе жизнь поменял, снова встретится и поменяет снова. И снова. И от него… от тебя, Максим, будет зависеть мое будущее. Ты его меняешь у всех, кто с тобой сталкивается. У врагов — в одну сторону, у друзей — в другую. Правда она сказала чуть-чуть не так. — Задумывается. — «Та сила, что изменила твою жизнь, изменит ее еще раз, и еще. Черное станет еще черней, светлое — еще светлей. Сила не выбирает, но обнажает суть.» — Вот почти дословно как она сказала.

— На мой взгляд, довольно расплывчато. — пожимаю плечами.

— Нет, Максим. — девушка немного смущается. — Я стала магом из-за тебя. И это лучшее, что случилось в моей жизни. Это исполнение мечты, Макс. Ты та Сила, что изменила мою жизнь. Я умею учиться, и не упущу это теперь никогда.

Когда я попала к туркам, я сначала запаниковала, а потом вспомнила, что сказала гадалка. Если сдаться ошейнику — я тебя бы никогда больше точно не увидела. А если не сдаваться, то ты снова придешь, и поменяешь мою жизнь, просто потому, что Она никогда не ошибается. Ты не мог не прийти. Я и ребятам это говорила. И мы находили силы проживать день за днем. А ты все не шел, и не шел. Но я понимаю. Дороги такие редко бывают прямыми, Она тоже так говорила. И я ждала.

Видишь, почти все дождались. Все, кто мне верили, и кто имели гордость не сдаться. Мальчиков сильно ломали. Но теперь они живы, а те турки — нет. И это очень хорошо, Максим.

Мы были уверены, что жизни поменяются скоро. Мы же знали, что если мы не сдадимся — нас используют. Не знаю как, но турки так и говорили, что скоро нас переработают. И точно при этом, в живых не оставят. Так что времени было мало, и мы почти уже сдались. Я уверена, что шли последние дни. Турки даже наказывать мальчишек перестали. Все уже было решено. Мальчики поставили на меня, и мою веру. И мы выиграли — ты пришел. Но тех, кто сдались, мы осуждать не можем. Было очень страшно. Очень, — девушка всхлипывает. Потом улыбается. — Но теперь, все прошло, и я могу сказать точно — Она не ошибается.

Глава 16

После ухода Людочки к Ольге в каюты для персонала, подремать мне удается не больше пары часов. Мне их в принципе достаточно, тем более, я не сплю, а скорее прокачиваю жизненную энергию, насыщенную пси, через всё тело, форсируя его восстановление. Но мозг, конечно же, при таких условиях отдыхает плохо. Хоть и приемлемо — все же условия походные, и по-настоящему отдохнуть получится только в лицее. Вот только осознавать сигнатуру Матвея прямо перед собой сразу после сна, пусть это состояние и не было сном, не очень комфортно.

Безопасник располагается за столом напротив меня, и несколько минут просто ждет. Именно это показывает фон. Он довольно точно определяет, что я не совсем сплю, поэтому даже не пытается меня будить, или как-то по-другому обратить на себя внимание. Просто ждет.

Пара минут показывают, что уходить он отсюда не хочет. Ладно. «Просыпаюсь».

— Максим, мы насчитали две тысячи двести тридцать золотых только в «живых» деньгах, — начинает сразу же разговор. — Это почти две трети цены вот такого же, — обводит взглядом каюту, — корабля. Это твой трофей, и на него никто не претендует. Так, далее. За помощь в расследовании, а также личный риск при раскрытии сети на территории Смоленска-2 я гарантирую тебе то, что обещал. Дворянство безусловно будет твоим. Да, не наследуемое, но после окончания школы, получишь наследуемое, причем без ограничения по коленам.

— Это как? — немного удивляюсь. — Про такой вариант пожалованного титула я ничего не знаю.

— Это не титул, — подбирает слова безопасник. — Ты совершил слишком много для обычного титула. Если бы это можно было разделить, то там, наверное, можно было бы как-то разделить и награду. Но тут тобой сделано слишком много, что бы было бы достаточно просто дворянства, а ты не являешься служилым человеком. И тут возникает небольшая коллизия. У тебя даже присяги Императору нет, я узнавал. Пожаловать тебя титулом Император не может. Даже подарить тебе он сейчас не может. То есть, если захочешь, это можно сделать. Ты просто примешь присягу, мы тебя примем сотрудником, даже вот к нам, например, внештатным, и тогда, присвоим тебе по табелю о рангах определенный класс, а с ним и дворянство и прочие почести. Но я бы не рекомендовал.

— Объясняйте, — вздыхаю. — Только пожалуйста, помните, что я все же себя осознаю не так давно.

— Я все время это помню, — хмыкает безопасник. — И удивляюсь, хваткости и житейской трезвости у тебя намного больше, чем у многих моих знакомых, которых я знаю всю жизнь. Я помню про твои желания, поэтому, официально, как прямой представитель Императора, предлагаю рассмотреть другой вариант награды. Дом наемников, это конечно очень неплохо, да еще в твоем возрасте, и если ты захочешь — это получишь. Даже твое желание налоговых послаблений я тебе смогу в определенных пределах выбить. Ты очень нам помог. Видишь? Я не скрываю, и не считаю, что оказанная услуга стоит значительно дешевле.

В общем мое предложение это реализовать само событие твоего подвига, как основание боярского Рода. Это примерно то, что ты и спрашивал, только значительно больше. Я об этой возможности вспомнил после твоей просьбы. Внутри такого Рода ты, или твои потомки смогут быть с разными титулами или вовсе без них, это никак не отразиться на их будущем. Можешь выделять Дома, например наемников, или торговый или еще что придумаешь. Да, я говорю потомки, потому что в этом случае, для тебя окончание лицея будет иметь формальный характер. Это скорее будет просто подтверждение, что ты контролируешь свою магию. Формальность, не более того.

— Если все так замечательно, почему этого не делают все?

— Нужно одобрение Государя. Это обязательное условие, нужно одобрение еще одного боярского Рода, кроме Императорского. Так сказать, того, кто выдвинет твою кандидатуру. Государь не может предлагать людей. Одобрение твоей кандидатуры минимум половиной Думы. И самое важное — нужен военный подвиг, оказывающий влияние на всю Империю. Как ты понимаешь, это очень сложно сейчас сделать. Какие-то разовые, мелкие — безусловно, в спорных землях там, или в протекторатах. Но это совсем другое.

— Извините, я не понимаю обе стороны, зачем это нужно мне, и, что не менее важно, зачем это нужно вам? Не понимаю рисков, поэтому не могу принять решения.

— Справедливо, — задумывается Матвей. — Я немного не привык агитировать за то, против чего мы обычно в обычной жизни боремся. Все Рода хотят стать боярскими. Но это практически невозможно. Коротко — потому что у боярских Родов есть два преимущества перед обычными дворянами. Первое — по определенным видам деятельности, строго, впрочем регламентированным, и не более одного на Род, они не платят налоги вообще, то есть они постепенно забирают исключительно под себя какое-то направление рынка в Империи. С этим мы боремся, и это основная причина, почему Император против появления новых боярских Родов. Исторически это стало возможным потому, что у военных Родов, в тех условиях, перестало хватать средств на содержание дружин для обороны на границах Пятен, когда они были еще очень активными. Сейчас, последние лет пятьдесят — стало намного легче. И содержание отлично подготовленных охотников на тварей становится не самой главной статьей расходов Боярского Рода. Поэтому мы стараемся понемногу эту вольницу ограничивать.

— Зачем тогда мне предлагаете?

— А вот это второе преимущество. Боярские Рода составляют так называемую Боярскую Думу из всего шестнадцати оставшихся представителей. По представителю от каждого Рода. Это законотворческий орган, работающий не пересекаясь с различными Министерствами и Палатами представителей от народа — дворян там, мещан, даже крестьян. Законы, принятые Думой обязательны к исполнению. Даже Государь там является Первым среди равных, и имеет всего полтора голоса. Просто для перевеса при равенстве голосов. Законов там принимают немного, но за возможность просто войти в этот орган большинство дворян с любыми титулами отдаст если не все, то очень многое. Но для большинства это невозможно в принципе.

— Мне это не нужно, Матвей, — пожимаю плечами. Нет, ну правда, зачем? Это время, а у меня его нет, и лет на десять вперед не предвидится. — Пока я не вижу того, зачем это лично мне, кроме красивого наименования, которое есть у шестнадцати человек в стране.

— Если бы тебе это было нужно, я бы и не предлпагал, — хмыкает Матвей. — Сейчас создалась уникальная ситуация. Ты фактически спас Ольгу Прозоровскую, а значит вопроса, почему Боярский Род Прозоровских выдвинет тебя, ни у кого не возникнет. Это приемлимый повод. Государь подобные вещи обычно заворачивает на взлете. Ну разве что удивятся, почему подчеркнуто нейтральный Род озаботился спасителем племянницы. Но, в целом, кандидатура пройдет. Само выдвижение, я уверен, мы обеспечим. Подвиг, имеющий влияние на жизнь в Империи, тоже станет известен. К сожалению, даже если мы будем против. Всем рот не заткнешь. То есть, и тут ситуация прекрасно разрешается. Ну и третье. Государь твою кандидатуру внезапно поддержит. Тебе не хочется заниматься этим делом — хорошо. Твой голос будет использовать Император лично. Это ему даст зыбкое, но большинство в Думе. Твой Род станет там семнадцатым, а за это ты наверняка получишь немалые преференции. Пока я не готов сказать о чем вообще может идти речь, но Михаил Александрович давно ищет такую возможность, но настолько красиво звезды еще никогда не вставали.

— Извините, Матвей. А Рода до сих пор сдерживают Пятно? — интересуюсь небольшой оговоркой Матвея.

— Да, это их обязанность. Сейчас Пятен осталось на территории Империи немного, самых крупных всего два — Сибирское сдерживают шаманы. А второе это Смоленское. Вот тут несколько Родов имеют кусок территории снаружи аномалии. Внутри, Смоленск-2 защищают люди Императора. Да и вообще Пятно считается принадлежащим императорскому Роду. А что?

— Мне пока что просто интересно, — уточняю. — Фактически, переводя на человеческий язык, вы хотите, воспользовавшись уникальным стечением обстоятельств, с моей помощью взять на какое-то время под контроль орган разработки законов, который сдерживает абсолютизм Императора. И при этом нарисовать у меня на спине мишень как для активных неприятелей Императора, так и для охотниц за статусом? Причем, я за это получу возможность когда-нибудь в будущем заниматься какой-то деятельностью не платя налоги. Я правильно перевел? Если да, то мне это не интересно совсем. Если так вы высоко оцениваете мою помощь, то думаю, найти какие-то другие способы благодарности, вы сможете. Но я не отказываюсь. Я пока не понимаю, зачем мне это нужно. Планов на коммерческую деятельность у меня нет. Заниматься политикой внутри государства — нет желания. Зачем тогда это вот все?

— Удивительно, Максим. Ситуация для меня абсурдная, — задумчиво говорит безопасник. — Я уверен, что это возможно осуществить, знаю, что Император мою идею поддержит, еще помню, что раньше за возможность подобного взлета, даже не за сам взлет, Рода вели войны, пусть и небольшие. Но я пока не готов предложить что-то большее, чем-то, что я уже предложил. Максим, предложение бессрочное. Я его все равно доведу до Императора, возможно у него будут аргументы, весомые для тебя. Кстати, готовься к аудиенции у Императора. Я уверен, что Михаил Александрович захочет познакомиться с таким интересным молодым человеком, — безопасник кивает и встает чтобы уйти.

— Подождите, — останавливаю безопасника. — У меня вопрос. — Матвей усаживается обратно на свой стул. — Нет, не по вашему предложению, хотя я действительно обещаю подумать. Хотя бы почитать о подобных прецендентах в истории. — Матвей кивает. — Но у меня вопрос другого плана. Попроще. Мы спаасли двенадцать подростков, правильно?

— Да. — с легкой опаской подтверждает представитель Шестой Тайной.

Не разачаровываю его.

— Согласитесь, что их рабство — это ошибка Империи? Они не полноценные граждане, маги, и за их безопасность несет ответственность Империя просто потому, что есть закон, обязывающий магов обучаться в специальных учебных заведениях, согласны?

— Я вижу тут некоторую подтасовку фактов, но пусть. В принципе, ты прав, Максим. Чего ты хочешь? Сразу скажу, что я точно смогу их восстановить в их учебных заведениях. Можешь им это твердо пообещать.

— Эти маги, — чуть акцентируя внимание на слове маги, начинаю я, — оказались в этой ситуации не по своей воле. И они потеряли многое у турков.

— Ладно, чего ты хочешь? — довольно спокойно спрашивает безопасник.

— Подъемных, — пожимаю плечами. — Они всего лишились. Нужны подъемные, что бы было проще встроится в студенческую жизнь. И кроме этого, просят перевести их в мой лицей, ну, кого можно, конечно.

— Кроме девушки, — замечает Матвей, — Она строго в целительской школе должна обучаться. Тем более, что вроде бы еще и талантлива. С остальными помогу. Не вижу препятствий.

— Подъемные? — снова напоминаю.

— Думаю, — безопасник что-то прикидывает. — По пятьдесят золотых. Хватит с них.

— Нет. Сотня. — предлагаю Матвею. — Им же всем придется докупать теперь все за свой счет, все, чем изначально ребят снабжал лицей, или школа.

— Нет, столько мне не одобрят. Это практически цена их контрактов.

— Двадцать, и вы обнуляете стоимость самих контрактов, — выдвигаю новое предложение. Особенно хорошо оно, как мне кажется тем, что почти не нужно живых денег.

— Хм. А согласен. Империи от этого только выгода. Но мы обнуляем только контракты. Долгов внутри обучения мы не касаемся.

— Хорошо. — Соглашаюсь и протягиваю руку.

Безопасник встает, отключает амулет, и уходит, что-то бормоча себе под нос обратно в каюту капитана. Соседство пары трупов его, похоже, совершенно не смущает, да, собственно, как и переводчика, и шамана.

— Сергей, — зову Длинного. — Подойди пожалуйста.

— Да, Макс. — подходит и садится напротив.

— Я за всех вас договорился с безопасником, о единовременной выплате вам по двадцать золотых.

— Отлично, — потирает руки парень. — Мал золотник, да дорог. — Улыбается.

— И обнулении долга за обучение, — добавляю. — Правда только основного.

— Ох, — Сергей садится на стул. — А это не важно, Макс, — смотрит на меня. — Ты пока даже не понимаешь, что для нас сделал, да?

— Да. — удивляюсь. — Ничего вроде такого. Это же всего сто пятьдесят золотых, разве не так?

— Нет, Макс. А какую сумму назвал господин Матвей? — кивает в сторону ушедшему представителю Шестой.

— Не сумму, он согласился с обнулением контрактов. Долги внутри обучения наш договор оставляет теми же.

— Мммм. — Сергей даже прикрываает глаза. — Этот сладкий вкус свободы. — ухмыляется. — Дополнительные расходы не может погасить только очень ленивый лицеист. Среди нас таких нет. А вот набрать разово триста-четыреста золотых — не каждый сможет к концу обучения.

— Откуда такая стоимость контракта? Мне же объявляли цену контракта в сто пятьдесят золотых, — удивляюсь.

— Тебя и не обманули — это цена лицейского обучения для ребят с заключенным контрактом с Армией, лет на десять-пятнадцать. А вот для остальных, стоимость этого пергамента — раза в три больше.

— Как интересно, — удивляюсь. — Хорошо, что я этого раньше не знал, а то бы ТАК сбить цену я бы не смог.

— Действительно, хорошо. — Отвечает мигом повеселевший Длинный. — А по…

— Я подумал, — киваю. — Брать с вас вассальную клятву, мне кажется, будет неправильным шагом, — останавливаю и его. — Подожди! Но и бросать нас всех посередине голого поля тоже не дело.

— Так что ты предлагаешь?

— Я предлагаю формат ордена, или пиратской вольницы, или Новгородского вече. Что-нибудь такое, где объединение и поддержка друг друга нам даст накопительный эффект. Я, когда приедем, почитаю обязательно на эту тему литературу. Пока же предлагаю держаться вместе. Мы уже вполне себе сила, тем более все точно будем в одном лицее, разве кроме Люды.

— Хорошая идея, Макс. Немного непривычная, но что-то в ней есть.

— Конечно, — пожимаю плечами. — Личная ответственность за свою жизнь в ней есть, Сергей. И общая — друг за друга. Ну и то, что такая форма взаимодействия может быть устойчивее любой вассальной присяги, причем без сильных ограничивающих клятв. Так что дожидаемся лицея, и идем изучать эту идею. Предлагаю примерно с этого и начать учебу. Несколько дней у нас точно будет.

* * *

Несколько не рассчитал осенние простуды. В прошлом году, кажется, у меня было похожее, и форсирование болезни закончилось выгоранием. Потому приму волевое решение, на время выздоровления, постараюсь писать главы побольше, но они будут пореже. Что-нибудь вроде — день через день. Или три рабочих-перерыв. Просто чтобы не выгореть. Хотя бы недельку-две. А там вернусь к обычному графику.

Глава 17

— Орша, — в кают-компанию заходит наш временный штурман, да и он же рулевой. — Через полчаса снижаемся.

— Спасибо! Минуту! — останавливаю рулевого. — Поможете договориться с портом о хранении?

— Так господин Матвей уже отдал распоряжение. — Клим тут же выходит из дремы. — Я схожу с вами к управляющему. Не переживайте. — Военный сама любезность. — Да и стоить это вам будет практически по себестоимости содержания ангара. Примите совет?

— Конечно, — прощаюсь взглядом с рулевым и поворачиваюсь к Климу.

— Заведите корабль сначала в док. Мы можем это сделать, если будет нужно. Пусть в Орше проверят весь дирижабль, чтобы быть в нем уверенным. А потом — сдайте его на внутренние рейсы. Много-немного, а за вычетом расходов корабль вам будет приносить хорошую сумму золотых, а вы всегда сможете изъять его из использования, предупредив в среднем, за неделю. Вам его почистят, приведут в порядок, и будут ждать возвращения дирижабля обратно. Корабль должен летать постоянно, иначе, — Клим любовно оглядывает кают-компанию, — иначе он забывает небо. Потом снаряжение корабля в поход будет вам стоить куда больше средств, времени и нервов. Из минусов — вы не сможете воспользоваться кораблем сразу, как он вам понадобится. Придется планировать заранее. Все остальное — плюсы.

Хм. А это, в принципе, неплохая идея. Исходя из нашего договора с Кошкиным об обучении, желания покидать Смоленск-2 в ближайший, как минимум год, я не испытываю. Да и возможности такой, скорее всего не будет.

— А со мной такой контракт заключат в порту? — спрашиваю.

— Конечно, — оживляется Клим. — Я вам даже команду найду на корабль. Дирижаблей не хватает в центральном регионе. Постоянный дефицит. А работать на личном транспорте дворянина, это не тоже самое, что работать в компании-перевозчике. А за нас — господин Матвей поручится, я уверен.

— А как вы уйдете с армейского контракта? — удивляюсь.

— Мы вольнонаемные уже все. Так что это наша забота.

— Распределение финансов? — уточняю у хитрого военного.

— Пополам, — тут же отвечает Клим.

Смотрю скептически на него. В эмофоне чувствуется хитрый такой азарт. Почти как при игре в карты, например.

— Ну семьдесят на тридцать, — нехотя соглашается военный перевозчик. — Но снаряжение корабля за счет владельца.

Опять окидываю взглядом каюту. Азарт не уходит, а значит все еще военный не очень хорошие условия предлагает.

— Ну хорошо, хорошо — корабль готов к найму. Не учитываем. — азарт почти сходит на нет. Остается уверенность.

— Клим, и зачем мне нанимать вас? Вы же попытались только что договориться на невыгодных условиях со мной. И, если бы я не знал про распределение дохода в наемных отрядах, то мог бы заключить с вами ненужный мне договор. Почему вы? Только прошу, давайте вы будете говорить правду, пожалуйста. Уверен, что в порту Орши я найду не одну, а несколько команд. Да и сам порт, раз вы говорите про дефицит, будет рад мне предоставить таковую.

— Мы опытная…

— Клим, правду пожалуйста, — морщусь, — и теперь последняя попытка, я не шучу, — внимательно смотрю на военного.

— Нам в гарнизоне настойчиво рекомендовали устроится к вам на службу. Кто — не скажу. Из параллельной структуры, не из службы господина Матвея. А реквизировать корабль нам строго запретили, — говорит военный. — Держать в тайне адресат найма как раз не рекомендовали, но и рапространяться мне нельзя. Только намеками. Сказали — он маг, и все равно тебя почувствует. Но я хотел проверить — ну в «пулю» то я играю лучше чем все у нас. Почему вы понимаете? Я ведь уверен, что лицом ничего не выдал.

— Ну, вам правильно сказали, я маг, и почувствую. Но это ведь не все? Правильно?

— У нас будут армейские, высокооплачиваемые контракты.

— И это не все. Смелее, Клим. Я же все равно добьюсь. Корабль огромных денег стоит, да и не продается он никому, сами говорите — дефицит.

— Система маскировки, — нехотя говорит Клим. — Про нее пилоты дисков рассказали.

— Понятно. Контрабанда, или заброс?

— Откуда… — смешивается Клим. — Заброс и очень редко. Контрабанда только если попутно. Это точно не главное. Основное время работаем на внутренних рейсах, как я и говорил.

