Астерий: Не стой у мага на пути! (4)

Глава 1

Дело плохо, Райс

Босиком, в не застегнутых толком штанах, я бросился по коридору. На пути у меня стоял Гурвис. Парень был до предела потрясен и растерян, из-за чего нерасторопен. Пришлось оттолкнуть его в сторону — сейчас было не до проявлений вежливости.

Я нагнал Ольвию ровно напротив стойки распорядителя, за которой стояла Флайма. Рядом с Флай оказался господин Антагол, что-то сурово говоривший ей до того мгновения пока не увидел меня.

— Ольвия! Постой! Ольвия! — окликнул я графиню, перепрыгивая через последние ступеньки.

Она было бросилась к двери, но неожиданно остановилась, повернулась ко мне. И в этот момент госпожу Арэнт затрясло. Я знал, что произойдет дальше. И очень скверно, что помимо меня сейчас это «что произойдет», придется узнать хозяину таверны, Флайме и нескольким постояльцам, не вовремя оказавшимся в зале.

Вскинув голову к потолку, Ольвия взвыла точно боли, от терзавшей грудь. На ее пальцах тут же с хрустом начали расти когти. Крупные, загнутые, нервно вздрагивающие вместе с графиней. Платье затрещало, пошло по швам, превращаясь в лохмотья. Темно-бурая шерсть быстро проступила на теле. Сейчас госпожа Арэнт стала похожей на огромную пантеру или даже львицу, поросшую длинной жесткой шерстью. Стоя передо мной на задних лапах, она оказалась выше меня.

Выглянувшие в зал постояльцы с криком бросились прочь по коридору. Флайма застыла с изумлением и ужасом, господин Антагол тут же нырнул под стойку.

— Ольвия, пожалуйста, не нервничай так! — я подошел к ней, взял ее тяжелую лапу, взмахом которой она могла убить человека. — Узел света! — напомнил я. — Не погружайся в него, просто удерживай внимание. Главное, осознанность и разделенное внимание!

— Райс, ты убил меня… — прорычала графиня. — Лучше бы этот день и все следующие не наступили для меня никогда!

— Ольвия!.. — я обнял ее, прижимаясь щекой к жесткой шерсти.

— Ты не виноват, Райс. Я все понимаю… Виновата только я и это проклятое письмо, — неожиданно она лизнула меня в лоб мокрым, шершавым языком. — Прости.

— Пожалуйста, послушай сейчас меня, — я пытался заглянуть в ее глаза, похожие на кусочки темного янтаря, но они метались, не задерживаясь на мне. — Слушай и не спорь! Сейчас мы поднимемся в мою комнату! Оставайся в таком виде, как есть! Там я дам тебе одежду. А главное, нам очень нужно поговорить — мы это сделаем у меня!

— Нет, Райс, нет. Нам не нужно говорить. Пусти меня. Я пойду. Мне нужно домой — это все, что мне нужно, — слабо прорычала она.

— Не отпускайте ее, господин Ирринд! Ради всех богов, не отпускайте! Тем более домой! — раздался за моей спиной голос Гурвиса. — Ее хотят убить! Дерхлекс и еще какие-то люди! У нее дома засада!

— Мне все равно! Я пойду! — обладая силой зверя, Ольвия легко вырвалась из моих рук.

— Постой, дорогая! Пожалуйста! Очень тебя прошу! — я преградил ей путь, став у двери и раскинув в стороны руки. — Ты же знаешь не хуже меня, если люди любят друг друга, то любое непонимание можно решить в честном разговоре. Я тебя люблю. А ты?

Госпожа Арэнт остановилась, глядя на меня печальными глазами, похожими на кусочки треснувшего янтаря. Сейчас мне показалось, что за ними я вижу другие глаза — глаза той, настоящей Ольвии.

— Ты еще спрашиваешь⁈ Я тебя люблю Райс больше жизни, но какой смысл об этом теперь говорить? — она снова заплакала.

Это было необычно даже для меня, прожившего множество жизней и повидавшего всякое. Из ее глаз потекли слезы, черными ручейками увлажняя оскалившуюся морду. Прерывистое, утробное рычание донеслось из груди. И ее стало так жалко! Наверное, мне не было бы столь жалко человека, как этого плачущего зверя.

— Говорить всегда есть смысл. Идем за мной! Идем! — настоял я, схватил за лапу и потянул к лестнице.

Антагол, с опаской выглядывая из-за стойки, кажется, попытался окликнуть меня, но я будто его не заметил.

Гурвис очень помог мне. Он подключился уже за поворотом лестницы. Тоже взял Ольвию за лапу и произнес:

— Ваше сиятельство! Умоляю, послушайте господина Ирринда! Пожалуйста, доверьтесь ему!

Когда мы поднялись, Флэйрин стояла в коридоре, одетая наспех, в перекошенном платье, растрепанная. Пожалуй, она была единственной из обитателей таверны, кто, увидев оборотня, не проявил ни капли испуга. Вот только сейчас я не брался даже предположить, какие мысли проносятся в уме моей вампирши. Явно эмоций и мыслей у Флэй было очень много. Именно поэтому я не мог их распознать ни на ее лице, ни в глазах. Вампирша проводила нас взглядом, когда мы прошли мимо, и сама последовала за нами.

— Райс! Я не хотела писать это письмо. Меня заставили. Проклятый Гархем! — простонала Ольвия, осунувшись, ослабнув телом.

Я побоялся, что сейчас невольно она начнет превращаться в человека. Предстанет перед нами обнаженной, и это обернется дополнительной болью для нее.

— Успокойся, моя дорогая! Сначала просто успокойся и держи внимание в области зверя. Потом все расскажешь, — я мягко погладил ее лапу, заводя в открытую дверь. Миг подумал и повел ее в водную комнату. — Иди сюда. Иди! — настоял я, преодолевая сопротивление графини. — Здесь обернешься. Спокойно, никто не увидит. Я дам тебе свою одежду.

Для меня сейчас было очень важно хоть на пару минут переговорить с Флэйрин без Ольвии. Чтобы это сделать, увести графиню в водную комнату стало неплохой идеей. Госпожа Арэнт больше не сопротивлялась: зашла за мной, остановившись в тесном, пахнущем сыростью помещении, пусто глядя на бронзовый таз и трубы, покрытые зеленоватой патиной.

— Сейчас принесу свою сорочку и штаны, — сказал я, погладив ее по плечу. — А потом, пошлем Гурвиса на рынок, купит тебе что-то подходящее на первое время.

Ольвия не ответила. Ее глаза по-прежнему были мокры и слегка светились в полумраке.

Я вышел, испуганного Гурвиса отослал в коридор взмахом руки и словами:

— Пожалуйста, постой пока там!

Вытянул из шкафа свою порванную, но чистую сорочку, штаны, которые я ни разу еще не надевал и повернулся к Флэйрин. Она выжидательно смотрела на меня.

— Ты меня не бросишь, Райс? — спросила она, когда я сделал шаг к двери в водную комнату.

Я поднял палец, призывая ее пока помолчать. Отнес Ольвию одежду и, вернувшись к вампирше, шепотом сказал:

— Очень тебя прошу, ради меня, будь к ней добрее. Она мне дорога и я ее тоже люблю. Не разбивай мне сердце, и ей не делай больно. Ты же видишь, что с ней.

— Только ради тебя, Райс. У меня нет причин быть к ней добрее, но я постараюсь, — тоже шепотом ответила вампирша. — Ты останешься со мной?

Боги, какой сложный вопрос! Я не знал, что сказать. Раньше для меня Ольвия значила намного больше, чем кто-либо другой. Но теперь Флэйрин стала мне так же дорога. Я не хотел, просто не мог порвать с ней.

— Райс! — острые ноготки Флэй вонзились в мою руку. — Отвечай!

— Я останусь с тобой и с ней тоже не могу расстаться, — ответил я. — Она же сказала, то письмо ее заставили написать. Позже это обсудим. Спросим, что у нее случилось. Она любит меня, Флэй. Пойми это! И я ее люблю! И тебя тоже…

— Мерзавец! Я бы хотела выпить всю твою кровь… — ее сильные пальцы сдавили мое плечо. — Но тогда не будет тебя… Я не хочу так. Я хочу, чтобы ты был всегда. Я тебя тоже люблю!

Я обнял ее и поцеловал.

— Надо найти решение, моя принцесса. Такое, чтобы не было слишком больно никому. Извини, вернусь к ней. Я сейчас очень нужен ей, — отпустив вампиршу, я направился к плотно закрытой двери.

К моему возвращению Ольвия уже обернулась в себя и даже успела накинуть на плечи мою сорочку. Увидев меня, она отвернулась к стене и снова заплакала.

— Райс, не надо! Не надо этого! — она попыталась вырваться из моих объятий, но я ее удержал. — Все кончено. Мне жить не хочется! Понимаешь?

— Понимаю. Прости, но я из письма понял, что ты решила расстаться со мной. Выбрала Малгара, — я прижался к ней сзади, зарывшись лицом в ее волосы. — Для меня это было огромным потрясением!

— Таким, что ты сразу побежал к вампирше? Ведь меня не было всего несколько дней! Велисса всемогущая, как больно! Лучше бы меня сразу убил Малгар! — она вздрогнула, наверное, вспоминая что-то.

— Так вышло. Вампиры напали на эту таверну, тяжело ранили моего ученика и убили его возлюбленную. Чтобы найти тех негодяев, я вынужден был обратиться за помощью к Флэйрин. За помощь мне Флэй изгнали из клана, — попытался объяснить я, хотя это было лишь половина правды. Ведь я виделся с Флэйрин в ночь, когда вернулся Малгар. Уже тогда мы сблизились почти до отношений любовников.

— Убили? Ту девушку-эльфийку, которую привязал какой-то вампир⁈ — графиня тут же вспомнила мой рассказ о Салгоре и Талонэль.

— Да. Салгор, к счастью, выжил и поправляется. Он лежит через несколько комнат отсюда. Я тебе все потом расскажу. Случилось очень многое, чтобы все пересказать быстро. Но у тебя, как я понимаю, случилось еще больше всего. Одевайся, моя дорогая. Расскажи все сначала ты, но желательно при Флэйрин. Это важно, чтобы между нами было доверие, — я застегнул на госпоже Арэнт верх сорочки, явно великоватой для нее, и подал штаны. — Надень, пожалуйста.

— Скажи правду, ты любишь меня или Флэйрин? Если любишь меня, если ты со мной не играешь, Райс, я могу многое тебе простить. Простить, наверное, все, чтобы ты не сделал. Но если ты меня не любишь, тогда просто нет смысла говорить об этом. Скажи сейчас! Я не могу больше оставаться в мучениях! — Ольвия замерла, прижимая к груди мои штаны.

— Дорогая моя, я люблю тебя всем сердцем. Поверь! Твой слуга знает какое потрясение я испытал от того рокового письма. Но есть еще Флэйрин. Теперь она мне тоже не безразлична. Наверное, тебе трудно это понять и в такое поверить, но, пожалуйста, поверь — это так. Ты сможешь понять меня, если вспомнишь, как я учил тебя разделять внимание. Когда ты одновременно удерживаешь его на разных областях сознания, когда оно есть одновременно и там, и там. Так и с моей любовью: в моем сердце есть и ты, и Флэйрин, — старательно объяснил я. — Ты же знаешь, я — маг. Причем необычный маг, имеющий опыт других миров. Во мне многое устроено иначе.

— Райс… — она покачала головой, со страданием глядя на меня. — Наверное, это возможно, но… Но мне это очень сложно понять. Давай… — она начала неумело надевать штаны, вцепившись в мою руку, чтобы не упасть. — Давай просто простим друг друга. Что будет дальше, я не знаю. Мне очень важно понимать, что ты не злишься на меня из-за письма и прощаешь за ту боль, которую я тебе причинила. Я не должна была этого делать! Но я сделала: из-за большого испуга, из-за злости на Дерхлекса, из-за сумасшествия, которое на меня нашло в тот день.

— Я на тебя не злился. Я лишь не понимал, почему ты так поступила. Чтобы понять, что я не сержусь на тебя, сейчас не нужны мои слова, — я обнял ее и поцеловал в губы. Долго, как это делал в тот последний наш день, когда мы расстались. — Идем в комнату. Дальше поговорим при Флэйрин. Не хочу, чтобы она думала, будто я что-то скрываю от нее.

— Подожди, — графиня едва устояла на ногах, когда я потянул ее за собой, слишком длинные, не застегнутые штаны спутали ее ноги.

Я помог ей с застежкой, и мы вышли. Неожиданно для меня первой заговорила Флэйрин. Она встала из-за стола, где по-прежнему лежала сверкающая горка нашей ночной добычи, и сказала:

— Госпожа Ольвия, я поняла, что с вами стряслась какая-то беда и это письмо не отражает ваши мысли и намерения относительно моего Райса. Я осуждала вас за него в разговоре с господином Ирриндом, говорила, что вы бесчестная женщина, повертели им и бросили. Но теперь начинаю понимать, что у вас были на то какие-то особые причины. Раз так, то я обвиняла вас зря.

— Я еще раз попытаюсь объяснить то, что произошло, — Ольвия, чувствуя себя, неловко стала посреди комнаты, сминая в пальцах край моей сорочки. Без интереса глянула на монеты и драгоценности, лежавшие на столе и продолжила: — Я очень виновата перед тобой за это письмо, — графиня перевела взгляд на меня, давая понять, что ее слова в первую очередь адресованы мне: — С одной стороны, Дерхлекс заставил меня написать его, угрожая, что иначе скажет Малгару. Скажет, что ты — мой любовник. Оказывается, этот подлец много дней вынашивал такой план — план сделать так, чтобы ты больше никогда не появился возле меня, и тогда бы он, шантажируя меня мог бы и дальше занимать должность моего личного мага. Для этого Гархем даже заставил доносить ему на меня моего же дворецкого: передавать наши с тобой разговоры, быть свидетелем твоих визитов. Я, конечно, очень испугалась, что Гархем может все это рассказать Малгару и призовет в свидетели слуг. Малгар мог убить меня. Вряд ли в моем доме, а в загородной поездке это не составило для него труда, списав все перед герцогом на несчастный случай.

Ольвия перевела дыхание, встретившись взглядом с Флэйрин и, сев на край кровати, продолжила:

— Поверь, в тот день я боялась больше не за свою жизнь, а за твою, Райс. Если бы Дерхлекс узнал о том, что мы любовники, он бы убил тебя самым жестоким образом.

— Госпожа Арэнт, вы, наверное, слишком переоцениваете силу своего мужа и слишком недооцениваете Райса. Не будет преувеличением, если я скажу, что Райс способен справиться с пятерыми такими как Малгар. Хотя я слышала, что о силе и жестокости вашего мужа ходят легенды, — заметила Флэйрин, перебирая в пальцах ожерелье из нашей вчерашней добычи.

— Я не сомневаюсь в силе человека, которого я люблю, — отозвалась графиня, — но Малгар не один, с ним много его друзей оборотней, есть сильные воины. А главное, Малгар коварен и часто прибегает к хитростям. И еще, — Ольвия снова перевела взгляд на меня, — я посмотрела на все это с другой стороны и рассудила, что пока мы с графом не уедем из Вестейма, пусть лучше ты будешь думать, что я решила прекратить с тобой отношения. Пусть ты подумаешь обо мне плохо, как о нечестной женщине, игравшей тобой в свое удовольствие, но это все лучше, чем опасаться, что ты начнешь искать встречи со мной, и вместо этого найдешь ее с Малгаром. Я трусиха, Райс. Прости. В этом теле, которое может превращаться в жуткого оборотня на самом деле заячье сердце и робкая душа.

— Как тебе удалось бежать от него и почему Гурвис говорит, что в твоем доме Дерхлекс с какими-то людьми? — спросил я, сев с ней рядом и глянув украдкой на Флэйрин.

На лице вампирши не возникло протеста, даже когда я обнял графиню. Я был благодарен Флэй, что она вела себя так, не стараясь задеть Ольвию, как это было при первой их встрече.

— Будете слушать? Это долгая история. Кстати, она связана с твоей бывшей подругой — Ионой, — сказала Ольвия, немного расслабившись в моих объятьях.

— С эльфийкой⁈ — изумилась Флэйрин. — Расскажите, госпожа Арэнт. Право это очень интересно даже мне!

— Вы ее тоже знаете? — графиня вскинула бровь.

— Да. Эта дрянь очень старалась поссорить нас с Райсом. И ей это почти удалось. Она разозлила меня. Пришлось разбить о ее дурную голову кувшин с вином. Оно текло по ее лицу красными струйками, напоминая мне о крови. Но скажу честно, я бы не рискнула пить ее кровь, опасаясь, что она ядовита, — проговорила вампирша с раздражением, живо вспоминая произошедшее в «Око Ворона».

— Я все расскажу. Только мне нужен Гурвис. Он в коридоре? — Ольвия повернулась к двери.

— Да. Сейчас позову, — я встал, думая, что вроде изначально жуткая ситуация постепенно выравнивается. Острые эмоции уже не раздирают госпожу Арэнт. Я не знаю, как она поведет себя дальше, но теперь в моих силах повлиять на нее, и постараться вернуть наши отношения. Открывая дверь, я вспомнил о Салгоре. Хотя я навещал его перед сном, следовало заглянуть к нему сейчас и позаботиться о завтраке для него, да и для всех нас. Тут же вспомнилась старуха Карлен. Ведь мы же обещали навестить ее утром и принести говяжьей крови.

— Гурвис, зайди, госпожа зовет, — пригласил я, открыв дверь.

Слуга вошел, несколько растерянно сминая в руках дорожный мешок, добротный, кожаный, вряд ли принадлежавший ему.

— Гурвис, сходи, пожалуйста, на Важный рынок. Мне нужно платье. Посмотри примерно на мой размер, выбери покрасивее, но без вышивки. Лучше лувриского пошива, — попросила Ольвия. — И, знаешь… Купи три. Три разных, чтобы я могла выбрать. Деньги в дорожном мешке.

— Госпожа Арэнт, я могу дать получение вашему слуге? — спросила Флэйрин взяв из горки на столе несколько серебряных монет.

— Да, конечно. Мне будет приятно, если Гурвис сможет помочь вам, — говоря это графиня даже слегка улыбнулась.

— Только это займет немало его времени, — предупредила вампирша и, когда Ольвия кивнула, обратилась к слуге. — Сходи в мясной ряд и купи две бутылки свежей говяжьей крови. Обязательно свежей. Скажи, что надо для одной очень сердитой госпожи. Одну бутылку принесешь мне, а вторую нужно отнести в Румус, — Флэйрин стало немало труда, чтобы объяснить, где найти Карлен. — Старуха — вампирша, — добавила Флэй, — выглядит она страшновато и может напугать тебя грозными речами, но ты ее не бойся. На самом деле она добрая. Передай ей, что Флэйрин помнит о ней и придет вечером.

Едва Гурвис убежал, сжав в кулаке серебряные монеты, как дверь распахнулась и в комнату вошла Флайма. Глаза ее были испуганы, метались по сторонам. Первые мгновения она не могла произнести ни слова.

— В чем дело, Огонек? — спросил я, шагнув к ней.

— Дело плохо, Райс… — отозвалась она.

Глава 2

Каверзный вопрос

— Ты заходи, — пригласил я Флайму. — Чего такая напуганная?

— Я не стану говорить кто она, — язвительно заметила вампирша, глянув на меня, затем улыбнувшись Ольвии. — Поберегу нервы госпожи Арэнт.

— Флэй, пожалуйста… — я повернулся к вампирше, понимая ее намек, ведь моя кровопийца знала, что я переспал с Флаймой. И если бы она сейчас это сказала, то все мои объяснения с Ольвией стали бы намного сложнее.

— Как всегда, ради тебя, мастер Райс. А еще ради того, чтобы ты следующий раз не совершал необдуманных поступков, — ответила принцесса и обратилась к Флайме: — Так проходите, юная госпожа. Чего вы такая вдруг робкая?

— Говори в чем дело, Флай. Говори смело — у меня нет секретов от этих женщин, — я подошел к ней, понимая, что превращение Ольвии в нижнем зале произвело на Огонька такое впечатление, что она до сих пор не может от него избавиться. Скорее всего, она понимает, что оборотнем была именно графиня Арэнт, которая сейчас одета весьма необычно и сидит на кровати в нескольких шагах от нее.

— Райс, извини, но Антагол там сходит с ума. Сам он боится тебе все это сказать, поэтому прислал меня. Знает, что я лажу с тобой. В общем, он хочет, чтобы ты покинул его таверну сегодня же, — робко произнесла Флайма. — Иначе, сказал, что прогонит меня. Хотя я здесь при чем? В общем так сказал…

На минуту наступило молчание. Лично для меня эта новость вовсе не была скверной — мы с Флэйрин собирались отсюда переселиться и без пожеланий хозяина «Вечерней Звезды». Единственным неудобством стало его требование сделать это немедленно. Антагола можно было понять: произошедшее сегодня и в день нападения вампиров придавали его с виду приличному заведению дурную славу, и он мог потерять постояльцев и доходы. Флэйрин ответила раньше меня. Она подошла к столу, взяла немного серебра и поднесла его Флайме со словами:

— Передай монетки своему хозяину. Это компенсация за неудобства от нас. Но мы пробудем здесь еще день-два, пока не найдем подходящее жилье.

— Можно было бы пойти ко мне, чтобы не ютиться здесь. Тем более при столь негостеприимном хозяине, — хмуро сказала Ольвия. — Но у меня сами знаете, что и кто.

— И вот еще, — с вампирским проворством принцесса снова вернулась к столу, взяла золотое колечко и поднесла его Флайме: — Это лично тебе. Забудь о мастере Райсе! А своему хозяину скажи, если он не примет наше предложение, то я перегрызу ему горло. Возможно, не сегодня, а как-нибудь ночью, когда он будет возвращаться домой.

Без интереса выслушав Флэйрин, Флайма обратилась ко мне:

— Райс, надо с тобой поговорить, — робость постепенно сходила Флаймы. — Я не хочу говорить при всех.

— Не о чем больше разговаривать! Ступай, девочка! — настояла вампирша.

— Хорошо, Флай. Выйдем в коридор, — сказал я, давая понять Флэйрин, что не стоит принимать решения за меня.

— Твоя Ольвия, все-таки оказалась графиней Арэнт? — спросила Огонек, когда мы вышли. Наедине со мной она окончательно осмелела, глаза ее заблестели.

— Разве это имеет значение? — я отвел ее дальше от двери. — Говори, что случилось. И я сразу извиняюсь, не сердись, что не могу уделить тебе внимание. Сама понимаешь, какие неожиданные потрясения с утра.

— Вполне понимаю. Как хорошо, что у тебя в постели в это утро оказалась не я. Иначе меня бы съела Волчица. Правда же, Райс? Покоритель женских сердец! Неотразимый любовник и немножко пройдоха! — выдохнула она, и ее щеки окрасились румянцем.

— Огонек, давай без этих эпитетов и возмущений. Мы ведь друзья. У меня так вышло — скверное стечение обстоятельств, — едва ли не простонал я.

Для полного счастья мне еще не хватало разбирательств с моей рыжей подругой.

— Ладно тебе оправдываться. Я не осуждаю. Честно. Даже восторгаюсь тобой. Я бы… — она понизила голос, чуть наклонившись ко мне, — сама хотела бы так. Это же здорово, мастер Райс! Я бы хотела, чтобы от меня был без ума какой-нибудь граф. Вот только не Малгар Арэнт. Хотела бы, чтобы он закатывал мне сцены ревности. И чтобы не зря: хочу, чтобы меня кроме него было еще пять любовников.

— Проказница! — я едва не рассмеялся в голос.

— Все, у меня времени нет. Атагол ждет, сердитый как шет. Вот что хочу сказать: за входом в таверну следят какие-то люди. Я догадалась, они здесь из-за тебя, потому что один из них подходил и спрашивал мага Райсмара Ирринда. Алдель хотела позвать тебя, но он сказал, что не надо, мол, он просто хотел уточнить не сменил ли ты таверну или по-прежнему проживаешь здесь. Эти люди очень подозрительные. С такими я бы не хотела повстречаться ночью.

— Спасибо, за предупреждение, Флай, — я сжал ее кулачок, в котором она держала монеты. — Ты за меня не беспокойся. А эти с виду опасные люди… Сама понимаешь какая у меня теперь охрана, — я грустно улыбнулся.

— О, да! Одна уже обещала перегрызть горло Атаголу. Только бы она не узнала, что у нас с тобой было! — Флайма еще больше развеселилась.

— Уже знает. Поэтому она с тобой так резко, — заметил я, понимая, что разговор с Огоньком желательно закончить поскорее: я опасался, что пока меня нет принцесса может наговорить Ольвии чего-нибудь очень нежелательного.

— Шет тебя! Зачем ты это сказал Райс? Я не хочу проблем с вампиршей! — на личике Флай скова появился испуг.

— За это не беспокойся. Обещаю, Флэй не причинит тебе вреда. Огонек, прости, я пойду. Боюсь разговор между моими подругами может повернуть куда-нибудь не туда, — я сделал шаг в своей двери.

— Постой, Райс! Это еще не все! Кольцо… — она нагнала меня, разжав ладонь, протянула мне руку с колечком. — Я не возьму. Не хочу брать подачки у твоей вампирши.

— Флай, давай будем считать, что его подарил тебе я? — взяв колечко, я несколько мгновений разглядывал его. Магии в нем не водилось, но украшение было изящным, с небольшим бериллом в коготках золотой оправы. Недолго думая, я надел его на указательный палец моей подруги. — Принимаешь?

— Райс, не могу устоять. У меня никогда не было золотых вещей. Это же очень-очень дорого! Ты сам хоть уверен, что хочешь сделать так? — она была полна смущения, щеки стали красными, глаза заметались.

— Полностью уверен. Лишь сожалею, что Флэйрин опередила меня. Но будем считать, что это мой подарок, — я все еще держал ее руку в своей.

— Спасибо, мастер Райс! Спасибо! — она обняла меня и поцеловала в губы. Потом неожиданно шепнула: — Так хочется с тобой еще раз… Переспать по-дружески. Это было так здорово!

— Флай… Ты же понимаешь, что теперь у меня…

— Все понимаю. Ладно. Это я так… Извини, за глупости. Пойду уже. Шетов Антагол!.. — выругалась она, повернувшись к лестнице. — А ты на днях выселишься отсюда и меня совсем забудешь. Больше не появишься здесь, да?

— Я обязательно зайду к тебе. Обязательно! И буду заходить, когда найдется время. Я сейчас мне надо вернуться. Прости, — моя тревога, что между Флэйрин и Ольвии может выйти конфликт выросла еще больше, я поцеловал Флай и поспешил к своей двери.

— Даже поцеловал в щеку… — бросила рыженькая мне в след.

Увы, неприятное замечание. И я не мог ей ничем ответить.

— … был тоже вашим любовником? — услышал я голос Флэйрин, когда зашел.

— Нет конечно! Он просто мой личный маг. Был им до недавнего времени, — отозвалась госпожа Арэнт, повернувшись ко мне и добавила: — Флэйрин, вы слишком плохо обо мне думаете. В моей жизни с Малгаром не было любовников, если не считать господина Ирринда. Случались увлечения, но я никогда не переходила определенную для себя границу в отношениях.

— Какие мы разные, Ольвия! А в моей жизни были любовников, и немало. Ночь, любовь и кровь! — Флэйрин хищно улыбнулась, не сводя с меня глаз. — Райс, ты все выяснил, со своей рыжей девочкой? А то мы запереживали, не нужна ли тебе помощь, — в глазах принцессы мелькнули рубиновые искры.

Флэйрин была сегодня странной: инициатива, иногда неуместная так и лезла из нее. Возможно, этим она хотела обозначить свое главенство в отношениях со мной перед Ольвией. И ей пока это вполне удавалось: графиня даже не пыталась спорить, но я-то знал, что Ольвия добра и покладиста лишь до тех пор, пока кто-то слишком сильно не наступает на ее интересы.

— Райс вернулся, теперь мы с нетерпением ждем вашу историю, — продолжила Флэйрин, обращаясь к графине. — Особо интересно, как вышло, что этот магистр оказался в вашем доме с вооруженными людьми без вашего ведома. И каким образом к этому всему имеет отношение та остроухая дрянь.

— Райс, присядь, пожалуйста, — попросила Ольвия, слегка хлопнув ладонью по кровати и намекая, чтобы я устроился рядом с ней. — Рассказ будет долгим, — предупредила она. — Мне надо выговориться. На душе такая буря, что я не пойму, как все это вынесло мое сердце. Так что, простите. Буду говорить и снова говорить.

Я подчинился, присел, и взял руку госпожи Арэнт, давая понять, что я с ней, и никаких сомнений на этот счет у нее быть не должно. Флэйрин, наверное, немного злилась — это было заметно по ее глазам, но при этом старалась не подавать вида. Улыбаясь, она присела на табуретку напротив нас. Причем так близко, что ее колени прикасались к моим.

Ольвия начала рассказ с того момента, когда Гархем Дерхлекс появился в ее покоях с требованием порвать со мной и написать то самое роковое письмо. Эта история разозлила даже вампиршу:

— Почему ты не убила его сразу! — прошипела она, неожиданно переходя с графиней на «ты». — Я бы не выпустила его из своей комнаты. С его бы смертью никто бы не узнал о любовнике, а мужу сказала бы, что просто меня пробрал голод! Люблю кровь магов! — Флэйрин оскалилась, покосившись на меня.

Потом вампирша долго молчала, слушая дальнейший рассказ госпожи Арэнт: о последнем дне в Вестейме; о ее дороге к Речному; о засаде, устроенной Малгаром на Ионэль и Яркуса. А когда Ольвия рассказала, что произошло с ней, когда она подошла к Ионе, желая поговорить с эльфийкой и устроить ей побег, принцесса вскочила, отбрасывая табурет и прошипела:

— Какая же неблагодарная дрянь! О, Калифа, как может такое быть⁈ А ты, госпожа Арэнт, уж извини, но слишком, слишком добродушна! Всему есть предел! Я бы дворецкого оставила на закуску! А с этой дрянью разобралась в первую очередь! Меня бы не сдержали даже железные прутья!

— Я вынуждена была бежать, иначе меня бы убил Малгар или кто-то из его людей, — спокойно ответила графиня. — На Иону у меня не осталось злости. Да, я очень пострадала из-за ее слов. Когда тебя пронзают стрелы — это очень больно, даже если ты в теле оборотня. Но все кончилось для меня благополучно: я сбежала от мужа и даже спасла по пути одного хорошего человека. Быть может даже хорошо, что Иона сказала все это при Малгаре, избавив меня от лишних объяснений с ним. При этом она сама наказала себя за свою злость и вспыльчивость. Ведь могла бы тихонько бежать вместе со мной. Теперь Малгар принесет ее в жертву и поиздевается над ней, пока не доберутся до алтаря Калифы. Не поверите, но мне Иону все равно жалко, ведь она совсем потеряла голову из-за неукротимой ревности к Райсу. Я даже подумать не могла, что ревность может принять такие темные, дикие формы. Слушайте дальше, — продолжила Ольвия, — ее друг — Яркус, на самом деле не погиб.

Прежде, чем госпожа Арэнт продолжила рассказ о событиях, последовавших за ее бегством из лагеря Малгара, я попросил ее немного подождать и направился к Салгору. Застал своего ученика крепко спящим, рядом с ним, прямо на подушке лежала пустая склянка со снадобьем алхимика. Видимо, Салгор допил, проснувшись под утро, и его снова погрузило в сон. Чтобы убедиться, что здоровье парня восстанавливается, я просканировал его физическое и тонкие тела. По моему мнению, уже к вечеру Салгор вполне смог бы ходить. Пока только по комнате или в пределах таверны, но это уже стало огромным достижением, если учесть, что день назад он был на краю гибели. Силы в его юном теле после пережитого, пока еще было мало и ему бы не помешал хороший обед.

Подумав об этом, я сбегал вниз. Антагола, как и Флаймы у стойки распорядителя не оказалось. Дежурила там новенькая — Алдель, которую я почти не знал. Тогда я заглянул в обеденный зал и попросил подавальщицу организовать завтрак на троих. То есть для себя, госпожи Арэнт и Флэйрин, заказав для вампирши кусок слегка обжаренной говядины. Подумал о том, что скоро должен был вернуться Гурвис с кровью для вампирши, но пока его не было, не сидеть же моей принцессе за столом безучастно, глядя, как я с Ольвией наслаждаюсь едой.

Рассказ о Яркусе и своих следующих приключениях графиня продолжила, когда мы спустились в обеденный зал. Ольвия долго сопротивлялась моему предложению насчет завтрака, хотя сама призналась, что голодна. Она стыдилась появиться перед людьми в таком виде — моей одежде, мешком сидевшей на ней. Я завязал низ великоватой для графини сорочки узлом, подкатил штаны, и, решительно взяв за руку, сказал:

— Идем!

Ее сиятельству пришлось подчиниться. И уже там внизу, за удобным столиком рядом с большой цветочной вазой поведать о спасении Яркуса, стычке с людьми Малгара и других событиях, последовавших за этим. Когда она закончила, нам как раз подали заказанное мной жаркое и запеченную форель, аютанские сладости и чай на эльфийских травах. Мы с Флэйрин были богаты, и я не мелочился, одновременно желая угодить госпожа Арэнт и понимая, что она, после стольких злоключений давно не баловала себя чем-то вкусным.

Через несколько минут подавальщица поднесла отдельно на глиняной тарелке кусок зарумяненной говядины, которое, казалось, еще шипело от жара печи. Из него вытекал красный мясной сок.

— Я хочу, чтобы эта кровь была кровью твоего магистра Дерхлекса! Ты слишком добра, Ольвия! Именно поэтому вокруг тебя прижились такие негодяи. В том числе и твой дворецкий, — сказала Флэйрин с жестокостью вонзая вилку в кусок мяса.

— Вокруг меня гораздо больше хороших людей, — возразила графиня, перекладывая половинку зажаренной форели в свою тарелку. — Например, мой верный слуга Гурвис. Он жизнью рисковал, чтобы предупредить меня о засаде. Или мастер Райсмар Ирринд. Райс, ты же поможешь мне с Дерхлексом?

— Вполне можете рассчитывать на меня, — вызвалась вампирша, снова опережая меня с ответом и тут же решила за меня: — И Райс, конечно, никуда не денется. Мы пойдем вместе и освободим ваш дом от этих негодяев.

Флэйрин удивляла меня все утро. Ведь она обычно не бывает такой, не проявляет слишком много инициативы. И откуда в ней эта доброжелательность к госпоже Арэнт, к которой она должна меня ревновать? Пока я видел лишь одно объяснение: Флэй опасалась, что если ставить вопрос бескомпромиссно с кем из них двоих мне быть, то я выберу Ольвию Арэнт. И вампирша сейчас старалась обустроить отношения между нами троими так, чтобы не проиграть. К тому же… К тому же любовь у вампиров во много отличается от человеческой. Да, они большие собственники, но это не мешает им делиться своими любовниками или любовницами, которых они привязали с близкими членами клана и участвовать в самых нескромных оргиях. Мне не понятно, как в их уме укладываются такие противоречия.

— Дорогая, это можно было не спрашивать. Мы вместе, и я тебя просто не отпущу одну. Мы обязательно решим этот вопрос сегодня же. Но ближе к вечеру. Лучше это сделать, когда стемнеет, — сказал я, прожевав кусочек оленины. — А днем нам с Флэйрин придется кое-чем заняться.

Недовольство, появившееся на лице вампирши, тут же сменилось интересом. Она даже не донесла до рта кусочек мяса.

— Мы с Флэй хотим купить небольшой домик или снять жилье на первое время, пока не найдем что-то подходящее. Для этого придется немного побродить по городу, — пояснил я, одновременно давая этим понять, что я не собираюсь расставаться и с Флэйрин.

Теперь уже растерянность и заметное разочарование появилось на лице госпожи Арэнт. С минуту она молчала, как и все мы. Потом, глядя в тарелку, произнесла:

— Райс, вам не нужно искать жилье. Если мы сможем освободить мой дом, то вы останетесь у меня. В этом даже будет большая польза… Хотя польза для меня, но опасность для вас. Ведь скоро Двоелуние закончится и Малгар вернется в Вестейм.

Я чувствовал, что все сказанное далось графине с большим трудом. Она говорила это как бы через силу, делала большие паузы между словами.

— В твоем доме неразумно останавливаться нам всем. До тех пор, пока мы не решим вопрос с Малгаром, в твоем доме не будут жить никто, за исключением охранников, которых следует теперь нанять побольше. Но дом, как я сказал, мы обязательно освободим сегодня же, — заверил я графиню.

— Райс. Скажи мне главное… — выдавила из себя госпожа Арэнт. — Самое главное… — ее глаза стали мокрыми и вилка выпала из рук: — Ты решил остаться с госпожой Флэйрин?

Вот такой убийственный вопрос. Его я боялся больше всего. Я хотел его оттянуть, чтобы Ольвия хотя бы немного свыклась с новой ситуацией. Моего ответа с нетерпением ждала и Флэйрин. Вампирша встрепенулась, вся напряглась.

Глава 3

Малгар озадачен

Флэйрин знала о моем отношение к Ольвии. Ведь прошло не так много дней с того момента, когда Ольвия покинула меня, и непростые обстоятельства соединили нас с Флэй. Да, так вышло, что между нами в один миг вспыхнула страсть. Причем очень сильная страсть, тут же захватившая двоих при всех особенностях моей возлюбленной вампирши в этих особых сердечных вопросах. Но вот ловкие руки Судьбы снова бросили кости — Ольвия вернулась, и открылось, что графиня вовсе не собиралась расставаться со мной. Более того, чтобы вернуться ко мне, госпоже Арэнт пришлось преодолеть немалые испытания, пройти едва ли не по краю смерти! Я чувствовал, что Флэйрин необычно взволнована в ожидании моих слов, ведь они могут оказаться не в ее пользу. Может быть поэтому, когда я взял руку Ольвии, принцесса снова опередила меня словами. Стукнув ножом по краю тарелки и будто этим призывая ко вниманию, Флэйрин сказала:

— У меня есть подруга — Аманда. Ты ее знаешь, Райс. Так вот… — вампирша пожала губы, будто собираясь мыслями, — мы с ней повадились прогуливаться по ночам в Среднем городе близ «Черного Жеребца». Туда часто заглядывали интересные мужчины из гильдии наемников. И я познакомилась с одним — он стал моим любовником. А потом с ним, не зная, что он мой любовник, познакомилась Аманда. Когда случившееся открылось для нас двоих, было смешно, но лишь с одной стороны. С другой не очень. Я с Амандой даже немного поссорилась. Потом примирились и решили, что он будет принадлежать нам двоим. Это неудобно, но это честно. Я так и сказала Аманде: лучше мы разделим эту боль пополам, чем она достанется одной из нас. Следующим вечером, как только стемнело, Я встретилась с тем мужчиной. Аманда поджидала за углом — мы так договорились. Я подошла к нему и расцарапала ему лицо. Не то, что я злилась на него, просто захотелось дать ему понять, чтобы он не смел меня дурачить. Ведь мог бы сказать, что у него есть еще одна вампирша, и он ей тоже говорил о любви. Потом появилась Аманда и тоже пустила ему кровь. После этого мы его как бы простили. Наши отношения не были долгими. Он надоел и мне, и Аманде своим занудством. Аманда убила его в постели через полгода знакомства. Сказала, что случайно.

— На что ты намекаешь, Флэй? — спросил я, прекрасно понимая к чему она клонит и почему она это говорит. — Желаешь расцарапать мне лицо вместе госпожой Арэнт? Или прикончить меня в постели?

— Нет, Райс. Ты — совсем отдельный случай. Я намекаю, что могла бы согласиться делить тебя с госпожой Арэнт. Все-таки она добрая женщина и я не хочу с ней ссориться. Я не хочу причинять ей боль — она и так натерпелась многого за последние дни. И ты не имеешь права оставить ее после всего, что случилось. Тем более после того, как Малгар объявил на нее охоту. Вообще-то виной всему этому ты! — сверкнув глазами, проговорила вампирша.

На несколько мгновений я потерял дар речи. Вот это Флэйрин выдала! В один миг она перевернула ситуацию так, будто она — сама душа, самоотверженная, добрейшая из живущих. И это она спасает госпожу Арэнт, которой я, этакий мерзавец, поигрался и оставил на растерзание Малгару!

— Подожди, подожди, Флэй, ты, наверное, не совсем все правильно понимаешь. У меня в мыслях не было оставлять Ольвию ни после всего случившегося, ни до случившегося, — произнес я, чувствуя, как пересохло в горле. Рука сама потянулась к чайнику, и я налил немного себе в чашку.

— Может быть я несколько грубо сказала. Но речь не об этом, мастер Райс, — принцесса возвела глаза к потолку, понимая, что она несколько переиграла. — Я лишь о том, что мы с госпожой Арэнт можем быть с тобой вместе. Вы же, Ольвия, не хотите его уступать мне?

— Конечно же нет! — графиня побелела, ее лицо стало таким же бледным, как и лицо вампирши. — Но я не хочу делить Райса ни с кем. Я его люблю, госпожа Флэйрин! И я не могу представить, как можно делить мужчину с другой женщиной!

— Это только поначалу кажется трудным. Поверьте, нужно лишь стереть в себе эту выдуманную грань. Я через такое проходила. Уверяю, это легко. И точно гораздо менее мучительно, чем потерять человека, которого любишь навсегда, — Флэйрин старалась быть убедительной.

Неожиданно для меня вампирша, борясь за свои интересы одновременно боролась за мои. Хотя поначалу, казалось, что такого просто не может случиться. Я не хотел расставаться ни с одной из них, и сейчас, когда я уже думал, что Ольвия меня прижала и мне предстоит сделать очень трудный выбор, ситуация начала меняться. Графиня, не соглашалась, на слова Флэй она молчала и глядя в окно, отрицательно качала головой. Я понимал, что госпожа Арэнт не может принять такое сразу. Нужно время, хотя бы немного времени, пока она немного свыкнется с мыслью, подброшенной Флэйрин.

Как нельзя вовремя появился Гурвис, раскрасневшийся, запыхавшийся — явно парень спешил, изо всех сил выполняя поручения своей госпожи и Флэйрин.

— Три платья, ваше сиятельство, как вы приказали. Показать сейчас? — парень начал открывать вещевой мешок.

— Нет, Гурвис. Чуть позже мы поднимемся к господину Ирринду и уже там, с его позволения все покажешь, — отозвалась Ольвия, нервно сминая пальцами салфетку. Было заметно, что у нее совсем пропал аппетит.

— Давайте этот разговор… то, о чем мы говорили до прихода Гурвиса, отложим. Сейчас нам нужно в первую очередь подумать, как освободить дом госпожи Арэнт, — сказал я.

— Не это главное, Райс. Вовсе не это, — отозвалась графиня, и я побоялся, что сейчас из ее глаз снова потекут слезы.

— Дорогая, нужно накормить Гурвиса, — заметил я, приобняв Ольвию. — И поверь мне, все то, что главное для тебя и меня, мы решим. Обязательно решим, стараясь не делать больно друг другу.

— Ох, Райс!… — она положила голову мне на плечо и заплакала.

Я прижал ее теснее, поцеловал в щеку, по которой стекали слезинки, потом в губы. Ольвия ответила мне с теплом и большим желанием. Когда я глянул на Флэйрин, она, вонзив вилку в кусок мяса, с напряжением смотрела на нас. Я моргнул вампирше, давая понять, что сейчас так нужно: я должен уделить внимание прежде всего госпоже Арэнт. Потом сказал Гурвису:

— Позови подавальщицу, закажи, что желаешь на завтрак. Хотя уже, по сути, обед. Не стесняйся, заказывай, все самое вкусное.

— Спасибо, господин Ирринд. Вы так же добры, как моя хозяйка. Я очень хочу, чтобы вы были вместе с ней и больше никогда не расставались! — пылко ответил он, потом достал из вещмешка склянку из толстого темного стекла и, поставив ее перед Флэйрин, сказал: — А вам кровь. Свежая, говяжья, как вы желали.

Если бы ситуация не была столь напряженной, то я бы рассмеялся хитрой игре смыслами Гурвиса. В самом деле этот парень, хоть и слуга, но весьма умен, а преданность его Ольвии вызывает восхищение.

Покончив с поздним, очень затянувшимся завтраком все вчетвером, мы поднялись ко мне. Правда перед этим я навестил Салгора — он уже проснулся. Проснулся бодрый, явно посвежевший. Завидев меня хотел было встать с кровати, и мне даже пришлось применить силу, чтобы прижать его плечи к постели. Я сказал ему, что сегодня он обязан лежать и заниматься теми ментальными практиками, которые я ему показывал раньше, а также самоисцелением — основы этой магии я ему так же дал. Известил, что слуга графини Арэнт скоро принесет обед и будет прислуживать ему в течение дня — этот вопрос я уже обговорил с Ольвией.

Когда я вошел к себе, Флэйрин что-то оживленно рассказывала госпоже Арэнт. Я лишь успел уловить слова «Аманда», «принцесса». При моем появлении вампирша тут же замолчала, а меня удивило то, что графиня, глядя на меня улыбалась. Недавнее страдание, не сходившее с ее лица до сих пор, начало растворятся. Флэйрин удивляла меня очередной раз. Ведь в первый день знакомства с ней, я узнал ее как весьма резкую, конфликтную особу. У меня и в мыслях не было, что она может поладить с Ольвией.

— Райс, у нас есть план по освобождению моего дома, — сказала госпожа Арэнт, когда я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. — Со слов Гурвиса, люди магистра Дерхлекса убили воинов, стоявших в охране. Людей в охранение я не первый год нанимаю в «Щитах Лорриса». Мой слуга точно не знает, как все произошло, но Иветта говорит их атаковали маги Гархема, и якобы кто-то из охранников выжил — видели в окно, будто одного или двоих раненых заперли в подвале.

— Мы можем проникнуть в подвал через подземный ход и сначала освободить, тех кто выжил. Хотя Аманда мне больше не подруга, я могу попросить ее помощи. Ее и еще многих из клана. Они мне задолжали, — заметила Флэйрин, беспокойно расхаживая по комнате.

— Нет, госпожа Флэйрин, извините, но нам нужно обойтись без моих подземных соседей — я не хочу им тоже задолжать. Кроме того, Дерхлекс, хоть и негодяй, но он далеко не дурак и без сомнений предусмотрел, что я приду не одна и могу появиться через подземный ход. Ему будет достаточно запереть все двери. В подвале есть еще очень прочные решетки, пока они подняты, но Гархем знает, как их опустить, — ответила графиня.

— Ольвия права, пройдя через подземный ход мы рискуем попасть в западню или выдать себя раньше времени, — согласился я, устроившись на табурете напротив двух дам.

— Я не договорила, — продолжила развивать свою прерванную мысль Ольвия. — Орден «Щиты Лорриса» небольшой, но его воины всегда стояли за своих. Если им сказать, что их люди убиты коварством магистра Дерхлекса, то орден бойцов выступит на нашей стороне. Я так и думала сделать — обратиться к ним за помощью. Но…

— Говори, — я заметил, что госпожа Арэнт замялась.

— Я хочу разобраться с Гархемом сама. Он нанес мне тяжелое оскорбление, заставив написать то письмо и играть по его правилам. Если призвать воинов из «Щитов Лорриса» то будет много жертв с обеих сторон, а главное, я не получу удовлетворения — той самой праведной мести. Ее я должна сделать обязательно сама, — ответила графиня, опустив взгляд и будто стесняясь своих слов.

— Боюсь даже без бойцов из ордена, вы, ваше сиятельство, не получите то, по чему так чешутся ваши когти. Ведь с нами будет мастер Райсмар Ирринд. Он всегда спешит с вопросами мести и многое берет на себя. Допустим, я тоже не получила удовлетворение, когда хотела свести счеты с Лургиром за Карлен, — вампирша шутя показала мне клыки.

— Я очень надеюсь, что Райс примет к сведению мою просьбу, — произнесла госпожа Арэнт. — И у меня есть план, которой я пытаюсь донести до вас. В орден «Шитов Лорриса» все-таки придется обратиться. Но лишь для того, чтобы их бойцы наделали больше шума, атакуя ворота. А мы, воспользовавшись суматохой, проберемся во двор моего имения по малозаметной тропе. В заборе есть небольшой пролом, и Гархем Дерхлекс вряд ли о нем знает. Через него как раз мы с Гурвисом вышли. Нам главное добраться до Дерхлекса. Молясь Велисе, я его приговорила к смерти, и я обязана исполнить этот приговор сама. Жизнь остальных негодяев, пришедших со злом в мой дом, меня мало заботит. Пусть их убьют или накажут любым приемлемым способом воины ордена, чтобы отомстить за своих.

— Ваше сиятельство, вы хороший тактик, — план графини выглядел весьма разумно. До сих пор мои мысли были заняты более важными для меня вопросами. А именно: как сделать так, чтобы и Ольвия, и Флэйрин стали моими женщинами и между ними при этом было согласие. Это вопрос к моему удивлению помогла решить мне принцесса. Госпожа Арэнт, опережая мои мысли, предложила решение вопроса по освобождению собственного дома.

Примерно в Час Лилий, в самую жару мы с Ольвией направились в орден «Щиты Лорриса». Хотя Флэйрин собралась было идти с нами, я ее быстро отговорили: солнце сегодня было особо жарким, и как бы вампирша не куталась в аютанский платок, ее бы эта прогулка сильно бы измучила. Вместо этого я предложил Флэй просто выспаться. Нас ждала еще одна беспокойная ночь и стоило набраться сил.

Когда мы вышли из таверны вдвоем с Ольвией и свернули к набережной, графиня сказала:

— Райс ты на самом деле думаешь, что я могу принять то, что сказала Флэйрин?

— Тебе, наверное, это кажется чем-то невозможным? Дорогая, ты же знаешь, в Аютане мужчины имеют несколько жен и при этом, эти женщины вполне счастливы. Может даже не менее счастливы, чем в Арленсии. Прошу тебя, — я взял ее руку, стараясь передать этим прикосновением тепло и заботу, — придумай над этим. Подумай без эмоций. Не впускай их в себя. Тем более ты это умеешь делать. Когда ты переносишь внимание на узел света, твое сознание освобождается от эмоций, и ты можешь легко удерживать его в состоянии чистой разумности.

— Райс, мне очень обидно. Я так спешила к тебе и в мыслях не было, что наша встреча может оказаться такой… — печально сказала госпожа Арэнт.

Я остановился, обнял ее и, целуя, сказал:

— Прости, что так вышло. Я виноват. Каким бы ни было твое письмо, я должен был дождаться тебя. Дождаться и поговорить с тобой. Но вышло то, что вышло.

— Понимаю… — она кивнула. — Боги, тяжело на душе… Скажи мне, только честно, если бы я настаивала на твоем выборе между мной и Флэйрин, то кого бы ты выбрал? Честно, Райс!

— Тебя, — почти не задумываясь ответил я. Ответ вышел из меня так быстро, потому что все это время я думал над ним. — Тебя, моя дорогая. Но Флэйрин мне тоже очень-очень дорога. Оставить ее было бы предательством.

— Хорошо. Я удовлетворена. Отчасти, удовлетворена. Разумеется, я ничего не скажу Флэйрин и приму ее предложение. Буду считать, что она — твоя любовница, с существованием которой я просто смирилась. Очень надеюсь, что смогу привыкнуть к этому.

— Обязательно сможешь. Ты самая умная и добрая женщина из всех, кого я знаю. Спасибо тебе, — я снова поцеловал ее.

Вскоре мы продолжили путь к ордену «Щиты Лорриса».

* * *

Весь день стояла ужасная жара и дорога порядком измотала, поэтому лагерем стали пораньше, задолго до сумерек. Старый Калнгар был рядом — десятка два-три деревянных домиков и полуразрушенная сторожевая башня, будто обрубок пальца торчала на холме. К юго-западу начинался лес, здесь пышный, зеленый, но дальше переходивший в чернолесье и темную пустошь — она тянулась до отрогов Западного Карнасса, которые вставали в полусотне лиг.

— Приведите ее! — распорядился Малгар, когда установили его шатер.

Он вошел, откинув полог, постоял с минуту и опустился на табурет. Странно, но перед появлением эльфийки граф Малгар Арэнт начал испытывать трепет. Легкий, едва уловимый, но он был. Граф припомнить не мог, чтобы в последнее время хоть одна женщина вызывала у него волнение.

— Шетовка!.. — вслух произнес он, вспоминая вчерашнюю ночь. Вспоминая в деталях то сумасшествие, охватившее его. И что самое странное ее Иону тоже. Обладая ей, он дважды превращался в оборотня. Она кричала, царапая его мохнатое тело и даже вырвала клок шерсти. Она кричала от боли и удовольствия. И Малгар точно знал, что она хотела его еще и еще. В конце от дикого оргазма эта остроухая сучка даже потеряла сознание: лежала, неподвижно распростершись на подушках, исцарапанной спиной и бедрами. Безумно манила его своей кровью и плотью.

Теперь Малгар не сомневался — в ней живет зверь. Он не знал, как это может быть, если она не оборотень. Но это он чувствовал так же ясно, как и то, что сама богиня Калифа свела его с Ионэль.

Эльфийку привел барон Герх. Когда она вошла в шатер, Герх подтолкнул ее в спину. Иона резко повернулась к нему, прожигая барона гневным взглядом. Наблюдая за этим, Малгар подумал: «Если бы у этой шетовки не были связаны руки, то она бы, непременно, расцарапала Герху лицо». Малгару даже захотелось, чтобы было так.

— Оставь нас! — граф отослал Герха из шатра нетерпеливо и небрежно, точно не дворянина, а собственного слугу. Затем встал в полный рост напротив эльфийки и, развязав ей руки, сказал: — На колени!

Иона не шевельнулась, с вызовом глядя в его темные глаза своими серыми с пронзительной искрой, таившейся в черных рачках. Пожалуй, с любой другой женщиной, Малгар обошелся бы иначе: заставил бы ее сделать то, что повелел, но сейчас он лишь довольно усмехнулся и приподняв пальцем ее подбородок, спросил: — Тебе понравилось, что было вчера?

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей женщиной? — неожиданно спросила Тетива Ночи.

— Ты сумасшедшая! — Малгар расхохотался. — Разве ты не собираешься умереть на алтаре Калифы?

— Уже нет. Ты сам не желаешь этого. Так же, граф? — спросила Ионэль. Она сама не знала, откуда в ней такая уверенность. Но уверенность пришла еще днем, когда эльфийка вспоминала прошедшую ночь — первую безумную ночь Двоелуния. Ионе сначала показалось, что темная богиня наконец ответила на ее мольбы. А потом где-то глубоко в теле она почувствовала нечто… Нечто необъяснимое и сильное, похожее на черный с красными прожилками комочек, в котором скрыто огромное, но пока неясное могущество. Конечно, это и было ответом богини, ясным и потрясающим до глубины. А раз так, то вся ее прежняя жизнь больше не имела значение. Важно было лишь то, что будет теперь.

— Ответь мне, Малгар! — Иона с силой сжала его руку.

— А знаешь… Шет с тобой. Я найду кого положить на алтарь — поселок рядом, — граф Арэнт мрачно усмехнулся.

— Ты не ответил. Я спрашиваю, желаешь ли ты, что бы я стала твоей женщиной? Понимаешь же, это не просто делить по ночам страсть друг с другом. Это нечто большее, — произнесла Ионэль не отпуская его руки.

Малгар был сбит с толка. Как она вообще смела об этом говорить⁈ Как она, его пленница, жизнь которой должна была скоро закончится на жертвенном камне, посмела ставить ему какие-то условия⁈ Он с изумлением заглянул в ее глаза и спросил:

— Что ты хочешь еще?

— Верни мой Эрок, — сказала Ионэль.

Глава 4

Мясо и перец

Силы восстанавливались очень медленно. Больше всего Яркусу помогало сырое мясо. Увы, он понял это слишком поздно. Лишь к исходу ночи кое-как нагнал зайца на берегу речушки, разорвал когтями жирную тушку и съел. Ел с жадностью, пережевывая мелкие кости, старясь грызть так, чтобы в пасть не лез заячий мех — от него жутко чесался язык.

