#Бояръ-Аниме. Романов. Том 6

Глава 1

Приближающиеся к гаражу бойцы почившего Рюриковича выбежали ко мне, держа оружие наготове. Я поднял голову Толстого так, чтобы они ее увидели.

— Сложите оружие, ваш предводитель мертв, — приказал я, прежде чем по мне открыли огонь. — Кто не подчинится, будет уничтожен. Считаю до трех. Два…

Приказ выполнили. Солдаты великого княжества Хабаровского сдались. И это было разумно — им просто некому было больше подчиняться. Глядя на то, как они складывают оружие в углу гаража, я повернул свой трофей так, чтобы его было видно в камеру брони.

— «Оракул», запусти трансляцию по всей сети. Я хочу, чтобы меня увидели на каждом дисплее Русского царства.

— Слушаюсь, княжич, — отозвался искусственный интеллект. — Трансляция начата.

Я поднял голову еще выше и заговорил.

— Жители Русского царства, с вами говорит княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — Как вы видите, в моей руке голова члена клана Рюриковичей, великого князя Хабаровского. Его бунт окончен, все бойцы великого княжества обязаны сдаться немедленно, или будут уничтожены безо всякой жалости. Ваш мятеж окончен. Начиная с этого момента, любая агрессия будет пресекаться с максимальной жестокостью. Сложите оружие и сдавайтесь. Я даю вам пять минут на это, после чего любой житель великого княжества Хабаровского, замеченный с оружием в руках, будет казнен вместе со всей семьей. У меня на руках есть все личные дела, я знаю каждого из вас, найду и призову к ответу. Время пошло.

Выдержав паузу, я подбросил свой трофей и снова поймал за волосы.

— Великий князь Толстой ответственен за убийство моего дяди, Кирилла Руслановича Демидова. Вы все видите, к чему это его привело. Я предупреждаю всех жителей Русского царства, независимо от сословия. Если кто-то еще вздумает поднять руку на мою семью, друзей или близких, в ответ я вырежу весь род виновника, вас не спасет ни переезд за границу, ни дипломатическая неприкосновенность. У моей мести нет границ юрисдикции. Я найду вас, где бы вы ни были, и заберу ваши жизни.

Сдавшиеся солдаты, вставшие от меня по левую руку, глядели с откровенным недоумением.

— Радуйся, Русское царство, сегодня мы победили, — договорил я. — «Оракул», конец трансляции.

* * *

Особняк великих князей Московских.

В гостиной были занавешены окна, единственным источником света служил широкий экран телевизора, висящего на стене. В помещении были лишь отец и сыновья Невские.

Великий князь Московский надавил на кнопку пульта, останавливая воспроизведение видео, на котором были запечатлены бойцы Толстого и его голова. Емельян Сергеевич не мог перестать улыбаться, наблюдая за этой картиной. А слова, произнесенные Дмитрием Алексеевичем, грели душу Невского.

И наследник, и второй великий княжич смотрели на отца, не обращая внимания на экран.

Поражающая своей жестокостью трансляция, нарушая все правила и законы о защите несовершеннолетних, вклинившаяся на всех каналах, подействовала на великих княжичей подавляюще. А великий князь, совсем недавно похоронивший младшего сына, наоборот, казалось, почувствовал вкус жизни. Несмотря на то, что оба оставшихся великих княжича Московских третьего брата не особенно любили, они никак не ожидали, что Емельян Сергеевич будет так радоваться победе Романова.

— Итак, — положив пульт на стол, заговорил глава рода, глядя на сыновей. — Что вы мне скажете, дети?

Первым нарушил тишину Емельян Емельянович, наследник рода.

— Я не понимаю, что тебя так радует, отец. Мятеж окончен, значит, мы потеряем Москву, — произнес он. — День-два, и государь объявит Соколова губернатором Московским. А нас ждет сложное время. Хорошо бы, до изгнания не дошло.

Его брат сохранял молчание, не спеша вмешиваться в диалог.

Георгий Емельянович от изменения положения рода как раз выигрывал — ведь без великого княжества оставалась строительная компания, которую уже впору было назвать корпорацией. А раз род будет зависеть от компании, которую Георгий Емельянович возглавляет, то и влияние в роду перейдет в руки второго сына.

— Ты слушал, но главного не услышал, — посмеялся великий князь Московский, покачав головой. — Княжич Романов сказал, что отныне любой, кто замышляет против его друзей, будет жестко наказан.

— Но разве мы друзья?! Он убил Василия, — возмутился наследник.

— О да, мы с Дмитрием Алексеевичем не друзья, — подтвердил Емельян Сергеевич. — Но мы можем скормить княжичу Соколовых. И кто тогда, по-твоему, сядет на Москву? Можайский? Он едва сапоги Михаилу не лизал, чтобы в Киеве усидеть.

Георгий Емельянович хмыкнул.

— А стоит ли игра свеч? — спросил он, глядя на родственников. — Сейчас мы можем выйти без потерь, сохранить за собой имя, деньги. А что даст очередная интрига? Соколов на стороне царя, его сын дружит с княжичем Романовым. И насколько я знаю, Анна Михайловна претендует на роль супруги Романова. Кому поверит Дмитрий Алексеевич, когда ты предложишь ему убивать Соколовых?

Великий князь Московский улыбнулся еще шире.

— Не видать Соколовой ни Казани, ни Урала, — заявил он. — Романов уже выкупил себе невесту. Боярышня Морозова станет его женой.

— Как выкупил? — уточнил старший сын, приподняв бровь.

— Два дня назад я уступил бояр Морозовых, вычеркнув их из великого княжества Московского, — пояснил Емельян Сергеевич. — Теперь они подданные Урала. И, насколько я знаю, вокруг их особняка уже дежурят два подразделения бойцов Демидовых.

Наследник задумался, а его брат лишь вздохнул в ответ на речь отца.

— За нами и так постоянно наблюдают Милославские, — произнес второй сын, — а ты открыто предлагаешь их уничтожить. Отец, ты подводишь нас всех под монастырь. У нас есть моя компания…

— Это моя компания, — выделив интонацией, поправил сына великий князь. — Или ты забыл, кто тебя назначил ей управлять? Георгий, ты забыл, что я имею полное право тебя не просто уволить с должности, но и вычеркнуть из рода?

— Не забыл, отец, — ответил тот, наклонив голову. — Но я предпочту выйти из этой войны, сохранив имеющееся, а не ввязываться в новую схватку, где у нас никаких шансов. Василий уже подставил нас. Если бы ты не договорился с Романовым, его бы казнили за измену. Я такой судьбы ни для кого из нас не желаю и предлагаю смириться с поражением. Уступим сейчас, сохраним лицо. А когда придет время, нанесем удар. Мы не потянем войны сейчас. И тем более не сможем переманить Романова на свою сторону. Ты же не забыл, что это он подарил царю свою систему наблюдения? Почему ты так уверен, что княжич Романов не пользуется ей сам?

Великий князь Московский улыбнулся.

— А я и не возражаю против его наблюдения, — произнес он. — В чем-то я даже благодарен Дмитрию Алексеевичу. Нашему клану давно пора обзавестись собственным арбитром, который будет вовремя останавливать зарвавшихся Рюриковичей, и призывать их к ответу.

Сыновья переглянулись между собой, а Емельян Сергеевич продолжил, поднявшись на ноги.

— С того самого момента, как княжич Романов приехал в Москву, весь наш клан пришел в движение, — произнес он, открывая дверцу мини-бара. — Первым не выдержал Долгорукий. Слишком Юре хотелось подергать царицу за ниточки, решил подобраться к ней через детей брата. А дальше закрутилось — проверь всех погибших Рюриковичей за этот год, и так или иначе будут замешаны Романовы. Но значит ли это, что они виноваты в наших грехах?

Георгий Емельянович хмыкнул, наследник же промолчал, наблюдая, как отец наливает себе виски в квадратный бокал.

— Первым, кто сообразил, что происходит, оказался не Милославский, — повернувшись к сыновьям, сообщил Емельян Сергеевич. — Это Соколов побежал к царю, чтобы вовремя отвести от себя удар — ведь половина сторонников ЦСБ, которых развел для своих личных дел Долгорукий, работала также и на великого князя Выборгского. Вершили для него грязные неофициальные дела.

Глава рода поболтал бокалом в руке, а потом залпом его осушил.

— Государь тоже не дурак, — продолжил он. — Сообразив, что появился козел отпущения, на которого при случае можно будет спихнуть всю вину, Милославский быстро расчистил себе путь к абсолютной монархии. Половину опричников казнил, прочистил от неблагонадежных армию, поднял столько дерьма за кланом Рюриковичей, и никто и пикнуть не смел. Ведь все всплывало наружу не потому, что государь кого-то предал, а потому что Романов все это вытаскивал на свет. Нельзя было откреститься от этих грешков, а их накопилось немало. Раньше как было? Рюриковичи своих не выдавали и друг за друга стояли стеной. А теперь получилось, что половина великих князей — предатели. Но до появления Романова все это считалось нормальным, и с его появлением ничего ведь не изменилось — каждый великий князь просто делал свое дело, и никто не смел в эти дела лезть, если не наглеть.

— Ты опять подводишь нас под черту, отец, — заметил Георгий Емельянович.

— Но пришел Дмитрий Алексеевич, выволок наши грехи на всеобщее обозрение. И оказалось, что не все так прекрасно в нашем царстве. И государь был вынужден принимать меры. А заодно — загребать под себя все больше и больше власти. И вот мятеж подавлен, великие княжества будут упразднены со дня на день, и никто с этим спорить и не подумает, так как все жить хотят.

— Этот разговор до добра не доведет, отец, — продолжил настаивать второй сын.

— Отчего же? — повернулся к брату наследник рода. — У отца есть компромат на Соколовых, который княжичу Романову с его системой слежения не получить. Верно я тебя понял, отец?

Емельян Сергеевич улыбнулся и плеснул себе новую порцию виски.

— Верно, сынок, — сказал он. — И если Дмитрий Алексеевич пожелает его обсудить, я с радостью приглашу его в гости. Если уж Невские не останутся на Москве, то и Соколовым столицы не видать.

* * *

Уральское княжество.

— Наш внучок весь в тебя, — заявила Мария Евгеньевна, покачивая головой и глядя на супруга с ухмылкой.

Руслан Александрович сидел с закрытыми глазами и довольно улыбался. Видео, просмотренное несколько раз, согревало старику душу.

— И это прекрасно, — заявил он, поднимая веки. — С ним Урал будет защищен. Показная жесткость, бескомпромиссное насилие, торжество справедливости — вот, к чему должен стремиться каждый князь. И хорошо, что Алексей Александрович не испортил сына. Хотя, полагаю, тут заслуга нашей дочери. Не дала Ирина Дмитрию вырасти рохлей.

— Все Демидовская кровь, — заметила княгиня. — Как бы он не перешел черту. Сам понимаешь, государь не одобрит такого подхода. Дмитрий пригрозил всем от своего имени, наплевав на мнение царя. Это может быть чревато.

— Пусть только попробует навредить моему внуку, — продолжая улыбаться, произнес Руслан Александрович. — Я, может быть, и стар, но и Мишка не молод. И если уж выйдет конфликт, я ж его затравлю, и плевать, что самого убьют. Но Дмитрия я царю не отдам.

Мария Евгеньевна покачала головой.

— Рискуем мы сильно, — сказала она. — Дмитрий должен быть дома, хотя бы до тех пор, пока не появится наследник. Он и сам в Москву не рвется, и тебе надавить нужно. Боярышню его мы примем, я уже их особняк подготовила.

Руслан Александрович усмехнулся.

— Не то время сейчас, чтобы прятаться, — сказал он супруге. — Дмитрию нужно показывать зубы, заставить общество понять, что с ним играть нельзя. Сейчас мы его защитим и прикроем. Пока за внуком стоит мощь Урала, кто посмеет бросить ему вызов? А потом Дмитрий уже сам будет иметь репутацию, и ему не придется доказывать, что может за себя постоять.

— И все равно я настаиваю на свадьбе и правнуке. Мужику с этим просто — не ему дитя вынашивать. Головы отрывать он может и во время ожидания наследника. А мы с тобой уже не так молоды. Сколько еще сможем стоять за спиной внука?

— Я с ним поговорю, — кивнул князь Демидов. — Но если я правильно понимаю своего внука, он и сам затягивать не станет. В части исполнения долга перед родом Дмитрию конкурентов нет. Поклялся добыть голову Толстого, отомстить за Кирилла, сделал это.

Руслан Александрович кивнул в сторону панели, где застыл кадр с отрубленной головой великого князя Хабаровского.

— Дай Бог, — вздохнула Мария Евгеньевна. — Но Волкову им все равно пришлю. Пусть поможет молодым поскорее зачать.

* * *

Кремль, кабинет царя.

— Да, не ожидал я такой прыти от нашего Зверя, — прокомментировал государь, гася экран телевизора. — И ведь я теперь даже возразить ему не смогу.

Царица хмыкнула, поправляя ноготь пилочкой.

— А я предупреждала тебя, — высказалась она, — не стоит его трогать. Знаешь же, что у него в руках силы много, а в голове еще больше. Он одним этим выступлением законы Русского царства нарушил. А кроме того, еще и крамолу высказал, что плевать хотел на твое мнение. Ты теперь попробуй запретить Романову мстить за кого-нибудь, сразу против себя все благородные семьи настроишь. Герой двух войн, убийца мятежников, благородный мститель. Дмитрий Алексеевич сейчас станет самым популярным одаренным. Тронь его, и он станет мучеником, а ты прослывешь кровожадным тираном, посмевшим покуситься на права благородного сословия. И поверь мне, Миша, желающие собрать фракцию Романовых раньше опасались говорить открыто, а сейчас сделают это с гордостью.

Михаил II кивнул, глядя на супругу.

— А я с ним полностью согласен, — объявил он.

Царица подняла глаза на мужа и вскинула брови. Государь улыбнулся, наблюдая за ее эмоциями.

— Дмитрий Алексеевич Романов — идеальный подданный, — пояснил царь. — Одаренный княжич, в совершенстве освоивший дар. Гениальный ученый. Светский лев. Верный своему слову и долгу Русского княжича. Мне нужны такие, как он.

— Он станет твоим конкурентом, — поджала губы царица, глядя на супруга с осуждением. — Уже сейчас ему плевать на твои приказы. Ты его ко двору приставил, а Романов тут же наследником Урала стал, чтобы сбежать подальше от Кремля. Ты ему лабораторию хотел отдать, а он ее даже не посетил ни разу. Зато в своем клубе ветеранов он — кумир. А ведь там, считай, все следующее поколение князей вращается.

Михаил II улыбнулся шире.

— Вот поэтому он мне так и нравится, — произнес государь. — Да, лишнего он не возьмет, от ненужной ответственности бежит, как от огня, но за что взялся — все исполняет в срок и точно. Все бы такими были, я бы счастлив стал. А что до конкуренции, так это ты зря. Я — гарант закона Русского царства, и полностью одобряю действия Дмитрия. Думаешь, ему интересна политика? Да я бы с удовольствием посмотрел, как он плюет в лицо тому, кто предложит Романову в эту клоаку сунуться! Нет, — покачал он головой. — Я осыплю его наградами, и за ним потянутся другие княжичи. Может быть, достойных среди них будет мало, но лучше пусть следуют за Романовым и будут верными мне людьми, чем вступают в очередной мятеж. А что до знамени, которым удобно прикрываться всяким нечистым на руку тварям, то мы с тобой сделаем так, чтобы никому такая идея в голову не пришла.

— Каким образом? — хмыкнула царица. — Ты же совершенно не контролируешь его.

— А его и не нужно контролировать, — усмехнулся государь. — Все, что нужно Дмитрию, это чтобы ему не мешали. Со всем остальным он справится сам. До сих пор он сам разгребал и свои, и наши проблемы, и заметь, делал это успешно. Вот и продолжим в том же духе. А сейчас оставь меня, мне нужно работать.

Государыня покинула кабинет супруга. Добравшись до своих покоев, она вытащила телефон из личного сейфа с украшениями и придирчиво их осмотрела. Раз царь не гневался на Дмитрия, отношения с сыном требовалось налаживать. И лучший способ это сделать — через его будущую невесту.

А что может быть более ясным знаком благоволения, чем подарить украшение из личной коллекции государыни Русского царства?

Глава 2

Амурское княжество, Благовещенск. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Столица Ефремовых ничуть не изменилась за то время, что меня здесь не было. Высотки в микрорайонах, пятиэтажные дома, отреставрированные и охраняемые князем как исторические памятники архитектуры. Даже «Китай-город», район, выделенный специально под жителей Поднебесной, ничуть не изменился за время мятежа Рюриковичей. Кажется, кварталы вокруг китайского посольства, стали еще более населенными, чем раньше.

Мой кортеж петлял по городу безо всякой цели. Мне хотелось немного привести мысли в порядок, а потому шофер нарезал круги по Благовещенску, привлекая внимание гербами Романовых с Уральскими. Подданные Амурских тигров то и дело останавливались, чтобы поприветствовать нас. И я даже не был уверен, было ли это уважение за победу в мятеже или же просто дань уважения старому союзнику.

Что ни говори, а у нас давняя дружба с Ефремовыми. И к нам здесь всегда относились хорошо, хотя, разумеется, и не так тепло, как на Урале.

Три дня союзные войска потратили на то, чтобы окончательно занять стратегические позиции, сменить участвовавших в мятеже бойцов царскими солдатами. И, естественно, не обошлось без споров, но в них я как раз участия не принимал.

Хотя наши соседи и пытались добиться от меня поддержки, спрашивая моего мнения, но делали это без особого энтузиазма, скорее отдавая дань уважения. В их глазах это я победил великого князя, и именно с моим мнением нужно считаться в первую очередь.

О том, что государь лично должен распределять будущие территории, никто не забыл, но мнение Михаила II, как это ни парадоксально, не учитывалось. Ведь всегда можно договориться между собой и обменять одни земли на другие через отречение в пользу другого рода.

Все эти политические перипетии меня не интересовали. С вопросами я отправлял к трем авторитетам — отцу, деду и царю. Это их епархия и их зона ответственности. Несмотря на обещания полной поддержки моих решений, есть границы, которые переступать мне не по чину. Княжич, пусть и наследник, не должен решать за главу рода. Не знаю, как Михаил II, а вот князья расценили мой шаг положительно.

Настолько, что я теперь не знал, чем заняться в буквальном смысле слова. Вечером состоится прием у Ефремовых, где Семен объявит дату свадьбы с Мэйлин. В поместье меня ждали и подготовленные подарки, и костюм. Но сидеть в четырех стенах не хотелось совершенно.

Заниматься делами просто было не с руки — телефон звонил каждые пятнадцать минут, и работать в таких условиях совершенно не тянуло.

Я чертовски устал бежать впереди паровоза. То создание искусственного интеллекта, то обучение на наследника Урала, даже мое столь скорое участие в войне — все это серьезно меня вымотало. Я все еще не сингуляр, у меня тело вчерашнего подростка. И оно требовало нормально отдохнуть.

А ездящая вместе со мной папка с именами моих братьев и сестер, подаренная или же подброшенная Невским, никак этому не способствовала. Но и оставлять документы без присмотра я не имел никакого права. Впрочем, как и уничтожать их. Во всяком случае, пока.

— Паша, давай в особняк, — велел я, глядя в окно на проплывающее там посольство с флагами Поднебесной.

— Слушаюсь, княжич, — отозвался шофер, после чего передал новое назначение охране.

С параллельной улицы в этот момент свернули «Танки» с гербами императора. Похоже, кто-то из родственников Мэйлин прибыл в Благовещенск на прием. Наши машины китайские внедорожники проигнорировали, а я тем более не желал вести светских бесед. На вечере еще успею.

С учетом, что как минимум половина участвовавших в подавлении мятежа княжеств выслала своих сыновей, они не отказались от посещения столицы Амурского княжества. Здесь, вдали от родительского надзора, можно было неплохо расслабиться. Тесное соседство с Поднебесной накладывало свой отпечаток — в Благовещенске всегда можно было найти представление по душе. Само собой, все присутствующие в городе княжичи были приглашены и на прием, так что гостей будет много. По крайней мере, аэропорт Благовещенска наводнили личные самолеты княжеств. Кто-то привозил подарки, кто-то встречал старших родственников, решивших явиться на мероприятие лично, к кому-то летели невесты и жены.

На улице постепенно темнело, загорались яркие красочные фонари, вывески ночных заведений — от клубов до игорных домов. На дорогах стало больше полицейских машин. Мероприятие такого масштаба требовало особых условий безопасности, а значит, сегодня криминал будет вести себя очень хорошо и незаметно.

Ефремов не святой, и часть теневого общества кормится с его руки. Так что подставить своего князя не рискнут сами, и коллег призовут соблюдать правила приличия. А в случае если кто не прислушается, сами сдадут силам правопорядка виновника. Во избежание собственной казни.

Мост через Амур, соединяющий Русское царство и Поднебесную империю, сегодня досматривается гораздо тщательнее с обеих сторон. В том числе и не совсем законными представителями стран. Это с нашей стороны участвуют князья, но Мэйлин — принцесса, ни дай бог, Триада допустит нежелательные элементы на нашу территорию… Император, может быть, и не слишком крепко сидит на троне, но головы снимать будет лихо и не оглядываясь на чины. В любой другой день можно допустить всякое, но не тогда, когда стоит вопрос чести императорской семьи. Опозорить императора — это как минимум приговорить все свою родню.

— Подъезжаем, Дмитрий Алексеевич, — объявил Павел, сворачивая к нашему особняку.

— Хорошо, — отозвался я, по-прежнему глядя в окно.

Прихватив с собой папку с документами, я покинул машину и прошел в раскрытые прислугой двери.

Двухэтажный особняк в Благовещенске почти в точности копировал казанский. Я передал плащ слуге и, отдав распоряжение об ужине, поднялся в свои комнаты.

А закрыв за собой двери, прошел к сейфу и убрал туда документы. Пока что я ни с кем о них не говорил и не показывал. Но не один раз прочел список.

И он не соответствовал словам Михаила II, что заставляло меня всерьез сомневаться в истинности написанного. Царь сказал, что его дети не должны были расти среди Рюриковичей. Но как тогда относиться к тому, что в бумагах Невского значится, например, Иван Михайлович Соколов?

Горячий душ немного развеял усталость, а плотный ужин даже поднял настроение. Так что на прием я собирался, уже не предаваясь унынию и апатии.

Проверив подарки, я захлопнул крышки шкатулок и запечатал их личным перстнем. Вручать их лично было не нужно, так что предосторожность была не лишней — мало ли, перепутают слуги? Всякое бывает, тем более когда камерное мероприятие внезапно раздувается до чуть ли не государственных масштабов. Столько благородных гостей за раз обычно только в Москве и собирается. Так что у прислуги Ефремовых и так языки на плечах будут, а потому личная печать с гербом снимет множество возможных проблем.

Мое сопровождение сменилось, людей Романовых со мной прилетело достаточно, так что держать при себе кого-то дольше стандартной восьмичасовой нормы смысла не было. Я кивнул новому шоферу и сел в салон.

Праздник приближался с каждым намотанным на колеса метром. И я мысленно приказал себе выбросить все проблемы из головы. Мой друг сегодня радуется, и я разделю с ним этот вечер. А все свои вопросы решать начну завтра.

В конце концов, меня многие знают как любителя хорошо повеселиться. Так что стоит провести время в удовольствие.

Как только мы вернулись на центральные улицы, как пришлось втискиваться в общий поток благородных господ, сползающихся к сердцу города — резиденции Амурского князя. Никакой суеты и опозданий, разумеется, не было — нам заблаговременно освободили дорогу, перекрыв движение для горожан, так что вскоре я уже выходил из машины на территории особняка Ефремовых.

Поправив пиджак с гербами, я двинулся в сторону раскрытых дверей резиденции.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, наследник княжества Уральского! — провозгласил показавшийся знакомым голос, и я пригляделся к распорядителю.

Память на лица у меня достаточно неплохая, я никогда на нее не жаловался. И этого сотрудника Кремля узнал сразу. Сложно забыть того, чья роль при дворе — объявлять появление государя Русского царства.

Что ж, видимо, праздник действительно приобрел государственный масштаб.

* * *

Московский особняк бояр Морозовых.

Виктория Львовна все еще никак не могла привыкнуть к таким стремительным переменам. Только что она поговорила с Дмитрием, а уже на следующий день к дому прикатили машины Демидовых, забитые бойцами Урала в полной экипировке.

— Здравствуйте, Виктория Львовна. Позвольте представиться, Медведев Федор Архипович, — вежливо склонил голову перед ней мужчина с гладко выбритым лицом и стальными глазами. — Мне велено передать вашей матушке документы.

В руках носящего боевой доспех гостя действительно была папка с позолоченным гербом князей Демидовых. Впрочем, каждая черта мужчины буквально кричала о готовности превратиться из вежливого гонца в смертельное оружие. Виктория ни на миг не сомневалась, что стоящий перед ней командир способен в одиночку перебить десятки одаренных даже голыми руками.

И это ощущение не прошло за минувшие дни. Хотя сейчас боярич Медведев и не присутствовал в особняке, его дежурящие на территории Морозовых бойцы не способствовали чувству безопасности боярышни.

— Все еще опасаешься? — спросила Инга Валентиновна, возвращая дочь из задумчивости. — Даже несмотря на то, что их прислал твой жених?

С губ боярыни не сходила улыбка с тех пор, как боярич Медведев принес документы о смене подданства рода Морозовых. И дочь понимала, что матушка, наконец, по-настоящему поверила, что черная полоса для рода закончена.

И отчасти корила себя за то, что так долго тянула с ответом княжичу.

— Понимаю тебя, — вздохнула меж тем Инга Валентиновна, помешивая ложечкой чай в чашке. — Слишком долго мы ждали удара в спину. Привыкли к чувству опасности и всеобщего отчуждения. Но теперь тебе нужно будет учиться заново доверять окружающим.

Она усмехнулась, замолчав на несколько секунд, после чего посмотрела на дочь серьезным взглядом и продолжила:

— По крайней мере, нашим союзникам.

Виктория вздохнула.

— Меня пугает та легкость, с которой князь Демидов принял нас под свою руку. Да, я дала согласие Дмитрию, но ведь это еще только слова.

Боярыня покачала головой, разглядывая дочь.

— Руслан Александрович плевать хотел на мнение столичных дворян, — сказала Инга Валентиновна. — И даже больше скажу, полагаю, когда он узнал о тебе и твоих проектах от своего внука, он открыл самую дорогую бутылку вина, чтобы отпраздновать. Он увел настоящего гения из-под носа московских князей и бояр.

— Я виделась с ним на приеме, — кивнула боярышня. — И хотя Дмитрий Алексеевич просил не обращать внимания на поведение деда, князь Демидов не показался мне самодуром. Я бы сказала, что Руслан Александрович — прозорливый политик. Нельзя держать Урал и быть мягкосердечным.

— Думаешь, Дмитрий Алексеевич позволит деду задеть тебя?

— Нет, он такого не допустит, — улыбнулась Виктория. — Но боюсь, что подведу его.

— Ты слышала, что великий князь Выборгский собирался отдать за княжича Романова свою дочь? — приподняв бровь, спросила боярыня Морозова. — Но он выбрал тебя, и князья — что Романов, что Демидов — этот выбор одобрили. Или ты думаешь, что Руслан Александрович, которого иначе как старым полозом в Москве не называют, хоть пальцем пошевелил бы, если бы не захотел поддержать внука? Нет, Виктория, тебе нужно не сомневаться в себе, а готовиться к помолвке. Тем более что мы с княгиней Романовой уже практически все обсудили.

Дочь снова вздохнула, на этот раз с улыбкой.

— Мне все время кажется, что я сплю, — призналась она, — и сейчас в любой момент проснусь, и все начнется заново. Арест отца, суд, казнь. Слишком хорошо мне с Дмитрием, слишком… Свободно. Такое чувство, будто он слишком хорош для меня.

Матушка взглянула на дочь с понимающей улыбкой. Инга Валентиновна знала, что Виктория не отступится от своего княжича Романова. И была довольна тем, какой жених у дочери. Да и, что греха таить, боярыня была счастлива и сама покинуть столицу, чтобы начать все заново. Пусть на Урале и другой уклад жизни, однако боярыня не без оснований полагала, что сможет и себе дело найти, а уж боярышня тем более не пропадет.

В дверь аккуратно постучались, и боярыня велела войти. Григорий показался в проходе и, склонив голову, оповестил:

— Боярышня Волкова, — произнес он и тут же отошел в сторону.

Вошедшая девушка в нарочито повседневной одежде была очень красива. А толстая русая коса, заброшенная на плечо, могла послужить поводом для черной зависти многих столичных модниц.

— Позвольте представиться, Волкова Василиса Святославовна, — с легким наклоном головы произнесла гостья. — Прислана княгиней Демидовой для заботы о вашей семье.

— Заботы? — переспросила Виктория.

Девушка буквально кожей почувствовала, как от Волковой тянет той же вольной силой и достоинством, как и от дежурящих на территории бойцов Медведева. Не скрылся от Виктории и быстрый оценивающий взгляд, которым Василиса Святославовна окинула помещение. Однозначно, боярышне не раз приходилось действовать в наряженной обстановке. В бою.

— Я целитель высшего класса, Виктория Львовна, — с легкой улыбкой ответила гостья, и это не выглядело бахвальством, как могло бы показаться от девушки ее возраста, лишь констатацией факта. — Моей помощью не брезгует и князь Демидов.

Инга Валентиновна улыбнулась в ответ на эти слова.

— Полагаю, и наследника вы лечили, Василиса Святославовна? — спросила она. — Прошу, присаживайтесь, вы наверняка устали после перелета.

— Благодарю, боярыня, — кивнула та, направляясь к свободному креслу. — А касательно вашего вопроса, я могу сказать, что Дмитрий Алексеевич — мой дорогой друг, и для меня честь присматривать за его невестой и вами. Не так часто на Урале появляется новый боярский род.

Инга Валентиновна благосклонно кивнула, глядя на дочь с улыбкой.

— Вам выделят гостевые покои в нашем крыле, Василиса Святославовна, — сказала она и, тряхнув колокольчиком, отдала распоряжение Григорию.

Виктория же в это время мило улыбнулась Волковой.

— Мне кажется, Дмитрий Алексеевич упоминал вашего брата, — произнесла она.

Василиса ответила с вежливым кивком.

— Княжич Романов с моим братом работают в одной лаборатории. Она, конечно, принадлежит Дмитрию Алексеевичу, — пояснила она, заметив, как изменился взгляд Виктории, — но над некоторыми проектами трудятся вместе. Доспехи, которые вы видите на наших людях — это идея Святослава, а Дмитрий Алексеевич улучшил ее. Кстати, князь упоминал, что вы — тоже весьма одаренный ученый, но от подробностей воздержался. Может быть, расскажете, чем именно занимаетесь?

— В данный момент я в числе прочих студентов нашей группы закончила работу над проектом универсальной плазмы, — произнесла Морозова, глядя на сидящую рядом боярышню.

Глаза целительницы чуть расширились, но Василиса Святославовна тут же вернула лицу выражение вежливого внимания.

— Что ж, Виктория Львовна, должна признаться, слушая брата практически с детства, я немного начала и сама разбираться в его делах. Однако как целитель я больше других заинтересована именно в вашем исследовании, — произнесла она, не сводя взгляда с будущей княжны Урала. — И искренне желаю вам успеха, — добавила она, склонив перед Морозовой голову.

Сидящая молча боярыня наблюдала за сценой с довольной улыбкой. От княгини Романовой Инга Валентиновна прекрасно знала, что сидящая с ними за одним столом девушка была одной из претенденток на Дмитрия Алексеевича. И позже, она расскажет об этом дочери. Сейчас же Виктории будет самой полезно посмотреть на ту, что так и не получила княжича Романова.

Посмотреть, послушать. И понять, что именно она, Морозова Виктория Львовна, заслуживает такого мужа, как Дмитрий Алексеевич Романов.

Глава 3

Амурское княжество, резиденция Ефремовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

В ярко освещенном зале играла ненавязчивая музыка, по помещению бродили благородные люди, переходя от одних гостей к другим. Виновников торжества еще не появилось, но и прием еще официально не начался.

Я подхватил бокал с шампанским и двинулся по залу, раздавая встречным кивки, а с некоторыми перебрасываясь ничего не значащими фразами. Чем дальше я продвигался от выхода, тем гуще становилась толпа аристократов. Помимо княжеских семей, здесь хватало и бояр. Никто, разумеется, не отделял одних от других, хотя зачастую было заметно, как разнится отношение между этими группами.

Под праздник Ефремовы выделили треть особняка. Двери в прилегающие комнаты были сняты, мебель оттуда убрана, чтобы создавалась видимость общего помещения. Мужчины и дамы кружили по всему периметру, расточая улыбки и перебрасываясь репликами.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть, — преувеличенно довольным голосом обратился ко мне, возникнув из-за спин других гостей, великий князь Соколов.

Михаил Викторович предстал передо мной с дружеской улыбкой. И хотя ничего особенно неприятного для меня глава Министерства иностранных дел не совершал, я все равно ощутил себя под вражеским прицелом. Было неприятно осознавать, что даже в гостях у друга я не смогу нормально расслабиться.

— Здравствуйте, великий князь, — склонил голову я, нацепив на лицо дежурную улыбку. — Не ожидал вас здесь увидеть, честно признаться.

Соколов кивнул в ответ.

— Мой сын и наследник уже приступил к своим обязанностям министра, а я — вышел на пенсию. И наконец могу себе позволить немного расслабиться.

А у Михаила Викторовича слова с делом не расходятся. Только пару дней назад я слушал разговор Соколова со старшим сыном, и вот он уже освободился от обязанностей. Не иначе для того, чтобы без проволочек приступить к должности губернатора Московского.

— В таком случае? я думаю, вас можно поздравить? — спросил я, приподнимая бокал.

Великий князь Выборгский рассмеялся, лучась довольством. Но глаза его при этом совсем не смеялись.

— Государь прав, Дмитрий Алексеевич, вы умеете напомнить собеседнику о его значимости и величии, — продолжая улыбаться, произнес Михаил Викторович. — В самом деле, Дмитрий Алексеевич, я заслужил отдых от забот и тревог. Но долг великого князя остался со мной. А потому я сопровождаю нашего царя. Он, кстати, как я слышал, очень вами доволен.

Я сдержанно кивнул в ответ.

— Защищать интересы Русского царства — долг каждого подданного нашей страны, — ответил я Соколову. — Надеюсь, ваш наследник и наш новый министр иностранных дел проявит себя достойным своего великого отца и дипломата.

Михаил Викторович хмыкнул.

— Несомненно, — сказал он. — Кстати о моих детях, Иван и Анна прилететь со мной не смогли, но очень интересовались, когда вы посетите наш особняк в Москве?

Я вздохнул, чуть разводя руками.

— Увы, Михаил Викторович, с некоторых пор я не принадлежу себе, — ответил я, не сводя с собеседника взгляда. — Воля глав двух родов решает такие вопросы и распоряжается моим временем. И найти в столь плотном графике время даже для учебы становится все сложнее.

Великий князь Выборгский с пониманием покивал на мои слова.

— Да, долг перед родом, своей семьей для всех нас на первом месте, — произнес Соколов. — Что же, желаю вам хорошо провести время, Дмитрий Алексеевич.

— И вам, Михаил Викторович, — произнес я, склонив голову.

Рюрикович скользнул в сторону, двигаясь плавно между гостями Ефремовых, а я продолжил путь по залу.

Понятно, что государь без свиты и шагу за пределы Кремля не делает. И то, что именно Соколов займет место столичного губернатора, делает его первым претендентом на сопровождение Михаила II.

Погуляв по залу еще несколько минут, я поставил свой бокал на столик и отступил к стене, чтобы никому не мешать. Голос сотрудника Кремля периодически пролетал над помещением, оповещая уже собравшихся в зале гостей о прибытии новых людей.

— Скучаете, Дмитрий Алексеевич?

Я повернулся на голос и улыбнулся.

— В такой компании скучать мне не придется, княжна, — ответил я, подхватывая руку Динары Тагировны Аганиной и целуя воздух около ее пальцев. — Но почему без супруга?

Подруга детства, как и всегда одетая в соответствии с традицией своих корней, отмахнулась. При этом сережки в ушах заблестели в свете горящих ламп, как два маленьких солнца.

— Его захватили дела княжества, так что я отправилась сама, — заявила княжна Аганина. — Не думал же ты, что станешь единственным другом, который прилетит на Амур, чтобы поздравить нашего Семена? Из вас троих он первым повзрослел и нашел себе спутницу жизни. Я обязана поддержать его на этом пути!

Я усмехнулся в ответ.

— Рад тебя видеть, Динара.

— Это взаимно, Дмитрий, — кивнула она. — Как, кстати, твои успехи на этом поприще?

Княжна встала рядом со мной, так что ей пришлось наклонить голову к моему плечу, чтобы задать вопрос.

— Матушка готовит прием по случаю моей помолвки, — ответил я. — Так что будьте уверены, Динара Тагировна, вы в числе первых получите приглашение, как только все формальности будут завершены и мы будем готовы объявить официально.

— И я не пропущу этого зрелища, — довольно произнесла подруга, чуть щуря свои черные глаза. — Не умри здесь со скуки, Романов. Где-то рядом бродит Юсупов, пойду его поищу.

Я проводил ее взглядом и, вооружившись новым бокалом, сам двинулся по залу. Стоять на одном месте считалось проявлением дурного тона, тем более когда сам государь должен появиться на приеме. И даже если я ни с кем на самом деле не заговорю, видимость общения с другими благородными семьями нужно поддерживать. Ведь все должны быть благостны и довольны перед ликом царя.

Мимо меня мелькнул Амурский боярин. Худой и низкорослый, Вениамин Витальевич Кривошеев, всегда отличался подвижностью, хотя при этом и разменял пятый десяток. Вот и сейчас он двигался быстро, но при этом не складывалось впечатления, будто боярин спешит.

Ступая дальше, я краем глаза заметил, как при виде меня несколько девушек в довольно пышных платьях, рассматривают меня внимательными взглядами. Но, естественно, заговорить со мной они не пытались, а я прошел мимо, будто их и не существовало вовсе.

— Он же здесь один, — услышал я перешептывание подружек. — Нужно, чтобы нас представили друг другу!..

— Тебе ничего не светит. Это же Романов, — ответила ей другая. — Он же со своим другом Юсуповым всех казанских девушек перетанцевал. И отдарился бриллиантами. Тебе замуж нужно или украшение на память о прекрасной ночи?

— Прям так и прекрасной? — с сомнением вклинился голос подружки постарше, с кольцом на пальце. — А с виду и не скажешь, — это она произнесла уже с прекрасно уловимым в голосе интересом.

Этот подслушанный разговор изрядно меня повеселил. Слухи всякие бродили, естественно, о нашем с Мишей Юсуповым кутеже. Но вот так, чтобы меня обсуждали в таком ключе на светском приеме — я услышал впервые.

Не прошло и пары минут, как я оказался в кругу наших соседей. Здесь же обретался и Юсупов.

Михаил как раз рассказывал о деловых успехах княжества, и как победа над Хабаровском теперь поможет Юсуповым поднять свое княжество на качественно новый уровень жизни.

— Господа, — произнес жених моей сестры, — я предлагал уже неоднократно объединить усилия, предлагаю снова. Государь все равно всех нас объединит, так почему бы не начать взаимную интеграцию сразу, не откладывая на потом?

— Вы так рассуждаете, потому что Романовы отдают за вас свою дочь, Михаил Эдуардович, — покачал головой башкирский князь. — Но никто не может знать, как будут разделены княжества. Я не думаю, что государь позволит нам сохранить тесную связь, он обязательно постарается разбавить наш регион за счет перевода под юрисдикцию разных губернаторов. На его месте я бы сам так поступил. Мы же все, — он обвел соседей рукой с бокалом, — представляем единый регион, крепко стоим на ногах и держимся друг друга. Тоже, можно сказать, маленький клан тюркских корней. И если над нами еще и губернатор будет один, мы ведь вполне можем дойти до создания анклава. А кто нам это позволит? Давайте не будем спешить.

Я кивнул в ответ на эти слова.

— Все верно, Габдешшакур Булатович, — произнес я. — С важными вопросами спешить нельзя. Но и общие дела прерывать не следует. Вы вложились в Иннополис, и уже через него можно многое делать для своих земель. Это нейтральный город, за которым приглядывают люди самого царя. А это не только контроль, но и защита в некотором роде.

Башкирский князь кивнул мне, довольный тем, что я его поддержал. Но я еще не закончил речь.

— Обстановка меняется слишком стремительно, — продолжил я. — И предложение Романовых такое: сохраняем имеющееся и ждем прояснения. Мы с вами о многом уже договорились, давайте будем спокойно ждать развития ситуации. Спешка будет только во вред, а мы же не хотим разрушить все, что так долго строили совместными усилиями?

Юсупов хмыкнул в ответ на мои слова, но возражать не стал.

— Отойдем на минутку, Дмитрий Алексеевич? — предложил друг детства.

Я кивнул, и мы отделились от остальной группы. Отойдя на приличное расстояние, Михаил обернулся ко мне.

— Ты как?

Я лишь плечами пожал в ответ.

— Я вот, честно говоря, вообще забыл, когда мне удавалось нормально выспаться в последнее время, — негромко признался Юсупов, стоя в паре шагов от меня. — И как тебе удается сохранять такой свежий вид после твоих-то приключений?

— Все приходит с опытом, — ответил я другу. — Так что со временем привыкнешь и сам замечать не будешь напряжения.

— Скорее бы, — чуть нервно усмехнулся наследник рода. — Ксения к нам в гости прилетела, так я едва пару часов на общение с собственной невестой успеваю выделить. Смотри, Дмитрий, не угоди в ту же ловушку, в которую засосало меня. Власть — дело хлопотное.

— Поэтому я от нее так старался избавляться, — улыбнулся я в ответ. — Семена не видел?

Друг покачал головой, после чего сделал большой глоток из бокала.

— Заметил великого князя среди гостей? — спросил он, глядя на меня.

— Уже даже пообщаться успел, — ответил я с улыбкой.

— И тебя не беспокоит, что это происходит на празднике у Семена? — бросив на меня взгляд поверх края бокала, уточнил Юсупов. — Камерное мероприятие превращается в какое-то эпохальное политическое событие. Как бы чего дурного не вышло.

Михаил в несколько глотков допил свое шампанское и подал находящемуся поблизости официанту знак. Пока прислуга Ефремовых подавала княжичу новый бокал, я успел обдумать слова друга.

— Вряд ли кто-то всерьез может рассчитывать навредить Семену сегодня, — ответил я, когда мы вновь оказались наедине. — Мы только что разметали великое княжество Хабаровское, к тому же сейчас сюда приедет делегация Поднебесной. Устраивать международный скандал? Таких дураков в Русском царстве, по-моему, уже всех извели.

Юсупов кивнул, давая понять, что услышал меня. Но все равно поглядывал по сторонам с тревогой.

— Ефремов не такой, как мы с тобой, Дмитрий. Он всегда был слабее в интригах. Так что просто присмотри за ним, хорошо? Я тоже постараюсь приглядывать.

Я склонил голову в ответ.

— Разумеется. Кстати, тебя Динара искала.

Михаил улыбнулся уже нормально, без беспокойства на лице.

— Значит, обязательно найдет.

Распрощавшись с другом детства, я отправился дальше кружить по залу. Головой, само собой, не крутил, но усиленный слух и так помогал слышать большинство разговоров, идущих поблизости от меня. «Оракул», с которым я не расставался, к тому же дополнительно отслеживал беседы. И пополнял наши жесткие диски записями новых диалогов.

Свет на входе приглушили, и я обернулся в конец зала. Слуги Ефремовых сдвинули панель на стене, открывая взорам собравшихся гостей царский трон.

Разумеется, это был только походный вариант. Но и без того украшен он был не в пример шикарнее, чем стоявшие на всеобщем обозрении места княжеской семьи.

Распорядитель, не так давно извещавший о новых прибывших, теперь стоял у боковой двери.

Музыка затихла, сменившись начальным фрагментом государственного гимна, и слуга объявил выход Михаила II.

Двери распахнулись, и государь вошел в помещение, не глядя на гостей. Спокойно достигнув своего трона, царь опустился на сидение и сложил руки на подлокотниках. Обведя зал взглядом, Михаил II величественно кивнул, позволяя подданным распрямиться.

— Я рад видеть так много верных людей на этом празднике жизни, — произнес он торжественным тоном. — Вы прекратили мятеж и не дали врагам Русского царства разорить нашу страну. Я горд тем, что стал свидетелем подобного единства и силы. Ваша верность, достоинство, честь и отвага войдут в историю.

Он замолчал, давая людям насладиться моментом.

— Но вы пришли сюда не ради меня, — продолжил Михаил II с улыбкой. — Сегодня я здесь, чтобы показать, как дороги мне мои верные князья и бояре, не побоявшиеся с оружием в руках отстаивать не только свои права и свободы, но и защищать подданных Русского царства. Княжич Ефремов Семен Константинович!

Из дверей напротив тех, откуда вышел государь, показался мой друг. Семен был облачен в униформу Амурского княжества, надел медаль за Речь Посполитую. И, казалось, вообще не на праздник явился, а на очередное награждение.

— За участие в подавлении мятежа великих княжеств и проявленное мужество, — заговорил царь, поднявшись на ноги, — я, государь Русского царства, дарую тебе титул князя Пермского! Владей им так же достойно, как воевал за его благополучие!

Семен медленно склонил голову перед царем. Великий князь Выборгский, успевший подойти с документами в руках и символикой справа от государя, передал монарху свою ношу.

Михаил II повесил моему другу на шею отлитый из золота герб Пермска. Затем приколол на грудь Семена такой же знак и вручил княжеский перстень.

— Слава князю Ефремову Семену Константиновичу! — взяв поданный Соколовым бокал, объявил царь.

Гости обрадованно повторили за ним. Такого давно не бывало в Русском царстве, и моментом действительно прониклись. Воодушевление на лицах было неподдельным — это прекрасно было заметно. И, кажется, даже воздух стал свежее от этой радостной вести.

— Прошу ввести невесту князя Пермского, — повернулся в сторону своих дверей Михаил II.

Слуги раскрыли двери, впуская в зал Мэйлин. Девушка вплыла в помещение, и из-за подола платья казалось, будто она парит над землёй. За ее спиной, удерживая символы Поднебесной, шагал принц Канси. Парень совсем не был похож на сестру, что, в принципе, учитывая количество детей императора, было неудивительно. Но оба они двигались с таким достоинством, что присутствующие мгновенно ощущали себя значительно меньше.

Сопровождающие взмахнули флагами с драконами и уперли их в пол с громким слитным стуком. Государь взглянул на мою одногруппницу и улыбнулся. Протянув руку, он дождался, когда принц Поднебесной вложит ему ладонь сестры.

— Как государь Русского царства я вправе провести обряд венчания, — произнес Михаил II, подводя девушку к застывшему Семену.

И новая волна восторга прокатилась по приглашенным.

Царь лично проводит церемонию! Да за такое многие были бы готовы убивать. Настолько явного благоволения не удостаивались простые князья, даже не все великие могли рассчитывать на подобную милость. Более статусного бракосочетания в Русском царстве и представить нельзя.

— Как принц Поднебесной, — произнес Канси, следуя за сестрой в шаге позади, — я вправе провести обряд венчания.

Это было уже более понятно и привычно. Как ближайший представитель династии принц наделен правом решать многие вопросы. Кроме того, он точно так же представлял бы сестру, если бы все прошло, как прежде было задумано.

— Семен Константинович, — повернувшись к Ефремову, проговорил государь. — Согласен ли ты взять в жены эту девушку, беречь и защищать ее, почитать как свою супругу?

— Согласен, государь, — негромко ответил новоиспеченный князь, глядя исключительно на Мэйлин.

Невеста же не сводила взгляда со своего жениха. И когда принц Канси заговорил, практически полностью повторяя слова Михаила II, кажется, даже не моргала.

— Принцесса Мэйлин, — произнес сын императора, — согласна ли ты стать женой этого мужчины, войти в его род, заботиться о нем и почитать, как собственный, хранить ему верность и беречь его?

— Согласна, принц, — ответила Мэйлин, все так же не глядя на брата.

Михаил II улыбнулся шире, соединяя две ладони — Семена и Мэйлин.

— Властью государя Русского царства я, Михаил II, объявляю вас мужем и женой!

— Властью, данной мне императором Поднебесной, я, принц Канси, объявляю вас мужем и женой!

Царь выпустил руки молодоженов, отступил на шаг, Канси сделал так же. Осветители перенаправили свет так, чтобы в круге белого сияния остались только князь и княгиня Пермские.

— Слава князю и княгине Ефремовым! — провозгласил государь, оставаясь в тени.

И зал, воодушевленный событиями, громогласно поддержал его слова.

Глава 4

Когда государь с принцем исчезли, никто не заметил. Слишком все были увлечены происходящим. А потом настал черед первого танца новообразованной пары, и зал наводнили мужчины и женщины, кружащиеся под музыку.

— Так и знал, что что-то случится, — проворчал Юсупов, стоящий рядом со мной. — Семена бросать нельзя. Он же не потянет княжество.

Я взглянул на друга с улыбкой.

— Он теперь женат на принцессе, — ответил я, — уж поверь, Пермск будет в хороших руках.

Но Михаил лишь головой покачал между очередными глотками шампанского.

Я его тревоги не разделял. Пускай Семен и не был воспитан, как наследник рода, однако имел управленческий опыт в армии. Да и Мэйлин точно не станет жить в разрушенном городе. С этого момента она не часть императорской семьи, у нее не осталось прав на престол Поднебесной.

Однако это не значит, что нет доступа на китайский рынок. Труд там дешевый, как и материалы. Но из-за громадного числа подданных конкуренция настолько высока, что стоит княгине Пермской только намекнуть, что у нее есть крупные заказы, от исполнителей отбоя не будет.

И это не говоря о том, что государь тоже не останется в стороне. Пермск — стратегически важный город для Русского царства, такими не разбрасываются.

— Как же им повезло, — промокнув уголок глаза платочком, вздохнула Динара, подойдя к нам. — Михаил Эдуардович, какой это по счету бокал?

Юсупов улыбнулся ей в ответ.

— Настоящие мужчины не считают бокалы, дорогая княжна, — преувеличенно гордо заявил он. — Потанцуем?

Динара бросила на меня вопросительный взгляд, и я ощутил, будто вернулся в прошлое, когда точно так же присматривал за наследником Юсуповых.

— Он в порядке, — подтвердил я. — По крайней мере, пока что.

Михаил не стал на нас обижаться, предложил княжне Аганиной руку и повел в центр зала.

Я оказался предоставлен самому себе и уже собирался отойти в сторону, когда ко мне подошел Кривошеев.

— Дмитрий Алексеевич, — склонил он голову согласно этикету, — вас ждет государь для частной беседы.

— Благодарю, Вениамин Витальевич, — ответил я и пошел с ним, по пути поставив нетронутый бокал на поднос официанта. — Как поживает ваша супруга?

Амурский боярин улыбнулся.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, с ней все хорошо. Ее благотворительный фонд взял на себя часть обязанностей по гуманитарному обеспечению пострадавших людей на нашей земле.

Я кивнул в ответ, продолжая следовать за боярином. Дорога была недолгой, вскоре мы вышли в зимний сад, где в одной из беседок сидели четверо мужчин.

Слева от входа разместились Михаил II и Соколов, а напротив них принц Канси и посол Поднебесной.

— Спасибо, Вениамин Витальевич, — с улыбкой кивнул боярину государь, и тот тут же поспешил нас покинуть. — Господа, позвольте представить, Дмитрий Алексеевич Романов, княжич Казанский, наследник Урала. Здесь он выступит в качестве эксперта.

Китайцы сдержанно кивнули. Посол, которого протокол обязывал назвать принца, уже открыл было рот, но Канси прервал его не терпящим возражений жестом.

— Мы знакомы с Дмитрием Алексеевичем, — как и прежде, говорил сын императора без намека на акцент. — Присаживайтесь, княжич, у Поднебесной есть вопросы к вашим товарам.

Заняв свободное сидение между ними, я замер на месте.

