Скуф. Маг на отдыхе 3

Глава 1

— Ух ты ж сильная какая, — подивился Макар Матвеевич, глядя на то, как Шаманка грузит фургон для перевозки скота палетами с провизией.

Мясо, молоко, сыр, мёд, копчёная рыба и свежие овощи. Всё с ярмарки неподалёку, всё вразвес и без заводской упаковки, так, чтобы получилось сохранить легенду о собственном хозяйстве. Не удастся объяснить разве что хлеб, мягкий будто облачко и ароматный, что аж слюной захлёбываешься, ну да ничего.

Это мелочи.

Всю эту вкуснятину ярмарочные мужики выгрузили Макару Матвеевичу прямо на участок. Опьянённый любовью, весь из себя воздушный и задумчивый, он тут же их отпустил и совсем не подумал о том, как самостоятельно справится с погрузкой. Во-первых, всё-таки возраст; колени уже практически сдались, стоят в дверях и машут ручкой.

Ну а, во-вторых, вездесущие козлы. Их приходилось постоянно отгонять, потому как они то и дело пытались растрепать невиданные харчи. Ну а оно и понятно, ведь в их козлячьем понимании всё, что лежит на земле, по праву принадлежит им.

— Работа такая, — улыбнулась Шестакова и играючи подняла паллет с мясом, который на вид весил примерно столько же, сколько и она сама.

Татуировки альтушки светились.

Не так ярко, как во время боя, само собой. На пятую часть от максимальной яркости, а то и поменьше.

Можно даже было подумать, что они нарисованы какими-нибудь специальными люминесцентными красками, если бы не тотемный заяц на плече. Ушастый спалил магическую природу происходящего, пришёл в движение и прямо сейчас щупал себя за раздутую бицуху.

Духи-помощники в свою очередь старались оставаться невидимыми.

— Ну всё, — Шаманка отряхнула руки. — Можем ехать.

По правде говоря, для неё быстрее было бы дойти до лагеря геологов пешком. Поработать грузчиком Шестакова решила сугубо по доброте душевной и из человеколюбия. А потому-то:

— Спасибо, дочка, — Макар Матвеевич к ней тут же оттаял.

И именно по тому, что он оттаял, прикрыл Шаманку перед Василием Ивановичем. Ведь стоило гружёному фургончику выехать из Удалёнки, как его тут же настиг чёрный джип.

— Макар Матвеевич, здорова! — крикнул Скуфидонский из окна в окно. — Ты куда⁈

Свою подопечную он не заметил и заметить не мог, потому как кадет Шама уже стекла вниз, под торпеду, и там затихарилась.

Маскироваться она умела.

— Продукты геологам везу! — честно ответил дед.

— И я туда же! Только без продуктов!

Смутные опасения тотчас поселились в голове Макара Матвеевича.

— А зачем же тогда⁈ — отчаянно спросил он.

— К Белич! — и бровью не поведя, ответил Скуфидонский.

«Всё так», — понял дед. У него появился конкурент, которому он вовсе и не конкурент. Вот ведь чёрт! Ну куда ему до Скуфидонского? Молодой, сильный, одарённый, при достатке, ещё и происхождение такое, что только позавидовать можно…

В приступе резко нахлынувших эмоций Макар Матвеевич даже подумал, а не поднажать ли прямо сейчас на газ и не направить ли машину прямиком в ближайшую берёзку? Спасло лишь присутствие Шестаковой, девка-то ни в чём не виновата.

— Макар Матвеич! — крикнул Скуф. — Всё нормально⁈ Как будто призрака увидел!

— Нет-нет, — дед хрипло откашлялся. — Всё нормально!

И решил во что бы то ни стало сражаться за свою позднюю любовь до конца…

* * *

Странный он какой-то, по правде говоря. Да и не только он. Дальше по пути к лагерю геологов — а ехать-то тут всего ничего — я нарвался на председателя. Он как раз руководил бригадой мужиков с газелькой, на кузов которой была установлена жирная такая бабина с кабелем, а рядом лежали маленькие низенькие столбы.

Газель ехала, бабина разматывалась, а мужики только и успевали вколачивать столбы и крепить кабель.

— Геннадий Яковлевич, здорова! — рядом с ними я тоже не преминул тормознуть. — Чем занят⁈

— Геологам электричество тянем, — мечтательно произнёс председатель, неспешным шагом следуя сбоку от газели.

«Херли такой мечтательный?» — вопрос второй и пока что не заданный, а вот первый я задать не постеснялся:

— А зачем?

Тут Геннадий Яковлевич вдруг резко опомнился и сам себя сдал, потрогал руку… ну а точнее, палец, на котором должно было по идее обретаться обручальное кольцо. Затем резко вскинул брови. Засунул в карман ладошку подлого изменщика, а высунул длань примерного семьянина.

И думал, по всей видимости, что я этот манёвр не замечу.

— Да я чего? Я ничего, — начал оправдываться председатель. — Это их руководство само со мной связались.

Чем лишь укрепил мои подозрения. Поскольку я-то знаю, что человеку невиновному оправдываться ни к чему. Да и не привык председатель идти так быстро навстречу неведомым «руководствам».

У него всегда на первом месте выгода, а на втором — лень. А тут буквально действия опережают мысль.

— Руководство? — хмыкнул я. — Это Нинель Аскольдовна, что ли?

О, этот ужас в глазах! Как будто бы его взяли за жопу в чём-то очень-очень постыдном. Например, при прогулке по парку в плаще на голое тело.

— Д-д-да, — неуверенно ответил председатель. — А вы знакомы?

— Знакомы-знакомы, — кивнул я. — Ну бывай! — и поехал дальше.

Так…

Нинель Аскольдовна посетила в Удалёнке не только мой дом. Что могло бы снять с неё часть подозрений. Всё-таки барышня эффектная, статная, в соку, сама об этом прекрасно знает и пользуется.

Разводит мужиков на всякое:

Макара Матвеевича на провизию, Геннадия Яковлевича на удобства.

Со мной, видимо, тоже попыталась, хоть и в меньших масштабах. Вести всю их геологическую шоблу в Удалёнку я не стал, но по крайней мере мадам Белич сама прокатилась в комфортных условиях.

Хотя не мадам. Мадмуазель.

Я ведь сам её предложил подвезти, и даже просить не пришлось, верно?

То, что это не менталистика, я знаю точно. Никакого магического воздействия там и близко не было.

Это всё природное обаяние, харизма и сиськи. Ни больше и ни меньше. И умение всем этим пользоваться.

Так вот.

Повторюсь: то, что Белич прогулялась по Удалёнке и нахабарила себе с каждого по чуть-чуть могло бы снять с неё подозрения. Могло бы. Но не сняло. А всё потому, что она спрашивала насчёт Чертановой.

Зачем? Почему? Для чего? Откуда она вообще знает о том, что такой человек, как кадет Дольче, существует?

Ладно, разберёмся…

* * *

— Фу-у-ух, — вынырнула обратно Шестакова. — Спасибо, что не сдали, Макар Матвеевич.

— Да не за что, дочка, — улыбнулся дед. — А ты это что же, в самоволку ушла?

— Да нет, что вы! — Шаманка прохрустела затёкшими конечностями. — Мне просто очень срочно нужно попасть к психологу.

— О как, — ответил дед и задумался. — А на кой-хрен? Болит что-то?

— Да мне не для себя, Макар Матвеевич. Мне для подруги.

— А-а-а-а, — многозначительно покивал дед.

Даром что путь был близкий, он просто не мог упустить шанс побухтеть при представительнице молодого поколения — такого странного и непонятного; сплошь в татуировках, да ещё и с выбритым виском.

— А вот во времена моей молодости психологов не было, — сказал он.

— Правда?

— Ну… Наверное. Во всяком случае я о них не слышал.

— А к кому же вы тогда ходили со своими проблемами? Ну… ментального характера?

— Да ни к кому мы не ходили, — улыбнулся дед. — Не было никаких проблем. Тогда ведь ещё депрессию не изобрели толком. Ни выгораний у нас не было, ни даже панических атак. Представляешь?

— М-м-м.

— Хы! — хохотнул дед. — Я бы ежели своим курам заявил, что не в ресурсе и работать не могу, так они бы и передохли уже на следующий день. Это у вас, молодёжь, времени лишнего слишком много. Изнежились совсем. Как что не так, сразу бежите к… как там было-то? — Макар Матвеевич начал вспоминать заученную фразу. — К душевному другу с почасовой оплатой, во!

Шестакова улыбнулась, глядя в окошко на поле. Улыбнулась, подумала чуть и не смогла сдержаться от конфликта поколений:

— А про психиатров во времена вашей молодости вы слышали?

— Конечно, — не задумываясь ответил дед. — Уважаемая профессия, между прочим, — но тут же смекнул, что над ним подшучивают. — А это ты сейчас к чему?

— К тому, что раз вы не слышали про психологов, но слышали про психиатров, возможно, это не совпадение? Возможно, существует некая корреляция между недостатком первых и востребованностью вторых?

Макар Матвеевич нахмурился, пытаясь расшифровать мудрёные слова. А как расшифровал, спросил:

— Подъ***аешь, что ли? — и весело прихрюкнул.

— Не без этого, Макар Матвеевич.

— Вот засранка-то. За словом в карман не лезешь…

* * *

А вот, собственно говоря, и экспедиция.

Когда я впервые привёз сюда Белич и профессора Снарского, то оставил их посередь чистого поля. Теперь же тут вырос настоящий палаточный городок. Неорганизованный, правда; сразу видно не армейский.

Палатки все разные и как попало стоят. Больше на тряпичные фавеллы смахивает. Или на табор. Или на бардовский фестиваль, вот только без алкоголя и бородатых людей. Так вот… жилые палатки, получается, россыпью, а по центру городка два шатра стоят. Один явно что штаб — на нём даже табличка соответствующая висит — а вот второй странный. Слишком уж высокий и большой, больше цирковой напоминает. Во всяком случае я бы в поход без необходимости такую дуру не взял. Неудобно это, да и накладно.

Что ж…

Кто их, геологов, поймёт?

Городок жил своей жизнью. На вездесущих натянутых верёвках сушится бельё, откуда-то приятно несёт костерком, и студентики туда-сюда бродят.

Парами почему-то и почему-то без лопат. Зато с компасами и какими-то приборами, очень уж сильно похожими на те, которыми меня ногастые аспирантки Державина проверяли. Фон магический проверяют, что ли?

— Стоять, — выдернул я наугад одного очкастенького. — Как зовут?

— Ангел.

Сперва я подумал, что парень издевается, но… Ангел, так Ангел. Может, у него кликуха такая? Сказал бы «позывной», да только язык не повернётся, не того он сорта. Никнейм? Вот это уже ближе.

Если уж товарищ и годится для боевых действий, то только в виртуальном пространстве.

— Чем занят, Ангел?

— Ищу.

— Что ищешь?

— Точку.

— Какую точку? — тут я нахмурился и на один процентик выпустил свою ауру, так чтобы очкастому чуть неуютней стало. — Говори по существу, когда тебя старшие спрашивают! Что за точка⁈ Зачем ты её ищешь⁈ Ну! Ответил быстро!

— И… И… И, — начал заикаться Ангел, но тут ему на помощь пришла курносая сокурсница:

— Мы ищем место с наиболее благоприятным магическим фоном, — пояснила девчонка. — И вот, ходим замеряем. Профессор Снарский дал задание найти вокруг лагеря несколько таких точек на примерно одинаковом удалении друг от друга.

Вроде бы и слова все знакомы, а понятней не стало. То есть… стало бы понятней, если бы я допустил, что эти детишки решили начертить какой-то гигантский магический символ и поиграться с маной.

Вот только они явно неодарённые, так что вопрос:

— Зачем? — сохранил свою актуальность.

Девушка в ответ лишь плечами пожала.

— С нами несколько геомантов приехали, — сказала она. — Это они вам лучше объяснят.

Геоманты?

Во дела.

Самый непонятный для меня дар. Да и не дар, если уж разобраться, а так… небольшая предрасположенность к магии. Как, например, у ассистентов стоматологов в дорогих клиниках. Это я сейчас про тех самых, которые вместо анестезии рядышком сидят и за руку пациента держат. Ну и не только это, само собой… десну сращивают ещё, например, как только врач зуб выдернет. И за тем, чтобы импланты прижились следят.

По мелочи лечат, короче говоря.

Развиться в полноценного полевого целителя им не дано, вот и приносят пользу насколько могут. Ну и зарабатывают заодно, конечно же.

Но!

Мы сейчас не о стоматологах, а о геомантах. А это, по сути, такие же слабосильные одарённые, только со склонностью к стихиям. Ко всем, кроме огня, естественно; огонь здесь вообще не при делах.

Эти чертяки не столько магичат, сколько с цифрами заморачиваются и учатся на это чуть ли не всю жизнь. Соотносят магический фон со сторонами света, движением звёзд, направлением ветра, сочетанием первоэлементов и прочего-прочего-прочего…

Вот только я впервые слышу, чтобы геомантов задействовали в промышленных целях. Они ведь в основном в оборонке тусуются и необходимы при осадных манёврах. В наступательных гораздо реже, потому что… потому.

Мы когда по Европе шли, много всякого видали. Но вот что я хорошо запомнил: разница между разрушенными и осаждёнными городами состоит в наличии в гарнизоне геомантов.

А вот литий искать…

Хм-м-м…

С одной стороны, логично звучит, а с другой — пока они расчётами своими что-нибудь найдут, это сколько времени пройти должно? Земли-то вон сколько дохрена! Это какое-нибудь задрипанное Монако можно вдоль и поперёк просканировать, но никак не наши просторы.

— Странно, — вслух высказался я.

— Да! — тут же отмер очкастый. — Вот и я говорю, что странно! Нам шурфы копать надо и пробы грунта брать, а не вот этим вот заниматься!

А хотя…

Это во мне сейчас подозрительность говорит. А подозреваю я — пока что непонятно в чём — одну лишь только Нинель Аскольдовну. Остальные-то не при чём.

Может, придумали что-нибудь новенькое для геомантов и геологов? Сплавили профессии, так сказать. Очень может быть. Прогресс, ети его мать, на месте не стоит. Державин вон какую приблуду у себя в институте соорудил — я про экзоскелет сейчас — так вполне может статься так, что и тут на помощь артефакторика пришла?

— Эй! Очкастый! А ну подь сюда, помоги разгрузить!

За своими размышлениями, я даже не заметил, как рядом с моим джипом припарковался Макар Матвеевич. Дед открыл клетку — да-да-да, он в своём фургоне козлов возит — и выставил на обозрение продукты.

— Прошу прощения, — извинился Ангел и рванул к продуктам.

Студент.

Голодный.

Вот она — железная логика и проза жизни; меня даже тревожность отпустила. Но на всякий случай:

— А отведи-ка меня к начальнику экспедиции, — попросил я девчушку, которая осталась стоять рядом со мной.

— К Снарскому?

— К Снарскому, — кивнул я…

* * *

Василий Иванович тут как тут, а затеряться в толпе кадету Шаме было не суждено.

Слишком уж приметна; одни волосы чего стоят.

Именно поэтому, как только дед Макар остановил машину, она выпала из кабины и скрылась в траве. Будто розовый татуированный уж, Шестакова ползком обогнула весь лагерь. Ну а по пути ей, конечно же, встречались блуждающие в поисках нужной магической точки студентики.

Студентики замечали шуршащую и сопящую Шаму.

Студентики интересовались тем, кто она такая и что делает.

Все как один, студентики были посланы нахер. Особенно сильно досталось одному лысому говнюку, который тоже выбрал себе растительность в качестве укрытия. Пока все остальные студенты были вроде как при деле, этот спрятался в канаве и тайком прибухивал.

— Обидно, — вздохнул лысый, выслушав всё, что о нём думает Шаманка, однако всё равно протянул ей полупустую бутыль коньяка и спросил: — Будешь?

— Не буду, — прошипела Шестакова. — Скажи лучше, где искать Нинель Аскольдовну.

— Так вон там же, — лысый приподнялся из ямы и указал на лагерь. — Красная палатка, яркая такая. Там ещё сзади дырочка есть…

Тут он чуть осёкся. Подумал немного и добавил, что дырочка эта очень приметная и большая. Размером аж с целую монету. И что находится она прямо на уровне глаз. Уточнять, что на уровне глаз лежащей в данный момент Шамы не стал. Да и вообще:

— Чего я перед тобой вообще оправдываюсь? — отхлебнул коньяка из горлышка и упал обратно в свою яму. — Я набираюсь житейского опыта, понимаешь? Хочу стать литератором и…

— Спасибо, — с тем шаманка выпрямилась в полный рост и короткими перебежками направилась к нужной палатке.

— М-м-м? — вскинула на неё бровь госпожа Белич.

Прямо сейчас психологиня сидела за хлипким походным столом и перебирала какие-то бумаги. Из-за красной материи, из которой состояла палатка, всё вокруг ожидаемо было красным, и у Шестаковой случился флэшбек. Ей вдруг почудилась, что перед ней та самая демоница из трещины.

— Чего тебе?

— Здравствуйте, Нинель Аскольдовна! Мне нужна помощь!

* * *

— Ну как у вас тут дела, Степан Арсеньевич? — спросил я. — Обживаетесь?

Сидел Степан Арсеньевич в палатке с табличкой «штаб». Спал, если уж быть точнее, и моё появление его нисколько не обрадовало.

— Обживаемся, — однако несмотря на недовольство, Снарский был очень вежлив.

И даже приятен по-своему… чем-то он мне Державина напоминал.

— Нинель Аскольдовна немножко похлопотала, — сказал он с улыбкой, — и благодаря щедрости жителей Удалёнки с минуты на минуту мы ожидаем в лагере электричество. Представляете?

Хм-м-м…

То есть никакого секрета в том, что Белич ходила в Удалёнку нет. Это плюс. А вот как забегали у Снарского глазки после моего резонного вопроса про геомантов — это неоспоримый минус.

— Новые технологии, — улыбался он по-собачьи, заискивая.

— Расскажете?

— Ой, — махнул рукой Степан Арсеньевич. — Сам до конца не разобрался. Я ведь неодарённый, Василий Иванович. Я — человек науки. Мне очень трудно понять все эти магические поля-я-я-я-я и токи ма-а-а-а-аны…

— А может быть, тогда вы разрешите пообщаться с вашими геомантами? — спросил я. — Интересно до жути.

— Ой, Василий Иванович. Я бы с радостью! Но, увы, они сейчас очень заняты, — Снарский снова улыбнулся и добавил глупое: — Хы-хы.

Так…

Кажется, я всё понял.

Действительно, имеет место заговор! Но заговор такой тупой, такой топорный и такой… прямо вот истинно чиновничий.

Нет тут никаких геомантов и никогда не было. И лития, кстати, тоже. Неодарённые студенты просто ходят по полю с артефакторным оборудованием и делают то, не знаю что. А Снарский с Белич выиграли грант и теперь всеми силами стараются отмыть бабки.

Так что даже если мне предоставят на пару слов этих самых геомантов, то, скорее всего, они будут актёрами. И эти самые «два слова» реально будут двумя словами. Такими же, какими Снарский разговаривает — расплывчатыми общими фразами.

Ну…

Я, чай, не из налоговой. Дело не моё.

И более того! Я искренне рад, что рядом с Удалёнкой не будет никаких карьеров, заводов и рабочих городков. Сейчас они посидят здесь недельку, «сделают всё возможное» и срулят восвояси. Да ещё и студенты получат полевую практику; им это потом на экзаменах зачтётся.

Ситуация, что называется, вин-вин.

Но вот это единственное грёбаное тёмное пятно — я сейчас про заочное знакомство Чертановой и Белич — никак не даёт мне покоя и не выходит из головы.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Рад, что вам у нас комфортно.

— Очень комфортно, Василий Иванович. Спасибо вам, спасибо большое, — Снарский принялся трясти мне руку. — За всё вас искренне благодарю.

За что «за всё», правда, не совсем понятно. Это ведь, если он так передо мной рассыпается за то, что я его с вокзала до поля довёз, как же он, должно быть, пылко расцелует при встрече зад Макара Матвеевича.

— Попрошу вас только об одной услуге, — сказал я, и профессор снова напрягся. — Проводите меня к Нинель Аскольдовне…

* * *

— Девочка, иди в жопу.

— Послушайте меня, прошу вас!

— Ты откуда вообще такая взялась?

— Умоляю вас, выслушайте!

— Я сейчас охрану позову…

Белич взялась за рацию и почти уже нажала на кнопку, как вдруг:

— Моей подруге Кате очень нужна помощь специалиста! — затараторила девушка с розовыми волосами, что так нагло нарушила её покой. — Мы тут совсем недалеко живём, в Удалёнке! А она совсем расклеилась! Узнала кое-что о своих родителях, и теперь сама не своя! Кажется, у неё депрессия! Глубокая! Очень!

— Катя? — Нинель Аскольдовна заинтересовалась и положила рацию. — А у Кати есть фамилия?

— Есть, — нахмурилась Шестакова. — Катя Чертанова.

— О, — улыбнулась Белич. — Понятно.

Как удачно всё сложилось! После магического нокаута от кактуса Нинель Аскольдовна всерьёз взялась за изучение защитных артефактов и методов, которыми можно их обойти. И даже более того, собиралась объявить сбор самых сильных одарённых членов Чурчхеллы.

В своих намерениях Белич была серьёзна. И раз уж у неё не получилось добыть Дочь Демона изящно, в следующий раз она намеревалась прийти в дом Скуфидонского с толпой и взять своё силой.

Но!

Судьба распорядилась иначе.

Благодаря какой-то невероятной цепочке совпадений, о которых Нинель Аскольдовна не знала и не хотела знать, Катя Чертанова сама плыла к ней в руки.

— Депрессия, говоришь? — уточнила психологиня, довольно откинувшись на походном стуле. Слишком довольно, учитывая ситуацию.

— Не знаю, — ответила розововолосая. — Я же не специалист! Но ей очень… очень плохо!

— Это хорошо, — кивнула Белич, но тут же поправилась: — То есть плохо, что ей плохо. И очень хорошо, что ты нашла меня. Обязательно приводи свою подругу ко мне, вправим ей мозги. Но только приводи попозже, когда стемнеет…

И вновь Нинель Аскольдовна поняла, что прозвучала странно. И вновь решила на скорую руку объясниться:

— Я нужна на раскопках. А раскопки продолжаются до тех самых пор, пока светло, — хотя на самом деле Шестаковой никакие объяснения не были нужны.

— Хорошо! — крикнула Шаманка. — Спасибо вам огромное! Спасибо!

И тут:

— Кхм-кхм! — прокашлялся широкоплечий силуэт, тень которого упала на палатку. — Нинель Аскольдовна? Вы здесь?

— Скуфидонский, — в ужасе распахнув глаза прошептала Шестакова. — Спрячьте меня, прошу.

— В спальник! Быстро залезай в спальник!

* * *

Сперва я услышал внутри какую-то возню, а затем:

— Василий Иванович, здравствуйте! — сладко, буквально паточно пропела Белич. — Заходите, я здесь!

Внутри палатка выглядела точь-в-точь как палатка. Вот только этот красный свет придавал… м-м-м… признаться честно, не знаю печатного синонима к этому слову. Придавал будуарности? Или бордельности? Можно так выразиться? Есть такое слово вообще? А если нет, то и похер; я — носитель языка и имею полное право на словообразование.

— Как приятно, что вы решили меня навестить.

Белич облокотилась на стол и завела руки за спину. Короче говоря, с ходу начала лупить артиллерией. Но меня не проведёшь! Я себя контролирую.

К тому же я приметил, что спальный мешок за спиной Нинель Аскольдовны подозрительно полон. Да ещё и дышит в придачу. Вот ведь… Солоха хренова.

Вывод первый — мы здесь не одни.

Вывод второй — фу-фу-фу, как любит выражаться Её Сиятельство Фонвизина. Насчёт близости с Макаром Матвеевичем, то тут я могу поспорить на все мои снегоходы, что её нет, не было и не будет. А вот насчёт председателя я бы не был так не уверен.

Неужели Белич решила его отблагодарить?

Ладно…

Дело не моё. Моё дело другое:

— Здравствуйте, Нинель Аскольдовна, — на всякий случай я решил изображать влюблённого дурачка, немного робеть и заглядывать ей в глаза. — Мой камердинер сообщил мне, что вы заходили в моё отсутствие.

— Правда? — похлопала глазками Белич. — Как любезно с его стороны. Действительно, так и было.

— А ещё он говорил, что вы интересовались одной из моих подопечных.

— Подопечных? — и вот опять.

— Екатериной Чертановой.

— Ах! Ну да…

Тут Белич оторвалась от стола и начала медленно обходить его. Виляя бёдрами, само собой. И, само собой, не цокая каблуками, потому как цокать по брезенту поверх сырой земли — это ведь ещё надо постараться.

— Ну да, — повторила она. — Действительно, я спрашивала у Вильгельма Куртовича про Катю.

— Зачем? — задал я самый прямой из всех возможных вопросов. — Вы знакомы?

— Да, — улыбнулась Белич и присела на стул. — У нас общие знакомые. Узнала, что девочка живёт неподалёку от нашей экспедиции и, вот, решила увидеться.

Глава 2

Какова вероятность того, что у Чертановой и Белич есть общие знакомые?

Если не слушать шёпот паранойи, которая лезет со своими подсказками, то очень даже высокая. Жизнь долгая, мир тесный, Москва — так вообще большая деревня, и мало ли, кто с кем знаком.

Через друзей.

Через знакомых.

Через знакомых друзей и друзей знакомых — вариантов великое множество.

Да и вообще, когда кого-то в чём-то обвиняешь, не лишним попробовать поставить себя на место обвиняемого. Вот я бы, например, окажись по делам где-нибудь рядом с домом моих старых сослуживцев — ясен хрен, зашёл бы в гости.

И к детям сослуживцев, кстати, тоже. Да-да, ничего такого в этом нет. Они бы, конечно, поначалу охренели от самого факта такого визита, но потом охренели бы ещё раз — на сей раз более приятно — от того, как щедр дядюшка Скуф в момент умиления и ностальгии.

Однако!

Как сомневающийся командир подразделения я хочу знать больше.

— Вы знакомы с ней лично или с её родителями? — задал я вопрос с подвохом.

Нинель Аскольдовна улыбнулась и покачала головой. И чуйка моя заверещала о том-де, что она сейчас тянет время и думает над правильным ответом.

— Василий Иванович, — психологиня скрестила руки на груди; загляденье, по правде говоря, но сейчас не об этом. — Вам знакомо, что такое врачебная этика?

— Мне знакомо, что такое военная тайна.

— Ах-ха-ха! — ух как трясутся. — Василий Иванович, как психолог я не могу выдавать информацию о своих пациентах.

— Так значит «пациент»? Катя Чертанова, получается, ваш пациент?

Я заметил, что в этот момент председатель в мешке немножечко вздрогнул. Ниндзя херов.

— Когда-то давно, — наконец-то ответила Белич, — я работала в школе, где училась Катя. Так что, по сути, она в какой-то мере мой пациент.

— В какой школе?

— Ах-ха-ха!

И опять эта тряска. Представляю себе, как там, должно быть, приятно лицом полежать.

— Василий Иванович, уж не собираетесь ли вы проверять мою биографию? Хотите узнать, действительно ли я работала в школе?

— Хочу, — честно и прямолинейно ответил я.

— А я что, на допросе?

— Технически, можем это устроить. Думаю, мне не составит никакого труда пробить…

Мысль свою я не закончил. Потому как в этот самый момент:

— АаААаа-аААА! — в палатку с кухонным ножом в руке ворвался…

— Макар Матвеевич⁈

— Уйди, Скуфидонский! Не заставляй меня грех на душу брать!

Впервые видел его в таком настроении. В глазах — огонь, хмурые брови, что кусты терновника в цвету. Дышит тяжко; ноздри раздуты, как у старой гориллы. Ещё и ножом на меня машет.

— Не заставляй меня!

— Тише, Макар Матвеевич!

— Прошу тебя, Вась, уйди! Уйди и дорогу сюда забудь! Не мешай моему счастью! — тут дед стрельнул глазами в сторону Нинель Аскольдовны. — Нашему счастью!

— Макар Матвеевич, не дури.

— АААааА-ААа-АА! — вновь нечленораздельно заорал дед. — Я тебя, Вась, уважаю очень, но не отступлюсь! Последний раз прошу, уйди с дороги! Дай пожить напоследок! Дай почувствовать!

Тут я решил обратиться к виновнице нервного срыва моего соседушки:

— Нинель Аскольдовна, не хотите вставить пару слов?

— Да я, по правде говоря, немного в шоке.

— Вот и я так же.

— АааААА-ааА-АА!

— Макар Матвеевич, положи нож, пока не поранился, и давай спокойно поговорим.

— АЙЫ-ыы-ыыы-ыЫЫ! — взвыл дед.

По морщинистым щекам потекли трогательные старческие слёзы.

— Пойми меня, Вася, и прости! — заорал он. — Прости, если сможешь! Так получилось! — и бросился на меня.

Кабы другой сумасшедший дед позволил себе такую выходку, не посмотрел бы ни на то, что сумасшедший, ни на то, что дед. Но Макар Матвеевич-то свой, родной… так что я даже растерялся по первой и не понял, как быть.

Дед ударил мне ножом прямо в грудь. Целился промеж рёбер, в сердце. Ну… всё-таки деревенский житель при большом хозяйстве знает, как закалывать надо.

Вот только я-то не скотина.

Я — Василий Иванович.

У меня барьеры автоматом срабатывают, и эти рефлексы я годами вырабатывал, против них не попрёшь. И хрен бы с ним, что дед со всей дурил ударил меня и погнул нож… это всё мелочи жизни. А вот то, что его в ответ сырцом от щита шарахнуло — вот это беда.

— Макар Матвеевич! — крикнул я и тут же метнулся вперёд, чтобы успеть подхватить падающего старика. — Ааа-ай, блин… твою-то мать!

Дышит!

Глаза полуприкрыты, но зрачки двигаются, в сознании то бишь. А вот руки-ноги повисли, как мокрые тряпочки, да язык еле ворочается, мычит чего-то.

Насколько умел, настолько сразу же начал его лечить. Но магический удар для неодарённого старика — это один хрен опасно. Чай, не кошка поцарапала. А потому срочно в «скорую» и к целителям.

Хотя, какую, нахрен, «скорую»? У меня дома целительница потомственная, до которой районным спецам как до Луны. Нужно срочно к Фонвизиной. Она-то его быстро подлатает.

— Держись, Матвеевич! — крикнул я деду в лицо, а потом закинул его на плечо.

— Мадам Белич, — кивнул я напоследок, выбежал из палатки и прямиком к машине. Благо, ехать всего ничего…

* * *

— Жесть какая, — это были первые слова Шестаковой после того, как она вылезла из спальника. — С ума сошёл. А ведь только-только говорили с ним про психологов и психиатров…

Внезапно Ксюше почему-то стало очень стыдно.

А вот Нинель Аскольдовна, которая непосредственно была виновата в инциденте, вины не чувствовала ни на грош. Её сейчас заботило совсем другое. Закусив кулак, она нервно расхаживала по палатке из стороны в сторону.

— Значит так, — обратилась она к Шестаковой. — Ты разговор слышала?

— Слышала, — кивнула та. — Дед в вас влюбился по ходу дела…

— Да не этот разговор! — рявкнула Белич. — Тот, что был перед этим?

— Аа-а-а, — протянула шаманка. — Слышала.

— Отлично. Тогда ты прекрасно понимаешь, что к чему.

Кое-что Шестакова действительно поняла. Например, то, что Василий Иванович в чём-то подозревает психологиню.

— Вы, правда, работали в школе, где училась Катя? — спросила она.

— Да правда-правда! Катя и ещё двести с лишним человек! Так что вряд ли она меня помнит!

— А зачем тогда вы её искали?

— Да затем!

Никогда ещё Белич не была так близка к провалу. Нужно ответить что-то более веское в свою защиту. А лучшая защита, как всем давно известно, — это нападение.

— Ты лучше о другом думай, девочка! — закричала она. — Прямо сейчас ты побежишь домой и напомнишь Кате о том, что мы знакомы! Иначе этот ваш цербер что-нибудь выкинет, и хрен вашей Кате, а не психологическая помощь, понимаешь⁈

— Понимаю…

И впрямь. При таком раскладе Скуфидонский не подпустит Чертанову к лагерю геологов и на пушечный выстрел. Снова установит наблюдение за домом, снова вручит Кузьмичу бинокль. Да и вообще! В отношениях с командиром только-только наступила оттепель — вон каких приятностей наговорил недавно — а тут вдруг… обман?

Или не обман?

Полуправда.

— Блин, — наморщилась Шестакова, судорожно соображая. — Сложно.

С другой стороны, Кате действительно нужна помощь психолога. А Василий Иванович — старый солдафон и лишь посмеётся над этим. Скажет что-то типа: «Бойцу некогда депрессировать, двадцать кругов вокруг дома», — и всё на этом.

Вилка!

Либо подвести Катю, либо Скуфидонского.

— Чего ты стоишь⁈ — крикнула Белич. — Бегом-бегом!

И Шама побежала…

* * *

— Фонвизина! — орал я в трубку.

Сам за рулём, Матвеевич на заднем сиденье безо всяких сил.

— Фонвизина, вы дома⁈

После какой-то секундной заминки целительница сказала, что да, мол, дома:

— Что-то случилось?

— Никуда не уходи! — прокричал я. — Не смей! И готовься лечить, дело серьёзное!

Сбросив трубку, я притопил ещё сильнее. Мимо бригады электриков я промчался со скоростью не меньше ста, так что Геннадий Яковлевич, наверняка, хлебнёт пыли. А хотя…

О чём я думаю?

Какой ещё Геннадий Яковлевич? Он же сейчас в палатке у чёртовой психологини в спальнике шкерится. Козлина малодушная, мог бы и поучаствовать в спасении почётного гражданина! Хотя бы морально!

А-а-а-ай, чёрт! Быстрее-быстрее-быстрее!

Пускай я всех обо всём предупредил, а на всякий случай всё равно ехал по Удалёнке, отчаянно бибикая. Чтобы девки слышали и выходили встречать.

Затормозил рядом с калиткой Лёхиного дома — уже открытой калиткой, спасибо альтушкам — вытащил деда и побежал. Матвеевич всё так же наблюдал за мной глазами и всё так же молчал. Как будто, блин, парализовало.

— Ой, — уже разогревая руки сказала Её Сиятельство. — Это же тот дедушка с козликами.

— Да-да-да! Дедушка с козликами! Я его сырой магией задел, не спрашивайте, как и почему! Давай же, лечи!

— Здесь?

— Давай домой!

Смерть почуяла, чем пахнет, и распахнула передо мной дверь прежде, чем я вынес её с ноги. Я забежал в комнату и уложил Макара Матвеевича на диван.

— Ну же! Давай!

— Да я уже! — огрызнулась Фонвизина, забегая следом. — Дистанционно!

— Ах, ну да… и как, получается?

— Тяжело, — сказала Фонвизина, положив деду на лоб сразу обе руки.

Из-под ладошек лекарши начало исходить приятное зелёное свечение.

— Сможешь?

— А-ааааАА-А! — заорала Её Сиятельство почти так же безумно, как несколькими минутами ранее орал дед Макар. — Смогуу-У-уу-У! Вытяну! А-ааАА-Аа!

У бедолаги аж холодный пот выступил. Давай, рыжая, не подведи.

Что ж…

Пока от меня ничего не зависит. И чтобы отвлечься, я вот о чём задумался: там, на «астероидном бублике», Фонвизина на лету латала рваные раны девок. И светилась при этом, как ангелок. А здесь и сейчас явно что превозмогает над одним несчастным старичком.

И вот вопрос:

Это ушиб от сырой магии столь сложен в исцелении, или же всё-таки девки в иномирном пространстве стали сильнее, чем здесь?

Надо бы этот момент потом изучить.

— Ы-ы-ыкх! — дед Макар вскочил с дивана, будто от разряда дефибриллятором. Вскочил и начал бешено вращать глазами, явно не понимая, где находится, что с ним случилось и который сейчас год.

А Фонвизина тем временем выдохнула, провела рукой по взмокшим волосам и устало побрела к раковине. Явно с тем, чтобы набрать водички.

— Не стоит благодарности, — не оборачиваясь крикнула Сиятельство. — Всегда пожалуйста…

* * *

Чамара.

Ча.

Ма.

Ра.

Как Тамара, только через «Ч». В этом имени явственно слышалось шипение огня, стон грешных душ и животный, первобытный рык.

Именно так звали демонессу, которая повстречалась группе «Альта» в коридоре между мирами. В тот момент она как раз шла на зов и вот, получается, наконец-то пришла.

— Идиоты, — выругалась Чамара, глядя на… и впрямь глядя на двух идиотов.

Дело было в далёком мире, географические названия которого не имеют абсолютно никакого значения. В старинном замке, который использовался в качестве учебного заведения для одарённых демонологов. В мрачной комнате с каменными стенами и одним-единственным узким оконцем, за закрытой массивной деревянной дверью.

Судя по люстре с оплавленными свечами, до электричества здесь пока ещё не додумались. Зато до искусства общения с демонами — уже.

— Придурки, — повторила Чамара.

Сейчас она сидела на крепком деревянном стуле, закинув ногу на ногу, и осматривалась вокруг. Лаборатория? Кажется, да. Полки с толстыми книгами, стол со всякими колбами и порошками и что-то на подобии самогонного аппарата в углу.

А рядом с камином на полу расчерченный пентакль, над которым и разверзлась мини-трещина, через которую она сюда пришла.

Ну а «идиотами», про которых обмолвилась Чамара, были два первокурсника, решившие, что они уже очень взрослые и сами могут совладать с демоном. Наивные. Вот они, кстати: левитируют в метре над полом и пучат глаза в потолок. Не могут ни двинуться, ни на помощь позвать. Им сейчас вообще любые звуки запрещены, так что даже не похрипеть.

И у каждого разорвано брюхо.

Разорвано оно, понятное дело, когтями демоницы. Разорвано вроде бы яростно, а вроде бы и со знанием анатомии. Чамара сделала так, что студентики будут истекать кровью очень… очень долго.

А как всё интересно начиналось!

— Приветствую вас, мои повелители, — сказала демоница, едва вышла из портала и тут же склонилась перед сопляками на одно колено.

Сопляки обрадовались. С ходу начали диктовать свои желания, перебивая друг друга, и чуть ли не локтями толкались. Просили вечную жизнь, и здоровье, и денег, и чтобы девки любили, и чтобы без подвоха всё, да-да-да.

А ещё — вот умора! — обещали, что если Чамара всё исполнит, то они отпустят её на волю живой.

И… да, сперва она поигралась с ними в послушного демона. Подумала даже мельком, а не устроить ли ребяткам прощальную оргию?

Однако для тысячелетней адской сущности молодо не только зелено, но ещё и тупо-надоедливо. И шумно. И бестолково. И неинтересно. А потому Чамаре вскоре надоело играться со своими жертвами, и она приступила к разделке.

Что до остального…

Никаких перспектив.

Мир уже потерян для Ада, и вторжение не устроить никак. Одно лишь учебное учреждение для демонологов о многом говорит. Здесь уже есть профессионалы и собственные средства борьбы с демонами. И более того, сильные мира сего действительно могли бы приручить кого-то из соплеменников Чамары.

Без подвохов и прямо вот всерьёз.

Сделать здесь плацдарм и затеять войнушку? Можно, но… зачем? К чему тратить силы и превозмогать, когда можно дождаться зова из другого, более незащищённого мира и пройтись по нему адским катком?

А то, что ждать долго, так это не беда. Демоны не умирают от старости, а наоборот лишь зреют. Становятся всё сильнее, всё умнее, всё могущественней… И души этих двух малолетних дебилов как раз-таки послужат для укрепления Чамары.

— Ладно, — сказала демоница и встала со стула. — Хватит.

Подошла к «летающим» студентам и полоснула их когтями по горлу. Поглощение душ — дело интимное. Визуально — во всяком случае в зримом мире — оно не обозначается совершенно никак. Однако блеск в глазах пообедавшей демоницы подделать было невозможно.

Эйфория.

Кайф.

Чувство полноты жизни и насыщения. На всякий случай выглянув из лаборатории, Чамара оглядела этаж — вдруг здесь найдётся ещё кто-нибудь такой же молоденький и вкусный? — но никого не нашла.

Тогда она, вполне довольная собой, копытом нарушила пентаграмму и заскочила в уже закрывающийся портал. Никаких больше дел на сегодня, а потому демоница направилась домой, прямиком в Ад.

Вот только…

Вдруг остановилась напротив портала, в который ушла та самая девчонка. Ну… та, которая наполовину демон.

Никаких личных привязанностей Чамара не испытывала никогда и ни к кому. Она была довольно прагматична даже по меркам демонов. Ты — это ты, а другие — это другие, то есть не ты. Всё просто, честно и понятно.

Кровные узы и семья для её народа — лишь повод для междоусобиц и подстав. Ну а свергать своих родичей — так вообще любимая народная забава демонов, но…

Чамара задумалась.

Внезапно она испытала сочувствие к девочке-демонессе, которая не имела ни малейшего представления о том, кто она такая.

— Хм-м-м…

Лирика отступила. В голову вдруг пришла идея о том, что было бы неплохо рассказать малявке правду. Ведь это весело. Весело, так ещё и перспективно для Ада. Да и интересно, чего уж там? Понаблюдать за тем, что будет дальше — жуть как интересно.

— Ну ладно, — улыбнулась Чамара и протянула руку в сторону портала, однако…

Тишина.

Никто её туда не звал, а раз хозяева не приглашали, то и зайти никак нельзя. Грёбаные законы мироздания не сделают для неё исключения, и, оказавшись по ту сторону, Чамара лишится рассудка и превратится в какую-нибудь зверюгу.

Да, сильную, но… ей-то что с того?

Так что внутрь во плоти никак нельзя. А развоплощаться непонятно для чего? Пф-ф-ф… Нет уж, увольте. Пожав плечами, демоница ещё немножечко постояла возле портала, а после пошла по своим демоническим делам…

* * *

Традиционный бонус для любителей визуализации.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Вот так увиделась суккуба Чамара:

Глава 3

Пребывание в бессознательном состоянии неплохо чистит голову. Духовные ретриты — детский лепет по сравнению с хорошим нокаутом; хоть магическим, хоть от полена по затылку. Так что, если вдруг захотелось освежиться и перезагрузить мысли, всем настоятельно рекомендую. Вон, Макар Матвеевич — живое тому подтверждение.

— О-хо-хо, — вот и всё, что сказал дед.

А после молча вышел из дома, сел на Лёхином крылечке и прикурил от золотой зажигалки. Правда, не с первого раза, потому что часть сигарет в пачке поломалась, пока я тащил его на плече.

Присел с ним рядом.

— Это я что же? — спросил дед, не мигая уставившись на тлеющий огонёк. — С ножом на тебя кинулся?

— Выходит, что так.

Врать Макару Матвеевичу я не собирался.

— О-хо-хо, — повторил он и снова замолчал.

По правде говоря, очень информативное «о-хо-хо». Ёмкое. Означающее, что внезапное безумство на почве неразделённой любви прошло и голова его снова работает в привычном формате. Окстился дед, короче говоря.

Понял, что натворил. И понял, что чуть не натворил я — пускай и случайно.

И если уж честно, то не стой я перед Нинель Аскольдовной лично, подумал бы что в деле замешана магия и какое-то ментальное воздействие. Но нет. Ничего такого даже близко не было. Если бы она использовала что-то подобное, то попыталась бы использовать это и на мне. И тогда я бы почувствовал.

Так что дело здесь в другом. Комбинация роковой красоты и красного диплома психолога — а в красноте её диплома я не сомневался ни на секунду. Манипуляторша хренова. Лучший способ противодействия таким вот барышням — просто держаться от них подальше. Если есть такая возможность, конечно же, а у меня она есть.

— Вась?

— Чего?

— Простишь?

— Прощу, — кивнул я. — Только больше…

— Не-не-не, да ты что? — дед глубоко-глубоко затянулся. — Куда уж больше-то? Не в себе я был, как есть, не в себе.

В качестве моральной поддержки посидел с Макаром на крыльце ещё немного. Дед охал, ахал, курил и постоянно пытался тактильно выразить какие-то свои невыразимые чувства — то по плечу меня хлопал, то себя по колену кулаком, то за голову хватался…

Ну а я, пока суть да дело, решил зайти во всемирную паутину и посёрфить там на предмет какого-то поощрения группе «Альта». Вдруг что интересное выхвачу?

Заслуги-то у них немалые, дух перевели, надо и заряд позитива получить.

Итак…

Что у нас тут?

Стоило зайти в сеть, посыпались оповещения различного толка. Скидки, скидки, скидки. Скидки тут, скидки здесь… и кстати! Действительно, зимнюю резину на джипе пора бы и поменять. Кузьмичу задание дам. Дальше: оповещение о брони трещины, снова скидки, снова бронь, предложение по кредиту, бла-бла-бла и прочее-прочее-прочее.

И тут, среди шелухи я наткнулся на настоящий алмаз.

Ну… как сказать алмаз? Ценность он представлял сугубо для моей души и памяти. В мессенджер, которым я пользуюсь, добавился контакт «Мороз».

Улыбка на лице нарисовалась, не сотрёшь теперь.

Мороз — это Морозов Герман Григорьевич. Знакомец мой по дням суровым, друг и сослуживец. В отряде со мной и с Лёхой был во время войны. И получается, что мы вместе с ним половину Европы прошагали, и вместе ушли на покой.

Только если Лёха у меня всегда под боком, то с Морозом мы как-то потерялись. Так чисто, созвон на дни рождения да по праздникам большим. Как дела? Хорошо, а у тебя? И у меня хорошо, а давай встретимся? А давай.

И всё на этом.

Ну… как это у взрослых занятых людей принято.

А встретиться ведь хочется. И повод вдруг появился. Мне же альтушек развлечь как-то надо после подвига — обещал ведь — а повторяться моветон. Вот и свожу же их к дядюшке Морозу поиграться. Он ведь как на пенсию вышел, сразу же трофейные бабки в оборот пустил, выкупил старое стрельбище где-то в Мытищах и на его месте страйкбольную площадку построил.

Элитную, ясен хер.

Говорят, к нему даже Величество пару раз приезжал жиры растрясти и по лесам побегать. А значит, и группе «Альта» полезно будет. Так что решено.

— Алло, — набрал я старому другу. — Здравствуйте, Герман Григорьевич.

— Скуф! — раздалось на том конце провода. — Старый ты…

— Да-да, я тоже рад тебя слышать.

— Какими судьбами⁈

— Решил-таки до тебя добраться.

— Правда⁈

— Правда-правда… секунду…

Я ненадолго убрал телефон, чтобы пожать руку Макару Матвеевичу, который вдоволь накурился и собрался до дома. Руку ему жал долго, предварительно установив зрительный контакт добродушного толка. Мол, хорошо всё.

Дед от такого аж слезу проронил. Ну а я продолжил:

— Ты сегодня у себя, на базе?

— Ну а где же мне ещё быть⁈ У меня же чемпионат сегодня.

Что за чемпионат уточнять не стал, но это явно что к добру. Пострелять друг в друга — совсем не то же самое, что надрать кому-нибудь задницу собственной командой.

— Отлично, — сказал я. — У меня тут молодёжь поиграть хочет. Так что мы к тебе очень скоро нагрянем. Сам тоже буду.

— А…

— И Алексей Михайлович в своём плотном графике времечко найдёт, — решил я за Чего.

— Отлично! Жду, стало быть! Посидим хоть, поговорим!

— Добро, — улыбнулся я и скинул вызов.

Настало пора обрадовать альтушек. Но только не в лоб. Пускай думают, что я их опять в бой зову или на закрытие трещины — тем слаще будет новость о досуге.

— Отряд «Альта»! — крикнул я. — Построиться!

Девки выскочили из дома — оперативно, слаженно, без суеты и спешки, как и надлежит отряду егерей. Мысленно ещё разок похвалил их про себя.

— Выезжаем на задание, — сказал я. — Прямо сегодня и прямо сейчас. Так… а где Шестакова?

— Я здесь! — выскочила из-за дома запыханная Шаманка. — Там это… Это самое… Там… Ну…

— В строй!

— Ага.

— Стеклова, за руль и след в след за мной. Ехать недолго, часа два…

* * *

Страйкбольный клуб «Морозов». Вот сразу видно, что человек на совесть делает, раз не ссыт назвать бренд своей фамилией. Притом не простой, а графской. И отдельно доставляет, что клуб назван фамилией рода, в котором Герман не Патриарх, он у себя даже близко к наследию не стоит, чуть ли не сотый в очереди.

То есть смекаем, что это не просто смело. Это звиздец, как смело.

Жаль, что я не видел лиц альтушек в тот момент, когда мы подъехали к деревянной вывеске, подвешенной над дорогой меж двух сосен. Однако, судя по тому, что Стеклова побибикала, обрадовались.

Буквально один поворот, и мы подъехали к парковке прямо посередь лесопарковой зоны. Вокруг милые деревянные домики, стилизованные под старые срубы. Самый большой без опознавательных знаков, а вот те, что поменьше — «Администрация», «Арсенал», «Магазин» и «Магазин сувениров».

Сперва я даже опешил.

Не понял, что за сувенирами барыжит Его Сиятельство Морозов. Но как только оценил обилие камер видеонаблюдения, развешанных по деревьям, то сразу же смекнул. На выходе игрокам предлагаются картины, фотографии и магнитики, на которых они с перекошенными рожами переживают самые отчаянные моменты схватки.

— Мы сюда⁈ Сюда⁈ — ожидаемо, что Стеклова обрадовалась больше остальных.

— Сюда-сюда, — кивнул я и захлопнул дверь джипа.

Лёха вылез с водительского и почти тут же:

— О-о-ооо! — дверь домика с надписью «Администрация» распахнулась, и оттуда вышел наш старый друг Герман. — Кого я вижу⁈

Кажется, он ещё больше стал. И выше. При росте, уходящем далеко за два метра, в Морозе было килограмм так-эдак сто пятьдесят. Причём сколько из них мышечной массы, а сколько жира можно понять только экспериментальным путём, на срезе всего Мороза. Потому как, правда, непонятно. Пузо не висит, плечи шире гор, но при этом видно, что на ощупь Морозов очень даже мягкий. Сдобный такой, плюшевый медведь.

Ну и само собой, у человека таких объёмов просто обязана была быть густая, пышная и длинная бородища. Это даже не обсуждается. Правило такое.

Вот только внезапно, борода у Мороза теперь седая. И впрямь очень давно не виделись.

— Ах-ха-ха-ха-ха!

От этого наполовину смеха, а наполовину рёва группа «Альта» аж оцепенела. А Герман тем временем надвигался на нас, как… не знаю, как что, но что-то очень неумолимое.

— Василий Ива-а-а-аныч! Алексей Михаа-а-а-алыч! — Герман умудрился сгрести в объятия нас с Лёхой одновременно.

Сжал покрепче, поколол нас своей бородищей, а затем отпустил и перевёл взгляд на девушек.

— Дамы, — отвесил поклон, а затем шёпотом спросил, почему мы не рассказывали ему о дочках.

— Это подразделение «Альта», — объяснил я. — Закреплённая за мной группа егерей. Долго рассказывать… ну так и времени у нас достаточно.

— А то! Тогда я сейчас распоряжусь выдать милым дамам лучшую снарягу из той, что у нас есть, и поболтаем.

С тем Мороз извлёк из необъятных штанов рацию, хотел было надиктовать кому-то распоряжений, но вдруг осёкся.

— А группе «Альта» нужен инструктаж? Они в курсе правил вообще?

— Стеклова! — крикнул я и Таня пулей метнулась к нам. — Про магию на поле знаешь?

— При игре в страйкбол допускается использование любой магии, кроме той, которая может прямо или косвенно нанести физические и/или ментальные повреждения другому игроку, — как всегда чётко отрапортовала Стекловата. — Под перечень попадают заклинания как с моментальным, так и с отложенным типом действия. Как с постоянным, так и со временным эффектом, обратимые и необратимые. Так же запрещено внушение, подчинение и призыв существ, при помощи которых игрок прямо или косвенно нанёс физическое и/или…

— Вот это ты их вымуштровал, конечно, — улыбнулся Мороз.

— Молодец, Стеклова, — похвалил я. — Беги, объясни правила остальным.

— Да, Василий Иванович!

Герман снова поднёс рацию к лицу и снова убрал обратно.

— А на турнир девок твоих запишем?

— Что за турнир?

— Да так, — отмахнулся Мороз. — Мимо всяких ассоциаций, союзов, лиг и зачётов. Чисто местный, дружеский. Жаст-фо-фан, — решил козырнуть Герман знанием английского.

— Чего? — улыбнулся Лёха. — На фофан играете?

— А ты всё такой же глухой, да? — неожиданно для друида Герман потрепал его по щекам.

— Чего⁈

— Ничего, — продолжил Мороз, отпустив Лёху, и тут вдруг подмигнул мне. — Так вот. Дружеский-то он дружеский, но со вступительным взносом. И приз за первое место — четыре квадрика. Турнир «Квадро Квадро». Название сам придумал…

Во как! Уже интересней.

До снегоходов ещё жить да жить, а порассекать вокруг Удалёнки на квадроциклах можно уже сейчас. Что бы там ни был за внос — беру!

— Ну и фотография команды на стене в арсенале, — окончательно добил меня Герман.

Всё!

Точно!

Ну а разве есть хоть один довод против? Свежий воздух, командный дух, чувство локтя, хороший приз.

— Давай запишем, — согласился я.

Тогда Герман наконец-то переговорил со своими работниками по рации. Попросил внести группу «Альта» в список участников турнира и выдать им снаряжение:

— Да-да, новое. Да, из магазина. Да, я знаю… слышь! Ты с кем споришь-то⁈ — чуть поорал для проформы на экономных организаторов, затем похвалил за экономность и повёл нас в домик с надписью «Администрация»…

* * *

— Кучеряво живёте, Ваше Сиятельство, — я аж присвистнул, когда Мороз провёл нас мимо утлой каморки со стойкой ресепшн в своё логово.

Как будто в охотничий домик внедрили хай-тек начинку. А впрочем, так оно и было. Справа и слева от плазмы с охреневшей диагональю висели трофейные головы монстров. Камин вычищен до блеска и не растоплен — всё же рановато для него — но это не беда, потому как на противоположной стене полыхает муляж камина. В углу на массивном столе из цельного дуба чайник, микроволновка и маленький лёдогенератор на пару литров.

По центру комнаты как раз три кресла, а между ними бар-глобус и кофейный столик. Правда вот, столик на медвежьей шкуре стоял, и Лёха невольно поморщился. Но после почуял синтетическую имитацию, пускай и дорогущую, и успокоился. Синтетики друиду не жалко.

— Проходите, гости дорогие, садитесь, — Мороз указал нам на кресла, а сам двинулся к бару.

Походу, опять пить. Я даже хотел было отказаться, но тут…

— Хоба! — крикнул Герман и достал бутылку.

— Это она⁈ — тут же заржал Лёха. — Серьёзно⁈ Ты сохранил⁈

— А то! — кивнул Мороз, а затем начал произносить название пойла, при этом жестикулируя на итальянский манер. — Нонино Крю Моновитино Пик-коли!

Граппа. Не факт, что Герман правильно транскрибировал её название, но да кому здесь, в этой комнате, на это не насрать?

О-хо-хо…

Сколько воспоминаний сразу нахлынуло. Нет, по Италии мы во время войны не походили, но случайно нарвались на склад этой чудо-выпивки в Швейцарии, когда… ай, да неважно, когда «что». Это история не на один час.

Важно то, что Мороз сохранил эту бутылку до наших дней.

— Охренеть, — улыбнулся я и попросил подержать сокровище в руках.

— У меня ещё четыре осталось, — подмигнул Герман.

Затем достал из бара стаканы, плюхнулся в кресло, взял пульт от телека и переключил свою чудо-плазму на камеры наблюдения. Лес, лес, лес, лес, лес, парковка, снова лес и-и-и-и… да, ещё немного леса.