Вообще, быть оборотнем — состояние очень странное, ведь в какой-то мере в мыслях все равно остаешься человеком. Да, эти мысли едва слышны, искажены сущностью зверя примерно, как звуки под водой, но они все равно есть.

Говорят, некоторые, обращаясь зверем, вообще теряют все человеческое, однако с Яркусом все было не так. Стоя на четырех лапах перед своей первой добычей, Борода даже попросил прощение у Аолис за вынужденное убийство, ибо знал, что длинноухий зверек — часть светлой природы и принадлежит великой богине. А светлых существ без крайней необходимости убивать нельзя. Другое дело существа темные, такие как он сам — от таких избавить мир под двумя лунами вовсе не грех. Уже после еды, чувствуя с огромным удовлетворением, как незначительная тяжесть в желудке превращается в силу, Яркус снова воззвал к эльфийским богам, благодаря их и упрашивая дать ему силы спасти свою сестру.

За этим сил у Бороды явно добавилось. Он смог бежать, не останавливаясь, еще часа два. Более того: солнце уже встало над лесом, а Яркус все бежал, оставаясь быстрым, неутомимым зверем. Казалось бы, такого не могло быть, но было. Было именно так: при свете дня он оставался зверем! Яркус помнил, что на такое способна только добрейшая госпожа Арэнт, благодаря способностям, данным ей великим магом Райсмаром Ирриндом. Видимо, боги в самом деле пришли на помощь брату Ионы. Яркус бежал, срезая угол дороги, там где развилка на Торгат и Старый Калнгар, бежал, отталкивая сильными лапами землю и держась кустов, чтобы его не приметили всадники — их и повозок с окрестных ферм стало много с рассветом. Явно вечные дали Яркусу силу и удачу, и он с сожалением думал, что Иона зря так скверно отзывалась в последние дни об эльфийских богах. Быть может, они наказали ее за то горькое злословие. Нельзя было гневить Наирлесс и Эббела! Ведь у небесных много забот помимо тех, которые им хотела подбросить Ионэль, и боги — не ее слуги, чтобы сразу бросаться исполнять желания его сестры.

Хотя Яркус был очень несогласен с Тетивой Ночи за ее отношение к богам, да и к людям, он все равно Яркус любил сестру всем сердцем, какой бы она ни была. Мысль о том, что ее могут принести в жертву нубейской богине жгла огнем. Эта же мысль давала еще больше силы, и Борода бежал, бежал, перепрыгивая ручьи, ломая ветви кустов, иногда оставляя на них клочья собственной шерсти. Лишь когда он, срезая путь через лес, добрался до оливковой рощи и дороги на Старый Калнгар, силы начали покидать его. Причем не только силы, но и осторожность: Борода не сразу заметил трех всадников, сопровождавших тяжелую повозку. А верховые увидели его еще издали.

Не желая неприятностей, Яркус свернул к близким кустам и там он почувствовал, что сущность зверя покидает его. Сначала по телу пошла дрожь, в груди стало жарко, и тело стало сжиматься, будто огромная рука бога сжала его. Холщовый мешок, который Яркус по примеру графини Арэнт приспособил для переноса собственных вещей, слетел со спины. Яркус поваливался в траву и услышал стук конских копыт на камнях — те трое всадников спешно ехали к нему.

Предстать перед ними полностью голым означало выдать в себе оборотня. А к оборотням в этих местах всем известно, как относятся: намного хуже, чем к волкам. К пущей беде Яркуса по-прежнему било мелкой дрожью, силы, которых поначалу казалось много, покидали его тело. Борода стал слаб настолько, что едва мог ползти на четвереньках. Он начал искать взглядом мешок со своими вещами, правда не совсем понимая, какой от него сейчас прок — все равно одеться не успеет. Всадники были уже близко.

— Оборотень, что ли? — хмуро спросил первый подъехавший.

— Оборотень, — тоже хмуро отозвался Яркус.

* * *

В доме «Щитов Лорриса» — старой зубчатой башне с пристройкой — мы задержались надолго. Едва узнав от графини, что люди Норлака были коварно убиты или попали в плен, бойцы ордена тут же похватали мечи и собрались бежать к имению госпожи Арэнт. Вместе с Ольвией и бароном Гервелом Лоррисом не без труда я смог удержать их. Прежде чем бездумно броситься мстить за своих, призвал сесть, успокоиться и выслушать план графини. Самому рьяному воину я сказал:

— Там маги и, возможно, лучники. Ты же понимаешь, что они с тобой сделают, прежде чем ты успеешь добежать до них и пустить в ход меч⁈ Давайте вместе подумаем, как совершить правосудие и справедливую месть самым разумным образом. Да так, чтобы не было жертв с вашей стороны. Если бойцы вашего ордена действительно там погибли, зачем множить их число?

— Успокойтесь! Все успокоитесь! — барон Лоррис вкинул руки, от резкого движения разлетелись в стороны его длинные, седоватые волосы. — Маг Ирринд говорит дело! И имейте уважение к ее сиятельству, графине Арэнт! Ведете себя как склочные лавочники на рынке! Кричите, рветесь бездумно! Вечером туда пойдем! Но сначала продумаем все до мелочей и пошлем Клеона на разведку!

— Можно сделать так, будто ваш человек доставил для меня какое-то важное письмо. Зашел во двор под видом посыльного, огляделся, будто потребовал принять с меткой дворецкого. И хорошо бы, для убедительности свиток скрепить печатью. Например, вашей, барон, — высказалась Ольвия.

Графиня давно знала Гервела Лорриса как человека порядочного, и то, что он сегодня оказался в Вестейме стало большой удачей. Сам он жил в Арсисе и появлялся здесь раз в месяц, чтобы решать скопившиеся вопросы своих подопечных. Орден «Щиты Лорриса» был основан предками Гервела несколько столетий назад после затяжной Северной войны.

— Прошу, говорите, ваше сиятельство! — попросил графиню барон, отогнав от стола в центре зала нескольких своих бойцов, и проводив Ольвию к тому месту, откуда ей было бы удобнее донести свои соображения.

И госпожа Арэнт изложила свой план, который согласовала со мной по пути. Надо заметить, что у многих, особенно молодых представителей «Щитов Лорриса» план ее вызвал разочарование, даже несогласие. Потому как роль этих воинов сводилась лишь к шуму возле ворот с имитацией лобового штурма. Конечно, у этих горячих ребят — таковых здесь собралось более пол десятка — чесались руки самим разделаться с негодяями магистра Дерхлекса. Воины постарше молчали, ожидая слов барона Лорриса. Чувствуя настроения в зале, я стал рядом с Ольвией и сказал:

— Вам тоже будет предоставлена возможность совершить свое правосудие. Все из наших общих недругов, кто останется в живых будут переданы вам. А именно его милость барону Лоррису. Но вы должны понимать, что первое право здесь за графиней Арэнт. Дело не только в том, что это ее дом и ее земля, но и в том, что ей нанесена обида, значительно повлиявшая на ее жизнь! Такая обида, которая злее смерти! Поэтому я прошу вас всех, придержать свои эмоции — вы их сможете выпустить позже!

— Спасибо, мастер Ирринд, — сказала Ольвия, когда мы вышли из ордена. — Иногда мне кажется, что тебя послали сами боги. Послали, чтобы ты освободил меня от Малгара и сделал счастливой. Жалею, что не послушала тебя раньше, когда ты предлагал бросить вызов моему мужу. Я боялась грядущего, старалась от него убежать, теперь понимаю, что нерешительность лишь усугубила мое жалкое положение. Если бы я была тогда достаточно смела, то не было бы того письма и не было бы у Дерхлекса власти надо мной.

Мне показалось, что Ольвия желает еще добавить, что тогда не было бы со мной Флэйрин, но графиня вместо этого продолжила так:

— Я постараюсь быть смелой рядом с тобой, и чаще прислушиваться к твоим словам. Ведь ты всегда говоришь очень разумные вещи.

— Дорогая моя… — мне захотелось обнять ее, — далеко не всегда. Я часто говорю много глупостей, и еще чаще делаю их. Ты не поверишь, но в этом есть свое удовольствие. Об этом мы обязательно поговорим как-нибудь позже.

Пройдя еще сотню шагов, я остановился, прикрыв глаза. Чувство, что за нами кто-то следит, пришло ко мне снова, второй раз с того момента, как мы вышли их «Вечерней Звезды». Сейчас можно было бы резко повернуться. Иногда такой прием давал результат: оглянешься и увидишь мелькнувшую за угол фигуру. Только что толку — не играть же в догонялки? В таком состязании я вряд ли выйду победителем: у моего противника большая фора, и обычно такие люди хорошо знают каждый закоулок и проходы во дворах.

Первый раз ощущение слежки ко мне пришло, когда мы с Ольвией проходили мимо Аютанских бань по пути к дому «Щитов Лорриса». Тогда на набережной было много людей, и как я ни старался определить соглядатая, у меня ничего не вышло. Возможно, мне показалось: со мной такое случается нередко, потому как я чувствую направленное на меня внимание не только от людей, но и со стороны сущностей тонкого мира. Но для хорошего мага ощущение следки дважды подряд — это уже тревожный звоночек. Тем более Флайма предупреждала, что за входом в таверну приглядывают подозрительные личности, интересующиеся мной. Я помнил ее предупреждение, и когда мы с Ольвией вышли из «Вечерней Звезды», был внимателен, однако ничего подозрительного не обнаружил: соглядатаи или сменили место наблюдения или вовсе убрались. Но сейчас все эти факты складывались в очень тревожный вывод.

— Что с тобой? — озаботилась Ольвия.

— Что-то попало в глаз, — сказал я. — Посмотри, мошка там или какая-то соринка?

Когда графиня, начала разглядывать мой глаз, я ей сказал:

— Продолжай, будто ты в самом деле смотришь мой глаз. И этак невзначай глянь, нет ли кого подозрительного вдалеке за моей спиной. Может кто-то там тоже остановился, делает вид, что чем-то занят?

— За нами следят, да? — догадалась графиня. — Шагах в ста сзади какой-то мальчишка или парень в серой тунике, остановился возле дерева, смотрит на реку.

— Хорошо. Запомни его. Может еще кто-то кажется подозрительным — того тоже запомни.

Ольвия — догадливая и находчивая госпожа. Она достала из кармана платок, и принялась делать вид, будто осторожно и неторопливо убирает им соринку из моего глаза. Сама же поглядывала за тем, что происходит в отдалении за моей спиной. Поглядывала и рассказывая обо всем подозрительном.

— Теперь идем к началу Высоких домов, — решил я. Не оглядываясь, двинулся дальше, объясняя графине по пути: — Главная неприятность, что следить на нами могут люди Дерхлекса. Это было бы логичными с его стороны, предположить, что ты пойдешь домой не сразу, а сначала появишься у меня. Сама понимаешь, узнать, где я остановился вовсе не сложно.

— О, Волгарт! — воскликнула Ольвия, замирая от догадки.

— Спокойно! Без эмоций идем дальше, — сказал я, сворачивая в проулок к Высоким домам — черепичные крыши первых домов района уже виднелись за кронами акаций.

— Получается, если за нами следили люди Гархема, то они видели, что мы ходили в орден «Щиты Лорриса»! — уже тише, подавив эмоции, произнесла госпожа Арэнт.

— Умная девочка, — похвалил я. — Гархему не составит труда догадаться, что мы знаем о засаде и тогда он или сбежит, испугавшись, или примет меры по дальнейшему укреплению, соберет больше сил, чтобы уверенно выиграть бой с бойцами из «Щитов Лорриса» и нами. И то и другое одинаково скверно. Тем более если он сбежит, то следующая встреча с ним может стать еще более опасной.

— Предлагаешь, отложить все это на завтра? Можно нанять воинов из гильдии наемников и магов из «Кристальной Сферы», — лицо графини стало растерянным.

— Нет, дорогая. В данном случае откладывать начатое — негодный вариант. Дерхлекс и его люди тоже не будут терять время зря. Все остается в силе, как мы договорились с воинами ордена. Единственное, нужно предупредить барона Лорриса, чтобы он был готов к большим неприятностям. Давай, как придем в таверну, так ты пошлешь Гурвиса к барону — пусть тот передаст на словах наши опасения. И еще мы сейчас попробуем поймать этого соглядатая. Если получится, то может проблема разрешится сама собой. При условии, что он один и пока не успел ничего передать Дерхлексу.

— Думаешь спрятаться за углом? — Ольвия, поглядывая на цирюльню, прищурилась от яркого солнца.

— Нет, чуть дальше. Пройдем к лавке травника, и ты там станешь у входа, разглядывая его товары, пучки с травами. Начни спрашивать, что-нибудь, будто прицениваясь. Я спрячусь за деревом, — сказал я, хорошо зная то место, потому как спрашивал у местной травницы о снадобьях для Салгора.

Мы так и сделали: едва дошли до угла, я сразу сделал шаг влево, прячась за стволом старой смоквы. До лавки, куда я направил Ольвию следовало пройти еще немного, и мой расчет был на то, что парнишка, идущий за нами, будет проходить мимо меня. После описания его госпожой Арэнт, я сам успел увидеть его краем глаза: бледный, щупленький, неприметный, в серой замызганной тунике. Но физиономия и взгляд не из простых. Скорее всего он вырядился так, чтобы казаться из бедных и не привлекать внимания. Да и не могут простаки столь осторожно и умело выслеживать цель, которую им поручили. Я чувствовал, что этот человек немало наловчился в своей особой работе.

Когда Ольвия подошла к лавке и начала о чем-то оживленно говорить с вышедшей навстречу женщиной, я замер. Переулок этот был малолюдный, послышались шаги по брусчатке. Поначалу шаги не те — шло двое мужчин, рассуждая о недавних боях на Арене. За ними пожилая женщина скрипя ручками плетеной корзины. И уже за ней послышались шаги легкие, осторожные. Пожалуй, это был тот, кто мне нужен.

Я собрался, готовясь к броску и поглядывая на угол. Здесь важно было не ошибиться. Если бы я схватил кого-то не имеющего отношения к слежке за нами, то вышла бы не просто неловкая ситуация — моя ошибка могла погубить весь изначальный замысел. Возможно, мне стоило обратиться к интуиции, а еще лучше выйти во второе внимание, но на магические хитрости не оставалось времени.

Едва между стеной и толстым стволом смоквы мелькнула серая туника, я выскочил. Хотел схватить мерзавца за руку, но он проявил неожиданное проворство — я успел поймать лишь за край туники. Я не ошибся: парень оказался именно тем самым, которого приметила Ольвия, и был он очень непрост. Едва его глаза оказались перед моими, я понял: он намного старше того возраста, на который выглядел издали.

— Руки, сука! Убери лапы! — прошипел он, злость сверкнула в его глазах. В какой-то миг я даже подумал, что он — вампир. Скрытый вампир. Такое бывает очень редко, когда обращение состоялось не полностью.

Его левая рука резко пошла вверх, словно он собирался нанести удар. Я успел выставить блок. И зря. Его замах оказался вовсе не ударом. Он изловчился бросить мне в лицо порошок острого аютанского перца. Глаза жутко запекло. Я невольно зажмурился, удерживая его тунику, и пытаясь уже вслепую поймать руку негодяя. Провел резкий «Наро кэрт тарш», старясь сделать хотя бы подсечку — лишь слегка зацепил его ногу. Тут же затрещала туника соглядатая, он вырвался и бросился наутек.

Я зарычал от злости, протирая слезящиеся глаза и ничего толком не видя вокруг. Обидно. Увы, не всегда Астерий выигрывает.

— Райс, дай это скорее! — Ольвия каким-то чудом оказалась возле меня и выхватила из моей руки обрывок туники. — Встретимся на берегу Весты, у входа в подземелье! — она зажмурилась, поднеся к лицу клочок одежды беглеца и втягивая носом воздух.

По телу госпожи Арэнт пошла дрожь. Тут же затрещало платье на ней.

— Принеси мне одежду, дорогой! — грубеющим голосом произнесла она. — Оба оставшихся платья! Жду у входа в подземелье! — напомнила она, сдирая с себя останки разорванной одежды. И бросилась в погоню за беглецом.

Две женщины, шедшие по проулку, с визгом бросились в стороны, теряя яблоки и лук. Травница, увидев, как госпожа, недавно говорившая с ней, превратилась в один миг в зверя, метнулась в лавку и захлопнула дверь. Раздались крики из окон соседнего дома.

Ольвия! Я не ожидал от нее такого! Хотя и прежде я знал, что, если на госпожу Арэнт давят обстоятельства, в ней просыпается решительность и отвага. Но все равно сейчас она меня очень удивила! В ее-то положении среди дня вот так вот в оборотня⁈ Оставалось пожелать ей удачи!

Глава 5

Охота на оборотня

Хотя обрывок туники беглеца так и остался в лапе Ольвии, он был ей больше не нужен. Графиню теперь вел запах перца, едкий, даже злой, ядовитый. Из-за этого, госпожа Арэнт останавливалась и часто чихала, так что брызги летели из мокрого носа. Слезы накатывались на глаза, очередной раз доказывая: перец для оборотня — это зло ничуть не меньшее, чем серебро в наконечниках стрел. Из-за этого южной и проклятой пряности Ольвия упустила негодяя, который мог донести магистру Дерхлексу об их приготовлениях и разрушить все планы на грядущий вечер. Да, графиня хоть и потеряла из вида человека в серой, разорванной тунике, могла бы идти по запаху, что и делала. Но по запаху не пойдешь так быстро. Если бы не перец, не жжение в глазах и пасти, Ольвия бы давно настигла беглеца. Какими бы быстрыми ни были его ноги, никто из обычных людей не сравнится в скорости с оборотнем.

Ольвия старалась не обращать внимания на прохожих, кричавших и разбегавшихся в стороны при ее приближении. В какой-то миг она вспомнила себя в детстве, когда возвращалась с отцом в Вестейм как раз в средину Двоелуния. В тот вечер на мосту через ручей, что тек от литейной, она увидела огромное, лохматое существо, похожее отчасти на свирепого пса, отчасти на медведя. Увидев его еще издалека, Ольвия закричала и бросилась бежать. Ее, напуганную до полусмерти, дрожащую от слез и страха, отец подхватил на руки и поспешил к карете, которую они так не вовремя покинули. Потом госпоже Арэнт, бывшей тогда пятилетним ребенком, много ночей снились светящиеся во тьме янтарные глаза и оскалившаяся пасть с клыками, похожими на загнутые аютанские кинжалы. Это видения и переживания преследовали ее почти целый год.

На пересечении улиц Ольвии пришлось остановиться из-за каравана торговцев — вечной проблемы узких улиц Вестейма. Лошаки, тянущие повозки, дико заржали и помчались, но первая повозка налетела на угол дома. Там перевернулась и разбилась в щепки. На ее останки налетела вторая. По земле покатились яблоки, кукуруза и красные луврийские дыни. Под ногами испуганной толпы дыни и яблоки тут же превратились в оранжевое месиво.

— Оборотень! Оборотень! — истерически кричала старуха, забившись в угол и своим криком внося еще больше сумятицы.

— Давай сюда лук! Стреляй в нее, Нарсел! Стреляй! — вопил кто-то из окна трехэтажного дома.

Госпожа Арэнт уже успела убедиться, что стрелы — это очень больно. Длинным прыжком перемахнув через повозку, лежавшую на боку, она побежала дальше. На пути ее замерла дородная дама с маленьким мальчишкой. Она побледнела, остолбенела от страха до полной неподвижности, загораживая узкий проход возле скорняжной лавки.

— В сторону! И не бойся! — прорычала графиня Арэнт, набегая на нее.

Полная женщина тоненько заголосила, но в сторону не отошла. Ольвии пришлось остановиться и отодвинуть ее лапой. Сделала это осторожно, чтобы не поцарапать когтями. Подмигнула мальчишке, который вдруг заулыбался, и помчалась дальше.

Серая, порванная от плеча туника мелькнула далеко впереди. Теперь уже госпожа оборотень могла бежать, не ориентируясь на запах. И она пустилась со всех ног, не обращая внимания на испуганных людей, лишь иногда рыча:

— В сторону! Отойдите в сторону!

Нагнала она беглеца лишь на набережной Весты сразу за Аютанскими банями. Парень, хоть и бежал быстро, проявляя чудеса выносливости, но скоро понял, что от оборотня ему не уйти. В эти минуты он ни раз проклял эту затею. Ругал себя, что ввязался в такое дело, ведь знал же, что все это связано с очень опасным магом. Вот только на деле оказалось, что не только с магом. С чудотворцем справился обычный перец, что, кстати, уже не первый раз. А вот дальше…

Когда скрежет когтей оборотня, царапавших брусчатку, послышался совсем близко, беглец решился: перемахнул ограждение и бросился в реку.

Нескольких секунд Ольвии не хватило, чтобы его схватить. Она остановилась ровно на том месте, где он бросился в воды Весты. Глядя вслед пловцу, помедлила, потом все-таки решилась и тоже бросилась в воду, помня, как нелегко ей пришлось прошлый раз, когда переплывала она речонку гораздо более узкую и не такую глубокую как Веста.

— Видите ее⁈ Вон она! Вон! — кричал кто-то с набережной.

Ольвия повернула голову. Увидела на берегу пятерых стражей в блестящих на солнце кирасах.

— Стреляй в нее, Хенс! Можно вполне попасть! Недалеко же! — скомандовал один из копьеносцев.

— А вдруг это сама графиня Арэнт⁈ — усмехнулся другой. — Хочешь неприятностей?

— Стреляй говорю! Госпожа Арэнт не будет бегать тебе так среди дня!

* * *

Когда я вернулся в таверну, то едва не столкнулся со своим учеником у входной двери.

— Салгор! Это кто ж тебе позволил такие прогулки⁈ — отчасти в шутку возмутился я.

— Он меня, не послушал, господин Ирринд! — еще издали огласил Гурвис, поспешивший следом за Салгором. — Я хотел принести ему обед, а он…

— Извиняюсь, мастер, но я же не калека. Нормально себя чувствую. И очень захотелось выглянуть на улицу. Тяжело мне в постели. И на душе тяжело, — отозвался Салгор, поправляя великоватую для его плеч сорочку. Он вздохнул долго и тяжело, наверное вспоминая Талонэль и их последнюю ночь.

— Хорошо, Салгор, если так хочется, то постой немного здесь. Затем ступай в обеденный зал и как следует накорми свое тело. Считай это мое важное поручение. Сейчас важно дать телу больше пищи, чтобы в него скорее возвращались силы, — согласился я и повернулся к Гурвису, глаза которого так и ждали, когда я проясню, куда делась его госпожа. — Ольвия была вынуждена отлучиться, мы встретимся с ней чуть позже, — сказал я. — А тебе, Гурвис, будет другое не мене важное поручение. Знаешь, где дом ордена «Щиты Лорриса»?

Слуга графини кивнул, и я, отозвав его в сторону, чтобы нас не могли слышать люди в нижнем зале, рассказал все, что требовалось передать барону Лоррису и его людям.

Поднявшись в свою комнату, я обнаружил Флэйрин еще спящей. Пришлось ее будить.

— Вставай, дорогая! — я забрался на кровать и погладил ее белую руку.

Издав звук, похожий на кошачье «мяу», вампирша потянулась, слегка выгнулась и неожиданно вцепилась в меня своими острыми ноготками.

— Райс! — прошептала она, прижимая меня к своей груди. — Хочу тебя, мой мальчик!

Следом я почувствовал ее поцелуй в шею, переходящий в долгий и сладкий укус. По позвоночнику, по всему телу пошли мурашки. Много, глубоко, очень чувствительно. Это особое, ни с чем несравнимое ощущение, когда тебя кусает вампирша, если она это делает умело и с любовью. Мой воин тут же налился неудержимой силой. Я не стал мучить ни ее, ни себя — овладел Флэй тут же несмотря на то, что дверь в комнату была приоткрыта, и жалобные стоны моей любовницы, наверное, долетели до первого этажа.

— Ты мой, Райс! Я чувствую, я знаю, что ты мой! — сказала Флэйрин, не выпуская меня из объятий и сжимая член своей пещеркой, до сих пор пульсирующей от дикого оргазма.

— Я твой! — я поцеловал ее в губы и добавил: — Только не забывай, что есть еще госпожа Арэнт и я ее люблю. Пожалуйста, не делай ей больно. Я знаю, что ты, Флэй, сильная и великодушная. И верю, что ты сможешь сделать так, чтобы никому из нас троих не было плохо.

— Все зависит от тебя, мастер Райс, — вампирша обмякла, расслабляясь, отпуская меня. — Главное, чтобы ты не обижал меня. Помни о том, что сказала старуха-Карлен!

— Да. Я помню. И ты мне слишком дорога, так что Карлен могла бы это не говорить. Флэй, нам нужно поторопиться. Кое-что в изначальном плане поменялось, — я кратко пересказал ей, все что произошло в доме «Щитов Лорриса» и потом, о неожиданном приключении по пути к «Вечерней Звезде».

— Тогда не будем терять время. Я быстро обмоюсь и идем, — вампирша вскочила и поспешила в водную комнату.

Я успел дать наставления Салгору, попросил его не покидать таверну и заняться техниками углубления внимания и самоисцелением. Это было и полезно для него, и позволяло парня отвлечь от мыслей о Талонэль. Я видел, что он страдает и опасался, что он может наделать каких-нибудь глупостей, пока меня нет рядом. Так же я поручил ему дождаться Гурвиса и не выпускать его из таверны до нашего возвращения, а риск, что слуга Ольвии пойдет искать свою госпожу был немалым. Мне бы очень не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент, когда мы уже проберемся во двор имения Арэнт, появился Гурвис, гонимый переживаниями за графиню.

Минут через двадцать мы с Флэйрин вышли из таверны и поспешили к Железному мосту. Солнце висело невысоко над горизонтом, не доставляя моей вампирше особых неприятностей. Единственное, что ее раздражало, это блеск Весты — золотистый и яркий в лучах светила, коснувшегося башни Герм. Флэйрин щурилась, прикрывая глаза ладонью, потом и вовсе надела на голову аютанский платок. Я спешил: не терпелось узнать, догнала ли соглядатая Ольвия и все ли с ней в порядке. Все-таки пробежаться оборотнем средь бела дня по людным улицам Вестейма — это серьезный риск. Велика вероятность нарваться на очень большие неприятности, начиная от стражей, кончая всякими отчаянными личностями, у которых в голове чрезмерный героизм или еще более чрезмерная глупость. Оборотней здесь по понятным причинам очень боялись. И настолько же сильно ненавидели. А то, что в теле оборотня сама госпожа Арэнт — ведь этого нельзя сразу распознать. Знать могут только те, кто хорошо знает ее и видел в момент превращения.

Я поправил вещевой мешок с платьями графини и, поторапливая Флэйрин, потянул ее за руку к мосту.

* * *

— Такой, как ты убил мою сестру! — свирепея, процедил тот, что был в вышитой безрукавке.

— Давай, Кресто, аркан! — крикнул седовласый молодому. — Давай! Пока он человек, отволочем его стражникам!

— Я не убивал твою сестру. В шкуре оборотня я вообще не убивал никого из людей! — прорычал Яркус. Если бы у него сейчас было побольше сил, он бы поспорил с ними даже голыми руками, не взирая, что у одного на ремне висел меч. Но сил было так мало, что Борода даже не слишком уверенно держался на ногах.

— Вот как⁈ Так ты еще и убийца, когда с человеческой мордой⁈ — вскрикнул тот, что безрукавке, пуская коня так, чтобы отрезать Яркусу путь к лесу.

— Дайте время — я оденусь! — Борода огляделся, снова пытаясь найти взглядом слетевших с него вещмешок. Однако в густой траве его так быстро быль не найти. Если бы эти недобрые люди, он бы нашел по запаху и по собственному следу, немного вернувшись назад.

— Ты и так хорош! Оденется он! — ухмыльнулся седовласый. — Откуда у тебя одежда, волчье⁈ Зверь ты насквозь!

От брошенной петли Борода не увернулся. Даже не старался, понимая, что ему все равно не выкрутиться. Не имея сил, он не сможет убежать. Оставалось лишь надеяться, что боги помогут и в его тело вернется первородная сила, позволившая ему до последних минут бежать так долго. Не стесняясь воззвать к богам, перед этими нехорошими людьми, Яркус воскликнул:

— Эббел Могучий! Дай мне сил! Прошу тебя, великого небесного воина! О, Наирлесс! Во имя справедливости, помоги мне! Помоги, всем сердцем прошу! — при этом он сплел пальцы знаком Эрнтоол. Сделал это почти так, как учил его этому мастер Лиэдрис из Лойлена, сожалея лишь, что наброшенная петля не позволяет поднять руки выше.

— Он сумасшедший! — рассмеялся парень, державший аркан, делавший свободной рукой вторую петлю. — Мне страшно, не перекинется ли эта эльфийская дурь на меня!

— Ты, что эльф⁈ — улыбка наползла на лицо седовласого.

— Стражи в городе разберутся, кто он, — хмуро сказал тот, что в вышитой безрукавке и тронул коня в сторону повозки, дожидавшейся на обочине.

— Эй, тише! Я не могу идти! — подал голос Борода, когда его потянули за лошадью. — Тише прошу!

Яркус понимал, чем медленнее он будет идти, тем больше времени будет у него на восстановление сил. Вот только очень не хотелось появляться на дороге раздетым. В таком бесстыжем виде его мало кто видел, а сейчас был риск, что им успеют полюбоваться все верховые, едущие к Торгату.

— Не можешь идти? Пять минут назад ты очень неплохо бежал, а теперь не можешь идти⁈ — возмутился всадник с седыми волосами. — Сейчас я тебе помогу переставлять лапы побыстрее! — он выхватил из-за пояса кнут.

Плеть засвистела в воздухе, и Яркус вздрогнул от боли, обжегшей спину от плеча. От этой боли в нем начала просыпаться злость. Если не считать детства, то никто и никогда не смел бить его кнутом. Кулаками били, стрелами и мечами пускали кровь, иногда много крови, но кнутом, точно южного раба — не было такого и быть не могло! Злость при этом пришла необычная — особая, звериная. Такая злость, когда нет почти мыслей, и на душе лишь глухая темнота, при этом руки сжимаются в кулаки, и поскрипывают зубы. То ли от этой злости, то ли эльфийские боги услышали его молитву, в дрожащие конечности начала прибывать сила. Пришла она быстро, сначала разлившись по телу трепетным теплом, потом трескучим жаром, от которого вздулись немалые мышцы брата Ионэль.

— Эй! Не смей так! Я не твой раб! — Яркус остановился. Резко. Так что державший его на аркане парень, едва удержался в седле. — Отпусти по-доброму! И поезжайте отсюда, иначе я вас убью!

Его слова или, скорее, тон, которым Борода из произнес, произвели впечатление. Рука парня, державшая аркан, неуверенно дрогнула. Седовласый тут же опустил кнут, поглядывая хмуро, с опаской и явно ожидая подвоха. Тот, что в вышитой безрукавке, резко повернул коня и схватился за меч.

— Ты сдурел⁈ Убью тебя прямо здесь, чтоб не тянуть в город! И буду прав перед богами! Потому, что ты зверь — для тебя только один суд! — заорал он.

Яркус не ответил. Что было сил он напряг плечи, старясь порвать аркан. Не получилось, хотя веревка вжалась в его крепкое тело, и петля поддалась, путы стали свободны. Перехватив удобнее правой рукой веревку, он резко ее дернул. Хотя парень, державший аркан и ожидал подобного, но в седле он не удержался — свалился наземь. Лошадь всхрапнула и отскочила в сторону.

В два прыжка Яркус подскочил к упавшему всаднику. Тот, что в вышитой безрукавке пустил коня прямо на Яркуса, старясь рубануть его клинком, однако коротким мечом на скаку не так легко попасть в пешего, тем более если тот опытен в подобных стычках. Яркус успел уклониться. Если бы он чуть раньше успел избавиться от веревок, то мог бы стянуть своего главного противника с седла.

Седовласый тем временем, замер без действия и его вялый рот лишь шептали какую-то молитву, кнут безвольно повис в руке.

Пока мечник разворачивал коня, Яркус подсуетился, схватил слетевшего с лошади всадника. Крепко схватил, ставя перед собой и сжав его горло.

— Эй! Я же предлагал миром разойтись! — бросил Борода тому, что в безрукавке. — Бросай меч! Бросай, глупый человек! Иначе задушу твоего друга, потом доберусь до тебя! Вижу, ты вообще с не умеешь управляться клинком!

— Пощади Кресто! Пощади! — испуганно воскликнул седовласый, тряся челюстью. — Говорил тебе, Нарлон! Не надо его трогать! Зачем это было нужно⁈

— Нарлон, пожалуйста! — прохрипел парень, через сдавленное Яркусои горло. Он хотел сказать что-то еще, но слова его превратились в жалобный хрип.

— Эй, зверье, пусти его! Пусти! На этом так и быть разойдемся! — Нарлон весь напрягся, побагровел лицом, придерживая коня.

— Сначала меч! Бросай меч! И я, клянусь перед Судьей Небесной, оставлю его живым! — прорычал Яркус.

— Шетово волчье! — лицо того, что был в безрукавке, исказилось от злости и бессилия. Краснота быстро сходила с него. Рука, державшая меч, приподнялась, и пальцы разжались. Клинок почти беззвучно упал в траву.

Не отпуская своего пленника, но уже не сдавливая его горло, Яркус подошел ближе к лошади Кресто.

— Пусти моего сына! Ты обещал! — раздался позади Яркуса голос седого.

— Я всегда держу слово! — отозвался Борода, сделал еще несколько шагов и отпустил Кресто. — Лошадь я забираю!

— Мы так не договаривались! — Нарлон снова побагровел от возмущения. — Волчье отродье, не было такого уговора!

— Я забираю лошадь! — твердо повторил Яркус. — Она моя! За обиду, которую вы мне нанесли! Она послужит для доброго дела — может успею спасти свою сестру!

Нарлок, подавшись вперед, недобро смотрел на голого мужчину, понимая, что тот хоть и оборотень, но без сомнений воин. Большой воин, судя по многочисленным шрамам и могучим мышцам. Прав был старик, зря они тронули его. Еще издали было понятно, что с этим так легко не выйдет, как получилось с оборотнем у старой запруды в прошлое Двоелуние.

Глава 6

Главная боль Ольвии

После того как мы сошли с моста и направились вверх по течению Весты, у меня снова возникло ощущение, что за нами кто-то следит. Место было этакое, удобное для соглядатая. В то же время удобное, чтобы скрыться от слежки. Слева тянулись прибрежные домики Заречного, а впереди, на изгибе русла Весты вставали высокие деревья и заросли ивняка между ними.

— Постой, — остановил я Флэйрин, шагнув в сторону с тропы. Укрылся за кустом и вышел на тонкий план.

Вампирша не стала задавать лишних вопросов — при ней я делал так не первый раз, и она знала, для чего я делаю так. Постепенно расширяя сферу внимания, игнорируя сущностей тонкого плана, я охватил пространство до Железного моста. Следящий был там. Скорее всего, совсем не тот, за кем погналась Ольвия. Раз так, то я мог вздохнуть с облегчением: ведь если бы я снова обнаружил того же самого парня, то это означало бы, что погоня графини кончилась неудачей и у нее, возможно, возникли серьезные неприятности. Уж оборотни редко теряют след — если выбрал жертву, то настигнет.

— Хочешь немного крови, Флэй? — спросил я, не открывая глаз.

— Да, дорогой. Подставляй, шейку, — шелестящим шепотом отозвалась вампирша.

— Не моей, — я продолжил расширять сферу внимания, теперь уже вперед, в заросли, определяя, не подстерегают ли нас там какие-либо неожиданности.

— Райс, ты — мое самое аппетитное лакомство. После тебя все остальные безвкусны. Но если надо, я готова поужинать кем-то другим, — вампирша стала позади меня, прижимаясь к моим ягодицам, как это иногда делал я с ней. Ее ладошка быстро нащупала мой член.

— Флэй, не дразни. Пока не до шуток, — я ощутил невыносимо приятную игру ее пальцев. — Сейчас мы пойдем дальше по тропе. На повороте исчезни в кустах и незаметно вернись назад. За мной должен увязаться парень в рваном синем колете. Попей его кровушки. Только не убивай. Просто проучи.

— Да, мастер Райс, это будет слишком простая охота, но для разминки сойдет, — отозвалась вампирша.

Мы пошли дальше. Момента, когда принцессы вдруг не оказалось рядом со мной, я даже не заметил. Я просто шел дальше, не оглядываясь, делая вид, что говорю с кем-то идущим слева от меня. Потому как слева от меня была высокая трава и заросли, со стороны действительно могло показаться, будто там кто-то есть. Я остановился лишь когда услышал вскрик сзади. Повернулся и быстрым шагом направился назад.

Парень в темно-синем колете, бледный, испуганно сжавшись, сидел у края тропы. На его одежде краснели потеки крови из прокушенной шеи.

— Может быть выпить его досуха? Или выцарапать глаза, чтобы не смотрел за кем не надо? — предложила Флэйрин, вытирая рот обрывком сорочки своей жертвы.

— Кто тебя послал следить за нами? — спросил я, присев на корточки напротив него.

— Господин Харсгол. Пожалуйста, не убивайте меня! Пожалуйста! — взмолился паренек. Вид его в самом деле был жалким.

— А кто этот Харсгол? — полюбопытствовал я.

— Он дает иногда работу: чего-нибудь отнести или за кем-нибудь приглядеть. Живет возле Южного рынка у эльфийской травницы. Вы же меня не убьете? — голосок парня стал совсем жалобным и тонким.

— Откуда ты за нами следил? — спросила Флэйрин.

— От вашей таверны — «Вечерней Звезды». Второй день приглядываю, как он велел, — парень пошатнулся, и я понял, что он сейчас потеряет сознание.

— Ладно, боги с ним. Идем, Флэй, — я встал, рассудив, что если этого несчастного соглядатая направлял Дерхлекс, то скорее всего магистр не отдавал распоряжения напрямую, а заказывал услугу у каких-то людей. Все это уже становилось не слишком важным, потому как парень уже вышел из игры, а через несколько часов закончится сама игра, надеюсь, нашей победой на мерзавцем-магистром. Сейчас меня волновала только Ольвия. Все ли с ней в порядке?

Мы двинулись дальше. Скоро прошли то самое место, где я от реки сворачивал к имению госпожи Арэнт. Там я лишь ненадолго задержался, большей частью по привычке. Еще для того, чтобы быстро войти во второе внимание и проверить, нет каких опасностей поблизости. Пройдя еще с пол-лиги, перейдя по мелководью узенький рукав Весты, мы оказались у того места, где начинался подземный ход к дому графини и мрачным лабиринтам под крепостью Алкур. Здесь мы договорились встретиться с Ольвией, но ее не было.

Опережая Флэйрин, пролез через заросли, скрывавшие вход. Решетка оказалась открытой, хотя это мало о чем говорило: ее могли открыть «Ночные Птицы». Тревога относительно госпожи Арэнт лишь разрасталась.

— Она здесь, — шепнула Флэйрин, стоя за моей спиной. — Я чувствую, Райс. Я очень хорошо чувствую не только тебя, но и твоих любовниц — имей это ввиду.

Я было хотел шагнуть в темноту подземного хода, но вампирша остановила:

— Она там… — Флэй указала мне в сторону поляны, на которой я учил ее магическому шаблону «Усы Тигра».

Ни слова не говоря, я поспешил туда, с хрустом ломая жирные стебли бузины. Через пару десятков шагов сам почувствовал близость Ольвии. Когда я выбежал на поляну, то увидел ее. Графиня лежала ничком у куста. Рядом, в траве испачканной свежей кровью, нашли свое место два вампира. Вампирша мне была знакома — та самая, рыжая, вредная, которая постоянно провоцировала нас с Флэйрин в зале Короля, когда я вершил месть за Салгора и Талонэль.

Я выкрикнул имя графини и бросился к ней.

* * *

Яркус ждал, когда они все-таки уберутся. Недавнее стеснение своей наготы перед чужими людьми унялось. Сейчас он даже не спешил с поиском дорожного мешка с одеждой, хотя успел почувствовать по запаху, где его искать. Наконец, парень, все еще державшийся за собственное горло, забрался в повозку. Седовласый бросил взгляд в сторону Бороды, а тот, которого звали Нарлоном, тронул коня в сторону города.

Имелся риск, что эти недобрые люди, едва добравшись до заставы, что стояла перед Торгатом на пересечении дорого, пожалуются стражникам на нападение оборотня. В своем рассказе они во многом приврут, выставят себя особо пострадавшими и будут требовать наведения порядка. Стражи могут поверить им, проникнуться надуманной бедой и направить сюда конный патруль. Но Яркус всего этого не слишком опасался, тем более у него самого была теперь лошаденка. Видно, не очень резвая, но хоть какая-то. Учитывая, что Борода не был опытен в верховой езде, то его устраивала и такая лошадь. От лошадей его в свое время отвратила Ионэль. У Тетивы Ночи имелось много странностей. Вот одна из них: насколько сильно ее тянуло к драконам, настолько же незримая сила ее отталкивала от лошадей.

Когда у Ионы с Яркусом собиралось достаточно денег, что можно было купить пару недорогих лошадок, эльфийка таким тратам очень сопротивлялась. А ведь при беспокойной жизни, когда много времени проводишь в дорогах, лошади очень полезны. Дилижансы и попутные повозки далеко не всегда помогают добраться быстро туда, куда надо. И вышло так, что многие годы проведенные с Тетивой Ночи отвернули Яркуса от передвижений верхом. Она даже к лошадям стал относиться почти как Ионэль. Сейчас же все поменялось всего на несколько минут.

Повозка и два всадника скрылись за зеленью молодого орешника, и Яркус удовлетворенно вздохнув отправился искать свой дорожный мешок, при этом не отпуская уздцы. Обычно лошади не чувствуют оборотня до тех пор, пока оборотень в теле человека. А эта как-то была не слишком расположена к новому хозяину.

— Ну, чего ты? Не бойся — не обижу, — Яркус не стал ее насильно тянуть за собой, по-доброму потрепал по морде, провел растопыренной ладонью по рыжеватой гриве. Как ладить с лошадьми его учили еще в детстве, в те годы, когда он не знал свою сестру. Даже вспомнились особые заговоры. Яркус не помнил, кто ему подсказал их. Какой-то человек с юга, караванщик. А вот те странные слова помнил. И произнес их полушепотом поближе к уху лошади, не понимая смысла, но точно воспроизводя загадочное звучание.

Когда Борода проговорил: «Ларссе ярле кунху менс», лошадь вдруг замерла, посмотрела на него большими темными глазами как-то особо, осмыслено, потом даже ткнулась мокрой мордой ему в плечо.

— Хорошая, меня не бойся, — повторил Борода по-арленсийски и решил, что лошади надо дать имя. Недолго думая, назвал ее Сельвой. Это имя тоже пришло из его смутных детских воспоминаний.

Когда он отпустил повод и пошел дальше, в поисках вещмешка, Сельва не остановилась, а направилась за ним — значит приняла.

Не прошло и четверти часа, как Яркус, одетый в темно-серую дорожную тунику с вещевым мешком за плечами, выехал на дорогу. Было большое искушение свернуть в кукурузное поле, которое тянулось чуть поодаль вверх по холму. Если забрать с дестяток кочанов, у хозяина не убудет, а ему, Яркусу, и Сельве такое явно было бы на пользу. Он снова чувствовал голод и представлял, с каким бы удовольствием вонзил зубы в кочан пока еще молодой кукурузы. Однако на дороге со стороны Торгата показалось с пяток всадников, кажется, вооруженных. Борода заподозрил, что они вполне могли быть по его душу. Поэтому свернул в другую от поля сторону, направил лошаденку через редкий орешник, держась дороги, но так, чтобы не быть на виду.

Сделав две остановки, давая Сельве отдохнуть и попить из ручья, примерно к Часу Береса Яркус перевалил через небольшую возвышенность, за которой виделась гладь огромного озера и у самого его края в дрожащей дымке деревянные домики — Старый Калнгар. А дальше едва различимые в мареве вставали горы.

Вернувшись на дорогу, Яркус встретил одинокую повозку, запряженную мулами, ехавшую явно из поселения.

— Эй, добрый человек, — обратился Борода к пожилому мужчине, погонявшему мулов. — Ты же из Калнгара? Может ведаешь, через вас не проезжали важные видом люди, в каретах и с ними несколько верховых?

— Ну, были такие. Ты ихний что ли? — мужчина поморщился, явно говоря без большого удовольствия.

— Нет, не ихний. Задолжали они мне кое-что. Вот хочу догнать, — Яркус погладил свою лошадь по гриве, понимая, что рассказывать ему о собственной беде нет никакого смысла. — Давно они проехали? В поселении остановились?

— Нет. Нам еще этих демонов не хватало. Все окна и двери позапирали, когда они проезжали. Разве не знаешь, все они кровавые прислужники Калифы! Вот я и спрашиваю, ты ихний или нет? — хмуро ответил незнакомец.

— Нет не их я — клянусь! — отозвался Яркус. — И сам я их очень не одобряю. Счеты у меня с ними. Подскажи, как их найти? Куда повернули? И когда это было? Как давно?

— Никуда они не повернули. Проехали справа от наших домов к лесу, этак часа три-четыре назад. Там дорога на Темные Земли. В некоторые годы едут туда всякие негодяи поклоняться Темной Нубейке. Если ты нормальный и в самом деле не с ними, то не советую туда соваться, иначе сожрут тебя и твою лошадь.

— Спасибо! Но мне надо! У них моя сестра! — сказал Яркус, глядя вдаль, на лес, о котором говорил незнакомец. Если Малгар действительно проехал поселение не так давно, то значит они скоро станут лагерем где-то в лесу. Борода подумал, что доберется до них уже этой ночью. А там… Да, помогут, боги! Быть может он успеет спасти Ионэль!

* * *

Не знаю почему, но раны госпожи Арэнт, ее боль я почувствовал только сейчас. Да, интуиция нередко подводит меня. Она молчит, когда так важен тревожный звоночек и ее бесконечно ценные указания.

— Тише Райс. Я жива. Все хорошо, — Ольвия, повернулась на бок, и теперь я увидел ее раны. К счастью, они не были слишком опасными. На правом боку под шерстью проступали алые полосы — следы когтей вампиров, несколько укусов на шее и правой лапе. — Видишь, убила их. Не хотела этого делать, но иначе было нельзя. Я думала только разведать путь к своему подвалу. Знала, что есть время до твоего прихода.

— Оборотень и вампиры — вечная любовь, — с усмешкой сказала Флэйрин, глядя на кровопийц из своего клана. У Сории были сломаны ребра, их острые розовато-белые края торчали из кровавого месива. — Не обижайся на мои слова, Ольвия. Я поражена твоей силой. А Сория… — Флэй подошла к трупу рыжей вампирши и толкнула его ногой, переворачивая на спину, — она была редкостной дрянью. Ни капли не удивлена, что вы с ней сцепились. Хорошо, что так вышло.

— Их было трое. Один сбежал, — приподнявшись, продолжила Ольвия, повернувшись к Флэйрин, будто стараясь пояснить вампирше, что произошло с ее сородичами. — Я вообще, не думала, что они могут появиться там, ведь еще не настал вечер.

Флэйрин перевернула на спину другого вампира, убеждаясь, что он мертв — у него был разорван живот, внутренности мерзко вывалились наружу. — Великолепно, ваше сиятельство! Как же хорошо, что я с тобой не сцепилась тогда в первый день знакомства! А ведь я вполне могла! — принцесса расхохоталась.

— Флэй! — с укоризной прервал я ее.

— Молчу, молчу! Я на самом деле удивлена. Даже потрясена. Ты, Ольвия, с виду такая тихоня, спокойная, прямо душевно добрая, а коготки у тебя острые. Я отойду ненадолго, проверю, что там в подземном ходе, — Флэйрин направилась к прогалине в зарослях.

— Флэй, мы все равно не пойдем этим ходом! Не надо! — попытался я ее остановить. — И подумай, что сбежавший из ваших мог позвать «птиц» на помощь — не ищи неприятностей!

— Спокойно, мастер Райс. Занимайся ее сиятельством, а я очень скоро вернусь, — она двинулась дальше, потом обернулась, чтобы добавить: — Кстати, очень приятна твоя забота обо мне.

Я не стал ее уговаривать, повернулся к Ольвии и увидел в ее боку рану, которая могла быть гораздо более опасной, чем рассеченная кожа и укусы вампиров — отверстие, похожее на след от стрелы.

— В тебя стреляли, дорогая? — озабоченно спросил я.

— Стреляли. Я нагнала этого с перцем лишь на набережной. Почти догнала. Еще бы чуть-чуть и схватил бы его, но он все-таки ускользнул — бросился в реку. В воде он оказался намного ловчее и быстрее меня. Вдобавок на берегу появились стражники, начали стрелять из лука. Попали дважды. Одна стрела просто поцарапала, вторая проткнула бок, — прорычала госпожа Арэнт, глядя на меня мокрыми глазами зверя, в глубине которых мне виделись ее глаза. — Это больно, Райс, — продолжила она с тихим ворчанием. — Больно, но я научилась терпеть. В этом мире я больше ничего не боюсь: ни Малгара, ни самой смерти. Есть только один страх, который ничем не излечить — страх потерять тебя, — она потянулась ко мне и лизнула в шею, мокрым, шершавым языком. Как раз в то место, где остался след от свежего укуса Флэйрин. — Кормил ее собой, Райс?

— Да, — осторожно обнимая графиню, произнес я. — Давай сделаем так: превращайся в себя, одевайся и я провожу тебя к мосту — время до прихода людей Лорриса еще есть, — я глянул на заходящее солнце, оценивая сколько у нас еще в запасе — ну, где-то около часа по арленсийски, даже больше. — Иди в «Вечернюю Звезду» и сразу пошли Гурвиса к алхимику. Пусть купит самое сильное снадобье для тебя. Деньги, помнишь же куда их спрятала Флэй?

— Нет, Райс, так не пойдет. Я обязана пойти вместе с тобой. Не забывай — Гархем Дерхлекс должен стать моей добычей. Я не кровожадная, но он слишком меня обидел. Он покушался на нашу с тобой любовь, и я вырву его сердце! — голос графини снова превратился в рычание и показалось даже клацнули ее зубы. — Превращаться в себя сейчас мне тоже не следует — в человеческом теле боль чувствуется в разы сильнее и раны заживают тоже в разы медленнее. Иногда кажется, что человеческое тело создано для страданий.

— Еще для удовольствий, — я чмокнул ее в мокрый нос. — Ты же согласна, что удовольствие в нем переживается тоже сильнее у зверя.

— Но не в разы. Ты просто никогда не был в шкуре оборотня, — ответила Ольвия, опираясь на передние лапы, вставая. — Не беспокойся, мои раны несерьезные. Стрела вошла неглубоко, ребра не пробила, и я ее легко выдернула. А лежала я потому, что потратила много сил, и после этой драки, хотелось побыть немного в покое.

То, что я никогда не был в шкуре оборотня, госпожа Арэнт, конечно не права. Она пока еще не знает о моих прошлых жизнях — узнает позже. У меня будет много времени позабавлять ее своими историями, в том числе и теми, когда я был оборотнем. Но сейчас я об этом с улыбкой умолчал, сказал так:

— Ты меня очень напугала. Уговор: как зайдем в твое имение, ты будешь держаться всегда позади меня. И даже не пытайся вырваться вперед. Идет? — я строго посмотрел на ее, вставшую на задние лапы и превратившуюся в грозного зверя, темная шерсть которого всклокочена и измазана кровью.

— Хорошо, мастер Райс. Придется подчиниться тебе, иначе, как я доберусь до Дерхлекса? — со стороны могло показаться, что Ольвия сейчас смеется.

— Дорогая, я восхищен тобой. Ты научилась очень хорошо управлять вниманием. Даже не верится, что в облике зверя ты полностью сохраняешь свое человеческое сознание. С таким талантом ты могла бы стать очень хорошим магом, — сказал я, и в этом не было ни капли лести.

Послышались шорохи в зарослях. Я повернулся и увидел Флэйрин.

Глава 7

Хитрецы и идиоты

— Боги! Я связался с идиотами⁈ — Гархем сжал кулаки, хрустнув своими столетними косточками. Когда магистр пальцы разжал, между ними заискрили синие нити электрических разрядов. — Почему не пришел ко мне сразу⁈

— Пощадите, господин Дерхлекс! Меня посылал господин Харсгол, и я сразу побежал к нему. Между прочим, немедля — у меня даже одежда мокрая, — Рэнгок оттянул в сторону край штанов, как бы демонстрируя свою исполнительность и быстроту, хотя его одежда давно успела посохнуть. Прося пощады у магистра, Рэнгок не испытывал страха, даже глядя на крошечные молнии между его ладоней. Издавна он презирал этого человека и услуживал ему лишь потому, что тот неплохо платил, а разыграть свой трепет перед магистром было полезным.

— Что скажешь, Харсгол? Если он прибежал к тебе сразу, почему ты не прибежал сразу ко мне⁈ — магистр метнул взгляд к грузному мужчине, с недовольным видом стоявшему к двери.

— Мы пришли так быстро как смогли, Гархем. Пойми, у меня был Рохан! При всем уважении к тебе, я не мог выставить его за дверь — все-таки он виконт, и кое-что значит в Вестейме, — объяснился Харсгол, почесывая жирную небритую щеку.

— Да, у тебя, как всегда, есть причины, чтобы сделать все не так, как я просил! — Дерхлекс, снова сжав кулаки, нервно заходил по гостиной. Случайно налетел на стул и остановился, глядя в окно. Солнце уже коснулось деревьев, и времени оставалось все меньше. — Говоришь, сразу превратилась в оборотня? — маг резко повернулся к соглядатаю.

— Не так чтобы сразу. Сначала ее затрясло. Говорят, всех при этом трясет. Потом одежда на ней начала рваться… — начал было пояснять Рэнгок.

— Ясно! — оборвал его Дерхлекс — уж это «чудо», происходившее с Ольвией, он видел много раз. То, что с Райсмаром Ирриндом была именно Ольвия, теперь не оставалось никаких сомнений. Увы, увы! Все шло не так, как ожидал Гархем. Эта сука оказалась гораздо хитрее, чем он думал: не пошла сразу к себе домой, а побежала к своему любовничку! Более того, они теперь точно знают, что в ее доме засада, иначе не пошли бы в орден «Щиты Лорриса». Зачем они туда ходили — совершенно глупый вопрос от Харсгола. Ясно, что не эль пить, а просить о помощи.

Ситуация складывалась так скверно, как Дерхлекс даже представить не мог, когда задумывал ловушку для Ольвии. Теперь он сам был в ловушке. Смертельной ловушке, из которой очень сложно выбраться. Бежать из Вестейма он не мог. Ну с чем он появится перед Малгаром? Без Ольвии или на худой конец без головы Райсмара он никак не мог появиться перед графом Арэндом! Малгар, не из тех людей, кто прощает просчеты и благодушно слушает объяснения.

И увы, уже вечерело: у Гархема была уверенность, как только стемнеет к имению Арэнт подтянутся люди барона Лорриса вместе с Ольвией. Графиня потребует открыть ворота и сложить оружие. Бойцы Лорриса сильны: против них не выстоять горстке воинов из «Тигров Уэрна» и нескольким магов, среди которых достаточно опытен только Форсол. Иначе говоря, силы на стороне Ольвии. Если Лоррис приведет сюда весь состав вестеймского ордена, то их силы будут трехкратно выше.

Первое, что пришло Гархему в голову, это взять с собой нескольких воинов Уэрна и мага Форсола и уйти через подземный ход. Затем бежать из Вестейма. Отправиться в Арсис, может дальше на север, в Норсис. Или… взломать сейф графини, забрать все сокровища и сесть на первый же корабль в Аютан. Вряд ли Малгар найдет его там. Однако, прятаться всю жизнь — скверное решение. Даже не решение вовсе, потому как без чудодейственного зелья Ирдемса он умрет через несколько лет, а в Аютане, пожалуй, нет таких славных алхимиков, как мастер Ирдемс. Хотя последнего он точно не знал.

Гархем, схватился за голову и застонал. Харсгол и Рэнгок смотрели на него, как на умалишенного, лишь смутно понимая причины, столь жуткого расстройства магистра.