— Ладно. Тогда такой вариант. Идете сейчас, будите Матвея. И обсуждаете всю вашу историю с ним. Подождите, — поднимаю руку. — Я ваше начальство не знаю, и его гарантии мне побоку. Корабль дорог, и второй такой я попросту не куплю как частное лицо. Но, принципиальных возражений в таком его использовании я не имею на ближайший год. Естественно не возить на территорию Империи наркоту, а туда — рабов. — Клим с недоумением смотрит на меня. — Но это очевидные вещи, я уверен. Только проговорить их я обязан. Ну, а потом — посмотрим. Так вот, — киваю на дверь в каюту капитана. — Идете и обговариваете с ним гарантии того, что я получу подобный корабль в случае, его утраты вами. Включая систему маскировки, естественно, — я уверен, артефакторы в копировании справятся. Гарантии даст — без проблем. Работайте. Не даст — тогда нет, пусть стоит в ангаре. Мне лучше попозже заплатить какие-то деньги и привести его в порядок, чем вообще лишаться дирижабля.

Клим недовольно кивает и уходит в каюту капитана.

Да уж. Бей своих, чтобы чужие боялись, на армейский лад. Но в принципе, наверное, и неплохой договор. Все же корабль должен работать, и желательно на военных, а не на контрабандистов. Это так. Хмыкаю. Постепенно становлюсь негоциантом, что снаряжает корабль каперов. И похоже получается, пусть и за чужой счет.

В Оршу приходим, как и сказал рулевой, примерно через полчаса. Меня никто после ухода Клима не беспокоит. Да и сами военные, что безопасник, что Клим, что-то не торопятся выходить из каюты. Но тут меня устроят оба варианта. Так что исход их переговоров мне безразличен.

Я устраиваюсь около иллюминатора, и с удовольствием смотрю на появившийся за стеклом город. Мне вообще всегда нравилось летать, но такого чувства полета, как в этом довольно бесшумном, и очень плавном корабле я никогда не испытывал. Особенно, ощущая Аспектом сам корабль. На некоторое время даже можно себя ощутить таким кораблем, почувствовать немалую все же скорость, практически услышать как скрипит такелаж и свистит воздух. Удивительно все же.

Корабль вздрагивает, и по очень пологой дуге начинает снижаться. Город прибавляет в размерах. Хоть и не сильно — городок оказывается маленький, примерно такой же как и тот, в котором я очнулся.

Поле дирижаблей, причем даже на самом поле их припарковано, наверное с десяток. Железнодорожный вокзал — его отчетливо видно при повороте. И небольшой речной порт, парой невысоких кранов — это как раз довольно удивительно. Река, на которой стоит городок, по виденному — широка. И, думаю, судоходна вполне. Но основные перевозки — воздушные и железнодорожные, похоже. Хотя нить дороги тоже мелькает за стеклом.

— Максим, — раздается за спиной голос Матвея. Я все время чувствую, кто и куда переходит сейчас на корабле, так что его и Клима визит неожиданностью не становится. Оборачиваюсь, но так чтобы видеть и процесс посадки и безопасника. Ну просто не могу оторваться. — Пусть работают. Я дам гарантии от лица нашей службы.

— Хорошо, — улыбаюсь и киваю. Мыслями я сейчас не здесь. Немного ребячества, конечно, но я сейчас захожу на посадку. Словно это я — дирижабль.

Чувствую, как натягиваются тонкие канаты, наклоняются закрылки направляющих небольших крыльев. Как охлаждается газ в теле дирижабля и я словно мягко проваливаюсь вниз.

Безопасник и Клим садятся рядом, и даже что-то продолжают обсуждать, но я захожу на прямую к причальной мачте. Словно я же сбрасываю канаты, и меня же притягивают к мачте. Удивительные ощущения. Оборачиваюсь к шаману. Этот маг тоже приходит недавно, и некоторое время пристально смотрит на меня, словно может ощутить мое ребячество. Хотя конкретно этот — может, я особо же не закрывался. Не больше чем обычно. Ну и хорошо, плюсик мне в мою легенду о молодом парне.

— Хорошая тренировка, — одобряюще кивает шаман. — Еще попробуй стать деревом, водой или воздухом. А лучше огнем. Землей — не надо, пока не твое. Вот так же, как сейчас. У тебя получится. — Кивает своим словам. — Смог с одним — сможешь и с другим. А это для тебя очень нужное. — «Странник» — добавляет мысленно в фоне имя, пахнущее дальними дорогами.

Хм. А ведь и правда, он же Странником меня только наедине называет. Что-то за этим стоит, надо бы узнать.

— Я уйду, — продолжает шаман. — А ты в гости приходи. Но потом. Как услышишь.

— Чего я должен услышать? — удивляюсь. Это уже какое-то конкретное почти указание на то, когда меня они ждут в гости.

— Не должен — можешь! — поднимает палец вверх шаман. — Услышишь — приходи.

— Не бери в голову, Максим, — хмыкает безопасник. — Они все время что-то такое говорят. Если вдруг поймешь, о чем это — нам тоже сообщи, хорошо? — оборачивается к Доржату. — Тебе что нужно? Куда доставить?

— Мне? — внезапно улыбается сибирский маг. — На край Леса доставь, и хорошо будет.

— О! — качает головой безопасник. — Тебе, Макс, повезло. Увидишь кое-что новое! — в эмоциях безопасника появляется ожидание, и даже нетерпение.

— Интересное? — уточняю. — К чему готовиться?

— Не скажу, — спокойно говорит безопасник, а вот в мыслях добродушно смеется. Интересно, но довольно странно. Хотя и точно безопасно. Мысленно машу на загадку рукой — все скоро будет понятно.

Причаливаем.

Очень быстро на корабле поднимается суета. Отдохнувшие Стас и Павел, с помощью Длинного Сергея и Рыжего Рогволда быстро организуют остальных подростков, и из корабля мы все выходим, нагруженными баулами. Подозреваю, что Стас организовал за эти несколько часов сбор всего, что не приколочено. Я особенно не следил, чем занимались отдохнувшие подростки, оказывается — вот этим. Ну что же, надеюсь сами подростки довольны таким отдыхом.

Выгружаемся довольно быстро. Сказывается опыт военных. Нам быстро организуют коридор, и мы меньше чем за четверть часа загружаемся в большой пассажирский мобиль. Что удивительно, но и Матвей, И Доржат едут вместе с нами.

Девушки выходят на удивление отдохнувшие. Хотя, если вспомнить, что они обе целители, то удивление пропадает. Наверняка у них должны быть техники, быстрого приведения себя в порядок. Тем более, что Ольга кое-что из такого арсенала демонстрировала.

Ольга просто здоровается, а вот Люда сначала вроде дергается ко мне, потом смущается, здоровается и быстро ретируется к Ольге. Успеваю только ободряюще подмигнуть. Люда улыбается в ответ и смущенно кивает. Ну вот и ладно. Ничего не акцентируем. Хорошо.

Замечаю в руках у девушки полузадушенного зверька. Ага, вот и соглядатай от Леса. А то последнее время я его почти не помню — теперь понятно почему. Любовью тоже можно прекрасно душить. Хмыкаю.

Девушки очень быстро перестают замечать остальных, обсуждая что-то целительское, по-видимому. Но это им не мешает быстро добраться до мобиля, и занять места.

Двигаемся мы тут же, как садится последний из нас. Мобиль почти мгновенно начинает набирать скорость, сравнимую со скоростью, что показывал водитель Клаус в больничке, не так давно. Так что я обращаю внимание на водителя, и убеждаюсь, что этот тоже из пилотов. Те же нити из управляющей панели, и те же ощущения. И это прямо хорошо — мы точно доедем теперь побыстрее. Откидываюсь на кресле.

Но, против моего ожидания, мобиль вдруг начинает замедляться и останавливается на обочине. Недалеко от стены деревьев леса. Лес довольно дремуч уже сразу, но опасности никакой я не ощущаю.

Доржат выпрыгивает из мобиля сразу, как только тот останавливается.

— Макс, пошли, тебе будет интересно. — выдает мне очки охотников Матвей.

— А нам? — уточняет самый смелый из спасенных.

— А вам — сидеть в мобиле, пожалуйста. Как сдам вас лицейским службам — так и сразу делайте, что хотите, а сейчас я за вас несу ответственность. Впрочем, — задумывается. — Можете посмотреть из окна. Я уверен, что ему, — кивает на шамана, — это никак не помешает.

Шаман же, тем временем, как только выпрыгивает из машины, прямо так, как он сейчас одет — а это только кожаные штаны, и всё. Даже ботинок у мужика нет.

Порываюсь его остановить, но меня останавливает Матвей.

— Макс, подожди, он знает, что делает. — останавливаюсь.

Шаман идет по кругу несколько раз против часовой стрелки. Вокруг одному ему ведомого места на небольшой полянке. Ничего не происходит, но шаман не сдается. Гортанное пение и отстукиваемый ритм по ногам и ногами же — завораживает. Но, в тоже время, понимаю, почему не так много последователей у этой ветки магии — долго. Попросту такие долгие ритуалы, да еще без гарантии результата, а шаман уже третий раз поет тот же рисунок мелодии, и кажется, теми же словами.

Но наблюдаю.

Проходит не так много времени. Всего полчаса, наверное. Но Доржат, в какой-то момент, останавливается. Разгибается, и садится на широкий камень, недалеко от проведения ритуала. Берет воду, и пьет, словно давно бежит с нагрузкой.

Проходит еще десятка два минут, как со стороны Леса начинает ломиться что-то огромное. Вскоре я начинаю засекать движение напрямую, игнорирование ловушек и бурелома. И к нам выносит огромного лося. Он мотает головой, бежит вперед, но останавливается почти точно напротив лица чуть расслабившегося Доржата. Маги же в мобиле, да и я тоже, внезапно начинаем беспокоиться, если эта тварь решит напасть, я подозреваю, что мы ее даже не поцарапаем.

Доржат треплет огромное животное по холке, вскакивает на спину лосю, и не прощаясь направляет лося в сторону леса. Тот его на удивление слушается, что придает небольшую нотку безумия происходящему.

— Вот, Макс, сейчас внимательно смотри, — говорит безопасник и сразу же надевает очки артефактора.

Я смотрю ну очень внимательно. Но даже несмотря на это — почти пропускаю момент, когда пространство перед шаманом словно съеживается, и за пару шагов шаман перестает быть видимым Аспектом. Словно он мгновенно преодолевает пару, а может и пару десятков километров. Моим «зрением» он остается виден доли секунды. Обычное же зрение показывает почти мгновенное, несколькими как бы волнами, исчезновение шамана где-то в глубине лесного массива.

— Вот так — всегда. Они почти все так умеют. — хмыкает безопасник, складывая очки в карман. Смотрю на него. — Говорят, что этому научить нельзя. Рассказывают о договоре. Но вот только кто их этот договор видел? И не учат ведь совсем. А тех кого учат — те в их княжество уходят, и если возвращаются — в свою очередь не учат.

— А что это? — киваю на исчезнувшего шамана.

— Они называют это Таежной Тропой, — спокойно. даже с удовольствием, говорит безопасник.

Интересно, — про себя думаю. — А вот этому я хотел бы научиться точно. Такого я тоже никогда не встречал, и даже не наблюдал за обе жизни. Так что, еще одну цель я себе ставлю.

Глава 18

До Смоленска-2 мы добираемся почти без приключений, и не в последнюю очередь, думаю, благодаря скорости, что поддерживает наш пилот. Мобиль больше половины пути летит под сто километров в час. Местные маги, что приехали за освобожденными подростками и безопасником удивляются скорости примерно так же, как и мы — в фоне примерно эти ощущения, пополам с опаской. Так что пилот, похоже, приезжает за Матвеем. Мы тут как нагрузка больше.

После ухода сибирского мага мобиль долго не стоит, почти сразу ускоряется по дороге, словно за ним гонится кто-нибудь. И вплоть до въезда в более дремучий по ощущениям лес, пилот эту скорость держит. А при въезде сбрасывает только на чуть-чуть. Что бы точно входить в повороты, но не более того.

Маги же, как и в мой первый раз, при въезде за черту темного леса, почти сразу же начинают готовиться к нападению. Особенно собранными они становятся, когда мы быстро проезжаем сожженный остов личного мобиля на обочине. Небольшой транспорт почти разорван пополам. И стоит тут уже давно. Маги провожают его хмурыми взглядами, но естественно никто, ради любопытства, даже не замедляется. Ну сгорел, значит сгорел — такова жизнь. Да и других, похожих, мы больше не встречаем.

Я же, как проезжаем разорванный мобиль, начинаю беспокоиться тоже. В прошлый раз, даже близко не знал, что такое Пятно, а вот сейчас, немного с ним столкнувшись, смотрю на подготовку магов с пониманием. Незаметно застегиваю ограничители у себя на запястье. На магию я все-таки рассчитывать не могу, а вот на пси — тут могут быть варианты, так что любое усиление сейчас нужно. Тем более, что уже хорошо понимаю ограниченность восприятия магов. Вообще, мне это небольшое, пусть и опасное путешествие, дает прилично материала для размышления. Но одно я точно знаю уже сейчас — маги пространство вокруг себя контролируют плохо. На высоких ступенях работы с магией, похоже что-то меняется — все же ректор показывал контроль пространства вокруг. Вот только в мобиле у нас высокоуровневых магов кажется-то и нет. Но есть пятеро, стандартная звезда, магов сопровождения. Так-то наверняка огромная сила, но проверять все же предпочту на расстоянии. Сейчас средствами наблюдения им выступают глаза, и, скорее всего, человеческая чуйка, чем бы она ни была. Это вообще должно быть развито у боевой группы. Но этого на мой вкус, недостаточно. Поэтому решаю несколько расширить радиус восприятия.

Дорога в принципе вполне себе широкая, да и лес вырублен метров на двадцать от нее. Так что прям вот совсем внезапных нападений опасаться не стоит. Но Аспект-то у меня только в обычном состоянии полсотни метров отслеживает, а тут еще эта техника сибирского мага. Так что пробую использовать свое восприятие именно что лучом. Если его не очень быстро вращать, то получается такой, почти аналог радара. Да еще и подсознание включается в работу, составляя в разуме картинку — для этого всего-то начинаю воспринимать пространство вокруг, как поле боя, как начинает работать, в каком-то смысле, тактический режим. А я ведь именно этого хотел, когда договаривался сам с собой и с зельем разума. Понятно, что не только, но и это тоже.

Так что моя дорога получается чуть сложнее, чем у остальных подростков. Но это и на пользу. Особенно когда начинаем пересекать другие пояса Пятна, ну если судить по давлению Поля. И вот тут я начинаю понимать беспокойство сопровождающих сейчас, и, видимо, за прошлую дорогу тоже. Трасса, похоже, пересекает несколько глубоких поясов Пятна, так как давление на разум постоянно меняется, становится плотнее, а потом обратно возвращается к обычному почти ощущению. Это происходит довольно часто, и настроение магов, которые уже сознательно и давно пользуются своим даром, скачет вслед за этим давлением. Может, кстати, поэтому были такие резкие реакции у сопровождавших нас тогда, в первый раз.

Я аккуратно вывожу наружу пару металлических шариков, и прижимаю их по краям крыши. Много-не много, а кинетика почти всегда сработает чтобы хотя бы остановить кого угодно. И пара шариков, которые могут мной в таком режиме быть запущенными со скоростью пули, могут сыграть нам всем в плюс.

То есть, я обеспечиваю постоянный мониторинг вокруг метров на триста, и в принципе, смогу остановить внезапный удар, если вдруг потребуется.

А требуется довольно скоро. Практически через четверть часа.

В некоторых, особенно, видимо неприятных местах, строители дороги отделяют ее от леса плотными, высокими стенами, и даже туннелями. Вот въезжая под такие, маги в мобиле даже немного расслабляются, и их можно понять — внезапного нападения тут ожидать смысла немного — серые стены на полста метров вокруг, пока кто добежит — маги приготовятся. И это в принципе прекрасно работает. Примерно километров пятьдесят, но вот по мере захода в более глубокое Пятно, судя по давлению, за такими стенами несколько раз в сферу моего Аспекта попадают крупные, на грани разумности, холодные злобные сигнатуры. А одна, так преследует нас незаметно почти до границы со светлым лесом, и ведь почти не отстает! И это на скорости хорошо так за полсотни, по лесу, практически не выбирая дороги и незаметно. Ну да, пусть дорога местами и петляет, а тварь проходит напрямую. Может и аномалии какие внутри Пятна есть — отсюда ощутить не могу, но все же это немного смущает. Чтобы преследовать так транспорт — тварь должна быть хотя бы в моменте очень быстрой, это раз, и очень опасной — это два, потому что мобиль животное рассматривает определенно в качестве добычи, или вторженца на территорию. И это все же одна и та же тварь — сигнатура все время одинаковая. В эмофоне — сосредоточенная злость и небольшой гастрономический интерес-ожидание. Такого уровня опасности, оппоненты-люди, пока что, даже примерно не показывают. Хотя, может я не все знаю — тот поединок, что я наблюдал недавно в видении, был по скоростям довольно приближен, да и я, на ускорении, скорее всего что-то похожее смогу выдать, пусть и недолго. Но все-таки…

Да и кроме нее, в промежутках между стенами, пусть они и небольшие, и почти всегда с редким лесом, пару раз засекаю тварей почти готовых напасть, и в одном случае даже запускаю шарик в такую. Тварь резко тормозиться снарядом, но точно не подыхает. Чем там все заканчивается не знаю, но на звуки схватки, и визги, раздавшиеся сзади по ходу движения, маги сопровождения очень сильно отвлекаются. Хорошо — не надолго. Останавливаться же никто не собирается.

Остальные похожие сигнатуры я останавливать шариками не стал. Слишком много потратил пси, получается. Потому, сразу же формирую глиф Ужаса на контуре, и в следующую сигнатуру с похожим, злобным ощущением, запускаю превентивно. Благо формировать пси-структуру я могу теперь в любом месте, контролируемом Аспектом. И это, кстати, чуть ли не самое важное, что я выношу из последних дней.

Да, с магией такая идея пока не работает, хотя посмотрев на ректора, я подозреваю, что есть варианты и для магии. Но даже с пси, это огромные возможности. Та же молния, например — незащищенный противник вполне пострадает от этого, не самого сильного глифа. А фазовый сдвиг вообще может стать ультимативным чем-то. Только вот пока быстро его не построить, а поддержание на контуре требует две точки внимания. А это, пока что, для меня много. Но как раз в этом направлении я и двигаюсь вперед, вроде бы. И пока что, довольно успешно.

Сигнатура твари, приняв глиф, резко теряется и словно убегает на десяток секунд от дороги. Из мобиля это незаметно, но я отслеживаю траекторию испугавшейся животинки.

Отличное оружие. Пусть и нелетальное.

Снова формирую на контуре Ужас. И с этим недооружием уже чувствую себя значительно увереннее.

Почти весь мобиль отпускает напряжение последнего дня и подростки снова погружаются в дремоту. И Люда, и Ольга тоже дремлют, да и я не очень отличаюсь от них — слишком много точек внимания в этот момент задействовано, и от спящего человека я почти не отличаюсь. Даже глаза прикрываю, чтобы не отвлекаться. Интенсивная прокачка энергии и проявившаяся тварь совсем забирают мое внимание. Особенно тварь. Иногда я ее внезапно теряю на пустом месте, и тогда приходится буквально обшаривать Аспектом предполагаемые места появления. Скорость у мобиля все же великовата для такой работы. Ускорение немного помогает, конечно, но тоже не до конца.

Так что на большую часть этих полутора-двух часов я даже замираю в своем кресле.

Сопровождающие маги так никого и не замечают, а вот я наблюдения в сторону преследователя не прекращаю ни на минуту. Но нападать тварь не спешит, пусть и не понятно почему. Пару раз ее готовность была такой, что я почти уже предупреждал магов сопровождения. Но все же нет, что хорошо — слишком подростки сейчас опустошены. Лишние происшествия им совсем не нужны. При этом, какого-то чувства страха у всех тварей, которых я успеваю ощутить в глубине Пятна, нет и в помине. Только холодный расчет — успеют-не успеют. Пока к ним не прилетает глиф. Тогда точно не успевают, и мы проезжаем. А вот быструю тварь я поймать не могу — просто не успеваю уже я. Даже в ускорении. Такое ощущение, что она каким-то образом чувствует внимание к себе. И в какие-то моменты ускоряется, в какие-то петляет. Так что затею с попаданием в это животное пока оставляю.

К сожалению, почувствовать живность поближе, или почётче просто не могу — слишком уж до этих животных далеко. Да и пролетаем мы их быстро. Но, в общем, становится еще более очевидно, что первый-второй пояс это просто очень и очень безопасные места, по сравнению с глубиной.

Маги опасность точно не видят, поскольку расслабляются уже рядом с границей светлого леса. А ведь Нечто незаметно нас преследует еще с километр. И на последнем километре она почти все же атакует. Ну как атакует? Железный шарик ее тормозит почти в прыжке — животное все-таки перед атакой замирает на секунду, а в следующую в нее влетает глиф, а за ним и шарик. Чего ей хватает. Тварь тоже точно не подыхает, но момент для атаки точно потерян. Мы проезжаем.

И ведь все это время прекрасно чувствую внимание Леса, а после остановки атаки, так еще и что-то, что можно охарактеризовать как веселье. Есть у меня подозрение, что на нашем пути эти твари появляются не просто так. Вряд ли подобные опасности на этой дороге — нечто постоянное. Хотя, конечно же, что-то бывает, судя по остову.