— Никто не против, если я одним глазком посмотрю чемпионат? — спросил он. — Я же всё-таки организатор.

— Конечно, не против, — ответил я, свернув пробку с бутылки. — У меня же там девчонки выступают, и я собираюсь болеть.

— Ну вот и отлично.

И тут моё внимание привлёк квадратик, в котором было изображение парковки. Внезапно к страйкбольному клубу подкатил лимузин. Из салона выгрузилась шумная толпа, в которой безошибочно узнавалась золотая молодёжь.

В специально-рваных и очень дорогих шмотках, в солнечных очках явно не по погоде и в обуви без носков. Знаю я таких…

— Это что за клоуны? — хохотнул я, разливая граппу. — Участники, что ли?

— Ага, — кивнул Мороз. — Чемпион наш местный.

— Ну раз это ваш местный чемпион, то я в победе своих девок вообще не сомневаюсь. Ну, — я поднял бокал. — За группу «Альта»!

* * *

Лимузин был задействован неспроста.

Сегодня Андрей Несвицкий — самый младший и самый избалованный из сыновей князя Несвицкого — должен был блистать, как никогда. Очень молодой, очень слащавый, весь из себя в тренде и в тусовочке, он всеми силами стремился в медиапространство.

Ну потому что! Потому что он достоин! Достоин стать не просто частью богатой красивой жизни, но и её флагманом; авангардистом и лидером мнений!

Однако…

Стоит отдать Андрею должное, он не запел.

Не начал рисовать сомнительные картины сомнительными частями тела и даже не пошёл играть в кино.

Выступать со стенд-апом или вести какое-то шоу, то есть заниматься чем-то, где нужно много, долго и увлекательно говорить, тоже было явно не для него. И потому Андрей решил показать себя миру в том, в чём он действительно преуспел.

Отцовские связи и деньги помогли развить Несвицкому нехилый дар друида. Другой момент, как его использовать. Закрывать трещины опасно, ведь иногда случаются накладки. Служить — тоже так себе. А вот нагибать в страйкболе — самое то.

К тому же, иногда за Андрея нагибали не только его навыки, но и титул папеньки. Иная команда проигрывала по причинам очень далёким от спорта либо вообще снималась с соревнований.

Ну а посему Андрей с командой, которую можно было бы по совести назвать «Андрюша Прихлебатели», стал завсегдатаем самого известного, самого дорого и — чего уж там? — самого лучшего страйкбольного клуба.

А что до выхода в медиапространство, то именно для этой цели сегодня вместе с собой они взяли на проходной турнир блогершу-миллионницу, которой проплатили целый документальный фильм о команде Несвицкого. О том, какие они — классные парни, как им весело, и здорово, и вообще.

— Надеюсь, будет весело, — выпрыгнула из лимузина Наталья Лёвина, более известная в сети как «Натулёныш».

— Ещё как весело, — самодовольно ухмыльнулся Несвицкий.

Натулёныш включила запись с фронтальной камеры на своём смартфоне и записала несколько видео с парковки, в которых набалаболила обычное блогерское. Необоснованно оптимистичное и с перебором восторженное.

Затем выключила запись и двинулась вслед за командой получать снаряжение.

— Слушай, Андрюш, — решила уточнить она по дороге. — Деньги, конечно, не пахнут и всё такое. Но бегать по лесу с ружьём в этом сраном шлеме… ну камон. Такое себе, если честно.

Несвицкий в ответ лишь вопросительно поднял бровь.

— Я это к тому, что… ну… а вы же с первого раза победите, да? Очень не хотелось бы переснимать даже за бабки.

— Ах-ха-ха! — Андрей от такого аж рассмеялся. — Не волнуйся. Конечно же, мы победим…

Глава 4

Всё же мы с мужиками хоть и суровые вояки, а всё-таки аристократы не из последних. А потому в застольях и прочих радостях жизни знаем толк.

А потому Италия, так Италия. Не квашеной капустой же нам граппу закусывать, верно?

А потому Мороз по-шустрому оформил доставку продуктов, и ещё до начала турнира на нашем столе оказалось много всякого вкусно-тематического.

Виноград: сочный, вкусный, здоровенный. Такой, падлюка, наливной и аппетитный, что хоть в рекламе снимай.

Сыр. Увесистая шайба камамбера, которую Мороз по-свойски и без затей растопил в микроволновке. Ну и чиабатта под это дело, само собой, чтобы помакать.

Оливки с маслинами. Целое ассорти — жирные гиганты с косточкой и те, что поменьше и попроще, зато фаршированные. С анчоусом вообще шик, как по мне; под крепкую выпивку самое оно.

Ну и не совсем итальянская нарезка из сальчичона, хамона, прошютто и прочих пряных сыровяленых видов мяса и колбас.

Короче говоря, красота. Эстетическое наслаждение я получил от одного вида всей этой поляны. Особо доставляла посуда — у Мороза в кабинете для такого случая были припасены тарелки из обработанных древесных спилов.

— Ну что, мужики? — пробасил Герман. — За встречу?

— За встречу!

Бахнули. Закусили.

Сперва сырком, само собой, пока не остыл окончательно. Сполна прочувствовав все эти взрывы вкусов, я откинулся в кресле, и как давай изо всех сил проживать момент.

Хорошо.

Настолько хорошо, что даже вслух об этом заявить хочется:

— Кайф, — улыбнулся я и взглянул на экран, где к этому времени уже появились команды.

Пока что команды просто стояли и слушали инструкторов, которые на всякий случай ещё раз проговаривали правила вслух. Девок прямо не узнать. И дело не только в масках, ружьях и куче разномастных патронташей. Мороз им не только снаряжение выдал, но ещё и одежду спортивную. Камуфляж для летнего сезона, карманы, капюшоны — все дела.

А Стеклова со Смертью ещё и макияж умудрились себе сделать. Таня просто физиономию лица под хаки раскрасила, а вот Смерть подошла к делу с выдумкой.

Глаза чёрным обвела на манер мишки панды и губы. Маскировать это её не маскировало, но на противника эффект явно произведёт. От внешнего вида Риты даже мне через экран жутковато стало.

Валькирия!

Богиня войны!

— А во что играем-то, кстати? — спросил я, разливая ещё по одной.

— Так… в страйкбол же, — нахмурился Герман, но почти сразу же понял о чём я. — А-а-а. Ты про дисциплину?

— Ага. Чего у тебя там? Защита крепости, или кто кого первым перестреляет?

— Не, — улыбнулся Мороз. — У нас сегодня масштабно. Захват флага без турнирной таблицы. Все команды в периметр зашли и погнали. Кто флаг на свою базу унесёт и продержит десять минут, тот и молодец.

— Десять минут?

— Десять минут.

— Тю-ю-ю.

— Вовсе и не «тю». И кстати! За Державина! — поднял тост Герман.

Выпить за Стёпку милое дело, однако после я не удержался и на выдохе спросил:

— А с чего такие почести? И какая связь?

— М-м-м, — промычал Мороз, закинув в рот виноградину. — Так он нам систему под это дело подогнал. По спецзаказу.

— Расскажешь?

— Расскажу, конечно, — Герман утёр усы тыльной стороной ладони. — Получается, что у нас теперь всё поле силовым куполом окружено, тридцать метров в высоту. А сам «флаг» — это хреновина такая, на металлический шар похожая, только с крылышками…

— А с крылышками-то нахрена? — заинтересовался Лёха.

— Ну ты слушай дальше. Шарик этот по лесу летает, чтобы его найти труднее было. А когда его кто-то из игроков схватил, сразу же шарашит в небо луч, который на куполе отображается. И все сразу же понимают, где он сейчас находится. Так что десять минут на базе его продержать — это ещё постараться нужно.

— Интересно, — сказал я.

Не для галочки сказал, правда, так считаю. Задумка очень даже.

— Название ещё у этого шара чудное такое, — задумался Герман. — Стёпа какого-то учёного хорвата к себе в институт сманил, вот в его честь и назвали по фамилии. Как же её… блин, — Мороз защёлкал пальцами. — Квидич! Во! Точно!

— Квидич, — повторил я. Так сказать, покатал новое словечко по нёбу.

— Запоминай-запоминай, — ухмыльнулся Мороз. — Мы — первопроходцы, но скоро эта хрень везде будет.

— Посмотрим.

Кажется, разговор зашёл в тупик. Ну а раз так:

— Ещё по одной?

* * *

Немногим ранее.

— Какого хрена? — стоя посередь арсенала в расшнурованных армейских ботинках, Андрей Несвицкий уставился на список участников.

«Несвицкий Team» — это понятно кто.

«Клан Калана» — местные мытищинские ребята, не из одарённых. Играют исключительно потому, что база близко к дому. Играют, к слову, неплохо, хоть и без огонька. С ними договориться было проще всего.

Четыре квадроцикла, так четыре квадроцикла. Вот вам, пожалуйста, безо всяких турниров, только слейтесь как-нибудь поэпичней.

Команда «Эвтаназиологи» — тоже знакомые. С ними не то что просто, с ними вообще договариваться не нужно. Несмотря на громкое название, они не соперники. Просто шестеро мужичков глубоко за сорок с пивными животиками и одышкой. Бегают, ржут, получают удовольствие от процесса.

Их ребята Несвицкого и так уберут, безо всяких договорённостей. И без маломальских последствий, потому как старше барона там никого нет.

Дальше:

«ИП Слукин» — как сразу становится понятно из названия, офисники на выгуле. Тимбилдинг, все дела. Вот только этот тимбилдинг у них проходит каждые выходные, и играть они умеют. И не просто играть, а ещё и выигрывать. С ними у Несвицкого бывали, что называется, «потные катки».

Если взять все их встречи за всё время, то получится ничья. И технически их стоило бы бояться, но-о-о-о… Вот ведь какая незадача — название их команды зачёркнуто.

Не смогли приехать и снялись.

Должно быть, это как-то связано с обысками на складах продукции. Папенька Несвицкий поспособствовал.

А вот дальше…

— «Альта», — прочитал Андрей. — Это вообще кто?

— Какие-то проблемы, кэп? — спросила его Квин, а затем по бесячей привычке надула и лопнула розовый пузырь из жвачки.

Квин стояла у истоков команды Андрея. Графская дочка, отец которой вёл дела с князем Несвицким. Хотя… если уж называть вещи своими именами, то, скорее, уж работал на него. И после того, как дети сдружились на почве страйкбола, стремительно пошёл на повышение.

Отец Аглаи, так звали Квин мимо позывных, проел дочери весь мозг. Мол, так и так, дружба — это хорошо, но дружба нежная, с проникновением и свадьбой, — ещё лучше. Сватал её изо всех сил, короче говоря. А Квин в свою очередь уверяла его, что делает всё возможное для соблазнения Андрея, но на самом деле в гробу видала замужество.

Совсем.

И дело тут не в Андрее.

Сильная и независимая пацанка, она не подпускала к себе на пушечный выстрел никого. Не из каких-то убеждений, а… просто. До поры до времени решила упиваться своей силой и независимостью.

Выглядела барышня, понятное дело, броско. Всевозможные перстни, цепочки и ленточки в волосах. Кислотно-салатовый автомат. Да чего уж там? Боевой грим — толстая яркая полоса вырвиглазного оттенка оранжевого от уха до уха.

Не камуфляж, а скорее, наоборот.

Что до магического дара, то Квин была чистым физиком. Самое то, что нужно для страйкбола. Выше, быстрее, сильнее. Самый результативный игрок «Несвицкий Team» сразу же после лейтенанта Давыдова.

Но с тем всё понятно.

Проигравшийся в казино молодой военный, которого князь Несвицкий сперва взял под крыло, а затем отдал сынишке как игрушку. Дорогую игрушку, редкую. Можно даже сказать, «коллекционную». Если бы не азарт, то со своим даром Давыдов рано или поздно дошёл бы до службы в Тайной Канцелярии.

Теневик.

Ну или же стелсер, как их называют на западе. Бесшумная кошачья поступь даже при беге, идеальный слух и молниеносные рефлексы. Ну а самый главный перк — умение в прямом смысле слова становиться прозрачным, когда стоишь без движения.

И кстати!

Все эти умения строго вписывались в рамки правил страйкбола. То есть имба, как она есть.

— Кэ-э-эп? — повторила Квин, вырывая Несвицкого из раздумий. — Проблемы?

— Не знаю, — Андрей обернулся на блогершу, которая скакала перед зеркалом в майке и широких армейских камуфляжных штанах. Пилила контент между делом. — Давыдов, поди сюда.

— Да, капитан.

Как бы теневику ни было от этого противно, но Несвицкого обязательно нужно было называть либо «капитан», либо «кэп», либо «наш бесстрашный лидер». А в идеале бормотать что-то бессвязное, засунув язык ему в задницу.

— Знаешь, кто такие «Альта»?

— Первый раз слышу, — честно ответил Давыдов.

— Хреново.

Несвицкий задумался.

— Кто-то серьёзный? — спросила Квин и в очередной раз лопнула жвачку. — Так давай тогда перестрахуемся и пока не поздно поменяем эту курицу, — девушка мотнула головой в сторону блогерши, — на кого-нибудь, кто умеет играть.

— Не неси херню, — рявкнул Андрей. — Ради этой курицы всё и затевалось. Эта курица несёт золотые яйца и…

Несвицкий крепко задумался, но так и не смог осилить метафору до конца.

— Короче, эта курица сделает нас знаменитыми, — закончил он свою мысль.

— Ребят, а вы чего такие мрачные⁈ — крикнула Натулёныш между селфи и селфи. — Что-то не так⁈

— Всё так! — уверил её Несвицкий.

А про себя подумал, что планы придётся немного переиграть…

* * *

Обратно.

— Во! — крикнул я, указывая на экран и защёлкал пальцами. — Во-во-во! Смотри!

— Смотрю, — кивнул Мороз и прищурился. — А куда смотреть-то?

— Вот эта блондинка, видишь⁈ Зверюга настоящая, я тебе клянусь!

А на экране Стеклова выстроила девок вокруг себя и жестикулировала со скоростью сурдопереводчика. Как я и ожидал, взяла на себя лидерство.

— Да-да, — поддакнул Чего. — Скуф дело говорит, у Тани потенциал огромный.

— Друидка, — на упреждение пояснил я. — Алексей Михалыч даже как-то раз соизволил её лично потренировать.

— Ах, ну раз сам Алексей Миха-а-а-алыч, — протянул Мороз. — Ну тогда, да, поверю. Слушай, Скуф, а может между собой тоже забьёмся? Чтобы поинтересней смотреть было?

— А давай, — согласился я, не отрывая глаз от экрана.

Вот ни малейшего сомнения в победе «Альты» нет. Вообще. Ничуть. Нисколечко. Так что за пари с Германом надо хвататься обеими руками. А то ведь… девкам квадроциклы, а мне чего?

— На что поспорим? — спросил я.

— На последнюю бутылку граппы!

Я аж хохотнул.

— Так мы ведь её всё равно выжрем. При любом раскладе.

— Это да, — согласился Мороз. — Но ведь сам факт! Кто её на стол поставит, а⁈ Как тебе такое, Скуф⁈

— А давай, — согласился я и пожал Герману руку. — Лёх, разбей.

— Чего?

* * *

— Чего делать-то надо? — спросила Юля Ромашкина. — Я вроде бы внимательно слушала, но не всё поняла.

— Значит так, — хлопнула в ладоши Стеклова. — Слушаем меня. Тактика проста, как хлебушек. После свистка лосем несёмся в центр и занимаем позицию. Флаг искать не надо…

— А почему не надо? — похлопала глазами Ромашка.

— Потому что не надо. Подумай сама, — начала разжёвывать Таня. — Флаг блуждающий. Блуждает где-то в центре. Вот все и будут искать его в центре. Ходить, бродить бесцельно. А мы тем временем укрепимся и будем снимать таких вот праздношатающихся, потому что мимо нас они рано или поздно пройдут. Потому что центр. А флаг блуждает где-то в центре и…

— Да понятно-понятно, — прервала бурный поток мыслей Её Сиятельство.

С одной стороны, Таня была собрана как никогда. С другой же, возбуждена, как обожравшийся сахара на ночь глядя ребёнок. Зачистки трещин — безусловно, нужное, важное и почётное дело. Но сейчас, здесь, во время имитации боевых действий в формате «Разумный — Разумный», Стеклова расцвела как никогда прежде.

Немного неуместное сравнение, но сейчас она чувствовала себя, как истосковавшаяся взаперти собака, которую наконец-то выпустили побегать по лужайке.

— Дальше-то что? — спросила Её Фонвизина.

— А дальше всё просто. С меня укрепления и ловушки. Смерть, ты — наши глаза и уши…

Рита Смертина хотела было удивиться и спросить, с чего бы вдруг, но тут же вспомнила, кто она такая. Могущественная некромантка, которую сослуживцы постоянно припрягают поднимать из мёртвых всякую мелкую живность. И здесь, в лесу, обязательно должна найтись подобная. Белочки какие-нибудь, бурундучки.

— Ромашка, ты — нос нашей команды, — продолжила Стеклова.

— Поняла.

— Дольче?

— Да?

— Сможешь устроить дым без огня?

— Смогу, — кивнула Чертанова и даже немного улыбнулась; здесь, на полигоне, её хандра немножечко поутихла.

— Отлично! — обрадовалась Таня. — Тогда на тебе контролируемая дымовуха. Дальше! Фонвизина, ты у нас главный стрелок.

— М-м-м, — поджала губки Её Сиятельство. — Это потому, что я больше ни на что не способна? Так по-твоему?

— Нет, — почесала в затылке Стеклова. — Потому что ты — княгиня.

— И что?

— Ну как что? Скажи ещё, что тебя с детства не таскали на стрельбище и на охоту.

— М-м-м, — повторила Ольга Сергеевна.

Хотела было съязвить, но не придумала как. Ну… хотя бы потому, что против очевидных вещей не попрёшь. Действительно таскали. И на охоту таскали, и на стрельбище. Причём владела она не только огнестрелом, но и на полном скаку умела пристрелить куропатку в глаз из лука.

— Ладно, — кивнула она. — Согласна. Действительно, стреляю я явно получше вашего.

— Никто не спорит! Ну и Шама… Шама… Шама-Шама-Шама…

Тут Таня не на шутку задумалась. Надолго задумалась. Так что Шестакова не выдержала и возмущённо спросила:

— Чего Шама-то?

— Не знаю, — честно ответила Стеклова. — В резерве будешь. Придумаешь что-нибудь полезное, но при этом не разрушительное? Так, чтобы по правилам?

— Постараюсь, — улыбнулась каким-то своим мыслям шаманка.

— Ну и отлично! Всё тогда! Ждём свистка и погнали! Порвём всех! — от азарта Стеклова аж ногами затопала. — Кто всех порвёт⁈ Мы всех порвём! Кто всех порвёт, а⁈ А ну-ка, вместе!

* * *

— Мы всех порвём, — улыбнулся в камеру Несвицкий и прикрыл за собой дверь. — Вот увидите.

Рожа у Андрюши была красная.

Только что он поругался с командой Морозова. Хотя точнее сказать, «пытался поругаться». Всё-таки люди у графа работали подкованные, стрессоустойчивые и привыкшие вежливо работать с любыми возражениями.

Даже с такими нелепыми.

Несвицкий как мог пытался прожать мысль о том, что с ним поступили нечестно и неспортивно. Правила, дескать, меняются в последний момент, приём заявок должен заканчиваться хотя бы за сутки до мероприятия, и вообще.

В ответ его так завуалированно послали нахер, что даже докопаться не до чего. Просто виртуозно.

— Выключи пока камеру, — попросил Андрей блоггершу. — Потом поснимаешь, ладно? Когда игра начнётся.

— Камо-о-он! — Натулёныш не вняла. — Сейчас весь самое интересное происходит! Типа бекстейдж!

— Выруби, я сказал!

— Ой…

Бешеный, как чёрт, Андрей велел своей команде опоздать на контрольную точку, а сам чуть ли не бегом направился к месту, с которого начинал «Клан Калана».

— Короче, пацаны, планы меняются.

— Ну бли-и-и-ин, — расстроился глава команды. — Квадриков не будет?

— Да будут! — от глупости окружающих Несвицкий свирепел всё больше и больше. — Будут тебе твои квадрики, если сделаешь всё как надо!

— Так ведь… а как надо? — нахмурился «калан». — Мы ведь договаривались слиться, разве нет?

— Разви неть, — грубо передразнил его Несвицкий. — Завали хлебало и слушай. Перед тем как вы сольётесь, встречаемся в центре и вместе валим группу «Альта»…

Глава 5

— А-а-а-а-ай! — Стеклова подхватила Смертину под руку и рывком поставила на ноги. — Рита, твою мать! — и сразу же потянула за собой, не давая даже листву из волос вытряхнуть. — Давай сначала до места добежим!

Кадет Смерть только что запнулась о корягу, пролетела сквозь кусты и затормозила головой о лесную подстилку. Хотела как лучше, это она на бегу сканировала округу на предмет дохлых зверьков, а получилось как всегда.

Зато!

Теперь она была ещё больше похожа на лесную ведьму!

Лосем, как и скомандовала кадет Стекловата, группа «Альта» пробиралась к центру игровой площадки. Добежать, засесть, замаскироваться, ну а дальше уже всё остальное.

— Где-то здесь, — резко остановилась Таня и подняла руку.

— Почему здесь?

— Шаги считала, — пояснила она. — Игровая зона два на два километра, и получается, что…

Договорить Стеклова не успела, потому как тут же с юго-запада, а стороны света она вычисляла на отлично, зазвучали хлопки.

— Пах-пах-пах-пах! — деревья неподалёку окрасились брызгами жёлтой краски.

Которая и не краска на самом деле, а специальная жидкость магического свойства, отсюда ломовой средний ценник за игру и настоящая кормушка для зачарователей, алхимиков и артефакторов. Попадая по игроку, эта краска тут же окрашивала его в яркий цыплячий цвет, который среди листвы не заметить просто невозможно.

Целиком.

Прямо вот совсем.

Но не стоит переживать ни за кожу, ни за одежду. Краска так же легко смывалась при помощи соответствующего антидота. Который, к слову, развеивал бытовое проклятие молчания, которое автоматически накладывалось на выбитого «жёлтого» игрока. Мёртвые ведь не орут. Реализм, все дела.

— Пригнитесь! — крикнула Стеклова и взялась за волшбу.

Выплеснув залпом чуть ли четверть всей своей маны, друидка привела в движения толстенные вековые корни и вырастила на линии стрельбы живую преграду. Почему так много для мага такого уровня?

Скорость.

Древесный щит буквально выпрыгнул из земли. За секунду, а то и меньше. И тут же по нему застучали первые, более прицельные шарики.

— Там двое, — принюхавшись, сказала Ромашкина. — А остальные берут нас в кольцо.

— Значит, и мы рассредоточимся, — сказала Стеклова. — Рита, а вот теперь настало твоё время. Давай. Поднимай всех, кто есть.

— Делаю, — кивнула Смерть.

Всё-таки Мытищи город оживлённый, и зверья в лесах не так уж много. А потому Смертиной пришлось довольствоваться одной наполовину разложившейся белкой, кошкой со следами автомобильного протектора на шкуре и мёртвым дятлом.

С последним оказалось особенно сложно.

Даже несмотря на то, что Рита управляла своими подчинёнными не от и до, в полном ручном режиме, но совладать с крыльями и лететь, когда ты раньше никогда ничего подобного не делал, оказалось довольно сложно.

— Вижу одного, — сказала Смерть, закрыв глаза и посмотрев на мир из головы белки. — Вон там, — и указала рукой направление.

— Отлично! Шама и Фонвизина, идите и выбейте гада.

— Сделаем.

— Девочки! — крикнула им напоследок некромантка. — Следуйте за белкой.

— Э-э-э, ладно, — ответила шаманка, и первая двойка альтушек покинула укрытие.

— Дольче, дым! Как можно больше! В ту сторону, откуда по нам стреляют!

— Сейчас будет, — кивнула Чертанова.

Несколько секунд, и по ту сторону корней действительно повалил густой плотный дым.

— Так, — Таня на секунду выглянула из укрытия. — Оставайтесь здесь и держите оборону, а мы с Ромашкой на вылазку. Не подведите, девочки!

* * *

Пузатые, молчаливые и очень-очень жёлтые «эвтаназиологи» один за другим грустно брели в сторону основных зданий клуба. Привыкшие к игре для развлечения против равных по силе соперников они даже не представляли, что их перестреляют так быстро. Даже не поняли толком, как так вообще произошло.

Итого их команда продержалась в игре…

— Двадцать минут, — сказал запыхавшийся Андрей, глядя на наручные часы.

— Вместо пяти! — Квин от негодования аж жвачку выплюнула. — Какого хрена⁈

Действительно.

На самом-то деле команде Несвицкого хватило бы и пяти минут, чтобы расстрелять этих дилетантов. Более того, Квин или Давыдов справились бы в одиночку, но… контент. Как много в этом слове!

— Клас-клас-клас! — прыгала на месте Натулёныш, зажав автомат подмышкой и уже пересматривая записанное.

Квин, глядя на неё, очень грубо и не по-девичьи выругалась.

— Ну что там⁈ — крикнул Андрей. — Получилось⁈ Есть кадры⁈

— О, да! — ответила блогерша. — И много! Я думаю, всё войдёт! Вообще всё! Разбавим вставками из студии с комментариями игроков, и уже не меньше часа эфира будет! Ещё и нарезки из этого сделаем для превью!

— Андрей, а вам обязательно так орать? — уточнила Квин, заслышав тоненький визг откуда-то со стороны центра поля.

— Слушай…

— Если действительно хотим выиграть, — сказал Давыдов, проявившись буквально из воздуха. — То нам пора выдвигаться и искать «флаг». Кажется, ребята там не особо справляются.

— А-а-ай, чёрт! — рассвирепел Андрей.

Худшие опасения подтвердились, и «Альта» всё-таки чего-то стоят. Кажется, нужно было сразу же идти вместе с «каланами» вместо того, чтобы играть на камеру. А кроме как «игрой на камеру» всё это действо никак не назовёшь.

С «эвтаназиологами» разделывались медленно, глумливо и в какой-то мере даже противно. Смакуя беспомощность врага, с шутками и всевозможными прибаутками, примерно так же старшие пацаны при игре в футбол забивают дошколятам голы при помощи задницы.

Ну а особенно долго пришлось загонять последнего из врагов, чтобы его подстрелила сама блогерша. Косая до невозможности, шумная и неспособная к передвижению по пересечённой местности.

— Так! — крикнул Андрей. — Все сюда! — и команда тут же собралась вокруг. — Сейчас всей толпой двигаем в центр. Занимаем позицию, укрепляемся и ждём, пока…

Короче говоря, Несвицкий чуть ли не дословно пересказал план Тани Стекловой. Правда вот, Таня свой начала воплощать в жизнь вот уже как двадцать минут, а он лишь собирался приступить, но… лучшего всё равно не было.

Так что в случае, если «Альта» и впрямь избавилась от «каланов», то бой рисковал перейти в стадию, «кто кого пересидит».

— Засада⁈ — возмутилась Натулёныш. — Но это же скучно! Никакой динамики!

— Так надо, — пока что спокойно ответил Несвицкий, уже закипая внутри.

— Может быть, я тогда поброжу и поснимаю пейзажи для вставок?

— Нет.

— Тогда интервью! Пару вопросов прямо из окопа! Круто, да⁈

— Нет.

— А…

— Заткнись! — наконец, не выдержал княжий сын. — И делай, что тебе говорят! После того, как победим, снимем поле чисто для себя и поснимаем шелухи! А сейчас завали хавальник и исполняй приказы!

Наталья испугано вытаращила глаза. К горлу тут же подступил колючий комок, а на глаза навернулись слёзы.

— Да ну-у-у-у, — закатила глаза Квин. — Принцесска изволит реветь?

Пускай и не принцесска, а реветь Натулёныш и впрямь изволила. В комьюнити, к которому она привыкла, с ней редко так разговаривали. Даже заказчики, те, кто платил ей за рекламу.

— Тише, — сквозь зубы процедил Андрей. — Только попробуй нас спалить, идиотка. Иди позади и не отсвечивай. Всё! Погнали!

* * *

Хорошо сидим!

А учитывая то, как гонит Мороз, я даже немножечко захмелел.

— Под Калугой зомби собрались, ребята! — в три глотки орали мы. — Лич распустился совсем! Надо ему навалять, и из Калуги зомби-и-и-и прогнать!

И тут вдруг нашу старую-добрую фронтовую прервал пароходный гудок.

— ТУ-УУУ-УУУУ!

Лёха аж подскочил в кресле от неожиданности и начал озираться.

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся Герман. — Не ссы, Алексей Михалыч! Это у меня оповещалка такая, чтобы уж точно не пропустить, — и мотнул головой в сторону динамика на стене.

— А о чём оповещение?

— Кто-то выбыл, — Мороз прищурился и взглянул на экран.

Я тоже присмотрелся. Но не для того, чтобы убедиться в том, что это не девки проиграли, тут у меня уверенность стопроцентная. А так, просто посмотреть, что они вытворяют. Дольче со Смертью не заметил, надо полагать, что они прячутся где-то в дыму, но вот насчёт остальных был приятно удивлён.

Нагибают альтушки. Сурово так, бескомпромиссно. Аж глаз радуется. Вот, например…

* * *

…Её Сиятельство Фонвизина и Ксюша Шестакова сработались так, как никогда прежде.

Абсолютно бесполезная в «понарошном» бою целительница довольно быстро пристрелялась и преобразилась в снайпера, а Шестакова, которой полевой командир «Альты» не придумал применения, в идеальную мишень для отвлекающего манёвра.

Шама засучила рукава по локоть, так, чтобы светящиеся татуировки мелькали среди листвы. По сути, сама выдавала себя с потрохами и буквально напрашивалась на пулю.

Однако…

Татуировки светились не просто так. Пускай духи не могли остановить снаряд, это было против правил, зато усиливали девушку физически. В данном конкретном случае Шестакова сосредоточилась на скорости.

Как только по ней открывали пальбу, она начинала хаотично метаться среди деревьев рваными рывками, практически не оставляя шанса попасть по себе. Буквально дразнила бойцов из «Клана Калана».

А в это время Фонвизина их выцеливала.

К тому же, у неё был свой личный наводчик. Маленький и… нет, не милый. И пушистый лишь местами. Поднятая Смертиной белка выглядела, мягко говоря, лихо. Хвост облез, левый глазик выпал, да и лап на остатке всего лишь три.

Ну да не любоваться же ей.

Со своими обязанностями белка справлялась на отлично, и уже спустя десять минут беготни первая двойка «Альты» сняла первую двойку «Каланов».

Тем временем Стеклова для обнаружения противника вместо нежити использовала нюх кадета Ромашки.

Выследили.

Нашли.

Но, увы, разделаться со своими так же просто им не удалось. Завидев «каланов» ещё издалека, Таня на свою голову решила их запутать.

Подбираясь всё ближе и ближе, она вовсю сливалась с природой и пользовала друидский дар. То веточкой хрустнет за спиной противника, то кустами шевельнёт в совершенно противоположной стороне.

Так что, да, «каланы» действительно запутались. Другой момент, что оба оказались магами земли. И как нормальный маг земли в непонятной ситуации «каланы» вырастили вокруг себя настоящий пулемётный дот и решили играть от обороны.

— Вз-з-з-з! — будто бешеная стрекоза, промчался мимо них квидич, но даже это не заставило «каланов» вылезти.

Ребята ощущали на себе пристальный взгляд Тани Стекловой. Понимали, что она где-то рядом.

И тут командиру «Альты» пришлось пораскинуть мозгами. Как выкурить противника наружу, она придумала моментально. Другой момент, что правила игры довольно сильно связывали руки и нужно было выкурить их так, чтобы организаторы не усмотрели в этом нанесения физических повреждений.

Так что ядовитый плющ сразу отменяется.

И кактусы.

Заполнить весь дот изнутри крапивой тоже не вариант. Во-первых, на «каланах» всё-таки амуниция. А, во-вторых, если очень постараться, то за такое можно и притянуть. Крапивный ожог всё же ожог.

Задачка.

— Хы, — расплылась в улыбке Стеклова. — Как знала, что когда-нибудь пригодится.

С тем она попросила Ромашку прикрыть её, спряталась за дерево и достала портмоне с семенами. Из всего многообразия Стеклова выбрала жирную коричневую семечку с белым кончиком. Затем разрядила маркер, достала один из шариков и очень аккуратно, двумя пальчиками, затолкала в него семя. А чтобы краска не вытекла, вырастила вокруг него рандомную растительную оболочку из этой же самой семечки.

— Один выстрел, — прошептала Таня, зарядила маркер заветным шариком и прицелилась.

Стреляла с колена, на выдохе, всё, как учили.

— Тах! — снаряд влетел прямиком в окошко дота и разбился о дальнюю стенку.

«Каланы» в ответ открыли беспорядочный огонь, да только без толку.

Таня с Ромашкой уже надёжно укрылись, и друидка перешла к волшебству. И где-то там, внутри укреплённой землянки уже пробился росток одного очень странного тыквенного растения. «Ecballium elaterium» или же, если по-русски, бешеный огурец.

— Бах! — раздался первый хлопок, а следом за ним хохот «каланов». Кажется, ребята рассчитывали, что с ними будут воевать посерьёзней. Однако прошли ещё двадцать-тридцать секунд и…

— Бах-бах-бах-бах!

Со стороны могло показаться, что дот — это и не дот вовсе, а микроволновка, в которой прямо сейчас готовится пачка попкорна.

В следующий же момент перепуганные «каланы» выскочили наружу. Перепуганные и склизкие, сейчас они были похожи на новорождённых оленят, которые в первые минуты жизни пытаются удержаться на дрожащих ногах.

Перепуганные.

Склизкие.

С ног до головы в семечках, но абсолютно точно без каких-либо физических повреждений. И стоит ли говорить, что бойцы отряда «Альта» выбили их сразу же?

— ИИИ-Ииии-Ии-иИИ-и! — донёсся визг с центра площадки.

— Обратно! — скомандовала Стеклова. — Кажется, это наши!

* * *

Таня ошиблась.

На самом деле, этот протяжный, словно паутина тоненький, словно скальпель острый и на слух будто бы девчачий визг принадлежал последнему из оставшихся в игре «каланов». Минутой ранее он решился на штурм укрепления «Альты».

Дольче слишком уж расстаралась, и он рассудил так: раз уж он никого не видит в этом дыму, значит, и его тоже никто не увидит. И в целом оказался прав.

Осторожно ступая, «калан» наощупь пробирался вперёд. Видимость — половина метра, не больше.

И да, он чуть не налетел на дерево. Ничего необычного, вот только… внезапно на дереве сидел дятел. Будучи человеком сердобольным, он сразу же подумал что-то вроде: «Бедняжка! Потерялся в этом дыму!» — и потянул к нему руки.

А бедняжка вдруг взял и повернул на него голову. Прямо вот на сто восемьдесят градусов и с характерным хрустом. А потом ещё до кучи по-совиному крикнул:

— У-ху!

— ИиИИИ-ИииИ-ииИ! — завизжал он и бросился прочь, в дым, наугад и уронив на землю маркер.

Впрочем, бежал он недолго. Споткнулся обо что-то и кубарем покатился по земле. Затем тут же вскочил и обернулся посмотреть, обо что споткнулся. Инстинктивно. Необдуманно. Исключительно ради того, чтобы послать причине своего падения, будь то камень, пень или коряга, отрицательно-заряженные флюиды.

Вот только ни пня, ни коряги позади не было. А был там:

— Мяу, — кот с осиной талией.

— ИиИИИИ-ИиииИ-ииИИ…

Тут визг «калана» резко оборвался по причине проклятия молчания. Глядя на свою жертву бельмами раздавленной кошки, Смерть безошибочно расстреляла его сквозь дымовую завесу…

* * *

— … а я ему говорю: Миша, ну тебе же нельзя мучное! Ты же не зимуешь, долболюб ты плюшевый, ни к чему тебе на зиму отъедаться. Сдохнешь от ожирения и всё.

— А он чего?

— А он всё уэ-э-э, да уэ-э-э…

— ТУ-УУУ-УУУУ!

— Ёптвою! — опять подскочил Лёха.

— Ещё одни выбыли, — улыбнулся Мороз. — Ну что? Похоже, твои девки вышли в финал?

— Вообще не сомневался, — отмахнулся я и внимательно уставился на мониторы.

Дольче перестала так отчаянно чадить, и теперь мне была видна вся картина происходящего. Рассредоточившиеся для охоты девки со всех ног бежали к центру. Туда, откуда и начинали. Противники тоже бежали туда же, но были ещё далеко, и у альтушек явно была фора.

Вот они встретились.

Вот что-то оживлённо обсудили.

А вот…

— Херасе! — Мороз аж выругался от неожиданности.

…умница-Шестакова направила маркер к небу, нажала на спусковой крючок, и в следующую же секунду «флаг» сиречь квидич сам, по доброй воле, выскочил откуда-то из кустов и буквально врезался в дуло.

— Это как? — почесал репу Герман. — Шарик же невосприимчив к магии.

— Наверное, тут дело не в магии, — ухмыльнулся я. — Готовь граппу, Сиятельство. Мои победят…

* * *

— Это что ты такое сейчас сделала? — прищурилась Фонвизина.

— Да фигня, — махнула рукой шаманка, — Элементарно. Наши ружья ведь не на простой пневматике работают, которая только метров на десять шарик кидает и точности никакой не даёт. Здесь всё совсем иначе. Здесь электромагнитная спираль стоит, как в пушке Гаусса. Она снаряд и разгоняет. А я просто запустила её в обратном направлении, так что теперь она не отталкивает предметы, а притягивает…

Никто в группе «Альта» не нашёлся, что сказать.

— Понятно? — уточнила Шестакова. — Ну вы чего? Ну просто же!

— Главное, что флаг у нас, — дипломатично заявила Стеклова, глядя на офигевшие лица остальных. — На базу! Бегом!

* * *

Красный луч квидича ударил в небо. Где бы теперь ни находились альтушки, ну или как минимум одна из них, команда противников точно знала где.

— Они взяли флаг! — на бегу крикнула Квин. — А-аай, чо-о-оорт!

— Отлично! — крикнул Несвицкий. — Оно даже к лучшему! Наташенька, засада отменяется! Ты рада⁈

Наташенька не ответила. Во-первых, до сих пор таила обиду, ну а, во-вторых, бежать наравне с тренированным отрядом ей было ой как нелегко.

— Стоять! — скомандовал Андрей. — Так, Давыдов, давай дуй вперёд нас. И сделай так, чтобы мы подоспели на всё готовенькое.

— Скольких перестрелять? — буднично спросил стелсер.

— М-м-м-м-м… давай четверых, ладно? А нам парочку оставь. Героически ворвёмся на базу всей толпой и закончим последних. Как раз динамика будет. Всё, как наша блогерша хотела.

Говорить о человеке в третьем лице в его же присутствии, да ещё и не называя при этом по имени? Если этот человек не из знатного рода и за этим не последует никаких проблем, то почему бы и нет?

Обидится? Да и хрен с ней.

— Четверых, значит? — уточнил Давыдов и шмыгнул носом.

— Четверых, — кивнул Андрей.

— Без проблем, — сказал теневик и бесшумной молнией рванул по лесу в сторону базы группы «Альта»…

* * *

Далее для самых храбрых немного Натулёныша:

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

И отчаяных пейнтбольщиц:

Глава 6

Бой близился к развязке.

Я наблюдал.

Стеклова выжимала себя досуха, в спешном порядке выращивая укрытие из корней. Большое, полноценное, так что альтушки могли стоять в нём в полный рост. Внутри остались трое — сама друидка, Ромашкина и медитирующая Смерть в качестве камер слежения.

Остальные разбежались по кустам и взяли на прицел вход в «землянку». Тактика простая, но рабочая. Да и потом, защищаться — оно ведь всегда легче, чем штурмовать.

Кадет Дольче особо порадовала, залезла на дерево и сныкалась где-то в кроне, за листвой. Порадовала не тем, что умеет лазать по деревьям — хотя навык похвальный и заслуживает пирожка с полки — а тем, что в игре ей удалось отвлечься от своих упаднических настроений. Ну не полезет депрессирующий человек на дерево… без верёвки с мылом. Ай да Василий Иванович, ай да чёрный юморист!

Короче…

«Альта» ждала гостей.

И за гостями я тоже следил.

Один из противников отделился от своей группы и с какой-то нечеловеческой скоростью рванул к базе девок. Нёсся так быстро, что я только и успевал искать его на камерах. Бежал-бежал, а затем, совсем недалеко от землянки альтушек вдруг взял, да и пропал бесследно.

Теневик?

У-у-у-ух, ненавижу!

По сути, в качестве врага для меня они беспомощны. Макар Матвеевич может подтвердить, что мои щиты срабатывают вне зависимости от моего желания, так что пробить меня такая вот гадина всё равно не сможет. Но! Эти твари ведь подглядывают! И подслушивают! А ещё воруют или подкинуть чего-нибудь могут! Гранату там, например, или… трусы?

Ну…

Не грязные, а очень даже чистые, кружевные и компрометирующие кого-нибудь перед кем-нибудь.

Не суть.

Суть в том, что теневики — собаки дикие и крайне неприятные. Официальная версия заключается в том, что они могут становится прозрачными только в статичном положении, но я-то знаю! Нормально они в таком режиме перемещаются! Фонят, правда, как мыльный пузырь, но всё равно.

И чем сильнее маг, тем быстрее он может в своём стелсе передвигаться.

Короче! Будь моя воля, то я бы на государственном уровне издал закон, по которому этим гадам надлежит выходить из дома сугубо с колокольчиком на шее.

— Слышь, Герман? — уточнил я. — А это вообще по правилам?

Мороз тут же понял, о чём я. Всё-таки смотрел ту же самую трансляцию.

— По правилам, — кивнул он и отправил в рот сложенный пополам слайс хамона. — Абсолютно любая магия по правилам, лишь бы не калечила. Так-то твои, вон, тоже все свои таланты используют. Только не говори, пожалуйста, что «это другое»!

— Даже не собирался, — ухмыльнулся я. — Один хрен победят.

— Ну! — развёл руками Мороз. — Сейчас и увидим! За гранд-финал!

С тем Герман разлил ещё немножечко граппы, мы выпили и вернулись к шоу. Итак. Где-то там прямо сейчас невидимый враг пробирался к землянке альтушек, из крыши которой, несмотря на физическое препятствие в виде корней, всё так же в небо херачил луч.

Учитывая, что через мониторы эту паскудину совсем не видать, наблюдать за действом было напряжно. Саспенсно.

Вдруг и впрямь залезет внутрь и перестреляет моих?

— Что-то остальные совсем расслабились, — сказал Герман и указал на другой квадратик

А там команда противников почти полным составом — кроме теневика — неспеша шагала по лесу. Ребята о чём-то говорили, активно жестикулируя, а прямо перед ними скакала барышня с телефоном и всё это дело записывала.

— Блогеры, что ли?

— Походу, — кивнул Мороз. — Я эту девицу в команде Несвицкого впервые вижу.

— Так это же Натулёныш, — внезапно вмешался в разговор Лёха. — Я её сразу узнал. У неё же подписоты, если память не изменяет, миллионов пять.

А когда мы с Морозом резко обернулись на него, застыл с недонесённой до рта оливкой.

— Чего?

— Ты-то, Алексей Михайлович, откуда знаешь лидеров молодёжных мнений? — хохотнул Герман. — Неужто тебе в лес сеть провели?

— Так у меня вышка нормально достреливает, — пожал плечами Лёха и таки съел оливку. — Не жалуюсь.

— Ать! — вдруг резко вскрикнул Мороз и аж с кресла вскочил. — Прозевали!

И впрямь прозевали. В тот момент, когда Михеев отвлёк нас на своего Натулёныша, мои умницы выбили стелсера. И стоял он теперь с ног до головы жёлтый прямо в дверном проёме, ведущем в землянку. Ну… проём, конечно, не «дверой», но… понятно, короче.

— Как так-то⁈ — кажется, Герман уже понял, что проиграл спор.

— Должно быть, кадет Ромашкина учуяла, — предположил я первое, что пришло в голову.

— Это которая высокая, что ли?

— Она самая.

— Зверомаг?

— Да, — улыбнулся я. — Зверомаг.

По правилам, теневику из команды Несвицкого, знакомая фамилия какая-то, кстати, запрещалось оставаться на поле. Поникший, угрюмый и очень даже видимый для человеческого глаза, он кратчайшим путём пошагал за ограждение.

А потому, как нетрудно догадаться, не предупредил своих о том, что план их пошёл пёселю под хвост.

Так что закончился бой крайне быстро. Не прекращая съёмку, противники показушно-спокойно приблизились к землянке и тут же попали в засаду. Группа «Альта» открыла огонь аж с трёх разных точек в лесу, а одна из точек внезапно находилась на дереве.

Пара секунд решила исход матча.

— Ах-ха-ха-ха!

— Победил, Василий Иванович, победил, — Герман протянул мне руку. — На самом деле даже рад. Знаю, что квадроциклы в надёжные руки отдаю…

* * *

Несвицкий злился. Несвицкий ярился. Несвицкий в своём возмущении буквально клокотал, аки проснувшийся вулкан.

Ситуация для него сложилась непростая. Можно даже сказать «говённая».

Ну проиграл и проиграл, казалось бы, чёрт с ним. И плевать на деньги, которые он заплатил блогерше. Легко пришли, легко ушли; чай не он их зарабатывал. Основная проблема заключалась в том, что Натулёныш вряд ли согласится на второй заход.

Возможно, из-за того, что Андрей был с нею груб? Да, точно. Кажется, что-то такое было. Самую чуточку, но ведь всем вокруг давно известно, что девушки склонны к обидам.

Но не суть!

Суть в том, что если она сейчас уйдёт, то уйдёт с концами. И хорошо, если просто кинет в игнор, а может ведь и опубликовать весь тот позор, что успела наснимать. Вывод: её нельзя отпускать. Ни за что и ни при каких обстоятельствах.

— Давыдов, — Андрей нашёл кому поручить это задание. — Следи за ней в оба. Смотри, чтобы не ускользнула.

«А там что-нибудь придумается», — решил Несвицкий.

Он уже успел отвести душу на соратниках, как только со всей его команды сняли проклятие молчания. Визжал, как пубертатная девка, топал ногами, раздавал всем подряд обидные прозвища.

Ну а теперь решил пересмотреть запись игры и поискать что-нибудь, к чему можно пристать. В конце концов, обжаловать результат потому, что он тебе не нравится, не может даже княжеский сынулька.

И, к слову, Несвицкий нашёл то, что искал.

— Вот! — орал он рядом со стойкой ресепшн в домике администрации. — Ну вот! Посмотрите! Это как вообще⁈ Это против правил!

А зацепился Андрей за кадры, на которых кадет Шестакова поймала квидич.

— Боюсь, в правилах не прописано ничего на этот счёт, — дежурно улыбаясь, отвечала администраторша.

— И очень хреново! Вы каким местом правила составляете⁈ Вы…

— Что тут за шум⁈ — внезапно из соседней двери высунулась красная бородатая рожа.

— Герман Григорьевич, — администратор аж выдохнула. — У Его Сиятельства есть претензии касательно игрового процесса.

«Герман Григорьевич», — начал судорожно вспоминать Несвицкий и таки вспомнил.

Морозов.

Владелец клуба и не последний человек в не последнем роду, так что тон пришлось немного убавить, и своё возмущение Андрей выказывал уже без прежней экспрессии.

— Герман Григорьевич, ну и вы меня поймите, — заканчивал он свою мысль. — Это прецедент, который заслуживает другой прецедент, а именно переписывание правил игры задним числом. Имело место быть магическое воздействие на игровой объект. Кто-нибудь узнает, додумается, как можно это использовать, и вам всё равно придётся вносить правки.

— Хм-м-м… Согласен, что прецедент, — кивнул Морозов, поглаживая бороду. — Я с таким действительно впервые сталкиваюсь. А вот насчёт всего остального не согласен. Магического воздействия не было, чисто техническое. И переписывать правила задним числом… Ваше Сиятельство, ну мы же с вами из аристократии. Услышьте сами себя.

Короче говоря, хрен там плавал. Григорьевич не собирался потакать Несвицкому. И даже более того:

— Ваше Сиятельство, будьте джентльменом. Барышни играли достойно и достойно победили…

Но тут в домик администрации вошла Стеклова, и джентльмен крикнул:

— Реванш!

Таня сперва обернулась. Посмотреть, не орёт ли этот лохматый юноша кому-то у неё за спиной. Оказалось, что нет.

— Реванш? — уточнила она.

— Реванш!

— Реванш, — расплылась в улыбке Стеклова, но тут же посерьёзнела. — Мне нужно уточнить у командира.

— Так заходи, моя хорошая, заходи, — тут же поманил её Герман. — Тут твой командир…

* * *

— Ага, — кивнул я. — А это он там истерил за стенкой?

— Он-он, — подтвердил Герман. — Молодой, горячий, шумный. Княжеский сын всё-таки, к отказам не привык.

— Ага, — повторил я.

Признаться честно, идея мне не очень нравилась. Будто слепая провидица с клубком пряжи, я уже видел, куда может привести эта ниточка — кровная месть, война, покушения. Мы это уже проходили неоднократно.

А потому:

— Не тронь говно, — в лучших традициях мудрецов востока я назидательно поднял палец вверх. — И тогда смрад его не оскорбит твоё обоняние.

Как дисциплинированный солдат Стеклова и бровью не повела.

— Выиграли и выиграли, — сказал я. — На этом всё…

* * *

А тем временем Давыдов прислал на телефон сообщение, в котором доложил о том, что Наталья Лёвина засобиралась домой и при нём вызвала такси. И без того бешеный Андрей от таких вестей окончательно осатанел и пулей выскочил из администрации.

— Где⁈ — крикнул он своей команде, ошивающейся возле лимузина.

— Там, — Квин махнула рукой в сторону домика с надписью «Сувениры».

Топоча как можно громче — так он казался самому себе внушительней — Несвицкий ворвался внутрь. Натулёныш как раз снимала себя на фоне стенда с безделушками вроде кружек, футболок и брелков с символикой клуба.

Не говоря ни слова, Андрей вырвал телефон у неё из рук и швырнул об пол.

— Ты совсем больной⁈

— Заткнись! — рявкнул он, а затем перевёл взгляд на продавца, нескладного прыщавого парнишку с огроменным кадыком. — А ты вышел отсюда вон!

— Д-д-д-да, — парнишка решил не впутываться и юркнул в подсобное помещение.

— Андрей, ты — дурак⁈ — блогерша присела и подняла разбитый в чепуху мобильный.

— Куда ты с-с-собралась, с-с-с-сука? — даром что Несвицкий перестал орать, теперь в его речи появилось эдакое змеиное шипение.

— Андрей, не разговаривай так со мной! Я боюсь!

— И очень правильно делаешь, — Андрюша сжал кулаки. — Так куда ты собралась, я тебя спрашиваю?

— Я устала! Я хочу домой!

— Ты никуда не поедешь. Будет реванш.

— Реванш⁈ Ты шутишь⁈

— А похоже? — ухмыльнулся Несвицкий. — Ты пойдёшь с нами и всё заснимешь.

— Опять⁈ — ужаснулась Натулёныш. — Нет, Андрей! Я никуда не пойду! Посмотри на мою одежду! Посмотри на мой макияж! И вообще мне шариком больно в голову прилетело! Я не собираюсь больше бегать по этому лесу!

— Ты взяла на себя обязательства, Наталья. Будь добра исполнять.

— А ты… А ты… А ты обещал победить с первого раза! Такой был уговор!

Уговор? Эта сучка смеет что-то вякать про уговор?

— Да если бы у меня была полная команда, то мы бы и в первый раз победили. Это всё ты. Ты только шумела и мешала нам.

— А как ты думал, Андрей⁈ Я же снимала! Комментарии записывала…

— Когда я переводил деньги на твой счёт, — подчеркнул Несвицкий, — я думал, что получу услугу.

— Ты… Ты…

Бей или беги или бей и беги. В мире человеков этот рефлекс чуть видоизменился, и к нему добавилось ещё одно «или».

Борзей. Именно так и решила повести себя блогерша. Ну хотя бы потому, что сил терпеть больше не осталось.

— Чемпион сраный! — крикнула она. — Посмотри на себя! Тебя же девчонки уделали всухую!

— Что⁈

А вот у Андрея выбор между «бей» и «беги» был куда проще. Только что его оскорбили и буквально смешали с грязью. Ярость тут же застила глаза. Молодой человек уже отвёл руку на удар и тут…

— Кхм-кхм. У вас тут всё нормально?

* * *

Отказ от реванша я решил доставить княжескому сыну лично. Во-первых, как руководитель подразделения. Во-вторых, чтобы обошлось без внезапностей. А то ведь пошлю Стеклову, той чего-нибудь не понравится, зацепятся языками, потом не только языками, и будет потом юный господин Несвицкий из жопы репей выковыривать. А мне разруливать.

Так что лучше уж сам.

Дело это важное. Дело это ответственное.

Выйдя из дома Мороза, я первым же делом подошёл к команде противников, пожал ребятам руки и поблагодарил за игру. Затем спросил, где обретается их бесстрашный лидер, и двинул по указанному направлению, в сувенирную лавку.

А там…

Чёрт…

Я не застал ни реплики из этого разговора, однако напряжение чувствовалось с порога. Нехорошее напряжение. Что-то вся эта картина мало похожа на итальянские страсти между влюблёнными. Скорее, уж это старая-добрая бычка молодого заносчивого щегла на девушку. Ту самую, в которой Лёха опознал блогершу.

— Кхм-кхм. У вас тут всё нормально?

— Нормально, — рявкнул звиздюк, даже не обернувшись и не посмотрев, кто с ним разговаривает.

— Девушка? — уточнил я.

— Э-э-э… Да, да… Да, всё нормально.

Но, судя по тому, как блогерша прятала взгляд, нихрена у неё не нормально.

— Вы там на улице такси случайно не видели? — спросила она, но совсем не для того, чтобы услышать ответ. — А и ладно, мне тут всё равно ничего не нравится. Я выйду, там подожду.

Понятненько.

Что ж, формально при мне её никто не обижал. Как бы ни хотелось взять щенка за шкирку и натыкать в собственную ссанину, это будет не совсем правильно, да и вообще я сам недавно мечтал избежать кровопролития.

Но!

Всё вышесказанное никак не помешает мне взять блогершу под свою личную протекцию. От греха.

— Подождите, — улыбнулся я как можно доброжелательней и остановил девушку, когда та уже собиралась пронестись мимо меня в дверь. — Вы же Наталья Лёвина, да?

— Э-э-э. Да.

— У владельца базы, Его Сиятельства Германа Морозова, есть к вам деловое предложение.

— Э-э-э…

— Если коротко, то клубу требуется реклама в социальных сетях, и кому как не к вам стоит обратиться? Поверьте, вам тоже будет это интересно.

Пу-пу-пу… Ну скажи уже: «Да», и пойдём отсюда, что ли?

— В конце концов, здесь периодически бывают все аристократы Москвы и даже Его Величество нет-нет, да посещает, — продолжил я. — Так не составите ли вы нам компанию, Наталья? Это совсем недолго.

— Э-э-э…

Ох и недогадливый же народ — эти инфлюенсеры. Пришлось ей подмигнуть. Дважды. И ещё мотнуть головой в сторону Несвицкого, чтобы до Натулёныша, наконец, дошло, что я её вообще-то прямо сейчас спасаю от неприятного общества, а то и от чего похуже.

— А знаете, да, — гордо вздёрнув курносый носик, сказала девушка и одарила княжеского сына Взглядом, который приберегала для говна. — Мне очень интересно выслушать предложение Его Сиятельства. Вы меня проводите?