— В общем, делаем так: ты, Харсгол, сходи в мою школу — тебя там все знают и поверят, что я прислал. Кто окажется в школе из моих учеников, гони их сюда. Всех до единого! Срочно! А ты, Рэнгок, еще раз разомни свои ноги — бегом в дом «Тигров Уэрна». Скажи им, что грядет крупная стычка с орденом Лорриса, пусть все в полном вооружении, бегут сюда, если им дорога жизнь их людей! — сказав это, магистр вполне понимал: бойцам из «Тигров Уэрна» очень не понравится, что он втянул их в такую авантюру. Ведь изначально речь шла только о помощи по наведению порядка в имении Арэнт и от имени самого Малгара. Разумеется, никто из «тигров», знать не мог, что все это затевается против графини Ольвии. Но сейчас главное было притянуть сюда воинов Уэрна, а что будет потом — не так важно. Если он сможет захватить Ольвию или хотя бы убить ее, то он тут же отправится к Малгару, и там уже граф Малгар Арэнт пусть решает, как решить вопрос с двумя разъяренными бойцовскими орденами.

— Вы, Гархем, понимаете, чем это обернется⁈ — сопя и сверкая взглядом, вопросил Харсгол. — Здесь может случиться бойня, каких давно не было в Вестейме! Погибнет много людей! Сбежится стража — они любят помахать секирами, если дать повод. Герцог Альгер будет в ярости!

— Делай то, что я сказал! Я все продумал, и тебя это никак не коснется — просто донесите с Рэнгоком эти вести куда я сказал. Будет вам по тысяче гинар! Давайте, Харсгол, не стойте! Все решают минуты! — поторопил их Дерхлекс. — Если люди Лорриса прибудут сюда раньше, мы долго не выстоим!

— Как скажешь, — Харсгол усмехнулся, взял за плечо своего подопечного и направился к двери. Ясно было одно: у старика-Гархема совсем плохо с мозгами. Раньше он был намного рассудительнее. Но это его дело, а заработать 1000 гинар без особых хлопот Харсгол никогда не отказывался. Он даже почти побежал, насколько это позволял его полный живот и далеко не юношеский возраст, доказывая магистру свое усердие.

Глядя им в след, Дерхлекс по-прежнему сокрушался, что пришли они так поздно. Если бы хотя бы на час раньше, то в его школе можно было застать больше половины учеников. А теперь? Только пять начинающих магов, от которых немного толка. Воины из ордена «Тигры Уэрна» — это хорошо, но всем известно, что они почти всегда проигрывают более опытным людям барона Лорриса. Вот если бы «тигров» дополнить хорошими магами? Но магов так быстро не наймешь. В гильдии прежде, чем принять его предложение, зададут много ненужных вопросов и сто раз подумают, прежде чем в такое ввязываться даже за большие денги. Оставалось рассчитывать только на воинов Уэрна. Хоть они и сброд, большей частью, но их достаточно много.

А на случай, если что-то пойдем не так, нужно было продумать план бегства. Были серьезные опасения, что эта шлюха, Ольвия, может предусмотреть его отступление через подземелье. Она даже может повести часть людей тайным ходом. Но этот случай, Гархем приказал закрыть дверь в подвал и опустить все решетки. Вот только как быть с этим теперь, если ход через подвал потребуется ему самому?

Думая над столь сложными вопросами, магистр поднялся в покои графини, решив вскрыть ее сейф. Разумеется, если ему удастся взять Ольвию, то тогда содержимое сейфа придется вернуть, чтобы не умножать гнев Малгара. А если же нет… Если ему придется просто бежать. То бежать из Вестейма и вообще из Арленсии, разумнее не с пустыми руками. Гархем смутно помнил, что Ольвия прятала ключи от сейфа где-то в спальне. Удобных мест для тайника там много, но Дерхлекс надеялся, что найти ключи помогут его магические способности.

Уже поднявшись на второй этаж, магистр остановился. Ему пришла на ум неплохая мысль: вытянуть из подвала Норлака и его полуживого приятеля, привязать их где-нибудь в саду, так, чтобы было видно с улицы, через решетку ворот. Когда появятся люди барона Лорриса, то их пыл можно будет унять угрозой убийства Норлака. Магистр знал, как барон дорожил этим человеком. Вот тогда прежде, чем бросить своих в бой, Лоррис сто раз подумает, нужны ли ему лишние смерти ради этой шлюхи Ольвии. Вдобавок, не лишним будет открыть барону глаза, по каким причинам здесь все это происходит. Пусть знает, что правда не на стороне графини, а на стороне ее мужа, от имени которого он, Гархем, действует.

* * *

— Что там, Флэй? — спросил я, оглядывая раны Ольвии. Они не были серьезными. Даже та, что оставлена стрелой, скорее всего лишь пробила крепкий слой мышц оборотня — видно попала в графиню уже на излете.

— Ничего. Моих родных кровопийц пока не слышно, но ты прав. Тот, кто убежал вполне может позвать других на помощь. А я почему-то начинаю уподобляться тебе, мастер Ирринд и ее сиятельству госпоже Арэнт, — грациозно качнув бедрами, вампирша вышла на поляну. — Почему вы не спрашиваете в чем?

— В чем, моя ненасытная хищница? — полюбопытствовал я. Наблюдать за Флэйрин для меня было сплошным удовольствием. Она умела дразнить. Каждым движением, даже легким шевелением пальцев. Было в ней нечто необъяснимо манящее мужчину. Ольвия она другая, в ней иной магнетизм, не столь дразнящий, но более теплый. Я любил их двоих. И ровно как Ольвия боится потерять меня, я боюсь потерять любую из них.

Почему-то именно в этот момент я вспомнил Тетиву Ночи, которую, увы, потерял. А ведь она мне тоже была дорога.

— Тем, что я становлюсь добренькой. Глупо звучит, но мне немного жаль Сорию. Это при том, что она была самая большая дрянь из всех «птиц». Наглая, склочная и подлая! Сказать сейчас поделом ей, я почему-то не могу, — Флэйрин остановилась рядом с графиней, поглядывая в сторону входа в подземелье и будто прислушиваясь.

— Я не хотела ее убивать. Так вышло. Пока не могу приловчиться к силе ударов лапой, — начала было объясняться Ольвия. — Когда выпущены когти, то получается…

— Ольвия, успокойся! — прервала ее вампирша. — Разве я тебя в чем-то обвиняю? Ты билась за свою жизнь, и в этом все средства хороши: и когти, и зубы, и сила удара должна быть беспощадной. Идемте отсюда. Могут появиться «птицы», я стала добренькой и не хочу лишних смертей. Хотя знаю, наш Райс при желании может победить всех.

В брод, намочив ноги выше коленей, мы перебрались на небольшой островок. Он густо порос ивняком, но имел небольшую полянку. Здесь можно было скоротать время до захода солнца и выдвинуться к дому графини Арэнт точно к оговоренному с Лоррисом времени. Отсюда же хорошо просматривался правый берег Весты и «Ночные Птицы» если решатся пойти по нашему следу, не застигнут нас врасплох.

Чтобы потратить имевшееся время с пользой, я показал Ольвии несколько наиболее простых приемов самоисцеления, подобных тем, которые я дал Салгору. Поскольку графиня была очень способной ученицей и научилась управлять направленным вниманием получше, чем многие маги, ей эта наука далась легко. Оставаясь в теле зверя, она отошла от нас с Флэйрин к самому берегу, и там полулежа на камнях, едва прикрытых травой, занялась своими ранами.

Не мешая графине, я перебрался ближе к Флэйрин, сел на принесенную течением реки корягу и некоторое время смотрел на спокойные воды Весты. Близился закат. Отражая небо, река окрасилась золотисто-багровым, а мои мысли снова вернулись к Ионэль. Не давала она мне сегодня покоя. С того момента, как Ольвия рассказала, что случилось с ней, я много раз вспоминал эльфийку. Вспоминал как-то спонтанно, ни с того ни с сего и ее красивое лицо вдруг оказывалось перед мысленным взором. То вспоминал наш с ней полет на драконе; то охоту на оборотня, которая убила барона Харса, и обернулась очень печально для самой Ионы и Яркуса. Много вспоминал наши недолгие, но бурные отношения в Вестейме.

По-хорошему, в том, что случилось, была немалая доля моей вины. Ведь я-то догадывался, что выгодное дельце, которое предложил некий барон из Торгата Бороде — ловушка. Да, я предостерег Яркуса, прямо высказал ему свои соображения на этот счет. Но этого мало. Я должен был сделать все возможное, чтобы остановить Яркуса и Иону. Не играть как мальчишка в обиды, а прийти к Ионэль, поговорить с ней. И если бы теперь не было так поздно, то я бы, не задумываясь, поспешил к полетной башне и взял бы место на драконе до Торгата. Лучше бы, если б драконом-перевозчиком оказался Гирхзелл. Кстати, о нем я тоже вспоминал сегодня. Добравшись по воздуху до Торгата, я бы купил лошадь — благо, деньги есть! — и помчался к Старому Калнгару. Там бы я хотя бы попытался спасти Яркуса и Иону. А Яркус молодец — преданный друг, человек редкой отваги. Есть надежда, что он не успеет добраться к Темным землям до конца Двоелуния. Если же успеет, то, конечно, ему в одиночку Иону никак не спасти. Остается горько сожалеть, что судьба Бороды практически решена, вместе с его сестрой, которая ему вовсе не сестра.

Глядя на красные воды Весты, я представил, что несут они кровь. Кровь Ионы — моей первой женщины в этом мире. Ведь Ионэль для меня должна быть так же важна, как Талонэль для Салгора. И знаковое совпадение: обе эльфики. Одна точна мертва — замучена вампирами. Другая, скорее всего тоже мертва — убита оборотнями. Или будет убита в грядущую ночь. Вряд ли смерть Ионэль окажется легче, чем та, которая забрала Талонэль.

Размышляя над этим, я пришел к еще одной мысли, которая всегда была на поверхности, но я ее прежде не касался: если Малгар изначально собирался ехать в Темные Земли, то почему он выехал так поздно? По моим прикидкам граф Арэнт и его свита достигнут границы Темных Земель не ранее, чем сегодня, а завтра уже последний день и ночь Двоелуния. Как бы им не остается времени на пышные ритуалы.

— Райс, ты чего так печален? — прервала мои мысли Флэйрин. — Думаешь о предстоящем в имении Арэнт?

— Нет, вовсе не об этом, — я покачал головой.

— Скажи тогда почему? — вампирша пересела ко мне, обвила меня своими белыми, прохладами и очень приятными руками.

— Скажу позже. Уже время, нужно выдвигаться к дому Ольвии. Придем чуть раньше, чтобы было время осмотреться, — я подумал, что мне потребуется не менее минут пятнадцати, чтобы просканировать местность с тонкого плана, составить мысленную схему расположения наших врагов и наметить план атаки. Со слов Гурвиса в подвале Дерхлекс запер кого-то из оставшихся в живых людей Лорриса. Надо было продумать, как спасти их. Ведь обычно негодяи вроде Гархема, когда понимают, что схватка проиграна, вымещают злобу на всех, до кого могут дотянуться.

Я встал и подошел к госпоже Арэнт, которую в облике зверя, только очень немногие рискнули бы назвать госпожой. А мне она нравилась даже такой. Это необъяснимо, но в теле сильного и жестокого хищника я угадывал истинную Ольвию и мне хотелось ее обнять даже такой. Особо меня восхищало в ней то, что графиня смогла почти полностью сохранить свой человеческий разум и научилась говорить, хотя говорила с рычанием, непривычным, грудным голосом.

— Как ты? — спросил я, проведя ладонью по ее крупной, лохматой по краям голове.

От моего прикосновения уши графини вздрогнули, она тут же открыла глаза, похожие на кусочки темного янтаря, святящиеся в глубине.

— Уже пора? — она приподнялась, опираясь на передние лапы. — Я — хорошо. Полностью готова. То, что ты показал мне с самолечением, очень помогает, — она лизнула мою руку.

— Тогда идем. У нас мало времени в запасе, — сказал я и направился к броду.

У кромки журчащей в камнях воды, подкатил повыше штаны. Хотя это не помогло, как и прошлый раз промочил их.

— Райс! Перенести меня! Все-таки я — принцесса! — призвала за моей спиной вампирша.

Я, конечно, исполнил ее шаловливый каприз: вернулся, подхватил Флэйрин на руки и понес, неуклюже ступая по каменистому речному дну. В самом конце оступился и… Мы с Флэй порядком вымокли, под смех Ольвии. Она, будучи в теле зверя, на самом деле смеялась, необычным хрипловатым смехом. Особо меня порадовало, что госпожа Арэнт не злилась на мое внимание к капризам вампирши. Это означало многое, например, то, что она смирилась и принимала мои отношения с Флэй.

Когда мы добрались до узенькой улочки, ведущей к дому графини с северо-запада, солнце уже зашло, но было еще светло. Закат отгорал красными бликами на редких облаках. Ольвия специально выбрала эту очень неудобную улицу с кривой сточной канавой и высокими сорняками по краям. По ней можно было пройти даже в светлое время суток незамеченными. Люди редко появлялись здесь, потому как дворы большей частью выходили на противоположную улицу.

Однако, все мы понимали, что Дерхлекс и его люди могли выставить пост и здесь. Поэтому первой пошла Флэйрин, в мокром платье, но с вампирским изяществом она скользила мимо зарослей, останавливалась, прислушивалась и подавала нам знак — тогда мы шли дальше. Когда добрались до перекрестка, один из поворотов которого вел к воротам имения Арэнт, там задержалась Ольвия. Став за кустами, она долго смотрела в сторону едва видных отсюда ворот, потом подала знак, и мы свернули направо, двинулись по тонкой тропинке вдоль забора имения графини. Примерно через сто шагов, я заметил небольшой пролом в стене, о котором говорила Ольвия.

А еще через несколько шагов, графиня остановилась, втягивая ноздрями воздух.

— Там кто-то есть! — прошептала она мне на ухо.

Флэйрин кивнула соглашаясь. Обе они чувствовали человека по ту сторону тайного хода. Значит, Дерхлекс тоже знал о нем и, увы, поставил там пост.

Глава 8

Хватка Смерти

Ионе не понимала, почему Малгар не спешит, ведь в запасе оставались лишь одни сутки Двоелуния, но они так и не добрались до святого места с древним нубейским храмом Калифы. По приказу графа они стали лагерем на голой возвышенности, хотя можно было продолжить путь — до сумерек было еще далеко. Позади в четверти лиги зеленел Калнгарский лес, а впереди начинались те самые Темные Земли, о которых ходило много дурной молвы. Земли эти на самом деле были темными, даже черными. И деревья, редко растущие здесь, в большинстве стояли без листвы, лишь кое-где поднимаясь над огромной пустошью, темными стволами. Эта пустошь, местами пересеченная глубокими трещинами, раскинулась до гор Западного Карнасса. За горным хребтом, темневшим в свете заходящего солнца, начиналась великая эльнубейская пустыня — ее обжигающее дыхание достигало даже сюда.

— Ступай за мной! — сказал Малгар эльфийке и направился по каменистой тропе, взбиравшейся на невысокую скалу.

Тетива Ночи безмолвно последовала за ним. Поднявшись наполовину, она услышала шаги сзади, обернулась и увидела Урхиса — жалкого прислужника графа, которого она презирала за трусость и раболепие. Несмотря на жару, лишь усилившуюся под вечер, Урхис был закутан в черный плащ и явно что-то скрывал под ним.

— Эй, Малгар, он нам точно нужен? — окликнула эльфийка графа Арэнта.

— Да, постоит чуть ниже, — ответил господин Арэнт, вскарабкался на последний уступ и бросил оттуда Урихису. — Стой там! Больше ни шагу! И не вздумай подслушивать нас! — взял Ионэль за руку и, подведя к обрыву, сказал: — Смотри, моя остроухая!

Иона сделала еще шаг, так, что носки ее истертых сандалий оказались над пропастью, не слишком глубокой, но достаточно опасной. Если сорваться в нее, то душа отлетит мгновенно, и окровавленное тело с переломанными костями будет лежать внизу среди острых камней. Впрочем, лежать недолго — здесь полно шакалов, встречается стаи гиен и хищники покрупнее.

Стоя на краю, Иона шевельнулась, и мелкие камешки посыпались из-под ее ног.

— Осторожнее! — предостерег Малгар с силой сжав ее руку.

— Боишься за меня? — Ионэль рассмеялась, не думая отступать от края. — Мне это приятно!

Граф-оборотень не ответил. Вместо этого указал на юго-запад, левее красного солнечного диска, повисшего между горных пиков, и произнес:

— Святилище Калифы там. Его видно отсюда, и мы могли бы добраться к нему сегодня до полуночи, но я не стал спешить. Лучше это сделать завтра. Надо дождаться Дронга. Мне не терпится посмотреть. Знаешь, что я пожелал, чтобы он нашел хотя бы одну похожую на тебя?

— Знаю, — усмехнулась Иона. — Когда она будет умирать, станешь представлять меня⁈ — от этой мысли эльфийка и вовсе рассмеялась.

Конечно, Тетива Ночи знала, что Арент отправил барона Дронга граф в поселок, чтобы выследить и схватить там какую-нибудь светловолосую девушку, а лучше две. Пленницы должны были закончить свою жизнь на жертвенном камне вместо нее. Калифа любит жертвоприношения, но по поверьям ей особо мила кровь светловолосых, быть может потому, что такие люди в то давнее время были редкостью на землях Нубеи. Можно было выследить подходящих женщин днем, остановившись в Старом Калнгаре для пополнения припасов, но там бесчинствовать открыто Малгар не решился, чтобы не портить непростые отношения с герцогом Берком, заседавшем в Тограте — все-таки до конца леса это его земли.

— Красиво! — произнесла Тетива Ночи глядя на огромную пустошь, раскинувшуюся, куда хватало глаз. Черная земля и редкие деревца, большей частью мертвые, скальные обломки, разбросанные повсюду — все выглядело так, словно это место выжег огненным дыханием огромный дракон. Не только выжег, но когтистыми лапами разломал скалы, разбросал камни. Последние два дня и бессонную ночь эльфийка особо часто вспоминала Гирхзелла. Ей казалось, что он зовет ее. Настойчиво зовет, о чем-то упрашивает, но язык дракона оставался ей непонятен. Хотя ей казалось, еще немного и она начнет понимать его смысл.

Святилище, указанное Малгаром, Ионэль тоже видела темным пятнышком вдалеке в красном закатном мареве. Эльфийка могла даже разглядеть толстые колонны и ступени, ведущие к древнему сооружению. Ей ли не видеть, если в остроте зрения никто не мог посоперничать с Ионэль с детства!

— Ответь мне, зачем тебе Эрок? — неожиданно спросил Малгар. — Ты просишь вернуть меч второй раз. Странное желание для моей пленницы.

— Я больше не пленница — сам сказал! — не скрывая раздражения отозвалась эльфийка. — Все твои люди хотят с оружием, а значит с оружием должна быть я. Но главное, ты не понимаешь, что значит для меня мой меч: он часть меня. Важная часть, которой я особо дорожу!

— Ладно, эти эльфийские странности мне не ясны. Лучше ответь, ты шутила, сказав, что хочешь убить барона Герга? — красное, заходящее солнце отразилось в глазах графа Арэнта.

— Нет, Малгар. Это очень серьезно! Я его хочу убить, и я это сделаю! — разволновавшись, ответила Тетива Ночи.

Если бы эти слова сказал кто-то иной, то Малгар бы неминуемо вспылил, потому как никто не смел так своевольничать рядом с ним. Тем более никто не смел помышлять об убийстве его людей. Но граф Арэнт не вспылил. Он сам не понимал, что заставляет его терпеть дерзость этой женщины, становившиеся с каждым днем, даже с каждым часом все более смелыми. Что сдерживало его? Уж точно не то, что она его любовница. Да, она увлекла его неожиданно быстро. Пожалуй, никто и никогда не увлекал его так. Даже Ольвия. Если сравнивать Иону с Ольвией, то эльфийка совершенно во всем превосходила его жену, которую Малгар с нетерпением ждал в стальных цепях, приведенную Дерхлексом для наказания. Граф сейчас сожалел об одном: что магистр при всем старании никак не сможет доставить ему Ольвию к вечеру Торжества Калифы. Если бы он смог возложить свою жену на алтарь темной богини и пролить там ее кровь, то это стало бы самой славной жертвой из возможных!

— Повтори, что ты сказала! — граф Арэнт повернулся к эльфийке и двумя пальцами сжал ее подбородок, вглядываясь в светлые, прозрачные глаза. Ему показалось, что в их глубине скрывается пламя и кровь. Пожалуй, он никогда прежде не видел подобных глаз, кроме как у Ионэль. В них не было ни капли страха, наоборот — это он, Малгар, испытал сейчас необъяснимую робость, словно смотрел не в глаза обычной смертной женщины, а в глаза самой Калифы. Причем это чувство его посещало не первый раз. Эти глаза потрясли его прошедшей ночью, когда они занимались любовью, и Иона в самый пик страсти так сжала его член, зарычала и посмотрела на него, лишь на миг открыв глаза, что в душе графа Арэнта будто что-то надорвалось. Где-то глубине шевельнулось понимание: он любит и боится эту женщину! Вот так сразу: Любит и Боится! Он постарался не замечать эту мысль, не впускать ее в сознание, но она уже была там — заползла словно змея и отравляла его ум ядом смутных опасений. Имелось лишь одно сожаление — сожаление, что он не встретил ее раньше.

— Я хочу убить барона Герга — верни мне мой Эрок! Ведь ты понимаешь, что я все равно убью его! — произнесла Ионэль прямо в руку Малгара, державшую ее подбородок.

— Ты уже убила моего брата! Моего дорогого брата — барона Харса! Ты сумасшедшая, моя девочка! Вместо того, чтобы быть благодарной, что я простил тебе смерть Варгума Харса, прости его выдранное и проданное за какую-то мелочь сердце, ты снова желаешь зажечь во мне гнев⁈ — прорычал граф Арэнт, стоя на краю пропасти напротив своей любовницы. — Запомни, только я здесь решаю, кому жить, а кому умереть!

— Ты тоже убил моего брата! И я тебе это простила! Почти простила! Однако, Яркус должен быть отомщен! Я не смогу спокойно жить если не получу удовлетворения за его смерть! Замечу, намного более жуткую, чем настигла барона Харса! — Тетива Ночи не стала говорить, что Харса убила не она, а Райсмар Ирринд. Ей даже было в некотором смысле приятно преподносить Малгару, что смерть того оборотня у мельницы — ее заслуга. Так она чувствовала потому, что видела в этом хоть малое воздаяние за произошедшее с Яркусом. — Если не считать Кагиара, — продолжила она, — твой барон Герг больше всех старался, убивая моего Яркуса. Он орал громче всех, торопил лучников, но к Яркусу подойти боялся! Я приговорила его! Дай мне расправиться с ним, и тогда я успокоюсь! — сердито ответила Тетива Ночи.

— Ты точно не в себе! — Малгар расхохотался, отойдя от края обрыва. Барона Герга он недолюбливал. Герг никогда не был в кругу его близких друзей, таких как Кагиар и барон Дронг. Более того, у Кагира с Гергом были частые ссоры. Однако, это вовсе не повод позволять Ионе удовлетворить такой непростой каприз. — Нет, Ионэль! Нет, потому что я не хочу, лишнего недовольства среди моих людей! И еще я не хочу, чтобы он убил тебя!

— Ты боишься, Малгар? Как это на тебя не похоже! — Тетива Ночи усмехнулась и положила ладонь на рукоять его меча. — Побори в себе свой первый страх — страх недовольства твоих людей! А второй страх меня лишь веселит! Ты не понимаешь, что я сильнее его⁈ Я требую жизнь Герга как удовлетворение за убийство моего брата! Я требую, Малгар!

— Он не брат тебе! — прорычал граф, убирая ее руку с эфеса. — Он — не был эльфом!

— Он мой брат! Это не обсуждается! — резко ответила Тетива Ночи, чувствуя я как в ней снова шевельнулся, начал ворочаться тот жуткий и прекрасный комок — черный, с красными прожилками. — О, Калифа! — простонала она, положив руку себе на живот.

— Дура! Герг — оборотень! Кому как не тебе известно: оборотня в Двоелуние убить очень непросто. Тебе это не по силам одной! Он убьет тебя, ты даже не успеешь его поцарапать! — вспылил граф Арэнт. Желая образумить свою любовницу, он схватил ее за шею.

— Я сильнее его! Ты еще не знаешь, какая во мне сила! — со злостью сказала Ионэль легко разжимая его руки.

Малгар в изумлении отступил, в тот миг, когда пальцы Ионэль сдавили его запястья, графу показалось, что она способна без труда сломать его кости.

Вдруг Иона упала наземь, сжалась, вздрагивая и рыча.

— Шет тебя! Во имя Калифы, что с тобой происходит! — вскрикнул он, присев на корточки и схватив ее за плечо.

— Сила во мне, Малгар! Говорю же, она во мне! Верни мой Эрок, иначе я буду очень сердита! — хрипло сказала Ионэль, постепенно приходя в себя. Эльфийка не совсем понимала, что с ней происходит, но была совершенно уверена, что это великие перемены, и она уже никогда не будет прежней Ионой.

— Урхис! — призвал граф Арэнт. — Бегом сюда! — сам он помог подняться Тетиве Ночи, хотя в его помощи она не нуждалась.

Когда Урхис поднялся, с испугом глядя на графа и его любовницу, Малгар сказал:

— Стань на колени и отдай госпоже ее меч!

Сам не зная по каким причинам, граф Арэнт чувствовал, что надо поступить так — оказать Ионэль хотя бы какие-то возможные в этот момент почести.

Откинув полы плаща, Урхис бережно положил клинок на распростертые ладони и опустился на колени перед эльфийкой.

— Прошу, госпожа! Примите благосклонно ваше оружие! — сказал он, тоже не ведая откуда ему на ум пришли такие слова.

Не скрывая удовольствия, Тетива Ночи смотрела на Эрок: его острейшее лезвие отливало синевой адамантового сплава, рукоять сверкала в заходящем солнце. С минуту постояв без движений, слушая лишь то, как удовольствие наполняет ее душу, Ионэль наконец открыла глаза. Затем бережно взяла клинок. Неожиданно и ловко взмахнула им. Дважды. Малгар Арэнт даже не успел отскочить в сторону.

После первого взмаха прядь волос слетела с головы Урхиса. А после второго… Лезвие Эрока крепко прижалось к шее прислужника графа. Если бы эльфийка каким-то чудом не успела остановить руку, то голова бы вмиг слетела с плеч прислужника господина Арэнта.

— Не сделай лужу, Урхис! Я знаю, что ты редкий трус с подлой душой, но я тебя не убью — пока лично мне ты не сделал ничего плохого. И ты, Малгар, не беспокойся, — не опуская клинка она резко повернулась к оборотню, — Считай, что ты под моей защитой. Но до тех пор, пока у тебя не возникнет мысли мне изменить! Меня очень злит, когда мой мужчина мне не верен. Поэтому лучше сразу выкинь из головы всех своих прежних любовниц.

* * *

— Тихо пролезу и уберу его, — прошептала Флэйрин, так что я едва расслышал ее слова.

Я удержал ее за руку и сделал предостерегающий жест. Бесспорно, моя вампирша вполне пригодна на роль тихой убийцы, но пролом в стене заслоняли сплетения плюща. Хотя они были наполовину оборваны после того, как Ольвия и Гурвис воспользовались этим ходом, все равно преодолеть их без шума Флэй не смогла бы. И мы не видели, что творится по ту сторону. Ведь, если Дерхлекс поставил здесь своего человека, то об этом ходе он знал и мог приготовить какие-то неприятные сюрпризы. Например, самое простое — медвежий капкан.

Я еще раз призвал своих воинственных дам набраться терпения. Сам вышел на тонкий план и начал осматривать то, что происходило вблизи за забором. Все, что я почувствовал, не расширяя сферы восприятия — это лишь одного человека, скорее всего бойца ордена «Тигры Уэрна». Он стоял шагах в десяти от забора в относительно удобном для него месте между высоких кустов олеандра. Если туда сунуться Флэй, то очень велик риск, что он сразу ее заметит — все-таки сумерки еще не сменила ночная темнота. Вампирша, несмотря на свою стремительность, не доберется до него достаточно быстро, и он успеет подать сигнал тревоги. А если он опытный воин, то трудно сказать, кто выйдет победителем в подобной схватке. Против клыков и быстроты вампира часто побеждает острая сталь.

Я продолжил осмотр: капканов не было, никаких магических ловушек вблизи я не обнаружил. Дальше… Вот в беседке левее угла дома находилось двое, скорее всего маги. В особняке госпожи Арэнт на втором этаже я обнаружил еще одного человека — он неподвижно стоял недалеко от распахнутого окна и, вероятно, был лучником. Лучники — это всегда неприятно. Маги их не любят, и я не исключение. Но теперь я хоть знал о том, что у нас велик риск нарваться на стрелы со стороны третьего окна западного крыла здания. Надо полагать, что лучник здесь не один. Обследовать территорию дальше я не мог — не позволяли границы моей сферы внимания. К большому сожалению, мой магический взор не дотянулся до подступов к воротам и входу в дом, но это лишь пока.

— Стойте, не шевелитесь, — шепнул я Флэйрин и Ольвии, сам подошел почти вплотную к забору.

У меня в запасе имелась одна хитрость с кинетикой, которую я собирался превратить в отдельный магический шаблон и даже придумал название для него: «Хаурх Дарос», в переводе с лемурийского — «Хватка Смерти». Это не только звучит грозно — данная магия на самом деле очень серьезна, но сложная в исполнении. Ее суть в том, что маг пользуется кинетикой не как обычно с рук, а из проекций собственных рук, которыми можно действовать на расстоянии. В данном случае между мной и объектом воздействия было более десяти шагов — это многовато для достаточно сильного воздействия, и рисковать здесь я никак не мог. Если я не убью постового сразу, то он может поднять тревогу, и тогда наш успех будет под вопросом.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Невидимая рука прошла сквозь стену приблизилась к человеку, прятавшемуся за кустами. К пущему неудобству он стоял правым боком ко мне. Пришлось изрядно изловчиться, изгибая проекцию руки, так чтобы при следующем движении проникнуть точно в его грудь. Чем больше расстояние, тем слабее сила воздействия проекции — этот закон магии никак не обойти. И вот сейчас мне предстояло вложить максимум силы, оставаясь при этом точным как ювелир. Я замер на миг. И резко двинул проекцию руки вперед — это было похоже на бросок змеи-призрака. Тут же изо всех сил сжал невидимые растопыренные пальцы. Сердце незнакомца судорожно вздрогнуло в них еще раз, в следующее мгновение я раздавил его точно спелый помидор.

У людей магистра Дерхлекса минус один. Тело несчастного незнакомца упало в кустах, издав усталый вздох, немного пошелестев ветвями.

— Тихо идем за мной! — полушепотом сказал я своим милым хищницам.

— Как ты это сделал⁈ — вампирша вцепилась в мою руку. Она поняла, что я убил его. Убил через стену делая всего лишь странные пассы рукой. Вряд ли в этом мире кто-то может повторить подобный фокус, и для Флэйрин, конечно, это казалось чудом.

— Спокойно, дорогая. Сейчас не до подобных объяснений, — я откинул густые плети плюща, стараясь меньше шуметь, хотя это не удавалось.

Открылся узкий пролом в стене. Ольвия пролезла сразу за мной, и как хозяйка хотела опередить меня, но я удержал ее порыв. Сказал шепотом:

— Делаем только то, что я говорю. Сейчас пройдем немного вперед и остановимся. Нужно понять, где позиции людей Гархема. И имейте в виду, в окнах лучники. Стрелы, конечно, с серебром.

— Туда! — тоже шепотом, сказала графиня, указывая на плотные, аккуратно подстриженные кусты.

Место было так себе, но для перебежки и временной остановки сойдет. Наклонившись пониже, я направился туда, Ольвия и Флэй бесшумно двигались за мной. В выбранном графиней месте я остановился, присел на корточки. Отсюда уже слышались тихие голоса из ближней беседки, правда слов я не мог разобрать. А вот Флэйрин, наверняка слышала даже слова — я заметил, как сосредоточилось ее лицо. В густеющих сумерках в глазах вампирши проступило кроваво-красное свечение, пока только крошечные искорки — они станут намного ярче, когда дело дойдет до драки.

Оставалось еще раз просканировать местность, мысленно отметить позиции наших врагов и ждать, когда воины из ордена «Щиты Лорриса» поднимут шум у ворот.

Это случилось раньше, чем хотелось бы. Намного раньше, чем я успел понять расположение людей магистра Дерхлекса. Со стороны ворот раздался лязг металла, громкие голоса и чей-то предсмертный вскрик.

Началось!

Глава 9

Битва с хитрецом

Что поделаешь, без такой очень полезной штуки как ручной или хотя бы карманный хронометр сложно в точности согласовать свои действия. Подобные устройства мне знакомы из жизни в других мирах. Здесь таких нет, хотя мастера из Маэлиса делают приборы, показывающие время, все меньше и меньше размерами.

Увы, люди Лорриса начали раньше — я не успел выявить позиции всех мерзавцев Дерхлекса. Некоторые мне были уже известны, но я не представлял, что творится в правом крыле большого особняка графини и в противоположной стороне сада. Имелся серьезный риск нарваться на выстрелы лучников слева или на магические сюрпризы Дерхлекса. Мы, к сожалению, не могли больше ждать.

Сейчас первая и главная моя цель — лучник в окне второго этажа. Я знал пока только об одном, но не сомневался, что есть другие. В левую руку по привычке я активировал «Щит Нархана» и тут же развернул его. Звук вышел такой, словно кто-то встряхнул и открыл бутылку шипучего вина. Передо мной образовался светящийся эллипс. Хотя он светился слабо, в густеющих сумерках магический щит стало хорошо видно, а значит мы выдали себя и скоро должны были стать целью врагов.

— Ольвия! Флэй! Следовать в трех шагах за мной! Держаться строго за щитом! В стороны не отклоняться! — несколько грубовато скомандовал я — было не до любезностей.

Возле ворот ухнуло. Вспыхнул огненный шар, разлетелся в стороны яркими искрами. Через миг вспыхнул еще один, поджигая куст сирени и освещая часть аллеи. Поначалу я подумал, что бойцы барона Лорриса привлекли на помощь магов, но ошибся — бросали они глиняные горшки с воспламеняющейся начинкой от алхимиков. Это помогло отвлечь бойцов из ордена «Тигры Уэрна», державших оборону возле ворот. Воспользовавшись этим, воины Лорриса подтянули лестницы и попытались перелезть через забор. Что-то пошло у них не так: во двор пока ни один из мечников барона не попал. Послышались еще более яростные крики, лязг металла. Я не успел понять, в чем там дело, сейчас для меня было главным не прозевать атаку на нас и уберечь своих женщин.

Первая стрела ударила в центр магического щита. Лук был мощный, силой близкой к тому, который носила Тетива Ночи. Стрела пробила щит и ткнулась мне в грудь уже на излете. Ударила больно — не более того. Я не ответил. Ждал второго выстрела и спешил занять позицию ближе к дому.

Второй выстрел также угодил в щит. Бил лучник точно — видно, не новичок. Стрела прошла по касательной, ослабленная упругим телом магической защиты, упала слева от меня. Я тут же отвел левую руку в сторону и ударил кинетикой. Ударил сильно, не слишком акцентируя удар. Так что вылетела оконная рама, наверное, посыпалась штукатурка с потолка. Если лучник выжил, то он уже не представлял для нас опасности.

— Бегом! — скомандовал я, и бросился вперед, так чтобы скорее оказаться ближе к дому графини. Стена прикрывала нас справа и сейчас мы были в мертвой зоне для лучников второго этажа.

То, что засуетились маги в беседке, я видел. Они работали слишком медленно. Их сразу выдало синеватое свечение — готовили электрический удар. У хорошего мага период от активации подобной магии до удара занимает пять-семь секунд, эти же возились более пятнадцати. И я бы их легко опередил, но мне не нравилась вторая беседка. Там явно кто-то был, и я чувствовал, что наибольшая угроза исходит оттуда. Для удара по первой беседке мне бы потребовалось открываться, на несколько мгновений убирая «Щит Нархана». И чтобы не поймать в этот момент большую неприятность, я должен был стать так, чтобы между нами и второй беседкой оказалась дерево с толстым стволом.

— Ближе ко мне! Ближе! — крикнул я отстававшей Ольвии.

В этот момент маги, наконец, разродились. Их было двое — ударили синхронно. Темноту пронзили синие извилистые молнии. С треском и змеиным шипением большая их часть вошла в мой щит. Мне крепко задело левую руку, но я, как Астерий, к таким атакам привычен. Тряхнуло, запекло — не более того, а вот Ольвии досталось сильнее. Боковые разряды обогнули щит и зацепили ее.

Графиня вскрикнула, кажется, даже упала — я не видел. Не было времени оглянуться — сейчас как раз был удобный момент для ответа. Снова ударил кинетикой, для большей силы удара, откидывая защиту, приседая на левую ногу, правую руку резко выбрасывая вперед. Само кинетическое воздействие я чувствую ладонью и пальцами. Это примерно, как, если ты бьешь молотком по чему-то твердому, сушит руку через рукоять. Вот и сейчас я почувствовал крепкую отдачу. Ударной волной снесло две ближних колонны. Они были деревянными, сделанными с элатрильским изяществом — от них только щепки полетели. Купол беседки тут же рухнул вниз, накрывая магов, один из которых был еще жив.

— Как ты? — обернулся к Ольвии.

— В порядке с ней! — вместо Ольвии отозвалась Флэйрин. — Райс, это наша общая охота! Я тоже хочу порезвиться!

— Спокойно, дорогая! Как доберемся до входа в дом, так наступит твое время! — сложно с женщинами. Особенно теми, которые сами лезут в драку, не слишком соизмеряя свои силы.

За стеной что-то происходило: слышался звон мечей, крики. Надо понимать, «Тиграм Уэрна» пришла помощь, и теперь шло сражение на улице. Это было дурным знаком — значит Дерхлекс точно знал о том, что мы ходили к барону Лоррису. Хотя Гурвис должен был предупредить барона, все равно добавилось беспокойства. Особенно после того, как я увидел троих мечников, бегущих прямо на нас. Бежали грамотно: с разны сторон, меня направление — так положено, когда набегаешь на лучника или мага, только менять направление имеет смысл в момент их прицеливания.

Вот здесь принцесса не выдержала. Игнорируя мое предупреждение, она бросилась в сторону крайнего слева.

— Помоги Флэй! — сказал я Ольвии и в следующий миг увидел двух лучников, спешивших от хозяйственной пристройки.

Такой поворот был мне не по вкусу. Я не мог прикрыть ни вампиршу, ни графиню. А справа в листве скрывалась беседка, от которой я чувствовал особую угрозу. Там точно был маг. Причем очень неслабый.

Оставив принцессе и Ольвии набегавшего мечника, я остудил двух других «Дыханием Севера». Вынужденно открываясь, ударил сразу с двух рук. Жуткий холод потек от предплечий в ладони. Два сверкающих синевой потока сошлись в одной точке и понеслись ледяным ветром вперед. Хотя расстояние было слишком большим, мечников я успел подморозить. Ближний, покрытый изморозью, упал на колени, гремя бесполезным щитом. Другой сделал еще с шагов пять, хрипло заорал и осел. Возиться с ними дальше не было времени. Меня заботили лучники. Они уже заняли позиции на аллее. Я активировал «Олунг Греур». Хотя эта магия забирала больше моих ресурсов, она бы не была избыточной — в кустах в темноте тоже виделись какие-то движения, и я рассчитывал осветить это место поярче, попутно дать жару нашим врагам. Из центра моей груди к рукам потекло тепло, должное превратиться в смертельное пламя. Между ладоней тут же появилась яркая искра. Затрещала, превращаясь в огненный шар. На все три-четыре секунды! Вот так, учитесь маги-профаны! Впрочем, уже учиться поздно — обломки беседки погребли их.

С ревом разъяренного зверя огненный шар устремился к лучникам. И очень вовремя — они изготовились к стрельбе. Угодив между сделками в середину аллеи, «Олунг Греур» взорвался, разбрасывая в стороны огненные струи. Один их лучников сгорел сразу, другой бился, катясь по земле. Вспыхнули кусты вокруг аллеи. Ухоженный, цветущий сад моей возлюбленной жалко, но сейчас на кону были наши жизни.

Краем глаза я успел увидеть, как Ольвия взмахом лапы оторвала руку кому-то из «Тигров Уэрна». Его меч звякнул о камни. Флэй легко разобралась с подмороженным мной и бросилась к другому.

— Дальше не отходить! Флэй, не смей! — крикнул я ей, опасаясь, что она уже в секторе доступном для лучников, засевших в дальнем крыле особняка.

И в этой суете про мага во второй беседке я забыл.

Он появился неожиданно слева. Будто материализовался из темноты. Я его сначала почувствовал, прежде чем увидел. Появился и сразу ударил меня магией, которую в моей первой школе называли «Заземление», внешне она очень похожа на электроразряд — этакие извитые нити с темно-фиолетовым оттенком. Но есть большая разница, эта магия входит в энергоузлы тонкого тела и забирает у пораженного мага много магического ресурса, вдобавок парализует его на полминуты и даже больше. Если ударить «Заземлением» по новичку, то он лишится своего ресурса сразу до нуля и будет стоять истуканом, если его за это время не прикончат.

Меня тряхнуло, зуд пошел по коже, сверху лавиной вниз, в ноги. Тело одеревенело. Такой штукой прежде меня били много раз, и я кое-как мог противостоять ей. Разумеется, мой ресурс этот мерзавец с меня не выбил — парализовал на несколько секунд. Тут же он ушел в защиту — почувствовал, что его «Заземление» меня не слишком пробрало и я быстро отвечу. Его укрыла бледно-оранжевая сфера. Я почти в тот же миг выставил перед собой «Щит Нархана».

Надежность его защиты мне была неведома и не было возможности экспериментировать. Я сразу ударил проверенной кинетикой, приседая, резко выбрасывая вперед растопыренную ладонь. Здесь случилось неожиданное и забавное для меня: он удара кинетики этого шетова чародея унесло в кусты. Причем кувырком вместе с защитной сферой, в которой он находился. И тут же его защита погасла, я потерял его из вида.

— Мы в дом, мой красавчик! — оповестила Флэйрин, выскакивая из-за спины.

— Флэй, нет! Держаться за мной! — мне пришлось снова прикрикнуть на нее, порывавшуюся бежать к входу в дом. — Не отвлекай меня своими капризами!

Сейчас мне требовалось обязательно разобраться с этим магом, а также я не забывал, что где-то здесь магистр Дерхлекс, силу которого я пока не слишком представлял.

Тем временем звуки боя за воротами стихали. Я успел увидеть, как на стене, окружавшей имение графини, появилась чья-то голова в стальном шлеме. Наверное, воины барона Лорриса, снова подтянули лестницы.

— Эй, мастер Райс! Госпожа Арэнт! — раздался незнакомый мне голос.

Я не ответил, все это меня очень отвлекало. Требовалось, как можно скорее устранить шетова мага, он был опаснее всех. Даже лучников, торчавших на втором этаже. Которые…

Которые, именно в этот момент сняли человека, перебиравшегося через стену. К счастью, люди Лорриса догадались перенести лестницы дальше, и я уже слышал голоса в темной стороне сада.

— Я выбью окно, и мы залезем в дом здесь! — прорычала Ольвия.

— Нет! — грубо отдернул ее я, хотя идея было неплохой. Однако и Флэй и графиня своей нетерпеливостью мешали мне сосредоточиться.

Я попытался найти мага, прячась за «Щитом Нархана» и выходя во второе внимание, но этого не потребовалось — он обнаружил себя сам. За кустами ближе к розарию вспыхнуло голубое свечение, быстро образуя большую сферу. В первые секунды я не понял, что это. Сфера явно не была защитной. С той же стороны услышал громкие слова заклятия на нубейском, и догадался: сейчас появится ледяной голем. Ясно, что эта очень серьезная магия не была внутренним достоянием мага-хитреца. Она происходила из нубейского артефакта, разового действия. Древние умели упаковывать големов в статуэтки и кристаллы — ни раз слышал о таких. Знаю, что они бывают в продаже у черных копателей и стоят очень дорого.

— Госпожа Арэнт! Где вы, госпожа Арэнт! — раздался голос из темной стороны сада, куда перебрались люди Лорриса, и, кажется, это был голос самого барона.

— Отходите к Лоррису! Туда! — я махнул в сторону кустов, откуда доносились голоса. — Сейчас у нас будут большие проблемы. Голем, — кратко пояснил я Ольвии, чувствуя ее дыхание на своем плече и одновременно наблюдая, как из сияния материализуется огромное полупрозрачное существо.

— Нет! — отвергла графиня. — Мы с тобой!

— Надо бы убить мага… — рассуждал я вслух, понимая, что он является проводником силы голема. Вот только я не знал, где он. Этот мерзавец, был достаточно хитер и опытен. Он понял, что в прямом противостоянии я его размажу и больше не пытался открыто противостоять мне.

— Я его найду. Обойду дом через сарай! — решила Ольвия.

— Нет! — попытался остановить я ее, но госпожа Арэнт исчезла за углом дома. Флэйрин бесшумно скользнула за ней.

Голем еще материализовался не полностью. Он был огромен, явно очень массивен. Этакая гора льда в два или три моих роста. Чем атаковать это чудовище? Выбор в моем арсенале был не велик: либо снова «Олунг Греур», либо кинетика. Однако, кинетикой это чудовище быстро не возьмешь. Удары будут выбивать из него куски льда долго, и прежде, чем я нанесу ему достаточно ущерба он меня убьет — одним ударом превратит в кровавую лепешку. С «Олунг Греур» должно быть веселее, но мой ресурс очень ограничен: все-таки тот маг-мерзавец изрядно меня «заземлил». Как минимум минус треть моего ресурса. Самое разумное сейчас это забрать моих женщин и бежать отсюда. Вылезти через пролом в заборе и подождать с полчаса-час — не думаю, что голем продержится намного больше. Да, он разнесет здесь все и убьет всех, кто подвернется, но это все равно было самым разумным. Но разве я всегда принимаю разумные решения? Для меня голем был вызовом, точно, как для Флэйрин охота, когда на нее находит азарт.

— Мы уже с вами, господин Ирринд, — издали раздался голос одного из людей Лорриса. — С «тиграми» расправились — большинство с позором бежали! — сообщил он, подбегая и, глядя на свечение, превращавшееся огромную получеловеческую фигуру, спросил: — А что за чудо? Какая-то магия?

— Где госпожа Арэнт? — раздался за моей спиной голос Лорриса.

— Барон, уводите людей! Это голем. Сейчас он попрет прямо на нас. Уводите! — посоветовал я. — И опасайтесь окон второго этажа — там лучники!

— Мы из уже сняли. Тяжело ранили двоих наших. Где госпожа Арэнт⁈ — настойчиво повторил вопрос глава ордена «Щитов».

— Пошла в обход здания через сарай. Там есть какой-то ход. Если желаете рискнуть, ступайте туда и помогите ей. Цель — убить мага, который направляет голема! — бросил ему я, злясь, что барон и его люди так не вовремя меня отвлекают, а голем уже двинулся. — Поспешите, Лоррис! И ради богов, не мешайте мне! Здесь не должно быть никого!

Барон говорил что-то еще — я его не слышал. Пятясь к углу дома, я развел руки, активируя «Олунг Греур» и мысленно укоряя себя, что до сих пор не поднял из архива магических шаблонов своего голема или астрального союзника. Могла бы выйти вполне эпичная битва: с той стороны кукловодом выступает маг-хитрец, с этой Райсмар Ирринд, который на самом деле Астерий.

Даже когда это ледяное чудище шло по клумбе, земля подрагивала. Когда же он ступил на аллею, мощенную камнем, раздались гулкие удары его ног — земля задрожала от его очень медленной, но неотвратимой поступи. Он явно шел на меня, однако обходил горящие кусты, и это было хорошим знаком — огонь его может задержать. Вот только вопрос, хватит ли мне на это чудовище сил — от него даже с большого расстояния веяло смертельным холодом. Попутно в моем сознании мелькнуло: и хватит ли быстроты ног, если придется убегать? Уж я-то знаю, что эти медлительные существа, в нужный момент могут ускориться. Такое бывает неожиданно и гибельно для их врагов.

Яркая точка между моих ладоней превратилась огненный шар, крупный, размером с дыню. Я вложился в бросок, чувствуя, как от жара нестерпимо жжет кожу рук. Со звериным ревом «Олунг Греур» устремился к голему. Попал я чуть выше, чем хотелось — точно ему в живот, если так можно назвать эту часть тела у голема. Сгусток плазмы взорвался, разбрасывая длинные огненные языки. Тело ледяного существа зашипело, рождая густое облако пара, за которым на несколько секунд не стало видно моего могучего врага и части дома госпожи Арэнт.

Я воспользовался моментом: отбежал еще шагов на десять, минуя угол особняка. Стал в удобную стойку, снова развел руки, кастуя «Олунг Греур». Пар развеялся быстро, и я увидел большое углубление в животе голема, этак более, чем на треть глубины. Если попасть снова точно туда, то эффект может быть еще интереснее.

Но дальше пошло не по плану: голем ударил кулаком в стену дома. От могучего удара вылетели стекла в ближних окнах и в стене образовалась дыра в человеческий рост. Тут же со скоростью взбесившегося слона чудовище бросилось на меня. Я даже не успел провести вторую атаку «Олунг Греур».

Глава 10

Дыхание Огня

Если вы учили хотя бы общие основы магии, то должны понимать природу големов и многообразие их разновидностей. Для неучей я сообщу, големы подразделяются на два вида: управляемые призывателем или проводником силы и неуправляемые, в основе которых игра стихий. Причем управляемые так же способны иметь свою волю и зачатки разумности. Видно по всему, именно с таким големом я имел дело. Причем дело крайне скверное — он был очень близок к тому, чтобы меня убить. Причем моя изначальная ставка на то, что если Ольвия, Флэй и люди Лорриса убьют вражеского мага, так это сразу остановит голема, была неверна. Это чудовище будет крушить здесь все до тех пор, пока в нем не иссякнут силы, данные нубейским артефактом.

Если бы только у меня имелось чуть больше времени — времени покоя, а не метаний, в попытках уклониться от его смертельных ударов — то бы мог перехватить управление этим жутким существом, созданным из ледяных глыб. Не факт, что оно бы быстро подчинилось мне, но я бы хоть как-то смог бы влиять на него. Однако, о времени покоя я не мог мечтать. Зигзагами отступая в дальний конец сада, я пытаясь увернуться от ударов его холодных и твердых как камень рук. Он ранил меня дважды, к счастью, не ударом особо сноровистой правой руки, а стволом персикового дерева. Голем сломал его точно тростинку и бросил в меня. Задел больно в плечо. Затем ударом ноги, он разнес в щепки остатки беседки и в меня прилетели обломки. В тот неприятный момент я в прямом смысле умылся кровью. Она стекала по моему лицу, капала на грудь, и плечо было в крови, и живот. Я был удивлен, потрясен. Потрясен тем, что не чувствовал, чтобы нечто так серьезно ранило мое лицо. Лишь позже понял, что кровь не моя. Вероятно, это была кровь одного из убитый в беседке магом: ударом ноги голем задел его труп и в меня прилетело это отвратительное месиво.

При всем этом, отступая и уворачиваясь, я не был беспомощным мальчиком для битья. Четырежды я успел попасть в ледяного гиганта огненным шаром «Олунг Греур». Я целил в верхнюю часть левой ноги, и благодарил богов, что они столкнули меня с ледяным големом, а не каменным. Мои огненные усердия давали результат: жаркие вспышки пламени изрядно оплавили ту часть, куда я целил. После четырех попаданий она стала тоньше раза в два, продолжала шипеть и тончать. Всякий раз мой удачный выстрел сопровождали облака густого пара. Они были мне на пользу: голем терял меня из вида, и я получал драгоценные мгновения, чтобы занять новую позицию, приготовится к очередной атаке.

Превратив большую часть в пустошь со сломанными деревьями, вытоптанными клумбами, он постепенно загонял меня в угол между хозяйской пристройкой и забором. Даже когда несколько из оставшихся людей Лорриса, открыли ворота и попытались прийти мне на помощь, голем не отреагировал на них. Его главной целью был я, и попытки отвлечь его выстрелами из лука или метанием камней оказались совершенно бессмысленны. Когда за юго-восточным крылом особняка появились всполохи пламени, я понял, что: либо барон Лоррис со своими бойцами, либо мои воинственные дамы нашли того шетова мага. Бой между ними обещал быть коротким. Магу осталось жить не больше нескольких минут. Но за это короткое время он мог унести жизни многих. Сердце мое сжалось. Оставалось молиться, чтобы не пострадала госпожа Арэнт и Фпэйрин.

В этот судьбоносный момент и моя жизнь повисла на волоске. Мне было некуда отступать: в трех шагах позади возвышалась каменная стена, слева пристройка и справа поленья, уложенные высокими штабелями — через них быстро не перелезть тем более в темноте, разбавленной отблеском огня горящего сада. Голем оказался передо мной так близко, что у меня начали мерзнуть руки, леденеть мокрое от крови лицо. Следующий взмах огромной руки должен был размазать меня по каменной кладке.

Решение пришло быстро, я успел поменять «Олунг Греур», на «Дыхание Огня» — эта магия не столь разрушительна, но в ближнем бою она во многом полезнее «Олунг Греур».

От точки Мантипуры дикий жар потек к моим ладоням. Все случилось в один короткий, равный цене жизни миг. Поток пламени вырвался из моих ладоней и ударил в голову голема. Она зашипела как сотня змей, лед пыхнул густым облаком пара. Разумеется, я не мог его этим убить, но я его ослепил на несколько важных мгновений. В следующую секунду я поменял позицию, и удар его руки, полный ярости угодил не в меня, а в каменную стену, разбивая ее на куски. Я проскочил между ног ледяного чудовища, при этом перенося огненный поток на то самое место, в которое до сих пор упорно бил плазменными шарами «Олунг Греур». Левая нога голема там настолько оплавилась, истончала, что ближе к верху стала толщиной с молодое деревце. Под радостные крики воинов Лорриса, я активировал старую добрую кинетику сразу в две руки и, выдохнув на лемурийском слово силы: «Ар Кхаа!», ударил. Ударил со всем старанием, резко выбрасывая руки вперед. Истончавший лед разлетелся на куски. Голем рухнул, потеряв левую ногу, ломая каменную стену и сотрясая огромным весом землю так, что казалось, пошатнулся особняк госпожи Арэнт.

— Не подходите к нему близко! — крикнул я людям барона. — Он может поползти и очень быстро! Просто оставьте его в покое — он уже обречен! Неплохо было бы развести вокруг него костры! Но близко не подходите!

Ни секунды не теряя, я побежал туда, где недавно виделись всполохи магического огня. Когда я обогнул угол дома, то увидел огни факелов и услышал голоса, одним из которых был голос графини — хрипловато-рычащий, когда она в теле зверя. Сердце забилось еще чаще: она жива, но ведь она перед Лоррисом и его людьми в облике оборотня! Я мысленно выругал себя, что не предупредил об этом барона.

— Барон Лоррис! — издали крикнул я, одновременно, кастуя «Светляка». — Осторожнее там, барон! Госпожа Арэнт сейчас в очень необычном облике!

Когда я подбежал, на сердце чуть отлегло: Ольвия стояла почти невредимой, правда от нее резко пахло обгоревшей шерстью. С Флэйрин дело обстояло хуже: ее одежда превратилась в обгорелые лохмотья. То что было прежде платьем, едва прикрывало ее грудь и ягодицы, руки и ноги были густо исцарапаны.

— Отойти ты, шет, от меня с факелом! Не надо на меня светить! — сердито сказала вампирша одному их воинов ордена, стоявшему едва ли не в обнимку с ней.

— Вы не беспокойтесь, господин Ирринд, я знаю о некоторых особенностях ее сиятельства, — отозвался Лоррис, появившись из-за мечников. — Знаю, хотя своими глазами вижу впервые. И слава Волгарту, боги на ее стороне! С этим негодяем первой столкнулась госпожа Арэнт и эта женщина, — он покосился на Флэйрин. — Было слишком темно, и мы не сразу разобрались, где затаился маг. Лишь потом, когда он не начал здесь все жечь огнем, бросились к нему! Как видите, обошлось: когти госпожи Арэнт и стрела моего Ансора уничтожили зло до того, как оно дотянулось до нас!