— Итак, господа, — взял слово Михаил Викторович, активируя защиту от прослушивания, — речь пойдет о модернизации доспехов, которыми обладает Русское царство и которые так хорошо показали себя в великом княжестве Хабаровском.

Соколов сделал паузу, и посол подхватил его речь:

— Императору интересно, как много комплектов вы можете поставлять в год, — сказал он. — Мы готовы обсуждать поставки для гвардии императора Поднебесной. И потому нам очень важно знать, какова вероятность, что комплекты могут быть быстро модернизированы под нужды Поднебесной.

Что ж, закономерный вопрос. Китайцы видели, как возросла успешность действий русских солдат, защищенных нашей броней. И при первой же возможности пожелали узнать, где такую же приобрести.

— Полагаю, вам уже известны ее текущие характеристики, — сказал я, чуть склонив голову. — Но прежде чем ответить на ваш вопрос, я должен знать, что конкретно вы хотели бы изменить.

Присутствие царя на разговоре тоже было понятно. Под его приглядом проводить переговоры с правящей династией чужой страны — это нормально. А не поставить государя в известность о них, уже противозаконно. Мы ведь не микроволновки продаем, а изделия военной промышленности, от которой зависит обороноспособность Русского царства.

Посол подал принцу бумагу, и Канси вручил ее мне.

— Здесь все расписано, — объявил китаец.

Я поглядел на список изменений, но отвечать не спешил. Во-первых, у нас сейчас и так заказов полно, во-вторых, одно дело снабжать аристократов своей страны, и совсем иное — продавать чужой.

— Я не вижу ничего, что не могло бы быть невыполнимым, — произнес я. — Однако мне потребуется консультация с инженерами, чтобы говорить предметно.

Принц едва заметно наклонил голову.

— В таком случае, княжич Романов, я буду ждать от вас новостей.

Поднявшись вместе с послом, принц раскланялся, как положено, после чего делегация Поднебесной скрылась в стенах особняка.

— Миша, покинь нас, — велел Михаил II, не глядя на великого князя Выборгского.

Когда мы остались вдвоем, государь сел свободнее и посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Хорошо отдыхается, Дмитрий Алексеевич? — с усмешкой спросил Михаил II.

Я накрыл беседку куполом и, отсев от собеседника на другую сторону, вздохнул.

— Пока что хорошо, государь. У тебя ко мне какое-то новое дело?

Он помолчал несколько секунд, внимательно рассматривая меня, после чего произнес:

— Я бы хотел, чтобы ты перестал играть с Рюриковичами за моей спиной, Дмитрий, — объявил царь, строго глядя мне в лицо. — Время Невских подошло к концу, и мне не нравится, как ты сближаешься с их родом. Не хотелось бы, чтобы один из моих самых выдающихся княжичей пошел ко дну вместе с великим князем Московским. Потому что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы поняли друг друга?

Я медленно склонил голову.

— И запомни, Дмитрий, — увидев, что я не стал возражать, царь продолжил наставительную беседу. — Что бы тебе ни обещал Емельян Сергеевич, он уже не в силах это исполнить. А когда ты в следующий раз прилетишь в Москву, столицей уже будет руководить Михаил Викторович Соколов.

— Я запомню твои слова, государь, — вновь поклонился я.

— Тогда на этом все, — кивнул мне в сторону выхода Михаил II. — И над предложениями Поднебесной подумай, как следует. Я бы хотел развить сотрудничество между нашими странами. Но прежде чем делать им какие-либо предложения — сперва покажешь их мне. Это ясно?

— Да, государь.

— Тогда иди, веселись. Князь Пермский будет рад твоей поддержке.

В том, что Михаил II пожелает лично держать на контроле, какие именно доспехи Урал продает китайским союзникам, я изначально не сомневался. Любой здравомыслящий правитель бы обеспокоился этим вопросом. Тем более в свете прошедшего мятежа, вскрывшего сотрудничество Рюриковичей с заграничными врагами. Одни газы Измайлова чего стоят.

Сняв купол с беседки, я направился обратно в особняк.

Можно было бы, конечно, спросить царя про список, но не сегодня. Я все еще сам не решил, что мне делать с этими документами. И точно не Михаил II станет первым, кто узнает, что у меня есть эти бумаги. Отцом он мне не стал, как и близким человеком. Нас даже союзниками не назовешь. И доверия между нами — ни на грош.

Вернувшись в зал, я был тут же подхвачен под руку Юсуповым. Михаил Эдуардович перепоручил мне княжну Аганину, и мы вместе с Динарой закружились в новом танце.

— Когда собираешься в Москву? — после очередного разворота под музыку спросила она.

— Послезавтра нужно быть в Университете, — ответил я и предположил с улыбкой. — Манит в столицу?

Княжна едва слышно фыркнула.

— Еще чего?! Я из дома-то выбралась только ради Семена, и в белокаменной появляться не собираюсь до Нового года.

Я кивнул, принимая ее ответ. Мы еще несколько секунд молча танцевали, прежде чем княжна заговорила вновь:

— Ты ведь не прикажешь Морозовой разорвать наш контракт? — с максимально не заинтересованным лицом спросила она.

— Конечно, нет, — ответил я, продолжая танец. — Это ваша договоренность, и не мне ее разрывать. Тем более что я уверен, друг с другом вы нашли общий язык и неплохо на этом заработаете.

Динара чуть дернула уголками губ.

— Больше, чем мы сами думали, — призналась она. — Наш князь уже закладывает новый завод. Заказов в Османской империи больше, чем мы успеваем исполнить.

— В таком случае поздравляю, — совершенно искренне порадовался я за подругу. — Ты давно это заслужила.

Музыка стихла, и Динара чуть ближе подошла ко мне.

— Спасибо, Дмитрий, я тебе очень благодарна.

Я улыбнулся в ответ и отпустил ее руку. Княжна тут же растворилась в толпе, а я, наконец, направился к паре молодоженов, принимающих поздравления.

Чтобы добраться до новоиспеченного князя, пришлось побродить по залу, ожидая, когда другие отойдут. Стоять в очереди даже для ненаследного княжича неприемлемо, а уж для наследника — и вовсе не хорошо.

Но мой черед наступил, и я улыбнулся обоим молодым людям.

— Князь, княгиня, — поклонился я им. — Позвольте от лица родов Романовых и Демидовых поздравить вас с этим чудесным днем.

Мэйлин улыбнулась, глядя на меня из-под приспущенных ресниц. Семен же был менее сдержан и протянул мне руку.

— Спасибо, Дмитрий, — ответил он с чувством, пожимая мои пальцы.

— Спасибо, что разделили с нами этот праздник, княжич, — ответила одногруппница. — Надеюсь, вы не забудете своих друзей и будете частым гостем в наших владениях.

— Непременно, княгиня, — ответил я. — В свою очередь прошу обращаться за помощью, если она вам понадобится.

— Дмитрий, мы не забудем, — заверил Семен. — И правда, заглядывай почаще. Мы будем рады.

Раскланявшись с ними, я уступил место другим желающим поздравить чету Ефремовых.

Праздник продолжался, и в какой-то момент я смог по-настоящему расслабиться. В конце концов, окончание мятежа действительно отличный повод отдохнуть.

— Дмитрий Алексеевич, сыграете с нами? — предложил Константин Евгеньевич, увлекая меня из зала.

Отец Семена лучился довольством. И несмотря на то, что обычно я не участвую в азартных играх, на этот раз отказываться не стал.

— Разве что всего партию, Константин Евгеньевич, — произнес я.

И был практически тут же усажен за стол с картами.

— Господа, добрый вечер, — поздоровался я с тремя другими игроками.

Все они были князьями, так что за столом я оказался самым младшим.

— Княжич Романов играет, — хмыкнул владетель Уфы. — Константин Евгеньевич, я уж думал, после того, как царь лично женил вашего сына, меня сегодня больше удивить не получится!

Остальные дружно посмеялись над этой шуткой, и игра началась.

Ставки были маленькими, лишь чуть-чуть добавить интереса, разжигая азарт участников. Так что я мог не переживать о лишних незапланированных расходах, да и всерьез кого-то доводить до банкротства не было нужды.

Однако вместо алкоголя я заказал себе кофе, чем вызвал укоризненные взгляды князей, и наслаждался обществом, не влезая в разговоры, пока меня не спросят.

Девушка в форме Ефремовых выложила на стол карты рубашками вниз, и князья оживились. Я только глянул на свою руку, и сбрасывать не стал. В принципе, используя «Оракула», можно было бы выиграть партию, но мне не нужна была победа ради победы.

— Что такое «не везет», — покачал головой хозяин приема, откладывая свои карты на стол, — и как с этим бороться.

Габдешшакур Булатович усмехнулся в ответ на это заявление.

— Да, уж точно не везет — землицей приросло Амурское княжество, сына пристроил за принцессу, и Семен тоже стал князем. А вот карта не легла — это крах, — заявил он, глядя на Константина Евгеньевича с улыбкой. — Побойся Бога, князь, всем бы так не везло. Поднимаю.

Когда очередь дошла до меня, я тоже не стал пасовать, но и вперед не рвался.

— Поддерживаю, — сказал я, сдвигая фишки с гербом Амурского княжества в сторону общей кучи.

Девушка тут же подхватила их и ловко выстроила в одну стопку. Набралось общей суммой около пятидесяти тысяч — совсем не те деньги, ради которых стоит всерьез бороться князьям, однако я видел, как довольно поглядывают на фишки игроки.

— Кстати говоря, — взял слово князь Ефремов, поглаживая свои сброшенные карты, — слышали о том, что великого князя Московского теперь отсылают в родовое имение?

— Эпоха уходит, господа, — покачал головой в ответ князь Андреев, владетель Якутии. — Сколько себя помню, Невские со столицы кормились.

— Это верно, — поддержал его и князь Уфы. — Я тоже все чаще замечаю, что мир, в котором мы живем, и тот, в котором я родился — совершенно разные. Стареем, господа, стареем.

— А что нам по этому поводу скажет княжич Романов? — спросил меня отец невесты моего брата.

Я вздохнул, разводя руками.

— Пожалуй, скажу, что это не моего ума дело, господа. Конечно, время не стоит на месте, — я обратил внимание на руку девушки, переворачивающей новую карту на столе. — Но, как сказал один поэт — пока ты чувствуешь себя молодым, ты молод. Я же предпочитаю думать, что мы пришли в этот мир для того, чтобы оставить его лучше, чем он достался нам.

— Достойно, конечно, — кивнул Габдешшакур Булатович. — А я в последние годы радуюсь, господа, что не живу в Османской империи. Тут с одной-то женой не всегда совладаешь, а как подумаю, что у соседей с гаремами в таком возрасте еще возиться надо, так сразу сердце радостью наполняется, что мое княжество в Русском царстве.

Господа негромко посмеялись над этой шуткой.

Тем временем на столе открылась последняя карта, и князья прервали общение, разглядывая свои карты. Я молча сложил свои рубашками вверх и отодвинул их по сукну в сторону.

— Не повезло.

И это действительно было так — всего одна пара. Отбирать развлечение у князей я не собирался, так что пусть развлекаются, ломая головы и разжигая нервы над финальным этапом. Ради этого момента игра и была затеяна.

— Ну, вот и все, господа, благодарю за игру, — произнес князь Андреев, поглядывая на соперников поверх своих карт, — но теперь вам пришла пора сдаться.

— Русские князья не сдаются! — решительно заявил Габдешшакур Булатович. — Я подозреваю, господа, наш добрый друг опять блефует.

Он шутливо погрозил Федору Александровичу пальцем.

— Я тебе никогда не забуду прошлый раз в Москве, — произнес Уфимский князь. — Признаю, ты тогда здорово меня обдурил, но больше я на эту удочку не клюну.

Но через три минуты мы все узнали, что князь Андреев не блефовал. С довольным взглядом он получил из рук девушки выигранные фишки и тут же отделил от них одну стопку — как раз на десять тысяч рублей.

— Держи, красавица, — он вручил ей часть выигрыша, после чего обернулся к другим игрокам. — А теперь, господа, мне, к сожалению, пора вас покинуть. Княжич Романов, не составите мне компанию?

— Разумеется, Федор Александрович. Господа.

Мы прошли всего метров пять, как за столом появились другие желающие сыграть. Андреев отвел меня в сторону и, когда мы оказались на достаточном удалении от окружающих, князь заговорил:

— В последнее время я все чаще слышу о ваших подвигах, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — И признаюсь честно, это начинает меня беспокоить.

— Почему же? — спросил я.

— Моя дочь собирается замуж за Сергея Алексеевича, — проговорил князь Якутский. — Но слава Романовых — штука переменчивая. Я опасаюсь за здоровье Дарьи Федоровны. Если что-то случится с вашим родом, а судя по тому, как часто вы, княжич, мелькаете в новостях Русского царства, это практически неизбежно, я хотел бы знать, что моя дочь будет в безопасности после замужества.

Я кивнул, прежде чем ответить.

— Супруга наследника нашего рода будет под самой надежной защитой в мире, Федор Александрович, — заверил его я. — И если уж говорить откровенно, я не знаю более безопасного места, чем рядом с Сергеем. Он будет хорошим мужем и позволит вашей дочери раскрыть свой потенциал. Они будут прекрасной парой.

— Вы можете мне обещать, Дмитрий Алексеевич? — все еще хмуря брови, спросил он.

Я вновь наклонил голову.

— Обещаю, князь.

Глава 5

Внедорожник подпрыгнул, перелетая яму на дороге, и мягко вернулся на грунтовку. Раскинувшийся с обеих сторон лес затруднял мне обзор, но протоптанная машина колея все еще давала возможность придерживаться нужного направления. Идеальная имитация глухомани, здесь даже мобильная связь не ловит.

Я повел руль в сторону, разворачивая машину, едва не врезаясь крыльями в деревья. Установленный на крыше пулемет открыл огонь, поражая движущиеся в лесном массиве цели, и я вывернул руль обратно. Под колесами взметнулась влажная грязь, разлетаясь черными брызгами по ближайшим стволам и оседая на коре неопрятными комками.

Внедорожник повело, но не слишком сильно. Под задней парой колес образовалась яма. Чтобы выбраться, потребовалось секунд десять.

Пулемет развернулся в другую сторону, контролируя новые мишени. Данные с дронов, висящих над рукотворным лесом, позволяли корректировать огонь. Автоматика сама регулировала и прицел, и количество требующихся выстрелов для поражения.

Три новых коротких очереди, и на моем табло погасли намеченные с помощью дронов цели. Задача была выполнена, и можно было возвращаться к началу трассы.

Вырулив обратно на тропу, я вывел забрызганный грязью внедорожник с территории испытательного полигона на небольшую поляну, где была установлена походная палатка и дежурили несколько слуг. Пока я отстегивался и выбирался наружу, ко мне уже подходил Волков.

Святослав Святославович нес в руке планшет с результатами испытания, и по лицу боярича было ясно, что он крайне доволен.

— Что скажете, Дмитрий Алексеевич? — поинтересовался он, когда я захлопнул за собой дверь машины.

Я вдохнул влажный холодный воздух. Было уже прохладно, но здесь снега еще не легло, хотя судя по нынешней погоде, совсем скоро выпадут осадки, и сугробы станут по-настоящему высокими, как и полагается для настоящей зимы.

В целом, ничего нового мы в этот раз не сделали. Турели и до нас делали, и показывали результаты они ничуть не хуже нашей.

— Я, в принципе, всем доволен, — ответил я Волкову. — Трасса получилась хорошая, я даже подумал, застряну, но нет, выкарабкался в последний момент.

Святослав Святославович кивнул, притягивая мне планшет.

— Я передам нашим ландшафтным дизайнерам, что вы их работой довольны, — с улыбкой произнес он.

Кивнув ему, я пролистал отчет уже на пути к палатке, где нас ждали слуги Демидовых.

— Наводка точная, реагирует на тряску хорошо, — прокомментировал я, возвращая планшет Волкову и принимая из рук слуги металлическую кружку с кофе. — И мобильность мне нравится. Но сажать его нужно на другие машины. У нас слишком большие габариты для такого полигона.

— Мы потому и выбрали этот транспорт, — не согласился со мной Святослав Святославович. — Популярная модель, легко модифицировать, да и проходимость не выше среднего. Не все могут позволить себе на «Монстрах» кататься.

Я кивнул, не став спорить с бояричем. В сущности, мне было не принципиально, на что будет установлена наша система.

Дроны шли в комплекте к пулемету, и не являлись запретным вооружением. При желании, конечно, можно было бы использовать и как более продвинутые версии, так и совсем игрушечные. Но, памятуя о том, что при таком раскладе неизбежны накладки, я решил выпускать полный комплект с возможностью расширения числа дронов. В принципе, собранная в Казанском Институте Современных Технологий база позволяла поднять и контролировать в воздухе сотни дронов. Если, конечно, ими управляет не человек. Но я посчитал, что четырех для базовой комплектации хватит.

— Мне нравится результат, — подвел итог я, ставя на другом планшете подпись отпечатком пальца.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — кивнул Волков.

Вряд ли у Уральского оружейного концерна будет много заказов на «Рой», как я прозвал этот проект. Но хотя бы собственную безопасность мы повысим. Ведь никто не мешает движущейся в машине охране и самой палить по врагу. А «Рой» послужит посильной поддержкой, ее выходящей за рамки закона. Опять же, контролировать пространство с ним гораздо легче.

Тот факт, что Невские выкопали себе подвал, я не забывал. И с появлением «Роя» немного расширятся возможности наших бойцов в местах, где не предусмотрено камер или сети.

Потягивая кофе, я быстро пролистал список дел на сегодня, и с удовлетворением отметил предпоследний пункт. «Рой» испытан, пора возвращаться в особняк деда и лететь в Москву.

— Святослав Святославович, — обратился к бояричу я, — что там у нас по заказу Поднебесной?

Волков улыбнулся.

— Я пока что собрал проекты четырех специализированных комплектов, — ответил он. — Они хотят несовместимых вещей, приходится импровизировать.

Да, к сожалению, все в один доспех не впихнуть. Именно поэтому я так часто повторял бойцам, что у них свои задачи. Глупо требовать невозможного от своих подчиненных. А потому и обеспечивали мы их строго под нужды каждого отряда.

— Если закончите раньше моего возвращения, пришлите файлы мне лично, — велел я, ставя пустую чашку на раскладной стол, установленный в палатке.

— Полагаю, успею, — кивнул мне Святослав Святославович. — Хотя, мне кажется, не стоит продавать нашим союзникам точную копию нашего доспеха.

— Если мы не сделаем этого официально, через год они начнут выпускать их сами, — пожал плечами я. — И в куда больших количествах. Не стоит забывать, Святослав Святославович, насколько широкие возможности у Китая в этом плане. Так наши интересы хотя бы договор с императором будет защищать.

— Такими темпами мы их обгоним за год, Дмитрий Алексеевич, — не согласился со мной Волков. — Вы же не продаете «Оракула» в комплекте к доспехам. Только нашу систему, к которой требуются живые операторы. За этот год мы уже пять раз провели модернизацию брони. А сколько их будет за год?

Я хмыкнул, глядя на собеседника.

— А вы уже знаете, что еще мы могли бы улучшить? — спросил я напрямую.

Святослав Святославович серьезно кивнул.

— Пришлю свои выкладки вместе с отчетом по Поднебесной.

Сев в машину, я бросил взгляд на полигон, обдумывая слова своего подчиненного.

Разумеется, можно сделать еще лучше. Вплоть до полноценных ходячих танков, превращая каждого бойца в машину смерти, способную выдержать прямое ракетное попадание. Но, во-первых, это стоит неимоверных денег, а во-вторых, потребуется развивать отрасли промышленности, чтобы они позволяли подобное реализовать. И в итоге получится, что к тому моменту, как на вооружение встанут такие ходячие дредноуты, нужды в них уже не будет. Потому лучшее — враг хорошего.

* * *

Самолет плавно коснулся земли. Я смотрел в иллюминатор, как мы катимся по взлетно-посадочной полосе. Возвращение в Москву не вызывало никаких эмоций, просто еще одна точка, где нужно решать проблемы.

К счастью, сегодня Виктория выставит свой проект и заберет главный приз, после чего можно будет с чистой совестью вывезти ее на Урал вместе с семьей. ЦГУ, конечно, хорошее место, но не настолько. Все нужные материалы я предоставлю Морозовой и без необходимости посещать учебное заведение. При этом не ограничиваясь только Русским царством.

«Оракул» пока что не следил за всем миром, но это не значит, что мы не сможем перетрясти лаборатории того же Германского рейха. Главное иметь хотя бы малейшее представление о том, что искать.

Меня встречали машины Романовых. Мой личный «Монстр» урчал двигателем, на капоте таял мелкий падающий с неба снежок.

— С возвращением, княжич, — поздоровался со мной Виталя, склонив голову.

— Доброе утро, — ответил я, проходя к своему месту. — Все в порядке дома?

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — ответил он, раскрывая передо мной дверцу.

Внедорожник покатился по московским дорогам. Я же листал новостную ленту. Несмотря на обещание царя, вернулся в столицу я все же раньше, чем великие княжества были упразднены. Так что номинально Невский все еще руководил Москвой. Хотя дед уже был готов перехватить бразды правления будущей губернии. Значило ли это, что у меня будет больше обязанностей? Как ни странно, но нет.

Руслан Александрович намеревался с помощью новых полномочий завязать всех соседей на Урал, превращая их в сателлиты, и постепенно отбирая самостоятельность ближайших княжеств. Полагаю, остальные губернаторы рассчитывают поступить в таком же ключе. Особенно это касается уцелевших Рюриковичей.

Великие князья все еще держат в своих руках достаточно мощностей и финансов, чтобы чувствовать себя уверенно. А значит, навязывать княжествам, над которыми их поставит государь, свои фамильные компании. Естественно, в соответствии с законами и регламентом.

Чем ближе мы подбирались к Северному Бутово, тем сильнее становился снегопад. Коммунальные службы выкатили технику, расчищая дорогу. Люди, сплошь одетые в зимнее, передвигались под сильным ветром торопливыми шагами. Лишь закутанные по самые глаза дети весело носились по площадкам, лепя снеговиков и перебрасывались снежками из-за спрессованных тут же баррикад.

Дети.

Мое тело в идеальном состоянии, и, судя по отчету Василисы Святославовны, у Виктории тоже никаких проблем с зачатием быть не должно. А значит, вскоре мне предстоит стать отцом.

Наверное, занимательный опыт. В прошлой жизни я как-то не сподобился оставить после себя потомство. Сперва было некогда, затем я увлекся собственным возвышением. Сингуляру подобное же и вовсе не требуется.

Но я был уверен, что и здесь справлюсь. В конце концов, человечество справляется с этим вопросом с каменного века, так что это не должно быть сложно. Уж наверняка не тяжелее, чем с нуля создать искусственный интеллект на примитивном оборудовании, которое едва-едва справляется с крохотной нагрузкой.

«Монстр» въехал на территорию особняка, и я вышел на улицу. На голову тут же посыпались белые хлопья. Дорожка к крыльцу была расчищена слугами, но ее уже заметно замело.

Поднявшись к дверям, я кивнул слуге и передал ему плащ.

Сегодня никого из родных дома уже не было, так что я просто прошел в свои покои, держа в руках папку от Невского.

Бросив документы в сейф, я быстро привел себя в порядок после перелета и, заказав завтрак, сел за рабочий стол.

Пискнуло уведомление, и я открыл личную почту.

Резиденция великого князя Соколова: Княжич Романов, вам направлено приглашение на ужин. Просьба подтвердить до 12 часов.

Ну, ничего нового, подумал я, глядя на текст. Официальное приглашение это уже не устное предложение посетить особняк. С другой стороны, у меня полно и своих забот, так что…

Переведя курсор в едва заметное бледное поле, я кликнул мышкой.

«Отказ отправлен».

Свернув окно с почтой, я отвлекся на стук в двери. Служанка вкатила столик с заказанным мной завтраком, и я выбросил великих князей из головы.

* * *

Особняк великих князей Соколовых.

— Кажется, от общения с тобой отказываются, — с нескрываемым ехидством в голосе заметил Иван Михайлович, глядя на хмурую сестру. — Не пора ли признать поражение и отступить?

Анна Михайловна взглянула на брата.

— Ничего еще не кончено, — заявила она уверенным тоном, но тут же сменила его на заискивающий: — У вас же сегодня конкурс в Университете, верно?

— Хочешь, чтобы я взял тебя с собой? — уловил ее мысль великий княжич Выборгский, и тут же демонстративно вздохнул, изображая, насколько ему жаль. — Увы, моя дорогая сестра, мои одногруппники меня не поймут, если я приведу на конкурс родную сестру, которая открыто поддерживает нашего конкурента.

— Да ты даже не участвуешь! — возмутилась великая княжна.

— Зато моя группа участвует, — ответил с улыбкой Иван Михайлович. — Пойми меня правильно, Анна. Романов тебе не по зубам, и ты не сможешь его переманить на свою сторону. Что ты способна ему дать?

Соколова хмыкнула.

— Я могу очень многое ему дать, — наконец, выдала она. — Я — великая княжна.

— Скоро мы станем семьей губернатора, — напомнил брат, приподняв указательный палец. — Кроме того, княжич Романов уже получил в наследство Урал. Он увлекается наукой и двигает прогресс. Дмитрию Алексеевичу покровительствует сам государь. А ты можешь предложить ему что-то еще лучше? Княжич Романов — племянник царицы. Какие твои связи в обществе могут это перебить?

Он сделал паузу, чувствуя, как на душе становится легче от того, что великой княжне так и не удалось подобраться к Романову.

— Пора признать поражение. Или у тебя есть что-то еще?

Анна Михайловна пожала плечами, ничего не ответив. Но брат слишком хорошо ее знал, и понял, что девушка будет идти до конца. Раньше эта ее черта восхищала Ивана Михайловича, но теперь несла опасность для всего рода.

В отличие от сестры, великий княжич прекрасно помнил, какое обещание дал Дмитрий Алексеевич, и не собирался становиться его врагом. Как и не желал смотреть на то, как Романов убивает его родных.

— Если ты планировала заставить Морозову отступиться, то уже поздно, — произнес он, внимательно следя за реакцией Анны Михайловны. — Княжич Романов уже добился отречения Москвы от бояр Морозовых и в тот же день перевел их в княжество Уральское. Чем ты намерена перебить такой поворот?

Великая княжна Выборгская улыбнулась в ответ.

— У меня все еще осталась тайна ее отца, — произнесла та.

Иван Михайлович запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Прости, Анна, — отсмеявшись, произнес он, — но ты действительно уверена, что это стоящий шаг? В жизни бояр Морозовых только наметилась белая полоса, а ты предлагаешь им вернуться к болезненному прошлому? Виктория Львовна добилась своего, играя в раненую тонкую душу. Дмитрий Алексеевич с нее пылинки сдувает, прислал охрану, приставил личного целителя князя. Осыпает благами, обеспечивает контракты со своими друзьями. И это я молчу о том, что участие боярышни в конкурсе — тоже его заслуга.

Чем дальше он говорил, тем строже становилось лицо сестры, и великий княжич почти физически ощущал, насколько ему приятно наблюдать за этой метаморфозой. Анне Михайловне давно пора было столкнуться с поражением, которое отрезвит ее и заставит смотреть на мир реально.

— И ты думаешь, что они откажутся от всего этого ради сомнительной правды о главе рода? — закончил он свою мысль. — Никто в своем уме на это не пойдет. А решать вопрос силовым методом тебе не дадут ни отец, ни царь.

Возникла короткая пауза, после которой его сестра вновь заговорила.

— Ты думаешь, и о ложном обвинении он уже знает, — кивнула Анна Михайловна, внимательно отслеживая реакцию брата.

Иван Михайлович равнодушно пожал плечами. Он действительно считал, что это изначально была дурная идея — рассказывать кому-либо о ложном обвинении. В конце концов, признание ошибки бросает тень на Михаила II. А как государь поступает с такими людьми, знали все. Тут и самому можно за измену головы лишиться, и род свой под плаху подвести. Пример мятежников это доказывает.

— Могу лишь подозревать, что он с самого начала об этом знал, — произнес великий княжич. — А потому в первый же день учебы обратил на нее внимание. Или ты думаешь, княжич Романов купился на красивую картинку? И раз один раз у Морозовой сработало, то и у тебя получится?

Соколова не ответила, но и отступать не собиралась.

— Так ты возьмешь меня с собой? — повторила она свою просьбу

Великий княжич Выборгский устало вздохнул.

— Ладно, собирайся, — ответил он, изо всех сил демонстрируя, насколько его утомил этот разговор. — И смотри, я выезжаю через четверть часа. Не опаздывай.

Анна Михайловна бросилась к нему и, ласково потрепав по волосам, чмокнула в щеку.

— Братец, ты лучший!

Она тут же выбежала из комнаты, а Иван Михайлович несколько секунд смотрел ей вслед, после чего достал телефон и быстро набрал сообщение.

Соколов И. М.: Нужно срочно поговорить. Это действительно важно.

Глава 6

Царский Государственный Университет. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» замер на парковке, и я открыл дверь машины, чтобы выбраться наружу. В этот же миг на территорию вкатились автомобили Соколовых. Гербы великих князей Выборгских сияли особенно празднично, хотя я и не мог сказать, что в них изменилось.

Когда наружу вышел Иван Михайлович, я кивнул второкурснику. Открылась и вторая дверь, я увидел тонкую ножку в сапоге на каблуке, дальше показалась рука в черной перчатке. Один из охранников рода подал ладонь, и великая княжна Выборгская показалась целиком.

В белой шубке с капюшоном, который она небрежным жестом поправила, невзначай сверкая украшениями на запястье, Анна Михайловна смотрелась очень эффектно. Впрочем, на меня она не обратила никакого внимания, тут же повернувшись к брату.

— Я подожду тебя внутри, — объявила Соколова, после чего прошла в сторону главного корпуса ЦГУ.

Иван Михайлович проводил сестру долгим взглядом, после чего направился ко мне. Мы встретились на середине разделявшего нас расстояния, и я поставил купол от прослушивания.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым заговорил великий княжич, протягивая мне руку.

Я кивнул, чуть тряхнув его ладонь.

— Здравствуйте, Иван Михайлович. О чем вы хотели со мной поговорить?

Соколов не стал мяться и играть. Сегодня он явно был настроен куда решительнее, чем прежде.

— Я хочу защитить свою семью, — сказал он. — Даже если остальные родственники со мной несогласны. Анна не собирается отступать от своих притязаний на вас, Дмитрий Алексеевич, и намерена повлиять на боярышню Морозову, чтобы та отказалась от вас.

Все это он выпалил на одном дыхании. Было заметно, что великому княжичу тяжело далось это предательство. Ведь, по сути, именно так и расценивается его поступок. Он пошел вопреки приказам отца — ведь глава рода отвечает за все решения своих детей. Именно по этой причине Невских собирались выбросить из Москвы — Василий слишком много проблем создал. И теперь Иван Михайлович мог оказаться вычеркнут из рода за то, что решился раскрыть мне карты.

— Мне это известно, — кивнул я, с улыбкой глядя на собеседника. — Но я рад, что вы, Иван Михайлович, решили встать на сторону разума, а не пошли на поводу у гордости. Помнится, в начале нашего общения вы упирали на то, насколько Соколовы отличаются от Измайловых. Но в конечном счете все опять свелось к великой княжне, которая не знала слова «нет».

Он посмотрел на меня с укоризной в глазах.

— Вы спасли свой род, Иван Михайлович, — сказал я. — На самом деле я давно наблюдаю за великими князьями и кое-что интересное в ваших разговорах уже услышал. К счастью, мне не к чему придраться в вашем отношении к Романовым или Демидовым. Что же касается Анны Михайловны, боюсь, ей придется познать разочарование.

Иван Михайлович склонил голову.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, я этого не забуду.

— Как и я, — кивнул я в ответ. — А теперь пройдемте в корпуса? До конкурса еще есть немного времени, вам наверняка нужно посетить занятия.

Он отошел на шаг назад, и я снял купол.

Великий княжич пошел первым, я же чуть задержался, глядя ему вслед.

Когда мне пришло сообщение от Ивана Михайловича, я воспользовался записями «Оракула», так что долго гадать о причинах разговора не требовалось. Тут любой идиот сложил бы два и два. Так что оставалось только посмотреть, как конкретно себя проявит великий княжич. И он поступил благоразумно.

При этом я точно знал, что Соколовы при любом раскладе не полезут в конфликт. Но Анна Михайловна — знатная интриганка, и могла бы многое разыграть. Вот только не тогда, когда вся ее деятельность фиксируется «Оракулом».

Куда больше, на самом деле, меня удивил князь Якутии. Андреев решил раскачать лодку, ставя под сомнение возможность Романовых обеспечить защиту его дочери. Кого другого можно было бы и на поединок чести вызвать, однако он нам почти родня, и скандал поднимать никто не захочет.

О разговоре я доложил отцу — он глава рода и обязан решать такие вопросы сам. Запись велась, но не будет же никто круглосуточно ее просматривать, так что обратил внимание Алексея Александровича на диалог и закрыл для себя эту тему.

Якутский князь мог пытаться выторговать преференции, изменить приданое — да мало ли каких изменений в договоре ему захотелось. В любом случае, это дело князя Романова.

Но для себя я пометку сделал, что с этим княжеством у нас доверия уже не будет. И, возможно, с женой Сергея придется держать ухо востро. Если после такого вообще свадьба состоится. Очень уж отец разозлился.

Подняв воротник плаща, я выдохнул ртом облако пара и пошел по расчищенной от снега дорожке. Осадков сегодня не было, но температура ощутимо упала, перевалив нулевую отметку.

Пройдя мимо лавочки, на которой мы с группой часто встречались перед занятиями, я даже внимания на нее не обратил. После конкурса я заберу документы из Университета и покину его стены навсегда.

Можно было бы закончить обучение экстерном, но корочка, пусть и дающая некие привилегии, мне и раньше не нужна была, а теперь — так подавно не потребуется. Я уже перерос все, что она могла мне дать.

На крыльце традиционно хватало курильщиков. Выдыхаемый ими смог висел в холодном безветрии, медленно оседая на землю. Кивая знакомым лицам, я вошел в здание, и тут же едва не столкнулся нос к носу с Авдеевым.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — кивнул он мне.

— Доброе утро, Иван Тимофеевич, — ответил я. — Что-то случилось?

Евгеник качнул головой в ответ.

— Встретил великого княжича Выборгского, он сказал, что вы на парковке остались. А сегодня важный день, боялся, что у вас снова дела появились.

А написать мне, конечно, не позволяли приличия. О своем отсутствии я должен, по идее, предупреждать только старосту. А Петр Васильевич не обязан отчитываться перед остальной группой о моем расписании. Впрочем, учитывая количество пропущенных учебных дней, тут впору предупреждать о моем посещении занятий, а не наоборот.

— Все в порядке, Иван Тимофеевич, — заверил я одногруппника. — Идем?

Вдвоем мы добрались до кабинета, где уже присутствовал преподаватель. При виде меня Добронравов удивленно вскинул бровь, после чего медленно встал и произнес:

— Княжич Романов, что вы здесь делаете? — с нескрываемым интересом спросил преподаватель. — Разве вас еще не отчислили за пропуски?

— Не переживайте, Иван Семенович, — ответил я со всем почтением, чуть склоняя голову, — после сегодняшнего дня мы в стенах ЦГУ не столкнемся.

— А жаль, — хмыкнул он в ответ. — У меня для вас уже отдельная папочка с личными заданиями собралась. Что ж, видимо, все гении должны быть в свое время изгнаны из общества учащихся.

Я не стал спорить и прошел на свое место.

Группа была уже в сборе, так что Виктория Львовна Морозова тут же повернулась ко мне с улыбкой. Выглядела боярышня сегодня еще краше прежнего.

— Спасибо, что пришли, Дмитрий, — сказала она, и в этот момент раздался звонок.

Иван Семенович поднялся со своего места и, кашлянув, объявил новую тему занятия. Я не отлынивал от учебы, все пропущенные материалы изучал, а потому мог бы вполне и ответить на вопросы Добронравова, но он потерял ко мне всякий интерес, и когда приходило время, спрашивал других студентов.

Я почувствовал себя здесь совершенно лишним. Забавно, но несмотря на то, что это не мой родной мир, я практически всегда ощущал себя на своем месте. И только сейчас, сидя на уроке среди своих биологических одногодок, осознавал, насколько велика разница между нами. Раньше, даже погружаясь в студенческую жизнь, я как-то пытался врастать в общество, не отрываться от коллектива и быть своим парнем.

Но как только появилась реальная возможность, я променял все студенческие радости на серьезную работу и развитие. С точки зрения благородного человека я больше пользы получил за те недели обучения под крылом Руслана Александровича, чем за месяцы учебы в Царском Государственном Университете.

Да, здесь оставалась библиотека по изучению магии, но я вполне найду все нужные документы в сети, как бы глубоко их ни прятали. «Оракул» снял с меня обязанность посещать любые занятия.

Как одаренный, я достиг своего предела, и преподаватели ничего нового мне не скажут. Более того, будучи человеком с большим опытом, чем положено моему местному телу, я еще и использую свои способности куда эффективнее, чем уже опытные воины.

А что касается теоретических знаний — так я всегда могу выдать задачу искусственному интеллекту, и он подберет мне все нужные данные, при этом сразу отсеяв лишние не оправдавшие себя гипотезы. Так что и исследования по работе магии мне куда эффективнее прорабатывать самому, чем полагаться на авторов, которые понятия не имели о банальной статистике.

Когда прозвенел звонок, Добронравов поднял взгляд на меня.

— Дмитрий Алексеевич, задержитесь на пару минут, я бы хотел с вами поговорить.

Виктория внимательно на меня посмотрела, остальные студенты уже стремились к выходу из кабинета. Наконец, Морозова покинула помещение, и я подошел к столу преподавателя.

— Вы очень одаренный молодой человек, Дмитрий Алексеевич, — произнес Иван Семенович. — Но, как и большинство гениев, недооцениваете методическую работу. То, что вам могли бы дать в стенах ЦГУ, разумеется, можно собрать по крупицам из других источников. Но я взял на себя смелость подготовить некоторые материалы для вашего самостоятельного изучения.

Неожиданный поворот. А мне казалось, что Добронравов не очень-то меня любит. Впрочем, судя по тому, что я видел за время учебы, Иван Семенович вообще никого не выделял. А тут такое предложение.

— Я не стану отказываться, — кивнул я собеседнику. — И благодарю вас за те знания, которыми вы меня обеспечили. Ваши занятия — одни из самых интересных, на мой взгляд. И я горжусь, что учился у вас, пусть и не прошел весь курс до конца.

Иван Семенович взглянул на меня остро, но я не кривил душой — он действительно виртуозно владел своим предметом, и мне нравилось у него учиться.

— Что ж, спасибо, княжич Романов, ваши слова греют мое старческое сердце, — со вздохом произнес Добронравов. — Тогда я перешлю вам собранные мной материалы на вашу почту. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда сможете ко мне обратиться. Не обещаю, что отвечу сразу, но обязательно отзовусь.

Еще раз поклонившись, я покинул кабинет.

На втором занятии произошло то же самое. Меня подчеркнуто игнорировали, спрашивая других студентов. Единственное, что отличало ситуацию — я заметил, как все больше начинает волноваться Виктория. Остальные члены команды вели себя как обычно. И это было понятно, в конце концов, не их проект стоит на кону.

— Дмитрий Алексеевич, подойдите ко мне, остальные свободны, — объявил преподаватель, когда прозвенел звонок.

История повторилась, и мне на почту пообещали отправить материалы для самостоятельного изучения.

Один раз случайность, два закономерность. Очевидно, сверху пришел приказ, и потому мне дают возможность учиться, не посещая занятий очно. Тем более что и во второй раз я получил право обращаться с вопросами, если они возникнут.

Кто мог бы отдать такой приказ, и думать нечего. Государь явно не хочет, чтобы я превратился в необразованного дикаря. И, признаться честно, это было даже в некоторой степени приятно.

На телефон пришло оповещение от ректората ЦГУ, и я быстро ознакомился с изменениями.

Большой перерыв ознаменовал собой окончание занятий на сегодня для всех курсов. На прием пищи выделили стандартное время, после которого студентами нужно было явиться на конкурс.

В оповещении также отдельно указали, что все материалы по проектам уже доставлены. А комиссия, которая и будет оценивать труды студентов, пополнилась особым гостем.

Сам Михаил II снизошел к учащимся своего Университета. И уже учредил сразу несколько номинаций помимо ранее озвученных. Теперь, собственно, не должно остаться явных проигравших — и зная список проектов, можно было предположить, кому какой утешительный приз достанется.

В столовой было оживленно и нервно. Студенты поделились на зрителей и участников, и пока первые обсуждали приезд государя на конкурс, вторые переживали о том, чтобы не ударить перед царем лицом в грязь.

— Виктория, не волнуйтесь, мы победим, — с улыбкой заверил я, взяв девушку за руку.

Она нервно кивнула, не отрываясь от еды.

— Княжич дело говорит, — заметила Салтыкова. — Остальным ничего не светит. Так что лучше подумать о том, какую речь нужно будет сказать, когда государь объявит нашу победу.

— А я вот предлагаю обсудить другую тему, — озвучила Екатерина Юрьевна, ковыряясь вилкой в салате, после чего повернулась ко мне. — Дмитрий Алексеевич, вы же не собирались покидать Университет?

Я кивнул.

— Действительно, не собирался, — подтвердил, глядя на одногруппницу. — Но времена меняются. Так что, увы, я покину стены этого чудесного заведения сразу после оглашения результатов конкурса. Так уж сложилось, что дела рода, которому я принадлежу целиком и полностью, требуют моего присутствия в другом месте. Да и времени на занятия у меня уже давно нет.

Авдеев нахмурился. Иван Тимофеевич явно не одобрял моего выбора, но со своим мнением не лез. Впрочем, я не собирался совсем уж пропадать, все-таки не на другую планету улетаю, а Земля — круглая.

— Вот так всегда, — вздохнула Самойлова, — только на горизонте появляется достойный соперник, с которым можно интересно соревноваться, так сразу же у него возникают неотложные дела.

— Полагаю, Дмитрий Алексеевич и так сделал для нас больше, чем от него требовалось, — заявила Надежда Григорьевна, глядя на своего жениха. — Так что мы должны быть благодарны за то время, что провели все вместе.

Петр Васильевич медленно кивнул, не отрываясь от процесса пережевывания семги. Староста серьезно повзрослел внешне за это время и теперь уже не казался щуплым пареньком, набрался уверенности в себе.

— Жаль, конечно, что вы уходите, княжич, — заявил Никита Александрович. — Но хоть Викторию Львовну с нами оставите?

Морозова при этих словах бросила на одногруппника взгляд из-под приподнятой брови.

— Я теперь тоже несвободна, — заявила она с легкой улыбкой. — И, как и положено хорошей подданной, буду делать все, что прикажет мне мой князь. А его воля однозначна. Когда пройдет конкурс, мы покидаем Москву и переезжаем на Урал.

Девушки томно вздохнули, даже не пытаясь скрывать зависть. Впрочем, ничего дурного они не подразумевали. Я по лицам видел, что Виктория исполнила мечту практически любой женщины — нашла сильного и богатого молодого человека, за которого вот-вот выйдет замуж.

Парни меньше всего интересовались любовным вопросом. Так что Авдеев заговорил на деловую тему.

— Дмитрий Алексеевич, возможно, на Урале и для евгеники найдется место? — спросил Иван Тимофеевич, не отрывая от меня напряженного взгляда.

Понятно, что его тревожит. Единственная возможность Авдеева реально закрепиться, это найти покровителя. И в Москве с моим отъездом у него просто не останется выбора. А вот на Урале он мог бы устроиться.

Однако я не занимаюсь благотворительностью. А в данном случае Авдееву предстоит долгий путь от теории к практике. И вливать миллионы рублей в того, кто пока что еще не доказал своей квалификации — это бездарно потраченные ресурсы, время и деньги.

— Буду откровенен, — произнес я, откладывая приборы, — господа, дамы. На Урале у меня действительно имеются мощности, которые при желании я мог бы перепоручить вам. Однако как наследник я должен исходить из целесообразности. Поэтому если вы действительно захотите показать мне какой-то свой проект, мои двери для вас всегда открыты. Но обещать, что точно возьму вас к себе, разумеется, я не могу и не стану.

— Разумно, — заметила Самойлова. — Дмитрий Алексеевич, я была рада учиться с вами в одной группе.

Остальные поддержали Екатерину Юрьевну, а после мы все вместе отправились на конкурс. Пришла пора получить нашу награду.

Глава 7

Огромное помещение актового зала, где проходили административные мероприятия, разделили на секции, установили правильное освещение. Стенды проектов тянулись в два ряда по бокам зала.

Все необходимые материалы действительно уже были доставлены, и хотя нужды в большинстве аппаратуры просто не было, работники ЦГУ все равно ее выставили — в качестве макетов, разумеется.

Наша команда собиралась у дальнего правого стенда. То есть мы были, можно сказать, гвоздем программы.

До начала еще оставалось минут пятнадцать, пока команды разбирались с последними приготовлениями, а на территорию Университета приезжали высокопоставленные гости.

— Дмитрий Алексеевич, присмотрите за всем? — спросила Морозова, и когда я кивнул, девушка ушла.

Ей явно требовалось немного перевести дух. Так что я не возражал, да и у нас было все готово.

На стенде горел экран с хронологией проекта. Формулы, естественно, в открытую никто выдавать не собирался. Мы с Авдеевым занялись оборудованием, подчиняясь женской части команды — как стоят макеты, их не устроило, и нам с Иваном Тимофеевичем пришлось заняться перестановкой.

— Признаться, многое мне доводилось попробовать в своей жизни, Светлана Николаевна, — заметил я с улыбкой. — Но грузчиком работать не доводилось.

— Привыкайте, княжич, — посмеялась в ответ Салтыкова. — Вот женитесь, и перестановка мебели будет сопровождать вас на протяжении всей супружеской жизни.

Мы посмеялись над этой нехитрой шуткой и закончили приводить стенд в порядок. Я проверил подготовленные документы, Комарова разложила распечатанные для зрителей брошюры.

А потом двери в зал раскрылись, и вошли первые посетители. Преподаватели окружили ректора, отдельной группой держались руководители лаборатории.

Пока ректор шел к предназначенному для торжественной речи подиуму, подтянулись и болельщики — студентов было очень много, но они быстро расходились по залу, и всем хватало места.

Следом хлынули гости Университета. Родители студентов, участвующих в конкурсе, их представители. Не заметить Соколову было невозможно.

Великая княжна Выборгская шагала с таким видом, будто все здесь были ее подданными. Темно-фиолетовое платье, черные перчатки, несколько вкраплений неброских, но очень дорогих украшений. Иван Михайлович вел сестру под руку, и тут же направил Анну Михайловну к своим одногруппникам.

— Халаты, господа, — напомнила о последнем штрихе Салтыкова, выдавая нам лабораторную униформу.

Не то чтобы это было обязательным условием, просто еще один способ выделиться среди других участников.

Я посматривал на вход, ожидая возвращения Виктории, но боярышни пока что видно не было. Сбегать она бы не стала, не в ее характере, а подглядывать за девушкой в туалете я сам не хотел. Решил для себя, что через две минуты, если Морозова не появится, вмешаюсь, однако не пришлось.

С чуть покрасневшими щеками Виктория вошла в актовый зал и прошла к нашему стенду.

— Спасибо вам всем за участие, — улыбнулась она совершенно искренне, хотя голос едва заметно подрагивал от волнения. — Я вам всем очень благодарна, каким бы ни был результат.

— Что-то случилось? — спросил я, глядя на девушку, но она лишь тряхнула головой, после чего влезла в халат и встала рядом с нами.

До начала мероприятия оставалась минута, и собравшиеся ждали высочайшего из гостей. Я повел взглядом по залу, отмечая, как нервничают все участники конкурса, и мысленно усмехнулся.

В нашем проекте я был уверен, а среди конкурентов видел проекты, которые так никогда и не увидят развития. Впрочем, знал об этом лишь я, так что не стоило портить праздник всем остальным.

Мой взгляд зацепился за стенд группы Соколова, и я не увидел среди их группы поддержки великую княжну. Эта мысль мне не понравилась, но проверять, куда Анна Михайловна запропастилась, времени уже не было.

Двери раскрылись вновь, и в актовый зал вошел сотрудник Кремля.

— Великий государь, царь и великий князь всея Руси! — объявил он, тут же смещаясь в сторону.

Михаил II вошел с улыбкой на лице. Все присутствующие склонили головы, пока он шагал к сцене, у которой для государя было установлено отдельное кресло на небольшом возвышении. Там же ждал ректор и часть преподавателей.

Взойдя на сцену, Михаил II обвел собравшихся взглядом, после чего повел рукой, разрешая всем выпрямиться и расслабиться.

— Господа и дамы, — обратился к присутствующим царь. — В этот замечательный день я рад приветствовать столько потрясающих умов в одном месте. И, полагаю, могу по праву гордиться, что все вы собрались именно в стенах моего Университета. Я убежден, что в ваших руках — будущее нашей страны, и потому безмерно рад, что на мой призыв отозвалось сразу столько участников.

Он взял паузу, позволяя конкурсантам проникнуться моментом, после чего продолжил.

— И так как было бы несправедливо выделить кого-то одного, а остальных проигнорировать, я объявляю о своем решении изменить порядок наград. Лучшие проекты получат ровно то, что им было обещано. Но и не попавшие в этот список будут отмечены. Пришло время объявить, что в Русском царстве сейчас закладывается несколько совершенно новых городов, которые станут центрами развития наук в своих отраслях. И сегодня каждая команда-участник получит свой шанс попасть в соответствующие профильные институты, чтобы там двигать науку Русского царства вперед.

Он замолчал, и подданные ответили легкими аплодисментами. Я видел, как лица конкурсантов постепенно расслабляются. Одно дело просто проиграть, совсем другое — гарантированно пристроиться под государевой рукой и фактически получить возможность выиграть даже больше, чем достанется победителям этого конкурса.

Подняв ладонь, Михаил II с улыбкой оглядел быстро затихающий зал.

— Итак, я объявляю конкурс научных проектов Царского Государственного Университета открытым!

* * *

Немногим ранее, женская уборная административного корпуса ЦГУ.

Виктория включила воду и оперлась руками на раковину, глядя на себя в зеркало. Волнение немного улеглось, и девушка быстро приводила себя в порядок. Хотя руки еще едва заметно подрагивали, и дышалось все еще тяжело, но боярышня быстро приходила в себя.

Дверь открылась, и в облицованное темными плитами помещение вошла красивая девушка в темно-фиолетовом платье. Мазнув по ней взглядом, Виктория узнала посетительницу.

— Виктория Львовна, — ласковым, но снисходительным тоном произнесла Анна Михайловна, — рада нашей встрече.

Морозова вытерла руки салфеткой и поправила волосы. И только закончив, она повернулась к собеседнице. После долгих разговоров с матушкой она прекрасно понимала, что перед ней не враг, но противница. И, судя по всему, настроенная весьма серьезно.

Но времена, когда Виктория предпочла бы забиться в угол и дрожать там от страха, давно прошли. Теперь боярышня уже не напоминала ту забитую и всеми презираемую девушку, какой она пришла в стены Университета.

— Здравствуйте, великая княжна, — поклонившись, как того требовал этикет, сказала она. — Пришли поддержать команду вашего брата?

Анна Михайловна чуть приподняла уголки губ, обозначая вежливую улыбку. Глаза ее при этом не улыбались. Виктория видела, что великая княжна крайне недовольна самим фактом существования соперницы.

— Разумеется, ведь мы же семья, — подтвердила она. — Впрочем, я бы хотела с вами обсудить иной вопрос. И так как вы явно торопитесь, у вас крайне важный день, то хочу пригласить вас для беседы немного позднее к нам в особняк. Или, если у вас будет слишком много дел, могу посетить вас.

— Простите, Анна Михайловна, но у меня правда не так много времени, — с вежливой улыбкой Виктория убрала руки за спину. — И я не очень понимаю, в чем конкретно суть нашего общения. После конкурса я улетаю на Урал, как велит мой князь. И не думаю, что вам есть что мне предложить за то, чтобы я отступилась от Дмитрия Алексеевича Романова.