С другой стороны, напряжение Поля, пока пересекаем пояса по дороге, за эти час-полтора меня словно перезагружает. Тело опять пропускает через себя прорву энергии, и я почти ощущаю себя в норме.

Но проходит и эта часть пути. Нападения в конечном счете не случается, и мы спокойно въезжаем в светлый лес. Да и в городок мобиль тоже въезжает потом совершенно буднично. А то, что я физически хоть и в норме, но морально устал, словно грузил вагоны, так это просто небольшие издержки. Отпускаю напряжение. В городе мне этот «радар» точно не нужен, да и людей тут слишком много, чтобы была приемлемая точность. Обычное ощущение пространства Аспектом дает достаточно.

Останавливаемся ненадолго у Дома охотника, где Ольга со Стасом и Павлом, почти не задерживая мобиль, быстро выгружают большинство баулов. Махнув рукой, Ольга скрывается внутри Дома, а Стас и Павел остаются таскать добычу, и мы едем дальше.

У школы целителей остановка получается несколько длительнее.

Ребята уже все просыпаются. Радуются, пусть и сдержанно, окружающему их городку. Так что когда останавливаемся, Люда прощается с каждым из подростков отдельно, что в общем, понятно — она их на протяжении месяцев лечила, и поддерживала. Фактически, эти ребята тут благодаря даже не мне, а ей. И они это понимают. У девушки, по моему ощущению фона, внезапно образуется одиннадцать младших братьев, и не только, которые если потребуется, готовы защищать ее чуть ли не от всего. И которые, тем не менее, уже пережили больше, чем многие взрослые.

Последним, девушка подходит ко мне, порывисто обнимает, утыкается на секунду головой мне в плечо, и быстро выходит из мобиля вместе с Матвеем. Ну, в общем, слова тут и не нужны, многое сказано уже в дирижабле. И контакт теперь мой у Люды есть, а переговорники у всех скоро снова будут. Так что не потеряемся.

Я ненадолго остаюсь в раздерганных чувствах. Просто потому, что на секунду-две, в эмоциях как Люды так и моих, мелькают общие чувства тех пары ночей. Ненадолго усилиливаются из-за такого резонанса, и на эти же секунду-две возвращают общее состояние тех дней. Что, может и неплохо, так как остатки усталости и тревоги тут же смываются этой волной.

Погруженный в свои мысли, с интересом наблюдаю за Матвеем. Он следует в авангарде, Людочка точно за ним, а встреченные маги-целители, судя по их форме, поднимая глаза тут же жмутся в разные стороны. Черный мундир действует как ледокол. И Людочка беспрепятственно исчезает в воротах школы следом за безопасником. Вот и отлично. Уверен, что у девушки никаких проблем с восстановлением даже близко не случится.

Матвей возвращается очень быстро. Не проходит и десятка минут. Мобиль пилот тут же рвет с места. Очень быстро, резко объезжая обычных водителей, пересекает центр городка и оказывается около лицея. Даже не пять минут, а скорее две-три. Успеваю только понаблюдать за недовольными лицами нормальных водителей и пешеходов. Вряд ли кого эти маневры оставляют равнодушными.

Мундир и тут играет роль ледокола. Останавливать нас на проходной никто даже не думает. Разве что на подходе к корпусу нас нагоняет очень уставшая Жанна Аркадьевна. Вокруг глаз у завуча залегли тени, видно, что женщина не ложилась минимум сутки, но все равно бодра, и нагоняет нас с какой-то целью.

— Здравствуйте! — с уважением, но довольно бесстрашно, в отличие от всех, кого мы встречаем на своем пути, завуч обращается к Матвею. Тот на секунду останавливается.

— И вам! — слегка кланяется, и продолжает движение. — Прошу меня извинить, я очень ограничен во времени. Представьтесь пожалуйста.

— Жанна Аркадьевна Коршунова, исполняю временно обязанности ректора, — женщина пристраивается рядом с безопасником. При этом как-то ободряюще успевает кивнуть всем двенадцати, вместе со мной, подросткам. Кого-то точно узнает. Кого-то нет. Но все чувствуют только от одного ее этого жеста, что проблемы точно теперь позади. Это облегчение в ощущениях такое, что сравнить можно с волной тепла холодной весной. Вроде и холодно, а точно знаешь — весна.

Я даже немного теряюсь. Интересный человек эта завуч. Точнее уже исполняющая обязанности ректора. Получается Степанов довольно точно понимает, что она в ситуации не при чем. Но ладно. Слежу.

— Меня можете звать Матвеем, — кивает безопасник. — Как говорил, очень спешу. Так что не обессудьте, но на бегу. Пока ведите к больничке. — Жанна кивает и мягко направляет безопасника. Мы следуем в кильватере.

— Со мной несколько ваших студентов, нужно поднять их дела, — рукой показывает назад Матвей. — И изменить данные.

— Делаем, — согласно кивает Жанна. — Со вчерашнего дня. Некоторые сложности с доступом к регистрирующему артефакту, но специалисты уже выехали. Так что точно будет решено сегодня.

— Хорошо. Кроме того, со мной еще четверо студентов из других школ города. Они переводятся в ваш лицей. — Все заходим в главный корпус и поднимаемся по лестнице.

— Конечно. — Жанна даже на секунду не сомневается. — Комнаты будут выделены, программа подобрана. Это дело нескольких минут.

Матвей согласно покачивает головой.

— Вашего бывшего ректора я забираю. Он где? — быстро идет по лестнице.

— Он в магической коме. В больнице. Под наблюдением господина Степанова. — Матвей снова кивает.

Заходим в приемную.

— Присядьте! — спокойно, но все же приказывает безопасник.

Жанна Аркадьевна тут же садится. Без размышлений и без сопротивления. Матвей подходит к женщине ближе. Смотрит ей в глаза.

— Снимите блоки, и не сопротивляйтесь, — завуч снимает с шеи артефакт.

Матвей оборачивается к нам.

— Максим, отведи ребят в целительскую. Я буду через минуту. — киваю, подтверждая.

— Сергей, следишь, чтобы никто не отстал. — привычно обращаюсь к знакомому мне уже парню. Длинный соглашается и тут же перемещается назад. — Пойдемте.

Матвей отворачивается к завучу. Я еще успеваю увидеть десятки полупрозрачных щупов, которыми буквально взрывается безопасник.

Быстро ухожу, и увожу с собой ребят. Им видеть такое положение своего, похоже будущего, ректора не стоит.

Выходим в коридор и буквально через десяток метров открываю дверь в целительскую.

— Рысев! — слышу обреченный и недовольный голос. — Опять ты⁈ Как знал.

Глава 19

— Рысев⁈ Опять ты⁈ Как знал. — Савва как-то обреченно даже поднимается из-за стола. — Давненько тебя не было, аж дня три, я уже думал, может случилось чего.

— А ничего не случилось? Все спокойно? — удивленно спрашиваю.

— Да нет. Но то не твоя вина. Хотя… — задумчиво смотрит за заполняющих смотровую лицеистов. И внезапно, узнает некоторых. — Хотя, похоже я порадуюсь, когда ты отсюда выпустишься, да. Но нет, не может быть, Рыжий⁈ — удивляется Рогволду даже больше чем мне. — Ты ж погиб! Из-за своего берсеркерства и погиб!

— Нет, Савва, — довольно усмехается Рыжий. — Я тоже рад тебя видеть.

— Да что ж за день такой! Еще одна проблема. Ну ладно, вы ж не зря сюда зашли? С чем, все одновременно? — Савва оглядывает дюжину посетителей.

— Печати им поставь, всем, заново, — входит в кабинет еще и Матвей. — И парень, давай побыстрее. Время утекает.

Савва, как и большинство встреченных магов, сначала резко отшатывается, а потом вытягивается чуть ли не в струну. Спустя секунду до него доходит просьба безопасника.

— А что с прежними случилось? Известно? — включается режим профессионала.

— Нет, это ты мне скажи, — безопасник ожидающе смотрит на целителя. — И это, может даже более важно, чем поставить печати. Но если тебе нужно время, то сообщи заранее.

— Посмотрю, подождите пару минут. Рысев, тебе тоже? — чуть удивляется Савва.

— Ты же не знаешь, — киваю парню. — Нет, у меня скорее всего другая ситуация. Сначала ребятами займись пожалуйста. — Савва кивает.

— Рыжий, давай сюда. Я тебя вдоль и поперек изучил уже за прошлые разы. По тебе будет проще понять, что не так! — Савва делает приглашающий жест на сидение парню. — Так, вы, — обводит глазами ребят — к окну отойдите, если перед дверью не можете подождать.

— Не могут парень, — подхватывает разговор Матвей. — Где Степанов с бывшим ректором?

— Через две палаты, в охраняемой зоне. До конца коридора, налево.

— Так, тогда давай работай. Я туда, через пару минут вернусь. Если получится сразу же ставить печати — сразу же и работай. Если нет, и ты знаешь проблему — постарайся к тому времени ее сформулировать. — Матвей дожидается подтверждающего кивка от целителя. И уходит.

Савва облегченно вздыхает, смотрит на меня, хочет что-то сказать, но потом просто машет рукой.

— Садись! — еще раз указывает Рыжему на стул. Доходит до стенного сейфа, несколько секунд чертыхается, открывает. Достает знакомый мне уже жезл, надевает очки и подходит к Рыжему.

Я тоже внимательно смотрю. Для меня сейчас очевидно, что основной проблемой является как раз множественные обрывы связей внутри печати лицеиста, которые я сейчас могу наблюдать, но не подсказать, ни тем более понять как решить это я не могу, естественно. Но понаблюдать будет интересно.

Савва прикладывает жезл к загривку Рыжего. Тот даже немного вздрагивает. Но это я помню, да. Это, правда, вся реакция которую позволяет себе парень.

Жезл своими нитями тянется к нервным центрам Рогволда. Это наверняка довольно неприятно, но парень даже не дергается, и это Савву просто радует.

— Молодец, Рыжий. Почти все уже. Все теперь понятно — кто-то умудрился вырвать тебе основные связи внутри печати. Рвали прямо куском, не разбираясь. Больно было?

— Не знаю. Я был без сознания в этот момент. — чуть пожимает плечами Рогволд.

— Тебе повезло, — поджимает губы Савва. — Был бы в сознании, запомнил бы. Починить печать я не могу. Попробую сейчас снять. Если повезет, и блок отвечающий за деактивацию цел, то ты вытянул счастливый билет. Нет — ну будем думать. Но на нее ставить поверх — целая проблема.

— А нам? — говорит один из парней из другой школы. — Мы из другого лицея.

— А вам тоже посмотрим. Деактивировать-то можно эти печати в любом из учебок города. Печати только местом приписки отличаются. Мастер ключ ко всем подойдет, это не важно — все же имперские школы, — подносит всё тот же жезл другой стороной к загривку Рыжего.

Печать сворачивается мгновенно, но не полностью, а словно повторяя последний цикл раз за разом. Из-за этого место основной печати у Рогволда быстро нагревается, краснеет, а парень кривится. Но Савва тоже замечает проблему. Быстро запускает что-то из области лечения. Печать свернуть получается, и оперативно затянуть повреждения тоже.

— Кажется тебе повезло, ставить давай чуть попозже. — Савва поднимает глаза на парня из другого лицея. — Давай ты, сравним.

Парень садится, и целитель производит те же самые манипуляции. Но теперь, так как минимальный алгоритм есть, то сразу и с обезболиванием, и с поддержкой. Результат тот же.

— Докладывай. А, стоп. Не так. Рассказывай! — возвращается Матвей.

Савва отпускает второго парня, и приглашает еще одного.

— Пока что, могу сказать, что характер повреждения печати у всех одинаковый. Предполагать, что были разгаданы ее блоки нет оснований. Скорее всего повреждали печать примерно зная, в каком месте происходит ее активация. Печати у нас все стандартные, ну вы знаете, — качает головой. — Ставятся в одно место вплоть до позвонков, так что найти место установки и порвать связи, если это делается одним и тем же артефактом, сложности особой не составляет. — Потом немного задумывается. — Но вот, чтобы понять какая область, и каким объемом должна быть перегружена…

— Это сложно? — тут же уточняет безопасник.

— Нет. — качает головой Савва. — Думаю несложно. Это бессмысленно. Эти эксперименты должны были привлечь внимание тех заведений, на печати которых отрабатывался алгоритм. И честно говоря, чтобы вот так найти именно этот кусок который можно удалить, и еще так, чтобы реципиент выжил, нужно было попробовать не один десяток раз. И каждый раз — это путь для человека в один конец. Болевой шок вряд ли им дал бы возможность жить дальше. Против такого использования в печати предусмотрены алгоритмы поведения кроме сигналов. Так что то, что я наблюдаю — это просто варварство. Убить непонятное число людей, ради чего? Печать же не подделали — ей просто вырвали часть функционала. Она на свое восстановление должна забирать у реципиентов ресурсы, ослабляя их, скорее всего. А восстановиться опять же не могла. Это просто какая-то глупость. Но я это наблюдаю.

— Савва, а печать такую можно поставить немагу? — влезаю я со своим наблюдением. Как бы то ни было, а вот десятков магов-подростков в отчете не фигурирует. Не бьются у меня данные.

— Да пожалуйста! — фыркает целитель. — Только тот через день-два сам помрет. В обычных людях магии мало. Смысл какой? Хотя… Ты думаешь⁈ — оборачивается ко мне. Пожимаю плечами.

Переглядываюсь с Матвеем. Тот слегка кивает, давая понять, что мысль мою в разработку берет.

— И я бы еще кристаллами накачивал, — тихо добавляю, наблюдая за работой целителя. — Ну теми, которые усиливают личные способности, у пилотов там, например. Не до уровня мага, но выше уровня обычного человека. — Вспоминаю мелькавшую уже информацию о нелегальном обороте таких кристаллов. — Ну а что? Таких людей очевидно много больше магов. — Пожимаю плечами на направленный на меня с интересом взгляд Матвея, и такой же — с удивлением и опаской — взгляд Саввы.

Матвей даже развертывает было ко мне свои прозрачные щупы, но все же берет себя в руки и развеивает структуру не касаясь моего личного пространства.

Савва слегка косится на безопасника. Видимо в очках целителя видно чуть больше, или чуть по-другому, чем в очках охотника. Интересно. Нужно поискать. И поизучать.

— Приму к сведению, Максим, — улыбается безопасник. — А дело все интереснее становится, не находишь? Откуда ты знаешь про такую, не самую известную отраву?

— Отраву? Мне говорили, что это почти безопасно, — пожимаю плечами, — но я, честно говоря не верю.

— И правильно, — Матвей тоже наблюдает за целителем. Тихо продолжает. — Люди действительно выходят за свои рамки, и даже если в первый момент прекратить прием, можно, откатившись немного назад, способность оставить. Но если продолжить, то обретенная способность постоянно требует новых приемов. И в какой-то момент, человек сходит с ума, становится очень агрессивным и опасным для окружающих. Он действительно видит в окружающих страшных тварей от которых отбивается — мы проверяли. Самое опасное, что отличить принимающего от обычного человека с талантом нельзя, как и спрогнозировать, когда он начнет бросаться на людей. А теперь, будь любезен сообщить, откуда при такой биографии, — Матвей очевидно намекает на то, что я тут помню всего три месяца жизни, — ты знаешь про эти кристаллы. Узнать несложно — у тебя очень мало контактов, но я был бы очень признателен, если бы ты нам сэкономил время. Дрянь действительно неприятная.

Что ж. Неожиданно. Немного жаль Клауса, шансы на небо у него только что стремительно покатились к нулю. Но допускать пилота на кристаллах к пассажирскому трафику — та еще идея.

— Дрянь продают рядом с портом, в пакгаузах. Знаю про нее от водителя больнички, где я обретался. Найдете, думаю. — Безопасник кивает. — А что это за препарат, откуда он, знаете?

— Нет. Алхимики даже не могут понять — минерал это, или часть живого чего-то. Там и то, и то присутствует. — Матвей тихо рассказывает. — Мы не знаем откуда появляются партии, но всегда появляются в городках-транспортных узлах. Объемы — огромные. Мы часто успеваем изъять большую часть партии, но меньшая всегда успевает попасть на рынок. Так как очевидной опасности от этой дряни нет, законом ее существование не запрещено. То, что она провоцирует агрессию — пока что подтверждено только редкими наблюдениями и только опытным путем. Мы вообще до сих пор не можем понять, как кристаллы действуют на организм.

— Это правда, — отвлекается Савва от предпоследнего лицеиста. Следующим должен садится уже Длинный Сергей. — Я даже заказывал их на опыты, но совершенно непонятно, что это такое — оно инертно ко всем проявлениям магии. Ничего не показывает, но в тоже время, кристаллы полные — они все время одной и той же температуры, нагревай их, или охлаждай. И просто разрушаются, если поднимать температуру до сотни, или делать меньше, чем минус сорок. Что косвенно указывает, что это все-таки живое что-то.

Опять испытываю неприятное чувство, что что-то вертится на языке, но не могу вспомнить. Уже не в первый, и даже не во второй раз.

— А сейчас у тебя они есть? — решаю уточнить. Может это подтолкнет мою память?

— Нет. — пожимает плечами. — Зачем мне они здесь? Это просто, как бы сказать, глупая загадка для целителей — она не имеет решения. Так, на досуге подумать, чем бы эти кристаллы еще потыкать. Реакции то никакой.

— Жаль, — чуть морщусь я. Понятно. Не в этот раз, опять.

— Знаешь, — подводит итог занимательному разговору Матвей. — Вроде бы в изъятых материалах у Степанова, по твоему делу, эти кристаллы фигурируют. Я поэтому немного удивился, что ты знаешь, как они работают на обычных людей. Но если твое предположение оправдается, то ваш бывший ректор умирать будет очень долго и с пользой для Империи. Простым судом и казнью он уже не отделается. Тут все сложнее.

Пожимаю плечами. Мне это теперь совершенно безразлично.

— Садись. — приглашает меня последним на стул Савва.

— Так что с лицеистами? — уточняет Матвей. — Сколько мне времени резервировать еще?

— Им поставлю печати в течении часа всем, — качает головой целитель. — В вашем присутствии больше необходимости нет, от меня вы ничего нового не узнаете… А…нет. Подождите. — Водит жезлом над печатью. — Вот ему печать просто свернули мастер-ключом. Вроде моего. — Показывает жезл. — Такие амулеты есть в единственном экземпляре у ректоров учебных заведений. Они существуют на случай повреждения жезла. Функция там только одна — сворачивать печать полностью. Вот здесь задействован скорее всего именно этот функционал. Теперь все. Больше ничего нового вам не сообщу. Все печати ломались одним алгоритмом и одним артефактом. Кроме вот его. Но это я уже сказал.

— Хорошо. — Кивает представитель Тайной Экспедиции. — Это мне и надо было знать. Всё, — обращается к подросткам. — Господа, на этом я вас оставляю. Документы будут подготовлены на днях. С вами беседу проведет наш сотрудник — Степанов Павел Андреевич. Скорее всего завтра. Все спокойно ему излагайте. Ваши показания будут записаны, и использованы для следствия. Может быть помогут спасти еще нескольких плененных. Так что точно пойдут на нужное дело. Подъемные и изменения в учете ваших контрактов получите на руки сразу после разговора со Степановым. Кроме этого, подпишите пару новых документов. Внимательно их изучите, но там никаких подвохов не будет. Так. Что еще? Если что-то вспомните, что мне точно нужно знать, передавайте вот через него, — указывает на меня. — Или, лучше, через Степанова. На этом всё. Вопросы?

— Мы остаемся в этом лицее? — уточняет один из парней не отсюда.

— Да, мы уже обговорили это с вашим новым ректором. При вас же. Вы переводитесь сюда, — кивает Матвей. — Еще вопросы? Нет? Вот и хорошо. Савва, — обращается напоследок к целителю. — Подготовь мне официальное заключение по всем одиннадцати сломанным печатям, и отдельно твое заключение по его случаю, — кивает на меня. Целитель только глаза закатывает. И я его в общем понимаю — куча работы поднятой на пустом, в общем-то месте. — Всё. Надеюсь, мы с вами больше не увидимся.

Подростки согласно гомонят и кивают.

— И не надейтесь, — тихо под нос бурчит себе Савва, — от этих так просто не отделаетесь.

Я его слышу только потому что сижу на стуле рядом с ним. Правда, судя по легкой усмешке безопасника, он тоже слышит немного больше, чем обычный человек.

Матвей уходит в сторону охраняемого бывшего ректора.

— Ну что же, Рысев. С тебя и начнем. — Савва ухмыляется. — Будет, в отличии от них, — кивает на ребят. — Немного неприятно. Разворачивать печать немного больнее, чем ее ставить.

Я слегка пожимаю плечами. Псевдоцентры у меня так и существуют, так что ничего такого я не ожидаю. А зря.

Меня словно ударяет током, и мгновенно врубаю ускорение. Сейчас не до экономии.

Печать второй раз разворачивается невероятно грубо, и если бы не ускорение — рисковал бы получить этот конструкт себе на реальные нервные центры. А так — успеваю. Печать встает опять на тоже место. Убираю ускорение.

— Ну, видишь, даже пары секунд не прошло. — чуть ухмыляется Савва. Сочувственно добавляет. — Ладно, посиди у окна. Это нормально.

Встаю на ноги. Тело немного дрожит — похоже хорошо помнит, что только что с ним происходило. Посижу.

Отхожу к окну. На пару минут прикрываю глаза. Но не получается даже задремать. Поскольку ощущаю вполне себе знакомую сигнатуру. Кажется в больничку спешит мой личный учитель, теперь уже официально.