— Здесь больше заслуга госпожи Флэйрин. Она выследила его первой и первой пошла на него, — возразила Ольвия, и когда я увидела меня в свете факела, вскрикнула и бросилась ко мне. Оттолкнула одного из воинов, схватила меня сильной лапой: — Райс, ты весь в крови! На тебе живого места нет, Райс!

— Спокойно, дорогая! — я едва ли не согнулся под тяжестью ее лапы, столь беспощадно опустившейся мне на плечо. — Кровь не моя! Так вышло, что меня слегка забрызгало. Когда голем пнул труп одного мерзавца, брызнуло много крови. Сейчас не время это обсуждать — надо искать Дерхлекса. Кроме него в твоем доме могут быть и другие незваные гости. Давайте, поспешим! — призвал я и первый направился к садовой дорожке.

— Райс, ты, конечно, великолепен, тебя так украшает чужая кровь, — заметила вампирша нагоняя меня. — Но мог бы быть повнимательнее ко мне!

— Прости, дорогая, я вижу, что тебе очень досталось. Платье обгорело, ты вся в саже, но… — замедляя шаг, я взял ее холодную руку и шепнул: — Так ты выглядишь особо соблазнительно. Твою прелестную задницу уже видно из-под того, что называлось юбкой.

— Мой мальчик, а ты мерзавец! — Флэйрин рассмеялась, ущипнув меня за руку. — Пока тебя не было, моя задница заинтересовала многих особо нахальных людей барона. Смотри, мужчины на меня очень падки и могут увести, если тебя не будет рядом.

— Флэй, но ты будешь верна мне, обещай! У меня сегодня и без того очень тяжелый день! — ответил я как бы шутя. Хотя в сказанном имелось не так много шутки.

Когда мы дошли до угла дома, многие из людей барона опередили нас — им не терпелось знать, что я сделал с големом. Тут же послышались возгласы:

— О, Волгарт! Какое чудовище!

— Он еще жив!

— Не подходите! — нервно закричал кто-то со стороны мечников, разводивших по моему совету костры.

— Райс!.. — тихо произнесла госпожа Арэнт, однако ее голос я услышал среди множества гораздо более громких.

— Да, дорогая, — я повернулся к ней.

— Не знаю, на месте ли мое сердце. Я верила, что ты справишься, но страх так метался в груди, что я боялась умереть, не дождавшись тебя! — стоя на задних лапах рядом со мной, она смотрела на поверженного голема, передняя часть которого, проломив забор, оказалась за пределами ее двора. Чудовище было еще живо: пытаясь подняться, вздымало руки, било ими в землю — ледяные осколки тяжелых конечностей разлетались в стороны.

— Сожалею, но твой сад практически уничтожен, — сказал я, хотя Ольвия это видела без меня. Я чувствовал какое сожаление вызывает у нее столь печальная картина.

— Магистр Дерхлекс! Негодяй! Подонок! — встрепенувшись, произнесла графиня, возлагая вину во всем произошедшем на Гархема. — Нужно скорее найти его!

— Этот подлец даже не отважился вступить с нами в бой открыто! — заметил кто-то из людей Лорриса. — Подставил своих, а сам трусливо спрятался.

— Или сбежал через подвал подземным ходом! — предположила Флэйрин.

— К шету голема! Ведите туда, ваше сиятельство! Там же, в подвале Норлак и его люди, если кто-то жив! — воскликнул барон Лоррис.

— Ваша милость! — раздался чей-то надрывный голос из темноты. — Прошу, пощады, ваша милость!

Я повернулся, разглядывая четверых, стоявших на коленях и окруженных мечниками барона. Видимо они были остатки из «Тигров Уэрна», нанятых магистром.

— Прошу, пощады, барон Лоррис! — повторил рыжебородый, явно страдая от кровавой раны в боку. — Мы пытались спасти ваших людей. Были добры с ними как могли. Когда, перед вашим появлением, господин Дерхлекс приказал нам вывести Норлака и Сэтрима и привязать их на виду перед воротами, мы отказались! Не хотели терпеть больше подлости и смертей! И так этого слишком много! Ваша милость, мы не понимали, в какое влезли дело! Прошу, смилуйтесь!

— Свяжите их! Но сначала окажите помощь, перевяжите раны! — распорядился барон Лоррис.

Наверное, нам не стоило выслушивать все эти речи и дожидаться барона — Дерхлекс мог уйти. Если это случиться, то у госпожи Арэнт в ближайшем будущем могут возникнуть непредсказуемые неприятности. Я все это понимал, но Ольвия почему-то задержалась с Лоррисом, потом словно опомнилась и побежала ко входу в дом.

— Господин Лоррис, прошу вас, направьте своих людей, обследовать дом — здесь могут быть наши недруги! — попросил я.

— Только не надо входить в мои покои! — обернувшись, попросила госпожа Арэнт. — И освободите моих слуг — они заперты в хозяйском крыле! Попросите их помочь в обследовании дома!

За Ольвией и Флэйрин я не успевал, они уже сбежали по ступеням в подвал, когда я добрался до фойе. Такая поспешность могла оказаться опасной — мало ли какие сюрпризы приготовил Гархем Дерхлекс. Догоняя их, я думал, что мы допустили немало ошибок. Разумнее было провести часть людей барона через пролом в заборе. Особо были полезны его лучники, которые могли тихо снять магов в беседке и стрелков магистра в окнах второго этажа. И обязательно нужно было организовать засаду у выхода из подземелья — тогда бы этого негодяй никуда не делся. А сейчас у меня не было уверенности, что мы его схватим. Гархем достаточно хитер, чтобы не продумать пути бегства. Увы, вышло, как вышло — столь серьезные затеи не следует делать в спешке.

Когда я одолел половину лестницы к подвалу, то почувствовал неладное — снизу тянуло дымом. Раньше я не мог этого понять, потому как горел сад и костры возле голема. Весь воздух и без того был насыщен дымом. Но сейчас я понял, что вдобавок гарью тянуло из подвала. Когда я сбежал вниз, то увидел догоравшие останки шкафа и двух людей, привязанных к стеллажу с винными бочками. Один из них значительно обгорел и, скорее всего умер, а второй был жив, хотя его тело покрывали значительные ожоги. Он что-то говорил графине через боль, морщась и постанывая. Я видел этого человека прежде. Среди охранников имения Арэнт он выделялся особой статностью. Скорей всего он и был тем самым Норлаком, жизнью которого особо дорожил барон Лоррис.

— Райс, дорогой, пожалуйста, вернись, найди Иветту! — стоя на четырех лапах, прорычала Ольвия. — Она знает, где храниться мои эльфийские снадобья! Скорее, Райс! Мы обязаны помочь Норлаку!

— Мы упустим вашего Дерхлекса! — прошипела Флэйрин, схватив серую тяпку со стеллажа и яростно сбивая пламя.

Я мог лишь догадываться, что здесь произошло: Гархем, убегая через подвал, решил прикончить пленников — ударил разновидностью огненной магии. Нечего сказать — редкий подлец!

— Побегу вперед! Догоните! — решилась Флэйрин.

Прежде чем я успел ее остановить, вампирша скрылась в темноте подземелья.

* * *

Багровые отблески заката отгорели на вершинах Карнасских гор. Смеркалось. На востоке над лесом появилась половинка Мельды. Чуть раньше Андра проступила в темнеющем небе. Яркус тихо, вышел из-за колючих кустов барбариса. Хотя лагерь Малгара стоял на возвышении, за которым начинались Темные Земли, Борода хорошо видел его. Видел людей, собравшихся возле повозок и лошадей. И тех, что расхаживали возле костров. Оборотней среди них не было, что не удивительно: еще ночь не вступила в права — превращения обычно случаются ближе к Времени Мечей. А ему, Яркусу, почему-то благоволили боги — он обернулся едва солнце скрылось за горами. Неведомо почему так, но он думал, что сама Наирлесс заступилась за него и просила Мэрэилин, чтобы та насылала на него превращение еще до наступления ночи. Ведь такое уже случалось. Было, когда он даже при свете дня бежал, в старании догнать свою сестру, которую Малгар вез на юго-запад.

Почему боги так добры к нему, оставалось только гадать. Возможно, причина в том, что Яркус усердно молился в последние дни. Случайно увидев жертвенник Аолис у дороги, он положил на него треть кукурузы, купленной близ Старого Калнгара. Треть вскормил своей лошади, и треть съел сам — все по-честному, как любит Небесная Судья. А может боги благоволили ему для того, чтобы он спас Иону, такое тоже возможно, хотя его сестра очень скверно отзывалась о богах, и явно прогневила их.

— Шшш! — прошипел он губами в сторону Сельвы, которая стояла привязанной к дереву и отчего-то начала фыркать. К сожалению, в теле зверя Борода не мог говорить, как это делала госпожа Ольвия, но кое-какие звуки, отражавшие его мысли, ему удавались.

Вернувшись к лошади, он встал на задние лапы. Осторожно погладил ее по гриве и даже прижался к морде, как бы упрашивая постоять здесь тихо. Имелась даже мысль, отвязать Сельву, на тот случай, если он не вернется — такое тоже могло быть. Но не стал. Должен вернуться! Боги благоволили ему и должны помочь в этот раз! Тем более случай сейчас выпал на редкость удачный. В лагере Малгара пока никто не обернулся зверем, а он уже был им — быстрым и полным силы.

Став на четыре лапы, Яркус бесшумно и неспеша пошел к лагерю, пригибаясь, стараясь держаться кустов. Иногда он втягивал ноздрями воздух, делая это бессознательно — уж слишком ему хотелось почувствовать запах Ионэль. Надежда, что она жива по-прежнему была в его сердце. Даже не надежда, а какая-то необъяснимая, не имеющая особых причин вера.

Яркус подкрался со стороны повозок. Хотя там стояли лошади — они могли почувствовать оборотня и начать рваться и ржать. Однако, Яркус рассудил, что эти лошади привычны к оборотням, так же как к людям, ведь в свите графа Арэнта было много таких, как он.

Так и вышло, лошади не проявили особого беспокойства, лишь немного пофыркали, когда он приблизился к крайней повозке и, прячась за колесом, начал оглядывать лагерь. Первое, что привлекло внимание Яркуса — это клетка. Она стояла невдалеке от костра и в ней явно кто-то был. Он пригляделся, и сердце замерло: там было две молодых женщины, светловолосых, похожих на Ионэль.

Борода хотел было тихо двинуться туда, но тут…

Тут легкий ветерок донес до него запах сестры! Этот запах он не мог перепутать ни с каким другим! Ионэль точно была жива и находилась где-то очень близко!

Глава 11

Мучения госпожи Арэнт

Госпожа Арэнт слишком сердобольная даже если она в теле зверя. Пожалуй, она — единственный оборотень во всех известных мне мирах, в котором так много человеческого. Я не преувеличу, если скажу, что в облике зверя в Ольвии гораздо больше человеческого, чем в большинстве из нас, которые уверенны, что они полностью люди. Да, графиня может быть жестокой, способна пролить чужую кровь и убить, но только врага, и лишь тогда, когда от это становится необходимым.

Однако сердобольность Ольвии сейчас была не слишком уместна: пытаясь помочь Норлаку она, она задерживала нас и позволяла ускользнуть магистру Дерхлексу. Графиня не хуже меня понимала, что если ее личный маг уйдет, то ее будущее, сама ее жизнь будет в большой опасности. Норлаком могли бы заняться другие, те же воины ордена «Щитов Лорриса» или сам Лоррис. Все же мне пришлось подчиниться воле ее сиятельства. Я взбежал по ступеням на первый этаж и едва услышав голос барона позвал его:

— Господин Лоррис! Попрошу скорее сюда!

В этот момент его люди сломали дверь, за которой слышались испуганные голоса прислуги.

— Господин Лоррис, в подвале ваши люди, которых держал в плену Дерхлекс! Увы, живой только один! — тут я увидел Иветту и, прервав на миг разговор с бароном, обратился к ней: — Иветта немедленно принесите лечебные снадобья из запасов госпожи Арэнт — это распоряжение графини. Сейчас во всем содействуйте его милости, барону Лоррису. Временно он распоряжается здесь всем. До возвращения госпожи Арэнт! — добавил я, сбегая по ступенькам в подвал.

— Дерхлекс не найден⁈ — вопросил барон, обращаясь то ли ко мне, то ли к своим людям, выбежавшим из правого крыла здания.

— Он ушел через подземный ход! Мы с Ольвией поспешим за ним! — бросил я, забегая в подвал.

Сейчас меня больше всего заботила Флэйрин. Вампирша бывает безрассудной и не всегда соизмеряет свои силы. Я знать не мог, насколько хорош в бою Дерхлекс, но сомневаюсь, что степенью магистра он обладает зря. Да, Гархем труслив и уклоняется от прямого столкновения. Уже не первый раз уклоняется, однако это не значит, что в бою он слабак.

— Я за Флэйрин! — бросил я Ольвии, пробегая к распахнутой в подземелье двери. — Лоррис с Иветтой сейчас спустятся сюда со снадобьями.

— Я с тобой! — прорычала графиня, пускаясь за мной вдогонку.

Уже через три сотни шагов я услышал голоса впереди, чуть замедлил шаг, чтобы сделать нового светляка, поярче. Ольвия тут же обогнала меня, устремившись вперед на четырех лапах. Я было крикнул ей, стараясь остановить, но графиня скрылась в темноте.

Ох, эти человеческие ноги! Когда очень нужно и на кону может стоять дорогая тебе жизнь, то начинаешь жалеть, что ты всего лишь человек. Я ускорился как мог. На ходу активировал «Усы Тигра». Увы, эта магия делала лишь быстрее реакции тела, но не давала значительного прироста в скорости бега.

Как назло, светляк застрял на ломаном выступе свода. Мне пришлось замедлить шаг. Остановиться на несколько драгоценных секунд, деля новый.

Впереди явно что-то происходило. Я слышал голос Флэйрин, переходящий во вскрик. Чьи-то голоса еще. Звон металла, похожий на упавший на камни меч. Это происходило рядом с аркой, у которой начинался путь к подземельям Алкур. Значит Подбегая, активировал в левую руку «Щит Нархана», в правую, как обычно кинетику.

Самым сложным было для меня сориентироваться в происходящем. Первое, что я увидел, это спину Ольвии, стоявшей на задних лапах против троих вампиров. Дерхлекс был здесь, мои глаза задержались на магистре лишь на миг: не успел сбежать — хорошо, теперь он никуда не денется. Главное я не видел Флэйрин. Лихорадочно искал ее взглядом в темноте, но даже заметные серебристые волосы Флэй я приметил не сразу. Она лежала между нескольких вампиров, которые, скорее всего были мертвы или тяжело ранены. Флэйрин оказалась жива, и на сердце сразу отлегло. Вампиры, что лежали рядом с ней, представляли жутковатое зрелище. Видимо они испытали на себе огненную магию не один раз. Их тела и одежда почернели, у некоторых обуглилась кожа так, что в трещинах проступала красная плоть.

Чуть дальше да полу лежало два неподвижных мечника. Один из них точно был жив, но горло его было разорвано, из него текла кровь. Третий из ордена «Тигров Уэрна», оставшийся на ногах, прикрывал Дерхлекса. Он выставил перед собой окровавленный клинок и злобно сверкал глазами, точно загнанная в угол крыса. Сам Гархем тем временем готовился к очередному магическому удару, разведя в стороны руки и кастуя плазменный сгусток. Завидев меня, он дернулся, тут же попятился, понимая, что все теперь пойдет не по его плану.

Все это я успел разглядеть в первые две-три секунды. Первое, что я сделал, решая ситуацию в нашу пользу — это ударил широкой волной кинетики. Сразу резко выбрасывая растопыренную ладонь вперед, сбивая с ног сразу всех: и вампиров, стоявших перед Ольвией, и саму Ольвию, и мечника, пытавшегося прикрыть магистра. После моего удара устоял только Дерхлекс — его задело по касательной, развернуло точно деревянного болванчика в сторону арки. Сейчас вовсе магистр был моей целью. Я лишь старался предотвратить стычку госпожи Арэнт с кровопийцами, которая могла стоить ей серьезных ран.

— Райс! Будь беспощаден! Размажь их как слизняков! — услышал я хриплый голос Флэйрин, пытавшейся выбраться из-под тел своих бывших сородичей.

Я еще раз мысленно поблагодарил богов, что моя девочка жива, и досталось ей не слишком сильно, хотя обгорели остатки одежды.

Вторым ударом кинетики я сбил с ног Гархема, легко, как мишень на тренировке. Он на миг опоздал с огненным ударом, и сгусток пламени улетел куда-то вверх, разорвался, обжигая свод подземелья, обдавая меня жаром. Бил я магистра сильно, и в то же время достаточно осторожно, чтобы не вытряхнуть из него жизнь. Он отлетал к стене, крепко приложился о нее спиной и затылком, охнул и сполз наземь. На миг я успел заметить выражение его глаз, испуганных, полных недоумения.

— Лежите, не дергайтесь, кровососы, если хотите жить! — бросил я пытавшимся встать вампирам и одновременно активируя «Дыхание Севера». — Ольвия, не смей лезть впереди меня! — грубо я одернул графиню. Она уже успела вскочить на ноги, и я сделал три шага вперед, отсекая ее от вампиров. — Не лезь сейчас! Лучше помоги Флэйрин!

Магический поток пошел от точки Мантипуры к груди. Уже там трансформируясь в температурную магию. Руки пробрало ознобом. Между моих ладоней вспыхнуло голубое свечение. И уже из него пошла струя лютого холода.

— Остыньте, магистр! — я направил ледяной поток на Дерхлекса, не давая ему опомниться. Чтобы не убить его, быстро перевел этот поток на вскочившего на ноги вампира. Затем на второго, окатил магической стужей третьего. Для вампиров холод не так губителен, как огонь, но все равно, это жуть как неприятно. А главное, это очень замедляет их. Все трое кровопийц посинели, покрылись изморозью, превращаясь в полуживые статуи.

— Райс, ты все испортил! Мы бы с Ольвией сами бы справились! — встав на четвереньки, сердито произнесла Флэйрин. Причем поднималась она, выползая из-под двух неподвижных тел не сама, а помощью госпожи Арэнт.

Если еще недавно Флэй прикрывало разодранное, местами обгоревшее платье, то сейчас она была почти свободна от одежды, и основательно измазана сажей. Даже ее серебристые волосы, теперь были большей частью черные.

— Да, моя девочка. Извини, что я украл у тебя победу. Она, конечно, твоя и госпожи Арэнт. Мы об этом потом отдельно поговорим, — отозвался я не сводя глаз с Дерхлекса, который, похоже, решил притвориться мертвым.

— Убирайтесь отсюда, пока я вас не порвала на куски! — прошипела Флэйрин в сторону в сторону особей из своего бывшего клана. — Забирайте Корула, Герму, Шелона! Забирайте своих! И прочь отсюда! Иначе мы придем с Райсом и сожжем дотла ваше гнездо! Графиня Арэнт вырвет и съест ваши сердца!

Я не знаю почему, но Флэй явно начала впадать в ярость. Ее глаза засветились красным, пальцы на руках скрючились, от чего стали еще заметнее опасные когти.

— Успокойся, принцесса! Мы не собирались тебя трогать! Ты сама влезла! — огрызнулся кто-то, отползая к стене.

— Все знают, что ты теперь сумасшедшая! — огрызнулся еще кто-то из темноты.

— Этот старик — наша добыча! — указывая на Дерхлекса, зашипела Флэйрин на кого-то из «птиц». — Вон отсюда, пока я добра!

— Ты в порядке? — спросил я Ольвию, пока Флэйрин разбиралась с «Ночными Птицами».

— Ты меня обидел, Райсмар, — сердито проворчала Ольвия. — Зачем ты меня оттолкнул⁈ Так сильно! В спину!

Боги, еще не хватало выяснять отношения именно здесь и именно сейчас!

— Ольвия, дорогая, я тебя не толкал. Я спешил сбить с ног вампиров и Дерхлекса. Тебя просто зацепило моей магией. Давай не будем сейчас об этом? — вообще, графиня Арэнт меня в эту минуту удивила: бесспорно умная дама, но выражает такие неуместные капризы. — И, пожалуйста, не лезь никуда впереди меня. У меня есть опыт в подобных ситуациях, у тебя его пока нет. Получай его рядом со мной, а лучше позади меня.

— Ты убил Дерхлекса! — прорычала, вернее даже проскулила Ольвия. — Я же просила оставить его мне!

— Он жив. Пока не подходи к нему. Подождем пока уйдут вампиры, — ответил я, переместив светляка так, чтобы было лучше видно Гархема, и лежавшего рядом с ним мечника.

Я успокаивался, как и мои дамы. Вампиры, с опаской поглядывая на меня, утаскивали своих раненых, может убитых. Большей частью они пострадали от огня магистра, чем от зубов и когтей Флэйрин и подоспевшей под конец графини. Наверное поэтому, кровопийцы, проходя мимо Гархема, бросали на него особо злобные взгляды. Кроме своих они утянули еще полуживого мечника, что из ордена «Тигров Уэрна». Я не стал им препятствовать — пусть будет им хоть какая-то добыча. А вот когда один из кровопийц, принялся старательно оттягивать второго из мечников в сторону, я не выдержал и прикрикнул:

— Эй, оставь его! — и тут же понял, что хотел кровопийца: под мечником у стены лежала приоткрытая кожаная сумка. В ней что-то поблескивало, очень похожее на золотишко.

— Это наше, Райссс!.. — вампир осклабился, обнажая клыки.

— Убирайся, Кламарс! Здесь все наше! — прошипела Флэйрин, готовая броситься на него.

Поскольку сумка лежала под мечником, и не надо быть слишком умным, чтобы догадаться, что ее принесли сюда бойцы «Тигров Уэрна», сопровождавшие магистра. Или ее принес сам Дерхлекс, который в сейчас начал подавать признаки жизни. Магический холод отпускал его — тело Гархема начинала бить дрожь. Теперь он при всем старании не смог бы притвориться мертвым. А вот сумка… Она, верно, с золотишком. Уж не награбили ли его эти подонки в доме госпожи Арэнт?

— Флэй, пожалуйста, пригляди за Дерхлексом. Будь осторожна — близко не подходи, — я поспешил к сумке, весьма тяжелой, такой, что казалось, оторвутся ручки. Поднял ее и поднес к Ольвии со словами: — Посмотри, дорогая. Это случаем не твое?

— Мой только Дерхлекс! Я должна убить его своими руками! — обиженно отозвалась графиня. — Это мой долг, понимаешь, Райс!

Я раскрыл сумку шире. При свете светляка в ней засверкали не только золотые монеты, но и какие-то украшения. Вот тогда госпожа Арэнт встрепенулась и воскликнула, насколько это возможно было в ее обличии:

— Это мое колье! Мои тайсимские браслеты! Боги, откуда это здесь⁈ — только теперь догадка о происхождении сумки коснулась и графини. — Райс, я убью его сейчас! Обойдемся без ритуала Чести!

В три длинных прыжка Ольвия подскочила к Дерхлексу, случайно или нет, оттолкнув Флэйрин. Я поспешил за графиней. У магов бывают свои заготовки, свои очень неприятные хитрости, которые они могут пустить в ход в самый последний момент, когда уже нечего терять.

Я успел увидеть, как Ольвия ударила Гархема лапой по физиономии и прорычала:

— Негодяй! В тебе ни капли совести! Всю свою долгую, жалкую жизнь ты думал лишь о деньгах! Деньги ты всячески тянул из меня! Ты выпрашивал их, придумывая всякие причины! Теперь хоть понимаешь, что тебя погубила твоя жадность!

Она снова ударила его по лицу. Снова тыльной стороной лапы, вобрав когти, чтобы не сорвать куски плоти с его черепа. Однако когти зацепили магистра, оставляя на щеке и переносице глубокие кровавые борозды.

— Ольвия, прошу, смилуйся! Я старый, никчемный человек! Пожалуйста, умоляю, Ольвия! Прошу, пожалуйста! — из его глаз потекли слезы, смывая кровь на лице.

— Смиловаться⁈ Я должна помиловать тебя, в то время как ты готовил мне жуткую участь! Негодяй! Ты самый скверный, самый ничтожный человек из всех, кого я знала! Я шла сюда, полна желанием вырвать твое сердце! — она снова удалила его лапой, рассекая правую щеку так глубоко, что в ране появились зубы магистра.

Он заорал, корчась от боли, пытаясь отползти дальше в темноту, и я увидел, что там лежит еще одна кожаная сумка и дорожный мешок. Явно магистр бежал из особняка Арэнт не налегке!

— Ольвия, ты же всегда была самой добротой! Пожалуйста, смилуйся! Умоляю! Не губи! Я и так наказан! Я уже стар, смерть сама скоро заберет меня! Прошу! — он выгнулся, из груди его вырвался хрип.

— Я доверяла тебе, Дерхлекс! Делались своими тайнами как с другом! Я не жалела денег на самые дорогие снадобья, на твою школу, на твои причуды! Но ты!.. — графиня вскинула голову, и я увидел, как в ее глазах, звериных, и в то же время очень человеческих блестят слезы.

— Ольвия, не поддавайся! Не вздумай прощать его! — почти повторяя мои мысли, произнесла Флэйрин. — Делай, графиня! Делай, что ты должна сделать! Вырви его поганое сердце!

Лапа госпожи Арэнт вжалась в грудь магистра. Он задергался, снова обратился с мольбой.

— Я не могу!.. — произнесла Ольвия, глядя мокрыми глазами на нависший над нами свод. — Не могу! Его преступления ужасны, но прежде… Он же не был таким прежде! Я его даже считала своим другом!

— Я просто хотел жить! Просто жить! Я очень боюсь смерти! — завыл Гархем, с него губ срывались густые капли крови, текли слезы, исчезая в разорванной щеке.

— Дай это сделать мне! Уж я сразу отправлю его грязную душу к Калифе! Без всяких пустых церемоний! — говоря это, вампирша злилась на неуместную беспомощность графини.

— Если ты его отпустишь, то… — я хотел пояснить ей, какие беды ее ждут, но не успел.

— Я знаю, что будет, Райс! Хотя бы ты не мучь меня! Знаешь, как трудно убить человека, который служил тебе много лет! Я убила Шолана! Нечаянно! И рыдала всю дорогу. И вот теперь!.. — прорычала Ольвия и возила когти в грудь Дерхлекса.

Истошный вопль магистра почти тут же прервался. Мышцы на правой лапе госпожи Арэнт вздулись буграми. Под их напором захрустели реберные кости Гархема. Я видел такое ни один раз, но все равно к подобному нельзя привыкнуть — такое зрелище никогда не станет приятным, даже если перед тобой должно появиться сердце твоего врага. Через миг лапа графини выдернула из Дерхлекса его сердце. Оно вздрогнуло еще несколько раз и обмякло.

Госпожу Арэнт затрясло, заколотило, так, что залязгали ее крепкие зубы. Я понял, что сейчас она превратиться в себя настоящую.

— Ольвия, дорогая, пожалуйста не надо! Область зверя! Все внимание в область зверя! — я обнял ее изменяющееся быстро тело. — Зачем ты это делаешь⁈ Вернись в зверя! — пытался уговорить ее я. Она должна была знать не хуже меня, что такого рода переживания, уместнее прожить в шкуре оборотня — в теле зверя гораздо меньше чувствительность. Сейчас мне было ее трудно понять. И понимала ли она себя сама?

— Принеси мне платье. Пожалуйста! — попросила она, дорожа в моих объятиях, сжавшись в комочек. — Я больше не хочу быть волчицей! Слишком много крови, слишком много смертей. Наверное, мне не стоило возвращаться домой…

— Успокойся. Все хорошо. Это просто нервы. Они слишком напряжены. Это скоро пройдет, — говорил я на ухо графине, теснее прижимая ее к себе.

— Сходи за платьем. И для Флэйрин принеси что-нибудь на свой вкус. Она тоже почти голая. Боги, во что мы превратились! — размазывая кровь и слезы по щекам, госпожа Арэнт повернулась к вампирше.

— Моя благодарность, госпожа Арэнт, — тихо произнесла до сих пор молчавшая Флэйрин. — Наверное, именно боги послали вас. Вы появились как раз вовремя. Еще бы минуту — Кламарс и Герма разорвали бы меня. Все-таки семь «птиц» против меня одной — это многовато. Райс, сходи за одеждой, — вампирша мило улыбнулась мне. — Или тебе так нравится смотреть на раздетых женщин? Позже насмотришься, когда мы приведем себя в порядок.

Оставлять моих дам одних в таком виде, да еще возле арки, у которой начинался проход к подземельям крепости Алкур, мне не хотелось. Это было опасно: Флэйрин легко находит приключения, и сейчас любая дополнительная авантюра стала бы лишней.

— Мои милые дамы, я понимаю ваше желание прикрыть свои неотразимые тела, но… — я мысленно искал решение, которое устроило бы нас всех.

— Что «но», Райс? Ты и так весь вечер командуешь нами точно своими служанками! А госпожа Арэнт, между прочим, графиня! И я в какой-то степени принцесса! Ступай за одеждой, пока мы не рассердились! — вспылила Флэйрин. Причем мне показалось, что она при этом не шутит.

— Попроси Иветту, она тебе поможет, — добавила Ольвия. — Мне холодно, Райс. Пожалуйста, поторопись. И захвати эльфийское снадобье «Росса Эолин» — Иветта знает, где оно лежит. Флэйрин вся изранена, и мне лекарство не повредит.

Глава 12

И-о-на!

Когда Малгар вошел в шатер вместе с Ионой, за ними следом вбежал барон Герг и Сарем. Кто-то еще остался у входа, рядом с шестом, на котором развевался графский штандарт.

— Ваше сиятельство, позволите взять пленниц на ночь нам для утех? — спросил Сарем, поглядывая из-под опущенной до бровей чалмы на Иону. Он точно так барон Герх не понимал, что случилось с Малгаром. Отчего граф так переменился и почему так много позволяет этой эльфийке, судьба которой столь неожиданно переменилась: вместо того, чтобы кончить жизнь на алтаре темной богини, она расхаживает по лагерю с видом хозяйки.

— Нет! — неожиданно резко отозвалась вместо графа Тетива Ночи. — Оставьте этих женщин в покое. Все равно их ждет смерть. Пусть хотя бы ваши грязные желания не омрачают их последние дни.

Герг с недоумением уставился на Малгара, все же ожидая ответа от графа. Хотя слова эльфийки, ее неожиданная дерзость, тут же разозлили барона, он сдержался. Она смела решать что-то за Малгара⁈ Да еще при посторонних! Такого себе не позволяла даже Ольвия. И хотя теперь почти каждый в лагере называет Ольвию шлюхой и мало кто ее вспоминает добрым словом, уже становилось ясно, что новая любовница Малгара превратится в большую беду для всех. Герг ожидал, что граф Арэнт сейчас поставит на место эльфийку, но Малгар криво усмехнулся и произнес:

— Ионэль сказала, что нет. Чего вы ждете? Ступайте порочь! Не мешайте нам!

Это было нечто невероятное! Герг сначала не поверил своим ушам. Глянул на Малгара, стараясь понять, не шутит ли он. Похоже, Малгар был далек от шуток. Эльфийка его явно чем-то околдовала. Пожав плечами и скрывая недовольство, Герг покинул шатер следом за аютанцем.

— Я хочу тебя кое о чем спросить, — граф Арэнт дождался пока стихнут шаги его недавних гостей. Затем взял Иону за руки и притянул к себе. — Я знал много женщин. Очень много. Всех, кто мне хоть немного нравился, всех, кого я хотел, я получал также легко как вино в свою чашу.

— Не стоит этим похваляться передо мной. Мне это может не понравиться, — Тетива Ночи почувствовала, как слова графа Арэнта злят ее, едва он только начал их произносить. Нечто темное и горячее шевельнулось в ее душе. Подобное, она чувствовала, когда рассталась с Райсмаром, только сейчас это чувство было сильнее.

— Я лишь хочу сказать, что ты очень необычная женщина. Ты явно не похожа ни на кого. Открой мне истину: в тебе Калифа? Скажи правду, Ионэль. Часть ее божественной души сейчас в тебе? — Малгар вглядывался в ее глаза, такие красивые, светлые, но он чувствовал, что за ними скрывается нечто пугающее, опасное и одновременно чарующее.

— Узнаешь об этом уже скоро. Потерпи несколько дней. Я пока не могу ответить на этот вопрос даже сама себе. Знаю лишь, что я неустанно молилась Калифе, и она ответила мне. Ответила так, как я не могла даже предположить. Знаю, она дала мне огромную силу, — ответила Ионэль, позволяя себя обнять и давая волю рукам Малгара.

Прикосновения графа отозвались в ней желанием, которое нарастало с каждой секундой. Она подумала, что их снова ждет безумная ночь, и он снова превратится в зверя — будет желать ее со всей неутолимой и хищной силой.

Сумерки сменялись густеющей тьмой, и стоило поспешить. Если ждать еще, то многие в лагере начнут превращаться в оборотней. Если это случится, то Яркус потеряет свое преимущество.

Как только те двое, что входили в шатер, вышли, Борода двинулся дальше, прячась за редкими кустами, держась высокой травы. Теперь он точно знал, что Тетива Ночи в шатре: чувствовал ее запах, просто ощущал присутствие. Он даже видел ее правда мельком, входящей в графский шатер.

Лошади за спиной Яркуса снова начала фыркать. В этот раз громче, беспокойнее, чем прежде. К ним поспешил конюх или кто-то еще из обширной графской свиты. Пришлось снова затаиться. Лечь на землю, сливаясь с травой. Борода снова воздал молитву Аолис, страстно обратился к Мэрэилин. Богиня колдовства будто услышала его, помогла. Даже те трое, сидевших возле палатки, что ближе всех к графскому шатру, встали, отошли к костру. Теперь у Яркуса появился шанс добраться до входа в шатер незамеченным. Чтобы его не упустить, стоило немного поторопиться. Борода пополз, стараясь делать это беззвучно. Лишь когда он обогнул куст, где стояла большая корзина и ящики, свет костра осветил его. И кто-то его даже заметил, замер, вглядываясь в темноту, где затаился Яркус, но обошлось — никто не поднял тревогу.

Прокравшись еще немного, Яркус уже мог различить тихий голос Ионы. Она что-то спокойно говорила, но пока ее слов Борода не мог разобрать, в хоре громких голосов, доносившийся от костров. Яркус прополз, огибая растяжки, и добрался до заветной цели: самого входа в шатер. Осталось самое сложное: беззвучно убить Малгара и, разорвав заднюю стенку шатра, ускользнуть вместе с Ионэль.

Борода закрыл глаза, представляя, как он порвет на ней путы, прижмет Ионэль к себе передними лапами, сильно и бережно, чтобы не поцарапать когтями. Прорычит ее имя, если только сможет. Изо-всех сил он побежит в сторону леса. Если им только удастся вырваться из лагеря, то уже никто не догонит их, тем более не найдет в Калнгарском лесу ночью. Были опасения, что Ионэль может его не узнать, испугаться и попытаться отбиться. Еще одной из возможных неприятностей было то, что Малгар там мог находиться не наедине с Ионой. Но Борода знал из своего немалого опыта, что перед чем-то особо важным не надо думать о возможных препятствиях. Их надо иметь в виду, но не более того. Боги сами дадут подсказку, как придет нужное время. Боги помогут.

Когда Яркус осторожно приоткрыл полог шатра, настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было заглянуть, то увидел Тетиву Ночи в мерцающем свете масляных светильников. Она была всего в десяти шагах от него! Сердце в груди оборотная заколотилось так, что он побоялся — этот звук услышат другие. Ионэль!.. Она стояла в центре шатра, граф Арэнт позади нее. Он обнимал эльфийку, целуя ее в шею, и при этом на лице Ионы было нечем необъяснимое блаженство. Ее руки не были соединены оковами. На них не было даже обычной веревкой. А на левом боку дочери Элатриля в ножнах, покрытых эльфийскими рунами, блестел Эрок!

При виде этого, Яркус почувствовал, что сердце, только что колотившее в грудь изо всех сил, остановилось.

— Ты прекрасна, Ионэль! Нет на этой земле женщины желаннее тебя! — прошептал Малгар, целуя ее золотистые волосы.

— Дальше, граф Арэнт! Я хочу знать все, что на твоем сердце! — не открывая глаз произнесла Тетива Ночи. — И еще я очень хочу, чтобы это не было ложью. С меня ее хватит в этой жизни… — эльфийка накрыла ладонь графа, ласкавшую ее грудь, своей ладонью. — Ложь и измена делают мне слишком больно. Это гораздо больнее, чем раны мечом. Не так много дней назад я пережила огромную боль, которую мне доставил маг — Райсмар Ирринд.

— Любовник моей жены… — Малгар зарычал, прижимая ее к себе, прижимая с жадностью. — Жалею лишь об одном, — прошептал он, — что поспешил отправить Дерхлекса вслед за этой шлюхой! И она, и ее любовник мне нужны живыми!

Яркус, наблюдая за этой сценой, первые минуты не мог поверить в происходящее. Он бежал по следу своей сестры, не жалея себя, бежал изо всех сил. Спасти ее стало для него самой важной, самой святой целью! Но оказалось… Оказалось, Тетива Ночи не требует никакого спасения! Что произошло с ней⁈ Неужели она перестала быть собой⁈ И почему она наслаждается сейчас объятиями и поцелуями человека, по сути, убившего его, Яркуса⁈ Ведь прежде, Яркус и Ионэль много раз рисковали жизнями ради друг друга! Борода ни раз спасал ее. И Тетива Ночи много раз вырывала его у лап смерти, не жалея себя. Что с ней теперь? Да, она думает, что он погиб, потому что на ее глазах его почти мертвое тело засыпали землей. Но даже если она мысленно похоронила его, как Ионэль могла принимать ласки мужчины, устроившего для них эту ловушку⁈

— И-о-на!.. — встав на задние лапы, зарычал Яркус. Его звериное горло едва смогло выдавить имя, которое он до сих пор произносил с бесконечной любовью. — И-о-нэль!.. — повторил он, откидывая полог, и глядя на Тетиву Ночи мокрыми от боли глазами.

На миг повисла тишина. Первой отреагировала эльфийка. Эрок сверкнул в ее руке.

— Стой там! — она оттолкнула Малгара за стойку, державшую центр шатра.

— Эй! Сюда! Это чужой! Чужак! — раздались крики у ближайшего костра.

— Похоже, чужак! У шатра!

Послышался топот ног, звон оружия, выпавшего из чьих-то неловких рук.

Борода хотел сказать сестре что-то еще, но из горла его вырвалось лишь сдавленное рычание. Он подумал, что если сейчас бросится к Ионе и попытается ее унести, то она без сомнений пустит в ход Эрок. Иона ударит его своим мечом! От этой прежде невозможной, дикой мысли стало холодно на сердце.

Яркус медлил, думая, что лучше пусть она убьет его здесь. Пусть он умрет второй раз на ее глазах, чем жить дальше с этой болью, которую принес уходящий день. Борода было сделал шаг к сестре, но передумал. Ведь если Иона станет повинной в его смерти, это будет ее большим грехом. Да, Ионэль не убьет его сразу. Она не сможет убить могучее чудовище, котором он сейчас был, даже если нанесет ему десяток ран. Но Малгар тоже не будет стоять в стороне, и сбегутся другие. В любом случае его смерть будет лежать тяжелым грехом на Тетиве Ночи. На ней и так много греха! Слишком много! Яркус не мог допустить, чтобы душу его сестры отяготила еще и его смерть. Он повернулся и пошел прочь.

Кто-то подбежал к нему слева, Борода просто отмахнулся, снося незнакомца лапой. В воздухе запели стрелы и одна или две попали в него. Опустившись на четыре лапы, Яркус побежал. Побежал что было сил в ночь, ломая кусты, перепрыгивая скальные обломки, во множестве разбросанные по склону. Бежал Борода не от смерти, а от своих мыслей и той боли, которая мучила все сильнее. Теперь совершенно ясно он понимал одно: истинные боги отвернулись от Ионэль. Отныне душа его любимой сестры была с Калифой.

— Это Яркус! — вдруг осенило Иону. — Это же Яркус! — закричала она и бросилась из шатра.

Меч эльфийка не убрала. Держала его в готовности на случай, если кто-то вздумает преградить ей путь. Малгар побежал за ней. Сейчас граф Арэнт дорого бы отдал, чтобы превратиться в оборотня и бежать быстрее, пока, не совсем понимая, зачем ему это было нужно. Возможно, он очень боялся потерять Ионэль. Или его грызли иные страхи, которые он пока не мог себе объяснить. Так же как не мог объяснить, откуда взялся этот оборотень. Если он в самом деле был Яркусом, которого убили и похоронили в яме недалеко от Речного, то как этот мертвец мог оказаться здесь⁈

* * *

Золотишка Дерхлекс прихватил почти все, которое хранилось в графском сейфе — едва поместилось в две кожаных сумки и вещмешок. Не побрезговал даже столовыми приборами и серебряными бокалами, которыми, правда в семье Арэнт никто не пользовался. Все это добро пришлось тянуть назад Гурвису и Салгору. Я видел, что мой ученик уже неплохо себя чувствует. Силы почти вернулись к нему, а значит им следовало найти верное применение. Я взвалил на него дорожный мешок, столь тяжелый, что парень тут же согнулся.

— Райс, пожалей мальчишку! — вступилась Ольвия, стоявшая в полутьме рядом с Флэйрин.

— В первую очередь, каждый маг должен преодолевать трудности. Верно я говорю, Салгор? — я покосился на ученика и движением пальцев передвинул светляк, так чтобы лучше видеть его не слишком довольную физиономию.

— Да, мастер Ирринд! Каждый начинающий маг должен пройти через все тяготы, которые нашлет на него мастер. Даже если он еще не выздоровел. Даже если душа его едва в теле, и даже если он чудом избежал смерти — все равно должен. Такова суровая правда жизни. Я уже смирился, что этот мир напрочь лишен сострадания. И только ее сиятельство госпожа Арэнт имеет здесь сердце, — хитровато улыбаясь, ответил Салгор.

— Госпожа Арэнт, вы заметили улыбку на его лице? Она лишь подтверждает, что мой ученик — большой плут, — я переместил светляка еще ниже и потом скомандовал: — А теперь оба бегом к дому ее сиятельства! И веселее! Радуйтесь: вы несете золото, а не навоз!

Когда мы поднялись из подвала, Ольвия взяла меня под руку и попросила:

— Райс, пожалуйста, выйди со мной в сад. Мне так горько, я не смогу там находиться одна после случившегося. И не пойти не могу — мне нужно посмотреть, что случилось, что вообще осталось от моего сада и имения.

Конечно, я сопроводил ее. И Флэйрин пошла с нами. Вампирша выглядела более чем забавно в халате или даже в каком-то ночном пеньюаре госпожи Арэнт — я не слишком разборчив в женских одеждах и принес, что попалась под руку. Помимо одежды, руки, ноги и шея Флэйрин были перевязаны — сама графиня накладывала эти повязки на многочисленные раны и ожоги на теле вампирши, намазывая их эльфийскими снадобьями. На Ольвии тоже были повязки, но графиня пострадала гораздо меньше, чем моя возлюбленная кровопийца. По утверждению госпожи Арэнт снадобья от алхимика Ирдемса и те, что эльфийского происхождения, доставленные с далекого Маэлиса, должны были исцелить даже самые сильные раны за пару дней. И у меня не было оснований этому не верить, так как Салгор, быстро пошедший на поправку, тому свидетельство. Кстати, от эльфийских снадобий стоял очень сильный и вполне приятный запах, похожий на аромат лаванды и акации. Подобные ароматы часто исходили от Ионэль. Втягивая их ноздрями, я опять вспомнил Тетиву Ночи. Мысль о том, что эльфийка скорее всего уже мертва снова острой занозой сидела во мне. Даже сейчас после это сумасшедшего вечер, принесшего столько смертей и разрушений в имении Арэнт, едва не стоившего жизни мне самому, Иона все равно не выходила из моей головы.

— Райс… — Ольвия потрепала меня за рукав. — Ты не слышишь меня? — спросила она.

Только сейчас я понял, что графиня что-то мне говорила.

— Прости, я прослушал. Что ты сказала? — я повернулся к ней, глядя на ее лицо, освещенное догоравшей садовой беседкой и еще не до конца отмытое от сажи.

— Я сказала, что зря мы вышли. Сама просила тебя привести меня сюда, но мне больно на все это смотреть, — она бросила взгляд на тела убитых мечников и отвернулась к дому.

— Давай уйдем отсюда. Поднимемся к тебе или, если угодно, можем отправиться в таверну. Вернемся, когда здесь хоть немного приберут, — предложил я, морщась от дыма — его потянуло ветром в нашу сторону.

— Нет, останемся у меня, — она покачала головой. — О чем ты думал, Райс, когда не отвечал. У тебя было такое несчастное лицо.

Я не хотел ей говорить, что думал об эльфийке. Тем более рядом стояла Флэйрин, а ее реакцию на упоминание Ионы трудно предугадать.

— Райс, скажи, что ты думал обо мне, — усмехнулась вампирша. — Ну, пожалуйста, мне будет приятно.

— О тебе с таким мрачным лицом? Флэй, ты в самом деле этого хочешь, чтобы мысли о тебе у мастера Райсмара Ирринда вызывали печаль? — шутливо спросила Ольвия.

Мне было приятно, что они шутят друг с другом — значить уже немного сдружились. На самом деле события сегодняшнего вечера их значительно сблизили. Флэйрин особо впечатлило, как графиня вступилась за нее, защищая от «Ночных Птиц», когда мою вампиршу сбили с ног в подземелье.

— Я думал об Ионэль, — сказал я, не желая обманывать и уклоняться от ответа. Пусть мои женщины знают, что у меня на душе. — Видите, сегодня так много смертей. Смертей, неожиданных, никому не нужных. И скорее всего, эльфийки теперь тоже нет в живых. А если она еще жива, то завтра ее не станет. Вы можете ненавидеть ее и вам могут быть неприятны мои слова, но мне очень горько, что случилось так. Ведь я отчасти виноват, что Иона, которая не была мне безразлична, угодила в ловушку Малгара.

Подошел Салгор и Гурвис. На минуту наступила тишина. Возможно, мои слова не понравились Флэйрин — она даже отошла в сторону.

— Райс, не кори себя. В этом нет ни капли твоей, вины, — Ольвия прижалась ко мне, обвила мой торс рукой. — И не думай, будто я испытываю к Ионе ненависть. Мне тоже очень жаль, если мой муж принесет ее в жертву. Еще больше мне жаль Яркуса. Я тоже чувствую вину, что не смогла отговорить его идти следом за Ионой. Может быть мне стоило потратить больше времени и сил, как-то задержать его. Но так вышло… Я спешила к тебе.

— Мастер Ирринд, — раздался голос Салгора. — Прошу прощения, но у меня к вам очень большая просьба.

— Да, Салгор, — я повернулся к своему ученику.

— Завтра последний день Двоелуния и наступает месяц Небесных Цветов, — он замялся, замазывая по лицу сажу грязными пальцами.

— Ну, дальше, — я нахмурился, чувствуя, что его просьба действительно серьезная.

— Прошу позволить похоронить Талонэль в первый день нового месяца. Она очень любила цветы, и думаю ее душе будет приятно, что похороны случатся в день праздника Небесных Цветов, — сказал он.

Ну вот, снова о смерти. Как много мы думаем и говорим о ней сегодня!

Я не успел ответить. Послышался топот конских копыт, у ворот появились всадники. Десятка полтора. Большей частью в тяжелых стальных доспехах.

За спиной я услышал возгласы людей барона Лорриса. Они сбежали со ступеней особнячка и поспешили к нам.

Глава 13

Телохранитель графини

На какое-то время Яркус даже забыл, что ему в спину угодило две стрелы. Возможно, он не чувствовал боли от свежих ран, потому как боль на сердце была намного сильнее. После того, что ему довелось пережить, видя в шатре Иону с Малгаром, все остальное казалось столь незначительным, что не стоило его внимания. Лишь позже, когда он добежал до своей лошади, обнял ее шею, прижался к ее морде и мысленно поделился с Сельвой тем, что произошло, Борода начал немного успокаиваться. Не то, чтобы боль в его душе улеглась, но Яркус хотя бы начал понимать, что с этим ему все равно придется смириться. Случившееся не изменить, с ним придется как-то жить. Лишь после этого он начал ощущать свое тело, усталость от быстрого бега, почувствовал боль от ран в спине. С тихим рычанием Борода присел на корягу, кое-как извернулся и попытался вытянуть ближнюю стрелу. Сделать это лапами зверя оказалось непростой задачей. В своем старании Яркус сломал первую стрелу, однако после нескольких попыток смог избавиться от нее, вонзив когти в собственную рану и зацепив древко. Со второй стрелой вышло проще: хотя она встряла в неудобном месте, он смог ухватиться за нее, поскрипывая зубами от боли, тихонько вытянуть.

Закончив со стрелами, Яркус встал на задние лапы и вышел из-за кустов, где прятал Сельву. Несколько минут он смотрел в сторону возвышенности, на которой расположился лагерем граф Арэнт. По склону все еще ходили люди с факелами. Наверное, не столько искали его, сколько делали вид, потому как очень неразумно было искать его там. Приблизиться к лесу никто из них не решался, опасаясь атаки оборотня или других опасных зверей, которыми славна округа. Возможно другая группа факельщиков занялись его поиском с другой стороны холма, той, где Калнгарский лес длинным языком заходил на Темные Земли — этого Борода пока знать не мог.

— Иона… — повторил Яркус самое дорогое для него имя. Даже в облике зверя произношение этого слова ему давалось вполне внятно — так глубоко оно засело в нем. Вот только зачем это красивое имя ему теперь? Его очень хотелось забыть. Забыть вместе с тем великим предательством, совершенным эльфийкой, которая для него совсем недавно была больше, чем сестра. Однако забыть ее имя и то, что произошло, было невозможно. Яркус понимал: случившееся и эти переживания останутся с ним до конца дней.

Стоя неподвижно на задних лапах, Яркус пытался оправдать перед собой Тетиву Ночи. Да, она думала, что он мертв. Конечно, она была уверена в этом, потому как на ее глазах, кто-то из людей Малгара добивал его мечом. Наверное, и закопали Яркуса при эльфийке. Однако, после его мнимой гибели прошло всего несколько дней! Как могла Тетива Ночи простить все случившееся графу Арэнту⁈ Как она могла говорить с ним о любви, зная, что этот человек повинен в смерти ее брата⁈ Да и поведение самого Малгара для Яркуса казалось необъяснимым и невозможным. Яркус не знал этого человека, но слышал много историй о его жестокости. Далеко за Вестеймом ходили истории о беспощадном оборотне — графе Арэнте Малгаре. Возможно, какая-то часть их была выдумкой, но из того, что Малгар устроил ловушку для Яркуса и Ионэль, как обошелся с ними, уже ясно каков граф на самом деле. Как вышло так, что Малгар позволил стоять перед собой Ионе не связанной и даже вернул ей Эрок, словно теперь полностью доверял ей⁈

Ни человеческий разум, ни разум зверя не могли объяснить это. Пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, что Яркус видел собственными глазами, он даже зарычал, царапая лапами землю, вырывая когтями дерн. Как это может быть⁈ Ведь Иона для Малгара тоже убийца! Убийца его брата, пусть и двоюродного! Что примирило и соединило их⁈ Яркусу пришла на ум даже такая бредовая мысль, будто Малгар и Тетива Ночи знали друг друга раньше, и об этой ловушке, устроенной графом возле Речного, было известно эльфийке. Это могло объяснить, почему она так стремилась в дело, предложенное им каким-то бароном из Торгата. Но если так, то остается главный вопрос: зачем это нужно было Ионэль?

Отгоняя столь бредовые мысли, Яркус помотал головой. Наверное, он никогда не сможет понять всего, что произошло. Он знал, что невозможное не происходит просто так. Если случилось что-то невозможное, то значит за этим стоят боги. И, скорее всего, боги не эльфийские, потому как они не делают столь темных дел и не играют так жестоко людскими судьбами. «Калифа…» — мысленно произнес Яркус. — «Нубейская богиня ночи и колдовства… Ей молилась последние дни Ионэль! Конечно же она!».

Он постоял еще немного, глядя на освещенный кострами лагерь, на шатер, острый верх которого возвышался над палатками. Где-то там была Иона — его сестра, которую он так любил. Он не представлял свою жизнь без нее и не понимал, что делать ему дальше.

Решение пришло, когда Яркус неторопливо и хмуро возвращался к своей Лошади. В тот миг он подумал, что графиня Арэнт может принять его. Принять верным слугой. Если Ольвия окажется так добра, то он посвятит всю жизнь служению ей. И не будет для госпожи Арэнт человека более преданного и надежного. К тому же в ночи Двоелуния он способен стать для нее самым удобным спутником, с которым она будет в полной безопасности, если на это даст позволение мастер Райсмар Ирринд.

* * *

— Похоже у Ольвии будут какие-то неприятности? — спросил я барона Лорриса, понимая, что он гораздо лучше всех нас осведомлен в вопросах отношений с властью в этом городе.

— Не думаю, что слишком большие, — он все еще держал в руке окровавленный меч, наверное, не желая пачкать им ножны. — Конечно, было бы намного лучше, если бы обошлось без герцога Альгера. Он — еще тот дотошный зануда, — последние слова барон сказал мне почти на ухо. — Сейчас будет высказывать ей, что надо было обратиться к нему, попытаться решить вопрос без кровопролития. Но как к нему обращаться, если сам он нечасто бывает в Вестейме и подобные вопросы решает не всегда так, как хочется.

— К тому же он в каких-то особых отношениях с Малгаром, — тихо добавил один из мечников Лорриса. — Я не слишком понимаю, все до конца, но из того, что понимаю: при нынешних обстоятельствах Ольвия сделала все правильно. Если бы она пошла к герцогу, то неизвестно еще, чем все это могло бы закончиться.

— Когда негодяи приходят в твой дом, правосудие может быть только одно: беспощадный меч в твоей руке, а не обращение к герцогу с нижайшей просьбой о защите, — добавил другой воин в мятой кирасе. — Жаль у нас не было времени на подготовку и сбор наших людей, но здесь на все воля Волгарта, — он поднял взгляд к небу, к той его части, где сошлись две луны.

— Эй, подойди к герцогу! — подъехав к нам ближе, один из всадников указал на меня снятой перчаткой.

— Только не «эй», а мастер Райсмар Ирринд, — поправил я его.

— Эй, ты на лошади, имей уважение к лучшему магу Вестейма! — вступился за меня барон Лоррис.

— Иначе будешь иметь дело со мной! — рассмеялась Флэйрин, взяв меня под руку.

Всадник не ответил, всем видом давая понять, что мы слишком мелкие птицы, чтобы тратить на нас лишние слова.

Я же все-таки немного менталист и вдобавок знаю некоторые особенности лошадей. Поэтому, проходя мимо господина «Эй», использовал одну забаву, которая даже не требовала обращения к магическому шаблону: посмотрел в глаза его лошади. Мне хватило нескольких секунд, чтобы нащупать в ее крупных темных глазах те незримые ниточки, которые связаны со страхом. Этой хитрости научила меня одна старая ведьма, которую я спас в одной из прошлых жизней. С людьми такой фокус срабатывает плохо: здесь сила предрасположенности к воздействию зависит от самого человека, его внушаемости, ментальной устойчивости. А вот домашними животными метод старухи-ведьмы работал отлично. Я послал нужный метальный сигнал — лошадь господина «Эй» дико заржала, встала на дыбы и понеслась через сад, едва не сбросив всадника.

Бойцы Лорриса разразились смехом, а сам барон сказал вполголоса:

— Только не говорите, мастер Ирринд, что это сделали не вы!

— Я и не говорю, — улыбнулся я, ища взглядом господина «Эй».

Его напуганная лошадь металась между горящих деревьев без своего хозяина. Не понимая произошедшего, туда поспешило двое всадников из вооруженной свиты Альгера.