— А как же. Кстати, меня зовут Василий Иванович, — я поцеловал блогерше руку. — И кстати, — тут я обратился к говнюку. — Андрей Витальевич, от лица группы «Альта» я вынужден отказать вам в реванше. Не сочтите за дерзость, просто у девушек плотное расписание…

…в которое не входят рамсы с золотой, мать её так, молодёжью…

— … так что с удовольствием, но как-нибудь в другой раз, — сказал я, и мы с Натулёнышем вышли из сувенирной лавки…

* * *

Мужик сказал много всяких разных слов, и все они были прекрасно известны Андрею Несвицкому. Однако в голове засело одно-единственное. Самое информативное. Главное. Основное, если так можно выразиться.

«Отказать».

Отказать кому? Отказать ему⁈ Отпрыску могучего рода⁈ Человеку княжеских кровей⁈ А достоин ли он именоваться таким, если станет терпеть отказы какого-то отребья⁈ Сперва ему отказала эта дрянь и, по сути, кинула его на деньги, а теперь ещё и какой-то… какой-то… да кто он вообще⁈

Да плевать!

Кто-то должен за всё это ответить! Прямо сейчас! А вот кто именно, да прямо сейчас и решим.

У Несвицкого с собой был не только маркер для стрельбы шариками, но и оружие посерьёзней. Пару месяцев назад он стащил из отцовского арсенала один очень любопытный артефакт. Очень дорогой. Очень мощный. Созданный якобы для защиты, но на самом-то деле при правильном применении способный… на многое.

Несвицкий таскал его с собой, вроде бы «на всякий случай», но по факту его грело присутствие артефакта в кармане, как обычную неодарённую шпану радует финка, которую боязно пустить в ход.

— Ах вы так, — задыхаясь от злости прошептал Андрей. — Ну я вам сейчас покажу.

Затем вытащил ничем неприметную магическую безделушку из нагрудного кармана, активировал её и вышел на улицу.

Эники-беники…

Логичней было бы сорваться на старике с блогершей, но они уже куда-то запропастились. Зато все эти соплячки из «Альты» тусовались вокруг своей стрёмной машины.

А значит, им и отвечать. Сойдёт для начала.

— Если я сказал «реванш», — процедил Несвицкий. — Значит, б***ь, реванш, — и зашагал в сторону альтушек…

* * *

А для самых храбрых:

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Фонвизина с некробелочкой:

Глава 7

Артефакторика хороша именно тем, что накачать любыми магическими свойствами можно любой объект. Впрочем, тем же самым она и плоха. Потому что опасна. Ведь «любым объектом» может вполне оказаться самая обычная виноградина, а «любыми магическими свойствами» — резкое увеличение объёма в несколько тысяч раз при раскусывании.

И именно по этой причине правила артефакторики закреплены не в каком-то там «негласном соглашении», а непосредственно в Уголовном Кодексе Российской Империи.

Исключения составляют заказы Министерства Обороны, Тайной Канцелярии и так называемая неучтёнка, которую аристократы изготавливают и хранят без особых последствий, а вот используют сугубо на свой страх и риск.

Артефакт Несвицкого был как раз из такой вот запрещённой опасной неучтёнки.

По сути — кусочек плотного картона. Написать, нарисовать или нанести на него можно было всё, что угодно, но Андрей подсмотрел за отцом и напечатал на этом кусочке картона визитку. Что до действия, то…

Ничего неожиданного.

Артефакт был очень мощной и взрывоопасной чёрной меткой.

А активировался довольно просто. Стоило лишь нарушить целостность визитки, например, как будто бы случайно подогнуть её уголок, и запускался таймер. Не очень долгий, чуть больше двух минут. Так, чтобы владелец артефакта сумел спокойным прогулочным шагом добраться до безопасного места.

— Барышни, здравствуйте!

— День добрый.

— Боюсь, нас друг другу не представили, — улыбнулся Андрей и протянул Стекловой заряженную визитку. — Князь Несвицкий.

— Спасибо большое.

Внезапно у Тани сработала чуйка. Объяснить себе этот поступок она не могла, но своё «спасибо» произнесла, выставив руку вперёд, будто героиня плаката о вреде пьянства.

— Ваше Сиятельство, — сказала она. — Свои контакты вам лучше оставить нашему командиру Василию Ивановичу Скуфидонскому. Кажется, вы с ним уже виделись…

— Да брось! — хохотнул Несвицкий, всё так же продолжая протягивать ей бумажную бомбу. — Бери, пригодится. Сможете связаться со мной по поводу реванша.

— Наш командир запретил реванш.

— Пф-ф-ф!

Времени прошло уже не мало, и Андрей начал паниковать.

— А мы ему не расскажем, — подмигнул он девушкам. — Хочу ещё раз сыграть с вами, но на сей раз в полную силу и на хорошие деньги. Скажем, двенадцать миллионов? По два на человека, если выиграете…

Шестакова резко выдохнула, сжала кулаки, развернулась на сто восемьдесят градусов и уверенным шагом потопала прочь, лишь бы не слышать сладкие речи искусителя. Остальные девушки отреагировали спокойней. Да, мысленно они уже потратили эти деньги, но только-только заработанное доверие Скуфа оценивалось куда дороже.

— А если проиграем? — включилась в разговор Её Сиятельство Фонвизина.

И ответ на этот вопрос Андрей продумал как нельзя лучше. Он прекрасно знал, как можно запутать девушек.

— А если проиграете, — Несвицкий снова взглянул на Таню Стеклову. — Если проиграете, то вы, милое создание, будете должны мне свидание.

Где-то невдалеке раздался протяжный вой. Волков близ Мытищ не видели уже лет так-эдак тридцать, а потому становилось ясно — воет Шестакова.

— Спасибо, но нам не подходят такие условия.

Стеклова опять врубила режим терпеливого робота. Всё так же, как и там, в операционной Института во время допроса Дудкой. Односложные фразы, взгляд мимо и мимика на ноль.

— Ну не будьте вы такой снежной королевой, — улыбнулся Андрей, а про себя подумал: «Сука!»

Времени почти не осталось, секунд тридцать, и рванёт; если разделается с бомбой прямо сейчас, то только и успеет отойти быстрым шагом. А потому Несвицкий решил перейти к действиям и запихнуть визитку Стекловой в карман самостоятельно. Дескать, ты не сама взяла, потом найдёшь случайно.

Собственно говоря, он уже протянул руку, что сделать это, но вдруг упёрся в какой-то невидимый барьер.

Да и звуки вокруг резко утихли и стали глуше, будто ему на голову нахлобучили ведро.

— Эй! — заорал он и ударил по барьеру. — Эй, какого хера⁈

Девушки тем временем попятились от него.

— Какого хера⁈ ЭЙ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ, ВЫПУСТИТЕ!!!

* * *

Ну что могу сказать?

Кабы артефакторы Несвицких зарядили свою бомбу чем-нибудь другим, то быть беде. Но они, по всей видимости, задумывались об инсценировке несчастного случая и выплеск сырой магии — самое то. Поди потом докажи, что это у жертвы какой-нибудь артефакт не коротнул.

Так что вот…

А сырая магия — это моя стихия. Смерть чувствует мертвечину, Стеклова по-свойски базарит с кактусами, Фонвизина раз взглянув на человека диагностирует ему дюжину болячек, а вот я — это я.

Как только молодой князёк запустил свой таймер, я почувствовал это сразу же.

Как?

Легко и просто. У меня на такой случай что-то типа ментальных усов есть, мяу-мяу. Вот я и ощутил, как сырец, который в своём обычном состоянии равномерно размазан по пространству, как масло по хлебушку, и который я собираю для своих атак, вдруг взял и потёк в одном направлении. Начал собираться и копиться в одной точке, а именно в руках у этого ублюдка.

И явно с тем, чтобы впоследствии рвануть.

Выскочив на улицу из домика администрации, я тут же понял всю ситуацию. Гад пытался буквально впихнуть Стекловой какой-то кусочек бумаги.

Решение пришло моментально.

Я просто взял и нахлобучил на этого урода купол. Не купол даже, а шар. В таком же мы с альтушками пролетели сквозь портал трещины. Всё-таки асфальт у Мороза тут не казённый и зачем ему, спрашивается, после взрыва асфальт перезаливать?

— Выпустите меня! — Несвицкий бился о барьер с отчаяньем загнанной крысы.

Кулаками дубасил, ногами и даже головой. Материться начал далеко не по-аристократически, но при этом и без пролетарской выдумки. Так, чисто срамные органы перечислял.

— Откройте! Выпустите!

А потом вдруг: Хлоп!

Контуры барьера резко обозначились красным. Как будто лягушка в микроволновке взорвалась… никогда не взрывал лягушек в микроволновке, если что, но именно так себе всегда это и представлял.

Земля, как говорится, пухом.

— Ой, — пискнула за спиной Натулёныш, зачем-то вылезшая обратно наружу.

— Ой-ой-ой, — пробасил следом Герман…

* * *

Княжеский сын — это, конечно, масштабно и значимо. Но сам случай чуть ли не бытовой, и потому вместо тайников Морозов вызвал самую обычную полицию. Звонить и поднимать министров тоже было совершенно незачем.

Потому что…

Ну вот если разобраться? Что случилось-то вообще, говоря казённым языком?

А случилось следующее:

Добропорядочный гражданин Российский Империи Скуфидонский В. И. мимоходом предотвратил использование опасного артефакта Несвицким А. В.

Увидел, понял, среагировал, всё равно что бабушку из-под колёс автобуса вытянул. А на мотивы и причины поступка Несвицкого гражданину Скуфидонскому насрать три кучи, потому что он не при делах вообще.

— Может, бомбист, — пожал я плечами, объясняясь с полицией. — Мало ли какие сейчас у молодёжи увлечения?

Камеры видеозаписи с парковки на моей стороне. Камеры из лавки «сувениров», которые до кучи ещё и звук писали, тоже на моей стороне. Все мои реплики в сторону юного князя были учтивы и доброжелательны.

Свидетели, опять-таки, на моей стороне. Аж десять с хреном человек, среди которых такие особы, как княжна Фонвизина и граф Морозов.

Да и, мать его так, здравый смысл тоже за меня впрягался изо всех сил!

Короче говоря, в клубе Германа мы провели на полтора часа дольше, чем планировалось изначально. Дождались полицию, дали показания, поговорили со следователем, а после поехали восвояси. Даже подписку о невыезде никакую не подписывали, потому что по факту — откровенно ни в чём не виноваты.

Честно говоря, настроение после самоподрыва Несвицкого не изменилось никак.

И более того, заиграло пуще прежнего. На обратном пути мы с альтушками по наводке Морозова даже остановились возле одной мытищинской шаурмянной, ведь если сам граф рекомендует шаурму, то это что-то, да значит.

Увы и ах, сам не приобщился. Мы с Лёхой наелись за столом и были сытыми, да и с собой брать никак не вариант, поскольку самая вкусная шаурма в разогретом виде превращается в непонятное хрючево с горячими огурцами.

Но девки вроде как остались в восторге. Набегались по лесам, воздухом надышались и теперь уплетали за обе щеки.

— Недурственно, — даже Её Сиятельство заценила.

Поели. Затем Фонвизина быстренько «полечила» меня и устранила из организма весь алкоголь, после чего мы поехали дальше до дома.

И уже где-то на МКАДе мне внезапно позвонил Морозов. Хотя, как сказать, «внезапно»?

— Василий Иванович, — спокойным деловым тоном сказал Герман. — У меня тут Несвицкие были…

Ожидаемо. Как бы я ни надеялся спустить ситуацию на тормозах, это было маловероятно. Стало быть, вот и новая вражина стучится в двери.

— Очень злые, — продолжил Мороз. — Искали тебя.

— Меня? — уточнил я. — Прямо вот меня, по фамилии?

— Да, — ответил Герман. — Тут либо блогерша подгадила, либо следователя прожали; князья всё-таки. Либо и то, и другое.

— Так, — кивнул я. — Ну, допустим.

— Допустим, ага, — хохотнул Мороз. — Что ещё сказать? Заявились господа Несвицкие сразу же с тяжёлой артиллерией, на танках. Раскурочили мне, паскуды, всю парковку…

Ну вот. А я ведь так отчаянно старался её спасти.

— … изволили быковать, — продолжил Герман. — Ту уж не обессудь, но камеры я им сам дал посмотреть. Чтобы поняли всю ситуацию.

— Это правильно.

— Ага. Правильно, но не помогло. Менее злыми они от этого не стали. А даже наоборот.

— Тебя-то не тронули?

— Ах-ха-ха! — заржал Мороз. — Меня попробуй тронь. Я быстренько все свои связи поднял, чтобы их выпроводить. А то не хватало, чтобы они мне площадку разнесли. Мало ли, что у них в башке творится?

— Да чёрт его знает, — согласился я.

— Короче говоря, Скуф, вот так. Я тебя предупредил, — сказал Герман. — Жди, что вот-вот к тебе заявятся.

— Заявятся, значит, поговорим.

— Не будут они с тобой разговаривать, Скуф. Ты лучше…

— Это ты лучше мне скажи, — перебил я Мороза, — когда квадроциклы доставишь? Девки честно выиграли! Хотят кататься! Да я и сам не прочь.

— Ах-ха-хах! Духом не падаешь, да? Завтра по утру жди.

На том наш разговор подошёл к логическому концу.

Что ж…

— Будем воевать, Алексей Михайлович.

— Чего?

— Воевать, говорю, будем!

— А-а-а-а, — протянул друид и мечтательно уставился в окошко. — Дело хорошее. С родителями убитого мальчика?

— «Родителями убитого мальчика»⁈ — я аж чуть фуре в бочину не въехал. — Лёх⁈

— Чего?

— Что за формулировки такие? Ты вообще за кого?

— Так за тебя, Скуф, — Лёха задумался. — Ну да, точно. За тебя.

А вот, кстати, Михеев ведь тоже во всей этой истории фигурировал. Так что не отмажется, повоюем как в старые добрые, плечом к плечу.

Но сперва:

— Алло, Ирин? — отзвонился я сеструхе. — Мне снова помощь Тамерлана требуется. Сможешь? Отлично! Добудьте мне всю информацию по князьям Несвицким. Кто такие, чем занимаются, что в собственности и так далее… Ага… Ага… Ага, до связи.

Отчёт сестры прилетел, как только мы свернули с Кольцевой. Так быстро, что я даже задумался, а этот Тамерлан где-то работает вообще? Как ни попросишь, всегда свободный.

Ну да ладно, хрен с ним. Айтишники вообще люди со странностями.

К отчёту, пропуская всё неинтересное:

Род серьёзный, многочисленный, крепко засевший в Москве. В качестве основного занятия Несвицкие крутились возле военно-промышленной кормушки. И теперь мне стало понятно, почему сынок играл в такие игры; хотел быть как старшие, по всей видимости. А ещё понятно, откуда танки.

Вообще… знаю я таких вот персонажей.

Очень любят военную тематику без риска для жизни. При каждом удобном случае уводят разговор в сторону оружия, техники и истории военных конфликтов. Тусуются на стрельбищах, обращаются друг к другу по званиям… короче… «военные курильщики».

А эти, благодаря близости к минобороны, так и оборзели в края, по всей видимости. Иначе я эту выходку с тяжёлой бронетехникой никак объяснить не могу.

Но!

Не у них одних подвязки в министерстве.

— Владим-Саныч? — я тут же набрал Молчанову. — Здорова! Я тебе чего звоню-то…

— Соскучился? — изволил пошутить министр.

— Нет, не соскучился. Хочу сказать, что у меня тут внезапно образовались тёрки с твоими контрагентами.

— Поподробней, пожалуйста.

— Несвицкие, — назвал я фамилию. — Знаешь таких?

— Конечно, знаю.

— Много полезного делают?

— Ну-у-у-у, — протянул Владим-Саныч, что уже само по себе показатель. — В целом, нормальный род. Патриарх — аристократ старой закалки, всегда с уважением, всегда по этикету. Но если про дела говорить, то в последнее время оборзели…

Оборзели-оборзели! Я прямо вот так и подумал!

— … цены ломят как-то ну совсем не по-свойски.

— Так в чём проблема поменять?

— Вот! — я прямо увидел, как Молчанов улыбнулся. — Это самое интересное. Пытался уже много раз. Открывал конкурс на контракты по некоторым позициям, но вот какая заковыка. Все конкуренты Несвицких в крайний момент как-то вдруг резко сливаются и уходят с торгов.

— Ага.

Ух, какие сволочуги! Вот и повод сломать им лицо нарисовался. Я же патриот своей Империи? Ещё какой патриот! А они её — Империю то бишь — собаки такие, ослабляют искусственно. Ишь! Монополию устроить вздумали! А у нас ведь тут не там! У нас тут с монополистами разговор короткий, так что я, по сути, исполню волю батюшки-царя…

— Ну что хочу сказать, Владим-Саныч? Подыскивай Несвицким замену. Запускай контракты на все их позиции и жди выгодных предложений.

— Понятно, — вздохнул Молчанов. — Что-то затеял?

— Затеял⁈ — от возмущения я аж голос повысил. — Ничего я не затеял, Владим-Саныч, обижаешь. Но князья Несвицкие в ближайшем будущем могут об меня нечаянно самоубиться, имей в виду.

— М-м-м, — мыкнул министр. — А из-за чего хоть?

— По глупости, — честно ответил я. — Потом при личной встрече расскажу. И вот ещё что…

Тут я чуть помолчал, чтобы придать ситуации драматизма.

— Что?

— Если увижу, что из этого замеса торчат уши твоих замов, то тебе не только новых поставщиков искать придётся, но и новых замов. История с Дудкой ещё свежа, надо полагать.

— Понял, Василий Иванович, — ответил Молчанов. — Всех своих предупрежу…

Всё.

Всех, кого нужно проинформировал. Всё, что нужно, узнал. Теперь время подумать о подготовке. Раз уж товарищи не преемлют полумер и даже к Морозу заявились на технике, то ждать их визита в Удалёнку я не собираюсь.

Мы ведь только-только от Кабачкового Спаса отошли, а тут такое. Председатель ругаться будет. Если будет кому ругаться, а то ведь передавят мне соседей ни за что, ни про что! Аристократы, мать его ети.

С другой стороны, бить первым и заявиться на их территорию тоже нельзя. Это к слову о «распоясавшемся Столпе Империи», против меня же потом и выставят. Раз официального объявления войны до сих пор не было, то уже и не будет.

Несвицкие нагрянут сюрпризом.

И потому нужно срочно найти болт с обратной резьбой на их хитрую-хитрую жопу. Нужна какая-то система слежения, которая бы оповестила меня о том, что Несвицкие на пороге. Причём эта система нужна мне уже вчера.

Хм-м-м…

— Лёх?

— Чего?

— Придётся вам со Стекловой в разведке поработать. Подумай, у тебя наберётся в лесу животины знакомой, чтобы оцепить километров пять вокруг Удалёнки?

— Сколько⁈ — в этот раз Лёха всё расслышал; просто удивился. — Пять⁈

— Пять.

— Не хватит, Вась, — честно признался друид. — При всём желании, это мне нужно всё лесное зверьё на дозор выгнать, и то не хватит, — а потом задумался. — Вот если козлов Макара к делу приобщить, то-о-о…

— Не трожь козликов, — отрезал я. — Козлики дорогие. Давай что-то другое думать.

— Ну давай.

Впрочем, долго думать не пришлось, потому как в дело вмешалось провидение. Или судьба. Или кто там сегодня за них отдувается? Короче говоря, наши с Лёхой взгляды сами собой упали на рекламный билборд вдоль дороги.

Улыбчивая такая барышня в поварском кителе показывает зрителю большой палец, а рядом с ней изображены подложки с мясом. И содержательная надпись:

«Индюшачья ферма „ИНДИ-ХАРД“, магазин + эко-туризм», и стрелочка с указателем, мол, первый съезд направо.

— Индюки, значит, — пробубнил я себе под нос и включил поворотник, чтобы барбухайка не пронеслась мимо…

Глава 8

Когда у тебя в подчинении шесть молодых девушек, никогда не знаешь где нарвёшься на истерику. И даже самых дисциплинированных бойцов рано или поздно триггерит на что-то своё. Вот как Ромашку сейчас.

— Василий Иванови-и-и-ич! Я вас умоля-а-а-А-а-ю! — рыдала она, уткнувшись мне в плечо, так что аж мокро стало. — Давайте всех заберём! Пожалуйста! Спишите мои баллы! Спишите все наши баллы!

— Эй! — нахмурилась Шестакова.

— Умоляю ва-а-а-ас! — продолжила Ромаха, пропустив мимо ушей. — Ну пожа-а-а-алуйста!

Дело в том, что помимо фирменного магазина, красивой ухоженной фермы для эко-туристов и цеха, в который индюшки попадали уже в качестве красивого розового мясца, в хозяйстве была ещё и бойня. Ну а как иначе-то? Её просто не могло не быть.

И её-то учуяла Ромашка перед тем, как начать слезоточить мне в плечо.

— Пожалуйста, Василий Иванович!

— Кхм, — я аж рефлекторно погладил Юлю по голове, как маленькую. — Я попробую.

Врать не стал, но попробовать и впрямь собирался.

Но вопрос тут не в цене. Тем более, что платить из своего кармана я не собираюсь — просто выставлю счёт Державину в качестве тех самых «представительских расходов». Пока его косяк свеж настолько, что аж дымится, ректор возражать не станет. Да и вообще подумает, что отделался малой кровью, — всё же некоторые артефакты стоят дороже, чем вся эта ферма вместе взятая.

Другой момент, что я не знаю сколько здесь индюков.

Сотня? Две сотни? Тысяча?

На глаз так сразу и не скажешь. Вон они, ходят за оградкой все из себя такие важные, трясут этой красной потешной штукой на подбородке, которая похожа на… красную потешную штуку. Ходят, короче говоря, трясут и гулюгают. Или как там правильно называется звук, производимый индюками? Ну не гурчание явно. И не клёкот.

Не суть!

Суть в том, что спасать всех-всех-всех индюков в мире я не собираюсь. Мне нужны сторожевые и в ограниченном количестве.

— Постой пока здесь, — я передал ревущую Ромашку в заботливые руки подруг, а сам вместе с Чего двинулся к административному зданию.

Пообщались.

Менеджера к таким предложениям жизнь явно не готовила, и удивлялся он изо всех сил — глаза пучил, репу чесал. «Как так?» — повторял через каждую нашу реплику. Однако мужичок всё-таки попался вменяемый, и постепенно мы сошлись на всём.

Прямо вот буквально — на всём.

Не хватит пальцев на руках, чтобы сосчитать сколько раз нам повезло. Менеджер — раз. Сетевой размах фермы, на которую мы приехали — два. Это к слову о том, что маленькое семейное предприятие, которое не смогло бы оперативно стянуть резервы со всех точек после такой покупки, вряд ли пошло бы на продажу своих гулюгающих активов.

Договороспособное руководство — три. Транспортировка, которую пообещали организовать сами фермеры — четыре. Вменяемый ценник — пять. Ну и шесть — это то, что индюх в хозяйстве было плюс-минус триста штук; ровно столько, сколько Лёха и затребовал в самом начале.

Ан-нет…

Всё-таки пальцев хватило.

Итого:

Три сотни сторожевых индюков. И среди них сразу же выделился один альфа. Самец, который был крупнее остальных раза в два. Когти как вилы, массивный клюв и суровый взгляд гробовщика. Честно говоря, у меня даже сомнение закралось — а не монстр ли это, испытавший на себе преобразовательную силу трещины? Но нет. Обычный индюк, просто матёрый и упитанный. А учитывая численность индюшачьего контингента, — триста, — имя для альфы придумалось моментально.

Однако вовсе не тракторист, как можно было бы подумать — всё же мы аристократы и никаких таких пошлых поговорок не знаем.

Индюка назвали Леонидом.

— … это не сложно, — послушал я разговор Лёхи со Стекловой, которая явно никогда не контролила такое количество существ за раз и явно в себе сомневалась. — Я тебя научу, не переживай. Час-другой практики и возьмёшь на себя свою сотню.

— А Лёню? — уточнила Стеклова. — Можно мне Лёню?

— Можно, — улыбнулся друид.

Насколько я понял, Лёха и сам был в состоянии справиться со всеми индюками, — во всяком случае погрузку в фургоны он организовал самостоятельно и без посторонней помощи, — но старость была уже не за горами, Алексей Михайлович становился всё более и более сентиментальным, и как-то внезапно для себя самого проникся отношениями учитель-ученица.

И это прекрасно!

Стало быть, со временем научит Таню всяким фокусам. Сам потешится, меня чуть разгрузит, да и для Стекловой учителя лучше не найти. Все в плюсе. Обожаю, когда так получается.

— Василий Иванович, прошу прощения, — подошёл ко мне работник фермы уже после того, как индюки своим собственным пешком и без ноты возражений залезли по фургонам. — А вы уверены, что скинули правильную геоточку?

— Уверен-уверен, — кивнул я. — Просто езжайте за нами.

Ну… дело в том, что точку я и впрямь скинул странную. Поле возле Удалёнки, в противоположной от лагеря геологов стороне. Ну не домой же мне всю эту стаю везти, верно? Газон загадят, Кузьмича поклюют. Мне оно зачем такое счастье?

Сели.

Поехали.

Танков Несвицких по дороге не встретили, и уже хорошо.

Сутки выдались долгие и насыщенные аж с перебором, так что мне очень хотелось бы сегодня по-человечески выспаться. Учитывая остановку, до Удалёнки добрались только к первым сумеркам. Под пристальным контролем друидов, индюшек выпустили на свободу, оставили их колдовать, а сами погнали дальше, домой.

Загодя я позвонил Кузьмичу и попросил поставить самовар. Однако медитативное чаепитие с песочной полоской, — сухой такой, как в детстве! — продлилось недолго.

Лёха с Таней вернулись уже через полчаса и отчитались о том, что индюшачий дозор вышел пост. Точнее, отчитался Лёха, а вот Стеклова уже пребывала в напряжённой задумчивости. Как будто бы мыслями находилась где-то не здесь. Ну а в целом оно и понятно; у неё ведь сейчас не два глаза, а двести два, и все зрячие.

— Справляешь, Тань?

— Чего?

Ох ёпть! Это заразно что ли?

— Алексей Михайлович, вы случаем не кусали Татьяну?

— Чего?

Понятно.

Лесные кудесники работают, и концентрацию им лучше не сбивать. Так что я проводил их до Лёхиного дома, — Чего сразу же прыгнул в гамак и замер, уставившись в тёмное небо, — попросил альтушек приглядывать и ухаживать за друидами, а после в двух словах обрисовал ситуацию.

Насчёт Несвицких.

Так, мол, и так, на нас заимели зуб, будьте готовы к боевым действиям. Ну и то, что на сей раз лёгонького ултьтранагиба не получится, тоже объяснил.

— Когда всё начнётся, противника недооценивать нельзя, — сказал я. — Не геройствовать, не куражиться и ни в коем случае не рассредотачиваться. В особенности это касается кадета Ромашки. Всегда держаться либо меня, либо Фонвизину. Фонвизина?

— Да, Василий Иванович?

— Быть может, тебе нужно какое-нибудь снаряжение? Артефакты, чтобы бодрей лечилось?

Сиятельство тяжко вздохнула.

— Позвоню матери. Попрошу, чтобы к утру доставили кое-что из арсенала рода.

— А что нужно-то? Давай у Державина попросим?

— Нету у него такого, — слабо улыбнулась княжна. — При всём уважении к Степану Викторовичу.

Нет, так нет. Спорить я не стал, целительнице виднее что ей нужно.

На том мы, собственно говоря, и разошлись. Время отдыхать и отсыпаться. На сегодня вроде бы всё, да как оказалось не всё. Напоследок перед сном у меня случился один неприятный разговор с главой Тайной Канцелярии.

— Костя, иди в жопу, — я повторял фразу так часто, как будто это была мантра.

— Ну? Скуф! — не унимался тот. — Ну пожалуйста!

— Что значит «пожалуйста»⁈ И что такое «ну»⁈ Ты себя слышишь вообще⁈ Тебе сколько лет-то⁈ Ты на каком посту находишься, Костя⁈ Хватит канючить! «Нет» сказал!

— Вась, я тебе обещаю, что для тебя ничего не изменится. Ну сам пойми, что ты в последнее время зачастил со всякими разборками.

— Я зачастил⁈ — я аж чуть не поперхнулся от возмущения. — Это я-то зачастил⁈ А кто мне группу «Альта» подсунул⁈ Жил без них, не тужил, воевал сугубо с осами и кротами!

Как нетрудно догадаться, речь зашла о Несвицких. Весточка о том, что княжеский род собрался на разборки со Столпом Империи долетела и до тайника. Собственно говоря, она и не летела вовсе. Лично пришла. Несвицкие собственной персоной пытались узнать через Костю, что это за Столп Империи такой? Кто, почему, что может, с кем знаком, с чем его едят?

— Да у меня целый отдел по твоей проблеме работает! Скоро табличку на дверь впору приколачивать будет: «Отдел По Сохранению Секретности Скуфидонского Василия Ивановича». Ты хоть представляешь, как геморройно всё это подчищать⁈ Хрен с ними с графьями теми, хрен с ними с Нобелями, но тут-то…

— Говнюки, которые Министерству Обороны карты путают, — встрял я.

— Известные говнюки, Вась! — ах, сколько страданий было в голосе тайника. — Если пропадут всем родом внезапно, такое скрыть не получится, как ни старайся!

— Ну и что ты мне предлагаешь?

— Давай немножечко тебя рассекретим?

— Нет.

— Ну хоть самую малость. Хотя бы титул на княжеский сменим, а? Или на великокняжеский, я думаю, что Величество не против будет.

— Ещё чего! Титул мой не трожь! Титул мне от предков достался между прочим, а не за хер собачий!

Короче…

Из-за чего весь сыр-бор? Тут чтобы разобраться, копнуть придётся далеко и глубоко. Итак: из-за откровенно имбалансного дара обращаться с сырой магией, род Скуфидонских почти всегда был засекречен. А хотя… безо всяких «почти».

Всегда.

Ни к чему о таком знать подлой вражине, ни на западе, ни на востоке. Мало ли до чего додумается супостат? Подкупать будет, сманивать, покушаться… Так что уговор был такой: мы ни в чём не нуждаемся, не лезем в политику и не светимся, а царь-батюшка живёт, здравствует и делает так, чтобы мы ни в чём не нуждались.

Моих дедов и прадедов использовали в качестве тяжёлой артиллерии, когда ничто другое уже не помогало. То есть стояло себе вражеское войско, а потом вдруг, — херак! — и больше не стоит. Лежит и остывает.

Немногочисленные выжившие рассказывали потом у себя дома небылицы про русских богатырей, которые горсточкой против целой армии выходили, да только их рассказы получались настолько неправдоподобными, что их просто-напросто записывали в сумасшедшие.

И бунты мы гасили.

И перевороты.

И в междусобойчиках, ясен хрен, участвовали — жизнь-то длинная, разная, интересная.

Но раньше держать в секрете что это за Столп Империи такой, было куда проще. По носу дал в присутствии Величества, сказал не соваться куда не надо, вот человек и не суётся. А сам подмечает про себя, что со Столпом лучше не ссориться, и знание своё дальше в массы передаёт.

Да чего уж там?

Раньше вообще всё проще было! Летопись переписал, старые экземпляры на костёр отправил, подождал пару поколений и вот она, новая реальность.

Сейчас же куда сложнее стало.

На каждом углу камера, в каждом кармане камера, под каждым лобовым, — что? — правильно, тоже камера. Да и вся информация в цифре хранится, что на мой взгляд не очень надёжно. Взять вон хотя бы Тамерлана. Обычный парнишка с виду, а опасней любого танка.

Короче говоря, личному и сокровенному в мире становится всё меньше и меньше места. Для чуда так его вообще не осталось.

И то, что информация обо мне, — на минуточку, победителе Лича, — до сих пор не вскрылась, это чистой воды везение, которое не может длиться вечно. Однако я его продлю! Настолько, насколько вообще смогу!

Ведь в новом мире новые опасности — журналисты, сраные блогеры и не менее сраные инфлюэнсеры. Не хочу я, чтобы вся эта братия меня тревожила! Не хочу я, чтобы меня обсуждали! Не хочу, чтобы лезли со всяким! Я для Империи так-то дохрена сделал, вот и Империя пускай эту мою просьбу исполнит!

— Костя, иди ты в жопу, — повторил я в который раз.

— Рано или поздно придётся, ты же понимаешь?

— Ну так сделай так, чтобы «поздно»!

Тайник вздохнул, попытался вызвать у меня жалость фразой типа: «Будем готовиться. Вызову ребят с отпусков и выходных», — как будто мне не срать на чужие отпуска, и на том наш разговор закончился.

Спалось той ночью хорошо. Крепко. А снилось мне, как отряд из трёх сотен отважных индюков сдерживает узенькое ущелье от прорыва многотысячного войска бронированных голубей. Психодел, короче говоря. Должно быть, от переутомления…

* * *

Пускай календарная осень уже наступила, до настоящей, — с дождями, зонтами, жёлтыми листьями и навязчивым желанием выпить дешёвого портвейна, — было ещё далеко. Комары, к примеру, даже не думали засыпать и вовсю атаковали кадета Шаму и кадета Дольче, которые быстрым шагом шли прочь от засыпающей Удалёнки.

А вот лагерь геологов не спал!

Из палаток доносился молодецкий храп вымотавшихся студентов. Тех студентов, что настоящие. Ну а не настоящие, которые на поверку оказывались адептами Церкви Ада, работали не покладая рук. Будто муравьишки, они всё тащили и тащили к центральному шатру своей делянки камни.

И большие, и малые, и откровенные валуны.

Из шатра тем временем доносился стук молотков. Потому как для призыва демонов мало построить ведущие в никуда врата, надо бы ещё и соответствующие руны на стройматериалы нанести.

Впрочем, все эти странности альтушек нисколечко не беспокоили. Они пришли за другим.

— Эй! — крикнула Шестакова в яму на краю лагеря. — Слышь⁈ Ты тут, бедолага⁈

Из ямы донёсся звон пустых бутылок, а затем высунулась лысая башка с краснющими глазами растревоженного алкаша.

— М-м-м?

— Не в курсе, Нинель Аскольдовна у себя?

— У себя, — кивнул лысый и завалился обратно. — Проверял недавно, чтобы спалось покрепче. Нии-и-имешайте мне давайте! Идите куда шли!

С тем девушки двинулись вглубь лагеря, пробираясь между палаток. Не таясь и не скрываясь. Ещё и в шатёр психологини вошли без приглашения. Хотя… скорее уж ворвались.

— Кто вы⁈ — с порога крикнула Катя.

В руке у девушки тут же образовался увесистый файербол. Шестакова тоже перешла в режим боевой готовности — замерцала в темноте палатки, что новогодняя ёлка.

Нинель Аскольдовна, которая всё так же сидела за своим столом, невольно опешила. Не на такую встречу с Дочерью Демона рассчитывала психологиня, явно не на такую…

А поведение альтушек объясняется просто. Поговорить с подругой при всех Шестакова попросту не могла, а потому имела время чтобы погонять мысли и передумать их сотню-другую раз. По итогу здравый смысл возобладал и Шама преподнесла подруге историю такой, какая она и была на самом деле. Без утайки, прикрас и выполнения просьб Нинель Аскольдовны.

— Катя? — уточнила на всякий случай Белич. — Это ты?

— Да, это я, — судя по приподнятым бровям, Чертанова кидаться в объятия психологине не собиралась. — Если бы вы меня знали, то знали бы и то, как я выгляжу, не так ли⁈

— Тише, Катя, тише.

— Я спрашиваю «кто вы»⁈ Почему вы сразу же мне соврали⁈ Ни в какой школе я никогда не училась! У меня было домашнее обучение и куча репетиторов! Какой ещё, к чёрту, психолог⁈ В какой ещё, к чёрту, школе⁈

— Катя, я ещё раз прошу. Успокойся…

— Сперва ответьте кто вы! Иначе я вас убью! — без тени блефа в голосе заявила Чертанова, а Шама за её спиной лишь засветилась ярче. Татуированный заяц, поймав на себе взгляд Нинель Аскольдовны, угрожающе провёл лапой по шее.

— Девочки, хватит! — Белич наконец взяла себя в руки, вскочила и стукнула кулаком по хлипкому столу.

Самое время брать инициативу в свои руки. Тем более, что план манипуляций проще простого, даже и выдумывать ничего не надо.

— Катя, успокойся и послушай, — сказала Нинель Аскольдовна. — Да, ты права, я действительно никогда не знала тебя лично.

— Тогда зачем⁈

— Успокойся и дослушай.

Белич театрально вздохнула, а затем поиграла в гляделки. Сперва посмотрела на Чертанову, затем на Шестакову и обратно.

— Ты доверяешь своей подруге? — спросила она. — Я могу говорить при ней?

— У нас друг от друга секретов нет, — не раздумывая ляпнула Чертанова, но таки не преминула добавить: — Наверное.

— Ну хорошо, слушай, — Нинель Аскольдовна присела обратно и откинулась на спинку стула, дескать, вся из себя важная, взрослая и усталая. — Я действительно никогда в жизни тебя не видела. Но была вынуждена так сказать, чтобы встретиться с тобой. Дело в том, что я знала твоих родителей, — сказала она, выждала ещё одну паузу.

Чертанова и Шестакова переглянулись.

— Настоящих родителей, — улыбнулась Белич. — Хочешь услышать о них правду?

Глава 9

Собственно говоря всё. Чертанова на крючке, да притом крепко. Файербол в руках потух так же, как и её взгляд.

А стоило-то всего лишь прогнать нехитрую историю о том, что настоящие родители Кати были засекречены, к слову, Василий Иванович говорил то же самое, и не верить причин нет, и что она, то есть Нинель, дружила с ними, пока они были живы.

— Я знала твою мать, — сказала Белич, но ни словом не обмолвилась об отце.

Прежде чем пойти ва-банк, решила повышать ставки постепенно.

— Мы дружили.

— Это… это правда?

— Да, Катя, это правда. И родители твои правда были… необычными людьми. Не знаю, почему меня не убили за то, что я знаю, — вздохнула Нинель Аскольдовна. — Возможно, просто пожалели. Или недоглядели. Но с таким знанием я просто не могла подобраться к тебе иначе, понимаешь? Поэтому мне и пришлось напроситься на эти дурацкие раскопки, а заодно и соврать твоему… руководителю. Понимаешь?

Чертанова молчала.

— Ну что? — улыбнулась Белич. — Теперь ты меня не боишься?

— Расскажите мне о…

— Погоди-погоди-погоди, — перебила Нинель Аскольдовна. — Раз мы всё выяснили, то я думаю, что твоей подруге лучше пойти прогуляться. То, что я скажу, предназначено только для твоих ушей. Потом, если сочтёшь нужным, сама ей обо всём расскажешь.

Катя задумалась. Шама ждала. А победила в итоге Белич. Всё-таки она была опытным психологом и сейчас играла на эмоциях девушек, словно «собачий вальс» на пианино.

— Ксюш, подожди меня снаружи, пожалуйста, — тихонечко сказала Чертанова.

Шаманка кивнула и погасла, татушный заяц пожал плечами и вернулся в свою статичную позу. Сказала напоследок, что будет ждать у ямы лысого алкаша, и вышла из палатки прочь. Подслушивать не стала. Пускай и подозревала Нинель Аскольдовну в чём-то нехорошем, но к просьбе подруги отнеслась с уважением.

— Итак, Катенька, — психологиня дождалась, когда останется наедине со своим драгоценным объектом. — Предупреждаю, что правда может тебя шокировать. Но я поклялась твоей матери, что расскажу всё. И обязана сдержать свою клятву.

Чертанова слушала молча. Пока что не перебивая и улавливая каждое слово.

— Насколько я понимаю, что ты уже знаешь о том, что твои родители «засекречены», — психологиня взяла слово в кавычки.

— Знаю.

— И что же тебе сказали? Наверняка, их назвали военными или егерями…

— Егерями.

— Угу, — сказала Нинель Аскольдовна и покачала головой, горько так и крайне правдоподобно усмехаясь. — Я так и предполагала. Лжецы, Катенька. Кругом чёртовы лжецы.

— Может, вы уже расскажете что-нибудь конкретное?

— Расскажу, Кать, не переживай. Просто… Это… Это сложно, и мне нужно собраться с духом. Хух…

Для убедительности Нинель Аскольдовна дотянулась до рюкзака, вытащила фляжку с коньяком и сделала глоток.

— Короче. Даже не знаю с чего начать, а потому начну с главного, — Белич пристально уставилась Чертановой в глаза. — Кать, твоя мать никакой не егерь. И не военный. Она член засекреченной группы по борьбе с демонами, как и я когда-то. А отец… отец вообще не человек.

— То есть?

Ожидаемо, при этих словах Чертанова начала беситься.

— То и есть, Кать. Твой отец был одним из тех, на кого мы с твоей матерью охотились, — и вновь эта ухмылочка, дескать, какая же жизнь нелёгкая штука. — И первый из разумных демонов, с которым мы столкнулись.

— Что… Что за бред вы несёте?

Однако поверить в этот бред для Чертановой было куда проще, чем пару дней тому назад. «Разумный демон». После встречи с Чамарой это словосочетание обретало смысл.

— Поверь, я бы многое отдала за то, чтобы мои слова были бредом, — Нинель опять приложилась к фляжке. — Как правило, мы имели дело с тупыми озлобленными тварями. Просто сгусток злости с непреодолимым желанием сеять смерть и разрушения. Как монстры из трещин, только сильнее. Но твой отец… ох…

Белич мечтательно подняла глаза в потолок и улыбнулась.

— Он был ни капельки не похож на них. Он выглядел, как… да как обычный человек! Красивый, умный, статный. Даром что демон, с принципами и понятиями о достоинстве. Одним словом, Князь.

— Князь? — с эдакой безуминкой хохотнула Чертанова. — Князь демонов? Вы это сейчас серьёзно?

— Послушай, Кать, — Белич как будто бы вернулась из воспоминаний на грешную землю. — Не хочешь верить мне, не верь. Пожалуйста, дело твоё. Но, во-первых, дай мне выполнить клятву. А, во-вторых, имей уважение к покойной матери. Она просила рассказать тебе правду, вот я и рассказываю. А что делать с этой правдой, это ты уже сама решишь.

Чертанову пристыдили.

Чертанова пристыдилась.

Виновато потупив взор, она сама попросила Нинель Аскольдовну продолжать, а та была лишь рада.

— Как ты уже, наверняка, догадалась, твоя мама влюбилась в демона, а демон влюбился в твою маму. Всё по классике. Трагическая история в лучших канонах жанра, но… раньше я думала, что такого не бывает. Что о таком только книжки пишут. Охотница на демонов и демон. Красавица и чудовище. Понимаешь, о чём я?

— Да, — мотнула головой Дольче. — Понимаю.

— А трагическая она потому, что они запретили им быть вместе… они. Они! — Нинель Аскольдовна резко помрачнела и чуть ли не оскалилась. — Твердолобые олухи во главе с Державиным…

Катя вздрогнула, заслышав знакомое имя. Друг Скуфидонского из института, ни много ни мало ректор.

— … они даже не соизволили разобраться, с чем столкнулись, — продолжила Белич. — Не дали оправдаться, не дали объясниться. Боялись, твари, и правильно делали. Они разлучили их, Кать, понимаешь? Выгнали твоего отца, ну а точнее, «изнгали», а мать под видом «медицинских исследований» заточили в специальную клинику, ну а по факту в тюрьму, только с надзирателями в белых халатах. Ох…

На волне экспрессии выжать из себя слезу Белич ничего не стоило. Чтобы убедить собеседника, нужно ведь самому поверить в собственную историю; вот она и поверила. И в самом деле грустила, злилась, возмущалась.

— Как ты понимаешь, — сказала она, — к тому моменту твоя мама уже была беременна тобой.

Белич сняла очки, положила их на столик, утёрла слёзы и даже умудрилась всхлипнуть.

— Роды прошли тяжело, — сказала она после небольшой паузы. — Твоя мама их не перенесла. Но, умирая, она попросила меня рассказать тебе всю правду.

С минуту в палатке стояла полная тишина. Даже комары, и те отнеслись к Чертановой с пониманием и договорились временно её не сосать.

Белич молчала.

Конечно же, это было не всё, что она собиралась сказать. Второй акт закончился, но впереди ещё третий, главный, предкульминационный. Она дала Чертановой время специально для того, чтобы альтушка переварила информацию и почувствовала, что «правда» какая-то куцая. Недосказанная. Что не может быть так, будто бы это всё.

— Зачем вы мне всё это рассказали? — Дольче начала злиться. — Зачем⁈ Вы думаете, мне плохо жилось бы без вашей правды⁈

— Подожди, — улыбнулась Нинель Аскольдовна. — Это ещё не всё. Твоя мама попросила меня не только об этом.

— А о чём тогда⁈

— Твой отец, Катенька, — сказала Белич. — Он ведь до сих пор жив, и мать очень хотела, чтобы вы когда-нибудь познакомились.

Чертанова сейчас пропустила целую серию ударов пыльным мешком. У девушки аж ноги задрожали.

— Катя? Ты хочешь увидеть папу?

* * *

Будильник я сегодня не ставил, потому что потому. Спят усталые игрушки, книжки спят, и Столпам Империи тоже желательно высыпаться. Потому дрых я до упора и даже чуточку дольше, а проснулся из-за шума во дворе.

Сперва прогудела машина, а потом Кузьмич наорал на машину за то, что она прогудела.

Из окна я углядел, что это был фургон с эмблемой клуба «Морозов». Квадрики приехали, стало быть. И Вильгельм Куртович предусмотрительно отправил их выгружаться к Лёхиному дому, потому как у нас в гараже и без того места нет.

Что ж…

С надеждой на то, что день будет не столь насыщенным, как вчерашний или позавчерашний, я умылся, оделся, в обязательном порядке улыбнулся себе в зеркало и двинул к альтушкам. Квадроциклы заценить, во-первых, а, во-вторых, проверить как там друиды после ночной смены.

«В-третьих»,

не было.

У группы «Альта» выходной. Заслужили. Да и чует моё сердце, что в любой момент могут заявиться Несвицкие. На танках или не танках — другой вопрос. Но как бы там ни было, получится крайне неудачно, если придётся делать два дела одновременно: и качаться, и воевать.

Да и потом, надо подождать, пока Державин придумает нам полигон с персональной трещиной. Чего зря утруждаться?

— Доброе утро, Василий Иванович, — камердинера я застал во время подготовки к рейду на кротов, уже с лопатой. — Вы что-то сегодня поздно. Я вам на завтрак драников нажарил, но они уже остыли, так что давайте-ка я…

— Не надо, — отрезал я. — Спасибо. Пойду у Алексея Михайловича позавтракаю.

— Как скажете, Василий Иванович. И да, машина от герра Морозова приезжала.

— Знаю-знаю, — кивнул я и двинул в путь.

На удивление, Лёха со Стекловой были бодры. Насчёт веселы, не уверен, потому как индюшачий дозор продолжался, и друиды сидели, уставившись в пустоту. Другой момент, где они сидели.

На лужайке у Лёхиного дома внезапно появилась… я даже не знаю, как это назвать. Кузьмич раньше тайком от меня смотрел одно реалити-шоу, — а может, и сейчас смотрит… ну, если оно идёт до сих пор, конечно, — так вот там пубертатные самцы и самочки на закрытой территории занимались хрен пойми чем. Вроде как дом должны были строить, но на самом деле эпатировали честной народ, кто во что горазд. Фрики, короче говоря. Мерзкие такие, шумные.

Так вот…

К чему я это вообще? К тому, что в этом реалити-шоу было так называемое «лобное место», на котором эти самцы и самочки тёрли о своих важнейших делах. И то, что Лёха со Стекловой вырастили рядом с домом, на это самое «лобное место» было до боли похоже.

Вот только если те сколотили свою поделку из какой-то сушнины, то лобное место друидов было зелёненьким и живым. А ещё вместо костра по центру рос кактус. Хрен знает, зачем его пересадили, и хрен знает, как он отнесётся к подмосковным морозам, которые жахнут уже через пару месяцев, но друидам всяко видней.

— Ну как? — спросил я у Лёхи. — Было ночью что-нибудь интересное?

— Не-а, — спокойно ответил Михеев. — Тишина.

— Индюшки не разбежались?

— Да кто ж им даст, — улыбнулся друид. — Хотя Таня иногда концентрацию теряет и нескольких упускает.

— Чего? — встрепенулась Стеклова, заслышав своё имя.

— Ничего-ничего. Занимайся.

— Ага, — кивнула блондинка и пробубнила себе под нос: — Сраный Леонид.

Ну а я пошёл дальше.

Шестакова уже оседлала один из квадроциклов и вовсю поганила газон. Смерть и Ромашкой стояли на крыльце, прихлёбывая что-то горячее из кружки и молча наблюдали за шаманкой.

— Ну как? — спросил я у Ксюши. — Нравится?

— Ещё как, Василий Иванович! Я потом придумаю, как их можно улучшить, чтобы… чтобы, — Шама задумалась. — Не знаю, чтобы что, но улучшить-то лучше, чем не улучшить!

— Правильно, — похвалил рвение девушки. — Не стесняйся. Если понадобятся запчасти, говори Кузьмичу, он достанет.

— Спасибо, Василий Иванович! — шаманка нажала на газ и помчалась куда-то за дом.

Ну а я поздоровался с девками на крыльце, вошёл внутрь и малость потерялся…

— Доброе утречко-о-о-о! — пропела Дольче.

Перемены были разительны. Будто горная коза, Катя скакала по кухне и что-то кашеварила аж на всех конфорках разом. На столе мука рассыпана, всё шкворчит и кипит, и пахнет очень даже вкусно. Радио вовсю орёт, и Чертанова вроде как даже под эти молодёжные ритмы приплясывать по ходу готовки умудряется.

И вот…

Не понимаю. К добру оно или не к добру? Вроде бы здорово, что Дольче поотпустило и что чувствует она себя явно лучше, чем вчера. Однако, может, это какая-то из стадий принятия, и за ней всё будет ещё хуже?

— Ты как?

— Прекрасно! — Чертанова схватила сковородку и без рук перевернула блин. — Присаживайтесь, Василий Иванович! Кормить вас буду!

— Спасибо, не откажусь.

Стоило мне умаститься за стол, как передо мной тут же возникла тарелка со стопкой горячих блинов, открытая банка с малиновым вареньем и любовно выложенная веером нарезка сыра с колбасой.

— На обед солянка, — кивнула на кастрюлю Дольче. — А к ужину я решила на лазанью замахнуться. Никогда не делала, а тут вдруг дай, думаю, попробую.

— Во как…

Слишком как-то всё оптимистично.

— Ты точно в порядке?

— В полном, Василий Иванович! Вы лучше за Олю переживайте.

— За Фонвизину? А что случилось?

— Её Сиятельство с самого утра не в духе. Ходит, орёт на всех…

— Да сделай ты эту долбёжку потише! — раздался крик со второго этажа, а затем суровый топот.

— О! — хихикнула Дольче. — А вот и она!

И впрямь, перемены этим утром коснулись не только Чертановой. По лестнице вниз сбежала хмурая рыжая фурия, в руках у которой был… красный стеклянный шар? Большой такой, блестящий. Ярмарочные гадалки во что-то похожее пялятся, когда судьбу пытаются предсказать.

— Я тебе сейчас это радио сраное, знаешь, куда засу… ой, — тут Фонвизина заметила слона, то бишь меня. — Василий Иванович, здравствуйте.

— Привет-привет, — я как раз размазывал варенье по блину и указал грязным ножиком на шар. — Это тот артефакт, про который ты говорила?

— Да, — хмуро кивнула Фонвизина. — Он.

С тем она подбросила шарик. Но вместо того, чтобы упасть, шарик вдруг сперва завис в воздухе, а затем пристроился у целительницы где-то над правым плечом и засветился. Моргнул ярко, потух и упал прямо на Фонвизину.

Рыжая поймала и аж зарычала от злости.

— Не работает, что ли?

— Да работает вроде бы, — ответила Оля. — Но как-то странно. Никак не могу до конца разобраться, уже всё плечо себе отбило.

— Ты давай не злись, — доброжелательно улыбнулся я и скрутил блин в трубочку. — У меня сестрёнка-артефакторша. Если надо, попросим её посмотреть. Докрутите до ума, лучше прежнего будет. Нашла из-за чего расстраиваться.

— Да я не из-за этого расстраиваюсь, — вздохнула Фонвизина, глядя в шар, а затем многозначительно добавила: — Матушка звонила.

Не знаю, что там неладно в княжеском доме, но что-то явно неладно.

— Могу чем-то помочь? — спросил я.

И укусил блин. Вкусный, блин, блин! Тоненький такой, прочный, пористый, по соли и сахару прям как надо. Знал бы раньше, что Дольче такие умеет делать, каждое утро запрягал бы.

Хотя, помнится, в день после приезда она меня тоже завтраком угостить пыталась. Но, сразу видно, без души оно было.

— Да нет, Василий Иванович, — ответила мне тем временем Фонвизина. — Сама справлюсь, — и слабо улыбнулась. — Дела семейные.

— Понятненько.

С тем целительница снова ушла наверх, так и не засунув Дольче радио туда, куда хотела. Через какое-то время наверху что-то грохнулось, шар, должно быть, и опять раздался яростный рык рыжей.

Ну а я позавтракал, от души поблагодарил Чертанову и объявил общий сбор.

— Кадеты! — и вновь я вышагивал вдоль строя. — Сегодняшний день объявляю выходным. Однако! Прошу вас не расслабляться и быть в режиме полной боевой готовности, потому как враг может пожаловать в любой момент. Без моего разрешения никуда не уходить и уж тем более не уезжать.

— А покататься можно? — уточнила Шестакова.

— Покататься можно, — согласился я. — Но недалеко. Всем всё понятно?

Как оказалось, всем всё понятно. Девки снова разбрелись кто куда. Уходя восвояси, я заметил, как Лёха похлопал Стеклову по плечу и, судя по жестам, погнал альтушку спать. Видимо, эта их необычайная бодрость не проходит бесследно и потом ещё аукнется.

По пути домой думал о том, как же неприятно это подвешенное состояние. То ли будет что-то, то ли не будет. Может ведь статься так, что Несвицкие всё-таки копнули поглубже и решили, что не стоит на меня залупаться. Или кто из министров намекнул. Или ещё что-то.

Короче, бесит меня эта неопределённость. Я же ведь и день толком спланировать не могу!

Хоть сам войну объявляй. Вот только повода нет…

С такими вот раздражающими мыслями я и шёл домой. И какова же была моя радость, когда возле ворот я увидел чёрную машину представительского класса и Кузьмича, который ругается с каким-то типом и машет на него лопатой.

Я аж просиял и шага прибавил.

— Что тут происходит⁈

— Василий Иванович? — повернулся ко мне манерный такой, неприятный хрен. — Скуфидонский? Это вы?

— Это я!

— Прекрасно, — хрен оглядел меня с ног до головы и эдак снисходительно улыбнулся. — Я к вам с официальным визитом от князя Несвицкого.

— Мой ты хоро-о-о-оший, — протянул я, улыбаясь, отчего хрен явно потерялся. — А я уже думал, не дождусь. Ну давай, рассказывай, что там у тебя…

Глава 10

— … от имени рода я уполномочен объявить вам войну.

Получается, что не прошло и полных суток, как Несвицкие заявились ко мне в Удалёнку. Но! Стоит отдать должное господам-князьям, что заявились они по-хорошему. Пускай и с объявлением войны, но согласно всем правилам этикета.

Плюсик в карму.

Гонец, официальное предупреждение — все дела. Можно даже сказать, что с неким подобием уважения к делу подошли. А не как дурак Малёванный, который посередь дороги качать права начал. Короче говоря, если будут и дальше вести себя подобным образом, то я не вижу причин вырезать их род под корень.

А напрягло меня пока что только одно:

— Ты представился бы хоть, — упрекнул я собеседника, после того как тот сообщил главное.

— Елисей Витальевич Несвицкий, — заносчивый хрен пробуравил меня взглядом. — Брат убитого вами мальчика.