Глава 20

Кошкин почти незаметно входит в смотровую целителя. Савва его замечает краем глаза и даже на секунду отвлекается, но тут же возвращается к очередному подростку.

Борис цепко оглядывает лицеистов, кивает сам себе. Смотрит на меня. Отвлекать Савву не хочет, так что просто жестом показывает, что он ждет снаружи.

В принципе, тут я пока не нужен. Технически, не нужен и потом, но заселиться подросткам я немного помогу. Чувствую некоторую ответственность, что ли.

— Здравствуйте, Борис Васильевич, — здороваюсь со своим будущим учителем магии.

— Рад, что вы выжили, Рысев, — в своей манере радуется Кошкин. То что преподаватель на самом деле рад выдает легкое подрагивание уголка рта, почти переходящее в улыбку. Ну и эмофон, конечно. Кошкин действительно рад, и беспокоится о моей жизни. — Вы позволите проверить ваше состояние? — спрашивает меня.

— Да, наш целитель Савва вроде уже проверял, но извольте, — в общении с этим человеком так и тянет перейти на какую-то более возвышенную речь.

Борис кивает, и очень быстро формирует конструкт, который имеет очень отдаленное сходство с целительнскими структурами. Для меня пока что, и целительский конструкт сложен, а вот тут число задействованных схем, на мой взгляд, больше в разы. Зато, как я понимаю, Борис не теряет контакта со своей получившейся структурой, и данные с нее снимает совершенно иным способом, нежели целители. При этом никаких очков ему не нужно. Интересно.

— Интересно? — вторит моим мыслям Кошкин. — Это модифицированный диагност. — Кошкин заставляет засветиться нити своей структуры. Сложная, но очень гармоничная.

— Тут много повторяющихся схем, они дублируются, и воспроизводят сами себя. Так что пугаться сложности конструкта не стоит, вы выучите постепенно и его, — гасит нити, — а теперь немного постойте не двигаясь. Благодарю.

Минуту в уме что-то прикидывает.

— Да, эта история на вас отразилась скорее в положительную сторону. Контроль у вас так и остался идеальный, источник работает в том же ритме, тело вполне в норме, для такого путешествия. Неделя-другая питания насыщенной едой и будете в хорошей форме. Давайте немного пройдемся, Максим.

— Конечно, Борис Васильевич.

— Знаете, я еще в прошлый раз под вас примерную методику сформировал, с учетом пожеланий Министерства, и моих критериев. Но вижу необходимость ее немного изменить, — идем по коридору, доходим до приемного отделения, разворачиваемся и идем обратно. — К сожалению, вы оказались не защищены от преследования моими недоброжелателями. Это мной не учитывалось, но неожиданно стало важным. Двух других студентов, которым я предлагал ученичество, среди вернувшихся нет. И, судя по полученной недавно мной информации от надежного источника, — замечает мой вопросительный взгляд. — От ректора — у меня есть основания ему верить. Так вот, я уверен, что они исчезли навсегда. Или, по крайней мере, если они и живы, то до начала лета точно, они найдены не будут.

— Почему вы уверены в сроках? — удивляюсь.

— Мой дражайший прадед, прежде чем уйти на вечный покой, критериями получения титула и полного контроля над Родом, поставил несколько довольно любопытных условий. В то время, они должны были работать на усиление Рода, были вполне адекватными времени и задачу выполняли. Но прошло время, и сейчас сложилась довольно уникальная ситуация для меня, наследника предыдущего главы. Я отказался от обучения внутри Рода, предпочтя предложение Анатолия Филафеевича. Мне и сейчас это кажется невероятно удачным стечением обстоятельств, и, в принципе, я не жалею ни минуты. Но этим, получается, воспользовался кто-то, кто довольно точно осведомлен о взаимоотношениях у нас внутри ветвей Рода.

— Сочувствую, — киваю. — Но, почему эти взаимоотношения влияют на сроки и угрожают мне?

— Вы нетерпеливы, — пеняет мне маг. — В нашем деле, лучше обладать полнотой информации. Я и так стараюсь оградить вас от подробностей, на которые мы не сможем повлиять.

— Извините, — внутренне слегка хмыкаю я.

— Так вот, я как раз перехожу к той части, что важна для наших взаимоотношений, — слегка усмехается маг. — Наш уже не очень уважаемый мной ректор дал мне понять, что ему заплатили за то, чтобы у меня исчезали ученики. Это важно, так как по определенным условиям, за которыми опять-таки теперь вижу ту же руку, что и за оплатой ректору, я не могу вернуться в столицу, не передав хотя бы одному ученику знания Самого. На это есть Высочайшее распоряжение. Кроме того, по тем же условиям, ученик должен точно сдать школьную программу и Академический проходной минимум. Так что экзаменаторы будут тоже пристрастны. А в столицу мне попасть очень, знаете ли, надо, до лета следующего года. И остаться там примерно месяца на два. Короче говоря, меня, говоря мещанским языком, подставили. И довольно аккуратно, потому что эти два факта я до последних дней не связывал воедино.

— У вас в Роду много наследников? — задаю самый простой вопрос.

— Три с половиной, я, два моих двоюродных брата, и младшая двоюродная же сестра. Но такой вопрос неприлично задавать в обществе, Максим. Вопрос наследования часто является очень болезненным для отвечающего.

— Древние латиняне говорили — ищи кому выгодно, ищи кому впрок… — задумчиво говорю банальную фразу.

— Удивительные учителя в нынешние времена у мещан, — усмехается Кошкин. — Самого Марка Туллия Цицерона цитируют. Но это и хорошо, Максим. Вы теперь можете представить уровень давления, который обязательно будет оказываться на вас. Мы, все-таки, не самый простой графский Род. С Императорским Родом общих предков имеем, правда очень дальних. Но, думаю, более важным является то, что мой отец до последнего отвечал за горные разработки за Камнем*. И архивы будут распечатаны как раз будущим летом.

— А есть идеи откуда ждать удара?

— Кроме лицея? — улыбается Борис. — А отовсюду! И это прекрасно. Это дисциплинирует, и придает мотивации! Максим, не так все плохо. Простое покушение на вас уже не сработает — оно просто не достигнет теперь цели. Как бы это не звучало цинично, ваша смерть от чужой руки мне теперь даже выгодна. Это снимет с меня обязательства перед Государем, и я не буду связан словом. Поэтому стоит ожидать более сложных схем. И тоже не ранее, чем через месяц-два. У нас с вами море времени. Вызовы на дуэль, связывание вас различными обещаниями, преследование со стороны женщин в конце концов! Что бы вы забыли об учебе! Представляете, как интересно вам станет теперь жить⁈

— Да я и сейчас особенно не скучаю, все эти три месяца, — смеюсь уже почти в голос.

— Понимаю вас, — слегка приподнимает уголки губ Кошкин, — но столь сильное проявление чувств не приветствуется в обществе. Старайтесь сдерживать души прекрасные порывы. Вы, если вас не смущают открывшиеся обстоятельства, мой ученик. И я теперь несу ответственность за ваш моральный облик.

— Борис Васильевич, все, что вы перечислили до этого, меня не смущает. Вы правы, это не сильно отличается от моей повседневности. Так что эти как бы «опасности» не особенно влияют на мое уже данное согласие, — останавливаюсь посреди коридора. — Но ваше последнее замечание — влияет. Я, безусловно, буду благодарен вам за ремарки, в отношении моих проявлений чувств, или принятого поведения. Но решать, следовать им или нет, я буду сам, извините. Конечно же это не относится к тем вещам, которые могут бросит тень на ваш Род. Это я понимаю. — опережаю почти сказанные слова мага. Борис удовлетворенно кивает. И опять я чувствую легкое веселье в его эмофоне.

— Хотите быть неотесанным деревенщиной? Что же, будьте! — усмехается почти по-настоящему. И тут же отвечает уже на мой вопросительный взгляд. — Тем более, что в Академии это обеспечит вам наиболее комфортный набор дуэльного опыта — потому что быстрый. Даже не думайте. В Академию вы обязательно поступите. Сразу после сданного минимума. Вы, в принципе, скорее всего сможете это приглашение проигнорировать — наше с вами соглашение действует вне зависимости от обучения в государственных заведениях. Но я бы вам рекомендовал не отказываться от Академии. Тем более, что наследственное дворянство вы сможете получить только после нее.

— Нет. Наследственное получу уже после школы, — улыбаюсь. Слегка забавляет удивление в эмофоне. — Но поступление в Академию в моих планах.

— Что же, так даже интереснее, — кивает Борис. — В связи с этим, я предлагаю вам немного ускорить наше обучение. За месяц, два, мы минимум научимся с вами защищаться так, что бы я был уверен в вашем выживаниии в почти любой дуэли, или случайных событиях. Это немного сократит ваше присутствие на некоторых лекциях к сожалению, и уменьшит ваше свободное время, но боюсь, в сегодняшней ситуации это необходимо.

— Город же закрыт. Думаете мне там грозит опасность?

— В ближайшее время — вряд ли. — Соглашается Кошкин. — Все же на месяц-два Смоленск-2 станет самым законопослушным городом Империи, я уверен. Вы же наслышаны, я думаю, о событиях вокруг вашего вовращения?

— Наслышан, — соглашаюсь.

— Ну вот. Прямой агрессии в ваш адрес в эти пару месяцев я не жду, конечно же. Но нельзя недооценивать человеческую глупость, поэтому быть готовым к резким движениям в ваш адрес, все-таки, думаю, стоит.

— Не спорю. — В принципе, действительно хотелось бы хотя бы еще несколько дней провести внутри Пятна. Цели же я так и не достиг. Хотя изрядно к ней приблизился. Зелье Разума все же промежуточная остановка. Да и с ним разобраться нужно тоже.

Так что стоит воспользоваться этим планируемым Кошкиным месяцем и в этом смысле.

Мне до прорыва, в связи с последними постоянными перенапряжениями, остаются сущие дни. Уже не недели. И это радует намного больше реальных планов по сокращению школьной программы. Школьную программу сдам недели через две, если ничего не случится, и правильно оцениваю объем и свои возможности. Единственный вопрос с артефакторикой, там я не был ни на одном занятии — так получилось. И оценивать этот, вроде профильный предмет для меня, пока не могу. Но судя по тому, что Кошкин тоже не акцентирует на этом внимания, принципиальных сложностей там не предвидится. Вот и ладно.

— Раз вы не спорите, молодой человек, тогда я вас оставлю. Но с завтрашнего дня, будьте готовы к очень плотной работе, — откланивается довольный Кошкин.

Прощаюсь тоже. Остаюсь немного озадаченным последними ощущениями в эмофоне. Маг уходит с легким ощущением ожидания шутки. Которая мне не понравится, но тем не менее, будет осуществлена. Странно. Но пока разницы нет, пожимаю плечами. Не опасно.

Возвращаюсь в смотровую. Савва как раз заканчивает устанавливать печать Длинному Сергею. Все подростки тихо, что бы не мешать целителю, разбились на кучки и переговариваются. Пока меня не было, в смотровой опять поселяется тревожность. Оглядываюсь.

— Рогволд! — тихо зову Рыжего. Обвожу взглядом ребят. — Что случилось?

— Переживают, что нет амулетов, нечего надеть, есть только то, что на них, вещей никаких, опять же.

— Это мы сейчас решим. — Киваю. Да, я об этом не подумал. Хорошо вылезло сейчас. По идее, к ребятам должны прикрепить куратора, но видимо из-за необычного нашего здесь появления, пока не успели. Но ничего, побуду таковым, не вижу проблемы.

— Закончили? — уточняю у Саввы. Тот как раз со вздохом убирает жазл на место.

— Да, Рысев. Уходи, и не появляйся тут ради всех богов хотя бы неделю! — парень сильно устал. Под глазами появились черные круги, руки немного подрагивают. Он достает небольшой пузырек, капает несколько капель прямо себе на язык. Савву передергивает, но он становиттся чуть более живым на глазах. — И этих всех с собой забирай, особенно Рыжего! — кивает на Рогволда. — Его я тоже тут видеть не хочу, но с ним сложнее, у него мозгов нет. Так что говори, не говори — опять взорвется не вовремя, окажется тут.

— Я стал спокойнее, — с легкой тоской произносит Рогволд.

— Может быть, может быть, — соглашается Савва. — Все! Освобождайте смотровую.

— Внимание. Ребята, кто был не из этого лицея. Не беспокоимся. Идем все вместе общей группой. Сначала получим комплект лицеиста на складе. Активируете амулет. Как — если не знаете, спросите у соседа. Потом пойдем размещаться. Все понятно?

Подростки кивают.

— Вот и отлично. Двинули. Сергей, Рогволд, как обычно смотрите за отставшими. — подростки кивают.

Быстро выхожу из больнички и так же быстрым шагом, почти бегом, иду к складам. По пути несколько раз встречаем учеников разных курсов, которые после узнавания тут же убегали к учебным корпусам. Что же, слухи пойдут уже сейчас, а на ужине, ребятам очевидно обеспечено внимание.

— Володимир Моисеевич! — захожу на склад. Кладовщика опять нет, но теперь я довольно точно вижу его сигнатуру за стеной. Видимо там у него каморка, или что-то такое. И вижу, что кладовщик задвигался. Так что когда один из теперь уже лицеистов тянется к колокольчику — я его останавливаю. — Не надо. Нас слышали.

Кладовщик появляется через минуту, и на мгновение замирает.

— Рысев! А я рад, вот не поверишь, — и действительно Моисеич рад, фон не подделаешь.

— Да, Володимир Моисеевич, вот только я без вашего амулета, что первого, что того, что вы просили достать. — Хмыкаю.

— Да ладно, — машет рукой кладовщик. — Главное сам жив! А амулет полежит там еще, лежил полтора десятка лет, и еще полежит. Молодец, что вернулся, парень. Что у тебя за дело, что столько народу сюда притащил?

— Нужны комплекты лицеистов, с амулетами. Всем. Они теперь учиться будут здесь.

— Макс, распоряжения у меня нет, — пожимет плечими кладовщик. — Могу записать на личный счет каждого. А, нет. У вас и браслетов нет. Тогда ждем распоряжение ректора. Я ребят вас понимаю, но я ответственен за склад.

— Может я схожу? — предлагает Длинный.

— Может. Но давай завтра. Сегодня у меня сил уже не осталось. — оборачиваюсь к кладовщику. — Володимир Моисеевич, отпустите комплект за наличные. Точнее чек. У вас же остался мой незаполненный. Денег на счете точно хватит, а с лицеем я завтра рассчитаюсь.

— За твой счет, любой банкет, ты знаешь, — улыбается кладовщик. — три тысячи восемьсот баллов, по оптовой цене парень, цени.

— Вписывайте. Подтвержу оттиском магии, браслета нет тоже. — беру у кладовщика заполненный чек, оставленный еще в прошлый раз, и меняю там сумму.

— Да это пожалуйста. У меня и амулет есть, — Моисееич передает пластину. Чек с суммой светится снова, и я возвращаю пластину и заполненный чек кладовщику. — Держите комплекты. На всех готовых нет, но я сейчас соберу, — отдает пять комплектов, и бысторо уходит добирать необходимое по стеллажам.

Пока он ходит, те ребята, которые знакомы с активацией объясняют новеньким, как тут активируются амулеты. Не во всех школах тут, получается, амулеты защиты в ходу.

Быстро закончив раздачу на складе, уходим к комендантше. Обнаруживаем ее все там же, в ее комнате. И тут проблем с выделением комнат не возникает. Мария Степановна спокойно реагирует и на историю с подростками, и на просьбу предоставить комнаты. Тут тоже распоряжения нет, но комендантша спокойно выделяет нам комнаты. Никаких споров. Просто поживает плечами, и выдает ключи. Может потому, что комнаты — это больше недвижимое. И через пару минут, отправив ребят заселяться, я оказываюсь свободным и от тех обязательств, что я сейчас на себя навесил. Вот и славно. Выдыхаю

Чуть постояв, иду в свои, арендованные аппартаменты. Дополнительный ключ, взятый у коменданта, спокойно дает возможность обойтись и без браслета.

Дохожу до кровати, и практически падаю. Даже не раздеваясь. Все же спокойный сон ничто не может заменить.

Отрубаюсь сразу же. Словно выключают свет.

И снова, включают. По ощущениям, часа через четыре.

— Просыпайтесь, Максим. — слышу голос Кошкина. — Завтра уже наступило.

Я смотрю на него пытаясь собрать себя. Первые раз за полтора месяца я умудряюсь именно что заснуть в относительно безопасном месте.

— Завтра уже наступило пятнадцать минут назад. Нам пора.

* * *

*Уральские горы

Глава 21

Быстро собираю себя в кучу. Вообще, почти пяти часов, на которые меня рубит, вполне как-то и хватает. Но пробуждение все равно странное.

— Вы как, тут? — собираю слова в предложения. Но Кошкин понимает.

— У меня доступ, как и у любого преподавателя. Просто мы им не пользуемся, а сейчас так было проще, и незаметнее, чтобы не разводить объяснений. Одевайтесь. Я подожду.

Незаметнее? Интересно уже начиная с этого слова. Борис выходит в гостиную. Я быстро накидываю на себя полученную с вечера форму. Выхожу за преподавателем.

— Готовы? — одобрительно кивает Кошкин. — Тогда пойдемте. Нам недалеко, но лучше бы нас никто не видел.

Соглашаюсь, и следую за Кошкиным.

Быстро выходим из общаги. Идем в сторону Полигона. Вот только немного в другой угол, не туда, откуда я стартовал в свое время.

Не сильно удивляюсь, когда Борис приводит нас к дверям в Лабиринт, или Полигон, как они его называют. Что-то такое я и предполагаю изначально, все же на территории лицея, кроме корпуса алхимиков, остальные места вроде бы особенно секретными не являются.

— Проходите, Максим. — открывает дверь отступает немного в сторону Борис.

— Я же уже был внутри, — все же уточняю на всякий случай. То, что мне разрешено тут бывать почаще все-же секрет, и вроде даже не мой.

— Знаю. И вам выдали рекомендацию в артефакторы. Я безусловно это учту. Но пока проходите… — Борис показывает рукой на помещение-близнеца того, откуда я стартовал тогда. Даже пара вертикально стоящих камней в наличии.

Кошкин немного беспокойно оглядывается. Я конечно могу ему сказать, что на расстоянии метров в восемьдесят вокруг никого. Только на границе восприятия, там, где начинаются корпуса есть люди, и они спят, но не буду. Захожу в помещение. Оно так же почти без крыши, и без пола. Вместо пола вполне себе лесная почва. Так что — просто стены вокруг камней портала.

Кошкин быстро заходит и запирает дверь за собой. Слышу легкий хлопок за спиной, и тут же разворачиваюсь — между камнями появляется похожий на мой портал, может только чуть отличающийся цветом.

— Идите, — слегка подталкивает меня в арку преподаватель. — Там внутри объясню.

Киваю, и спокойно делаю шаг внутрь.

Против ожидания, попадаю не в свою башню. Скорее оказываюсь в каком-то подобии колизея. Огромного огороженного пространства, покрытого песком и камнями.

Через секунду тут же появляется и Кошкин.

— Вы немного удивлены, знаю. — Кошкин проходит чуть вперед. Обводит рукой. — Это место, что-то вроде искусственного сна. Мы с Анатолием Филафеевичем в свое время его пытались исследовать, но получилось не очень.

«А, помню этих двоих. Повернутые ребята на магии, уважаю. Но как можно исследовать систему, внутри которой вы сами находитесь, и где условия взаимодействия могут меняться? Не, они тогда не смогли. Но меня повеселили.» — возникает в голове очень отчетливая мысль Хозяина Лабиринта.

— Но некоторые вещи мы использовать научились, — продолжает маг. Неслышный хмык в своей голове я предпочитаю игнорировать. — Хотя может быть мы как-то смогли договориться с создателями этого чуда, не знаю. Но факт остается фактом. Мы получили прекрасное место для отработки схем, и для экспериментов. Поэтому я пригласил вас сюда. Тут мы будем учиться не меньше, а может даже и больше, чем в лицее.

Тут ускорено время, раза в три, иногда в четыре, поэтому мы сделали вывод, что это, скорее всего подвид сна, или общего наваждения. Но при этом, взаимодействовать мы с вами можем. Мы это тоже проверили. Так что природа этого места нам тогда не далась. Но, может и к лучшему. Здесь можно провести слишком много времени, забывая о жизни снаружи.

«Я им выделил кусок простого мира. Тут немного упрощенно, чем доступно тебе, но действительно можно отрабатывать многое. И алгоритмы подбора тут более щадящие. Это хорошо, что вас свела судьба. Я и забыл про это место. — мелькает мысль Хозяина Лабиринта с отчетливым одобрением. — Ты ко мне просто редко заходишь для обучающегося.»

«У меня теперь есть причина, почему я смогу бывать тут чаще, если вдруг кто меня увидит. Причем, что характерно, объяснять я ничего не буду, — буду кивать на Кошкина. А он уже будет разбираться. По мне — это прекрасно — спрятать одно под другим.»

— А почему вы переживали, что нас увидят? Мне нужно держать в секрете походы сюда? — тут же уточняю я.