— Флэй, постой пока здесь, с его милостью, бароном Лоррисом. Только не заигрывай с его бойцами, — попросил я и направился по аллее, туда, где Кернст Альгер все это время расспрашивал у графини о случившемся.

Герцог стоял недалеко от ворот, почти в том самом месте, где полегло больше всего людей из «Тигров Уэйна». Причем их тела в серых с черными полосами одеждах лежали и на улице. Большей частью они были поражены стрелами. Барон Лоррис сделал все грамотно: зная, что помощь «Тиграм Уэрна» может появиться, расположил своих лучников в кустах, что начинались в проезде к реке.

— Вы просили подойти, ваша светлость. Маг Райсмар Ирринд, — представился я, переглянувшись с Ольвией. Она была несколько встревожена, я догадался, что разговор с герцогом был не во всем приятным.

— Не просил, а приказал! — попытался поправить меня один из воинов его свиты.

Ох, эта бесконечная заносчивость приближенных к высокому дворянству. Они мнят себя сопричастными к распорядителям судеб в этом мире, но не понимают, что сами из себя не представляют почти ничего. Было искушение отправить и его коня вскачь, но я лишь глянул на глупца с холодом и спокойствием вечности. Примерно так, как смотрит в нас Смерть в самый важный миг жизни.

— Да, Райсмар Ирринд. Даже до меня докатились кое-какие слухи о вас. Правда сегодня не самый приятный повод познакомиться поближе, — Кернст Альгер сделал два шага вперед, внимательно разглядывая меня, словно пытаясь что-то найти в моем лице или взгляде.

Обычно люди при таком навязчивом внимании, чувствуют себя неловко и отводят взгляд. Я же ответил герцогу взаимностью — тоже оглядел его с неменьшим вниманием: невысокий мужчина лет пятидесяти или чуть моложе, с аккуратной, местами седой бородкой и хитрецой в глазах. Потом дружелюбно улыбнулся и ответил:

— Полагаю, для доброго знакомства любой повод хорошо. Чем могу быть полезен вашей светлости?

— С первой минуты общения чувствуется, что вы хорошо воспитанный молодой человек. Где обучались магии? Кому прежде служили? — полюбопытствовал он, опираясь на трость.

— Учился я, ваша светлость, в местах очень отдаленных — в университете Тихого Слова Геал Ши, — сказал я, зная, что название одного из мест моего обучения совершенно в ином мире, не может ему быть знакомо. — Это не в Арленсии. Это очень далеко отсюда. Намного дальше, чем Наурия и даже дальше, чем Тайсим. А служил я лишь ее сиятельству, графине Арэнт, ей и продолжаю служить. В остальное время своей недолгой жизни, странствовал. Много странствовал. Служил, собственно, себе самому.

— Странствовал… — протянул он. — Странный вы молодой человек, и магия у вас, говорят, очень странная. Это же вашими стараниями? — он указал на останки голема, превратившегося в глыбы тающего льда в проломе стены.

— Моими, — согласился я. — Иначе он все бы здесь превратил в руины.

— Знаю, Райсмар Ирринд, за вами есть еще кое-какие заслуги. Причем не во всем светлые, но пока я на это закрываю глаза. Даже более того, у меня возникло желание, сделать вам интересное предложение. Желаете ко мне на службу? Вы можете стать первым помощником моего личного мага. Это так, для начала так, там кто знает — многое будет зависеть от вас, ваших стараний и способностей, — его глаза испытывающе смотрели в мои.

— Сожалею, ваша светлость, но я служу графине Арэнт и не посмею изменить ей, — я знал, что мой ответ ему не понравится. Но что поделаешь… Допустим, мне очень не нравился его вопрос. Я вообще не люблю никому служить, кроме как самым близким мне людям.

— Вот как… Прямо так, даже не задумываясь отказ, — он покачал головой, постукивая тростью, сделал несколько шагов в сторону, туда, где лежали тела убитых воинов, тех, что из «тигров», хотя был там один из людей барона Лорриса. — Какие у вас отношения с графиней Арэнт? — неожиданно спросил он.

Я видел по лицу Ольвии, что она желает что-то сказать, похоже даже, возразить, и поспешил ответить, чтобы избавить госпожу Арэнт он ненужных объяснений, требовать которые герцог не имел никакого права:

— Я уже говорил вам, ваша светлость: я служу госпоже Арэнт — в этом наши отношения. Если угодно, я ее личный маг и телохранитель. Думаю, это вполне достаточные разъяснения.

— Телохранитель? — усмехнулся один из свиты герцога, тот, был с длинной копной черных волос и превосходил других ростом. — С таким жалким телом.

— У вас есть сомнения, в моей силе и способностях? — я хмуро глянул на него. — Если угодно, то я к вашим услугам.

— Райс, не надо, — тихо сказала Ольвия, подходя ко мне. Ее рука обвила мою талию, и я понял, что госпожа Арэнт не собирается скрывать отношения со мной ни перед кем. Это было особо приятно и сразу упрощало мой выбор как вести себя и что отвечать Кернсту Альгеру.

— Вы, Райсмар, хоть и воспитанный, но при этом очень дерзкий молодой человек. Советую быть осторожнее с моими людьми — они не прощают подобное отношение, — сказал герцог, потом, повысив голос обратился к Лоррису. — Барон, чтобы завтра к Часу Василиска были у меня. Мне потребуются кое-какие разъяснения от вас, — потом махнул тростью своим: — Подайте коня! Едем отсюда!

Когда он выехал со двора, я обнял Ольвию и спросил:

— Дорогая моя, у тебя неприятности?

— Есть немного, — она попыталась улыбнуться. — Я дружу с его женой — Дарси. А он в хороших отношениях с Малгаром. И, кажется, у них есть какие-то свои дела. Разумеется, сейчас Кернст не на моей стороне, хотя делает вид, что просто пытается восстановить порядок, — пояснила она. — Давай не будем пока об этом. Я так устала. Бери Флэйрин и пойдем в дом.

* * *

— Ищите его! Ищите! — прикрикнула Ионэль на графских слуг.

Сама она уже выбилась из сил. Она оббежала все подножье холма, спустилась даже до начала Темных Земель, где под ногами были лишь камни и черная пыль, однако Яркуса нигде не было. Быть может он побежал к лесу, однако слуги и конюх утверждали, что оборотень бежал в эту сторону. А потом он как сквозь землю провалился.

— Почему ты не сказал мне, что он жив⁈ Ты врал мне, Малгар! — эльфийка вцепилась в его камзол и прочная замша, затрещала в ее пальцах. Тетива Ночи уже не удивлялась своей силе.

— Ионэль, ты в своем уме⁈ — граф Арэнт едва сдержал негодование. Он стал слишком много ей позволять. Никто бы не посмел так разговаривать с ним, тем более при слугах. Лишь понимание, что в эльфийке сама Калифа или же богиня Ночи избрала Ионэль, сдерживали графа от того, чтобы грубо отдернуть свою любовницу. — Мы его убили на твоих глазах! Кагиар держал твою сеть и еще кричал на тебя, требовал, чтобы ты смотрела на это! При тебе мы бросили его тело в яму и засыпали землей! И я перед тобой дважды извинялся за содеянное! Хотя ты ни разу не извинилась за убийство Варгума Харса!

— Я должна его найти! Я обязана с ним поговорить! Я обязана все объяснить! — Ионэль, подняла голову, глядя на обе луны, которые почти слились. Ей хотелось выть, как это делали волки и некоторые оборотни. — Я должна Малгар! Помоги мне! — она снова вцепилась в его одежду. — Тем более он оборотень! Он должен быть с нами!

Граф Арэнт увидел, как в ее глазах зачинается нечто похожее на черное пламя, которое уже много раз вызывало в нем необъяснимую тревогу, даже страх.

— Я не знаю, что думать? Может это приходил призрак или мертвец — в Вестейме и округе полно некромантов. Или может ты обозналась: просто какой-то другой оборотень — не наш, — произнес Малгар, пытаясь разжать ее руку. — Или… может этим явлением Калифа послала нам какой-то знак?

— Какой знак, Малгар? — рука эльфики ослабла, повисла как плеть. — Я должна его найти, призрак он, мертвец или кто-либо еще! Я должна найти своего брата! — из глаз ее потекли слезы.

— Я мог бы попробовать пойти по его запаху, — сказал граф Арэнт, тоже подняв голову и глядя на две ярких луны. — Чтобы идти по его запаху, нужна какая-нибудь его вещь. У тебя есть хоть что-нибудь?

— Нет ничего! Как ты можешь об этом спрашивать, если вы упрятали меня в клетку лишь в одном рваном платье⁈ — Тетива Ночи пыталась сдержать слезы. Слезы — это слабость. Она с детства не позволяла себе подобную слабость — так научили ее в стае «Волков Авия». Ее ум ухватился за слова Малгара, что приходивший мог быть призраком или каким-то другим оборотнем, но она чувствовала, что это был Яркус. Разве какой-то чужой оборотень мог оказаться в их лагере, вдобавок еще знать ее имя? Разве кто-то кроме Яркуса в силах выговорить его, находясь в теле зверя?

— Он касался полога нашей палатки, — вспомнил Малгар, чувствуя, как в теле начинается слабая дрожь, а значит превращение может случиться скоро, намного раньше полуночи. — Идем к шатру! Идем скорее! — граф Арэнт вскочил, ощущая, что дар Калифы вот-вот войдет в него. — Там, возле шатра я возьму след, и мы найдем его, если это так важно для тебя!

Глава 14

Дар Холодной Крови

Талонэль…

Смерть не красит никого. Хотя старик Хенран постарался как мог и честно отработал свои деньги, мертвая эльфийка выглядела так жалко, что это расстроило даже Флэйрин. Вампирша стояла у изголовья гроба, держа букет любимых цветов Талонэль — их Салгор вместе с Гурвисом нарвали на клумбе перед домом Талонэль. Я отговаривал Флэй идти на похороны. Когда мы вышли, исполнилось Час Береса — жара только начала спадать, и для моей милой кровопийцы дорога на кладбище стала бы испытанием. Но Флэй все равно пошла, пряча голову в аютанский платок, серебристый, как и ее волосы. По пути она старалась держаться в тени, но я видел по ее глазам, как тяжело ей дается эта безрадостная прогулка.

Но все это происходило два часа назад. Сейчас же похороны приблизились к завершающему этапу. Жрица Аолис сказала важные слова — Слова Возрождения, положила в рот умершей желудь и зерна пшеницы, за этим удалилась. Хмурый жрец Авия только начал печальный обряд, разложил атрибуты на переносном столике с костяной столешницей. Его помощники запели жутковатую песнь погребения.

Салгор плакал, хотя не понимал слов той песни — уж слишком звучание ее было трагическим и одновременно возвышенным. Вместе с ним плакала госпожа Арэнт, при том, что она так же не знала эльфийский язык и даже не была знакома с Талонэль. Я же стоял чуть поодаль от них, не имя возможности никого утешить. Хотя Салгор — маг, он все равно не понял бы меня, если бы я заговорил о том, что смерть не имеет большого значения для души, и все происходящее в этом мире и всех иных — не более чем игра. Да именно так. Но так лишь с точки зрения Астерия, отстраненной, больше похожей на взгляд не человека, но холодной вечности. Так это потому, что сказанное мной выше — Абсолютная Истина. Она родилась раньше этого мира и будет неизменная всегда. Однако даже я, возрождаясь после смерти в другом теле, живу истинами относительными, мелкими, чувствительно трогающими струнки души. Даже я всегда переживаю смерть своих близких, зная при этом, что смерти по большому счету нет. В эти минуты, глядя на Талонэль, я подумал, что когда-то умрет и Ольвия, и даже Флэйрин. Если я к тому времени буду жив сам, мне также станет больно, как больно сейчас Салгору.

Солнце было близко к краю горизонта, его край касался деревьев и низеньких домиков, что были за городской стеной справа от кладбища. Закрыть гроб и опустить его в могилу полагалось лишь тогда, когда солнце исчезнет за горизонтом. Так обозначено в эльфийской традиции, которая всегда цепляется за всякие символы. Солнце здесь символизировало свет души уходящего существа, поэтому и тело, и гроб следовало скрыть от глаз лишь тогда, когда солнце отправиться освещать иной мир. Противоречивая, нелогичная традиция. Ведь солнце не имеет никакого отношения к душе, и самой души Талонэль давно нет в этом теле. По сути тело, лежащее в гробу, теперь имеет отношение к Талонэль не больше, чем ее одежда в ее шкафу. Но Салгор просил похоронить свою любимую женщину, именно так — чтя традиции западного Элатриля. Я так и сделал, не жалея денег и своих ног — пришлось с много побегать по Вестейму, чтобы организовать похороны в первый день месяца Небесных Цветов. Поэтому здесь были эльфийские жрецы — мы не поскупились заплатить за ритуал самым известным из них. Здесь же был Тенарион со своей женой и многими из клана Хартун Тран. Не знаю, откуда Тенарион узнал о похоронах — я эльфу это не сообщал.

Когда пение помощников жреца стихло, я подошел к нему, сложил руки знаком Хеленорн и сказал:

— Извиняюсь, достопочтимый Тенарион, я так и не зашел к вам с ответом. Слишком много серьезных событий случилось в эти дни.

— Знаю, знаю. Слышал о ваших неприятностях, и моя вина, что до сих пор не навестил вас, не предложил нашу помощь, — он и его жена, Келейрин, тоже сложили руки знаком Хеленорн.

— Тогда вы сам понимаете, что мне придется отказаться от вашего весьма интересного предложения. По крайней мере пока. В ближайший месяц мне точно будет не до экспедиции. Тем более в такой отдаленный и сложный район как пустыня за Западным Калнгаром, — продолжил я, глядя, как бледно-желтое тело Талонэль украшают цветами.

— Сегодня только первый день месяца — все еще может измениться много раз, — отозвался Тенарион, подходя ко мне ближе и понижая голос. — Скорее всего мы не успеем подготовить экспедицию в оговоренный срок. Я буду рад, мастер Ирринд, если вы как-нибудь позже загляните к нам. У меня есть к вам интересные предложения.

— Хорошо, господин Тенарион. Я обязательно к вам загляну. Если не для того, чтобы спросить об интересной работе, то хотя бы для того, чтобы пообщаться с вами, — заверил я, рассудив, что с этим эльфом мне стоит поддерживать отношения. Мы может быть очень полезны друг другу. Да, у меня сейчас нет недостатка в деньгах, и клада, найденного с Флэйрин, хватит нам на несколько лет вполне приличной жизни, даже если мы потратим часть этих денег на покупку небольшого дома. Но я слишком люблю приключения, чтобы долгое время довольствоваться спокойной жизнью в Вестейме.

Последняя искра солнца растаяла за горизонтом, на западе еще стояло золотисто-багровое зарево. Жрец Авия сказал что-то своим помощникам на эльфийском и те засуетились вокруг гроба. Вложили в руки Талонэль погребальные статуэтки. Затем двое крепких парней поднесли тяжелую крышку саркофага, сделанную из дерева и керамики.

Я не стал смотреть, как гроб опускают в могилу. Видел лишь, как Салгор, сжав кулаки подбежал к краю могилы. Он хотел, чтобы местом ее захоронения стал склеп, но склепы так быстро не строятся. Так что пока просто могила. Это место нами куплено и можно будет здесь построить склеп. Хотя, все это совсем неважно. Ведь нет здесь больше никакой Талонэль.

К дому госпожи Арэнт мы добрались, лишь когда ночь вступила в права. Тучи, наползающие с юга, закрыли обе луны и большую часть неба. Где-то далеко темноту разрывали вспышки молний; громовые раскаты пока были едва слышны, но гроза приближалась к Вестейму. Последнюю часть пути мы быстрым шагом при желтом свете светляка, который по моему заданию сделал Салгор.

Хотя в саду имения Арэнт слуги и нанятые работники навели порядок, все равно он представлял жалкое зрелище. Деревья и цветы вырастут здесь еще не скоро, и эта пустошь, седая от пепла, долгое время будут напоминать Ольвии, о случившемся в ночь, забравшую много человеческих жизней.

— Быть грозе, ваше сиятельство, — заметил один из новых охранников имения, приветствуя графиню легким поклоном.

— Очень похоже, Кселан. Как пойдет ливень, заводите своих людей в дом, — отозвалась Ольвия, остановившись у ступеней. — Как здоровье Норлака? Мы все переживаем за него.

— Благодаря вашим зельям идет на поправку. Лекарь, сказал пока поменьше трогать его. Должен отлежаться пару дней, — ответил тот.

Другие бойцы, оставленные бароном Лоррисом для охраны поместья, теперь разместились в доме возле гостиной. Двое или трое патрулировали сад. Не думаю, что сейчас имелся смысл в таком усилении, но спорить я не стал — это дело госпожи Арэнт и барона. Сейчас меня заботило несколько иное: как все повернется, когда Малгар вернется в город? Из вчерашнего разговора с Ольвией я понял, что герцог Кернст Альгер в дружеских отношениях с Малгаром, и якобы есть у них какие-то общие интересы, о которых не осведомлена даже Ольвия, впрочем, как и герцогиня Дарси Альгер. И когда Малгар нагрянет в Вестейм, то весь орден «Щитов Лорриса» станет неважной охраной и никак не сможет обеспечить безопасность госпожи Арэнт. Проблема вовсе не в том, что в свите Малгара много опытных бойцов и дворян, которые могут привлечь своих людей, но в том, что герцог Кернст Альгер может очень по-своему толковать права Малгара в этой истории. Размышляя над этим Ольвия, подумывала поехать в Арисис и обратиться к королю, но при этом сама сомневалась в пользе от такого поступка.

Когда мы прошли в столовую и сели за стол, в ожидании ужина, я вернулся к незаконченному разговору: — Ольвия, я по-прежнему считаю, что лучшим решением будет не искать у кого-то защиты, а нам самим раз и навсегда решить вопрос с твоим мужем — пока еще мужем.

— Вот именно, ты, госпожа Волчица, слишком добренькая! — добавила Флэйрин, сидевшая слева от меня.

Салгор, который расположился с Гурвисом за столом для прислуги, тут же повернулся на слова «госпожа Волчица».

— Тише, пожалуйста, Флэй. Не надо меня так называть при всех, — графиня тут же смутилась, порозовела, отведя взгляд.

— Ольвия, дорогая, — я прижал ее к себе и поцеловал в щеку, — не надо этого стесняться. Полагаю, не так много людей осталось в Вестейме, которые не знают, кто ты на самом деле. Но при этом также очень многие знают, что ты одна из самых человечных людей в этом городе. Давайте сейчас обсудим наш главный вопрос: как быть с Малгаром? Как ты думаешь, чтобы случилось, если бы Дерхлексу удалось схватить тебя и доставить к Малгару.

— Он бы убил меня, — не задумываясь ответила госпожа Арэнт. — Сначала бы мучил, истязал, потом убил. В этом нет ни капли сомнений. Если бы Гархем успел доставить меня до конца Двоелуния, то он, наверное, принес бы меня в жертву на алтаре Калифы. Он часто молится ей и старается задобрить темную богиню жертвами. Знаю, он проводил такие ритуалы дважды — надеется, что нубейская богиня даст ему больше силы и власти, быть может вечную жизнь в этом теле.

— Раз так, то это дает тебе полное право убить его раньше, чем он сможет дотянуться до тебя. Верно я, говорю, ваше высочество? — обратился я к Флэйрин, зная, что вампирша всегда за радикальное решение подобных проблем.

— Вырвать его сердце, как ты это сделала с Дерхлексом — вот что нужно! Мне это очень понравилось, Ольвия. Тебе не надо стесняться быть чудовищем для своих врагов. И оставаться милой и доброй для друзей. Впрочем, с последним у тебя все очень хорошо, — отозвалась принцесса, явно очень польщенная моим обращением.

Дверь на кухню открылась и появился повар Ольвии, держа в поднос с тарелками и бокалами. Подойдя к нашему столу, освещенному двумя бронзовыми канделябрами, он поставил с поклоном передо мной бараньи ребрышки по-аютански с баклажанами и томленым перцем. Перед хозяйкой блюдо с тушеной олениной. Флэй, как просила, получила бокал свежей говяжьей крови, за которой Иветта бегала на рынок.

— Мы все втроем здесь такие матерые хищники, — усмехнулся я и вонзил зубы в мякоть над зажаренным ребрышком. — Поэтому, решать столь острые вопросы, тем более вопросы, которые могут стоить жизни кому-то из нас, мы должны именно как матерые хищники, — продолжил я, прожевав кусок мяса. — Мое предложение, госпожа Арэнт, прежнее. Нам не следует сидеть в Вестейме и ждать Малгара. Самое разумное устроить на него засаду на дороге, по которой он будет возвращаться. Можно даже в том самом месте, где он захватил Ионэль и расправился с Яркусом. Двоелуние прошло, и его банда уже не так опасна, как в предыдущие ночи: десяток мечников — это намного проще, чем десяток оборотней.

— Райс, дорогой мой, ты просто не представляешь, какая с ним сила. Я же говорила: там не десяток — там примерно три десятка хорошо вооруженных людей, не считая слуг, которые тоже умеют держать в руках оружие. Ну что мы можем сделать втроем? — Ольвия горестно глянула на меня, и когда я хотел ответить, она погладила меня по щеке и добавила: — Знаю, что ты очень сильный маг. Тебе нет равных в Вестейме, но пойми: их слишком много. Даже если мы заплатим людям барона Лорриса, все равно, сила окажется на стороне Малгара.

— У нас достаточно денег, и ты, Ольвия, дама не бедная — уж я видела, — Флэйрин хохотнула, видимо намекая на тяжелые сумки с золотом, которое Салгор и Гурвис возвращали в сейф графини. — Можно нанять больше людей в гильдии наемников. Ах, да, еще плюс гильдия магов.

— Флэй, ты тоже не понимаешь: все эти люди, которых можно нанять, сразу откажутся идти с нами, когда узнают, против кого им придется сражаться, — Ольвия обернулась к окну — порыв ветра открыл окно и начал играть шторой. Раздался громовой раскат. После небольшой паузы, графиня продолжила: — Я не думаю, что в Вестейме найдется достаточно безрассудных людей, способных выступить против Малгара и тех дворян, которые рядом с ним. Даже если я заплачу очень большие деньги, мало кто пойдет на такой риск. Напасть на графа Арэнта, виконта Кагиара и баронов, которые с ними — это слишком серьезное преступление. Именно так расценит герцог Альгер. Мы все окажемся вне закона.

— Ольвия, ты слишком драматизируешь. Вот послушай меня, — вытерев пальцы салфеткой, я взял графиню за руку. — Вспомни, как ты сопротивлялась, отказывалась послушать меня, когда я предлагал решить вопрос с Малгаром еще до его приезда. Ты поддалась своим опасениями и нерешительности, в результате обстоятельства сложились так, что тебе все равно пришлось принимать смелые решения. Только это были уже запоздалые решения — ты едва избежала собственной гибели. Хотя бы сейчас доверься мне. Ты же умеешь быть смелой, — я повернул госпожу Арэнт к себе, заглядывая в ее красивые, серовато-синие глаза, в которых отражался блеск свечей. — Стань, такой, какой ты была, когда погналась за тем соглядатаем! В тот миг ты меня удивила решительностью и отвагой. Стань такой, какой ты была, когда мы пришли освобождать твой дом! Что касается то, как все это расценит герцог Альгер… Знаешь, есть древняя мудрость, справедливая для многих миров: победителей не судят. Нам всего лишь нужно победить — у нас просто нет иного выхода. Победить и представить все это как самозащиту. Как защиту чести, собственных прав и справедливости. Ведь это так и есть: уже для многих не секрет, что Малгар хотел расправиться над тобой. И все в Вестейме знают кто он на самом деле. Не секрет, для чего сюда приезжал магистр Дерхлекс. Когда мы победим, Кернсту Альгеру ничего не останется как признать твое право.

— Может и так, — сказала Ольвия глядя в тарелку. — Я подумаю. Поговорю с бароном Лоррисом. Может среди его воинов найдутся настолько отважные, что согласятся присоединиться к нам. Только я совсем не представляю, как ты собираешься справиться с такой огромной силой, которая у Малгара.

— Просто доверься мне, — сказал я, поглядывая на Флэйрин — вампирша с улыбкой отпила из бокала глоток крови. Она всегда готова ввязаться в драку, даже если на победу не слишком много шансов.

Признаться, не только Ольвия, но и я сам пока не совсем представлял, как мы справимся с бандой Малгара. Без сомнений сила была на их стороне. Однако, главное лишь начать решать свою проблему, а прятаться от нее. Вот допустим, кто-то из ордена «Щитов Лорриса» присоединится к нам, пусть даже за приличные деньги — это уже что-то. И Флэйрин права — не стоит сбрасывать со счетов гильдию наемников, там достаточно смелых, даже отчаянных людей, которым герцог Альгер не указ.

— Райс, а с чего ты взял, что Малгар будет возвращаться через Речное в ближайшие дни? — спросила Флэйрин. — Если он направлялся в Темные Земли, то может вернуться другой дорогой. Например, через Темную Балку. И это может случиться не так скоро. Ведь пятого дня месяца Небесных Цветов у нас, поклонников Калифы, большой праздник. Малгар, мог ехать в Темные Земли, чтобы провести эти дни у храма Калифы. Я в тех местах никогда не была, но Карлен рассказывала, что там стоит огромный храм, возведенный еще во времена нубейцев. Якобы, многие стремятся попасть туда хотя бы раз в жизни, чтобы поклониться богине.

— Постой, постой!.. — вот тут до меня дошло, почему Малгар не слишком спешил, рискуя не успеть к Темным Землям до конца Двоелуния! Раз в пять лет, пятого дня месяца Небесных Цветов отмечается одно из самых важных торжеств для поклонников Калифы — Дар Холодной Крови. По преданию, в ночь этого дня Калифа наградила некоторых из своих самых преданных жрецов вечной жизнью в мертвом теле. Так появились первые вампиры. Их называют изначальные. Это вовсе не те существа, как, например, Флэйрин. У изначального в самом деле мертвого тела. Большую часть времени они проводят во сне, похожем на смерть. Но когда пробуждаются, сила их огромна.

Вовсе не история, этого полумифического вопроса так взволновала меня, а мысль, что Тетива Ночи до сих пор жива! Конечно же, Малгар держит ее, чтобы положить на алтарь в ночь пятого числа месяца Небесных Цветов. А раз так, то у меня появлялся шанс спасти Ионэль. Как бы эльфийка не относилась теперь ко мне, я должен был хотя бы попытаться это сделать.

Глава 15

Кровь, брум и драконы

Мой порыв — отправится завтра утром к Старому Калнгару — не поддержала ни Флэйрин, ни госпожа Арэнт. Впрочем, от Ольвии я не ожидал особого рвения в этом вопросе, а вот вампирша удивила. Всегда готовая пуститься в самые безумные авантюры, в этот раз она принялась отговаривать меня, убеждая, что за оставшиеся три дня добраться до Темных Земель никак нельзя. Я понимал, главной причиной ее нежелания была мысль, что я собираюсь спасать никого иного, но Ионэль. Увидев эльфийку всего один раз, Флэйрин успела проникнуться к ней истинно черной ненавистью. Даже кувшин вина, разбитый о голову Ионы, не дал для Флэй ожидаемого удовлетворения.

Я не тянул за собой ни Ольвию, ни Флэйрин. Конечно, они обе могли оказать мне значительную помощь в столь непростом, рискованном деле как встреча с графом Арэнтом, однако по этим же самым причинам я не слишком хотел видеть там рядом с собой своих женщин. Я мог легко рискнуть собственной жизнью, но не их жизнями. Сказать, что, собираясь выступить против Малгара и всей его банды один, я слишком самоуверенный безумец нельзя. Потому как были в моих архивах мощные шаблоны магического воздействия. Трое суток плюс еще ночь — достаточное время, чтобы поднять пару таких шаблонов и успеть восстановить магические силы, стабилизировать физическое состояние. Но, с другой стороны, решать судьбу Малгара без Ольвии стало бы очень неправильным. Графиня не простила бы мне такого: что она сама, что Флэйрин — обе очень ревностно относились к вопросам личной мести.

— Райс, ты, конечно, не дурак, но сейчас несешь полную чушь! — высказалась Флэйрин, нервно заходив по библиотеке госпожи Арэнт — поближе к книжным полкам мы перебрались после ужина, чтобы Салгор не слышал нашего разговора.

— Флэй, ты точно меня еще не очень хорошо знаешь, — я одарил ее снисходительной улыбкой. Это мне она рассказывает, что я «не дурак»!

— Добраться до Старого Калнгара за три дня не так просто, — высказалась Ольвия, в нашей беседе явно поддерживающая вампиршу. — Мою карету разбил Дерхлекс. Ее ремонтом никто пока не занимался — как бы было не до таких мелочей. Кроме того, почти все мои лошади с Малгаром, — Ольвия остановилась рядом с Флэйрин. — Нам как бы не на чем ехать, если говорить о срочной поездке. Нужно хотя бы дня два, чтобы собраться и отремонтировать карету.

Вот так: стояли две моих женщины против меня — этакий идейный союз против моих сокровенных замыслов, или, если угодно, клуб беспощадных нелюбителей Ионы. При этом аргументы Ольвии были несерьезными: можно подумать в Вестейме имеется лишь одна карета и помимо лошадей, что у Малгара, нельзя раздобыть других.

— Даже если мы найдем другую карету и лошадей, — продолжила графиня, как бы отвечая на мои мысли, — все равно, нам потребуется день-два на сборы. Ведь нужно еще договориться с Лоррисом и его людьми — без их помощи нам не следует туда ехать. Иначе это будет самоубийством.

— Ольвия, дорогая, и ты, Флэйрин, скажите честно, вы так не хотите, чтобы я хотя бы попытался спасти эльфийку? Чего вы так усердно меня отговариваете? — я устроился в кресле, закину ногу на ногу, поглядывая на графиню и вампиршу. — Я вас за собой не тяну. Женщины обычно очень долго собираются, тем более в дальнюю дорогу. Мне одному это сделать быстрее. Иначе говоря, отправиться туда одному мне будет быстрее и в разы проще. Причем я могу воспользоваться услугами полетной башни: драконом до Торгата мне сэкономит два дня. А там найму или быструю повозку, или верхом до Старого Калнгара и дальше через лес.

— Хочешь обидеть нас, Райс? Да, у меня нет желания спасать остоухую суку! — сердито глянув на меня, Флэйрин отошла к окну — оттуда еще доносились громовые раскаты, но ливень стихал. — Я очень злая на нее! Тем более после рассказов Ольвии! Это же надо быть такой дрянью: предать человека, который хотел ее спасти! Сказать все это при ее муже! Хотя какой он теперь муж⁈ — Флэйрин резко повернулась к госпоже Арэнт. — Если бы я только могла, то с радостью перегрызла голо каждому из них. А кровь выплюнула — боюсь отравиться их ядом! — при этом вампирша в сердцах сплюнула на пол.

Ольвия, будто в чем-то соглашаясь, сдержанно кивнула и поправила ее:

— Иона не знала, что я собираюсь помочь ей бежать. Увы, так вышло. А Малгар, конечно, муж мне только формально. И к огромному сожалению теперь уже ясно, что наши брачные узы разорвет лишь смерть одного из нас.

— Его смерть! Его! — выдохнула Флэйрин и показала клыки, повернулась ко мне и сказала: — Без меня, Райс, ты туда не поедешь. Так не поступают! Мы уже говорили об этом трижды, и ты признал мою правоту. Ты даже извинялся. Это не только твоя охота, а наша охота! И ты не имеешь права выходить на нее без меня. А теперь уже без госпожи Арэнт! Да, мы не хотим спасать эльфийку — путь ее кровь умоет алтарь нашей богини! — Флэйрин, видимо решила, что Ольвия тоже поклоняется Калифе, хотя госпожа Арэнт оставалась преданной лишь богам арленсийским.

— Я тоже не хочу, чтобы Ионэль погибла, — не согласилась Ольвия. — Знаю, она ненавидит меня, думает, что я отобрала у нее Райсмара и быть может она желала бы мне смерти, но это не значить, что я тоже должна желать ей смерти. Я не против спасти Ионэль, если бы только имелась такая возможность. Однако ее нет. Подумай сам, Райс. Ты же всегда был очень рассудителен.

— Уважаемые дамы, давайте на этом закончим спор. Решение как поступить я приму к завтрашнему дню, — сказал я, вставая с кресла.

Эту ночь, как и предыдущую, я спал с госпожой Арэнт на ее огромной, удобной кровати. У меня даже возникла мысль, что рядом с нами вполне поместилась бы Флэйрин. Но это так, лишь мои фантазии, которые могут рассердить Ольвию. Флэй же уступала меня графине, не проронив ни слова возражений, хотя я понимал, что вампирша так добра и уступчива лишь пока. Она считала, что Ольвия после тягот, которые свалились на нее за последние дни, заслуживает некоторого утешения, и этим утешением могу быть какое-то время я. Но потом, мне придется делить ночи и с вампиршей, против чего я совершенно не возражаю.

В эту ночь я уделил много внимания госпоже Арэнт, и она снова порвала простынь. Я обожаю мою графиню. Мне безмерно нравится то, что происходит между нами в постели, особенно в те минуты когда моя возлюбленная совсем теряет голову. И уже потом…. Потом, после нашей страсти и продолжительных ласк друг друга, — я уделил активации часть времени поднятию из архива нового магического шаблона. Недолгие размышления подтолкнули меня к тому, чтобы активировать давнюю заготовку под названием «Огненный Шторм». Магия эта очень серьезная, с большой атакующей силой и такими же большими недостатками. Первый из них: она очень долго кастуется — не менее трех-пяти минут, при чем обязательно с двух рук. Сами понимаете, за это время любой мечник из беззащитного мага может сделать фарш. Недостаток второй в том, что «Огненный Шторм» забирал до четверти моих ресурсов. Я уже не говорю, что активация даже легкого магического шаблона — штука очень неприятная, серьезно влияющая на физическое состояние. Даже если напиться до смертельно-пьяного состояния, то на следующий день чувствуешь себя намного приятнее, чем после активации столь тяжелой магии.

Именно поэтому утром я долго не мог встать, даже пошевелиться. Ольвия к тому времени ополоснулась в водной комнате и оделась, уже пообщалась с Флэйрин, заглянувшей к нам, а я все лежал, чувствуя себя словно сраженный серьезной хворью. И надо было бы обдумать план действий, надо было принять решение по вчерашнему вопросу насчет Ионэль, разделившей меня и моих женщин, но я не мог. Все-таки, преодолевая головную боль, я встал с кровати на полусогнутых ногах подошел к окну и выглянул в сад. Вернее, попытался созерцать то, что осталось от сада графини после недавнего побоища. Казалось, тяжелая голова перевешивает, и я сейчас вывалюсь в окно.

— Райс, ну что ты такой с утра? — госпожа Арэнт подошла ко мне сзади. — Сердишься, что мы с Флэй несогласны с тобой? Райс… — она обняла меня, прижимаясь грудью.

В любой другой раз такая близость Ольвии мне была бы как минимум приятна, но сейчас я был сам не свой. Я повернулся к ней, старясь улыбнуться — вышло это несколько вымучено.

— Ну хочешь, полетим на драконе в Торгат. Только сам подумай сто раз. Подумай, что такие вещи не делаются без подготовки. Сам же говорил, когда шли освобождать мой дом, что мы плохо подготовились, многое не продумали, — Ольвия положила голову на мое плечо.

— Мне надо выпить. Пару бокалов вина. Или лучше полбутылки брум. У тебя есть брум? — спросил я, чувствуя, что мне даже тяжело дышать, а в точке Мантипуры словно застряла ледяная глыба с острыми краями, которые безжалостно режут мою плоть.

Я хотел пояснить графине причину столь необычного желания, но, прежде чем смог выдавить первое слово, она спросила:

— В чем дело, Райс? Ты какой-то сегодня не такой.

— Верно. Слишком не такой. Я активировал магический шаблон. Очень серьезный шаблон. От него такое скверное состояние — так и должно быть. По-хорошему мне надо отлежаться день, но на это нет времени. Если выпить вино или брум, то станет лучше, — пояснил я.

— Хорошо. Есть брум. Сейчас принесу. Сейчас, Райс, — она почти бегом направилась к двери.

— Ольвия! — слабо окликнул ее я. — Не суетись. В том, что со мной сейчас происходит, ничего особо страшного нет — успокойся. Сейчас спущусь к завтраку. Там выпью. Так сказать, для аппетита. Пусть подадут с полбутылочки или чуть больше.

Завтрак наш вышел странным: Ольвия почти ничего не ела, озабоченно смотрела на меня, я пил брум маленькими глотками из нефритовой рюмки, изредка закусывая кусами сыра, и подливая себе все новые порции из небольшого графина тонкой маэльской работы. Флэйрин пила кровь, поглядывая то на графиню, то на меня, и не совсем понимая, что происходит.

Когда я допил брум, встряхнув графин и убеждаясь, что он пуст, Ольвия вдруг спросила:

— Может еще хочешь бокал вина?

Мне уже стало лучше, намного лучше. По крайней мере в голове прояснилось, и та самая мнимая глыба льда в точке Мантипуры растаяла почти без следа, оставляя лишь зоны неглубокого холода: крепкое спиртное — отличная согревающая и расслабляющая штука. От вопроса госпожи Арэнт я рассмеялся.

— Шет вас! Что происходит за моей спиной⁈ — вспыхнула Флэйрин со стуком отставив недопитый бокал и расплескав кровь. — Райс, ты решил с утра напиться, и добренькая госпожа Арэнт тебе даже в этом потакает⁈ В чем причина⁈ Чего ты напиваешься⁈ От того, что мы не желаем спасать твою остроухую сучку⁈

— А давай еще немного брума, — решил я, щелкнув пальцем и со слегка пьяной улыбкой уставился на вампиршу. — Флэй ты так мила, ты так наивна, просто милая лапонька…

Я протянул руку, чтобы погладить ее белую бархатистую щеку, но тут меня ждал забавный казус: Флэй резко дернула головой и укусила меня за палец. Прилично так укусила — сразу брызнула кровью. Это было столь забавно, что я расхохотался, вскинул вверх средний палец, держа его над столом, чтобы кровь капала в тарелку. Нет, я не был настолько пьян, чтобы слишком валять дурака. Просто ко мне вернулось хорошее настроение от того, что последствия адаптации нового тяжелого шаблона отступали. Еще некоторое время, примерно до вечера, у меня не будет моих магических сил в полной мере, но уже сейчас я чувствовал себя почти нормальным человеком.

— Мастер Ирринд совершал особые магические процедуры, должные поднять его силы, — начала объяснять Ольвия вампирше.

Она говорила что-то еще, я же допил последний глоток брума, оставшегося в рюмке, и почувствовал, что теперь могу позволить себе завтрак: мое тело вполне готово принять и яичницу, и зажаренный до хрустящей корочки кусок мяса — именно такой завтрак я люблю.

— В общем так, мои милые госпожи, — сказал я, когда сполна насытился. — Нравится вам или нет, но когда возникает спорный вопрос, то решать его будет мужчина — то есть я. Вот и решаю. Насколько я помню, дракон от полетной башни в сторону Солбри вылетает по четным числам ближе к вечеру. Я собираюсь сходить к башне и купить места до Торгата. Замечу, если не трястись на лошадях, а лететь драконом, то вполне можно успеть в Темные Земли ко дню Дара Холодной Крови. Вопрос лишь в том, сколько мест брать. Пока я знаю лишь об одном желающем отправиться в это путешествие — себе самом. Поскольку время поджимает, то определитесь до окончания завтрака. Да, кстати, вопрос надо ли спасать Ионэль или не надо, не стоит вообще. Спасать ее надо — я так решил!

— Знаешь, Райс!.. Жалко, что я не откусила тебе руку, а только слегка цапнула за пальчик! — сердито прошипела Флэйрин и отвернулась к окну. — И кстати, места на драконах быстро раскупают. На завтра может уже не быть.

— Знаю, что там всегда придерживают несколько мест, чтобы продать подороже особо нуждающимся, — заметила графиня Арэнт.

— Если ты не летишь, Флэй, то большая просьба: не проболтайся Салгору, куда я отправляюсь, — попросил я. — Не могу его брать с собой. Дельце это не для учеников.

— А вот и скажу! Салгор! Салгор! — вампирша помахала рукой моему ученику, в этот момент зашедшему в столовую.

— Да, ваше высочество! — оставив Гурвиса одного, Салгор поспешил к нашему столу. — Светлого вам утра, госпожа Арэнт, и вам мастер Ирринд! — приветствовал он графиню и меня, отпустив вежливый поклон.

— Флэй! — я сжал кулак.

Вампирша в ответ мне показала зубки, и даже умудрилась сделать это с улыбкой.

— Скажи мне, Салгор, правда ли, что ты так не любишь вампиров? — Флэйрин, откинулась на спинку стула, строго глядя на было растерявшегося Салгора.

— Ваше высочество, я очень люблю принцесс. Если дама — принцесса, то мне совершенно все равно, человек, вампир или еще какое-либо существо, — схитрил с ответом начинающий маг.

— Молодец, Салгор. Хороший мальчик. Подойди ближе, — Флэйрин поманила его движением руки. — Ближе, ближе, Сал… Наклонись, я тебе кое-что нашепчу на ушко. М-м-м… — мечтательно произнесла вампирша, когда он наклонился, обняла его и прошептала: — В тебе так много молодой крови. Ты такой притягательный и наверняка очень вкусный. Сал, а ты когда-нибудь летал на драконе?

— Флэй, не смей! — я начал злиться и ударил кулаком по столу. — Хочешь со мной поссориться?

— Шет с тобой, Райс. Я промолчу. Давай, иди к своей полетной башне. А мы с госпожой Арэнт сейчас сходим к барону Лоррису и обсудим все сопутствующие вопросы. Верно, ваше сиятельство? — чуть оттолкнув Салгора, Флэйрин вопросительно глянула на графиню.

— Да, Флэй. Ты прямо читаешь мои мысли. И это нужно сделать поскорее — Лоррис сегодня отбывает в столицу, нужно успеть его перехватить. Я заканчиваю с завтраком, — Ольвия отодвинула тарелку и потянулась к чайнику с травным настоем. — Салгор, присаживайтесь там с Гурвисом, вам завтрак сейчас подадут.

Как бы Флэйрин не пыталась строить из себя принцессу, мое слово все-таки имеет достаточный вес, чтобы к нему прислушаться. Вампирша вместе с госпожой Арэнт поспешили к дому ордена Лорриса. Привлечь к нашей прогулке в Темные Земли хотя бы несколько опытных бойцов было хорошей идеей, и я с этим не спорил. Я спорил лишь с тем, чтобы этот вопрос не слишком затягивался и поставил такие условия: с нами только те, кто готов отправиться в путь сегодня же вечером. Крайний срок завтра утром: по утрам в Стейлан тоже летал дракон с остановкой в Торгате, потом еще около полудня, однако не каждый день — я не знал по каким дням в точности.

От имения госпожи Арэнт до Столичных ворот дорога не близкая, тем более мне сократить путь по берегу Весты мне не удалось. После вчерашнего ливня река разлилась, и та тропа, которой я пользовался обычно, местами раскисла, на многих участках стала непроходимой. Поэтому я добрался к городским воротам много позже Часа Василиска. Почти протрезвел за время пути, и меня снова начали мучить неприятные последствия нового шаблона: ноги и голова потяжелели, в животе снова появилось нечто, похожее на ледяную глыбу. Однако, Астерий я или нет? Если есть необходимость, то я могу подобные явления как бы не замечать. И сами мучения теперь уже были не такими как сразу после пробуждения. Серьезным испытанием для меня стало лишь столпотворение у городских ворот. Выйти из Вестейма, как и войти в него бывает не так просто. Пришлось проталкиваться, пристроившись за повозками, которые тянули быки. В довершение всем неприятностям, эти животные шли очень медленно, погонщик, наверное, уснул на первой повозке, не обращая внимания на крики сердитой толпы.

Кое-как из города я выбрался. Уже приближаясь к полетной башне возле амбаров, что тянулись в два ряда у ручья, я едва не столкнулся с парнями из банды «Медной Руки». Почти на том же самом месте, где я прошлый раз повстречал их с Ионэль. Хорошо, что я раньше заметил Хурджа, чем он меня. Я тут же остановился, спустился к ручью и обошел длинный амбар с другой стороны. Разумеется, я не боялся этих глуповатых лиходеев, но мое состояние оставалось достаточно скверным и очень не хотелось вступать даже в разговоры, не говоря уже о стычках.

Когда я подошел к полетной башне, под ней собирался народ: кто налегке, кто с багажом, какой-то торговец с помощниками суетились возле целой горы тюков. Ясно было, что скоро прилетит дракон. Наверное, на Арсис — в толпе многие говорили о столице.

Я прошел дальше, к доске с расписанием полетов, и там меня ждала неожиданность. Пока я знать не мог какая. Из-за высокой бревенчатой стены загона, подняв голову на меня смотрел дракон. Не кто иной, как Гирхзелл. Я его сразу узнал по зеленовато-бурой морде и большим темно-янтарным глазам. Свернул от доски с расписанием и пробился к ограждению перед стеной.

«Приветствую, уважаемый Гирхзелл!» — беззвучно сказал я на ментальной волне.

«Астерий! Рад тебе! Увы, в этом мире становится так мало радости», — ответил он также беззвучно, положив тяжелую голову на верх стены. — «Похоже, нас ждут большие перемены».

«Кого это „нас“?», — полюбопытствовал я.

Глава 16

Что сказал Гирхзелл

В Старом Калнгаре Яркус задержался надолго. Хотя он напивался чрезвычайно редко и это дело не любил, сегодня будто сами боги толкали его к таверне. Если так можно назвать унылое заведение, в котором даже местные собирались не каждый вечер и почти никогда не бывало приезжих. В маленьком зале с закопчённой над очагом стеной имелось всего три стола, сколоченных из неровных досок. За стойкой обслуги в этот час не было никого — хоть сам себе наливай.

— Есть тут кто? — подал Борода басовитый голос.

Ответила ему тишина, которую иногда прерывал звук жернова в соседней пристройке. Пахло пшеницей и мышами.

Не получив ответа, Яркус хотел уйти, потом махнул рукой и все же присел на лавку за стол, решив дождаться хозяина или распорядителя. У него даже возникла мысль, напиться так, чтобы забыться здесь до начала следующего дня — ведь имелась здесь одна комнатка для постояльцев. Правда не было в столь глупом желании смысла, ведь этот день еще не поднялся к полудню. С другой стороны, спешить Яркусу было некуда. Куда он поедет? К госпоже Ольвии Арэнт? Да, таков был изначальный порыв: приехать к графине, рассказать о случившемся и попроситься служить ей, поначалу отработав деньги, которые она ему с такой щедростью дала в дорогу. Но ведь с этим нет причин спешить. Ему важно было появиться в Вестейме не позже Малгара, а в остальном он был совершенно свободен. Свободен почти во всем, если не считать мыслей, мучивших всю ночь — мыслей о Тетиве Ночи.

Послышался скрип двери, и за стойкой из дверного проема выглянула чья-то лохматая и рыжая голова: не то парень, не то девушка с несколько грубоватым лицом. Глаза цвета темного эля с испугом уставились на гостя.

— Ну вот, появился. Слава, Наирлесс! — Борода попытался улыбнуться, хотя улыбка как-то не шла на лицо. — Выпить сделаешь? И чего-нибудь поесть. Жрать охота, честное слово.

— А я думаю, что это за лошадь у нашей изгороди, — рыженькой оказалась девица — это уже Яркус определил по одежде, потому как ее веснушчатое лицо с таким чертами могло принадлежать юноше этак лет шестнадцати. Грудью ее боги также не наградили.

— Того и стоит, что меня привезла, — пояснил Яркус насчет лошади. — Давай, жалуйся, что у вас из выпивки и еды? — он разжал ладонь, глядя на монеты и прикидывая, что гинар 10–12 он может потратить, остальных денег должно было хватить, чтобы добраться до Вестейма и на корм Сельве.

— Ну есть… Эль есть ячменный, вино неплохое прошлого года. Даже брум есть. Очень крепкий, господин! — последнее рыжий сказал с непонятной гордостью и стал явно посмелее, когда увидел монеты в руке грозного видом незнакомца. — Наши брум часто берут. И еда есть, правда холодная. Могу разогреть утренние лепешки.

— А мясо есть? — Яркус, взяв себя за подбородок, захрустел бородой.

— Ну, жарить долго. Будете ждать? Осталась там часть ягненка, — неуверенно отозвался селянин.

— Буду. Куда мне торопиться. В общем, так давай: мне подай брума… Для начала три рюмахи. И что-нибудь закусить. Пусть хоть холодную лепешку или лучше сыр. Пока буду этим довольствоваться, жарь мясо, — распорядился Яркус.

Сразу как он выпил первую рюмку и бросил себе в рот кусок козьего сыра с луком, в таверне запахло дымком. Вскоре по залу поплыл запах жарившейся ягнятины. Третья рюмка растворилась в желудке приятным огнем, на столе появилось еще три и разогретая, местами подгоревшая лепешка.

А потом, довольствуясь неказистой едой и выпивкой, Яркусу на ум пришли мысли, которые прежде не приходили. Он подумал: хоть Иона поступила очень скверно, он тоже неправ перед ней. Не смел он сбегать, точно обиженный мальчишка! Обязан бы подойти к ней и поговорить! Да, гнала его прочь огромная боль, что не в теле, а в душе, но на то он и мужчина, чтобы терпеть, не рубить сгоряча и не пускаться в бегство. И еще подумалось ему, что так очень редко, но бывает, когда в пьяную голову приходят гораздо более трезвые мысли, чем в голову трезвую. Ведь наши обиды могут опьянить разум гораздо сильнее всякого брума.

* * *

Драконов зачастую очень трудно понять. Иногда они рассуждают почти как люди, но иной раз создается впечатление, что их разум играет странные шутки с ними же самими. На мой простой вопрос — вопрос, на который я почти знал ответ — Гирхзелл ответил не сразу. Перевел взгляд от меня в сторону городских ворот, потом возвел его к небесам — в темно-янтарных глазах чудовища отразилось солнце, и они так чудесно засветились изнутри. И лишь потом произнес на ментальной волне: «Мне жалко людей. И тебя жалко, Астерий. Хотя какой ты человек? Ты лишь притворяешься им. Дурачишь всех нас. Дурачишь, и нравишься мне таким».

«Послушай, мой друг», — я позволил себе называть его так. Хотя наше знакомство длилось лишь время полета от Темной Балки к Вестейму, я чувствовал, что между нами установилась довольно прочная связь и доверие: — «Во-первых, я человек, чтобы там тебе не мерещилось. И я не обижаюсь: можешь называть меня хоть тараканом — я от этого не перестану быть собой. А во-вторых, изволь объяснить, что за страсти ждут людей? В твоей мудрой голове очередное скверное пророчество? Признаюсь, не хотелось бы — слишком памятен случай с Ионой».

«Человек!..», — мне показалось, что дракон смеется. — «Даже если ты влезешь в тело таракана, я все равно узнаю, кто ты. Нет в моей голове скверного пророчества. Мне, великий маг, просто самому очень скверно. Скверно в том месте, где вы считаете расположена душа. Ах, да, вы не знаете, где это место. По наивности полагаете, что с левой стороны груди. Как же эти люди склонны к заблуждениям. Люди очень склонны к обману, из-за этого жизнь обманывает их самих», — он оскалился, глядя сверху вниз на меня и показывая огромные зубы.

На его нелогичность, что дракон, не считая меня человеком, тут же причислил меня к заблудшему людскому племени, я не обратил внимания. Но уточнил: — «Скверно тебе из-за Ионэль или грядет еще какая-то беда?» — я повернув голову к охранникам, начавших отгонять людей от изгороди.

— Эй, в сторону! Не стойте здесь! — покрикивал молодой в стальном нагруднике и размахивал палкой.

Здоровяк, идущий следом за ним, вещал монотонным голосом:

— Отходим! Отходим! Дракон нездоров! Не мучайте его своим ненужным присутствием!

Народ, слишком близко стоявший к железному ограждению, начал отходить. Как несложно было догадаться, требования охранников касались и меня, однако это было крайне не вовремя. Я только начал общаться с Гирхзеллом — разговор с ним мог оказаться важным.

«Ионэль… И, конечно, беда», — с ментальным стоном ответил Гирхзелл.

«Ты знаешь, что случилось с ней? Ее могут скоро принести в жертву Калифе! Где-то там в древнем храме на Темных Землях», — мысленно сказал я и добавил: — «У меня несколько важных вопросов, мой друг. Однако меня сейчас постараются прогнать. Уж постарайся меня поддержать».

Так и случилось, тот из охранников, что помоложе оказался не в меру дерзким и заорал на меня:

— Тебя, что не касается? Проваливай отсюда пока палкой не отгреб!

— Эй, малыш ты аккуратнее в общении, — спокойно отозвался я, и было у меня искушение добавить: «А то я тебе сейчас эту палку в жопу засуну», но сдержался и вежливо пояснил: — Я — маг. Мысленно общаюсь с драконом. Ему нужно мое особое внимание — это его вылечит, — в последнем я не соврал: Гирхзелл был в скверном расположении духа, и если я смогу понять, что мучает его, то может даже простая беседа способствовала бы его, так сказать, исцелению. Вдобавок, с Гирхзелл мог сообщить мне о полетах в сторону Торгата, быть может стать нашим очень удобным транспортным средством.

— Тебе сказали отойти! — вмешался здоровяк, положив ладонь на рукоять полуторного меча. — А то мы тут все маги. Можем такую магию показать, что потом всю жизнь икать будешь.

Эти две заносчивые физиономии нарывались. Вот не хотелось делать им больно на глазах у собравшихся. Я, конечно, мог отойти и продолжить общение с драконом с полусотни шагов, хотя это стало бы очень некомфортно, да и при таком отступлении я бы потерял лицо. Поэтому я сказал вслух, обращаясь к Гирхзеллу:

— Гирхзелл, друг, будь любезен, поясни этим идиотам, что они мешают нашей многоумной беседе.

Кажется, моя просьба стала дракону весьма по вкусу. Приподнявшись на лапах, он вытянул шею, неожиданно низко свесил морду, над каменной стеной, что ограждала загон, и заревел так, что толпа зевак бросилась врассыпную. Его могучим дыханием сдуло шапку с головы здоровяка, а тот, что молодой да дерзкий так и шлепнулся на задницу, выронив палку.

— Спасибо, Гирхзелл. Полагаю эти два мудака тебя поняли, — поблагодарил я дракона, с насмешкой поглядывая на охранников.

Я видел, что к нам поспешило еще несколько стражей полетной башни, горя желанием разобраться в происходящем. Хотел было предостеречь их от вмешательства, но меня отвлек голос Гирхзелла, прозвучавший в моем сознании:

«Астерий, надо поговорить. Ты пришел — это хорошо. Видно Небо ведет тебя. Надо поговорить, хотя я не знаю о чем, но все равно надо. Ступай прямо сейчас за водяную мельницу».

«Вообще их здесь аж шесть этих водяных мельниц. И как мы поговорим, если я прямо сейчас уйду?», — я мрачно глянул на подошедшего ко мне человека в легкой броне из воловьей кожи.

На вид ему было за пять десятков и скорее всего был старшим из охраны.

— Ты что тут вытворяешь? Что за беспорядки? — хищно прищурив левый глаз, спросил он.

— Уважаемый, я общаюсь с драконом. Что неясного? Твои люди мешают нашей важной беседе. Угомони их, если не хочешь действительно больших беспорядков и гнева герцога Альгера, — вот последнее я приплел на всякий случай, хотя понятно, что если бы возникли разбирательства при герцоге, то Кернст Альгер точно бы не оказался на моей стороне. Особо учитывая наше ночное знакомство.

«Я полетел туда! Мельница за мостиком, где виноградники и большое пастбище! Давай к пастбищу!», — прозвучал в моей голове голос Гирхзелла.

И тут случилось совершенно неожиданное для всех: дракон дернулся всем телом, отступая от стены загона. Послышался звон державших его цепей, грохот деревянных перегородок и через миг воздух вздрогнул от хлопанья огромных крыльев чудовища. Гирхзелл поднялся над каменной стеной, от ветра, создаваемого его крыльями, зашелестела трава и кусты. Тут же лопнула последняя цепь, державшая крылатого гиганта. Издав оглушающий рев, Гирхзелл полетел на юго-запад, к дороге, ведущей к фермам.