— Мальчика? — хмыкнул я. — Убитого мной? Мне казалось, что граф Морозов показывал вам видеокадры, на которых ваш мальчик игрался с опасным артефактом и…

— Вы…

— … и доигрался, — закончил я. — А если уж совсем начистоту, то пытался втюхать бомбу кадетам специального корпуса, командиром которого является ваш покорный слуга.

Тут я немного призадумался.

— Хотя хер там плавал. Не покорный я и не слуга. А мальчик ваш покушался на убийство, массовое.

— Вы, — сказал Елисей, когда убедился, что я не намерен его перебивать. — Вы, Скуфидонский, должны были защитить Андрея. Оградить мальчика от опасности.

— Чего⁈

То ли наглость, то ли глупость, то ли всё вместе взятое. Передёргивание фактов, как оно есть. Кому это я вдруг чего должен? От какой ещё от такой опасности? И почему опять «мальчик»⁈ Здоровенный детина, блин. От «мальчика» у него разве что капризки были по поводу того, что проиграл «девочкам».

— Так, — сказал я. — Понятно. Конструктивного диалога у нас не получится; не хочу даже воздух сотрясать. Если хотите об меня самоубиться, отговаривать не стану. Это всё, что ты хотел сказать?

— Я уполномочен огласить условия.

— Оглашай-оглашай. С удовольствием послушаю. Заодно и освежу уложение о родовых войнах, которые являются неотъемлемой частью дворянских вольностей.

— Согласно традициям, война между нашими родами начнётся на следующий же день после официального объявления. То есть сегодня в полночь.

— Так, — кивнул я. — Давай дальше.

— И сегодня же в полночь вступят в силу все союзные договоры и обязательства, заключённые до войны. По правилам внутреннего военного кодекса Российской Империи, после начала военных действий родам запрещается вступать в новые союзы и коалиции, а также привлекать к делу третьи лица.

— Согласен.

— Конфликт может закончиться либо подписанием мирного договора всеми участниками конфликта, — продолжил Елисейка, — либо после уничтожения всех совершеннолетних членов рода и потери титула, либо же на условиях капитуляции по правилам победившей стороны.

— Та-а-а-ак. Смею предположить, что князь Несвицкий уже придумал правила, по которым мне предлагается капитулировать.

— Само собой, — кивнул Елисей. — Мы потеряли одного человека по вине вашего рода и считаем равнозначной потерю одного человека родом Скуфидонских. Радуйтесь, потому как отец смилостивился и решил обойтись без крови.

Тут говнюк всем своим попытался показать, как он не согласен с решением бати. Мол, так и так, если бы он решал, то ух! Никакой пощады и всё такое.

— Мы примем вашу капитуляция при том условии, — продолжил он чуть погодя, — что ваша сестра, Ирина Ивановна Скуфидонская, выйдет замуж за одного из сыновей князя Несвицкого со всеми вытекающими и не станет чинить препятствий многожёнству, если её муж замыслит подобное.

— Во как…

Ирка будет в восторге.

Многожёнство действительно закреплено в законе, правда, исключительно у аристократии. Ещё один предмет зависти со стороны простолюдинов, мол, можно «гаремы собирать». На деле это страховка на случай «пресечения рода» и, по сути, атавизм. Для того чтобы взять новую жену нужно нотариально заверенное согласие остальных, что с каждой женой становится всё труднее.

В общем, дело это редкое

Но что мы имеем в итоге? Меж строк явно зашит смысл. Несвицкие с плеча не рубили и собирали о нас с сестрой информацию. Собирали-собирали, ничего не собрали и поняли, что дело тут нечисто.

Поняли, что ничего не поняли, короче говоря.

Обиду проглотить нельзя. Простить гибель сына недопустимо. Но при этом страшно нас, таинственных Скуфидонских, недооценить. Причём настолько страшно, что Несвицкие аж породниться решили. Во-первых, от греха подальше, ну а, во-вторых, вдруг такой союз окажется выигрышным билетом?

Ну а в качестве «фи» и подтверждения триумфа Ирине Ивановне предлагается статус бесправной наложницы. Какие бы там красивые словеса Елисей не говорил, по факту всё так.

А ещё мне кажется, что в качестве «одного из сыновей» этот заносчивый звиздюк подразумевает себя любимого.

— С нашей стороны капитуляции не будет, — уверил я Елисейку и подмигнул. — С вашей тоже.

Кузьмич, до сих пор крепко сжимающий лопату, коротко задорно хрюкнул.

— За сим откланяюсь, — сказал Несвицкий.

Я в ответ только кивнул.

* * *

Похоже, у Несвицких есть голова на плечах. Кто другой уже бежал бы на меня с шашкой наголо, а эти осторожничают. Значит, и мне стоит.

А осторожность моя — это не только три сотни дозорных индюков в поле близ Удалёнки, но и забота о сестре.

Мало ли что эти засранцы могут придумать.

— Ирин, привет, — набрал я ей почти сразу же после разговора с сынком Несвицкого. — Нет времени объяснять, собирай вещи и приезжай ко мне. Да… Да… Да, Несвицкие. Да, война. Да, действительно надо ехать. Ничего страшного, пару дней погостишь у любимого брата. Всё, давай, жду.

С тем я побрёл обратно к Лёхиному дому, чтобы обрадовать девок…

* * *

Ирина Ивановна мыслила схожим образом. Брат переживал о том, что на него могут надавить через неё, а она в свою очередь переживала, что на неё могут надавить через Тамерлана. Мало ли кто и что знает. А потому:

— Собирайся давай.

Раз Вася сказал, что сейчас лучше побыть вместе, значит, так оно и есть. Да и потом, выходные на свежем воздухе точно не пойдут во вред. Что Ира вечно в своей лаборатории, что Тамерлан не расстаётся с ноутбуком и работает буквально везде и всегда.

Хакер в свою очередь… ликовал!

Настроение играло, как солнечные блики в весеннем ручейке. Как прибой на песчаном пляже. Как пузырики в свежем, только-только налитом лагере. Безо всякой возможности унять улыбку, Тамерлан спешно закидывал вещи в чемодан.

В его понимании, о нём только что проявили некую Высшую Заботу и наконец-таки везут знакомиться с семьёй.

— Ну что? — спросил он, сияя и распыляя вокруг себя неуёмный оптимизм. — Я пишу родным? На когда назначаем свадьбу? Осенью, пока не совсем холодно? Или откладываем до весны? Или зимой? Давай зимой! Снимем целый каток, и тройку с санями, и…

— Тим, до погоди ты, — а вот Ира так не спешила. — У нас война вообще-то.

— Ну и что? Неприятности сближают!

— Тим! Потом.

Час сборов, полтора часа на такси, и вот, Скуфидонская и Батхуяг уже стояли с чемоданами возле калитки дома Василия Ивановича.

— О, — Вася как раз куда-то выходил. — Тамерлан, здарова, — он пожал незваному гостю руку, а потом обнял сестру и шепнул ей на ухо: — А этот тут зачем?

— Кхм-кхм, — хакер прокашлялся, собрался с мыслями, выпятил грудь настолько внушительно, насколько только мог, и как давай заикаться: — Я-я-я-я-я…

— У Тамерлана всё равно выходной, — пожала плечами Ира. — А у нас тут война на носу. Глядишь, пригодится кибер-помощь какая.

— А и верно, — кивнул брат и похлопал Тамерлана по плечу. — Проветришься заодно, дитя подземелий. Кузьмич!

— Да, Василий Иванович?

— Подготовь Иркину комнату, а нашему гостю постели в гараже. Или к альтушкам тебя определить в свободную комнату? — Скуф задумался. — Не, это я что-то лишнее ляпнул. В цветник я тебя не пущу. Робкий-робкий, а кровь-то поди горячая. К девкам приставать будешь.

— Я⁈ — тоненько пропищал Тамерлан.

— Ты-ты. Может, в баню?

— Может, и в баню, Василий Иванович, — поддакнул Кузьмич. — Барышни крайне лестно отзывались о сне в парилке.

— А хотя нет, — отрезал Скуф. — В баню тоже не надо. В баню, может, сами вечерком сгоняем. Идти в бой чистым, хрустящим и ароматным есть признак уважения к сопернику, а мы как-никак князьям лица ломать собираемся…

— У вы-вы-вы-вас очень интересные традиции, — Тамерлан, наконец, сподобился сказать что-то осмысленное.

— У вас, наверняка, тоже, — гостеприимно улыбнулся Вася. — Потом расскажешь. Ну а пока жду вас дома у Алексей Михайловича. Ты же помнишь, где это?

— Помню, конечно. Я к нему маленькая бегала смородину есть. Правда, потом эта смородина чуть меня не съела…

— Ну вот и отлично! — хлопнул в ладоши Скуф. — Одна моя курсантка обещала к обеду солянку. И если она будет хотя бы в половину так же вкусна, как утренние блины, то мы с вами рискуем проглотить язык. Ну всё! Располагайтесь и подходите!

— Опять⁈ — нахмурился Батхуяг, как только брат возлюбленной скрылся за забором.

— Тима, мы всё обсудили.

— Ну, когда же ты уже скажешь⁈

— Не сейчас.

— А когда⁈

— Когда настанет подходящее время, Тим. Не во время войны. И вообще! Отбери у Вильгельма Куртовича чемоданы, вон он как еле корячится! У него, наверняка, спина больная!

* * *

Солянка и впрямь удалась.

Как и первое обстоятельное знакомство с группой «Альта» — та заваруха у башни Нобелей не в счёт, тогда времени было лишь представиться да переброситься парой фраз. Сестру командира альтушки приняли очень тепло.

Во-первых, потому что она сестра командира. Ну а, во-вторых, потому что между двадцатилетними звиздючками и барышнями чуть за двадцать, которые вроде бы всё ещё звиздючки, но звиздючки важные, все из себя самостоятельные, да ещё и с богатым жизненным опытом, завсегда возникает взаимный интерес.

Особенно тёплые отношения установились между Ириной и Фонвизиной. Сразу после обеда девушки вышли на задний двор и принялись колдовать над фамильным артефактом.

— Интересная штука, — сказала Скуфидонская, подкидывая на ладони красный шарик. — Но и впрямь чуть неисправная. Давно не пользовались, по всей видимости. Застойная мана, она ведь как ил. Ну ничего, сейчас починим…

А потом взяла и впрямь починила.

Её Сиятельство, у которой на плече к этому времени уже проступили синяки, была в полном восторге.

— И ещё я чуточку объём увеличила. Ты же его заранее накачиваешь, а потом моментально высвобождаешь? Я правильно принцип работы уловила?

— Правильно, — кивнула счастливая Ольга Сергеевна, когда шар, немигая и даже не помышляя вновь рухнуть, завис над правым плечом. — Всё так.

А речь шла, как можно догадаться по профилю рыжей альтушки, об исцелении. Работала чудо-штуковина следующим образом: лекарь заранее вливал в неё свою силу и как бы «лечил» шар. Создавал эдакий резерв, готовый вырваться в любой момент. А когда в его услугах кто-то нуждался, то шар высвобождал всю ту силу, которая в обычное время исцеляет постепенно, и разом устранял ранение.

То есть с таким вот шариком у соратника Фонвизиной был шанс пережить повреждение, никак не совместимое с жизнью. Например, лихой порез ножом от уха до уха. Под защитой артефакта плоть жертвы будет срастаться прямо за лезвием, и жертва в таком случае почувствует лишь лёгкую щекотку.

А потом обернётся и обидит обидчика.

Минус красного шара заключался в том, что для исцеления его нужно коснуться. Фонвизина с её уникальным даром этот минус посылала далеко и надолго, и плюшка становилась поистине имбалансной.

— А хочешь им ещё и дамажить? — спросила Ира.

— Хочу! — ответ был мгновенным. — Очень хочу!

Ещё полчаса наедине с красным шариком, и Скуфидонская вручила его хозяйке.

— Вот, — сказала она, утерев пот со лба. — Пробуй.

— А как пробовать? — не сразу поняла та. — Что он делает-то?

— Направь его куда-нибудь.

— А как?

— Ну направь, — просто развела руками Ира. — Попробуй хотя бы.

И Фонвизина попробовала. Напряглась, сконцентрировалась, постояла какое-то время без движения, а затем улыбнулась, дескать, поняла. Её Сиятельство взмахнула рукой, и шарик засветился пуще прежнего.

Засветился, а потом сорвался вперёд. На совершенно безумной скорости шар прошиб насквозь вековой дуб…

— Вы чего там⁈ — на шум из-за угла дома тут же выскочила Стеклова. — Совсем что ли⁈

— Извини!

— Эх, — тяжко вздохнула друидка, вновь упустившая контроль над индюшачьей армией. — Блин. Чёртов Леонид, да где ты⁈ — и в хмурой задумчивости утопала обратно.

Ну а шар тем временем вернулся к своей хозяйке.

— Кайф, — подытожила Фонвизина и погладила артефакт, как будто тот был живым и впрямь мог отозваться на ласку. — Спасибо.

— Да не за что.

Разговор зашёл в тупик, но завершать его так куцо благодарная Фонвизина не собиралась. А потому ляпнула что-то досужее:

— А у вас с Тамерланом как? — спросила она. — Серьёзно?

— Ой, — аж вырвалось у Скуфидонской. — А что? Сильно заметно?

Заметно.

Сильно.

Как выяснилось, альтушки с порога и не сговариваясь сразу же всё поняли. Это показалось им настолько очевидным, что ближайшие пять минут Фонвизина лосём бегала по участку и объясняла остальным девкам, что это секрет и что командиру о нём знать не стоит.

— И как только Василий Иванович не догадался? — почесала в затылке Ромашкина. — Вообще непонятно.

— Ну… девчонки, я же могу на вас надеяться?

— Конечно, Ирина Ивановна! — ответили альтушки чуть ли не хором.

— Можно просто Ира, — смутилась артефакторша. — Не настолько уж я вас и старше. Так… кому-то ещё нужна помощь?

— Мне! — крикнула Шестакова и аж с места подскочила. — Мне-мне-мне-мне! Мне тут разрешили с квадроциклами делать всё, что в голову взбредёт. С техническим аспектом я сама справлюсь, а вот с магическим, увы, не могу. Короче, задумка такая…

* * *

Стемнело — это, пожалуй, слишком скупо для ситуации. Тут больше подойдёт что-то вроде: зловещая темнота окутала землю. Зловещий месяц вылез на зловещий небосклон, и тусклый свет его был зловещим-презловещим. И туман ещё пополз. И тоже весь из себя зловещий. И лес зашелестел зловеще, и индюки в ночи перекрикивались тоже не к добру.

А всё почему?

Всё потому, что Чурчхела как раз-таки закончила постройку портала.

И более того, пробный запуск врат в Ад уже состоялся. А вот удачно или неудачно, пока что не совсем понятно. Во тьме шатра рамка портала засветилась красным маревом, и что-то явно открылось, но вот что именно?

Внутрь никто соваться не рисковал. Но и наружу демонические гости до сих пор так и не явились. А хотя… их ведь пока ещё не звали.

— Узрите, братья и сёстры! — красный цвет был Нинель Аскольдовне к лицу. — Трепещите пред мощью владык наших, что скоро придут на эту землю! Приготовьтесь к ритуалу! Как только девчонка появится, мы начнём!

Ну а затем был не столь пафосный приказ отсыпаться, пока есть такая возможность. Всё-таки сектанты работали без сна вот уже больше суток, и кое-кто еле стоял на ногах. Возбуждение возбуждением — всё-таки не каждый день приходится открывать адский портал — но возможность вздремнуть часик-другой адепты Чурчхелы восприняли как великую благость.

Один за другим, люди разбредались по своим палаткам, пока госпожа Белич молча смотрела на красный круговорот и улыбалась.

До тех пор, пока не осталась одна.

Ладно…

Отдых ей был не нужен, как Глава Церкви Ада, камни Нинель Аскольдовна не таскала. Но привести себя в порядок перед встречей с демонами — это необходимость. Кто знает желания демонов? Вдруг они пожелают её? Надо быть при параде.

— Эй! — крикнула она кучке студентиков, первых которых нашла по выходу из шатра. — Эй, вы! Почему не спите⁈

— Так не спится же, — пожал плечами лысый.

По правде говоря, он только-только продрал глаза, потому как весь день хворал с бодуна у себя в яме. А с другими студентами коммуницировал только лишь для того, чтобы занять немного денежек для продолжения банкета.

— Не спится? — нахмурилась Белич. — Ну раз не спится, то я приказываю вам караулить вход в главный шатёр! Никого не пускать, никого не выпускать! — а затем по собственной дурости ляпнула: — Мне нужно переодеться…

Студенческий дозор длился недолго. Совсем недолго. Закончился он, как только Нинель Аскольдовна пропала где-то за палатками. План в голове лысого созрел моментально. Белич нужно переодеться, а ему нужно на это посмотреть. Либо же…

— Ребята, — заговорщицким тоном сказал лысый. — Есть в палатке у Нинель Аскольдовны одна дырочка с превосходным обзором. Могу провести. Не забесплатно, само собой…

Сомнений у студентов не было. Солнечное затмение, закованный в лёд Байкал, мурмурация скворцов и грудь Белич — это то, что хотя бы раз в жизни должен увидеть каждый. Ребята скинулись, и лысый повёл их на шоу.

Вход в палатку остался без охраны.

И именно в этот момент голод погнал беглого индюка Леонида к людям. Ещё днём, — при первой же возможности, — он улучил момент и сбежал из-под контроля шаманки; с тех пор и слонялся неприкаянный по окрестностям Удалёнки.

Каким бы альфой ни был Леонид, а всё-таки он родился на ферме. Привыкший к стабильной кормёжке и комплексному уходу, он не умел добывать себе пропитание на воле. Потому и выдвинулся на огни лагеря геологов.

Потому и залез в самый большой шатёр, так похожий на ангар его родной фермы.

Залез и тут же застыл, очарованный адской круговертью.

— Гргргрлгрглгргл? — задал он риторический вопрос самому себе.

Что-то влекло его внутрь. Какая-то сила, которой Леонид не мог сопротивляться, манила и звала.

— Грглрглрглгргл, — решился индюк и шагнул навстречу Адскому порталу…

Глава 11

Стекловой я Лёху в учителя назначил, а вот Дольче теперь обязательно Сан Борисыча Алёшина справлю на денёк. Для повышения квалификации, так сказать. Талантище у неё на лицо, и зарывать его никак нельзя. Так что пускай лысый повар поучит девку своей «магии».

Надеюсь только, что магия Алёшина — это действительно магия, а не просто щепотка глутамата натрия.

— Да-а-а, — протянул я, до сих пор под сильным впечатлением от солянки.

Не знаю, где только Дольче умудрилась найти маринованные каперсы, но в супе они точно были. И так они в этой симфонии вкуса сыграли… вот прямо как надо! Признаться, сам бы никогда не додумался их туда сыпануть.

— Да-а-а-а, — даже ещё раз повторил, чтобы закрепить мысль.

В ожидании войны, сытый и довольный, я растянулся на шезлонге возле дома. И тут вдруг:

— Да, — поддакнул мне Тамерлан.

Я аж вздрогнул от неожиданности. Так замечтался, что совсем забыл о хакере. А тот тем временем скромно примостился на соседнем лежаке. Тоже сытый и тоже довольный, с кружкой крепкого чая, чтобы шлифануть.

Надо бы о чём-то поговорить, что ли? Для приличия. Развлекать сеструхиных гостей я не нанимался, но так, чисто из уважения. Да ещё и взгляд этот его постоянно… как будто у щенка, который хочет, чтобы его по головке погладили.

— Ну, — начал я с самых общих фраз. — Как дела-то, Тамерлан?

— Прекрасно, Василий Иванович, — и смотрит опять.

— Как настроение?

— Не жалуюсь, Василий Иванович.

А я смотрю собеседник-то мне попался развесёлый. Привыкнут в своих сетях переписками общаться и смайликами, а нормальным людям потом выжимай из них каждое слово.

— Как работа?

— Работа, — улыбнулся хакер. — Работа кипит…

И вот тут я, кажется, попал в нерв. На привычной ему почве Тамерлан расцвёл и разговорился так, что не заткнёшь. Что характерно, если брать речевые обороты и построение фраз, то говорил он чище чем некоторые наши аристо, и я сейчас не только про нижнюю быдловатую прослойку высшего класса, а вообще.

Да и голос у него в спокойном состоянии оказался весьма приятным.

Глубокий такой, уютный тембр; я аж заслушался. От такого голоса фонит эдаким благополучием: сигарой, коньяком и дорогим парфюмом. У ведущего вечерних ток-шоу должен быть такой. Во-о-о-от…

Почему я обратил столь пристальное внимания на голос?

Да тут всё просто, на самом деле. Потому что-то, о чём он говорил…

О-хо-хо…

Вот честно, я же не лапоть какой-то деревенский и компьютерных технологий не чураюсь. Уверенный пользователь. А если мне вдруг срочно припёрло, то и продвинутым стать могу — благо, в сети есть обучающие и объясняющие видео на каждый жизненный случай.

С компьютерами ведь как? Когда удобно — тогда удобно. Так что почему бы не пользоваться инновациями?

Но!

Тамерлан в своей речи использовал столько глубоких профессиональных терминов и айтишного слэнга, что половину сказанного я откровенно не понимал. Но общий смысл сводился к тому, что буквально недавно хакер чуть ли не в одно лицо героически отбил цифровую атаку на Мосбиржу и сохранил Империи кучу денег, за что был премирован и принудительно отправлен в отпуск.

— Так ты, получается, на Владим-Саныча работаешь, верно? — спросил я.

— Ну-у-у, — протянул Тамерлан. — Технически, да. Наше ведомство подчиняется Министерству Обороны и лично Молчанову, но обычно оборонщики в наши дела не лезут, потому как ничего не понимают.

Парнишка совсем расслабился и даже прилёг на шезлонг.

— К примеру, производители свечей и торговцы мёдом не лезут ведь в дела пасечников, верно? А по сути, что первые зависят от вторых, что вторые от первых.

Мёд. Пасека. Воск. Пчёлки. А вот тут парнишка явно попал в меня. Не то чтобы его метафора была какой-то особо мудрой или глубокой, но упоминание того, что я люблю всем сердцем… согрело, что ли? Броню пробило?

— Понятно, — улыбнулся я. — Слушай… Ты извини, если я вдруг не в своё дело сейчас полезу, но очень уж интересно. Как так вышло-то?

— Вы про то, что я работаю на минобороны Российской Империи?

— Да. Просто давай говорить откровенно, это у тебя не загар. И как так вышло, что иностранного специалиста такого уровня подпустили так близко к нашим, уж извини за формулировку, государственным секретам?

— Да всё просто, Василий Иванович, — ответил Тамерлан. — Я приехал на стажировку по обмену опытом, а потом примелькался здесь, заработал репутацию перед хорошими людьми и дал Клятву. Родители сперва разозлились, но потом подумали и решили, что для рода будет полезен свой человек в Москве. Они ведь у меня князья, если на вашу титульную систему переводить, и ведут торговлю по всему ми…

— Погоди-погоди-погоди!

Я аж присел.

Чем дальше — тем страньше получается. Сын эмира — да хрен с ним даже, пусть и не наследный — приезжает в соседнее государство, с которым у Орды были контры чуть ли не всю мировую историю, и так вот легко даёт Клятву русскому царю?

Даже я на такое бы не пошёл, потому как магия Клятвы, она ведь туповатая. Да хотя чего уж там? Не туповатая, а откровенно тупая. Твердолобая, прямолинейная и работает дословно… на ум сразу итальянская забастовка приходит.

Мы даже с Величеством как-то раз тёрли на этот счёт, и он лично просил меня её не принимать.

А то ведь ляпну, что не буду поднимать руку на Императора, а потом трон узурпируют, и ничего я с этим поделать не смогу. Или вообще до смешного — потребуется мне тронуть какого-нибудь другого Императора, а Клятва упрётся в слова и всё.

Так что шаг это серьёзный и на всю жизнь.

— Тамерлан, — спросил я. — А как так-то? Клятва — это ведь… Клятва.

Парнишка явно засмущался; аж щёки покраснели.

— Ну, — вновь начал мямлить он, будто мы только что не разговаривали на равных. — Буду честен. Это всё из-за девушки, Василий Иванович…

— Херасе! — хохотнул я. — Красивая, должно быть, девушка, раз ты ради неё на такое пошёл.

— Очень красивая, Василий Иванович, — мечтательно вздохнул Тамерлан. — Надеюсь, что когда-нибудь она станет моей женой…

— Херасе! — и снова. — Это она что же⁈ После таких жертв и замуж за тебя не вышла⁈ Что там за ледышка у тебя такая⁈

— И вовсе не ледышка, Василий Иванович, — робко встал на защиту возлюбленной Тамерлан. — Хорошая. Лучшая на всём свете.

Так… Ладно, парень явно чувствует себя не в своей тарелке. Да и мне эти разговоры про сердечки, бабочки и купидонов не очень-то по душе. Я — старый солдат так-то. А потому решил резко сменить тему:

— А сможешь ли ты, Тамерлан, пропатчить KDE2 под FreeBSD?

И в этот же самый момент:

— Василий Иваа-а-аныч! — раздался крик председателя за забором. — Василь Иваныч, ты здесь⁈

— Здесь-здесь! Чего случилось⁈

— Да как обычно! Беда!

Геннадий Яковлевич, — слишком уж суровый для алых байковых штанов, на которых висели гроздья репейника, — ворвался ко мне во двор.

— Мне тут из Сакраменто звонили, из мэрии, — начал он. — Говорят, объявляется полная эвакуация Удалёнки…

Ах вон оно как. Несвицкие прям ни шагу от кодекса в сторону не делают, молодцы какие. Рыцари, ядрёна мать. И даже сподобились уведомить местные власти о предстоящих военных действиях.

Впрочем, всё правильно.

Разборки аристо не должны касаться мирного населения, это ж не по-человечески. Другой момент, что меня очень возмутило такое отношение Несвицких. Получается, они сами за меня решили, что бой будет здесь.

Ну-ну…

Индюки не дремлют, так что я их на пушечный выстрел к СНТ не подпущу.

— Геннадий Яковлевич, — твёрдо сказал я. — Ну-ка не ссаться мне тут!

— Да как не ссаться-то, Вась? Это ведь по твою душу, да? Скажи, как на духу!

— По мою, — согласился я. — Но ты меня, Геннадий Яковлевич, давно знаешь и хорошо. Никого я на порог не подпущу, уж будь уверен. За пределами Удалёнки все свои дела закончу и со щитом вернусь.

— То есть эвакуироваться не надо? — председатель аж лицом просветлел.

А в глазах зажглись… нет, не огни. Значки рубля там зажглись, как у мультяшных всяких персонажей.

А оно ведь и понятно. Ему, как председателю, корона на эту самую эвакуацию денег выделила. Уже. Уверен, что денежка под это дело на его счету лежит несколько часов как. Такое не откладывают, и на таком не скупятся. Потому как род, проигравший междоусобицу, несёт на себе все издержки.

Империя не спит.

Империя контролирует все процессы.

Чтобы потом за свой счёт не заливать раскуроченные дороги и по страховой дома не восстанавливать, Империя сразу же оплачивает всю подобную движуху из казны, а потом взыскивает с проигравших.

— Василий Иванович, ты мне сейчас вот прямо слово даёшь? — уточнил Яковлевич.

— Прямо вот слово даю, — подтвердил я. — Не переживай.

— Ну тогда… Тогда с меня коньяк!

— С тебя не коньяк, а трактор… или как там эта штука правильно называется? Короче, на эти деньги, чтобы реку постриг! А то зеленеет ведь не по дням, а по часам! Так скоро у меня в озере вся рыба изведётся!

— Понял, Василий Иванович, — кивнул председатель. — Трактор и коньяк…

* * *

Признаться, я ожидал, что Несвицкие пожалуют ровно в двенадцать часов ночи.

Прогадал.

Собравшись с альтушками у Лёхиного дома, мы встретили и полночь, и час, и два. Дремали, кто где, под стрёкот последних сверчков и периодический бубнёж друидов. Стеклова всё никак не могла смириться с тем, что потеряла одного из своих индюков, а Лёха внушал ей довольно правильную мысль о том, что остальные девяносто девять на месте, но…

Перфекционистка у нас Стеклова, как оказалось.

Хочет, чтобы всё прям идеально было. Ну ничего-ничего, шишек набьёт, поумнеет.

— Чёртов Леонид… Да где ты, собака такая?

— Он не собака, он — индюк, — отвечал Чего. — Успокойся и сконцентрируйся на том, что есть…

Половина третьего. Три. Половина четвёртого. И тут, за два часа до рассвета, в то самое время, когда человечий организм более всего хочет спать и видеть сны, индюшачья разведка донесла тревожную весть:

— Едут! — вскрикнула Стеклова, выпучив глазищи в пустоту. — Точнее… идут. У них что? Роботы?

— Да хоть трансформеры, — я вылез из гамака и рявкнул: — Группа «Альта», построение!

Как оказалось, все без исключения девки провалились в сон. А Ромашкина так глубоко, что спросонья чуть с крыльца не навернулась. Лёха тут же материализовался рядом со мной и залихватски свистнул. За забором раздалось привычное:

— Уэ-э-э! — и Мишаня начал скрестись в калитку.

Дурак лесной всё никак не запомнит, где щеколда.

— Так, — я обвёл взглядом альтушек. — А где кадет Дольче?

— Кхатя, — со сна, хрипло начала Шестакова и прокашлялась: — Кхм-кхм. Катя пошла встречать рассвет. У неё йога или что-то типа того.

— Какого⁈ — крикнул было я, но тут же осёкся.

Хрен с ней… хоть йога, хоть кундалини, хоть медитативное мычание на рассвет. Если это «что-то» привело Чертанову в душевное равновесие, так тому и быть. А штрафные санкции впаяю постфактум, когда с Несвицкими разберёмся.

Баллы отниму и в угол поставлю.

Ну а сейчас самое полезное, что мы можем сделать для Несвицких — так это рассредоточиться и искать по Удалёнке блудную Дольче.

— Ладно, — сказал я. — Группа «Альта», все наставления помним?

— Да, Василий Иванович!

— Стеклова? — уточнил я. — Ты как? Если хочешь, можешь остаться отдыхать. Ты со своей основной миссией уже справилась.

— Спасибо, Василий Иванович, — улыбнулась Таня, — но откажусь.

— Как знаешь.

— Василий Иванович! — а это Шестакова окончательно проснулась. — Разрешите поехать на махач на квадроцикле! Ваша сестра его подшаманила, и теперь это машина для массового убийства и разрушений!

Я аж чуть не поперхнулся. Ну да ладно, Иринка плохого не сделает.

— Разрешаю, — сказал я. — Только не на «махач», Шестакова! А на благородное противостояние знати! Всё, погнали!

* * *

Примерно в то же самое в лагере геологов.

Красный свет, от которого все внутренние стены шатра окрасились в инфернальные тона.

Напряжённая тишина.

Адепты Чурчхелы уже давно оделись в чёрные балахоны и разместились вокруг сияющей арки. Каждый накинул себе на лицо глухой капюшон, и каждый уже наложил нож на запястье, чтобы в нужный момент вскрыть себе вены.

Сперва Глава Церкви Ада была одета в такую же бесформенную робу, как и все, но теперь, перед самым началом ритуала резко преобразилась.

Чёрный балахон скользнул по латексу на землю.

Латекс, кожа, заклёпки — всё такое тесное и откровенное. Тугой хвост волос и неизменные очки. От каждого движения; от каждого покачивания бёдрами Нинель Аскольдовна приятно хрустела, будто новенький кожаный диван.

Глава Чурчхелы улыбалась.

— Как-то это всё странно, — неловко озираясь, сказала Чертанова.

«Бабушка, а почему у тебя такие зубки?» — подумала про себя Белич и рассмеялась в голос.

— Ничего странного, моя хорошая, — сказала она.

— Но зачем всё это? — Дольче обвела шатёр руками.

— А как же ты хотела? Твоего папу изгнали не в соседнюю комнату, а на другой план реальности. Пойми, чтобы достучаться до него… чтобы хотя бы позвать, мне понадобятся все силы. И свои, и твои, и всех этих людей.

— Но…

— Тише-тише-тише, — Белич приложила палец к губам Чертановой. — Главное, что ты пришла, девочка. Главное, что ты здесь.

Не будь дурой, кадет Дольче понимала, что вокруг происходит нечто… стрёмное — лучшего эпитета не подобрать. Однако она уже зашла так далеко. Напрягла стольких людей и потратила столько чужого времени, что повернуть назад будет… некрасиво? Неправильно?

— Нечестно по отношению к тебе, — будто прочитав мысли, подсказала Нинель Аскольдовна, — было разлучать вас с отцом. Но теперь всё будет хорошо, дитя. Теперь-то вы наконец-то воссоединитесь и будете вместе.

«Ладно, — решила Чертанова. — Нужно сделать первый шаг. Нужно быть сильной, храброй, взрослой. Ну или хотя бы попытаться».

— Хочешь поговорить с папой? — спросила Нинель Аскольдовна. — Не накручивай себя, как узколобые идиоты из Института. Не всё так поверхностно, как кажется, поверь! Папа хороший. Папа добрый. Ну что, Катя? Начнём?

— Начнём, — кивнула Дольче.

Доброго папу позвали.

Добрый папа откликнулся.

Глава 12

Н-да…

Иринка давала мне полную сводку по Несвицким. И да, из неё я прекрасно уяснил, что княжеский род не столько уповал на магию, сколько на лютый сплав передовой техники и артефакторики. Те танки, которые Несвицкие поставляли на службу министерству Владим-Саныча, реально поражали воображение.

Броня — чуть ли не непробиваема. В огне не горят, в воде не тонут, в грязи не застревают и разве что не летают. Каждая пуля, вылетающая из штатного пулемёта, выполнена из заряженного металла, и на каждую нанесена руна. Что уж говорить об основных зарядах?

Короче говоря, сказка.

Я бы себе парочку отжал с удовольствием. Таксопарк и без того растёт не по дням, а по часам, и такие вот игрушки пришлись бы кстати.

Но!

То ли Тамерлан не так хорош, как сказывался, то ли Несвицкие передавали Министерству Обороны далеко не лучшие из своих разработок, такого я не ожидал. Думал сперва, что Стеклова бредит с недосыпа. Хрень, которую я увидел на поле возле Удалёнки, реально потрясала воображение.

Будущее уже здесь, ага…

Роботы.

Здоровенные, мать его так, роботы.

Антропоморфные, но не такие, как в японских мультфильмах — вообще строением на человека не похожие. По центру остеклённая кабина, чем-то неуловимо похожая на смарткар, в которой лежит пилот. Две ноги, как у кузнечика, с выгнутыми назад коленями. Две руки. Одна хватайка, другая явно что стреляйка.

Высотой, должно быть, метра четыре каждый.

И каждый внешний кусочек металла роботов вдоль и поперёк расписан светящимися синим светом рунами. Да при том так мелко расписан, будто это и не робот вовсе, а шпаргалка по артефакторике.

Спрашивать, что именно магического напихано в этих роботов бессмысленно. Уверен, что в них напихано буквально всё. Прямо здесь и сейчас я поклялся себе, что добуду такую штуку для Иринки. Пускай изучает, потому как…

Если у наших князей такое есть, то и за бугром наверняка тоже. А сдерживать «забугор» надо, как минимум роботами бряцать. И раз говнюки Несвицкие сами не передали Министерству Владим-Саныча такую технологию, значит, Скуфидонские передадут.

Меньше будет поводов бухтеть насчёт того, что я вылазки в трещины хочу под себя подмять.

Ладно…

Отвлекаюсь.

Таких вот железных уродцев я насчитал дюжину штук. Надеюсь только, что они не собираются в одного гигантского робота. Хотя… с одним, наверное, разделаться было бы попроще.

— Ох ты ж, — выдохнул Лёха.

Как оказалось, это ещё не всё. Следом за роботами из-за горизонта показалось что-то ещё более громадное и явно что живое.

Черепаха.

Ростом выше роботов и вся сплошь закованная в железо. Не для защиты — уверен, что там один панцирь толщиной в несколько метров — а для того, чтобы развесить по ней стволы и пушки. Настоящий сухопутный артиллерийский корабль, вот только… не совсем понятно, это тварь из трещины или тоже какая-то родовая наработка?

— Прости, Скуф, — сказал Лёха и указал на черепаху, — но это вот личное. Это я сам разбирать буду.

— Коллеги постарались?

— Ага, — кивнул Чего. — Друиды тварь выращивали. Чую. Ведаю, так сказать…

— Тах!

Тут плечо самого ближнего из роботов дёрнулось и рядом с нами рванул снаряд. И чего только не было в той шрапнели: и металл, и раскалённые кусочки лавы, и лёд, и плазма, и ещё какая-то хрень, которая шипела при падении на землю, то ли кислотная, то ли ядовитая.

Но главное-то…

Главное то, что после взрыва материи наружу выплеснулось столько, что снаряд по идее должен был быть величиной с душевую кабинку, не меньше.

Рефлекторно, я прикрыл себя и девок куполом от взрыва, но часть дроби внезапно оказалась самонаводящейся и залетела с другой стороны. Красный шарик Фонвизиной вспыхнул раз, два, три… то бишь кого-то уже посекло.

— Всё нормально⁈ — крикнул я.

— Да, Василий Иванович! — откликнулся хор голосов.

Так…

Если Несвицкие станут сразу же палить из дюжины пушек дюжиной таких же зарядов, то где-нибудь я да прогляжу. Либо же мне уходить в глухую оборону и концентрироваться только на том, чтобы вокруг каждой из альтушек была броня.

И кто тогда роботов ломать будет?

Не, не пойдёт…

Так что план у нас будет такой:

— Группа «Альта», — решил я. — Помогаете Алексею Михайловичу разделаться с во-о-о-он той образиной. К роботам не лезете, огонь на себя не вызываете. Всем всё ясно?

— Да, Василий Иванович!

— Ну погнали тогда.

Лёха запрыгнул на кенгурятник квадроцикла. Остальные альтушки разместились позади, кто во что горазд, как индусы на крыше электрички. Мотор взревел, и Шестакова на своём убер-транспорте рванула вперёд.

Перед выходом я на всякий случай успел разбудить Иринку и спросить, что за хрень она зашила в машину шаманки.

Мало что понял с технической точки зрения, сестра прогнала мне лекцию на своём артефакторном языке так же, как вчера вечером Тамерлан рассказывал о хакерской атаке, но смысл вот в чём: машину теперь почти не подбить.

Любой снаряд или магический спелл при приближении попадёт во что-то типа магнитного поля, которое обернёт его вокруг квадрика и с двойным ускорением отправит обратно. Ускорение двойное да плюс ещё скорость самой машины, — физическую формулу высчитывать не возьмусь, потому что тут мало что осталось от физики.

Короче говоря, обидчику будет больно.

Лёха Чего с «Альтой» погнали убивать черепаху, ну а я пока что остался стоять.

— Бах! — прилетело слева.

— Бах! — потом справа.

— Бах! — а вот теперь они пристрелялись и конкретно этот снаряд летел прямиком мне в лоб, так что я даже рассмотреть его успел. Тоже весь в этом мелком руническом почерке, только светится почему-то красным. Атакующие заклинания, поди…

— Бах! Бах! Бах!

Стоял я, значит, посередь этой канонады, размышлял над тем, как мне получше подобраться к роботам и тут…

Тут вдруг до меня допёрло.

Мега-сильные мега-роботы. Мега-огромная черепаха. Вся эта херня не с неба свалилась, а нарядным парадом прошествовала не один десяток километров по очень даже людному Подмосковью. И всё это в тот самый момент, когда я дал Молчанову отмашку искать новых поставщиков.

Это, блин, не война!

И я тут ни при чём, и убитый «мальчик» тем более!

Это смотрины! Причём смотрины для всего мира!

С посылом, мол: «Ах так! Это вы нас заменить собрались⁈ Да мы сами уйдём в таком случае, и обойдёмся без госзаказов, и будем барыжить тем, кто больше заплатит. И тогда себя, Владим-Саныч, возненави-и-и-и-и-идишь ты! Лишь осознав, кого ты потеря… ла!»

Вот суки какие! У меня внутри аж ярость какая-то проснулась, здоровая такая, спортивная. Заклокотала аж. Это ведь какой гнойник сам ко мне на вскрытие пришёл!

Ладно…

Потом будем думать, кто и где проморгал, что такую гадину у кормушки пригрели.

Ну а сейчас понеслась, что ли?

* * *

Времени на то, чтобы оборачиваться и следить за тем, как протекает бой у Василия Ивановича не было. Черепаха в буквальном смысле слова ощетинилась на группу «Альта» тысячей стволов.

Бронированная и крайне агрессивная живая пятиэтажка бесновалась на поле возле Удалёнки.

Да, большинство снарядов уходило в молоко, операторы твари чаще всего били с промахом. И да, часть попаданий действительно улетала обратно, как и задумывала Скуфидонская, но…

Во-первых, в альтушек сейчас летело слишком много.

Иринин артефакт не справлялся.

Заходя на вираж вокруг квадроцикла, девять из десяти снарядов просто-напросто теряли всю кинетику и на манер мешка с говном тихонечко падали позади. Ну а, во-вторых, то, что улетало обратно разбивалось о толстенный черепаший панцирь.

На то она и черепаха.

Смерть с Ромашкиной в этом бою были вообще не при делах, оборотнесса до сих пор даже не думала оборачиваться. Шестакова — за рулём, Чертанова — «на йоге», Стеклова вместе с Алексеем Михайловичем на скорость выращивают всякое растительное…

Сперва друиды пытались накинуть черепахе на шею удавку, затем сковать ноги, но раз за разом терпели неудачу. Такие мышечные волокна будут посильнее любых растительных.

— Сук! — крикнул Чего. — Давай попробуем сделать так, чтобы она напоролась на сук!

Сказано — сделано.

Пока Шестакова петляла по полю и закладывала виражи, путая наводчиков, Стеклова с Михеевым действительно умудрились вырастить острую рогатину высотой с два фонарных столба, на которую по их задумке черепаха должна была напороться.

Но вот беда.

Мозг у твари был пропорционален телу, так что идиоткой её никак не назвать.

Черепаха затормозила прямо перед препятствием и начала неспеша разворачиваться. Бочком-бочком. Спешить ей было некуда, мелкие людишки внизу просто оттягивали неизбежное.

И тут…

«А хочешь им ещё и дамажить?» — флешбеком пронеслись слова Скуфидонской в голове у княжны Фонвизиной.

— Стой! — закричала она и захлопала шаманке по плечу. — Остановись на секунду!

— Твоё Сиятельство, по нам так-то шмаляют!

— Да мне на секундочку! Уйди из-под огня и притормози!

— Уверена⁈ — обернулась через плечо Шестакова. — Ты тут лекарь, если что!

— Я уверена! Стой, говорю!

Квадроцикл остановился. С прытью только что покакавшего кота Её Сиятельство соскочила с квадроцикла и забежала вперёд, так чтобы на неё светили фары. Красный шарик увивался за своей хозяйкой везде и всюду.

«Направь его», — ещё один флешбек, который лишь подтвердил правильность задумки Фонвизиной.

— Фу-у-ух, — выдохнула рыжая.

А затем со всей дури метнула свой артефакт прямо в квадроцикл. Шар сделал круг и чуть не вернулся целительнице в голову, но она закрутила его обратно, но повторный оборот. А затем ещё на один. И снова. И снова. И снова.

Всё разгоняясь и разгоняясь, довольно скоро артефакт аж смазался в пространстве. Как будто вокруг квадроцикла выросло планетарное кольцо астероидов ярко-красного цвета.

— Ядрёна мышь, — выдохнула Шестакова. — Её Сиятельство коллайдер изобрела, — а потом вдруг огляделась и заорала. — О-о-оль! Оля, давай быстрее, они уже наводятся!

Но Оля уже и без того закончила. В нужный момент резко пригнувшись к земле, Фонвизина отпустила артефакт в свободный полёт.

Каким бы ни был маленьким красный шар Ольги Сергеевны, а кровоизлияние в мозг черепаха всё-таки получила.

— Хрусть! — вошёл он промеж глаз и: — Хрусть! — вырвался со стороны затылка.

Утробно зарычав, черепаха начала заваливаться на любовно подготовленный сук…

* * *

Ох, ядрёна мать!

Я аж вспотел!

Ладно, щиты, которые я как ни старался не смог пробить даже концентратом сырца! Ладно артефактные чудо-снаряды из артефактной чудо-пушки! Ладно то, что роботы огромные и их ломать неудобно!

Но самым неприятным сюрпризом оказались грёбаные хватайки!

Вскорости я уже перестал считать, сколько раз меня сгребали в эту железную пятерню и со всей дури запускали в полёт, сколько раз я тормозил о подлесок и сколько раз прибегал обратно. Грёбаный пинг-понг Василиями Ивановичами какой-то! Радует лишь то, что по мере того, как я раз за разом возвращался живой и невредимый, водители роботов начали паниковать.

А где паника, там и ошибки.

Причём до смешного.

Видать, один из людей Несвицких ни к месту выжал сцепление… шучу, конечно, какое там сцепление? Там электроника сплошь и артефакторика. Но суть в том, что в какой-то момент один из роботов вдруг на несколько секунд потух.

Не думай, как говорится, о секундах свысока.

Мне вот, например, их вполне хватило…

Накачав ноги силушкой, я прыгнул прямо на кабину, с ходу раздолбал лобовое стекло и вышвырнул истошно визжащего Несвицкого к чёртовой матери. Выжил, не выжил, мне пока что насрать.

Главное, что я забрался внутрь, и робот тут же включился обратно. Щиты вновь работают, вот только они теперь на мне.

Не ожидали, суки⁈

А суки ведь явно такого не ожидали и явно потерялись в ситуации. Напрочь. Совсем. Вообще. Ставлю что угодно, а угон шагохода они у себя на секретных полигонах точно не репетировали. А потому пока что просто обернулись на меня и замерли.

Ну а я, пока товарищи князья мешкают, сиречь тупят, начал осматриваться.

Рычаги кругом какие-то, тумблеры, кнопочки, циферблаты и спидометры… нихрена непонятно.

Тыкнул кнопку наугад.

— В подземной шахте! — тут же заорало музло над ухом. — Который год! Таится чудище-змей!

— Ах-ха-ха-ха! — я аж в голос заржал.

То, что надо! Прямо даже кураж какой-то сразу появился!

— Стальные нервы! Стальная плоть! Стальная хватка когтей!

Жаль только, что на одном кураже далеко не уедешь. Кое-как разобравшись, как сделать потише, я достал из кармана телефон и набрал Тамерлана. Записал его номер ещё вчера вечером. А то, что я до него постоянно через Иринку дозваниваюсь? Она ему что, нянька что ли? Или жена?

Короче:

— Ало? — ответил сонный голос.

— Тамерлан! — заорал я. — Вставай, салам алейкум! Я тебе игрушку новую нашёл!

С тем я переключился на видеосвязь. Заспанная харя задумчиво глядела на меня одним глазом из темноты гаража.

— Сможешь удалённо подключиться к управлению роботом⁈

— Чего?

О! А вот и второй глаз открылся.

— Роботом? Каким ещё роботом?

Умею я всё-таки заинтересовать.

— Я в кабине управления! — крикнул я и переключился с фронтальной камеры на основную.

Помятый о подушку хакер уставился прямиком на панель управления и горстку антропоморфных роботов по ту сторону разбитого лобового.

— Последняя разработка князей Несвицких! С пылу, как говорится, с жару!

— Кхм-кхм, — откашлялся Тамерлан. — Так… Ирина же учила вас распылять сеть «халява»?

— Ах-ха-ха-ха! — вновь заржал я и чуток навалил громкости.

— Сильнее всяких войн! — заорал динамик. — Воля! И разум! Воля! И…

* * *

— Папа⁈

Глава 13

Со слов Нинель Аскольдовны, папа Чертановой был похож на человека. Вроде как статен и вроде как даже красив. Этакий герой-любовник с огоньком в глазах.

На деле же… жуткая тварь. Прямо вот наижутчайшая. Не похожая ни на что, что Дольче видела или могла видеть раньше. В том числе и на демонессу Чамару, которая по человеческим меркам выглядела очень даже привлекательно, не даром ведь суккуба.

В этот момент первые сомнения закрались в сердце Дольче. Не могла её мама влюбится… ну вот в такое. Разве что он ну очень сильно изменился позже за годы разлуки.

Первое, что бросалось в глаза при виде Папы, — это массивные деревянные колодки на шее и руках. Старые, тёмные, с ошмётками цепей. Из-за них демон очень сильно горбился, но в остальном его ничто не смущало.

Не в силах вытащить руки из колодок, — наверняка, за этим заточением стоит какая-то весьма интересная история, — он вышел из ситуации весьма элегантно и отрастил себе ещё одну пару. Ещё длиннее и ещё костистее.

Кожа — пепел. В прямом смысле, а не просто серая. Что-то многослойное, шелушащееся и отлетающее клочьями.

Лица не видно, вместо него гнилостно-зелёное сияние из-под капюшона.

Нереально-волосатая спина: чёрная и жёсткая шерсть спускалась свалявшимися космами аж до пят демона. Внизу же — багровые лохмотья, обёрнутые вокруг пояса на манер длинной юбки.

В качестве аксессуара Папа таскал с собой штуку, очень похожую на хоругвь, вот только с изображёнными на ней инфернальными сюжетами. Кости, черепа, потоки лавы и обращённые в ужас людишки, которых методично выжигает огнедышащий дракон.

— Приветствую вас, повелитель! — как можно соблазнительней оттопырив задницу, Нинель Аскольдовна упала на колени и начала подползать, отбивая земные поклоны.

— Кто призвал меня? — голос зловещий, тихий, обволакивающий.

— Папа, — от шока не в силах произнести что-либо другое выдавила из себя Дольче.

— Папа? — демон по-собачьи наклонил голову набок, отчего цепи на колодке забряцали ещё сильней.

Он внимательно осмотрел альтушку. Пальцы закованных рук при этом беспокойно зашевелились, как будто бы выплетая невидимыми спицами невидимый шарф.

— Папа, — хохотнул демон и огляделся по сторонам. — Смысл весьма подходящий. Пускай это и не моё имя, я разрешаю называть себя так… всем, кроме тебя, — Папа указал на Дольче.

— Но… я же твоя дочь! — произнесла девушка, сама до конца не веря.

— Заткнись, маленькая тварюшка, — с тем демон сделал несколько шагов вперёд и поставил ногу на спину преклонившейся Белич. — Не думай о себе лишнего. Таких, как ты, у меня по мирам разбросаны сотни, а то и тысячи. Целая армия бесполезных и бессмысленных ублюдков…

— Ваше Демоническое Величество, — пискнула Нинель Аскольдовна, за что была тут же прижата к земле. — Кх…

— Величество, — кажется, демон посмаковал это слово на языке. — Так тоже можно…

Папа вогнал хоругвь острым концом в землю прямо в считанных сантиметрах от лица Нинель Аскольдовны. Древко вспыхнуло зелёным пламенем, и адепты Чурчхелы, те самые, что минутой назад собственноручно вскрыли себе вены и теперь молча кровоточили, внезапно начали дёргаться в конвульсиях.

Бедолаги старели буквально на глазах. Сохли, а затем падали замертво.

«П***ц», — очень ёмко сообразила Дольче насчёт ситуации и начала пятиться к выходу. Если до сих пор её ещё терзали смутные сомнения, то теперь всё стало очевидно. Оказалось, что демон демону — рознь и Папа совсем не похож на Чамару; ни внешне, ни как бы то ни было ещё.

Зло во плоти.

Он даже сам признался в этом:

— Мне понадобятся ещё души. Этого мало, — а затем перекатил Нинель Аскольдовну на спину, вырвал хоругвь из земли и уже замахнулся на неё, но…

— Подождите! — заверещала та, прикрываясь руками. — Ваше Демоническое Величество, я — ваша покорная слуга! Это я инициировала зов для вас! Поверьте, я пригожусь вам! Я расскажу, как тут всё устроено и помогу заполучить этот мир! Я буду служить вам верой и правдой и сделаю всё, чтобы вы ни приказали!

Папа замер.

«Помогу заполучить мир», — звучало слишком амбициозно из уст этой личинки мага крови. Неправдоподобно. Настолько, что даже глупо.

А вот в: «расскажу, как тут всё устроено», — действительно был смысл. Папа когда-то уже бывал здесь, в этом мире. Правда вот не во плоти.

Прорывался, как мог, без приглашения.

И весь его опыт, связанный с этой реальностью, — это опыт молодой одержимой Ангелины Чертановой, совсем ещё девчонки, которую какие-то люди тут же взяли под контроль и бросили в изоляцию.

Негусто, если уж говорить прямо.

Неинформативно.

А заполучить этот мир очень хотелось. Сказать начистоту, для демона средненького пошиба, такого, как Папа, любой подконтрольный мир — уже великое благо. Во-первых и в-главных, столь густонаселённая планета станет для него буквально неисчерпаемым источником душ; фермой, на которой он будет взращивать собственное могущество.

Ну а, во-вторых… демоны подвластны страстям. И гордыня их особенно велика; самым влиятельным самодурам этого мира такое даже не снилось. Всё просто и понятно: чем больше у тебя владений, тем выше ты стоишь в Адской иерархии. Выше — лучше, ниже — хуже, без комичной подмены понятий.

— Что ж, — Папа оглядел Белич. — Так и быть, разрешаю служить. А ты куда⁈ — крикнул он вслед убегающей Дольче.

Убегающей, но не убежавшей. Взмах адской хоругвью, и прямо из земли перед Дольче вылезла решётка из ржавого железа. Точно такие же решётки появились справа, слева, сверху, снизу и позади.

— С-с-с-сука, — прошипела Чертанова и начала тщетно трясти свою клетку.

— Прикажете убить её, Ваше Величество? — Нинель Аскольдовна осторожно поднялась на ноги.

Папа молча перевёл на неё взгляд. Глаз не видно, но пробрало Белич аж до мурашек.

— Ваше Величество? — уточнила она.

— Думаю, не поторопился ли, — ответил демон. — Действительно ли мне нужна такая идиотка, — но объяснять не стал.

— Простите, Ваше Величество, — Белич склонилась на одно колено. — Простите, что смела покуситься на вашу дочь…

— И впрямь идиотка.

На самом-то деле Дольче нужна была Папе в качестве стратегического запаса. Что-то вроде энергетика или протеинового батончика. Её душа была питательней, чем души всех адептов Чурчхелы вместе взятых. А всё благодаря демонической энергии, заключённой в ней с самого рождения.

Убить своего сородич, демона, для Папы было неимоверно вкусно и также хлопотно, потому как проблем потом не оберёшься. А здесь… никаких последствий. Чистый кайф. Жаль, правда, что Дольче лишь наполовину сородич, ну да ничего.

— Н-н-на! — тем временем Чертанова собралась с мыслями, максимально вложилась по мане и выдала в сторону Папы такой столб пламени, какой сама от себя не ожидала.

— Тепло, — сказал демон после того, как пламя иссякло.

Совершенно невредимый, он подошёл к клетке, схватил Чертанову за ворот толстовки и со всей дури приложил головой о прутья. Кадет Дольче обмякла, потеряв сознание.

— У тебя есть ещё души? — спросил Папа у Белич, оглядываясь в опустевшем шатре.

— Да, — кивнула Белич. — Конечно, Ваше Величество.

— Отлично, — сказал он. — Веди их ко мне. Скоро придут мои друзья, и они будут чертовски голодны.

С тем он воткнул хоругвь прямо напротив портала и взялся за свой инфернальный каст. Где-то далеко-далеко, в Аду, легион низших демонов Папы откликнулся на зов. А госпожа Белич тем временем направилась будить студентов…

* * *

Очухивалась Дольче постепенно.

Пару раз она приоткрывала глаза и даже пыталась поднять голову, но тут же проваливалась обратно. Глухие звуки, непонятные тени и образы — всё, что было ей доступно в такие моменты. Однако, наконец…

— М-м-м, — простонала Катя Чертанова и нашла в себе силы зацепиться за реальность.

— Очнулась? — тут же услышала она шёпот.