Великая княжна чуть громче вздохнула, глядя на боярышню, как смотрит хищник на свою уже почти загнанную добычу.

— Я считаю, что это не так, — объявила она. — И раз уж вы хотите от меня откровенности, я бы хотела поговорить с вами о будущем рода Морозовых. Вы ведь понимаете, что Соколовы — хорошие союзники?

— Боюсь, Анна Михайловна, у меня нет права обсуждать такие вопросы. Я не глава рода, и тем более не князь, которому моя семья присягнула на верность, — с еще более широкой улыбкой ответила Виктория. — Род Морозовых, возможно, пострадал, но не утратил своей чести. И договариваться с вами у меня нет никакого права. Полагаю, как и у вас нет прав обещать мне что-либо.

Великая княжна проглотила укол стоически, но отступать была не намерена.

— Подумайте, Виктория Львовна, я ведь могу многое предложить вам. Вы говорите о чести рода Морозовых, и я с этим согласна. У меня есть документы, которые могли бы пролить свет на случившееся с вашим отцом.

На лице боярышни не дрогнул ни один мускул.

— Вряд ли ваши документы, Анна Михайловна, расскажут мне что-то новое, — ответила она. — Видите ли, великая княжна, мне достоверно известно, что ваш отец займет должность губернатора Москвы. Вместе с тем мне также известно, что мой князь, Демидов Руслан Александрович, получит место губернатора Урала. Вы можете с этим не согласиться сейчас, но со временем вы поймете, что тот, кто держит в своих руках основное технологическое производство, обладает большим влиянием, чем губернатор столицы.

Соколова замерла без единого движения.

— Из указа, изданного государем, — продолжила Морозова, — нам с вами обеим известно, что царь будет обладать правом лишить назначенного губернатора должности за нарушение законов. И тем более подрывание авторитета действующей власти. Вы действительно хотите сказать мне, что Царская Служба Безопасности совершила ошибку? — нажав голосом, приподняла бровь Виктория.

— Нет, разумеется, наша семья поддерживает государя, — отозвалась Анна Михайловна.

— И это правильно, — кивнула боярышня. — Что же касается того, что ваш род мог бы дать моему, то поймите меня правильно, Анна Михайловна.

Она сделала паузу, внимательно рассматривая лицо соперницы.

— Дмитрий Алексеевич уже на сегодняшний день является самым желанным женихом во всем Русском царстве. Он молод, красив, богат, силен. Кроме того, очень добрый и заботливый. Наследуя княжество Уральское, Дмитрий Алексеевич вскоре станет правителем самой богатой территории в стране, которая к тому же может полностью себя защитить от любых угроз. И вы правда думаете, что у вас найдутся аргументы, которые заставят меня отказаться от всего этого? — она выждала секунду, а потом с улыбкой спросила, склонив голову набок. — Вы бы отказались?

И, больше не говоря ни слова, Виктория Львовна Морозова обошла великую княжну и вышла из туалета, чувствуя себя победительницей.

* * *

ЦГУ, актовый зал. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Я смотрел, как государь во главе комиссии обходит конкурсантов, внимательно слушает их, задает какие-то уточняющие вопросы.

Несмотря на то, как нас расставили сотрудники Университета, государь двигался по залу хаотично, выбирая очередность только по одному ему ведомым критериям.

Хотя, если подумать, то система в этом движении была. От самых слабых к сильнейшим.

Гости не отходили от своих претендентов, хотя было заметно, что многие сейчас с радостью бы курсировали вслед за Михаилом II, лишь бы попасть государю на глаза. То ведь не только возможность похвастаться успехами детей, но и напомнить царю о своем существовании, а там, глядишь, и сказать что-то важное.

Мои одногруппники заметно нервничали, хотя Виктория держалась гораздо увереннее, чем я от нее ожидал. Это еще больше уверило меня в том, что что-то случилось во время ее отсутствия в зале.

Меж тем государь продолжал обход. Ректор и преподаватели, следующие за Михаилом II, как привязанные, периодически вставляли свои комментарии об участниках команд, когда царь просил высказаться.

— Нас оставили напоследок, — заметил Авдеев, стоящий за моей спиной. — Это хороший знак.

— Разумеется, Иван Тимофеевич, — улыбнулась ему Салтыкова. — Мы же победители.

Виктория улыбнулась чуть шире, и я увидел, как ее глаза проводили вернувшуюся великую княжну Выборгскую.

Анна Михайловна ничуть не походила на проигравшую. Но и довольной ее назвать было нельзя. Иван Михайлович взял сестру за руку, увлекая в толпу гостей, и явно что-то выговаривал ей. Полагаю, отчитывал — позже в спокойной обстановке послушаю.

Наконец, настал и наш черед. Государь уверенно подошел к нашему стенду и, добродушно улыбнувшись, повернулся к Морозовой.

— Виктория Львовна, представьте мне свою команду, — мягким тоном велел он.

Пока боярышня рассказывала о каждом участнике, поясняя, какой именно вклад он сделал в проект, Михаил II кивал каждому персонально. Стоящие за спиной царя ученые мужи сохраняли молчание, не вмешиваясь.

— Я знаю, что вы добились успеха, Виктория Львовна, — когда боярышня закончила рассказ, произнес Михаил II. — Но хочу уточнить: вы произвели всего двести миллилитров универсальной плазмы. Почему не больше?

Виктория кивнула.

— Я решила, что этого количества достаточно для демонстрации.

О том, что у нас просто не было ресурсов на большее, уточнять ей не потребовалось.

— Господа, — обернувшись к комиссии, заговорил Михаил II. — У вас есть вопросы к боярышне и ее команде?

— Нет, государь, — ответил за всех ректор. — Мы уже ознакомились с проектом и все уточнили.

— Хорошо, — кивнул царь, вновь оборачиваясь к нам. — Двое из участников конкурса забирают документы из Университета. Объясните мне, господин ректор, в чем причина, и что вы сделали лично, чтобы отстоять эти гениальные умы?

Взгляд, которым наградил руководителя ЦГУ Михаил II, не предвещал администратору ничего хорошего. Оно и понятно, если бы мы остались, чтобы доучиться, любые наши победы и успехи стали бы достоянием Царского Государственного Университета. А теперь мы показали, на что способны, и уходим под руку к князю Демидову. А Руслан Александрович и без того обладает научной мощью.

Но ректор не сплоховал. Собственно, будь иначе, он бы на своем посту и не работал.

— Государь, мы провели беседы с обоими молодыми людьми, — произнес он уверенным голосом, — и предоставляем им все материалы нашего Университета с правом пользоваться консультациями преподавателей. Но спорить с волей князя, которому подчиняются княжич Романов и боярышня Морозова, нам не разрешает закон.

Царь мягко улыбнулся, вновь глядя на нас.

— Что ж, господа студенты, я не забуду ваших трудов и успехов. Можете не сомневаться, ваша команда сумела меня впечатлить.

И пока мы склонили головы, государь направился обратно к трибуне. Понятно, что само действо не требовалось, царь давно знал обо всех проектах, и сейчас конкурс больше служил показухой перед подданными. Решение давно было принято, отсюда и новые номинации.

Пока царь двигался к сцене, гости наводнили зал, подбираясь ближе, так что пустующее пространство в центре быстро заполнено.

— Итак, господа конкурсанты, — заговорил Михаил II с трибуны, — я принял решение. И настало время объявить победителей. Начнем с номинантов, которые получают право попасть в строящиеся Институты для продолжения работы над нашим будущим.

Он сделал паузу, после которой начал объявлять участников в том же порядке, в каком обходил стенды. Руководители проектов подходили к сцене, чтобы пожать руку царю и получить грамоту, в которую были заблаговременно вписаны все участники команды. При этом для каждого имелся свой именной экземпляр.

И эта часть оказалась самой растянутой по времени, но зато я видел счастливые и даже ошалелые улыбки студентов. Государь одним решением поднял свой престиж среди учащихся в ЦГУ, буквально обеспечив будущим выпускникам жизнь после окончания Университета. И не просто обеспечил, с этим здесь ни у кого проблем в принципе не могло возникнуть, он их брал под свою руку.

Наконец, очередь дошла и до нас.

— Итак, победителем конкурса становится группа боярышни Морозовой, — объявил Михаил II. — Виктория Львовна и ее команда совершили настоящее чудо, которое спасёт миллионы жизней. Виктория Львовна, — он повел рукой, приглашая боярышню подняться на сцену.

Морозова шагала уверенно, с улыбкой. Это была заслуженная победа, и я ей искренне гордился.

А царь продолжил:

— Однако отметить подобную работу нужно соответственно.

Он подал знак, и слуга, стоявший за его спиной, преподнес Михаилу II небольшую коробочку и документы.

— За заслуги перед Русским царством в области медицины и здравоохранения, — объявил государь торжественным тоном, — боярышня Морозова Виктория Львовна награждается орденом «Святого Пантелеимона» первой степени!

Зал восторженно ахнул, и я заметил, как едва уловимо изменилась походка Морозовой, поднявшейся на сцену. Выше награды в Русском царстве в области медицины не существовало.

Царь меж тем лично вручил орден, повесив его на грудь едва сдерживающей слезы девушки и, торжественно пожав ей руку, по-отечески улыбнулся.

Она спустилась со сцены под бурные овации. И первым, кто встретил ее, подавая руку, чтобы помочь сойти с последней ступеньки, был я.

Глава 8

Московский особняк рода Романовых.

Алексей Александрович смотрел на старшего сына и молча чертил на лежащем перед собой листе бессмысленные линии. Сергей Алексеевич был хмур, но больше ничем не показывал своего недовольства.

Перед наследником рода Романовых лежала бумага о расторжении помолвки с Андреевой Дарьей Федоровной. После долгих переговоров князь Якутии добился своего — глава рода Романовых своей волей разорвал уже почти завершенное соглашение о браке.

— И что теперь делать? — спросил, прерывая тишину, наследник, подняв взгляд на отца.

— Подберем тебе другую невесту, — спокойно ответил князь. — Дарья Федоровна, может быть, и была хорошей партией, однако мы не станем заключать брак с семьей, которая позволяет себе так пренебрежительно к нам относиться.

Сергей Алексеевич чуть заметно скривил губы.

— Тебя это не остановило, отец. Руслан Александрович ведь гнал тебя взашей каждый раз, когда ты просил руки матушки, — припомнил он. — Так почему я так не могу?

Алексей Александрович откинулся на спинку кресла и отложил ручку на исписанный листок.

— Потому что ты — еще не глава рода, сын, — сведя брови, жестко ответил он. — И до тех пор, пока я решаю, как будет поступать наша семья с недружественными родами Русского царства, ты будешь делать то, что я прикажу. Или ты хочешь оспорить мое право?

Наследник глубоко вздохнул, не спеша идти на конфликт.

Бывшую невесту он, разумеется, не любил. Но они с Дарьей Федоровной за время помолвки научились понимать друг друга и даже вели некоторые совместные дела, оттачивая будущее взаимодействие. Сергей Алексеевич уже привык к ней, и ему в голову не приходило, что помолвка может быть расторгнута.

— Она тоже этого не хочет, — произнес сын, спокойно глядя на главу рода. — Я говорил с Дарьей Федоровной, княжна удивлена и очень зла на своего отца. Мы можем это использовать.

Алексей Александрович покачал головой.

— Это не самая лучшая идея, — объявил он. — Сам подумай, во что это выльется. Романовы пресмыкаются перед оскорбившим их князем, лишь бы поженить наследника! Ты хочешь, чтобы общество воспринимало тебя настолько бесхребетным? Проглоти это оскорбление сейчас, и когда ты займешь место князя, об тебя будут вытирать ноги все кому не лень.

Сергей Алексеевич вновь вздохнул.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил он.

Князь Романов достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. По кабинету потек запах табака. Алексей Александрович выпустил дым из носа и заговорил, стряхивая пепел.

— Есть два пути, как мы можем выйти из этой ситуации, — объявил Алексей Александрович, не глядя на сына. — Первый — ты от лица рода Романовых идешь к царю и просишь разрешения на поединок чести с Андреевым. Это будет сложно, но я уверен, что смогу продавить такое решение. Вы выходите на поединок, ты убиваешь князя Якутии и берешь Дарью Федоровну в жены по праву победителя.

— Это не вариант, — покачал головой Сергей Алексеевич. — Нельзя построить доверительные отношения с женщиной, отца которого ты хладнокровно убил.

— Этот план устроил бы вас обоих, — заметил князь Романов, повернувшись к наследнику с улыбкой. — Или княжна была не настолько зла, чтобы решиться на крайние меры ради вашей свадьбы?

Сын не ответил, а потому Алексей Александрович продолжил:

— Второй вариант следующий. Мы забираем положенную нам по договору неустойку. В таком случае я сам займусь судом, мы получим немного денег в качестве компенсации, а потом заключим новую помолвку — уже с новой невестой.

— И что же в таком случае будет с Андреевыми? — приподнял бровь княжич Романов.

В отличие от брата Дмитрия, Сергей не стеснялся выжимать из отца всю необходимую информацию. Ему предстояло занять место главы рода, а потому добывать ответы было жизненно необходимо для всей семьи.

— Ничего не будет, — ответил Алексей Александрович. — Мы продолжим вести уже начатые дела и останемся деловыми партнерами. Просто забудем о помолвке и своих намерениях.

Наследник покачал головой.

— Он оскорбил нас, у нас имеется доказательство, а ты хочешь спустить все на тормозах? — уточнил Сергей Алексеевич. — Тогда мне можно будет даже не ждать, а сразу готовиться к тому, что любой может облить род Романовых грязью, и это сойдет ему с рук. Ведь Андреев расскажет всем, как он плевал в лицо Романовым, и мы стерпели. Утерлись и продолжили вести дела с родом Андреевых.

Отец ткнул окурок в пепельницу и взглянул на сына особенно строго.

— Значит, поединок чести? — спросил он. — Ты уверен, что сможешь справиться с князем, Сергей? Ты не Дмитрий, ты не настолько хорош в управлении своим даром. А без способностей тем более не справишься. Федор Александрович старше тебя, опытнее и он прекрасно обращается с оружием.

Сергей Алексеевич кивнул.

— Может быть, ты и прав, отец, и у князя Якутии есть против меня шансы, — сказал он, медленно поднимаясь из кресла. — Но это не значит, что я буду сидеть сложа руки, когда об мою семью пытаются вытереть ноги. Независимо от того, согласится ли Дарья Федоровна после смерти отца стать моей женой или нет, я вызываю на поединок чести Андреева Федора Александровича. И если ты считаешь, что это неправильно, значит, я пойду к царю сам. Романовы не будут молча сносить оскорбления. Ни сейчас, никогда.

Алексей Александрович смотрел на сына несколько секунд в полном молчании. Увы, как бы ни хотелось князю уберечь своих детей от тревог и забот, но он обязан научить Сергея выбирать правильно. И иногда — проливать кровь за свои решения. В победе сына он не сомневался.

— Хорошо, я тебя услышал, — объявил глава рода, поднимая трубку, предназначенную для связи с Кремлем. — И все устрою. А пока сходи передохни, нам сегодня еще много работы предстоит.

Глядя, как за наследником закрылась дверь, князь Романов подумал, что воспитал достойного будущего главу рода. Сергей сделал правильный выбор.

* * *

Особняк великого князя Московского.

Емельян Сергеевич Невский вышел на полигон, где несколько недель назад был убит его младший сын, и втянул холодный воздух. Оперевшись на перила, до сих пор носившие следы от ладоней Рюриковича, Емельян Сергеевич смотрел на небо.

Там как раз пронеслись самолеты Соколовых. Новый глава Министерства иностранных дел улетел в рабочую поездку в Варшаве на трехсторонние переговоры с Римской империей и Германским рейхом.

Великий князь Московский смотрел на следы в небе и размышлял о том, что не зря остался в столице. Пара слов нужным людям в Кремле, и Анна Михайловна Соколова упросила отца отправить ее с братом. Девочке нужно было развеяться, и то, что ее выбор пал на Варшаву, никого не удивило — она же официально вошла в состав свиты министра.

Власти у Емельяна Сергеевича, может быть, и стало меньше за последний год. Но связи и деньги никуда не делись. Так что несколько старых, но очень полезных знакомств весьма пригодились.

Несколько слов здесь, пара ничем не примечательных писем там — естественно, с учетом всех предосторожностей, ведь Милославские до сих пор следят за Рюриковичами. Ждет Анну Михайловну горячий прием в Речи Посполитой. Не сразу, разумеется, но момент настанет.

И тогда Михаил Викторович поплатится за свои грехи. Сперва дочь, затем младший сын. Добраться до наследника, конечно, сложнее. Но разве это могло кого-то остановить?

Великий князь Московский улыбался, глядя на то место, где погиб Василий Емельянович. Может быть, Емельян Сергеевич и потерял сына, но Соколов, решивший занять место Невского в Москве, потеряет все.

* * *

Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

То, что брат решится вызвать князя Андреева на поединок, не стало для меня полной неожиданностью. Сергей, может быть, и уступал мне в силе и умении, однако все равно был достаточно тренирован, чтобы иметь все шансы на победу.

Ради того, чтобы поддержать брата, я прилетел с Урала, где провел последние две недели. Работа шла быстро, подключившаяся к нам с Волковым Виктория сумела организовать выделенную ей лабораторию. Первые поставки универсальной плазмы поступят в больницы и госпитали Урала к концу месяца. А там уже Руслан Александрович начнет переговоры с государем о поставках по всему Русскому царству.

Время пролетело незаметно — хватало забот и дел, так что, вновь оказавшись в Москве, я почувствовал себя так, будто никуда и не улетал. Все те же улицы, все те же люди. Все тот же Кремль, где под приглядом царской гвардии будет проходить этот поединок.

Князь Якутии поступил, может быть, и не слишком дальновидно, с моей точки зрения, но для местного общества вполне понятно и приемлемо. За руку Дарьи Федоровны ему предложили больше, и Федор Александрович пошел самым простым путем — намеренно спровоцировал разрыв отношений. Сумма новой помолвки окупала все затраты с лихвой.

Тот факт, что дело дошло до поединка, вряд ли его смутил. Это против меня Федор Александрович не пошел бы, предпочтя откупиться. А Сергей Алексеевич Романов подобной славой не обладал, и с ним у князя были вполне реальные шансы расправиться. Даже до смерти не обязательно доводить, достаточно показать, что превосходишь противника, и предложить сдаться. Да, для Романовых это удар, но для Андреева — дополнительные дивиденды от новой помолвки.

Виталя въехал на парковку Кремля. Сегодня нас не ждали на официальном крыльце, так что идти предстояло через уже знакомый мне отдел Царской Службы Безопасности.

— Это долго не продлится, — предупредил я своего Слугу.

— Буду ждать с хорошими новостями, княжич, — кивнул мне шофер, заглушив двигатель.

Пара гвардейцев ожидала на крыльце, рядом уже стояли отец с братом. Князь Романов выглядел хмурым, но только выглядел. Алексей Александрович просто играл роль.

А вот наследник нашего рода сохранял полное спокойствие. Мы молча пожали друг другу руки, и отец повел нас внутрь.

Здесь нас поприветствовал сотрудник Кремля, попросивший следовать за собой, и мы двинулись очередным лабиринтом по сердцу Русского царства.

Моя линза транслировала карту, я нашел князя Якутии, и, убедившись, что рядом с ним нет никого подозрительного, окончательно расслабился.

Идущий за отцом Сергей медленно погружался в состояние транса. Недостаток времени на полноценные тренировки не позволял брату нырять в него по одному желанию, и приходилось приложить немного усилий. Но в рукаве Сергея Алексеевича имелись и другие козыри.

Наконец, мы вышли на улицу, пройдя во внутренний дворик перед крылом государя. Здесь уже собралось немало людей — как благородных, так и сотрудников Кремля. Место было расчищено — когда-то здесь проводились дуэли едва не каждый день, сейчас уже подобное стало редкостью. Однако когда государь желал лично присутствовать на поединке чести, проводить его в другом месте было невозможно.

Вот и сейчас Михаил II стоял в окружении аристократов, негромко с ними беседуя. Дуэль дуэлью, но дел государственной важности никто не отменял.

Стояло хорошее ноябрьское утро. Легкий морозец, яркое солнце. В этом дворике не было ни намека на снег — все же за стеной царь живет, а потому растительность красовалась голыми ветвями и ажурно разложенными на земле опавшими листьями. Так что смотрелась обстановка драматично.

Я перевел взгляд на князя Андреева. Федор Александрович, одетый в белую свободную рубаху и черные штаны с удобными ботинками, почти ласково мне улыбнулся.

Я не ответил, переведя взгляд дальше. В том, что сегодня Якутия обретет нового князя, я не сомневался, и потому не видел необходимости общаться с будущим мертвецом.

От свиты царя отделился Ерофеев. Константин Владимирович вежливо улыбался, хотя было заметно, что в отличие от остальных благородных, ему одному холодно.

— Господа, — заговорил целитель высшего класса, приветствуя всех наклоном головы. — Государь Михаил II разрешил поединок чести. Однако он предлагает вам решить дело миром и уладить разногласия в суде.

Последовало недолгое молчание, которое никто не посмел прервать.

— Поэтому я спрашиваю вас, есть ли возможность решить ваши разногласия миром? — спросил Ерофеев.

— Нет, Константин Владимирович, — ответил Сергей.

— Что же, раз княжич против, то и я не стану сдерживаться, — с легкой улыбкой ответил князь Андреев. — Поединок чести будет идти, пока один из нас не погибнет.

Что ж, значит, он допускал возможность разойтись без боя. Может быть, хотел предложить это изначально, но Сергей был наследником, и отступать ему сейчас было бы позорнее, чем проиграть.

Целитель склонил голову, и вперед выдвинулись сотрудники Кремля с коробками в руках. Так как дело происходило под взором царя, нужды в других секундантах не имелось. Михаил II гарантирует, что все будет по закону, и стоит кому усомниться в этом — вместо поединка чести будет казнь.

— Как принявший вызов, — огласил один из слуг царя, — Федор Александрович выбрал оружие — сабли.

Сергею подали его инструмент, и я вновь взглянул на князя Якутии. Теперь его наряд обрел смысл, в таком виде ему будет куда удобнее двигаться. Тем более что физическое оружие отметает возможность применять родовые способности.

— Ваш дар будет заблокирован на время поединка, — продолжил другой слуга, и на обоих дуэлянтов надели браслеты.

Я видел, как от накатившего холода чуть поежился брат, лишившись защиты покрова. А вот Федор Александрович явно чувствовал себя превосходно, значит, не пропускал тренировок и своим даром владел лучше Сергея. Впрочем, по крепости его покров все равно серьезно уступает усилению Романовых.

— Поединок начнется по сигналу государя Русского царства, Михаила II, — объявил Ерофеев. — Господа, прошу вас на позиции.

Наследник Романовых встал возле флажка с нашим гербом, Андреев занял свое место. Между ними было метра четыре, а все пространство для дуэли — не больше двадцати метров в диаметре. Вполне достаточно, тем более как только прозвучит сигнал, активируется купол — на всякий случай.

Михаил II вышел из толпы своих людей и, посмотрев на обоих участников поединка, молча поднял руку. Стоящий рядом слуга вложил в нее револьвер, наверное, заставший еще Смутные времена — настолько древним он выглядел. Подняв оружие в воздух, государь спустил курок.

Грохнул выстрел, от револьвера хлынуло облако, воздух мгновенно пропитался запахом пороха.

Поле защиты окутало ристалище, и Андреев на огромной скорости рванул к Сергею, на ходу перебрасывая оружие в левую руку.

Наследник Романовых медленно повернул свой клинок, встречая атаку и отводя опасное лезвие от своего тела. Всего лишь крохотное приложение силы, и атака князя ушла в молоко.

Контратака не заставила себя ждать. Сергей довернул свою саблю, целя в открытые ребра Андреева, но тот уклонился, в последний момент разорвав дистанцию. Однако его белая рубаха получила серьезную прореху.

Сергей остался на месте и смотрел в сторону противника, не делая лишних движений и, кажется, полностью сосредоточившись на самом себе. Князь пошел по кругу, обходя противника с другой стороны — чтобы солнечный свет стал бить наследнику Романовых в глаза.

Заняв позицию, Федор Александрович вновь сменил руку. Новый выпад.

Заскрежетал металл, но Сергей, державший левую руку отведенной за спиной, остался невредим и никакого дискомфорта не испытывал. Я видел, как брат смотрит на своего врага. Равнодушно, холодно.

Но князь не позволял эмоциям взять над собой контроль, и атаковал вновь. На этот раз натиск был чрезвычайно силен и страшен. Его сабля рубила воздух, сталкивалась с оружием брата, и княжичу пришлось начать отступать, чтобы соблюдать дистанцию.

Шаг за шагом смещаясь строго назад, Сергей отражал удары противника, не позволяя себя ранить и в то же время не давая никакого отпора. Брат полностью ушел в защиту, по его лбу покатились первые капли пота.

Андреев явно видел, что противник устает, и удвоил натиск. Сабля засверкала на солнце, размазываясь в полукруг — так быстро наносил удары князь.

Я слышал, как сжал до хруста зубы стоящий рядом со мной отец. Князь Романов не отрываясь смотрел на поле и даже не думал скрывать своего волнения. Впрочем, он такой здесь был не один.

Казалось, Сергей уже стал уступать своему противнику, и нервы зрителей почти уловимо для слуха звенели в воздухе, натягиваясь сильнее с каждый новым звоном сталкивающихся сабель.

Но вот наследник Романовых достиг середины поля. Не став больше отходить назад, Сергей встретил клинок князя, заблокировав очередной яростный удар, а потом резко, едва уловимо для глаз, довернул рукоять.

Лезвие сабли скользнуло вперед, без всякого сопротивления проходя сквозь плоть князя Якутии. Наблюдатели дружно ахнули, увидев брызнувшую на землю кровь.

Сергей отступил на шаг, позволяя Федору Александровичу осесть на колени. Сабля князя упала, он зажимал горло руками, глядя на моего брата, и пытался что-то сказать. Наследник Романовых не стал продлевать его агонию.

Еще один взмах саблей, и голова князя Андреева слетала с плеч. Опустив оружие, Сергей Алексеевич поднял взгляд на государя. Собравшиеся на поединок замолчали, ожидая подведения итогов.

Михаил II посмотрел на победителя и, усмехнувшись, объявил:

— Княжич Романов Сергей Алексеевич, наследник Казанского княжества, победил.

Поле тут же убрали, а брат осторожно положил саблю на тело проигравшего, после чего подошел к нам с легкой улыбкой на губах. Князь Романов с трудом сдержался, чтобы не обнять сына, лишь кивнул ему.

— Поздравляю, брат, — сказал я Сергею, протягивая ладонь. — Красивая победа.

Алексей Александрович хмыкнул в ответ на мои слова.

— Спасибо, брат, твоя похвала для меня многое значит, — ответил наследник. — Но вряд ли на этом все закончится. Теперь мне придется как-то решать вопрос с Якутией.

— Мы вместе посмотрим, что можно сделать, — кивнул князь Романов.

В этот момент ко мне подошел сотрудник Кремля и пригласил следовать за ним. Учитывая, что государь стоял рядом, это было как минимум необычно. Но Михаил II уже не обращал на нас внимания, шагая в сторону рабочего крыла. Поединок он провел, теперь царя ждали будничные дела.

Меня провели окольными путями в личные покои царицы. Оставив нас наедине, слуга плотно закрыл дверь.

Государыня встретила меня в мягком кресле и, кивком велев сесть напротив, глотнула кофе из чашки. Заняв указанное место, я дождался, пока она заговорит.

— Дмитрий, — произнесла царица, — мне будет нужна от тебя одна очень важная услуга.

— Что ж, я слушаю, — ответил я с легким наклоном головы.

Государыня посмотрела на меня с укором, и я со вздохом накрыл нас обоих куполом. За ней ведь тоже следят Милославские, так что ничего удивительного в ее невысказанной просьбе не было.

— Итак, я слушаю, — произнес я, глядя в глаза царицы.

Она не стала ходить вокруг да около.

— В Варшаве была похищена Анна Михайловна Соколова. И я прошу тебя ее спасти.

Глава 9

Я несколько секунд молча смотрел на свою биологическую мать, размышляя о ее предложении. Царица не нарушала тишины, позволяя мне немного подумать перед ответом.

— Хочу кое-что прояснить, — медленно произнес я. — Почему просьба исходит от тебя?

Государыня кивнула, после чего откинулась на спинку своего кресла.

— Соколова входила в свиту главы Министерства иностранных дел, который убыл в Варшаву, — заговорила она. — Так как Анна Михайловна в этой поездке не частное лицо, Михаил Викторович обратился к царю. А государь перенаправил дело к ЦСБ, которую я возглавляю.

Я хмыкнул в ответ.

— Правильно ли я понял, что эта просьба — твоя личная инициатива, и Соколовы ничего мне не будут должны? — уточнил я, тоже удобнее располагаясь в кресле.

— Они даже не будут знать, что ты в этом участвовал, — повела рукой царица.

Значит, опять загребаем жар чужими руками. Удивительно, как любит моя биологическая мать такие ходы. Я ведь наверняка не единственный, кого вот так подряжают на ту или иную работу ради блага государыни.

— Я предоставил вам «Оракула», — напомнил я.

— Да, предоставил, — кивнула та. — Но его возможности ограничены. К тому же его легко обойти. Достаточно заглушить любую связь в конкретной точке, и мы ничего не увидим. Что, собственно, и произошло в Варшаве.

Я помолчал еще.

— Это все еще не ответ, — произнес я. — Во-первых, Анна Михайловна предпринимала попытки повлиять на меня, чтобы занять место моей невесты. Во-вторых, она пыталась подкупить Викторию Львовну, чтобы та отказалась от нашей помолвки. В-третьих, речь идет о Рюриковичах, а судьба боярина Морозова наглядно демонстрирует, что ждет того, кто посмеет вмешиваться в ваши дела. В-четвертых, соваться на территорию чужого государства без подготовки и поддержки, заранее зная, что все должно пройти в тайне, это ненужный риск. Подчеркну: ненужный мне лично, князю Демидову, чьим наследником я являюсь, и князю Романову, к семье которого принадлежу.

Царица покачала головой.

— Ты уже делал это, когда работал с армейской разведкой под псевдонимом, — напомнила государыня.

— И Михаил II признал, что моя служба больше не требуется, — кивнул я. — Так что призвать меня к сознательности, упирая на не имеющие силы документы, не выйдет.

Она поджала губы.

— Вопрос в цене, Дмитрий? Правильно я тебя понимаю?

— Неправильно, — покачал головой я. — Я предоставил тебе лично самую лучшую защиту в мире, а ты, прости за откровенность, не смогла ей воспользоваться. Снова совершила ошибку.

На лице государыни не дрогнул ни один мускул.

— Речь идет о престиже всего нашего царства, — чуть надавив голосом, сказала она. — Соколов вступает в должность губернатора Москвы, и такой урон репутации для его рода поставит под удар план царя. Нельзя, чтобы столицей управлял слабый аристократ. Тем более аристократ, на которого могут повлиять внешние враги, похитившие его дочь. Кроме того, похищение также повлияет на репутацию государя, ведь пропал член делегации Русского царства.

— И ни в первом, ни во втором случае я не имею к этой проблеме никакого отношения, — усмехнулся я, глядя на собеседницу. — Я не сотрудник Царской Службы Безопасности и не давал клятвы решать все проблемы Русского царства. Уж тем более не обещал вытирать носы Рюриковичам. У тебя есть «Оракул», есть бойцы — пользуйся, ищи похитителей или саму великую княжну и действуй.

Она помолчала несколько секунд, не сводя с меня недовольного взгляда.

— Что ты хочешь за свое участие? — с тяжелым вздохом, демонстрирующим, как ей сложно общаться со мной, спросила царица.

Я поднял взгляд к потолку, делая вид, будто действительно размышляю о цене.

Это ведь так просто — переложить всю ответственность на плечи мальчишки. К тому же я ведь уже неоднократно позволял себя использовать ради блага Русского царства. Так что неудивительно, что она хочет разыграть уже не раз испытанную карту.

И более того — я уверен, что Михаил II понятия не имеет об этом разговоре. Как и Соколов. А это значит, что инициатива целиком и полностью исходит от государыни, она сама сказала, это ее личная просьба. Несложно представить схему, по которой она действует.

Во-первых, Михаил Викторович попадает в зависимость от царицы, нашедшей выход из ситуации. Раз о похищении до сих пор не поступало официальной информации, значит, и великокняжеский род пока что не потерял своей репутации.

Во-вторых, сама государыня поднимает свой престиж в глазах царя — ведь она решила проблему. После стольких провалов ей просто необходимо реабилитироваться перед супругом.

В-третьих, все Рюриковичи получают наглядное доказательство, что от ЦСБ и царской воли не скрыться.

И за все это царица заплатит, пусть и высокую цену, но оно будет того стоить. Да и потом, что для государыни действительно можно считать высокой ценой? Наши масштабы настолько разнятся, что нас даже нельзя сравнивать. Что бы я сейчас ни пожелал — а оно так или иначе будет в разумных пределах — государыня мне это даст и все равно окажется в громадной выигрыше.

Социальный лифт меня не интересует, я и так забрался максимально высоко для своего происхождения. Кроме того, не может государыня решать такие вопросы сама, стало быть, для изменения моего положения ей потребуется вводить в курс дела Михаила II, что мгновенно вызовет вопросы, которых царице хочется избежать.

Взять деньгами? Я в них и раньше-то не нуждался, будучи младшим княжичем, а после того, как стал наследником Урала, и вовсе могу не думать об этом. Материальная база у меня теперь, пожалуй, лучшая во всем Русском царстве. Ведь даже сам государь не чурается закупаться у моего деда.

Вот и выходит, что ей абсолютно нечего мне предложить.

— Я ничего не хочу, — сказал я, глядя в глаза государыни. — Все, что мне нужно, у меня есть. И в дело это я не полезу.

— Вот, значит, как? — хмыкнула она. — Думаешь, у тебя есть право отказывать царице?

— Думаю, после всего, что я для тебя сделал, ты не имеешь никакого права мне приказывать, — равнодушно произнес я. — И государь, если вдруг он узнает об этом разговоре, будет со мной полностью согласен. В конце концов, я уверен, если сегодня я начну проверку, какова реальная эффективность куратора ЦСБ, уже через неделю ты будешь читать молитвы в монастыре под именем монахини Ефросиньи.

Договорив, я поднялся на ноги и уже собирался снять купол, но государыня повысила голос:

— Сядь, — приказала она. — Угрожать мне вздумал?!

Я улыбнулся — открыто, по-доброму.

— Прости, Юлия Александровна, но у тебя нет надо мной никакой власти, — произнес я, глядя в глаза своей биологической матери. — Но я поступлю, как подобает хорошо воспитанному молодому человеку, и дам тебе совет: в следующий раз, когда решишь, что можешь использовать меня в своих интригах, сначала спроси моего мнения. А то ведь я не только могу великую княжну Выборгскую найти, но и обернуть все дело так, что это ты в ее похищении виноватой будешь. Впрочем, если бы ты нормально изучила возможности «Оракула», ты бы об этом знала, верно?

Вот теперь маска доброй государыни с нее слетела окончательно. Моя биологическая мать была готова броситься и разорвать меня голыми руками, но лишь бессильно злилась, сдавливая пальцами подлокотники кресла.

Я же ощутил собирающийся со всех сторон жар. Но он был куда менее сильным, чем тот, с помощью которого пытался надавить на меня Михаил II.

— А теперь я пойду, меня ждет моя семья, — произнес я, не обращая внимания на вспышку гнева царицы. — Ты же не хочешь на самом деле применять силу к тому, кто профессионально убивает более мощных одаренных?

И, сняв купол, я спокойно направился к выходу из личных покоев государыни. А она так и не окликнула меня.

Было в этом что-то печальное. Мы могли бы наладить отношения, вести себя как родня. Но она оказалась неспособна к такому шагу. Говорить же о любви матери к собственному сыну бессмысленно.

Единственный человек, которого любит Юлия Александровна — это сама Юлия Александровна.

* * *

Московский особняк великих князей Выборгских.

Михаил Викторович нервно барабанил пальцами по столешнице. Ждать вестей от ЦСБ или, если люди царицы подведут, требований от похитителей, было сложно.

Наследник рыл носом землю в Варшаве, но никто не мог найти следов, указывающих, куда делась Анна Михайловна. Зато хватало других.

Пока что дело не получило огласки. Рядовое отключение света из-за аварии на подстанции позволило неизвестным войти в дом, зачистить охрану, при этом не только не потеряв никого из своих, но и не получив ран, после чего уйти в полной темноте вместе с великой княжной.

Остался пустой шприц от инъектора, и анализ показал, что Анну Михайловну накачали «МЕ-12». Все записи похитители изъяли, камеры уничтожили. Повреждена вся аппаратура, имеющая доступ к сети.

Работали профессионалы. Но на кого?

Римская империя выступала в качестве арбитра на переговорах Русского царства и Германского рейха. Риму было не с руки начинать конфликт с Михаилом II — у них вот-вот полыхнет Греция. Османская империя уже открыто перебрасывает войска для вторжения на родину демократии.

Рейху тоже не нужна война с Русским царством. Не после того, как получили обвинение в изготовлении газа, убивающего одаренных. Любое враждебное действие сейчас, даже неосторожная фраза, не то что похищение члена делегации, сразу же станет доводом разорвать Германию на клочки. И желающих это сделать найдется немало.

Следствие велось осторожно, но с представителями трех стран. И все отчеты, пока что предварительные, сходились в одном — великая княжна Выборгская просто испарилась в воздухе.

Михаил Викторович не сводил взгляда с царского телефона.

Мысль о том, что ситуация грозит обернуться потерей должности губернатора, ему и в голову не пришла. Дочь пропала, и найти ее не мог никто.

Думать о том, что Анна Михайловна мертва, отец не хотел. Помимо того, что нападающие не стали бы возиться с похищением ради убийства в другом месте, великая княжна Выборгская могла иметь доступ ко многим документам и тайнам Русского царства. Да и что греха таить, имела.

Соколов и не подумал скрывать от единственной дочери, что когда-то, путем очень сложных и противозаконных действий, заполучил оплодотворенную яйцеклетку царицы, подменив биоматериал. Так на свет появился Иван Михайлович Соколов. И Анна Михайловна была об этом прекрасно осведомлена.

Телефон молчал, великий князь Выборгский барабанил пальцами по столешнице.

* * *

Особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

После возвращения из Кремля мы дружно переместились в столовую, где слуги уже подготовили по-настоящему праздничный завтрак, плавно переходящий в обед.

Алексей Александрович смотрел на нас с Сергеем с нескрываемой гордостью. Мы же с братом просто поглощали пищу. Я посматривал на наследника, чтобы понять, не нужно ли мое участие — все-таки раньше у брата подобного опасного и кровавого опыта не было.

Но Сергей Алексеевич хоть и был хмур, но от еды не отказывался, вел себя как обычно. Если бы я не знал своего брата с самого детства, решил бы, что наследнику просто соли не доложили.

— Пока мы все здесь собрались, я думаю, стоит обсудить наши дальнейшие планы, — заговорил отец, отодвигая в сторону пустую тарелку и принимаясь за кофе. — Помолвка наследника рода вновь на повестке дня. Мы с вашей матушкой уже начали смотреть список потенциальных невест, так что…

— Я должен поговорить с Дарьей Федоровной, — произнес Сергей, откладывая в сторону вилку и нож. — Я убил ее отца.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего князь Романов сдержанно кивнул.

— Что ж, твое право, — сказал он. — Но я обязан тебя предупредить: вряд ли этот разговор закончится чем-то хорошим.

Брат не ответил, спокойно вернувшись к еде. И Алексей Александрович повернулся ко мне.

— Дмитрий, что ты скажешь? — спросил он, поднимая чашку, но не поднося ко рту.

— По-моему, все и так идет хорошо, — ответил я. — Мы получили право создавать боярские семьи, наши предприятия приносят прибыль. Я был неоднократно награжден за заслуги перед Русским царством. А когда я стал наследником Уральского княжества и покинул Москву, Сергей получил возможность проявить себя. Князь Андреев, конечно, поступил немного опрометчиво, но больше никто такой ошибки не совершит.

Ведь все вокруг до сих пор верили, что Сергей Алексеевич и в подметки не годится своему брату. Да, я сильнейший из рода среди нашего поколения, но это не значит, что остальные ни на что не способны.

— Он не допускал и мысли, что государь одобрит поединок, — усмехнулся князь. — Государь никогда не позволял по одному только косвенному оскорблению выйти на дуэль. Но Дмитрий заслужил особенное отношение, и мы, как его семья, получили некоторые привилегии. Разумеется, весь свет нам перерезать никто не даст, но Михаил II таким образом подчеркнул, что Романовых он будет поддерживать. Другие наши недоброжелатели теперь дважды подумают, прежде чем пытаться нас задеть. Князь Андреев пытался поговорить со мной, чтобы отделаться откупом. Но я был слишком занят и не брал трубку.

Брат жестко усмехнулся и промолчал. Все понимали, что как только Михаил II разрешил поединок, идти на попятную было равносильно потере лица перед обществом. Князь подал прошение на поединок, и обязан придерживаться этого решения. Какие бы теплые чувства Сергей не испытывал к невесте, поступить иначе в этой ситуации он не мог. Как наследник и как будущий глава рода.

— Выходит, мы всей семьей стали показывать зубы, — хмыкнул я, и отец повернулся ко мне. — Радует, что Романовы достаточно крепко стоят на ногах, чтобы, наконец, начать бороться за место под солнцем.

— Расскажи, что случилось в Кремле, — велел он, не сводя с меня взгляда.

Я пересказал разговор, не забыв уточнить реакции царицы на мои слова. И не стал утаивать, что в конце она готова была вцепиться мне в глотку. Конечно, князь мог бы все увидеть на записи, которую я не отключал, однако личное впечатление есть личное впечатление.

— Подводя итог, скажу, что лично я больше не буду иметь дел с Юлией Александровной. И считаю, что для блага нашей семьи безопаснее будет сократить с ней контакты. Один шанс я ей дал, отец, — вновь повернувшись к Алексею Александровичу, произнес я, — она решила им не пользоваться.

Князь несколько секунд смотрел в полупустую чашку, обдумывая мои слова. Молчание затягивалось. Сергей продолжал насыщаться, очевидно, заедая пережитый стресс. Во всяком случае, на мясо брат налегал весьма активно.

Я же спокойно отодвинул пустую тарелку и перешел на кофе и пирожные. Как ни хорош Урал, а у наших поваров они все равно удаются чуточку лучше. Или, быть может, все дело в банальной привычке?

— Что ж, — поднял голову князь Романов, — вынужден с тобой согласиться. Жаль, что сестра выбрала сторону Милославских, но насильно мил не будешь. Хочет жить без поддержки Романовых, пусть живет. С этого момента новых дел мы вести через государыню не станем. Никаких новых совместных планов и проектов. Но от уже взятых обязательств бегать не будем. Никто не упрекнет Романовых в том, что мы не держим слово.

Сергей замедленно кивнул, показывая, что услышал. Я же молча продолжил пить кофе.

В двери столовой аккуратно постучались, и вошедший после разрешения отца Степан Витольдович объявил:

— Дмитрий Алексеевич, — сказал он, найдя меня взглядом, — к вам прибыл великий княжич Выборгский. Просит личной встречи, что ему передать?

Отец с братом взглянули на меня с вопросом в глазах. Тема, которую наверняка поднимет Соколов, была очевидна.

— Проводи его в покои младшего княжича. А ты, Дмитрий, послушай, что он предложит, прежде чем отказывать, — усмехнулся князь Романов. — Или, если у тебя есть иной вариант, не учитывающий личного риска, предложи его.

Я кивнул отцу и вышел из столовой.

Ивана Михайловича проводили в мою гостиную. Соколов не удосужился сесть, просто бездумно смотрел в окно и даже на звук открывшейся двери отреагировал не сразу.

— Доброе утро, Иван Михайлович, — поздоровался я, закрывая за собой дверь.

Повесив на помещение купол, я сделал его видимым, чтобы великий княжич понял, что можно говорить свободно.

Бледный второкурсник несколько секунд смотрел на меня, прежде чем решиться заговорить.

— Мне нужна твоя помощь, брат.

Глава 10

— Иван Михайлович, — негромко проговорил я, — прошу вас, сядьте.

Великий княжич Выборгский кивнул и медленно опустился в кресло. Я же прошел к бару и, вооружившись коньячным бокалом, налил в него водки до самого края.

Сам я не любитель выпить, но любой гость, который заявится в мои покои, должен видеть, что княжич Романов все тот же кутила, каким прославился в Казани. Так что ассортимент в моем баре был достаточно широк. Алкоголь со всего мира — и, само собой, все исключительно элитного качества, есть и коллекционные вина. Одна бутылка так и вовсе — единственная оставшаяся в мире. Подарок Юсупова.

Вручив Соколову бокал, я велел ему:

— Залпом.

И тот послушался. Иван Михайлович пил, как воду. Организм одаренного сильнее сопротивляется опьянению, но великого княжича все равно пробрало.

Сморщившись, Иван Михайлович отставил бокал, стараясь не дышать. Но бледность прошла, и он смог немного расслабиться.

— Прежде всего, Иван Михайлович, — заговорил я, отставив в сторону пустой бокал, — я, разумеется, рад, что вы настолько меня уважаете, что готовы назвать братом, однако впредь прошу этого не делать. Звучит так, будто вы намекаете на то, что мой отец изменил моей матушке с вашей. Не хочу быть неправильно понятым, но мы только что вернулись с поединка чести, где убили князя Андреева за куда меньшее оскорбление.

Несколько секунд он смотрел на меня, прежде чем склонить голову.

— Прошу прощения, Дмитрий Алексеевич, я не хотел, чтобы мои слова были восприняты в таком ключе.

Что ж, уже хорошо, что он не стал настаивать. Идеально было бы вообще создать впечатление, что я понятия не имею о детях царя.

— Теперь давайте разбираться, Иван Михайлович, — произнес я, опускаясь в кресло напротив. — В чем конкретно вы просите меня вам помочь?

Великий княжич Выборгский еще несколько секунд переводил дыхание, после чего бросил взгляд на до сих пор сияющий барьер. Затем перевел взгляд на мои наручные часы.

— Дмитрий Алексеевич, я прошу вас воспользоваться вашей системой наблюдения, чтобы найти Анну Михайловну, — произнес он.

— Хорошо, я допускаю, что ваш отец поведал вам в деталях о моем участии в этом проекте. Но мы принадлежим к разным родам, и более того, я Романов. Мое вмешательство в дела Рюриковичей…

Я сделал паузу, позволяя Ивану Михайловичу домыслить самому.

— ЦСБ ее ищет, но без толку, — признал великий княжич. — Я пришел к вам, потому что знаю, что вы уже неоднократно проводили такие операции. С Василием Емельяновичем вы справились, распутав клубок до самого конца.

Я промолчал, позволяя ему говорить дальше.

— Понимаю, что вы с сестрой не очень хорошо поладили, — чуть поморщился Иван Михайлович, — Анна многое себе позволяла, хотя я и пытался ее отговорить. Но она моя сестра, Дмитрий Алексеевич, я обязан сделать все, чтобы вернуть ее.

— Понимаю ваши чувства, как никто другой, Иван Михайлович, — кивнул я. — Однако все равно не понимаю, чем могу помочь. Насколько я знаю, Анна Михайловна была в составе Царской делегации. И охранять ее должны были соответственно. У меня нет права вмешиваться в ваши дела, и уж тем более нет права мешать текущему расследованию Царской Службы Безопасности.

Он несколько секунд молча смотрел мне в лицо.

— Если вы боитесь последствий, я возьму на себя всю ответственность, Дмитрий Алексеевич, — объявил он. — В том числе готов подписать документ об отсутствии любых претензий вашему роду.

— При всем уважении, Иван Михайлович, вы не глава рода и принимать такое решение не вправе, — покачал головой я. — Как и я не имею права помогать вам без ведома князя Романова.

Соколов нервно дернул щекой.

— Правильно ли я понимаю, что мне нужно говорить с вашим отцом, Дмитрий Алексеевич?

— В первую очередь вам нужно позвонить своему отцу, Иван Михайлович, — негромко произнес я. — Получить его одобрение, и только потом, на законных основаниях обращаться к князю Романову. Если наши отцы договорятся, все будет законно, и никаких расписок, подставляющих вас лично, не понадобится.

Было заметно, что Соколов желает мне возразить, но я поднял ладонь, показывая, что не закончил:

— Иван Михайлович, поймите меня правильно, вы сейчас хотите поступить ровно так же, как поступил Василий Емельянович, — продолжил я. — Вы хотите за спиной действующего главы рода говорить от имени Соколовых. Я уважаю вас, Иван Михайлович, и только поэтому говорю с вами открыто. Я не хочу, чтобы вас вычеркнули из рода за предательство. Или и того хуже, казнили за измену.

Великий княжич Выборгский медленно выпрямился в кресле. Я видел по его глазам, как он приходит к какому-то решению.

— Что же, благодарю, Дмитрий Алексеевич, — медленно поднялся на ноги Соколов. — И, пожалуй, на этом следует закончить. Вы правы, мне не следовало обращаться к вам без ведома отца.

— Я понимаю ваши чувства, Иван Михайлович, и пока что могу только выразить сочувствие, — сказал я, тоже вставая, чтобы проводить непрошеного гостя.

Когда мы покинули мои покои, Соколов уже натянул привычную маску улыбающегося великого княжича Выборгского, у которого все хорошо и прекрасно. Спустившись вместе по лестнице, мы оба сохраняли молчание.

Лишь когда слуга вручил Ивану Михайловичу пальто, великий княжич вновь взглянул на меня.

— Благодарю, что уделили мне время, Дмитрий Алексеевич, — произнес он подчеркнуто вежливо. — Я этого не забуду.

Дверь за Соколовым закрылась, и я сразу же направился обратно к себе. При всем моем уважении к великому княжичу Выборгскому, он не выдержал проверки серьезным испытанием. Не побоялся отправиться на войну в Речь Посполитую, но сломался, когда похитили его сестру.

И это было по-человечески понятно. Ведь на войне он отвечал только за себя, мог защищаться. А Анна Михайловна пропала, и теперь награжденный за участие в войне с Польшей молодой человек ничем не мог ей помочь. Подобное бессилие многих ломает. А тот факт, что Иван Михайлович пошел на такие меры, говорит о его любви к сестре.

И ведь он не подозревает, он знает наверняка, что его биологические родители совсем не Соколовы. Так что мы не так уж и не похожи друг с другом. Просто я уже прожил одну жизнь и помню ее, вот и вся разница.

Вернувшись в свои покои, я взглянул на бокал, из которого Иван Михайлович пил водку с моей подачи. А значит, оставил на нем свою ДНК.

Мне нужно знать правду.

С этой мыслью я вызвал прислугу и приказал упаковать бокал. Проводить тест на территории царя было бы глупостью — более чем уверен, стоит ДНК Милославских внезапно всплыть в любой из московских лабораторий, ЦСБ нагрянет туда немедленно. Так что бокал подождет моего возвращения на Урал.

* * *

Москва.

Великий княжич Выборгский ехал под усиленной охраной рода Соколовых. Анна Михайловна похищена, и передвигаться без дополнительной поддержки было бы опрометчиво.

Иван Михайлович вновь и вновь проворачивал в голове разговор с княжичем Романовым. Его реакции, мимику, жесты.

И все удивительным образом указывало на то, что Дмитрий Алексеевич понятия не имел, что является братом Ивана Михайловича.

Но оказался достаточно благородным человеком, чтобы не дать великому княжичу совершить роковую ошибку. Да, возможно, Михаил Викторович и не изгнал бы возможного цесаревича из рода, однако доверие в семье было бы подорвано раз и навсегда.

Но важнее всего было то, что Романов не отказался помогать в принципе. Дмитрий Алексеевич лишь потребовал действовать по закону, и это разумное решение.

К моменту, когда кортеж великого княжича Выборгского добрался до московского особняка семьи, Иван Михайлович уже решил для себя, что выбьет у отца помощь Романовых, чего бы это ни стоило. Сестру нужно найти и вернуть.

Пока еще есть время, пока еще не стало поздно.