Впервые увидев в этом мире драконов в цепях, я очень удивлялся. На что рассчитывали хозяева этих могучих существ? Ясно, что цепи, которые не толще чем рука ребенка и выкованные кое-как, не могли удержать этих могучих чудовищ. Уж мне-то известна истинная сила драконов! Я понимал, что цепи на драконов надеты лишь как некий символ. Держало драконов в этаком необычном рабстве нечто иное, я не знал, что именно, но догадывался. Впрочем, об этом, я немного говорил с Гирхзеллом во время перелета к Вестейму.

Размышляя над этим, я одновременно наблюдал за суетой вокруг. Народ не на шутку всполошился. Зеваки, что поначалу с интересом наблюдали за моей перепалкой с охранниками, теперь рассуждали наперебой о сбежавшем драконе. Вероятно, такого не случалось со дня основания воздушной транспортной сети. Орали охранники, друг на друга и на меня, иногда взывали к богам. В то время за каменной стеной слышался рев еще одного дракона — оказывается, Гирхзелл был здесь не один.

— Это ты все устроил, сученок! — заорал на меня тот самый здоровяк, лишившийся головного убора. — Ты заставил его улететь своей подлой магией!

— Ты понимаешь, что ты натворил⁈ Знаешь сколько стоит дракон⁈ — вторил ему еще один подбежавший из охраны.

— Сейчас оттянем тебя к герцогу! Вот там узнаешь! — раскрасневшись, заревел здоровяк.

— Да пошел ты жопой на елду, — посоветовал я ему. Вступать с ним в схватку как-то не хотелось, и я понимал, что все это может мне громко аукнуться, например, от того же Кернст Альгера. Но разве Астерий когда-то жил спокойно? Мне нечего было задерживаться здесь — стоило поспешить к водяной мельнице, где меня должен ждать Гирхзелл, и я попросил грозивших мне воинов, попросил в несколько грубой манере: — В сторону, мудачье! — выбросил вперед правую руку, широкой волной кинетики снося охранников и нескольких зевак.

Раздались истошные крики, ругань, чьи-то стоны, но проход для меня тут же освободился. Я прошел шагов двадцать, резко обернулся и предупредил:

— Не вздумайте бежать за мной или еще как-то дурить! Если мне что-то не понравится, то я могу оказаться очень недобрым — кости переломаю и головы снесу!

— Это Райсмар Ирринд! — раздался чей-то голос из толпы. Ему вторил другой: — Точно маг Райсмар Ирринд! Слава мастеру Ирринду!

Вот дожился — слава так и липнет ко мне с каждым днем все больше, в хотя я предпочитаю быть в тени.

Идти до мельницы было часа полтора. А там от нее еще предстояло протопать к пастбищу. Гирхзелла я видел: вначале он кружил за Вестой над лесом, потом ушел к холмам и куда-то исчез. Очень бы не хотелось, чтобы он исчез совсем, и мой неблизкий путь оказался напрасным. Но так не должно было стать: я нужен дракону не меньше, чем он мне. С улетом Гирхзелла из загона развеялась легенда, будто драконы не могут взлететь с земли. Якобы те, дикие, что обитают в горах на западе Карнаса или Ледяном Бломе, живут там лишь потому, что могут отправиться в полет только оттолкнувшись от скалы. На самом деле драконы без проблем могут взлететь с земли, и полетные башни помогают им начать полет лишь тогда, когда дракон нагружен пассажирами и увесистой поклажей.

По пути к мосту через Весту я оглядывался несколько раз, убеждаясь, что за мной нет погони. Ведь такое вполне напрашивалось: охрана полетной башни могла пересилить страх и попытаться схватить меня, чтобы сдать городской страже или оттянуть к герцогу Альгеру. Насколько я знал, драконы принадлежали не только господину Хермону и герцогу Стейланскому, но была в этом доходном деле значительная доля Кернста Альгера. Улетевший из загона дракон — это огромный убыток, наверное, сопоставимый с потерей нескольких торговых кораблей с грузом. Разумеется, охранники башни очень пострадают за случившееся. Хотя в том, что Гирхзелл улетел нет их вины, должен же быть назначен кто-то виноватым. Конечно, они не пожелают примерять на себя такую роль и будут указывать на меня. Тем более имя мое теперь известно — из толпы его выкрикивали много раз.

Возможные неприятности меня не пугали, но и не радовали. Особенно при мысли, что они вполне могли отразиться на госпоже Арэнт. Это я — человек свободный. Если что-то пойдет не так, могу плюнуть в лицо тому же герцогу Альгеру, собрать свои вещицы и уйти из Вестейма. Могу вообще перебраться на время в Аютан — с самого начала я хотел побывать в южной, по-своему очень интересной стране. Моей возлюбленной Ольвии сделать такое намного сложнее: она привязана к своим имениям, огромному имуществу, слугам и другим зависящим от нее людям. Порой мне кажется, что гораздо проще стать дворянином, чем при необходимости расстаться с этим сомнительным благом, часто становившемся бременем.

Но все эти рассуждения сейчас имели не так много значения. Главной проблемой оставался Малгар, а также спасение Тетивы Ночи. Теперь совсем неожиданно у меня появился могучий союзник в лице Гирхзелла, вернее в его огромной зубастой морде. Такой союзник, что в грядущем противостоянии мои мощные магические шаблоны могут стать лишними. Ведь еще час назад я и подумать о подобном не мог. Да, у Гирхзелла, как и всех, выросших в неволе драконов, нет огненного дыхания, но это не отменяет их силы и незначительной неуязвимости от стрел, копий и мечей. Пока я лишь фантазировал, не будучи уверенными, что беглый дракон согласиться на прогулку в Темные Земли и там выступить на нашей стороне. Но ведь должен был! Разве он не пекся о судьбе эльфийки? И если он согласится, то у нас нет проблем с нехваткой времени: в Темные Земли дракон легко долетит за день. Тогда даже поддержка бойцов из ордена «Щиты Лорриса», становится лишней: зачем им зря платить большие деньги и мучить спину Гирхзелла весом вооруженных людей. В общем, мои фантазии разыгрались. Переходя реку по мосту, я даже представил такую картину: мы с Ольвией спускаемся на драконе прямиком перед Малгаром к его недоумению и ужасу его банды. И я этак небрежно говорю, указывая пальцем: «Госпожу Ионэль немедленно освободить! И на колени, мерзавцы! Все на колени! Кайтесь!».

Однако, это лишь фантазии. Уж кто, как не Астерий знает, что наши мечты редко превращаются в действительность. Да, действительность может оказаться приятнее самых смелых фантазий — у меня такое бывает, но такое случается редко.

Я направился по дороге мимо виноградников. За спиной скрипела и хлюпала водяная мельница. Впереди слева виднелось то самое пастбище, больше, зеленое с участками разноцветных цветов. По нему гуляли стада коров, чуть ближе к лесу виднелось большое стадо овец. Вот только Гирхзелла не было. Ни в небе, ни на земле.

Глава 17

Философия дракона

Дракон появился, лишь когда я добрался до пастбища и устроился под молодым каштаном. Солнце припекало, и хотелось укрыться от жарких лучей, поэтому я выбрал это место, при всем том, что оно оказалось неудобным.

Когда Гирхзелл начал снижаться, и его огромная тень закрыла заметную часть пастбища, стадо коров, что паслись поблизости, тут же почувствовало неладное. С мычанием, испуганным ревом, животные заметались, потом бросились к дороге на ферму. Видимо древний страх перед драконами был в них жив. Туда же побежало оба пастуха, не совсем понимая происходящее: ведь прирученные драконы никогда не опускаются в иных местах, кроме как возле полетных башен.

Ближе к земле огромные крылья Гирхзелла подняли настоящую бурю: в стороны полетела сухая листва, мелкий мусор. И я поспешил в сторону, опасаясь, что этот гигант не рассчитает место посадки и раздавит меня как мышонка. Земля содрогнулась от касания его могучих лап. Лишь когда дракон сложил крылья, я подошел к нему и мысленно произнес:

«А ты, Гирхзелл, рисковый парень! У меня даже мыслей не было, что после стольких лет службы Хермону ты решишься бросить это скучное дело. Сколько ты на него работал, если не секрет?» — мне так и хотелось сказать: «Сколько ты был у него в рабстве?», но я не пустил эту мысль вовне, чтобы не обидеть его.

«При чем здесь Хармон? Ему еще нет пятидесяти, а я прожил две сотни, служа его уважаемой семье. Хотя, если быть точным, яйцо со мной изначально принадлежало герцогу Стейрандскому — Иверу. Много лет прошло, но что такое время, если речь о долге?» — его огромный темно-янтарный глаз не мигая уставился на меня. — «Ты многое не понимаешь, Астерий. Я появился на свет при далеком прапрадеде Хермона. Он поил меня козьим молоком, смешанным с яичными желтками и розовой солью — это очень вкусно. Я никогда не забуду тот вкус, от которого в душу проникает тепло и небесная радость; не забуду те добрые человеческие руки, в которых я увидел этот свет и начал познавать мир. То, что я сделал сегодня, в этом нет никакой отваги. С моей стороны это похоже на большую неблагодарность. Но что поделаешь — этот порыв был во мне последние дни. Будто Небо нашептывало, сделать именно так. И ты… Ты, именно ты, Астерий, со своими мыслями об Ионе заставил меня разорвать цепи и улететь. Заметь, улететь из моей родной семьи и моего дома».

«То есть я во все виноват?» — я рассмеялся. — «Точно так же считают те охранники башни, с которыми я повздорил. Астерий крайний — он причина всех бед! Теперь пойдет молва, будто маг Райсмар Ирринд увел дракона. Ладно, мой друг, сейчас меня не заботит какая-то молва и что обо мне будут думать в Вестейме. Гораздо больше заботит другое: Ионэль. Полагаю, ты также с тревогой думаешь о ее судьбе? Давай все лишнее, включая рассуждения о долге и душе отодвинем в сторону и обсудим более важный для нас двоих вопрос».

«Ты снова заблуждаешься, великий маг», — с шипением воздух вышел из ноздрей Гирхзелла. — «Разговоры о долге, тем более о душе, здесь не лишние, и они очень связаны с судьбой Ионэль. В то же время ты прав: меня очень заботит Иона. При чем больше, чем тебя. Только уже ничего нельзя изменить. Все то страшное, что могло случиться — случилось. Оно случилось ровно тогда, когда вы отправились лавку алхимика и показали ему, то черное сердце».

«Что ты имеешь в виду, под „страшное случилось“? Ты полагаешь, что Ионэль уже мертва? Если так, то это ты, заблуждаешься, мой друг. Есть основания полагать, что Иона жива, и будет жива еще три дня — до Торжества Холодной Крови», — не согласился я, стараясь разобраться в сложном для восприятия ментальном послании дракона. — «И при чем здесь долг и душа? Как это в твоем понимании связано?».

Гирхзелл с минуту молчал, шумно посапывая, иногда шевеля огромным хвостом, а я думал, что драконы, как всегда, все слишком усложняют. Это делает их разум кое в чем похожим на разум эльфов, особо маэльских — те тоже все усложняют, обставляют свою жизнь всяческими символами, весьма абстрактами понятиями и пустыми поверьями. Мы, люди, более практичны и в основном живем рациональностью и простой логикой.

«Долг…» — мысленно произнеся это, Гирхзелл выдохнул так, что меня едва не сбило с ног. — «Как можешь ты такое не понимать⁈ Зачем ты пришел ко мне, Астерий? Объясни, зачем, и тогда все станет ясно тебе самому!».

«Я уже сказал, мой друг: мне нужно попасть в Темные Земли, причем попасть поскорее, чтобы попытаться спасти Ионэль. И шел я не к тебе лично, а к полетной башне, чтобы узнать, когда ближайшие вылеты к Торгату. Оттуда уже думал лошадью. Но к огромной радости я увидел тебя — это большая удача», — пояснил я и без того очевидное.

«Ты недоговариваешь, Астерий. Пришел ты потому, что тебя привел долг. Ты чувствуешь долг, спасти Иону. Неужели, мне нужно объяснять великому магу такие простые вещи?» — дракон тяжко вздохнул. — «То же касается души. Моя душа, связана с долгом. И твоя связана, даже если ты этого по человеческой наивности не знаешь, это все равно так — таков небесный закон. И душа Ионэль связана. Вот только что-то случилось с ее душой. Теперь все иначе. Все не так, как должно быть. Я не знаю, что это и какие здесь объяснения. Я не понимаю, но просто чувствую это. Еще я чувствую, что уже ничего нельзя изменить. И дело здесь вовсе не в смерти. Смерть часто бывает благом — способом очищения души. Ты сказал о близком Торжестве Холодной Крови — дне, вернее ночи, когда появились изначальные. Калифа дала им вечную жизнь в мертвом теле, но это не благо, а скорее проклятие: для них нет смерти, которая может очистить душу. Поэтому, души их темны. Я не знаю, что случилось с Ионой. Не знаю… Для меня это темная загадка. Я бы мечтал хотя бы изредка видеть ее, слышать ее мысли, но теперь понимаю, что это уже невозможно», — он снова тяжко вздохнул и снова повторил: — «Я уверен, уже ничего нельзя изменить. Сейчас я про Иону. Мы не поможем ей, чтобы ты там себе не думал — от этого большая боль».

«Шет дери! Знаешь, что мне сейчас хочется, Гирхзелл? Дать тебе в морду! И не думай, что мой удар оказался бы для тебя слабым! У меня есть кое-какой опыт…» — не без бравады я продемонстрировал дракону фрагмент из моей еще очень свежей памяти: самый последний миг моей прежней жизни. Именно тот миг, когда от удара моей кинетики зубы Архонтзала превратились в крошево, прежде чем его челюсти раздавили мое тело.

Не думаю, что я слишком рисковал, сказав это и ментально продемонстрировав фрагмент из своего прошлого. У Гирхзелл есть зачатки юмора, быть может даже не зачатки, если говорить о юморе гигантских разумных рептилий, однако то, что я ему показал, повергло крылатого в ступор. Он долго молчал, посапывая и неотрывно глядя на меня черным щелевым зрачком, размер которого вполне соответствовал моему росту. Потом сказал:

«Покажи еще!».

«Даже так⁈ Тебе нравится⁈» — я показал: снова вспомнил тот самый момент и то, что ему предшествовало за несколько минут до моей славной гибели.

«Такого не может быть», — заключил Гирхзелл почти тут же, добавил: — «Таких драконов не существует. Я не глуп, чтобы не понимать это. Уж, поверь, я ни раз общался с дикими во время полета. С другой стороны, это твоя память. Память не может быть фантазией — это разные вещи», — он задумался, теряясь в недоверии к увиденному и одновременно в доводах здравого смысла.

«Ты прав. Это моя память и в этом мире таких драконов не существует. Имя того, у которого высыпались зубы — Архонтзал. Надеюсь, ты понял, что показанное мной было последними мгновениями моей жизни, прежде чем он сожрал меня?», — крылатый гигант моргнул, и я продолжил: — «Тем не менее я по каким-то причинам жив и сейчас общаюсь с тобой. Разгадка проста, мой друг: все это было в прошлой жизни. Одной из многих моих жизней, где был иной мир и иные драконы. Кстати, миры с драконами — явление нечастое, и все они обязательно насыщены магией так полно, как брюхо пьяницы крепким вином. Ты же, Гирхзелл, догадался: я прожил много жизней, прошел через много смертей. Поэтому, не надо рассказывать мне с умным драконьим видом сказки о Времени и Душе — все это я познал на собственном опыте, и сам могу рассказать много сказок и много правды».

Поглядывая в его огромный глаз и видя в нем свое отражение, я продолжил: — «Ты, Гирхзелл, проживший каких-то два века, младенец в сравнении со мной. Теперь понял?» — я дотянулся до его морды и слегка потрепал его за темно-сизую губу, заглядывая ему в пасть. — «При всем этом я не оспариваю твою способность предчувствовать важные события. Этим даром наделены многие твои собратья. А теперь к долгу, о котором ты говорил. С одной стороны, ты рассуждаешь об этом самом долге, а другой пытаешься меня убедить, что Ионе ничем нельзя помочь. Тебе не кажется, что здесь огромное противоречие? Так вот, послушай меня, как старшего товарища: долг, о котором ты столь печально рассуждаешь, существует не для того, чтобы о нем рассуждать, а для того, чтобы его исполнять. Поэтому, я направляюсь в Темные Земли и постараюсь спасти эльфийку, даже если это совершенно невозможно. По крайней мере, когда я это сделаю — сделаю все возможное — тогда у меня не будет болеть та самая душа, о которой ты тоже разглагольствовал. А вот если сидеть на месте и лишь мрачно рассуждать о душе и долге, то эти понятия становятся унылыми философскими категориями, которые скорее вредны, чем полезны. Твою печаль утолит не размышление, а действие. Разумеешь? Это же так просто!».

«Не знаю…» — отозвался он.

Я не могу сказать, что Гирхзелл глуп — без сомнений он умнее большинства людей. Просто у него иной разум. И иногда он говорит то, что кажется глупостью, потому как его мысли движутся иными путями и опираются на иные понятия. Вот сейчас я несколько опешил от его ответа, после моих вполне простых и ясных разъяснений. Пока я собирался сказать ему все то же самое, зайдя, с другой стороны, дракон мысленно произнес:

«Не утруждай себя, Астерий. Сказанное тобой мне ясно, но я его пока не принял — все это надо обдумать. Мне надо несколько дней».

Вот что я должен был ответить этой рептилии? Наверное, должен был в сердцах дать ему в морду — это желание упорно не покидало меня. Но я снисходительно улыбнулся и сказал:

«Совершенно верно, Гирхзелл. Столь важную тему грешно сразу выбросить из головы. Ты обязательно поразмышляй над ней. Но попутно, будь так любезен, соизволь доставить меня в Темные Земли».

«Это бесспорно, мой друг!», — его огромный глаз моргнул и взор его устремился к небу.

Я же, периодически поглядывая по сторонам, успел заметить, что помимо длинного обоза, возвращавшегося со стороны города к фермам, по ту сторону Весты появилось десятка полтора всадников, и хотя они были еще очень далеко, мне показалось, что верховые вооружены и направляются к ближнему мосту через Весту. Если так, что скорее всего они по мою душу, ведь вооруженным людям в таком количестве нечего делать на фермах и небольшом поселении возле холмов.

«Ты хочешь, чтобы я служил тебе?» — неожиданно спросил Гирхзелл.

— Ни в коем случае. Я же тебя не зря называю другом, — ответил я вслух, при этом дракон получил тот же ответ ментально. — «Давай все упростим. Я хочу, чтобы ты отвез меня в Темные Земли и поддержал, если придется вступить в бой с теми людьми, которые захватили Ионэль. При твоей огромной силе, расправиться с ними не составит труда. Я потребую от них освободить Иону, в противном случае, их придется познакомить со Смертью. И важное уточнение: я не хочу, чтобы ты впредь служил кому-нибудь. Будь свободен, как ветер. Поверь, ты заработал своим прежним хозяевам очень много денег. Если ты думаешь, что ты им что-то должен и уйти от них это проявление неблагодарности, то поверь, ты очень заблуждаешься. Ты не совсем понимаешь людей, почти в каждом из нас на первом месте мысли о собственном благе, а рассуждения о долге, душе… Вряд ли этим себя обременяет кто-либо из семьи герцога Стейланского или Хермона. Ты им нужен лишь для того, чтобы зарабатывать деньги на твоей шкуре, по которой топчутся пассажиры. Все, что они внушали тебе и другим драконам с детства: о единой семье, заботе, долге — это хитрые человеческие выдумки, чтобы держать тебя в подчинении».

«Это очень грустно, мой друг. Ты меня возвращаешь к тем мыслям, которые приходили мне много раз прежде. Я не хочу их впускать в свой ум, но они приходят. И вот теперь их подтверждаешь ты, великий бессмертный маг. Залазь, полетим в Темные Земли», — он опустил крыло, чтобы я мог подняться на его спину.

— Мы полетим туда завтра, Гирхзелл. Дело в том, что я буду не один. Со мной собираются мои друзья. Может только двое, может несколько больше. Одно имя тебе наверняка известно: это графиня Ольвия Арэнт. У нее там, на Темных Землях свои счеты, и ей там нужно быть обязательно вместе со мной, — все это я сказал вслух, не сомневаясь, что дракон понимает меня.

Гирхзелл поднял голову, выгнул шею и заревел. Заревел так, что меня пробрало до костей, задрожало даже деревце слева от меня, в тени которого я прятался.

— Что случилось? — озаботился я.

«Ионэль…», — ответил он. — «Это скорбь по Ионэль. Меня мучают мысли о ней. Я знаю, что не увижу ее никогда».

— Впрочем, — я повернулся, наблюдая, как всадники пересекают деревянный мост через Весту, — опусти крылышко, будь любезен, — попросил я дракона, подумав, что верховые не только по мою душу, но в добавок могут быть людьми герцога Альгера. Вступать с ними в перепалку не хотелось: все-таки они не охранники полетной башни, и прав да возможностей у них побольше. А в моем болезненном с утра состоянии как-то не хотелось искать лишних неприятностей.

Ступая по перепонкам крыла, я вскарабкался на спину Гирхзелл, пролез ближе к шее и устроился на том удобном месте, где при полете с пассажирами сидел возница.

«Уважаемый, попрошу к Луврийским воротам», — пожелал я, рассудив, что возвращаться через Столичные и дольше, и можно нарваться на неприятности, после стычки у полетной башни.

Выпрямив лапы, дракон приподнял тяжелое тело от земли, сделал несколько шагов. Огромные крылья с шумом качнули воздух. Каштан, под которым я прятался от солнца, переломился как тростинка, когда коготь крыла Гирхзелла задел его. Еще один сильный взмах и мы оторвались от земли. Только сейчас я заметил, что с лапы моего друга свисает обрывок стальной цепи. Не гоже быть ему в оковах — но этот вопрос я решу как-нибудь позже с кузнецами в каком-нибудь попутном поселке.

«Гирхзелл, послушай теперь меня, как старшего товарища. Послушай, так чтобы это глубоко отложилось в твоем сознании», — мысленно произнес я, в то время на меня все больше наполняла радость полета. — «Я не знаю, что выйдет из моей затеи с освобождением Ионы, но я буду делать то, что требует от меня моя душа и мой долг, не впуская в себя печаль и всякое скверное настроение. Ни человек, ни дракон, никакое иное существо, решая серьезную проблему вряд ли решит ее, если он изначально находится в душевном упадке. Если ты хочешь проблему решить, выйти из ситуации победителем, впусти в себя дух победителя! Стань победителем в своих мыслях раньше, чем эта победа придет. Только так, Гирхзелл. Это тебе говорит, бессмертный Астерий!».

«Я хочу служить тебе!» — отозвался дракон, закладывая вираж над пастбищем и издал рев. Этот рев был совсем не похож на тот горестный, который я слышал пять минут назад.

«Гирхзелл, пройдет немного времени, и ты примешь свою независимость, примешь это великое благо — Свободу. И будешь наслаждаться ей, а не испытывать ее тяжесть», — отозвался я. — «А сейчас, если угодно, считай, что я тебя нанял. За корову. Я куплю ее тебе попозже. Поскольку ты нанят, у меня есть каприз: давай не сразу к Луврийским воротом. Сначала круг над городом, потом над портом — хочу насладиться полетом. Я иногда сожалею, что у меня нет крыльев. Быть может одну из следующих жизней я выберу для себя крылатое существо»

«Да, великий маг! Полет — это прекрасно! Земля далеко внизу, над тобой небо и солнце! Держись!» — он дал мне лишь миг ухватиться покрепче и кувыркнулся в воздухе с этакой могучей грацией.

Восторг наполнил меня. В яркой синеве пылало солнце. В лицо била тугая струя ветра. Мы неслись к Вестейму. Еще миг и зубчатая стена промелькнула под ними, слева сиял позолоченный купол южного храма Алеиды, чуть дальше за красными крышами домов виднелся рынок. Еще под возвышенностью крепости Алкур располагалось имение графини Арэнт с темным пятном сожженного сада. У меня возникло искушение, не топтать ноги от Луврийских ворот, а высадиться прямо там. Искушение, надо признать, весьма рискованное.

Глава 18

Отец и сын

Когда я думал, что у Гирхзелл посредственное чувство юмора, я был неправ. В чем я убедился на собственной шкуре.

После круга над Вестеймом, недолгим зависанием над имением госпожи Арэнт, дракон направился в порт, о чем я, собственно, его и просил, потому как хотел получить больше разнообразных впечатлений и насладиться полетом. Вот там я получил впечатлений сполна.

Когда Гирхзелл отлетел от причалов и приближался к скалистому мысу, дракон вдруг спохватился: «А помнишь, как это было?»

«Что помнишь и что было?» — не понял я.

«Когда я по твоей просьбе свернул к озеру и искупал в нем всех пассажиров! Ведь было же это великолепно! Столько страха и радости! Я люблю человеческие эмоции. Мы, драконы, увы, не умеем так. Причем, ваш страх мне нравится так же, как и ваша радость. Только я не понимаю, зачем вы так разделяете их», — Гирхзелл резко пошел на снижение.

«Верно, для людей эти эмоции близки к противоположным. Для меня — нет. И то и другое весьма вкусно», — пошутил я. Пошутил не слишком, потому как Астерий, глядя на происходящее отстраненно, примерно так и воспринимал. Если угодно, где-то глубоко в душе я тоже был драконом.

«Окунемся?» — предложил мой крылатый друг, полный желания вспомнить наш прошлый полет. Правда теперь имелась разница: тогда он был обременен грузами и пассажирами, сейчас на его спине я был один, что придавало ему намного больше легкости и подвижности.

Я возражать не стал, хотя купание в море сейчас меня привлекало очень мало. Как бы не хотелось идти через пол Вестейма мокрым, да и вода, говорили, пока холодная.

Вопреки моим ожиданиям, Гирхзелл не спикировал сразу в море. Он пронесся низко над волнами. Здесь, в отдалении от берега между двух скалистых островов было ветрено, и волна была высокой. Зацепил лапами воду, поднимая фонтаны брызг, и это было великолепно — нечто похожее на водный взрыв с колючими, сверкающими на солнце, морскими брызгами. Затем дракон направился к двум, идущим в гавань, карракам. С ревом пронесся над ними, едва не задев мачты, и пугая до крика команду того, что под флагом Луврии. И уже потом Гирхзелл решил устроить нам более основательное купание.

Морские волны с белыми барашками пены приближались с угрожающей быстротой.

«Эй, может не надо?» — мысленно произнес я, чувствуя полнейшее нежелание оказаться мокрым.

«Освежим тело и память!» — ответил он, чаще ударяя крыльями, ускоряя и без того сумасшедший полет.

Тугой поток морского воздуха, который норовил содрать с меня одежду, сменился ударом морской волны. Гирхзелл явно не рассчитал: его самого завалило на бок, все же он извернулся, с силой захлопал крыльями и оторвался от поверхности моря. Не берусь утверждать, но мне кажется дракону трудно или даже невозможно взлететь, если он полностью окажется в воде.

Со мной обстояли дела чуть хуже — я не удержался, сильный удар сорвал меня с его спины. Вылетев из сидения, еще пытался удержаться за кожаный ремень, но он выскользнул из рук. Тут же холодная пучина поглотила меня.

Я никогда не был дружен с морем. Плавать я, разумеется, умел, но мои отношения с этой стихией всегда складывались не очень хорошо. И уж тем более подобные купания крайне не хотелось принимать в моем состоянии: ведь после активации магического шаблона «Огненный Шторм» утром я был едва жив. Даже сейчас мое состояние было далеко от нормы.

По солнечному свету, пронзавшему зеленоватую и холодную воду, я определил, где верх. Кое-как всплыл, едва не наглотавшись воды. Гирхзелла передо мной не было. Лишь когда я обернулся, увидел его огромную тень, налетавшую со стороны карраков.

«Эй, это точно не Аютанские бани! Мне тут не нравится!» — ментально крикнул я ему.

«Извини, не думал, что так выйдет. Забирайся! Попробуй по цепи!» — посоветовал Гирхзелл, зависая надо мной и стараясь подвести поближе ко мне, стальные звенья, свисавшие с лапы.

Вообще-то затея с цепью была дурной. Допустим я кое-как вскарабкался на его лапу, а дальше что? Подняться дракону на спину я никак не смогу: кожаные лямки, державшие на его теле пассажирские сидения, были расположены слишком далеко, да и не поднимешься по ним никак.

Зависая надо мной, дракон часто хлопал крыльями. Резкие порывы ветра от огромных крыльев, срывали с волн колючие брызги. Я пытался поймать цепь, дважды пронесшуюся надо мной. Третий раз оказался самым неудачным: я закрыл глаза от набегавшей волны, в этот момент цепь с приличного размаха ударила мне в лоб. Как я говорил ранее, цепи, удерживающие Гирхзелла были тонки, но тонки они были лишь для дракона. Удара нескольких стальных звеньев с сильного размаха хватило, чтобы вышибить из меня сознание. Если бы я не был Астерием, то ушел бы на дно и вряд ли бы в сознание вернулся. Но поскольку мое внимание почти всегда разделено, я пришел в чувства, даже не успев нахлебаться воды. Тут же огромная, вовсе не ласковая сила подхватила меня, и я понял, что Гирхзелл поймал меня лапой.

«Друг мой, ты аккуратнее!» — хрипла предупредил я его, едва сумев вздохнуть в гигантских когтях — они сжимали так, что я побоялся, не вылезут ли мои внутренности через рот и задницу.

«Боюсь тебя снова уронить, мой друг!» — ответил дракон. Вот не знаю, эти слова были тоже частью драконьего юмора.

«И поскорее к берегу! Давай, шет дери, к ближайшей точке!», — попросил я, напрягая мышцы торса, чтобы не оказаться раздавленным. — «Дальше я, пожалуй, пешком».

«Астерий, ты извини, если я тебя расстроил… Я хотел лишь дать тебе больше эмоций. Я же знаю, ты их любишь и ценишь больше, чем другие люди» — Гирхзелл замедлил полет, однако мы очень быстро обогнали ту пару карраков, которые тут же изменил курс.

«О, да! Эмоции я люблю, и ты меня сейчас очень крепко взбодрил!», — ответил я. — «До тех пор, пока я не оказался в море, мне все нравилось. Даже очень! Я тебе благодарен, мой друг, не сомневайся!», — заверил я. О том, что мне до сих пор очень скверно после ночной активации шаблона «Огненный Шторм», говорить было бессмысленно.

Серовато-синие волны с белыми гребнями проносились под нами. Дальше Гирхзелл летел молча и низко, направляясь прямиком в порт. Я спорить не стал, хотя если он целил именно в порт — место всегда суетливое, людное — то это весьма нежелательно. Да, к драконам здесь привыкли, но привыкли лишь к тому, что они всегда летают по своим обычным маршрутам между полетными башнями. Сейчас же, появление и тем более посадка дракона в порту могла вызвать переполох. Помимо Гирхзелла в центре внимания снова окажусь я, чего мне не хотелось. Однако еще более сильным моим желанием было, скорее почувствовать свободу от лапы Гирхзелла. Как он ни старался быть бережливым по отношению ко мне, риск, что это чудовище меня задушит, отставлялся серьезным.

Уже у входа в порт, корабли, покидавшие гавань, вдруг начали менять курс, что подтверждало мои подозрения: появление низколетящего дракона может вызвать панику.

«Друг мой, отпусти меня там…» — я передал ему ментально вид второго справа полупустого причала. Возле него стоял лишь один двухмачтовый флейт, и было достаточно места, чтобы Гирхзелл смог развернуться. — «Но, пожалуйста, не отпуская меня раньше, чем мои ноги коснуться земли».

«Астерий, ты большой шутник! С тобой интересно!», — отозвался крылатый. — «И почему мы не познакомились раньше? Почему я не сбежал раньше от моих хозяев? Хотя…»

Он недоговорил, мне показалось, что грудь его испустила тяжки вздох.

По мере того как Гирхзелл приближался к причалу и снижался, народ разбегался в стороны с северо-восточной части порта. Последними побежали грузчики, катившие бочки к судну, стоявшему на погрузке.

«Гирхзелл, прямо на причал!», — пожелал я, не желая вносить еще больше сумятицы.

Надо отдать должное способностям этого великолепного чудовища: он, имея большой опыт посадки на конструкции полетных башен, поставил меня на край причала с удивительной аккуратностью и точностью. Едва мои ноги коснулись бревенчатого настила, его лапа разжалась, обрывок цепи загремел по доскам, а перед моим лицом на короткий миг мелькнули острия огромных когтей.

«Благодарю! С тобой приятно иметь дело! С меня корова!», — заверил я, оглянувшись на ту часть команды флейта, что не успела или не пожелала спрятаться в трюме. С десяток пар глаз с любопытством и страхом смотрели на нас. Меньше всех повезло парнишке в темно-красных шароварах: он выполнял какую-то работу, лазая по вантам, и дракона заметил лишь тогда, когда тот завис нал причалом и заслонил солнце. Я слышал его истошный вопль, ноги его соскочили с перемычки. Он висел на самом крае веревочного сплетения, изо всех сил цепляясь руками за канат.

«Снять его?», — озаботился Гирхзелл.

«Нет!», — остановил я дракона, понимая, что у парнишки пока еще есть возможность зацепиться ногами за перемычки и спуститься на палубу.

«Астерий, ты меня сегодня очень развлек! Не помню, чтобы в моей голове было так светло и радостно! Это при том, что на душе еще недавно было столь мрачно. Обещай, что мы спасем Иону! Это важно! Я знаю, что ее уже нельзя спасти — предчувствие грядущих событий редко обманывает меня. Но, с другой стороны, я верю тебе. Я верю в твою необычную силу и мудрость. Прошу, пообещай, чтобы я снова не провалился в пропасть мрачных мыслей!», — крылатое чудовище зависло невысоко над водой, мерно хлопая крыльями и наклонив ко мне огромную голову.

«Друг мой, ты меня тоже развлек! Очень!» — не без сарказма выдавил я. — «Понимаешь ли, я не бросаюсь обещаниями в пустую и я не могу знать, как все повернется с Ионэль. Но я тебе обещаю, что приложу все силы, чтобы она избежала гибели. Мы должны успеть вырвать ее из лап графа Арэнта. Кроме судьбы Ионы меня гонит туда другая причина. О ней сейчас рассказывать неудобно, скажу лишь одно: моя цель спасти еще одного человека — женщину, которую я люблю. Ее имя: Ольвия Арэнт. Ты уже знаешь часть этой истории, остальное узнаешь завтра, как договорились на том же самом месте — на пастбище в Час Лилий».

Я собрался было на этом распрощаться, однако Гирхзелл меня остановил:

«Скажи мне еще насчет свободы. Мне это важно понять, Астерий. Я в самом деле ничего не должен семье Хермонов? И даже не должен семье герцогов Стейланских? Вот думаю… В голове моей не помещается… Все-таки они были хозяевами моего яйца. Благодаря им я появился на свет, а значит обязан им жизнью», — не унимался дракон.

Я понимал, что Гирхзеллу очень крепко промыли мозги с рождения и внушили сказки о долге и судьбе, которые не так просто развеять.

«Послушай, мой друг, давай обратимся к просто к логике. Ведь эта штука не чужда тебе. Как ты думаешь, то самое яйцо, которым изначально был ты, откуда появилось? Давай, Гирхзелл, напряги фантазию. Уж не снес ли его кто-либо из семейства Стейланских герцогов?», — с легкой издевкой полюбопытствовал я, стягивая с тела мокрый насквозь камзол.

«…»

Я не знаю, что это было, но нечто очень похожее на смех Гирхзелла, но меня дошла какая-то особая ментальная волна, в то время как дракон, запрокинул голову и издал то ли тихое рычание, то ли прерывисто шипение.

«Так вот!», — продолжил я, стоя на мокрых досках настила и старясь выжать камзол, — «Герцоги не умеют нести драконьи яйца. Они либо купили его, либо завладели им каким-то иным способом, причем вряд ли благородным. Но я разовью эту мысль дальше. А где это яйцо было изначально? Кому оно принадлежало? Полагаю, принадлежало твоей истинной матери и было в ее логове. В какой-нибудь пещере в горах Западного Карнасса. Верно?»

«Как бы да», — с нарастающей озабоченностью согласился Гирхзелл

«Далее, мой друг, ты же не думаешь, что твоя истинная мать просто так отказалась от этого яйца и подарила его кому-то из людей? Это яйцо могло попасть к герцогам лишь одним способом: его кто-то украл из того самого логова, где должен был родиться ты. Заметь, должен был родиться изначально свободным. Разумеешь? То есть люди, которых ты изначально считал частью твоей семьи украли твою свободу и твою изначальную судьбу. Они украли тебя у твоих истинных родителей. Только хотя бы поэтому ты им ничего не должен. Это они задолжали тебе и очень много! Ты, Гирхзелл, полностью свободен! Свободен от всех вымышленных твоими прежними хозяевами обязательств! Свободен от всяких понятий, навязанных тебе. Свободен, от выдуманного ими долга!».

Я замолчал, коснулся собственного лба, где распухла огромная шишка — след удара обрывком цепи — этаким символом обретенной свободы. Бросив взгляд на флейт, пришвартованный справа, я заметил, что на набережной у начала пирса собирается толпа зевак. Они быстро осмелели за пониманием, что от этого дракона не следует ждать неприятностей. Как и я Гирхзелл тоже молчал, мерно покачивал крыльями, и печально смотрел на меня, опустив голову пониже.

«Ты не представляешь, мой друг, как трудно все это понять и тем более впустить в душу. Ведь там, в ней, все как-то не так. Я не могу объяснить это…», — сказал он и из его ноздрей выдавался тяжкий выдох. — «Помоги мне, Астерий! Отпусти меня на свободу, если мне это правда нужно. Ведь я могу не вынести и снова вернуться в загон».

Шетов дракон! Как же ему изгадили мозги, что он даже в столь простом, но важном деле как собственная свобода желает от меня соответствующего толчка, этакой инициации! Я прожил много жизней и был в самых разных ролях, но духовным наставником дракона до сих пор не был. Похоже мне предстояло стать им впервые. Что ж рано или поздно приходится делать даже очень необычные вещи впервые. Я выдумал ритуал практически мгновенно, не слишком заботясь о его наполнении. Сложил руки эльфийским знаком Мистэлис, несколько изменив сплетение пальцев, направил руки в сторону висевшего надо мной дракона и с вдохновением громко произнес:

— Мой духовный сын Гирхзелл! Отныне и до конца твоих дней объявляю тебя Свободным! Свободным от всех прежних привязанностей! Свободным от всех прежних долгов, живущих в твоей памяти! Свободным в своем выборе твоей дальнейшей судьбы! Отныне и до конца твоих дней ты и только ты будешь сам определять свою жизнь! Да будет она долгой и светлой! Да будет в душе твоей согласие и радость от открывшейся для тебя свободы! — говоря это, вернее даже выкрикивая, я одновременно со всей возможной ясность показывал ему памятный эпизод из своей жизней, где драконы, судя по всему счастливые и безмятежные, летали между высоких скал, откуда стекали величественные водопады. И затем, сменив подобие знака Мистэлис, на символ Оэртэ, я произнес:

— И помни, великое благо Свободы накладывает на тебя и ответственность за собственную жизнь! Большую ответственность за поступки и выбор пути! Теперь даже о собственном пропитании тебе придется заботиться самому! Пусть тебя это не расстраивает. Скоро ты поймешь, что в этом есть особая прелесть! — речь моя выглядела как некая пафосная дурь, но я понимал, что именно такая дурь нужна дракону, чтобы выбить из его головы иную дурь, навязанную драконовладельцами.

«Спасибо, Астерий! Спасибо, мой духовный отец!», — он с осторожностью подлетел чуть ближе и опустил голову так, что его огромная морда едва ли не коснулась моего плеча. — «Я буду звать тебя просто, отец, поскольку у меня нет родителей», — добавил он.

«Да, сын, мой. Только не злоупотребляй этим, поскольку мы в большей степени друзья. На этом, извини, но распрощаемся. У меня на сегодня еще очень много дел. Не забудь, завтра с некоторыми близкими мне людьми буду тебя ждать на том же самом месте, на пастбище, в Час Лилий!», — сказав это, я направился по бревенчатому настилу к берегу, где меня так коварно поджидала толпа зевак.

— Господин, это ваш дракон? — раздалось еще издали.

— Какой огромный! Это карнасский или северный?

— Как его звать⁈ — тонким и восторженным голоском вопросила девица в синем переднике.

Я не стал называть имя «Гирхзелл» потому как многие знали, что именно так зовут дракона, летающего по юго-западным маршрутам между полетными башнями. Однако сказал:

— Да, можно сказать мой. Мой духовный сын, — и, держа перед собой мокрый камзол, попросил: — Пропустите, шет бы вас! Спешу!

— Сын⁈ — раздался чей-то диковатый смех.

Ему кто-то с важным видом:

— Он же сказал, сын духовный!

— Где вы его взяли? — спросил кто-то.

Послышались разные вопросы еще, но я, продравшись сквозь толпу и пару раз выматерившись, поспешил к выходу из порта. Лишь повернул голову, чтобы найти взглядом Гирхзелла. Он летел куда-то на юго-запад, превращаясь в темное пятнышко в лучах низкого солнца. И мне подумалось, что если Гирхзелл, полный идей свободы и новых, весьма опасных мыслей, начнется общаться с другими драконами, участвующими в перевозках, то… Ясно что будет тогда: воздушной транспортной системе Арленсии придет конец. Если это случится, то я рисковал стать одним из самых заклятых врагов богатейшей семьи Хермонов и двух герцогов, а может разом всего королевства.

Глава 19

Боги, как холодно!

К дому госпожи Арэнт я добрался уже на закате, отчасти просохнув по пути. Когда я зашел в ворота, первое, что бросилось в глаза, это бойцы из ордена «Шиты Лорриса». Их набралось более десятка — устроилось на досках, сложенных на месте сгоревшей беседки и что-то оживленно, но негромко обсуждали.

— Светлого вечера, мастер Ирринд! — приветствовал меня один из них, лицо которого мне запомнилось с недавней огненной ночи.

Другие тоже охотно выразили почтение. Кто-то даже встал и отсалютовал мне на манер норисских рыцарей.

Возможно, стоило мне задержаться и проявить к воинам ордена больше почтения, но день выдался непростым, и я был озабочен предстоящими сборами. Ведь до назначенной встречи с Гирхзеллом оставалось менее суток, а нам требовалось собраться, раздобыть хотя бы пару палаток, провизию, продумать много всяких мелочей. Я говорю «нам» потому как уверен: Ольвия обязательно полетит со мной, и моя принцесса-вампирша не удержится от участия в таком приключении. Что касается людей Лорриса… Если учесть, что Ольвия ходила в орден как раз по вопросу нашей прогулки в Темные Земли, то вряд ли эти воины здесь собрались случайно.

Когда я зашел в дом, то первым увидел меня Гурвис и таки предал — открыл двери на кухню и громко известил всех о моем прибытии. Тут же послышались быстрые шаги, выбежала Ольвия, за ней Флэйрин.

— Райс! — графиня Арэнт остановилась в шаге от меня, испуганно глядя на шишку на моем лбу. — Ну что с тобой⁈ С кем-то подрался?

Я рассмеялся, обнял ее. Ольвия меня в самом деле умиляла.

— Скажи, что случилось? Разве все это смешно? Райс, тебя не было целый день! И ушел в таком нездоровом состоянии! Мы переживали! — не унималась она. — Да ты еще весь мокрый!

— Все понятно. Райс был пьян — ты же напоила его. Пьян и по пути к полетной башне упал в лужу. С горя завернул в кабак и там мастер Райс получил в лоб в пьяной драке! — выдала Флэйрин свою версию событий, с вампирской грацией оказалась от меня слева и показала острые зубки.

— Мастер, не мог получить в лоб в драке, — возразил Салгор. — Наверняка есть иные причины.

— Верно, Сал. Причины иные: я получил в лоб без всякой драки. И вовсе не чьим-то кулаком, а штукой серьезной — цепью дракона, — шутливо пояснил я, для важности подняв палец. — Но синяках и шишках потом. Сейчас я ужасно голоден и должен сообщить вам кое-какие интересные вести. Ну-ка постой, — подойдя к Салгору, я прикрыл глаза, частично вошел во второе внимание, чтобы просканировать физическое и энергетические тела своего ученика.

Если раньше я был категорически против брать его в Темные Земли, то теперь ситуация несколько менялась. Поскольку с нами будет дракон, значит риски в столкновении с людьми Малгара многократно уменьшались, и можно было принять Салгора в нашу команду.

Зайдя в столовую, я увидел, что два самых больших стола сдвинуты и за ними восседают люди с нашивками ордена «Щиты Лорриса» и, собственно, сам барон.

— Мастер Ирринд! Ждем с огромным нетерпением! — огласил Гервел Лоррис, чуть приподнявшись. — Что же вы так, не верите в боевой настрой моих воинов? Вот, ее сиятельство, говорит, засомневались, что мы пожелаем пойти на большие риски. Думаете, побоимся возмущений со стороны герцога или слишком трясемся за своих жизни? Скажу вам… — он встал во весь рост и поднял кубок. — Мы всегда стоим за правду и честь! Опасность лишь сплачивает нас и дает силы! — это было похоже на лозунг или на рыцарский тост. Другие, сидевшие за столом тоже подняли кубки и, поддержав речь барона, совершили возлияние.

— Они согласны, Райс. Завтра к Часу Раковины будут готовы все. И сам барон Лоррис отложил поездку в столицу, чтобы отправиться к Темным Землям с нами. Теперь все зависит, сколько будет свободных мест на драконе, — сказала Ольвия, подводя меня за руку к столу. — Ты узнал, когда вылет на Торгат?

— Еще я слышал, в сторону Торгата драконы летают дважды в день, а то и трижды, если не слишком загружено направление на Луврию, — подал голос длинноволосый, сидевший по левую руку от барона — насколько я помнил, его назвали Керсли. — Лично я быстрый на подъем — собираться мне особо не нужно. Могу с утра быть возле полетной башни.

Я кивнул ему и повернулся к графине, чтобы ответить на ее вопрос:

— Да, насчет вылета узнал. Можно сказать даже договорился. Вылет в Час Лилий, — я назвал это время, потому как именно на него должен был ориентироваться Гирхзелл. Хотя драконы вряд ли когда видели часы, однако у тех, которые занимаются извозом, прекрасно развито чувство времени. — Только отправка не с полетной башни, — продолжил я, — а с пастбища, что по правую сторону Весты возле водяной мельницы. Места есть, но не более двадцати человек.

— Как это понимать? Почему с пастбища и откуда такая уверенность в свободных местах? — снова подал голос Керсли.

— Вы интригуете, мастер Ирринд. Вам удалось договориться с распорядителем башни? — Лоррис с любопытством уставился на меня.

— Мне удалось договориться с самим драконом, — ответил я, в то время как Ольвия тянула меня за руку к столу.

— Мастер Ирринд! Вы интригуете еще больше! — воскликнул один из людей барона.

— Райс проголодался. Наберитесь терпения, и он вам все расскажет, — взяла меня под свою защиту графиня, усадила рядом с собой и спросила: — Вино будешь или брум?

— Немного вина из твоего бокала, — согласился я, подумав, что спиртное мне сейчас не повредит. А затем, положив в тарелку пока еще горячие куски баранины, начал рассказ о том, что случилось возле полетной башни, кратко упомянул о ссоре с охранками, более подробно остановился на бегстве Гирхзелла из загона и последующем общении с ним.

Меня прерывали много раз с разных сторон. Даже сдержанная Ольвия выражала то изумление, то восторг.

— Ты молодец, Райс! Я хочу твоей крови! — воскликнула Флэйрин, когда я рассказал о полете на драконе. При этом вампирша вскочила со своего места, подошла ко мне и поцеловала меня в шею. Зубки в ход она не пускала, но я чувствовал, как ее распирает такое желание.

— Итого, господа и милейшие госпожи, минутку внимания! Беглый дракон — это конечно, событие замечательное, но мы его можем обсудить потом! — прервал бурные обсуждения, в которых в основном участвовали воины Лорриса. — Сейчас нам нужно определиться, кто отправится со мной в это, надеюсь, не слишком опасное приключение. Как вы понимаете, мой друг Гирхзелл решительно меняет расклад сил. Полагаю, имея в своем арсенале дракона мы сможем диктовать условия Малгару. Однако, если вы и ваши люди, господин Лоррис, полны желания нас поддержать, то я и буду рад вашему участию — оно несомненно будет полезным. Как я сказал, можем взять желающих, только не более двадцати человек.

— Но, мастер Ирринд, насколько я знаю, на драконах от 30 до 50 мест, плюс место для груза, — возразил какой-то юноша из бойцов ордена. — Говорят, еще полвека назад был такой дракон по имени Харторозалл — он возил 80 пассажиров!

— Я рад за Харторозалла, молодой человек. Но мы имеем дело с Гирхзеллом, который мне друг, и я не хочу его слишком перегружать. Понимаю, что найдется много желающих испытать радость полета и поучаствовать в грядущих событиях, однако, дракон — живое, разумное существо, давайте с ним тоже будем считаться, — возразил ему я, за что получил тихое признание от госпожи Арэнт.

Она наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Райс, я тебя люблю.

Ужин затянулся часа на два, хотя все это время мы занимались не едой, а обсуждением предстоящего путешествия. Барон Лоррис по договоренности отобрал своих людей, которые должны были отправиться с нами. Этот вопрос вызвал самые жаркие споры, и Гервел вынужден был проявить жесткость, чтобы стихли все разногласия. Два шатра и несколько палаток, еще кое-какой скарб для лагеря — все это брал на себя Лоррис. Нам же оставалось позаботиться о воде и провианте, а также о корме для дракона.

Когда все вопросы решили, и барон со своими воинами удалился, Ольвия сказала мне:

— Райс, пообещай, что сделаешь кое-что для меня.

— Да, дорогая, обещаю, — ответил я, но, уже произнося эти слова, подумал, что дал слишком поспешное обещание, в тот момент не понимая, что от меня потребуется. В похожую ловушку от любимых женщин я попадал много раз. Если с обещаниями другим людям я давно научился быть осторожным, то с обещаниями моим женщинам у меня иногда возникали проблемы.

— Идем наверх, я объясню, что мне нужно, — сказала Ольвия, вставая из-за стола. — Это очень важно, Райс, — потом она повернулась к Гурвису, который в ее имении теперь выполнял работу дворецкого и сказала, протягивая ему список, составленный с участием барона Лорриса: — Гурвис, пожалуйста, позаботься купить все это на рынке. Займись с самого утра. Груз будет тяжелый, потребуется повозка, может две повозки — наймешь их на рынке. Лучше возьми себе в помощь Иветту — она знает, где это удобнее купить. И имей в виду, что все это потом придется везти за Столичные ворота.

— Да, ваше сиятельство. Все выполню, как вы сказали, — с готовностью отозвался парнишка и после небольшой заминки спросил: — Вы же меня возьмете с собой на драконе? Ваше сиятельство, вам никак нельзя без слуги!

Ольвия переглянулась со мной, явно давая понять, что решение за мной.

— Как мы можем отказать? Он сдружился с Салгором, и будет нехорошо, если мой ученик полетит с нами, а Гурвис останется скучать здесь, — высказался я, глядя как просияло лицо слуги графини.

В покои госпожи Арэнт мы поднялись вместе с Флэйрин и уже войдя, Ольвия сказала:

— Райс, дорогой, пожалуйста, научи меня магии быстрых движений — тому, что ты научил Флэй.

— Да, Райс, ей это тоже нужно. Ты же понимаешь, что при всей силе оборотням не хватает ловкости и достаточной быстроты движений. Оборотни могут быстро бегать, а в бою они недостаточно разворотливы, — начала объяснять мне простые истины принцесса.

— Зачем? Ольвия, я не хочу, чтобы вы с Флэйрин приняли слишком горячее участие, если там, у храма Калифы дойдет до серьезной потасовки. Вам придется держаться подальше от этого места. И одна из причин… — я откинул штору, поглядывая на разоренный сад — он был освещен двумя кострами. — Одна из причин как раз в самом Гирхзелле, в его неповоротливости. В бою дракон может подавить своих, — уж я знал много таких случаев, в мирах, где драконов часто использовали в войнах. — Этот вопрос я отдельно оговорю с людьми Лорриса. Они — опытные воины. Им не надо много объяснять все возможные риски. При этом я надеюсь, когда банда Малгара увидит, что с нами дракон, то бойни не будет. Я просто освобожу Иону, а самого Малгара заставлю отречься от тебя, отказаться от всех прав, которые давал ему ваш брак.

— Он этого не сделает. Ты его плохо знаешь, Райс. Ты его не испугаешь ни драконом, ни смертью, ничем другим, — Ольвия покачала головой. — И опять вернемся к вопросу, от которого ты всякий раз стараешься меня увести. Старался, когда дело касалось Дерхлекса, теперь пытаешься с Малгаром. Я уже объясняла, что отвечать за нанесенные обиды должна я сама — таковы устои рода Арэнт, и многих других дворянских родов. Кто-то их не чтит, я же стараюсь жить по законам, которые открыл для меня отец. Прежде у меня не было сил бросить стоять за свои интересы и отвечать на нанесенные мне обиды. Теперь они у меня есть. И я прошу тебя, Райс, оставь Малгара лично мне.

— И я это требую! Хватит, Райс, видеть в нас маленьких девочек! Твоя забота бесспорно приятна, но до определенных пределов. Тем более тех пределов, когда дело касается личных счетов. Оставь Ольвии ее право разобраться с Малгаром лично, — высказалась Флэйрин, беспокойно расхаживая по комнате.

— Еще что важно для всех: мы можем избежать большого кровопролития, — продолжила госпожа Арэнт. — Ты же понимаешь не хуже нас: если я брошу вызов Малгару пред всеми, то на этом наше противостояние может закончиться.

— В самом деле, все может на этом закончиться. Причем закончиться в первую очередь для тебя! Ты взываешь к моей разумности, моему пониманию, и знаешь, я вполне отдаю себе отчет. Я знаю, что Малгар сильнее тебя. Вряд ли есть хоть одно живое существо, которое усомниться в этом. Поэтому, Ольвия, ты меня прости, но вопрос твоего боя с Малгаром один на один я вообще не рассматриваю. Это исключено! — сердито сказал я.

— Райс! — одновременно обе моих дамы выкрикнули мое имя.

— Не смей решать за нее! — вампирша подошла ко мне вплотную, и я было ощущение, что она жаждет меня укусить.

— Да, я слабее его, но поэтому я тебя очень прошу. Помоги мне! Научит меня тому, чему научил Флэй. Флэй рассказывала мне, как ей это сильно помогло. Она одержала победу над самым сильным в их клане. Райс, дорогой, пожалуйста, научи. Исполни мою просьбу, и я смогу одержать победу над самым сильным из известных оборотней, — попросила госпожа Арэнт, оттесняя Флэй.

Я молчал, прикидывая насколько выполнима их нездоровая идея. Допустим, повод бросить вызов Малгару у нее был: он пытался ее убить — этого более, чем достаточно. Он посылал за ней Дерхлекса, приказав доставить по возможности живой или мертвой. Можно, конечно, рассуждать об измене Ольвии мужу и ярости последнего. Его этаком пламенном желании наказать неверную жену. Однако Малгар бесчисленное количество раз сам изменял Ольвии, что по законам Арленсии делает его претензии неосновательными.

— Ты обещал, Райс! Обещал, что исполнишь то, что я попрошу! — напомнила госпожа Арэнт. — Вот, я прошу!

— Есть одна проблема, милые воительницы, — сказал я, после недолгих размышлений. — Вы упускаете из виду то, что Двоелуние прошло. Малгар не сможет превратиться в оборотня. При этом, как я понимаю, он уже знает о твоей способности обращаться, по собственному желанию, — я бросил взгляд на Ольвию. — А раз так, то он сочтет условия поединка не равными, если ты будешь в теле оборотня, а он человека. Причем за это зацепятся все его приятели.