— Нет, — чуть задумывается Кошкин. — Держать в секрете особенно не надо. О наших визитах с Анатолием Филафеевичем на Полигон знали многие. Просто повторить никто не смог. Полигон пускает магов по собственному желанию. Исключая распределение, и разного рода экзамены. Тут, конечно же, Полигон проходят все маги. Но вот так, как мы вошли сейчас — обычно не пускает. Будут завидовать, и пытаться узнать, как вы это делаете, не считаясь с вашими чувствами, — чуть морщится воспоминаниям маг. — Поэтому лучше, что бы вас никто не видел. Но это не обязательно, Максим. В лицее про эту мою особенность знают, и не придают особенного значения. Тем более, что предыдущих учеников, Полигон все-таки не пускал.

— Хорошо, — довольно киваю. Нет ну на самом деле. Я же могу теперь вполне официально занимать ночи. Где только времени на это найти?

— Когда мы вернемся, — словно читая мои мысли говорит Кошкин. — В больнице подойдете к дежурному целителю. До того момента, пока я не знал — пустит-ли вас Полигон, это было неважным. Однако теперь, постарайтесь это сделать уже завтра. У него выпишите курс зелий Сна-без сновидений на месяц. Распоряжение я дам. Будете принимать по 4 капли каждый день перед сном. Это позволит отдыхать полностью вашему телу часа за четыре. Мозг и разум будет отдыхать здесь.

— Это как?

— Это еще один камешек на весы идеи, что вокруг всё сон. Ваш мозг здесь на удивление будет точен. Вы это еще оцените. И кроме этого здесь он отдыхает, словно во сне. Эту забавную особенность данного места мы с Учителем обнаружили и вовсе случайно. Когда тестировали диагност.

«Ну да. На них как раз и отработал восстановление работоспособности. Потом распространил на посещения всех магов. С этим маги стали уставать не так быстро как раньше. И ломаться часто тоже перестали. Говорю же — полезные человеки, фанатики.»

«Мы для тебя игрушки?» — удивляюсь.

«Конечно! Иначе я бы я не сидел здесь столько времени, а ушел бы еще тогда, давно. Кстати, ты не встречал ли народа, который тоже общается мыслями? Как я тебя просил?» — Хозяин Лабиринта впервые показывает тень обеспокоенности.

«Нет, — в эмофоне чувствуется легкое разочарование. Даже скорее тень от него. Вроде как Хозяин и не надеялся, но легкое ожидание было. — Но я узнал, где живёт такой народ.»

«Рассказывай! — окружающее, включая и Бориса, словно застывает на некоторое время. — Пожалуйста. Мне это очень важно!»

«Да недавно случайно спас одного сибирского мага, — рассказываю Хозяину Лабиринта всю историю. Тот не перебивает, и несмотря на то, что ему, по видимому, интересны какие-то моменты, он ждет. — Так вот он точно знает, где живет народ, что не люди, но которые общаются мысленно. Так что думаю, когда буду в этом Тобольском княжестве, я с ними и познакомлюсь.»

«А когда ты туда собираешься?» — почти не скрывая нетерпения, спрашивает Хозяин Лабиринта.

«Тут небольшая сложность. Пригласить-то меня пригласили, но есть нюанс. Приглашением я смогу воспользоваться, когда что-то конкретное „услышу“. До этого момента, я княжество скорее всего просто не найду.»

«Понятно. Значит цель близка. И извини. Я теперь буду вмешиваться в твои самостоятельные тренировки. Это отступление от моих же законов, но в данном случае, это оправдано. Мне нужно твое выживание снаружи, » — говорит существо, и я перестаю его на время чувствовать. Мир вокруг снова приходит в движение.

Борис точно ничего не замечает. Думаю, мое общение с Хозяином Лабиринта, для него пролетает за секунду, или две. Он даже позу еще не меняет.

— Таким вот образом, мы с вами, Максим, постараемся уместить около трех-четырех месяцев практической работы в один. К сожалению, пить больше месяца зелье нельзя, и нужно делать большой перерыв, иначе организм так и привыкнет, а это уже чревато проблемами в долгой перспективе. — Борис задумчиво проходится по песку арены. — Этого времени, с вашей скоростью обучения должно хватить, чтобы я мог быть уверенным в вашей безопасности с точки зрения боевых взаимодействий. Фактически, мы с вами спрессуем опыт пару лет плотного обучения. — маг даже останавливается. — Никто такого не делал. Мы будем первыми! Даже с Анатолием Филафеевичем обучение длилось больше года! А он серьезно вкладывался в меня.

Но и днем покоя я вам не дам. Вам просто необходимо будет разбираться в этикете, во взаимодействии Родов и Кланов, хотя бы основных. Научитесь танцевать.

— Зачем? — удивляюсь я. — Вот это действительно потеря времени же?

— Вы недооцениваете это занятие, они дадут вам легкость в дуэльных передвижениях, их точность, наработанные алгоритмы в общении на балах, и очень неплохую общую нагрузку. Как раз вашу «давилку» мы исключим — она, к сожалению, закрывает всего одну потребность — физического развития. А танцы, немного проигрывая в нагрузке — закрывают таких потребностей сразу три. И физическая из них только одна. Так что выбор очевиден. Учителя для вас я знаю. Она прибудет в течении недели.

— Она? — удивляюсь.

— Она, — вздыхает маг. — Эльвира Леопольдовна меня обучала много лет назад. Так что мою просьбу она не проигнорирует. И она же будет вас гонять по этикету. Мне, в свое время, это давалось намного сложнее магии.

Мысленно чертыхаюсь. Время нужное мне очень быстро скукоживается. С другой стороны…

— Борис Васильевич, вы, надеюсь помните наш разговор несколько дней назад, до этих событий? У меня ничего не поменялось. Мне нужны эти выходные дни.

— Я это учитываю. Не передумаете?

— Нет. — Пожимаю плечами. — Немного перезагрузки мне необходимо.

— Тогда с условием, что вас будут сопровождать наемники. Самостоятельно вы не делаете ни шага в городе, хорошо? Хотя бы на это небольшое время. — Борис что-то подсчитывает про себя. — И давайте договоримся максимум на четыре дня за этот месяц. Потом — сделаем больше. Но сейчас нужно форсировать обучение.

— Не против, — пожимаю плечами. — Мне так даже удобно.

Борис кивает.

— Хорошо, тогда начинаем. Ваш арсенал я знаю. Покажите мне его весь! — добавляет громко в воздух. — Сделать видимыми нити конструктов! Одиночные цели. Ускорение, по мере увеличения дистанции. Оптимальное расстояние между атакующими — пятьдесят метров. Произвольные дистанционные атаки. Начали!

С жутким скрежетом распахивается одна из дверей колизея. Я резко оборачиваюсь к ней. Из-за створок бегом, вырывается животное, похожее на волка. Такой же поджарый хищный силует. Разве что побольше немного. «Волк» несется на меня словно нет более желанной цели для него, чем я. Очень целеустремленно.

И в зону моего Аспекта он входит быстро. Ладно. Молния.

Разряд разрывает животной голову в пряжке, и тварюшка перекувыркивается в воздухе, падая да десятки метров от меня.

— Постарайтесь не пользоваться молнией! — раздается голос сзади. Оглядываюсь. Борис неожиданно переносится на возвышение для арбитра на этом стадионе, и говорит мне уже оттуда. — Не удивляйтесь, Максим. Это ваш бой. Тварюшки не настоящие, но порвать могут — как настоящие. Выкладывайтесь.

Снова раздается громкий скрежет, и на арену вырывается новая тварь. Эта уже больше похожа на что-то кошачье, только покрытое не шерстью, а вполне себе костяными пластинами.

Эта живность тоже быстро оказывается в пределах осязания Аспектом. И тоже прекрасно, несмотря на свой жутковатый вид, прекрасно загорается от стрелы огня. Увернуться не получается, так как здесь, в этом месте, я внезапно свои техники начинаю чувствовать и на расстоянии. Так что чуть-чуть довернуть стрелу в почти увернувшуюся живность получается легко.

Снова скрип, и снова тварь. Потом вторая, третья. Иногда по две-три сразу.

Я немного начинаю даже терять ход времени, погружаясь в своеобразный транс. При этом, никакого истощения даже в помине нет.

Все это время создаю техники все быстрее и быстрее. Иногда сзади тихо подсказывает Борис, и я создаю техники еще быстрее, и точнее. Иногда даже получается влиять на траектории летящих магических снарядов.

Сложностей добавляют летающие и юркие твари. Особенно летающие и плюющиеся чем-то едким. Первое такое появление определенно застает меня врасплох. И только вовремя врубленное ускорение спасает мне руку или какую-другую часть тела.

Я успеваю увернуться, поставить простейший щит, и даже послать в тварь водяную, спрессованную до жутких величин водяную стрелу.

Удивляюсь сам себе. Спрессованная плазма, вроде огненной стрелы меня не смущает, а спрессованная вода — уже удивляет. Мда. С логикой я не очень.

В какой-то момент я остаюсь на арене один. С заготовленной техникой.

— Отлично, Максим! — я быстро разворачиваюсь, а техника почти мгновенно гаснет, от контрзаклинания Кошкина. — Отлично! С самыми простейшими целями вы разобрались. Почему простейшими? — видит мое замешательство преподаватель. — Да потому что ни тебе магического сопротивления, ни атаки со сложной структурой. Да даже не было тут скоординированной атаки на вас тремя-четырьмя особями. Но вообще, довольно неплохой результат для не особо опытного мага. Вы быстро погрузились в ритм, не думали, когда строили техники. Отлично реагировали на мои подсказки, на ходу улучшали конструкты, — я удивленно смотрю на мага. — А сами взгляните! — строит знакомую структуру. — Вот стабильная структура Огненной стрелы. Видите? А теперь постройте автоматически, чем вы угощали зверей вокруг.

Я строю то, что на автомате постоянно бросаю сейчас.

— Вот. Посмотрите на различия. — Борис помещает оба конструкта рядом. — Видите, выигрыш уже за сегодня на создание такого обновленного конструкта почти половина времени. А это даже не начало. Посмотрите, как вы оптимизировали конструкты под себя! Это делают все маги, но с помощью моих небольших подсказок, вы конструкты начали изменять гораздо раньше чем все. И ведь успешно.

Только самостоятельно подобными вещами заниматься не стоит. Некоторые вроде ненужные части конструктов нужны именно затем, чтобы структура была устойчивой, и не взрывалась в руках мага. Хорошо?

— Конечно, — я киваю. Мне бы со стандартной версией разобраться. Хотя да. Там в учебнике описываются конструкты без какой-либо гибкости. Это да. Ладно.

— Отдохнули? — Борис опять занимает место арбитра. — Отлично. Те же условия, противники умнее, возможны действия стай. Поехали!

Глава 22

— Стоп! — раздается громкий голос Бориса. Удивительно вовремя, я почти уже перехожу в реальный боевой режим, чего пока делать точно не стоит.

Все вокруг замирает словно в стоп-кадре. Я аккуратно выпутываюсь из щупалец очередной подземной твари, и выхожу с вектора атаки замершей в полете животины вроде волка, уже не в первый раз появляющейся на песке арены.

Третью тварь — помесь чего-то рогатого и хищного, что совершенно точно не согласуется со всякими там теориями эволюции, я замечаю как только ухожу с вектора атаки «волка». За замершим облаком песка, тварь, которую я полагал уже мертвой, только набирала разбег.

Вообще, тут, на арене, мне ощущение сигнатур не помогает вообще — все твари не имеют разума, даже частично. Это точно големы, или, скорее, что-то вроде наваждения, какой-то вещественной иллюзии. Просто потому, что у големов все-же присутствует какое-то подобие разума — а тут нет ничего. Пусто. Даже желание перегрызть мне глотку, которое вроде бы читается на мордах животин, оно напускное. Внутри — пустота.

И Аспект именно здесь работает неполноценно. Что, кстати прекрасно. Не то, что работает не так, а то, что я узнаю это именно здесь. Потому что находить места и точки, где этот талант сбоит лучше все-таки в контролируемой обстановке. Получается, что в облаке песка, я банально не отслеживаю погибшую, даже не так, не прекратившую деятельность тварь. И это могло бы стать проблемой. Щит бы, конечно выдержал, но сколько таких ударов подряд он бы смог принять на себя? Неочевидно. А так — есть возможность это исправить. Просто стоит часть внимания переориентировать на периодическое отслеживание местоположения последних целей. Это не сложно, но снимет остроту. Ведь облако-то песка я чувствую, и то, что внутри что-то действует — просто не обращаю внимания. Безусловно, в боевом режиме, я, скорее всего, векторы атаки все равно бы просчитал, просто присвоив им меньшую достоверность, но все равно. Ошибка.

— Максим, обратите внимание на свою оплошность! — Спускается с места наблюдателя Кошкин. — Как вы думаете, в чем была основная?

— Я не отследил третьего нападавшего?

— Нет. Вы не приняли во внимание, что твари разного вида могут действовать с одной целью. Безусловно, в реальном мире с таким сложно столкнуться. Не будут, скажем, быки и волки действовать, выполняя одну и ту же задачу. Это против их природы. Но у нас во-первых, здесь не реальный мир, — Кошкин подходит к замершему в прыжке «волку». — В реальном мире таких тварей вроде бы не существует.

Оххх, не буду тебе рассказывать какими мутантами богаты гнезда ксеносов. Там вообще, похоже не было двух одинаковых наборов тварей. И отличали мы их по функционалу, а не по внешнему виду. И во внимание я принял. Потом. Но с опозданием, да.

— А во-вторых, есть места на планете, где это правило не работает. Как думаете, где?

— Подразумеваете, что в Пятне? — оправдываю ожидания Бориса.

— Именно! Охотники неоднократно описывали подобное странное поведение несхожих вроде бы животных. Из последнего — в первом поясе одна группа встретила пяток плотоядных белок, которые применили в принципе, адекватную своей цели тактику. Тут вопрос даже не в том, что группа. А в том, что зверьки с мозгом величиной с горошину применили групповую тактику. Это невозможно нигде, кроме как в Пятне. И это требует очень пристального изучения. Группа, думаю, выжила чудом.

— Я был в этой группе, — хмыкаю я. — Никто действительно не ожидал такого поведения от этих зверьков. Но мы отбились, хотя будь их число чуть большим — не знаю как оно бы повернулось. Ольга тогда говорила, что про такое поведение этих тварюшек нужно обязательно сообщить в Дом Охотника.

— Правильно говорила. Тут вопрос именно в том, что это поведение не просто стаи, а стаи высокоорганизованных хищников, вроде тех же собачьих. Это важно. — Борис задумывается.

Да уж. А вот я еще вспоминаю чувство Леса. И поведение двух белок на дирижабле. Мне кажется, тут еще есть момент в этом общем разуме. Но лезть со своими догадками не буду. Все равно, маги тут фон не чувствуют. Даже менталисты. А ответить на вопрос — откуда я такое знаю, будет непросто. Незачем.

— Вот, кстати, в качестве наемников можете использовать эту группу, раз уж вам так необходимо выходить в город. Наемных телохранителей в городке у нас нет, представительства их гильдии тоже. Но вот охотники эту функцию вполне выполнять могут. — Уточняет маг. — Ладно, хватит об этом. Давайте пройдемся по школьному минимуму. — Громко говорит в воздух. — Заканчиваем режим тренировки.

Вокруг словно все отмирает. Твари падают там где стоят, и словно впитываются в песок арены. Смотрю на это со смешанными чувствами. С одной стороны, я почти принимаю всерьез этот бой. Все-таки и звук, и ощущение, и даже запах тварей вполне себе настоящий. С другой — впечатление некой нереальности, искусственности тварей, которое присутствует тут с самого начала, сейчас становится еще более четким.

— Вообще, очень неплохо, — Борис оборачивается ко мне. — Вы очень быстро формируете атакующие заклинания. Правда у вас довольно небольшой выбор защиты. Почему так?

— Наверное потому, что нам показывали только один щит — первоначальную простейшую структуру, и именно его я и использую.

— И вы им умудряетесь останавливать плевки кислотой? Хм. Понятно. Это мы с вами сейчас исправим. — кивает Кошкин. — Потом отработаете показанное, и на сегодня хватит.

Вываливаюсь из Лабиринта глубокой ночью. Сразу следом за Кошкиным. С отработанными четырьмя видами щитов, сферой защиты, так же в четырех первых вариациях, и просто устойчивыми, произвольными стенами, что можно поставить хоть где. Кошкин снова не верит, что я эти конструкты вижу в первый раз, и когда понимает что так и есть — накидывает разное, связанное с защитой, до момента, пока то, что он планирует на ближайшее время, не заканчивается.

Наверное, можно было бы оставаться на этой арене и дальше, но Кошкин решает все-таки на сегодня закончить, просто потому, что ему необходимо изменить программу обучения, исходя из новых вводных. Так-то я повторяю довольно много не связанных друг с другом структур. Та же сфера сильно отличается от щита, хотя казалось бы — разница только в форме, но нет.

В общем, Кошкин получает подтверждение еще раз тому, что структуры я запоминаю быстро. А теперь, еще начинает понимать, что я так же быстро их отрабатываю. Ведь на самом деле. За эти несколько часов, щиты я например почти на автомате начинаю ставить именно той стихии, которую нужно использовать, и успеваю сформировать касты за время, пока летит атакующий конструкт. А это всего лишь секунды, как бы он медленно не летел. Кроме того, по ощущениям я начинаю понимать, какую стихию использовали в касте просто по скорости полета. Оказалось, что одинаковые касты, но разными стихиями, чуть-чуть, но отличаются по этому признаку. И через какое-то время, щиты я ставлю ориентируясь на этот, не совсем очевидный параметр. И ведь не ошибаюсь. Кстати, этот параметр точно раньше не выделяли — Борис бы знал.

Что же. У меня еще остается время и на поспать. Чувствую себя я, кстати, действительно очень неплохо, словно не работал десяток часов, а вполне себе хорошо отдыхал. Так что может и не спать.

— Макс, привет. — Утро начинается с гостя. Я все равно не сплю, так что его приближение не становится новостью. Встаю, и почти не нарушая внутреннего равновесия, открываю дверь за секунду до его стука.

Первак заходит в двери даже не удивляясь.

— Рад, что с тобой все в порядке. — Говорит парень. Показываю ему жестом на кресло. Первак кивает. — Вчера в столовой только и разговоров было, что о вашем возвращении. Так что жди гостей сегодня.

Киваю.

— Председателем Совета не пойду. — спокойно отвечаю на вопрос, который обязательно Первак должен задать.

— Почему? — уточняет, хотя даже не удивляется, парень.

— Времени у меня нет. Подозреваю, что у меня будет всего несколько дней в месяце, которые не будут заняты Кошкиным. Я принял его предложение об личном обучении, — уточняю удивившемуся Перваку. Похоже Рита особенно никому про тот наш разговор не рассказывала. Или не знает именно Первак. Не важно. — Так что всего дня три-четыре в месяц свободных, и тратить их на общественную нагрузку у меня желания нет совсем. Возможно, что-нибудь изменится к весне., но я бы и на это рассчитывать бы не стал. Но у меня есть предложение.

— Макс, я к тебе шел просто донести вопрос Риты, ну, думаю, и Ольги с Олегом тоже. Курьером на них не работаю и рассказать о твоем предложении им я нормально не смогу, так что, наверное, не надо. Разве что, ты сам с ними разговаривать не хочешь, тогда — да. — Улыбается Первак. — На самом деле рад, что ты вернулся.

— Отлично, — чуть усмехаюсь. — Так что говоришь было на ужине?

— Вернулись несколько человек, что вроде бы были мертвыми, и немного рассказали про ваше путешествие. Мало кто остался равнодушным. Не все поверили. Но вообще, ты теперь просто герой. — Похоже Первак более-менее за эту неделю адаптируется к жизни в лицее, уж больно длинными становятся его фразы. — Так что гости будут, даже несмотря на твое желание. Будь готов.

— Всегда. — Задумчиво отвечаю. — Ладно. это разберем потом. Что-то еще страшного происходило, пока меня не было?

— Нет, — чуть пожимает плечами парень. — Все на эту неделю чуть приостановили свою внеучебную деятельность — там и у Алиповых сложности начались, их представитель даже в лицей не вернулся еще. С ректором Борис схлестнулся на дуэли, говорят, что те кто это видел, теперь долго это забыть не смогут. Очень серьезная дуэль была, там арена до сих пор закрыта. Временным исполняющим обязанности ректора стала наша Жанна.

— Постоянным. Её вчера безопасник из столицы проверял, так что она считай сменила ректора. — Уточняю. — Что еще интересного?

— Ну, до твоего приезда Васильчиковы подавали заявку на регистрацию совета, но им отказали. Представляешь?

— Легко. — хмыкаю. — Это было невыгодно ректору. Думаю, если подаст сейчас — удовлетворят.

— Может и так, — пожимает плечами Первак. — Но это ты им сам скажешь. Они через пять минут точно будут здесь. Меня как раз попросили тебе предупредить.

— Что ж. Пусть идут, — пожимаю плечами, — ответ не изменится. Но я буду рад их видеть.

Минут через пять замечаю движение в сторону моей комнаты.

— Здравствуйте! — искренне радуюсь гостям. Легкий перекус заказан, так что даже буду не самым скупым хозяином.

— Привет, Макс! — заходят гости. Оба Васильчиковых, Рита, Митяй, и те несколько ребят, что были у меня в гостях в прошлый раз. Знакомы мы поверхностно, но похоже они являются оставшимися представителями всех групп в лицее. Между собой, так понимаю, они договорились. Что же.