Человечий. Не злой. Перепуганный, правда, аж до дрожи, но всё равно — услышать его было стократ приятней, чем шёпот Папы.

— Эй, — повторил голос. — Ты живая вообще?

— М-м-м-м, — Дольче нашла в себе силы окончательно разлепить глаза.

Она всё так же была в клетке. Только теперь в одной из. Шатёр с красным порталом был буквально уставлен такими же, и в них чалились студенты геологического факультета. Один, — тот, что шептал ей, — совсем-совсем близко, так что можно рукой дотянуться.

— Ты живая? — не унимался сосед по заточению. — Эй? Ты слышишь меня вообще?

— Слышу-слышу…

Дольче села и подтянула колени к груди. Пускай её забытье было глубоким и вязким, голова сейчас практически не болела. Картинка чуть плыла, и всё на этом. Кажется, Папа больше оглушил её какой-то демонической магией, нежели ударом о прутья клетки.

— Я тебя среди наших не помню, — чтобы быть с ней на одном уровне, чудной нескладный очкарик присел на корточки. — Ты кто?

— А ты кто?

— Я — Ангел, — почему-то вздохнул парнишка.

— Да вижу, что не демон…

— Да нет же, — ответил парнишка, за свою недолгую жизнь привыкший слышать подобное. — Это у меня имя такое. Ангел. Как Ангелина, только мальчуковое.

— Мальчуковое, — истерично хохотнула Дольче. — Ну, значит, приятно познакомиться, мальчук Ангел. Я — девочка Катя.

«Телефон!» — подумала Дольче, вскочила на ноги и начала ощупывать карманы.

— А как ты здесь оказалась? — всё никак не унимался очкарик.

— Сама пришла, — само собой, мобильника на месте не оказалось и, — А-а-ай, черт…

— Как сама? А зачем?

— Затем! — рявкнула Дольче. — Захотела и пришла!

— Ну… ну, ладно, — Ангел отвернулся и замолчал.

И Кате Чертановой сразу же стало стыдно. Мало того, что парень попал в лапы демонов по её вине, так она ещё и орёт на него.

— Извини.

С тем Дольче снова села на пол и задумалась. Кажется, парень от нервов просто хотел поговорить с кем-то, неважно, с кем, и неважно, о чём, лишь бы перестать муссировать тревожные мысли.

Да и ей самой внезапно захотелось выговориться… и даже не выговориться, а вывалить на кого-нибудь собственную глупость. Озвучить, чтобы закрепить.

Ну потому что… чего уж теперь-то? Зачем что-то скрывать? К чему?

— Извини за всё, — сказала она. — Прости, если сможешь, я очень виновата перед тобой и… перед всеми. Вся эта заваруха началась из-за меня и только из-за меня, — Дольче горько усмехнулась. — Не думаю, что тебе от таких вестей станет легче…

— Вообще-то уже стало, — сверкая любопытством из-под очков, Ангел снова повернулся к Чертановой. — Я бы сказал, значительно легче.

— М-м-м?

— Потому что я думал, что всё из-за меня, — Ангел почесал в затылке. — Понимаешь, эта безумная… безумная женщина, которая сейчас ходит рядом с демоном и старается выслужиться, мы с ней вроде как знакомы. Нинель Аскольдовна её зовут.

— Да я в курсе.

— Правда?

— Правда-правда. Продолжай!

— Э-э-э, — протянул Ангел. — Да, — и продолжил: — Я её с детства знаю. Она у меня сперва в детском саду психологом была, затем — в школе и в институте. И знаешь, она ведь всю дорогу вела себя крайне странно. Вечно за мной следила, вечно выводила на какие-то оккультные темы, вечно несла несусветную хрень… а я молчал. О родителях вечно расспрашивала всякое странное. Говорила, что знакома с ними, поэтому ко мне внимание такое. Надо было давно рассказать всем, чем мы занимались на сеансах и поставить её профессиональную пригодность под сомнение. Может, если бы кто-то обратил внимание, то и не было бы сейчас ничего и…

— Щёлк! — это последний паззл встал на место, и картинка сложилась.

Не было никакой мамы. Точнее… не было никакой просьбы от мамы. И любви у неё с этим чудищем не было, и трагической разлуки, и всего того бреда, который прогнала чёртова манипуляторша Белич тоже. Если верить очкарику, а не верить ему нет причин, то Нинель Аскольдовна всю жизнь пасла Ангела и только сейчас вдруг переключилась на неё, — на Катю Чертанову то бишь.

Как будто…

Перепутала?

Могло быть такое?

— … а я её спрашиваю, каким образом лежание в гробу поможет мне побороть мою клаустрофобию? Это же антинаучно! А она говорит, я — психолог, мне видней, и на свой диплом показывает, — продолжал тараторить Ангел, видно, и впрямь решил выговориться напоследок за всю хурму.

А Катя Чертанова тем временем начала страдать, винить себя пуще прежнего и изо всех сил желать всё исправить. Мыслями она пыталась дотянуться хоть до кого-нибудь. До своих подруг, которые остались в Удалёнке. До Василия Ивановича Скуфидонского, который придёт и спасёт.

Дольче понятия не имела, что все они сейчас далеко от дома и очень заняты. Так что даже самый отчаянный призыв начинающего мага-менталиста не мог до них добраться. Находясь в безвыходной ситуации, она посылала свой зов просто в пространство.

«Помогите, — гоняла она мысль по кругу. — Помогите. Помогите. Помогите…»

* * *

— Ах-ха-ха-ха! — заливисто смеялась Чамара, чуть не хватаясь за живот от смеха.

— Грлгрлгрллргл, — а вот Леонид был серьёзен, как никогда. Серьёзен и растерян, потому как рогатая ничуточки его не боялась.

А ведь после своей мистической трансформации Лёня искренне полагал, что теперь все вокруг должны его бояться. Ну а ещё бы! Индюк прибавил в массе раз так-эдак в тысячу. И крылья его теперь в размахе, как крыло самолёта. И лапы теперь львиные — аж две штуки! — и всем вокруг давно известно, что лев вообще-то царь зверей, то есть и он отчасти тоже…

Короче говоря, трещина превратила Лёню в настоящего грифона. Вот только вместо орлиной головы, от него прежнего осталось…

— Ах-ха-ха-ха! — Чамара зашлась в очередном приступе смеха и опять игриво шлёпнула Леонида по зобу. — Мудя на роже, ах-ха-ха-ха-ха!

— Грлгрглгрглгргл.

Он бы атаковал её ещё раз, но уже смекнул, что это без толку. Стоило Лёне лишь замахнуться лапой или занести клюв на удар, как Чамара оказывалась в совершенно другом месте. Как будто замораживала время и отходила подальше.

— Ах-ха-ха-ха-ха!

В свою очередь убивать Леонида демоница не собиралась. В конце концов, не каждый день натыкаешься в междумирье на такую потешную зверушку.

— У-у-у-у, — выдохнула Чамара, утирая слезу. — Что ж ты за зверь такой упоротый?

И решила в самом деле узнать, что это за зверь. Откуда он, собственно говоря, взялся? И для того просканировала Лёню своим ментальным сканером.

— Во как? — улыбнулась она.

Оказалось, что птичка с тестикулами на лице родом из того же самого мира, в котором жила та самая девочка-демонесса, что так заинтересовала Чамару. Но эта новость померкла после того, что стоило вспомнить про забавную полукровку, как суккуба услышала зов. Слабый, но отчётливый.

— Интересно, — ухмыльнулась она себе под нос.

И да!

Интерес. Любопытство. Пытливость ума и непреодолимая страсть до скандалов, интриг, расследований и прочих закрученных сюжетов — вот что отличало суккуб от прочей демонической братии.

Да, душами она питалась наравне со всеми, но…

В то время как кто другой из её сородичей желал поработить мирок-другой, Чамара предпочла бы подкинуть в него… ну-у-у-у-у… например, секрет бессмертия или святое писание собственного сочинения, а затем взять ведёрко с попкорном и посмотреть, что из этого выйдет.

— За мной, яйцебородый, — скомандовала Чамара, временно привязала грифондюка к себе магией уз и бегом понеслась из одного «астрального бублика» в другой, пока не добралась до нужного места, а там…

Там, по прямому транспортному хабу между Адом и миром девочки-демонессы уже шёл парад младших демонов. Абсолютно безмозглых уродливых созданий, пушечного мяса, которое не столько подчинялось чужой воле, сколько не ценило собственную жизнь и в какой-то степени даже мечтало о глупой бессмысленной смерти.

— Кхм-кхм…

Чамара оседлала Лёню и втёрлась в колонну адских войск.

— Ну-ка дай сюда, — отобрала она у соседнего демона плохонький щит. — И ты давай делись, — а у другого шлем и тупую пику. — Вперёд, мой верный скакун!

— Грлгрглгргл, — недовольно загулюгал Лёня, когда ему по рёбрам со всей дури прилетело копытами демоницы.

— Навстречу приключениям!

* * *

В нашей рубрике для самых смелых:

.

.

.

.

.

.

.

Нинэль встречает Демона

И Леонид входит в портал

Глава 14

В центральном шатре было очень людно. Ну… если слово «людно» вообще можно применить по отношению к демоническому войску. Часть рогатых зубастых тварей уже залезла друг на друга, чтобы быть покомпактней, и замерла в ожидании приказа. Другая часть просто бесцельно суетилась. Были ещё клетки, в которых сидели истово охреневающие от происходящего молодые люди, но их Чамара пока что толком не рассмотрела.

— Кыш-кыш, — сказала она. — Потеряйся пока.

— Грлгрглргл?

— Потеряйся, говорю.

Где-то бочком, а где-то активно работая локтями, суккуба смогла добраться до края шатра, взрезала брезент и вылезла на улицу.

Ночь.

Приятная, тёплая, но уже с намёками на осень. И, насколько это вообще возможно, тишина. Напряжённое сопение да топот. Низшие демоны вели себя удивительно тихо для низших демонов. Зарычать, завизжать или просто заорать — это ведь для них норма поведения. Они ведь так акустически обозначают своё присутствие, чисто для галочки.

Но…

Видимо, старший, тот, кто начал вторжение, дал чёткую инструкцию вести себя тихо. Так что тупые уродцы тихо разбредались по палаткам, набиваясь в них штабелями, как шпротины в банку. Некоторые палатки аж шевелились.

Умно.

И в какой-то степени даже достойно.

Основная причина провала демонических вторжений заключалась в том, что интервентов слишком быстро замечали. Можно сказать, что старший демон «дорывался». На кураже терял голову и сразу же бросался пожирать души, не озаботившись ни тылом, ни поддержкой, ни хоть каким бы то ни было планом.

Самые жадные и горделивые вообще могли попытаться покорить мир соло. Понятное дело, что получалось такое крайне редко. Можно было бы даже сказать, «никогда», но, учитывая размах Вселенной, зарекаться не стоит ни от чего. И раки нет-нет, да и свистнут где-то в горах…

— Нормально-нормально, — промурчала себе под нос Чамара, расхаживая по лагерю и глазея по сторонам. — Очень даже хорошо…

Локация — какое-то поле, вдали от человеческих поселений. Самое то, чтобы незаметно вывести из Ада свои легионы. Если собрать достаточно сил и аккуратно подкормить низших демонов душами, то планетку ждёт как минимум затяжная война и резкое сокращение популяции.

— Интересно, — Чамара залезла в одну из палаток на краю лагеря, до сих пор пустующую, и начала копаться в человеческих вещах.

Спальник, стопка книг и рюкзак с вещами. Его-то и начала ворошить Чамара. Одежда, пакетик с дезодорантом и зубной щёткой, какой-то крохотный нож, открывалка, несколько банок консервов, термос с чаем и крекеры.

— Вкушно, — сказала демоница с набитым ртом и взялась за книгу.

И в этот же самый момент чья-то сильная рука легла ей на плечо. Недолго думая, Чамара наотмашь саданула локтём, но попала — внезапно! — прямо по деревянным колодкам.

— Что ты здесь делаешь, пронырливая сука?

Судя по всему, вопрос был риторический и не подразумевал ответа, потому как Папа схватил суккубу за горло и оторвал от земли.

Чамара в свою очередь начала брыкаться, лягаться и пытаться дотянуться до мечей, но всё тщетно. Демон и без того был сильнее неё, застал врасплох, так ещё и явно успел напитаться душами. И да, он был в бешенстве.

Мысли Папы понять легко и просто, он поймал конкурентку. Какая-то любопытная суккуба без приглашения заявилась на его праздник, в его мир, а Папа его уже считал таковым, и претендует на его добычу.

Какие могут быть вообще переговоры?

— Бах! — левая костистая ручища Папы прилетела в ухо, так что у Чамары чуть рог не сломался. Сознание демоницы угасло…

* * *

Очнулась Чамара в клетке.

И первая эмоция суккубы была обидой. Обидно! Чертовски обидно, что её заточили наравне с какими-то сраными людишками, да ещё и в это железное недоразумение, ну прямо издёвка!

Разломать?

Технически возможно. Не так быстро и эффектно, как если бы Чамара была сытой от душ, но всё равно — у неё сейчас вполне хватило бы сил разогнуть прутья. Другой момент, что выбираться себе дороже. Оружие у демоницы, конечно же, отобрали, а вокруг кишит целый легион низших, и вот это уже проблема.

Конец?

— При… вет? — вдруг услышала Чамара откуда-то сбоку.

— Ты⁈

Не сказать, чтобы это было уж очень неожиданно, всё-таки суккуба полезла в этот мир по приглашению Чертановой, однако увидеть её в клетке рядом с собой было странно.

— Я, — слабо улыбнулась Катя. — Очень удивилась, когда увидела тебя здесь. Я-то думала, что вы все заодно…

— Ты совсем не знаешь Ад, девочка, и что там царят за порядки, — суккуба поднялась на ноги. — Так. Дай-ка попробую угадать. Тот дятел в колодках — это твой драгоценный родитель?

— Угу.

— Очнулась! — раздался крик, и через демонов к клеткам начала проталкиваться женщина в латексном костюме. — Ах-ха-ха-ха! Ну что, рогатая тварь⁈ Как тебе такой приём⁈

Чамара промолчала, не без любопытства рассматривая это крикливое чудо в чёрной коже.

— Думала, что сможешь провести моего господина⁈ Думала, что он разрешит беспрепятственно расхаживать по его владениям и что-то замышлять⁈ Нет! Ты ошиблась, грязная тварь! И теперь ты будешь кормом для моего господина!

— Нинель Аскольдовна, вы — какая-то прям сволочь, — как бы между делом сообщила Дольче.

— Ах-ха-ха-ха! — в глазах Белич заплясало безумие. — Пусть так! Пусть! Наконец-то мне не нужно притворяться! Наконец-то мне не нужно бояться, скрываться, врать и разыгрывать весь этот цирк! Что с этим лошком, — Нинель Аскольдовна кивнула на Ангела, — из-за которого я угробила половину жизни, что с тобой! Бедная сиротка, никто меня не любит…

— Да пошла ты.

— Заткнись! Тебя ждёт та же участь, что и рогатую мерзость! Она ждёт всех вас! Вы все — просто пища, а я! Я-я-я! Я стану великой подле моего господина! Наконец-то я на своём месте! Ну наконец-то!

Слова вырывались из Нинель Аскольдовна легко и свободно. Слишком давно она ждала этот момент триумфа и теперь собиралась прожить его сполна. Насладиться. Упиться. Пресытиться этой мрачной радостью.

— Ах-ха-ха-ха-ха!

— Эту дуру тоже съедят, — пожала плечами Чамара.

— Правда?

— Да, просто чуть позже. Когда станет ненужной.

— Понятно, — ухмыльнулась кадет Дольче. — Не могу сказать, что сильно удивлена. Или что расстроена.

— Что⁈ — а Белич тем временем резко изменилась в лице. — Ты что, понимаешь её⁈

— Ой…

Чертанова сама не заметила, как вдруг заговорила с суккубой на языке, которого не то что не знала… она его даже не слышала никогда. И тут же память подкинула мысль, что это не совсем так, потому что при первой встрече на «астероидном бублике» они с суккубой общались точь-в-точь так же.

— Я доложу господину! — Белич пулей метнулась прочь и исчезла за спинами низших.

— Так что, получается, нас всех убьют? — спросила Катя.

— Очень похоже на то, — ответила суккуба и задумалась.

Решение есть, его просто не может не быть. Не то чтобы Чамара считала себя какой-то уж больно сильно избранной и вполне допускала мысль, что её существование оборвётся здесь и сейчас. Обычная история. Проза адской жизни.

Но!

Сложить лапки и покорно ждать казни как минимум глупо.

— Слушай, — вдруг вспомнила она. — А вот тот мужик, которого я видела вместе с вами? Сильный такой…

— Василий Иванович?

— Васи-ли-вань-нищь, — повторила Чамара и улыбнулась. — Хорошее имя было бы для демона. Но сейчас не об этом! Сейчас спасаться надо. Этот мужик здесь? В этом мире?

— Ну… Да.

— А почему ты до сих пор не позвала его?

— Я не знаю как, — вздохнула Дольче. — Если бы могла, то уже сделала бы.

— Ага…

Демоница вновь погрузилась в раздумья. То хмурилась, то щурилась, то чесала промеж рогов, то вдруг ни с того ни с сего ругалась. И наконец, кажется, что-то придумала.

— Есть способ, — сказала она и улыбнулась…

* * *

— Жанна из тех ко-ро-лев… Тамерлан, ну ты чего⁈ Подпевай! Что любит роскошь и ночь! Ноо-оо-о-о-ооо!

— Василий Иванович, прошу прощения, но мне очень трудно сосредоточиться на всех задачах сразу и петь до кучи…

— Вась, пожалуйста! — добавила Иринка. — Я очень рада, что тебе весело, но мы тут реально зашиваемся!

Хм…

Ну-у-у… всё по делу, если разобраться. Они реально зашиваются, а мне реально весело из-за того, как всё обернулось.

Итак.

Поле близ Удалёнки. Справа от меня лес, заметно поредевший, после того как я прилетел туда метеоритом раз так-эдак двадцать. Слева где-то на горизонте озеро с моим охраняемым помостом. Позади ничего, а прямо передо мной роботы Несвицких.

Вокруг меня всё взрывается и полыхает. Противники пытаются меня угандошить, я им в этом активно мешаю, но сам активных ответных действий не предпринимаю. Такие вот у нас ритуальные танцы. Или игра в поддавки.

А всё почему?

А всё потому, что с физического плана наше противостояние сейчас временно перешло на уровень цифровой и — внезапно! — юридический.

Короче, дело сейчас обстояло примерно так: Тамерлан довольно быстро и без препонов получил контроль над роботом. Назвал его ещё так смешно… как там? Гандам? Да-да, точно! За милых дам, за милых дам, угнал у князя я гандам.

Однако потом эту херь мы всё же договорились называть «роботом», потому как негоже Столпу Империи сидеть в гандаме.

Ну и вот.

Тамерлан сказал, что роботы меж собой каким-то образом конектятся и что вскорости он сможет пробиться в их мозги. Погасит питание, а там уж я погашу Несвицких. Но! Хакеры Несвицких уже работают над тем, чтобы защититься.

То есть в цифровом поле понятно, что за борьба идёт. Мужики скриптами машутся, кто кого перекодирует, пока я тут в чистом поле их отвлекаю. Чтоб они увлеклись этим действом и не думали сбежать.

А что же в юридическом?

При чём тут оно вообще?

А вот всё при том. Посидев в тишине и покое несколько минут и послушав музыку, прежний пилот явно был фанатом Валерки, я задумался вот над чем: каким бы нелепым и смешным не казалось Несвицким их поражение, а оно ведь наступает. Шли по-быстрому нагнуть Скуфидонских и похвастаться перед минобороны своими секретными игрушками, и внезапно огребли.

Отрицать это невозможно.

Оно уже происходит.

А князь — или кто там у них за главного? — явно что не дурак.

Идёт официальная война, которую он может проиграть. Подчёркиваю — официальная. Даже если мы после битвы гандамов сядем за стол переговоров и договоримся в дальнейшем без кровопролития, то их род потеряет всё.

И на такой случай у всех серьёзных родов, а в серьёзности Несвицких я не сомневаюсь, просто обязан быть план «Б».

Как ящерка сбрасывает хвост, эти жуки прямо сейчас сбрасывают все свои активы. Переписывают имущество, переводят деньги, проставляют на уже подписанных дарственных числа, теребят оффшоры и прочее-прочее-прочее.

Возможно, даже уже спешно покидают Империю. Такое далеко не редкость, проигравшие в клановой войне русские аристо с чемоданами денег быстренько сваливают в какую-нибудь не очень дружественную страну и пропадают там. Потом, правда, всплывают. Как говно. Под другим именем, в качестве каких-нибудь крупных промышленников, которым местный правитель пожаловал дворянство.

Так вот…

У меня к Несвицким, по сути, претензия лишь одна — поспать не дали, суки. Так что пущай себе бегут, если замыслили. А вот денежки… денежки надо бы оставить.

Потому-то я разбудил Иринку и вывалил на неё все свои предположения. Сестра тоже подключилась к нашему уютному голосовому чатику и теперь на скорость шерстила активы Несвицких. Переписывала, так сказать, наше будущее имущество, которое и в самом деле таяло буквально на глазах.

Ну да ничего.

Доказательства соберём, докажем, ситуация вообще не уникальна. Да и законник толковый есть в записной книжке; за десятую часть имущества Несвицких этот малый в суде разорвёт кого угодно… ну, кроме, пожалуй, Его Величества.

— Так, — сказала Ирина. — Ну я вроде бы закончила, — а затем хохотнула. — Жирно набралось, богато. Помимо всего прочего нашла закрытый гостиничный комплекс где-то на Алтае. Видимо, чисто для своих. Знаешь, за сколько продавали?

— Рублей сто?

— Ну, не настолько, — хохотнула Ира. — По стоимости земли. Пятнадцать минут назад всем зданиям внезапно был присвоен аварийный статус, десять минут назад объявление о продаже, пять минут назад сделка. Всё зафиксировано, новый владелец у меня на карандаше. А ещё…

— Василий Иванович, я тоже всё, — перебил сеструху хакер. — Готов отключить питание всех ган… роботов по вашей команде.

— Отлично! Молодцы! Ирин, потом дорасскажешь. Тамерлан, вырубай через пять секунд.

Я выкрутил музыку на полную. К этому моменту заиграл «Закат» — песня мелодичная и мало подходящая для эпичного рубилова, но я не успел разобраться, где на панели приборов кнопки для переключения треков, и… будем считать, что это такая постирония. Или метаирония? Ирония, короче говоря!

— Возьми меня с собой, пурпурная река, — затянул из динамиков Валерий Александрович, разрывая душу в лоскуты.

В тот же самый момент мерцание рун на вражеских роботах потухло, и я взялся за дело. Накачал тело энергией и перепрыгнул на соседнего робота. С ходу вырвал ненавистную хватайку и метнул её в третьего, — пилот которого уже открыл «лобовое» и собирался дать дёру.

В четвёртого и пятого, не мудрствуя лукаво, послал волну сырой магии.

Тут вдруг поймал себя на мысли, что я прямом смысле слова «разваливаю кабины» и даже хохотнул. Несмотря на недосып, настроение было просто прекрасное.

Шестой, седьмой… тут уже и Лёха с альтушками подключились. Они-то свою зверюгу завалили уже давно и до сих пор буквально выполняли мой приказ «не приближаться к роботам». Ну а тут, по всей видимости, смекнули, что к чему, и присоединились к веселью.

Особо порадовала Фонвизина.

Не совсем понял, как и что она делала, но этот её красный шарик… ух! Из чего он только сделан? На вид вроде стеклянный, а проходит сквозь толстенную броню.

— Группа «Альта»! — крикнул я, спрыгивая с последнего поверженного гандама. — Поздравляю вас с успешным завершени…

— Ба-бах! — взорвался за моей спиной робот, из которого до сих пор играла музыка. Мой робот. Свеже-угнанный. Полыхает теперь, будто бак, в котором мусор жгут.

— Тамерлан, что за дела⁈ — позабыв о спиче для альтушек, я сразу же набрал хакеру.

— Простите, Василий Иванович, — по голосу было ясно, что чувствует себя цифровой кудесник сейчас, как побитая собака. — Сработал протокол самоуничтожения. Проглядел…

— Ладно, — вздохнул я и сбросил звонок.

Может, оно и к лучшему. В гараже всё равно места нет, в коровнике стоят снегоходы, а на заднем дворе такую дуру держать… ну не вписывается она в милый садовый антураж СНТ. Так что потом спрошу с Несвицких такого нового. Ну или чертежи отберу, они очень скоро станут моими по праву.

— Кадеты! — начал я заново. — Молодцы! Алексей Михайлович, вам отдельная благодарность и…

И тут меня снова перебили.

Вот… обычно с небес доносится ястребиный клёкот. Тонкий и опасный. Но тут система дала сбой, и где-то в вышине я услышал громкое и нелепое индюшачье гулюганье.

— Леонид? — задумчиво уставилась вдаль Стеклова.

Я тоже обернулся.

Над лесом, крепко сжимая в лапах какую-то средневековую клетку для площадных казней, летел… ну вот точь-в-точь грифон. И судя по мутной траектории полёта, зверюга явно устала тащить такой груз.

— ГРЛГРГЛГРГЛ!!! — вновь заорал летающий зверь.

— Кхм-кхм, — прокашлялся Лёха. — Дичь какая-то.

Остальные просто молчали и наблюдали за тем, как грифон с головой индюка всё приближается и приближается к нам. И тут:

— Василий Иванови-и-и-ич! — услышал я крик Чертановой из клетки. — Василий Иванович, это я-я-я-я!

Дольче.

В клетке.

На грифоне.

Говорите, пошла на рассвете йогой заниматься? Организм праной насыщать?

Пу-пу-пу… Блин… Вот… Как на духу говорю: никогда йогой не увлекался, но сейчас почему-то на все сто процентов уверен, что это не она…

* * *

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Леонид и Дольче:

Глава 15

— Привет, — сказал я Дольче.

— Здравствуйте, — ответила Дольче.

— Грлгрлрглргрл, — устало прогулюгал Лёня и растянулся на земле.

Никогда раньше не видел, чтобы индюки лежали вот так — на спине и устремив лапы в небо. И уж тем более я не видел, чтобы у них язык по-собачьи набок висел. Видать, реально замотался, бедолага. Ладно, Чертанова, — задохлик, не весит ничего, — а вот железяку тащить этому чудо-зверю было ой как нелегко.

Пауза затянулась.

— Не уверен, что реально хочу об этом знать, — наконец, решился я заговорить с явно что накосячившей альтушкой. — Но-о-о-о… Катя, а как у тебя вообще дела?

— Плохо, Василий Иванович, — тихонечко ответила Дольче.

— Ну да, — кивнул я. — То-то я смотрю, ты в клетке сидишь. А не подскажешь, чего так?

— Выпустите меня, пожалуйста…

— Чего? — я решил чуток покосплеить Лёху.

— Выпустите меня, — повторила Дольче. — Пожалуйста.

Тяжко вздохнув, я разогнул прутья клетки. Обычное железо, безо всяких артефакторных усилений, но всё равно должен сказать, что очень крепкое. Стальная, что ли? Или даже титановая…

Пока провинившаяся Дольче вылезала на свободу, я краем глаза спалил реакцию остальных альтушек. Что ж… кажется, они так же охренели, как и я сам. Одна только Шестакова стыдливо глазки прячет. Это ведь она про йогу ляпнула, если я ничего не путаю?

Ладно, с этим разберёмся потом. Сперва надо понять, что вообще происходит.

— Вещай уже, пожалуйста, — попросил я Чертанову.

— Это прозвучит очень странно, — попыталась улыбнуться Дольче. — Но рядом с Удалёнкой стоит армия демонов.

— Демонов?

— Ага, — кивнула она. — Настоящих. Из Ада.

Так… уже нехорошо. То, что они существуют, это я уже понял. Во-первых, из личного дела кадета Дольче, в котором они фигурируют в качестве ментальных подселенцев. А, во-вторых, из личной встречи с той рогато-сисястой прелестью, что мы встретили в «астральном бублике».

Так что удивление, конечно, присутствует. Но некая предыстория есть, и встречи с демонами я ожидал гораздо больше, чем, скажем, с зубной феей.

— Продолжай.

— Ну, — замялась Дольче.

— Давай потом отрефлексируем, ладно? Я так понимаю, что дело плохо, и давай уже рассказывай всё, как есть.

— Хорошо, — собралась с духом Чертанова. — Вы же знаете, кто я такая? По-настоящему, без придумок о героически погибших егерях.

— Знаю, — коротко ответил я.

— Ну тогда вы знаете, кто на самом деле мой отец. Вот он-то и руководит вторжением. А я… я вроде как его пригласила.

— Во как.

Всегда напрягался, когда приходится знакомиться с чьими-то родителями. Шутка. Юмор такой.

Я замолчал и задумался. А Шестакова тем временем чуток реабилитировалась в моих глазах, потому что спросила:

— А кто твой отец-то? — искренне спросила, так сыграть нельзя.

Но всё равно:

— Тише! — рявкнул я. — Дайте подумать!

Как говорила одна мудрая женщина: «Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое». Тут не Российская Империя, тут вся планета сейчас в опасности. Потому что от магических способностей той рогатой я остался, мягко говоря, под впечатлением. А стало быть, демоны довольно сильные ребята. И в отличие от Несвицких, с ними невозможно договориться.

А может быть, и нет, по каждому пункту. Поскольку с демонами я никогда ранее не сталкивался. За исключением одного случая, по которому трудно делать выводы.

К слову, о Несвицких.

С этими товарищами мы временно разобрались, и дальше они пока никуда не денутся. Щедрые звиздюли доставлены до адресата, роботы превращены в груду железа, и ударный отряд, по сути, уничтожен. Подтянуть новые силы они пока что не скоро успеют… да и будут ли?

Думаю, что удивлять больше нечем. Парни пошли с козырей, и те были биты в прямом смысле слова.

Дёргаться, имея на руках значительно худший расклад, они уже не будут.

А учитывая те движения с активами, которые зафиксировала Ира, ребята в панике и уже готовы подписать соглашение о капитуляции. Не сразу, конечно, но после лёгкого толчка в нужную сторону — вполне.

Короче говоря, о них временно можно забыть. Разберёмся завтра.

Сейчас нужно о демонах думать. Неведомая грёбаная херня в самом полном и правильном смысле этих слов. Чего ожидать непонятно, как бороться непонятно; понятно лишь то, что бороться надо.

Рука уже сама потянулась за телефоном, набирать номера прямые, личные и важные, но тут я осёкся…

Думаем дальше, глубже, обстоятельней. А действительно ли нужно господам министрам знать о том, что произошло?

Ведь за Чертановой явный косяк. Всю её жизнь за ней присматривали именно по причине того, что боялись демонов. Боялись-боялись, и вот, не доглядели. Если попробуют меня обвинить, то пускай в жопу идут — эти жуки мне даже дела личные поначалу давать не хотели.

А вот за Дольче я волнуюсь. Сбылось то, чего так старались избежать, и теперь она потенциально опасна. И жить ей до скончания века под надзором, вот только под куда более тщательным, в такой же вот клетке. И как бы вообще не под медикаментами…

Н-да…

Ситуация.

— Так! — решил я. — Группа «Альта»! И вы, Алексей Михайлович… мы с кадетом Дольче временно отлучимся. А вас пока что попрошу выковырять из этих консервных банок выживших и надёжно зафиксировать их в пространстве. В случае сопротивления ломайте лица, но не более.

— А что с роботами?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — У кого-нибудь есть телефон моей сестры?

— Есть, — кивнула Фонвизина и уже взялась за мобильник.

— Пригласите её сюда, и она сама решит, что делать с роботами. Наверняка, с них можно наковырять всякого полезного и интересного.

— Хорошо, Василий Иванович.

— Ну всё тогда. Кадет Дольче? Ты умеешь управлять вот этой штукой? — я кивнул на Леонида.

— Грлгрглгргл…

— Я умею! — встряла Стеклова, злобно так нахмурившись на индюка.

Видать, у них теперь какие-то свои личные счёты. Друидские. Друидовые. Друидические. Друидистические? Короче, Танюха решила довести дрессуру до конца и во что бы то ни стало подчинить строптивого индюка своей воле.

Умничка-девочка. А то у Лёхи, вон, Мишаня есть, а у неё никого. Только кактус этот странный, который непонятно как работает, да и всё.

— Отлично, — кивнул я. — Дольче, ты знаешь, где именно произошёл прорыв? Сможешь показать или хотя бы объяснить?

— Так ведь… в лагере геологов.

— А, — сказал я. — О.

И это тоже не сказать, чтобы очень неожиданно, потому что… ну твою же ж мать! Намёки на то, что не всё там ровно и правильно.

Вот почему Нинель Аскольдовна, да пусть стоят её перси во веки веков, интересовалась Чертановой! Демонопоклонница, что ли⁈

— Ач-чорт, — выругался я и перевёл взгляд обратно на Дольче. — По дороге подробней объяснишь, что к чему.

— Хорошо, Василий Иванович.

Чтобы совладать с грифондюком Леонидом, Стекловой потребовалось не больше минуты. Зверюга признал в ней хозяйку, поднялся на ноги и услужливо припал к земле, приглашая сесть к нему на спину…

* * *

— … там портал! — прокричала Дольче. — Точь-в-точь как трещина, только в рамке!

А кричала она понятно почему. Ветер свистел в ушах, да и крылья Лёни вздымались с приятным таким, оглушающим вжуханьем. В остальном поездку я могу назвать комфортной. Седло бы ещё какое-нибудь придумать, у будет у нас ездовой грифондюк.

На технологии, как говорится, полагайся, но летающего маунта готовь. Уверен, что когда-нибудь ещё пригодится, да не раз.

Ну а теперь, собственно, к разговору.

Дольче поведала мне всё то, что знала и видела сама. Итого: у нас есть большой и страшный Папа, который силён настолько, что смог заточить в клетку уже знакомую нам демоницу, которую я вообще-то тоже считал сильной и… отсюда делаем вывод.

Уродец реально мощный. На отшибись сразиться с ним явно не получится.

Далее — демоница. И она вроде как за нас. Во-первых, потому что сидит в клетке, враг моего врага — мой друг, истина проста и понятна.

А, во-вторых, потому что помогла Дольче сбежать и предупредить меня.

Да-да-да, она хотела меня предупредить.

И это звоночек приятный. Значит, думает, что Папа мне по зубам, а ей виднее.

Что ещё? Куча маленьких тупорылых уродцев. Дольче описала их как ничем не примечательных монстров из трещины, но вроде как с перспективой на развитие. Что за развитие и насколько оно стремительно непонятно.

Чертанова лишь рассказала о подслушанных разговорах про души и их поглощение. Дескать, чем больше демоны убивают, тем сильнее становятся. На сам механизм мне наплевать, и, как он работает, непонятно. Главное, что работает.

И, наконец, толпа студентов геологов, которыми собираются кормить рогатую поросль. Их надо спасать.

Вот как-то так.

— А это что за хрень⁈ — крикнул я.

— Не знаю! — ответила Дольче. — Первый раз вижу!

А речь зашла о тварях, которые начали встречаться нам по ходу полёта. Как здоровенные летучие мыши, только ещё более уродливые. И впрямь, как монстры из трещин. Тупые и безразличные, они даже не попытались на нас напасть. Сейчас они просто тусовались на одном месте, махая перепончатыми крыльями.

Но чем ближе, тем их становилось больше. В конце концов, Лёня начал маневрировать, чтобы случайно кого-нибудь не задеть — не буди лихо, ага — и тут-то я оценил все недостатки полёта на грифондюке.

Седло нужно просто обязательно.

— Снижайся! — заорал я на ухо Лёне, пытаясь достучаться таким образом до Стекловой. — Туда!

Туда — это к лагерю геологов. Впереди уже были видны огни костров. Так… пора бы навалить немного тактики.

— А где сидит твоя рогатая подружайка⁈ — крикнул я, обернувшись к Дольче.

— В самом большом шатре!

— Понял!

И Танюха за пультом управления тоже поняла, потому как Лёня взял курс на тот самый шатёр. Как-то так получилось, что я придумал очень нехитрую придумку. Логика простая и стройная: первым делом нужно высвободить союзника.

Но!

Не за красивые сиськи! Опыта общения с демонами у меня нет — как-то вот не довелось — но предполагаю, что стереотипы строятся не на пустом месте. Так что сперва я попробую с этой дряни кой-чего стребовать. И да, буду максимально осторожен.

Всё же демоница.

— ГРГЛГРГЛГРГЛ! — воинственно загулюгал Лёня и спикировал прямо на шатёр. Разорвал его когтями, спустился внутрь и завис в воздухе, обмахивая крыльями копошащуюся внизу рогатую биомассу.

Да…

А ведь их реально много.

— Туда! Туда! — закричала Чертанова. — Вот она!

А Чамара, так назвала её Дольче, уже смотрела из своей клетки прямо на нас и улыбалась. Радовалась, видимо, что задумка её сработала. А, может, просто весёлая такая. По природе.

Лёня спустился ещё ниже и подлетел чуть ли не вплотную к клетке.

— Три желания! — крикнул я.

— Согласна! — ни раздумывая ни секунды ответила демоница.

Что ж…

Кажется, стереотипы и впрямь очень полезны. Во всяком случае, мы с рогатой друг друга поняли. Не слезая с Леонида, щедрыми импульсами сырой магии я сперва расчистил место рядом с клеткой, демоны убивались легко и просто, а затем шарахнул и по самой клетке.

— Свободна! — крикнул я.

— Ах-ха-ха-ха! — засмеялась Чамара.

С тем демоница вышла из заточения и подняла парочку тупых ржавых мечей, хозяев которых уже расплющило по землю.

— Как бы ни так! — крикнула она, указывая одним из клинков на толпу ломанувшихся к ней демонов. — У меня к этим уродам теперь свои счёты. Оставь мне девочку! Не переживай, я позабочусь!

— Кадет Дольче? — уточнил я, что на этот счёт думает сама «девочка».

— Да! — ответила та и спрыгнула с Леонида.

— Лети! — крикнула мне Чамара. — Главный ублюдок где-то на краю лагеря! Ищи самый большой костёр! А тут мы сами справимся!

— Хорошо!

— И ещё! — улыбнулась демоница. — Удачи тебе, Василь-ли-вань-нищ!

Вот как же всё-таки приятно познакомиться с деловыми людьми… ну или демонами. Ценят своё и чужое время, на всякие объяснения не расшаркиваются, намёки и полутона считывают на раз-два. Ну, правда, как будто мы с этой Чамарой уже тысячу лет знакомы.

Ладно.

Грифондюк поднял меня обратно в небеса, и я принялся высматривать самый большой костёр…

* * *

— А-аАА-аа-аА! — взревела Дольче, и вместе с ней взревело пламя.

Альтушка была способна на гораздо большее, но пока что решила экономить силы. И потому у неё сейчас получилось что-то среднее между файерболом и потоком пламени, которым она недавно пыталась убить Папу.

— Девочка⁈ — изумлённо вытаращилась на неё Чамара. — Ты совсем дурная⁈

— А что не так⁈

— Это демоны! Демоны любят огонь! Мы в нём живём, если ты до сих пор не знала!

— Но… Я… Мой дар…

— Дар⁈ — и опять удивление пополам с возмущением. — Какой ещё к чёрту дар⁈ Девочка, ты наполовину демоница! Это не дар, а чистая физиология!

С тем Чамара продемонстрировала, о чём говорит, и окутала себя язычками пламени с ног до головы.

— Видишь⁈ Все так умеют! А дар у тебя другой!

— Подчинение? — робко попыталась угадать Дольче.

— Ну конечно! Так что давай! Прикажи им остановиться! Возьми под контроль! Пускай рвут друг друга, а не нас!

— Кхм-кхм, — прокашлялась Дольче и крикнула: — Стоять!

Крикнула совершенно обычно, без инфернальной хрипотцы. Пускай ситуация была стрессовая, а момент решающим, дар не отозвался. Как будто бы помешала… неуверенность в себе? Чувство вины? Страхи? Груз ответственности, который лёг на Чертанову из-за её косяка?

— А-а-а-ай, — протянула Чамара и копытом подкинула с земли ручку длиннющего хлыста, который некогда принадлежал одному из младших демонов. Погонщику. Ну или младшему специалисту HR-отдела, если таковые вообще у демонов имеются. — Хватай!

И Катя схватила.

— Голову выше! Ещё выше! Плечики расправила! Вот так! Выдохнула! Максимально выдохнула, я сказала! А теперь хлыстом!

— Щёлк! — очень неумело, но всё-таки у неё получилось. Кончик хлыста располовинил глаз приближающемуся демону, отчего тот схватился за лицо упал.

— Вот так! А теперь громко и чётко прикажи им слушаться!

— Стоять!

— Херово! — волна низших уже налетела на суккубу, и та начала свой смертоносный танец с саблями. — Очень херово! Ты кто, девочка⁈ Ты о чём волнуешься⁈

— Я… Я не…

— Р-РАрарР! — первая из тварей кинулась на Дольче, а та не нашла ничего умнее, чем отскочить из-под удара.

— Папа тебя не любит⁈ Врали тебе⁈ Подставила ты кого-то⁈ Забей! Ты — дитя Ада, девочка! Ты — демон! А демоны не грустят и не жалеют себя!

— Я… Я…

— Разозлись уже наконец-то! Давай, девочка! Давай же!

— Я… не… девочка-а-а-АА-ААА!!! — и голосок-таки прорезался. — СТОЯТЬ, ТВАРИ!

Будто оковы разбились. Кате Чертановой вдруг стало легко и вольно, и перегруженные струны души, недаром что перегруженные, забренчали дисторшн. С чувством, с толком, грациозно, будто дрессировщица тигров, Дольче щёлкнула хлыстом у себя над головой.

Десяток демонов, которые вот-вот собирались атаковать её, замерли будто кролики перед удавом.

А чтобы приказать им рвать глотки своим же собратьям, хватило лишь указки пальцем и короткой команды:

— ФАС!!!

* * *

— Я ещё слишком молод! — весь в слезах, лысый студент бился в клетке. — Меня нельзя на костёр! Человечество потеряет в моём лице! Да и вообще, мне ещё нужно дописать ту книжку про близнецов и пьющего отца! — верно, бредил.

И явно, что в отличие от Ангела не прошёл все стадии принятия неизбежного. Пусть нескладный и во многом невротичный, тот вёл себя крайне достойно и не даже не дрогнул перед лицом приближающейся гибели.

А гибель и впрямь приближалась.

Огромный костёр из поваленных деревьев, которые стащили к лагерю низшие демоны, полыхал аж до небес.

Папа, в отличие от Скуфидонского, разбирался в предмете и знал про насыщение своё армии от и до. Важно не только количество душ и сам факт их жатвы, но и то, как эти души были извлечены. Чем жёстче, чем больнее и мучительней, тем оно и питательней.

Потому-то костёр.

Студентикам было суждено погибать долго и мучительно. Кричать, обжигаться о раскалённые прутья клетки, звать на помощь и ясным, незамутнённым рассудком осознавать свой скорый конец.

— Достаточно, — сказал Папа демонятам, которые свалили в костёр очередную порцию брёвен. — Тащите первых.

Рогатые ублюдки схватили клетку с лысым…

— Пожалуйста, не надо! Не-е-е-е-ет!

…и поволокли в огонь.

— Да начнётся жатва, — Папа воздел руки к небу.

Воздел и тут вдруг почувствовал, что магический фон вокруг него резко меняется. Сырая энергия, рассеянная в пространстве, куда-то отливает, будто вода с пляжа перед надвигающимся цунами.

— Что за дерьмо? — Папа начал вертеть башкой в поисках причины, и тут…

— ДЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫХ! — в спину ему прилетел разряд такой силы, что Папа полетел в огонь вперёд лысого студента, попутно разламывая своей тушей горящие деревья. Сноп искр взметнулся в небо, а младшие демоны замерли, раскрыв рты.

— Что⁈ — крикнул демон, вскочил на ноги и оглянулся. — Кто ты такой⁈

— Судебный пристав, — заявил мужчина, спрыгивая с уродливого даже по меркам ада существа. — Пришёл с тебя алименты стребовать за прошедшие двадцать лет.

Глава 16

— А-ааАА-аха-ха-ха-ха! — соглашусь, странная реакция.

Демонюка уселся на меня сверху, прожал барьер и впивается когтищами в грудь — сердце вырвать хочет, что ли? — а я ржу. Жаль только, что у него лица нет. Не могу оценить реакцию на такое, но надеюсь, что он хоть немного в шоке.

Не могу сказать, что я чем-то в жизни не доволен или заскучал от своих, далеко не рядовых способностей. Очень даже бурлю жизнью. Весёлый, бодрый и розовощёкий.

Но!

Почувствовать боль впервые за… сколько? Десять лет? Или уже больше? Короче, почувствовать боль оказалось неожиданно и где-то даже немного приятно. Забытое и странное чувство. Немного ностальгическое, всё равно что заглянуть в школу к старому учителю…

Во!

Боль, как старый учитель. Прекрасную метафору придумал, Василий Иванович! Молодец! Даром, что глупую и бессмысленную, но если произнести её с умным видом, а потом загадочно замолчать, то есть все шансы снискать себе славу глубокого такого, матёрого мудреца. Библиотекарши, так те вообще потекут, как сугроб по весне.

И в мемуары эта метафора точно войдёт; может быть, даже эпиграфом.

Если я их, конечно, вообще напишу.

Ладно…

Полежали и хватит, пора на очередной заход.

Напитав кулачище энергией, я двинул ублюдку туда, где под капюшоном по идее должно было обретаться ухо. И снова как будто в стену ударил, концентрированный доспех демона был тут как тут.

Клянусь, этот гад чувствует токи сырой магии! И заранее знает, когда я для вида кулаками машу, а когда готов зарядить со всей дури!

Доспех доспехом, но с физикой не поспоришь, и Папа Чертановой от удара всё равно отправился в полёт. Собирая на своём пути всё подряд, в основном палатки и других демонов, эта гадина усвистала метров на двадцать.

Демон поднялся, отряхнулся и снова бросился на меня в атаку.

Стоит отдать гаду должное, до сих пор у нас обходилось без обмена уничижительными репликами. Наверное, сейчас мы оба были слишком сосредоточены на физическом бое, чтобы ещё и остротами друг в друга кидаться.

Итак:

Опять демон начинает махать своей палкой с тряпкой на конце, опять я уклоняюсь и чуть отступаю, опять он немного устаёт, опять я перехватываю инициативу, опять захожу сзади и охаживаю тварь по рёбрам с силой, достаточной, чтобы сдвинуть с места гружёный железнодорожный состав…

Фух…

Опять демонический ублюдок черпает силы из каких-то своих бездонных резервов. Опять начинает ультовать и двигаться с какой-то нереальной скоростью, и опять я оказываюсь на земле с прожатыми барьерами.

И снова больно!

На сей раз даже больнее прежнего. Это Папа взял меня на удушающий, так что эти его сраные колодки со всей силы давят мне в затылок. Не давят даже, а вот прямо вминаются. Как бы залысина потом не осталась, блин…

Что ж. Вот и настала моя очередь набирать силы для суперудара, чтобы скинуть тварь и… и чтобы всё повторилось опять.

Сколько мы так уже машемся? Полчаса? Час? Хрен его знает, действо столь увлекательно, что я совершенно потерялся во времени.

Столько всяких интересных дум успел передумать.

Вот, например: если выживу и загоню адских тварей туда, откуда они вылезли, один хрен, надо будет сообщить министрам. Ранее демонов на Земле зафиксировано не было, но протоколы под это дело нужно подготовить. И у нас, и везде. А то ведь вылезет такая паскуда где-нибудь… а и пусть, например, в Перу, чтобы для политкорректности.

Вылезет, а там не то что своего Василь Иваныча Скуфидонского нет, а даже толковой службы егерей. И дальше что? Раскачается и мир пожрёт.

Беда.

— Ы-ыы-ыы-ыкх! — будто резко распрямившейся пружиной, я оттолкнул нас с Папой от земли своим барьером.

Высоко оттолкнул, так что аж в ушах засвистело. Перекувырнулся в этом свободном… э-э-э… полёте? Не суть! Взлетая, короче говоря, перекувырнулся и насовал твари в морду кулаков, пока та временно дезориентирована.

На том мы и расстались, он полетел в одну сторону, а я — в другую. Тем временем гравитация, сука бессердечная, остановила мой стремительный подъём.

Мне даже показалось, что я, как в мультиках, завис в воздухе чуть дольше положенного и полетел вниз. А пока летел, глазел.

Рассвет уже забрезжил, и небо чуть просветлело. Так что теперь я мог рассмотреть, что в воздухе тоже вовсю кипит борьба. Бесстрашный Леонид, пилотируемый Стекловой Татьяной Витальевной — а, может быть, и сам? — сцепился с целым полчищем крылатых демонов.

По размерам они ему явно проигрывали, так что со стороны это смотрелось так, будто стая наглых воробьёв огрызается на орла. Лёня показывал себя во всей красе. Один удар клювом — минус демон. А как он их когтями рвал! Ну просто загляденье!

Внизу, на земле, тоже было на что посмотреть.

Во-первых, изменился ландшафт. Никакого лагеря там уже давным-давно нет. Пока мы с Папой швырялись друг друга, за костром особо никто не следил и вот… Огонь перекинулся на палатки, полез по бельевым верёвкам и дальше-дальше-дальше. К этому моменту пожар уже успел прогореть и обугленные вещи студентиков тихо тлели среди трупов нечаянно зашибленных демонов.

Главного шатра тоже не было.

Тоже сгорел.

А на его месте, рядом со сверкающим красным порталом, шёл хоровод. Почти в прямом смысле этого слова. Ровный такой кружок из оцепления демонов, а в центре этого круга Дольче с Чамарой.

Чертанова порывисто металась из стороны в сторону, махала хлыстом и что-то орала, а Чамара на скорость рубила тех тварей, что таки сумели прорваться через оцепление.

Короче, девки вроде бы всё контролируют…

* * *

— … я нихрена не контролирую! — обычным человеческим голосом прокричала Катя Чертанова.

— Терпи! Соберись!

— Не могу! Я совсем уже выдохлась! — Дольче со злостью сжала зубы. — Если что, это не нытьё, а констатация факта! Я теряю над ними контроль!

— Щёлк! — хлыстом.

— Надо что-то делать!

— Делать нечего! — ответила Чамара, всё так же вращаясь эдакой юлой с лезвиями. — Отступать некуда! Терпи!

— Но они никак не кончаются!

— Скоро кончатся!

— Ты это десять минут назад говорила!

— Терпи, говорю!

— СТОЯ-Я-ЯЯ-ЯТЬ! — Чертанова вложила в голос максимум новообретённого дара.

И да, это помогло. Ближние ряды демонов действительно на несколько секунд застыли, послушно разрешив разодрать себе глотки тем, кто был под контролем Дольче.

Но!

За ближними рядами были ряды неближние, а за неближними — дальние, очень дальние, очень-очень-очень дальние и так, казалось, до бесконечности. Какими бы сильными — и очень независимыми! — ни были суккуба и полудемоница, их тупо давили числом.

И насчёт того, что выдохлась, Дольче не врала. То там, то тут она упускала контроль над демонами, а завербовать во служение новых у неё уже не получалось.

И момент невозврата-таки настал…

В одном месте оцепление стало настолько жидким, что толпа демонов под напором хлынула в центр круга.

— Ач-ч-чорт! — выругалась суккуба.

Надо сказать, весьма странное ругательство для демонической сущности.

Выругалась и уже собиралась героически броситься в толпу с тем, чтобы красиво погибнуть, но в этот самый момент…

— ДЫ-ДЫ-ДЫХ! — земля содрогнулась.

На том месте, где только что образовался прорыв демонов, теперь дымилась воронка. С неба посыпался дождь из крови и ошмётков дымящейся плоти, а над горой трупов, будто два глаза, появились прожектора.

— Это кто? — выдохнула Чамара, глядя на огромную механическую хренатовину.

По причине утренней йоги и ритуала по открытию адских врат, Катя Чертанова пропустила историю с Несвицкими и роботов видела лишь в разобранном состоянии, да и то мельком. Но всё равно почему-то была уверена, что:

— Это наши…

Скорее всего, потому, что из центральной кабины ей приветливо махала Шестакова и не узнать её розовую прическу было просто невозможно.

Ирина Скуфидонская, кадет Шама и Тамерлан потрудились на славу. Артефактор, техномаг и хакер взялись за дело и сотворили из металлолома рабочую конструкцию. Они взяли разбитые гандамы и соштопали из них что-то новое. Что-то… ультимативное.

Да, будь у них побольше времени, это «что-то» могло бы быть куда более вменяемым и красивым, но уж извиняйте…

Мега-гандам выглядел как робот-щенок, тот самый, который сперва бесяче гавкает, а потом крутит сальто, вот только по размерам превосходил игрушку в несколько тысяч раз и был обвешан всевозможными смертоносными пушками. А ещё у «щенка» был десяток рук, выросших в совершенно рандомных местах. Куда прикрутили, там и выросли.

— У-у-у-ух, — выдохнула Чамара, когда робот чуть присел и начал месить демоническую толпу хватайками.

А тут ещё и:

— Уэ-эээ-эээ! — с другой стороны оцепление демонов прорвал медведь.

Верхом на диком звере сидел мужчина. «Почти такой же сильный, как и загадочный Василь-ивань-нищ, — подумала Чамара, бегло осмотрев его своими ментальными зенками. — Хотя Василь-ивань-нищ внушительнее будет».

— Залезай! — одним рывком Лёха буквально затащил Чертанову на спину медведю и усадил за собой, а затем встретился взглядом с Чамарой и застыл.

— Она со мной! — крикнула Дольче. — Она — друг!

— Кхм-кхм…

Алексей Михайлович прокашлялся, а затем вдруг резко выпятил грудь и попытался облизнуть бровь.

— Мадам, — галантно сказал он и протянул демонице руку…

* * *

Бились они три дня и три ночи.

Не…

Так дело не пойдёт. «Надоело» — не то слово, не совсем подходящее. Устаю. Я же всё-таки человек. Бессонная ночь, потом битва с Несвицкими, и как крещендо этого длинного-длинного дня — вот это. Махач с могущественным демоном, в котором я всё чаще и чаще начинаю проседать.

Всё чаще и чаще вместо того, чтобы пойти в атаку, я просто отшвыриваю от себя эту тварь, чтобы хоть чуточку передохнуть.

Превозмогание — как много в этом слове…

Но не для меня.

Выхода я вижу два. Первый — умудриться сделать так, чтобы демон не трогал меня хотя бы пару минут. За эти пару минут я смогу стянуть на себя всю сырцу в окрестностях нескольких километров, а затем шарахнуть одним прямым ударом, который эта паскуда вряд ли сможет пережить, кем бы она ни была.

Звучит стройно, но минусов у этой затеи куча.

Самый главный заключается в том, что я никогда так не делал и даже примерно не подозреваю, что может произойти. Скорее всего, я и сам такой выплеск не переживу. И скорее всего, в тротиловом эквиваленте подобная оплеуха будет весить мегатонн так-эдак сто. Удалёнку точно похороню, а может, и до Сакраменто волна докатится.

Что ж…

Надеюсь, что пробовать не придётся, но… Если на кону стоит жизнь всей планеты, то такая жертва, как ни крути, разумна.

Но!

Выхода, как я и говорил, два. И второй, более предпочтительный — попробовать нащупать у этой гадины уязвимость. Если жизнь и в особенности компьютерные игры меня чему-то и научили, то именно тому, что у босса всегда есть слабое место.

Причём как правило такое… приметное…

В зелёное свечение, которое у демона вместо морды, я бить уже пытался — это всё без толку, только силы тратить. По спине охаживал, по ногам лупил, по рукам… по рукам…

Так.

Думаем.

Колодки. Какое разумное существо, да тем более такой силы, станет добровольно таскать на себе эту неудобную и постыдную хренотень? Не знаю зачем, почему и что за история за этим стоит, но может ведь статься так, что его оковы и есть источник его силы? Какая-то странная, не до конца понятная мне метафора, но так ведь я и сам недавно придумал, что боль — это старый учитель. И не мне теперь об изяществе зашитых смыслов рассуждать…

Ладно.

Пробуем.

— А-ааа-ааа-ааА-АА! — влив в удар чуть больше, чем обычно, я послал в колодки точечный удар сырой магии.

Демон как раз нёсся на меня, размахивая своим адским штандартом, и находился на расстоянии метров пяти. И вот удивительное дело! Вместо того, чтобы принять удар на себя, как этот позёр делал раньше, Папа Чертановой решил отскочить в сторону.

Уклонился, стало быть.

А я, стало быть, что-то нащупал.

— Да сдохни ты уже, наконец! — взревел Папа и в два прыжка оказался рядом со мной.

Ему, кажется, тоже успел надоесть наш бой, потому что он тоже решил подтянуть все свои резервы. Силища, с которой он схватил меня, в несколько раз превосходила давление трещины в тот момент, когда мы с альтушкам пролетали сквозь портал.

Я тогда-то охренел, а сейчас и вовсе…

Руки Папы прошли сквозь барьер, как нож сквозь масло, и сомкнулись у меня на шее. Беру назад все свои слова насчёт того, что почувствовать боль было приятно. Сейчас боль почувствовать было тупо больно. Прямо-таки очень больно, и больше ничего.

Несмотря на сопротивление, демоническая гнида умудрилась пережать мне глотку. Дышать нечем, в глазах темнеет, а сила, с которой давит демон, всё нарастает и нарастает… интересно, это мои позвонки так хрустят?

— Сдохни, — зелень под капюшоном вспыхнула ярче прежнего. — Сдохни же, сдохни, сдохни…

Ну…

На самом деле именно этим я и занимался. Но попутно, одной свободной рукой я уже ощупывал таинственные колодки Папы. И-и-и-и… нащупал! Вот она, замочная скважина. Отмычек у меня с собой нет — как-то вот не озаботился — зато в своём деле я даже в полуобморочном состоянии профи.

Я же когда из сырой магии барьеры делаю, я же им форму сам задаю, верно? И что может помешать мне сделать ма-а-а-а-аленький такой барьерчик по форме ключа?

Да ничто мне не может помешать.

— Щёлк, — невидимый ключ провернулся в замке.

— Что⁈ — Папа тут же отшвырнул меня и с ужасом начал осматривать расстёгнутые оковы.

О, как запаниковала эта тварь! Как задёргалась!

— Акхай-кхай-б*я, — откашлялся я и потёр шею. — Ну что, угадал?

— Ты… Ты… Ты хоть понимаешь, что ты натворил⁈

— Лишил тебя силы?

— Какой… Какой ещё силы, идиот⁈ Как меня можно её лишить⁈

— Ну-ка не ори давай! — мне очень не понравилось, что меня вдруг отчитывает какой-то сраный демон, да и вообще: — Сам ты — идиот!

— Ай-ай-ай-ай-ай, — Папа сунул руку прямо под капюшон, как будто решил погрызть ногти, а затем начал нервно расхаживать взад-вперёд. — Что будет-то теперь? Что будет?

Весь этот загадочный демонический флёр слетел, и передо мной предстала жалкая, до усрачки перепуганная тварь. Ну а потом…

* * *

— Кстати, меня зовут Алексей Михайлович, — сказал Чего и усадил Чамару на медведя прямо перед собой. — К вашим услугам.

— Ох, Алексей Михайлович, — улыбнулась демоница. — Это у вас батон колбасы в кармане, или вы так рады меня ви…

Суккуба не договорила. Внезапно, красный портал неподалёку вспыхнул огнём. Ярким, ревущим пламенем, будто в топке.

— Ад, — тихонечко вымолвила она.

С первого взгляда узнала родной дом по ту сторону. Если раньше созданный Чурчхелой проход вёл в транспортный хаб по соседству с Адом, то теперь соединение стало прямым. Что это могло значить? Да всё, что угодно!

— Вж-ж-ж-ж! — пространство задрожало, а из портала показалась гигантских размеров краснокожая когтистая пятерня. Чтобы не скрывалось по ту сторону, оно было поистине огромным. Настолько, что могло просунуть в портал лишь руку.

Но этого вполне хватило!

Рука вылезла по локоть, затем ещё по один локоть и ещё по один, и ещё…

Ладонь, сильно превосходящая по размерам Мишаню, пронеслась у Чамары над головой и потянулась куда-то дальше, в сторону лагеря. Локоть сменял локоть, сочленений у этой твари явно было не счесть.

Все низшие демоны разом упали на колени и затихли.

Застыл на месте и мега-гандам. Выпучив глаза, девки молча смотрели на исполинскую красную руку. Утихли все звуки в этом мире, лишь Алексей Михайлович крепко так выругался, поминая падших женщин, ну а потом…

— АААааАааА! — заверещал кто-то вдали. — Не надо! Прошу вас, пожалуйста, не надо!

…и рука двинулась в обратном направлении. Вскоре над суккубой пронёсся кулак, в котором был плотно зажат трепыхающийся Папа. Напоследок Чамара успела показать ему средний палец и плюнуть вдогонку…

Глава 17

Сказать, что я охренел — всё равно что ничего не сказать. Сколько я повидал, объездил все края, но рук километровых нигде не видел я.

Ну… Не… При зачистке трещин бывает всякое. И само собой, я натыкался на реально больших существ, но вот это что-то явно с перебором.

Зато Папа при виде гигантской когтистой пятерни вообще ничуть не удивился. Упал на колени, сжался весь, кажется, даже в размерах уменьшился, начал причитать на каком-то неведомом мне языке и потрясать раскрытыми колодками. Лица всё так же не разглядеть, но, судя по всхлипываниям, он… плакал, что ли?

— Хвать! — неведомая хрень надёжно зафиксировала Папу и потянула обратно.

И тишина вокруг.

Лишь крики Папы, да ветер в поле шумит. Все вокруг замерли и затаили дыхание. Затем рука пропала где-то за горой трупов низших демонов, оттуда же раздалась яркая красная вспышка, и-и-и-и… понеслась.

Всё вокруг разом пришло в движение.

Оставшиеся в живых демонята отчаянно ринулись в сторону портала. Наш Мега-робот начал расстреливать их из всех орудий разом. Клетки, в которых сидели студенты, рассыпались прахом, и те тоже начали метаться по лагерю, как безголовые курицы. В общем, бедлам полный.

Но бедлам хороший, победный и потихоньку утихомиривающийся. Демоны особо хлопот не доставляют, бегут себе. Наши их лупят уже из чувства мстительности, ну и прорежая число противника на всякий случай.

А я тем временем тоже двинулся в сторону портала.

И почти сразу же нарвался на медвежьих всадников. Лёха, Дольче и демоница сидели верхом на Мишане и явно что не до конца понимали, что им делать дальше.

Ну и ладно. Главное, что я понимаю.

Папа закончился, красной руки не видать, демоны отступают обратно в портал, так что всё. Победа! А после победы самое время для репараций.

— Ага! — заорал я на суккубу.

— Василь-ливань-нищ, — улыбнулась та и спешилась. — Привет-привет.

— Три желания!

— Помню, — согласно кивнула та. — Что? Прямо сейчас?

— Ну а когда же⁈

Вроде бы я только что остановил вторжение демонов на Землю, а до сих пор о них ровным счётом ничего не знаю. Но догадываюсь, что все они — сволочи и что ухо с ними нужно держать в остро. Хитрые, подлые, изворотливые — вот такую характеристику задал я им всем заочно и попробуй меня теперь переубеди. Плюс ко всему схема «враг моего врага» больше не работает. Ну… потому как врага больше нет.

И кто знает, что теперь станет делать эта рогатая?

— Значит так, — я подошёл к демонице поближе.

И чуть завис…

Потому как эта рогатая принялась с улыбкой свой бронекорсет расстёгивать. Предвосхищая, так сказать. Отсюда, видимо, и вопрос насчёт времени и места исполнения желаний.

Не-не-не, ты у меня так легко не отделаешься.

— Я хочу, — начал я, — чтобы все мои желания исполнялись без подвохов, обмана, хитростей, перевираний смыслов, а также чтобы они не вели к негативным последствиям для меня, моих друзей, близких и всего человечества в целом. Ни сейчас, ни в далёком будущем, никогда. Под негативными последствиями я подразумеваю…

— Погоди-погоди-погоди, — улыбнулась Чамара. — Это необязательно, я ж от чистого сердца и вообще союзница…

— Услышала меня? Выполняй.

— Если честно, можно было обойтись и без этого, но-о-о-о…

Ну да, ну да.

Пой, птичка, пой. Только повлиять на моё решение ты никак не сможешь. Ведь в том случае, если демоница говорит правду, и меры предосторожности были не обязательны, не произойдёт ровным счётом ничего. А вот если врёт и пытается отговорить меня от этого желания, то просто ничего этим не добьётся.

Доверия моего она пока что не заслужила. Как и недоверия, впрочем, но всё равно:

— Выполняй, говорю!

— Как скажешь, — мотнула рогатой башкой демоница. — Считай, что сделано.

— Отлично! Второе желание: я хочу, чтобы ты приложила все усилия к тому, чтобы демоны больше не возвращались в этот мир. Ни ты, ни твои друганы, ни Папа, ни особенно та хрень, которая утащила Папу. Не рассказывай своим о том, что тут произошло, не сообщай координаты нашего мира, а в случае попытки или хотя бы помыслов в сторону нового прорыва сообщай лично мне…

— Так, погоди, — опять лыбится. — «Не возвращайся в этот мир» и «если что сообщай лично» — это взаимоисключающие параграфы…

— Ты играться со мной вздумала, что ли⁈

— Ах-ха-ха!

Ну точно! Веселится, зараза такая!

— За исключением тебя в случае вышеозначенной цели, либо по моему прямому приглашению, — невозмутимо договорил я.

— Не кипятись, — сказала суккуба, отсмеявшись. — Я всё поняла. Просто у меня характер такой, и ничего я с ним поделать не могу. А так, ты меня спас, я тебе благодарна. Третье желание?

— Третье желание, — повторил я.

А вот третье желание и было самым главным. Первые два, всё равно что страховочные.

Решение пришло, стоило мне взглянуть на Дольче, которая сейчас сидела на медведе и сматывала хлыст. Пора бы уже назвать вещи своими именами и признать тот факт, что она — демоница.

Наполовину, но всё-таки.

И для раскрытия её настоящего демонического потенциала ей нужен учитель. Так что отставить Сан Борисыча Алёшина с его стряпнёй, и пусть лучше Дольче поучится магии у этой рогатой. Плохо, что ли? Быстрее экзамен сдадим.

— Моё третье желание таково, — сказал я. — Раз в неделю ты будешь навещать кадета Чертанову…

— Ой, — выпучила глаза Катя.

— … и учить её чему-нибудь полезному. Ну… чему ты там можешь её научить?

— Пожинать души грешников?

— Нет! Чему-нибудь доброму, мудрому и самооборонительному!

— Да поняла я, поняла, — улыбнулась Чамара. — А насчет девочки я не против, — и смерила Дольче уважительным взглядом. — Девочка может далеко пойти.

— Спасибо, Василий Иванович! — «девочка» чуть не разревелась.

Думала, наверное, что я сейчас начну визжать, ногами топать и винить её во всём подряд, а в итоге получила репетитора. Ну… наказать-то её стоит обязательно, но не сейчас, не при всех и не особо жёстко.

По-человечески понять её можно. Столько всего и сразу навалилось…

И тут мои размышления, можно даже сказать, сентиментальность, прервали.

— Держу её! — раздался срывающийся подростковый крик. — Я держу её, помогите!

Я обернулся и увидел, как нескладный очкастый паренёк, кажется, я уже несколько раз его видел, отчаянно пытается удержать брыкающуюся Нинель Аскольдовну.

— Ох, — у меня аж слюна подступила.

Костюмчик на госпоже Белич был тот ещё. Так сказать, подчёркивающий все выгоды и пользы. И вот ведь… ну надо тебе было злодейкой становиться, а? У меня ведь изначально вообще-то планы были. Искала бы себе спокойненько литий и не выпендривалась.

Глядишь, и закрутился бы у нас с мадам-психологиней ненавязчивый осенний романчик на фоне золотеющих берёзок. А может, и остепенился бы, как знать? Так-то давно пора.

Но нет!

Всем могущество вселенское подавай!

— А-а-а-ааай! — очкастый вдруг резко отпустил Белич, упал на землю и схватился за голову.

Магичит? Нинель Аскольдовна у нас одарённая, что ли? Проверять некогда, а парня жалко, так что я просто дистанционно погасил Белич подзатыльником из сырцы.

Охолонуть слегка.

* * *

Очнувшись, психологиня продолжила брыкаться и силиться убежать, а на все вопросы очень обидно ругалась матом.

Все попытки вытащить из неё что-либо, касательно подготовки к ритуалу оказались бесполезны. Даже Дольче, несмотря на всё желание выжать из психологички правду, с помощью «голоса» ничего не добилась.

Но я её и не виню, ослабела она. Выложилась по полной сегодня.

— Слушай, а отдай её мне? — вдруг вызвалась Чамара. — На перевоспитание. Обещаю, нам будет весело, — и подмигнула психологине. — О-о-о-очень весело…

— Не надо! — смекнув, о чём речь, заорала Белич. — Пожалуйста, не надо!

Осознав перспективы, Нинель Аскольдовна выложила нам всю историю Чурчхелы подробно и в лицах. Но после этого желания оставлять её на этой планете тем более отпало. А то ведь ещё судить будут и признают невменяемой.

Мемуары потом напишет: «Демон, которого я соблазнила». Тьфу.

После того, что натворила, к Чамаре ей самая дорога. Хотела более тесного общения с демонами? Ну так вот, пожалуйста. Суккуба пообещала устроить ей свой персональный Ад.

Уже почти рассвело.

Прошла всего пара часов, но сделать за эту пару часов мы успели очень многое. Ирка с шаманкой при помощи железных рук гандама вырыли огромный котлован. В нём мы устроили братскую могилу для полчища демонов.

Видимо, под воздействием чуждой земной атмосферы, их тела стали буквально разваливаться, при этом убойно воняя.

Для Державина и его коллег мы упаковали парочку, а остальных пришлось срочно закапывать.

Студентов до поры до времени я согнал в кучу и попросил альтушек метнуться на квадроцикле до Удалёнки. Привезти им чего-нибудь поесть и попить. И как не упрашивал меня зарёванный лысый говнюк, без спиртного. Не доросли ещё…

— А вот этот портал? — спросил я у Чамары, указывая на всё ещё светящееся марево в рамке. — Он вообще, как, стабилен? И куда он вообще ведёт?

— В вашем мире это называют «трещиной», — ответила демоница. — Ни больше и ни меньше. И стабилен он точно так же, как самая обычная трещина.

— То есть возможны прорывы монстров?

— Возможны.

— Ага, — кивнул я. — И через него мы можем попасть в то самое место, где встретились впервые? Туда, где куча всяких разных порталов?

— Технически да. Фактически… я даже не знаю. А силёнок на переход хватит?

— Хватит, — уверил я суккубу.

А сам задумался о том, что такая корова мне нужна. Очень нужна, особенно неподалёку от дома. Пока Державин додумается, как сделать переход безопасным, пока полигон на подходящем месте построит, пока то, пока сё… потом ещё и с отчётностью замучает.

А мы в это время уже начнём скоростную прокачку на просторах астрального бублика.

Но!

Его же нужно как-то скрыть. Ещё и охрану приставить.

— Лёх, — дружище сидел на медведе и, не мигая, вглядывался в задницу Чамары, будто искал в ней какие-то ответы.

— А⁈ — и аж вздрогнул, когда я похлопал его по плечу. — Чего?

— Ну ты как?

— Да нормально, — отмахнулся друид. — Похуже видали.

— Это точно, — улыбнулся я. — Слушай, если не очень устал, то бери себе Стеклову в помощь и начинайте выращивать вокруг портала рощу. И чтобы вот прям непроходимую, понял?

— Понял, — кивнул Михеев, спрыгнул с медведя и потянулся всем телом.

Я ждал уточняющих вопросов: «Зачем, да почему?» Но Чего и сам всё догнал, чай не дурачок. Спросил лишь, есть ли у меня предпочтения во флоре — ельник ему выращивать или дубраву? Сошлись на ельнике, поскольку зима не за горами, и хвоя сможет надёжней укрыть портал от посторонних глаз, если таковые вообще появятся.

Вот только переезжать сюда с насиженной землянки друид не захотел.

— Ну, Вась, — нахмурился Чего. — Рядом с трещиной жить? Не по-людски как-то.

А охрана тем временем была нужна. Раскинув коллективным разумом, к решению мы всё-таки пришли. И решено было оставить в качестве неусыпного стража благородное существо, которое в одиночку тащило весь воздушный бой, пока мы разбирались с демонами на земле.

Так что отныне и навсегда нашу личную трещину будет охранять грифондюк Леонид. И поскольку монстры без работающего неподалёку блокатора прут не волнами, а поштучно, можно быть спокойным.

Уверен, что раз на раз Лёня в состоянии с любой хтонью справиться. И на корме заодно сэкономим!

Да…

Мнение самого Лёни на этот счёт никто не спрашивал, и будь его воля, он бы уже давно свалил отсюда куда подальше. Но на кой-чёрт нам нужны аж два друида, верно? Лёха со Стекловой на скорую руку сотворили какой-то ритуал и вроде как — насколько я вообще понял — привязали грифондюка к Танюхе так же, как Мишаня был привязан к Чего.

В качестве пэта на основе нежной дружбы и взаимоуважения.

Под конец ритуала Леонид ластился к альтушке, как огромный кошак. Головой тёрся, в глаза заглядывал и разве что не мурчал.

— А молодцы, — сказала Чамара, глядя на вырастающий буквально на глазах лес. — Слаженно работаете.

— Это да, — согласился я. — Кстати, ты ничего не хочешь мне рассказать? Куда этого Папу утащили?

— Желания закончились, — сообщила мне рогатая.

— Я тебе вообще-то подарок сделал, — кивнул на сомлевшую Белич.

— Да я б и так рассказала, — пошла на попятный Чамара, — просто характер…

— Да-да, помню-помню.

Рассказ назывался «Папа и колодки». По его завершению мне вдруг подумалось, что между людьми и демонами гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд, но обо всём по порядку.

Итак…

Всё что говорила, Чамара приправляла огромным количеством всяких «может быть», «наверное» и «я думаю, что», но если выкинуть их, то смысл был таков:

Демоны очень любят азартные игры. На то они и обитатели ада, чтобы объединять в себе все пороки. Играют они, разумеется, на души. Так вот, похоже, Папа где-то серьёзно проигрался.

Причём, кому-то из старших демонов. В долг. А поскольку души на дороге не валяются, и их ещё нужно поискать, старшие нацепили на Папу эти самые колодки, и работали они, как маячок на ноге у домашнего арестанта.

Колодки раскрылись, маячок забил тревогу, мол, происходит попытка побега, старшие увидели, сделали выводы и прямо сейчас вершат над Папой своё высшее демоническое правосудие.

— Хреново ему в любом случае, — ухмыльнулась Чамара. — Дёрнуть старшего без уважительной причины — уже само по себе проступок, а учитывая, что ещё и душ не запас… В ближайшую пару тысяч лет о нём можно и не вспоминать.

И кстати, именно по причине всей этой истории с колодками и долгами Папа не пустился во все тяжкие с порога, а до поры до времени сохранил студентиков. Частью собирался накормить своё войско, а часть, видимо, выслать в Ад в уплату долга. Авансом.

Так что подоспели мы очень и очень вовремя.

— Студентики, — вздохнул я, оглядывая толпу молодых людей. — Что ж мне с вами делать?

* * *

— Сегодня меня ждёт прекрасный день, — шепнул Константин Васильевич Гринёв, глядясь в зеркало. — В моём сердце зреет вечный источник умиротворения. С каждым днём я становлюсь всё ближе к душевному покою…

Затем подглядел текст в телефоне и ляпнул что-то уж совсем нелепое:

— Моё внутреннее спокойствие не зависит от внешних обстоятельств. Гхм… Вот так.

Взрослый, умный и неимоверно цепкий по жизни дядька, всё-таки Главой Тайной Канцелярии просто так не становятся, он немножечко устыдился того, что читает аффирмации. Все эти запросы, отправленные во Вселенную, он считал опиумом для неодарённых и ни во что подобное не верил.

Зато Гринёв верил в психосоматику. На ней — родимой — во многом строился дар менталиста. Так что чисто как самовнушение… Да плюс ещё кое-кто из подчинённых вовсю использовал эту методу и говорил, что ему помогает.

Так что ладно.

А вот чего Константин Васильевич не устыдился, так это своего раннего подъёма. Часы едва перевалили за пять утра.

Застегнув олимпийку, Гринёв вышел из квартиры. Он игнорировал лифт, пешком спустился по лестнице и вышел в пустой дворик элитного ЖК в самом центре Москвы. Закрытый, охраняемый, он и строился-то специально для сотрудников.

Тайник вдохнул свежий с ночи воздух.

Улыбнулся.

Гордости за себя не было предела. Наконец-то в своём плотном графике он нашёл время на бег. Казалось бы, такой пустяк, но когда твоя работа — внутренняя и внешняя безопасность Империи, и при том ты начальник, то даже такие мелочи становятся недоступны.

А время ведь идёт.

Гринёв не молодеет и поддерживать себя необходимо.

До сих пор он не обрюзг и не отпустил живот лишь за былые заслуги, в молодости плотно занимался бодибилдингом и заработал себе корсет на всю жизнь. Но всё равно! Гринёв замечал, что рожа с каждым днём становится всё круглее и круглее, бока набегают, да плюс одышка.

А вот его жена…

Чёрт, да на неё ведь даже соседские мальчишки засматриваются! Даром что за сорок, госпожа Гринёва могла бы дать фору многим двадцатилетним. Стройная, подтянутая и как будто бы сияющая от внутренней силы и энергии.

И это в нём говорила не ревность, а наоборот — стимул.

— Надо соответствовать, — напомнил себе Гринёв, на кой-хрен он так рано встал и побежал.

Навернул кружок вокруг детской площадки и почувствовал, как вечный источник умиротворения и впрямь начал созревать.

— Меня ждёт… фух… прекрасный… фух… день, — повторил Константин Васильевич, расплывшись в улыбке. — С каждым днём… фух… я становлюсь всё ближе… фух… к душевному покою… фух…

И тут у тайника зазвонил телефон. И от одного лишь взгляда на имя абонента Гринёв понял, что сегодня Вселенная отказала ему в покое.

— Да, Вась, — сказал он, остановившись, и принялся слушать. — Чего? Чего⁈ Какие ещё демоны⁈ Какие студенты⁈ А… Стой… Чего⁈ Роботы⁈ А роботы-то тут при чём⁈

Глава 18

Давненько князь Виктор Сергеевич Несвицкий так не нервничал. Спать даже не ложился, сидел в кресле, периодически клевал носом и вздрагивал. Стоило закрыть глаза, как сразу же накатывала паника. Тревожные мысли уже так приелись, что вместо них Несвицкий муссировал фантазии о том, что ничего не произошло и событий прошедшей ночи вообще не было.

Всё хорошо.

Всё просто прекрасно — точь-в-точь так же, как и было вчера.

Но, увы, обмануть себя получалось ненадолго, и паника возвращалась вновь. А учитывая то, что Виктор Сергеевич был очень даже сильным магом водной стихии, то иногда его внутреннее беспокойство обретало очень даже физические проявления.

— Пап, — после стука в кабинет вошёл его старший сын со стаканом, от которого аж за несколько метров несло аптекой. — Пап, успокойся, пожалуйста. На первом этаже опять вода из нужников попёрла.

— Э-э-э, — отмахнулся Несвицкий.

— Пап, да брось, — вымученно улыбнулся сын, подошёл поближе к родителю и буквально насильно вложил стакан в его руки. — Переживаниями делу не поможешь. Нужно срочно уезжать в Орду.

— Никуда я не поеду! И уж тем более в Орду!

— Тогда пей.

Несвицкий вздохнул и выпил. Снова. К нынешнему моменту его тело уже на восемьдесят процентов состояло из корвалола и пустырника. Бухать и пользоваться услугами родовых целителей князь наотрез отказался.

Хотел пережить момент «без анестезии» и с чистой головой. Вдруг появится шанс всё замять, а он не сможет?

— Они всё ещё там? — спросил Сергей Викторович.

— Там, — кивнул сын.

— Не заходили?

— Не заходили.

— И ничего не передавали?

— Ничего, пап.

— Да чего они ждут-то⁈ — возопил князь.

И в этот момент снова накатило. И тут же по всему дому задрожали трубы, а из соседней комнаты раздался женский визг, жена то ли ошпарилась в душе, а то ли наоборот хапнула заряд бодрости под ледяной струёй.

— Я не знаю, чего они ждут, пап, — ответил младший Несвицкий, как только крики утихли. — Может, пора бы уже послать к ним людей?

— Нет! Погоди… Рано… Может, это вообще не к нам?

Сын в ответ лишь вздохнул, расстроенно покачал головой, забрал стакан и вышел вон из комнаты.

А речь шла, как нетрудно догадаться, о странных визитёрах, которые уже целый час тусовались у ворот, ведущих на территорию поместья Несвицких. Мужчина в шлеме верхом на Харламе Давыдове, неприметная газелька и какая-то здоровенная чудовищная машина.

Мужчина иногда махал рукой в камеру, но больше ничего не предпринимал.

С охранниками, которые в тот момент стояли на КПП, к слову, то были далеко не самые слабые боевики Несвицких, связи до сих пор не было. И можно было бы подумать, что их убили, оглушили или взяли в плен, но камера…

Камера показывала всё, как есть и без прикрас.

Охранники сошли с ума. Один из них набрал шишек и вот уже полчаса как без остановки жонглировал, двое других по очереди становились друг дружке на плечи, а потом спрыгивали в изящном сальто, а последний…

О-хо-хо…

Последний бедолага, по всей видимости, совсем захворал головушкой и возомнил себя псом. А черноволосая девица с хлыстом, которая вылезла из машины, вовсю его дрессировала.

— Щёлк! — и охранник перепрыгивает через поднятую ногу.

— Щёлк! — и падает на спину, притворяясь мёртвым.

— Щёлк! — и бежит за палкой, которую ему бросил мужчина на мотоцикле.

Издеваются?

— Издеваются, — ответил сам себе Сергей Викторович.

А как всё стройно выглядело на этапе придумки! Сколько зайцев было бы убито одновременно, если бы дело выгорело⁈ Показать Молчанову из минобороны, кто тут папа — раз. Получить новые заказы, почёт и уважуху за разработку боевых роботов со стороны Величества — два. Породниться с загадочным Столпом Империи через его сестру — три.

В истории рода этот день должен был быть поворотным…

— Так и получилось, — нервно хохотнул Несвицкий.

Затем дотянулся до ноутбука, раскрыл его и вновь уставился на картинку с камер слежения. А там, наконец, что-то начало происходить. К странному автопарку добавился ещё один автомобиль. Хищный на вид и красный, будто свежая ссадина, спорткар, один из тех, в которых ездят чуть ли не лёжа.

Автомобиль остановился у ворот, дверь открылась, и наружу вылез…

* * *

— Иммануил Абра-а-а-амыч! — протянул я, с улыбкой стягивая шлем. — Сколько лет, сколько зим⁈

— Василий Иванович, — кивнул в ответ законник. — Девушки-и-и-и…

Тут он замолчал, задумчиво уставившись на дрессированных охранников и веселящуюся Чертанову.

— Кадет Дольче! — рявкнул я. — Прекрати баловаться!

— Хорошо, Василий Иванович, — альтушка щёлкнула хлыстом, после чего все её подопечные выстроились в шеренгу и притворились столбами.

Юрист тем временем кое-как выбрался из своего спорткара, одёрнул ворот пиджака, забрал с пассажирского сиденья пухлый кожаный портфель и направился жать мне руку.

Выглядел Иммануил Абрамович Куцевич чудно. Примет и отличительных особенностей у него было столько же, сколько изюмин в домашней халве. Можно даже сказать, что он сам по себе был отличительной особенностью.

Очень высокий и очень тощий, телосложением он неуловимо напоминал дозорного суриката. Из-за толстых очков с минусовыми диоптриями, глаза его походили на две суровые точки, под взглядом которых тебе становилось уютно примерно так же, как под пледом из стекловаты. Либо же, наоборот, очень спокойно… Думаю, это во многом зависело от того, являешься ли ты для Куцевича работодателем или же «стороной ответчика».

Но дальше!

Носу Иммануила Абрамовича мог позавидовать грифондюк Лёня, а вот подбородок у юриста почему-то отсутствовал.

На указательном пальце правой руки был надет массивный золотой перстень, а на левой сверкали россыпью бриллиантов часики стоимостью в несколько квартир в центре. Деловой пиджак — что вторая кожа, подогнан под фигуру Куцевича просто идеально.

И как финальный штрих — носки весёленькой расцветки с принтом, изображающим Фемиду. Тоже, судя по всему, пошитые на заказ.

— Как поживает Алексей Михайлович? — улыбнулся законник, пожимая мне руку.

— Прекрасно поживает.

— Никто ему больше не докучал?

— Никто, Иммануил Абрамыч. Вашими стараниями тишь да гладь.

— Рад слышать.

А речь сейчас мельком зашла о деле «Лёха против Сакраменто», в котором наш друид при поддержке Куцевича одержал оглушительную победу. Несколько лет тому назад мэрия стремительно растущего города решила учредить на делянке Лёхи охотхозяйство.

«Хозяйство — хорошо, а вот охота — плохо», — смекнул друид, закадычный друг всех живых тварей. Нанял на свою пенсию лучшего юриста из тех, что только можно нанять за деньги, и, не мудрствуя лукаво, вместо охотничьих угодий присудил этому шматку земли статус заповедной зоны.

Спецом развёл популяцию краснокнижных ядовитых грибов. Как их там? Если память не отшибло, бриопердонов… Точно помню, что судья всякий раз краснел, упоминая их название.

И вот с тех самых пор лес возле Удалёнки, начиная с дальнего берега озера, является мини-заповедником. Туристы туда особо не шастают, потому что посмотреть на какую-нибудь краснокнижную птичку или зверюгу — это да, это прикольно. А бриопердон, он и есть бриопердон, чего его разглядывать?

Ну да не суть.

Суть в том, что так мы с Куцевичем и познакомились.

— Я внимательно изучил материалы дела и те документы, что переслала мне ваша сестра, — сказал законник. — Всё очень просто и прозрачно. Если дело дойдёт до суда, то мы выиграем с вероятностью около ста процентов. И вдобавок к проигранной войне… вы же выигрываете войну, я правильно понимаю?

— Именно.

— Отлично, — кивнул юрист. — Так вот. Вдобавок к проигранной войне, господа Несвицкие заклеймят себя позором. Так что в их же интересах постараться до суда не доводить. Это значит, что руки у вас, Василий Иванович, развязаны полностью. И я бы рекомендовал прийти к досудебному разрешению ситуации с максимальной выгодой для вас.

— Это вы сейчас про подписание капитуляции?

— Про подписание капитуляции с учётом ранее неизвестных и пока ещё необнародованных обстоятельств, — улыбнулся Куцевич. — Давайте сделаем так, чтобы к концу дня единственная война, которую может позволить себе князь Несвицкий, была война с другими бомжами за объедки.

— Гыкх, — я аж чуть не подавился.

А Шестакова, единственная из коллектива, кто прислушивался к разговору особенно внимательно, сперва багровела лицом, а после отвернулась и давай в кулак хрюкать. Да, есть у Куцевича эдакие кровожадные заскоки. Он своих оппонентов прямо вот всей душой ненавидит, кем бы они ни были и в чём бы ни заключалось дело.

Возможно, потому и лучший…

Что ж.

Решили.

Технически, можно было бы ворваться в особняк и вырезать род Несвицких под корешок. Но иногда, для разнообразия, приятно бывает размазать вражину и на правовом поле. Особенно учитывая, что косяк за князьями не столь огромен и моё чувство справедливости не требует смывать его кровью.

— Группа «Альта»! — крикнул я. — Встаёте в оцепление вокруг дома! О всех подозрительных перемещениях Несвицких или прибытии подкрепления сразу же сообщать мне! Всем всё понятно⁈

— Да, Василий Иванович!

— Ирин, ты со мной.

— Пойдёмте скорее, — у Иммануила Абрамовича внезапно задрожали губы. — Выхлопаем их до последнего рубля…

* * *

К дому мы подъехали без белых флагов и криков: «Не стреляйте!».

Нагло, уверенно, по-хозяйски.

Впрочем, никакого сопротивления не оказывалось. Наоборот, на крыльце нас уже встречала делегация. А во главе её тот самый молодой заносчивый типок, который доставлял официальную весточку о начале войны.

— Скуфидонский?

— А ты не узнал, что ли? — усмехнулся я.

И рожа у него такая, будто бы это не его род только что похоронил рядом с моим домом все свои секретные разработки.

— Веди к князю! — рявкнул я и слез с мотоцикла.

Прислуга и домашние Несвицких разбежались кто куда, и внутри стояла полнейшая тишина. Только шаги: мои, Иркины, Куцевича да молодого князька. Про дом сказать особо нечего. Богато, но без перебора. На имперский стиль со всей своей вычурностью Несвицкий не ориентировался и делал, как нравится.

Что ж…

А вот и он сам — мужик с уставшей рожей в кресле. Тоже не спал, по всей видимости. Ну так… а кто в этом виноват-то⁈

Ладно.

Сыновья князя лично ворочали мебель по кабинету, чтобы сделать нам удобно.

— Молодой человек, мне понадобится вон тот столик, — сказал Куцевич, явно чувствуя себя как дома везде, где бы ни находился. — Благодарю.

— Итак, Сергей Викторович, — начал я без театральных отступов и молчания. — Давайте договариваться.

— Давайте, — кивнул Несвицкий. — Я так понимаю, вы хотите прекратить войну полюбовно?

— М-м-м, — протянул Куцевич, даже не глядя на князя; в документах копался. — Какое прекрасное чувство юмора просыпается у людей на пороге нищеты… Так, Ирина Ивановна, у вас с собой список имущества, на которое вы претендуете?

— С собой.

— Какое ещё имущество⁈ — нахмурился князь. — Какие ещё претензии⁈

— Обоснованные и очень амбициозные, — сказал мой юрист и тут вдруг осёкся. — Прошу прощения, Василий Иванович, вы даёте мне разрешение представлять ваши интересы по ходу этого разговора?

— Валяйте, Иммануил Абрамович.

И Иммануил Абрамович навалял. По первое число навалял, раскладывая по полочкам, что, почему, и как.

— Не валяйте дурака, князь, — только и успел вставить я, воспользовавшись тем, что иногда Куцевич настолько яростно заходился в своём спиче, что ему не хватало дыхания. — Все всё понимают. Вы зашли с козырей, и козыри были биты. Не продолжайте это противостояние, если не хотите смертей. Не надо.

Сергей Викторович в ответ повесил голову и уставился на свои руки.

— Хорошо, — в конце концов, хрипло выдавил он.

— Смирение — это отличный навык, который пригодится вам в дальнейшем, — не смог удержаться Куцевич. — А ещё экономность, неприхотливость и хорошая актёрская игра.

— Что? — будто в прострации поднял непонимающий взгляд Несвицкий. — Какая ещё актёрская игра?

— Обычная. Иначе вам никто не подаст. Итак…

Юрист взял распечатку активов и погнал перечислять. И тут же нарвался на «хитрую хитрость» Несвицкого, которую мы разгадали ещё тогда, во время боя с роботами.

— Боюсь, что дом отдыха на Алтае уже не принадлежит моей семье, — развёл князь руками. — Вы не можете претендовать на то, что мне не принадлежит…

— Ну вот! — воскликнул Иммануил Абрамович. — Прекрасно! Обучаетесь в процессе! Я даже почти верю, но…

Тут он снова пошебуршал в бумагах и взялся за другие распечатки. Сперва зачитал о нескольких странных операциях, а затем поведал о том, какая ответственность может лечь на князя за финансовые махинации. И ведь… умудрился Величество притянуть!

— И получается, что? — улыбался Куцевич, — Получается, что вы решили распродаться и спрятать деньги под матрас прямо перед тем, как казна взыщет с вас, как с проигравшей стороны? Поступок, уголовно преследуемый и явно недостойный аристократа. Предлагаю забыть его. Вы не против?

И не дожидаясь ответа, снова побежал по имуществу Несвицких, при этом поглядывая на Иру. Сеструха тоже без дела не сидела и успела составить список своих личных хотелок. Что-то она называла убыточным, на что-то говорила: «Оставьте себе», — а вот что-то, например, фабрику по артефакторике, на которой производились пресловутые гандамы, хотела отжать с утроенной силой.

— Так! — в какой-то момент заорал Несвицкий и аж с кресла вскочил. — Мне надоел этот цирк! Это притянуто за уши!

Видать, осознал, наконец, что бить его никто не собирается, и осмелел на этой почве.

— Мой род ведёт дела непрерывно! Что-то продаёт, что-то покупает! Умерьте свои аппетиты, Скуфидонский, иначе мы будем говорить в суде!

— Ага, — Куцевич отложил бумаги и повернулся ко мне. — Ну что ж, Василий Иванович, сторона обвинения хочет судебного разбирательства. Придётся, видимо, отправить князя на эшафот за измену.

— Что⁈

— За измену, — повторил юрист. — На основе трофейной техники, о которой рассказывал Василий Иванович, я могу сделать вывод о том, что вы прятали от Империи стратегически важные наработки военно-промышленного характера…

— Это секреты нашего рода! Это наши разработки, мы не обязаны никому их предоставлять!

— Во-о-о-от, — протянул Куцевич. — А суд решит по-другому. И даже если он согласится с тем, что такие разработки можно считать разработками рода, то его заинтересует другое. Зачем они вам?

— Что значит…

— Ну представьте. Какой-то гений-самоучка собирает в гараже атомную бомбу. Зачем она ему? Что он собирается с ней делать?

— Я не понимаю, о чём вы…

— Устроит теракт, может быть? Или же начнёт шантажировать власть в попытке государственного переворота?

— Да что вы такое говорите⁈

— То, что думаю, — честно признался Куцевич. — Вы за спиной у Его Величества собирали армию. И я повторяю вопрос: зачем? Поймите, Ваше Сиятельство, никто за вас не вступится. И более того, даже ваши самые преданные друзья после начала такой заварухи постараются от вас отгородиться. Судя по имеющимся у меня материалам, «самоуничтожиться» успело далеко не всё. Подобные разработки относятся к классу «А» Имперской безопасности и могут быть на вооружении только у государственных подразделений, но никак не в частных руках. А это уже ни что иное, как Государственная измена…

— Но…

Несвицкий открыл рот, наверное, чтобы сказать, что всю эту технику произвели сами. И что, несмотря на то, что по закону производители оружия должны предоставлять в Минобороны всё на уровне чертежей и проектов, никто так не делает.

Потому что за чертежи и проекты заплатят в разы меньше, чем за настоящего робота, который может шагать и делать дыщь-дыщь! Но… Теперь у него нет роботов… нет заводов… нет прикормленных людей в конкурсных комиссиях… Несвицкий осознал это, поскольку напрягся всем телом и мелко задрожал.

— Всё ещё хотите судебного разбирательства?

— Я… Я… Я…

— Да хорош уже! — рявкнул я. — И сядь ты уже, наконец! В глазах рябит!

Короче говоря, князь Несвицкий был окончательно сломлен и раздавлен. Но не разорён, насколько я понимаю. Ирка вообще не пацифистка, никогда не замечал за ней такого, но, кажется, она его чуточку пожалела.

Так я подумал сперва…

А потом по хитрым переглядкам моей сестры с юристом и финального документа, по которому Несвицкие продолжают существовать как род, но платят нам пожизненные репарации, всё понял. Никого она не пожалела. Просто оставила князю то, за что не хочет браться сама. Либо убыточные предприятия, которые князь за неимением лучшего ринется развивать, либо же что-то такое, само владение чем вызывает у владельца жгучую боль в жопе.

Пару ресторанов в центре столицы, к примеру. Явно же не ради дохода их держат, а ради понтов или «отмывки капиталов». Теперь понтоваться не перед кем, «мыть» нечего, придётся взаправду народ кормить.

Что ещё было в этом документе?

Княжеский род должен принести публичные извинения. Не извинения даже, а опровержение, поскольку в СМИ моя фамилия не светилась, и хорошо бы, чтобы так и продолжалось дальше.

Короче…

Князёк должен был заявить о том, что это его отпрыск создал опасную для окружающих ситуацию, за что и поплатился.

Всё.

Род Несвицких не имеет никаких претензий ни к роду Скуфидонских, ни к группе «Альта» и в дальнейшем не собирается мстить, злоумышлять, распространять слухи и далее, далее, далее…

Очень пожалел, что Куцевич не присутствовал на махаче с демонами. Уж он бы Чамару развёл по самое не балуй.

Куда там три желания, она бы до конца времён потомкам Скуфидонских тапочки приносила.

— Ну что ж, Ирина Ивановна, поздравляю вас, — хохотнул я уже на крыльце Несвицких. — Вы теперь крупная промышленница.

— Спасибо, Василий Иванович, — шутливо поклонилась она. — И вам того же.

— Кстати!

Чего откладывать в долгий ящик? Прямо сейчас и сообщу Владим-Санычу о том, что у него поставщик сменился.

— Алло! Владим-Саныч, привет! Скажи, а тебе нужны гандамы? Да нет… с чего ты взял? Трезвый я. Погоди-погоди… не понимаю… при чём тут твоя вазектомия? Роботы, спрашиваю, нужны? Большие такие, боевые, пиф-паф, бы-ды-дыщ. У меня сестра массовое производство запускает. Решила потрудиться на благо Империи ещё и как промышленница. Ага. Ага. Ну тогда приезжай в Удалёнку, покажу опытный образец. Будешь? Отлично. Ну всё тогда, пока.

Так…

Гринёв уже давно в курсе всего, прямо сейчас со студентиками работает. Вот только не знаю, какими методами. То ли подписку о неразглашении под подпись сунет, а то ли под гипнозом память сотрёт.

Владим-Саныч в курсе про роботов.

Державин, значит, остался. Надо бы ему трупешники демонов сгрузить и насчёт Дольче пошушукаться. Чтобы всё дело её замял и уничтожил. Нам очередные «Свидетели Ада» ни к чему.

О!

Вспомнишь оно, вот и оно. Сам звонит.

— Степан Викторович, здорова. А я как раз сам собирался тебе звонить. Угадай, по какому поводу? — улыбнулся я.

И подумал ещё, что, наверняка, у министров какой-нибудь свой зашифрованный чатик есть, в который они смешные картинки скидывают, фотки еды и перетирают последние новости. Так что Державин уже должен быть в курсе всего.

— Хе, — как-то неуверенно посмеялся Державин мне в ответ. — Хе-хе-хе. Вряд ли из-за родительских дней.

Я пока что замолчал, потому как вообще не понял, о чём речь.

— Скуф?

— Да? Чего? Какие ещё «родительские дни»?

— А тебе разве не говорили? — и снова этот смех провинившейся гиены. — К тебе сегодня после полудня делегация приехать собирается.

— В смысле «собирается»? Куда она собирается? С какого хрена она собирается?

— Слушай, не злись, я тебя умоляю. Институт во многом спонсируется за счёт комитета попечителей, и во главе этого комитета стоит Её Сиятельство Елизавета Григорьевна Фонвизина…

— Фонвизина⁈ — я аж крикнул.

— Что? — тут же отозвалась Оля.

— Ничего-ничего, — я зажал телефон ладонью. — Елизавета Григорьевна — это матушка твоя?

— А что⁈

— Едет к нам.

— Твою мать! — шарик над плечом Ольги Сергеевны вспыхнул, как адские врата; и да, я теперь знаю, как эти самые врата выглядят, поэтому могу прибегать к подобным сравнениям.

— Алло, — вернулся я к разговору с Державиным. — Продолжай, пожалуйста.

— Ага. Продолжаю. Её Сиятельство и без того очень активная и деятельная особо, а поскольку у тебя ещё и дочка её практику проходит, то вот она и решила к тебе в гости наведаться. Официально это дружеский визит, а по факту проверка. Будут смотреть, как живут курсанты, где спят, чего едят, не ущемляешь ли ты их и…

Я молча сбросил вызов. Очередной раз убедился в том, что Державин — сутулая собака, а затем начал судорожно вспоминать, что у нас там дома происходит и…

— Трупы! — вырвалось у меня. — Гандам! Кабачки! Кактус!

И чердак у меня… скажем так, не для посторонних глаз. А ещё ведь:

— Шестакова⁈

— Да, Василий Иванович?

— Ты ничего запрещённого дома не хранишь?

— Ну-у-у-у, — протянула альтушка. — Смотря что считать запрещённым?

— Аа-а-а-ай, блин!

Я бегло глянул на часы. Время чуть перевалило за десять. Час на дорогу и час на то, чтобы настроить идиллическую картинку происходящего.

— По машинам! — крикнул я, а сам тут же начал звонить Кузьмичу, чтобы на всякий случай ещё несколько замков на чердачную дверь навесил…

Глава 19

Ненавижу суету.

Ненавижу суетиться.

— Оль, ты хотя бы примерно представляешь, сколько человек в этом комитете?

— Без понятия, Василий Иванович! — ответила Её Сиятельство, перекрикивая льющуюся воду.

Вся с ног до головы в пене юная княжна в темпе рио-рита драила посуду. Не знаю как, но за время вчерашнего ночного бдения альтушки умудрились перепачкать всё. Вот прямо вообще всё, вплоть до венчиков и шумовок. Искренне не могу понять, что они ими делали, но факт есть факт.

— Так что? — ожидал моего решения Кузьмич. — Сколько комнат подготовить?

Кузьмич!

Кузьмии-и-и-и-и-ич!

Словами не передать, как же мне повезло с камердинером! К тому моменту, как мы доехали от Несвицких до Удалёнки, у меня дома уже был полный порядок. За исключением некоторых мелочей, которые мы исправляли в последний момент, Вильгельм Куртович в одно лицо подготовился к приёму дорогих гостей. Да чего уж там⁈ Он даже додумался отзвониться в кафе «У Алёшина» и заказать каравай, курьер должен был приехать с минуты на минуту.

— Готовь все комнаты! На всякий случай.

— Понял…

А вот обиталище альтушек к проверке было совершенно не готово.

— Стоять! — тормознул я пробегающую мимо Шестакову с чёрным мусорным мешком в руках. — Всё собрала?

— Всё собрала, — кивнула та.

— Точно?

— Точно.

— Показывай.

— Ну, Василий Иванович…

— Показывай, говорю!

Кадет Шама распахнула мешок. Так… чемоданчик с покерными фишками, карточные колоды в ассортименте, напёрстки, миниатюрная рулетка, набор отмычек…

— Терминал для безналичной оплаты?

— У меня ИП, — отмазалась Шестакова.

Но едем дальше: парочка самодельных балаклав, наручники, кляп из секс-шопа, несколько ножей, телескопическая дубинка и литровая банка вазелина.

Джентльменский, блин, набор.

— А вазелин-то зачем?

— У меня губы сохнут.

— Ф-у-у-ух, — выдохнул я. — Так! Стоп! А это что?

Среди вещей я заметил торчащий краешек чего-то, очень уж сильно напоминающего паспорт. Причём не один. Причём не только Российской Империи.

— Кармелита Мальдонадо, — прочитал я, истово охреневая, и открыл второй. — Гульнур Абдукаримова, — и третий: — Азуми Мусасимару⁈

— Хы-хы, — ответила Шама и улыбнулась, мол, дело-то житейское.

— Не хочу знать…

— Спасибо, Василий Иванович.

— Стой! У Дольче хлыст отбери и засунь туда же.

— Поняла, Василий Иванович, — кивнула шаманка и побежала дальше.

Всё это добро было решено прикопать на заднем дворе. Благо, места там теперь полно, потому как боевого робота Иринка уже увела. Пока всё не закончится, договорился с Макаром Матвеевичем запарковать гандам в хлеву, а тот и не против.

Дед Макар, разумеется, не против, а не гандам.

Вроде как до сих пор косяк за собой чувствует.

— Василий Иванович! — появилась в окне запыхавшаяся Стеклова. — Гляньте, так нормально⁈

Я высунулся и осмотрел газон.

— А ещё зеленее можешь?

— Зеленее⁈ — страдальчески вытаращилась на меня друидка. — Зеленее только если покрасить.

Так… ну до такого мы, наверное, доводить не будем. Или будем? Жаль, что Кузьмич уже убежал, надо бы спросить, не завалялась ли у нас случайно банка-другая зелёной краски. Или чёрт с ним?

— Ладно, нормально, — сказал я и тут же:

— Уэ-э-э-э! — донеслось из-за угла.

А потом крик Риты Смертиной:

— Отстань!

— Уэ-э-эээ-ээ!

— Отстань, говорю! — а потом: — Василий Ива-а-а-а-аныч! А Миша трупы кусает!

Час от часу нелегче. Лёхин медведь, как и подобает медведю, очень уважает тухлецу. А потому домотался до останков демонов, как пьяный до радио. Я дал Смерти задание перегнать их куда подальше, куда пусть сама придумает, чтобы их институтские потом забрали, а медведь ей мешает.

И вообще…

Какого хрена он здесь до сих пор делает⁈ Не мог даже представить, что эта скотина настолько настырной окажется! То ли дело Тамерлан. Выслушал, понял, что нельзя ему больше в гараже бомжевать, свернул матрас и ушёл спать в газельку.

— Уэ-э-э-э!

— Иду! — крикнул я и выскочил во двор.

Мишаня в этот момент жевал одного из демонюк за запястье. Время поджимает, и договариваться с медведями по-доброму у меня его нет, так что я шуганул его, слегонца выпустив ауру. Не больно и даже не обидно… неприятно просто, зато действенно.

Кабы мы с медведем не были так близки, он бы, наверняка, испугался воздействия и ломанулся через забор. Но поскольку всё так, как есть, Миша просто отпустил зомбаря и с поникшей головой побрёл прочь с участка.

Обиделся, пошел Лёхе жаловаться.

Ну а я, пользуясь случаем, решил ещё разок перетереть со Смертью.

— Помнишь, кто ты?

— Я? Кто я?

Рита начала хлопать глазами. Так медленно, что я даже думал, в очередной раз во время моргания заснёт. Да, девки были вымотаны последними днями дальше некуда. И на всех усталость влияла по-своему, вот Смерть, например, нещадно тупила.

— А-а-а-а! — протянула она и хлопнула себя по лбу; при этом демоны все как один повторили этот жест за хозяйкой. — Я — артефактор.

— Точно, — кивнул я. — Молодец. Артефактор и ни разу не некромант.

— Ага.

Не знаю, насколько глубоко родительский комитет знаком с личными делами альтушек, но на всякий случай я решил не рисковать. Пускай скажется артефактором. Проверить это никак невозможно, а если вдруг испытать решат, то Ирка нам в помощь.

С Дольче тоже разъяснительные работы были проведены, и она у нас просто огневичка. Ромашка — зверомаг, а все остальные без легенд. За ними вроде пока никакого криминала не числится.

И это «пока» особенно напрягало, поскольку оставляло простор для самых неожиданных сюрпризов.

Так…

Я ещё разок окинул участок взглядом. Всё, что нужно спрятать, спрятано. Всё, что нужно помыть и почистить, помыто и почищено. Кузьмич ответственный за размещение и угощение. Вроде всё. Всё же?

— Бззз-вззз! — завибрировал телефон в кармане.

— Да, Кузьмич?

— Василий Иванович, они здесь.

— Уже⁈

— Да.

Ядрёна мать. Я-то надеялся, что у нас ещё как минимум полчаса в запасе. А хотя хрен с ним… перед смертью не надышишься. Главное, что Риткины зомбари уже перелезли через забор, гандам — в хлеву, а Стеклова выращивает газон над ямой, в которую Шама закопала весь свой шулерский скарб.

— Всё нормально? — уточнил я у Кузьмича.

— Да, Василий Иванович. Встретили хлебом и солью, после чего ваша сестра повела барышень на экскурсию по участку.

— Так… Допустим. И сколько их?

— Трое, Василий Иванович. И в одной из них буквально сразу же угадывается родство с Её Сиятельством Ольгой Сергеевной. Удивительное сходство, просто сверхъестественное.

— Понял…

Трое — это не четверо. И даже не пятеро. С другой стороны, трое — это не двое. Так… мне бы тоже часик сна не помешал. Но к чему я это начал? К тому, что троих мы у меня в доме разместим безо всяких проблем, даже учитывая то, что Ирка в гостях.

И будут уважаемые ревизоры поближе ко мне и подальше от альтушек. И это хорошо, потому что я гораздо более предсказуем. Для себя самого — так вообще открытая книга.

Короче, нормально.

— А ты сам чего делаешь? — спросил я у камердинера.

— Я переношу вещи в дом.

— Отлично. Ждите, скоро буду…

* * *

Итак.

Кузьмич не соврал и даже не преукрасил. Елизавета Григорьевна Фонвизина действительно была точной копией своей дочери. И более того! Выглядела она до того хорошо, что, не зная, кто передо мной, я счёл бы её старшей сестрой.

Ну тридцать два дал бы. Ну тридцать… три? Но никак не больше.

Такая же рыжая, такая же статная, со слегка вздёрнутым носиком и нефритово-белоснежной кожей.

Вот только более округлая в правильных местах. Более, так сказать, созревшая и аппетитная.

И кстати! Загадка такой хорошей формы и не загадка вовсе. От Фонвизиной-старшей буквально фонило магией, а лекари, они ведь на то и лекари, чтобы почти не стареть. И уж насколько имбалансна Ольга Сергеевна с этим своим дистанционным излечением, а мать так вообще национальное достояние уровня того же Лёхи Чего.

Ставлю девять против одного, что, если копнуть поглубже, окажется, что в списке пациентов Елизаветы Григорьевны значатся сам Его Величество и лидеры дружественных стран.

Что до характера княжны, то об этом делать выводы рано. До сих пор она всё больше помалкивала и оценивающе оглядывала всё вокруг. На Кузьмича вот, например, смотрела с неприкрытым одобрением. Но оно и понятно, австрияка успел зачесать бороду гелем, напялить на себя пиджак с длинными задними фалдами и вёл себя безупречно с точки зрения этикета. А вот на мой мотоцикл Фонвизина фыркнула.

Зараза такая.

Ну а теперь о других членах «дружественного визита».

Анна Ивановна Болховская. Сдобная и с виду вполне себе добродушная женщина чуть за сорок. Тоже из князей, тоже при деньгах, но первое моё впечатление — а не верить ему никаких причин нет — было таково: кажется, Анна Ивановна срать хотела и на Институт, и на группу «Альта», и на нас с Кузьмичом. Весь её визит был нацелен на то и только на то, чтобы поплотней закорешиться с Её Сиятельством Фонвизиной.

Во всяком случае её немигающий взор был устремлён именно туда — Елизавете Григорьевне в рот. И на мотоцикл она, кстати, тоже фыркнула! Но только после того, как фыркнула Фонвизина. А это значит что? Это значит, поддакнула.

Ну и, наконец, Вероника Витальевна с фамилией настолько говорящей, что мне было дело даже показалось, что я угодил в водевиль. Суматоха. Так её звали. Ну или как минимум, она так представилась.

Вероника Витальевна Суматоха.

Насколько я понял, баронесса. Высокая, тощая, очень подвижная. Не лишённая женской красоты и привлекательности, но своим поведением буквально уничтожающая любое обращённое в её сторону мужское либидо. Даже представить себе не могу, как трудно жить, любить, да и просто радоваться под этим взглядом.

Цепкий, внимательный, этот взгляд выхватывал косяки и недочёты даже там, где их нет. Ну а если есть, то и подавно.

— А где у вас огнетушители? — поджав губки спросила Суматоха, рыская взглядом по моей кухне.

— Ваше Благородие, боюсь, у нас нет огнетушителей.

— Как так⁈ А безопасность девочек⁈

— Дело в том, что это мой дом. Жилой. Частный. Девочки расположились не здесь.

— Но зато здесь расположились мы!

— Поверьте, дамы, я в силах защитить вас от пожара. И от пожара, и от чего бы то ни было ещё…

— Вот! — крикнул Кузьмич, отворив дверцу под раковиной и указывая на красный баллон. — Ещё один на втором этаже, один на чердаке, один в гараже и в каждом санузле по единице. Ну и в бане, само собой. Как можно в бане и без огнетушителя?

— А…

— Сроки годности в полном порядке, — перебил камердинер Суматоху. — Менял пару месяцев тому назад.

— А…

— А старые опорожнил и сдал на переработку. Система улавливания дыма тоже в полном порядке, крайний раз тестировал неделю назад. Могу предоставить журнал с записями.

По правде говоря, всё это стало для меня большой неожиданностью. За тратами Кузьмича я никогда особо не следил и ведение быта доверял от и до, но… огнетушители? Нахрена нам тут вообще огнетушители? Бочка для дождевой воды есть и порядок, я сам себе — прекрасный огнетушитель.

Да и датчики дыма я тоже как будто бы увидел впервые. Хотя… нет. Видел-то я их каждый день и уже довольно давно, а вот осмысленного внимания как-то до сих не обращал.

— Вот, — назидательно потрясая пальцем и глядя мне прямо в глаза, сказала баронесса. — Сразу чувствуется, что Вильгельм Куртович — крепкий хозяйственник. Не то, что вы, Скуфидонский.

Логики в её словах было мало. Кузьмич, конечно, молодец, но хозяйство-то моё.

Но спорить с такими особами, значит опускаться до их уровня.

Тем более барышня.

Баронесса всё-таки.

Тем временем группа «Альта» полным составом выстроилась по линеечке и молча наблюдала за тем, как у Суматохи в жопе под немыслимым углом проворачивается шило. И ведь… Я-то с порога думал показать, как у нас тут всё весело, мило, уютно и по-домашнему, но эта тощая гадость устроила настоящую бюрократическую выволочку.

— Девочки, — тут она вдруг решила домотаться до самих альтушек. — Какой у вас сегодня распорядок?

И тишина в ответ. Ну соврите же что-нибудь!

— Р-распорядок? — спросила сонная Смерть, чуть не падая в обморок. — Какой распорядок?

— Ясно, — опять поджала губы Суматоха и опять принялась испепелять меня взглядом. — Организация на нуле. А как вы тут вообще питаетесь, девочки?

Вот что-что, а про это не надо мне тут это самое! И Дольче вон кашеварить стала, и Кузьмич с мангалом на «ты», и в кафе «У Алёшина» харчи такие, что язык проглотишь! Так что с питанием у нас тут всё нормально!

Было…

Когда-то…

Когда мы жрали-то последний раз?

— Вчера днём шавуху в Мытищах ели, — сквозь зевок ответила Смерть, а потом вдруг выпучила глаза и задумалась. — Или это позавчера было?

— Что⁈

И тут выручила Стеклова.

— Кадет Смерть хотела сказать, что помимо исправного трёхразового питания, организованного Василием Ивановичем по месту практики, иногда в качестве поощрения мы выбираемся лакомиться в точки общепита.

Вот умница Танюха. Вот прям молодец. Но тут даже она отбрехаться не смогла.

— Но зачем нужно было ехать в Мытищи? При том за… как вы сказали, юная леди?

— За шавухой, — опять зевнула юная леди. — Простите. Спать очень хочется, хотя бы на часик к подушке приложиться.

Так…

Рита поплыла.

Её бы увести подальше, или рот чем-нибудь срочно заткнуть. А-а-ай! А кляп ведь закопали уже. Ха-ха… юмор.

Разбор полётов продолжался ещё полчаса, не меньше. Суматоха выясняла, зачем мы ездили в Мытищи — на тренировку, — зачем ели шаурму — по рекомендации цельного графа, — и почему девушки выглядят такими уставшими. Вот на последнее ответить было нечего…

— Засиделись допоздна в телефонах, — неловко улыбнулась Стеклова, стараясь хоть как-то вытащить эту беседу.

— А как же режим⁈ Вы хоть немножечко его соблюдаете⁈ Заведующий практикой…

— Командир.

— Заведующий практикой, — поднажала Суматоха, — хоть какой-то распорядок дня вам организовал⁈

Короче… вот так.

Хорошо хоть, что Фонвизина с Болховской до сих пор просто молчали, и воевать приходилось не с тремя гусынями сразу. Иначе даже не знаю, во что это могло вылиться.

Но едем дальше:

Осмотр дома альтушек был ещё более тщательным и дотошным. Там Суматохе не понравилось вообще всё. Ни сам дом, хотя девки вылизали его до блеска. Ни придомовой участок, потому что в охранном кактусе Стекловой баронесса углядела опасность. Ни соседи…

Но тут, конечно, косяк. Очередное совпадение. Ни позже и ни раньше, Женька Данилов решил зайти в гости и обсудить производство вискаря. Орать про это, как не трудно догадаться, он начал, ещё будучи за забором. А образцы продукции принёс с собой.

К обеду немного реабилитировались.

Фонвизина-младшая взяла подруг под постоянный контроль и как могла вливала в них жизненной силы и энергии, чтобы те хотя бы не падали при ходьбе. Кузьмич организовал роскошный стол, который уважаемая комиссия просто не смогла не оценить по достоинству.

Ну и я…

Подумал: собственно говоря, а перед кем я тут выплясываю и зачем? Расслабился и включил душку-обаяшку. Умею же, как говорится, и практикую.

Рассказал несколько забавных историй из егерского прошлого, шуток несколько пошутил, блеснул знанием вин, аристократки оценили, ну и предложил в качестве культурного досуга выехать на новеньких квадроциклах в чисто поле, полюбоваться красотами.

Фонвизина со второй княжной после всего этого явно ко мне потеплели. Мы даже начали односложно переговариваться. А вот Суматоху — не пронять. Хрен там плавал. У меня сложилось такое чувство, что Вероника Витальевна умудрилась пронести сквозь всю жизнь то самое недовольство, которое случается у младенца во время родов, когда его из тёплой уютной утробы выгоняют в злой, холодный и крайне неприветливый мир.

Заноза, короче говоря. И это я ещё ласково.

— Так, Кузьмич, — после обеда я отошёл на улицу пошептаться с камердинером. — С квадроциклами я сам управлюсь, а ты пока думай ужин.

— Что-то изысканное?

— Само собой. И вино! Про вино мы с княжной языками зацепились, так что пускай поймёт, какой я внимательный к мелочам. Нужно поставить в стол несколько бутылочек…

— Думаю, для барышень нужно что-то полегче. Лучше всего белое. Рислинг или Грюнер Вертлинер подойдёт?

— Рислинг подойдёт, — кивнул я, — его в Крыму выращивают. А национальные сорта к следующему кабачковому спасу подготовишь. Ну всё, погнали ублажать наших гостий?

— Скуфидонский!

Внезапно, крик принадлежал не Суматохе. Уверенной и прямо-таки злой походкой — если походка вообще может быть злой — из дома мне навстречу вышла Её Сиятельство Фонвизина-Старшая. Сдобная Болховская семенила следом.

— Скуфидонский, это последняя капля!

— Простите?

— Я смолчала, когда поняла, что организация у вас явно хромает! Я смолчала, когда поняла, что занятия у девочек идут чёрт-те как и прогресса ждать не приходится! Я смолчала, когда почувствовала в доме некромантку… хотя это, наверное, больше вопрос не к вам, а к Державину. Но это!

— Да что случилось-то, Ваше Сиятельство?

— Охранные артефакты в доме! Вам никто не говорил, что это опасно⁈ Что вы там такого важного прячете у себя на чердаке⁈

— Что? — я аж чуть не поперхнулся.

— Веронику Витальевну ударило сырой магией, когда она решила проверить чердак!

Твою-то мать! Резонный вопрос: а на кой-хрен Вероника Витальевна суёт свой нос туда, куда собака не совала… да ничего она туда не совала⁈

— Я еле её откачала! А если бы туда девочки полезли⁈ Вы… Вы… Вы безрассудный и легкомысленный! — Фонвизина аж ножкой топнула. — Теперь я могу ожидать от вас чего угодно! И будьте уверены, что я сегодня же буду ходатайствовать в Институт о прекращении этой вашей так называемой «практики»!

— Да! — не удержалась Болховская и тоже топнула. Не так грозно, конечно, потому что у неё при этом щёки дрогнули, но всё равно.

— А Веронике Витальевне не говорили, что не стоит лезть туда, где её не звали? — холодно ответил я. — Это мой личный дом, на территории которого я сам обеспечиваю как безопасность гостей, так и приватность отдельных помещений. Или когда она к вам в гости приходит, то в будуаре копается?

— Вы — самодур, Скуфидонский! — взвизгнула Фонвизина-старшая. — Я никогда в жизни не доверю вам безопасность собственной дочери!

Глава 20

Прекращение практики.

Неожиданно.

Честно сказать, я предполагал, что будут придирки и капризы. Даже, возможно, жалобы.

Что появление новых людей, да ещё и с полномочиями совать нос во все дела внесёт хаос и дискомфорт в наше только начавшееся складываться сосуществование с «альтушками».

Но чтобы вот так радикально.

Возможно ли такое?

Примерно представляя себе масштаб личности Елизаветы Фонвизиной, вполне допускаю, что она действительно сможет такое провернуть. Надавит на Державина, пригрозит перекрыть поток финансирования от благородных семейств, а тот сразу же и сдастся.

В этом я его прекрасно понимаю. Ему сейчас срочно нужно вбухать кучу денег в программу по освоению трещин, и каждый рублик на счету. Государевы все давно расписаны, можно оперировать только средствами попечителей. Не свои же туда вкладывать, верно? И уж точно не мои.

Всё, что ли? Закончилось наше весёлое приключение? Девки уезжают восвояси и-и-и-и… не того ли я сам добивался всё это время? Не того ли хотел?

Того! Именно того я и хотел! Ах-ха-ха-ха! Взрывайте шампанское! Доставайте икру! Вешайте гирлянды и палите салюты! Василию Ивановичу вернули его спокойную жизнь!

Так!

Это стоит обсудить и даже отметить.

И я даже знаю с кем.

Лёха. Дружище мой закадычный. Когда жизнь вдруг резко виляет в сторону и за одним горизонтом внезапно появляется другой, будь то оно к добру или к худу, к кому же первым делом идти, как ни к друзьям? Тем более Алексей Михалыч — мужик на первый взгляд чудаковатый, но по факту нереально глубокий и мудрый. У него же всегда и на всё есть ответ, даже если вопроса не было.

Так что к нему я перво-наперво и направился. Даже если не за советом — чего тут теперь советовать-то? — то хотя бы просто новостью поделиться.

— Лёха! Лёх, пляши!

Друид сидел неподалёку от землянки. Сидел прямо на сырой земле, привалившись спиной к дереву, и кормил с руки сипуху.

— Всё, Лёх! — я упал на пенёк рядом. — Закончилась практика! Сегодня-завтра группа «Альта» покидает Удалёнку!

Кажется, Чего был в шоке. Так прямо не сказал, но аж застыл без движения. Переваривал, по всей видимости.

— В дом свой можешь через неделю перебираться, — продолжил я. — Его как раз к приезду родительского комитета отдраили. И огород расчистили, можешь снова свою смородину там разводить, ну или что угодно.

Лёха смотрел в пространство.

И тут я кое-чего догнал.

— Ты из-за Стекловой переживаешь? — догадливо кивнул я. — Ну да. Выходит так, что не получится у тебя её доучить.

Дружище молчал.

— Вы ж с ней сработались, насколько я понимаю, да?

Лёха в ответ вздохнул. Стало быть, сработались. Все эти друидские ритуалы для меня — тёмный лес, и я даже не берусь рассуждать о том, что там и как строится.

Но, кажется, эти двое как-то магически побратались. Если не сказать «породнились». Да ещё и кактус этот.

— Кактус я тебе новый найду, — пообещал я Лёхе. — Да и вообще, что сделано, то сделано. Зато перспективы-то какие, Лёх! Министры мне бильярдный стол обещали, вот у тебя дома и поставим, как освободится! Катать будем до посинения, пока тошно не станет! Квадроциклы опять-таки! Снегоходы! И не нужно вечно думать, что кто-то накосячит!

— У-ху! — сипуха вспорхнула с Лёхиной руки и унеслась в лес. Полетела на все четыре, прямо как мои альтушки.

— А, с другой стороны, конечно, да-а-а-а, — протянул я. — Танюху лучше тебя никто не обучит. Империя, конечно, тут потеряет.

Я вздохнул полной грудью, поднял взгляд к небу, на кроны деревьев, и крепко задумался о судьбах Отечества. Ну вот помрёт Лёха. Нажрётся по ошибке своих бриопердонов, Мишаню сиротой оставит и отъедет в мир иной на ПМЖ.

И кто тогда самым сильным друидом в мире будет?

Индеец какой-нибудь?

Или австралиец?

Точно уже не Стеклова. Потому как без наставника дар не раскрыть. А лучше Лёхи наставника не сыскать.

Да и Дольче ещё, блин…

— Чертановой ведь тоже тренера нашли, — я усмехнулся. — Эксклюзивного. Хрен где ещё такого сыщешь. А кстати! Хороша демоница, да? Вроде и не человечиха, а настроение только от одного вида поднимается. Я, кстати, заметил, как между вами искорка-то проскочила. Неужто вам, Алексей Михайлович, тоже не чужда тоска по женской ласке?

Лёха хохотнул. Или это он кашлянул? Как-то уж больно коротко, не суть…

— Ромашке тут лучше всех было, — продолжил я этот разговор ни о чём. — К Макару захаживать стала, козликов пасти. Усмиряет таким образом свою звериную ипостась. Контролит её, видать, козлики даже оборотням забавными кажутся. Да и по лугам ей погонять нравится. Любит девка природу, я это сразу по ней понял. И даже странно, что это Стеклова — друидка, а не она. И дар! Заметил, как она теперь дар чётко контролит⁈

Шаманка. На переливающемся рунами квадроцикле собственного «сочинения».

Фонвизина. Сдувающая с лица непослушную рыжую прядь, в то время как хилит сразу пятерых подруг в бою.

И Смерть… тот ещё кадр. Маленькая робкая некромантка, которая стесняется в маршрутке крикнуть: «На остановке остановите», — а по факту может соло целые армии раскидывать.

— Кто ж этих девок до ума доводить-то теперь будет? — вздохнул я.

Лёха тоже вздохнул.

— Хорошие девки-то. Бестолковые — это да. Шебутные, неопытные. Косячат-косячат-косячат, — у меня аж улыбка нарисовалась, хрен сотрёшь. — Но по неопытности ведь. Не со зла. А так-то, стоит отдать должное, ни разу меня не подвели. Ни в бою не струсили. Ни на допросе в Тайной канцелярии не сдали. Стеклова вон вообще перед родительским комитетом лицедейство развела, чтобы меня выгородить. А маман у Фонвизиной посерьезнее дознавателя будет.

— У-ху! — как будто бы вместо Лёхи ответила вернувшаяся сипуха.

— Так что? Как думаешь, кто ими дальше заниматься будет? Владим-Саныч? Или Гринёв? Не потянут же… Или вместе? Или…

От этой мысли я почему-то аж вздрогнул.

— Или их расформируют? Прикроют «Альту»?

Или не прикроют?

Чёрт…

Задумка-то хорошая. Свести молодых уников почти погодок и вырастить их вместе. Сдружить максимально, так, чтобы не для галочки, а чтобы и прошлое совместное было… да ещё какое! Самые лучшие годы жизни по сути.

Это ведь такую команду, да на пике способностей, никто не победит. Девки жару могут дать такого, что Чамара употеет.

И что?

Загубить такой проект? И всё лишь потому, что какую-то пронырливую дрянь ловушка «пугалка» шарахнула, когда она на чужой чердак полезла?

Или потому что… так… минуточку…

— Или чо? — я аж с бревна привстал. — Или это типа Скуфидонский не справился? Они так, что ли, думают⁈

Немым укором, а всё-таки Лёха мои опасения поддержал. Не стал ничего говорить. По живому не резал, и на том спасибо. Знает меня, как никто другой, и знает, когда лучше промолчать.

— А кто демоницу-то нашёл? — а у меня тем временем начало полыхать не по-детски. — Сама, что ли, пришла и сказала, мол, поучу вашу девочку? А Ромашку кто в чувства привёл? Они там все ополоумели, что ли⁈ Думают, Василий Иванович заднюю даст⁈ Да пошли они нахер! Практику закрыть, ага…

Я им, ядрёна мать, закрою!

Я им так закрою, что никому мало не покажется. Суматоха, мать её ети,. Ты у меня ещё попляшешь.

— Решено, — чётко и твердо произнёс я, всё равно что перед самим собой поклялся. — Нельзя мне девок отдавать. Сейчас вернусь и всё разрулю.

И чуть было не ушёл, даже Михеева не поблагодарив.

— Спасибо тебе, Лёх, — улыбнулся я. — Спасибо, что образумил.

Вот говорил же! Вроде с виду дремучий человек, а какой глубокий. Там мудрости в этой лохматой башке столько, будто он ни одно тысячелетие на этой земле уже отмотал.

— Спаси-и-и-ибо-о-о-о! — заорал я во весь голос и бегом рванул в Удалёнку возвращать себе группу «Альта»…

* * *

Давненько Алексей Михайлович по прозвищу «Чего» так не упахивался. Сначала одно, потом другое, за ним третье… две сотни индюков мониторить — это ли шутки? С демонами воевать? Да и звёздный кактус, на минуточку, не лопушок и не подорожник; его так просто не вырастишь.

Так что умотан Чего был по самое ой-ой-ой.

И всё, чего ему сейчас хотелось, — так это просто посидеть у себя на делянке в тишине и спокойствии. Покормить птицу, вырастить себе на ужин чего-нибудь вкусного и тупо завалиться спать.

Впрочем, пока что всё шло именно по этому плану.

Наконец-то попав на родную поляну, Лёха прислонился к знакомому дубу и просто сидел. Погрузился в мысли, слушал лес. Шуршанье муравьёв по коре, могучее журчание древесных соков от корней и до листвы, мудрое молчание созревших желудей.

И тут вдруг:

— Спаси-и-и-и-ибо! — раздался где-то позади голос Скуфидонского.

— Чего? — Лёха обернулся, но рядом уже никого не было.

— Показалось, — подумал Лёха…

* * *

— … давайте просто спровоцируем прорыв трещины, — сказала Шестакова. — Желательно где-нибудь в черте города, чтобы народу было побольше. И они такие: ой-ой-ой! А мы такие: не ссать! И Василий Иванович по телефону такой выслушает о новости и комитету говорит круто так, мол, сорян, у нас дела, нужно бежать спасать невинных. И вы такие все: чо, оп-я-я-я-ять⁈ А я ещё хмыкну и такая, типа, обычный вторник…

— Вот! — я поднял вверх палец. — Кадеты, вы всё внимательно выслушали?

Альтушки покивали, а Шама раздулась от гордости.

— Тогда вы понимаете, почему я сейчас ввожу новое правило: если вдруг кадет Шестакова предлагает вам какой-то план, исполняйте его ровно наоборот. Это понятно?

— Да, Василий Иванович!

Шаманка сдулась обратно и обиженно нахмурилась. Не то чтобы её план абсолютно лишён смысла, но исполнять мы его точно не будем.

Что-то обязательно пойдёт не так… например, кого-нибудь из спасаемых «невинных» сожрут на глазах у родительского комитета, что само по себе не очень.

Так что действовать будем как-то иначе.

Как — пока не знаю.

Но быстро!

Потому что госпожа Фонвизина уже вовсю набаянивает по инстанциям и собирает нужные подписи и рекомендации, а не уехали они до сих пор лишь под формулировкой, что детишек больше нельзя оставлять со мной наедине ни на секунду. Детишки, блин. Так-то совершеннолетние уже.

— Ещё мысли? — спросил я.

Сейчас мы расположились в Лёхином доме за кухонным столом и держали военный совет. Я, группа «Альта» и Кузьмич. Лёха свою лепту на сегодня уже внёс, так что пущай отдыхает, да и толку от него в плане социального урегулирования маловато будет. Всё же лесной житель.

Так…

— Фонвизина? — спросил я. — Подумай. Кому, как ни тебе знать твою мать? Это не междометие сейчас было, если что.

— Да-да, — нахмурилась Сиятельство. — Я поняла. Но на самом деле, если бы я знала способ, как её пронять, то уже давно им воспользовалась бы.

Хреново.

— Зато-о-о-о, — вдруг улыбнулась Фонвизина. — Зато я могу взять на себя княжну Болховскую.

— Объясняй, — попросил я.

Потому что пока это звучит как заявка на покушение. Или на похищение. Или вообще на войну родов, а мне войн на эту неделю хватило, спасибо, больше не хочу.

— Объясняю, — кивнула рыжей головой Оля. — У мужа Анны Ивановны есть шахта…

— Не урановая, надеюсь?

— Лифтовая, — буркнула недовольная Шама.

— Нет. Медная. Где-то под Екатеринбургом, но это не суть. Суть в том, что у них есть медь, а у нас довольно крупное производство кабелей, проводников и прочего-прочего. И потому муж Анны Ивановны очень хочет сотрудничать с нашей семьёй, но очень не хочет снижать стоимость…

— Короче, — попросил я. — Основную мысль ты донесла.

— Ага, — согласилась Сиятельство. — Так вот. Если вы каким-то образом умудритесь оторвать эту пиявку от моей матери, то она тут же переключит внимание на меня. Стоит только намекнуть, что я вообще-то тоже имею право распоряжаться семейными активами по причине совершеннолетия. Ну а я уже гарантирую резкое потепление наших отношений. Княжне вообще плевать на Институт, насколько я понимаю.

Так…

Ну уже похоже план.

— Отлично, — сказал я. — Тогда Болховская на тебе.

— Василий Иванович, — встрял Кузьмич. — Со своей стороны предлагаю взять на себя госпожу Суматоху. Прошу прощения, если не прав, но вот что подметил: после того, как Её Благородие очнулась от обморока, она явно затаила на вас обиду…

— Ха, — тут я не удержался от смешка.

Обиду она затаила. Собака любопытная.

— … и думается мне, что она не станет воспринимать вас в качестве парламентёра. А я меж тем сумел себя зарекомендовать.

— И что ты собираешься делать?

— Импровизировать, — честно признался Кузьмич. — Доверьтесь мне.

Что ж… А на самом-то деле. Было такое, чтобы Вильгельм Куртович меня подводил? Не было. Никогда не было. Так что мысль и впрямь дельная.

— Хорошо, — кивнул я, и Кузьмич тут же сорвался с места. — Тогда все остальные, и я в том числе, займёмся госпожой Фонвизиной. Представляется мне это так: сперва я убежу… убедю… склоню княжну к тому, чтобы дать нам второй шанс. А потом мы заново покажем ей Удалёнку.

Тут я начал размышлять вслух:

— Обязательно сходим проведать Лёху. Всё-таки человек по своим заслугам перед Империей примелькался. Заодно козырнём тем, что он обучает Таню. Нет! — я аж по столу треснул. — Ещё лучше! Стеклова и Ромашка, бегите к нему прямо сейчас и всё объясните. А мы с княжной просто мимо пройдём и как бы случайно застанем вас за плановыми занятиями.

— Да, Василий Иванович! — альтушки тут же сорвалась с места.

— Годно же? — спросил я и сам себе ответил: — Годно. Едем дальше… Рита!

— А⁈ — Смерть, кажется, немного задремала. — Да, Василий Иванович?

— Ты же у нас артефактор, верно?

Да, Фонвизина недвусмысленно дала понять, что спалила в доме некротическую энергию, но мы будем держать легенду до конца. Мало ли, у неё два дара? Как у той же Шестаковой.

— Как? Как артефактор? — Смерть чуть поёрзала на стуле, проморгалась и таки вспомнила. — А, ну да-да, артефактор.

— Отлично! А раз ты — артефактор, то бери Ирку и идите что-нибудь сделайте. Ты, главное, побольше руками размахивай и делай увлечённое лицо.

— Вот такое?

— Да-да-да, именно! Запомни!

— Запомнила, Василий Иванович.

— Тогда вперёд! Шама? Знаешь, где озеро?

— Ага, — кивнула альтушка.

— Ну вот и шуруй на озеро! Сядь на мосточке в лотос и светись, как ты умеешь. С понтом дела медитируешь. Главное не усни. А то получится, что у меня курсанты вместо занятий просто так по округе валяются.

— Поняла, Василий Иванович.

— Давай! Бегом-бегом!

Так…

Все разошлись, и на кухне остались только мы с Дольче. Хм-м-м… Что бы для неё такого придумать? Готов поспорить, что упражнения огневика на свежем воздухе закончатся лесными пожарами. Не на свежем воздухе ещё хуже. Ну и Чамару, ясен хрен, к делу приплетать не надо, это вообще провальная затея.

Ну и куда мне её?

С собой таскать, что ли?

— Придумал! — вспомнил я про ещё одну сильную сторону Чертановой. — Ты у нас сегодня как будто бы дежурная. Будешь готовить ужин на всех.

— На всех⁈ Из чего⁈

— Не урчи! Я тебе сейчас скину номер Сан Борисыча. Позвонишь и скажешь, что от меня. Объяснишь, что нужно и он тебе всё привезёт. И продукты, и полуфабрикаты какие-нибудь. Удиви нас, ладно?

— Удивлю, — пообещала Чертанова.

С тем я похвалил себя за изобретательность и вышел из дома. По пути уже начал себя накручивать. Яриться, злиться, заводиться. Чтобы эмоциональный спич был реально эмоциональным и пронзительным.

Короче, всё взаправду быть должно!

Уверенной походкой я зашёл на свой участок и по своему крыльцу поднялся к себе в дом. К моему превеликому удивлению и не менее великой радости, княжны Болховской и Суматохи здесь уже не было. Лишь Фонвизина сидела в гостиной и разговаривала с кем-то по телефону.

— Значит так! — без церемоний я забрал у княжны мобильник. — Минуточку внимания…

По лицу Елизаветы Григорьевны пробежал аж целый парад эмоций. И гнев, и возмущение, и удивление в какой-то мере. Но, в конце концов, остался интерес.

Видимо, так с потомственной княгиней никто себя не вёл за всю её княжескую жизнь.

— Послушайте-ка, что я вам скажу, Ваше Сиятельство. Не знаю, с какими намерениями вы ехали сюда изначально, но предлагаю вам сменить свой гнев на милость и принять тот факт, что я командир группы «Альта». Не заведующий хозяйством… или как там додумалась ляпнуть ваша подруга, а командир!

Фонвизина ничего не ответила. Лишь в кресле поёрзала. Ну а во взгляде… кажется, во взгляде появилось что-то вроде уважения. Так что продолжаем:

— Группу «Альта» мне доверили не просто так! Пусть вы не знаете способностей остальных девочек, но представляете уровень своей дочери. Так вот, остальные ей не уступают. Это не просто «дети», а боевые маги. А что касается моей кандидатуры… Думаю, даже вы не станете ставить под сомнение выбор Его Величества, который он сделал лично.

— Его Величество?

Ещё больше уважения и ещё больше интереса. Правильным путём иду.

— Его Величество, — повторил я. — Если вы наводили обо мне справки…

— Боюсь, в сети о вас нет никакой информации.

— Вот именно! И как вы думаете, Елизавета Григорьевна? Это потому что я настолько скучный и неинтересный? А про ваш целительский дар много ли там накопать можно? И мне, повторюсь, на самом высоком уровне доверили группу самых перспективных боевых магов империи. О чём это говорит?

— Кхм, — прокашлялась Фонвизина. — Всё действительно настолько серьёзно? Просто… поймите меня правильно. Это садовое товарищество не производит впечатления…

— Кузница талантов, — перебил я княжну. — Вот какое впечатление останется у вас об этом садовом товариществе после небольшой экскурсии. Начнём всё заново. Собирайтесь, Ваше Сиятельство! Покажу, как у нас тут всё устроено на самом деле…

Глава 21

Всё прошло лучше, чем я мог себе предположить. Настолько хорошо, что по ходу разговора с княгиней я всё время размышлял о том, как же так получается? Почему альтушки не могут нормально посетить торговый центр, но перед лицом настоящего кризиса вдруг начинают вести себя настолько вменяемо? Настолько умно, взвешенно, предприимчиво… настолько взросло, в конце-то концов?

Но это хрен с ним.

Другой вопрос — почему, чтобы начать вести себя взросло и взвешено, им обязательно нужно доводить до этого самого кризиса?

Пожалуй, это тема для долгой и вдумчивой беседы с Чего. Желательно не на сухую. А там, глядишь, всплывёт, что и мы такими же были? Даже в ту пору, когда и совершали все свои подвиги.

— Красиво, — сказала Елизавета Григорьевна, глядя на шаманку.

Как я и просил, та сидела в лотосе на помосте и изо всех сил светилась татуировками. Чтобы достичь максимального эффекта, к ней мы заглянули в последнюю очередь, когда уже начало темнеть.

Фу-у-у-ух…

Вторые сутки без сна пошли? Дремота во время великого индюшачьего бдения не в счёт. Баловство всё это.

Но!

Я был вполне себе бодр и свеж. Всё-таки магия подпитывала. После придётся сутки отсыпаться, но сейчас бренная плоть активно поглощала запасы моего резерва. По счастью, практически неисчерпаемые.

Да и картина на самом деле завораживала, ведь Шестакова сейчас вовсю отрабатывала за ночное светило. Жидкий месяц едва ли мог организовать на поверхности озера лунную дорожку, но вместо неё в бликах воды играли разноцветные сполохи от магии Шестаковой.

И ведь… молодец какая!

Не спит.

Должно быть из-за того, что всю задницу себе на деревяшках отсидела, но всё равно. Держится девка. Из последних сил, а держится.

— Очень красиво, — повторила Фонвизина старшая и погладила себя по плечам, дескать, замёрзла.

Не намёком!

Это я точно могу констатировать. Во-первых, действительно похолодало и есть с чего замёрзнуть. Осень всё-таки, хоть и тёплая исключительно, но вечера уже не те, что в августе.

Во-вторых, княгиня ко мне пусть и оттаяла, но всё равно особа слишком серьёзная и обстоятельная, чтобы на всякое такое намекать в первые часы знакомства. Ну а, в-третьих, рассматривать намёк как более тонкий не приходится…

Ну…

Я имею в виду проверку меня на галантность. Мол, так и так, заметил, что княгиня мёрзнет, снял с себя куртку, предложил. А почему я так думаю? Да потому что нет у меня никакой куртки!

Как был в футболке, так и попёрся княгине красоты показывать. И тоже, к слову, уже начал подмерзать. Ну а в таком случае:

— Ваше Сиятельство, — сказал я. — Нас, наверняка, уже ждут к ужину.

— Тогда пойдёмте, Василий Иванович. Нехорошо, раз ждут.

— Пойдёмте, — согласился я.

А затем вдруг машинально предложил княжне взять меня под руку. Ни к чему не обязывающий, вполне себе учтивый и дружеский жест. Что характерно, Фонвизина руку приняла и даже прижалась к моему плечу. Слишком прижалась или не слишком — обсуждению не подлежит. Правильно прижалась, как и надлежит даме с безупречным воспитанием.

Клянусь, что почву я таким образом не прощупывал.

Оно как-то само собой получилось.

При этом врать не буду, интерес у меня есть. Ну так, а с чего бы ему не быть? Здоровая реакция здорового мужчины. Без воздыханий, питания всяческих надежд и прочего надумывания. Так что я просто повёл княжну прочь от озера и вернулся в прежнее русло:

— Надеюсь, Ваше Сиятельство, я удовлетворил ваше любопытство.

— О, Василий Иванович! Более чем…

А теперь кратенько о том, чем же я удовлетворял любопытство Фонвизиной:

Лёха Чего справился с ролью мудрого наставника как нельзя лучше. К тому же Елизавета Григорьевна сама его узнала. Всё-таки Фонвизина-старшая принадлежала к тому поколению, для которых «Герой Войны» не просто устойчивое выражение. Заваруха с Личем происходила на её глазах.

И более того! При её непосредственном участии. Пока мы с Михеевым, Морозовым и будущими министрами прогрызались в авангарде, она с другими целителями следовала за нами и обеспечивала тыл.

Моя фамилия даже тогда не светилась, а вот про Лёху баек было сложено немало. Одно время их даже экранизировать хотели, но Чего запретил. Скромный он, не любитель публичной славы.

Ещё, помнится, хотели вывернуть дело так, что капризный Михеев побывал на кастинге и забраковал всех актёров. Хотя Лёха там и не появлялся даже. Пришлось потом одному режиссёришке лицо ломать, чтоб опроверг…

Не суть!

Суть в том, что теперь этот почти мифический персонаж тренировал сокурсницу дочери Елизаветы Григорьевны. И при том не её одну. Ромашка предстала перед нами в своём зверином амплуа, отчего Фонвизина-старшая поначалу даже испугалась. Уж больно резко та выскочила из кустов, сверкая глазищами.

Да и я было дело подумал, что мы сами начали себя закапывать.

Однако дрессированный оборотень возымел успех.

Потусторонняя зверюга, которых в мире раз-два и обчёлся, у меня на хозяйстве внезапно усмирила своё животное начало и вела себя, как шёлковая. А потом ещё и обернулась в высокую и чуть нескладную милаху с копной каштановых волос и обезоруживающей улыбкой.

А кактус этот…

Как там Фонвизина сказала? Если не ошибаюсь: «Артефакт планетарного уровня»?

Охала, ахала и причитала, мол, что же будет, когда он вырастет и созреет. А я в ответ лишь загадочно улыбался и кивал. К слову, надо бы завтра узнать, наконец, у Стекловой, что это за колючая дрянь и почему все с ней так носятся.

Но едем дальше.

Со Смертью прошли по краю. Я объяснил Фонвизиной, что так и так, у девочки два дара. И что «плохой», он на самом деле слабенький. Да и не развиваем мы его, вы что? Как вообще можно? А вот «хороший», он прямо настолько о-го-го, что я даже собственную сестру выписал к ней репетитором.

Не думаю, что княжна мне поверила прямо вот от и до, но тут всё обернулось ещё круче. Сперва она заинтересовалась Иринкой. Как артефактором, который починил их семейную реликвию.

«Алое Спасение», — я даже не догнал сперва, что речь про красный шарик идёт.

Так вот…

Оказалось, что княгиня давно хотела эту приблуду восстановить и давно искала в сети артефактора, который был бы способен за такое взяться. И — внезапно! — даже связывалась с Ирой, но тогда они не сошлись в цене.

— Иерихон один-один-один и смайлик в виде хомяка! — рассмеялась княгиня. — Так это вы⁈

— Да! А вы, получается, «Фон-Лизон»⁈ — вспомнила сестра переписку в закрытом чатике. — А я ещё тогда подумала, что вы меня разводите!

— А я — что вы меня!

От никнеймов барышень я, конечно, остался под впечатлением… я вот, например, везде как «Скуф» или просто «Вася» регистрируюсь. Зато девочка, от которой «фонило некротической энергией», за всеми этими шутками и прибаутками как-то сама собой потерялась.

Тем более, что теперь, повидав друг друга лично, «смайлик в виде хомяка» и «Фон-Лизон» договорились о дальнейшем сотрудничестве.

Ну а после мы пошли глазеть на Шестакову и как итог — оказались здесь.

Кстати!

— Кадет Шама! — крикнул я, чуть обернувшись. — Домой!

Благо, взор княжны был устремлён вперёд, и она не увидела, как затёкшая всеми частями тела Ксюша Шестакова сперва рассыпалась из лотоса, а затем с грацией столетнего деда кое-как поднималась с настила. Ещё и материлась при этом, как сапожник. Не вслух, само собой, но матерщину я по губам читать умею.

— Я хотела бы попросить контакт вашей сестры, — сказала Фонвизина.

— Да без проблем, — ответил я.

А затем спустя несколько секунд вполне себе ловкого молчания получил комплимент:

— Человека во многом делает его окружение, — улыбнулась княжна. — И ваше окружение, Василий Иванович, меня искренне радует и где-то даже восхищает.

Согласен. Из уст человека простого, возможно, это прозвучало бы и скупо, и сдержанно. Но для аристократки её уровня попусту распыляться даже такими вот словами — неприемлемо. Так что я оценил.

Оценил и успокоился. То, что я «Альту» не отдам, я и так для себя уже решил. А вот то, что за неё не придётся бодаться, вот это радует. Хотя-я-я-я… Суматоха в любом случае будет палки в колёса вставлять.

С другой стороны, ну не задавит же она своим авторитетом целую княгиню? Да и вторая… как её там? Анна Ивановна? Если Фонвизина-младшая выполнит то, что обещала, то и эта мадам тоже у нас в кармане.

И кстати…

— Это неприемлемо, Анна Ивановна, — донеслось до наших ушей, когда мы уже подходили к дому альтушек. — Рынок так не работает…

Елизавета Григорьевна встрепенулась и нахмурилась. Но не со зла, а скорее от непонимания ситуации. Приложив палец к губам, она недвусмысленно дала мне понять, чтобы я помалкивал, и в кои-то веки отпустила мою руку.

— Но, Ольга Сергеевна!

— А что Ольга Сергеевна? — снова голос Фонвизиной-младшей. — Очень здорово вести торговлю со столь дружественным родом, но с чего вдруг мы должны платить за эту дружбу? Вам не кажется, что дружба князей Фонвизиных стоит куда дороже?

Елизавета Григорьевна как-то уж очень не по-княжески припала глазом между штакетинами забора. Я присоседился рядом, признаюсь, тоже стало интересно подслушать. Фонвизина-младшая вместе с Болховской тем временем сидели в беседке, той самой, что неподалёку от «лобного места» друидов.

— Анна Ивановна, я вам и так уже озвучила настоящую, подлинную стоимость закупки, по которой мы работаем сейчас. Поверьте, за такую информацию хороший продажник уже убить готов. Всё же просто теперь! Не надо торговаться, блефовать, угадывать. Просто соответствуйте.

Судя по рыбьему взгляду Анны Ивановны, от реальной торговли она была крайне далека, и информация в голове просто не укладывалась. Муж закинул её продавить свои интересы, которые заключались в том, чтобы торговать с Фонвизиными. Дальше и глубже княжна не копала.

— Наверное, мне стоит поговорить с мужем, — наконец, сказала она. — Передам ему ваши слова и посмотрим, что он скажет.

— Вот! — улыбнулась младшенькая целительница. — Так и поступите.

— Так и поступлю…

Елизавета Григорьевна отлипла от забора и опять уставилась на меня с этой смесью удивления и уважения на лице. Сказала:

— Однако, — и молча побрела к калитке…

* * *

— Вы что, заставляете девочек готовить? — спросила Суматоха, но…

Вот на этом охотничий запал в глазах; эта хищная искра потухли. Не была она больше гончим псом, преследующим добычу. Не была свинюхой, учуявшей трюфель. Мерзопакостничать она продолжала, но продолжала как будто бы по инерции.

Не знаю, как Кузьмич умудрился это провернуть и что он вообще такого сделал, но факт остаётся фактом.

— У кадета Дольче сегодня дежурство по кухне, — пожал я плечами. — И поверьте, это мало чем похоже на армейское дежурство, учитывая условия и продукты, из которых готовят девочки. Не бойтесь, никто тут никого не заставляет перемывать ванну картошки. Да чего там? Сейчас всё сами и увидите…

— А вот и ужин! — крикнула Дольче, коленом открывая перед собой дверь.

И чёрт!

Дольче не подвела.

Мясо. Нежная, буквально тающая во рту говяжья вырезка, порезанная на медальоны. Медальоны были веером разложены сбоку от хрустящих картофельных шариков, а сверху всё блюдо укрывала шапка из лука… клянусь, из обычного репчатого лука, который под руководством Сан Борисыча Алёшина стал изысканным деликатесом. Прямо вот взрывом во рту. Солёно-кисло-сладкое — без остроты, ну и ладно — причём раскрывающимся по очереди.

— Что за соус? — это я спросил.

И Кузьмичу ещё кивнул, мол, запоминай.

— Красное вино, мёд, соевый соус, капля коньяка, капля унаги, подольше потушить и-и-и-и…

Дольче подняла бровь, явно что вспоминая.

— И всё. Ах, да! Ещё щепотка любви, — довольно улыбаясь, добавила она дежурную шутейку лысого повара.

Ну и фишечки, само собой! Куда ж без них в высокой-то кулинарии? Сан Борисыч везде и всюду пихал ростки гороха, напихал их и сюда. Бубнил ещё всегда, помнится, что сам проращивает его на окне и тем самым экономит заведению на микрозелени бесстыдные десятки, а то и сотни рублей, а ему никто даже спасибо не скажет.

Но это от него.

А Дольче, как огневичка, додумалась до собственных фишечек и зафламбировала мясо прямо при гостях. Магическим, само собой, способом, безо всяких спичек и зажигалок. Аккуратненькими такими и дозированными вспышками из указательного пальца. Чтоб ни у кого не возникло сомнений, какой у неё дар.

После того, как блюда встали в стол перед гостями, все тарелки разом вспыхнули приятным голубоватым огнём.

Я впечатлился.

Остальные тоже.

Но всё это херня по сравнению со вкусом. Он даже Суматоху окончательно добил:

— Весьма-весьма, — как выразилась она, прикончив мясо одной из первых.

И даже от рислинга не отказалась, как и остальные. Альтушки, разумеется, пили сок. Яблочный.

Негласно перемирие было заключено. Разговаривать больше не о чем, всё хорошо. Всё по-старому за тем единственным и охренеть каким важным исключением, что теперь я такому положению дел рад.

Так что да, это победа.

А победа без единого выстрела, она ведь ещё слаще. Я-то уж грешным делом подумывал над тем, чтобы подсунуть институтским госпожу Суматоху в мешках вместе с демонами.

— Василий Иванович, — подошла ко мне Фонвизина. — Скажите, а не могли бы вы ещё раз сводить меня к озеру? Привыкла гулять после ужина, — улыбнулась она. — Весь день в делах, лишь вечер для себя.

— Понимаю, — кивнул я и постарался взбодриться.

Как бы оно там ни было, а Скуфидонский в грязь лицом не ударит! Будем считать, что это моё последнее испытание, а завтра не то что выходной… завтра объявляется отсыпной в прямом смысле этого слова.

— Пойдёмте.

Заговорили не сразу. Сперва долго шли молча. Раскатанная грунтовая двухколейка, вечер, звёзды, всё ещё сочная и летняя природа, несмотря на начало осени. Лес кронами шелестит, сипуха Лёхина мышей пугает… ну красота же.

И для меня эта простая красота — повседневность, а вот княжна явно что потерялась.

Шла, глазела, улыбалась чему-то своему.

— Кхм-кхм, — и лишь на подходе к озеру начала. — Хотела поблагодарить вас, Василий Иванович. Та сцена, невольными свидетелями которой мы стали…

— Когда через дырку в заборе подглядывали?

— Именно, — Фонвизина даже соизволила хохотнуть моим изысканным остротам. — Так вот. Не знаю, как, но под вашим благотворным влиянием моя дочь заинтересовалась бизнесом. Вы даже не представляете, какая это радость для меня!

— Правда?

— Да! Я ведь её никак не могла заставить хотя бы попытаться вникнуть, а тут вдруг сама учуяла родовые интересы. И ведь как отстаивала!

— Знаете, Елизавета Григорьевна…

Я подумал, соврать или не соврать насчёт лидерства в группе «Альта», но тут вдруг понял, что сам с этим делом немного запутался.

— Полевым лидером отряда я вашу дочь назвать не могу. Всё же специфика дара, сами понимаете. Боец поддержки. Но лидером коллектива… да, вполне. Она вообще у вас молодец. Ответственная, сообразительная и духом очень сильная. Часто замечал, что для других девочек Оля — явный пример для подражания.

Так ведь? Да вроде так. Девки ведь все раз за разом отличиться успевают, но эта рыжая бестия у них в качестве хребта. Житейского такого, человеческого. Стеклова — это дисциплина и упёртость, а вот она именно что воплощение воли эдакой непокорной. Никто не лучше никого, никто не хуже никого, но вот так…

— Вы мне как будто про чужого человека рассказываете, — улыбнулась Фонвизина, а сама аж засветилась от гордости.

— В своих мы всегда детей видим, — ответил я. — Всё время они нам несмышлёными кажутся.

— У вас же, вроде нет своих детей? — удивилась княгиня и тут же понимающе кивнула. — Сестра?

— Сестра, — подтвердил я.

О том, что мы уже подошли к озеру, я понял лишь по деревянному стуку помоста под ногами. За беседой как-то вдруг от всего отключился.

— А хотя, если уж на чистоту, я ведь её мало знаю, — вдруг продолжила Елизавета Григорьевна о личном. — Друзьями нас не назовёшь.

После тяжкого вздоха княжна остановилась и уставилась на воду.

— Я ведь её без отца растила, — сказала она и усмехнулась. — Отец её там, на той войне остался, которую все мы прошли. Не подумайте, что ною. Это я сейчас не про грязные волосы и перманентную усталость молодой матери, помощников по хозяйству у меня хватает. Это я сейчас про то, что пришлось тащить на себе все дела рода. Бизнес, производство, да ещё и дар… Это же не только сила, но и обязательства…

Ещё один вздох.

— Вчера только принц датский приезжал с подагрой, — тут уже и я не удержался от смешка. — Ну как ему откажешь? Ведь отчасти из таких вещей и складывается внешняя политика.

— Понимаю вас прекрасно, Елизавета Григорьевна. И понимаю ваши опасения. Молодой девушке обязательно нужен перед глазами пример крепкого обстоятельного мужчины, на которого она может положиться и…

Чуть было «ой» не вырвалось. Эта княгиня внезапно положила голову мне на плечо.

— Василий Иванович, — мурлыкнула Фонвизина-старшая. — А расскажите о себе, а? А то ведь засекречено всё, никакой информации про вас не достать…

Ну и я рассказал. Ровно столько, сколько посчитал нужным, но явно чуть больше, чем человеку со стороны.

Тепло почему-то на душе так стало. Светло. Приятно.

Влюблённость? М-м-м… а чёрт его знает. Не мальчик я уже давно, чтобы голову терять в гормональных всплесках. Не задурею, хоть убей.

Но если вдруг это и она, то самая что ни на есть правильная на свете. Такая, при которой первым делом думаешь не о сиськах Елизаветы Григорьевны, а сиськи тем временем есть, и они диво как хороши, а о ней… сейчас как феминист скажу… о ней как о личности.

Интересной. Сильной. Правильная аристократка старой закалки, сильный маг с сильной дочерью и сильным родом, ну явно не кандидат на то, чтобы не перезвонить по утру. Хорошая женщина. Очень хорошая.

И несмотря на голову на плече, что, мягко говоря, знак симпатии, позволять себе лишнего я не собирался.

Так мы и проговорили, стоя на берегу озера и разговаривая о всяком, аж до самой полуночи.

— Приезжайте как-нибудь в гости, Василий Иванович, — сказала княжна уже по пути домой.

— Польщён приглашением Вашего Сиятельства, но лучше уж вы к нам. Только с неофициальным визитом, — улыбнулся я. — Без проверок.

— Тю-ю-ю! — махнула рукой княжна и, к моей немалой досаде, отлипла от моего плеча. — Какие проверки? Можете считать за неумелый комплимент, Скуфидонский, но теперь я понимаю, что группа «Альта» в надёжных руках.

— Вы-то да, — согласился я. — А вот Суматоха?

— Она вроде бы тоже оттаяла. И кстати, я всё никак не могу взять в толк почему…

И тут.

— Жёстче! — раздался крик откуда-то с поля. — Глубже! Давай же! Ещё! Ещё! Засаживай, как поле по весне!

— Да я засаживаю, Ваше Благородие, засаживаю!

— Глубже! Жёстче!

— Поверьте, я стараюсь, как только могу!

Вместо луны эту ночь своею ослепительной белизной освещала голая задница Кузьмича, что энергично дёргалась где-то на стогу сена…

* * *

Мужчина сидел в кресле. Мужчина гладил кота, лысого и толстого, как и он сам.

Перед мужчиной суетился человечек, которого в присутствии этого мужчины и мужчиной-то назвать было сложно. И суетился — не то слово. Пресмыкался, лебезил, а после каждого сказанного слова глупо улыбался и заискивающе заглядывал в глаза, чтобы проверить — правильно ли всё сказал.

— Успокойся, — попросил мужчина. — И переходи сразу к делу.

— К делу? Э-э-э, да, сразу к делу, — человечек распахнул ноутбук.

Затем несколько раз чертыхнулся на предмет того, как же долго всё грузится, а затем, наконец, включил запись.

— Вот! — сказал он. — Вот, смотрите…

А на экране шла ничем не примечательная запись с внутренних камер «Имперского Базара».

— Вот-вот, видите, — человечек тыкнул пальцем прямо в компанию молодых девушек, тоже вроде ничем не примечательных, вот только…

— Хм-м-м, — протянул мужчина.

Одна из девушек не отображалась на видео. Всё её лицо и тело было как будто-то специально заблюрено. Можно было бы списать на брак в работе электроники, но:

— Смотрите, пятно за ней ползёт, куда бы она ни двинулась. И это оригинальная запись! — поспешил сообщить человечек. — Никто к ней и пальцем не прикасался, я вам клянусь! А вот другая…

Другая запись — с парковки пейнтбольного клуба «Морозов». И вновь та же самая компания девушек, и вновь та же самая история. Все отображаются нормально, а вместо одной расплывчатое пятно.

— И ещё, — сказал человечек, свернул видео и открыл десктопную версию блога некой барышни под ником «Натулёныш», наскролил на нужный пост и включил воспроизведение.

Если просматривать видео на телефоне да при этом не специально не всматриваться в то, что происходит за спиной блогерши — то всё, вроде бы, нормально. Однако и здесь сам собой образовался этот странный, прямо-таки сверхъестественный «брак».

— Мы пробили всех остальных, — на опережение начал рассказывать человечек. — Узнали все имена, все фамилии, да и вообще всю информацию, что есть в наличии. Это она, точно вам говорю. Служит в специальном отряде «Альта» при Институте Одарённых под командованием некого Скуфидонского. Что за человек, пока непонятно, но мы изучаем вопрос.

— Хм-м-м, — снова протянул мужчина.

Затем согнал кота — кот от такого обращения недовольно зашипел — поднялся, подошёл к компьютеру поближе и внимательно вгляделся в картинку.

— А ты уверен, что это она?

— Уверен, — будто собака-головокивака на приборной панели, замотал башкой человечек. — Точно она, уверяю вас. Вот она — эта паскудная воровка! Просто волосы из зелёного в розовый перекрасила…

Глава 22

Сингапур

5 лет тому назад

Город был большим.

Город был красивым.

Город входил в топ-5 самых безопасных мест этого мира, но вовсе не по причине благополучия его граждан или привитых им с детства моральных ценностей и ориентиров. О, нет! Где-то между дорого-богатых, сверкающих огнями стеклянных небоскрёбов, здесь до сих пор ютились трущобы, свёрстанные из кусков профнастила, мусора и такой-то матери. А на первых этажах самих небоскрёбов — это к слову о моральных ориентирах — нередко были открыты бордели, бары и даже опиумные курильни.

Но вернёмся к безопасности. Дело было не в количестве правоохранителей на душу населения. И даже не в строгих законах, которые подразумевали смертную казнь чуть ли не за каждый чих.

Дело было в азиатской ментальности.

А точнее, а ментальности азиатской преступности. Правильные триады воплощали собой нигде неписанное правило: «Не гадь там, где кормишься» и сами поддерживали порядок на своих улицах.

Если дело касалось чего-то, никак не связанного с делами… а вот, к примеру, безумный маньяк поселился на районе.

Так вот для его скорейшей поимки триадам было не зазорно посотрудничать с полицией; связи с ней были очень даже тесными. Порой даже не поймёшь, где заканчивались одни и начинались другие.

Кланы, банды, группировки — как ни назови — разделили Сингапур между собой и основали монополию на жестокость. Грабить, убивать и заниматься прочими тёмными делишками разрешено было только им.

И горе тому одиночке, который рискнёт перейти им дорогу.

Как таковая аристократия в городе сложиться не успела. Город-государство ещё не привык к самостоятельной жизни после тысячелетий пребывания под колониальным гнётом то одной, то другой империи. И потому-то все самые сильные одарённые предпочитали строить карьеру внутри триад.

Сначала те считались едва ли не борцами за независимость, а после поделили город так же верно, как аристократические кланы в других уголках мира. Вот только роль свою триады не выпячивали, хотя особо и не скрывали.

Одной из таких триад был клан «Wúgōng», что для российского уха можно транскриптировать как «Вугон». А ещё лучше перевести и назвать его «Кланом Сколопендры». Именно в честь этой милой сороконогой зверушки, которая с голодухи может сожрать крысу или случайно убить человека, они себя и назвали.

Основной род деятельности — контрабанда техномагического оборудования.

Численность — дохрена.

Боевая сила — явно превосходит регулярную армию Сингапура.

Уникальная особенность — подвязки в Российской Империи.

База — да вот прямо тут, в небоскрёбе из стекла и бетона на одной из центральных и самых оживлённых улиц города. Ребята особо ни от кого не скрывались.

На дверях стояли два лысых раскосых мордоворота с татуированными лицами. Оба — в деловых костюмах, оба — сильные маги, и оба наели уже сильно больше сотни килограммов. У одного по шее с продолжением на левую щёку был вытатуирован усатый дракон, а лицо второго вообще было сплошь забито традиционным орнаментом.

И потому-то во многом им стало так смешно от вида девочки-подростка, которая робким неуверенным шагом приближалась ко входу в здание.

Она тоже была забита, явно косила под триад, но чем⁈

Самым крупным элементом и основой композиции был заяц на плече. Трусливый ушастый лесной дурак, которого к тому же в Сингапуре днём с огнём не сыщешь, если только в каком-нибудь ресторане и в качестве жаркого из дичи. Да ещё и стиль рисовки… так и хочется сказать «рунический». Толстые линии, хреновая детализация. Как будто этого зайца на стоянке первобытных людей нарисовали, а не на плече…

Ну не солидно это как-то; не для Сингапура явно. Ещё и волосы эти… зелёные. И до кучи европейская внешность: не девочка, а одна большая примета.

— Кхм-кхм, — прокашлялась девочка и попыталась пройти мимо.

— Куда?

— А-ой…

Девочка явно перепугалась и застыла без движения. Затем, наконец, отмерла, неуклюже сняла с себя рюкзак, расстегнула и достала из него картонный пакет с приколотым чеком, — в таких обычно доставщики разносят фастфуд.

— Я к господину Спи-Зжу Иуйду, — прочитала девочка имя на чеке. — Это, случайно, не вы?

Мордовороты переглянулись. Внутри стекляшки трудилась целая куча народу, и знать всех по именам не входило в их обязанности. Но вот что они могли сказать точно, так это то, что господин Иуйду точно не был членом триады.

— Иди отсюда, — сказал тот, что с драконом на щеке. — Нам о тебе никто не докладывал.

— Но как же? — девочка захлопала удивительно круглыми для местных широт глазами. — У меня же заказ…

— Иди, говорю.

— Но мне же… мне же придётся теперь за это заплатить… как же… как же так?

— Я сказал: пошла отсюда!

— Да брось, — сказал второй.

Безопасность безопасностью, но этот шибздик-подросток в его глазах не представлял никакой опасности, у него дома по лавкам сидели три дочери плюс-минус того же возраста. Да ну куда? Её же соплёй можно перешибить в случае чего. А что до заказа, то это, наверняка, кто-то из офисных заказал себе пожрать и просто забыл предупредить пост охраны.

К тому же это легко проверить:

— Дай сюда, — сказал мордоворот и протянул руку. — Что там у тебя?

— Лапша, — сказала девочка и послушно передала пакет.

И впрямь лапша. Две аккуратные коробочки, стопка салфеток и наборы из одноразовых палочек, зубочистки и жвачки.

— Проходи, — охранник отдал девочке пакет обратно.

— Спасибо! — разулыбалась та, глядя на больших дядей снизу-вверх. — Спасибо большое!

— Куда идти, знаешь?

— Да-да, знаю! Мне на третий этаж…

Девочка прошла сквозь стеклянные двери. Девочка вызвала лифт. Девочка тепло улыбнулась и помахала охранникам из лифта, створки закрылись, и смотреть теперь было больше не на что. Охранники отвернулись и снова начали молча смотреть на суету улицы: машины, люди, машины, люди, машины и — внезапно! — люди.

— Жарко сегодня, — сказал тот, что с драконом, прикрыл ладонью глаза и посмотрел на солнце.

— Угу, — ответил второй.

— Лето вообще выдалось, да?

— Угу.

— Как дома дела?

— Не твоё собачье, — резко ответил мужик с татуированным лицом и повернулся на напарника.

— Да не кипятись ты! — сказал «дракон», но так и не смог замять тему. — Что, Джанджи так и не вернулась?

— Не вернулась.

— Всё так же живёт у матери?

— Да! — опять рявкнул второй. — Какое тебе, мать твою, дело⁈

— У меня есть свой интерес…

— Что⁈ — второй охранник аж с места сошёл и угрожающе двинулся на «дракона»

— Воу-воу-воу! Успокойся, здоровяк! Это не тот интерес, о котором ты подумал! Я не собираюсь подкатывать к твоей жене!

— А что же тогда ты собираешься делать⁈ — «забитый» схватил «дракона» за грудки.

— Я… Я… Я…

Непросто было в таком признаться, но напарник уже отвёл кулак на удар, и всё-таки пришлось:

— Я решил заняться астрологией! — закричал он, зажмурив глаза.

— Что? — от неожиданности «забитый» отпустил его и в задумчивости отступил на два шага.

— Астрологией, — повторил «дракон», одёрнув пиджак. — Вникаю, изучаю. Решил проверить дату вашей свадьбы, а там день неблагоприятный: аркан калана на девятку нахлестнулся, и хрен тебе на блюде вместо солнечной энергии…

— Не в этом дело, — вздохнул «забитый» и уставился на асфальт под ногами. — Звёзды не виноваты, просто я — сволочь и бил её по пьяни…

И в этот момент:

— Бах! — разом вылетели все стёкла на самом верхнем, девятнадцатом этаже.

— Бах! — а теперь на восемнадцатом.

— Бах! — на семнадцатом и…

И всё.

Сверху на охранников посыпался стеклянный дождь, а в здании разом сработали аварийная тревога и система пожаротушения.

— Бежим! — крикнул «дракон»

Оба-два, охранники бегом ворвались в холл и сразу же, безо всякого ожидания, забежали в лифт. Им бы смекнуть вовремя, что лифты не открываются просто так, и для этого вообще-то нужно их вызвать, но… не судьба.

— Наверх-наверх! — татуированный нажал кнопку последнего этажа, и двери закрылись.

Лифт тронулся, но вот вёл он себя с порога как-то уж слишком подозрительно… слишком быстро набирал скорость, да ещё и на табло вместо цифр с указанием этажа побежала строка с латинскими буквами.

— Хм, — вчитался «забитый» — PO-SO-SI… что это значит?

— Ах-ха-ха-ха! — раздался звонкий девичий смех из динамика. — Спросите об этом у господина Спи-Зжу, недоделки!

Тут лифт разогнался так, что охранников чуть не прибило к полу и в какой-то момент — хрусть! — гармошкой сложился о потолок.

Прозаично и без взрывов.

Тем временем на первом этаже створки открылись, и из шахты вылезла девочка с зелёными волосами. Вприпрыжку, Ксюша Шестакова двинулась на выход. Да, в здании триады можно было поживиться и валютой, и драгоценными металлами, да так что не вывезешь на фуре, но её интересовало не это.

Предмет, который она украла у «Клана Сколопендры» — не украла, а вернула своё — легко уместился в рюкзаке рядом с лапшой…

* * *

Удалёнка

Наши дни

О, как же я спал! Как я спал!

А как выспался⁈

Я выспался так, что аж мозгам щекотно стало, а след от подушки на щеке теперь нужно разглаживать хирургическим путём!

Хорошо, блин… Хорошо…

Вот только, судя по сумеркам за окном, уже вечер. Ну а ещё бы! Ночью удалось поспать всего пару часов. Затем рано-рано по утру мы проводили родительский комитет восвояси и всем скопом завалились спать.

Хорошо ещё, что сутки не продрых, а то ведь мог бы.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я со сна и сел на постели. — Всё равно хорошо…

Тут же калейдоскопом в голове побежали события последних дней. Ну и сегодняшнего утра, само собой. Сегодняшнее утро вообще историческая дата! День, когда я авансом получил от Её Сиятельства Фонвизиной-старшей поцелуй в щёку. Младшая при этом истово охренела, но…

Короче, да…

Не то, чтобы к спеху, но я решил не упускать это направление. Ну а что? Она привлекательна и одинока. Я тоже мужчина видный и тоже холостяк. Если само закрутится, так тому и быть. Ну а пока — к делам.

Сегодня мы вряд ли что-то успеем, но вот запланировать с вечера завтрашний день — это я люблю. Ещё больше люблю, когда всё проходит по плану, но тут уж не зарекайся…

Итак. Первым делом после душа я отзвонил Владим-Санычу. Тот подтвердил, что завтра приедет посмотреть на робота и ненавязчиво намекнул, что не только за этим. А стало быть, культурный досуг я себе уже организовал. Баня, водка, гармонь и лосось. Лёху тоже из леса вытащу, а то он наше прошлое собрание пропустил.

Следующим делом я справился у Державина, сколько мне ещё ждать от него труповозку для демонов. Ректор сказал, что недолго, и на том спасибо. Заодно и пригласил его на завтрашнюю тусу.

Так…

Что-то было ещё…

Что-то такое важное, что я хотел сделать чуть ли не первым делом…

Точно! Кактус! Я хотел про кактус узнать!

— Кузьмич, утро доброе! — крикнул я, спустившись вниз. — Кузьмич! Кузьми-и-и-и-ич! Старый ты извращуга! Молодец! Хвалю! Горжусь! Выпиши себе десять премий и ещё чего-нибудь сверху купи!

— Спасибо, Василий Иванович, — смутился австрияка. — Мне для коллектива не жалко. К тому же сам получил изрядное удовольствие. Фрау Суматоха оказалась весьма страстной… и изобретательной особой.

— Ты не в курсе, альтушки уже проснулись?

— Проснулись, — утвердительно кивнул камердинер. — Ваша сестра и гер Тамерлан уже отправились к ним в гости. Что-то связанное с роботом.

— Молодцы! Все молодцы! Вообще все!

Настроение играло. Хотелось петь, танцевать, смеяться, дарить цвету и крутить сладкую вату. То ли это магический чмок Фонвизиной на меня так до сих пор действовал, либо то, что я всё-таки отстоял «Альту», а, возможно, я и впрямь давно не высыпался.

Группа «Альта» действительно уже поднялась.

Шестакова умчалась вместе с Ирой колупать гандам на предмет улучшений и приведения его в цивилизованный вид перед приездом министра, а остальные отдыхали в беседке. Все, кроме Стекловой, та медитировала возле кактуса.

— Ты-то мне и нужна, — бесцеремонно ворвался я на «лобное место».

— А? Что?

— Вот и я спрашиваю «что»? Что это за хрень? — я указал на шипастого уродца. — И почему вы все с ним так носитесь?

— Так ведь звёздный кактус, — Стеклова, кажется, даже немного возмутилась моему незнанию.

— И что? Давай рассказывай уже, что за артефакт планетарного масштаба!

Короче…

Со слов Танюхи получалось так, что звёздный кактус у нас — это что-то типа мифического Мирового Древа. Почему он работает так, как работает, никто не понимает. И как он работает тоже не до конца.

Но!

Это чудо-растение — сорян за «шипастого уродца», был неправ — каким-то образом стабилизирует вокруг себя магию и материю. Благотворно влияет на природу вокруг, чистит воздух, чистит воду… всё, короче говоря, чистит, в том числе и помыслы людей. Не так, как бесячьи антидепрессанты, а легко и ненавязчиво, вроде ромашкового чая.

Под его влиянием все становятся спокойнее, улыбчивее и взращивают в себе лучшее.

Ну а если помыслы совсем плохие, может и шарахнуть — Нинель Аскольдовна тому живое подтверждение.

Хорошо рядом с ним, дескать. Спокойно и пользительно для здоровья. Кстати, я и впрямь что-то такое почувствовал рядом с ним.

Однако почему друиды уделяют кактусу столько внимания, я всё равно не понял. Говоря по-честному, не он единственный так умеет. Многие артефакты работают подобным образом, если их настроить.

Пусть подход и не такой комплексный, но зато более направленный.

— Кхм, — задумалась Стеклова. — Ну смотрите. Сейчас он маленький, и радиус действия у него маленький. Чем больше он вырастает, тем больше становится радиус. В перспективе, довольно скоро он накроет всю Удалёнку.

— Так… и?

— И стабилизирует пространство. Им же, если вы не знали, можно трещины закрывать. Безо всяких блокаторов и волн монстров. Просто поднёс, и всё. Проблема лишь в том, что транспортировать кактус, который достаточно вырос для подобного к месту трещины, невозможно. Разрастается он и укореняется. А если выкопать, по пути погибнет.

— Во как…

Ну да, уже немного запахло планетарностью.

— То есть, — начал я озвучивать свои мысли вслух, — когда Удалёнка окажется под его влиянием, новых трещин здесь можно не ждать?

— Именно!

— И он продолжит расти?

— Да. По моим подсчётам, при правильном уходе через месяц-другой безопасная зона накроет Сакраменто.

— А потом?

— А потом он, по идее, зацветёт.

— И-и-и-и-и-и?

— И неизвестно, что дальше, — Стеклова мечтательно уставилась куда-то вдаль. — Но что-то волшебное. Хорошее что-то, я в этом уверена. Понимаете, Василий Иванович, никто никогда не выращивал звёздный кактус до цветения. Разве что бутоны наливались, и всё. На этом этапе они всегда умирают.

— Ага… То есть вы с Алексеем Михайловичем хотите стать первыми, кто доведёт звёздный кактус до цветения?

— Да.

— Амбициозно, — согласился я.

Хотя, с другой стороны, два самых сильных друида из тех, что мне доводилось встречать… Если кто и справится, то только они.

Даже если после цветения ничего не произойдёт, и кактус просто продолжит ширить свою зону стабильности — это уже очень и очень интересно. Эдак и всю Империю безопасным колпаком накрыть можно, а там, глядишь, и… весь мир?

Вот откуда Фонвизина взяла эту «планетарность».

Ладно…

Ответом я остался удовлетворён. Альтушкам сказал, что на сегодня все свободны и я в том числе. Время ещё не позднее, дел нет, а потому — на рыбалку.

— Вась! — по дороге домой меня нагнала газелька сестры. — Мы с Ксюшей в город метнёмся за кой-какими запчастями! Надо что-то⁈

— Нет, спасибо! — ответил я. — Езжайте!

* * *

На почве общего дела, Ирина Ивановна Скуфидонская и кадет Шама довольно быстро спелись. Не только сработались, но и сблизились чисто по-человечески.

Их общее детище, пока что за неимением другого названия окрещённое «Бобиком», становилось всё более и более внушительным. Более быстрым, смертоносным, функциональным и — ну конечно же! — приятным с точки зрения эстетики.

Вот с чего изобретатели всяческих боевых шагоходов берут за образец именно человеческую фигуру? Мультиков что ли пересмотрели в детстве?

Устойчивость меньше, площадь поражения больше, видно издалека.

Поставь сейчас перед «Бобиком» боевые гандамы Несвицких, и тот порвёт их, словно грелку.

Шестакова отвечала за техническую составляющую робота, Ирина — за магическую, а Тамерлан — за электронную начинку.

Дрим-тим сложился.

И таким образом в хлеву деда Макара потихоньку созревало новое стратегическое оружие, пускай и не планетарного, но уж точно имперского масштаба.

Железяк и запчастей на поле боя с Несвицкими до сих пор валялось с перебором, но всё-таки кое-чего не хватало. Шестакова хоть и была техномагом, но выращивать шестерёнки из воздуха не умела; её дар работал немножечко не так.

Вот и сейчас работа встала из-за того, что передняя правая лапа робота-щенка тупо не гнулась из-за отсутствия всего лишь парочки нужных подшипников строго определённого — и как это всегда бывает не самого стандартного — размера.

Время было позднее. Переться в Москву не хотелось прямо вот совсем, а потому девушки махнули в Сакраменто и устроили настоящий чёс по бытовым и строительным магазинам.

— Так, — Ирина вышла из очередного такого. — Давай смотреть, где ещё может быть, — и начала искать адреса в телефоне.

Шаманка тем временем сладко потянулась всем телом, спустилась с крыльца и от нечего делать начала глазеть на детскую площадку. Дело было во дворе относительно свежей панельной многоэтажки, облюбованной молодыми ипотечными семьями, а потому ребятни здесь было столько, что на горку стояла очередь.

И тут вдруг…

— Оо-о-о-о, — услышала она позади себя.

Маленькая девчушка лет шести-семи подошла к шаманке и теперь вовсю таращилась на её розовые волосы. С восхищением. С блеском в глазах.

— Какие у вас во-о-о-олосы, — протянула она.

Сперва Шестакова, признаться, немножечко потерялась. Но не потому, что не знала, как себя вести. Уж чего-чего, а опыта общения с детьми всех возможных возрастов она по приютам набралась. Потерялась она потому, что этот маленький человек обратился к ней на «вы».

Непривычно и… кажется, вообще впервые в жизни.

— Такие же хочешь? — улыбнулась Шама и присела на корточки, чтобы быть с малявкой на одном уровне.

— Ага, — кивнула та. — Хочу. Скажите, а можно… можно с вами сфотографироваться?

— Ах-ха-ха-хах! — отсмеялась Шестакова и чуть было слезу от умиления не пустила. — Ну, конечно, можно.

— А можно селфи⁈

— И селфи тоже можно.

— Уии-и-и-и! — взвизгнула девчонка.

Затем засуетилась, охлопывая себя по карманам, нашла мобильник — к слову, дороже чем у самой шаманки — и встала рядышком. Потешно сложила губы уточкой, должно быть, подсмотрела за мамой, и сделала несколько фотографий.

На эти несколько секунд Шестакова в кои-то веки прервала каст, который перманентно коверкал все фото и видео с ней. Привычка, которой недавно исполнилось вот уже пять лет.

— Спасибо! — крикнула девочка и снова начала глазеть на волосы.

— Милота какая, — добро улыбнулась ей Ирина, выйдя к машине. — Извини, девочка, но нам пора. Ксюш, поехали…

И Скуфидонская с Ксюшей поехали до следующего магазина. И потому не увидели, как маленькая девочка резко изменилась в лице. Смачно харкнув на бордюр, она открыла дверь ближайшего минивэна, заскочила внутрь и здесь, где её наконец-то никто не будет принимать за ребёнка, закурила.

— Алло, — набрала кому-то лилипутка. — Фотографии скинула. Да, она действительно здесь. Продолжаем наблюдение.

— Бах-бах-бах! — вообще не по-детски лилипутка постучала по перегородке между ней и водителем.

— Езжай за ними, — рявкнула она, когда перегородка отъехала в сторону, а затем откинулась на сиденье и сладко-сладко затянулась.

— Фу-у-у-ух, — выдохнула она сизый дымок.

И тут из кармана её розовой флисовой курточки выбежала сколопендра. Взбежала по руке на плечо лилипутки и уютно, насколько это слово вообще может быть применимо к сколопендре, устроилась у неё на плече…

Глава 23

Шустро перебирая лапами, сколопендра юркнула под забор и оказалась на участке перед домом Алексея Михайловича по кличке «Чего».

Наконец-то.

Именно сюда вёл след Шестаковой — агенты клана «Вугон» вели её из Сакраменто вплоть до съезда с трассы.

Съезда, который вёл к одному-единственному населённому пункту и упирался в Удалёнку. Ехать дальше было и палевно, и глупо. Каждый новый человек в таких местах был заметен как таракан на обеденном столе.

В слежке пассажиры неприметного минивэна разбирались отлично и перед глазами у жертвы решили не мелькать.

Времени в их распоряжении было сколь угодно много; всё-таки они смогли прожить без отмщения уже целых пять лет.

Да и дальше прожили бы прекрасно. Российскому филиалу клана было интересно не столько отмщение, сколько нажива. А именно — украденная этой наглой девчонкой вещь.

В конце концов, это же не их базу взрывали.

Учитывая, что на верхних этажах в тот самый день находилась сингапурская верхушка клана, — что вполне логично, — особого ущерба в плане кадров Шестакова не причинила. Сильных одарённых какой-то там взрывчаткой не уничтожить. Погиб всего лишь один офицер, да парочка охранников в лифте.

Но всё равно! Сам факт…

Такое прощать нельзя. И боссы из Сингапура вылетели в Российскую Империю ещё вчера, как только узнали про первую зацепку. А местным представителям к их прибытию надлежало обстоятельно изучить обстановку.

И не палиться.

Никем не замеченная, сколопендра обежала беседку и направилась в сторону дома. По счёту она была уже… какой? Лиля сбилась со счёта.

Прошлая сумела добраться до соседнего дома, но неосторожно выскочила из травы на дорожку. Последнее, что увидела Лиля глазами своими милого питомца — это черноволосая девушка, которая завизжала и с перепугу выдала в неё такой столб огня, что даже перерождение маскировать не пришлось. Он сколопендры даже пепла не осталось.

Позапрошлую перерубил лопатой пополам какой-то бородатый мужик.

Позапозапрошлую вообще схарчил карликовый козёл. Укусы в морду и яд насекомого его вообще не смутили — жевал со скучающим видом.

Не обошлось и без мистики. Каждая из погибших сколопендр вынуждена была пробираться через лесополосу. И в один прекрасный момент одна из них выскочила на небольшую поляну, где увидела огромную зверюгу — помесь льва, орла и индюка. Тварь заинтересовалась, клюнула, и всё. Тишина, пустота, чернота.

Благо, что Лиле не приходилось переживать каждую смерть, как свою собственную. У неё не было столь тесной связи с питомцем, как у зверомага или друида. Её дар, если так прикинуть, вообще не поддавался стандартной классификации.

Вроде как призыватель, но с крайне малым диапазоном существ. Зато с самими этими существами Лиля могла творить то, что большинству и не снилось.

Контролировать на огромной дистанции, клонировать, напитывать смертоносными ядами буквально из воздуха. Плюс, сама девушка умела пользоваться щитами и физическим усилением. Идеальный шпион-диверсант. Уникум.

Уник. Такой же, как и альтушки. Вот только выросший не под контролем Института, а внутри клана.

Но нет!

Лиля миновала все штампы, связанные с собственным лилипутством, — не путать с карликовостью, вещи немного разные.

Клан Сколопендры не подобрал её в детском доме и не выкупал из бродячего цирка.

Она в нём родилась. Дочь главы местного филиала, у которой были самые лучшие учителя магии, которых только можно найти за деньги и которые при этом готовы работать в так называемом теневом секторе.

Отец был горд.

Но пока что пора вернуться к сколопендрам.

Одну затоптали, другую съели, а третью вообще попытались схватить. При попытке добраться до Удалёнки через лес с другой стороны, сколопендра Лили нарвалась на местного друида. Тот малость удивился наличию подобного существа у себя на делянке в Подмосковье. А ещё больше удивился, когда сколопендра проигнорировала его воздействие.

— Из трещины выползла, что ли? — пробубнил себе под нос Алексей Михайлович, а затем бросился с явным намерением поймать и изучить насекомое.

Лиля дала дёру. Сколько сил и мастерства ей понадобилось для этой погони, — когда каждая веточка и корешок в лесу играет против тебя, — словами не передать. И всё это было ради того, чтобы выскочить на дорогу и попасть под колёса мотоцикла.

Но теперь-то, наконец, она была у цели.

Между ней и заветным домом была лишь странная живая изгородь. Не рискуя бежать по дорожкам, сколопендра пробралась сквозь ветки, увидела кактус на крыльце и тут…

— Снова! — выругалась Лиля, открыв глаза. — Ач-ч-чорт!

Взвинченная, бешеная и крайне недовольная, девушка снова находилась в тонированном минивэне, припаркованном возле кафе «У Алёшина». Первым делом оказавшись в теле, она схватилась за пачку сигарет, зубами вытащила одну, огляделась вокруг и требовательно крикнула:

— Зажигалку!

— Доченька, ты слишком много куришь, — сказал лысый толстяк по имени Гордей Гордеевич Верзилин, но зажигалку всё-таки протянул.

— Ой, — сморщилась та. — Скажи ещё, что не вырасту.

С тем Лиля Гордеевна прикурила и устало откинулась на спинку.

— Что на этот раз?

— Охранный артефакт, — односложно ответила она. — Кактус вроде бы.

— Кактус⁈

По роду деятельности Верзилин больше интересовался техномагическими приблудами и артефактами, но и про звёздный кактус был наслышан. По верхам, но всё же. И весть о том, что нечто подобное растёт на участке рядом с домом, в котором поселилась Шестакова, невольно заставила его задуматься.

С первого взгляда Удалёнка казалась самым обыкновенным дачным посёлком, в котором наглая воровка решила залечь на дно. Соответственно, и мудрить не предполагалось.

Привлечь боевиков, нагрянуть большим и дружным коллективом, оцепив окрестности, так чтоб мышь не проскочила. Закинуть соплюху в багажник для дальнейшей вдумчивой беседы, а дом перетряхнуть до нитки, чтобы найти все заначки.

Но если потерю одной или даже двух сколопендр-разведчиков можно было списать на случайность, то после гибели десятка у Верзилина внутри заворочались нехорошие предчувствия. А им он верил безоговорочно.

Надо бы не спешить. Надо бы разведать всё тщательней. Надо бы не лететь с шашкой наголо к тому, о ком ничего ровным счётом не знаешь. Про Ирину Скуфидонскую он слышал не раз, — она в кругах его интересов светилась довольно часто, — но только как о талантливом артефакторе ии-и-и… и всё.

Ничего личного.

Про её брата, Василия Ивановича, в сети информации было и того меньше. Неспроста, — решил Гордей Гордеевич.

И тут, будто бы в подтверждение его мыслей, мимо промчался кортеж из машин с мигалками. Несколько чёрных седанчиков и микроавтобус без номеров, — на таких обычно перемещаются тайники или кто-то, кто хочет выглядеть как тайники, — съехали с трассы и завернули в сторону Удалёнки.

Обычный дачный посёлок, говорите?

Что-то тут не так. Верзилин уловил отчётливый запах проблем. Проблем, да ещё табачного дыма.

— Задолбалась, — выдохнула Лиля и зажмурилась, схватившись за переносицу.

Мало того, что после гибели каждой тварюшки она ловила вполне чувствительный откат. Так ещё и начинать приходилось с самого начала. Как в тупой компьютерной бродилке — с первого уровня. По дороге… на съезд… через лесополосу… да твою ж мать!

— Доченька, я знаю, — сказал он. — Всё знаю и всё понимаю. Но давай попробуем ещё разок.

А тем временем в Удалёнке…

* * *

— Ядрёна мать, — именно так выразился Владим-Саныч, впервые увидав экспериментальную модель, названную «Бобиком».

Во-первых, телосложением робот и впрямь напоминал пса. А во-вторых, это по канону. В Российской Империи всегда было принято называть самые мощные военные разработки либо с эдаким чёрным юморком, либо иронично, нарочно умаляя мощь.

Никаких полевых испытаний мы устраивать не стали.

Поля близ Удалёнки и без того уже сплошь в воронках от снарядов. Это ещё Геннадий Яковлевич не в курсе, что посевная в следующем году будет, мягко говоря, непростой.

Кроме того, господа министры как услышали про заявленные Иркой характеристики, так руками замахали. Выводить изделие подобного уровня секретности не на закрытый полигон, а в чисто поле оказалось строжайше запрещено.

Так что Несвицкие своей «атакой гандамов» действительно нарушили половину законов Империи о секретности, технологиях и прочем. Не зря мы их за жабры взяли.

В результате ограничились показом в закрытом помещении.

Под блеяние козлов, — презентация проходила в хлеву Макар Матвеевича, — сестра перечисляла все навороты робота. Чего может, чем стреляет, как управляется и что можно сотворить в перспективе.

— Ввиду сильной загруженности, — Ирка с улыбкой глянула в мою сторону, — я до сих пор ещё не посетила завод Несвицких, но насколько мне известно все разработки в целости и сохранности. Единственное, с чем нужно разобраться, так это с ценником и себе…

— Бе-е-е-е! — очередной козёл с разбега вонзился в Державина.

Ректор в ответ нахмурился и шикнул на скотину. Скотина смирилась с тем, что враг не повержен, обиделась и ушла.

— … с себестоимостью, — продолжила Иринка. — Дело в том, что Несвицкие до последнего не планировали массовое производство и сотрудничество с министерством, а потому вели бухгалтерию очень посредственно. Так что сейчас сумму озвучить не могу даже приблизительную. Не знаю, как на ней скажется закупка материалов крупным оптом, да к тому же при поддержке короны.

— Которую вы, господа, непременно обеспечите, — хохотнул я и похлопал Гринёва по плечу.

Тайник тоже был здесь. Вроде как его ведомства последние разработки тоже касались, да и застольке опять-таки намечалось основательное.

Мне вот, например, никуда не надо. Ни сегодня, ни завтра. Министры тоже свободны, — они ведь не просто так с работы срулили, а по важнейшим государственным делам. Сестрёнка в кои-то веки навестила. Чего с Мишаней обещались быть. Да и группу «Альта» я занял тренировками, так что косячить им сегодня некогда.

Они сейчас в поле проходят краш-тест. Я же его ещё давно задумал. Разрядка по мане, так чтобы ну вот прямо совсем в ноль. Чтобы к чувству этому привыкнуть на всякий случай и заранее, а не во время боевых действий.

Так вот…

К чему это я?

— Насмотрелись? — спросил я у министров и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А раз насмотрелись, то пойдёмте уже за стол. Кузьмич специально для вас поутру себе на кухню слайсер заказал и сало ещё с вечера заморозил. Обещал какие-то рулетики сделать…

— А водка?

— Обижаете, Константин Васильевич…

* * *

Рулетики у Кузьмича и впрямь сказочные получились.

Не рулетики, правда, это были, а закусочка такая. Русский тапас, ни больше и ни меньше. В кругляшок бородинского хлеба диаметром с бутылочное горлышко, была воткнута соразмерно-подстриженная стрелочка зелёного лука. А на эту стрелочку, будто парус, мой камердинер нанизал ломтик копчёного сала с мяском — такого тонкого, что сквозь него возможно было читать. Сам хлеб, конечно же, на поверку оказывался натёрт чесноком и смазан горчицей.

То есть всё то, что обычно нужно самостоятельно собирать по столу и наталкивать в рот так, что потом хрен прожуёшь, оказалось уже скомпилировано за нас.

Очень мелкая, кропотливая, ручная работа. И когда только успел? Не знаю. Иногда мне даже кажется, что Кузьмич очень хорошо скрывает магический дар, и на самом деле какой-нибудь… едомант?

Не суть.

Помимо этого чуда кулинарной мысли на столе стояли бутерброды со шпротами, бутерброды с икрой, филе сельди под какой-то пряной заправкой и куча солений, среди которых присутствовали и фирменные огурцы Вильгельма Куртовича.

В качестве горячего — варёная картошка без ничего. Со сливочным маслом разве что, да с укропом.

Ну а во главе стола — она. Потная красавица. Такая холодная, что аж густая.

— Давай-давай, — толкнул я в бок Тамерлана. — Не отлынивай.

— Что, опять⁈

— Опять-опять, — кивнул я. — Наливай.

Молодой хакер сегодня был на разливе и судя по румянцу на щеках, убирался вперёд нас всех вместе взятых. Наливал себе по половинке, но всё равно спешил. Хотел было сначала вместе с Иринкой вишнёвый крик пить, но министры юношу освистали.

Кстати, с ним они оказались знакомы, и насчёт присутствия хакера за столом никаких морганий или намёков не последовало. Следовательно, ордынец действительно прошёл все необходимые допуски к государственным секретам. Которые, безусловно, в подобном коллективе могут всплыть.

Не помню, какой там сейчас по очереди тост, но за Величество мы ещё не пили:

— Ну! — встал я из-за стола. — За Его Величество!

Заскрипели отодвигаемые стулья, господа министры сдвинули запотевшие стопки, опрокинули в себя, и добавили вразнобой что-то про долгие лета жизни и прочее-прочее.

Но вот физиономии у них малость изменились. Хмурые все стали какие-то.

И переглядываются ещё плюс ко всему.

— Та-а-ак, — протянул я и сел обратно. — Что случилось?

— Кхм-кхм, — прокашлялся Гринёв. — Это государственная тайна, если что, — со значением зыркнул он в сторону Тамерлана и Ирки. Приболел Величество, да притом серьёзно. С постели не встаёт.

— Во как.

Не совсем понял, давно ли это для самодержца Российского было проблемой. У него ведь такие ресурсы, что ого-го. Да взять ту же самую:

— Фонвизина, — щёлкнул я пальцами. — Елизавета Григорьевна. Очень толковая целительница, настоятельно рекомендую.

Гринёв улыбнулся.

— Её Сиятельство и так при дворе обретается. К Императору последние полгода, как на работу ходит. Иногда, кстати, вместе с дочерью захаживала, — тайник укусил бутерброд со шпротиной. — Так что одна из твоих кадетов тоже ко двору приближённая, получается.

— Дела.

— Но не об этом сейчас. Сейчас о том, что Величеству всё равно плохо, даже несмотря на помощь целителей.

— Отравление? Порча? — в лоб решил спросить я.

Гринёв аж поперхнулся. Он же, по сути, лично за сохранность монаршей персоны отвечает.

— Типун тебе на язык, Скуф! — возмутился он. — Ты же знаешь, какой там уровень безопасности. Но… всё равно недомогает так, что иногда даже говорит с трудом. Приступами какими-то. А чего, да почему — непонятно…

И ещё…

Полгода? Величество же ко мне буквально недавно заезжал, и выглядел… да, хреново он выглядел. Я же ещё, помнится, подумал, что умотался. А оно вон чего. Почему тогда не рассказал? Что-то мне это уже всё не нравится, если честно.

— Тайна, — фыркнул Державин, — только кому надо уже в курсе.

— Это о чём речь?

— Пётр Петрович, — тут министры, не сговариваясь, погрустнели ещё сильней. — Его Высочество в последнее время очень сильно активизировался. Вернулся из Англии, взялся за государственные дела.

— Так! Дружочки мои ненаглядные, а вы не думаете, что…

— Тише, Скуф, — очень серьёзным тоном вмешался в разговор Молчанов. — Тише. Думай, что говоришь, пожалуйста. Не разводи крамолу. Пётр Петрович вернулся на Родину после того, как у Величества проблемы со здоровьем начались. Собственно говоря, он по этой причине и примчался. Ещё возмущался, что не оповестили.

Пётр, так его, Петрович. Исчадие династического брака с британкой, который был заключён во время войны, чтобы гребучий остров тоже хоть как-то поучаствовал в низвержении Лича.

А что самое противное — единственный сын.

Великий Князь по праву рождения.

Почему я к нему с таким негативом? Да потому что. Малой на родной земле не успел даже в первый класс пойти, как мать увезла его на островную родину. В какую-то специальную закрытую школу магии, где учатся все местные аристократы.

Дума Боярская башками покивала и решила, что для будущего Империи это будет полезно. Мол иноземные знания использовать на благо династии. Вот только до нынешнего момента, на родине наследник не появлялся.

. А единственное воспоминание, которое у меня о нём осталось, оно как бы… неприятное.

Как и у него обо мне.

Если он вообще запомнил эту нашу единственную встречу.

Дело было в одной из подмосковных резиденций Величества, мы тогда как раз победу праздновали. Лето было, первые числа. И как раз в тот день в пруду неподалёку лягушата созрели и толпой куда-то поскакали… это Лёха лучше объяснит куда они и откуда такой оравой валят, а я не биолог.

Так вот.

Скачут, значит, лягушата. Скачут, никому не мешает, а этот маленький белобрысый говнюк их своей магией в шарики надувает. Так что они лопаются с треском. И хохочет ещё заливисто так.

Ну я и не выдержал, помнится. Стал первым, кто по маленькой монаршей жопе надавал.

А Пётр Петрович изрядно от такого охренел. Не думал, что такое вообще может быть.

Величество всё видел, ясен хрен, и возражать не стал, — сказал, что всё правильно, и что наукой ему будет.

Во-о-о-от…

Сколько ему было тогда? Лет пять или шесть? Ладно, люди ведь меняются, причём не только в худшую сторону. Так что надо бы и впрямь к нему без негатива. Да и познакомиться при случае не помешает.

Н-да… Я-то уповал на то, что мы с Императором ровесники, и служить мне при нём одном придётся. Ну в крайнем случае пережить Николаича в глубокой старости, когда уже сам на настоящей пенсии буду. Так что от мысли, что придётся подчиняться его наследнику, на душе холодок пошёл. А ведь придётся, долг же. Столп Империи.

Хотя, дай бог Величеству здоровья. Он мужик крепкий, любую хворь поборет.

Так я подумал, а у самого перед глазами его недавний визит проплывает. Когда он мне «Альту» поручил.

— И что, Пётр Петрович активничает?

— Ага! — это вступил Державин.

Ректор тоже захмелел. Вот только если Тамерлан боролся с опьянением, как мог, то этот товарищ расслабился и поплыл по синему течению. Надо бы его уже в баньку вести, чтоб пропотел. А потом из ведра водицей колодезной обдать.

— Сделал! — осмелевший некстати ректор поднял бровь. — Столбики таможенные перекрасил и форму у нас в институте ввёл эту дурацкую! И ещё этот хрен… друг детства, мать его ети, достал он меня уже! Лазает всё, чё-то разнюхивает!

— Степан Викторович, — министр обороны положил руку другу на плечо. — Ты бы закусывал побольше, а говорил поменьше.

— Ну а так, а чо я, не прав что ли⁈

— Я говорю, закусывай.

Атмосфера за столом стала, мягко говоря, напряжённая. Иринка залпом добила треть бокала с вишнёвым пивом, встала, улыбнулась, извинилась и ушла, утянув за собой покачивающегося Тамерлана.

— Что за хрен? — спросил я. — Который в Институте лазает?

— Уильям Стюарт, — пояснил Гринёв до того, как ректор успел открыть рот. — Сын графа Кембриджского, друг детства Его Высочества. Приехал в Империю вместе с ним и помогает вести дела.

Чёрт…

Вот судя по этому сдержанному и почти официальному тону, всё то, что у Державина на языке, у всех остальных на уме. Но! Это нормальная реакция. Это в нашей природе. Когда лапки англосаксонские к российскому престолу тянутся — это же срабатывает как триггер для жителей нашей Необъятной. Тут хоть хороший человек, хоть плохой, хоть с благими помыслами, хоть с не очень, а наш человек всё равно на говно изойдёт.

Так что тут разбираться надо. Ну а пока:

— Ладно, — выдохнул я. — Посмотрим. Ну чо погрустнели-то⁈ Тамерлан⁈ Ах, да, ты же ушёл… Владим-Саныч, ну тогда ты разливай.

* * *

— Охренеть! — резко раскрыла глаза Лиля. — Там… Там… Там…

— Что там, доченька?

— Я не понимаю, что это такое, и почему оно там лежит, но… валим отсюда! Чем быстрее, тем лучше!

Глава 24

Это дом, в котором живёт Шестакова. А это звёздный кактус, который растёт рядом с домом, в котором живёт Шестакова. А это поле рядом с посёлком, в котором стоит дом, который охраняет звёздный кактус и в котором живёт Шестакова.

А, похоже, это поле, во всяком случае какая-то его часть, на хрен знает что. Такое чувство, что тут недавно шла окопная война с применением тяжёлой артиллерии. Но и это всё мелочи по сравнению с обломками техники.

Например, вот, пожалуйста, настоящая механизированная рука. Рядом смятая кабина управления, похожая на миниатюрную копию вертолётной. А ещё вокруг на земле валяются отстрелянные пули, да причём не простые, а артефактные и зачарованные.

Именно на одну из таких и наткнулась сколопендра Лили, когда бежала в Удалёнку новым маршрутом. Разглядеть обломки роботов, когда сам ты ниже травы можно лишь в том случае, если ты сознательно намерен разглядеть обломки роботов и чего-то такого ожидаешь.

Так что, возможно, она бы просто пробежала мимо, но пули…

На них была нанесена руническая вязь мелким шрифтом, почти незаметным для человеческого глаза, зато очень даже читаемым для существа вроде сколопендры.

Осмотрев поле боя, клан «Вугон» поспешил убраться отсюда подальше и подумать ещё раз. И ещё раз. И ещё много-много раз. Благо, что в клане было полно людей, которым Гордей Гордеевич делегировал думать.

Выживать среди российских аристократических родов, уповая на одну лишь физическую силу, для иностранного клана было немыслимо. А потому приходилось много думать и осторожничать сверх меры. Потому-то в штате Сколопендры числились и хакеры, и системные аналитики, и «свои люди» во всевозможных структурах.

Одна голова хорошо, а несколько десятков лучше, и загадку Скуфидонского отчасти удалось разгадать. То, на что не обратил внимание торопливый Ваня Хельсин, что недооценили фанатики Чурчхеллы и чем пренебрегли заносчивые Несвицкие, открылось осторожным бандитам.

Поглаживая лысого кота, Гордей Гордеевич слушал отчёт.

Нервный человечек, тот же самый, что буквально на днях вычислил Шестакову, рассказывал ему свою версию произошедшего. Очень логичную версию, к тому же подкреплённую фото и видеоматериалами.

Итак.

Если поставить разрозненные факты в чёткую хронологию, то получалось вот что.

В тот самый день, когда Шестакова и её таинственный покровитель Скуфидонский побывали в пейнтбольном клубе «Морозов», на парковке этого самого клуба произошла трагедия. Погиб младший сын князя Несвицкого.

Далее фото и видео бронетехники с гербами князя, которая небольшой колонной прошла по Мытищам. Первые два факта связывались очень просто. Несвицкий направился мстить.

Далее фото и видео шагающих роботов, которые на официальном уровне были объявлены фейками. Дескать, народные умельцы сверстали на злобу дня под вдохновением от фото и видео с танками. Материалы эти были осмеяны и уже превратились в мем. А ещё в сеть был сделан анонимный вброс о том, что на самом деле это просто подлые пираты утараканили кадры из фильма, который сейчас находится в процессе съёмки.

Казалось бы, это никак не привязать к делу, если бы, по словам очевидцев, роботы не двигались в сторону подмосковного городка Сакраменто.

Но едем дальше!

Следующий кусочек паззла: глубоко в ночи род Несвицких начинает экстренно распродавать активы. Добыть эти данные проще простого, они и так на виду. Но вот вопрос: зачем? Стало быть, что-то идёт не так.

Утро: князь даёт опровержение и называет смерть сына трагическим недоразумением. Мол, так и так, младший сам виноват.

И в качестве финального штриха — рука робота в поле близ Удалёнки.

И получается, что? Получается, что Несвицкие закусились со Скуфидонским и хорошенечко огребли. А Несвицкие, между тем, были людьми известными.

— Очень серьёзный род, — суетился человечек. — На них держится чуть ли не четверть военно-промышленного комплекса Империи. Ну… держалась во всяком случае, сейчас не знаю. Своих людей в минобороны у нас нет, но я стараюсь наладить каналы.

— Не надо! — рявкнул Гордей Гордеевич и повторил: — Не надо. Не вороши осиное гнездо. И так всё ясно.

Ясно, что Скуфидонский засекречен по самое не балуй и конфликты за ним подчищаются на государственном уровне. Бывало ли когда-нибудь такое? А чёрт его знает, на то он и засекречен! Кто знает, может, в Империи это обычная практика?

Но речь сейчас всё-таки о конкретном человеке.

Итак.

Скуфидонский силён? Безусловно. Опасен? О, да! За счёт чего силён и опасен — совсем не ясно, что только усугубляет.

По правде говоря, Верзилин прямо сейчас готов был плюнуть на всю эту затею, если бы не сингапурские боссы. Ему не раз приходила в голову крамольная мысль об отделении; в конце концов, клан Сколопендры в Российской Империи был абсолютно автономен.

Но…

Увы, старшие уже в курсе. И уже, вот-вот, должны пожаловать к нему в гости целой делегацией. И вот они-то точно не отступятся. Максимум, который Верзилин может сделать для них, так это предупредить о том, что просто не будет.

Однако это изменит лишь методы триады, а не конечный итог. Триады не аристократы. Им плевать, что о них подумают другие, им самоубийственная бравада ни к чему. Подлостью, хитростью, подкупом, ложью, пытками, шантажом… самыми тёмными и нечестными приёмами они всё равно добьются своего.

На девочке стоит чёрная метка.

Девочка отдаст то, что украла, и обязательно умрёт. Без или-или. Иначе и быть не может…

* * *

Сильным одарённым хорошо быть по целому ряду причин. Например, мне вот сейчас очень даже приятно существовать. Небольшой сушнячок во рту да лёгкое такое желание съесть какую-нибудь фастфудную гадость.

А вот Державин:

— У-у-у-уу-у-ух, — выдохнул ректор так, будто бы его дефибриллятором шарахнули. — Уу-у-ух… спасибо тебе, Оленька. Спасибо тебе большое, вовек не забуду.

— На здоровье, Степан Викторович, — Фонвизина ядовито улыбнулась, мол, так и так, у неё теперь есть должник из Академии, да ещё на самом верху. — Лишь бы вам было хорошо, Василий Иванович.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — кивнул я. — Шуруй к своим, скоро подойду, обозначу цели на день.

— Хорошо.

С тем рыжая покинула мой участок.

— Стёпа-Стёпа, — покачал я головой. — Это куда же ты так жрёшь, что тебе по утру целитель нужен? А вот если бы не было у нас под рукой Фонвизиной? Это тебя прокапывать, что ли?

— Скуф, пожалуйста, — поморщился ректор. — И так плохо.

— Ничего тебе не плохо…

— Ну значит стыдно…

— Вот! — я назидательно поднял палец вверх. — Это другой разговор. Скажи-ка мне, друже, ты куда вчера ночью пытался уехать?

— Куда⁈ — вытаращился на меня Державин.

Видимо, этот фрагмент памяти пострадал при распитии и утрачен безвозвратно. Ну да ничего, я напомню:

— В массажный салон ты пытался уехать, — сказал я. — Нет, ты знаешь… я всякое за людьми замечал, но чтобы настолько любить массаж…

— Скуф, пожалуйста, — взмолился ректор. — Не надо. Дай лучше попить чего-нибудь.

— Прошу, — из ниоткуда материализовался Кузьмич с трёхлитровой банкой огурцов и гранённым стаканом. — Спешу вас уверить, Степан Викторович, что, помимо пресловутых электролитов, в огуречном рассоле содержится чуть ли не вся группа витаминов В, а ещё цинк, кальций, магний, фосфор, натрий…

— Так вкусно рассказываешь. Налей, пожалуйста, а?

— Конечно, Степан Викторович.

Ну а пока ректор Института Одарённых жадно присосался к рассолу, я оглядел свой участок. В целом, всё хорошо. Никаких последствий пьянки. Мусора на газоне нет, посуды по кустам нет, забор цел, баня стоит.

Да и в целом-то… посидели хорошо, мирно, спокойно и без происшествий. Только Державин с Тамерланом отличились. Но если второй от излияний просто потух и ушёл спать, то первый на манер кадета Ромашкиной обратился в озорную свинью.

Еле угомонили.

— А где Владим-Саныч и Гринёв? — спросил я.

— Господа попросили пиво и снасти. Ушли на рыбалку примерно час назад и просили передать, что будут на озере, на вашем месте.

— Какого⁈ — я аж подскочил. — А чего не подождали-то⁈

— Они ждали, — защитил моих гостей Кузьмич. — Целый час ждали, а потом ушли. Будить вас не осмелились.

— Вот ведь… чего не спится-то⁈

— Предполагаю, что из-за свежего воздуха, — сказал Кузьмич. — Хотя Владимир Александрович высказался насчёт ситуации иначе. Сказал, что у них «синяя зорька». Боюсь, моих познаний русского фольклора недостаточно, чтобы расшифровать эту метафору.

— Да это не метафора, — махнул я рукой. — Потом расскажу. Так! Где мои удочки⁈

Нагрузив Державина снастями, чтобы жизнь мёдом не казалась, мы вышли из дома и двинулись по солнечным улицам утренней Удалёнки в сторону озера. Для бабьего лета ещё слишком рано, так что будем считать, что оно просто не закончилось.

Солнце аж припекало, а всякая насекомая тварь уже помёрзла за счёт нескольких холодных ночей. Красота, короче! Самое то, чтобы залипнуть на берегу на несколько часов.

Но тут вдруг:

— Василий Иванович! — крик председателя позади напомнил мне, что покой мне пока что может только сниться.

Не знаю, чего он хочет, но явно чего-то хочет.

— Геннадий Яковлевич, — мы пожали руки. — Чего хотел?

— Да вот, — председатель протянул мне какую-то распечатку. — Приглашение на твоё имя пришло из мэрии.

— Во как! Неужто признали какие-то заслуги? Почётным гражданином Сакраменто делать будут?

— Да нет, — шмыгнул носом Яковлевич. — Тут другое. Приём официальный…

— О, не-не-не! — я смял бумагу, так и не прочитав, и вернул председателю. — При всём моём уважении…

Забавную, кстати, синтаксическую штуку заметил. У нас если фраза начинается со слов: «при всём уважении» — это значит, что никаким уважением здесь близко не пахнет, и собеседнику стопроцентно грозит отказ. Зато: «хер с тобой» — внезапно означает согласие.

— … я по официальным мероприятиям не хожу.

— Василий Иваныч, — председатель изменился в лице; обиженный вдруг такой стал. — Ну уважь. Из наших многие идут. И я, и Макар Матвеевич, и Женька Данилов…

Так.

А вот это уже интересно. И при том абсолютно непонятно. Какая-то странная сходка намечается, и состав приглашённых столь разношёрстный, что напоминает начало анекдота. Заходят как-то Столп Империи, председатель, фермер и самогонщик в мэрию…

— Не понял, — так я прямо Геннадию Яковлевичу и сказал. — А что происходит-то? Куда зовут и зачем?

— Делегация приехала из Сингапура, из этих-самых… деловых кругов. Инвесторы, короче говоря. Приглянулся им чем-то Сакраменто, и вот они хотят его развивать. Денег у товарищей, как говорят, бессовестное количество. Что ни предложишь им, на всё соглашаются.

— Та-а-а-ак…

— Мэр меня расспросил, есть ли у наших какие-то идеи, — продолжил Яковлевич. — Ну я и рассказал про ферму Макара. А потом, слово за слово, про твои задумки с заводом виски и зимней базой отдыха рассказал.

Хм-м-м…

Вот как. По правде говоря, первое мнение на этот счёт у меня сложилось неопределённое. С одной стороны, это же прекрасно. Думал, что самому вкладываться придётся, а тут бабло само пришло, откуда не ждал. С другой стороны, иностранцы.

Нечего им тут лазать!

С третьей стороны, я не то чтобы уж великий геополитик и этнограф, но про зажиточный город-государство в жопе мира наслышан. И насколько могу судить, там кто только не живёт. И китайцы, и индусы, и малазийцы, и индонезийцы, и англичане недобитые, и мало ли кто ещё.

Ребята угрозы в плане международных войн не представляют — куда городу против Империи. Это раз. Предвзятости к нашему народу не испытывают, потому как у нас в Индийском Океане никогда интересов не было — два. Ну и задолбались, как мне думается, от своего колониального прошлого, так что дорвались до свободы и тупо делают бабки — три.

Из всего этого можно сделать вывод, что русский и сингапурец — братья навек.

— Так, — сказал я. — Ну и чего дальше?

— А дальше, Василий Иванович, я тебе как есть говорю, узкоглазые вообще на всё готовы, — затараторил председатель. — Реально не знают, куда деньги подевать. Вы нам, говорят, идею, а мы вам и инвестиции, и рабочие руки, и долю. Только работайте, говорят. А сами…

Тут Геннадий Яковлевич хохотнул.

— Сами какие-то огурцы выращивать собираются. На большее и впрямь выдумки не хватило.

Ну что ж…

Ладно.

Присмотреться к этим товарищам надо, а то вдруг что не так. Да и своих поддержу заодно. Если у Данилова дела в гору попрут, то я же только рад буду.

— Ну добро, — таки согласился я. — Когда встреча?

— Завтра со сранья, — Яковлевич глянул на часы. — Совсем-совсем со сранья. У нас с ними разница во времени пять часов, вот и не спится узкоглазым…

На том и порешили. Договорились, что поедем на моём джипе. Он, дескать, самый представительский из всего того, чем мы располагаем. У председателя маленький семейный минивэн, Данилов вообще без руля, от него амбре такое, что его даже трезвого вечно на освидетельствование ДПС-ники отправляют, а авто Макара Матвеевича оно немного…

Как бы это помягче?

Броско? Импозантно? Претенциозно? Ох… всё не то. Сутенёрская у него тачка. Вот прямо как нигры любят, если судить по фильмам. Золотые диски со знаком рубля, вырвиглазного цвета меха в салоне, кожа, телевизоры в каждом подголовнике.

Ну любит старичок, когда дорого. И не мне его винить.

— Значит, до завтра, — Яковлевич опять пожал мне руку и побежал к себе готовиться.

Ну а мы с ректором пошли туда, куда шли. Похмеляться и рыбалить.

И снова не дошли!

День, видать, такой…

Суетный.

Прямо на выезде из Удалёнки мы увидели здоровенный фургон рядом с тем домом, в котором некогда проживал печально известный Иван Хельсин. Хотя… почему «печально»? Кстати, как он там? Что-то всё забываю у Гринёва спросить.

Не суть…

Из фургончика выносили мебель, а разгрузочными работами руководил здоровый лысый мужичара. Не такой статный, как Морозов, но всё равно большой. И без бороды, если уж мы вспомнили про графа.

Этот, такое у меня сложилось ощущение, как будто бы ненавидел волосы. И если бы общественные нормы позволяли сбрить брови, то избавился бы и от них.

— Здравствуйте! — крикнул мужик, завидев нас.

Затем помахал рукой и двинулся в нашу сторону. Ну явно с намерением познакомиться. Ну явно новый сосед.

Тут же откуда-то из-за фургона вынырнуло его семейство. Маленькая потешная девчушка в розовой флисовой курточке — и как только дитё по не спарилось по такой жаре? — и сексапильная азиаточка.

На последней я невольно задержал взгляд, а Державин аж чуть слюной не поперхнулся. Видать, бедолага не просто так ночью в массажный салон собирался. Изголодался, видать, человек.

Не… ну, хороша, ничего не скажешь.

Уж насколько я не фанат азиаток, а эта прямо загляденье. Моська одновременно и милая, и как будто бы обещающая разврат. Фигурка точёная. Бёдра присутствуют, и грудь уверенная трёшка, что для них вообще большая редкость.

Ноги — вообще предмет для отдельного обсуждения, но-о-о-о… как бы это не радовало мой глаз, зря она всё-таки в такой обуви по СНТ решила рассекать. Поломает либо каблуки, либо ноги. Либо и то, и другое вместе взятое.

Ну и волосы, конечно: чёрные, будто ворон, угодивший в мазут беззвёздной ночью. Длинные, крепкие, густые и аж блестящие от здоровья.

— Здравствуйте! — лысый крепко потряс руку сперва мне, потом Стёпке. — Привет, соседи! — и добродушно рассмеялся. — Ну что⁈ Будем вместе жить⁈

— Будем, — улыбнулся я.

— Меня Гордей зовут.

— Василий Иванович, — представился я и заодно представил Державина, который бессовестно таращился на азиатку и до сих пор не мог произнести ни слова: — Степан Викторович.

— А я Лиля! — пискнула малявка.

— Нихао, — поклонилась барышня, сложив лапки домиком. — Сю.

— Прошу простить, моя жена не говорит по-русски. Её зовут Сю. Мы только что прилетели из…

— Сингапура, — угадал я.

— Откуда вы знаете⁈ — вплеснул руками лысый. — Неужели новости здесь расходятся настолько быстро⁈ Мы вроде ещё и не встречали никого…

Мужик продолжил лопотать про делегацию, инвесторов, бизнес и прочее-прочее, о чём мне уже было известно от председателя. Азиатка молча улыбалась, с небольшой опаской поглядывая на Державина, а заскучавший ребёнок присел на корточки и начал ковыряться в траве.

А я тем временем слушал и думал:

Ну хорошо же!

Ну хорошо! Ну вот теперь вообще ни одного подвоха не осталось! Оказалось, что лысый в молодости уехал в Сингапур помощником атташе и имел счастье жениться на этой раскосой прелести, которая до кучи оказалась из очень состоятельной семьи.

И вот он упросил тестя обратить внимание на его холодную родину с целью заработать, а сам — хитрая жопа — перетащил семью к корням, на Родину. Надеется в ближайшем будущем барона выслужить за вклад в экономику.

Ну а я помогу, если уже такая пьянка и дела в гору пойдут.

— Гордей, а как с рыбалкой у тебя? — поинтересовался я напоследок.

— Люблю, — серьёзно кивнул тот. — Умею, практикую.

— Отлично! Сегодня не зову, извини, свой коллектив, — честно сказал я. — Но в следующий раз, если будет желание, могу составить компанию и места показать.

— Да я только за! — неподдельно обрадовался тот. — Спасибо, Василий!

И вот теперь-то, распрощавшись с семейством сингапурцев, мы, наконец, покинули Удалёнку.

— Хороший мужик, да? — спросил я у Державина.

— Хороший, — согласился тот, чуть помолчал и добавил: — Но жена лучше…

* * *

— Точно из Китая? — в который раз уточнила Шестакова у деда Макара.

Командир свалил на рыбалку, и она, неприкаянная, вместе с Ромашкой пошла шататься по посёлку. И пока оборотнесса игралась со своими любимыми козлятами, разговорилась с дедом о делах насущных.

— Точно?

— Ай, дочка, ну что ты всё заладила? Вроде бы, да, из Китая.

— Точно-точно?

— Да, точно! — в конец разозлился дед. — Точно! Китай, не Китай, один хрен разница узкоглазые!

Ксюша немного успокоилась. Однако потом, придя домой, всё равно на всякий случай достала из потайного кармана сумки то, что с таким трудом вырвала из лап Клана Сколопендры. Семейную реликвию… если, конечно, можно так сказать, учитывая, что от её семьи ничего не осталось.

Лишь тёплые воспоминания, щемящие сердце, да вот это.

— Ничего-ничего, — погладила святыню Шестакова и убрала её обратно. — Я ещё во всём разберусь…

Заключение! Старт нового тома!

Сингапур

1831 Год

— Отпустите меня! — кричала девушка. — Отпустите, пожалуйста!

— Хватит мяукать, косоглазая сука, — лишь рассмеялся в ответ мужчина. — Хочешь что-то сказать, говори по-английски. Ничего ведь непонятно!

— А вкусно! — сказал второй, выпив устрицу. — И говорят, полезно для потенции, — и снова взрыв хохота.

— Вот сейчас как раз и проверим!

— Можете не платить! — продолжала умолять девушка. — Только отпустите!

— Заткнись, я сказал!

— Пожалуйста!

— Скрути-ка ей руку, а? Да побольней. Ну не понимает косоглазая по-хорошему, ну вот что с ней теперь делать?

Продолжение читайте прямо сейчас в 4 томе:

https://author.today/reader/395329/3653312

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Скуф. Маг на отдыхе 3

Content

Скуф. Маг на отдыхе 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Заключение! Старт нового тома!

Nota bene