— Хорошо, пусть так. Пусть, он при всех заявит, что отказывается от поединка. Я его унижу, укажу на его место и разорву нашу брачную грамоту. Я скажу ему в лицо при всех, все что должна сказать и то, что требует моя честь, — ответила графиня, отходя к столу. — Но как бы ни случилось там, перед храмом Калифы, я должна быть готова ко всем возможным поворотам. Поэтому, еще раз прошу: научи меня тому, что умеет Флэйрин.

— Ольвия, дорогая, не думай, будто я не хочу передавать тебе эту технику. Я бы непременно научил тебя шаблону «Усы Тигра», и многому другому, к чему у тебя есть расположенность, только сейчас это несвоевременно. Ладно, поскольку я обещал, и ты так настаиваешь, давай попробуем, — неохотно согласился я. — Только я очень сомневаюсь, что ты можешь освоить этот навык за два дня.

— Ты же сам говорил, что я в магии очень талантлива и у меня огромный потенциал. Говорил, что у меня концентрация внимания выше, чем у Салгора, — напомнила госпожа Арэнт.

— Говорил, но два дня — это слишком мало даже для простой магии, — возразил я.

— Райс, я смогла это освоить в тот же вечер, — заметил Флэйрин, до сих пор терпеливо молчавшая.

— Лишь потому, что в каждом вампире уже есть такая штука. Я только помог тебе правильно пользоваться тем, что уже было в тебе, — ответил я принцессе, потом взял Ольвию за руку и отвел к средине комнаты. — Стой пока здесь и закрой глаза. Теперь обрати внимание внутрь себя, как ты делала это раньше. Стой спокойно, мне потребуется время, чтобы просканировать тебя, твои энергоканалы и активные зоны метального отклика.

Я вышел на тонкий план, направил внимание на тонкий тела графини. Несколько минут отслеживал точки привязки и взаимодействия ее физического тела с энергетическими, и скоро понял, что Ольвия, увы, не сможет принять шаблон «Усы Тигра». По крайней мере не сможет принять его так быстро, как это вышло с Флэйрин. Сказать ей сейчас об этом? Я представил какое будет разочарование и обиды! Вдобавок и Ольвия, и Флэй могут обвинить меня в нежелании выполнить обещанное.

Я начал сканировать графиню дальше. Обратил внимание, что области, отвечающие за эффективность низкотемпературной магии, у госпожи Арэнт развиты на удивление хорошо. От меридиана Орн-Кэйсю к точке мантипуры шел развитый энергоканал, почти такой же широкий как у Салгора. Это при том, что Ольвия об этих качествах в себе не знала и соответственно не прокачивала!

Мне вспомнилось, что я передавал Салгору шаблон «Холодной Руки» — ему он не слишком понравился, потому как мой ученик не любил контактную магию, а вот Ольвии он мог бы вполне подойти. Собрав внимание в острый конус, я направил энергию к основанию меридиана Орн-Кэйсю и сказал графине:

— Смотри внутрь себя. Ищи место, в которое я сейчас укажу.

Через несколько мгновений она вскрикнула:

— Боги! Райс! Как холодно! Жутко холодно!

— Холодно — это хорошо! Терпи! Терпи, Ольвия! — ответил я, еще расширяя канал. — Теперь выводи этот холод из себя в руки! Давай, старайся, если не хочешь замерзнуть! Давай! Я помогаю!

Я слышал, как застучали ее зубы. Госпоже Арэнт действительно было очень холодно, но она должна была через это пройти. Такая жесткая процедура быстро активировала ее новые возможности!

— Давай, Ольвия! — закричал я на нее. — Почувствуй, как холод ползет из твоих глубин к рукам! Выпускай его через руки! Старайся! Руки! Вытяни их перед собой!

— Райс! — вскрикнула Флэйрин. — Она вся посинела! Мне тоже холодно!

Глава 20

Графин вдребезги

Если холодно даже вампирам — это хорошо. Этот лютый холод свидетельствует о том, что у госпожи Арэнт большой потенциал в температурной магии.

Самое главное для настоящего мага — уметь управлять вниманием. Это база! Я знал много талантливых магов, которые на деле оказывались пустышками лишь потому, что не могли удерживать острое внимание в нужном месте, и вся значительная сила этих магов превращалась в вялые проявления себя самой. Ольвию я не могу называть настоящим магом, но управлять вниманием она умеет очень хорошо. Это ей далось сразу, как только я начал обучать ее фокусам с ее оборотничеством. К тому же Ольвия на удивление старательна так же, как Салгор, и даже превосходит в этом качестве моего ученика. Это я в первое время становления собственного мастерства был большим лентяем. В те давние времена да в другом мире меня больше интересовали девушки, чем магия. Ее я воспринимал не как дело своей жизни, а лишь попутное развлечение. Развлечение полезное, способное помочь с заработком и привлечь тех же самых девушек. Однако, древние боги сыграли со мной великолепную шутку: магия стала для меня не делом какой-то одной жизни, но делом бесконечной череды жизней и сам я стал во многом близок к богам.

— Давай, дорогая! Старайся! — я обнял трясущееся, холодное как лед тело Ольвии, прижимаясь к ней сзади. — Ты молодец! У тебя все получается! Выпускай холод через руки! Представь, что от этого зависит твоя жизнь!

Перед растопыренными пальцами госпожи Арэнт образовался светящийся синим туман — процесс пошел.

— Райс, все ли хорошо? — Флэйрин испуганно смотрела то на графиню, то на меня.

— Все очень хорошо! — ответил я. — Настолько, что я даже подумать не мог, что будет так хорошо!

— У меня сейчас сердце замерзнет! Мне надо это холод куда-то деть! Как его выгнать⁈ — стуча зубами, проговорила Ольвия.

— Через руки. Он уже выходит. Немного терпения, дорогая. Каждое мгновение твоих мучений сейчас расширяет нужные энергетические каналы, — ответил я, оставаясь отчасти во втором внимании и помогая ей. — Чувствуешь, тело теплеет? Холод уходит в руки, покидает тебя через них!

— Да… Будто очень холодная, тяжелая вода течет через меня к ладоням, — отозвалась графиня, стараясь сильнее прижаться ко мне спиной.

— Отлично! Имей в виду, сейчас холод начнет сменяться жаром, — предупредил я. — Не пугайся его! Это нормальный процесс. Всего лишь маятник состояний, сохраняющий равновесие, качнется в другую сторону. Сильного жара не будет, но он продлится несколько часов.

— Шетов Райс, ты страшный человек! Она, что, теперь станет магом? — озаботилась Флэйрин, поглядывая на руки графини — вокруг них мерцало голубое свечение и веяло жутким холодом.

— Не совсем так, Флэй. Чтобы стать настоящим магом, нужно много учиться и много практиковать. Хотя, многие, пройдя обучение в школах и академиях, так и не становятся магами, в моем понимании смысла этого слова, — пояснил я, ослабив контроль и чувствуя, как тело графини все больше наполняется теплом. — У госпожи Арэнт просто открылась одна из ее врожденных способностей, и при желании она может стать хорошим температурным магом. Но уже сейчас Ольвия способна на многое.

— Ладно, развлекайтесь. Смотрите, не превратитесь в ледышки. Я пойду спать. И увы, снова одна, — принцесса, видно по всему слегка обиженная, направилась к двери. Уже открыв ее, обернувшись, добавила: — Как я понимаю, тебе сегодня придется ее то согревать, то охлаждать. Райс, надеюсь, что следующую ночь ты уделишь внимание мне.

— Да, дорогой, — подрагивая в моих руках, сказала Ольвия. — Пожалуйста, не забывай о Флэйрин. Мне очень хочется, чтобы ты был полностью моим, но я понимаю, что это будет очень несправедливо по отношению к ней.

Услышать эти слова от госпожи Арэнт мне было приятно. Я еще раз убедился, что она — самая добрая и понимающая из женщин в этом мире. Мне кажется, Ольвия могла бы поладить даже с Тетивой Ночи, хотя я не собирался возвращать эльфийку в число своих любовниц, если ее удастся спасти.

Мы с Ольвией занимались почти до полуночи. Мучительных испытаний подобно тому, через которое она прошла в начале, для графини больше не было. Я лишь учил ее запускать шаблон «Холодные Руки» и управлять энергетическими потоками внутри своего тела. Столь непростые вещи графине давались на удивление легко. Опираясь на мои подсказки, она так увлеклась этой практикой, что мне пришлось уговаривать ее отправиться в постель.

Когда мы легли, я долго ласкал ее тело, холодное в одних местах, горячее в других. А потом нас соединило другое тепло, вернее жар, который превращает мужчину и женщину в одно существо, похожее на безумного зверя.

Утром уже в столовой госпожа Арэнт, прежде чем приступить к завтраку, попросила прислугу подать графин с водой. Когда девушка поставила его перед Ольвией, та вытянула правую руку и прикрыла глаза.

— Дорогая, двумя руками в два раза эффективнее, — напомнил я, понимая ее замысел. — А если ты научишься концентрировать силу воздействия между ладоней, то будет в пять и даже десять раз эффективнее.

— Я понимаю, мастер Ирринд, — отозвалась она, но хочу проверить силу одной руки. — Ведь концентрировать силу воздействия я могу пока только без спешки и в удобных для меня условиях. В бою это невозможно.

— Пока невозможно, — поправил ее я, оценив усердие своей возлюбленной.

— Невозможно пока… — повторила госпожа Арэнт мои слова, тут же вокруг ее дрожащих от напряжения пальцев возник светящийся туман. За несколько секунд вода в графине превратилась в лед. При чем промерзла на всю глубину так быстро, что стеклянный сосуд разлетелся на куски.

— Шет дери! Я тоже так хочу, Райс! — воскликнула Флэйрин, едва не расплескав бокал с кровью. — Ты должен научить меня!

К столу подбежал Салгор и Гурвис, видевшие произошедшее.

— Ваше сиятельство! Вы теперь тоже ученица мастера Ирринда? — вопросил Салгор. Мне показалось, что в словах этого хитреца скрыта легкая ирония.

— Да, Салгор. Конечно, мне до твоих успехов очень далеко, но мастер Ирринд не обделил вниманием и меня, — не без удовольствия ответила графиня.

— Райс, ты слышишь меня⁈ — вампирша Флэй ткнула меня в бок.

— Да, дорогая. Прости, но тебя обучить этому не получится. Как Ольвию не удалось обучить технике быстрых движений, так и тебя не получится обучить температурной магии. У каждой их вас есть свой врожденный талант. Я лишь освободил его для использования в тебе, вот теперь в Ольвии, — пояснил я принцессе.

Наш завтрак вышел не долгим. Все были воодушевлены предстоящим полетом, спешили закончить с едой и начать сборы. Две повозки: одна с провизией для нас, вторая с едой для дракона — уже стояли во дворе. Поскольку до оговоренного места встречи с Гирхзеллом мы решили идти не через Столичные ворота, а через Луврийские, то вышли еще до Часа Тени. За Южным рынком на небольшой площади у древнего алтаря Велиссы, нам предстояло встретиться с бароном Лоррисом и его людьми. Уже оттуда, кто пешком, а кто на двух каретах госпожи Арэнт добраться до места посадки дракона.

На данный момент я опасался лишь одного: что погрузка затянется. Не так легко перетянуть на спину Гирхзелла провиант и весь походный скарб, приготовленный в ордене «Щитов Лорриса». А это означало, что Гирхзелла обязательно заметят с полетной башни и, скорее всего, распорядитель отправит охранников к пастбищу. Вернуть дракона им будет не по силам, а вот испортить нам настроение и попытаться убедить барона Лорриса в «незаконности» наших действий они вполне могут. Тем более, если помимо охранников полетной башни к тому месту подоспеют городские стражи и заносчивые гвардейцы герцога Альгера — с ними вполне может случиться стычка.

Своими опасениями я поделился с бароном в то время, пока мы ждали на площади еще троих из его команды — они отлучились на Южный рынок, чтобы взять лишний бочонок вина и эль в дорогу.

— Я тоже об этом думал, мастер Ирринд, — ответил мне Гервел, щурясь от яркого солнца и часто поглядывая на небо. Наверное, он ожидал увидеть там нашего дракона. — Если вы переживаете, что после претензий этих… — он неопределенно кивнул в сторону, наверное, имея в виду полетную башню или герцога, — мои люди откажутся от нашей затеи, то вы ошибаетесь. Как ошибались, что ее сиятельству госпоже Арэнт будет сложно уговорить нас оказать вам помощь. В своей жизни я руководствуюсь законами чести и здравого смысла, поэтому никакие указания на выдуманные правила для меня не имеют большой силы. Если ваш Гирхзелл решил больше не работать на полетников — то это его право. Дракон — разумное существо, и вы верно подметили: он от рождения свободен, как и любой дракон, перевозящий пассажиров и грузы всего лишь за еду.

— Но едят драконы хорошо! — рассмеялся стоявший рядом Шерлинс, скинув со лба свои каштановые кудри и покосившись на повозку — в ней лежали крупные куски говядины, прикрытые от мух соломой. — Это ему на сколько хватит? На день?

— На один прием! — поддержал его веселье другой мечник, имени которого я еще не знал.

В повозке с едой для дракона было полторы бычьих туши, порубленных на куски и четыре барана. На сколько хватит этого мяса я не знал. Надеюсь, дня два-три Гирхзеллу не будет голоден. Я обещал ему корову, вот — исполнил обещанное с лихвой. А дальше Гирхзеллу придется жить охотой, и отвыкать от готовенького. Ведь свобода имеет не только бесспорные плюсы, но и минусы. Еще я слышал, что драконы не слишком прожорливы, при необходимости могут не есть днями, поскольку их питает не только естественная пища, но и магическая энергии.

Когда мы уже были готовы отправиться к пастбищу, я заметил, что тот самый курчавый красавчик Шерлинс так и вьется возле Флэйрин. Вампирша, пряталась от солнца в тени полуразваленной арки, и этому рыцарю дамских сердец трудно было устоять, чтобы не увлечь ее разговором. А Флэйрин в очередной раз доказала, что она никогда не против мужского внимания: охотно отвечала смехом на шутки мечника, иногда с этаким вызовом поглядывала на меня, словно давая понять, что ее могут увести. Намек принцессы я понял, но решил поговорить об этом вечером или ночью, которую я должен был провести сегодня с Флэйрин.

К пастбищу, что за водяной мельницей, мы добрались незадолго до начала Часа Лилий. Путь лежал мимо дома Талонэль, и я видел, как посерело лицо Салгора, когда он глянул на маленький домик в саду, полном цветов. Мне самому стало горько, так что к горлу подкатился ком. Увы, такова жизнь, и не всегда в ней получается все так как хочется. Иногда мы теряем людей, которых любим.

Когда мы прибыли к назначенному месту, Гирхзелла еще не было. Обе своих кареты госпожа Арэнт отпустила сразу, едва мы выгрузили из них вещи. Чуть позже подъехали повозки с шатром, палатками и походным скарбом ордена «Щитов Лорриса», на котором восседало несколько мечников.

Пастухи, что пасли поблизости стада кров, с интересом поглядывали в нашу сторону и недоумевали, что за глупостью мы занимаемся: стаскиваем грузы с повозок в столь пустом, никчемном месте. Недоумение из было недолгим. Когда над лесом появился дракон и, быстро снижаясь, направился в нашу сторону, пастухи забеспокоились. Едва огромная тень Гирхзелла, накрыла пастбище, коровы заблеяли и бросились врассыпную.

— О, Волгарт! — вскликнул Керсли, застыв с распорками для шатра на плече и глядя в небо. — Как он огромен! Господин Ирринд, он не подавит нас? Вы хоть как-то управляете его посадкой!

— Господин Керсли, драконы вполне разумные существа. Уж точно поболее, чем лошади. Не беспокойтесь! — ответил я и услышал в своем сознании ментальное приветствие Гирхзелла: «Светлого тебе неба, отец! Я думал над твоими словами всю ночь! Я полон благодарности тебе!».

Его приветствие едва не вызвало мой смех. Вот как мне ответить? Приветствую, мой сын⁈ Из меня всегда был не очень хороший родитель. Ну не мое это, быть в роли отца, хотя быть таковым приходилось много-много раз.

«Легких крыльев тебе, мой друг!» — отозвался я, отходя подальше от людей барона и госпожи Арэнт. — «Садись аккуратнее — народ волнуется, не подавишь ли ты их».

Запрокинув голову, дракон издал долгий шипящий звук и, часто хлопая крыльями, опустился шагах тридцати от кучи приготовленных вещей. Ветер от его крыльев, гулявший по траве и поднимавший пыль, тут же стих.

«Поднимешь все это и всех этих людей?» — спросил я и добавил: — «Смотри, Гирхзелл, если для тебя это тяжело, говори сразу. При необходимости мы можем оставить часть груза и часть людей».

«Грузите», — ответил он. — «Чувствую запах мяса!»

«Обещанная тебе корова», — пояснил я. — «Даже несколько больше. Если голоден, можем накормить прямо сейчас».

Он не отозвался, повернув голову к бегущему к ферме стаду коров. Я же решил вернуться к вопросу его питания позже, повернулся к барону и сказал:

— Можно загружать, ваша милость! Мясо пока не трогайте. Остальное все на спину, располагайте вдоль гребня сразу после крыльев. Главное крепите понадежнее.

Воины Лорриса тут же засуетились. Арден и Ренхил вскарабкались по кожаным ремням наверх, спустили оттуда веревки, к которым Шерлинс и еще трое парней начали подвязывать тюки с палатками и большие кожаные сумки.

«Мне хорошо», — неожиданно сказал Гирхзелл и опустил голову так, что его огромный глаз с вертикальным зрачком оказался на расстоянии вытянутой руки от меня. — «Я много думал о твоих словах, великий маг. Чем больше думал, тем больше понимал, ты прав. Ты прав, потому что тобой говорит истина и справедливость. Если яйцо со мной было украдено, то те люди мне не могут быть семьей. Моя семья — это ты, который объяснил мне то, что я должен был понять сам. Может быть моя семья живет где-то в Карнасских горах. Потом я попробую найти ее. Ты мне поможешь?».

Сложный вопрос. Очень сложный. Я не терплю давать пустые обещания, и в то же время не могу отказать другу, который сейчас старается помочь мне.

«Мы обсудим это, Гирхзелл, позже. Я обязан тебе помочь и постараюсь это сделать, но пока не знаю, как сложатся наши дальнейшие дела. Давай, решим этот вопрос после того, как будет ясность с графом Арэнтом и Ионой», — сказал я, повернувшись к Ольвии.

Графиня и стоявший рядом Салгор молчали — они знали, что я в эти минуты безмолвно говорю с драконом.

Флэйрин с прилетом Гирхзелла оживилась, больше не пряталась в тени и о чем-то говорила с людьми барона, помогала подносить нетяжелые сумки. Потом подбежала ко мне и сказала:

— Райс, он великолепен! Просто восторг!

— Ты про красавчика-Шерлинса? — подковырнул я вампиршу.

— Он тоже хорош. Ревнуешь? Но я про твоего Гирхзелла. У него такая длинная, гибкая шея! — произнесла она своим шелестящим как шелк голоском.

— Да, шея у него великолепна, но не для твоих острых зубок, — я чувствовал, что Гирхзелл отчасти улавливает смысл нашего разговора, но вряд ли в полной мере понимает его.

— Можно я его покормлю? Пожалуйста, Райс! — попросил принцесса, надвинув на лоб аютанский платок.

— Покорми, — согласился я, видя, что по дороге, со стороны Столичных ворот в нашу сторону снова едут всадники. Не менее дюжины.

Они были еще далеко и пока я не мог разглядеть, вооружены они или нет. Я не боялся боевого столкновения — его просто не могло бы быть, если эти воины не настолько обезумили, чтобы решиться на стычку одновременно с бойцами «Щитов Лорриса» и драконом. Но очень не хотелось бы сейчас вступать в разбирательства и наживать себе еще больше проблем, которые обязательно будут, когда мы вернемся в Вестейм.

— Мы успеем погрузиться, — заверил барон, разгадав мои мысли.

— Это было бы очень хорошо. Нет нужды вступать с ними в перепалку. И я бы не хотел, чтобы видели здесь вас, господин Лоррис, и ее сиятельство, госпожу Арэнт. Вы — слишком видные люди. А мне хуже не будет, — ответил я.

— Быть рядом с вами, мастер Ирринд, честь для меня, — ответил барон, но повернувшись к своим, распорядился: — Поторапливаемся, парни! Надо скорее!

Я видел, как Шерлинс помог вампирше поднести ближе к дракону несколько крупных кусков мяса. И Флэйрин милым голоском что-то говорила Гирхзеллу. Подыгрывая вампирше, я ментально сказал дракону: «Будь любезен, мой крылатый друг, угостись. Флэйрин — моя подруга. Она хочет понравиться тебе. Кстати, она — принцесса. Почти принцесса».

Мы закончили погрузку и закрепили вещи, когда всадники переезжали через мост возле мельницы. По блестящей броне было видно, что это городская стража с тяжелым вооружением.

— Привязываемся! Привязываемся, кто не желает свалиться! Качает очень сильно! — предупредил я. Сам проверил ремни, охватывающие талию госпожи Арэнт. Помог Флэйрин и Салгору.

Убедившись, что все готовы к полету, попросил дракона:

«Давай, мой друг, надо взлететь раньше, чем стража окажется здесь!».

«Они вам угрожают?» — забеспокоился Гирхзелл, тут же приподнялся, выпрямляя лапы.

Гребень дракона распрямился, спина выгнулась. Всех нас подбросило и сильно качнуло.

— Райс, немедленно сядь! — прикрикнула на меня Ольвия. Оказывается, милая графиня умеет повышать голос.

Я не рисковал упасть, поскольку держался за страховочную веревку, однако подчинился Ольвии и устроился между ней и Флэйрин. Сел я вовремя: дракон расправил огромные крылья, хлопнул ими, цепляя землю. Костяные выросты вырвали дерн и земляные комья. Еще два взмаха крыльев, и Гирхзелл поднялся в воздух. Полетел поначалу низко над пастбищем в сторону моста через Весту.

Не знаю, намеренно или нет, он пронесся над головами всадников, так и не успевших к нашему взлету. Пролетел, едва не зацепив их лапами, при этом издав громкий рев, изрядно напугав верховых. Их кони дико заржали, бросились врассыпную.

Сильными взмахами крыльев Гирхзелл набирал высоту. Ветер ударил мне в лицо, сорвал платок с головы Флэйрин. Ловкая вампирша успела его поймать. Ее серебряные волосы отчаянно развивались в воздушных потоках; лицо, глаза наполнял восторг.

Гирхзелл летел прямиком к Столичным воротам, туда, где была полетная башня и загон для драконов. Я не стал объяснять ему, что нам нужно в другую сторону — Гирхзелл это сам знал прекрасно.

Подлетая к башне, мой крылатый друг снизился и заревел, запрокидывая голову назад, по его телу прошла дрожь, заскрипели кожаные ремни, державшие сидения и всю упряжь.

Снизу ему ответил рев другого дракона. Не знаю, что донес до него Гирхзелл, но я успел увидеть мысленный образ, который я сам передал беглому дракону вчера. Тот самый, где драконы, счастливые и безмятежные, летали между высоких скал, откуда стекали величественные водопады.

Глава 21

Странные мысли Гирхзелла

До наступления сумерек мы могли долететь до дальнего края Калнгарского леса и даже одолеть часть пустоши, начинавшейся за ним. Однако необходимости спешить не было, и я предпочел иметь больше времени, чтобы развернуть лагерь до наступления темноты. Да и Гирхзелл устал, хотя не признавался в этом. Я чувствовал, как дракон желает услужить нам, хотя взмахи его крыльев становились все реже и тяжелее. Одна из причин была в том, что дул сильный встречный ветер, тянувший тучи с юго-запада.

С драконом мы много общались в пути: продолжили прежний разговор о свободе и долге — тянуло моего друга в эти философские темы, не имеющие слишком однозначных ответов, да и практической пользы. Главное, я понимал, что Гирхзелл не сожалеет о своем выборе. Это при том, что другой дракон, имя которого Эрхекзулл — с ним он общался, когда мы пролетали над полетной башней Вестейма — назвал Гирхзелла глупцом, променявшим сытую жизнь, на полуголодные скитания. Что ж, каждому свое. Я даже был рад, что Эрхекзулл свободе предпочел сытый желудок. В этом тоже есть польза — не разрушится система воздушных перевозок, сложившуюся за многие столетия в Арленсии.

А для Гирхзелла этот полет с пассажирами и грузом на спине, но теперь уже при полной свободе был, пожалуй, самый желанным полетом за всю немалую двухсотлетнюю жизнь. Еще я чувствовал его желание и попытки ментального общения с госпожой Арэнт. Не знаю, что привлекало дракона в моей возлюбленной — позже задам ему этот вопрос. Ольвия не слышала его, но при желании я мог научить ее ментальному общению.

Немногим позже Часа Раковины мы опустились возле юго-западного края Альтерско озера на удобном, пологом берегу. Рядом шелестела листвой небольшая роща, где можно было разжиться дровами для костров и чистой водой из родника. Отсюда до Старого Калнгара было не более двадцати лиг: если присмотреться, то вдалеке на водной глади Альтерско озера виднелись паруса рыбацких суденышек с поселения.

Полностью разгружать Гирхзелла с его согласия мы не стали. Сняли часть провизии, шатер, три палатки — на юго-западе клубились тучи, ночью мог пойти ливень. Пока воины барона разводили костры, ставили шатер и палатки, Флэйрин снова изъявила желание покормить Гирхзелла. В этот раз к ней присоединилась Ольвия со слугой и Салгор. Все вчетвером взяли по большому отрубу мяса и направились к морде дракона, обходя его длинное тело.

— Смори, Салгор, драконы бывают неаккуратны и могут оттяпать руку вместе с угощением, — предупредил я.

— Ты шутишь, мастер? Знаю — шутишь, — этот хитрец не повелся на мое, конечно, шутливое предостережение. — Между прочим, я слышал ваш разговор. Не все, но кое-что смог понять. Вы говорили о каком-то другом драконе, что остался в загоне возле полетной башни и называл Гирхзелла дураком.

— Верно, Сал. Только ты же сам понимаешь, кто их этих двух драконов на самом деле глуп? И продолжай в том же духе — тренируй ментальную чувствительность. После ужина я дам тебе пару хороших упражнений. Слышать мыслеформы — очень полезный навык. А сейчас во время кормления, попробуй наладить контакт с Гирхзеллом. Ему не повредит такой собеседник как ты, — теперь уже вполне серьезно сказал я и отправился помочь воинам с установкой шатра. Все-таки этот шатер предназначался для госпожи Арэнт, и негоже мне было стоять в стороне.

Не успели мы закончить с установкой распорок, как Салгор подбежал ко мне и сообщил:

— Мастер! Гирхзелл говорит непонятные мне вещи! Непонятные и очень беспокойные! Он сказал про эльфийку, только я совсем не понимаю, что такое тревожное он хочет до меня донести!

— Что именно он сказал? — сидя на корточках возле незакрепленной распорки, я поднял взгляд на ученика.

— Сказал, что вам не надо ее спасать, потому она может погубить вас. Вас — это именно вас, мастер, ее сиятельство госпожу Арэнт и принцессу Флэйрин, — с заметным волнением ответил Салгор. — Но уже через минуту Гирхзелл уже начал говорить другое: что мы должны спасти эльфийку. Должны, потому что наша свобода в выборе действий не отменяет долга. В общем, долг это не свобода, но свобода это вовсе не отсутствие долга. Извините, мастер Ирринд, но он несет такую чушь, что у меня чуть мозги не вытекли через уши.

— Сал, разве они у тебя такие жидкие? Тебе надо учится понимать драконов — это отличная тренировка ментальных возможностей. Давай, займись установкой шатра, я пойду пообщаюсь с Гирхзеллом, — я передал Салгору веревку и направился к дракону.

Конечно, общаться с Гирхзеллом я мог, бы не сходя с места, но мне хотелось оказаться перед ним так, чтобы видеть его глаза.

«Мой друг, что ты там наговорил такого? Салгор не понял тебя. Пришел в замешательстве, даже напуганным», — спросил я, подойдя поближе и коснувшись его морды рукой.

Гирхзелл поднял бледно-зеленые веки, с минуту смотрел на меня щелями огромных зрачков, затем беззвучно произнес:

«Отец, мне снова привиделись образы. Они не пустые. Это важные образы будущего, которое должно случиться. Ты убедился, что если ко мне приходит подобное, то это не мои фантазии, а нечто большее, идущее то ли от ваших богов, то ли от самого светлого Неба. Вот сейчас это случилось снова Нечто говорит, что мне грозит опасность. Причины ее я не понимаю: вижу себя лежащим неподвижно, наверное, мертвым. Затем понимаю, что я не мертвый и потом приходит какая-то радость и тревога сразу. Большая опасность грозит и тебе. Тебе она грозит от Ионы. Все дело в ее огромной злости. Я не понимаю причин этого, но ее злость связана с ее сердцем. Если с тобой будут рядом твои женщины, то Ионэль может убить тебя и их», — дракон тяжко вздохнул — на три десятка шагов трава зашевелилась от его дыхания. Затем он продолжил: — «Твои женщины кормили меня. У них добрые руки, я не хочу им смерти. Предупреждаю: они не должны быть рядом. Запомни, Астерий! Если встретишься с Ионой не держи рядом принцессу, тем более графиню Арэнт», — Гирхзелл, не мигая смотрел на меня и на заходящее солнце, лучи которого окрасили тучи в красный цвет. — «И теперь мне хочется сказать тебе, что раз так, мы не должны спасать Ионэль. Не должны, потому что ей уже ничего не поможет — это я чувствовал раньше. От понимания этого хочется реветь. С другой стороны, долг говорит мне, что мы должны ее спасти. Я не понимаю себя. Не понимаю, это говорящее Нечто. Оно показывает мне такие странные вещи, что хочется рычать и лететь куда-нибудь повыше, подальше! Теперь я снова не знаю, как быть. Как из этого выпутаться? Ведь эти цепи, намного крепче стальных!».

Я старался разобраться в мыслях Гирхзелла, пока солнце не скрылось за горизонтом. Его измышления в самом деле были слишком противоречивыми, настолько путаными, что дракон затруднялся показать их мне. Он говорил еще долго, но его рассуждения мало что проясняли.

«Хорошо. Успокойся мой друг», — в завершении сказал я ему. — «Не стоит больше ломать голову, над этими противоречиями. Я поступлю так, как стараюсь поступать всегда: сделаю то, к чему меня направляет мой долг и здравый смысл. Также, помня твои предостережения, постараюсь, чтобы моих женщин не оказалось рядом при встрече с Ионэль, если такая действительно случится. Ты же постарайся выспаться. Завтра у нас будет трудный день. Возможно, уже завтра мы достигнем цели пути и столкнемся с нашими врагами».

«Да, завтра не позже, чем к полудню мы будем в Темных Землях», — согласился он. — «У того места, где стоит древних храм. Я видел его когда-то давно издалека, пролетая по краю мертвого леса. Еще он мне привиделся в прошлом месяце в ночном виденье. Меня беспокоит то место. Там живет человек, который представляет угрозу для меня и для всех вас».

«Друг мой, мы с тобой и вместе с воинами барона Лорриса — это огромная сила. Верь в нашу победу, если дело дойдет до большой битвы!», — постарался успокоить я его, однако слова дракона меня насторожили. Я подумал, что кроме банды Малгара к древнему храму могут прийти много иных поклонников Калифы, как из Арленсии, так и с пустынных земель по ту сторону гор.

Эту ночь я провел с Флэйрин. И она, и я спали плохо. Дело не только в соединившей нас страсти — она была как всегда яркой, но длилась недолго. А потом и меня, и принцессу мучило необъяснимое волнение: предчувствие, чего-то значительного, должного произойти завтра. То же самое испытывала и графиня Арэнт. Она сидела на берегу озера, почти до полуночи практиковала магию «Холодные Руки». Графиня была убеждена, что уже завтра ей этот навык потребуется, и если она не научится пользоваться им достаточно хорошо, то не выживет в предстоящем сражении. Я подходил к ней, пытался отговорить от поединка с Малгаром, но эта мягкая, добрая женщина в некоторых случаях умеет быть непреклонной. Таковой она была в эту ночь.

За ночь юго-западный ветер сменился на юго-восточный. Он отогнал тучи и обошлось без дождя. После завтрака с травяным чаем и рыбой, которую наловил после рассвета Арден с лучником Ренхилом, мы начали собирать лагерь, грузить палатки на дракона.

Гирхзелл сегодня был молчалив. С Салгором он вообще не пожелал общаться, со мной был немногословен, и я чувствовал тревогу в ментальном теле дракона, которое, кстати ненамного больше человеческого. Надежно подвязав наши грузы, мы заняли места, и вскоре Гирхзелл поднялся в воздух. Часто хлопая крыльями, пошел над гладью Альтерско озера. Набрал привычную высоту лишь ближе к Старому Калгару, который виделся внизу как десятка четыре домов с полуразрушенной сторожевой башней. Говорят, полвека назад ее хотели превратить в полетную башню и использовать как опорную точку маршрута между Торгатом и эльнубейским Гор-Ха, но не задалось — это направление оказалось невостребованным.

Дальше мы летели над Калнгарским лесом. Он огромный, наверное, превосходящий размерами Вестеймский залив, и с высоты похож на бескрайнее зеленое море. Ольвия, не спавшая почти всю ночь, задремала под мерные взмахи крыльев Гирхзелла. Графиня прижалась ко мне, и я сел так, чтобы ей было удобнее перенести вторую часть нашего пути.

«Темные земли, отец…» — услышал я беззвучный голос дракона, до сих пор хранившего молчание. — «Земля здесь кажется мертвой, такой же как царство нубейской богини и таким, как становится тело любого существа, когда оно расстается с душой. Мне трудно понять, зачем люди стремятся сюда. Зачем люди поклоняются Калифе, если есть более высокие и достойные боги».

«Многие люди мечтают о вечной или хотя бы долгой жизни. Мечтают о возможностях, которые им не может дать слабое человеческое тело. В погоне за этим, они преклоняют колени перед владычицей нубейской Ночи», — пояснил я, глядя вниз, на холмы и мертвую выжженную землю, над которой мы летели — лес остался позади. — «В большинстве своем, люди не верят или даже не знают, что их жизнь и без того вечна — им предстоит лишь менять тела», — продолжил я. — «Они до ужаса боятся расстаться со старым телом. Боятся настолько, что страх мнимой смерти напрочь лишает их памяти и осознания происходящего в тот великий миг, который называется Смерть. Но если побороть этот страх, если встретить неизбежное так же легко, как мы встречаем смену дня или ночи, то люди поймут, что никакие чары Калифы им не нужны, а их тела — не более чем одежды, которые следует иногда менять».

«И ты это понял, отец?», — догадался Гирхзелл.

Я не ответил. Салгор слышал часть нашей беседы, и я позволил своему ученику сменить меня в общении с драконом, сам же вглядывался вперед, в сторону гор. Там впереди, в красновато-серой дымке угадывались очертания каких-то сооружений. Наверное, это и был тот самый древний нубейский храм.

Ольвия зашевелилась, открыла глаза, приподнялась.

— Уже близко, — шепнул я ей.

— Я чувствую, — ответила она, наклонившись влево и глядя проплывавшую под нами темную, расколотую глубокими трещинами землю; красноватые камни и редкие, черные стволы мертвых деревьев.

Впереди в нескольких лигах я к своему удивлению увидел одинокого всадника. Скорее всего паломника к нубейской святыни. Странно: он ехал один. Путешествие в одиночку через эти земли опасно: по краю леса и в начале пустоши обитает огромное число хищников. Говорят, здесь же в глубоких трещинах, рассекающих землю, живут демоны и темные существа, которых нет в других частях Арленсии. Но главное, здесь живет молва, жуткие легенды, которые пугают сильнее, чем стая голодных гиен.

Ольвия тоже обратила внимание на одинокого путника. И когда мы пролетели над ним, графиня вдруг, встрепенулась и воскликнула:

— Это Яркус! Райс, смотри же — это точно Яркус! Он жив!

Тут разволновался и я. Очень может быть, что госпожа Арэнт была права: слишком этот одинокий всадник был похож на названого брата Тетивы Ночи. Я попросил Гирхзелла снизиться, и приземлиться так, чтобы оказаться поближе к отважному путнику, державшего путь в одиночку по столь опасным местам.

Дракон пролетел пару лиг вперед, заложил широкий вираж и начал снижаться, огибая скальный выступ. Черные деревья, торчавшие вдоль тропы, мешали выбрать место для посадки. Гирхзелл зацепил лапой одно из них — оно сломалось с сухим треском. Мы опустились на краю глубокой расщелины, тянувшейся вдоль тропы. Всадник, никак не ожидавший встретить в этих места дракона, да еще и с пассажирами, явно растерялся. Он пытался успокоить лошадь, а напуганное животное металось, между расселиной и скальным выступом по другую сторону тропы, так норовило пуститься в обратный путь.

Едва дракон сложил крылья, я тут же отстегнул кожаные ремни, вскочил. Хотя после посадки Гирхзелла в воздухе висело облако едкой рыжей пыли, я смог разглядеть бородача и теперь был уверен, что перед нами Яркус.

— Райс! Меня подожди! Постой, Райс! — графиня Арэнт спешила справиться с ремнями, державшими ее в сидении.

Я помог, развязал тугой узел, который сам прежде затянул. Вместе мы спустились на землю по крылу, которое услужливо подставил Гирхзелл.

— Эй, что вам надо! — еще издали раздался очень знакомый, басовитый голос. — Надеюсь, вы не ищите здесь неприятностей? Не стоит, добрые люди — места здесь поганые!

Яркус ловко покинул седло, одной рукой держа лошадь под уздцы, второй он прикрывал глаза от слепящего солнца и пытался разглядеть нас, что было не так легко сделать в пыли, поднятой Гирхзеллом. Борода явно недоумевал, что за люди летают в этих поганых местах на драконе и отчего они преградили ему путь.

— Эй, дружище! Подозреваю, в этих недобрых местах нам нужно то же самое, что и тебе! — отозвался я, поспешив к нему. — А именно: спасти Тетиву Ночи! Вырвать ее из лап тех мерзавцев! Как же я рад видеть тебя, Борода, живым!

Я подбежал к нему, видя, как огромные черные глаза Яркуса становятся все больше от изумления и даже топыриться его борода. Мы обнялись, крепко, до хруста костей, по крайней мере моих — все-таки сила брата Ионы несравнима с силой тела Райсмара Ирринда.

Яркус восклицал что-то бессвязное, отрывисто и громко воздавал хвалу эльфийским богам. Потом отодвинул меня в сторону и припал на одно колено перед госпожой Арэнт. Приветствовал ее не как графиню, а как богиню.

— Яркус! Немедленно встань! — потребовала Ольвия. — Как же я рада, что ты жив! Ты не представляешь, что теперь на моем сердце! Я не смогла тебя отговорить ехать на верную смерть, но добрые боги хранили тебя и снова свели нас вместе! Теперь мы с Райсом не допустим, чтобы мой, так сказать, муж снова попытался отнять твою жизнь! И твою сестру мы обязательно спасем! Ты же видишь, с нами теперь не только мастер Ирринд, но и отважные воины барона Лорриса и даже дракон!

— Иону спасем! Убежден, еще не поздно! — подтвердил я. — Празднества Холодной Крови начнутся завтра. И жертвоприношения состоятся точно не раньше, чем завтра. Ионэль должна быть жива. Гирхзелл чувствует, что она жива. Ты узнаешь Гирхзелла? — я повернулся, делая широкий жест в сторону дракона.

— Узнаю! Узнаю, мастер Райсмар Ирринд! — шумно выдохнув произнес Борода. — Представить не мог, что этот день станет для меня столь радостным! Это после стольких дней горя и сердечных страданий! Только…

Он замолчал, стирая со лба грязный пот, пропитанный пылью Темных Земель.

— Что не так, Яркус? — спросил я, чувствуя, его напряжение, скрытое в затянувшемся молчании.

— Да, моя Ионэль жива, — согласился он. — Она точно жива и вряд ли ее кровь прольется в эти дни на алтаре Калифы. Скажу вам более: я виделся с Ионой три дня назад. Правда виделся мельком. Но теперь Я знаю: ее не надо спасать. Я сожалею, госпожа Арэнт, сожалею, мастер Ирринд, но, наверное, вы одолели столь большой путь зря.

— Что случилось⁈ Яркус, объясни нам⁈ — растерянно произнесла Ольвия.

Глава 22

Не убивайте Гирхзелла!

Недавняя радость, наполнявшая Яркуса, тут же растворилась. Он помрачнел и сказал:

— Это долгая история. И очень неприятная. Лучше бы я вам это не говорил, но раз вы одолели такой большой путь ради Ионэль, то вам придется знать это о ней, — он вздохнул. — Давайте, отойдем туда, — Борода указал на скудную тень под скалой, — Заодно там позавтракаю. Рад бы вас угостить, но у меня только кукуруза и сухая лепешка.

— В таком случае, мы угостим тебя. Эй, Салгор! Сал! — я сделал несколько шагов в сторону Гирхзелла и помахал своему ученику. — Будь любезен, принести что-нибудь перекусить, — попросил я, когда он подбежал. — Так чтобы впрок. Давай жареную рыбу и сыр с томатами. И чай! Салгор захвати тот, что делали утром! Да, еще скажи барону Лоррису, что мы здесь задержимся на полчаса или час. Пусть зря не держит людей на драконе.

Мы отошли под скалу, невысокую, рыхлую, как и другие скальные выступы в округе, со временем превращавшиеся здесь в темно-рыжую пыль. Яркус подвязал лошадь к деревцу, одному из немногих зеленых, посуетился, постелил свой плащ на удобный камень и усадил на него госпожу Арэнт. Сам же сел прямо на землю, скрестив ноги по-аютански.

— Тяжко об этом рассказывать, — начал он. — Началось все, когда я вернулся с Темной Балки. Уже тогда Ионэль была не такой, как всегда, она очень злилась на тебя, мастер Ирринд. Очень! Никогда я не видел в ней столько злости. Иона и в прежние годы была необычно ревнива. Ревновала даже меня, хотя называла братом. Из-за этого у меня уже много лет нет своей женщины — Иона терпеть не может никого рядом со мной. Так было и я к такому привык, но в этот раз с ней начало происходить что-то особенное. Знаю, что она много молилась Аолис и Наирлесс. Слышал, как Иона требовала от богини внимания к себе. Потом кричала на нее, поставив перед собой маэлисскую статуэтку Небесной Судьи. Я предупреждал ее, что это очень нехорошо. Пытался образумить, она в ответ накричала на меня и сказала, что больше не будет чтить наших богов и обратится к Калифе.

Борода замолчал, поглядывая на Салгора, идущего к нам с бурдюком и пергаментным свертком. Когда ученик, положил перед Яркусом завтрак, я поблагодарил его и попросил вернуться, пообщаться Гирхзеллом, чувствуя, что Яркус не желает говорить об Ионе при посторонних.

— Не знаю, в чем причина недобрых перемен в ней, — продолжил Борода, — но мне кажется все это как-то связанно с черным сердцем оборотня, которое мы добыли возле мельницы. Может такое быть, мастер Ирринд? — коротко гляну на меня, он отломил кусок рыбы. Пачкая пальцы жиром, спешно сунул его в рот.

Вопрос его был непростым, я задумался, видя, как и Ольвия ждет от меня ответа, потому как ей этот вопрос не мнее интересен в силу вполне ясных причин.

— Может, но это маловероятно, — сказал я. — Думаю, убитый нами барон Варгум Харс был большим поклонником Калифы. Так ли это, госпожа Арэнт?

— Пожалуй, еще большим чем Малгар. Варгум часто посещал эти места, его тянуло к храму Калифы и он часто приносил на ее алтаре кровавые жертвы, — ответила графиня.

— После смерти душа его покинула тело, скорее всего пристала к огромной свите нубейской богини, если она, конечно, приняла его. Душа барона оставила отпечаток на его вещах, телесных останках и, конечно, сердце, которое, мы продали алхимику. Теоретически, это сердце могло запустить какие-то ментальные процессы в Ионе, но я не думаю, что они могли иметь такое огромное значение. Не думаю, что Тетива Ночи решила обратиться к чужим темным богам, лишь из-за того, что держала возле себя черное сердце оборотня, — пояснил я, сделав несколько глотков из бурдюка утреннего чая. — Вот ее злость: на меня, на богов, которые, не желают потакать ее желаниям — это гораздо более вероятная причина. Когда человек чего-то слишком хочет и у него это не получается, он может отчаяться, еще больше обозлиться на людей, на богов и на весь мир. Это очень скверный настрой души, идущий от нашего чрезмерного эгоизма и непонимания, что ни боги, ни этот мир вовсе не обязаны во всем потакать нашим желаниям. И чтобы жить в гармонии с миром, богами, другими людьми, мы должны соизмерять свои желания и понимать, что мир не должен вращаться вокруг нас. Примером гармонии с этим миром может быть госпожа Арэнт.

— Райс, прекрати, — Ольвия порозовела, в смущении отвернулась.

Я обнял ее, с улыбкой привлек к себе.

— В справедливости твоих слов, особенно последних, я не сомневаюсь ни на миг! — согласился Яркус. — И был бы рад поговорить об этом еще, но сейчас кратко расскажу, что случилось дальше, и почему я теперь ношу на сердце такую тяжесть. Не буду вспоминать тот день, когда за речным мы попали в засаду. Мы поступили глупо, Райс, не послушав тебя. Ведь я понимал, что ты прав, но поддался Ионэль, не смог переубедить ее. Я хотел лишь угодить ей, а следовало мне быть настойчивым. После того как госпожа Арэнт вырыла меня из могилы и вернула к жизни своим участием, зельями и добрым сердцем, я снова поступил, как вам кажется, неразумно — поспешил за Ионой, где меня должна была ждать смерть. Но я не мог поступить иначе — слишком много Ионэль для меня значит. И если бы ее убили, то и моя бы жизнь потеряла смысл. Так мне казалось тогда. Да и связаны мы были такими прочными узами: я всегда и во всем за нее, она всегда за меня. Поступить иначе мне было невозможно, — он вонзил зубы в томат, втягивая в себя красный сок, с необычным для оборотня удовольствием.

Мы с Ольвией были полны нетерпения знать, что было дальше. Яркус, расправился с оставшимся куском рыбы и продолжил:

— Не буду рассказывать свой путь в погоне за отрядом вашего мужа, госпожа Арэнт, и то, как боги помогали мне бежать в теле оборотная даже при свете дня, и то, как я обзавелся Сельвой, — он кивнул на лошадь. — Она мне очень помогла, стала мне подругой, единственным понимающим существом в эти дни. Догнал я Малгара уже на самой границе Темных Земель. Они стали лагерем на возвышенности у края леса. Я же с сумерками, превратившись в оборотня, прокрался в их лагерь. Я чувствовал Иону. Обостренным обонянием чувствовал ее запах. Мысль о том, что она жива и где-то совсем рядом наполняла меня такой радостью, что я не мог унять бешеный бой сердца. Пробравшись незамеченным вдоль повозок, я шел по запаху. Он вел меня к большому шатру — шатру графа Арэнта. Почти беззвучно подполз к входу, полон мыслей, как вырву сейчас мою сестру из лап этого чудовища, когтями разорву его тело, затем стенку шатра и мы с Ионэль убежим в ночь, в лес, где нас уже никто не найдет.

— Дальше, Яркус! — с нетерпением сказала Ольвия, когда тот замолчал.

Борода с минуту молча смотрел перед собой на пыльную землю, черные глаза его стали влажны.

— Дальше я тихонько отодвинул полог, ровно настолько, чтобы видеть, что происходит в шатре, — дрогнувшим голосом продолжил он. — И увидел Тетиву Ночи. Она стояла посреди шатра. Руки ее связаны не были. Малгар обнимал ее, целовал в шею, ласкал ее груди, и она… Моя Иона с блаженством принимала эти ласки! Более того, она потребовала от Малгара доказательств его любви. Это не все, господин Ирринд! На ремне моей сестры эльфийскими рунами сиял Эрок!

— Этого не может быть! — вырвалось у меня.

В возбуждении я встал. Я не мог представить, Иона отважная и непреклонная вдруг за несколько дней сдалась Малгару. Хотя сдалась ли⁈ Если на ней не было оков и даже ее меч оказался при ней! Значит Иона стала полноправным соучастником банды Малгара!

— Не могло быть, но было именно так! — Яркус тоже вскочил с места, вскинул руки к небу и, растопырив пальцы, потряс ими. — Я не верил своим глазам! Я завыл от боли, произнося ее имя и бросился бежать! Бежал не от смерти — она наоборот была желанна! Я бежал от самого себя!

— Успокойся, Яркус. Я очень понимаю тебя, — приподнявшись, сказала госпожа Арэнт. — Я почти не знаю Иону, но скажу: то, что рассказал ты, не слишком похоже и на поведение Малгара. Он всегда берет женщин силой. Ему это доставляет особое удовольствие. И мне трудно поверить, что Малгар мог оказаться перед Ионэль в том положении, когда ему надо доказывать любовь. Здесь что-то не так.

— Здесь очень многое не так, — согласился я.

— Но это не было видение! Я совершенно точно это видел! Чувствовал ее запах, слышал ее слова! При этом я понимаю, что Иона не могла повести себя так! Она не могла по своей воле лечь в постель с человеком, который повинен в моей смерти! — со страданием на лице воскликнул Яркус. — Ведь она должна была думать, что я похоронен в той яме, которую выкопали люди Малгара! Так не могло быть, но было именно так! Поэтому я и говорю, что с Ионэль что-то произошло! Я думаю, причина в том, что она отвернулась от наших богов! И теперь… — он опустил руки, постепенно успокаиваясь, — теперь она не нуждается в нашей помощи. Ее не нужно спасать. Более того, в тот момент, когда я стоял у шатра Малгара, то слышал, как она говорила с ним о Дерхлексе, который был послан, чтобы разыскать тебя, мастер Ирринд и вас, ваше сиятельство, чтобы доставить к Малгару и вас наказать, полагаю, убить.

Кратко, Яркус пересказал нам о своих страданиях после бегства из лагеря и последующих днях, проведенных в Старом Калнгаре, где он пытался залить вином свое горе. А я по мере того, как он все это рассказывал, все яснее понимал слова Гирхзелла, смысл которых оставался зыбким даже для самого дракона. Оставалось большой загадкой, что случилось с Ионэль, хотя тот же Гирхзелл дал ответ на этот вопрос: эльфийку вела злость. Обида и злость на меня, на богов, на весь мир, который не подстроился под ее капризы. Из опыта прежних жизней, я знаю, что так часто бывает: человек или иное существо, не найдя поддержки у светлых богов обращается к темным. Однако, в этой истории все равно что-то было не так. Существовала еще какая-то серьезная причина помимо обиды Ионы, столь резко изменившая эльфийку. Ведь если Яркус верно оценил тот момент, когда он видел Тетиву Ночи в объятьях Малгара и слышал их разговор, то следует, что произошли какие-то серьезные изменения с самим Малгаром.

— Зачем же после всего этого ты снова ехал туда? — прервал мои мысли вопрос Ольвии к Яркусу.

— Признаться, госпожа Арэнт, моим желанием было направиться в Вестейм. Найти вас и просить, взять меня на службу телохранителем или просто слугой, — ответил Борода, снова с печалью глядя на пыльную землю. — Но я понял, что не могу это сделать, пока не поговорю с Ионэль. Я должен ее выслушать, должен понять. И уже потом пусть боги разведут нас, если иного не суждено. Быть может я многого не понимаю, во многом заблуждаюсь. Мой изначальный порыв бежать от нее, забыть о ней навсегда, к счастью, угас. Добрые боги вернули разум в мою голову. Я понимаю, что все мы можем ошибаться, порою совершать скверные поступки, при этом оставаясь в душе хорошими людьми. Я не смею слишком сурово судить Ионэль, по крайней мере пока ее не выслушаю.

— Ты совершенно прав, Яркус, — Ольвия взяла его огромную ладонь своей и добавила: — Я буду рада, если такой большой человек как ты, будет возле меня. Об этом мы поговорим позже, когда все закончится.

— Остается вопрос, как быть с твоей лошадью, — я присел на корточки рядом с графиней, поглядывая на Бороду. — На драконе ее никак не повезешь, и ты ее, конечно, не оставишь. Как ее имя… Сельва?

— Сельва, — с улыбкой произнес он. — И, конечно, я ее не оставлю. Я не оставляю друзей. Поскольку у вас свои счеты с Малгаром, то вы на драконе, а я следом, верхом на Сельве. Тут немного осталось, думаю до вечера доберусь.

— Хорошо. Так и поступим, — согласился я. — Мы станем лагерем недалеко от храма. Будем ждать тебя. Впрочем, пока мы разгрузим Гирхзелла и начнем ставить палатки ты можешь подъехать.

— Очень прошу, не идите сразу на Малгара. Мне нужно поговорить с Ионой. Нужно обязательно! Если случится бойня раньше моего появления то, думаю, Тетива Ночи будет не на вашей стороне, и тогда я рискую ее никогда не увидеть в живых, — сказал он, держа в руке бурдюк с нашим утренним чаем.

— Обещаю, мой друг. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы Ионэль не пострадала. Она остается для меня подругой, и я тоже очень хочу ее выслушать, — я подал руку госпоже Арэнт, собираясь временно расстаться с Яркусом и продолжить путь к нубейскому храму.

Примерно к Часу Лилий мы добрались до древней святыни. Святилище Калифы дальней частью примыкало к скале. Похоже, эту скалу пронзали тайные ходы, ведущие из святыни — это я понял по высеченной в скале галерее, без сомнений сообщавшейся со святилищем. С северной стороны храма виднелись руины древних построек, обломки толстых нубейских колонн и изваяний, останки лестницы, ведущей к скале. В этом месте была вода, потому как кое-где виднелись зеленые деревья и пальмы.

Я попросил Гирхзелла не садиться сразу, а сделать несколько кругов на небольшой, недоступной для лучников высоте. Хотелось лучше осмотреть местность и расположение паломников — а их уже собралось много. Помимо лагеря графа Арэнта — его Ольвия определила еще издалека по известному шатру и штандарту над ним — здесь находилось еще три небольших лагеря и отдельно стоявшие палатки. И я, и госпожа Арэнт часто поглядывали на шатер в лагере Малгара. Наверное, графиня хотела увидеть своего мужа; меня же интересовала Иона, но женщин в лагере пока не было видно.

— Предлагаю остановиться там! — барон Лоррис указал на площадку примерно в восьмистах шагах от главного входа в храм. — Место чистое, рядом нет руин — тайком будет сложно подкрасться и Гирхзеллу будет удобно.

— Да. Там будет неплохо, — согласился я, бросив еще один взгляд на шатер Малгара — он располагался рядом с западными воротами храма. Беззвучно я указал моему крылатому другу желаемое место посадки, и Гирхзелл, издав негромкий, рев пошел на снижение. Паломники в лагерях, и без того обеспокоенные засуетились. Кто-то из лагеря Малгара с криком побежал к воротам в храм.

* * *

Отсюда, из окна, узкого как крепостная бойница, был виден дракон и суетившиеся вокруг него люди — они уже успели поставить несколько палаток. Ионе казалось, что ее глаза, славившиеся всегда особой зоркостью, сейчас могут разглядеть лицо Райса и стоявшую возле него Ольвию. Когда эльфийка смотрела в их сторону, то чувствовала, как в сердце вспыхивает огонь, готовый вырваться наружу и сжечь все вокруг. Это пламя было частью той неведомой силы, с недавнего времени ставшей частью эльфийки.

Представить не могла Тетива Ночи такого! Вместе с Малгаром Ионэль ждала, что магистр Дерхлекс вернется и бросит к ее ногам и ногам Малгара эту ненавистную пару, а выходило все иначе. И если Райс располагал меньшим числом воинов, чем имелось у графа Арэнта, то у проклятого мага имелся дракон. И не какой-то дракон, а сам Гирхзелл! От этой мысли в груди Ионэль снова вспыхивало пламя, еще более лютое, чем когда она смотрела на человека, предавшего ее! Человека, которого она любила, а теперь с той же силой ненавидела! И в такие минуты эльфийка снова и снова обращалась мыслями к таинственной силе, живущей в ней, которую она сама еще не познала. Она знала, что эта сила еще не проявила себя полностью и близок час, когда она предстанет во всей полноте. Перед ее силой преклонился сам Малгар. Граф-оборотень был убежден, что в эльфийку вселилась сама Калифа или Иона избрана великой богиней Ночи, для важно, пока неведомой цели.

Сейчас же, с болью в сердце глядя на возводимый лагерь врагов, эльфийка задавалась вопросом: как это могло произойти⁈ Как Райс с неверной женой графа мог завладеть Гирхзеллом и прилететь на нем сюда⁈ И для чего? В прочем, для чего и как — ответ ясен: он снова в Ольвии! Ольвия, забравшая у нее возлюбленного — Райсмара Ирринда! Та самая богатая дрянь Ольвия Арэнт не пожалела денег на дракона и прилетела сюда, чтобы свести счеты с мужем. Ольвия появилась здесь, чтобы отнять у Ионэль другого возлюбленного, человека-оборотня, в котором нашла хоть какое-то утешение — отнять Малгара. Ольвия! Она готовая раз за разом отбирать у ее любимых мужчин! Наверное, Ольвия Арэнт и есть продолжение того проклятия ведьмы, которое преследует Иону всю жизнь, отбирая ее мужчин, отбирая любовь, разбивая сердце! Наверно, все зло этого мира сосредоточено в этой с виду милой и кроткой женщине с титулом графини!

За спиной эльфийки раздались шаги, и она услышала приближающийся голос графа Арэнта:

— … надо решить скорее. Нет смысла тянуть до завтра! Тем более завтра первый день торжества! — Малгар остановился, пропуская вперед старшего жреца — Хапшурха. Дождался пока по лестнице поднимутся два его помощника, несущие окованные бронзой сундучки.

— Вы, граф, совершенно правы, мы не смеем осквернять праздник присутствием чужаков и всяким выяснением отношений с ними, — сказал старший жрец Калифы. — Давайте поступим так: примерно через час к вашему лагерю подойдут наши преданные из Торгата, Стейлана и Солбри. Не сомневаюсь, они готовы с оружием в руках поддержать вас. Как только услышите первый звук трубы, вместе с ними выступайте в сторону чужаков. На второй двойной звук трубы — атакуйте. Нужно покончить с ними разом — этого требует Калифа. Пусть будет так во славу нашей богини!

— Во славу нашей богини! — повторил Малгар, подойдя к Ионэль и глядя в узкую щель окна. — Все эти, скорее всего из ордена «Щиты Лорриса», — продолжил он, как бы размышляя вслух. — С ними мы справимся. Не так просто, но справимся. Не знаю, насколько силен маг, этот, Райсмар. Знаю только, что он большой негодяй, — граф Арэнт припал щекой к стене, стараясь разглядеть в возводимом лагере Ольвию. Больше всего на свете ему хотелось захватить ее живой. Он бы дорого отдал за такой исход битвы. Потом его взгляд переметнулся к дракону и граф-оборотень с рычанием произнес: — С людьми мы справимся, хотя у нас будут большие потери. Люди Лорриса очень сильны. Но вот дракон!.. Вы, Хапшурх, уверены насчет дракона?

— Да, ваше сиятельство, дракона мы берем на себя. Могучая магия посоха Фарх-Штан легко решит вопрос с драконом. В давние времена посох именно для этого и был создан. Тысячи лет назад знали толк в магии и подобных вещах! — Хапшурх мысленно перенесся в сокровищницу, где помимо многочисленных даров от паломников к их святыне, собранных за многие века, было ценное оружие, магические зелья и этот посох, которым когда-то великий жрец Анур-Та усмирял драконов в Золотых горах Западного Карнасса. — Как уберем дракона, так постараемся помочь с их магом. Против него у меня тоже кое-что найдется, — с уверенностью сказал Хапшурх. Затем махнул одному из младших жрецов, и добавил: — Вот еще что, ваше сиятельство…

— Не убивайте Гирхзелла! — резко прервала его Тетива Ночи. Оттеснив Малгара, эльфийка стала перед жрецом-эльнубейцем. В ее глазах мелькнул недобрый огонь. Мысль о том, что темная магия жрецов Калифы способна расправиться даже с Гирхзеллом так потрясла Ионэль, что она ощутила одновременно два сильных и противоречивых чувства: возмущение и страх. Если заглянуть в свою душу глубже, то из всех тех, кто сейчас находился в лагере их врагов, Тетива Ночи желала смерти лишь Ольвии. Даже Райсмара, несмотря на огромную злость на него, Ионэль все-таки предпочла бы видеть живым. Да! Как ни странно живым! Только стоящим перед ней на коленях и просящим прощения! И уж тем более эльфийка не желала смерти Гирхзелл — своему любимому дракону!

— Дорогая, успокойся! — Малгар обнял ее сзади. — Ты же понимаешь, что на весах судьбы сейчас наши жизни!

— Дракон не умрет. Этак магия нашлет на него что-то вроде обморока. Если угодно, особый сон. Сколько продлиться этот сон, я не могу знать, но этого времени вам вполне хватит, чтобы расправиться со всеми чужаками, — Хапшурх не стал говорить, что магия на самом деле может убить дракона. Ведь как известно из истории великого жреца Анур-Та, далеко не все драконы вернулись к жизни, после того как их поразили темным лучом из посоха Фарх-Штан. Эльнубеец поспешил перейти к другому, более интересному вопросу, и продолжил то, на чем его прервала эта необычная эльфийка: — И вот еще, ваше сиятельство… — Хапшурх снова сделал знак рукой своему помощнику. Тот открыл сундучок, являя три ряда склянок из мутного стекла. — Это древние алхимические зелья по рецепту моих славных предков. Пусть ваши воины, которые имеют силу оборотней, выпьют их. Зелья подействуют сразу, и они превратятся в оборотней даже при свете дня. Смею вас заверить, они станут даже сильнее самих себя, тех, в кого превращались в ночи Двоелуния. Думаю, с такой помощью вы легко справитесь с чужаками. Лишь одна просьба: сохраните жизни пленникам после этого боя. Пусть будет больше пленных! Больше! Всех их завтра мы принесем в жертву на алтарях нашей величайшей богине! Во славу Калифе пусть будет больше крови!

— Во славу Калифе! — воскликнул граф Арэнт, полный вдохновения. — Великолепно, великий жрец! Это в самом деле будет неоценимой помощью от вас! Завтра я удвою пожертвования вашему храму и лично вам, уважаемый Хапшурх!

Мысль о том, что в предстоящем бою он снова сможет стать оборотнем и обрести огромную силу, наполнила Малгара такой радостью, что он едва сдержал рык. Тот самый, что наводил ужас на людей в ночи Двоелуния. Только бы зелье жреца сработало, как тот обещал! Малгар представил, как будет раздирать когтями тела мечников Лорриса в своем стремлении скорее добраться до Ольвии и ее любовника. И, непременно, доберется до них!

Глава 23

Красная мгла

Мне не нравилось происходящее возле палаток Малгара. Я подозвал барона Лорриса, вместе с ним мы вскарабкались на останки древней стены. Она была наполовину занесена песком и отделяла нас от той части прилегающей к храму территории, где расположился граф Арэнт, а за ним еще какие-то неведомые нам поклонники Калифы. За нами сюда же поднялась Флэйрин, которая отчего-то чувствовала необычную бодрость и, не слишком прячась от солнца, помогала с разгрузкой, успевала о чем-то переговорить с Ольвией и выразить свое мнение по предстоящей битве. А битва, похоже, была неминуема. Теперь я уже знал наверняка: присутствие дракона не испугало людей графа Арэнта.

— Что вас настораживает, мастер Ирринд? — спросил Гервел, забравшись повыше и оглядывая лагерь графа Арэнта — он находился от нас на расстоянии немногим превышающим полтора полета стрелы. Я бы даже подумал, что если бы Тетива Ночи стреляла из своего лука, то могла бы достать до одного из нас.

— Мне не нравится, что они всерьез собираются драться, — сказал я, отмечая десятка полтора вооруженных людей, неторопливо потянувшихся в сторону лагеря Малгара от палаток какой-то иной группы паломников, что располагались возле останков колоннады.

— Прошу прощения, Райсмар, но разве не то же самое делали бы мы, если бы невдалеке от нас пытались обосноваться наши враги? — спросил подоспевший Шерлинс — этот красавчик снова хвостом ходил за Флэйрин.

— Думаю, мы бы не делали то же самое, — отозвалась вампирша, с улыбкой повернувшись к нему. — И знаешь почему? Потому, что мы бы уже ходили между их мертвых тел.

— М-да… Может быть. Но думаю, принцесса вы немного загнули, — мечник даже слегка растерялся от столь воинственного настроя вампирши.

Барон Гервел Лоррис оказался более сдержан в суждениях. Держа себя за подбородок, он с минуту смотрел на запад. Хотя снова поднялся ветер, и темно-рыжая пыль заволокла округу, отчасти лагерь Малгара, превратила солнце в красный шар.

Постояв так немного, Гервел сказал:

— Примерно понимаю ход ваших мыслей, Райсмар. Вы считаете, что они должны испугаться дракона. Как бы ясно, силы на нашей стороне с огромным перевесом, тем более учитывая Гирхзелла и ваши особые способности. В такой ситуации бой решилось бы принять лишь двое из десяти самых отважных бойцов, тех, кто смеется над словом «смерть».

— Именно, — подтвердил я. — Не смею отказать в отваге графу Арэнту, но по моему мнению они должны были хотя бы прислать переговорщиков, разузнать, что нам нужно. Они должны были хотя бы попытаться решить вопрос миром, вместо этого готовятся к битве с решимостью и деловитостью, будто силы равны или даже перевес на их стороне.

— Они присылали кого-то, — заметил Шерлинс, тряхнув каштановыми кудрями. — Ходили там вдоль стены. Трое или четверо. Кто-то даже пытался заговорить Оргенсом, но кончилось все взаимными оскорблениями.

— Они не переговорщики. Просто ходили там, вынюхивали, чем мы занимаемся, наверное, считали нас, — сказала Флэйрин, снова накинув на голову платок, прикрываясь уже не столько от солнца, сколько от пыли, которую нес юго-западный ветер.

— Я думаю, господин Ирринд, здесь может быть сразу несколько причин, — начал пояснять барон Лоррис. — Первая: они не думают, что дракон может вступить в бой. Ведь никто точно не знает, что вы способны говорить Гирхзеллом и управлять им. Они полагают, что мы каким-то образом договорились с герцогом Альгером или Хермоном и взяли дракона в аренду на несколько дней, а значит он не более, чем транспортное средство и ему все равно, что будет происходить здесь. Ведь поймите, с тех давших пор как драконы начали летать между городами в качестве перевозчиков, народ к ним привык, и мало кто воспринимает их как грозных чудовищ, тем более, как боевую единицу. И причина вторая: вряд ли кто из них знает вашу истинную силу. Это мы успели ее оценить, возвращая госпоже Арэнт ее дом. Они же видят в нас лишь обычного мага и горстку воинов, числом в двое меньше их.

— Возможно, вы правы, ваша милость, — согласился я, одновременно понимая, что эти объяснения справедливы не до конца. К примеру, Иона знала, что я умею говорить Гирхзеллом. Конечно, она еще не видела мою магическую силу во всех полноте, но представление, что я вовсе не рядовой маг, имела. И при всем этом, дракона мало кто воспринимает как безобидное транспортное средство. Свидетельство тому — переполох в порту Вестейма, когда на причал опустился Гирхзелл.

И еще… меня настораживала эта суета с посещением храма. Пока мы стояли, поглядывая в сторону лагеря Малгара, я видел, как кто-то несколько раз входил и выходил в святилище. Возможно, это была сама Ионэль с Малгаром — мне показалось, что одна из фигур у храмовых ворот женская с длинными светлыми волосами. А вот Малгар… Графа Арэнта я видел лишь раз издали и еще изображенным на картинах в доме Ольвии, поэтому сейчас не мог судить он это или нет. Тем более на таком большом расстоянии, да в клубах рыжей пыли. Но кто бы из людей Малгара не метался между святилищем и лагерем, у меня было ощущение, что суета в стане наших врагов связана с храмом Калифы, и нам готовят неприятный сюрприз.

— Господин Лоррис, — я указал рукой на всадников, собирающихся между двух высоких пальм. — Вот вам первая неприятность: у них небольшая, но все же конница. Вам следует быть готовыми к фланговому удару. Давайте приостановим установку палаток и разгрузку. Они явно настроены решительно. Не хочу зря пугать, но очень похоже, что нас ждут нежелательные неожиданности.

— Я тоже склоняюсь к этом. Как-то все не так, — Лоррис вглядывался в рыжеватую мглу — она закрывала солнце, заслоняла стан наших врагов. — Шерлинс! Бегом к Ардену! К шету палатки! Построение! — распорядился барон. — Становимся так, чтобы правый фланг прикрывали обломки стены! На левый тяните камни, которые сможете донести! И рубите деревья, что поближе!

— Да, ваша милость! Бегу! — Шерлинс в самом деле проявил расторопность.

— Как я понимаю, между графом Арэнтом и жрецами Калифы давно установились тесные взаимоотношения, — сказал я, стараясь разглядеть приоткрытые ворота храма, где стояли какие-то люди. Моя интуиция все яснее подсказывала, что там находится Иона. — Эта святыня очень древняя, господин Лоррис, — продолжил я свою мысль, — и у жрецов вполне могут быть нубейские артефакты с сильной магией — вот что меня заботит. Поэтому и говорю: мне очень не нравится уверенность людей Малгара, не нравится их суета возле ворот храма. Я сейчас жалею об одном… — обернувшись на хруст мелких камешков, я увидел, что Ольвия взбирается к нам. За ней следовал Гурвис и Салгор.

— О чем сожалеешь? — спросила Флэйрин, став справа и прижавшись ко мне.

— Том, что мы не атаковали их сразу. Сразу, с ходу, едва высадившись! Это бы сняло все вопросы об итоге боя! — сказал я.

— И не дало бы мне возможности бросить вызов Малгару, как требует закон рода, — заметила Ольвия, слышавшая часть моей речи. — Райс… — она коснулась моей левой руки, и я ощутил, как меня обожгло холодом. — Я чувствую, что готова к встрече с ним! — добавила графиня. — Я вспомню ему все унижения и боль!

— Дорогая, я очень не хочу тебя расстраивать, но все может оказаться намного сложнее. Они что-то замышляют. Они чувствуют свою силу, и я пока не могу понять, в чем она, — говоря это, я отметил, что Ольвия научилась использовать шаблон «Холодные Руки» на удивление быстро. — И очень вас прошу, тебя, Ольвия, и тебя Флэйрин: когда все начнется, держитесь от меня подальше! — напомнил я своим женщинам — о предостережении Гирхзелла они уже знали, как и об особой опасности, исходившей от Тетивы Ночи.

— Я буду возле ее сиятельства Ольвии Арэнт, мастер! И, конечно, возле ее высочества! — с пылом заверил Салгор. — Буду готов дать отпор любой опасности!

— Мальчик мой, ты точно настолько хорош, что готов защитить кровожадную Флэйрин? — рассмеялась вампирша.

— Пойду, пообщаюсь с Гирхзеллом, — решил я, чувствуя, что очень скоро начнется то, ради чего мы здесь. Одновременно я ощущал нарастающую тревогу — моя интуиция подавала сигнал.

* * *

Ионэль прошла мимо клетки, в которой не так давно содержали ее. Клетка была пуста. Тех двух женщин, которых в Старом Калнгаре хитростью захватил барон Дрогн, по требованию эльфийки больше не держали взаперти. Хотя люди Малгара насиловали их с первой же ночи появления пленниц в лагере, делали это даже днем. Ионэль поначалу хотела настоять, чтобы их оставили в покое, но подняла этот вопрос перед графом Арэнтом лишь один раз и то, не проявив должной настойчивости. Все равно, этих несчастных женщин скоро принесут в жертву богине. Увы, так было нужно. И как бы не было на сердце больно от такой мысли, Ионэль сама была заинтересована в их крови на алтаре, поскольку желала заслужить благосклонность Калифы и отплатить ей за то, что нубейская богиня сделала для нее.

Иона вошла в шатер и присела на дорожный сундук, в ожидании Малгара. Правая рука эльфийки потянулась к Эроку. Бережно Ионэль извлекла клинок из ножен, положила его на колени. Пальцы начали гладить острую сталь, отливавшую синеватым блеском адаманта. Пока граф не вернулся, было время поговорить с клинком, рассказать ему, что скоро он напьется крови ее врагов. И о том, что предстоит большая битва. В самом деле большая. Ведь скитаясь с Яркусом по просторам Элатриля и Арленсии, Иона никогда не участвовала в сражениях с таким большим количеством воинов. Те налеты, которые в ее юности она совершала в стае Волков Авия нельзя назвать битвой. Да и не было никогда в них столько воинов. Даже настоящих воинов не было. Мимолетные воспоминания прошлого снова вернули ее к мыслям о Яркусе, которые беспрерывно истязали эльфийку с того самого вечера, как оборотень появился у входа в шатер и прорычал, вернее с невыносимой тоской провыл ее имя.

Она никогда не забудет тот голос, от которого по коже пошел холодок: «И-о-на!… И-о-нэль!..». Разве мог быть этим существом кто-то иной, кроме Яркуса⁈ И как бы не пытался убедить ее Малгар, будто это приходил призрак, а ее брат давно мертв, она не поверит в это. Эльфийка решила, что как только они вернуться к тому месту возле речного, она обязательно раскопает ту могилу, где, как убеждал Малгар, покоится ее брат. И если тело Бороды в самом деле там, то она сама похоронит его с самыми щедрыми почестями и дарами Калифе, насколько это возможно. Каждую ночь, она будет молиться богини Ночи, чтобы та, великая, приняла его душу в свою свиту и соединила их потом, когда придет смертный час Ионы. А если же его в могиле нет…

Ее мысли оборвал Малгар. Он вошел не один: за ним следовал Урхис, несший небольшой сундучок, покрытый нубейскими знаками.

— Ставь здесь. Открывай, — распорядился граф Арэнт. И когда тот выбил задвижку и подал крышку, Малгар вытащил из сундука стальной нагрудник, тоже покрытый нубейскими символами. — Надень это! — попросил он эльфийку. — Он заговоренный — если что случится, спасет тебя! Прошу, не спорь, надень! Мне очень дорога твоя жизнь.

— Обещай, что постараешься взять Райсмара живым! — потребовала Ионэль, беря тяжелый нагрудник из его руки. — Слышишь, Малгар! Ты обязан отдать его мне! Живым! С Ольвией поступай как знаешь, но Райсмара не тронь!

В этот момент со стороны храма раздался долгий трубный звук, и это был повод повременить с ответом эльфийке.

— Все! Пора! Выступаем! — в глазах графа Арэнта появился хищный блеск.

Он нащупал висевшую на ремне склянку с зельем жреца Хапшурха, крепко сжал ее, но при этом подумал, что пить снадобье пока рано. Неизвестно, как долго оно действует и лучше принять его перед самой битвой.

— Мы идем, ваше сиятельство! — раздался голос Герга у входа в шатер.

— Да, идем! Калифа с нами! — воскликнул Малгар, ожидая пока эльфийка защит себя нагрудником.

* * *

Стоявший в дозоре на останках стены подал знак, и кто-то из мечников Лорриса прокричал:

— Они идут!

— Эй, Герсах! Бросайте! — распорядился барон, махнув своим, которые тянули еще один ствол сухого дерева на баррикаду.

Люди Лорриса возвели ее на удивление быстро, сложив из срубленных веток, укрепив камнями. Хотя она не была достаточно высокой, вполне могла сдержать начальный порыв воинов графа Арэнта. А их оказалось гораздо больше, чем ожидалось. Со слов Ольвии у Малгара не могло быть более четырех десятков, включая слуг, способных держать в руках оружие. Однако, Гервел, перед тем как спуститься со стены, насчитал более шестидесяти хорошо вооруженных бойцов плюс двенадцать всадников, которые держались особняком. Двое из них, не рискуя слишком приближаться, то и дело гарцевали между нашим лагерем и началом разрушенной лестницы, наблюдая за нашими приготовлениями.

— Где вы займете место, господин Ирринд? — спросил меня подбежавший Керсли. — У меня приказ защищать лично вас!

— За меня особо не беспокойся. Но если приказ, то держись все время слева от меня и ни в коем случае не впереди, — сказал я ему, зная, как порой такие защитники мешают в самый неподходящий момент. — В общем, твоя задача прикрывать меня слева от стрел. Если, конечно, они полетят. Стой пока здесь. Я быстро переговорю с Гирхзеллом и вернусь.

— Райс! — услышал я оклик Ольвии уже на полпути к удобному месту, чтобы объясниться с драконом.

Я остановился. Графиня Арэнт подбежала ко мне.

— Райс, я очень боюсь! Очень! — она налетела на меня, прижалась так крепко, что я удивился внезапно проснувшейся в ней силе. — Боюсь за тебя! Ты же понимаешь, их главная цель будешь ты! Потому, что ты — маг! А меня Малгар попытается взят живой, чтобы мучить! — она начала плакать.

— Пожалуйста, успокойся, ничего этого не будет, — я встряхнул графиню, приподнял ее подбородок, чтобы видеть глаза. — В одном ты права: я — маг. Очень хороший маг. Скоро они это прочувствуют на собственных шкурах.

— Зачем ты нас разлучаешь в такой важный час⁈ — вопросила Ольвия, хотя знала ответ, я говорил ей дважды о пророческом предостережении Гирхзелла. — Райс! Пожалуйста! Я хочу быть с тобой до последней минуты!

— Ольвия, давай не будем Райсу мешать, — еще издали подала голос Флэйрин. — Между прочим, я тоже хочу пообниматься с Райсом, но сейчас не слишком подходящее время.

— Спасибо, Флэй. Ты совершенно права: сейчас в сторону все эмоции и сердечные желания. Мы дадим им волю потом, — сказал я вампирше и крикнул Салгору: — Сал! В первую очередь защита! Опекай этих драгоценных дам!

Я прошел еще сотню шагов, вернее пробежал, понимая, что время поджимает, и уже скоро из-за останков древней стены появится отряд Малгара. Мне было важно оказаться поближе к голове Гирхзелла — тогда общение между нами идет проще.

«Отец, чувствую я, произойдет что-то очень важное! Что-то страшное и радостное! Я чувствую отец!» — услышал я его беззвучный голос.

Я не стал спрашивать, как страшное может быть одновременно радостным — мысли дракона часто противоречивы. В спешке сказал ему:

«Друг мой, я хотел бы избежать больших человеческих смертей, но все идет к тому, что это вряд ли возможно. Тебя попрошу, займи место у левого края баррикады», — мысленно я указал ему, где именно. — «И ни в коем случае не лезь в гущу боя! Это опасно для тебя — у них может быть оружие с адамантовым сплавом! Опасно и для нас — можешь в пылу боя подавить наших воинов. Они уже идут. Скоро появятся с той стороны», — я снова указал ему ментально на юго-западный край останков стены. — «Желаю удачи, мой друг! В эти минуты постарайся не думать о будущем! Сейчас есть только настоящее! Именно оно определит то, что будет!».

Говоря это, я увидел, как из входа в храм, обращенного к нам, появились жрецы. Трое. Их сопровождало несколько воинов в тяжелых нубейских доспехах.

«Я обращу их в бегство, поднявшись в воздух! Небо поможет мне! А мои лапы и крылья помогут вам!» — воскликнул дракон в то время, как меня пробрало предчувствие, что это скверное решение. Гирхзеллу не следовало взлетать.

Однако, возразить я не успел: дракон выпрямил лапы и взмахнул крыльями, поднимая клубы песка и бурой пыли. Ментальная связь между нами оборвалась. Я закрыл глаза, чтобы в них не попал песок. Разгулявшийся ветер от взмахов огромных крыльев, трепал на мне одежду, сорвал рядом незакрепленную палатку.

Когда я глаза открыл и поспешил вернуться к выбранной ранее позиции, то увидел: двое жрецов Калифы опустились на колени. Тот, что стоял в центре поднял то ли копье, то ли посох, что-то прокричал, и темно-серый луч, закручиваясь в спираль, устремился к Гирхзеллу.

Едва луч коснулся дракона, тот завис на несколько мгновений и начал падать. Падать кувырком, неловко взмахивая крыльями. Под конец трагического полета, они вовсе безвольно повисли. И земля содрогнулась под огромной тяжестью Гирхзелла. От сокрушительного удара его тела обрушилась древняя нубейская арка, раскололась соседняя колонна.

Жив мой друг или разбился насмерть, я знать не мог. И бежать к нему сейчас не было возможности, потому как жизни многих людей: воинов Лорриса, Гирвиса и Салгора, конечно же, моих дорогих женщин теперь зависели только от меня. И в эту минуту мне особо ясно стало откуда у Малгара была такая уверенность в их победе.

Глава 24

Черное сердце

Глядя на неподвижное тело Гирхзелла мне хотелось немедленно дать клятву, что я разнесу на куски проклятый храм Калифы, если мой друг погиб! Дважды протяжно из ворот святилища, пропела нубейская труба. Казалось, этот долгий надрывный звук, пронзавший всю округу, порвет нервы.

Клятва отмщения… Да, я знаю: мы часто даем клятвы и принимаем решения сгоряча, не осознавая последствий, и этим лишь умножаем зло в этом мире — все так, но эмоции тоже имеют значение. Если мыслить здраво, то сам древний храм никак не повинен в том, что случилось с Гирхзеллом. В этом даже не повинна темная богиня Калифа. На самом деле боги редко толкают нас к каким-либо поступкам напрямую. По глупой привычке мы ищем виноватых, нередко таковыми назначает богов вместо того, чтобы задуматься о том, что сами выбрали свой путь, приведший нас к именно такой ситуации.

В один миг я активировал «Олунг Греур», что в переводе с лемурийского означало «Клубок Гнева». Огненные ручейки потекли от груди к моим дрожащим от нетерпения и напряжения ладоням. Между ними вспыхнула та самая точка гнева. Она быстро превращалась в огненный сгусток. Я видел, жрецы перенесли внимание с поверженного дракона на меня. Один что-то кричал в мою сторону, размахивая руками. Яркое свечение между моих ладоней быстро выдало меня как мага — в этом была причина их беспокойства. Воины, что стояли возле служителей Калифы, поспешили заслонить их от моей атаки. Тот, что поражал магическим лучом Гирхзелла, направил свое орудие в мою сторону, но я оказался проворнее. Даже несмотря на то, что «Олунг Греур» — небыстрая магия, я успел. Приседая на левую ногу, резким толчком двух рук я направил сгусток плазмы вперед. Хотя расстояние между нами было значительным, все три жреца не смогли уклониться, и воины в тяжелой броне были не в силах им помочь. Всех разбросало огненным взрывом, опалившим соседнюю пальму и обломки древней статуи. Живые катались по земле, объятые пламенем. Кто-то с криком метнулся к дверям храма.

Было огромное искушение добить их, ведь Гирхзелл так и лежал, не подавая признаков жизни. Однако я не мог тратить время, тем более магический ресурс на храмовников. Нам всем грозила куда более грозная сила — отряд Малгара, превосходящий нас числом раза в четыре. Изо всех сил я побежал к баррикаде, к тому месту, которое выбрал заранее для ударов «Огненным Штормом». Еще по пути, я активировал его, собирая энергию в области точки Манипуры. Такая подготовка дала бы возможность запустить могучую магию скорее.

Небольшое, но все же войско графа Арэнта появилось чуть раньше, чем я занял позицию. Ольвия что-то кричала мне, но я ее не слышал. Меня не покидало ощущение, что случившееся с Гирхзеллом — не единственный сюрприз, который ожидает нас сегодня. И в этот раз я, увы, не ошибся.

Прикрываясь щитами от наших немногочисленных лучников, отряд Малгара быстро прошел половину пустыря, разделявшего нас, и остановился в сотне шагов от недостроенной баррикады. Небольшая, но опасная группа всадников, пронеслась в сторону храма. Они явно собиралась обойти наше укрепление, атаковать с левого фланга, который должен был держать Гирхзелл. Дракон выбыл из нашей смертельной игры, и теперь у них появилась великолепная возможность ударить нас в самое уязвимое место.

Барон Лоррис спешно перестраивал своих людей, вынужденно ослабляя центр и правый фланг. И по-хорошему я мог бы нанести первый удар по вражеским всадникам, но попасть «Огненным Штормом», по группе быстро перемещавшихся наездников очень непросто. Если же учесть, что эта могучая магия съест сразу четверть моего ресурса и при этом я еще не попаду, то это может стать началом нашего поражения.

Я медлил, выжидая пока всадники развернутся и подъедут ближе. Медлил, поглядывая на остановившихся в ста шагах перед баррикадой основным воинством Малгара, выискивая взглядом Иону. Увидел ее. Узнал по длинным светлым волосам. Она стояла во втором ряду сразу за рослым черноволосым, который, видимо, и был графом Арэнтом.

По команде Лорриса наши лучники — их было трое — перебежали на левый фланг. Пожалуй, это верное решение барона — успеют хоть немного проредить конницу.

Малгар поднял руку, что-то грозно крикнул своим. Затем поднес ко рту какую-то штуку. Было похоже, он пьет из нее. Следуя его примеру, так же поступили некоторые другие. И после этого окончательно прояснилась вся величина проблемы, ожидавшей нас: сам граф Арэнт и еще с десяток его воинов, стоявших в первом ряду, начали превращаться в оборотней.

— О, боги! Что будем делать, мастер Ирринд! — воскликнул Керсли, исправно прикрывавший меня щитом слева, хотя в этом пока не было необходимости.

— Спокойно! Для нас не слишком много меняется, — сказал я, хотя понимал, что это не так — на самом деле меняется слишком много. Оборотни гораздо быстрее преодолеют недостроенную баррикаду. Их я насчитал не менее десяти — а это очень серьезно. Каждый такой человек-зверь, благодаря своей силе, стоил троих-четверых опытных воинов Лорриса. И убить оборотная обычной сталью непросто.

Они побежали. Сразу за Малгаром, превратившимся в огромное косматое чудовище, следовала Ионэль, выхватив свой излюбленный меч. Мне казалось, что взгляд ее устремлен ко мне, хотя эльфийка была еще слишком далеко, чтобы я мог утверждать это, но было такое острое ощущение, что Тетива Ночи жаждала добраться именно до меня.

И сейчас… Сейчас передо мной стояла на редкость сложная задача: ударом «Огненного Шторма» не зацепить Иону. Чтобы она не думала обо мне, как бы не злилась, я не хотел ей причинять боль. На один короткий миг я вспомнил о Яркусе. Да, Борода очень просил пощадить ее. Впрочем, и без его бы слов я не посмел бы убить мою первую в этом мире женщину. И где сам Яркус? Он должен был уже появиться, если по дороге не стряслось чего-то недоброго с ним.

Всадники, выстроившиеся напротив храма, тоже пошли в атаку. Моя помощь нужна бы там, но сейчас я не мог держать во внимании левый фланг. Все внимание пока на правый! В ближайшие минуты я весь только здесь! Древняя магия, которую я сейчас несу, слишком сложная и серьезная штука!

С шумным выдохом я пустил «Огненный Шторм». Обжигающие потоки потекли по моему телу, казалось, от жара начнет трескаться кожа. Между широко расставленных ладоней в сизом тумане замерцали, вспыхнули ярко-красные искры.

— Ко мне не подходить! — крикнул я Керсли — он пытался обратить мое внимание, на что-то происходящее слева, но я сейчас я никак не мог отреагировать.

Сизый туман между моих рук закружился, превращаясь в вихрь и понесся навстречу оборотням — они почти добежали до баррикады. Их накрыло огненным шквалом. Широко, сразу шагов на пятьдесят в ширину, настолько же в глубину, сбивая кого-то с ног, кого-то прожигая насквозь частицами огня. Красные искры, которые несла рукотворная стихия, превратились в смертельное пламя. Дикий ветер лишь раздувал его силу. Горела земля под ногами наших врагов; со смрадным дымом горела шерсть оборотней и одежда на воинах графа Арэнта. Корчились, горели их тела. Предельной концентрацией внимания и движением рук я управлял смертельным шквалом, изменяя его направление так, чтобы он не задел Ионэль и самого Малгара. Одновременно я собирал силу для второго удара по левому флангу, где уже завязался бой и пало несколько наших воинов.

Я спешил: оборотни слева теснили воинов ордена «Шиты Лорриса», которые чудом устояли при ударе конницы. Там, рядом с самыми опытными бойцами ордена «Щитов Лорриса» была Ольвия, принявшая облик зверя. Там же была Флэйрин и рядом с ней Салгор. Мой ученик, ослушавшись меня, вышел из защиты и изо всех сил бил магией «Литум Карх». Ледяные острия замедлили оборотней и лошадей, снесли нескольких всадников. Похоже, наш левый фланг устоял во многом благодаря Салгору. Слава ему! Он отважен и талантлив! И если выживет, быть ему великим магом!

Теперь, когда воинство Малгара было почти уничтожено справа «Огненным Штормом», у меня появилась возможность навести более приятный для нас порядок слева.

— В сторону, Керсли! — в спешке я вынужден был проявить грубость, отодвигая мечника.

Сизый туман, вспыхнувший алыми искрами, устремился к левому флангу. Здесь мне пришлось особо постараться, чтобы смертоносная стихия не зацепила людей Лорриса и его самого, потерявшего шлем и бившегося сразу против двоих воинов Малгара. Огненный ветер пронесся через группу всадников, мигом уняв их боевой порыв. Несколько верховых, вспыхнувших точно свечи, свалилось наземь. Кони дико заржали, бросились в рассыпную.

Оборотням моя магия не понравилась особо. Двое, объятых пламенем, бросилось наутек разбрасывая своих же мечников. Один упал, катался по земле, пытаясь сбить сжигавшее его пламя. Губительные искры проникли глубоко в его звериное тело.

Исход битвы был решен. Решен несколько легче, чем я ожидал. Мечники Лорриса, приободренные силой моих ударов и бегством оставшихся всадников, бросились на останки воинства Малгара с удвоенной яростью. Сам граф пытался сдержать бегство своих жутким рычанием. Я дважды сбивал его и Ионэль с ног сильными ударами кинетики. Этим я спасал эльфийку от смерти, а Малгара… Оставляя ему жизнь, я хотел угодить Ольвии, которая уже лезла через останки баррикады.

В то же время я очень боялся ее встречи с мужем. Когда графиня оказалась перед ним в трех десятках шагов и прорычала: «Малгар, негодяй! Я требую поединка чести! Ты и я!» — я бросился к ней. Причем в эти минуты я переживал за Ольвию, опасаясь не столько Малгара, сколько Ионы. Нечто все яснее подсказывало мне, что самая большая угроза исходит именно от нее. В голове так и вертелись не слишком понятные, пугающие слова Гирхзелла. Одновременно я помнил, что мне нельзя приближаться к Ольвии — о чем тоже предупреждал дракон.

В тот момент, когда госпожа Арэнт подняв когтистые лапы, снова призвала:

«Давай, негодяй! Я требую удовлетворения! Хотел меня убить⁈ Вот я перед тобой! Нет больше смысла проливать кровь других! Не надо прятаться за их спинами!».

Я занял позицию, чтобы держаться в относительном отдалении от Ольвии, но успеть прийти к ней на помощь хотя бы ударом кинетики по Малгару или Ионэль. Хотя я не слишком представлял какая опасность может исходить от эльфийки. Да, клинком она владела почти так же хорошо, как луком, но здесь было кому ее остановить. Например, это мог сделать тот же мастер меча Арден, и барон Лоррис которые сейчас с особым вниманием опекали графиню.

Я сначала почувствовал, затем заметил краем глаза тяжелое шевеление слева — Гирхзелл! Слава богам, был жив! Он приподнял голову, и это уже очень многое значило!

— Салгор! Сал! — крикнул я. — Беги к Гирхзеллу! Беги, поговори с ним! Узнай, как он!

— Но мастер!.. — мой ученик хотел что-то возразить, но не успел: граф Арэнт, издав жуткий рык, бросился на свою жену.

От его рыка у меня самого по коже прошел холодок. Конечно, так отреагировал не Астерий, а прежний Райсмар Ирринд.

Такой выпад графа был не по правилам дворянских родов Арленсии. Прежде, чем атаковать он должен был на словах принять вызов, брошенный Ольвией. Понятно, что Малгар в теле зверя не умел говорить, в отличие от графини, но приложить лапу к левой стороне груди, подавая знак Чистого Сердца, он вполне мог и был обязан это сделать.

Расчет Малгара был на неожиданность, однако Ольвия успела избежать встречи с его когтями, отпрыгнула влево и сама слегка зацепила его плечо. Я понял, что моя возлюбленная активировала «Холодные Руки» — в месте ее прикосновения черная шерсть Малгара стала седой от изморози. Сам граф дернулся, глянул на свое плечо, не понимая произошедшего.

Мечники Лорриса поспешно расступились, давая больше места госпоже Арэнт. Места, увы, не самого удачного: здесь валялось много крупных камней, несколько раненых или убитых воинов и даже обгоревшее до костей тело оборотня. Я опасался, что Ольвия, не имеющая достаточно опыта в таких битвах, не устоит на ногах.

Справившись с первым потрясением от способностей жены, граф-оборотень снова бросился на нее, оскалившись, зло сверкая глазами. Ольвия отпрыгнула, но он успел задеть ее, врывая клок шерсти, рассекая кожу — потекла кровь. Моя возлюбленная едва избежала второй атаки огромных как кинжалы когтей. Оступилась на камне, все же удержала равновесие. В один миг Малгар оказался рядом с ней.

Я слышал за спиной испуганный вскрик Гурвиса. Ольвия, едва устояв на ногах, отступала к баррикаде. Малгар снова издал рык, стал на четыре лапы и прыгнул к ней, сбивая Ольвию наземь.

— Господин Ирринда, пожалуйста, помогите ей! Пожалуйста! Умоляю вас! — запричитал слуга графини.

У меня самого сердце застыло в тот момент. Я был готов ударить кинетикой, что стало бы не по правилам. Впрочем, плевать, на правила, после того как Малгар их уже нарушил! Плевать, потому что сейчас могла погибнуть моя любимая женщина! Однако, я не мог нанести удар с этой позиции — слишком вели был риск, что я попаду в Ольвию.

Отталкивая мечников Лорриса, я вырвался вперед. Да, я помнил, к Ольвии приближаться нельзя. Нельзя приближаться насколько? На двадцать шагов? Десять? О, эти мутные пророчества Гирхзелла! Сейчас они то останавливали, то пускали мое сердце диким галопом!

— Райс! Потом ты и я! Как только Малгар разорвет ее на куски! — услышал я голос Ионэль.

Она пронзительно смотрела на меня, светлыми как северное небо глазами.

Лапа графа Арэнда разорвала бедро моей возлюбленной. Брызнула кровь. Далеко, обильно. Багровые капли едва не долетели до меня.

С отчаянным рычанием Ольвия полосонула когтями по морде Малгара, разрывая щеку и шею. Когти графини оставили кровавый след, тут же покрывшийся изморозью. Граф-оборотень отбросил свою супругу сильным ударом левой. От такого человек упал бы наземь с переломанными костями. Госпожа Арэнт тут же вскочила, оказалась от Малгара слева, и я понял, что именно сейчас она вложится всем магическим ресурсом в «Холодные руки».

Так и вышло: ее левая лапа не ударила, а будто с тянуще погладила плечо Малгара. От этого контакта, длившегося всего пару секунд, вся левая часть графа покрылась инеем. Лютый магический холод тут же сковал его мышцы. Малгар попытался ударить ее в ответ, но теперь он, с глубоко промерзшим левым боком, стал намного медленнее графини.

Ольвия, прихрамывая из-за разорванного бедра, успела отскочить. И тут же появилась справа от ненавистного супруга, раньше, чем Малгар смог повернуться, Ольвия вонзила когти в его правый бок. Вонзила глубоко, сполна используя температурную магию.

Граф Арэнт застыл. Вся его шерсть от морды до ног густо поседела от изморози. Издав хриплый, сдавленный рык, он пытался поднять лапу и не мог.

— Ты, негодной, мучил меня всю жизнь! Ты получил меня коварством и грубой силой! Ты желал моей смерти, но добрые боги на моей стороне! Теперь все иначе, Малгар! Я больше не так, беззащитная девушка! Сам Волгарт направил меня, свершить над тобой справедливый суд! Пусть душу твою примет Калифа, если ей так угодно! — прорычала Ольвия и вонзила когти в его грудь.

Я тут же вспомнил, как это было Дерхлексом. Снова затрещали кости. В этот раз гораздо громче и суше. Крови не было — наверное тело Малгара промерзло на большую глубину. Мышцы госпожи Арэнт отчаянно напряглись, она издала жутковатый звук похожий одновременно на рычание и вой, и вырвала сердце оборотня из груди. Оно оказалось черным. Полностью черным.

Рычание Ольвии сменил пронзительный крик Ионэль. Я успел отбросить ее мягкой, но сильной волной кинетики. Выронив меч, эльфийка отлетела к горке камней. Проворно как дикая кошка вскочила на ноги. И тут с ней начало происходить нечто необъяснимое.

В первый миг я подумал, что Иона превращается в оборотня. Ее лицо, руки и ноги потемнели, пошли темно-красными прожилками, похожими на вздувшиеся вены. Мышцы эльфийки начали бугриться, расти, с треском разрывая одежду. Затем вокруг ее корчащейся от боли фигуры, образовалась черная сфера, по поверхности которой побежали темно-красные трещины.

— Лоррис! — крикнул я, завидев стоявшего рядом барона. — Прошу, уводите Ольвию! Если угодно насильно! Все прочь отсюда!

Я пока не понимал, что происходит, но чувствовал нарастающую угрозу. Угрозу столь огромную, что ей не смогу противостоять ни я, ни воины барона Лорриса.

— Все прочь отсюда! — вскричал я, активируя «Щит Нархана».

На миг повернув голову увидел, как ко мне, приподняв крылья, ползет Гирхзелл.

Тем временем черная сфера вокруг эльфийки быстро росла. Меньше чем за минуту она сравнялась высотой с первым этажом храма Калифы. А потом разлетелась рваными лохмотьями тьмы, и я увидел перед собой дракона. Огромного дракона, едва уступавшего размером Гирхзеллу. С черной, местами темно-красной блестящей кожей, недобрыми, пронзительными глазами Ионэль.

На миг раньше, чем пламя вырвалось из пасти Ионы, я успел развернуть «Щит Нархана». При этом я вполне понимал, что мой магический ресурс растрачен, его остатков едва хватит на недолгую защиту или слабую атаку.

Глава 25

Душа стремится в небо

Никогда прежде Иона не испытывала такую боль. Даже в тот день, когда ее пленили люди Малгара, унижали, били кнутом и без того истерзанное тело — вся та огромная боль казалась ничтожной, по сравнению с тем, что переживала она сейчас. Казалось, кости выкручивает из суставов, и они трещат, ломаются, превращаются в острые осколки; мышцы эльфийки разрывала неведомая сила, распирающая изнутри. Но главное — сердце. Оно превратилось в пламя, вспыхнувшее неожиданно, разрастающееся, сжигавшее ее всю дотла. Лишь когда Иона подумала, что от нее остался лишь один пепел, то с удивлением обнаружила: она жива. Но теперь жива она совсем иной жизнью — она стала другим существом.

Это осознание пришло так же быстро, как случившееся превращение. Вся неведомая сила, таившаяся в Ионэль, сейчас разрослась настолько, что, казалось, нет ей никакого предела. Наверное, даже Калифа не смогла бы справиться с Тетивой Ночи, если бы между ними случилось противостояние.

Впрочем, Калифа… Темная нубейская богиня, которой Ионэль начала поклоняться незадолго до Двоелуния, разве она наделила ее этой силой? Нечто подсказывало Ионе, что богиня Ночи не имеет к случившемуся никакого отношения. То, что произошло с эльфийкой, было частью ее истинной природы, быть может с самого рождения. Пока неведомо как, и неведомо почему это случилось, но это случилось.

С детских лет, сколько Иона помнила себя, она смотрела в небо, ожидая увидеть там величественно летящего дракона — а такие залетали в Ирхоль и даже Алусин. В те редкие минуты когда Ионе доводилось наблюдать за полетом дракона, ее душу наполнял такой восторг, что самой хотелось оторваться от земли, воспарить и лететь за этим волшебным существом. Уже потом, странствуя вместе с Яркусом по просторам Арленсии, Тетива Ночи часто останавливалась у полетных башен, с замиранием сердца ожидала появления очередного дракона-перевозчика. А когда у нее было достаточно денег и предстоял неблизкий путь, то она всякий раз стремилась проделать его на драконе.

От осознания, что в случившемся заслуга вовсе не Калифы, эльфийка испытала радость и необычное ощущение свободы. Чем помогла ей богиня Ночи? Пожалуй ничем. Ничем, как и прежние эльфийские боги. Калифа смогла даже сохранить жизнь ее возлюбленному — Малгару. Снова и снова коварная судьба отбирала у Ионэль мужчин. Снова и снова ее роман длился считаные дни лишь для того, чтобы растревожить сердце Ионы и причинить ей боль. Но теперь, вопреки проклятию старой ведьмы под Алусином, такого больше не случится никогда. Никогда, потому что в жизни Ионэль не будет больше мужчин. Последний из них, граф Арэнт, лежал среди других мертвых тел с оскалившейся пастью и разорванной грудью. И, наверное, пришло время отомстить за него. Отомстить и навсегда оборвать все отношения с людьми, в которых лишь ложь, коварство и предательство.

Глаза Ионэль искали Ольвию, однако видели сейчас только Райсмара Ирринда. Этот человек причинил ей много боли. На один короткий миг вспомнилось то приятное, что было между ними: цветы на набережной Весты; признание в любви, пусть ненастоящее, но очень трогательное; последовавшая за этим волшебная ночь… Ионэль постаралась отогнать эти мысли, вернуть ту злость, которая сейчас должна быть в ней. Из ее пасти вместе со сдавленным ревом вырвалось пламя. Лизнуло Райсмара Ирринда, не причинив ему заметного вреда. Этот хитрец и великий маг успел спрятаться за туманной пеленой магической защиты.

— Прошу, Иона! Оставь Ольвию! Прошу! — произнес он, и Тетива Ночи услышала не только его слова, но и почувствовала страх. Огромный страх, сжимавший сердце человека, которого она когда-то любила. Возможно, любила еще до сих пор. Он просил не за свою жизнь, но за жизнь женщины, которая забрала его у нее.

Злость в Ионе была похожа на темный вихрь, который рвался наружу. Ионэль выдохнула — огненный поток ударил в Райса, земля загорелась вокруг, вспыхнули лежавшие на ней тела мертвых воинов и оборотней.

Лоренс и его люди попятились к баррикаде. Громко, протяжно зарычал Гирхзелл, попытался подняться, пополз. Он полз изо всех сил к Ионэль, но тело не слушалось его — оно все еще оставалось в плену нубейской магии, и каждое движение давалось с огромным трудом. Гирхзелл не понимал, как такое могло случиться, но то, что Иона превратилась в дракона, стало очевидно. За этим все яснее раскрывался смысл пророческих мыслей, посетивших его несколько дней назад.

* * *

Я убрал магический щит и сделал несколько шагов к крылатому чудовищу, бывшему недавно эльфийкой. Мне показалось что в щелях ее драконьих глаз мелькнула недобрая усмешка.

— Если хочешь отмщения, убей меня, но не тронь Ольвию! — воскликнул я, сделав еще шаг и оказавшись рядом с телом Малгара. — Прошу, Иона! Будь милостива! Возьми мою жизнь и успокойся! Зачем тебе больше⁈ Лишние смерти тебе ничего не дадут. Вымести все зло на мне! Остальных не тронь!

«Так все просто, Райс⁈» — я почувствовал ее голос в себе, между нами возник ментальный контакт, такой же как был с Гирхзеллом. — «Ты взамен этой дряни, от которой я пережила столько страданий⁈ Ты — смелый мальчик, меня не нужно в этом лишний раз убеждать! Только я уже несколько раз поддавалась твоим уговорам. Сам знаешь, к чему они меня привели!».

Внезапно в нашу беззвучную беседу вмешался голос Гирхзелла:

«Иона, прошу, не убивай! У тебя же было благородное сердце! Райс, он любит тебя! Он стремился сюда, чтобы тебя спасти! Он хотел вырвать тебя из лап Малгара!».

«Мое сердце мертво, Гирхзелл! Его долго убивали и наконец убили некоторые люди!» — отозвалась она, дыша пламенем, пока не достававшим до меня.

— Не смей его трогать! Ты очень пожалеешь! Ты проклянешь этот день! — раздался рядом со мной шелестящий голос Флэйрин. — Клянусь перед Калифой, я не дам тебе покоя после смерти! Я выпью твою кровь досуха, сколько бы ее не было! — прошипела вампирша, выскакивая вперед.

Пламя от дыхания Ионы еще гудело между камней, трещали в нем загоревшиеся сухие ветки. При всем этом вампирша посмела выступить вперед, даже старалась заслонить меня собой. Оказаться в круге огня и погибнут от него — для такого поступка любому вампиру надо иметь огромную отвагу. Я был восхищен и растроган дерзостью принцессы. И сейчас особо остро не хотелось, чтобы моя милая Флэй погибла вместе со мной, ведь это будет совершенно бессмысленная смерть. За спиной я слышал рычание Ольвии, она тоже рвалась ко мне, ее держали воины Лорриса.

«Как это трогательно вы все как один желаете смерти! Райс, если ты…» — безмолвный голос Ионы вдруг дрогнул, прервался.

Я услышал стук копыт на камнях, повернулся и увидел Яркуса. Он осадил Сельву, чуть не доехав до полосы горящей травы, спрыгнул наземь, изо все сил побежал к нам.

— Не тронь их, Ионэль! Ради меня не тронь! Прошу! — закричал Борода еще издали. — Одумайся, моя дорогая сестра! Если ты убьешь хоть кого-то из них, то это будет самое большое зло, которое ты сотворила в этой жизни! Я прошу, оставь их! — он опустился на колени. — Все эти люди стремились сюда, чтобы освободить тебя! Мастер Ирринд и добрейшая госпожа Арэнт, знать не могли кем ты стала для графа Арэнта! Они спешили, полные решимости спасти тебя от смерти на алтаре! Иона! Одумайся!

«Яркус… Прости…», — ее ментальный голос был полон печали.

— Он не слышит тебя! — крикнул я ей голосом и ментально.

«Ты скажи ему от меня, прошу», — Иона наклонила голову, переведя на меня взгляд своих глаз, рассеченными черными щелями зрачков.

Я сделал несколько шагов к Бороде, взял его под руку, заставляя подняться с коленей и сказал о том, что Ионэль просит у него прощения.

«Скажи ему, что я очень виновата перед ним. Скажи, что со мной происходило что-то страшное, изменявшее, ломавшее мою душу. Наверное, это по-прежнему происходит. Скажи, что после всего этого, Яркус не можешь считать меня сестрой. Это самое горькое, что может быть! Мне трудно примириться с этим! Скажи, что после того, как он появился у шатра Малгара, не было мне ни минуты покоя и я все время думала о нем! Скажи, что я дала клятву найти его живым или мертвым, и очень хотела верить, что он жив! Скажи все это, Райс!», — часто и шумно дыша, потребовала Ионэль. Из ее пасти вырывались короткие языки пламени — я знал, так бывает у некоторых драконов не только от злости, но и от волнения.

Все, почти дословно я передал Яркусу, говоря достаточно громко, так что нас слышала и стоявшая рядом Флэйрин, и Салгор, и Ольвия, которую плотно опекали мечники барона Лорриса.

После этого Ионэль вытянула шею вперед и опустила голову. Она огромная, превосходящая размером Яркуса, легко и осторожно коснулась его лба. Глаза Ионэль закрылись, и наступила тишина. Молчали все. В наступившей тишине был слышен, треск догоравших веток и редкие стоны раненых у правого края баррикады.

Затем Ионэль попятилась, отползла в бок, ломая молодые пальмы. Запрокинув голову, издала громовое рычание, как это делал иногда Гирхзелл. Расправила свои огромные черные крылья. Их взмахи подняли сильный ветер, понесли песок и бурую пыль, заслонившую заходящее солнце.

Черный дракон с красными отметинами оторвался от земли и полетел. Пронесся над нами, набирая высоту, сделал круг над храмом Калифы. Направился в сторону багрового солнца, уходящего за горный хребет.

Я побежал к Гирхзеллу. Мой друг еще издали догадался, что я хочу сказать и ответил:

«Я полечу за ней! Мом крылья начинают меня слушаться! Полечу и обязательно найду ее!».

«Да, Гирхзелл! Пожалуйста, найди ее! Ты вообще в порядке? Не сломал кости?», — спросил я, подбегая к нему.

«Надеюсь, только ушибы», — он выпрямил лапы и взмахнул крыльями. Его взгляд был устремлен в сторону улетавшей Ионэль.

Эпилог

Когда я рассказываю эту историю, меня многие спрашивают, правда ли, что Ионэль стала первым драконом-оборотнем на Кайлосе. Основания думать так есть у многих: ведь видели потом светловолосую эльфийку очень похожую на Тетиву Ночи в Вестейме и Стейлане. Говорят, появлялась такая даже в далеком Эстерате, после того как над городом кружил черный дракон. А еще якобы видели у той очень похожей на Иону эльфийки клинок, покрытым рунами, с голубым адамантовым отблеском. Спрашивают меня и другое… Кто-то подумал, будто Иона стала супругой Гирхзелла, и поселились они в одной из пещер Западного Карнасса. Будто там Иона уже отложила свое первое в этой жизни яйцо.

Увы, я не отвечу на эти вопросы. Не отвечу потому, что это другая история и, Ионэль, не пока не давала согласия ее раскрывать.

Могу лишь говорить о себе и о людях, с которыми очень тесно переплелась моя жизнь.

Вот, к примеру, Салгор… После наших долгих скитаний он осел в Вестейме и организовал там собственную школу магии. Да, кстати, Салгор женился. Женился на юной эльфийке из клана Хартун Тран. Это случилось после того, как мы по просьбе господина Тенариона обчистили один из богатых нубейских храмов в южнее Эль-Туум.

Яркус — он стал телохранителем госпожи Арэнт, и нет человека, более преданного ей, чем он.

А как же я? Поговаривают, будто я большой хитрец, но скорее всего такие слухи слишком преувеличены.

Почти сразу после истории с освобождением Ионы, — освобождения, в котором она как бы не нуждалась — я вернулся в Вестейм. Пробыл там лишь несколько дней. Некоторые обстоятельства, связанные с герцогом Альгером, так сильно надавили на меня, что я не отказался от путешествия к теплым южным морям. Взял удобную каюту на одном торговом флейте и через полтора месяца плаванья сошел в порту огромного аютанского города — Эстерата.

И уже там под южным солнцем, пальмами, среди аютанской роскоши я позволил себе жениться на госпоже Ольвии Арэнт.

Ах, да, не только на ней. На госпоже Флэйрин я женился тоже. Аютанские законы позволяют иметь несколько жен. Так почему же не воспользоваться этой крайне притягательной привилегией для мужчин?

На этом закончу. Скажу лишь, что почти каждая новая жизнь Астерия превращалась в интересную историю, и может быть я расскажу вам еще какую-то.

Content

Астерий: Не стой у мага на пути! (4)

Глава 1 Дело плохо, Райс

Глава 2 Каверзный вопрос

Глава 3 Малгар озадачен

Глава 4 Мясо и перец

Глава 5 Охота на оборотня

Глава 6 Главная боль Ольвии

Глава 7 Хитрецы и идиоты

Глава 8 Хватка Смерти

Глава 9 Битва с хитрецом

Глава 10 Дыхание Огня

Глава 11 Мучения госпожи Арэнт

Глава 12 И-о-на!

Глава 13 Телохранитель графини

Глава 14 Дар Холодной Крови

Глава 15 Кровь, брум и драконы

Глава 16 Что сказал Гирхзелл

Глава 17 Философия дракона

Глава 18 Отец и сын

Глава 19 Боги, как холодно!

Глава 20 Графин вдребезги

Глава 21 Странные мысли Гирхзелла

Глава 22 Не убивайте Гирхзелла!

Глава 23 Красная мгла

Глава 24 Черное сердце

Глава 25 Душа стремится в небо

Эпилог