— Макс! Нам нужно твое участие! Погоди отказываться! — влет считывает у меня на лице ответ на основной вопрос Рита. — Всем группам нужно хотя бы начать диалог! Просто тот вялотекущий конфликт внутри годов обучения не нужен. Он мешает не только учиться, но и налаживать связи, пусть и неосновные, между Родами. В чем и смысл нашего тут нахождения больше. — Пришедшие ребята согласно кивают головами. — Но мы не уступим друг другу, нам нужен арбитр, хотя бы, для начала, номинальный.

— Ребят, я все понимаю. — Привозят чай с мелкой едой, так что все отвлекаются на минуту. — У меня просто времени больше нет, вот совсем. Как я только что до вашего прихода говорил, я принял предложение о личном обучении, и Борис Васильевич уже на ближайшие три-четыре месяца занимает все мое время. У меня просто не будет времени на Совет. Но у меня есть альтернатива.

— Давай. — Рита со вздохом говорит за всех. У девушки срываются какие-то планы в мою сторону, это прямо-таки чувствуется по досаде в фоне от нее. Да и большая часть ребят чуть разочарована. Видимо идея действительно назревала давно, была оговорена, и не хватало только лица. Что же.

— Идея простая. Вы так же подаете прошение о создании Совета. Все тоже самое. С моей кандидатурой тоже, я подтвержу. Так, секунду. — в дверь звонят Длинный с Рогволдом. Они-то мне и нужны. Первак открывает дверь. Ребята немного теряются, увидев столько людей, и, в отличии от меня, они-то ориентируются кто есть кто. Но секундное замешательство отходит на задний план, и парни спокойно заходят в гостиную. И совершенно не тушуются — пережитое очевидно, сильно меняет приоритеты у них в голове. Киваю своим мыслям. Отлично.

— Так вот, — жестом здороваюсь с пришедшими. — Совет создаем. Номинально, председателем я побуду, да и не номинально тоже. Просто из-за жесткого ограничения свободного времени, большую часть вопросов будет за меня решать другой человек. Так сказать, заместитель. — Все смотрят не Первака, который отчаянно краснеет и мотает головой. — Нет, Первак, к сожалению, пока это на себя взять не сможет, — согласно киваю. Парень отчетливо выдыхает. — Нет. Идея в другом. Представителями группы тех, кто не присоединяется ни к одной из ваших партий, и моими заместителями в работе Совета будут Сергей и Рогволд. С обоими вы знакомы, пусть и знакомство прервалось раньше.

И Длинный и Рыжий с вопросом смотрят на меня.

— Они знают костяк тех, кто вернулся со мной, раз. Уверен во взвешенных их решениях — это два.

— Рыжего? — скептически вкидывает один из не очень знакомых ребят. — Ему бы только на дуэли подраться. Вспыхивает мгновенно. Даром, что ничего не умеет. Против Сергея ничего не имею, его знаю, помню.

Рогволд усмехается. А в фоне царит спокойствие.

— Люди меняются, — неожиданно флегматично и спокойно, не тушуясь компании, проговаривает Рыжий.

— А посмотрим, — с удивлением в фоне, отвечает тот же парень. Роман, кажется. Парень точно ожидает более резкой реакции, и даже готов к ней. И не получив ее — слегка расслабляется. Интересное впечатление создал тут о себе Рогволд, Ничего не скажешь. С другой стороны, именно из такого отношения выйти во взаимное личное уважение проще чем тому же Перваку. Свои границы Рыжий, похоже, начал отстаивать сразу, не взирая на силу или родовитость учеников. И даже определенное мнение о себе создал. То есть если из безбашенного берсеркера внезапно выглянет человек, с которым можно договариваться, это будет не от слабости, и любой это поймет. Рыжий уже доказывал, что дух есть. Теперь нужно доказать, что есть мозги. Думаю — справится.

А Длинный, похоже, изначально вопросов не вызывает. То есть, конечно, пришедшие с удовольствием запрягли бы меня на решение их проблем — это вместно, и позволяет сохранять лицо. Точно не приняли бы Первака — не по статусу. Тут даже не вопрос. Но вот представителя группы, которая вернулась из Приключения, с большой буквы, причем, связанных со мной, вполне, а я компромисс всех собравшихся. Да, таких заместителей дворяне примут. А я, в свою очередь, кроме этих двоих и не знаю, кто сможет отстаивать интересы тех, кто хочет служить дальше Империи, а не Родам.

Сергей же ловит идею с заместителем легко. И внутренне согласен, так же, как и Рыжий. Оба понимают, что я сейчас, настаивая на их кандидатурах, не только очень сильно повышаю их значимость внутри лицея. Но и фактически заявляю о создании еще одного полюса учеников. Но с этой мыслью, представители Родов уже свыклись. И особого отторжения она не вызывает.

Пришедшие переглядываются. Внутри гостиная фон из скептического довольно быстро перекрашивается в обнадеживающий.

— Согласна, — Рита выступает первой. — Сабуровы не против.

— Согласны, — ожидаемо присоединяются Ольга и Олег. — Васильчиковы тоже.

— Согласны, — кивают и не очень знакомые мне парни. — Черкасские и Дадиановы, не против.

— Если ответственность останется твоей, — обращается ко мне и уточняет Роман. — Думаю стоит попробовать.

— Ну вот и славно, — соглашаюсь. — В общем, проект вы, получается, запускаете. Ну, а с очень спорными случаями — берем паузу и обсуждаем. Я буду в этом участвовать.

Очень вовремя приходит вызов на переговорник. Как раз самое утреннее время. Извиняюсь, и отхожу в спальню ответить. Ребята остаются в гостиной обсуждать вроде бы создающийся, все-таки Совет.

— Да, Герр Коштев. Рад вас слышать.

* * *

перерыв в день…

Глава 23

* * *

— Ну что, Витя. В городочке мы обустроились, — герр Коштев вытирает с рук густые разводы буро-красного цвета. Они словно впитываются в кожу. Потом перешагивает через почти разорванное тело у его ног. — Это последние? Ты не считал?

— Нет, герр Коштев, не считал, — Виктор едва сдерживает позывы, потом все-таки природа берет своё, и парня выворачивает на чуть ли не единственное чистое место в темном помещении.

— Что ж ты Витя, так неаккуратно. Так нельзя, — Абсолютно чистый довольный теперь уже точно почти маг, пусть и очень узкого направления, идет к выходу. — Ты маг, Витя, а это звучит гордо. И да, ты теперь со мной долго-долго. А почему — ты знаешь. Но не переживай, когда Тайная Стража решит, что ты свой срок отбыл, может быть сможешь вернуться. Но это неточно. — Усмехается Коштев.

На черной, словно выглаженной одежде одежде мага нет даже маленького пятнышка крови, что неудивительно, потому что та ручейками течет по его следам. Словно верная собачка следует за необычным магом.

Коштев открывает дверь в подвалы, и неспешно спускается вниз.

— Понимаешь, Витя, нам, в принципе, даже зачищать замок не нужно. Сколько магов вне категорий осталось у господ османов? Один? Или он уже сбежал? Вот-вот. А из казематов и подвалов, с такими прекрасными ходами, и с таким отличным лабиринтом меня выковыривать будет ой как сложно. Даже интересно, что предпримут турки…

— Şeytan! Şeytan! Seni öldüreceğim! (Дьявол! Я убью тебя!) — внезапно в проходе показывается турецкий маг. И воздух в коридоре почти мгновенно начинает гореть. Но этого «почти» хватает Вите поставить щит Коштеву. А на себе он давно его не снимает. С самой ночи. Еще часть крови волной поднимается перед Витей и Коштевым, образуя багровую полупрозрачную сферу. Принимает на себя первый удар, разрушаясь. Но ослабляет потоки огня. Щиты Вити выдерживают остатки удара и исчезают во вспышке.

Остальная кровь с пола, только что тонкими струйками бежавшая за почти магом, тысячами тонких иголочек закручивается, и летит в мага турков. Почти все иголочки сгорают по пути, а которая не сгорают — расплескиваются о щит турка.

— Ha! ha! ha! Senin şeytani büyün, Dünyayı Değiştiren’in gücüyle karşılaştırıldığında hiçbir şey değil! (Ха-ха-ха, твоя злая магия — ничто по сравнению с силой Изменяющего Мир! (турец.)) — хохочет маг. И не замечает, как капли крови просачиваются сквозь щит и попадают на одежду, мгновенно впитываясь.

— Еще один удар, Витя! Нужно выложиться полностью! — громко говорит Коштев, ломаными движениями приближаясь к магу турков.

Виктор кивает и снова ставит щиты, выкладываясь так, что конструкты аж светятся.

— Hiçbir şeyin sana faydası olmayacak iblis! (Ничто тебе не поможет, демон! (турец.)) — выкрикивает маг османов, и очень плотный, почти как вода, огонь выбивает двери со стороны османа и практически вливается внутрь коридора. Словно огненная река. Щит выдерживает удар, и лопается снова. Витя, застонав, оседает у стены. Впрочем, его огонь не касается. Просто дышать в коридоре в эти секунды становится нечем.

Потоки огня не ослабевают, закручиваются вокруг османа, и почти устремляются к беззащитному внешне Коштеву, как осман застывает словно парализованный. И огонь тут же опадает, оставляя выжженные проплешины на полу, потрескивающие, тлеющие двери и сожженные тканевые гобелены на стенах.

— Ну какой же я шайтан, раз могу лечить? — с жутковатой улыбкой подходит к магу Коштев. Тонким когтем на руке касается все еще существующего щита. Щит спокойно пропускает его руку. И тут же исчезает, как Кощей забирает у турецкого мага его амулет с шеи. — Целитель я, получается, в каком-то смысле. Очень нужный тебе сейчас. Видишь, даже твой тупой амулет не сомневается. — Почти заботливо Кощей говорит турку. Потом, словно что-то вспомнив, уточняет, — И мне совершенно не нужны твои тайны. Вот ни одна из них.

Маг смотрит на приблизившегося Коштева с откровенным ужасом, но не может не только пошевелиться, но даже закрыть глаза. Это совершенно не в его власти.

— Что же, нужно тебя вылечить. Незачем уже тянуть, — резким движением впивается в шею мага. Через секунду сплевывает. — Что ж ты, зараза, не моешься! Тьфу, ты черт. — Коштев отплевывается.

Маг стоит у стены. Ужас полностью сменяется безмятежностью. Даже некоторой замороженностью выражения лица.

— Ты там как, Витя? — Кощей негромко спрашивает у сидящего у стены Виктора. — Я же слышу, что ты пришел в себя.

— Нормально, господин Коштев. Сейчас посижу, и буду совсем в форме.

— Поройся там в сумке, было вроде зелье восстановления. Тебе сейчас не помешает. — Кощей осматривает безразлично стоящего турецкого мага. — Ну, в принципе, сильный. Может даже жить будет, только кормить нельзя забывать. Витя, поставь себе заметку. Будешь давать ему распоряжения есть, и останавливать, когда он съест достаточно. Зверушка у тебя теперь. Он вполне функционален, но совершенно безвольный. Русский станет понимать быстро. Но это чуть чуть попозже решим. — Снова надевает на мага амулет щита. — Иди пока. Уничтожь всех военных в замке. Замок и себя беречь, огонь вовремя гасить. Как сделаешь — приходи сюда.

Маг тут же безразлично разворачивается, и уходит по лестнице наверх.

Кощей спокойно оборачивается к Виктору.

— Переговорник мне найди, пожалуйста. Пора разбудить Матвея, раз уж так вышло.

Виктор роется в сумке, и достает пластину переговорника Коштева.

— Спасибо, Витя. Иди, вон передохни, — показывает головой на один из казематов. Дверь в коморку выбита, камера пустая, но есть привинченная к стене узкая койка, и даже постельные принадлежности здесь не сгорели — видимо далеко от турка были. — Посидим пока здесь. Времени много, никто сюда не полезет. У них там теперь другая проблема, слышишь?

Виктор кивает. До подвалов доносятся крики и, местами, выстрелы.

Маг поднимается с пола, заходит в камеру, ложиться на койку, и почти мгновенно засыпает.

— Уф! — вздыхает Коштев. — Сложно! С куклами попроще, конечно же. Но ты, Витя поспи, поспи. — Говорит в спину спящему магу, — Тут теперь самое безопасное место.

Берет переговорник.

— Доброе утро, Матвей. Рад меня слышать? — Слушает ответ. — Я ненадолго. У меня новость, хорошая, ну и плохая одновременно. И вопрос. Уделишь ведь пару минут? — безопасник что-то отвечает. — Вот и славно. Плохая — незаметно остаться в городке не получилось, последний из турецких магов, который у них вне категорий проходит, хотя по моему мнению и слабоват, так вот, он организовал облаву, и нам пришлось уходить в замковые катакомбы. — снова прислушивается к словам Матвея. — Нет. Все нормально, этот же маг теперь как раз замковый гарнизон и добивает. Так что относительно хорошая новость — замок мой, расположен отлично, защищать его можно годами. Еды — много. Так что я пока тут поживу. Мне нужен специалист по налаживанию связей с местными. Официально мы из подчинения турков наверное выходить не будем, тем более у нас есть теперь свой маг-осман, но переваривать гарнизон за гарнизоном, которые неминуемо будут посылаться сюда — будем спокойно. Самое приятное для вас, про Империю даже близко никто не подумает. Так что можете использовать этот замок Бран для влияния на границы османов. А я, использую для своего восстановления. Мне, оказывается, не хватало чего-то вот такого.

Ладно. Я почему беспокою-то. Вы выяснили те два вопроса, что мы с вами обозначили в начале сотрудничества? Да? А что получилось?

Коштев недовольно ходит по коридору прислушивается к ответам Матвея.

— Я понял. Присылайте и еще кого-нибудь, кому доверяете. Будем обговаривать сотрудничество снова. Вы же понимаете, что это совсем не тот результат, которого я ждал от вашей организации? Все, господин Матвей. Хорошего дня! — отключается. Хмыкает, а потом вздыхает.

— Ладно, такой результат тоже о многом говорит. — Вызывает новый контакт. — Максим, здравствуй племяшка! Не разбудил?

* * *

— Да, герр Коштев. Рад вас слышать! Нет, не разбудили. — немного удивляюсь вызову от Кощея. У него сейчас очевидно свободного времени быть не должно, но вот вызывает. — Как вы там?

— Хорошо все, Максим. Вот минутка появилась, решил кое-что тебе рассказать. — Коштев делает паузу. Похоже несколько смущается, а это странно, опять же. — Помнишь, я тебе говорил, что выясню что смогу о твоих предках?

— Да. конечно. Это не спешно, безусловно, раз столько лет ждало, но что бы вы не выяснили, мне было бы важно услышать.

— Понимаешь, тут два момента, и оба, хмм, мне неприятны. Поскольку я тебе, как оказалось, должен много больше, чем по договору — через тебя ко мне вернулась магия. Пусть и в очень ограниченно, но источник заработал снова. А это никакими деньгами оплатить нельзя, Максим. Просто чтобы ты знал. В почти любых пределах ты можешь на меня рассчитывать. — Начало немного тяжелое. Хм. Интересно, что там дальше. Хотя и так понятно, что ничего не нашел. Не страшно. Я уже и не рассчитываю, так-то. Стану сильнее, сам займусь, тем более, что кладовщик показал, что есть люди, кто профессионально занимается поиском информации. — Я не мог этого сказать при безопаснике. Он не знает, что ты являешься мне, скажем так, родственником, и мы удачно эту тему обошли вниманием на корабле. И это хорошо. Ладно, к делу. Первое — кому принадлежит дом найти не получилось. Как я и говорил, концы уходят в Столицу. Вот только и в столице они не заканчиваются. Владельцев этой нотариальной конторы никто не видел уже пару лет. В помещении сидит секретарь, который просто корреспонденцию собирает, и раз в полгода получает распоряжения. А вот дальше — интересное. Распоряжения привозит курьерская служба Тобольского княжества. А вот туда уже, к сожалению, люди Матвея по какой-то причине заходить не могут. И это странно, это же Имперская Безопасность.

— На удивление, я эту причину уже знаю, Вильгельм Генрихович. Там сложно для них все, если захотите, потом расскажу. — Я внезапно начинаю жалеть, то контакта с Доржатом у меня не осталось. Да и не давал он мне его, а на Матвея у меня влияния нет. Хотя, тут нужно будет подумать. Попозже. — Так, благодарю. На самом деле, это очень много объясняет, хм, дядя Вилли. А что за второй момент?

— Через несколько дней после твоего отъезда ко мне заявился некий Василь, с охраной. Представился порученцем Иволгиных, что потом оказалось ложью. Но до этого дойду. Он искал именно тебя. Это точно. Перепутать было невозможно. К сожалению, узнать у него я ничего не успел.

— Даже при ваших возможностях? — намекаю Кощею на офицеров-турков.

— Тогда ко мне магия только-только возвращалась, многое было недоступно. — Опять смущается немного Кощей. — Так что да, он умер, а я не успел узнать нужное мне. — Кощей хмыкает. — Только недавно стало понятно, что мне нужно для нормального пробуждения всей вложенной в свое время памяти. Я лучше на турках это потренирую. Иначе имперцы не оценят. А тут, в замке Бран, оно даже на пользу.

— Хорошо, а что за посетитель? Чего хотел?

— Хотел твою голову, все-таки то, что ты не умер откуда-то стало известно заинтересованным людям. Я попытался выйти на его хозяев, и следы оборвались в Новгороде. А теперь не очень приятная новость. Люди Матвея точно узнали, что это за человек. Но опять же, говорить мне не стали, а у меня с ними важный для них договор. Так что эта информация перевешивает мою пользу для этой организации. А это говорит о том, что это дела княжеских Родов. Причем тех, что у трона, не меньше. Никто другой отойти в сторону им не помешал бы. Это же неофициально подтвердил Матвей. И не выдай свою заинтересованность ему, пока я не в полной силе, и ты начинающий маг. Не облегчай задачу тем, кто ищет тебя. На безопасников ты влияния не имеешь, или имеешь, но слабое. То есть прогнозировать цену твоей настоящей головы ты пока не можешь. Подожди несколько лет.

— Хорошо, что вы предупредили, дядя Вилли. Я подожду. — Тем более, что с моими планами это тоже согласовывается. Какое-то родство хоть с кем, мне сейчас не поможет ни в одном из важных направлений жизни, а лишние проблемы помешать могут легко. Отсюда простой вывод — незачем пока туда лезть. Но заметку о Матвее, себе поставлю.

— Тогда все, Максим. Надеюсь на твое благоразумие, — слышны звуки перестрелки. — У меня тут неожиданные гости. Отключаюсь.

— Да, понимаю, — хмыкаю. Вот вообще за Кощея не волнуюсь. Тут скорее нужно волноваться за тех, кто решил его побеспокоить. Отключаюсь тоже.

Надо же, реально ощущение, что появился родственник. Немного неожиданно. Ладно. Пару минут перевариваю информацию — нет, пока с этим ничего не сделать — только запомнить. Но до чего ж странно, что еще одна дорога меня ведет в Тобольское княжество. Хм. Нужно узнать теперь про него получше. Хотя бы что доступно. Ладно, это дело будущего.

Возвращаюсь в гостиную. За десяток минут разговора с Коштевым ребята, похоже, договорились. И это прекрасно. Сейчас все активно набрасывают новую петицию к ректору. И, судя по вовлеченности Сергея и Рогволда в этот процесс, их представители Родов приняли в это занятие без особого сопротивления. А всего-то нужно было сместить внимание с происхождения на личную историю. Но да, не у всех подобные приключения заканчиваются нормально.

Тихо подхожу к Перваку.

— Что у нас с денежным вопросом? Тебе дали доступ в банк?

— Сразу же, и без каких-либо препятствий, — так же вполголоса говорит парень. — Только я не могу тратить такие суммы, Макс. Я просто не понимаю на что. Но чеки мне выдали. Они красивые.

Посмеиваюсь вполголоса.

— Это мы пока до следующих лет не дошли. Там, обычно, образуется много долгов у студентов — я видел статистику. Так что пока просто пусть будет запасом. И да, раз доступ тебе к общему счету сделали, выдели мне чек. Пока нам всем не выдали браслетов, мне могут понадобятся средства. И, кстати, насчет тратить. Подойди к кладовщику, у него можно сок измененной малины по вполне себе нормальной цене взять. С ним восстановление проще и быстрее, а стоит вполне вменяемо. Польза перевешивает. Тебе это тоже пригодится.

Первак кивает, и лезет за книжецей.

— Максим, ты заверять будешь? — оборачивается Рита. Документ вроде набросан, и все с ним согласны. — Ты тут заявлен председателем Совета. Сергей и Рогволд — твоими заместителями.

— Конечно! Просто чуть позже. Пока нам нечем, — киваю. — Предлагаю сразу после учебных пар встретиться. Браслеты уже должны раздать, и на обед у меня там перерыв точно будет.

— Отлично! — Рита радуется, а вот Ольга на нее смотрит слегка скептически. Общий фон… общий фон меня приводит в легкое замешательство. — Тогда до встречи на обеде?

— До встречи, конечно! — соглашаюсь с девушкой. Киваю, но чувствую себя немного некомфортно. Когда это я успеваю превратиться в приз? А именно такое ощущение — некой погони, я ловлю от эмофона девушки. Мгновенно закрываюсь. И, наверное поэтому, новый звонок в дверь становится для меня неожиданностью. Как-то отвыкаю уже от такого. Иду открывать.