* * *

Московский особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

— Что ж, — вздохнул Алексей Александрович, выслушав мой рассказ, — Соколовы к нам вряд ли обратятся официально. Это будет означать конец губернаторской карьеры для великого князя. Скрыть такой договор не получится, слишком у многих родов есть связи в царской канцелярии.

Я хмыкнул в ответ.

— Может быть, и не только для него, — сказал я, вертя в руках чашку из-под кофе.

— Поясни, — требовательно кивнул князь Романов.

Я отставил посуду на блюдце.

— Похищение члена делегации — это международный скандал, разумеется, однако для нас это в первую очередь очередная ошибка Царской Службы Безопасности. Ведь они входили в число охранников делегации. Учитывая, какие возможности дает им «Оракул», проворонить похищение великой княжны? Это похоже на слишком феерический провал.

Отец несколько секунд молча смотрел на меня, но я прекрасно знал, что погруженный в мысли князь сейчас ничего перед собой не видит.

— Царица отвертится, — произнес он. — Не впервой ей избегать обвинений. А ты хочешь сказать, что похищение дочери будущего губернатора — не просто ее промашка, а намеренное вмешательство?

— Не обязательно, отец, — пожал я плечами. — Я вполне допускаю, что все дело в том, что ее подчиненные не бросили старых привычек, и кому-то в Кремле заплатили, чтобы организовать это похищение. Государь официально контролирует всех, кто осведомлен об «Оракуле», но противник подготовился — отрезал свет, уничтожил сеть, повредил все хранилища данных. Эта акция была организована с учетом «Оракула».

— Или же враги Соколовых просто хорошо подготовились, — покачал головой отец. — Не оставлять следов — это главное правило в таких делах. Нет никакого смысла похищать жертву, если тебя мгновенно найдут. Так что тут все как раз выглядит профессионально. Выключили свет, ворвались, перебили охрану, упаковали великую княжну и отбыли.

Я пожал плечами.

— В любом случае это подводит нас к вопросу компетентности сотрудников ЦСБ. Либо они содействовали похищению, либо его допустили, не дав делегации должной защиты. В любом случае отвечает за это твоя сестра. И с учетом того, что она просила меня разыскать Анну Михайловну, я подозреваю, что здесь скорее второй вариант. Халатность и некомпетентность.

Отец вновь замолчал, обдумывая мои слова. Я его не торопил, мне, по большому счету, было не так уж и важно, что решит глава рода. Личной заинтересованности в этом деле у меня не было. Однако теории обсудить было можно.

Но Алексей Александрович не спешил говорить. Рука князя нырнула в ящик стола, наружу была извлечена пачка сигарет и зажигалка.

Закурив, отец еще несколько секунд молча пускал дым из ноздрей. Это выдавало его крайнюю степень волнения.

— Мне кажется, ты смотришь не с той стороны, — наконец, произнес Алексей Александрович, выдыхая дым в потолок кабинета.

— Поясни, — предложил я, усилием дара отгоняя от себя запах табака.

Отец сделал еще одну затяжку, прежде чем окутал кабинет собственным куполом, отрезая даже наши средства наблюдения.

— Дмитрий, — заговорил после паузы отец, — я знаю, что ты дружен с Иваном Михайловичем. И на дух не переносишь царицу. Но мы с тобой оба знаем, без приказа Михаила II она и пикнуть не посмеет.

Я пожал плечами в ответ.

— Это не отменяет того, что она совершила ошибку.

Отец взглянул на меня и, выпустив облако дыма, произнес очень серьезным тоном:

— Ошибку ли?

Отвечать сразу я не стал, и Алексей Александрович решил продолжить.

— Мы с тобой знаем, сколько усилий государь приложил, чтобы свергнуть часть Рюриковичей. Конечно, официально они подняли мятеж и сами начали эту междоусобицу. Но взглянем на факт, сын. Клан Рюриковичей практически уничтожен, захваченные территории принадлежат царю. Однако остались лоялисты, которых тоже нужно контролировать.

Он помолчал, докуривая сигарету. А ткнув ее в пепельницу, продолжил:

— Великий князь Московский свержен. Что ни говори, он долгие десятилетия управлял столицей, и с ним Михаил II уже сработался. Ты же не думаешь, что они действовали без определенных неофициальных договоренностей?

— Не думаю, — кивнул я.

— А теперь на трон Москвы садится Соколов. Чистый, как слеза младенца. К нему не придерешься и не подступишься. На него нет рычагов, которые с родом Невских уже давно отработаны и действовали. Равновесие нарушено, а царь не любит пускать такие дела на самотек. Михаилу II нужна власть над всей страной, не только над Кремлем.

Я молча кивнул, слушая отца.

— Я не думаю, что само нападение организовала царица, — произнес князь Романов. — Но я достаточно знаю сестру и понимаю, что опростоволоситься с твоим «Оракулом» она не могла. Не после того, что ты под присмотром царя творил с помощью своей системы.

— То есть она не похищала Анну Михайловну, но позволила кому-то это сделать, — подвел я итог. — Но зачем тогда меня звать, чтобы я нашел пропавшую?

— Потому что ей нужен рычаг давления на Соколова. Кому бы он был обязан, если бы Юлия вернула ему дочку до того, как о похищении стало бы известно?

— Михаил Викторович не должен был знать, что я участвовал, — кивнул я. — Но и найти Анну Михайловну самой у царицы не получается.

Отец кивнул, одновременно протягивая руку за новой сигаретой. Но на этот раз поджигать ее он не спешил.

— Теперь, когда ты понимаешь, как все обстоит на самом деле, скажи, хочешь ли ты вмешиваться в это дело? — спросил князь Романов.

Я не ответил сразу.

— Думаю, что если царица знала, что на великую княжну Выборгскую нападут в то время, когда она будет под защитой царских бойцов, она знает и кто причастен, — произнес я. — И судя по тому, как государыня относится к собственному сыну, Юлия Александровна может как спасти девушку, чтобы Соколов был ей должен, так и выждать момент, пока ее не убьют, чтобы потом отомстить за нее и убрать всех свидетелей. Рука у нее не дрогнет.

— Я склоняюсь ко второму варианту, — произнес отец. — Если бы ты согласился спасти великую княжну, царице не пришлось бы ловить причастных к ее похищению.

— Думаешь, что заказчик похищения — на территории Русского царства? — уточнил я.

Отец усмехнулся, все же закуривая вновь.

— Конечно, Дмитрий, — сказал он, глядя на меня. — Действовали изнутри. Исполнители могут быть откуда угодно, любой отряд наемников бы сгодился. Но заметь, насколько все профессионально сделано. А такие специалисты стоят очень дорого. И нанять их мог только богатый человек, у которого есть связи с ЦСБ. После устроенных с твоей помощью чисток, разумеется, агентуры других стран в ЦСБ пока что нет. Так что я предполагаю, что в деле замешаны сами Рюриковичи.

Я потер переносицу, обдумывая слова отца.

— Мне не нравится, что нас могут втянуть в это дело, — признался я.

Отец покачал головой.

— Михаил II уже сделал из Романовых не просто врагов клана Рюриковичей. Государь превратил нас в убийц, которые зачищают родню Милославских, — произнес Алексей Александрович. — И если воевать с мятежниками или предателями Русского царства — это почетно и ни у кого язык не повернется назвать нас врагами, то в этом случае все обстоит иначе.

Мы замолчали. Отец докурил сигарету и, потушив ее об бортик пепельницы, убрал пачку в стол. Я же просто сидел, сложив руки на подлокотниках.

У будущего губернатора должно быть немало конкурентов. Москва слишком жирный кусок, чтобы не попытаться за него устроить великому князю Соколову не только похищение, но и убийства членов семьи. Однако в реальности перешагнуть черту, наняв людей для таких делишек, могли немногие.

И мне кажется, я догадываюсь, у кого бы хватило и влияния, и денег, чтобы все это провернуть.

Телефон на столе отца зазвонил, и мы переглянулись. Это звонок не из Кремля.

Подняв трубку, Алексей Александрович дал разрешение соединить его с собеседником и тут же произнес:

— Здравствуй, Михаил Викторович.

Глава 11

Усилив слух, я приготовился слушать диалог с отцом Ивана Михайловича.

— …Александрович, я надеюсь, что мы сможем договориться, — произнес великий князь Выборгский.

— Я слушаю, — ответил князь Романов, вертя в руке зажигалку.

— Сегодня к твоему сыну, Дмитрию Алексеевичу, приходил младший великий княжич, — продолжил Соколов уверенным голосом, будто у него и не похищали дочери. — И он рассказал о вещах, связанных с внутренними делами нашего рода. В связи с этим у меня будет предложение — Романовы забудут об этом визите, и обо всем, что мог наговорить Иван Михайлович.

Отец выдержал паузу в пару секунд, задумчиво глядя на меня.

Михаил Викторович сумел меня удивить. Я ожидал, что он поддержит Ивана и запросит помощь. Но, видимо, у Соколова было свое мнение, как поступать в такой ситуации.

Впрочем, такой исход был гораздо лучше для нас. Чем дальше от столичных интриг — тем спокойнее для рода. Это великие князья могут бодаться за кресло губернатора Москвы, ни Романовым, ни Демидовым оно попросту не нужно.

— Мы никогда не стремились влезать в дела Рюриковичей, Михаил Викторович, — проговорил Алексей Александрович, после чего добавил: — Однако так вышло, что великий княжич втянул нас.

— Я понимаю твое негодование, князь, — проговорил Соколов. — Но как отец отца, прошу понять — Иван Михайлович сейчас переживает сложный период. И я готов компенсировать твоему роду потраченное на моего сына время.

— Нас это полностью устроит, — ответил отец. — Я пришлю твоему секретарю бумаги, великий князь.

— Буду ждать, князь.

И, не произнеся больше ни слова, Соколов повесил трубку. Говорить о том, чтобы Алексей Александрович не слишком наглел, подавая документы на утверждение, он не стал, это и так само собой подразумевалось.

Отец несколько раз щелкнул зажигалкой, продолжая крутить ее пальцами. Но вот князь Романов повернулся ко мне.

— Ну вот все и разрешилось, — улыбнулся Алексей Александрович.

Я кивнул и поднялся на ноги. Оставаться в Москве мне больше причин не было и вечером мне предстоит очередной перелет.

— Что будешь просить у него? — уточнил я.

Отец пожал плечами.

— Сейчас посидим с Сергеем, подумаем, что взять с губернатора Москвы. От великого князя что-либо требовать особого смысла нет — с Выборгом наши интересы практически не пересекаются. А вот в столице получить что-то полезное для рода Романовых вполне можно. В любом случае я тебе обязательно сообщу.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Что ж, тогда я тебя покину. Мне пора готовиться к отлету.

— И к помолвке, — поддержал отец. — Я взял на себя смелость заказать украшения для твоей невесты. Тебе их занесут ближе к ужину. Выбирала матушка, так что убедись, что Виктория Львовна их наденет на праздник.

Я усмехнулся.

— Обязательно. Уверен, боярышне понравится.

Покинув кабинет отца, я вернулся в свои покои и сел за рабочее место. Разгребая отчеты Урала, я собирал статистику по княжеству. Дед обязательно будет спрашивать меня, держу ли я руку на пульсе. Так что к возвращению нужно быть подготовленным — Руслан Александрович должен быть уверен в наследнике, как в самом себе.

Поэтому когда зазвонил телефон, я не сразу взял трубку.

— Княжич Романов слушает, — произнес я, все еще глядя на документы.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне секретарь деда. — Князь Демидов велел вам завтра в восемь утра посетить московскую резиденцию великого князя Литовского. Инструкции по переговорам я сейчас направлю на вашу почту. Вас там уже будут ждать.

— Хм, хорошо, — ответил я, глядя на часы. — Еще какие-то распоряжения будут?

— Князь сказал, вам понравится то, что вы услышите, — с легкой усмешкой добавил секретарь. — На этом все, хорошего вам вечера, Дмитрий Алексеевич.

Он положил трубку, а я проверил почту и обнаружил там новое письмо.

Что ж, Руслан Александрович был совершенно прав. Мне действительно понравилось.

* * *

Речь Посполитая, протекторат Германского рейха.

Анна Михайловна открыла глаза.

Вокруг было уже привычно темно, но из узкого окошка под самой крышей пробивался тусклый свет лампы. Каменный мешок, в котором держали великую княжну Выборгскую, имел всего один выход — его преграждала тяжелая дверь, какую больше ожидаешь увидеть в бункере, чем в подвале.

Сама Соколова была прикована к стене, а для надежности похитители каждые несколько часов вливали новую порцию транквилизатора. Лиц врагов девушка не видела — к ней входил лишь один человек, всегда облаченный в мешковатый балахон и в черном шлеме с непрозрачным забралом. Даже если бы она могла передать кому-то приметы этого человека, великой княжне оказалось бы нечего говорить.

Из окна единственным видом, доступным Анне Михайловне, оставался клочок неба да по вечерам — свет уличного фонаря. Так что и о своем местонахождении девушка не догадывалась. Может быть, ее уже давно вывезли из Варшавы, может быть, спрятали в ближайшем подвале.

После долгих попыток призвать дар Анна Михайловна уже смирилась с потерей возможности хоть как-то оказать сопротивление. Ее не ломали, не допрашивали. В нужное время кормили — отвратительной смесью из каши и мяса, перекрученных в фарш. Раз в несколько часов все тот же черный человек приносил ведро. И как бы унизительно ни было, а пользоваться им приходилось под присмотром постороннего.

За все прошедшее с похищения время ей не сказали ни слова. Все ее попытки заговорить ни к чему не приводили. Девушку не заткнули кляпом, не ударили. И вскоре, после очередного пробуждения, она почувствовала настоящий ужас от происходящего кошмара.

Она не была нужна похитителям. Ее знания были не нужны. Ей не давали умереть, но на этом — все.

На задний план ушли все стремления и цели. Осталась только одна — не лишиться рассудка.

Фонарь на улице продолжал гореть, но мигнул, будто кто-то прошел в луче света. Такого великая княжна Выборгская еще не видела, а потому сейчас старалась задавить в себе быстро набирающий силу ужас.

До сих пор ее держали, сохраняли жизнь, но явно ждали, когда явится тот, для кого пленница была предназначена. И сейчас этот наниматель, возможно, уже идет в подвал, чтобы отобрать последнее, что у Анны Михайловны оставалось.

Казалось бы давно высохшие слезы потекли вновь. По одной скатилось по щекам, и великая княжна Выборгская решила, что враг не увидит ее сломленной.

Подняв подбородок, насколько позволял металлический ошейник, Анна Михайловна смотрела в сторону двери, чтобы встретить свою судьбу так, как положено великой княжне. Не сломившись.

Замок в двери привычно заскрипел, в темную комнату проник луч света.

Огромная фигура человека на его фоне выглядела громоздкой и несуразной. Пару мгновений он потратил на осмотр помещения, после чего произнес:

— Рейн.

И… Отошел в сторону, оставив великую княжну Выборгскую без внимания. Анна Михайловна почувствовала возмущение, всколыхнувшее душу, и уже хотела было закричать, когда разглядела того самого черного человека, что кормил и выносил за ней ведро. Пленитель сидел у стены, его шлем был расколот, наружу натекло крови.

Но обдумать этот факт девушка не успела. В проем вошел молодой человек в униформе Германского рейха. Вышитый на плече герб рода принадлежал к побочной ветви кайзера.

Светлые коротко остриженные волосы, высокий рост, широкие плечи. Сходство с верховным правителем Германского рейха было на лицо.

— Полагаю, Анна Михайловна? — спросил он, подходя ближе.

Много мыслей пронеслось в голове девушки, но самой яркой оказалось осознание, что она совершенно обнажена. И пахнет от нее ужасно.

— Да, — стараясь не растерять остатки гордости, ответила она.

Парень кивнул и, отвернув голову, произнес по-немецки:

— Герхард, объект найден. Доложите принцу Соколову. Логово зачищено.

А затем молодой человек вытянул руку, и из его рукава выстрелило лезвие. После чего родственник кайзера перерубил оковы великой княжны и легко поймал ее, не давая упасть.

— Как говорят у вас в Русском царстве, — со смешком произнес он ей на ухо, — после такого я обязан жениться.

— Да.

Великая княжна Выборгская не восприняла его слов всерьез. Ее накрыла апатия, а следом, смывая все пережитое, накатило беспамятство.

В себя она пришла уже в медицинской палате. Мягкая кровать, белые простыни и никакой темноты, даже намека на тени в помещении не имелось.

— Очнулись, Анна Михайловна, — улыбнулся ей сидящий в кресле мужчина.

Не сразу, но великая княжна Выборгская узнала личного целителя государя.

— Константин Владимирович, — улыбнувшись ему, как родному, девушка попыталась сесть, но он остановил ее жестом.

— Успеете еще, Анна Михайловна, — заверил целитель. — Сейчас вам нужно отдыхать и восстанавливать силы. Здоровье ваше не пострадало, но организму потребуется время, чтобы привести себя в порядок. А потом уже и свадьбу сыграете.

— Как долго я здесь пролежала, Константин Владимирович? — тут же напряглась она. — У меня даже жениха нет!

Ерофеев добродушно посмеялся.

— Ваш батюшка уже обо всем договорился, — доверительно сообщил он. — Государь летит вас венчать, Анна Михайловна.

— На ком?!

— На третьем внуке кайзера Германского рейха, Анна Михайловна, — сообщил Константин Владимирович. — Герберт фон Бисмарк вас спас и попросил вашей руки. Вы согласились. Поздравляю, это весьма выгодный союз.

Анна Михайловна почувствовала, как ее снова уносит в блаженные объятия обморока.

* * *

Московский особняк великих князей Литовских. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Меня действительно ждали.

Петр Глебович, великий князь Литовский, встретил меня лично в гостиной.

— Дмитрий Алексеевич, добро пожаловать, — кивнул он мне, едва-едва опуская подбородок.

Еще с того памятного совета клана, когда я только обсуждал с Рюриковичами возможность покопаться в документах Японского сегуната, я решил последить за великим князем. Уж слишком он мне показался тогда подозрительным.

Но сейчас, по прошествии времени, приходилось признать, что ничего интересного из себя Петр Глебович Апраксин не представляет.

Средней руки администратор, умений и ума которого хватает только-только сводить концы с концами. Он даже полученные при разделе Речи Посполитой земли до сих пор нормально осваивать не начал. Собственных значимых проектов он не имел, дела вел осторожно, и если бы не происхождение, которым, очевидно, очень гордился, ничего бы примечательного я в нем не нашел вовсе.

Но его роду досталось великое княжество Литовское. И пускай Апраксин не приумножил его благосостояния, но ведь и не растерял. А в учебниках по истории к тому же напишут, что вернул исторические земли.

— Доброе утро, великий князь, — я склонил голову, как положено, приветствуя человека его положения.

Петр Глебович моими словами оказался доволен, на его лице мелькнул намек на улыбку. Значит, линию поведения я выбрал верную.

— Прошу в мой кабинет, Дмитрий Алексеевич, — позвал он, и я последовал за хозяином дома.

Обстановка была роскошной, ее можно было бы взять за эталон того, как должен жить настоящий великий князь. Золото, камни, дорогие породы дерева, коллекционные картины, древние вазы. Конечно, большинство добра было нажито его предшественниками, однако тот факт, что Апраксин до сих пор все это не распродал, тоже говорил о нем многое. «Оракул» выводил мне примерную стоимость того, что попадалось мне на глаза. И я мог с уверенностью сказать, что если продать одно только содержимое этого особняка, можно было несколько городов отстроить.

Кабинет находился на втором этаже и тоже походил скорее на музей, чем на рабочее место. Впрочем, нашлось здесь место и для современного телевизора на стене, и для компьютера на столе.

— Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич, — поведя рукой в сторону кресла, предложил мне великий князь.

Я молча занял указанное место и выждал, пока Петр Глебович сядет за свой стол. Рюрикович сложил руки на столешнице, покрытой темным сукном винного оттенка, и с улыбкой кивнул, предлагая мне начинать разговор.

Раскрыв папку с распечаткой составленных бумаг, которую я привез с собой, я выложил документы на стол.

— Прошу вас, Петр Глебович, ознакомиться с проектом будущего договора, — произнес я. — Великое княжество Литовское и княжество Уральское запускают экспериментальное производство на территории великого княжества Литовского.

Великий князь одобрительно кивнул, придвигая к себе бумаги, и принялся вчитываться в текст. Я знал, что процесс этот будет небыстрым, так что просто набрался терпения. Человек передо мной может быть каким угодно, но он однозначно не глупец и допускать ошибок не собирается.

— Я вижу, вы с князем Демидовым уже обсудили список городов, где развернется наше совместное предприятие, — произнес Петр Глебович.

— Так и есть, великий князь, — вновь с поклоном ответил я. — Мой князь считает, что наилучшим выбором станет Смоленск.

Он кивнул, не спеша ни подтверждать выбор, ни опровергать его. Продолжив чтение, Апраксин еще несколько минут сохранял молчание. Наконец, добравшись до конца бумаг, великий князь перелистнул последнюю страницу и улыбнулся мне.

— А вы, Дмитрий Алексеевич, сами что думаете по этому поводу? — спросил Петр Глебович, глядя на меня с интересом.

Я не стал мяться и играть в сомневающегося юношу. В конце концов, речь шла о моей сфере интересов.

— Считаю, что если мы с вами договоримся, Петр Глебович, то войдем в историю, — честно произнес я. — Не буду скрывать, часть разработок у меня есть в виде чертежей — пока что, разумеется, предварительных. Но к конечному продукту я еще не приблизился.

— С вашими талантами, Дмитрий Алексеевич, это лишь вопрос времени, — повел рукой великий князь Литовский. — Потому я и решился на этот рискованный шаг. Вкладывать такие средства, заранее не зная, отобьются ли они хотя бы при моей жизни — слишком опасно. От моих решений зависят жизни миллионов людей.

Двух, если быть точнее.

— А потому вы должны оценить, насколько я доверяю вашему гению в этом вопросе, — закончил мысль Рюрикович. — Но, полагаю, вы хотите увидеть то, что я обещал показать вашему князю, Руслану Александровичу?

Я вновь кивнул.

— Безусловно, Петр Глебович. Но прежде я должен получить ваше согласие, — указав глазами на бумаги, произнес я.

С момента, как великий князь подпишет документы, мы будем повязаны секретами, о которых рассказывать посторонним не будет иметь права ни он, ни я. Но если в себе я не сомневался, то Петр Глебович прекрасно знал, как и все остальные Рюриковичи, что за ним следят не только Милославские.

— Что ж, разумеется.

После секундной задержки он взял ручку и расписался на каждом листе. Затем великий князь протянул наши копии мне, и я убрал их в папку. Она улетит вместе со мной на Урал и пополнит тайный архив деда. В нем таких уже полно.

— А теперь прошу за мной, нам придется спуститься в подвал, — объявил великий князь, легко поднимаясь из-за стола.

Мы покинули кабинет и, воспользовавшись лестницей для слуг, миновали как минимум три этажа — один, видимо, подземная парковка. По дороге вниз Петр Глебович решил поведать мне историю своей находки.

— Мы обнаружили его, когда зачищали перешедшее под наше управление воеводство, — произнес он, спускаясь по узким ступенькам. — Он лежал на втором этаже под обломками, и был покрыт сажей и копотью. Было очевидно, что его пытались уничтожить, чтобы замести следы, но армия Русского царства накрыла город артиллерией, и закончить бывшие владельцы не успели.

Мы остановились перед двойными деревянными дверьми, и великий князь приложил ладонь к стене. Считыватель сверкнул, сверяя отпечаток ладони Апраксина, и створки разъехались. Теперь было заметно, что деревом они только декорированы — толщина металла под ним оказалась сантиметров десять.

— Этого места нет на ваших картах, верно? — как бы невзначай спросил Петр Глебович, прежде чем перед нами загорелся свет.

Это был достаточно широкий ангар, в котором без проблем разместились бы пара самолетов и маленький поезд. Размах у великих князей действительно впечатляет. Но сейчас он был девственно чист, кроме единственной стойки в полтора человеческих роста, размещенной в самом центре.

— Я не составляю карт особняков великих князей, Петр Глебович, — ответил я, глядя на собеседника честными глазами.

Все верно, ведь я беру уже готовые из архивов.

— Что ж, прошу.

Мы вместе подошли к стойке, на которой висела уже совершенно непригодная к использованию оболочка. Но чем ближе я подходил, тем шире становилась моя улыбка.

Примитивный. Дешевый. Практически бесполезный. С почти стершимся гербом Германского рейха на груди.

Но передо мной висел поврежденный кибернетический организм.

В просторечье — киборг.

Глава 12

— Что думаете, Дмитрий Алексеевич? — спросил Петр Глебович, внимательно следя за мной.

— Думаю, что это однозначно не разработка Германского рейха, — ответил я, бесцеремонно забираясь руками внутрь корпуса.

Немного усилий, чуть-чуть дара, и грудная пластина оказалась отсоединенной. Под заинтересованным взглядом великого князя Литовского я отложил ее в сторону.

— Полагаю, оператора будет несложно вычислить, — сказал я. — Посмотрите, Петр Глебович, от живого человека в этой машине была только голова, легкие и пучок нервов. Все остальное, — я обвел рукой пространство внутри, — заменила техника.

— То есть это оружие не для одаренных, — задумчиво произнес великий князь.

— Почему же? — усмехнулся я. — В теории мы, благородные, тоже можем лишиться конечностей, но сохранить дар. Вся эта машинерия — все равно что трость. И если правильно подойти к вопросу о соединении плоти и техники, можно с определенной долей вероятности прогнозировать сохранение дара.

Великого князя передернуло.

— Вы сказали, только голова и легкие, — повторил он. — Но это же… Я представить не могу, чтобы кто-то на подобное согласился.

Я вновь хмыкнул, продолжая осматривать внутренности киборга. Примитивный он, конечно, по меркам моего мира. Однако эта машина может послужить ключом к разгадке, как ввести в тело одаренного моих наноботов и не лишить его при этом дара.

— Я бы не решился, — покачав головой, признался великий князь.

— Порой выбора может не быть, — не согласился я. — К тому же, если от него этого требовал долг дворянина…

Договаривать не было нужды. Уж кому как не Рюриковичу понимать, что существуют моменты, когда собственная жизнь значит меньше, чем честь рода.

— Почему же это не немецкое изделие? — вернул меня на землю Петр Глебович.

— Буду откровенен, великий князь, — не оглядываясь на него, произнес я, продолжая разбирать киборга. — Все разработки Германского рейха мне известны. Конечно, не поручусь, что знаю абсолютно обо всем, но о проектах, которые дошли до такой степени, что их можно воплотить в жизнь, мне известно. Очевидно, что эта машина была внедрена на территорию Речи Посполитой, чтобы имитировать воина Германского рейха. Поэтому его внешняя оболочка стилизована под немецкий доспех. Может быть, задача была выкрасть информацию, командира. Но, полагаю, наши ракеты ей не позволили.

— И вы уверены, что это был одаренный, — кивнул, не став со мной спорить Петр Глебович.

— Это докажет детальный анализ, — ответил я, снимая заднюю пластину корпуса. — Видите эти трубки внутри рук?

Великий князь кивнул.

— Это направляющие, с помощью которых техника, создаваемая разумом в ныне отсутствующей голове, выходила из ладоней.

Подняв искусно сделанную пятерню, я продемонстрировал собеседнику отверстие, покрытое копотью.

— Огонь, — констатировал очевидное Петр Глебович.

Я кивнул, опуская кисть.

— Пока что я не могу сказать, кто это сделал, — произнес я, оглядывая стойку. — Но если вы позволите забрать его на Урал, то в Смоленске мы будем начинать не с нуля.

— Хотите копировать чужую работу? — вскинул бровь великий князь Литовский.

— Ни в коем случае, — покачал головой я в ответ. — Честно говоря, технологии, которые легли в основу этого киборга…

— Простите, Дмитрий Алексеевич?

— Кибернетический организм, Петр Глебович, — тут же пояснил я. — Их в фантастических книжках описывают вот уже пару веков.

— Я не читаю беллетристику! — с возмущением заявил тот. — Это литература для быдла!

— Я лишь поясняю, что означает термин, — без всякого намека на улыбку сказал я. — Так вот, несмотря на то, что само по себе создание такой машины опережает свое время, и работал над ним без преувеличения гений, использовались примитивные и слабые компоненты. Судите сами, киборг погиб под завалом. Хотя по идее должен выживать в условиях куда более неподходящих для жизни человеческого организма.

— Поясните, Дмитрий Алексеевич.

— Это очень хрупкая машина для тех технологий, что были задействованы для ее создания. Посудите сами, защитные пластины держат пулю, на груди имеются характерные царапины. В киборга стреляли, и он выдержал. Но выбраться из-под обломков не смог, хотя те же немцы первым делом применили бы свой знаменитый экзоскелет, с помощью которого в одиночку дом поднять можно, не то что пару бетонных перекрытий.

Петр Глебович задумался. И ему было о чем размышлять. В нашем договоре не было пункта о предоставлении обнаруженного экземпляра боевой техники. Лишь демонстрация с возможностью работать под присмотром людей великого князя.

— Хорошо, мы обсудим с князем Демидовым условия, — подвел итог Апраксин. — Но вам придется учесть это при распределении долей.

Я кивнул, такие полномочия у меня были. Наследник может многое, да и дед инструкции прислал, в каких границах допустим торг.

— Я предлагаю вам сорок процентов, великий князь, — озвучил я, и прежде чем тот начал спорить, пояснил: — Десять процентов однозначно получит Русское царство, так как это военная разработка. Еще сорок — княжество Уральское, так как Руслан Александрович выделяет специалистов, оборудование и технику для строительства экспериментального производства. Еще десять процентов мои, как ведущего специалиста кибернетики, награжденного высшим орденом Русского царства. Оставшиеся сорок процентов — ваши, Петр Глебович.

Ни я, ни великий князь Литовский просто не имели права уменьшать мою долю. Это было бы оскорблением награды. Учредительные документы попадут в царскую канцелярию, так что о распределении в тот же вечер будет знать все общество, если кто расскажет. А там и до царя дойдет. В общем, итог никому не понравится.

— Сорок процентов, — пробормотал великий князь Литовский. — Что ж, это вдвое лучше тех двадцати, что давал ваш князь Демидов изначально. Как организуем доставку?

Из особняка Петра Глебовича я уезжал уже после обеда вместе с грузовиком Демидовых, заказанным из московского поместья Урала. Домой к Романовым заезжать уже не стал, и мы сразу же отправились в аэропорт, где нас ждали самолеты Руслана Александровича. Мне было запрещено летать без сопровождения хотя бы трех истребителей княжества, дед берег своего наследника.

* * *

В московских салонах.

— Государь отбыл, чтобы заключить брак между великой княжной Выборгской Анной Михайловной Соколовой и принцем Германского рейха Гербертом фон Бисмарком. Ходят слухи, девушка давно им интересовалась.

— А я слышал, Анна Михайловна непраздна, потому и отказывала всем, кто просил ее руки, ждала признания ребенка настоящим отцом.

— Вы смеетесь?! Всем ведь известно, что Романов предпочел великой княжне дочь изменника. Вот девочка и бросилась в объятия немца. Он очень хорош собой, и наверняка охмурил великую княжну, пока они вместе общались на трехсторонних переговорах.

— Подозреваю, эта скоропостижная свадьба — попытка отвлечь общество от того факта, что немцы поделились с государем формулами того газа, который разрабатывал Измайлов. Помяните мое слово, вскоре мы узнаем, как неугодные Милославским люди просто умирают в своих домах.

— А вы определенно смелы, высказывать такие речи вслух. Как будто не знаете, что Милославские следят за каждым благородным человеком в Русском царстве. Смотрите, как бы вас не привлекли к ответственности за столь дерзкие мысли.

— А Морозовы теперь на коне. Не только воскресли из мертвых, но и на Урале укрылись. Помимо этого и боярышня теперь не просто невеста Романова, который сам стал наследником Демидовых, так еще и из рук царя награду получила.

— Я опасаюсь, как бы теперь Инга Валентиновна не пожелала отомстить всем, кто от них отвернулся. Дмитрий Алексеевич Романов — крайне опасный человек, я видела, как он расправляется с врагами. Это просто ужас!.. Такое ощущение, будто у него нет ничего человеческого, настолько спокойно отнимает жизни!..

— Строганову он помог не только репутацию восстановить, но и на службу поступить. Да и другие благородные семьи, с которыми Романовы не враждуют, отзываются о нем только положительно.

— Конечно, они же у Романова с рук едят!..

— Пожалуй, я покину вашу компанию, господа. Мне кажется, становится опасно даже стоять с таким горячим молодым человеком. Когда за вами явятся опричники, пожалуйста, скажите им, что я не поддерживал ваших настроений.

* * *

Урал. Личный особняк наследника. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Когда экранированный грузовик умчался в наши лаборатории, сам я вернулся в свое новое жилище. Штат прислуги был предоставлен дедом и первыми лицами княжества.

Я знал, какая борьба прошла за места в моем особняке. Никого не взяли с улицы, только по личной рекомендации благородных фамилий. Каждый род Урала считал своим долгом устроить ко мне на службу своего человека. И, учитывая размеры моей личной земли, я мог нанимать всех желающих. Естественно, с оглядкой на рекомендации Руслана Александровича.

Трехэтажный особняк, одной стороной упирающийся в территорию князя Демидова, подземный гараж на шестнадцать мест, подсобные постройки, общая площадь в несколько гектаров с полигоном, какого у Романовых никогда не было. Пожелай я, можно хоть на болидах кататься, хоть маленькую военную операцию в полном масштабе репетировать.

Так что штат прислуги, которая обязана за всем этим присматривать, был огромным. Я потратил несколько часов, чтобы узнать о каждом человеке, который пришел ко мне на службу. И уж тем более знал всех по именам.

— Дмитрий Алексеевич, с возвращением, — склонился высокий худой старик, приветствуя меня на крыльце.

— Здравствуйте, Василий Васильевич, — кивнул я, поднимаясь по ступенькам.

Он был прислан дедом служить мне в качестве управляющего и одновременно быть глазами и ушами Руслана Александровича. Тайн от деда у меня не было, однако приглядывать за наследником все равно было необходимо. И за моими гостями — тоже.

— Я взял на себя смелость разослать приглашения, которые вы подписали, — начал отчет мой управляющий, открывая двери. — Все бояре Урала уже подтвердили, что прибудут. Из других княжеств пока еще ожидаем ответа.

— Благодарю, Василий Васильевич, — ответил я, вручая подошедшей служанке плащ. — Что-нибудь срочное?

— Ничего, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой управляющий. — Бригадир строителей интересовался, какие изменения вы планируете внести на полигоне, но я велел им ждать вашего возвращения. Вы не оставили никаких распоряжений на этот счет.

Этот вопрос нужно будет проработать. Пока что сложно представить, чего я хочу на принадлежащем лично мне полигоне. Устраивать тест-драйв для новейших разработок мне не требовалось — в моем комплексе имелся собственный. К тому же у особняка нет никакой защиты от внешнего наблюдения.

Для себя устраивать полосу препятствий, чтобы не потерять форму? Так мне для этого такие площади и не нужны. Паращук не зря обходился для наших тренировок стаканами и кабинетом. Настоящий мастер работает незаметно и тихо. Не говоря уже о том, что мои способности не требуют огромных пространств.

— Я распорядился подать обед в голубую столовую, — продолжил Василий Васильевич, двигаясь в шаге от меня.

— Хорошо.

— Если будут какие-то распоряжения, только скажите, Дмитрий Алексеевич, — напомнил управляющий, обозначая, что доклад окончен.

Поднявшись в свои покои, я осмотрелся. Не привык еще, что у меня есть собственный дом, где свои комнаты я могу с чистой совестью назвать хозяйскими.

Обстановка, конечно, мало вяжется с княжескими порядками — ни единого предмета роскоши. Зато вся стена в мониторах, удобные эргономические кресла взамен мягких и чопорных кожаных.

Беспроводная сеть по всему дому, современная техника с голосовым управлением, никакой проводной телефонии. Все в строгих серых тонах. Умный дом, оснащенный прислугой. И «Оракул» отслеживающий каждое дуновение ветерка в помещениях.

Когда-нибудь, лет через пятнадцать, так будет выглядеть весь цивилизованный мир. А внедрение поголовной чипизации снимет опасность похищений и скрытных перемещений, как в случае с Соколовой.

Пройдя к своему сейфу, я приложил ладонь, и считыватель мигнул зеленым огнем. Убрав внутрь папку со списком царских детей, рядом я положил копию договора с великим князем Литовским. У Руслана Александровича, конечно, есть оригинал, но свой архив всегда нужно иметь под рукой.

Приняв душ, я переоделся в простую футболку и джинсы. По своему дому могу ходить, как мне удобно. И в таком виде спустился в голубую столовую.

Повар, доставшийся мне от бояр Медведевых, расстарался. Так что несколько минут я потратил, предаваясь греху чревоугодия. Во время еды из головы выветрились все посторонние мысли, так что я даже немного отдохнуть успел, прежде чем закончил.

Находка великого князя Литовского может открыть мне новые возможности. И над останками киборга придется работать в связке с Викторией Львовной и Святославом Святославовичем. Во-первых, я до сих пор не работал с техно-магическими разработками такого уровня, а для них это родная стихия. Во-вторых, в будущем мне пригодятся оба специалиста, так что это отличный шанс позволить им набить руку.

— Дмитрий Алексеевич, — постучался в столовую Василий Васильевич. — К вам боярыня Морозова с визитом. Изволите принять?

Инга Валентиновна не была у меня частым гостем. Собственно, после переезда моя будущая теща с головой ушла в налаживание быта, одновременно с этим посещая здешние мероприятия благородных дам и врастая в уральское общество.

— Конечно, пусть проходит, — разрешил я. — И вели подать нам чай с чабрецом и кофе. Ну и закуску к напиткам.

— Сейчас же распоряжусь, Дмитрий Алексеевич, — поклонился управляющий, тут же скрывшись за дверьми.

Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем в столовую вошла боярыня Морозова. Я поднялся на ноги, приветствуя гостью. Она, может быть, и ниже меня по положению, но это не мешает мне выказать ей уважение.

— Инга Валентиновна, добро пожаловать, — поприветствовал я боярыню. — Прошу, садитесь. Сейчас нам подадут ваш любимый чай, и мы сможем поговорить.

Морозова кивнула мне в ответ с доброй улыбкой. Мне кажется, после того, как Виктория выиграла конкурс, ее мать постоянно ходила с этим выражением лица. Во всяком случае подтверждений о том, что боярыня недовольна своим нынешним положением, я не видел.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — ответила она, вставая рядом со стулом, и я помог женщине сесть. — Вы очень добры.

— Вы здесь в первый раз, может быть, хотите посмотреть мой особняк? — предположил я, возвращаясь на свое место во главе стола. — Мы с Викторией будем здесь жить после свадьбы. Так что, если вы желаете, можете убедиться, что я не буду держать вашу дочь в неподобающих условиях.

Боярыня с усмешкой отмахнулась.

— Оставьте, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Я и без того понимаю, что Виктория будет с вами как за каменной стеной. Вы уже доказали это неоднократно.

Кивнув, я бросил взгляд на дверь, и к нам тут же постучалась служанка. Накрыв на стол, она с поклоном забрала грязную посуду и покинула столовую. Я видел через линзу, что Василий Васильевич стоит за створкой, готовый отозваться на любой мой приказ.

— Но я бы хотела обсудить один вопрос, если не возражаете, — сделав символический глоток, сказала боярыня Морозова.

— Слушаю, Инга Валентиновна, — кивнул я.

Она несколько секунд рассматривала столовую, правильно подбирая слова.

— Дело в том, Дмитрий Алексеевич, что я бы хотела просить вас посодействовать в одном крайне важном для меня вопросе. Видите ли, когда вы заставили великого князя Московского вычеркнуть нас, к нам прибыла делегация Уральского княжества.

— Вас чем-то обидели? — вскинул бровь я.

— Нет, наоборот, — чуть потупив взгляд, ответила Инга Валентиновна. — Уже когда мы переехали сюда, я пообщалась с местным обществом. И оказалось, что среди бояр Медведевых есть один неженатый.

— Но вы сейчас возглавляете род Морозовых, — поняв, к чему клонит гостья, уточнил я.

— И мой сын станет его главой, когда достигнет совершеннолетия, — кивнула та. — Я не собираюсь покидать своего ребенка. Просто хотела бы попросить вас узнать у князя Демидова, нет ли у него планов относительно Федора Архиповича.

Я вежливо улыбнулся.

— Я спрошу сегодня же. Но вы же понимаете, Инга Валентиновна, до момента, как ваш сын получит род в свои руки, Федор Архипович имеет полное право жениться на свое усмотрение.

— Мы все уже обсудили, Дмитрий Алексеевич, — произнесла боярыня. — В Уральском обществе для него нет подходящей невесты, но он согласен перейти в род Морозовых. Естественно, главой ему не стать, но моим мужем — вполне реально. Это решение поможет нам обоим.

А боярыня Морозова вопрос врастания в общество, похоже, решила кардинальным образом. Через такой брак, с одним из ведущих боярских родов, она действительно станет здесь своей.

И Медведевы молодцы, лихо все организовали. Один сын возьмет в жены дочь Кирилла Руслановича, сестру будущего князя и внучку нынешнего. Второй Медведев берет в жены мать будущей княгини Уральской. Таким образом вся наша будущая семья окажется связана именно с этим боярским родом.

Ненавижу интриги, но здесь я просто обязан вмешаться и все выяснить. Не нравится мне такая целеустремленность бояр.

— Я обговорю ваш вопрос с Русланом Александровичем, Инга Валентиновна. Обещаю.

Глава 13

В особняк Руслана Александровича я прибыл только через час после визита боярыни Морозовой. Инга Валентиновна, сама того не ведая, заставила меня серьезно напрячься. Я рассчитывал, что хотя бы на Урале меня не будут преследовать интриги благородного общества. Мне нужно было нормально работать, чтобы никто не мешал.

Ощущение же, что меня вновь втягивают в разборки, как это было в Москве, когда я все больше погружался в общественные проблемы и выполнял задания Михаила II, теперь вновь вернулось и не давало покоя. Это раздражало, но в первую очередь, разумеется, следовало закрыть вопрос, ради которого князь Демидов отложил мое возвращение на Урал.

Я могу не любить интриги, но свой долг при этом выполнять обязан.

Дед был занят своими делами, так что все равно раньше принять бы меня не смог. Я же отдал распоряжения по полигону.

Будет у меня свой городской комплекс, чтобы мои люди могли отрабатывать в нем предполагаемые операции. Да, за ними смогут подглядеть, например, со спутников, но я не собираюсь ничего особенного там испытывать. А держать охрану в тонусе, да обкатывать взаимодействие с «Оракулом» — никогда лишним не будет. Обнаружить же участие искусственного интеллекта в учениях не получится ни у кого.

Поднявшись в кабинет князя Демидова, я дождался, когда оттуда выйдет Мария Евгеньевна. Бабушка осмотрела меня внимательно и придирчиво.

— Уже слышала о Медведевых, — сказала она, стряхивая с моего плеча несуществующие на нем пылинки. — Так что дед уже в курсе.

Кивнув ей с улыбкой, я прошел в кабинет.

— Садись, Дмитрий, — кивнул мне на кресло Руслан Александрович, снимая наушник. — Мы как раз общались с великим князем Литовским. Так что, считай, обо всем договорились, поедешь закладывать производство в Смоленске, как только бумаги будут готовы и подписаны.

— Как скажешь, князь, — кивнул я.

— Да, — встав из-за стола и пройдясь по кабинету, сказал князь Демидов. — Я правильно понимаю, мы понятия не имеем, кто этого киборга собрал?

— Я ищу, но пока что все тщетно, — ответил я, глядя, как дед ходит по помещению, убрав руки за спину. — Сам понимаешь, пока не будет готов комплекс в Иннополисе, мы ограничены в возможностях.

— Ладно, сейчас это не так важно, — вздохнул Руслан Александрович, возвращаясь на свое место. — Раз этот киборг попал к нам в руки, разберем его по винтику и построим своего — надежнее и лучше. Ты ведь справишься с этой задачей?

— Разумеется, — ответил я, склонив голову. — У меня, собственно, только один момент вызывает вопросы. Как в эту оболочку упаковали одаренного. Все остальное мы способны повторить уже имеющимися силами. Думаю, месяца два-три, и первая рабочая единица будет готова.

Дед задумался, глядя в стену.

— Меня настораживает то, что этот киборг оказался в Польше, — признался князь Урала. — Ты Апраксину верно все сказал — слишком хлипкий он, чтобы пересекать большие пространства. Так что и произвели его где-нибудь на Карпатах, не дальше, там все горы источены в свое время были секретными лабораториями всех мастей. Почитай, каждая страна могла свободно любые разработки проводить, только плати вовремя.

— Не думаю, что это сейчас важно, — ответил я. — Кто бы за созданием киборга ни стоял, нас ему не превзойти. В противном случае мы бы уже услышали о победоносной армии машин. А один-два десятка таких солдат преимущества не дадут никому.

— Может ли их обнаружить «Оракул»? — уточнил Руслан Александрович. — Ты отслеживаешь все устройства, киборг может быть определен с помощью твоего искусственного интеллекта?

Я покачал головой.

— Нужно проверять на практике, пока что я не готов поручиться, — сказал я, глядя на собеседника. — Волков сейчас должен распаковывать наш подарок, так что ответить точнее смогу не раньше, чем мы разберем его по винтикам.

— Хорошо, значит, езжай прямо сейчас, — кивнул дед. — А, кстати, что там с Медведевыми и Морозовыми. Мне Архип Витальевич уже все ковры протер, выпрашивая моего разрешения на брак сына.

— Инга Валентиновна берет Федора Медведева к себе в род, но главенство в роду остается за ее сыном, — пояснил я, хотя был уверен, что Руслан Александрович прекрасно и сам осведомлен.

— Хорошо, пусть тогда Архип Витальевич еще подождет. А с боярыней поговорит княгиня. Ты в это дело пока не лезь, у тебя более важные дела найдутся.

— Как скажешь, князь.

Мысленно я выдохнул с облегчением. Пока я не князь, Руслан Александрович решает, как обращаться со своими боярами. И хотя технически ничего не мешает Федору Архиповичу сменить семью, идти против воли князя — недальновидное решение.

— Пока что от тебя больше ничего не требуется, Дмитрий, — закончил аудиенцию князь Демидов. — Как только с киборгом прояснится, сразу же доложишь мне. Вместе подумаем, что с этим делать.

— Слушаюсь, Руслан Александрович, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Покинув резиденцию Демидовых, я отправился в свой комплекс. Было крайне любопытно взглянуть на изделие местных гениев поближе.

* * *

Боярич Волков развернул на экране трехмерную модель киборга. Каждую деталь можно было выделить и рассмотреть поближе. С такой точки зрения разработка неведомых специалистов казалась менее фантастической.

— Как видите, Дмитрий Алексеевич, — произнес Святослав Святославович, обводя чертеж рукой, — ни единой детали, которую можно было бы привязать к какому-либо известному нам производителю, здесь нет. Единственное, что еще можно как-то попытаться отследить — это корпус. Но и то, не в готовом виде, а только сам материал. Это устаревший вариант нашей брони, и найти его на рынке можно в огромном количестве.

— Что тоже нас никуда не приводит, — подтвердил я. — Настолько старые модели сейчас даже в африканскую полицию не поставляют.

— Да, — кивнул Волков с явным сожалением. — Хотя, мне кажется, искать нужно не по технической стороне, а по ДНК, оставшейся внутри киборга.

До получения результатов анализа оставалось еще минут сорок. И с учётом того, в каком состоянии был оператор, я рассчитывал, что одаренный обязательно засветится в какой-нибудь базе данных.

— Значит, пока что отложим вопрос происхождения киборга, — подытожил я. — Что можете сказать по самой технологии объединения с даром?

Святослав Святославович покачал головой.

— Здесь еще одна загвоздка, Дмитрий Алексеевич, — произнес Волков. — Судя по тому, что нам досталось от великого князя Литовского, оператор не был одаренным. То есть блок, отвечающий за магическую составляющую, либо утерян, либо уничтожен.

Что ж, это было разумно. Вся остальная часть киборга особых новшеств не несла. Как я и сказал Петру Глебовичу, само тело — всего лишь продвинутый костыль. Однако это не значит, что мы совсем ничего не можем взять от останков киборга.

— Давайте, Святослав Святославович, взглянем, как и чем мы можем заменить эту модель. Ориентируемся на полное производство нашими силами.

Волков кивнул.

— Функциональность та же? — уточнил мой коллега.

— Для начала просто восстановим то, что есть, — согласился я, — а потом посмотрим, что мы можем улучшить уже сейчас.

Без головы и управляющих модулей, которые располагались в ней, нам не так уж и многое досталось. Однако это ведь только начало.

— Что ж, давайте смотреть, — отозвался боярич, и мы приступили к работе.

А когда пришли результаты анализа, на нашем столе уже была восстановлена примерно четверть конструкции киборга.

— Совпадение обнаружено в базе данных, княжич, — произнес «Оракул» из динамиков лаборатории. — Страна происхождения оригинальной ДНК — Испанская Америка. Лейтенант сухопутных войск Алберто Диес. Предполагаемая степень родства отец-сын.

Волков взглянул на меня с вопросом в глазах, но я уже направил запрос.

— Алберто Диес, лейтенант сухопутных войск Испанской Америки. Последнее место службы — первый латинский корпус. Уволен по состоянию здоровья с диагнозом Альцгеймер. Направлен в местный хоспис Мальтийского ордена. Скончался через месяц после поступления, — озвучил я выжимку. — Официально детей нет, как и других живых родственников.

— Как же он тогда применял техники, если он не одаренный? — спросил Святослав Святославович. — Или это такая же имитация, как и у нашей защиты в доспехах?

— Однозначно нет, — покачал я головой, взмахом руки отправляя личное дело лейтенанта на главный экран. — Алберто Диес был признанным бастардом Гомеса де Мендоса, и дар у него имелся. Как раз-таки огненный. Но это тоже не многое нам дает — Гомес де Мендоса много кого признавал, чтобы получить возможность хоть как-то сохранить род. Но в итоге ни один из этих «бастардов» не смог обеспечить официального наследника. Так что семья считается вымершей.

Волков несколько секунд читал личное дело лейтенанта первого латинского корпуса, после чего обернулся ко мне.

— Настоящий детектив выходит, Дмитрий Алексеевич, — усмехнулся он. — Вымершая семья, несуществующий ребенок, унаследовавший ее дар и тоже погибший в Речи Посполитой, когда все, что от него осталось — голова и легкие.

— Тест лишь доказывает, что внутри был человек, — покачал головой я. — Степень родства с Диесом для нас ничего не значит. Алберто мог вообще не знать, что у него есть ребенок, ведь тут достаточно одного полового акта, и мать могла не объявлять о реальном происхождении ребенка. А уже этот сын, вполне вероятно, просто признан в другой семье, где также есть огненные способности.

— То есть ко всем имеющимся странностям мы добавляем адюльтер, — хмыкнул Святослав Святославович. — Некая замужняя благородная дама имела связь с нашим лейтенантом, после чего родила, но не призналась супругу, что отец ребенка на самом деле другой мужчина. Горячие испанцы просто жить не могут без подобной драматургии. И, полагаю, если бы мы с вами услышали эту историю от кого-то другого, не поверили бы.

Я усмехнулся, не став спорить.

— Давайте поищем мать, — предложил я, направляя запрос «Оракулу».

— Совпадений не найдено, княжич, — отрапортовал искусственный интеллект голосом Кристины.

— Вот теперь это точно похоже на театральную постановку, — заявил Волков.

— Или же кто-то подменил в базах данных сведения, — кивнул я. — Но в любом случае отсюда мы ничего не найдем. Да и пока что это не так уж и важно. Давайте вернемся к этому вопросу, когда закончим начатое.

Увы, но просматривать прошлое «Оракул» неспособен. Так что я еще не скоро смогу узнать, реален ли результат анализа ДНК или его подделали. Убедиться в этом можно, лишь эксгумировав останки лейтенанта, но кто мне, русскому княжичу, позволит это сделать в Испанской Америке?

Нет, можно, разумеется, поискать добровольца через сеть, чтобы занялся этим грязным делом и прислал мне копию ДНК настоящего бастарда де Мендос. Однако если кто-то пошел на такие сложные манипуляции, чтобы скрыть правду, моего агента либо сразу убьют, так как за могилой Алберто должны присматривать, либо выйдут на меня и предъявят обвинения, породив международный скандал, в результате которого ответа я не получу, а останки лейтенанта, скорее всего, просто уничтожат. Если до сих пор этого не сделали, конечно.

Так что ситуацию я временно выкинул из головы, занявшись реальным делом.

До самого вечера мы со Святославом Святославичем собирали конструктор, воспроизводя польского киборга на наших мощностях. В результате получилась вполне неплохая конструкция, ничем не уступающая бойцу в самом современном доспехе. За тем лишь исключением, что внутри шлема пока что была пустота.

Повертев перед собой получившегося солдата, я поднял ему забрало и задумался.

— Выбрасываем трубки для огненных техник, — принял решение я. — Вообще забудем о том, что внутри должен находиться человек. Святослав Святославович, давайте посмотрим, как мы установим внутрь «Оракула».

Боярич хмыкнул в ответ на мои слова.

— Я тоже подумал о полноценном роботе, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — Только за счет чего он будет работать?

Хороший вопрос. И помимо банального питания появляется еще одна задача — как расположить сервер внутри объема не то что человеческого тела, а одной лишь головы? Здешние технологии пока что такой миниатюризации не достигли, чтобы уложить все в пару небольших чипов.

— Мы можем оставить управление на искусственном интеллекте, — кивнул я в ответ. — Получим, конечно, ограничение по возможностям применения при отсутствии связи с «Оракулом». Но это решается наличием мобильного центра.

— Хотите воспользоваться «Роем»? — уточнил Волков, разминая суставы пальцев.

«Рой» мы только закончили тестировать, и в массовое производство он до сих пор не пошел. Но сама идея, в принципе, годилась под любую похожую задачу. Придется его немного модифицировать под новые управляемые объекты, но это сделать как раз труда не составит.

— Почему бы и нет? — пожал плечами я. — С дронами он прекрасно справляется, а здесь, с точки зрения нагрузки на «Оракул», разницы никакой. Команды искусственный интеллект отдавать сможет и на управление полетом, и на передвижение робота. Главное — указать, как и в какой последовательности задействовать конечности.

Конечно, пришлось немного повозиться, но в итоге у нас получился черновой план. Автономная работа при таком варианте была исключена, конечно, и в случае разрыва связи робот просто замрет, превратившись в совершенно не представляющую опасности груду металла. Но это ведь только промежуточный вариант.

— Дмитрий Алексеевич, нам нужно на сегодня заканчивать, уже полночь миновала, — объявил Волков, откидываясь на спинку кресла и потирая переносицу. — Я уже, если честно, устал, и вряд ли сегодня буду хорошим помощником.

— Да, вы правы, Святослав Святославович, — согласился я, чувствуя, что и самому стоит перевести дух. — «Оракул», проведи анализ чертежа «ИБ.01». Предоставь модификации — за основу возьми отряд специального назначения боярского рода Волковых. Полевого целителя заменить механиком.

— Как пожелаешь, княжич, — отозвался искусственный интеллект.

Кивнув бояричу, я помог навести порядок в лаборатории, и мы вместе прошли на выход.

Мозги в коробке неизвестный гений использовал, чтобы киборг мог работать автономно и принимать самостоятельные решения. Как показала практика, именно этот шаг и привел к тому, что киборг потерпел неудачу, попав под обстрел и не сумев выбраться.

«Оракул» такой ошибки не допустит. Мой искусственный интеллект обладает огромной базой знаний, которой, пожалуй, на этой Земле и аналогов нет. Скорость обработки данных хотя и ниже, чем в моем прошлом мире, однако даже так искусственные бойцы, собранные в проекте «ИБ», ни в чем не будут уступать живым солдатам. И, несомненно, превзойдут их по всем показателям.

А главное, для стороннего наблюдателя они будут выглядеть, как живые люди. И я смогу тестировать их работу даже на своем незащищенном полигоне, когда его возведение закончат. Пока робот не снимет шлем, его никто не отличит от реального человека. «Оракул» легко имитирует любой голос и может придать каждой боевой единице индивидуальное звучание, снабдить словами-паразитами, подобрать акцент.

Таким образом в один момент я получу в свои руки не просто сеть наблюдения, от которой даже сейчас, с ограниченными возможностями, сложно укрыться. Но и маленькую армию готовых выполнить любой приказ исполнителей без страха и сомнений. Не говоря уже о выживаемости каждой единицы, превосходящей человеческое тело в разы.

Черт возьми, возможно, у меня появится готовый суперсолдат гораздо раньше, чем я обещал царю.

Глава 14

Утром я явился с отчетом на прием к Руслану Александровичу. Князь Демидов в этот момент принимал у себя боярина Медведева. Меня секретарь пропустил в кабинет как раз когда дед подводил итоги разговора.

— В общем, я жду твоего ответа, — произнес Руслан Александрович, глядя на сидящего напротив мужчину с легкой улыбкой, больше напоминающей оскал. — Моя внучка, Анастасия Кирилловна, очень хочет замуж за твоего сына, Георгия Архиповича. И я очень хочу ее порадовать. Но если твой другой сын, Федор, решит подкрасться к престолу Урала через брак с Морозовой, я сочту это пренебрежением. А ты знаешь, Архип Витальевич, как я не люблю, когда мной пренебрегают. Даю тебе три дня, чтобы решить этот вопрос. Медведевы могут заключить брак либо с Анастасией Кирилловной, либо с Ингой Валентиновной. Свободен.

Боярин Медведев медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на подлокотники. Возраст у него, конечно, уже не маленький, однако слабость эта была лишь предвестником.

За время, что я провел на Урале, мне удалось достаточно хорошо изучить местное общество. И я прекрасно представлял, что Федору Архиповичу сегодня достанется от отца.

Одно дело — укрепиться через брак с матушкой будущей княгини. Это хороший и прибыльный брак. Но платить за это всем своим положением — чересчур. А платить придется, Руслан Александрович слов на ветер не бросает и жениха Анастасии Кирилловны, который откажется от брака, пустит на ленточки.

Боярин вышел из кабинета, и князь Демидов кивнул мне на освободившееся кресло.

— Считай, вопрос закрыт, — объявил он, как только я сел. — Медведевы на брак с Морозовой не решатся. О судьбе Инги Валентиновны не беспокойся, твоя бабушка уже подбирает ей достойного мужа. Но из другого рода.

Я кивнул, принимая его слова.

— Я пришел доложить по поводу киборга, — озвучил я тему разговора.

— Что мы можем из него получить? — тут же переключился дед.

— Не особенно много, на самом деле. Но на основе польского киборга я могу собрать роботов для «Роя» и «Оракула». Есть, разумеется, несколько пока что нерешенных вопросов, но решение у них существует, и мы его подберем.

Князь Демидов кивнул.

— Чем эти роботы нам помогут? — спросил он. — Урал производит первоклассное оружие. А твои роботы, как я понимаю, до Иннополиса будут простыми болванчиками. «Оракул» нам полезен сейчас, но как мы будем его экспортировать?

— Есть два варианта, — кивнул я. — Первый это наемничество.

Видя, как Руслан Александрович приподнял бровь, я пояснил:

— До сих пор у Русского царства не было таких подразделений. Однако нужда в них все равно остается. Сейчас наши благородные вынуждены обращаться за услугами в чужие страны. А значит, и информация стекается в чужие руки. Наши роботы гарантируют качественную работу, и при этом все данные будут аккумулироваться на наших серверах.

Князь Демидов покачал головой.

— Тут нужно очень многое просчитать, — сказал он. — И такое грязное дело может выйти боком. Что за второй вариант?

— Царская армия, — произнес я. — За исключением необходимости проходить техосмотр, робот на совершенном искусственном интеллекте всегда превзойдет человека. Не спит, не пьет, по девкам не ходит, в карты не играет и не предаст.

Руслан Александрович вновь покачал головой.

— Это нас он не предаст. А согласится ли с этим Михаил II? — уточнил дед. — Ты предлагаешь ему отдать защиту государства и самого царя — и сделать это добровольно.

— Всегда можно сделать уникальный ключ, который отключит роботов, — возразил я.

— И Русское царство окажется без защиты, — не согласился Руслан Александрович.

— Я и не предлагаю уволить весь состав армии, — качнув головой, объяснил я. — Лишь заменить или даже дополнить часть солдат. Все видели, насколько наши бойцы превосходят царскую армию. Это пошатнуло авторитет государя.

— И сперва ты макнул его в грязь лицом, а теперь протягиваешь салфетку, чтобы царь утерся окончательно, — посмеялся дед. — А говоришь, интриги не любишь!

Шутка, конечно, сомнительная, но я все же улыбнулся. На самом деле, если посмотреть за моими действиями за последний год, так это макание в грязь длится уже несколько месяцев. И я бы не стал обещать, что на роботах оно закончится.

— Я рассматриваю эту ситуацию как способ показать государю, на что способно оружие Урала. Новые доспехи, полученные нашими друзьями во время мятежа на Дальнем Востоке, уже доказали свою эффективность. Теперь пришла пора показать таких пользователей наших оружейных систем, которые превзойдут лучших царских бойцов.

Князь Демидов покачал головой.

— Что ж, не будем спешить, — подвел итог он. — Ты упомянул, что есть какие-то проблемы?

— Пока что мы со Святославом Святославичем не решили вопрос о питании роботов, — кивнул я. — У самого киборга эта часть отсутствует, скорее всего, была уничтожена. Нам с Волковым придется прорабатывать этот момент с нуля. Но мы справимся, не первая батарейка, которую производят на Уральских заводах.

Руслан Александрович молчал около минуты. Я его не торопил, прекрасно понимая, что князь здесь он и ему нести ответственность перед царем. Я могу посоветовать что-то, но решение принимать деду. И вести переговоры с Михаилом II — тоже.

— Пока что делайте, — наконец принял решение он. — Но и про договор с великим князем Литовским не забывай. Экспериментальное производство мы поднимем, и вот там будет у нас возможность выпускать уникальные разработки. Конечно, Апраксин тоже не ожидает быстрой прибыли, но проектов для Смоленска лучше подкопить заранее. Позаботься об этом.

Я склонил голову.

— Слушаюсь, князь.

— Раз с этим решили, можешь идти, — отпустил меня Руслан Александрович. — И не опаздывай сегодня на ужин. Морозовы тоже будут присутствовать, как раз все и обговорим. И можешь не переживать, Инга Валентиновна будет уверена, что это ты похлопотал о ее судьбе.

— Я и не волновался, — хмыкнул я.

— И это правильно, — похвалил меня князь Демидов. — Гениям волноваться крайне опасно. Все, Дмитрий, иди и про вечер не забудь!..

Откланявшись, я покинул кабинет и был тут же схвачен под руку двоюродной сестрой. Анастасия Кирилловна практически протащила меня по общему коридору и запихнула в свои покои, тут же захлопнув за нами двери.

— Ну, Дмитрий, рассказывай! — велела девушка, уперев руки в бока и сдувая непослушную прядь с лица.

— Прости, Анастасия, — улыбнулся я, — но о чем конкретно ты хочешь услышать?

— Мне же не придется искать нового жениха?! — с негодованием выпалила она.

Ох уж эти женщины. Тут судьба всего княжества на кону, а ей главное, чтобы жених с крючка не сорвался. Впрочем, на ее месте я бы тоже беспокоился именно об этом — ни на что другое старшей дочери погибшего Кирилла Руслановича отныне не повлиять.

— Если я правильно понимаю ситуацию, — произнес я, глядя на двоюродную сестру с улыбкой, — все с твоим замужеством будет в порядке.

— Точно? — с сомнением глядя на меня, спросила девушка.

— Насколько я понял, именно так и обстоят дела, — развел руками я. — В любом случае тебе лучше уточнить у Марии Евгеньевны. Она занимается этими делами и вряд ли откажется прояснить тебе текущую обстановку.

Немного успокоив таким образом Анастасию Кирилловну, я покинул особняк Демидовых.

Стоило занять свое место в машине, «Оракул» переслал мне оповещение о завершении еще одного анализа ДНК.

С бокала, из которого пил Иван Михайлович Соколов.

— В лабораторию, — велел я, прежде чем поднять стекло, разделяющее салон.

Водитель кивнул, и внедорожник покатился по дороге.

А я включил свой ноутбук и просмотрел на нем результаты анализа. Затем открыл собственную ДНК и запустил сравнение.

Ушло не меньше четверти часа, пока программа сравнивала данные. Все это время я потратил, чтобы прочесть отчет Кристины.

В отпуск помощница, конечно, ушла. Но периодически докладывала, как продвигаются ее дела по обустройству будущего особняка боярыни Татарской.

Новую фамилию девушка выбрала из списка предоставленных князем Романовым. И хотя этот вариант вызывал у меня улыбку, но Кристину он устроил.

Наконец, я взглянул на ноутбук с итогами сравнения двух ДНК.

— Ну и что теперь делать с этим знанием? — спросил я сам себя, закрывая приложение.

Теперь в списке имен, предоставленных великим князем Московским, у меня сомнений стало меньше. Однако зачем тогда Михаил II солгал мне при том разговоре?

Вздохнув, я выбросил эту мысль из головы. Все равно без откровенного диалога правды мне не узнать.

Но все остальные имена, уже выученные наизусть, я загрузил в поиск «Оракула». Искусственный интеллект найдет их ДНК и сравнит, а о моем исследовании никто не узнает.

А уже с готовым реальным списком я попрошу у царя аудиенции. Емельяну Сергеевичу не потребовался «Оракул», чтобы выяснить правду. Значит, и другие так могут.

А я не хочу отбиваться от всех Рюриковичей разом.

* * *

Московский особняк великих князей Соколовых.

Иван Михайлович открыл глаза и уставился в потолок. Вставать не хотелось совершенно. Последние дни превратились для великого княжича в сплошное пятно апатии.

Было ли ошибкой открываться Романову? Михаил Викторович считал именно так. Но сам Иван Михайлович не сомневался в своем выборе. Если кто-то и мог решить проблему, так это Дмитрий Алексеевич. И что оставалось ему делать, когда сестру похитили, а никто и знать не знал, как ее искать?

Вмешательство Герберта фон Бисмарка казалось бы чудом. Принц явился в логово врагов и отбил похищенную принцессу. Но Иван Михайлович уже давно вышел из того возраста, когда можно верить в сказки. Так что будущему мужу великой княжны младший Соколов не верил.

Да и та скорость, с которой государь заключил этот брак… Совсем не так должно устраивать свадьбу с героем. Нет, Михаил II наверняка таким образом старался держать принца рейха подальше от своего двора. Что мог бы рассказать Герберт, если бы, как и полагается, отправился в Москву?

Ответа у Ивана Михайловича не было.

Откинув одеяло, великий княжич встал на ноги и побрел в сторону своей ванной комнаты, чтобы привести себя в порядок. На людях нужно сохранять лицо и улыбаться в ответ на поздравления благородных людей, которые и сами не верят в сладкую сказку, о которой трубят по всем официальным каналам.

Сбрив щетину, Иван Михайлович долго всматривался в свое отражение в зеркале, после чего со вздохом стал собираться в Университет. Как бы ни поворачивалась история с замужеством Анны, великий княжич Соколов обязан явиться на учебу.

Завтрака он даже не заметил, просто клал что-то в рот, жевал и проглатывал. В особняке он остался один. Брат все еще на переговорах, сестра сейчас должна ехать в свою новую страну, а отец наверняка опять остался ночевать в Кремле.

Одевшись с помощью слуг, великий княжич покинул особняк и, забравшись в машину, кивнул водителю. Автомобиль плавно тронулся с места и выехал на дорогу. Положенное сопровождение двигалось стандартно, привычно, уже даже не привлекая внимания.

Разум молодого человека метался в поисках выхода. Он всей душой чувствовал — что-то происходит, но никак не мог понять, что именно.

А потому в первое мгновение нападения даже не осознал, что случилось. Держащаяся впереди машина охраны полыхнула пламенем, в мгновение ока превращаясь в оплавленный остов.

Водитель уже кричал в рацию, задние автомобили ускорили ход, чтобы прикрыть машину великого княжича, но сам Иван Михайлович сохранял спокойствие. Напасть на кортеж Рюриковичей мог только самоубийца. Всех явных врагов род Соколовых лишился во время мятежа…

Нельзя сказать, чего больше было в душе великого княжича Выборгского — недоумения или же гнева. Гнева, который, наконец, можно было выплеснуть на заслуживающих этого врагов.

— Возьмите меня в кольцо, — велел Иван Михайлович, уже взявшись за ручку дверцы. — И оставьте одного для допроса.

Дар уже бурлил в крови, готовый отозваться по первому зову своего хозяина. Соколов ощущал, как его переполняет злое торжество. Можно больше не переживать и не ломать голову — вот он, противник. Теперь все понятно и ясно, как было в Речи Посполитой — просто бей врага и не умри сам. Идеальная ситуация.

Снаружи уже ревела сирена. Не все знали, что ЦСБ следит за Рюриковичами, и, похоже, это сыграло с нападавшими злую шутку.

— Я здесь! — поднявшись на капот своего автомобиля, выкрикнул великий княжич Выборгский, разводя руки в стороны.

Дорога впереди была перекрыта грузовиком, из которого высыпались вражеские бойцы в доспехах. Они заняли позиции и поливали огнем кортеж Соколовых. Между грузовиком и машинами великого князя оказались зажаты автомобили царских людей. Охрана Соколова стреляла в ответ, но пока ни один противник не умер.

Иван Михайлович окутал себя покровом, и, вдохнув поглубже, воспользовался своей аурой власти.

Стихия отозвалась на его зов с оглушительным ревом. Вражеские пули достигали закрытой зоны и расплескивались бессильными каплями металла, который испарялся раньше, чем опадал на землю. В мгновение ока охрана и попавшие под перекрестный огонь машины оказались отрезаны от противника даром великого княжича.

Иван Михайлович шагнул вперед, двигаясь в сторону врагов. Краем глаза он заметил вылетевший из перекрестка автобус с бойцами ЦСБ. Они выпрыгивали наружу и сразу же прижимали врагов к земле плотным огнем.

С другой стороны развернутый грузовик подпер броневик с гербом Русского царства. Пулемет на его крыше нашел свою жертву и длинной очередью ударил по ближайшему противнику.

Однако тот не спешил падать, истекая кровью. Он обернулся к подъехавшему броневику и вытянул руку в его сторону. Пламя брызнуло из ладони, мгновенно объяв машину. Иван Михайлович спустил готовую технику, накрывая чужого одаренного, и вот теперь его пробрало. Но даже умереть он не смог как положено.

Вот враг стоял, поливая пламенем броневик, а в следующий миг уже раздулся, из щелей брони плеснуло пламя. Громкий взрыв, и во все стороны брызнули осколки быстро тающего в воздухе металла.

Новый удар великого княжича окутал сразу троих врагов, ринувшихся к бойцам спецназа, невзирая на встречный огонь. И снова вместо того, чтобы сгореть, они взорвались.

Что-то не так, подумал Иван Михайлович, прежде чем увидел, как опричник, до которого едва не дошли враги, валится на землю в страшных корчах и с не менее ужасающим криком.

Боец ЦСБ сорвал шлем, позволяя окружающим увидеть свою голову, будто политую кислотой. Опричник затих почти мгновенно, а Иван Михайлович замер, переводя взгляд на оставшегося противника.

С нечеловеческой быстротой он рванул прямо в ауру Соколова. Время будто замедлилось.

Иван Михайлович видел, как раскрылась грудная пластина врага, обнажая не человеческое тело, а черный баллон. И так как никто больше из бойцов ЦСБ не пострадал, великий княжич Выборгский успел понять, что находится внутри вражеского тела.

Газ, убивающий только одаренных.

Баллон лопнул под давлением ауры Соколова. Иван Михайлович видел, как в воздух брызнула мутная жидкость, быстро испаряющаяся. Несущая смерть.

Соколов бросил себе под ноги технику, и она отшвырнула великого княжича назад. Ивана Михайловича закрутило в воздухе, и он рухнул на крышу машины рода на другом конце поля своей ауры.

Жар переместился вслед за ним. Иван Михайлович тут же погасил покров, сосредоточившись лишь на том, чтобы выжечь все рядом с собой.

Впервые в жизни он ощутил, насколько близко оказался к гибели. Но не поддался панике, а поднялся на ноги, не прекращая вращать вокруг себя поле огня. До тех пор, пока не затрещали волосы и не вспыхнула униформа второкурсника.

Лишь ощутив, что выложился на полную, великий княжич Выборгский развеял технику и открыл глаза.

От машины охраны не осталось и следа. Полотно дороги растаяло и испарилось.

И люди царя осторожно приближались к тому месту, где покончил с собой самоубийца, несший в себе баллон с газом.

— Иван Михайлович! Иван Михайлович!

Не сразу, но Соколов понял, что обращаются к нему. Обернувшись на голос, великий княжич медленно кивнул слуге рода.

— Я цел, — опаленным горлом прохрипел он. — Я цел.

И только теперь, оценив ситуацию, Иван Михайлович смог рухнуть от бессилия.

Глава 15

Особняк наследника Уральского княжества. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Я досмотрел запись нападения до момента, когда на место боя прибыла машина с подполковником Ворошиловым. Великого княжича Выборгского к этому времени, как и его людей, давно и след простыл. Сотрудники ЦСБ были заняты сбором улик и опросами свидетелей.

Остановив воспроизведение, я несколько минут смотрел на замершую картинку. Ситуация вырисовывалась крайне неприятная.

Нет, судьба Ивана Михайловича в данный момент меня мало волновала. Соколов отбился от этой атаки, и вряд ли его отец допустит новое покушение. А вот к моим проектам теперь могут возникнуть вопросы.

Даже тот факт, что я прибрал к рукам обнаруженного Петром Глебовичем киборга, отныне играет против меня.

Я предоставил Милославским «Оракул», который должен был позволять обнаруживать любых врагов, как только они пересекают границу. Этого не произошло. Я пообещал государю сделать суперсолдат, заявив, что аналогов в мире их нет. И теперь появились эти киборги. Я уничтожал газ Измайлова, и новые баллоны с ним возникли, как только понадобилось устранить сильного одаренного.

Конечно, все это можно оспорить — записи-то свои я не удалял. Разумеется, хотя большинство материала не представляет собой интереса, если показать государю то, что не предназначено для посторонних глаз, Михаил II меня оправдает. Допрашивать же княжича Романова не имеет права ни один специалист, кроме самого царь. Вот только после того, как я продемонстрирую эти записи, я попаду в настоящую зависимость от настроения Михаила II.

У меня нет секретов от своих людей. Но у этих людей, окружающих меня, есть свои тайны. И если государь потребует все показать, эти тайны всплывут моментально. Князья Романовы и Демидовы могут попасть в немилость, если Михаилу II что-то в их речах не понравится. А признание Ивана Михайловича в день, когда он пришел просить помощи?

Царь обязательно этим воспользуется. Либо сам, либо заставит меня вернуться в Москву, чтобы не сработал какой-нибудь компромат на людей из моего окружения.

Поднявшись из-за стола, я прошелся по своему кабинету, пока не остановился у окна, выходящего на полигон. За окном уже стоял полдень, солнце светило в глаза, заставляя щуриться.

Часть отряда охраны, приставленного ко мне князем Демидовым, разминалась на заднем дворе моего особняка. Последив немного за тем, как бойцы отрабатывают приемы, я прикрыл глаза на мгновение, переводя дыхание.

Единственный способ выкрутиться из сложившейся неприглядной ситуации — найти настоящего виновника. А для этого нужна холодная голова.

— Василий Васильевич, — нажав на кнопку селектора, произнес я.

— Слушаю, Дмитрий Алексеевич, — отозвался мой управляющий.

— Пусть мне подадут кофе, — распорядился я. — И отмените все мои дела на сегодня. Руслану Александровичу передайте дословно: я знаю, уже решаю проблему.

Василий Васильевич никак не отреагировал на столь необычный приказ. Уверен, князь Демидов не раз велел нечто подобное. Да и не дело слуги — переспрашивать и уточнять, он обязан исполнить в точности, что приказано.

— Ваш кофе будет готов через три минуты, Дмитрий Алексеевич, — доложил мне управляющий. — Но вынужден напомнить, что вам следует завести собственного секретаря.

Да, эта должность оставалась вакантной. Я, конечно, не думал о том, чтобы вернуть к себе Кристину, так как работать секретарем для боярыни — это слишком низко. Она может возглавлять мою компанию, руководить на любой должности. Но секретарь — слишком низкая профессия.

— Василий Васильевич, я доверяю вашему опыту, — произнес я после секундной задержки. — Если потребуется — поговорите с князем Демидовым.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — отозвался он, и я прервал разговор.

Итак, начнем с самой простой задачи. Отследим путешествие грузовика с киборгами по Москве. Не из воздуха же он появился, а значит, оставил следы.

По сравнению с тем, как я выслеживал похитителей Ксении Алексеевны, сейчас все отнимало считаные секунды. «Оракул» просеивал записи с камер наблюдения, прокладывал путь машины через столицу, отмечая его на карте красной извилистой линией. А попутно отслеживал данные самого автомобиля — ЦСБ записало серийный номер двигателя, и я тут же получил всю необходимую информацию по бывшим владельцам.

Бахтияр Ахмедов, царский человек сорока двух лет, числился одновременно и последним обладателем грузовика, и в то же время — пропавшим без вести три года назад. Судя по документам заведенного полицией дела, пропал Бахтияр вместе с машиной, уехав на очередной рейс из Читы в Хабаровск.

Пока я читал досье, «Оракул» закончил восстанавливать маршрут машины.

В этот момент в дверь осторожно постучались.

— Ваш кофе, Дмитрий Алексеевич, — доложила служанка.

— Входи, — разрешил я.

И пока девушка в униформе ставила напиток на стол, я проверял историю складов в Подольске, откуда и выехал автомобиль.

Когда дверь за служанкой закрылась, у меня на руках было видео прибытия отряда солдат. Точнее сказать, на записи оказались не приехавшие самостоятельно люди, а десять огромных холодильных камер. Но на один из объективов наружного наблюдения попали кадры, как в одну такую уже внутри комплекса заглянул местный работник. Учитывая то, что мужчина отшатнулся, он такого груза не ожидал.

Пробив его по базе данных, я хмыкнул. Господа киборги начали свой путь с убийства случайного свидетеля — через шесть часов после прибытия морозильных камер сотрудника нашли мертвым на другом конце города. Официально — ограбление.

Примечательно, что грузовик Ахмедова, судя по всему, все это время находился на складах — «Оракул» не нашел ни одной записи, как он приехал. Значит, это случилось достаточно давно, а охрана складов не обязана сохранять записи дольше, чем несколько дней.

Но это лишь исполнители и исполнение приказов. А мне нужен тот, кто их отдал. Или хотя бы причастен.

Машина, доставившая киборгов, беспрепятственно прибыла с территории Речи Посполитой. Исходя из сведений, найденных искусственным интеллектом, скорость вполне соответствовала статистике, то есть водитель никуда не сворачивал, не задерживался дольше обычного и ехал прямо на склады. Все необходимые документы были подписаны, никаких дополнительных проверок не произвели.

Спрашивается, почему таможенник не заглянул внутрь?

И ответ нашелся: водитель показал какое-то удостоверение, и машину почти не досматривали, открыли двери, изображая проверку, и на том успокоились.

Сколько ведомств имеют право так поступить, запретив таможне досмотр, и при этом не ставить никаких особых отметок в журнал?

Разведка и контрразведка царской армии, и, естественно, опричники.

В то, что замешаны реальные служащие этих ведомств, я не верю. Слишком много чисток прошло в них, чтобы какой-то враг умудрился просочиться. Тем более что все эти господа должны быть в курсе, что за ними постоянно следят. И все они также знают — наказание в таком деле всегда смертная казнь. Возможно, со всеми членами семьи.

На карте тем временем возникла желтая полоса — маршрут польской машины. И… Водитель выгрузился в Подольске, после чего без задержек отбыл обратно. Границу он пересек уже как полагается по всем правилам, но за день до нападения. А во время московского инцидента уже въехал на территорию под протекторатом Германского рейха.

Апраксин тоже нашел своего киборга в Польше. И Анну Михайловну Соколову Герберт фон Бисмарк обнаружил на своей земле. Совпадение? Или кто-то намеренно охотится за великими князьями Выборгскими, при этом активно подставляя немцев?

Один причастный к нападению уже приходил мне на ум, более того, он сам наглядно продемонстрировал, что знает, как избежать попадания в базы «Оракула». Но я не понимал, зачем тогда было похищать одного ребенка и убивать второго.

Разве что с Анной Михайловной великий князь Московский намеревался поиграть, прежде чем прикончить. А вот цесаревича, о котором Емельян Сергеевич достоверно знал, сразу решил убрать с доски.

Чтобы лишить Михаила Викторовича всех надежд возвыситься еще больше.

Что ж, значит, будем искать дальше. Пора заглянуть за границу и проверить, кто этот водитель на самом деле. И кто ему заплатил. Обвинять Рюриковича лишь на том основании, что мне кажется, будто он причастен, мне даже Михаил II не позволит.

Глотнув кофе, я прикрыл глаза, собираясь с мыслями. А после этого приступил к работе.

И уже вечером, когда мне позвонил Алексей Александрович, у меня были и доказательства, и имена участников этого заговора.

* * *

Кремль.

Возвращение государя Русского царства прошло без всякой помпы. И причина тому была весьма серьезная. Кортеж доставил царя в Кремль, где уже ждали уцелевшие члены совета Рюриковичей. Все, кроме попавшего в немилость Невского.

— Государь и великий князь Русского царства! — громко оповестил собравшихся слуга.

Рюриковичи уже сидели на своих местах и сейчас поднимались, чтобы поприветствовать монарха.

— Садитесь, — сухо велел Михаил II, первым занимая свое кресло.

Сегодня не было журналистов, что только подчеркивало серьезность момента.

— Итак, — заговорил царь, положив ладонь на столешницу, — я уже ознакомился с делом. Потому перейдем к обсуждению. Какие выводы сделаны из этого инцидента?

— Романовы нас всех обманули, — заявил Можайский со своего места. — Что обещал тебе княжич? Никаких больше внешних врагов на нашей земле? Оперативное реагирование на угрозы? А по итогу дочь одного из нас пришлось отдать замуж за немца, чтобы избежать позора. А второго сына и вовсе попытались убить в центре столицы.

Государь кивнул.

— Я тебя услышал. Михаил Викторович, ты, как пострадавшая сторона, что скажешь?

Соколов был хмур и зол. Но держал себя в руках.

— Очевидно, что вина лежит не на княжиче, государь, — произнес он негромко.

Остальные едва слышно зароптали, выражая несогласие. Но великий князь Выборгский продолжил:

— Нельзя винить Дмитрия Алексеевича в том, как мы распорядились его подарком, — сказал он, глядя исключительно на государя. — Я знаю, как и все присутствующие, что «Оракул» работает ровно так, как обещал княжич Романов.

Михаил II хмыкнул.

— Чего же ты тогда хочешь? — спросил он.

— Я хочу, чтобы человек, виновный в допущенных ошибках покаялся. И каялся до конца своих дней, — ответил великий князь Выборгский, расправив плечи. — Я не прошу, государь, я требую, чтобы твоя супруга была лишена всех титулов и привилегий, после чего приняла постриг и больше никогда не вернулась к мирской жизни.

Вот теперь великие князья были с ним полностью согласны. Слово взял Апраксин.

— Я готов свидетельствовать, что княжич Романов непричастен к нападению, — объявил он. — Те, с позволения сказать, люди, которые напали на великого княжича Выборгского, это доработанные версии прототипа, который я передал несколько дней назад в руки Дмитрия Алексеевича. И я прекрасно заметил, насколько шокирован был княжич, когда увидел найденного мной киборга.

— Так, может быть, он его и доработал, — хмыкнул Можайский.

— У меня есть копии его отчетов по анализу, — холодно взглянув на великого князя Киевского, отрезал Петр Глебович. — Княжич не делает такой халтуры, а ближайший срок для создания первой машины на основе нашего киборга — три месяца.

— Ты перепроверил его слова? — уточнил государь, нахмурив брови.

— Разумеется, — кивнул тот. — Мои специалисты подтвердили, что если все будет так, как утверждает Дмитрий Алексеевич, у него действительно уйдет не меньше квартала до первых результатов. Вместе с тем Дмитрий Алексеевич по первому требованию может вскрыть защиту любого государства. Лгать о своих проектах для него — недостойно. В этом мы уже все убедились.

Михаил II покивал в ответ на его слова.

— Итак, Романовы не связаны с происходящим. Тогда с чего вы взяли, что царица виновна? — уточнил он.

Ответил Соколов. Михаил Викторович поднялся из-за стола и заговорил:

— Я взял на себя смелость пригласить князя Романова Алексея Александровича, — объявил великий князь Выборгский. — У него на руках доказательства того, что нападения в Москве можно было бы избежать, если бы царица больше времени уделяла своим обязанностям.

Царь несколько секунд молча смотрел на него, после чего кивнул.

— Хорошо, пусть заходит.

Когда двери в зал совещаний раскрылись, Алексей Александрович вошел, гордо держа голову. Остановившись на положенном этикетом расстоянии, князь Романов поклонился царю, напрочь игнорируя остальных Рюриковичей.

— Государь, я принес с собой копию записей, которые обнаружил мой сын, Дмитрий Алексеевич, — объявил князь Романов. — Эти доказательства были собраны им за несколько часов.

Последнее явно было сказано неспроста, и сидящий за столом великий князь Киевский едва уловимо усмехнулся.

— Показывай, — разрешил государь, кивая на стоящий рядом с собой ноутбук.

Князь Романов поклонился вновь и, вытащив флешку из внутреннего кармана пиджака, вставил ее в разъем.

— Прошу, государь.

Алексей Александрович отступил на несколько шагов и замер, не глядя на Рюриковичей.

Михаил II тем временем открыл запись и запустил трансляцию на большой экран.

Великие князья повернули головы к экрану. Весь путь, который проделал «Оракул» по приказу княжича Романова, повторился в полной тишине.

Вот обнаружился склад в Подольске, кадр остановился, позволяя всем присутствующим рассмотреть лицо работника, отшатнувшегося от морозильной камеры. И тут же появилось дело об ограблении, окончившееся смертью царского человека.

Государь хмуро смотрел на уголовное дело, после чего поднял трубку одного из установленных тут же телефонов.

— Подполковник, я сейчас перешлю вам номер дела. Добудьте мне все необходимое по протоколу.

Выслушав ответ, Михаил II положил трубку и, взявшись за мобильный, отбил сообщение.

И только после этого продолжил просмотр. Никто, разумеется, государя не торопил. Дело о нападении на великого княжича Выборгского только что обернулось делом о царских людях. А значит, и ответственность будет совсем иной.

Но Рюриковичи не боялись, никто из присутствующих на этом совете связан с атакой не был.

История повторилась, когда государь остановил запись на таможне. Отдав очередное распоряжение, Михаил II выглядел гораздо строже, чем раньше.

А дальше началось самое интересное. «Оракул» переместился на территорию протектората Германского рейха. И в считаные секунды раскрыл ячейку Британской разведки.

— Лихо, — выдохнул едва слышно великий князь Киевский.

Государь бросил на него грозный взгляд из-под нахмуренных бровей.

Видео продолжалось. Появлялись накладные с грузом, затем изображение переместилось в Испанскую Америку. Дальше вновь вернулось в Евразию. Имена и фамилии участников высвечивались одно за другим. Практически к каждому имени шла запись — иногда лишь звук, иногда вместе с видео.

Из Греции «Оракул» вновь вернулся в Речь Посполитую, высветив типичное имя одного из участников русской делегации.

— Михаил Викторович, я жду твоего комментария, — не предвещающим ничего хорошего великому князю Выборгскому голосом произнес царь.

— Этот сотрудник был послан заранее и занимался подготовкой к трехсторонним переговорам, — процедил сквозь зубы Соколов, сжимая кулаки.

— Похоже, он не только переговоры готовил, — вставил великий князь Литовский.

Государь обратил на Петра Глебовича свой взгляд, и тот замолк, убрав ухмылку с лица.

— Уверен, что ничего сказать не хочешь сейчас, Миша? — чуть усилив голос, спросил царь.

— Он мне ответит, — прорычал тот.

Государь кивнул и включил запись дальше. И личное дело посольского тут же высветилось сбоку от основной картинки. Предатель был убит во время похищения Анны Михайловны.

Но и на этом запись не кончалась. Великие князья увидели того же подчиненного Соколовых, но на этот раз — выходящим из особняка великого князя Московского. Несмотря на маскировку, не опознать предателя было невозможно. На этом запись оборвалась.

— Вот, значит, как, — произнес государь. — Что ж, Емеля выбрал свой путь.

Однако князь Романов негромко кашлянул, привлекая внимание впервые за те пятнадцать минут, что шло воспроизведение.

— Имеешь что добавить, Алексей Александрович? — глядя на него суровым взглядом, спросил царь.

— Да, государь, — склонив голову, ответил князь Романов. — Все данные, полученные моим сыном, могут быть проверены твоими людьми. Операторы твоего «Оракула» смогут без проблем подтвердить, что запись настоящая.

Михаил II несколько секунд смотрел на князя.

— Обязательно проверят, — сказал он. — А пока что ты можешь идти, Алексей Александрович.

Князь поклонился государю и покинул зал. Рюриковичи провожали его взглядами в полном молчании. И лишь когда двери закрылись, слово вновь взял Соколов.

— За работу ЦСБ, которая, как видно из доказательств Романовых, не предотвратила атаки, отвечает государыня, — негромко напомнил Михаил Викторович. — Ты действительно позволишь и сейчас ей остаться безнаказанной? Если даже брат выступает против царицы, государь, лишь вопрос времени, когда твоя супруга станет врагом собственной страны, — произнес он. — Она допустила вторжение вражеских солдат в столицу и подвергла опасности оказавшихся на той дороге царских людей. И это не говоря о том, что стала соучастницей как минимум двух убийств — того складского и моего посольского.

Михаил II слушал его молча.

— И Романов правильно сказал, на «Оракул» перевесить вину не получится, — добавил великий князь Киевский. — Замять дело не удастся. Романов может выложить все эти сведения в общий доступ так же легко, как сделал это с Японским сегунатом.

— Мы все окажемся под ударом, — кивнул Петр Глебович, соглашаясь с прочими членами клана. — Но этого можно избежать.

Михаил Викторович кивнул, глядя на государя.

— Нельзя обвинить только одного человека, монаха или священника.

Царь поднялся на ноги.

— Я вас услышал, собрание окончено.

Рюриковичи были явно недовольны, но никто особо не спешил выражать свое негодование. Соколов уходил с поднятой головой. Теперь у него было кого искать и наказывать за совершенное на Ивана Михайловича нападение. А значит, совет клана прошел не зря.

Государь же направился в кабинет государыни. Закрыв за собой дверь, Михаил II обернулся к сидящей за своим столом супруге. Медленно, едва сдерживая рвущийся наружу гнев, он спросил:

— Ты ничего не хочешь рассказать мне?

Глава 16

Особняк наследника Уральского княжества. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Время было уже позднее. Разница в часовых поясах с Москвой сказывалась. Однако это не мешало мне смотреть в режиме реального времени, что происходит на совете клана, а позднее проследовать за царем в кабинет государыни.

И теперь, потягивая кофе, я готовился слушать, о чем пойдет речь. Чувствовал я себя при этом достаточно бодро — свою репутацию я защитил, виновников нашел, так что теперь можно было смотреть, чем кончится эта история.

На одном из экранов бойцы ЦСБ на шести броневиках катили к особняку великого князя Московского. При этом я видел, что сам Емельян Сергеевич спокойно потягивает вино в своей библиотеке и гостей вряд ли ждет. Впрочем, Невский все еще великий князь, и может дать серьезный отпор, если пожелает. В своем доме его будет не так-то просто захватить.

Трудились, как пчелки, люди Соколовых в связке с министерскими чиновниками. Им предстояло собрать и оформить документы на каждого участника заговора. К моменту, когда государь объявит свою волю, у них все уже будет готово. Заправлял всем происходящим старший сын Михаила Викторовича. За этим процессом было следить хоть и познавательно, но не интересно.

Телефоны подполковника Ворошилова разрывались. Взяв под козырек, Андрей Викторович уже запустил подчиненных в работу. И расследования — как убийства, так и пропуска на таможне, уже начались. Отдавая очередной приказ, подполковник говорил строго, но без угрозы в голосе. За ним было приятно наблюдать, но и эти результаты меня не интересовали.

Великие князья разъехались по своим особнякам из Кремля. Можайский сразу же направился в аэропорт — возвращался в Киев. Остальные особого интереса пока не представляли, предпочитая молчать. Или обсуждать с близкими только дела, не касающиеся раскрытого заговора.

А вот в кабинете царицы было действительно интересно. Я догадывался, что пришло время раскрывать карты, и потому следил за происходящим со всем вниманием. Особого шарма предстоящему разговору добавляли вставшие у дверей гвардейцы.

— Ты ничего не хочешь рассказать мне?

Михаил II старался держать себя в руках, но было очевидно, что дается это царю нелегко. Сжатые челюсти, пальцы напряженно перебирают пояс, будто пытаясь там найти то ли пистолет, чтобы пристрелить супругу, то ли плетку, чтобы вразумить ее согласно домострою.

Юлия Александровна же была само спокойствие. Выключив свой компьютер, она медленно поднялась из-за стола и взглянула прямо на супруга.

— Хорошо, расскажу, — кивнула она, стоя с прямой спиной и гордо вскинутым подбородком перед Михаилом II. — Ты не хуже меня знаешь, кто такой на самом деле Иван Михайлович Соколов. Это было бы полбеды, но это стало известно слишком большому числу людей. Его нужно было убрать, и поэтому я позволила совершить нападение.

Государь закрыл глаза и помолчал несколько секунд. Вокруг царя сгустился покров, в воздухе появились огненно-рыжие завихрения пламени. Однако его супруга не испугалась такой реакции.

— Чем ты вообще думала?! — прошипел сквозь стиснутые зубы царь.

— Мы не можем допустить, чтобы такие, как Соколов, навязывали нам свою игру, — спокойно ответила царица. — Ты знаешь, что среди Рюриковичей уже ходит список наших детей? И думаешь, великие князья позволят неугодному им цесаревичу дожить до официального признания?!

Михаил II молча смотрел на нее сквозь пелену пламени. Оно не становилось сильнее, но явно и убрать его царь не мог. Слишком силен был его гнев, чтобы действовать обдуманно и спокойно.

— Ты думаешь, что тебе удалось прижать их к ногтю, но это не так, — продолжила Юлия Александровна. — И вместо действительно достойного цесаревича мы бы получили марионетку Рюриковичей. А ты с самого начала именно этого и хотел избежать.

— Действительно достойного? — переспросил Михаил II. — Может, ты уже и цесаревича назовешь?

— Нет, государь мой, — склонила голову она. — Иначе твой гнев не позволит тебе увидеть правду. И ты будешь мстить ему, как моему фавориту.

Царь вновь надолго замолчал.

— Вот, какого ты обо мне мнения, — произнес он, резко убирая свой покров. — Что ж, будь по-твоему, Юлия Александровна. Ты совершила ошибку, из-за которой погибли люди. Ты не оправдала оказанного тебе доверия как куратор Царской Службы Безопасности. Я мог бы смолчать, прикрыть тебя. Но ты решила, что ты можешь играть против своего государя и супруга. И этого я тебе не прощу.

Он развернулся и двинулся к выходу. Уже у самых дверей Михаил II обернулся к царице.

— Завтра утром у меня встреча с Патриархом Московским и Всея Руси, — объявил государь. — До конца этой встречи я даю тебе выбрать себе новое имя, которое ты примешь после пострига.

— Я была верна тебе! — впервые за время разговора проявляя эмоции, заявила царица. — Двадцать лет я служила тебе, подчиняясь во всем! Я отказалась стать матерью ради твоих интриг! И так ты вознаградишь за верность?!

Государь долго смотрел на супругу.

— Я ценю верность, Юлия, и поэтому ты останешься жива. Ты решила, что можешь играть против меня, против моей воли. Любого другого я приказал бы запытать в застенках. А ты будешь жить. Цени мою щедрость.

И, больше не говоря ни слова, Михаил II вышел за дверь.

Тяжело дыша, государыня смотрела на закрытую дверь с ммнуту. А после решительно прошла к столу и, раскрыв ящик, вытащила из него телефон.

Ткнув в экран, государыня повернулась к камере.

А через секунду завибрировал мой телефон на столе.

Подняв трубку, я произнес:

— Княжич Романов слушает.

При этом я смотрел на экран, где моя биологическая мать не сводила взгляда с камеры.

— Думаешь, ты победил, сынок? — прошипела она. — Думаешь, я не положу жизнь, чтобы тебе отомстить?! Это все твоя вина!..

Я тяжело вздохнул.

— Боюсь, государыня, я не причастен к вашим бедам. Вы хотите в чем-то обвинить меня? Я верный подданный Русского царства, награжденный лично государем. Вы правда хотите идти на конфликт? Неужели думаете, что в монастырь «Оракул» не дотянется?

Телефон в ее руке вспыхнул и опал на пол куском расплавленного пластика. Несколько секунд она еще смотрела в камеру, а затем быстро вышла из кабинета.

Но здесь ее уже ждали гвардейцы.

— Государыня, у нас приказ сопровождать вас, — произнес один из них.

Плечи Юлии Александровны поникли, и она вяло кивнула в ответ.

— Проводите меня в покои.

Я дождался, пока она не дойдет до цели. В то, что сестра отца так просто сдалась, я не поверил. Впрочем, как оказалось, Михаил II и это предусмотрел.

Гвардейцы вошли внутрь вслед за царицей.

— Вы и в уборную со мной пойдете?! — недовольным тоном осведомилась она.

— Пойдем, — коротко ответил тот же боец. — Не гневайся, государыня, но такова воля царя.

Оставив «Оракула» следить на случай, если государыня решит сопротивляться, я переключился на окно с особняком великого князя Московского.

И посмотреть было на что.

Емельян Сергеевич вышел навстречу опричникам, и когда сотрудник ЦСБ обратился к Невскому, тот прервал зачитывающего царский приказ человека.

— Я пойду с вами добровольно, — объявил он. — Но могу я хотя бы одеться поприличнее?

Под шубой, в которой великий князь Московский встречал гостей, был лишь домашний халат.

— Мы войдем внутрь, Емельян Сергеевич, — предупредил опричник.

— Располагайтесь, — ответил тот. — И передайте своим людям, что все самое интересное лежит в подвале. За поколения, которые моя семья правила Москвой, там собралось немало документов, на которые государь пожелает взглянуть лично.

Пока они говорили, особняк оцепили бойцы. Часть из них вошла внутрь, один отправился сопровождать Емельяна Сергеевича, другие рассредоточились по помещениям. Пара людей направилась в памятный мне подвал.

Наблюдая за тем, как держится великий князь Московский, я заметил мелькнувшую на его губах улыбку.

И это заставило меня задуматься о том, что Невский сделал все, чтобы Соколовы пострадали. Не добился цели, но все равно совершенно спокоен. Он не мог не знать, что царь рано или поздно до него доберется. Невский, кажется, вообще лучше других понимает, на что способен «Оракул». А это значит, что слова про подвал — часть его плана мести.

Оставалось лишь склонить голову перед его мужеством. Емельян Сергеевич фактически подписал себе смертный приговор, но при этом, похоже, намерен потопить всех, кого сможет. У него отняли сына, он отнимет у Рюриковичей что-то еще.

А его род останется жить, ведь сыновья окажутся не причем. Более того, второй сын так даже выступал против решения отца. Хотя и не пошел против воли главы рода, но все же не поддерживал великого князя.

Сам собой вспомнился разговор Емельяна Сергеевича с детьми.

— Мы с Дмитрием Алексеевичем не друзья, — сказал тогда Емельян Сергеевич. — Но мы можем скормить княжичу Соколовых.

И теперь, когда его секретный архив попадет в руки государя, должны всплыть какие-то факты, говорящие о том, что великие князья Выборгские заслуживают смерти. Что-то такое, после чего я сам решу их уничтожить.

Наконец, великий князь Московский покинул особняк в сопровождении сотрудников ЦСБ. Оглянувшись в последний раз на свой дом, Емельян Сергеевич вздохнул, после чего забрался в машину, и транспорт покинул территорию Невских.

Посмотрев еще с минуту, как Царская Служба Безопасности вытаскивает бумаги из подвала, я закрыл окно, оставив «Оракула» следить за процессом изъятия. А сам, отставив пустую чашку на столе, направился в ванную.

Если все пройдет хорошо, мне не потребуется вмешиваться в происходящее. Михаил II, возможно, решит поставить Ворошилова во главе ЦСБ, а тот не похож на идиота. Андрей Викторович вряд ли продолжит совершать ошибки, как его предшественники. Да и бумаги Невского все равно пройдут через царские руки, и государь может сделать это так, чтобы я тех документов в глаза не увидел.

После прочтения сжечь. И никакого компромата у Невского не останется. Самого Емельяна Сергеевича казнят, и все концы в воду.

Приняв душ, я рухнул на кровать и, закрыв глаза, моментально погрузился в сон. Долгий день, наконец, закончился.

Утро воскресенья началось для меня с завтрака и чтения последних новостей Русского царства. Никаких упоминаний ареста великого князя Московского и уж тем более намеков на будущий постриг царицы там не было.

Зато журналисты в красках расписали, как крепнет международное сотрудничество Русского царства и Поднебесной империи.

Выделили и для княжества Пермского пару абзацев. Ефремов ударными темпами восстанавливал город, и контракты с Китаем, подписанные благодаря молодой жене Семена Константиновича, позволили Пермску восставать из пепла в рекордные сроки. Учитывая менталитет китайских союзников, требующий от каждого делать больше, стремиться выше и работать быстрее, не удивляло.

Светская хроника до сих пор мусолила замужество Соколовой и принца Германского рейха. Приложенные фотографии демонстрировали великую княжну Выборгскую с гордостью смотревшую на мужа. Сам Герберт фон Бисмарк впечатления на меня не производил. Впрочем, его дела говорили сами за себя.

Верный кайзеру внук успешно продвигал науку своей страны, клепая все новые и новые модификации экзоскелетов. Судя по его последним действиям, принц также заинтересовался возможностями кибернетики. И выделял серьезные гранты на разработки в этой области.

Видимо, не только великий князь Литовский нашел киборга. Иначе с чего Герберт фон Бисмарк вдруг сменил сферу интересов?

Я еще раз взглянул на довольное лицо Анны Михайловны, и закрыл новости.

Вспомнив про страницу, посвященную мне и моей будущей супруге, я вбил адрес в строку, но, увы, он больше не существовал.

Действительно, зачем строить догадки, когда все и так решено?

Закончив с завтраком, я поднялся к себе в покои, где быстро оделся как подобает наследнику Уральского княжества, и только после этого покинул особняк. У себя дома я могу как угодно ходить, но в люди выбираться обязан только в соответствии со своим положением. Иначе это будет неуважением как к князю Демидову, так и к самому княжеству, ведь одеваясь как попало, я пренебрегаю их правилами. А такое никому не понравится.

Машины скользили по улицам столицы княжества. Я смотрел на город, его жителей, и чувствовал, как настроение постепенно поднимается. Сегодня после обязательного визита в особняк князя Демидова я буду совершенно свободен. Однако прежде чем ехать к деду, нужно было кое-что сделать, чтобы подготовиться ко второй половине дня.

Конторка ювелирного дома, с которым я сотрудничал в Москве, приютилась на дальнем от моего особняка конце улицы. И это было понятно — основная часть бояр выстроила свои дома на удалении, таким образом княжеская семья была отделена от них городской застройкой. А боярыням и боярышням тоже нужны хорошие подарки, и этих девушек гораздо больше, чем у княжеской семьи.

Когда машина остановилась перед маленьким магазинчиком, я дождался, пока выйдет моя охрана, и только после этого выбрался сам. Солдаты Демидовых выстроились в две линии, организуя для меня живой коридор — тоже своего рода правило хорошего тона. Не может наследник Руслана Александровича скромно шагать в одиночестве. На время моего посещения, разумеется, ни один другой покупатель допущен внутрь не будет.

Дверь мне распахнул сотрудник магазина, уже натянувший на лицо дежурную улыбку.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — поклонился он мне. — Для нас честь приветствовать вас в своем заведении.

— Доброе утро, — ответил я. — Мой заказ уже готов?

— Не извольте сомневаться, княжич, — заверил меня продавец. — Прошу, присядьте, я сейчас же все организую. Чай? Кофе?

— Нет, спасибо, — ответил я, садясь в мягкое кресло.

Вдоль стен расположились стеллажи с уже готовыми украшениями. Освещение внутри было устроено так, чтобы благородный покупатель мог сразу правильно оценить каждое изделие. И посмотреть было на что.

Но не в моем положении ходить по залу, с любопытством глядя за стекло. Боярин может себе позволить купить для своей женщины такое украшение, мой статус требует изготавливать каждый подарок на заказ. При этом стоимость заказа должна быть соответствующей — князья не могут дарить дешевые поделки.

Долго ждать меня не заставили. Работник вернулся через минуту, неся в руках, затянутых в белые перчатки, небольшую шкатулку. Поставив ношу на столик рядом со мной, он тут же организовал нам правильный свет, чтобы я мог оценить свой заказ.

— Прошу, Дмитрий Алексеевич, — открыв шкатулку, мужчина повернул ее на свет. — Все, как вы заказывали: в том же стиле, что и подобранные ранее, но другой комплект. Кольцо, ожерелье, браслеты, серьги.

Из черных бриллиантов на белом золоте на каждом элементе коллекции были выложены гербы Уральского княжества. Изящные изгибы металла соединялись со строгостью камней, превращая в общем-то рядовое по задумке украшение в произведение ювелирного искусства.

Даже на меня, совершенно равнодушного к подобного рода аксессуарам, мастерство творца произвело впечатление, а это о многом говорит.

— Хорошо, — подтвердил я, закрывая крышку шкатулки. — Доставите в мой особняк к четырнадцати часам?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — тут же поклонился работник. — Как прикажете оформить подарок? Может быть, в едином футляре с бархатными вставками? К этому комплекту прекрасно подойдет монохромный вариант. Изволите посмотреть?

Я кивнул, и уже через несколько секунд глядел на заготовку.

— Меня устроит, — подтвердил я. — Но на футляре должен быть мои гербы.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, наш мастер сейчас же начнет их наносить.

Поднявшись со своего места, я кивнул работнику на прощание и покинул ювелирную лавку. И в машину сел я уже с улыбкой.

Впереди меня ждал разговор с дедом, а потом — свидание с Викторией. И теперь я уверен, что все пройдет великолепно.

Глава 17

Дед принял меня в своем кабинете без отлагательств, хотя обычно в это время у него обязательно кто-нибудь присутствовал, получая распоряжения или подавая отчеты. Князь Демидов выслушал мою выжимку по случившемуся, после чего надолго прикрыл глаза, обдумывая новые расклады.

Руслан Александрович очень многое мог и без «Оракула», умудряясь проворачивать дела в столице, не покидая Урала. Следил за изменениями в Кремле, выгадывая новые и новые возможности для своего рода. Так что я не торопил его сейчас. Мой искусственный интеллект хоть и работал по ограниченной территории, однако серьезно расширял возможности деда.

— Хорошо, — наконец вздохнул князь Демидов. — Не верю, что царь даст тебе посмотреть, что такого Невские собрали против Соколовых. Это невыгодно Михаилу II, слишком Выборгские полезны престолу.

— Я тоже так считаю, — согласился я. — К тому же они и так пострадали от Емельяна Сергеевича.

— И нельзя забывать, что Михаил Викторович — губернатор Московский, — добавил Руслан Александрович.

— Но с объявлением что-то государь не спешит, — заметил я. — Хотя обещал давно это сделать.

— Ты, Дмитрий, не торопись делать выводы. Думаешь, легко поменять систему, даже сидя на самом верху? — усмехнулся дед. — Нельзя на такой огромной территории, как Русское царство, проворачивать настолько масштабные действия, пока низы не готовы. Это прибрать к рукам великое княжество Новгородское царь мог быстро и легко — формально изменилась принадлежность, сама система осталась прежней. Теперь нужно перестроить законодательную базу, разобраться с административным аппаратом. В конце концов, организовать линии вертикальной подчиненности. Хорошо, если до конца года Михаил II управится.

Справедливо. Но я считал, что можно было сделать быстрее. Человеческий фактор вмешивался и здесь, путая карты всем участникам процесса, несмотря на то, что несогласных перейти на новую систему не было и сопротивления возникнуть не могло.

Однако есть регламент, который теперь годится разве что для растопки печей. А новых инструкций еще не выработано.

Все это говорит об одном — выбор в пользу губернаторов если и был объективно необходим, то оказался не подготовленным до конца. Иначе Михаил II сделал бы все одним днем, как это было с захватом Новгорода.

— Пока что нам лезть в дела Кремля не с руки, — подытожил князь Демидов. — Пусть там кипит и бурлит, мы в этот котел соваться не станем. Слишком шаткая ситуация. И если царица действительно уходит в монастырь, еще не факт, что государь новую не выберет. А это, сам понимаешь, может поломать игру вообще всем благородным семьям.

— Как скажешь, князь, — склонил голову я. — Я бы с радостью Урал вообще не покидал, будь на то моя воля.

Дед хмыкнул, глядя на меня.

— Но поколесить по царству все же придется, — сказал он. — Апраксин подписал бумаги, все согласовано, так что завтра тебе лететь в Смоленск. Там вместе с Петром Глебовичем заложите предприятие, и я пошлю тебя на Дальний Восток.

Я приподнял бровь, и князь пояснил:

— Под Пермском мы закладываем новые очистительные сооружения, — сказал Руслан Александрович. — Побудешь на официальном подписании документов лицом Урала. Всю необходимую информацию тебе перешлют. Или не согласен?

— Сделаю, князь, — покачал головой я. — Заодно и с князем Пермским повидаюсь.

Руслан Александрович кивнул, довольный моим ответом.

— Там будет делегация из Поднебесной, Дмитрий. Их тоже интересует наш проект. Поговори, расскажи, но пока что ничего не обещай. Нам в этом деле спешить нельзя. Слишком напряженной будет политическая обстановка после вскрытого тобой заговора. Может так случиться, что все наши средства и люди будут нужны на оборонной промышленности. И станет уже не до экологии.

Я вновь кивнул, подтверждая, что приказ услышан.

— Тогда пока что можешь быть свободен, — улыбнулся Руслан Александрович. — И хорошо проведи время со своей невестой, Дмитрий, поездки у тебя отнимут не меньше недели, а то и больше.

— Обязательно воспользуюсь твоим советом, князь, — ответил я, поднимаясь на ноги.

На выходе меня вновь встретила Анастасия Кирилловна. В отличие от прошлого раза двоюродная сестра просто лучилась счастьем.

— Дмитрий, доброе утро, — поздоровалась она, глядя на меня с легкой улыбкой.

— Здравствуй, Анастасия, — ответил я, наклонив голову.

— А я как раз хотела с тобой переговорить…

Ее взгляд метнулся на дверь княжеского кабинета, проверяя, не появится вслед за мной Руслан Александрович. И только убедившись, что дед не собирается выходить, Демидова потянула меня за собой.

Я не стал отпираться. Во-первых, у меня еще был запас по времени, чтобы все успеть перед свиданием. Во-вторых, отношения с Демидовскими внучками следовало поддерживать хотя бы нейтральными. Я не царица, и отказываться от родни не собираюсь.

Как бы ни сложилась наша дальнейшая жизнь, дочери покойного Кирилла Александровича не только обладают правами на престол Урала, но и займут свое законное положение рядом со мной. Потому что, каких бы мужей им ни выбрала Мария Евгеньевна, все Кирилловны останутся Демидовыми.

Мы вновь оказались в свободной комнате, и Анастасия, закрыв за нами дверь, обернулась ко мне. Я же прошелся по небольшому кабинету и сел в кресло.

— Слушаю тебя, — с улыбкой наблюдая за волнующейся девушкой, кивнул я.

Было заметно, что она довольна, и вместе с тем ей явно нужна была какая-то услуга. Уж это я видел прекрасно — девчонка хоть и моя ровесница, но читать такие намерения в сверстниках я уже научился.

— В общем, — произнесла она, нервно поглаживая поясок платья, — я хотела попросить тебя поговорить с Георгием Архиповичем.

Я приподнял бровь, предлагая сестре продолжить, и она кивнула, садясь в кресло напротив меня. И хотя изначально я этого не планировал, теперь получилось так, что старшим стал я, а она заняла позицию младшей просительницы.

— После того, как сорвался брак с Морозовыми, Федор Архипович очень расстроился, и между братьями случилась небольшая… ссора, — сделав паузу, чтобы подобрать достаточно нейтральный термин, проговорила она. — И теперь Георгий Архипович переживает из-за раскола в семье.

— Анастасия, ты просишь меня вмешаться в дела чужого рода, — напомнил я.

— Ты — мой брат, он — мой жених, какой уж тут другой род? — возмущенно приподняв брови, высказалась она. — Кроме того, разве ты не должен, как наследник Уральского княжества, следить за настроениями наших бояр, и направлять их в нужное русло, если что-то идет не так?

Как у нее все просто и легко.

— Я наследник князя, но не князь, и, даст бог, еще очень долго им не стану, — проговорил я, глядя на родственницу с самым серьезным выражением лица. — Что же касается твоего вопроса, то если ты считаешь, что твой жених не может справиться с собственными родными, уладить внутренний конфликт, не стоит ли подумать о том, как вы будете жить в браке? Ты ведь выходишь замуж за младшего боярича и окажешься в подчинении сначала Архипа Витальевича. А после него — Федора Архиповича, когда придет его время возглавить боярскую семью. Как вы будете уживаться, если уже сейчас тебе нужно прибегать к моей помощи, чтобы прикрыть твоего жениха от братского гнева?

Анастасия нахмурила брови и в этот момент стала так похожа на мою матушку Ирину Руслановну, что я не смог сдержаться от улыбки.

— Дмитрий, я — княжна Демидова, — напомнила сестра. — И как только наш брак с Георгием Архиповичем будет заключен, никто не посмеет командовать мной и моим мужем.

— Но подчиняться при этом ты станешь сперва нашему деду, а после него — мне, — повторил я. — И хочешь сейчас, до заключения брака, показать Медведевым, что…

Я замолчал, обдумывая заново ситуацию.

— А ты хитрая лиса, — с ухмылкой произнес я, глядя на сестру. — Хочешь сразу показать, что за твоей спиной стоят Демидовы, и мы не позволим никому диктовать тебе свои правила. И твой муж может через брак с тобой получить главенство в роду в обход Федора.

Анастасия Кирилловна очаровательно улыбнулась.

— Как говорит бабушка, правильная женщина из любого мужчины может сделать главу преуспевающего рода, — произнесла она, глядя на меня с гордо вздернутым носом.

Я не сдержал смеха. Мария Евгеньевна могла многое себе позволить, и за словом в карман не лезла. А с учетом, что бабушка воспитывала внучек практически с пеленок, удивляться таким ходам со стороны княжны не приходилось.

— Однако не забывай, что Федор был готов покинуть Медведевых, чтобы войти в семью Морозовых даже не на правах главы рода, — напомнил я, прекратив улыбаться. — Власть — очень великое искушение, сестренка. И тебе придется постоянно доказывать, что Медведевы не смогут на твоем горбу въехать в рай. Ты же понимаешь, что ваши дети послужат отличным рычагом влияния?

— Архип Витальевич не посмеет отбирать правнуков у князя, — возразила Анастасия Кирилловна. — А когда станешь князем ты, получишь полное право приставить к своим племянникам нужных воспитателей. Никто не посмеет оспорить твоего решения, к тому же я готова поклясться, что стану тебе верной соратницей и подготовлю род Медведевых, чтобы твое влияние на эту семью не вызывало недовольства.

Несколько секунд я молча смотрел на нее.

— Тебе все равно понадобится одобрение Руслана Александровича, — подвел итог я. — Как только князь Демидов подтвердит твой план, я сразу же отправлюсь переговорить с Георгием Архиповичем. Такой ответ тебя устроит?

Сестра поднялась на ноги и поклонилась мне.

— Более чем, Дмитрий Алексеевич! — заявила Анастасия. — Спасибо, что не отказал мне в такой маленькой просьбе.

И, не говоря больше ни слова, девушка упорхнула из комнаты, оставив меня в одиночестве. Глянув на часы, я покинул кресло и направился к выходу из особняка. В том, что либо сам дед одобрит идею внучки, либо Мария Евгеньевна повлияет на супруга, чтобы тот его одобрил, я не сомневался. Бабушка всегда умела находить подход к Руслану Александровичу, когда ей действительно требовалось его содействие.

Забавно, что изначально Медведевы хотели получить влияние на Демидовых, а теперь выходит, сами Демидовы будут диктовать свои условия изнутри Медведевым.

Сев в машину, я приказал ехать домой и мысленно настраивался на свидание с Викторией. Несмотря на то, что жили мы теперь в не таком уж и большом городе, да к тому же и работали в одном комплексе, часто видеться у нас все равно не выходило.

Так что дед прав, нужно выжать из этого свидания максимум удовольствия и радости. Дела наследника Уральского княжества поглотят меня без остатка, и нормально пообщаться еще долго не получится. Можно сказать, мы не встретимся уже до самой помолвки.

Опыт убеждал меня, что командировки не просто затянутся на неделю, но и вполне могут растянуться до самой даты предложения руки и сердца.

* * *

Курьер от ювелирного дома явился вовремя. Так что за девушкой я ехал уже с подарком на руках.

До особняка, выделенного князем Демидовым для новых бояр, ехать недолго, так что через десять минут я был на месте.

Неизменный Григорий встретил меня на крыльце с поклоном. А вот плащ принял уже другой слуга.

Инга Валентиновна времени даром не теряла, достаточно быстро обставила новый дом и обзавелась персоналом из местного населения.

— Дмитрий Алексеевич, прошу вас пройти в гостиную, — позвал меня старый слуга, и я, кивнув, последовал за ним.

Обстановка внутри мало чем отличалась на первый взгляд от особняка в Москве. Хотя здесь она приобрела легкий уральский колорит. Да и здешняя интерьерная мода отличалась от столичной.

Разместившись в мягком кресле, я почти тут же был угощен кофе. Подали мой любимый сорт, что говорило о том, что меня здесь ждут.

Вопреки традиции, сегодня Инга Валентиновна не вышла со мной пообщаться. Но только по той причине, что ее взяла в оборот княгиня Демидова — женщины готовили свои проекты, которые будет курировать боярыня Морозова, уже руководившая собственным фондом. Сама боярыня достаточно давно сидела без дела, а на Урале не любили бездельников. Так что Мария Евгеньевна нашла в лице матери моей будущей невесты опытного специалиста, который жаждет действовать.

Долго ждать мне не пришлось, допив чашку кофе, я поднялся на ноги, услышав, как Григорий открывает двери гостиной. Старый слуга распахнул створки до конца и объявил:

— Виктория Львовна!

Она вошла плавным шагом. Темно-синее платье с голубыми вставками было полностью закрытым, строгий стоячий воротник, длинные прямые рукава.

При этом прическу боярышня решила сделать обычным высоким хвостом, и смотрелось это очень органично.

— Здравствуйте, Дмитрий, — произнесла с улыбкой Морозова.

— Здравствуйте, Виктория, — любуясь красотой девушки, ответил я, наклонив голову. — С каждым нашим новым свиданием вы выглядите все очаровательнее. Позвольте преподнести вам этот скромный дар в знак моего искреннего восхищения.

Я раскрыл футляр, чтобы боярышня могла оценить лежащие внутри украшения. И судя по чуть заметно проскользнувшей улыбке, мне удалось ее порадовать.

— Вы поможете мне их надеть, Дмитрий? — спросила Виктория чуточку смущенным голосом.

— Разумеется, — ответил я, уверенно кивнув.

Григорий тут же встал рядом, и я передал ему футляр. Пока слуга держал шкатулку, я вытащил ожерелье. А когда боярышня повернулась ко мне спиной и убрала волосы, я осторожно застегнул замок на ее шее.

Сам я удержался от искушения прикоснуться к коже боярышни, хотя я и видел, как бьется жилка на ее шее, а по затылку проходят мурашки. Мне не понадобился усиленный слух, чтобы уловить ее изменившееся дыхание — такой близости у нас еще не было.

И даже наличие слуги рядом не могло испортить впечатления.

Боярышня положила руку на грудь, поглаживая украшение, и медленно обернулась, позволяя мне оценить получившуюся композицию.

Без сомнения, ожерелье заиграло новыми красками. В футляре это был настоящий шедевр, но, оказавшись на шее Виктории, смотрящей на меня с румянцем смущения на щеках, оно обрело завершенность. И убранные в хвост волосы, и само ожерелье — все сложилось в единую и неделимую картину возвышенной женственности.

— У меня нет слов, чтобы выразить, насколько вы прекрасны, — сказал я, отступая на шаг.

— Благодарю, Дмитрий, — тихо ответила она.

Дальше настал черед браслетов. Виктория подавала мне руку, и я застегивал украшения на ее запястьях.

Строгие черные бриллианты гармонировали с темными элементами платья, тогда как белое золото прекрасно вписывалось в светлые краски.

Наконец, на Виктории оказался весь комплект, и девушка взглянула на себя в зеркало, к которому я ее подвел, держа за руку.

— Это очаровательный подарок, Дмитрий, — поглаживая пальцами ожерелье, произнесла боярышня.

— Пока вы его не надели, это были лишь металл и камни, — ответил я негромко, все еще держа ее пальцы в своей руке. — Но ваша несравненная красота делает их произведением искусства. Для меня настоящая драгоценность — это вы, Виктория.

Морозова еще несколько секунд смотрела в отражение. Но ее глаза были направлены на меня, а не на мои подарки. Я обратил внимание, как чуть дрогнули ее губы, едва заметно приоткрываясь.

— Нам пора? — с легким томлением в голосе спросила она.

— Пора, Виктория, — подтвердил я.

Напряжение повисло в воздухе и никуда не делось даже под разгулявшимся на улице ветром. Мое силовое поле обернулось вокруг, не позволяя резким порывам добраться до нас.

Усадив девушку в машину, я обошел автомобиль и занял соседнее сидение.

Кортеж выехал с территории особняка Морозовых, и я держал Викторию за руку, чувствуя, как стучит кровь по ее венам.

Нам обоим очень понравилось начало свидания.

Глава 18

— Прошу, — подал я девушке руку, помогая выбраться из машины.

Виктория чуть опустила ресницы, едва уловимо касаясь кончиками пальцев в замшевых перчатках моей ладони. Прикрыв за ней дверь, я повел спутницу в уже раскрытые для нас двери ресторана.

Погода все больше портилась, но нас это не смущало. Кокон дара все еще ограждал нас от ветра и холода. И хотя на небе все плотнее собирались тучи, грозя разразиться настоящей снежной бурей, ни я, ни Виктория не обращали на это внимания.

Администратор арендованного мной ресторана с поклоном поприветствовал нас, лично принял верхнюю одежду и сопроводил к уже накрытому столику — единственному оставшемуся в зале. Остальные были просто убраны, чтобы ничто не мешало благородным молодым людям как следует насладиться кухней.

Вместо обычного электрического света обслуга разожгла камин и расставила серебряные канделябры, сконцентрировав освещение так, чтобы создать ощущение интимного полумрака. Нужно было признать мастерство работников — смотрелось красиво и романтично, при этом совсем не казалось, что вокруг темно и ресторан просто экономит на энергопотреблении.

Я помог Виктории опуститься на стул, после чего подал знак официанту и сел сам. Работник ресторана подошел неслышно и приступил к наполнению наших бокалов. С шипением холодный напиток взбирался вверх, выстреливая в воздух лопающимися пузырьками.

— Если пожелаете чего-нибудь еще, я буду рядом, — произнес он и мгновенно исчез из поля зрения.

Выдержав небольшую паузу, я взялся за свой фужер и с улыбкой заговорил.

— Виктория, позвольте поднять этот бокал за вас, — сказал я. — За вашу красоту и потрясающий ум.

Морозова подняла свой бокал, глядя на меня сквозь пузырьки шампанского.

— Вы так убедительны, Дмитрий, что я больше не стану вам перечить и соглашусь, — чуть посмеиваясь, ответила девушка. — За меня!

Легкий звон столкнувшейся посуды пронесся по залу. Сделав по маленькому глотку, мы отставили фужеры и вместе опробовали выставленную закуску. Фаршированный креветками ананас пришелся мне по вкусу, в то время, как боярышне куда больше понравились маленькие тарталетки с начинкой из запеченной трески.

— Вы решили сменить тактику? — все же нарушил я молчание, когда боярышня доела закуску.

Виктория чуть шире улыбнулась, глядя на меня.

— Я и без того слишком долго тянула с ответом на ваше предложение, — произнесла она, взявшись за свой бокал. — Но, в конце концов, поняла, что лучший способ защититься от дракона — подчиниться ему.

— Мне нравится, как это звучит, — кивнул я, тоже подняв фужер с шампанским. — Хотя я бы предпочел, чтобы принцесса в моей башне не считала, что ей нужно от меня защищаться.

— И потому я принимаю ваше внимание, как и полагается любой разумной девушке, — улыбнулась Морозова, — с удовольствием и уверенностью, что я этого заслуживаю.

— В таком случае ваш дракон полностью одобряет вашу новую тактику, моя очаровательная принцесса, — проговорил я, с удовольствием любуясь сидящей напротив девушкой. — И надеюсь, под вашим чутким руководством моя пещера с золотом превратится в уютное гнездышко.

— Всенепременно, — чуть облизнув губы, ответила она.

— Тогда за наше общее драконье логово, — произнес я.

Снова сделав по глотку, мы отставили фужеры. К нам подошел официант, несущий горячее.

Пищевые предпочтения Виктории я знал по Университету, так что из меню выбрал заранее то, что девушке понравится. И судя по взгляду, которым она меня наградила, мне удалось угодить Виктории.

— Я смотрю, вы снова тщательно подготовились, Дмитрий, — с улыбкой проговорила боярышня. — Хотя, если честно, я ожидала, что вы снова предложите мне татарскую кухню.

— Увы, здесь не нашлось подходящих мастеров, чтобы их творчество смогло вас впечатлить, — признался я. — Да и разве некоторое разнообразие не пойдет нам на пользу?

Мы приступили к еде, и несколько минут было слышно лишь как приборы касаются посуды. Первой отложила вилку и нож Виктория.

— Здесь очень приятная атмосфера, — произнесла она, пробежавшись взглядом по помещению.

— Это ресторан бояр Волковых, — кивнул я. — Святослав Андреевич очень настаивал, чтобы мы отобедали именно здесь.

— Укрепляете связи с уральскими боярами. Наверное, Елизавета Петровна была права, когда говорила, что у наследников не так много свободы, как хотелось бы.

Я слегка наклонил голову.

— Отчасти, разумеется, это так, Виктория. Уже завтра мне предстоит покинуть Урал на неделю, а то и больше. С другой стороны, даже когда меня не будет рядом с вами, я всегда буду знать, что вы под надежной защитой, и никто не посмеет вам навредить.

Она улыбнулась, опуская ресницы. А потом протянула руку к фужеру.

— В таком случае, — произнесла боярышня, — я сделаю все, чтобы каждый раз, когда вы возвращаетесь, вы чувствовали себя дома уютно и тепло. И всегда стремились поскорее вернуться ко мне.

Договаривала она уже почти шепотом. И я видел, как от волнения слегка подрагивают ее пальцы на ножке бокала.

— Именно так и будет, Виктория, — заверил я, протянув руку и взяв ее свободную ладонь.

Девушка взглянула на меня, и я видел по ее губам, насколько ей понравился этот простой жест.

— И каков у нас на сегодня план? — чуть дрожащим голосом спросила она.

Виктория повернула ладонь, и ее пальцы заскользили по моей ладони, ласково поглаживая едва уловимыми движениями.

— Для начала обед, — проговорил я, стараясь не спугнуть пошедшую на столь интимное действие девушку. Признаться, такой она нравилась мне даже больше, чем раньше. Уже не стесняющаяся каждого слова и жеста девушка, а уверенная в себе и четко знающая, чего хочет, молодая женщина.

— А потом? — чуть хриплым голосом спросила она на грани слуха, проводя пальцами по моему запястью.

У меня словно разряд тока по руке прошел. Но это ощущение было чертовски приятным. Так что контакт разрывать я не спешил, за что был вознагражден продолжением поглаживаний.

— Для нас заказана особая экскурсия по историческому музею Уральского княжества, — проговорил я, глядя на Викторию. — Я ознакомился с программой, вам обязательно придется по вкусу.

Она улыбнулась.

— И снова мы совмещаем приятное с полезным, — произнесла Морозова, плавно убирая руку от моей ладони. — Как будущей княжне Уральской, мне будет очень полезно посетить такую экспозицию.

Я позволил себе чуть усмехнуться.

— Полагаю, она будет увлекательна для нас обоих, — сказал я, после чего шепотом признался: — Я и сам о некоторых вехах Уральского княжества узнал только из программы экскурсии.

Виктория негромко посмеялась.

— Кажется, это первый раз, когда вы чего-то не знаете, Дмитрий, — заметила она.

Мне оставалось лишь развести руками.

— Грешен, каюсь.

По моему знаку приблизился с десертом официант. Перед Викторией водрузили вазочку с шариками пломбира, политыми вишневым сиропом и латте. Мне подали тарелку восточных сладостей с черным кофе.

Дождавшись, когда работник ресторана унесет пустую посуду, Морозова взглянула на меня с легкой улыбкой.

— Дмитрий, не угостите ли меня своим десертом? — спросила она.

— Разумеется, Виктория, — ответил я, придвигая ей свое угощение. — Берите все, что вам понравится.

Девушка тут же подняла на меня взгляд. И едва шевеля губами, прошептала еле слышно:

— Мне нравитесь вы.

При этом ее щеки вновь залил тот очаровательный румянец, который мне так нравился. И я не упустил возможности. Взяв боярышню за руку, я поцеловал ее пальцы, не отрывая взгляда от глаз Виктории.

— Как и вы мне.

Морозова не спешила высвобождать свои пальцы, глядя на меня с застывшей на губах улыбкой. При этом взгляд девушки слегка пульсировал голубоватым огнем, а дыхание участилось, хотя и звучало очень тихо.

— Но вас мне вряд ли завернут с собой.

На этот раз ее язык мягко прошелся по губам, давая мне заметить этот жест и сконцентрировать внимание на нем. На мгновение мне показалось, что время застыло.

— Да, вряд ли у них найдется столько оберточной бумаги, — поддержал я слова боярышни. — Впрочем, если вы хотите, мы можем уйти прямо сейчас.

Виктория глубоко вздохнула, возвращая свои эмоции под контроль, и осторожно убрала свою руку.

— Пока что возьму с вас этой соблазнительной пахлавой.

Я придвинул тарелку еще чуть ближе к девушке, и Морозова, вооружившись вилкой, взяла угощение.

Мы вернулись к десерту, прервав момент близости, от которого мне показалось, что в зале становится душновато. Происходящее доставляло мне настоящее удовольствие, как и сидящей напротив девушке.

Но голову я не терял и прекрасно помнил, что всему свое время. Виктория станет будущей княгиней Урала, и не стоит давать поводов для пересудов. Репутация — очень хрупкая вещь, так что до свадьбы нужно следить за собой и своими действиями.

— Мне кажется, нам пора, — произнесла Морозова, закончив с мороженым.

Кивнув, я встал из-за стола и, обойдя его, помог девушке подняться.

Администратор, все это время ожидавший нас у стойки, тут же расплылся в улыбке.

— Надеюсь, вам все понравилось, Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — с почтением произнес он.

— Все было превосходно, — ответила за меня боярышня, держа меня за руку. — И мы непременно еще не раз посетим ваше заведение.

— Благодарю, Виктория Львовна, — вновь поклонился тот. — Прошу.

Он подал мне одежду боярышни, и я помог девушке одеться, после чего облачился сам.

— Благодарим вас за визит, будем рады в любое время, — сказал на прощание администратор.

Я кивнул ему и повел спутницу к ожидающей машине.

Уже сидя на заднем сидении, Виктория повернулась ко мне с улыбкой.

— Мне действительно все понравилось, Дмитрий, — сказала она. — Спасибо за этот обед.

— Рад, что это так, — ответил я, чуть сжимая ее ладонь в своей. — Надеюсь, и экскурсия придется вам по душе.

— С вами? — хмыкнула Виктория. — Не думаю, что найдется что-то, что мне не понравится делать с вами.

И явно довольная двойственностью фразы, девушка отвернулась к окну.

Пока мы ехали к музею, погода окончательно испортилась. Сильный ветер швырял в стекло пригоршни снега, дворники, не переставая, смахивали его, но дорогу стало практически не видно. Водитель, кажется, ориентировался больше по сигнальным огням идущего впереди автомобиля охраны.

— Как быстро все поменялось, — заметила девушка, чуть пошевелив плечами.

С этим не поспоришь. Всего пару месяцев назад я считал, что мне удастся проскользнуть мимо ответственности наследования, и рассчитывал заниматься исключительно своими делами. А по итогу ввязался в дворцовые интриги, перебил множество людей, обзавелся кровными врагами, полезными знакомствами. И практически сделал предложение девушке, с которой нашел общие интересы.

— Полагаю, время перемен — это всегда время новых возможностей, — сказал я, повернувшись к Виктории.

— Да, — кивнула она, глядя на меня в ответ.

Машины медленно катились сквозь пургу, снаружи буйствовала стихия, будто спеша отыграться за теплые дни и выполнить план по месячным осадкам за несколько часов.

А мы ехали, глядя друг на друга и молча держась за руки. Тихонько урчал двигатель, в салоне было тепло. И эта обстановка показалась мне гораздо приятнее, чем в только что посещенном ресторане.

— Виктория Львовна, я должен вам признаться, — заговорил я, вновь гладя ее руку пальцами.

— В чем, Дмитрий Алексеевич? — не сводя с меня взгляда, спросила девушка.

— Мне кажется, это лучшее свидание из всех, что у нас были, — ответил я.

Морозова на мгновение отвела взгляд, полуприкрыв глаза.

— Я с вами согласна, — произнесла она.

В этот момент автомобиль свернул, и мы въехали на территорию музея. Можно было бы отменить визит, сославшись на непогоду, и провести время вдвоем где-нибудь еще, но, увы, нам обоим стоило посетить музей и выслушать лекцию экскурсовода.

Я наследник княжества, Виктория моя будущая княгиня. Нам необходимы подобные мероприятия, чтобы жители Урала знали — будущим правителям не плевать на историю своей земли. Это практически традиция для всех членов княжеской семьи, и нарушать ее не следует.

Когда автомобиль замер, я вышел наружу, укутавшись силовым полем. Ветер бессильно разбивался о щит, снег оседал вокруг меня.

Добравшись до двери Виктории, я открыл девушке и подал руку.

— Прошу.

Мы двинулись к открытой двери, за которой нас уже ожидали встречающие — как директор музея, так и остальной персонал. Не каждый день им удается увидеть вживую наследника княжества.

— Дмитрий Алексеевич, для нас честь приветствовать княжича Уральского в стенах нашего музея, — поклонился руководитель, пока мы сдавали верхнюю одежду здешнему сотруднику гардероба. — Виктория Львовна, позвольте выразить мое восхищение вами и вашими трудами.

Моя спутница явно не ожидала такого поворота событий.

— Вы следите за моей работой? — поинтересовалась она, приподняв брови.

— Разумеется! — ответил директор. — И я искренне горжусь тем, что именно мне выпало приветствовать вас в стенах нашего музея! Когда потомки будут приходить сюда, чтобы прикоснуться к истории нашего княжества, они будут видеть ваш бюст среди самых выдающихся членов княжеской семьи Демидовых! Ваши работы увековечат ваше имя, Виктория Львовна!

Девушка чуть покраснела от этого заявления, но кивнула благосклонно.

— Иван Никитич, — представил тем временем директор невысокого мужчину в очках. — Ваш экскурсовод на сегодня. Вы можете задавать ему любые вопросы, более грамотного специалиста по истории рода Демидовых не найти.

— Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — поклонился тот. — Очень рад нашему знакомству. Извольте следовать за мной.

Я подал Морозовой руку, и мы вместе двинулись на экскурсию.

Глава 19

Мы прошли через зал династии Демидовых за час. Не все члены рода удостоились чести быть здесь представленными, только патриархи семьи, диктовавшие свою волю. Иван Никитич был прекрасным оратором и хорошо разбирался в теме. Мы с Викторией слушали его с удовольствием.

Разросшаяся под покровительством русских царей некогда небольшая семья превратилась в фактического монополиста металлургии. Всегда верные власти, Демидовы не стеснялись загонять своих подданных, чтобы добиться цели. И давили любой намек на соперничество в зародыше.

Первый князь Демидов — Никита Александрович, названный в честь первого в роду заводчика, к фамильному ремеслу потомственных заводчиков относился прохладно. Но при дворе сумел закрепить положение семьи, вытравив конкуренцию на корню. В результате его интриг три благородных семейства прекратили свое существование, а одно оказалось лишено титулов и разжаловано в царские люди.

И именно благодаря умению отравлять жизнь окружающим князю выпал дар Демидовых — яд. Хотя, конечно, версия с полозами и Хозяйкой Медной Горы звучала куда романтичнее и волшебней.

— …стал князем Руслан Александрович, — заканчивал лекцию экскурсовод. — Полагаю, достижения нашего князя Демидова вы и так прекрасно знаете, Дмитрий Алексеевич?

— Да, матушка не раз проводила с нами вечера, рассказывая о величии Руслана Александровича, — кивнул я с улыбкой.

— В таком случае я прошу вас пройти за мной в оружейную палату, — предложил тот. — Там вы сможете посмотреть и оценить самые выдающиеся проекты Уральского княжества, созданные под покровительством князей Демидовых. Многие изделия остались лишь здесь, в нашем музее.

Виктория слушала куда внимательнее меня. И судя по ее лицу, лекция пришлась ей по душе. Хотя род Морозовых тоже мог похвастаться немалыми достижениями, такого широкого размаха, как у Демидовых, они не имели.

Уральские князья стали тем стержнем, вокруг которого двигался прогресс всего Русского царства. Именно отсюда шел металл практически на все новшества, которые в итоге позволили нашей стране устоять не только во времена до магии, но и успешно пережить магическую резню. Здесь разрабатывалось оружие, которым уничтожались враги Русского царства. Так было раньше, так будет и впредь.

Выставка получилась громадная. Помимо военных изделий, хватало и сугубо мирных. «Оракул», наблюдающий вместе со мной, выдавал на линзу краткую историческую справку, но, похоже, даже наши базы не могли сравниться со знаниями Ивана Никитича. Экскурсовод буквально к каждому экспонату добавлял комментарии, которых не было в Сети.

В результате закончили мы еще через час. Но ни я, ни Виктория не возражали — было действительно интересно.

— Благодарю, Иван Никитич, — произнес я, чуть наклонив голову. — Это было очень познавательно. Вы — настоящий знаток Уральской истории.

— Ваша похвала — честь для меня, Дмитрий Алексеевич, — поклонился тот.

— Да, княжич совершенно прав, — поддержала моя спутница. — Я еще никогда не была на таких интересных и вместе с тем информативных экскурсиях. У вашего музея есть повод гордиться такими кадрами.

— Спасибо, Виктория Львовна.

В сопровождении экскурсовода мы вернулись в фойе. Местные сотрудники помогли нам одеться. Еще раз поблагодарив Ивана Никитича за экскурсию, я окутал нас с Морозовой полем дара, и мы выбрались на улицу.

Непогода продолжала свирепствовать. Кажется, за те часы, что мы провели в стенах музея, снаружи выпала полугодовая норма осадков. Сугробы намело уже выше колена, дорога превратилась в направление.

— Прошу, — лично распахнув перед боярышней дверь, я помог Виктории забраться внутрь.

А когда сел в машину сам, мы очень медленно стали выбираться с территории музея. Движение на дороге практически прекратилось, лишь снегоуборочная техника, светя сигнальными огнями, коптила воздух, счищая горы снега с проезжей части.

— Это было очень познавательно, — с легкой улыбкой произнесла Морозова, когда мы все-таки выбрались на дорогу. — Никогда не задумывалась, что дар может достаться за черту характера его главы.

Я хмыкнул в ответ.

— Полагаю, это касается лишь уникальных даров, — сказал я. — Если рассматривать стандартные стихии, то они, конечно, тоже ближе к будничной деятельности родов, но там все гораздо проще. Взять, к примеру, землю. Самые первые ее одаренные были простыми землевладельцами, как-то выделившимися именно в сфере сельскохозяйственных работ. В то время, как потомственные воины обретали дар огня.

— Да, об этом я читала, — кивнула Виктория. — Даже жаль, что я не знаю, какое событие повлияло на дар моей семьи. А Демидовы прекрасно сохранили свою историю и даже не скрывают этого за красивой сказкой про Медную Гору.

— Ну, если говорить по правде, то и сказка эта — реальный миф, — ответил я. — Как и прочие, они на протяжении поколений передавались из уст в уста. А Демидовы, начав добычу, а позже и построив свои заводы, вписались в этот фольклор, как недостающий элемент мозаики. Среди бытующих на Урале легенд до нашего времени даже дошла теория о том, что первая жена тогда еще простолюдина Никиты Демидова — и есть та самая Хозяйка Медной Горы. Именно она якобы подсказала своему мужу, а после и передала потомкам информацию, где и что можно найти в горах. Но, разумеется, это лишь выдумки.

— Но звучит красиво, — улыбнулась Морозова.

— Красиво, — не стал спорить я.

До особняка боярышни мы добрались за полчаса. И я вышел проводить свою спутницу. На крыльце ее уже ждал, завернувшись в теплую дубленку, Григорий. В этой части города снег валил не так активно, пройдя практически по касательной, так что старый слуга не слишком мерз, хотя плечи ему быстро припорошило снегом.

— Это был прекрасный день, Дмитрий, — стоя перед крыльцом, произнесла девушка.

— С вами любой день становится прекрасным, Виктория, — ответил я, держа ее за руку.

Несколько секунд она смотрела мне в глаза, чуть краснея.

— Желаю вам благополучно завершить все свои дела и не задерживаться вдали от дома, — произнесла она. — Я буду ждать вашего возвращения с нетерпением.

— Постараюсь управиться как можно быстрее, — с легким сердцем пообещал я, после чего поцеловал воздух у ее руки. — Приятного вам вечера, Виктория.

— И вам, Дмитрий.

Я вновь остался стоять на улице, пока девушка не скрылась за дверьми особняка. И только после этого сел в машину. День прошел хорошо, и я действительно отдохнул за эти несколько часов.

— Домой, княжич? — уточнил водитель.

— Домой, — кивнул я.

* * *

В Смоленске мне задерживаться не пришлось. Великий князь Литовский меня ждал, уже все подготовив. Мы с Петром Глебовичем несколько минут позировали перед журналистами на месте будущего производственного комплекса, Апраксин рассказал о будущих рабочих местах и вложениях в инфраструктуру города, которые последуют за закладкой, и я снова оказался в самолете, теперь направляющемся на Дальний Восток.

Зарывшись в документы по очистным сооружениям Пермска, куда Демидовы поставляют модернизированное оборудование, я и не заметил, как полет закончился.

Аэропорт Пермска, пострадавший в ходе конфликта с великим князем Хабаровским, уже ничем не напоминал о случившемся. Сказывалась приложенная рука Мэйлин.

Собственности в этом городе ни у Романовых, ни у Демидовых не имелось. Но к документам по работе прилагалось также и приглашение остановиться в личном особняке князя.

Встречали меня машины Ефремова. Гербы Пермского княжества на китайских «Танках» временно сменились моими. Эти машины Семен Константинович также передавал мне, но управлять ими будут, естественно, мои люди.

И, естественно, князь прибыл встретить меня лично.

— Дмитрий! — с радостной улыбкой протянул мне руку он. — Рад тебя видеть.

— Здравствуйте, князь, — ответил я, пожимая его ладонь.

— Брось, — легко отмахнулся тот. — Не при своих.

— Рад тебя видеть, Семен, — тут же сказал я.

Погода здесь была еще на удивление теплой. Хотя и гулял ветер, но снега пока лежало немного.

— Сажай своих людей, и поехали со мной, — предложил друг. — Сегодня отдохнешь от перелета, за дела завтра возьмемся. Все равно нам еще китайцев ждать, они только вечером прилетают.

Мы уже шли к ожидающим нас машинам с гербами Ефремова. Я еще раз окинул взглядом небольшой аэропорт, подмечая необычно большое для Дальневосточного региона количество воздушных судов. «Оракул» выдавал данные на каждый борт, и исходя из этого можно было предположить, что дела у князя идут хорошо. Очень много коммерческих самолетов, стало быть, в княжество прибывают люди.

Но заговорили мы, только когда оказались в машине.

— Ну, как тебе живется в новом статусе? — спросил я.

Семен хмыкнул.

— Грех жаловаться, — ответил он. — Стройка почти закончена, город восстановлен, специалисты прилетают, можно сказать, каждый день. Я контракты заключил с перевозчиками, чтобы цены не задирали.

— Это я заметил, аэропорт битком забит.

— Так мы и условия хорошие предоставляем, — не без гордости произнес друг. — После войны все разбегались кто куда, населения практически не осталось. Вот и привлекаем всеми силами. Опять же, у отца я ничего не прошу, только бойцов своих забрал из армии. Они у меня теперь гвардия.

Да, было бы странно, если бы Семен Константинович так не поступил. В фактически захваченном городе жизненно необходимо опираться на своих людей, которым можешь безоговорочно доверять. И у Семена за годы службы таких набралось немало.

— Я, кстати, хотел у тебя спросить, — произнес он после паузы.

— Слушаю, — серьезно кивнул я.

— Рук рабочих у нас хватает, и силы правопорядка тоже имеются. Но я знаю про твои возможности. И хотел бы получить у тебя твою систему наблюдения.

Я вскинул бровь.

— Поясни.

Друг стал серьезнее, лицо утратило намек на улыбку.

— Здесь же центр контрабанды, Дмитрий. И он ни великому князю не подчинялся, ни моих людей ни во что не ставят. Я-то здесь человек новый, к тому же нагнал китайцев на стройку. И получается, что у нас двоевластие установилось. Днем я бандитов ловлю, ночью они могут и на людей напасть, свои дела прикрывая.

— Тебе потребуется очень много камер наружного наблюдения, — сказал я. — Желательно, чтобы на каждом перекрестке. Я, конечно, отказывать тебе в помощи не стану, кое-что и так наверняка смогу найти. Но предоставить «Оракула» со всеми его возможностями просто не получится. У тебя мощностей не хватит под него. Я на Урале практически все закрома опустошил, и то не в полную силу работаю. Ждем Иннополис, вот там уже никому не спрятаться будет от «Оракула».

Друг кивнул.

— Что я буду тебе должен? — спросил Семен.

Я лишь головой покачал.

— Ничего я с тебя не возьму. Сначала нужно понять, где они прячутся и кто за этим стоит. Сам понимаешь, без прикрытия серьезный криминал не существует. А если твои контрабандисты способны давать отпор княжеским бойцам, я полагаю, они достаточно серьезные.

— Все так, — подтвердил князь Пермский, сжимая правый кулак. — Я с приезда сюда людей больше потерял, чем во всем этом мятеже. Мэйлин уже предложила зачистки устраивать, но это крайний шаг.

— Облавы все равно будут, — заверил я. — Давай пока что этот разговор отложим. Я посмотрю до ночи, что вообще можно сделать в Пермске и окрестностях. А после завтрашней встречи с людьми императора уже в деталях все обсудим.

— Хорошо, — кивнул Семен. — И спасибо, Дмитрий.

Основная беда Дальнего Востока в его обширных необжитых землях. Стоит отдалиться от населенных пунктов километров на десять, и тебя даже медведи не найдут. Пространства огромные, цивилизации практически никакой. Конечно, вокруг административных центров, как тот же Пермск, хватает и поселков поменьше, но на громадной площади это капля в море.

Как не было у Русского царства ресурсов для освоения Дальнего Востока в момент, когда столбили эту территорию энтузиасты в экспедициях, так и с приходом одаренных князей дело практически не сдвинулось с мертвой точки. Несколько железных дорог, к которым примыкают городки и поселки, изначально построенные для обслуживания этих же дорог, пара царских трасс, вот, собственно, и все. Возможностей спрятаться хоть отбавляй. Это не столичный регион, где просматривается каждая пядь земли. Здесь и связь-то не везде работает.

Мы проехали через сам город, и я посмотрел на заново отстроенный Пермск. Раньше здесь преобладала пятиэтажная застройка, но с приходом мастеров Поднебесной, вместо обветшавших домов теперь тянулись к небу современные высотки. Уложенные до наступления холодов дороги соседствовали со старым потрескавшимся асфальтовым покрытием, доставшимся Семену Константиновичу в наследство от прошлого хозяина.

Великий князь Хабаровский не спешил инвестировать в инфраструктуру Пермска, для него этот город был лишь одним из многих. Ефремову пришлось вкладывать силы и средства в его развитие. И судя по тому, что я вижу, денег потребуется еще очень и очень много.

— Подкинул же государь тебе задачку, — покачал я головой, оглядывая старые дома, мимо которых мы проехали. — Здесь работы еще на десятилетия только чтобы в божеский вид привести.

Семен не стал спорить.

— Поэтому я буду все сносить и отстраивать заново, — ответил он. — Толстой здесь ни разу не появлялся с момента, как на престол сел. Люди держались только за счет Амура. Жалованье низкое, медицина практически отсутствует, образование неконкурентоспособное. Ни настоящего, ни будущего у Пермска не было. Последний раз модернизация канализации знаешь когда проводилась? Двенадцать лет назад!.. Тут под половиной города трубы гнилые насквозь лежат.

Я не прерывал его монолог, прекрасно понимая, что у друга уже наболело, и ему нужно было кому-то высказаться. Мэйлин не в счет, она тоже все это видит, тоже в этом живет и крутится.

— Выкорчевываем понемногу все старье, сносим все, без чего можно временно обойтись, и отстраиваем заново, — продолжал князь Пермский. — Ты бы видел, Дмитрий, тех людей, что заселяются в эти китайские высотки! Я когда первый раз приехал на выдачу ключей переселенцам, они мне в ноги падали и плакали от счастья. А дети? А, прости господи, родильные палаты с обваливающейся на головы штукатуркой и оборудованием с начала века?!

Он скрипнул зубами.

— Довел Толстой местных, — выдохнул он зло. — Если бы ты его тогда не убил, я бы сейчас сам ему голову отрубил.

Я вновь кивнул.

Практически ту же картину мы с дедом наблюдали в великом княжестве Красноярском. Формально у Измайловых был дефицит бюджета, но чем дальше от столицы, тем хуже условия жизни. И это не говоря уже про поселки, где электричества-то банального не было, освещали хибары свечками да лучинами.

— И хорошо, что эти твари все сдохли, — закончил Семен. — Представить страшно, что бы с Русским царством случилось, если бы такой Толстой на престол взошел. Я на многое насмотрелся на границе, Дмитрий, но что здесь все настолько плохо окажется, и подумать не мог.

— Смотри на это с другой стороны, Семен, — посоветовал я, — мы уже спасли этих людей, когда уничтожили мятежников. Теперь их жизнь будет становиться только лучше. Потому что ты не Толстой, и для своих подданных сделаешь все, чтобы они у тебя богатыми, здоровыми и счастливыми были.

— Да, — кивнул тот, выдыхая. — Прости, что вывалил на тебя. Не касаются тебя проблемы моего рода.

— Ты мой друг, Семен, так что меня все касается, что с тобой связано, — ответил я. — Не привык я друзей в беде бросать. И впредь так поступать не собираюсь. Так что если тебе легче от того, что я тебя выслушал — значит, уже не зря я прилетел.

Он улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

— Конечно, не зря, Дмитрий, — с пафосом провозгласил он. — И сегодня мы это отпразднуем как положено. Кстати, вот и подъезжаем.

Впереди действительно показался особняк князя Пермского, как было видно по гербу на стальных воротах, установленных в высокой бетонной стене. По углам дополнительно поднимались вышки с прожекторами.

Само жилище князя представляло собой голую железобетонную коробку на три этажа. И хотя первый этаж фасада был прикрыт плиткой, до остальных рабочие добраться не успели.

— Добро пожаловать в сердце княжества Пермского, Дмитрий, — кивнул мне Семен.

Глава 20

Пермское княжество, село Хурба.

Грузный пожилой мужчина в деловом костюме дымил дорогой сигарой, сидя в кожаном кресле, и смотрел в окно своего кабинета. Отчитывающийся перед ним подчиненный рассказывал последние слухи из центра княжества.

— Что там слышно про княжича Романова? — взмахом руки прервав своего человека, спросил хозяин кабинет.

— Прилетел два дня назад, — привыкший к неожиданным вопросам, подчиненный легко сменил тему. — Первые сутки Дмитрия Алексеевича видели празднующим встречу с князем и княгиней Пермскими. Следующий день весь провел на очистных, сегодня готовится общаться с китайцами.

Мужчина с сигарой хмыкнул.

— А то, что после его прилета полиция перетряхнула три наших склада? — спросил он. — Это кто-нибудь может объяснить? Мы что, упустили, что Романов работает на Министерство? Как вообще так получилось, что княжеские бойцы нашли наши склады? Кто за языком не проследил?!

— У мертвых уже не спросишь, Игнат Борисович, — покачал головой его подчиненный. — А живыми от них никто не ушел. И Романов тут, скорее всего, никакого отношения к нам не имеет. Больше похоже, что князь Пермский давно подготовился, а тут решил перед другом покрасоваться.

Но хозяин помещения лишь недовольно скривился.

— Мне из столицы пришла весточка, Тема… — произнес он, стряхивая пепел с сигары в пепельницу. — Этот Романов — ставленник царский, его неоднократно видели в дружеских беседах с подполковником ЦСБ, который сейчас временно возглавляет службу. А ты много аристократов знаешь, которые бы с опричниками дружили?

— Ни одного я аристократа не знаю, Игнат Борисович, и знать не желаю.

— То-то и правильно, — кивнул его начальник. — В общем, нужно на дно залечь, пока этот княжич не уедет. Чует сердце, кто-то наверху решил очередной передел устроить, а нас списывают, чтобы ослабить нашего покровителя. Так что — береженого бог бережет. Передай всем…

Но что именно передать, Игнат Борисович сказать не успел. Тяжелая пуля пробила стену за его спиной, прошила затылок, и предводитель одной из пермских банд упал раскуроченным лицом на столешницу.

Артем рухнул на пол, трясясь от страха. Жалкий ответный огонь охраны был почти моментально подавлен несколькими пулеметами.

Конец, подумал подчиненный, только что лишившийся своего начальства. Нужно было уходить, и первый помощник Игната Борисовича, известного в узких кругах под именем Негоцианта, очень тихо пополз к тайному тоннелю своего шефа.

Снаружи заревела полицейская сирена, кто-то в доме попытался сдаться, но ответом ему послужила лишь одиночная пуля.

По спине Артема тек пот. Дверь в кабинет Негоцианта была крепкой, но само строение, как показала смерть Игната Борисовича, не было помехой для напавших.

Никого не арестовывают, только убивают. Значит, все, что можно было узнать у хурбинской ячейки контрабандистов, уже известно.

Панель открылась без единого звука, и Артем медленно стал спускаться по вмурованной в тоннель лестнице. Нельзя было шуметь, и мужчина едва перебрасывал себя, чтобы не замирать от ужаса каждый раз, когда до него доносились отзвуки перестрелки.

Но, наконец, его путь окончился в подвале дома. Отсюда можно было попасть в подземный гараж — как указанный на чертежах, так и в тот, где хранились особенно ценные товары.

В последний Артем и поспешил. Очередная потайная дверь, которую он тут же закрыл за собой, вывела его под землю еще глубже.

Можно было бы пересидеть здесь, надеясь, что проход не обнаружат. Раскрыть секрет никто все равно не сможет — о нем знали только двое, и один из них уже был мертв.

Но Артем решил, что лучше воспользоваться узким тоннелем, чтобы выйти в лесу, а там уже ждет небольшое зимовье с припрятанными деньгами, документами и не засвеченный дешевый автомобиль.

Этим путем мужчина и отправился, с каждым шагом удаляясь от дома Негоцианта и чувствуя, как расправляются плечи, а страх отступает. Да, банду накрыли, никто не выживет. А Артем может отсидеться, чтобы позже связаться с начальством в Хабаровске. А то и вовсе бросить опасный заработок. С тремя миллионами рублей, лежащими в зимовье, можно хоть в Москву уехать. Никто там его и искать не станет.

Обо всем этом Артем думал, уже входя в домик посреди леса.

А когда помощник Негоцианта открыл тайник, чтобы взять то, что теперь принадлежало ему по праву, он уже всерьез рассматривал идею о новой жизни с чистого листа.

— Смотри, Кирилл, это мы удачно зашли, — раздался голос за спиной Артема.

Он даже не успел обернуться, как пуля пробила левое колено, а вторая разнесла голову.

— Ну ты, Костя, и бракодел! — в сердцах плюнул боец княжества Пермского, глядя на напарника. — Нам теперь его мозги с денег как счищать прикажешь?!

Тот лишь усмехнулся, убирая пистолет в кобуру.

— Зато не зря нас Семен Константинович сюда направил. Видишь, как все обернулось, а ты переживал, что без дела останемся.

Напарник лишь тяжело вздохнул, прежде чем подключиться к сети и доложить:

— Банда Негоцианта уничтожена, Семен Константинович, — произнес он, пользуясь встроенным в доспехи микрофоном. — Есть, дождаться полицейских и ничего не трогать!

И пара княжеских бойцов покинула зимовье, оставив тело мечтавшего о новой жизни Артема и дальше пачкать кровью лежавшие в тайнике деньги.

* * *

Пермск. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Переговоры с представителями императора шли прекрасно. Делегация отправилась в предоставленную князем гостиницу, им требовалось передать сведения начальству, дождаться ответа и уже потом начинать новый раунд.

Мои машины двинулись в сторону резиденции Семена и Мэйлин. Пока мы катились по улицам, я заметил, как много транспорта силовиков оказалось на дорогах. Это заставило меня улыбнуться.

Ефремов, как и любой хороший военный, любил порядок. Так что стоило мне выложить ему все сведения по расквартированным в княжестве бандитам, Семен Константинович взялся этот самый порядок наводить.

Мэйлин предлагала развесить преступников рядом с их базами, да на каждого повесить цифровой код, чтобы люди могли его сканировать и читать о прегрешениях казненных. Такая практика иногда использовалась в Поднебесной. Но Семен отказался, и я его понимал.

Долг князя защищать своих подданных. И такое демонстративное вывешивание трупов будет выглядеть бахвальством, что не достойно статуса князя. Во-вторых, не гигиенично, вокруг леса, полно дикого зверья. Куда эти трупы растащат медведи — никто не предскажет. В-третьих, местная церковь возмутится, что такое поведение не по-христиански. Враг убит, но глумиться над его телом — перебор.

Зачистка шла полным ходом. А сведения, полученные с помощью моего «Оракула», уже упали на стол подполковника Ворошилова. Можно было бы в теории обратиться в местное отделение, но Андрей Викторович был мне знаком и мог решить проблему на самом верхнем уровне.

А решать было что. Ниточки вели по всему Дальнему Востоку, все великое княжество Хабаровское охвачено. И у местных сотрудников просто не хватило бы полномочий, чтобы работать на других территориях. Проволочки внутри службы могли позволить бандитам и их покровителям скрыться. А Ворошилов обладает властью действовать быстро и резко. Тем более что у него тоже есть «Оракул».

Отсутствие возможности развернуть искусственный интеллект на полную, конечно, немного раздражало, но это было временно, и с этим приходилось мириться. Заработает Иннополис, и вот тогда можно будет всю планету охватить. Не так, как сейчас, перебрасывая мощности с одной страны на другую, а сразу целиком следить за всеми.

К особняку мы подъехали уже в сумерках. Ворота перед нами раскрыли заранее, так что во двор мы вкатились на полном ходу.

Охрана княжеского дома была значительно усилена. Семен мог быть каким угодно одаренным, но прекрасно понимал, что всего одна пуля может убить любого благородного. Ефремов начал борьбу с многомиллиардным бизнесом, и подослать к моему другу или его супруге одного снайпера — вполне выгодный шаг. Ведь не станет князя, и кто тогда будет воевать с контрабандистами?

— Дмитрий Алексеевич, с возвращением, — поприветствовал меня слуга, вышедший на крыльцо. — Позвольте ваш плащ.

Вручив верхнюю одежду здешнему дворецкому, я направился к себе в покои. Набить живот я успел за переговорами с китайцами — очень уж любят в Поднебесной поесть за разговором. Так что меньше всего мне сейчас хотелось наведаться в столовую.

Приняв душ и переодевшись, я лег на диван гостиной в выделенном для меня крыле, и открыл новости на линзе. Сухие строчки отчета замелькали, и я удовлетворенно выдохнул. Объединившись с княжеской армией, полиция Пермска без потерь уничтожала преступников, карая всех причастных.

Всего пара дней, а пермские силовики уже заканчивали с поселками княжества. К утру из организованной преступности у Семена Константиновича уже ни одного подданного не останется. А значит, я уже не зря прилетел.

Завибрировал телефон, и я взял аппарат.

— Княжич Романов слушает, — произнес я.

— Внучок, как твои успехи? — спросила Мария Евгеньевна хитрым голосом.

О том, что разговор будет связан с Медведевым и Анастасией, догадаться было несложно. Двоюродная сестра наверняка добилась своего, и мне предстоит вмешиваться в дела бояр.

— Пока что трудно сказать, бабушка, — ответил я со вздохом. — Ты знаешь, как с Поднебесной сложно вести переговоры. Император прислал специалистов, но сами-то они ничего не решают. Так что теперь ждем, что им скажут начальники на родине.

— Поверь, Дима, моему опыту, — посмеялась княгиня Демидова. — Если они не улетели сразу, как тебя выслушали, первый этап ты преодолел. Завтра ничего им не обещай, ссылайся на волю Руслана Александровича. Пусть высылают официального представителя к нам на Урал.

— Хорошо, так и поступлю, бабушка, — ответил я с усмешкой. — Но ты же не только для этого мне позвонила?

Мария Евгеньевна, во-первых, ничего не делала просто так, во-вторых, мы не так уж и часто общались по телефону на самом деле. Отношения между нами оставались теплыми, но княгиня Демидова практически не вмешивалась в наши дела с Русланом Александровичем.

— От тебя ничего не скроешь, внучок, — с ехидством в голосе ответила она. — Тут ко мне Настенька приходила за помощью. Мы с твоим дедом посовещались и решили, что по возвращении ты устроишь малый прием для благородной молодежи княжества. Там и поговоришь с Медведевыми, обоими.

— Слушаюсь, Мария Евгеньевна, — сказал я. — Но и у меня просьба будет…

— Заняться организацией приема? — хмыкнула та. — Не переживай, у нас достаточно женщин в роду, справимся как-нибудь без тебя. Так что даже не думай об этом, вернешься, выберем день и сразу же все сделаем. Затягивать не стоит — бояре и обидеться могут. А то и того хуже — помирятся братья, и нам придется другим путем их подчинять.

С этим аргументом было сложно спорить. Ситуация для вмешательства Демидовых была практически идеальной. И вряд ли Архип Витальевич позволит сыновьям долго друг на друга злиться, и второго такого удобного момента Руслану Александровичу уже не предоставит.

— Хорошо, если переговоры не затянутся, проведу прием, — подвел я итог нашему разговору. — А если я надолго здесь застряну, сразу предупреждаю — на своей помолвке я буду слишком занят, чтобы вести досужие разговоры с будущим зятем.

Мария Евгеньевна намек в моем тоне уловила.

— Не затянутся переговоры, внучок, — легко пообещала она. — Я уж постараюсь. Мне Медведевы в кармане нужны больше, чем проект очистных в Поднебесной. Так что обговорю с твоим дедом еще этот момент.

— Спасибо, бабушка.

— То-то же! — довольным голосом отозвалась княгиня Демидова. — Цени, какая я у тебя добрая и заботливая, дочку первую в мою честь обязательно назовешь. За девочкой твоей тут приглядывают всем княжеством, так что о Виктории можешь не беспокоиться.

Ну, в этом я и не сомневался. Слишком важен ее статус как невесты наследника, чтобы охранять Морозову спустя рукава. И тем более после смерти Кирилла Руслановича допустить покушение на члена семьи, да имея на руках самую продвинутую версию «Оракула» — это нужно быть царицей, чтобы кому-либо удалось совершить атаку.

— Благодарю, — ответил я.

— А теперь отдыхай, — велела Мария Евгеньевна, — я прекрасно помню, как умеют выматывать переговоры с Поднебесной. Наговорилась с ними уже за свою жизнь. Так что спокойной тебе ночи, внучок.

— И тебе, бабушка, — с улыбкой ответил я.

Звонок прервался, и я вернул телефон на место. Со стороны двора послышалась суета — возвращался домой князь Пермский, и охрана готовилась встречать хозяина. Подойдя к окну, я посмотрел, как Семен выбирается из машины сам, а затем помогает выбраться своей супруге.

Ефремов на ходу раздавал указания, остановился напротив моих окон и, подняв на меня взгляд, кивнул, демонстрируя, что все под контролем. И я с улыбкой отошел от окна.

По хорошему, государевы псы должны были зачистить всех преступников уже на следующий день, как ЦСБ получило «Оракула». Возможностей у опричников хватало. Но Михаилу II гораздо важнее оказалось следить за своей же родней. И в итоге до защиты интересов подданных так и не дошло.

Стоит ли намекнуть подполковнику, что пора заняться делом и перестать играть в царедворца? О Ворошилове у меня сложилось исключительно положительное впечатление. Да, он не гений, зато честный служака, следующий приказу и действительно ратующий за Русское царство. Откровенно говоря, после близкого знакомства с высшим светом нашей страны, мне уже начинает казаться, что это — крайне редкое качество.

Со вздохом я вновь взял телефон в руки и открыл официальный государственный новостной канал. Страница «Вестей» радостно пестрела заголовками о новых заводах, достижениях в машиностроении, грантах и великосветских мероприятиях, получивших огласку.

Ни про постриг царицы, ни про губернаторов ни слова сказано не было. Зато я смог увидеть свое фото рядом с Петром Глебовичем, сделанное в Смоленске.

«Великий князь Литовский Петр Глебович Апраксин совместно с наследником Уральского княжества Дмитрием Алексеевичем Романовым закладывают новый технологический комплекс.

Предприятие даст больше десяти тысяч рабочих мест для жителей Смоленска…»

Разворачивать статью дальше я не стал и убрал телефон в карман за секунду до того, как слуга Ефремова постучался ко мне в дверь.

— Войдите, — разрешил я, уже поднявшись с дивана и поправляя рубашку.

Молоденькая служанка заглянула в гостиную и, найдя меня взглядом, разыграла легкое смущение. Даже покраснеть старалась, но актриса из нее выходила так себе.

— Дмитрий Алексеевич, князь Пермский приглашает вас на ужин, — объявила она, сложив руки перед собой.

— Хорошо, я иду, — кивнул я, взглядом указывая девушке покинуть помещение.

Она была не первой, кто пытался забраться ко мне в койку. Кажется, стремление попасть к Романову в постель уже породило тотализатор, и слуги Семена делают ставки, кому же достанется от княжича. И чего именно — плетей за дерзость или постельных утех.

Можно было бы обратиться к Ефремову, чтобы он навел порядок в своем доме, но мне это обстоятельство никак не мешало, да и я был готов поспорить, что Мэйлин в курсе происходящего и ведет какую-то проверку своих людей.

Надев пиджак со знаками уральского наследника, я спустился в столовую, где меня уже ждали князь с княгиней. Улыбаясь им, я прошел к подготовленному для меня месту, глядя на друзей.

Если Семен Константинович выглядел практически обыкновенно, то вот по его супруге было заметно, что титул княгини дается ей не так просто. Мэйлин, кажется, обзавелась парой морщинок вокруг глаз. Для китаянки — практически знак старости, но моя бывшая одногруппница умело скрывала этот факт косметикой.

— Доброго вечера, князь, княгиня, — чуть склонив голову, поприветствовал я хозяев. — Судя по вашим лицам, жизнь в Пермском княжестве налаживается. И я рад, что эта земля получила таких целеустремленных хозяев.

— Вечер добрый, княжич, — ответила Мэйлин, жестом предлагая мне присесть. — Если вы не против, Дмитрий, я бы хотела перейти к еде.

— А я бы произнес тост, — вставил Семен, протягивая руку к бокалу с вином. — За очищение Пермского княжества!

Глава 21

За окном было еще темно, на улице горели фонари. Центральная часть города успела пройти модернизацию, и здесь уже не казалось, что ты сидишь в провинциальном городке на краю Русского царства. Конечно, до Москвы еще далеко, но лиха беда начало. Я верю в Семена Константиновича, и готов биться об заклад, через пару лет Пермск будет не узнать.

— Княжич, ваш кофе.

На стол передо мной поставили блюдце с чашкой, и терпкий аромат потек по помещению, заставляя все мысли разлететься, будто сдутые ветром.

После вчерашнего ужина я и выспаться толком не успел, засиделись мы со старым другом далеко за полночь. А сегодня мне предстоял еще один раунд переговоров с делегацией Поднебесной.

— Благодарю, — кивнул я, протягивая руку к горячей чашке.

Официант поклонился и отступил, не пытаясь выяснить, не желает ли благородный гость еще чего. Несмотря на то, что Семен Константинович только недавно стал князем Пермска, жители города прекрасно понимали, как обращаться с благородными господами и дамами. Хотя мы, конечно, все еще были диковинкой в здешних краях — великий князь Хабаровский со своими боярами город своим присутствием не баловали.

Я поднес чашку ко рту и, прикрыв глаза, втянул запах кофе. В мозгах прояснилось окончательно, и я сделал первый обжигающий гортань глоток. Как ни крути, а человеческий организм заставляет считаться со своими нуждами. И хоть ты трижды сингуляр в прошлой жизни, в этой спать положено вдосталь, если не хочешь клевать носом.

Дверь кафе раскрылась, впуская волну холодного воздуха, звякнул колокольчик, и новый посетитель вошел внутрь. В такую рань нас и было-то всего трое, не считая моей охраны, рассевшейся по кругу от моего столика. На нового клиента обратили внимание все присутствующие, но тут же потеряли всякий интерес.

Одетый в совершенно непримечательную гражданскую одежду — короткий пуховик и джинсы с ботинками — Андрей Викторович Ворошилов обвел взглядом помещение, после чего решительно двинулся ко мне.

— Дмитрий Алексеевич, — поклонился подполковник, — позволите присоединиться?

Судя по осунувшемуся лицу с запавшими глазами, поспать временному главе ЦСБ не удалось. Впрочем, я вообще не представляю, как у него хватает сил мотаться по всей стране и работать при этом. Да еще и работать действительно хорошо, используя все имеющиеся возможности.

— Конечно, Андрей Викторович, садитесь, — произнес я и придвинул меню. — Угощайтесь.

Ворошилов бросил взгляд в сторону кухни. Официант, ожидавший только приказа, сразу смекнул, что мой собеседник не так прост, а потому тут же материализовался возле нас.

— Двойной эспрессо, будьте добры, — заказал подполковник, вручая меню официанту.

— И добавьте хорошей сытной еды, — заговорил я, не глядя на сотрудника кафе. — Картошечки жаренной с грибами на сале, кусок хорошего прожаренного мяса. Салат какой-нибудь, ну, не мне вас учить.

— Сейчас же все подадим, — ответил официант, даже не подумав возражать, что в кафе ничего такого не готовят.

Зато готовили в соседнем заведении, куда, прекрасно понимая, что речь пошла о жирных чаевых, устремится половина работников кафе. Аристократы могут себе позволить вот такие требования, но за них и платят щедро.

Ворошилов же слегка поморщился, глядя на меня.

— Пользуетесь своим положением, Дмитрий Алексеевич? — спросил он с легким осуждением в голосе. — Не думал, что в вас это есть.

Я повесил купол на наш столик и ответил, не опуская чашку с кофе.

— Увы, порой нужно напоминать, что княжич Романов все тот же хулиган, каким его знали в Казани, — сказал я. — Да и вы, Андрей Викторович, явно серьезно устали. Плотный обед не повредит.

— Никогда не любил долгие перелеты, — подтвердил он, слегка кивнув.

Мы немного помолчали, пока вернувшийся официант расставлял купленные в соседнем заведении блюда перед подполковником. Наконец, оставшись наедине со мной, Ворошилов заговорил:

— Дмитрий Алексеевич, я попросил вас о личной встрече, — начал он, не глядя на пышущие жаром и соблазнительными ароматами тарелки, — так как решил поступить правильно и полагаюсь на вашу порядочность.

Я приподнял бровь.

— Если вы о том секретном разговоре, случившемся вчера вечером в Кремле между государем и его племянником Милославским, курирующим работу «Оракула», в ходе которого мне пророчили место главы ЦСБ, — произнес я, и Андрей Викторович кивнул, подтверждая, что тему я понял правильно, — то я понятия не имею, о чем речь.

Подполковник усмехнулся, дослушав меня до конца.

— Вообще-то, — по моему кивку взявшись за вилку с ножом, произнес он, — я хотел попросить вас согласиться.

Видя мой скепсис, подполковник продолжил:

— Но не на кресло руководителя, Дмитрий Алексеевич, — пояснил он, — мне прекрасно известно, что вас не прельщает такая работа. Я хочу заручиться вашим согласием, чтобы выдвинуть на пост свою кандидатуру, при которой вы будете куратором нашей службы.

Несколько секунд над столом стояла тишина. Прежде чем отвечать, я решил задать пару уточняющих вопросов.

— Вы считаете, у меня есть право давать советы? — спросил я.

— Есть, Дмитрий Алексеевич, — кивнул подполковник, в один глоток приговорив свой кофе. — Государь прямо сейчас рассматривает кандидатуры, и ваша среди них имеется, вы это знаете. Вы же сделали для безопасности царства едва ли не больше, чем вся современная ЦСБ. И ваш голос будет иметь значение.

— Допустим, что я действительно могу кого-то порекомендовать, — медленно произнес я, чтобы Андрей Викторович не понял, что решение уже принято. — Зачем мне становиться куратором? Мне-то какая с этого выгода?

Ворошилов отставил чашку в сторону, прежде чем поднять взгляд на меня.

— Я не знаю другого благородного человека, настолько же подходящего на эту должность, как вы, Дмитрий Алексеевич. Да вы и сами наверняка заметили, что в обществе крайне недостает действительно достойных для этого людей.

Я склонил голову набок, глядя на собеседника.

— Подполковник, я понимаю, что получите вы от этого назначения, но не вижу смысла самому становиться куратором. В Москву я не рвусь, в Кремле меня тоже не ждут. И это уже не говоря о том, что мой дед вот-вот станет губернатором, что делает меня заинтересованным лицом. Кроме того, я и сам наследник княжества Уральского. Совмещать заботу о своих подданных с Царской Службой Безопасности — слишком хлопотно.

— Как куратор ЦСБ, Дмитрий Алексеевич, вы даже вмешиваться в нашу работу не будете. Главное, чтобы «Оракул» продолжал работать и вовремя расширял свои возможности. В обмен на это у вас появится возможность лично решать любые вопросы, связанные с безопасностью Русского царства, — пояснил он. — Никаких согласований, приказов сверху и запретов. Соблюдайте закон Русского царства, и к вам никаких претензий.

— Звучит так, будто мне не придется отвечать за ваши промахи и недоработки, Андрей Викторович, — покачал головой я. — А ведь даже со здешней группировкой должны были бороться вы, а не я.

— Я исполняю приказы, Дмитрий Алексеевич, — ответил Ворошилов. — И у меня нет ваших возможностей. Я всего лишь человек.

— А я, по-вашему, машина? — усмехнулся я. — «Оракул» работает на вас. Но что-то я не слышал в новостях, как бравые опричники карают или хотя бы ловят государственных преступников. Это я расследовал нападение на великого княжича Выборгского.

— Я не могу обсуждать с вами приказы, Дмитрий Алексеевич, — нахмурился подполковник. — Но зато могу утверждать, что, став куратором, вы получите право их отдавать сами. И я сделаю все, чтобы ваши приказы были исполнены. Хотите хороших новостей?

Он сунул руку в карман рубашки и выудил оттуда телефон. Сняв блокировку, Андрей Викторович передал аппарат мне с раскрытой страницей новостной ленты «Вестей».

«В ходе крупномасштабной облавы на Дальнем Востоке Русского царства была полностью ликвидирована крупнейшая в стране преступная группировка контрабандистов. При поддержке Царской Службы Безопасности полицией Русского царства и княжеств были осуществлены задержание и аресты более чем двух тысяч преступников, связанных с международной преступной организацией. Арестовано имущества на 73.8 миллиарда рублей. Уничтожено 19 тонн наркотических веществ. В ходе операции были освобождены 15 граждан Русского царства. Спасены и получают помощь 72 подданных других стран. В настоящее время идет проверка их личностей, после чего пострадавшие от рук работорговцев будут возвращены в свои страны при содействии ЦСБ. К делу привлечены посольства 17 стран»

Я дочитал будущую новость. Судя по метке, она должна была выйти сегодня ровно в полдень. Что ж, по крайней мере, поднять собственную репутацию в глазах царских людей это дело поможет.

— Поздравляю, подполковник, кажется, вы получите новое звание, — улыбнулся я, возвращая телефон. — Но, если говорить прямо, мне нет никакой выгоды становиться вашим куратором.

Он нахмурился, и я продолжил:

— Вам кажется, что на этой должности я смогу сделать многое для Русского царства. Но говоря по правде, я добьюсь гораздо большего для нашей страны, если буду заниматься своими задачами, а не отвлекаться на то, чтобы контролировать работу вашей службы.

Он вздохнул.

— Что же, я вас услышал, Дмитрий Алексеевич, — сказал Ворошилов. — Очень жаль, что вы так решили, но и заставить я вас не могу. Вы могли бы принести нашей стране огромную пользу уже сейчас. Под вашей рукой ЦСБ стала бы действительно той службой, которой задумывалась изначально.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Время все расставит на свои места, Андрей Викторович, — сказал я негромко, проворачивая чашку в пальцах. — А насчет будущего вашей службы — как решит государь, так и будет. Я уже обеспечил вам самые современные и действенные технические возможности. Вам осталось лишь пользоваться ими и не допускать влияния извне, как это было с делом Соколовых. Опричнина должна была бороться с внутренними врагами, а не плясать под их дудку.

— Я не могу обсуждать с вами приказы, Дмитрий Алексеевич, — вновь покачал головой он.

Правильный подход. Подполковник давал присягу, нарушать ее, разглашая передо мной тайны государственной службы, он не имеет права. Но я и не собираюсь настаивать.

— Тут и обсуждать нечего, Андрей Викторович, ваш куратор преступила закон, — сказал я, кивнув ему. — И вместо того, чтобы остановить ее, вы подчинились. Я вас не осуждаю, вы не могли знать, к чему это все приведет, ведь куратор — лицо, облеченное полным доверием Михаила II. Никто бы на вашем месте не усомнился в полученных приказах. Но пытаясь призвать меня на кураторство, вы совершаете ту же ошибку. Я — княжич Романов, наследник Уральского княжества, я не буду, как Рюрик, которого точно так же призвали на княжение, оглядываться на бояр и спрашивать их мнение. Став куратором, я превращу ЦСБ в палачей, которых будут бояться до дрожи буквально все подданные Русского царства. Потому что я — тиран и признаю только казнь в виде меры пресечения. Став куратором, я залью Русское царство кровью. Вы не хотите этого. Царь этого не хочет. Именно поэтому мне так и не сделали предложения возглавить ЦСБ, как вы хотите.

Он молча потер подушечки пальцев, размышляя над моими словами. Тишина затягивалась, но я его не торопил. Я ведь не врал, самый простой способ устранить всех врагов государства — вырезать семьи под корень. И если потребуется, я лично подделаю доказательства так, что никто не поймет, что они фиктивные.

— Почему вы в этом так уверены? — спросил он, подняв на меня взгляд.

Что ж, видимо, придется говорить более ясно, чтобы подполковник сам убедился, что мне место куратора доверять нельзя. В конце концов, репутация кровожадного маньяка у меня не на пустом месте образовалась. И сейчас она сыграет мне на руку.

— Потому что я защищаю свою страну, а не отдельных людей, Андрей Викторович, и тот, кто предает мою страну, не имеет права претендовать на снисхождение с моей стороны, — с улыбкой ответил я. — Я защищаю свою семью, но человек, который отказывается считать себя моей родней, больше не получит моей защиты. Этим принципом я руководствуюсь во всех своих действиях, и менять свои принципы я не намерен. Я — идеальный защитник, таков мой дар и мое призвание. Но это также значит, что для сохранения большего, я легко пожертвую меньшим.

— И считаете, что этого достаточно? — спросил он, откинувшись на спинку своего стула.

Судя по взгляду Ворошилова, мои слова его ничуть не тронули. Впрочем, было бы странно, окажись иначе. Не тот пост он занимает, чтобы реагировать на высокие речи.

— Как показывает практика, достаточно, — кивнул я. — Польша присылала наемников, чтобы те нападали на мою семью. Где теперь та Польша? На мой род подняли руку Рюриковичи, и как закончили эти великие князья? Чем больше крови я проливаю, тем спокойнее живется моей семье и моей стране. И, как мне кажется, вы не хотите, чтобы такой человек, как я, встал во главе вашей службы. Потому что для меня нет такого понятия, как милосердие. Я убийца, Андрей Викторович. И получив в свои руки Царскую Службу Безопасности, начну убивать гораздо больше, чем прежде. Так что не нужно рассчитывать, что мое кураторство станет благом для Русского царства. Вам нужен толковый администратор, а никак не бездушный палач, для которого лишить человека жизни — все равно что воды выпить. Так что, подполковник, я не стану вашим куратором. Но вас обязательно на место главы ЦСБ порекомендую. Вы это заслужили.

Ворошилов кивнул мне.

— Что ж, очень жаль, Дмитрий Алексеевич, что вы этого не хотите, — вздохнул он. — Во все времена службы, подобные нашей, сохраняли государство и стерегли покой его жителей. Да, нас боялись, и боялись за дело. Во главе с жестким лидером мы можем быть способны на очень многое ради царства. Жаль, что вы этого не понимаете. Однако вы правы, время расставит все по местам.

Он поднялся из-за стола.

— Кто знает, может быть, лет через пять вы измените свое мнение? — задал он риторический вопрос.

Я улыбнулся.

— Надеюсь, что новый куратор Царской Службы Безопасности будет лучше исполнять свои обязанности, Андрей Викторович, и желаю вам всяческих успехов.

Подполковник кивнул мне и направился к выходу, не прощаясь.

Я выждал несколько минут, пока машина Ворошилова отъедет достаточно, и поднялся на ноги.

— Петр, расплатись, — велел я одному из своих сопровождающих.

Охранник раскрыл сумку и, не считая, выложил толстую пачку новеньких денежных знаков.

Я вышел на улицу, когда мне подали машину к крыльцу, и сел на заднее сидение. Разговор с Ворошиловым вышел достаточно интересным. Главное, что меня порадовало в этой истории — результат действий подполковника. В самом деле, если бы ЦСБ всегда реагировала так продуктивно, ни у кого бы язык не повернулся оскорблять ее сотрудников или относиться пренебрежительно.

Встреча с китайцами была назначена на девять утра, так что у меня был еще час, чтобы добраться до места.

Кортеж неспешно следовал по улицам Пермска, и я не торопил водителя.

К гостинице, в которой остановилась делегация Поднебесной, мы подъехали вовремя.

Я вылез из машины, чувствуя себя полностью готовым к завершению переговоров, когда в кармане завибрировал телефон.

Вытащив аппарат, я снял блокировку и открыл уведомление.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

Государыня Русского царства Юлия Александровна приняла монашеский постриг. Под именем монахини Аглаи она переезжает в женский Иоанно-Предтеченский монастырь, который на протяжении всего времени своего царствования поддерживала из личных средств»

Глава 22

— Прикройте меня, — велел я, возвращаясь в машину.

Охрана быстро окружила мой автомобиль, развернувшись спинами к нему. Защелкало взводимое оружие. Я же наложил на внедорожник купол и, раскрыв ноутбук, подключился к «Оракулу».

Нападения прямо сейчас я не ожидал, разумеется — Пермск у меня под присмотром. Однако следовало действовать правильно, из плохого союзника сестра моего отца переквалифицировалась во врага, и месть от ее руки могла свершиться в любой момент.

Царица действительно жертвовала в пользу монастыря очень много. Помимо денег в список даров входила современная техника, установка систем наблюдения, ценные вещи, многочисленные реставрации. Фактически государыня обеспечивала себе самой безбедное существование, готовила запасной плацдарм.

Естественно, она не в одиночку занималась благотворительностью. Многие благородные женщины жертвовали Иоанно-Предтеченскому монастырю только ради статуса. И эти средства теперь также обеспечивали комфорт опальной царице.

И в данный момент, легко взломав защиту монастыря, я наблюдал за Юлией Александровной, а теперь монахиней Аглаей.

Вместо унылой пустой кельи для бывшей царицы отвели громадные покои, ничуть не уступающие ее кремлевским палатам. И все это помещение утопало в роскоши.

Само собой разумеется, никаких обязательств внутри монастыря у моей биологической матери не имелось. Вместо работы и молитв государыня возлежала на широкой мягкой кровати и, закинув руку за голову, щелкала кнопками пульта, глядя новости, рассказывающие о ее новом статусе.

Несколько секунд я наблюдал за ней, раздумывая о том, каким будет следующая шаг монахини Аглаи. А после отключился, оставив «Оракул» слушать все, что происходит в стенах Иоанно-Предтеченского монастыря.

Романовы начали свой путь к славе с церкви. И, похоже, Юлия Александровна вдохновилась родовой историей. Может быть, приказывать у нее оттуда и не получится, но влиять на обстановку в стране все равно сможет. Так или иначе, у нее есть как сторонники, так и должники. А потому за царицей необходимо неусыпно следить.

Знал бы я ее фаворита, было бы проще. Но «Оракул» появился гораздо позднее, чем вся эта история с суррогатным материнством завертелась. У меня есть список всех детей Михаила II, но ни один из них, откровенно говоря, не тянет на цесаревича.

Если, конечно, не станет куклой в руках царицы. Которая теперь сослана в монастырь и официально никакого влияния на Русское царство оказать не может. Но только официально…

Взяв телефон в руки, я несколько секунд смотрел в список контактов.

Можно было бы предупредить Романовых, но отец и так прекрасно знал о происходящем. Князь, в отличие от меня, держал руку на пульсе — слишком это важный вопрос, чтобы пускать его на самотек. Дед сейчас наверняка открывает шампанское — моя биологическая мать ему никогда не нравилась. Но у Руслана Александровича тоже должны иметься свои планы на этот случай.

А ведь есть еще куча аристократических родов, которые ждали этого момента, он снился им в самых сладких снах. И теперь вокруг Михаила II закружится хоровод невест — хочет он того или нет, но каждый, у кого есть возможность, постарается подсунуть царю свою женщину, чтобы через такую связь подняться самому.

Аппарат в моей руке завибрировал, на дисплее отобразилось имя, и я взял трубку.

— Княжич Романов слушает, — произнес я.

— Доброе утро, Дмитрий, — медленно проговорил Семен, будто стараясь подобрать слова. — Просто хочу удостовериться, что все в порядке. И если тебе что-то понадобится…

— Спасибо, князь, — с улыбкой ответил я. — Твоя поддержка очень важна для меня. Но у меня все прекрасно, я уже собираюсь на переговоры.

Он вздохнул в трубку, испытывая облегчение. Переживал за меня Семен Константинович, и это было приятно осознавать. Всегда хорошо иметь по-настоящему верных друзей.

— Если что — только скажи, княжич, — произнес он.

— Благодарю, Семен, я этого не забуду.

— В таком случае успехов тебе на переговорах, — пожелал он, прежде чем отключиться.

Я прикрыл глаза на мгновение, после чего отбил сообщение отцу.

Романов Д. А.: Доброе утро. Видел новости. Что-то от меня требуется?

Этого будет достаточно пока что. «Оракул» же и без того следит за моей семьей, и снимать этого наблюдения я не стану.

Не дожидаясь ответа, я дал знак охране и вылез обратно на улицу. Натянув на лицо улыбку, кивнул своим людям и решительно направился к дверям гостиницы. Что бы там ни случилось и как бы ни повернулась эта история, а дело нужно довести до конца.

* * *

Урал, кабинет князя Демидова.

Руслан Александрович посмотрел новость о постриге царицы еще раз, после чего выключил видеозапись и вздохнул.

Очень вовремя Юлия Александровна решила отринуть мирскую жизнь и податься в монахини.

Переключившись на канал «Оракула», настроенный на наследника Уральского княжества, Демидов последил за внуком, послушал разговор с Ефремовым. И довольно хмыкнул.

Дмитрий Алексеевич показал себя прекрасно. Не растерялся, не стал дергаться и продолжил заниматься делом.

Отключившись от присмотра за внуком в момент, когда княжич Романов сел за стол переговоров с делегацией Поднебесной, Руслан Александрович и сам занялся делами.

До обеда все шло как обычно. А перед самым перерывом на рабочем столе зазвонил царский телефон.

Хозяин кабинета поднял трубку.

— Князь Демидов слушает, — произнес он.

— Руслан Александрович, здравствуйте, — обратился к нему мужской голос. — Вас беспокоят из царской канцелярии. Вам назначена аудиенция у государя на завтра в 13 часов по московскому времени. Не опаздывайте.

И собеседник закончил звонок. Руслан Александрович хмыкнул и положил трубку на рычаг.

Обычный рутинный вызов в Кремль, каких князь Демидов повидал за свою жизнь немало. Вот только в свете последних событий этот звонок был сигналом, что речь пойдет о серьезных делах.

Поднявшись на ноги, Руслан Александрович направился к выходу из кабинета. Вполне вероятно, завтра он лично услышит, когда придется заступать на должность губернатора.

Несмотря на чисто по-человечески радующие вести о постриге царицы, настроение князя Демидова оставалось ровным.

Деловая встреча у царя еще не значила, что уже завтра губернаторы разделят между собой Русское царство. Руслан Александрович прекрасно понимал, что этому событию будет предшествовать тяжелый и долгий путь гармонизации законодательства княжеств. Возможно, государь расскажет о новых условиях и требованиях, чтобы будущие губернаторы успели подготовиться.

Впрочем, князь Демидов оставался верен себе и не спешил с решениями. Завтра все выяснит сам, а пока что Урал все еще должен оставаться под плотным контролем своего хозяина.

* * *

Каземат Кремля.

Великий князь Московский сидел на кровати, глядя на каменную стену перед собой. Допрос был давно проведен, и Емельян Сергеевич успел полностью восстановиться после него. Вернулась бодрость, соответствующая возрасту, он вновь обрел ясность ум.

Мужчина был совершенно спокоен и не переживал о случившемся.

Все прошло достойно, пускай и не получилось выпотрошить мозг Анне Михайловне, так как специалист просто не успел на место допроса, после которого девчонке перерезали бы глотку. И возможный цесаревич уцелел. Зато документы попали прямо к царю на стол, и Михаил Викторович Соколов теперь уже никогда не будет чувствовать себя и свой род в безопасности.

Всем приходится платить за грехи. И Емельян Сергеевич был не против утащить за собой в ад еще и великого князя Выборгского. Однако на данный момент оставалось лишь ждать, пока наступит положенное воздаяние.

За свою семью Невский не переживал. Дети не связаны ни с одним его грязным делом, которые он проворачивал, и после казни великого князя Московского они разделят весьма внушительное наследство. Обвинить их не получится — не зря Емельян Сергеевич все рассчитал и разыграл, используя наблюдение Милославских через «Оракула» Романова. Оба сына всегда были на виду и даже в подвал особняка ни разу так и не спустились.

Великий князь Московский не знал, сколько дней уже сидит в подвалах Кремля, но подозревал, что продержат его здесь до самого финала, когда государь упразднит великие княжества.

С Емельяном Сергеевичем все это время хорошо обращались, у него был гардероб с простой, но вполне приличной одеждой, санузел, его хорошо кормили, и даже Ерофеев, личный целитель царя, иногда приходил для осмотра.

Оставлена была великому князю и маленькая библиотека — ничего выдающегося, всего лишь сборники русской классики. И великий князь с удовольствием читал эти книги, совершенно не тяготясь своим положением. Даже порой ловил себя на чувстве, будто снова вернулся в детство, когда его дед гонял молодого Емельяна по особняку розгами за то, что будущий наследник опять пропустил уроки литературы.

В тяжелой двери с негромким лязгом отодвинули металлическую перегородку, в помещение через окошко заглянул дежурный гвардеец. Лицо его было знакомо — Рюрикович уже все смены знал.

— Емельян Сергеевич, я сейчас открою дверь, — предупредил он. — Встаньте к стене спиной к двери.

Поднявшись на ноги и отступив к стене, великий князь Московский спокойно дождался, пока его надсмотрщик войдет внутрь. Емельяна Сергеевича тот не боялся — блокираторы на запястьях Невского не позволяли обратиться к магии, превращая одного из сильнейших одаренных Русского царства в простого старика. Пусть и все еще крепкого, но все же не способного тягаться с вооруженным солдатом в совершенной тяжелой броне.

— Емельян Сергеевич, вам велено следовать за мной, — объявил гвардеец. — Проследуйте на выход.

Значит, это конец, усмехнулся тот и медленно повернулся. Помимо вошедшего в камеру бойца еще двое ждали снаружи, держа Рюриковича на прицеле. Совершенно стандартная ситуация, еду в камеру приносили точно так же.

Но Невский и не думал делать резких движений. В какой-то мере его даже забавляла ситуация.

Учитывая, с каким уважением к нему относилась охрана, могло показаться, что ничего страшного и непоправимого и не случилось на самом деле. И даже блокираторы на руках не мешались — прибегать к дару великому князю Московскому давно уже не приходилось, и он не чувствовал особой разницы.

Когда забираешься на самый верх иерархии, наличие способностей уже ничего не значит. Имеют значение лишь реальная власть, влияние и деньги. Потому значительная часть патриархов клана Рюриковичей вообще не дралась в полную силу ни разу в жизни. Им этого не требовалось.

Шагая вслед за гвардейцем, великий князь Московский держал голову поднятой, а спину прямой. Что бы ни случилось дальше, он был готов встретить свою участь с достоинством.

Через несколько минут блужданий коридоры казематов остались позади, и вокруг начался уже тот самый Кремль, к которому привыкли в Русском царстве — роскошно обставленный дворец, светлый и яркий. И каждый шаг по нему после мрачных подвалов наполнял душу великого князя Московского воодушевлением. В этих самых коридорах он провел немало хороших лет.

Ведущий гвардеец остановился перед резными деревянными дверьми.

— Емельян Сергеевич, — обратился он к заключенному, — сейчас вы войдете внутрь, приведете себя в порядок. Блокираторы останутся на вас. Оденьтесь, как подобает вашему положению. У вас есть пятнадцать минут, после этого мы отведем вас на аудиенцию к государю.

— Я понял, — с достоинством кивнул Емельян Сергеевич, и когда гвардеец отпер дверь, вошел в свои кремлевские покои.

Многого ожидал от Михаила II великий князь Московский, но реальность заставила его удивиться. И в первые мгновения он даже немного растерялся.

— Отец! — воскликнул наследник рода Невских, поднимаясь из кресла, в котором ждал появления великого князя.

— Здравствуй, сынок, — улыбнулся тот, крепко обнимая сына. — Что ты здесь делаешь?

Понимание того факта, что это, скорее всего, их последняя встреча, заставило великого князя Московского не разжимать рук. Сын тяжело вздохнул, прижимаясь к отцу и тоже не спеша разрывать объятия. Отпустить родителя было просто выше его сил.

Емельян Емельянович, наконец, нерешительно улыбнулся.

— Царь приказал помочь тебе подготовиться, — сказал он.

— К чему он, естественно, не уточнил? — все же отступая на шаг, спросил Емельян Сергеевич.

— Нет, — покачал головой тот. — Но велел соответствовать моменту.

И сын продемонстрировал отцу его парадную форму. На кителе с гербом рода Невских также был вышит московский герб. Все положенные и заслуженные регалии тоже оказались на своих местах. Значит, Михаил II желал видеть именно великого князя Московского, а не главу рода Рюриковичей.

Емельян Сергеевич глубоко вздохнул, прежде чем кивнуть.

— Не будем терять времени.

Когда наступил момент прощаться, великий князь Московский обнял наследника вновь.

— Я тобой горжусь, сын, — прошептал он на ухо наследнику. — Знай об этом и передай брату, что и им тоже.

— Обязательно, — судорожно кивнул сын, не сводя взгляда с отца.

А потом вновь были долгие переходы по Кремлю, которые совершенно не задержались в памяти Емельяна Сергеевича. Но это время помогло взять себя в руки — после неожиданной встречи со своим первенцем великий князь немного размяк, но с каждым пройденным метром его шаг становился увереннее.

А затем, наконец, гвардейцы привели заключенного в кабинет государя. За время с прошлого посещения здесь что-то изменилось в обстановке, но Емельян Сергеевич не смог уловить, что именно.

Михаил II окинул великого князя Московского внимательным взглядом, после чего кивнул сопровождению.

— Оставьте нас, — велел царь.

Гвардеец поклонился и закрыл дверь за собой. Несколько секунд в кабинете стояла напряженная тишина, во время которой Михаил II рассматривал своего посетителя.

— Садись, Емеля, в ногах правды нет, — велел он. — Нам о многом нужно поговорить.

Невский прошел к креслу и опустился на мягкое сидение.

— Я слушаю, государь.

Однако вопреки собственным словам, говорить Михаил II начал не сразу.

Развернув свой ноутбук, царь показал великому князю Московскому видео результатов поиска «Оракулом» всех причастных к нападению на великого княжича Выборгского.

Емельян Сергеевич смотрел не без интереса. Чем дальше заходила паутина устроенного им заговора, тем сильнее пробуждалось чувство гордости. Не всякий правитель может похвастаться столь всеобъемлющим влиянием.

Наконец, запись окончилась, и великий князь Московский перевел взгляд на царя.

Михаил II вновь повернул ноутбук к себе и, откликнувшись на спинку кресла, произнес:

— Ты, Емеля, нарушил законы Русского царства. Убил моего человека. И по правде, должен уже гнить в земле, — говорил он совершенно спокойно, даже не прибегая к ауре власти. — Однако ты все еще жив. Знаешь почему?

Тот покачал головой.

— Возможно, потому что доказал, что живой могу быть намного полезнее? — предположил великий князь Московский.

Михаил II скупо улыбнулся.

— И снова зришь в корень, Емеля. Ты и без «Оракула» умудрился на каждого Рюриковича собрать подробное досье со всеми его прегрешениями, — царь хмыкнул. — Я посмотрел твои документы, те, что ты так жаждал мне передать. И мои люди все это время искали опровержения или подтверждения твоим записям.

Емельян Сергеевич молча слушал государя, не спеша делать новых обнадеживающих предположений. Будучи сильным человеком, он уже смирился со своей участью. И не хотел бы сейчас так сладко обмануться, рассчитывая на снисхождение, и уж тем более помилование.

— Я годы на это потратил, государь, — произнес он, когда Михаил II замолчал.

Царь несколько секунд смотрел на своего собеседника.

— Я хочу сделать тебе предложение, Емельян Сергеевич, — произнес он. — Ты волен отказаться. Полагаю, ты понимаешь, что с того момента, как ниточка следствия привела ЦСБ к тебе в особняк, твоя жизнь целиком в моих руках?

— Понимаю, государь.

— У меня освободилось место куратора Царской Службы Безопасности, — объявил Михаил II. — И так как ты на деле доказал, что четко понимаешь, как нужно действовать, чтобы обвести мою службу вокруг пальца, обладаешь навыками работы с секретами, а кроме того, имеешь связи и опыт их применения, я предлагаю тебе эту должность.

Первые несколько секунд Емельян Сергеевич даже не дышал.

— Условия, государь?

Тот улыбнулся, но эта улыбка Невского не обманула. Перед ним пока что только пряник.

— Условие будет очень простым, Емеля. Если ты допустишь малейшую ошибку, я вырежу весь твой род с корнем. Это условие останется неизменным, так что хорошо подумай, готов ли ты жизнь свою и своего рода положить на весы. Если же будешь служить мне верой и правдой, твой наследник станет следующим губернатором Московским.

Невский облизнул пересохшие губы. О такой удаче он и мечтать не мог.

— А кто тогда станет первым? — все же решился спросить он.

Михаил II улыбнулся. На этот раз мягко.

— Если ты откажешься, я посажу в кресло Мишу Соколова. А если согласишься — ты и будешь первым губернатором Московским, Емеля.

Он прервался и хмыкнул, глядя на часы.

— У меня не так много времени, так что я жду твоего ответа, Емеля. Ты согласен?

Глава 23

Урал. Личный особняк наследника. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Мое прибытие выпало на раннее утро. Однако дома, естественно, никто не спал — прислуга готовилась к моему возвращению, так что пока на улице еще было темно, внутри уже горел свет.

Внедорожник подкатил к крыльцу, и я выбрался на по-зимнему морозный воздух. Снега навалило за время моего отсутствия достаточно, чтобы укрыть часть моей личной территории. Само собой, проходы и дорожки были расчищены, но осевшие на аккуратно подстриженных растениях, высаженных по периметру, белые шапки смотрелись очень уютно.

— С возвращением, Дмитрий Алексеевич, — поклонился управляющий, приветствуя меня на крыльце.

— Доброе утро, Василий Васильевич, — кивнул я, проходя в дом. — Как здесь обстоят дела?

Мужчина принял у меня плащ и принялся за рассказ. Строители все еще занимались обустройством полигона, внутри особняка вчера хозяйничали мои двоюродные сестры.

— Все готово к малому приему, Дмитрий Алексеевич, — отчитался Василий Васильевич. — Княжна Анастасия Кирилловна предпочла остаться в гостевых покоях на вашем этаже.

— Вот как? — хмыкнул я, шагая в сторону голубой столовой, где меня уже ждал плотный завтрак. — Это хорошо. Никаких жалоб от прислуги не поступало?

Управляющий толкнул двойные створки дверей, открывая передо мной проход в помещение, уже заполненное ароматами горячей сытной еды. Я втянул эти чарующие запахи и двинулся к своему креслу, жестом велев Василию Васильевичу сесть в соседнее.

— Что вы, Дмитрий Алексеевич, — склонил голову он, не спеша садиться. — Никаких жалоб и быть не может. А сидеть с вами мне, простите, нельзя. Вы — наследник княжества…

— И до этой секунды я думал, что имею права делать в своем доме все, что захочу, — заметил я. — Садитесь, Василий Васильевич.

Он после некоторого колебания все же занял предложенное место. И сделал это как раз вовремя — и себя не показал лизоблюдом, что жаждет припасть к моим благам, и при этом меня особо ждать не заставил. Идеально знающий свое дело человек.

— Итак, прием, — произнес я, протягивая руку к чашке с кофе.

Спать сегодня уже лягу только ночью. И нужно держать себя в тонусе, да и после окончательно наступившей за окном зимы хотелось пить что-нибудь горячее и вкусное. И кофе как раз подходил под оба критерия.

— Мария Евгеньевна Демидова взяла на себя организацию события, — продолжил Василий Васильевич. — Приглашения разосланы.

— Что по помолвке? — уточнил я, прекрасно помня, что от княжеств ответов до нашего свидания с Викторией пока не пришло.

— Пришли ответы практически от всех адресатов, Дмитрий Алексеевич, — чуть наклонил голову управляющий. — Пока что отказов не поступало. Княгиня Демидова распоряжается организацией жилья для господ.

— Прекрасно, — прокомментировал я в ответ, уже вооружившись ложечкой для стоящего передо мной вареного яйца. — Что сказали строители? Какие примерно сроки у них до завершения работ, с учетом погоды?

Управляющий заговорил с небольшой паузой, демонстрируя, что в этом моем приказе есть какие-то затруднения.

— Судя по прогнозу синоптиков, пурга будет длиться до конца недели. После нее рабочим понадобится три дня на расчистку полигона, только тогда они смогут продолжить.

— Меня полностью устраивает, — кивнул я. — В их контракте прописаны условия на случай подобного простоя. Если у них будет желание дополнительно заработать сверх договора по полигону — передайте, что я хочу немного изменить задний двор. Хочу еще один выход из подземного гаража.

— Я передам им ваше предложение, Дмитрий Алексеевич, — ответил Василий Васильевич.

— Хорошо, если на этом все, можете идти, — кивнул я.

Управляющий тут же поднялся на ноги и, поклонившись, покинул столовую. Я же достал телефон и проверил главные новости Русского царства. Никаких новых громких тем пока что не объявляли. И это было даже хорошо — меньше поводов для тревоги, больше довольных людей в стране.

Закончив с очень ранним завтраком, я добрался до своих покоев и, приняв душ, стал собираться на утреннюю встречу с Русланом Александровичем. Князь Демидов не откажется обсудить результаты переговоров лично, и мне нужно быть к этому готовым.

В последнюю очередь я снял линзу и, отложив ее на салфетку, поморгал, давая глазному яблоку немного привыкнуть. В футляре, лежащем на столешнице, меня ожидал еще десяток готовых к применению линз. Но пока что надевать новую я не стал и устроился на рабочем месте.

В первую очередь проверил, как идут дела у монахини Аглаи, но Юлия Александровна изволила почивать, развалившись на своей кровати в предоставленных ей покоях. Дальше я переключился на сводку по Романовым. Здесь ничего интересного не было, все было в полном порядке, семья продолжала заниматься делами. И я прошел к следующему отчету «Оракула».

Разговор Емельяна Сергеевича с государем заставил меня озадаченно хмыкнуть. Пока что я слабо представлял реакцию Соколова, который уже подготовился стать губернатором Московским. Но, уверен, распоряжение царя о сегодняшнем съезде будущих глав губерний Русского царства прольет свет на этот вопрос.

Если убрать нападение на Ивана Михайловича, Невские окажутся не такими уж и плохими претендентами на столицу. В конце концов, их род не первое поколение за ней присматривает, и Емельян Сергеевич прекрасно понимает специфику Москвы.

А вот его назначение куратором… Сложно сказать, на самом деле. Да, Невский показал себя по-настоящему превосходным интриганом. Решительный, умный, влиятельный.

Однако я еще не забыл, что от моей руки умер Василий Емельянович. И великий князь Московский наверняка помнит об этом. Сработаемся ли мы с такой общей историей?

Но пока что выбора у нас обоих не будет. Емельян Сергеевич не станет подставлять всю свою семью. А мне и скрывать-то от царя нечего. Но, получив в руки ЦСБ, великий князь Московский может и задумать какую-нибудь каверзу.

И вместе с тем в текущей ситуации он действительно единственная подходящая фигура для этой роли.

Что ж, разберемся.

Захлопнув крышку ноутбука, я выглянул в окно. Снаружи дома вновь разгулялась метель. Снежные пригоршни швыряло в стеклопакеты, видимость дальше десяти метров практически нулевая.

И по такой погоде Руслан Александрович вызван в Москву. Как бы не пришлось деду пропускать собрание у царя. Условия для полетов совершенно неподходящие.

Надев новую линзу, я проверил ее работу и направился к выходу. Улетит князь Демидов или нет, а личную встречу никто не отменял.

* * *

— Я доволен тобой, Дмитрий, — объявил Руслан Александрович, положив руку на столешницу, когда я закончил свой доклад. — Сейчас нам остается только ждать реакции Поднебесной, но свое дело ты сделал, так что больше пока что в этом вопросе твоего участия не требуется.

Я склонил голову, показывая, что услышал. И князь Демидов продолжил:

— Меня сегодня вызывают в Москву, как ты знаешь, — сказал он. — И тебе придется временно занять мое место здесь, на Урале. Заодно посмотрим, как ты будешь справляться с княжеством в мое отсутствие.

— Сделаю все возможное, чтобы пройти это испытание с честью, — вновь поклонился я.

Дед усмехнулся в ответ.

— В этом я не сомневаюсь, — кивнул он, поднимаясь из-за стола. — Все свои распоряжения я отдал, тебе остается только контролировать их исполнение. Если потребуется вмешиваться, делай это без долгих раздумий. Наша власть крепка, пока мы сами держим всех в кулаке. У тебя уже есть определенная репутация, и я полагаю, особо никто испытывать тебя на прочность не станет. Однако всякое возможно, помни об этом. И с Медведевыми переговори насчет их обид и конфликтов, Дмитрий, — закончил Руслан Александрович.

— Женщины уже все организовали, так что завтра будет малый прием. Вот как раз на нем и поговорю, князь, — ответил я, чуть разводя руки.

Дед довольно улыбнулся, чуть покачивая головой.

— Как же ты возмужал, внучок. Впрочем, не будем здесь предаваться воспоминаниям. Завтра свое утро начнешь в этом кабинете и до моего возвращения поживешь в нашем доме. Людям полезно видеть, что хозяин на своем месте, и все в порядке и под контролем. Не забывай — предсказуемость и стабильность.

— Не забуду, — пообещал я.

И был отправлен восвояси взмахом руки. До отлета оставалось порядочно времени, и Руслану Александровичу предстояло поработать еще несколько часов. А мне можно было, наконец, наведаться к Святославу Святославовичу.

Хотя прошло на самом деле не так много времени, казалось, минула вечность с тех пор, как я наметил для себя создание наноботов. Все эти дни «Оракул» собирал и обрабатывал известную на этой Земле информацию. Теперь у меня на руках, пожалуй, самый всеобъемлющий труд поколений одаренных ученых.

К сожалению, конкретного ответа, как сохранить дар при аугментации, у меня так и не появилось. А это значило, что придется искать пути самому. Тем более что сами по себе машины — все же не протез руки, и избавить организм от них будет не сложно.

Уже сидя в машине, я листал полученные «Оракулом» результаты. Искусственный интеллект составил впечатляющий набор фактов, который теперь мне предстояло досконально изучить. Как это ни прискорбно, я пока что не могу просто закачать в мозг данные напрямую. Так что долгая дорога по заснеженным улицам оказалась, пожалуй, самой увлекательной за последнее время.

Но, разумеется, просто прочитав сводку по прошлым известным испытаниям, специалистом в вопросе я не стал. Хотя кое-какие сведения могли послужить основой для будущих исследований.

Мои машины преодолели путь лишь через час. Несмотря на усилия коммунальных служб, бороться со стихией в таких масштабах для них было тяжело. То и дело я проезжал мимо застрявших автомобилей и периодически видел водителей, пытающихся откопать свой транспорт из-под быстро растущей снежной шапки.

Во что превратится город к моменту, когда непогода уйдет, даже сложно представить. Люди князя, разумеется, не позволят метели превратиться в катастрофу, однако какие-то накладки все равно неизбежны. Даже для того, чтобы сбросить снег с крыш жилых домов, требуются обученные люди, которым разрешено работать на высоте. Но хорошо уже то, что мороз не давит так уж сильно, иначе было бы значительно хуже.

А ведь в другом месте ситуация может быть и гораздо сложнее. Тот же Пермск от такой метели пострадает в разы больше, это Урал может себе позволить мощную технику и большое число работников коммунальных служб. А кто будет работать у Семена Константиновича, да и на чем?

Впрочем, Пермск как-то дожил до наших дней, и с князем уж точно выживет. Но вопрос интересный — что я мог бы предложить жителям Русского царства, чтобы облегчить такую нагрузку?

Исключительно ради разминки мозгов я прикинул, что можно было бы реализовать, и как это сделать. Самый простой путь — клепать «Рой», всаживать его в передвижной центр, от которого будет работать автономная снегоуборочная техника. Сложно? В теории не очень. Другое дело, что понадобится как обновленная машина под «Рой», так и сама подчиненная ему техника.

Скинув задачу «Оракулу», чтобы искусственный интеллект произвел предварительные расчеты, я открыл дверь и вышел в непогоду. У моих лабораторий метель практически не ощущалась, хотя если обернуться в сторону города, все скрывалось за сплошной белоснежной стеной.

Охрана комплекса уже встречала меня в раскрытых дверях. Пройдя мимо них с легким наклоном головы, я направился в комплекс Волкова по подземным переходам.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — кивнул мне боярич, уже занятый за своим столом. — Проходите, хочу кое-что вам показать.

Судя по его голосу, новости были хорошими.

— Доброе утро, Святослав Святославович, — поздоровался я, придвигаясь ближе. — Чем вы меня сегодня порадуете?

Волков перенес на мониторы наш старый чертеж робота, основанного на киборге великого князя Литовского.

— Как вы помните, Дмитрий Алексеевич, — заговорил Святослав Святославович, оборачиваясь к изображению, — у нас возник вопрос, за счет чего двигался наш киборг. И, думаю, я решил эту загадку.

Надавив пальцами, он открыл новый проект, в котором лежали кадры нападения на великого княжича Выборгского. Общая запись разделилась на маленькие копии, которые сравнивались с нашим трофейным киборгом.

— А вот запись с камеры одной из машин, попавших тогда в перестрелку, — объявил Волков.

Поднятый корпус киборга позволил нам заглянуть внутрь, но из-за низкого качества записи разобрать в деталях, что же такого там было, не представлялось возможным.

— Я взял на себя смелость предположить, что объекты идентичны по своей структуре и различаются только модификацией, — проговорил Святослав Святославович, начав обратный процесс.

Теперь с нашего киборга детали переносились на схему бойца, атаковавшего Ивана Михайловича.

— Как вы можете заметить, Дмитрий Алексеевич, вот эти черные полосы, которые видны по бокам от баллона с газом — это знакомые нам направляющие, — продолжил Волков. — И именно за счет поддержания техники внутри этих трубок приходят в движение все остальные части киборга.

— Хотите сказать, Святослав Святославович, перед нами — современная версия железного дровосека? — хмыкнул я. — Мощный и технологичный боец будущего на дровах?

Волков тоже усмехнулся, разворачивая изображение так, чтобы мы увидели троицу бегущих к машинам спецназа со спины.

— Смотрите, Дмитрий Алексеевич, — предложил он, указывая нужные места. — Корпус киборгов устроен так, чтобы камеры не видели ничего необычного в доспехе. Примитивная защита, которую разрабатывали для обмана систем слежения. На «Оракуле» она тоже сработала, пока я вручную не навел ваш искусственный интеллект.

— Он еще учится, так что промахи возможны, — кивнул я.

— Теперь для него такая защита — не проблема, — заверил Волков. — Я уже проверил, и мы нашли одного киборга в Южной Америке. Но от него практически ничего не осталось, по сути, только грудная пластина и нога. Если бы в объектив спутника не попала вершины горы, где киборг лежит, никто бы и не стал там искать. «Оракул» подтянул изображение со спутника, проанализировал, и мы поняли, на что конкретно смотрим.

— Так что там с питанием? — напомнил я.

Но пометку про Южную Америку все же в памяти поставил. Район там достаточно беспокойный, можно легко спрятать не то что киборга, а пару полков затаится — не заметишь.

— Магическая техника, Дмитрий Алексеевич, которая поддерживает горение в пустых трубках, — ответил Волков. — Это не боевое умение, а прикладное. Суть в том, что каждый такой киборг — по существу, живое техно-магическое устройство. И мастер, их создавший, запускает свою технику горения. После чего такой боец может функционировать очень долго. Нужная для работы всех систем температура поддерживается самой техникой.

— Звучит так, будто кто-то создал вечный двигатель, — покачал я головой. — Так и до философского камня доберемся.

— Не спешите смеяться, Дмитрий Алексеевич, — усмехнулся в ответ Волков. — Дело в том, что эта техника — уникальна. Этот процесс горения работает за счет постоянного притока кислорода. И с помощью «Оракула» мне удалось найти один уничтоженный род, который мог ее применять.

Что ж, похоже, этот род только считался уничтоженным. Или его возродили уже в наши дни. Как поступили с Ерофеевым, личным целителем государя.

— Конкретно эта техника, — продолжил Волков, — принадлежала дому Эрикссонов, потомкам древнего Норвежского короля.

Глава 24

Москва, Кремль.

Слуга Милославских сопроводил Алексея Александровича до широкого зала, где уже собралось несколько высокородных гостей, явно также приглашенных для аудиенции с государем Русского царства.

Князь Романов спокойно присел на свободный диванчик у стены и, положив руку на подлокотник, взглянул на часы. До полудня оставалось еще десять минут. Оглядев зал, Алексей Александрович мысленно хмыкнул. Подходить для разговора сейчас было лишним — все присутствующие были заняты своими делами.

Вот нервно меряет шагами пространство у диванчика напротив великий князь Литовский. Петр Глебович не переставая говорил по телефону и, заметив князя Романова, кивнул ему, как хорошему знакомому. В другое время он бы Алексея Александровича и не заметил, но теперь на территории, восстановившей историческую целостность, стоял нефтеперерабатывающий завод, куда текла нефть Казанского князя. И в то же время Петр Глебович заложил экспериментальное производство совместно с Дмитрием Алексеевичем, еще сильнее повязав себя с родом бывших царей.

В другом конце что-то печатал на планшете великий князь Выборгский. Михаил Викторович был хмур и сосредоточен. Впрочем, на Алексея Александровича он тоже взглянул благосклонно — и сам князь Романов, и его сын Дмитрий помогли Соколову найти всех причастных к покушениям на великокняжескую семью.

Двери вновь раскрылись, и в помещение вошел князь Демидов. Руслан Александрович сразу же направился к дивану, занятому зятем. Ступал при этом владыка Урала размеренно, каждый шаг наполнен уверенностью. На окружающих он и глазом не повел.

— Добрый день, Алексей Александрович, — кивнул князь Демидов, опускаясь рядом, не дожидаясь приглашения.

— День добрый, Руслан Александрович, — ответил князь Романов.

Несколько секунд между ними не было произнесено ни слова. Затем Уральский князь взглянул на супруга дочери, и тот создал вокруг обоих князей силовое поле, перекрывая любую связь с окружающим миром.

— Как там мой сын? — первым спросил Казанский князь.

— Прекрасно, — ответил Руслан Александрович. — Осваивается в роли наследника, укрепляет связи в нашем обществе. Сегодня вот прием проводить будет с Уральскими боярами. О сестрах заботится, о чести рода не забывает.

— Прием, значит, проводит? — хмыкнул Алексей Александрович. — Да, никогда бы не подумал, что он к этому вернется.

— Я бы тоже не подумал, — согласился князь Демидов. — Но Кирилл погиб, так что… — он повел рукой, сменяя тему. — Царь и вас, значит, позвал?

— Да, — односложно ответил князь Романов.

Не только Дмитрий работает на благо семьи. Алексей Александрович все это время сколачивал крепкую коалицию русских тюрков, так что неудивительно, что именно он стал первым претендентом на место губернатора.

Демидов хмыкнул.

— Нужно будет держаться вместе, — произнес Руслан Александрович. — Помимо общей крови, мы же теперь практически соседи будем.

— Само собой разумеется, — улыбнулся Романов. — Оба моих сына становятся князьями. Так что раздоры нам ни к чему. Я, кстати, по этому поводу хотел бы обсудить наши общие интересы, но не здесь.

Руслан Александрович кивнул.

— Приезжай в мой особняк, там все и обговорим.

Дверь в зал совещаний распахнулась, и Алексей Александрович снял свое поле. Вместе с Демидовым они поднялись на ноги.

— Господа, прошу всех присутствующих пройти в зал, — объявил слуга Кремля.

Зал для совещаний в этот раз использовался другой, куда меньше того, где проходил совет клана Рюриковичей. Но и здесь кресла каждого было подписано, а на столе имелся свой планшет.

Пока будущие губернаторы расходились по своим местам, стало очевидно, что рассаживали их по территориальному признаку — от Москвы и Центральной губернии к Дальневосточной. Всего губернаторов планировалось десять человек, но одного в зале не хватало.

Князь Романов подметил этот факт и встал возле своего кресла. Напротив остановился Руслан Александрович.

— Государь и великий князь Русского царства! — объявил сотрудник Кремля, распахнув двери.

Все присутствующие подтянулись, и Михаил II вошел в зал уверенным шагом. Остановившись возле своего трона, он обвел взглядом собравшихся.

— Садитесь, господа, — велел царь, первым опускаясь на сидение.

Пока гости рассаживались, Михаил II успел ткнуть пальцем в свой планшет. На стене тут же загорелась карта Русского царства, расцвеченная на десять оттенков. Эта же карта появилась на лежащих перед будущими губернаторами устройствах.

— Итак, долго затягивать не будем, — произнес государь. — Каждый из вас смотрит сейчас на свои территории, чтобы понимать, где предстоит работать, с кем и как.

Великий князь Выборгский чуть заметно дернул бровью, и Михаил II не оставил это без внимания.

— Что-то не нравится, Миша? — с легкой улыбкой спросил государь, глядя на Соколова.

— Я вижу, что ты назначаешь меня губернатором Центральной губернии, государь, — ответил тот. — А я думал, мне достанется Москва.

Царь хмыкнул.

— А я думал, — повторил он слова великого князя с плохо скрываемой издевкой, — что род Соколовых не допустит таких промахов в своей же службе, Миша. Прямо скажу — ты меня очень сильно разочаровал. Так что можешь радоваться тому, что ты все еще здесь.

Великий князь Выборгский стиснул зубы, однако промолчал.

— Это касается вас всех, господа, — обведя взглядом зал, продолжил царь. — Я не буду требовать от вас невозможного, но Русское царство не потерпит на должности губернатора слабого человека. Ошибки и просчеты неизбежны, мы ломаем старую систему об колено и создаем новую из обломков. Но есть промахи, которые прощать я не стану. Если кто-то боится этого, может прямо сейчас выйти из зала — уверяю, у меня есть по шесть запасных претендентов на каждого из вас.

Но никто, разумеется, покидать собрание не стал. Царь внимательно следил за каждым из присутствующих с легкой улыбкой. Выдержав небольшую паузу, Михаил II продолжил:

— Что ж, раз все настроены на работу, — произнес он, — пора представить десятого губернатора.

По его знаку слуги раскрыли двери, и в помещение вошел великий князь Московский. При его появлении Михаил Викторович задержал дыхание, явно еле сдерживаясь от ярости. Скрип зубов Соколова был отчетливо слышен всем присутствующим.

— Как это понимать, государь? — спросил великий князь Выборгский, глядя на Емельяна Сергеевича, который с вежливой улыбкой как раз садился напротив. — Разве не должна его голова сейчас в земле гнить за его грехи?!

— Как и твоя, — спокойно кивнул в ответ Михаил II. — Скажи мне, Миша, ты правда хочешь, чтобы я объявил о вашей вине перед государством и казнил обоих? Или мне напомнить, что ты и твоя супруга сделали?

Соколов сглотнул, затем взял себя в руки. Алексей Александрович, наблюдавший за происходящим без каких-либо эмоций на лице, мысленно посмеялся. Вот так козырь великого князя Выборгского — сын царя в роду — обернулся против него самого.

— Емельян Сергеевич Невский — губернатор Москвы, у него уже порядочно опыта, знаний и умений для этого, — продолжал царь. — А помимо прочего, он — новый куратор Царской Службы Безопасности. До первой ошибки, разумеется.

Михаил Викторович, только что переживший серьезное потрясение, вздрогнул еще больше.

— Государь, что ты делаешь?! — воскликнул он. — Этот предатель нас всех уничтожит!

Михаил II неодобрительно покачал головой.

— Ты, Миша, судить меня вздумал? — спросил он. — Вижу, личная вражда затмевает твой разум. Как мне доверить тебе целую губернию, если ты не способен на эту работу?

— Ты предлагаешь мне работать с тем, кто покушался на мою семью!..

— Я приказываю, — одновременно надавив и голосом, и аурой власти, заявил государь. — И ты либо подчиняешься, либо уходишь в отставку, даже не приступив к своим обязанностям. Последнее твое слово, Михаил Викторович?

Соколов прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Возобладавшие над разумом эмоции быстро улеглись.

— Я подчиняюсь твоей воле, государь.

— То-то же, — усмехнулся Михаил II. — А теперь приступим к тому, ради чего я всех вас и собрал. У нас имеются законы великих княжеств, которые перестают действовать одновременно с созданием губернаторских должностей. Так что сейчас мы будем обсуждать, как и что менять, чтобы интеграция новых земель в единое правовое поле Русского царства прошла без сучка без задоринки.

* * *

Урал. Личный особняк наследника. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Анастасия Кирилловна вместе с княгиней Демидовой распоряжались в моем доме, гоняя слуг и внося последние очень важные изменения в обстановку. До начала приема оставалось еще четыре часа, и обе женщины наслаждались подготовкой по полной программе.

Глядя, как моя двоюродная сестра приказывает служанкам менять шторы, так как те не подходят по цвету, я невольно сочувствовал бояричу Медведеву. Он еще просто не знает, какого маленького тирана берет в жены. С виду Анастасия Кирилловна Демидова производила впечатление утонченной мягкой девушки, но это мало соответствовало правде. Впрочем, учитывая, что ее воспитывала Мария Евгеньевна, удивительно здесь ничего не было.

От меня, к счастью, требовалось не так много — всего лишь не мешаться под ногами, пока женщины наводят порядок. Так что я с удовольствием заперся в своем кабинете и занялся своими делами.

Вопрос цесаревичей так и остался открытым. Однако теперь стало очевидно, что никакого смысла скрывать список Невского не было. Емельян Сергеевич, выкрутившийся из обвинений в заговоре против Соколовых, заступал на должность куратора ЦСБ.

Хитрый, дерзкий старикан умудрился не только жизнь сохранить, но и выкупить себе место московского губернатора. Неслыханный успех, после которого никто и не поверит в то, что Емельян Сергеевич был причастен к бедам великих князей Выборгских. Ведь иначе его бы казнили, а не предоставили карьерный рост.

Однако это никак не решало проблему самих моих братьев и сестер. Я не представлял, кто среди них фаворит царицы, при этом не видел ни одного действительно достойного правителя. Понятно, что те дети, кого заполучили Рюриковичи — на престол не сядут.

Подозреваю, Михаил II прекрасно знал, кто выкрадывал яйцеклетки его супруги. И просто ждал подходящего случая, чтобы за это покарать осмелившиеся на этот дерзкий шаг рода.

Вот как с Соколовым. Один намек на то, что совершил великий князь Выборгский со своей женой — и Михаил Викторович просто вынужден проглотить столь жесткое унижение. Он же спал и видел, как сядет в Москве. Теперь всем этим планам не суждено сбыться. Емельян Сергеевич своего не упустит, и Соколову шанса подкопаться к себе не даст.

Все дети царя, которых он сам назначал, были здоровы, но на этом, собственно, их заслуги и кончались. Никаких выдающихся достижений за ними не числилось — ни в делах, ни в учебе. Даже пошедший по военной стезе младший лейтенант Иващенко — официально сын киевских бояр — не добился какой-то головокружительной карьеры. А ведь в Киеве таких возможностей было хоть отбавляй, один конфликт с Речью Посполитой чего стоил.

Так что Рюриковичей я отбросил сразу, а на остальных смотрел со скепсисом. Ни один из братьев объективно не заслуживал стать цесаревичем. Сестер же и вовсе рассматривать не стоило — девушки имели красивое досье благородных дам, но ни блеска в обществе, ни каких-то особенных стремлений у них не имелось. Посади такую на трон, она промотает Русское царство за первые полгода.

Эти мысли заставляли меня все чаще ощущать тревогу. С Михаила II станется всех остальных перебить, чтобы всучить мне престол, от которого я так старательно отбивался. История с Кириллом Руслановичем — отличный пример того, как легко и непринужденно можно передать право наследования.

Вернувшись с неба на землю, я допил кофе и открыл файлы «Оракула». С Волковым мы проследили цепочку родословной Эрикссонов до конца семнадцатого века, дальше они растворились в небытие. И вот теперь, спустя столько времени, кто-то нашел их потомка и выпестовал.

Пока что было не совсем понятно, где его искать. Слишком много стран оказывалось вовлечено в каждый инцидент с участием киборгов, работающий на технике Эрикссонов. Свет мог бы пролить Емельян Сергеевич, так как это с его легкой руки на Ивана Михайловича было совершено нападение киборгов. Но я полагал, что и сам Невский понятия не имеет, почему именно такими силами пытались разобраться с великим княжичем Выборгским.

Но я обязательно с ним переговорю, когда у него появится свободное время. «Оракул» следит за будущим губернатором Московским.

— Дмитрий Алексеевич, к вам Анастасия Кирилловна, — объявил Василий Васильевич.

— Пусть заходит, — свернув ноутбук, разрешил я.

Дверь в мой кабинет распахнулась, и Василий Васильевич пропустил княжну Уральскую внутрь. Девушка, уже прихорошившаяся к началу приема, строго оглядела мой вид, после чего нахмурила брови.

— Дмитрий, ты же не собираешься вот так встречать гостей? — осведомилась она, и в ее голосе мне послышались знакомые нотки матушки.

Улыбнувшись, я покачал головой.

— У меня все готово, Анастасия. Тебе что-то нужно?

Смягчившись, двоюродная сестра присела на диван у стены и, сложив руки на коленях, вздохнула.

— Просто проверяю.

— Волнуешься? — хмыкнул я, поняв, что поработать сегодня так нормально и не выйдет.

Княжна кивнула, хотя для признания ей и потребовалось несколько секунд. Все же она не Ксения, это с Романовыми у меня было полное доверие и взаимопонимание. Демидовым еще только предстояло принять меня в качестве действительного члена семьи.

— Не переживай, — встав из-за стола и пройдя к дивану, я сел рядом с Анастасией и приобнял ее за плечи. — Все пройдет так, как задумано. Через пару лет ты и не вспомнишь об этом волнении.

— Легко тебе говорить, — сдув прядь с лица, заявила та. — Ты свою Морозову уже завоевал, о вашей истории любви можно романы писать! А у меня холодный расчет, и то не мой.

Да уж, любопытный взгляд на мою ситуацию. Впрочем, если в обществе так воспринимают наши отношения с Викторией, то оно даже к лучшему. Людям полезно порой вспоминать о чем-то хорошем в жизни. А тут на глазах такая история свершилась.

— Разве Медведев тебе не нравился? — уточнил я, припоминая разговоры за столом у князя Демидова.

Анастасия в ответ пожала плечом.

— Георгий Архипович хороший, ухаживает красиво, заботливый. Не последний род на Урале, опять же, богат и молод. Но так, чтобы я дышать при взгляде на него не могла — такого со мной еще не было.

Я улыбнулся.

— Пусть все идет так, как идет, — ответил я. — На одних эмоциях далеко не уедешь. Дед тебе не рассказывал, что он Марию Евгеньевну не видел до помолвки ни разу? А посмотри на них сейчас. Такая пара получилась многим на зависть.

— Твой отец Ирины Руслановны тоже добивался, — тряхнула сестра головой. — А этот… Брата ему жаль!..

Я взял ее за руку и повернул к себе, заставляя княжну смотреть мне в глаза.

— Так ты уверена, что тебе нужен именно он? — уточнил я. — Я же тогда еще спросил: так ли нужен тебе такой муж? Он же, прости за откровенность, слаб и внушаем. Ты будешь петь ему в одно ухо, а брат в другое. И так до тех пор, пока Федор Архипович не отойдет в мир иной. Нужно ли тебе такое караоке?

Сестра фыркнула от смеха.

— Руслан Александрович уже распорядился, да и я отказываться не собираюсь, — при последних словах Анастасия Кирилловна подняла голову. — Я княжна Уральская.

— Тогда и переживать незачем, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — За тобой будет стоять род Демидовых. И одна ты не останешься ни в коем случае. Но если сегодня при разговоре с Георгием мне покажется, что он тебе не пара, никакого брака не будет.

Она улыбнулась.

— Спасибо за поддержку, Дмитрий. Приятно иметь старшего брата, за спиной которого можно спрятаться.

Я усмехнулся в ответ.

— Таков мой дар и призвание — защищать.

Глава 25

Гости съезжались со всего княжества — отказаться от приглашения на подобное мероприятие, устраиваемое наследником, верный способ испортить отношения с будущим князем. Так что мой особняк очень быстро наполнился как благородной молодежью, так и более старшими гостями.

Анастасия, исполнявшая роль хозяйки, позаботилась обо всем. Мне оставалось лишь курсировать по залу с бокалом в руке, да вести неспешные беседы.

— Дмитрий Алексеевич, расскажите, каково было учиться в Москве?

— Честно признаться, для меня там не было никакого вызова, — пожимал я плечами. — Но здесь придется уточнить — самое сложное в посещении занятий Царского Государственного Университета было разобраться с делами рода, чтобы успеть явиться в кабинет до звонка.

Пожалуй, это был один из самых популярных вопросов в этот вечер. Здесь на Урале о том, что и как я делал в стенах ЦГУ, знали практически все. И если в той же Москве вполне могли считать, что документы я забрал исключительно из-за того, что не тянул сложность обучения, то на земле князей Демидовых всем было ясно — великий Университет оказался недостоин моего гения. Не зря же я сбежал именно сюда, чтобы успешно внедрять свои проекты.

— Вы все время так заняты и совсем не проводите времени в обществе, — чуть капризно заявила мне боярышня Александрова. — Вам не кажется, что порой было бы неплохо и отдохнуть? Скажем, посетить мероприятие для благородных гостей у нас в салоне?

— Боюсь, у меня не так много свободного времени, — вежливо отказался я, повинно склонив голову. — Но обещаю, если представится возможность, я непременно навещу ваши собрания. Вы, Татьяна Ивановна, организовали весьма увлекательный клуб по интересам. В наше время так сложно найти действительно настоящих ценителей изобразительного искусства. И я счастлив, что в нашем Уральском княжестве существует ваше общество.

И это обещание я был намерен сдержать, как и прочие, розданные в этот вечер. Ведь как бы ни было мало общество Урала, мне необходимо налаживать с ним отношения. К тому же это может оказаться приятным светским досугом после помолвки.

Передвигаясь по залу, я так и не пригубил из бокала, который держал в руках. На третьем круге пришлось его менять. Люди все прибывали, новых гостей встречала Анастасия Кирилловна, а я уже отрабатывал долг хозяина в главном зале особняка.

— Боярышня Морозова Виктория Львовна, — объявил Василий Васильевич, когда моя будущая невеста перешагнула порог.

Я тут же прихватил два бокала и двинулся в сторону. А гости практически синхронно повернули головы, разглядывая девушку, которой предстоит в будущем разделить со мной тяготы княжеской жизни.

Темно-синее платье с голубыми зимними узорами было достаточно свободно, но пояс, накрученный вокруг талии Виктории, подчеркивал ее стройность. Белая блузка в декольте платья приковывала взгляды. Морозовой явно удалось соблюсти традицию и вместе с тем привнести в нее нечто современное.

— Виктория, я счастлив вас видеть, — поклонившись девушке, я вручил ей бокал и, подхватив под руку, повел к остальным гостям. — Признаться, я уже стал сомневаться, что вы приедете.

Боярышня улыбнулась в ответ.

— Разве я могла пропустить возможность провести с вами время, Дмитрий? — сказала она, не глядя на окружающих. — В нашем положении нужно пользоваться каждым таким шансом.

— Полностью согласен, — кивнул я, двигаясь в центр зала.

Девушка сделала символический глоток из бокала и тут же вручила его подскочившему официанту. А я поднял руку и повел своим фужером в воздухе. Умиротворенная музыка, игравшая все это время, резко оборвалась.

Все взгляды и без того были прикованы к нам, так что я мог говорить спокойно, и меня бы услышали. Но все равно мы дошли до выставленных в конце зала кресел, и я обернулся к гостям.

— Дамы и господа, я искренне рад видеть вас всех в этом чудесном особняке, — заговорил я, глядя, как люди двигаются к нам ближе. — Всем вам известно, что княжество Уральское опережает другие. Посмотрите на стоящих рядом с вами людей. Именно вы, кто сейчас находится в этом зале, станете будущим Уральского княжества. Вы строите его уже сегодня, независимо от вашего возраста и положения в роду. Каждый из вас пишет нашу общую историю.

Выдержав короткую паузу, я улыбнулся шире, взяв стоящую рядом со мной девушку за руку.

— И наш князь, Руслан Александрович, и я сам, его наследник, гордимся тем, каким Уральское княжество встретило сегодняшнее утро. И мы оба верим, что завтра для нашей с вами земли станет еще лучше. И вера в светлое будущее нашего княжества держится на вас, дамы и господа. Но вечно трудиться нельзя, иногда нужно и отдохнуть как следует, — продолжил я. — И для этого я и собрал вас всех в своем доме. Отдыхайте, веселитесь, наслаждайтесь тем, чего уже достигло Уральское княжество!.. За всех вас!..

Я поднял бокал, глядя в полный людей зал, Виктория, не сводившая с меня взгляда, тут же поддержала мой тост. Гости не отставали — вверх поднимались бокалы с вином и шампанским, я практически физически ощущал, как нас зрительно ощупывают уральские бояре.

После высказанного мной тоста волна чуть схлынула, я подал знак прислуге, и вновь заиграла музыка. На этот раз — куда более живая, чем прежде.

— Не откажите мне в танце, Виктория, — подав девушке руку, произнес я.

— С удовольствием, — отозвалась она, вкладывая свою ладонь в мою.

Присутствующие чинно расступились, освобождая достаточно большой круг у наших кресел. И я закружил Морозову в танце.

К нам постепенно присоединялись другие пары, так что вскоре все пространство было заполнено боярскими дочерьми и женами в их пестрых нарядах. Мужчины на фоне дам казались просто черными пятнами.

— Дмитрий, — обратилась ко мне девушка, — я прочла ваши выкладки по наноботам, — доверительным шепотом сообщила она.

— И что же вы думаете по этому поводу? — с улыбкой уточнил я, не прекращая движения.

— Думаю, проект многообещающий, — ответила та. — Но у нас нет подходящих технологий, чтобы реализовать его в ближайшее время.

С этим было сложно спорить. До создания настолько мелких объектов здесь пока что не дошли. Но и искусственный интеллект совсем недавно существовал лишь в фантастических романах.

— Это решаемая проблема, — уверенным тоном сказал я. — К тому времени, когда мы сможем всерьез рассматривать изготовление настолько миниатюрных машин, я надеюсь решать иную проблему.

Морозова кивнула, следуя за мной в танце. Девушка двигалась очень плавно, при этом не отвлекаясь от беседы.

— Нам потребуется проводить эксперименты, — произнесла Виктория. — Но я пока что не понимаю, где вам брать подопытных.

— Об этом можете не волноваться, — заверил я с улыбкой. — На этот счет как раз все уже решено. Главная задача, чтобы мы смогли создать сами машины. А подопытными нас обеспечат в любой момент.

Морозова хмыкнула, чуть опустив веки.

— Вы подготовились, — заметила она.

— Естественно, — кивнул я в ответ. — Еще задолго до того, как стал наследником Урала.

Виктория до конца танца не произнесла больше ни слова. Но по ее лицу я видел, что девушка ломает голову над проблемой. Ее взгляд слегка затуманился.

— Виктория, — шепотом обратился я, когда мы застыли вместе с последней нотой скрипки. — Проведите этот вечер со мной.

Моргнув, боярышня покрылась румянцем и отвела взгляд в сторону.

— Прошу прощения, Дмитрий, просто отвлеклась. Вы задаете интересные задачи, и это мне в вас очень нравится.

Приняв самый уверенный вид, какой только мог, я поиграл бровями.

— Я еще не начал, Виктория Львовна.

Ее негромкий смех послужил мне ответом.

Уходить с танцпола мы не стали, и почти тут же пришли в движение вместе с новыми парами, на этот раз исключительно из молодежи.

— Вас здесь любят, — заметила Морозова, поглядывая на окружающих. — Почему в Москве было не так?

— Здесь я — наследник Демидовых, — легко ответил я. — А Демидовы правят Уралом испокон веков. Хотя, разумеется, я уже на деле доказал, что достоин занимать свое место. В Москве все немного иначе. Там иные ценности, иные цели.

Девушка кивнула, принимая мой ответ.

— Я рада, что оказалась здесь, Дмитрий, — произнесла она. — Надеюсь, матушка не доставила вам проблем?

— Нисколько, — заверил я. — Инга Валентиновна поступила правильно, и Руслан Александрович это оценил. Да вы и сами должны были заметить, как княгиня относится к вашей матушке.

Боярышня кивнула и тут же улыбнулась.

— Ваши сестры так похожи на вашу матушку, — заметила она.

— О, поверьте, Виктория, вы даже не представляете насколько, — хмыкнул я, припомнив, как Анастасия Кирилловна гоняла прислугу. — Кстати, об этом. Виктория, мне потребуется ваша помощь.

— Уже интересно, — прижавшись ко мне в танце, выдохнула Морозова.

Мы разошлись на расстояние вытянутой руки, и я нашел взглядом Медведевых. Оба брата стояли чуть поодаль от гостей и, не глядя друг на друга, цедили вино.

— Сможете отвлечь ненадолго Федора Архиповича? — спросил я.

Виктория бросила на старшего боярича внимательный взгляд.

— Это будет не сложно.

— Большое спасибо.

Музыка как раз доиграла, и к нам приблизился боярин Волков.

— Дмитрий Алексеевич, позволите на один танец украсть вашу боярышню? — осведомился он с шутливой улыбкой.

Я взглянул на Викторию, и та приподняла бровь.

— Святослав Андреевич, мне нужно передохнуть, — призналась девушка. — Но следующий танец — ваш.

Волков улыбнулся, после чего с поклоном отбыл. А я подал боярышне руку, и мы оба двинулись в сторону Медведевых.

— Федор Архипович, Георгий Архипович, — первым обратил на себя внимание я. — Надеюсь, вам все нравится?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — натянув дежурную улыбку, ответил старший брат.

— Федор Архипович, не составите компанию Виктории Львовне? — тут же предложил я. — Ее безопасность для меня превыше всего, а вы уже доказали, что вам можно доверять в этом вопросе.

Боярич улыбнулся уже более искренне. Я подметил его заслугу, а это может быть хорошим началом наших отношений. Он же будущий глава рода и охранял мою будущую супругу. Такого уровня доверия не сразу можно достичь, а он — сумел.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — с достоинством кивнул он. — Виктория Львовна, прошу.

Он подал девушке руку, и они отошли к столам с закусками, сразу же завязав непринужденную беседу.

Я проводил их пару взглядом, и посмотрел на младшего брата Медведева.

Нужно отметить, что выглядел он на фоне наследника… неказисто. Родись Георгий Архипович в какие-нибудь Средние века, ему пошло бы быть менестрелем. Тонкие черты лица, пухлые губы, светлые волосы, глаза с поволокой — таких парней печатают на обложках женских романов. Приторно-слащавый дамский угодник.

Мне было ясно, что нашла в нем Анастасия Кирилловна, но мне он категорически не нравился.

— За мной, — велел я, и Георгий Архипович, замедленно кивнув, пошел следом.

Слуги открывали перед нами двери, и вскоре мы оказались в гостевой комнате. Указав бояричу на кресло, сам я прошел к окну и, сев на подоконник, с минуту смотрел на своего возможного зятя.

— Дмитрий Алексеевич, — заговорил он, чуть наклонив голову. — При всем уважении…

— Оставь свои услужливые нотки для Анастасии, Жора, — оборвал я его. — Ты и так ее обидел.

Он запнулся. Явно не привык к подобному обращению. Но я не видел смысла строить диалог иначе. Либо Георгий видит во мне будущего князя и подчиняется, либо о браке с княжной ему останется только мечтать.

— Я и не думал ее обижать.

— О вашей помолвке был договор с твоим отцом, Жора, — вновь перебил я боярича. — Твой отец и мой дед дали друг другу слово, что ты станешь женихом моей сестры.

— Все верно, — кивнул он после паузы в моих словах.

— Тогда почему я узнаю, что ты колеблешься и даже обсуждаешь со своим братом возможность отказаться от этого договора? Не ценишь мою сестру? Не нравится Анастасия Кирилловна?

С каждым словом я слегка повышал голос. Георгий Архипович поднялся с места.

— Дмитрий Алексеевич! — возмущенно воскликнул он.

— Сел.

И он действительно сел.

Выждав несколько секунд, пока Медведев приходил в себя от такого унизительного обращения, я продолжил:

— Вину ты признать, значит, не хочешь? Выходит, оскорбив мою сестру своими предложениями о расторжении договора, ты еще и от ответственности хочешь уйти.

— Я не… — попытался оправдаться Георгий Архипович.

— Солгать мне хочешь? — улыбнулся я, чуть наклонившись вперед, чтобы смотреть на Георгия сверху вниз. — Мне что, включить запись вашего разговора, где ты предлагаешь Федору взять в жены Ингу Валентиновну, а самому отступиться от Анастасии?!

Медведев побледнел, сглотнул нервно, но, видимо, воздуха ему все же не хватало. Дернув пальцем воротник, Георгий Архипович судорожно вздохнул.

— Дмитрий Алексеевич, вы что же, следили за мной?

Прозвучало это настолько жалко, что последнее сострадание, которое я мог бы к нему испытывать в сложившейся ситуации, окончательно испарилось.

— Я за всеми слежу, Георгий Архипович, — сказал я негромко. — На Урале нет ни одного уголка, скрытого от моих глаз и ушей. И то, что я услышал — это повод для поединка, Георгий Архипович. Ты же знаешь, кто я такой, знаешь, как я отношусь к тем, кто вредит моей семье?

— З-знаю, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот, кажется, даже боясь моргнуть лишний раз.

Не зря я то видео с головой великого князя Хабаровского снял. На всех бы наших противников оно так действовало, и жизнь стала бы прекрасна.

— Что ж ты тогда об этом не подумал, когда предлагал разорвать договор с моей сестрой?! — уточнил я с улыбкой. — Или, может быть, ты не уважаешь нашего князя Руслана Александровича Демидова, раз считаешь, что слово, которое ему дал глава рода Медведевых можно не держать?

— Нет, я так не считаю, Дмитрий Алексеевич, — торопливо заверил меня он.

— Тогда скажи мне, Георгий, как ты собираешься брать мою сестру, Анастасию Кирилловну, в жены и смотреть ей в глаза, зная, что намеревался отказаться от нее? Тебе очень повезло, что Федор Архипович не стал соглашаться, у него ума хватило понять, куда ты пытаешься его завести. Ты подставил всех Медведевых, Георгий. Ты пошел против воли князя. Ты оскорбил мою сестру. Как бы ты поступил на моем месте?

Давить дальше не имело смысла. Да и он все равно оставался сыном уральского боярина. Следовало проявить хоть немного уважения к его отцу и брату. Им хотя бы хватило ума не лезть в уже составленную партию. Приняли отказ князя Демидова с достоинством.

— Я не знаю, Дмитрий Алексеевич, — понуро опустив голову, признал Георгий Архипович. — Я не хотел…

Несколько секунд я буравил его взглядом и думал, что вообще-то он старше меня на два года. И тут даже разница в социальном статусе не оправдание — попробуй я так на Федора надавить, он бы уже взорвался, вскипел. В конце концов, вышел бы из комнаты и передал отцу наш разговор. А этот…

— Сейчас ты приведешь себя в порядок, Георгий, — приняв решение, я встал на ноги. — Пробудешь в моем особняке до конца приема. А после того, как выйдешь за его порог, пойдешь к отцу и во всем ему признаешься. Как оскорбил свою будущую невесту, как наплевал на слово князя Уральского, как подвел своего главу рода. Я даю Медведевым сутки, чтобы решить, какое наказание ты заслужил. Это решение твой отец должен донести до Руслана Александровича лично. Иначе я сдержу свое обещание и заберу твою голову.

И больше не говоря ни слова, я покинул комнату. Омерзительное ощущение, будто не с человеком поговорил, а в общественном унитазе поплавал. Но главное, что я был совершенно прав — такой муж не принесет Анастасии счастья, и для рода Демидовых будет бесполезен. Федор Архипович его просто задавит, и мы получим проблемы, а не способ влиять на Медведевых.

Свернув в туалет, я помыл руки и взглянул на себя в зеркало. Улыбнувшись пару раз своему отражению, чтобы окончательно избавиться от маски жесткого маньяка, запугивавшего возможного зятя, я переслал наш разговор Руслану Александровичу и покинул уборную.

Прием еще не закончен.

Глава 26

Морозова как раз закончила танец с боярином Волковым, когда я вернулся в зал. Кивнув Святославу Андреевичу, я взял боярышню под руку, и мы с ней отошли к столикам.

— Как вам прием, Виктория? — спросил я, подавая ей бокал.

— Мне все нравится, — заверила она, прежде чем сделать символический глоток шампанского.

— Рад это слышать, — улыбнулся я, поднимая свой фужер.

В этот момент к нам подошли Святослав Святославович с сестрой. Младшие Волковы тоже лучились довольством, хотя по брату и было заметно, что он все же отрабатывает на приеме, а не веселится. Впрочем, держать лицо соответствующим моменту это ему никак не мешало.

— Добрый вечер, Виктория Львовна, — чуть кивнув, поприветствовал мою спутницу боярич.

— Здравствуйте, — довольно улыбнулась та, и повернулась к Василисе.

Волкова сегодня вновь была в изумрудном платье, тоже стилизованном под классический русский наряд. Вдвоем они смотрелись как зима и лето, но композиция получалась интересная.

— Дмитрий Алексеевич, рада вас видеть в добром здравии, — произнесла Василиса. — Виктория Львовна, как поживает ваш брат?

Морозова заговорила легко, каждым жестом демонстрируя удовольствие от диалога. Я же обратил внимание, как окружающие посматривают на нас. Только что мы с Викторией общались с Медведевыми, теперь вот Волковы. По лицам боярских семей было видно, что они для себя решили: эти два рода уже крепко связаны с будущими князьями Урала.

— Благодаря вашей поддержке, Василиса Святославовна, у нас все замечательно, — сказала Виктория. — Я бы хотела как-то отблагодарить вас за участие…

Волкова легко махнула рукой, сверкая перстнем с изумрудом.

— Не стоит беспокоиться, Виктория Львовна, я исполняла свой долг. К тому же, ваш род — близкие друзья Дмитрия Алексеевича, нашего близкого друга. Так что нам сам бог велел держаться вместе, — с улыбкой ответила целительница.

— Это верно сказано, — кивнул я, чуть притягивая Викторию к себе за руку. — И как близким друзьям, нам стоит подумать о том, чтобы проводить больше времени вместе. Как считаете, Святослав Святославович?

Боярич не растерялся.

— Предлагаю закрепить наш разговор танцем, — легко подхватил он, салютуя мне бокалом с шампанским. — Что скажете, Дмитрий Алексеевич, уступите мне Викторию Львовну на один?

Я перевел взгляд на боярышню, предлагая ей решить самой.

— Уступит, — кивнула ему Морозова, протягивая руку. — Василиса Святославовна, вы ведь не дадите Дмитрию Алексеевичу заскучать?

— Разумеется, не даст, — усмехнулся я, отставляя наши бокалы. — Боярышня?

И мы вернулись на танцпол, тут же разойдясь парами в разные стороны Вокруг крутилось уже достаточно народа, музыка играла практически без остановки, и у молодежи была возможность вдоволь наплясаться. Не так уж часто проходили на Урале мероприятия такого масштаба.

Кружась с Василисой по залу, я периодически смотрел на своих гостей. Внешне все было прекрасно. Девушки и женщины помоложе веселились от души, их кавалеры тоже явно были довольны. Отдыхающие разбивались на группы и собирались вокруг столов с угощениями и напитками.

Старшее поколение оккупировало соседние помещения, где можно было спокойно поговорить, сыграть в карты или выкурить пару сигар с бокалом хорошего алкоголя. При этом никаких явных конфликтов заметно не было. А это уже знак, что прием удался.

Княгиня Уральская, собравшая вокруг себя жен боярских родов, что-то втолковывала этому собранию. А сидящие рядышком младшие дочери Кирилла Руслановича внимали Марии Евгеньевне.

Но особенно мне понравилось, что Анастасия Кирилловна уже танцует с Федором Архиповичем. Это хороший знак с обеих сторон — и Медведевы на нас зла не держат, и мы их в опалу не высылаем. Значит, все мелкие неурядицы будут решены, и забыты.

А вот младшего брата было не видно. Неужели ослушался меня и удрал? Интересно, он хоть с Анастасией сообразил попрощаться?

— Вы устроили хороший прием, Дмитрий Алексеевич, — произнесла Волкова едва слышно, когда мы оказались практически вплотную друг к другу. — Должна признать, мне давно хотелось немного отдохнуть. Вы меня порадовали.

— Это все заслуга моей сестры, Анастасии Кирилловны, — улыбнулся я. — Я, как настоящий мужчина, сделал ровно одно — не мешал ей.

Василиса Святославовна искренне посмеялась над моими словами. Неказистая шутка позволила боярышне немного расслабиться и почувствовать себя более непринужденно. После того, как я отказался от помолвки с целительницей, она все же немного меня сторонилась. Теперь, кажется, лед немного тронулся.

— Как вы поживаете? — задал вопрос я, чтобы поддержать разговор. — Мы так давно не общались, что я начал сомневаться, не избегаете ли вы меня?

— О, у меня все великолепно, и я от вас не убегаю, княжич, — заверила Волкова. — Просто, несмотря ни на что, а работы у целителя моего уровня всегда хватает с избытком. К сожалению, я почти не принадлежу себе, и мой дар постоянно требуется сразу во всех местах нашего княжества.

Да, есть вопросы, которые пока что я еще не решил. Ни болезни, ни травмы на сегодняшний день никуда не делись. И тот факт, что боярышня Волкова борется с ними ежедневно, пренебрегая собственными интересами, с одной стороны делает ей честь. А с другой доказывает, как мало я еще сделал для своих будущих подданных.

Но наноботы смогут закрыть этот вопрос хотя бы частично. Если я достигну хотя бы начального уровня своего родного мира, ни один человек в Уральском княжестве больше не получит серьезный диагноз, про простуды даже и говорить не стоит. Это последующие итерации наноботов будут направлены на увеличение срока жизни, но первые — исключительно на поддержание оптимального здоровья.

— Кстати, об этом, — хмыкнул я. — Вы ведь уже ознакомились с универсальной плазмой Виктории Львовны?

Волкова легко кивнула.

— С нетерпением жду, когда она начнет поступать в наши больницы и клиники, — сказала она. — Это настоящее чудо, Дмитрий Алексеевич! Кому, как не целителю, понимать такое. Даже не будь она вашей избранницей, я бы все равно считала ее одним из достойнейших людей Урала.

— Я рад, что вы солидарны со мной в этом вопросе, Василиса Святославовна, — произнес я с улыбкой. — И хочу пригласить вас для профессиональных консультаций в наш комплекс.

Взгляд боярышни стал чуть серьезнее.

— Не могу пока ничего обещать, Дмитрий Алексеевич, у меня есть долг перед родом.

— Я прекрасно понимаю, и потому решил предупредить вас заранее, — ответил я, не прекращая движения. — Через несколько дней ваш отец, боярин Волков, будет приглашен в особняк Демидовых для приватной беседы на эту тему. Если вы, конечно, не возражаете.

Василиса приподняла бровь.

— Вы предлагаете нечто столь же серьезное, как и универсальная плазма Морозовой.

Она не спрашивала, а утверждала. Приятно говорить с умным человеком. Волкова не стремилась в лабораторию, как ее брат, Святослав Святославович, и была больше практиком, чем теоретиком. Но именно с этой точки зрения я и хотел услышать ее мнение.

— В таком случае я буду рад вас видеть у нас в комплексе в отделе Виктории Львовны, — с улыбкой произнес я. — И сделаю так, чтобы ваш долг перед родом был исполнен в полной мере.

— Вы меня заинтриговали, Дмитрий Алексеевич, — тихонько посмеялась она. — Теперь я точно буду с нетерпением ждать вашего приглашения.

Музыка закончилась, и я отвел Василису обратно к ее брату. Святослав Святославович вручил мне Викторию, и мы разошлись в разные стороны.

Морозова чуть наклонилась ко мне.

— Дмитрий Алексеевич, можно здесь где-нибудь передохнуть? — спросила боярышня. — Мне нужно немного отдышаться после всех этих танцев.

— Разумеется, прошу за мной.

Поручив девушку слуге, я обернулся в зал, где продолжались танцы. И, глядя на отдыхающих гостей, воспользовался «Оракулом», чтобы найти Георгия Архиповича. Боярич нашелся в машине, уже по пути в родовое поместье. Значит, не стал ждать конца приема, и сразу же доложился отцу.

В кармане завибрировал телефон, и я вытащил аппарат.

Дав знак прислуге, я быстро перешел в ближайшую гостевую комнату и ответил на вызов.

— Здравствуй, внучок, — довольным тоном поприветствовал меня князь Демидов. — Послушал тут твой диалог с младшим Медведевым.

Голос его звучал уверенно, и мне стало прекрасно понятно, что Руслан Александрович действительно говорит правду. А раз это так, значит, я все сделал, как подобает наследнику рода Демидовых. Да, собственно, не удивлюсь, если князь изначально так и задумывал, просто хотел посмотреть, как я решу вопрос.

— Он уже покинул прием, — сообщил я, когда дед взял паузу.

— Еще бы! — хмыкнул Руслан Александрович. — Глава рода Медведевых уже введен в курс дела. И завтра мы встретимся в нашем московском особняке. Твое решение я полностью одобрил, ты показал себя достойно. Горжусь тобой, внучок.

— Благодарю, — ответил я, глядя в окно, выходящее на задний двор особняка.

Но по голосу князя Демидова было ясно, что это вовсе не причина звонка, а только его вводная часть.

— Ты тоже завтра будешь нужен мне в столице, Дмитрий, — проговорил Руслан Александрович.

— Что-то случилось? — напрягшись, уточнил я.

Не хотелось бы узнать, что на горизонте снова возникли какие-то конфликты. Я достаточно поварился во внутренних и внешних проблемах Русского царства. Мне нужно двигать прогресс, в конце концов, а не бегать с автоматом на перевес, доказывая в очередной раз, что я сильнейший на этой планете.

— Случилось, но не сейчас, — ответил князь Демидов. — Нас ждет государь и куратор ЦСБ. Меня, тебя и князя Романова. Аудиенция будет закрытой, так что никому о ней не говори. Если спросят, скажешь, что я вызвал тебя по срочным делам рода.

— Как прикажешь, князь, — ответил я.

— Вот и отлично, — сказал он. — Тогда желаю тебе хорошо отдохнуть, внучок. Но долго не затягивай, у тебя ранний вылет. Все необходимые распоряжения я уже отдал, в восемь утра твой вылет. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил я уже погасшему телефону.

Что ж, видимо, разговор с Емельяном Сергеевичем о киборгах состоится даже раньше, чем я думал. Впрочем, полагаю, не об этом пойдет речь на встрече с царем. В конце концов, великий князь Московский прекрасно знает, что связаться со мной можно в любой момент, и вызов к Михаилу II для этого вовсе не обязателен. Тем более в компании деда и отца.

Телефон вновь зазвонил, и я снял трубку.

— Княжич Романов слушает, — произнес я.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич.

— Здравствуйте, Емельян Сергеевич.

— В первую очередь я хотел бы тебя поблагодарить. Если бы не ты, я бы никогда не получил свое по праву, — с довольной усмешкой в голосе произнес Невский.

Здесь он был прав. Он добился не только сохранения за собой Москвы, но и вырос до куратора Царской Службы Безопасности, а ведь его должны были казнить, по идее. Кремень, а не человек. Надеюсь, мне не придется с ним враждовать, как это было с царицей.

Но, как я и сказал Андрею Викторовичу Ворошилову, время расставит все по местам.

— И, княжич, — продолжил после паузы Емельян Сергеевич, — не забудь завтра утром прихватить те документы, которые я тебе вручил.

Конец шестого тома.

Content

#Бояръ-Аниме. Романов. Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26