Глава 24

— Вы готовы? Отлично! — за дверью обнаруживаю Кошкина. Протягивает мне паек. — Забирайте и пойдем. Завтрак сегодня не для вас. Пока свободны лаборатории артефакторов, нужно вам хотя бы основы попробовать. Потом я вас отдам, конечно, Летягину, все же это его направление. Но сначала поймем, что вам дается из этого направления особенно. И под это дело скорректируем расписание. — Замечает за мной подростков. — А, будущий Совет лицея… Доброе утро, — усмехается. Ученики с удивлением смотрят на своего лектора. — А вы думали, мы не обсуждаем инициативы студентов? Это не так. — Раздается звон колокола. — Не стоит сидеть без дела господа и дамы. Время уже. Завтрак начинается!

Подростки быстро собираются, прощаются и уходят.

— Пойдемте, Максим. Действительно мало времени. Потом лаборатории будут заняты до вечера. А ночью у вас опять своя программа. Завтра вы выходной возьмете?

— Да. Нужно закончить несколько дел в городе, в том же банке, и в Доме Охотников не закрыт контракт.

— Хорошо. Но прошу вас учесть, что после завтрашнего дня, вы на декаду, не меньше, выпадаете из социальной жизни. Я взял паузу почти во всей преподавательской деятельности на эту декаду. Только пару лекций по теории потоков не могу делегировать другим преподавателям. Но все остальное время будем ударно работать на закладывание основ, Максим.

— Понял. Я постараюсь все острые вопросы решить за завтрашний день. — киваю. В принципе понятно. Декада — это очень приличный срок для вдумчивого обучения. А с учетом Лабиринта, так и вообще — срок можно увеличить в пару раз, думаю. Хороший план.

Быстро доходим до лабораторий.

— Смотрите, Максим, — начинает Кошкин. — Вам для начала будут рассказывать о структуре материалов, что лучше подходит для создания артефактов, что хуже. Это все так. Но на самом деле, вся суть в двух словах — какой материал вы сможете с минимальными потерями наполнить именно своей магией, не важно какого спектра, главное своей — с тем вам и лучше работать. Именно материалом будут обусловлены те направления артефакторики, которые вам будут даваться лучше. Я не говорю, что всем остальным можете не интересоваться. Нет. Просто на этих направлениях лучше сконцентрироваться. А поскольку у нас есть определенная цель, как вы помните, то программу Летягин, или его зам, посмотрим, для вас скорректирует в нужном направлении. Остальное просто выучите, и сдадите в минимальном объеме. Понятно?

— Хорошо. Что нужно делать? — с интересом киваю.

— Вот полтора десятка заготовок, — выкладывает передо мной брусочки разных материалов маг. — Это стандартные материалы для работы артефакторов. Дерево, кость, сплавы серебра, сплавы золота и меди, просто медь, кристаллы, полудрагоценные камни. Вот попробуйте их все наполнить своей магией, как вы наполняли не так давно вот такой кристалл, — показывает один из камней. — Прислушайтесь к своим ощущениям.

Пожимаю плечами и по очереди пробую заготовки. Действительно, разница есть, но прямо скажем — минимальная. Моя магия словно вытесняет нейтральный фон внутри самих заготовок. Наполнять их легко, сопротивления почти нет.

— Почти одинаково, — довольно быстро заканчиваю с материалами.

— Хорошо. — Довольно кивает Кошкин. — Вы справились быстрее обычных учеников. Обычно на заполнение уходит раз в пять больше времени. Видимо — хороший контроль, этого я от вас и ожидал. Теперь посмотрим, как они теряют вашу магию, Максим. Они все будут терять, только важно — с какой скоростью. — Кошкин выставляет заготовки на специальную подставку, перфорированную именно под них.

— Пока материалы будут оцениваться зарядной станцией, немного расскажу про направления. — Борис достает несколько амулетов. — Как вы уже сталкивались, под защитные амулеты, а также часто и под лечебные используют кристаллы. Различные ментальные техники любят заготовки из кости, стихийные амулеты создают из сплавов под каждую стихию, исключая Землю. Там лучше, как и для воздействия Природы, использовать дерево. Но тоже есть свой баланс. Если нужна не точность и сила, а долговечность — тоже используют сплавы. Ну и так далее. Вообще, все взаимодействия и сложные артефакты вы в лицее изучать не будете. Даже в Академии не будете. Это отдельное направление деятельности. В лицее мы должны дать общее понимание, стоит ли связывать свою жизнь с этим ответвлением магии. То что Полигон вам выдал направление, говорит только о том, что это у вас получится хорошо, видимо за счет универсальности вашего источника. И все.

Технически, артефактор может, при достаточном времени, достаточном количестве материалов и кристаллов энергии сравняться в масштабности воздействия на реальность с магами Вне Категорий или Повелителями. Но при этом, они ими не являются. Как думаете, почему так, Максим?

— Уверен, что тут дело в чем-то внутреннем. Так понимаю, что артефактор, делая сложные амулеты, не меняется сам, внутренне, а маги, переходя со ступени на ступень, видимо, меняются? Наверняка и критерии какие-то есть?

— Замечательно, Максим. Так и есть. И да, есть и критерии. Основным, кстати, является вовсе не выполнение сложных заклинаний, как думают многие, и не объем магии, которую может прокачать источник. И даже не контроль потоков — это как раз важнее для артефакторов… А ведь всем этом, кстати, основана стандартная общая оценка мага. Мой учитель считал, что это одна из главных ошибок почти всех магов, какими бы они прекрасными они не были. Это понимание им развиваться дальше мешает. И даже когда тот же Повелитель Стихии, настоящий, не назначенный академиками, пытается сказать, почему он такой, и как он работает со своей стихией, его просто не слышат. Это как будто он пытается пересказать музыку, человеку глухому от рождения, который выучил ноты, и различные их сочетания, но не знал никогда, как они звучат.

— А как становятся Повелителями? — уточняю. Не то чтобы мне это было нужно. Но Борис точно ждет этого вопроса.

— А вот этого никто не знает, — опять-таки довольно кивает маг, — кроме того, что точно этот переход с мага на Повелителя бывает почти всегда в бою, или при очень сильном напряжении. Почти всегда, это переход со ступени первой или мага вне категорий.

— А маг вне категорий это не тоже самое? — удивляюсь.

— Нет, — позволяет себе чуть поморщиться Кошкин. — Вне категорий — это понятие людей. Других магов. И уже давно понятия начали смешивать. Но исторически, это два разных совершенно мага. Вне категорий — это тот маг, который может творить умопомрачительные заклятья. Конструкты почти непредставимой сложности. И на реальность они влияют в очень широких пределах. Их у нас в государстве очень мало. Поэтому, кстати, мы со скептицизмом относимся к оценкам наших соседей. У них такие маги значительно слабее. Но звание такое носят. Для нас они бы были, наверное, как маги первой ступени. Что бы вы понимали, это как наш ректор по силе примерно.

— Знаете, Борис Васильевич, я видимо встречался в замке Бран, с одним таким. Нас предупредили, что он вне категорий. И когда он был рядом — чувствовалась тяжесть, было сложно что-то делать. Физически было сложно воспользоваться магией. А вот от ректора я ничего подобного не чувствовал. Почему так?

— Это вопрос как раз традиций и требования этикета. Вы будете учиться закрываться. Этикетом разрешено не скрывать силу в общественных местах только при тренировках — ну это понятно, и дуэлях. Кстати, самой частой причиной для вызова на дуэль как раз и есть обвинение противника в неумении скрывать свою силу.

— А как же здесь в лицее, я не слышал пока ничего такого?

— Максим, положа руку на сердце, вы еще и не маги, — почти усмехается маг. — Пока только заготовки, и в силу не вошли. Скачком сила источника вырастает года через три, после активации, и только тогда становится понятно, какой силы станет маг. И то, только примерно, развитие же никто не отменяет. С какого-то момента, развиваться станет сложно — и вот тогда мага считают состоявшимся. Но это точно не так.

Так вот, такие маги — это Вне Категорий. А Повелители Стихий это те люди, которые работают напрямую со Стихией, Волей, желанием. И часто охват их возможностей ограничен лишь их воображением, или другими такими же магами. Там тоже есть свои сложности, в частности, характер Повелители почти всегда приобретают похожий на их стихию, да и со смертью их там не все гладко. И вот этих магов очень мало. Их не очень любят, потому что с возрастом они становятся все более неуправляемыми, но это уже частности.

Вкратце примерно так. Для чего этот экскурс. — Борис проверяет зарядную станцию. — Мой учитель был не согласен со всей этой пирамидой. Он считал, что любой маг — потенциально Великий. И я следую его идеям. Они пока не подводили меня ни разу, хоть и осмеиваются всем сообществом. Менять свои идеи на новые сообщество естественно не хочет, хоть уже неоднократно доказывали, что их воззрения ошибочны на примерах. Но, в общем, я не нуждаюсь в их признании. Поэтому мы с вами будем смотреть на магию с обеих сторон, с классической, и со стороны моего Учителя.

— Хорошо, — киваю. Мне нужно как можно больше информации. А раз дает оба варианта, надо брать. — Вы поэтому считаете, что нам времени мало?

— Да. Сама идея, что нет пределов росту мага резко меняет мировоззрение. Но хватит пока… Немного поговорили и смотрим заготовки.

Кошкин достает заготовки.

— Хм. Действительно, все примерно одинаково теряют магию. И процент потерь очень небольшой. — Удивляется. — Что же, у вас хороший потенциал. Теперь сделайте простую вещь. Берите серебряный сплав. Он более восприимчив и пластичен.

Беру сплав.

— Хорошо. Вы чувствуете свою магию в нем?

Более того, я чувствую весь этот брусочек. Похоже неосознанно, я загоняю в заготовку магию сильно замешанную с моей пси. Я чувствую весь этот брусок, его неровности, вес. Вообще, этот кусок металла, кажется, я могу превратить в шар, настолько я его чувствую кончиками пальцев.

Минимальное усилие, и сплав из бруска перетекает в блестящий шар. При этом совершенно не нагреваясь. Просто меняет форму.

Я внезапно на секунды, словно проваливаюсь в воспоминание.

* * *

— Это мне? — удивленно произносит Майя.

— Тебе, — я протягиваю девушке розу из серебристого металла. Пси-активный металл мы иногда встречаем в гнездах, он довольно распространен. Применения мы ему особо не нашли — он просто пластичен и красив. Броня из него — как из фольги, не держит ничего, оружие тоже не сделать — он слишком мягкий. Да даже использовать как металл не особо получается — он быстро без пси-подпитки растекается аморфной массой. Зачем его Твари генерят в приличных количествах, мы пока так и не поняли. Но. Он безопасен, и для псионов — хороший материал тренировки разума на объемные картинки. Как пластелин. Только для взрослых.

— А…а за что? — хитро смотрит на меня с улыбкой девушка. Но эту игру я знаю. И мультик из прошлого тоже.

— Просто так! — отдаю розу, которая на глазах распускается и замирает, поблескивая металлом лепестков.

* * *

— Максим, — доносится словно из-под воды голос Кошкина, — вернитесь! Максим! голос Кошкина даже немного приобретает тревожные нотки.

— Да, я уже здесь. — С некоторым изумлением смотрю на блестящую розу в своих руках. Неожиданное воспоминание на несколько секунд вырывает меня из настоящего. Значит воспринимаю окружение совершенно безопасным. Неожиданно. До этого момента, воспоминаний уже давно не было. Похоже привычка контролировать окружающее, немного меня ограничивает — верчу в руках металлическую розу.

— Максим, — Кошкин смотрит на металлический цветок в моих руках. — Это… Красиво. Да. У вас талант. Давайте кое-что попробуем. Вообще, это не является темой сегодняшнего разговора, но раз вы сделали вот это, — указывает на цветок, — то давайте попробуем сделать логичный шаг вперед. Наденьте очки.

Надеваю.

— Смотрите. — вырисовывает магией очень крупный рисунок, состоящий из пяти более простых, связанных каждый с каждым. — Это забавный конструкт состоящий из блоков свой-чужой, двух блоков-запахов, и связкой. Вот так сразу начнем со сложного. Сможете повторить?

Запоминаю блок. В принципе, минут через пять я его и повторить смогу скорее всего. С пространственным воображением у меня проблем-то нет. Хмыкаю, глядя на розу. На цветке даже капли росы металлические есть.

— Повторить пока нет, но конструкт запомнил. — говорю Кошкину. Тот с удовольствием кивает.

— Отлично. Будет вашим заданием на пару дней, — слегка улыбается и убирает конструкт. — Раз запомнили. Значит конструкт может немногое, но иногда — полезен. В присутствии амулета, в котором работает это плетение люди хорошо к вам относящиеся, будут чувствовать запах цветов. Не обязательно роз, на сложные ассоциации величины конструкта не хватает. Просто цветочный запах, который помнят. А вот если человек относится к вам плохо — то запах он будет чувствовать неприятный. Неизвестно заранее какой. Но неприятный. Этот конструкт я создал в свое время в Академии. И я предлагаю его поместить в этот красивый цветок, сделав, тем самым, из него амулет. А что бы научиться вообще помещать конструкты в заготовки, берите еще один брусок и наполняйте своей магией.

Я следую словам преподавателя. Внезапно наступает небольшое опустошение. И я даже вижу, с чем это связано. Но пока сделать ничего с этим не могу. Нужно немного времени. Структуры на контуре чуть сбились, и гормональный фон немного выбился из выстроенного мной для быстрого формирования нужных долей мозга. Неожиданно.

— Наполнили? — киваю. Кошкин продолжает. — А теперь, вспомните как вы формировали простейший щит. И сформируйте внутри бруска тот самый треугольник. Именно этот сплав, с этой задачей справится. Он очень восприимчив для магии.

Мысленно формирую внутри бруска треугольник. А так как я новый брусок я тоже чувствую очень хорошо, то я буквально вижу, как внутри металла, его структура перестраивается в нужную мне форму и точно по той фигуре, что я и хочу.

— Хорошо. теперь наполните заготовку магией сверх того, что вы уже туда вложили. — наполняю, и передо мной выскакивает пластина щита. Слабая, много слабей, чем формирую сам, но сейчас я ее создаю через амулет.

— Поздравляю. Вы создали свой первый амулет, — с непонятной интонацией говорит Кошкин. — Так это возможно только для этого сплава. С остальными материалами работать нужно по-другому. Чаще всего, там сложные способы нанесения внутрь заготовок трехмерной структуры плетения, есть и другие направления создания амулетов. Но это пока не важно. Будете изучать это очень нескоро.

Пока работа с этим сплавом, раз у вас предпочтений я не выявил. Контроль этого металла дает много больше возможностей, чем улучшенная работа с любым из видов заготовок. И я рад, что этот металл так вами контролируется. Это выше среднего, Максим. Думаю для вас этот металл не усреднитель, а скорее наоборот. Нужно пробовать. А пока, попробуйте создать розу-амулет. На этом практикум сегодня здесь закончен.

Пойдемте в кабинет Потоков. Будем работать с учебниками.

Глава 25

Привычно уже ставлю паутинку охранного заклинания. За эти две декады, а точнее, почти за два с половиной месяца, если учитывать еженощные визиты в Лабиринт, это действие становится практически автоматическим. Везде, где нет контролируемого периметра — ставлю охранку.

В принципе, по идее должно хватать и Аспекта, вот только внутри Лабиринта Кошкин мне прекрасно доказывает, даже не зная о наличии у меня такого полезного таланта, что Аспект все-же контролирует не все.

То, что я каким-то образом отслеживаю опасность вокруг, Борис понимает почти сразу, после чего прекрасно учитывает в своих учебных ситуациях. И практически сразу же начинает показывать, что чувство пространства у меня не абсолютно и легко забивается отвлекающими целями. При этом, даже не акцентируя на этом внимания. Десяток мелких мышей-големов, и я лежу спеленутый веревкой. Или подготовленная ловушка без магии, или множество целей, среди которых только одна настоящая — Борис довольно быстро начинает находить бреши в моем контроле.

Конечно, в боевом режиме, я бы включал ускорение, работали бы и векторы, и внезапно прорезавшаяся тактическая сеть, например. Да и Аспект работал бы более плотно. Но я же ударным темпом осваиваю именно магическую сторону своей жизни, поэтому часть псионики у меня сознательно заглушена. И именно из-за этого начинаю искать заменители в магии. И охранная паутинка только один из таких.

Заклинание не только предупреждает. Оно тоже модифицировано Кошкиным или его учителем, и включает в себя очень полезный дополнительный блок воздействия на нарушителя. Таких блоков заклинание дублирует чуть ли не в каждом узле сети, и поэтому они получаются слабыми. Встраивать атакующие — ну тут только если есть отличный аккумулятор магии. Типа какого-нибудь большого крепостного кристалла. А так, молнии, например, если поставить — то вряд-ли ущерб даже до комариных укусов дотянет. Поэтому очевидно, что сюда нужно встраивать что-то полезное, но не атакующее. Встраивать туда можно, по идее, все что угодно, но я ставлю «сон». Просто потому, что к простейшим конструктам из ментальной и целительской магии, которые за это время успеваю вытащить у Кошкина, практически не ставят щитов, и нет сопротивления у людей. Кроме природного, конечно же. Воля и тут важна. «Сон» тоже не всегда сработает, а в этом исполнении вообще, разве что легкую сонливость наведет. На грани заметности. Но это и хорошо. А сработает на нарушители в зависимости от размера от одного, до пары десятков узлов. А это может быть полезным все же больше, чем простая атака.

Ментальных конструктов Кошкин, как и почти все маги, оказывается, знает довольно мало, да и те фактически пограничные с целительскими. А использовать в обычной жизни можно и того меньше — сон, замедление, немного для прояснения головы. Еще пара конструктов для улучшения памяти и концентрации. А… и всё. Те же блоки свой-чужой, например использовать без дополнительных костылей вообще не получается. А так — нет даже примерного списка заклинаний менталистов. Не знаешь, чего от них ожидать. А в библиотеке я узнаю — почему.

В Империи всех менталистов контролирует Тайная Экспедиция. Это мне часто и так попадалось, а тут узнаю, что такое положение в государстве — на уровне закона. Поэтому и вся информация, которая может быть использована для обучения тоже контролируется этими же людьми. Магов, которые могут влиять на других людей государство контролирует очень жестко.

При этом у этой службы безопасности много других задач, поэтому, конечно же, есть ренегаты. Видимо с одним из таких я-реципиент в свое время и столкнулся. Но то — дело прошлое. Пока не до него. Хотя ничего и не забыто.

Ладно. Еще десяток несложных в общем-то, но неочевидных кастов, и небольшая полянка в Пятне, превращается в удобный временный лагерь. В котором удобно и медитировать — мне, охранять — ребятам Ольги, быть наготове — самой Ольге, и за всем этим наблюдать — Кошкину. Да, учитель тоже здесь. В мой законный выходной. И принимает мой своеобразный зачет в полевых условиях. Учителем я его привыкаю звать довольно быстро — просто потому, что Борис действительно этого заслуживает. Так вот, Кошкин напрашивается в мое довольно небольшое путешествие, вместе с рыжей преподавательницей боевой магии. Я думаю, что с целью отдохнуть. Хотя Кошкиным заявлено совсем другое — исследование разросшийся аномалии в районе заброшенного поселка. Под это дело он даже получает подряд от Дома Охотника. Я точно знаю, так как при этом присутствую.

Вот только в эмофоне от мага веет несколько необычными для него эмоциями, и, прямо скажем, интересом, направленным на вполне определенную женщину. Рыжая же магиня игнорирует любые препятствия. Целеустремленно добивается цели, и цель эта сидит рядом. И эмофон ее этому вполне соответствует.

Подозреваю, этот подряд Кошкин организовал как раз, чтобы у Рыжей все получилось. Видно, что Борис с большим удовольствием работает с возможностями, чем с людьми.

Так что, думаю, у этих двоих все точно сложится, и как бы не как раз в этом выходе в Пятно. А мезальянс? Ну, а что, мезальянс? Борису, кажется, во-первых, не впервой эпатировать свою семью, судя по обмолвкам. И во-вторых, и главных, ему глубоко безразлично мнение окружающих. А вот прямоту чувств Рыжей он, похоже, все-таки начинает ценить очень высоко. Так что, похоже, тут шестеренки складываются. Но пусть их, это совсем не мое дело.

Вот у меня проблема чуть серьезнее, и появляется она неожиданно, за почти месяц до сегодняшнего дня.

* * *

— Оль, встречаемся с утра около выхода из лицея. Меня без сопровождения Кошкин не отпускает в город в ближайшие пару месяцев. Вы, как сопровождение, с его слов — подходите. Нужно закрыть контракт.

— Да, Максим. Только давай, сначала в кафе около банка, ты меня там подождешь, у меня встреча в банке как раз примерно в это время. А ты будешь отличным предлогом, чтобы ее не затягивать.

— Хорошо. Договорились. Едем сначала туда. Тем более, что в банк мне тоже нужно. — Разговор происходит практически перед официальным отбоем в мой последний спокойный день перед первой декадой учебы.

Механически верчу в руках сделанную розу. За сегодняшний день только ленивый не поинтересовался, что это. Но, поскольку ответ — задание Кошкина — совершенно правдив, а маги, даже начинающие, ложь чувствуют, то вопросы быстро сходят на нет.

Что же. Нужно пробовать. Я за сегодня раз пять проверяю правильность запомненного конструкта. И отличий при построении с помощью пси не вижу никаких.

Размещаю цветок напротив себя. Строю копию конструкта с помощью пси, и тут же наполняю его нейтральной магией. Что-то мне не нравится.

Осматриваю получившийся конструкт с разных сторон, но не понимаю. Плетение воспроизведено точно. «Цвет» спектра точно соответствует тому, что показывал Кошкин. Но ощущение незавершенности не проходит.

Так. По шагам. Этот конструкт сделан точно. Тут да. К этому — претензий нет. Добавлять или убирать блоки, или их части я не могу — так как пока ничего в них не понимаю. Значит тоже нет. Хорошо, «цвет»? Хм. А уже ближе. Конструкт не вызывает запахов сам по себе. Это Кошкин отмечает сразу же. То есть заклинание работает с ментальной составляющей, или целительской. Надо проверять.

Заполняю плетение целительским «цветом». Ощущение завершенности плетения увеличивается рывком, но все еще не до конца. Но куда копать — уже понятно. Вспоминаю «цвет» щупалец обоих встреченных менталистов. Выделяю этот полупрозрачный сероватый «цвет» и заполняю им только блок «свой-чужой», он точно к целительским не относится.

Плетение тут же становится словно завершенным. С одной стороны — отлично. Я понимаю теперь как это работает. Но с другой — у меня появляются новые вопросы. Я, например, не мог знать заранее, как должен выглядеть этот блок, и Кошкин тоже не мог — он его вообще нейтральной магией создавал. То есть, у моего подсознания не может быть идеальной картинки, с которой это можно сравнивать. Почему у меня картинка складывается? С чем сравнивает ее мое подсознание? Нет ответа. И сейчас вообще непонятно где его искать. Но сам факт, что «правильность» магического конструкта — величина внешняя раз, и она обрабатывается моим подсознанием, минуя сознание — это два, меня начинает беспокоить. Пусть и не сильно. И этот вопрос нужно задать именно тому человеку, который в магии понимает несколько больше моего, вот только точно не сейчас — не смогу объяснить, почему пришел к этим выводам. Ладно. Буду наблюдать.

Уменьшаю конструкт, помещаю его в розу, и начинаю перестраивать металл внутри в соответствии с нарисованным конструктом.

Неожиданно это оказывается намного сложнее создания первого моего, ну пусть будет, амулета. Скорее, процесс захватывает внимание так же, как и начертание второго уровня печатей. Точек внимания требуется все больше и больше, иначе сплав так и норовит уйти в свое первоначальное состояние. Приходится снимать постоянно работающие глифы, но, поскольку я в лицее, да еще и на условно безопасной территории, это воспринимается спокойно.

Нет даже тени сомнения, что металл мне покорится. Все же хоть и похоже на вторую печать — это даже не рядом стоит по сложности. Только внимания требует много.

Время течет спокойно, я никуда не спешу, и розу я все-таки завершаю.

Останется только проверить амулет. Но это завтра.

Восстанавливаю все глифы на контуре и ухожу в сон.

Утром выхожу из лицея.

— Привет, Макс. — здоровается со мной девушка. — Садись.

Сажусь в мобиль.

— Оль, нам нужно подбить итог контракта.

— Я тебя кормлю в кафе, я! Там на каждого, даже если учитывать Виктора, получается значительно больше пятидесяти золотых. — Ольга усмехается. Потом слегка принюхивается. — Слушай, не знаешь, что сейчас цветет? Не сезон вроде, но запах такой… знакомый. Надо будет найти. Домой поставлю.

— Не знаю. Точнее нет, знаю. Ничего не цветет. Я кажется амулет с собой забрал. — смотрю в кармане. Точно. Похоже перед выходом сунул. Что же, похоже испытания можно считать успешными. Достаю.

— Какая красота! — восхищается Ольга.

— Оля! Дорога! — громко говорю девушке. Она, на мой взгляд, излишне большое внимание уделяет розе.

— Я слежу, Макс! — улыбается девушка. — Тем более, что мы почти приехали.

— Хорошо. — Выдыхаю.

— То есть так вкусно пахнет амулет? — удивляется девушка. — Он же металлический.

— Нет. Это задание Кошкина было. Тут его плетение внутри. Мой второй, а точнее, первый амулет. — Пожимаю плечами. — Он говорит, что если человек к владельцу амулета плохо относится, то будет чувствовать плохой запах. Хорошо — наоборот — легкий цветочный. Я вчера как раз закончил, и случайно с собой взял.

— Макс. А можешь мне его дать на время, а? — Ольга задумчиво посматривает на амулет. — Он как раз скорее всего решит мою проблему. Ко мне на встречу придет сестра моего отца. Доверенное лицо главы Рода. Я с ней знакома мельком, и видела раза три. Она вроде бы ко мне неплохо относится, но она привезет очень важное для меня соглашение, и я бы хотела изначально понимать как к нему относиться. Первоначальный текст я уже видела, но некоторые пункты можно очень по-разному вывернуть. Заключать придется устно, и я бы не хотела чтобы маг, принимающий у меня этот договор, был ко мне настроен отрицательно. А проверить тетушку я никак не могу. Я ее плохо помню. Единственное, что про нее могу сказать — она от моего дяди, как раз того, который над Диким Полем. Вроде родственник, даже близкий, но что-то не дает мне покоя. А до отца я достучаться не могу.

— Хм. Плетение подразумевает именно хозяина. Но думаю, это вопрос залитой в амулет магии. Ну давай попробуем, — зажимаю розу в руке и забираю, как из накопителя, излишки. Быстро передаю Ольге. — Наполняй своей.

Девушка останавливает мобиль. Берет розу. Немного ее осматривает, концентрируется и медленно, по моим меркам, заполняет амулет своей магией. По мере заполнения, я начинаю чувствовать легкий запах пионов. Удивительно. Я даже забываю как они выглядели, а запах, почти на грани чувствительности — чувствую. Теперь понятно, как это работает. Да и четкость запаха видимо сильно зависит от магии в амулете.

— Оль, если ты хочешь только чуть-чуть чтобы чувствовалось, то пока и заканчивай. — останавливаю закрывшую глаза девушку.

— Все? Работает? Я ничего не чувствую!

— Ну, ты и не должна. А я чувствую легкий цветочный аромат.

— Отлично! — бросает на меня лукавый взгляд девушка. — тогда в банк!

Киваю. Тем более, мы уже в двух шагах.

Расходимся в разные стороны уже в дверях. Мое получение новой чековой книжки, уточнение суммы, которую перечислил или нет Матвей, открытие нового счета, оплата стоянки дирижабля на полгода… все эти мелочи, но которые сделать нужно занимают на удивление мало времени. Разве что сумма Матвея немного потрясает масштабностью, но я напоминаю себе, что это не полностью мои средства и чуть успокаиваюсь.

Ухожу в кафе, где опять заказываю еду по второму меню, пару тех самых пирожных, и сажусь ждать девушку.

Ольга заходит, когда я уже расправляюсь со странной смесью тушеных овощей, вкус которых совершенно не дает мне сконцентрироваться на том, что это за овощи были изначально. Хочется отрезать маленький кусочек, и медленно его съедать, смакуя каждый укус. И бодрость постепенно накрывает, словно я пью кофе.

Девушка раздражена, садится. Пытается собраться. Но прежде чем она говорит хоть слово, я вручаю ей в руки пирожное. А знакомая официантка быстро ставит перед ней чай с травяным запахом.

Минуту девушка приходит в себя.

— Я тебе очень сильно должна теперь, Максим. Опять. — Наконец говорит Ольга. — Амулет работает, хоть я и брала его просто на всякий случай. Даже не думала, что сработает именно так.

— Да? А что случилось? — удивляюсь. Вроде не должно быть сложных эффектов.

— Моя тетушка устроила скандал служащим банка, что они не моются, и у них в офисе прорвало канализацию, — усмехается Ольга. — Естественно, договор я заключать не стала. Ты мне спас личную свободу, Макс. Для Рода это мелочь, а вот для меня — значит может даже больше, чем спасение из плена.

— Пользуйся, — пожимаю плечами. — Мне это не стоило ничего.

Ольга протягивает розу обратно.

— Спасибо. Только я тебя должна предупредить. Не делай таких амулетов на продажу или кому-то, кому не доверяешь. Это могут квалифицировать как ментальное вмешательство, и у тебя могут быть неприятности. С этим — к тебе вопросов не будет никаких — задание преподавателя. Но это пока ты в лицее. Только ты возьмешь за это деньги — будут проблемы. — Ольга с сожалением смотрит на амулет. — И отдавать тебе его не хочется. В машине был прекрасный запах. И роза прекрасна.

Забираю цветок, и очень быстро, даже не ожидая замещаю в розе ольгину магию — своей.

Я запах чувствовать перестаю, а вот Ольга наоборот. И ее настроение сразу становится более мечтательным.

— Оль, ну какие амулеты? Ты вообще в курсе сколько денег мы получили с этого рейда?

— Паша посчитал. Украшения, материалы, за исключением конфискованных полицией, несколько амулетов, в общем что-то около шести сотен золотых. Это очень прибыльный рейд, Максим. За два дня — это практически годовое содержание моих бойцов. Всех троих. С новыми амулетами и оружием. На каждого получается около сотни золотых, тебе, как нанимателю две доли, так что около двух сотен. У меня где-то все это записано. — Ольга рассказывает, а сама принюхивается и с какой-то тоской смотрит на розу.

— Нет. Твои данные неверны. Я взял корабль, когда вы были в найме. Благодаря чему, могу спокойно, без долгой тяжбы оставить корабль себе. И еще очень крупный денежный приз. Очень, Оль, крупный. Как будем делить?

— Корабль ты взял в одиночку, Макс. Наших там, если брать распределение приза в отряде… — Ольга прикрывает глаза. — Если учитывать что ты наниматель, то четырнадцать с половиной процентов. — Открывает глаза. — Это огромная сумма, Макс!

— Угу. Знаю. На корабле, плюс в городке, и потом, дополнительной премией, мне перечислили две тысячи триста золотых. Как распределяются они?

— Все после приобретения корабля?

— Да. — киваю.

— Тогда наших десять процентов. Мы не участвовали, но соединение на этот момент существовало. Плюс, ты владелец снаряженного корабля, который был на этот момент в нашей группе. Да, десятая доля. Это нормальная практика.

— Итого, — подбиваю итог. — Оценочная стоимость корабля три тысячи семьсот золотых. Плюс десятая часть от денег. Итого, — выписываю чек. — Твои семьсот шестьдесят семь монет. — отдаю Ольге. — А почему ты Виктора все же считаешь? — все же интересуюсь.

— Он не был осужден ни полевым, ни имперским судом. А договор нужно чтить. Деньги я его сестре выплачу. Не бери в голову, Макс. Тут все честно. Он бы сам не взял бы, но он теперь слова не имеет, за него говорят безопасники, а о нас они традиционно забыли. Нормально. Среди отряда, я деньги распределю сама. — Немного мнется. — А обменяй мне на что-нибудь эту розу, а?

Глава 26

— А обменяй мне на что-нибудь эту розу, а? — Ольга немного смущена, и видеть ее такой непривычно. — Подожди, — жестом прерывает мой вопрос девушка. — Сейчас соберусь, — чуть молчит. — Меня заставляют принять очень неприятное решение, Максим. И противится воле Главы Рода я не могу. Единственный мой шанс, это найти того родственника, которому смогу доверять, и который закроет глаза на небольшую вольность в формулировке — тогда я смогу изменить несколько слов клятвы, меняя смысл. Технически клятва будет та же, но практически, она не лишит меня будущего. Мой дядя похоже не подумал, что я уже выросла, и читать между строк научилась.

Сейчас мне повезло, и комбинация второй ветви сорвалась, но ведь они и не готовились особо. Рассчитывали тут застать девочку обиженную. Я такой и была пару лет назад, до встречи с Михом. А тут сидела, не отсвечивала, вдалеке от Рода и их интриг, вот они и откладывали, видимо, вопрос со мной. А тут я внезапно стала известной во всей этой истории, да так, что на Род повесила крупные обязательства. Так что визиты будут повторяться, и мне нужно действовать быстро.

Я в Родовом гнезде не была уже года три. Убежала практически, сразу после Академии. Так что я там, считай, уже и не знаю никого. Отец, видимо, решил остаться в стороне, я не могу его вызвать. Или его на время комбинации услали куда-нибудь, без переговорника. Так тоже может быть. Фактически, я уже сегодня не знала, что мне делать.

— Тебе нужна помощь? — спрашиваю девушку.

— Ты не сможешь мне помочь, — грустно улыбается Ольга. — Опасность мне, в общем-то не грозит. Моих телохранителей достаточно. А вот времени у меня, получается, совсем нет. И тут появляешься ты, с этим амулетом. С ним я очень быстро всех доступных родственников могла бы незаметно проверить. Такие амулеты вообще-то редкость, ты знал?

— Нет, Кошкин особенно не делился. Я вообще думаю, что он не очень верит, что я смогу этот амулет создать. — Пожимаю плечами. Доедаю все-же пирожное. Разговор-разговором, но девушка уже собралась с мыслями, и пару минут ситуацию не ухудшит и не улучшит. А мне нужно чуть-чуть подумать.

Я немного удивлен откровению. Задумываюсь. Технически, повторить такой амулет я смогу. Здесь теперь нет ничего неожиданного или нового. Сложно только в первый раз. Ценность его только в плетении Кошкина. Но и его, не зная — что за чем следует, повторить будет вряд ли возможно. В этом смысле структура сама себя сохраняет. Ну, может еще и в розе — красивое воспоминание воплотилось. Но ее я тоже теперь создать могу, раз вспомнил, как работать с металлом. Пусть сплав серебра тут не такой отзывчивый как тот, из другой жизни, но что-то похожее в нем все равно есть.

А обменять… Нет. не дело, после подобной истории. А, ладно.

— Забирай. — Ольга вспыхивает радостью. — И это подарок. Только уговор. Никому больше не передавать.

— Конечно, — Ольга почти светится от радости. И в общем, я ее понимаю.

* * *

Ольга возвращается в Смоленск-2 где-то посередине второй декады. И вроде бы даже спокойная, и очень благодарная. Но времени встретиться с девушкой, а уж тем более, попасть в Пятно, у меня не находится, до последнего времени. Но это было и так понятно, и мной планировалось. Разве что жаль сорвавшийся выход в первый выходной. Но это к лучшему. Успеваю понаблюдать за запуском Совета лицея, и даже часик попредседательствовать. После чего, технично исчезаю, передав общественную нагрузку Длинному с Рыжим.

Так что этот выход — первый. Но сразу же во второй пояс. Опять идем в тот же поселок. Доходим почти к вечеру, по длинному курсу и не встретив на своем пути никого. Такое ощущение, что живность просто убирается с нашей дороги. Я даже что-то такое пару раз ловлю на грани чувствительности. Понятное дело, что в Пятне, я свои же ограничения не соблюдаю. Да и цель у меня, в основном, в прокачке именно пси. Странно было бы ограничивать. Вот и чувствую, как пара крупных сигнатур буквально убегает с нашей предполагаемой траектории. Что-то вроде волков были, думаю. Необычно. Раньше Измененные так себя не вели.

Что же, лагерь приготовлен. Кошкин стоит рядом, когда я формирую забитые уже почти в привычку касты. И в принципе, раз ни разу не поправляет — маг принимает работу.

Осматриваюсь. Так, чего я забыл? Вроде ничего существенного. Оборачиваюсь к магу.

— Проходки, Максим, — напоминает Кошкин. — Маячки на всех поставьте, а то всю ночь дергаться будете.

Киваю. Действительно, маячки свой-чужой, я забываю. Нет этого в моем новом алгоритме — в Лабиринт мы же вдвоем ходим, они особо и не нужны, а скоро я вообще один буду там исчезать — взятый небольшой почти отпуск от преподавательской деятельности у мага заканчиваются.

Но за эти две декады Кошкин успевает вполне, как он говорит, заложить основы. Вполне может быть, только вот в лицее эти основы закладывают года два. Я сейчас примерно равен по уровню отработанных знаний ученику конца второго года. Теорию-то я действительно загружаю в себя всю, до которой добираются мои руки. Ежедневные два часа быстрого чтения в библиотеке становятся почти обязательными. Результат — очевиден. Как я и говорил Кошкину, необходимые знания лицеиста, те что можно зачесть без практических занятий — я могу подтвердить экзаменами хоть завтра. Причем как бы не за все три года. А вот с практикой — чуть сложнее, и даже не потому, что не могу, а потому, что у всех преподавателей свое время, и выделять сверхурочное для одного студента готовы далеко не все даже за дополнительные деньги, или по просьбе самого Кошкина. Приходится искать варианты.

Чем мне и придется заняться до праздника зимнего солнцестояния. К этому дню приурочен, например, праздничный бал, про который слышу даже я, хотя вот именно в последний месяц почти не общаюсь с лицеистами. Но главное, к этому дню приурочено учебное полугодие. То есть именно там и тогда я должен сдать экзамены для перевода на последнее полугодие третьего года.

Ладно, это дело будущее. Сейчас я наконец могу заняться тем, ради чего я сюда и шел. В поселке давление Поля в некоторых местах близко в третьему поясу, это я замечаю еще в прошлый раз. Аномалий нет, а из опасностей — мигрирующие опасные твари, да «чертовы лианы» поэтому в сам поселок мы не идем. Останавливаемся на подступах, и я стараюсь, чтобы одно из мест давления попадало в границы нашего лагеря. Собственно там я и устраиваюсь. Все остальные члены нашего небольшого отряда расходятся по своим делам или палаткам. Кто — отдыхать перед ночной сменой, а кто и сразу встает на охрану.

Я же, спать не собираюсь. Погружаюсь внутрь себя. Снаружи оставляю только минимальное наблюдение.

Которое и срабатывает, пусть и не сразу. От плотной работы с пси меня отвлекает назойливое, даже зудящее чувство.

Неспешно, может за десяток секунд всплываю сознанием в реальность. Опасности нет. Но что-то не дает мне покоя. Охватываю Аспектом всю площадь, до которой могу дотянуться — нет. Ничего подозрительного. Увеличиваю дистанцию восприятия и на манер радара охватываю почти километр территории в диаметре. Тоже ничего. Мелкие животные, никого крупного. Опасности тоже нет.

Что не так?

Быстро просматривая свои ощущения, замечаю изменение чувства Леса. Все время, и сейчас, и раньше, Лес наблюдал за мной и спутниками с интересом. А вот сейчас, такое ощущение, что интерес сменяется тревогой. Поскольку я стараюсь не обращать внимание на этот нечеловеческий интерес, то и изменения фона я улавливаю не сразу.

Максимально, насколько возможно не травмируя себя, открываюсь навстречу этому разуму — может пойму, что происходит. И получаю тревогу за… нас? Лес посылает мне буквально почти пакет информации. Думаю по его идее, максимально адаптированный.

В пакете и раздавленные кроты, и сломанные деревья соседствуют со страхом и бессильной яростью медведя, когда рядом пробегает что-то опасное даже для него. Бежит целенаправленно. Не выбирая дороги, постоянно смещаясь в пространстве на десяток метров. Рывками, словно каждый раз набирая силы на рывок.

Встреченные животные Леса, взвизгивают от боли, если попадаются этому на пути, оно не охотится, оно бежит.

Я понимаю, что оно бежит в нашу сторону. Лес видимо подбирает образы, и последние становятся даже более-менее понятны. Посылаю чувство благодарности.

По ощущениям, это нечто бежит не разбирая дороги, постоянно смещаясь, очень сильно напоминая мне недавнюю тварь. А та летела километров под шестьдесят. И получается, что здесь она будет минут через десять.

— Тревога! — почти кричу я.

Лагерь почти мгновенно перестает быть сонным. Из своих палаток выскакивают Ольга, Стас, из палатки Бориса выбегает он, и чуть погодя, почти незаметно — Рыжая магиня. Ну и молодцы. Не до того.

Паша недоуменно смотрит на меня — он-то сейчас на часах, и ничего не происходит так-то.

— Паш, доклад! — Ольга собрана, словно не спала минуту назад. Ну тут понятно — целитель.

— Спокойно все, пока что, — все переводят взгляд на меня, а мне как раз падает очередной пакет от Леса. Я даже закрываю глаза. Там сейчас многовато для меня.

— Тварь бежит с той стороны, — показываю направление. — Скорость передвижения сейчас около шестидесяти километров в час, примерно конечно. В бою будет точно больше. Здесь будет минут через шесть. Мне ее подсвечивает Лес, — отвечаю на незаданный вопрос. Ольга тут же кивает. Такой ответ они уже слышали. — Может почти мгновенно перемещаться на десяток метров в произвольную сторону. Похоже покрыта чешуйками, точнее непонятно. Тварь крупная. Сильная, стволы около десяти сантиметров переламывает не замечая. Из крупных вырывает куски не задерживаясь. Бежит целенаправленно сюда. — Падает еще один блок ощущений. И он ещё интереснее. — Тварь, похоже идет точно к нам. Четыре минуты до контакта.

— Паша, ближе, быстро! Баффы на всех. Минута. — Ольга верит сразу. И начинает действовать.

Борис совершенно спокойно подходит поближе, так же как и рыжая магиня.

Никто совершенно не беспокоится. Рыжая даже испытывает азарт.

Баффы. Отлично. Время чуть замедляется, Ольга отходит с предполагаемого направления атаки твари, Рыжая устраивается чуть сбоку сзади, Борис и Павел выдвигаются чуть вперед, Стас вообще готовится встретить тварь копьем.

Минута. Все вокруг словно замирает. Даже ветра нет.

Я ловлю ожидаемую сигнатуру метрах в трехста. Разум твари просто исходит холодной злобой. И злоба эта направлена… точно на меня.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ушедший Род. Книга 3: Неофит

Content

Ушедший Род. Книга 3: Неофит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13 Интерлюдия

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene