Книга хожений

Записки русских путешественников XI-XV вв

Хожение: путешествие и литературный жанр

В литературе Древней Руси были широко распространены произведения о реально-исторических событиях. Эти произведения отличались стремлением повествователя точно описывать события, участником или свидетелем которых он был. Такие эпические повествовательные произведения по содержанию и формальным признакам можно назвать, опираясь на нынешние жанровые определения, очерковыми. Ведущее место среди них принадлежало запискам о путешествиях, их называли в древности «хожениями» («хождениями»), «путниками», «странниками», «паломниками», «посольствами», «скасками».

Путевые записки — хожения пользовались в Древней Руси особой популярностью. Они переходили от одного поколения к другому в рукописных сборниках, их с интересом читали в княжеских теремах и в домах посадских людей, в монастырских кельях и боярских покоях. Об их былой популярности говорит дошедшее до нас большое количество как самих произведений этого жанра, так и их списков, составленных в различных сословиях феодальной Руси. В сокровищнице русской литературы XI— XVII веков насчитывается более 70 различных хожений, среди них около 50 оригинально-исторических и более 20 переводных и легендарно-апокрифических. Некоторые хожения сохранились в десятках и даже сотнях списков. Самым популярным, по-видимому, было «Хожение Трифона Коробейникова», дошедшее до нас во многих сотнях списков XVII—XVIII веков. Известно более 150 списков «Хожения игумена Даниила». В картотеке академика Н. К. Никольского, посвященной древнерусскому рукописному наследию и хранящейся в Государственной библиотеке Академии наук СССР, значится 750 карточек хожений.

Несмотря на то, что произведения этого жанра принадлежали некогда к числу весьма распространенных, а часть из них ныне составляют законную гордость нашей древней письменности как памятники литературы мирового значения, этот вид древнерусской литературы остается мало известным советскому читателю.

Хожение как особая литературная форма, как жанр сложилось уже на заре русской письменности — в самом начале XII века. Свидетельство этому «Хожение игумена Даниила», созданное почти одновременно с ранней русской летописью (сводом) — «Повестью временных лет». Однако русские люди стали путешествовать много раньше, и путевые записки, надо полагать, велись и в X—XI веках. Хорошо известно, например, знаменитое путешествие княгини Ольги в Константинополь (957 г.), о чем рассказано в ранних летописях. Будущий основатель и игумен Киево-Печерского монастыря Антоний еще в молодые годы (середина XI в.) ездил дважды в Царьград и Афон. Сын знаменитого боярина Яна Вышаты, Варлаам, в 1062 г. совершил путешествие на Ближний Восток. Иоанн Полоцкий, ритор и врач великого князя Владимира I, ездил по разным странам с целью изучения различных религий. Не он ли составил первоначальный текст о путешествии к волжским болгарам, «немцам» и грекам и об их верах, который впоследствии вошел в состав «Повести временных лет»? В правилах церковных митрополита Киевского Иоанна (XI в.) указывается, что русские купцы ездили к «поганым» «купли ради»[1]. Одним словом, в Древней Руси хорошо были известны пути на Ближний и Средний Восток, в Закавказье, в страны Европы, в Среднюю Азию, на Каспий и на Урал. Об этих вполне реальных путях говорится уже в ранней летописной легенде — описании путешествия апостола Андрея в Киев и Новгород.

Хожения как очерковый жанр древнерусской литературы несли в себе политические, нравственные и художественные идеи своего времени, в основе которых лежало типично средневековое мировоззрение. Известно, что в условиях средневековья, как неоднократно подчеркивали классики марксизма-ленинизма, идеологическая борьба принимала обычно религиозную форму, и наоборот, различные религиозные позиции обусловливались социальными, классовыми позициями. В связи с этим Ф. Энгельс утверждал, что в ту эпоху «...интересы, нужды и требования отдельных классов скрывались под религиозной оболочкой» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 7, изд. 2-е, с. 360). В. И. Ленин в статье «Проект программы нашей партии» указывал: «выступление политического протеста под религиозной оболочкой есть явление, свойственное всем народам, на известной стадии их развития, а не одной России» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 228). Художественное своеобразие этой литературы заключалось прежде всего в простоте стиля и назидательной тенденциозности. Древнерусские писатели вообще и в частности писатели-путешественники считали своей обязанностью, выражаясь современным языком, быть тенденциозными и назидательными. В этом смысле тенденциозны и все лучшие древнерусские хожения. Однако под покровом ныне безвозвратно ушедшей в прошлое религиозной и политической идеологии в них отразилась нравственная и художественная мудрость народа, глубокий патриотизм, которые не исчезают бесследно с ушедшими из жизни поколениями людей и которые не вдруг раскрываются современному человеку, воспитанному на иной системе идейных и художественных взглядов.

Великие произведения всегда художественно мудры. Нам представляется, что хожения игумена Даниила и купца Афанасия Никитина принадлежат к числу великих, уникальных произведений нашей отечественной литературы по своей глубокой человечности, искренности и простоте повествования. Иногда полезно прочитывать произведения различных веков в сравнительном сопоставлении, чтобы понять и своеобразие и художественную силу этих произведений.

В очерках большого русского писателя начала XX века, великолепного мастера художественного слова И. А. Бунина «Тень птицы», названных писателем «путевыми поэмами», изображаются те же места христианского Востока (Константинополь, Иерусалим, Палестина, Ливан), которые нашли свое описание в древнерусских паломнических хожениях. В частности, много тематических перекличек у И. А. Бунина, писавшего это в 1907—1911 годах, с «игуменом Русской земли» Даниилом, писавшим в 1104—1107 годах. Приведем отрывки из их произведений.

Бунин рисует утренний пейзаж Мертвого моря: «Мертвенно-тихо. Впереди пепельно-серые дюны, кое-где жесткий, осыпанный солью кустарник. Небо здесь так просторно, как нигде: нигде нет долины, столь глубокой, как эта, и нигде не кроется так долго за горными вершинами солнце, как за ровной стеной Моава. Чуть по в самом зените тает алая звезда Венеры, Но и до нее уже достигает свет, охвативший полвселенной, — сухой, золотисто-шафранный свет, на котором так нежно-сиренева заступившая весь восток горная громада. Одно Мертвое море прячется от света. Вон оно — у самого подножия ее, за тем голым побережьем, что белеет вдали, вправо. Ясно виден и обманчиво близок кажется северный валив. Но синеет он тускло, свинцово...

«Символ страшной страны сей — море Асфальтическое», — говорили когда-то. Страх внушает она пилигримам и доныне, трижды проклятая — трижды благословенная. Мало совершивших путь по всей извилистой стремнине Иордана с его зноем и лихорадками. Но еще меньше тех, что пускались в заповедные асфальтические воды. Легче, говорили они, пройти все океаны земные, чем это крохотное море, черные прибрежные утесы которого неприступно круты, пугают глаз человекоподобными очертаниями и так смолисты, что могут быть зажжены как факелы, — море, дно которого столько раз трескалось от землетрясений и выкидывало на поверхность те таинственные вещества, что служили египтянам для сохранения мертвых от тлена, море, жгуче-соленое, горькие волны которого тяжки, как чугун, и в бурю, «покрытые кипящим рассолом», потрясают берега своим гулом, между тем как пламенный ветер до самого Иерусалима мчит столбы песку и соли... Длится и все светлее становится золотисто-шафранное аравийское утро. Толкут и юлкут копыта твердую, растрескавшуюся дорогу. Но ни единая птица не взвилась еще с радостной утренней песней над долиной. И, верно, ни единой живой души и не встретим мы, кроме разве жадно-трусливой души кочевника или гиены. Впереди, среди пустыни цвета пемзы, — лента прииорданской зелени, чащи ив, тамарисков, камышей. Теперь, поздней весной, нет даже пилигримов...

Полдень проводим у самого моря. Жутко звучит на его нагом, ослепительно белом прибрежье это слово — полдень. Прииорданские камыши и кустарники не смеют дойти сюда вместе с Иорданом: далеко вокруг песчано-каменисто и покрыто солью, селитрой то место, где сливается река с масленистой, жгуче-горькой и тускло-зеленоватой водой асфальтической. На коралловые похожи те как бы окаменелые ветви, что приносит сюда течение реки и что снова, уже мертвыми, выкидывает море. В знойно-мглистой дали теряется оно на юге».

А вот как говорится об атом же море в хожении Даниила: «А от Иерихона до Иордана 5 верст великих, все поровну, в песце, путь тяжек велми: ту бо мнози человецы задыхаются от зною и умирают от жажды воднью. Ту бо есть море Содомское близ пути того, исходит же дух знойный и смердягл из моря того, я ко из пещи горящия, и пополяет землю ту зноем тем смертным...

Море же Содомское мертво есть, и не имать ничто же в себе животна: ни рыбы, ни раки, ни скалии; но аще быстрина иорданская внесет рыбу в море, то не может жива быти ни мала часа, но вскоре погибает. Исходит бо изо дна моря смола черна, и плавает та смола многа; а смрад же исходит из моря того несказаеь...

То все видех очима своима, но ногама своима не могох дойти до Содомского того моря, боязни ради поганых. И не даша ны тамо итти правовернии человеци, рекуще тако: «Ничто же вы не видите добра тамо, но токмо муку и смрад зол исходит из моря того», и тако ны реша: боль будет от смрада того злаго».

Бунин и Даниил видели одни и те же места, видели их в различные исторические эпохи, отдаленные одна от другой восемью столетиями. Многое за эти века изменилось в общественной жизни, культуре, технике и даже в самой природе. Даниил писал, что в зарослях на побережье Иордана, на Хевроне и в окрестностях Вассана водятся львы и леопарды. Не только Бунин не мог видеть в Палестине этих зверей, но и все после Даниила писатели-паломники не оставили подобных свидетельств.

Менее всего изменился за это время пейзаж в окрестностях Мертвого моря, которое Даниил называет морем Содомским. Пейзаж этот производил в общем-то близкое впечатление на обоих путешественников. Но описали они его каждый по-своему и каждый — с неподдельным художественным мастерством.

Разумеется, Бунин ближе современному читателю по языку и стилю, но Даниил не уступает Бунину в мастерстве.

Хотя Даниил был во власти религиозно-символического мировоззрения эпохи и верил в реальность библейской истории о происхождении Мертвого моря, однако в описании увиденного он, преодолевая мировоззренческую ограниченность своего времени, стремился опираться на опыт, стремился к четкости и объективной ясности: описания у Даниила просты и весомы, они материализованы, объективны и лапидарны.

Бунин, как и Даниил, опирается на практический опыт восприятия окружающего мира. Но для Бунина это естественно — он писатель другого времени, другой, реалистической школы. Его опыт впитал в себя современное писателю научное и художественное познание. Библейские сказания Бунин воспринимает как пиитические сказки и легенды.

Принципы реалистического письма предполагают, помимо правдивого воспроизведения действительности, и особое, авторское, отношение к ней. Этот субъективизм описания более всего отличает писателя Бунина от писателя игумена Даниила, сдержанного в передаче собственных чувств. У Бунина не только красочная гамма богатая, но и музыкальная тональность речи разнообразится (ведь недаром он назвал свои очерки «путевыми поэмами»). Изощренность художника требовала того субъективизма, который позволял глубже постигать эстетическую сущность жизни. Субъективное и объективное восприятие мира слиты у него воедино. Это нашло свое выражение в богатстве эпитетов, передающих оттенки зрительных, слуховых и осязательных впечатлений.

Бунинского богатства и изощренности изобразительных средств у Даниила, конечно, нет. Красоту природы он выражает традиционными определениями: красна, зело красна, благословенна. Этого лаконизма и скупости требовала эстетика его времени. Лишь изредка Даниил пользуется конкретно-выразительными эпитетами. Но у него есть поэзия простоты и ясности, которая помогала древнерусскому писателю создавать четкие, запоминающиеся картины. Его литературный принцип был «писать не хитро, но просто», писать так, чтобы чтение сочинения заменило само путешествие. С этой задачей Даниил справился блестяще. И у нас нет основания отказывать ему, как и другим авторам древнерусских хожений, в праве быть в числе писателей древнерусской художественной литературы.

Хожения как литературный жанр отличались определенным предметом повествования, структурой, некоторым языковым своеобразием и особым типом повествователя-путешественника.

При всей скромности древнерусского писателя его образ хорошо прочитывается в произведениях. И первое, что нужно отметить, — он во многом воплощает в себе народные качества. Это не созерцатель, стремящийся к одиночеству, отгораживающийся от внешнего мира. Это и не проповедник-моралист, призывающий к аскетическому воздержанию от житейских соблазнов. Писатель-путешественник — личность волевая, беспокойная. Он руководствуется в жизни широко распространенной в Древней Руси притчей о ленивом рабе, которую не раз цитируют авторы хожений с доброй руки основателя этого жанра игумена Даниила. Он убежден также, что не достойно предавать забвению все поучительное, что он увидел в чужих странах. Ему, русскому человеку, чуждо пренебрежительное и высокомерное отношение к другим народам, их верованиям, обычаям, нравам и культуре. Обладая чувством собственного достоинства, он с уважением пишет о чужеземцах. Он придерживается того исконно русского жизненного правила, которое было сформулировано еще Феодосием Печерским в XI веке: «Аще ли видеши нага, или голодна, или зимою или бедою одержима, еще ли будет жидовин, или срацин, или болгарин, или еретик, или латинянин, или ото всех поганых, — всякого помилуй и от беды избави яко же можеши»[2].

Однако такая терпимость не означала, что русские писатели-путешественники были безразличны к религиозным верованиям, которые, как уже говорилось, в средние века являлись формой выражения национальных, философско-идеологических и государственных интересов. Повествователи в хожениях — это яркие представители своего времени, своего народа, выразители его идеологических и эстетических представлений и идеалов.

С развитием исторической жизни менялся и русский путешественник-повествователь. В Киевской Руси и в период феодальной раздробленности и монголо-татарского ига типичным путешественником был паломник по местам христианских достопримечательностей Ближнего Востока. Разумеется, в эту историческую эпоху были торговые и дипломатические путешествия в различные страны, но они не нашли явного отражения в литературе.

В период объединения Северо-Восточной Руси, в эпоху Куликовской битвы наряду с паломниками по восточно-христианским странам появляется новый тип путешественника, более предприимчивого, пытливого, — это посол по государственно-церковным делам и гость торговый. В эту эпоху появляются путевые записки о Западной Европе, мусульманском Востоке и далекой Индии. Путешественник удивляется иноземным диковинкам, восторженно и деловито пишет о необычных для русского человека явлениях экономики, торговли, культуры, быта, природы, примеряет, что из иноземного годно и что не годно для русской жизни. Но страницы рукописей говорят, что никакие соблазны и новшества, увиденные в других странах, даже в малой степени во все времена не притупляли у русских путешественников чувства привязанности и любви к родному краю.

В XVI—XVIII веках появляется путешественник — землепроходец, открывающий новые пути и необжитые земли на северных и восточных границах Руси. Землепроходцы несколько напоминают облик Афанасия Никитина. Не ради наживы или славы шли они в неведомые края и страны. Народные пытливость, удаль, свободолюбие заставляли их пускаться в рискованные путешествия. И понятно, что землепроходцами были главным образом выходцы из социальных низов, особенно из среды беспокойного казачества.

Официальная церковь еще в XII веке стала преследовать паломников из низших социальных слоев. Дело в том, что для них паломничество по «святым местам» являлось, надо полагать, одной из социальных форм протеста. Взяв в руки посох и накинув на плечи котомку, люди отправлялись под видом поклонения христианским святыням бродить по свету, пользуясь приютом монастырей. Во время самого путешествия они были относительно свободны, хотя и подвергались опасностям и лишениям, обычным в бродячей жизни. Такие паломники собирались группами, избирали себе предводителя, становились опасной стихийной силой. Поэтому паломничество в Древней Руси было под контролем церкви, которая узаконила жестокие меры наказания провинившихся.

О паломнических путешествиях простых людей дошли лишь отголоски в устных произведениях: духовном стихе «Сорок калик со каликою», в былинах о Василии Буслаеве. В этих произведениях слышится голос протеста народных слоев Древней Руси против феодальных порядков и официальной церкви. Паломников, по народным произведениям, боятся феодальные верхи, и сам князь испытывает перед ними робость. Разумеется, если и писались литературные хожения с таких позиций, то церковные и светские власти не могли допустить их распространения.

Авторы хожений XI—XV веков принадлежали к духовенству, купечеству и «служилым людям» (чиновничеству), однако некоторые их представители, несмотря на социально-сословную принадлежность, не теряли связи с пародом. Хожения игумена Даниила, Анонима, Игнатия Смольнянина и особенно Афанасия Никитина по мировоззренческим позициям и по форме повествования прочно связаны с народными взглядами и представлениями.

* * *

Жесткие, канонические требования к жанру, столь характер-вые для древнерусской литературы, суживали, но не уничтожали творческие возможности писателя. Хожения различаются свое образием содержания и стиля. Даже при посещении одних и тех же мест, при описании одних и тех же «святынь» писатели-путешественники не повторяли друг друга. В каждом хожений проглядывает индивидуальный нравственный облик писателя, сказывается степень его литературной одаренности и глубины мысли. Круг интересов, например, Даниила и Афанасия Никитина весьма широк, их привлекают самые различные стороны жизни народов других стран, взгляды и убеждения их последовательны, ум проницателен и трезв, они меньше руководствуются верой, больше доверяются опыту. У других путешественников обнаруживается повышенный интерес к какой-либо одной стороне наблюдаемой жизни, о которой рассказывается с большей увлеченностью и убедительностью, более ярко и с большей глубиной познаний.

Стефана Новгородца, например, интересуют не только святыни Софийского собора в Царьграде, хранение мощей в монастырях, но и международная политическая обстановка. С большим увлечением и обстоятельностью он говорит об архитектуре византийской столицы. Видно его глубокое пристрастие к этому виду искусства, которое он ценит и знает. Со страниц путевых записок вырисовывается сложный облик новгородского политического деятеля. Другого его земляка, Анонима (имя писателя нам неизвестно), автора хожения конца XIII—начала XIV века, наряду с христианскими «святынями» в первую очередь привлекают памятники светской скульптуры и связанные с ними простонародные легенды.

В «Хожений на Флорентийский собор» Неизвестный Суздалец (имя писателя тоже нам неизвестно) рассказал русскому читателю о городах, природе европейских стран, об экономической и культурной жизни, о быте европейских народов. Внимание суздальского епископа Авраамия, входившего в состав той же русской делегации на церковный собор во Флоренцию в 1437—1440 годах, привлекли необычные для русской культуры того времени мистерии, которые поразили путешественника своим художественным и техническим оснащением. Однако следует заметить, что русские путешественники остались равнодушными к произведениям искусства деятелей эпохи раннего Возрождения, которые они не могли не видеть и о которых они умолчали в своих путевых записках. По-видимому, это объясняется определенным несовпадением эстетических критериев.

Повествование в хожениях ведется от первого лица. Такая манера изложения вытекает из природы жанра. Монологическая речь повествователя лежит в основе построения хожений: очерковые зарисовки в хожениях объединены между собою не только логикой самого путешествия, но и единым монологическим повествованием, плавным и неторопливым, эпически величавым.

В древнерусской литературе вообще отдается большая дань традициям. И хожения начинаются с традиционного вступления, которое рассчитано на вкусы и запросы современников. По традиции во вступлении, завоевывая доверие читателя, автор заверяет его в своей благочестивости и в том, что все, о чем он повествует, есть не вымысел, а истина, и что все рассказанное сам путешественник видел «очима своима грешньша».

В одних вступлениях, кратких, указывается имя путешественника (но много хожений безымянных), иногда его сословная принадлежность и сообщается, куда и зачем он путешествовал (хожения гостя Василия, Варсонофия, Афанасия Никитина).

Другие вступления более подробны. В них раскрываются обстоятельства, в которых совершалось путешествие, причины, побудившие автора написать «свое грешное хожение», даются морально-религиозные наставления читателю (хожения Даниила, Зосимы, Игнатия Смольнянина).

Даниил, благоговейно и искренно говоря во вступлении о своих впечатлениях от пребывания в «земле блазе», просит читателя «не зазрить» его «худоумия и грубости», в том, что он «неподобно ходил, во всякой слабости и лености, пья и едя и вся неподобная творя», и вместе с этим заверяет читателя в своей добросовестности: чтение его сочинения может заменить само путешествие.

Вслед за вступлением идет цепь описаний или зарисовок, изредка сопровождаемых сдержанными лирическими вставками или краткими, скудными оценочными замечаниями. Чувство скромности как требование эпохи отложило отпечаток на лирических отступлениях и авторских оценках виденного в пути. Все внимание автора направлено на объективное описание событий, предметов и лиц. Последовательность описаний основывается, как правило, на одном из двух принципов — пространственном или временном. Первый композиционный принцип обычно лежал в основе паломнических хожений, в которых описания памятников христианской культуры и «святынь» соотносились с топографией местности.

Принцип временной последовательности лежал в основе «светских», то есть торговых и дипломатических, хожений. Описания в них размещались в соответствии со временем совершения путешествия, нередко с датировкой пребывания путешественника в тех или иных местах, встреч с лицами и происшедших событий. Такой композиционный принцип в значительной мере зависим от первоначальных дневниковых записей, которые нередко вели путешественники и которые впоследствии подвергали переработке.

Конечно, временной и пространственный принципы взаимосвязаны и поэтому в чистом виде не встречаются. Однако преимущественное предпочтение того или иного принципа и естественная логическая и литературная обусловленность их выбора писателями довольно отчетливо прослеживаются в различных хожениях. Разумеется, Стефану Новгородцу удобнее строить свое повествование о Константинополе, его святынях и памятниках культуры и искусства на основе их топографического расположения в городе, центром которого все русские путешественники считали церковь святой Софии, Для него неважна была временная последовательность осмотра.

На ином принципе располагает свои очерки Игнатий Смольнянин. Он датирует и время выезда, и время пребывания на Дону, и события, происшедшие в Азове, и дворцовый переворот в Царьграде, и венчание на царство Мануила, хотя и в этом хожений описание некоторых памятников и «святынь» Царьграда сбивается на пространственный принцип, видимо, в силу сложившейся традиции.

Композиция паломнических хожений отличается и тем, что в них встречаются вставные эпизоды легендарно-библейского содержания, чего нет в хожениях дипломатических и торговых. Обычно легендарные и библейские эпизоды эти писатели соотносят или с географическими местами, или со «святынями» и памятниками христианской культуры. Нам представляется, что известный исследователь древнерусской литературы А. Н. Веселовский был не прав в своем заключении, что в хожениях «живая легенда уступила место топографической заметке»[3]. Точнее было бы сказать, что легенда слилась с топографической заметкой и тем самым приобрела более реальные очертания: ее действие происходит не в «некотором царстве», а в определенной местности. Топографическое описание оживляло легенду, возбуждало творческое воображение читателя для выражения его религиозно-символического взгляда на жизнь природы и общества.

Однако легенды нередко несли идеи, вступавшие в противоречие с идеями официального церковного православия. Они порождались народными представлениями и включали апокрифические, еретические, а иногда и языческие мотивы. Вокруг этих легенд развертывалась идеологическая борьба. Образцы таких легенд мы встречаем во многих паломнических хожениях. Особенно много апокрифических легендарных мотивов у Даниила и языческих у Анонима. И в этом сказалась связь авторов этих хожений с народом. Однако не только христианские легенды, но легенды вообще уже отсутствуют в хожениях Афанасия Никитина, Неизвестного Суздальпа и у гостя Василия в первой части его хожения, до описания Палестины.

* * *

Задачи жанра потребовали от древнерусских писателей-путешественников разработать и систему стилистических приемов описаний увиденного. Эта система несложна, нередко она нарушалась в частностях, но в основных своих принципах соблюдалась. Как правило, описания строились на нескольких основных приемах, используемых в различных сочетаниях и с предпочтением одного из них.

В паломнических хожениях, например, нередко о предмете рассказывается через его действие. Стефан Новгородец так описывает икону Богородицы: «...в теремци икона свята а Богородица: таа икона посылала мастеры на Кыев ставити церкви Печерьскыа во имя святыа Богородица. Тая ж икона плакала, коли фрязове хотели выняти, и слезы еа поймали пред нею церковникы; в жемчюг тые слезы положены. Таа икона много больных исцеляет».

Автор рассчитывал здесь на то, что икона Богородицы хорошо известна читателю, поэтому ее описание не могло представлять интереса. Но те легендарные рассказы, которые связаны со «святыней», имели особую значимость для путешественника, поскольку они были главной причиной самого путешествия, и он поведал о них в духе сложившейся традиции.

Любопытен другой традиционный стилистический прием, который условно можно назвать «нанизыванием». Он применялся в описании сложного объекта. Сначала назывался более объемный предмет, за ним следует цепь предметов с уменьшающейся объемностью. Истоки этого приема лежат глубоко в народном творчестве, он напоминает игрушечные «матрешки» и сказочный прием типа: дуб, на дубу — сундук, в сундуке ~ утка, в утке — яйцо, в яйце — иголка. Прием этот широко распространен в новгородских хожениях.

Аноним с помощью этого приема так рассказывает о памятниках культуры Царьграда, разрушенных крестоносцами: «Оттоле на царев двор на полдень: есть царьвь двор Константинов над морем над Великым; есть на цареве дворе узорочье. Над мором высоко поставлен столп камеи, а на столпе 4 столпци каменных, а на тых столпцех положен камеи синего аспида, а в том камени вырезаны псы крылаты и орли крылаты камены и бораны камени; боранам рога збиты да и столпы обиты...»

Как видим, описание строится на определенной последовательности: царев двор, на дворе — узорочье, в узорочье — столп, на столпе — четыре малых столица, на малых столпцах — камень, на камени — псы крылаты, орлы, бараны и т. п.

Приемы эти просты, лапидарны и традипионны. В живописи, например, им соответствуют художественные принципы древнерусского иконописного изображения.

Язык хожений в основе своей народный, разговорный. По своему синтаксическому строю и лексическому составу лучшие произведения этого жанра (хожения Даниила, Анонима, Стефана Новгородца, Игнатия, Афанасия Никитина и др.) были доступны самому широкому кругу читателей — настолько прост, точен и вместе с тем выразителен пх язык. Вот как Даниил говорит об Иордане: «Иордань же река течет быстро, береги же имать обон пол прикруть, отсуду пологы; вода же мутна велми и сладка пити, и несть сыти пиющим воду ту святую; ни с нея болеть, ни пакости во чреве несть».

Короче и яснее, чем сказано у Афанасия Никитина, сказать невозможно: «Оны его взяли часа того да и разграбили»; «А тот пошел куды его очи понесли»; «тысячу золотых на главе твоей возьму»; «А у жены дитя родится, ино бабить муж (т. е. выполняет женскую работу. — Н. И.), а имя сыну даеть отец, а дочери мать».

Однако рассказывая о некоторых предметах и событиях, особо их волнующих, писатели-путешественники отступали от принципа простоты, прибегали к высокому стилю — к усложненному синтаксису, ритмическому строю речи, к аллитерациям.

Некоторые места описания в хожениях распадаются на ощутимые ритмические единицы. Игнатий Смольнянин так, например, описывает иностранных представителей, присутствовавших в константинопольской Софии на доставлении на царство Мануила: «Бяху же ту и Римляне от Рима, // и ото Испании Немцы//, и Фрязове от Галаты, //, а инии Цареградцы, // а инии Зеновици, // а инии Венеции, // а инии Угри//. И тех беаше чин видети чуден. // И стоаху на два лика; // в каждо своеа земля знамя имеаху, // на себе и одеаниа: // овии багряны бархаты, // а друзии вишневы бархаты, // а инии темносини бархаты, // а инии черны бархаты, // вся же старческим чином, // нещаплива».

Однако это не та витиеватая, риторически изысканная речь, которую мы встречаем у предшественника Даниила — митрополита Киевского Илариона, у Кирилла Туровского или у младшего современника Игнатия — Епифания Премудрого и которая адресована аристократическому читателю. Стиль хожения Даниила, например, пронизан элементами устного народного творчества, к которому не был глух русский игумен, насыщен народной образностью и поэзией: «людей бещисла много множество», «запечатаны печатию царскою», «и начаша пети песнь проходную».

Ритмичность языка в хожений Игнатия Смольнянина строится на приемах народной поэзии, на двухкратном в трехкратном повторении однородных членов предложения и на аллитерациях: «бысть же путное шествие печально и унылниво»; «дивно же и красно стоят рядом, яко стози малы, белы же в светли зело, над рекою над Сосною»; «быша им громы в трескы и молниа»; «с великим страхом и трепетом, в умилением, и смирением»; «и смирение, и любовь, и милость» и др.

Какой высокой поэтичности достигает Игнатий Смольнянин другим художественным приемом — многократным повторением слова в различных сочетаниях с другими словами: «овии багряны бархаты, а друэии вишневы бархаты, а инии темносини бархаты, а инии черны бархаты»; «койждо лик свое знамя имеаше, на персех ношаху: овии жемчюжен, овии обручь злат на шии, овии цепь злату на шии и плечех, а друзии свое знамя, а инии свое знамя, а сии свое знамя; койждо лик, вси равно свое знамя имеаху» и др.

Язык хожений избегает абстракций, он точен и по своей лексике и изобразительным средствам. Его определения не претендуют на оригинальность, сегодняшнему читателю они напоминают постоянные эпитеты устной народной поэзии — в них обычно указывается на материал, из которого сделан предмет, на его объективные качества: «столпи камени багряна, красни велми, аспиду подобии»; «вырезаны псы крылаты и орли крылаты камены, и бораны камени» (Аноним). Лишь изредка встречаются оригинальные метафорические обороты: столп «Петров... велми красен, прочернь и пробел видом, аки дятлен» (Стефан Новгородец), то есть черный с белыми пробелами, походил на расцветку дятла. Игнатий Смольнянин рассказывает, что путешественники удивлялись в Константинополе «величеству и красоте безмерной церковной». Выражение «красота безмерная» вызвало восторг у известного историка древнерусской архитектуры Н. Н. Воронина.

Поражает конкретность сравнений в хожениях. Вот один из ярких образцов, взятый из описания Даниилом добычи фимиама: «...из древа исходит аки мезга... Имя древу тому зигия и есть яко олха образом древо-то. А другое древце есть мало, образом яко осина... и точит древце-то черв-ет, и исходит из древца того червоточина та, яко отруби пшеничны, и падает от древца того яко клей вишневый». Древнерусские путешественники описывали незнакомые предметы и явления через знакомые, родные. Чужеземные реки, например, они сопоставляли с русскими реками — Окою, Москвою, Сосною и пр. Кипарис по ветвям — с сосною, а по стволу — с липой и т. п. И в этом приеме описания заграничных достопримечательностей хранится глубокий смысл — путешественники постоянно мысленно осуществляли связь с родной землей.

Характерная особенность языка хожений — присутствие иноязычной лексики и фразеологии. Паломники нередко прибегали к грецизмам, Афанасий Никитин вводил в русский текст лексическую смесь из тюркских, арабских, персидского и хинди языков, Неизвестный Суздалец пользовался немецкой и итальянской лексикой. Причины этого, по-видимому, в том, что, во-первых, не всегда находились в русском языке соответствующие словарные обозначения, а во-вторых, вполне возможно, иноязычные слова вводились с художественной целью — для передачи местного колорита. Но иногда, как это было у Афанасия Никитина, длительное пребывание в атмосфере чужого языка делало привычной чужую, иноземную лексику, которая невольно входила в состав авторской речи.

И наконец, в паломнических хожениях присутствует церковнославянская лексика. Она обычно применялась в передаче библейских, апокрифических и христианско-легендарных сказаний. Однако следует заметить, что церковнославянская лексика занимает в хожениях скромное место: даже в пересказе библейских эпизодов авторы нередко прибегали к живому разговорному языку, хотя и пересыпанному церковнославянизмами. Писатели, как правило, сокращали библейские тексты и при сокращении изменяли церковнославянскую фразеологию.

* * *

В истории жанра древнерусских записок о путешествиях три произведения занимают особое место. Это поистине новаторские произведения. К ним относятся хожения игумена Даниила, Игнатия Смольнянина и Афанасия Никитина.

Великий писатель начала XII века Даниил, автор известной летописной «Повести о Шаруканском походе» (1111 г.) — походе против половцев объединенных русских сил во главе с Владимиром Мономахом, был основателем жанра паломнических хожений, он первый так блестяще разработал и принципы создания очерков о путешествиях, и формальные компоненты этого жанра. Вся последующая древнерусская литература путевых очерков развивалась в том направлении, которое было задано Даниилом: писать необходимо лишь о том, что испытал сам путешественник, что он видел собственными глазами и слышал собственными ушами; писать не хитро, но просто; создавать законченные небольшие очерки-зарисовки и группировать их в целое произведение на основе или временного, или пространственно-топографического принципа; библейская или апокрифическая легенда — необходимый элемент в паломнических хожениях, но она должна быть локальной, соотнесенной с определенной историко-географическои местностью.

Эти правила жанра будут соблюдаться писателями-паломниками в XIII, XIV и XV веках. Однако для многих паломников позднего времени были, в сущности, недосягаемы глубина и художественное совершенство Даниилова хожения, подобно тому как «Слово о полку Игореве» осталось непревзойденным произведением для писателей Древней Руси.

Следующий этап в развитии жанра начинается с появления хожения Игнатия Смольнянина, написанного в 90-х годах XIV века. Игнатий Смольнянин создает произведение, положившее начало светским путевым запискам, освобожденным от библейско-апокрифических мотивов. Хотя в путевых очерках Игнатия Смольнянина еще будет иметь место описание христианских святынь Константинополя, однако эти описания занимают незначительное место в содержании хожения, они отодвинуты на второй план. Главное в его хожении — это рассказ о событиях, происшедших во время путешествия, описание дворцового переворота в византийской столице, венчания на царство как политического акта. Такого рода путевые очерки окончательно укрепятся в литературе путешествий в середине XV века и достигнут своего наивысшего развития в «Хожении за три моря» русского купца Афанасия Никитина.

Итак, история жанра хожении свидетельствует, как с развитием общественных интересов русского феодального общества расширялись его потребности в познании жизни других народов и стран: от христианского Востока, его культовой практики и искусства (XII—XIII вв.) — к его светской общественно-политической и государственной жизни (XIV в.), затем география расширяется — Афон, страны Западной Европы (XV в.). Во второй половине XV века начинается планомерное и последовательное описание экономики, культуры и быта стран мусульманского Востока, Египта, Малой, Передней и Юго-Западной Азии. Древнерусская литература XVI—XVII веков оставила нам великолепные описания Урала, Сибири, Китая.

Древнерусские хожения как жанр, как устоявшаяся литературная форма не исчезают бесследно и в литературе нового времени. Они врастают в русскую литературу путешествий первой половины XVIII века и, трансформируясь, принимают новые жанровые качества в последней четверти XVIII века («Письма русского путешественника» Карамзина, «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева). Имеются основания утверждать, что в конце XVIII века не только под влиянием западноевропейской литературы, но и на богатой основе национальных многовековых традиций складываются разнообразные формы отечественной литературы «путешествий». И безусловно, жанр современного путевого очерка, широко распространенного в советской литературе, своими корнями уходит в глубину веков.

Летописное сказание о легендарном путешествии апостола Андрея в Киев и Новгород

Поляне жили обособленно по горам на Днепре. Тут был путь из варяг в греки и от греков по Днепру. В верховье Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти вход в Ильмень-озеро[4] великое. Из этого озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, а из этого озера устьем входит в море Варяжское.[5] И по тому морю можно пройти до Рима, а от Рима можно прийти по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно пройти в море Понтийское,[6] в него же впадает Днепр-река.

Днепр вытекает из Оковского леса и течет на юг. Двина из того же леса течет, идет она на север и впадает в море Варяжское. Из того же леса вытекает Волга, она идет на восток[7] и впадает семьюдесятью жерлами в море Хвалынское.[8] Поэтому из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы,[9] и на восток можно дойти в удел Симов,[10] а по Двине — в Варяги, а из Варяг — до Рима, а от Рима — до племени Хама.[11] А Днепр впадает в Понтийское море жерлом. Это море слывет Русским. На нем учил святой Андрей, брат Петра, как говорят.

Андрей учил в Синопе и, придя в Корсунь,[12] узнал, что у Корсуня вблизи устье Днепровское, и захотел пойти в Рим. И пришел в устье Днепровское и оттуда пошел по Днепру вверх. И случилось остановиться под горами на берегу. И утром, встав, говорил присутствующим ученикам: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать божия. Город здесь будет великий, и церкви многие будут воздвигнуты». И, войдя на горы эти, благословил их, поставил крест, помолился богу И слез с горы этой, где после стал Киев, и пошел по Днепру вверх.

И пришел к словенам, где ныне Новгород, и увидел здесь живущих людей, какие у них обычаи, как моются и хлещутся, и удивлялся ими. И пошел в Варяги, и пришел в Рим. И поведал,[13] чему научил и что видел, и говорил: «Дивное видел в Словенской земле, идучи сюда. Видел бани деревянные, натопят их докрасна, и разденутся, будут нагими, обольются квасом кислым, возьмут прутья молодые и бьют сами себя, и до того себя добьют, едва слезут, еле живые. И обольются водою студеною и оживут. И это творят во все дни, никем не мучимы, но сами себя мучат. И то творят омовенье себе, а не мученье».

Слушащие удивлялись, Андрей же, побыв в Риме, пришел в Синоп.

Летописное повествование о путешествии княгини Ольги в Царьград

Ходила Ольга к грекам в Царьград.[14] Был тогда царем Константин, сын Леонов. Пришла к нему Ольга, увидел царь ее очень доброе и умное лицо, удивился ее мудрости во время беседы с ней и сказал: «Достойна ты царствовать в городе с нами».[15] Ольга же разумно говорит царю: «Я язычница,[16] но если хочешь меня крестить, то крести меня сам, а то не крещусь». И крестил ее царь с патриархом. Просветилась Ольга крещением, радовалась душою и телом. Поучал ее патриарх о вере и говорил: «Благословенна ты в женах русских, что возлюбила свет и тьму оставила. Благословлять тебя захотят нынешние сыны русские и последующие их роды и роды внуков твоих». И заповедовал ей соблюдать церковные уставы, молитвы, посты, милосердие и содержать тело в чистоте. Она же, наклонив голову, стояла и, как губка впитывает влагу, внимала учению. Затем поклонилась патриарху и сказала: «Молитвами твоими, владыка, сохранена буду от сетей бесовских». Было наречено имя ей в крещении Елена, как и древней царице, матери Великого Константина. И благословил ее патриарх и отпустил. И после крещения призвал ее царь и сказал: «Хочу тебя взять себе в жены». Она же ответила: «Как хочешь меня взять в жены, крестив меня сам и назвав меня дочерью? А у христиан такого нет закона, и ты сам знаешь». И признался царь: «Переклюкала (перехитрила) меня Ольга». И дал ей дары многие, золото и серебро, паволоки и сосуды различные, и отпустил ее, назвав своею дочерью.[17] Она же хотела домой, пришла к патриарху, прося благословенья на путь к дому, и сказала: «Люди мои и сын мой язычники, но бог сохранил меня от всякого зла».

Хожение Даниила, игумена Русской земли

Я, недостойный игумен Даниил, худший из всех монахов, смиренный, одержимый многими грехами, недоволен во всяком деле добром, понужден был своими помыслами и нетерпением, захотел видеть святой град Иерусалим и землю обетованную. И с божией помощью посетил Иерусалим и видел святые места, обходил всю землю Галилейскую и святые места около града Иерусалима, где Христос ходил своими ногами и великие чудеса показал в тех местах святых. И видел все своими очами грешными, что беззлобивый бог позволил мне увидеть и что я долгое время жаждал увидеть.

Братья и отцы, господа мои, простите меня грешного и не хулите мое худоумие и грубость, что написал о святом граде Иерусалиме и о земле той доброй и о своем хоженье по святым местам. Кто путешествовал со страхом божиим и смирением, тот не погрешит никогда против милости бога. Но я неподобно ходил по святым местам, по всякой лености и слабости, в пьянстве и творил всякие неподобные дела. Однако, надеясь на милость божию и на вашу молитву, полагаю, простит Христос мои бесчисленные грехи. И вот описал свой путь и места святые и не горжусь и не хвалюсь своим путешествием, что будто бы сотворил доброе дело: ничего доброго в путешествии не делал, по только ради любви к святым местам написал обо всем, что видел своими глазами, дабы не забыть то, что пришлось недостойному мне увидеть. Побоялся я уподобиться рабу ленивому, скрывшему полученные от бога деньги (талант)[18] и не приобретшего к ним прикупа, и написал о путешествии ради верных людей. Да кто услышит (или прочтет) о местах святых, устремился бы душою и воображением к этим святым местам и богом будет приравнен к тем, кто совершил путешествие в эти места.

Многие добрые люди находятся дома и своими помыслами, милостыней и добрыми делами достигают мест святых и большое вознаграждение принимают от бога, они будто бы посетили эти святые места. Многие же посетившие святые места и святой град Иерусалим, возгордились этим, как будто нечто доброе сотворили, и этим погубили усилия своего труда, из них первый я. Многие же посетившие святой град Иерусалим опять пойдут, хотя много доброго не видели из-за скорости осмотра. А нельзя быстро совершить путешествие и осмотреть все святые достопримечательности и в самом городе и за его пределами.

О Иерусалиме и о лавре.

Я, недостойный игумен Даниил, придя в Иерусалим, пробыл шестнадцать месяцев в лавре святого Саввы[19] и много ходил и увидел все святые места. Невозможно без доброго проводника и переводчика познать и осмотреть всех святых мест. Хотя я и был ограничен в средствах, но щедро одарял проводников, чтобы они добросовестно показывали святые места как в самом городе, так и вне города, и проводники так все показывали мне.

И пришлось мне найти в лавре мужа святого, старого годами и весьма книжного, образованного. Этот святой человек полюбил меня, грешного, и показал добре все достопримечательности Иерусалима, поводил меня по всей земле, до Тивериадского озера, Фавора, Назира, Эль-Халиля, Иордана[20], и любовно потрудился со мною. И я много святых мест увидел, о чем и последует рассказ.

О пути в Иерусалим.

От Царьграда по заливу идти триста верст до Средиземного моря, до лимана Петали[21] на острове Мармара сто верст. Это первый остров на Мраморном море. Здесь добрый лиман и город Эрекли[22], где миро выходит из глубины морской и многие святые мученики были потоплены мучителями. От Петали до Галлиполи сто верст, а от Галлиполи до города Абидоса восемьдесят верст. Против этого города покоится прах святого Евфимия нового. Оттуда до острова Крита двадцать верст, тут выход в Средиземное море, налево путь в Иерусалим, направо на Афон, к Селуню[23] и к Риму. От Крита до острова Тенеда[24] верст тридцать. Это первый остров в Средиземном море на пути, здесь покоится прах святого мученика Авудима.

Против того острова на берегу был великий город именем Троя, тут апостол Павел утверждал христианство. От Тенеды до острова Митилина верст сто, здесь покоится прах митрополита Митилинского. А от Митилина до острова Хиоса верст сто, здесь покоится прах мученика Исидора. На этом острове — мастика, вино доброе и всякая овощь.

О городе Ефесе.

А от Хиоса до города Ефеса[25] верст шестьдесят. Тут находится гроб Иоанна Богослова[26] и исходит в день его памяти земная пыль святая, ее берут люди на исцеление всех болезней; и прах Иоанна здесь же покоится, и я ходил туда.

Здесь же в пещере лежат тела семи отроков, которые проспали триста шестьдесят лет[27]; они уснули при императоре Декии[28] и проснулись при императоре Феодосии[29]. В этой же пещере покоится прах триста святых отцов, святого Александра, гроб Марии Магдалины, ее голова, и апостола Тимофея, ученика апостола Павла, в ветхом гробу.

Здесь же в ветхой церкви находится икона Богородицы, этой иконой одолели еретика Нестория[30]. Здесь же находится баня Диоскоридова, где работал Иоанн Богослов с Прохором у Романы[31]. Видел здесь пристань, где Иоанн Богослов море изверг. Тут стояли три дня, зовется та пристань Мраморная.

Город Ефес на суше, от моря четыре версты, в горах, обилен всем добром. Здесь поклонился гробу Иоанна Богослова и его молитвами радостно путешествовал.

А от Ефеса до острова Самоса верст сорок. На том острове рыбы много всякой, и всем обилен этот остров. А от Самоса до острова Никария (Кария) верст двадцать.

Об острове Патмосе.

А от Никария до Патмоса острова верст шестьдесят. Далеко в море Патмос. На этом острове Иоанн Богослов Евангелие написал, когда заточен был с Прохором. Там же в архипелаге острова Леро, Калимно, Низиро и большой остров Кос (Истанской)[32]. Этот остров очень богат всем — и людьми, и скотом. Там же остров Телос, где находится мука Иродова, кипит сера горящая, здесь же варят серу и продают ее, добывают из нее огонь, мы же огонь выкресаем (высекаем). В том же архипелаге остров Харки. Все эти острова, обитаемые людьми и скотом, расположены в ряд, один от другого вблизи, верстах в десяти или побольше.

Там же остров Родос, большой и очень богатый всем. На этом острове был (в рабстве) два года русский князь Олег. От острова Самоса до Родоса двести верст, а от Родоса до города Макри шестьдесят верст. В этом городе и по всей той земле, даже и до Мир, добывают черный ладан. Этот ладан из надреза на дереве вытекает, подобно мякоти, и снимают его острым железом. Дерево это зовется зигией[33], видом оно напоминает ольху. Другое небольшое деревце видом похоже на осину, называют его рака (стиракс), в его коре водится большой червь, как гусеница и более, точит деревце и исходит червоточина, подобна пшеничным отрубям, и вытекает из деревца мякоть, как вишневый клей. Его собирают, смешивают с мякотью зигии, вкладывают в котел и варят; получается ладан, который складывают в мехи и продают купцам.

От Макри до города Патера[34] верст сорок, здесь родился святой Николай и здесь его отчина. А от Патера до Мир[35], где находится гроб святого Николая, верст сорок, а от Мир до острова и мыса Хелидонии[36] верст шестьдесят, а от Хелидонии до великого острова Кипра верст двести.

Об острове Кипре.

Кипр — очень большой остров, множество в нем жителей, обилен всем добром. В нем двадцать епископов, одна митрополия, а останков святых покоится в нем множество. Здесь хранится прах святого Епифания[37], апостола Варнавы, святого Зинона, епископа Трифолия, которого крестил апостол Павел.

О горе, где императрица Елена поставила крест[38].

На Крите есть высокая гора, где царица Елена поставила большой кипарисовый крест на изгнание бесов и на исцеление всяких недугов, вложила в этот крест гвоздь, которым был прибит Христос при распятии. Бывают у этого креста и ныне знамения и чудеса. Стоит на воздухе этот крест, ничем не скреплен с землею, только духом святым держится на воздухе. И я, недостойный, поклонился этой святыне, и видел ее своими очами грешными, и походил по всему острову успешно.

О ладане.

Здесь рождается фимиам и изготавливается ладан, его берут с деревьев. По горам много низких деревцев, не выше травы, с них надает добрый фимиам, который собирают в июле и августе, в другие же месяцы он не спадывает, но только в эти два месяца рождается.

От Кипра до города Яфа верст четыреста плыть по морю; от Царьграда до острова Родоса восемьсот верст; от Родоса до Яфы восемьсот верст; по морю плыть до Яфы тысяча шестьсот верст. Город Яфа на берегу близ Иерусалима, оттуда путь до Иерусалима посуху, верст тридцать, по полю десять верст идти до церкви святого Георгия[39].

Создана была эта церковь в память Георгия, здесь хранился гроб с его прахом в алтаре. Воды здесь много. У этой воды отдыхают странники, но со страхом: место пустынное, близ города Аскалона[40], оттуда совершают набеги сарацины и избивают странников на путях, при входе в горы. От церкви Георгия до Иерусалима верст двадцать, по горам каменным, путь тяжел и очень страшен.

О горе Армафем.

Вблизи Иерусалима, на правой стороне по пути от Яфы, гора высокая, которую называют Армафем. На этой горе находится гроб пророка Самуила, и его отца Елкана, и Марии Египетской, тут было село и дом святых. Это место огорожено и зовется городом Армафем.

О Иерусалиме.

Город Иерусалим стоит в дебрях, около него высокие каменные горы. Когда подходишь близко к городу, то сперва виден столп Давидов[41], а затем, пройдя еще немного, видны Елеонская гора[42], церкви Святая Святых[43] и Воскресения, где хранится гроб господен, а затем видится весь город. Тут, близ города, на пути находится пологая гора, на этой горе люди слезают с коней, молятся и поклоняются церкви Воскресения и на виду города. Бывает тогда радость великая всякому христианину, увидевшему святой город, плачут люди от радости. Никто не может не прослезиться, увидев желанную землю и святые места, где Христос претерпел мучения ради людей. Отсюда все пешком идут с радостью великой к городу.

По пути на левой стороне стоит церковь Стефана Первомученика, на этом месте он был убит камнями, в этой церкви находится его гробница. Здесь близ городской стены находится плоская каменная гора, которая треснула во время распятия Христа и зовется это адом. Входят в Иерусалим все люди с великой радостью воротами, близ дома Давидова, со стороны Вифлеема[44]. Это ворота Вениаминовы. Как войдешь в город, на правую сторону путь идет через город в церковь Святая Святых, а на левую — к церкви Воскресения[45], где хранится гроб господен.

О церкви Воскресения.

Церковь Воскресения кругла, имеет двенадцать круглых столпов по фасаду и шесть столпов задних, мощена красиво мраморными плитами, имеет шестеро дверей. На хорах имеется шестнадцать столпов. А под хорами наверху написаны мозаикой пророки, как живые стоят. Над алтарем написан мозаикой Христос. В великом алтаре изображено мозаикой сотворение Адама. На самом верху изображено мозаикой Вознесение, на обеих половинах на двух столпах написано мозаикой Благовещение.

Церковный верх не до конца сведен камнем, но только скреплен тесаным деревом по-плотницки. Так верх ничем не покрыт. Под этим самым непокрытым верхом находится гроб господен. Гроб господен высечен в каменной стене, наподобие небольшой пещерки, с малыми дверцами, как можно человеку влезть на коленях, склоняясь. Пещера квадратна, четыре локтя в длину и четыре в ширину. И как влезешь малыми дверцами в эту малую пещеру, то на правой стороне будет небольшая лавка, высеченная из того же пещерского камня. И на той лавке лежало тело Иисуса Христа. Ныне эта лавка святая, покрыта мраморными плитами. В стороне проделаны три круглых оконца, и в эти оконцы виден святой камень, и тут поклоняются все христиане.

Висят у гроба господня пять больших лампад с маслом, и горят они непрестанно днем и ночью. Лавка же, где лежало тело Христово, в длину четыре локтя, а в ширину два локтя, вышина ее пол-локтя. Перед пещерными дверями лежит камень, в трех шагах от пещерных дверей. На этом камне ангел сидящий явился женам и принес им добрую весть о воскресении Христа. Пещерка святая обделана красивым мрамором, и около нее стоят двенадцать красивых мраморных колонок.

Вверху же над пещеркой сделан красиво теремец на изящных столбах, верх его кругл, покрыт серебряными чешуями, позолоченными. Наверху этого теремца возвышается изваяние Христа, сделанное из серебра в рост человека и даже более, и это сделали франки, латиняне.

Ныне под самым непокрытым верхом, у теремца искусно устроены три двери, как решето, с крестиками. И этими дверями влазят люди к гробу господню. Что гробом господним была пещерка, как я уже говорил, узнал от давно живущих здесь людей, хорошо знающих все эти святые места.

Церковь Воскресения круглая, квадратная, в длину и поперек тридцать сажень. Помещения церковные просторны, здесь наверху живет патриарх. От дверей гробницы до великого алтаря саженей двенадцать. Здесь за алтарем находится Пуп земли[46], над ним создан свод, а наверху изображен мозаикой Христос и сделана надпись: «Се пядию моею измерих небо и землю».

О месте средины земли, где был распят Христос.

От Пупа земного до распятия господнего саженей двенадцать. Место распятия находится к востоку, оно было на высоком камне, выше древка копья. Камень этот был кругл, как небольшая горка. Посреди этого камня на самом верху высечена скважина круглая, локоть вглубь, а в ширину менее пяди. Здесь был сооружен крест. Внутри под этим камнем лежит голова Адама. Во время распятия Христа, когда он преставился, тогда разодралась церковная занавес, и камень потрескался, дал трещину, над головою Адама. И этой трещиной кровь и вода из ребер Христа омочила голову Адама и омыла все грехи рода человеческого. И есть расщелина на этом камне до сегодняшнего дня, на левой стороне от распятья, как знамение честное.

О месте Лобном.

Место распятия господня и камень окружены стеной, выше над распятием создан свод, изящно изукрашенный мозаикой. На восточной стороне стены написано распятие Христа, хитро и дивно, прямо как живой Христос, по величине больше, каким был он в то время. На южной стене написано снятие со креста, также дивно изображено. Двое дверей имеется, подниматься вверх по ступеням, до дверей семь ступеней, и войдя в двери — семь ступеней. Вымощено все мраморными красивыми плитами.

Ниже распятия, где голова Адама, создана небольшая церковь, изящно украшена мозаикой, вымощена красивым мрамором. Это называется Крапиево место, оно же и Лобное место. А вверху, где распятие, зовется Голгофой. А от распятия до снятия со креста саженей пять. Распятие находилось к северу, где разделили (стражники) одежду Христа, в другом месте возложили на его голову терновый венец и облекли в одежды поругания.

О жертвеннике Авраама.

Здесь вблизи находился жертвенник Авраама, где он заклал ягненка вместо своего сына Исаака. Возведен был Исаак на то место, где Христос ради грешных людей возведен был на жертву. Вблизи было место, где Христос был заушен. Оттуда более десяти саженей находилась темница, где сидел Христос, пока евреи готовили для распятия крест.

И эти святые места под одной кровлей, расположены в ряд к северу. От темницы до места, где императрица Елена нашла честный крест, гвозди, венец (терновый), копье, губку и трость, саженей двадцать пять. Гроб господен и распятие находятся па ровном месте, и взгорье идет на запад от гроба и распятия.

Есть место на взгорье, где Богородица пыталась идти вслед за Христом и говорила с болью в сердце и слезами: «Куда идешь, чадо мое, чего ради течение скорое творишь? Разве на другой брак в Кану Галилейскую[47], туда стремишься, сын и бог мой? Не молча уходи от меня, родившей тебя, дай мне слово, рабе твоей».

Когда пришла Богородица и увидела с горы сына своего, распинаемого на кресте, то ужаснулась, согнулась, села, была печалью и рыданием одержима. Так сбылось пророчество Симеона (Богоприимца), который говорил Богородице: «И этот лежит на восстание и падение многих в Израиле, к тебе же самой оружие в душу пройдет, когда увидишь сына своего закалываемого».

Тут стояли и многие другие и издали смотрели: Мария Магдалина, Мария Якова и Саломия, здесь же стояли все, которые пришли из Галилеи с Иоанном и с матерью Иисуса, стояли все известные друзья Иисуса, смотрели издали, как пророк предсказывал: «Друзья же мои и ближние мои вдали от меня встанут». И это место находится далее от распятия Христа, примерно на полтораста сажен к западу от распятия, название места тому Спудий, которое переводится «Тщание Богородично». На этом месте ныне монастырь стоит и церковь во имя Богородицы, со стрельчатым верхом.

О столпе Давида.

От Голгофы до столпа Давида и до его дома двести саженей. Столп этот пророка Давида, тут и дом его был. В этом столпе Давид пророк Псалтырь составил и написал. Дивный этот столп, из великих камней сложен высоко очень, на четыре угла создан, весь прочен, в основании крепок, в середине здания воды много. Железных дверей пятеро и ступеней двести, по ним подниматься вверх, хлеба в нем без числа запасено.

Крепко он устроен для обороны. Это здание — глава всему городу, тщательно охраняют его и не разрешают никому входить вовнутрь его. Мне же, худому, недостойному, было разрешено посетить этот столп, из многих людей взять с собой только одного Изяслава.

О доме Урия[48].

А у столпа Давида, вблизи, был дом Урия, которого Давид убил, а жену его взял себе в жены, перед этим увидев ее моющейся в бане. Здесь же находится новое подворье монастыря Саввы, недалеко от столпа Давида. Известно и до сего дня, где находилась баня — близ распятия, к востоку саженей двадцать, где императрица Елена обрела крест честный.

На месте том была большая церковь построена, ныне же здесь стоит небольшая церковь. Тут к востоку — двери великие, к ним приходила святая Мария Египетская, хотела войти в церковь, и не пустила ее сила духа святого. Затем она помолилась Богородице, — тут в притворе стояла ее икона, близ дверей тех, — и могла уже войти в церковь и поцеловать честный крест. Из этих дверей вышла в пустыню Иорданскую.

Около тех дверей испытывала Елена крест господен, когда исцелилась мертвая девица. Оттуда пойти к востоку, где воины привели Христа к Пилату, и тут Пилат руки свои умыл, сказав: «Чист есть от крови сего праведника». И Пилат, ударив Иисуса, передал его евреям. Тут находится иудейская темница, из которой ангел вывел ночью апостола Петра.

Тут был двор Иудин, предателя Христа. Ныне пусто это проклятое дворище, никто не смеет на месте этом поселиться из-за проклятия. Оттуда немного пройти к востоку, есть место, где Христос кроветочивую исцелил. Тут недалеко есть ров, куда брошен был пророк Иеремия[49]. Тут же дом его был и двор апостола Павла, когда он еще не был в христианстве. А оттуда немного пройти к востоку и чуть свернуть с пути, то встретишь дом святых Иоакима и Анны[50]. Здесь находится небольшая каменная пещера, внизу под алтарем, в этой пещере родилась Богородица, здесь же хранится гроб Иоакима и Анны.

О Овчей купели.

Недалеко отсюда притвор Соломона, где находится купальня, названная Овчей купелью, и где Христос исцелил расслабленного. Место это к западу от дома Иоакима и Анны, на расстоянии брошенного камня. Если оттуда идти на восток, то близко городские ворота, которые ведут к Гефсимании.

О церкви Святая Святых.

От церкви Воскресения до Святая Святых несколько больше двух полетов стрелы. Церковь дивно и хитро создана, мозаика внутри, и красота ее несказанна. Церковь круглая, внутри расписана хитро и несказанно, стены ее облицованы плитами различного мрамора, пол выложен красным мрамором. Круглых столпов под верхом, кругом стоящих, — двенадцать, а четвероугольных столпов восемь; дверей четверо, покованных медью и позолоченных. Верх внутри исписан мозаикой хитро и несказанно, а снаружи верх обит медью позолоченной.

Под самым верхом высечена в камне пещера, где был убит пророк Захария; тут были гроб его и кровь, ныне же их нет. За пределами этой пещеры, под тем же верхом, был камень[51], где Иаков сон видел, здесь же лестница была до неба и ангелы сходили и поднимались по ней. Тут встретился с ангелом Иаков и, встав от сна, сказал: «Се место — дом божий и се врата небесные суть». На этом же камне пророк Давид видел стоящего с обнаженным оружием ангела и секущего людей Израиля. Тогда влез он в эту пещеру и плакал, моляся богу: «Господи, не люди согрешили, но я согрешил».

Церковь эта имеет тридцать саженей в диаметре, с четырьмя дверями. Церковь древняя, ничего не осталось от первого сооружения Соломона, только основание, которое начал создавать пророк Давид. Пещера и камень теперь в церкви под крышей, это осталось от древнего здания. Нынешняя церковь создана сарацинским старейшиной Амаром[52].

О доме Соломона.

Дом Соломона был прочным, великим и очень красивым. Мощен мраморными плитами, укреплен сводами, воды было обильно в доме этом. Здания очень красивы, хитро украшены мозаикой, столпы из дорогого мрамора, красиво расположены, своды на столпах созданы хитро, все покрыты оловом.

Ворота дома также очень красивы и хитро покрыты оловом, изукрашены мозаикой и окованы позолоченной медью. Эти ворота называются Красными, здесь Петр и Иоанн исцелили хромца, место это у ворот сохранилось и доныне. Имеются и еще трое ворот, пятые ворота называются Апостольскими. Ворота пророк Давид создал. Твердо, дивно, хитростно эти ворота сделаны, позолоченной медью окованы, изнутри хитро исписаны по меди, а снаружи твердо окованы железом. Четверо дверей у этих ворот. Они сохранились от древних построек, как и столп Давида. Другие здания все новые. Древний город Иерусалим не однажды разорялся. Древними воротами вошел Христос в Иерусалим от Вифании с Лазарем, когда воскресил Лазаря. Вифания находится на востоке, напротив Елеонской горы. От этих ворот до церкви Святая Святых саженей сто восемь.

О городке Вифания.

Вифания находится от Иерусалима более двух верст, за горою, на ровном месте. Городок это небольшой, к югу от Иерусалима. Когда войдешь в ворота городка этого, то налево будет пещера, где стоит гроб святого Лазаря. Здесь он болел и умер. В середине городка стоит большая церковь, устремлена вверх и хорошо вся расписана. От этой церкви к западу до гроба Лазаря саженей двенадцать.

В западной части перед городом очень хороший водоем, глубоко в земле, по ступеням лазят к воде. В сторону к Иерусалиму более двух верст от Вифании стоит столп, где встретила Марфа, сестра Лазаря, Христа, тут, после воскресения Лазаря, Христос сел на осла.

О селе Гефсимания.

Гефсимания — село, где находится гроб Богородицы, вблизи Иерусалима, на потоке Кедронском, в долине плача, к востоку от Иерусалима.

О воротах городских.

От городских ворот саженей восемь до места, где еврей Охония пытался свергнуть с одра тело Богородицы[53], когда ее апостолы несли погребать в Гефсиманию, и ангел отсек мечом ему обе руки и положил их на Афонию. На этом месте был монастырь, а ныне все разорено иноверцами.

О месте погребения Богородицы.

Оттуда до гроба Богородицы саженей сто. Гроб находится на ровном месте, в небольшой, высеченной в камне пещерке, с двумя небольшими дверцами, как можно человеку, наклонившись, войти. На дне пещерки, напротив дверец, высечена из того же пещерного камня лавка, на которой было положено тело Богородицы и оттуда было взято нетленным в рай. Пещерка чуть выше человеческого роста, в ширину четыре локтя, квадратная. Снаружи она сделана теремцом, облицованным красиво мраморными плитами. Вверху над гробом создана была большая церковь со стрельчатыми сводами во имя Успения. Ныне же все разорено иноверцами. Гроб Богородицы — внутри под великим алтарем той церкви.

О пещере, где был предан Христос.

От гроба Богородицы саженей десять до пещеры, где был Христос предан Иудой евреям за тридцать сребреников. Пещера по ту сторону Кедронского потока, при Елеонской горе.

Близ пещеры, на расстоянии брошенного человеком камня[54], к югу от нее, есть место, где Христос ночью молился отцу своему. В ту же ночь он был предан евреям на распятие и сказал: «Отче, аще возможно есть, то минет чаша сия меня». На месте том ныне создана небольшая церковь. Оттуда до гроба Иосафатова[55] далее полета стрелы. Иосафат был царем иудейским, и потому это место зовется Иосафатовой тесниной. Вблизи нее находился гроб Иакова, брата Христа[56].

Елеонская гора на юго-востоке от Иерусалима. От Гефсимании входить на Елеонскую гору очень высоко, на расстояние трех полетов стрелы.

О пещере, где Христос начал учить своих учеников.

Тут создана большая церковь и пещера внизу под алтарем. В этой пещере Христос учил своих учеников петь «Отче наш». Оттуда саженей девяносто, на самом верху Елеонской горы, совершилось вознесение Христово.

О горе Елеонской.

Вознесение Христа произошло на верху Елеонской горы, прямо к востоку небольшая горка, и на ней круглый камень выше колена. С этого камня и вознесся Христос на небо. На месте этом устроены своды, и около, и вверху, на сводах этих создана круглая площадка, подобно двору, вымощенная мраморными плитами. Посредине этого двора создана беседка, подобна теремцу, круглая, без верха. В этом теремце, под самым тем непокрытым верхом, лежит тот камень, на котором стояли ноги Христа.

Под этим камнем устроена из мраморных плит трапеза, где ныне проводятся службы. Под трапезой находится камень, около которого выложены мраморные плиты, только верх его немного виден, это и целуют все христиане. В теремце двое дверей, вход к месту вознесения по ступеням, всего двадцать две ступени.

Гора Елеонская высока, видно с нее все в городе Иерусалиме, и церковь Святая Святых с нее можно видеть, и до Мертвого моря, и до Иордана, и всю землю по обе стороны Иордана. Выше всех гор около Иерусалима Елеонская гора.

О граде Иерусалиме.

Иерусалим — город велик и крепок стенами, равносторонний, на все четыре стороны создан в форме креста. Около него — ущелья и горы каменные. Безводно место это: ни реки, ни колодца, ни источника нет вблизи Иерусалима, но только один водоем — Силоамская купель. Дождевой водой живут люди и животные в этом городе. Хорошие урожаи собирают около Иерусалима на каменных местах без дождя, только божьим повелением и благоволением родится пшеница и ячмень изрядно: одну кадь[57] высеют и собирают девяносто кадей, а иной раз и по сто кадей от одной посеянной. Не является ли это благословением божьим земле этой святой? Виноградников много около Иерусалима и садовых деревьев многоплодовитых, и смоквы, и шелковицы, и маслины, и рожки, и другие различные плодовые бесчисленные деревья растут по всей земле той.

На горе Елеонской есть глубокая пещера, близ вознесения, на юг от него. В этой пещере стоит гроб святой Пелагеи-блудницы; тут вблизи расположился столпник, муж весьма духовен.

О пути к Иордану.

Путь от Иерусалима к Иордану через Елеонскую гору, на восток. Путь очень тяжек, страшен и безводен: горы высокие скалистые, на дорогах много разбоя, разбивают в горах и дебрях страшных. От Иерусалима до Иордана двадцать верст, пятнадцать до Кузивы (Эль-Кельт), где постился Иоаким из-за своего неплодства. Место это вблизи глубокого спуска, от дороги налево.

От Кузивы до Иерихона пять верст, а от Иерихона до Иордана шесть верст по ровному месту, в песке, путь очень тяжек. Многие люди задыхаются от зноя и умирают от жажды водной. Мертвое море[58] вблизи от этого пути, исходит из него дух знойный, смердящий, сушит и сжигает всю эту землю.

Вблизи Иордана, недалеко от пути, стоит монастырь Иоанна Предтечи, в горе построен.

О горе Ермонской.

Гора Ермонская близ монастыря Иоанна Предтечи, в двадцати саженях налево от пути. Там небольшая песчаная горка. Ермон удален от древнего монастыря Предтечи на расстояние полета двух стрел. Тут и была большая церковь, созданная во имя Иоанна Предтечи...

О Иордане.

Иордан-река течет быстро, берега с той стороны крутые вначале, а затем идут пологие. Вода в реке очень мутная, но вкусная, и не насытишься, когда пьешь эту воду. С нее не бывает болезней и пакостей в животе человека.

Всем подобен Иордан реке Снови[59]. И шириной, и глубиной, и извилистым течением, и быстротой — всем он похож на реку Сновь. Глубина его в месте купания паломников четыре сажени, я сам измерил и испытал во время переправы на другую сторону Иордана. Много пришлось походить по его берегу. Ширина Иордана такая же, как и у реки Снови на ее устье.

На этой стороне Иордана, где купель, растут невысокие деревья, похожие на вербу, выше купели растет лозняк, но не как наша лоза, а как кустарник и тростник; прибрежная равнина напоминает также Сновь-реку. В зарослях водится зверей много: бесчисленное множество диких свиней, много и барсов тут, и даже львов[60].

По той стороне Иордана — горы высокие каменные, они дальше от Иордана. Под теми горами другие горы, ближе к Иордану, эти горы белые. Тут земля Заулона и Неффалима, по ту сторону Иордана.

О пещере Иоанна Крестителя.

К востоку от реки, на расстоянии двух полетов стрелы, есть место, откуда Илья-пророк был восхищен на огненной колеснице на небо. Там же находится пещера Иоанна Крестителя. Здесь же протекает обильный водою поток, он красиво течет по камням в Иордан, Вода потока студена и очень вкусна. Эту воду пил Иоанн Предтеча, когда жил в пещере.

О пещере Ильи-пророка.

Здесь же есть другая дивная пещера, где жил Илья-пророк со своим человеком Елисеем. Все это я видел очами своими грешными. Сподобил меня бог быть трижды на Иордане, даже в самый праздник водоосвящения. Видел благодать божию, нисходящую на иорданские воды. Множество народа приходят к воде в этот праздник. Всю ночь тут раздается пение изрядное, горят многочисленные свечи, а в полночь бывает крещение воды. Тогда дух святой сходит на иорданские воды, и это видят только достойные, добрые люди, а весь народ не видит ничего, но только испытывают радость и веселие сердца все христиане. Когда же произнесут «Во Иордане крещающуся, господи», тогда все люди бросаются в воду и крестятся в полночь в Иордане, как и Христос в полночь крестился.

На другой стороне Иордана стоит высокая гора, ее видно издалека и отовсюду. На этой горе преставился пророк Моисей.

От монастыря Иоанна Предтечи до Герасимова монастыря одна верста, а от Герасимова монастыря до Каламонии, до монастыря Богородицы, одна верста.

Богородица вместе с Иисусом, Иосифом и Иаковом, когда бежала в Египет, то ночевала в том месте, которое назвала Каламонией, что истолковывается «Добрая обитель». Ныне тут дух святой сходит к иконе Богородицы. Монастырь этот на устье, при впадении реки Иордана в Мертвое море. Около монастыря ограда, монахов в нем двадцать. Оттуда до монастыря Иоанна Златоуста версты две, и этот монастырь тоже огражден, он очень богат.

О городе Иерихоне[61].

До Иерихона от монастыря Иоанна Златоуста одна верста. Иерихон был в давние времена великим городом и крепостью, но его взял и разрушил до основания Иисус Навин. Ныне здесь село сарацинское. Здесь был дом Закхея, и пень доныне стоит от дерева, на которое влезал Закхей, желая видеть Христа. Тут же находился и дом сонамитянки, где Елисей воскресил отрока.

Около Иерихона земля добрая и урожайная, поле красивое и ровное, около города растет много высоких финиковых пальм и разнообразных плодовых деревьев, текут обильные воды по всей этой земле. Эти воды пророк Елисей опреснил.

Близ Иерихона, в одной версте на юго-восток, имеется место, где архангел Михаил явился Иисусу Навину во время похода на Израиль. Подняв свои глаза, Иисус Навин увидел перед собой страшного вооруженного воина и сказал: «Наш ли ты или из врагов наших?» И ответил ему архангел: «Я Михаил, воевода божий, послан помочь тебе, дерзай и побеждай твоих супостатов». Затем добавил: «Разуй свои ноги, на святом месте стоишь». Иисус Навин пал ниц и поклонился. На этом месте ныне стоит монастырь во имя Михаила архангела и построены церкви.

В церкви лежат двенадцать камней, взятых на дне Иордана, когда река расступилась перед людьми Израиля. Взяли эти камни священники, придерживающиеся завета бога, по числу колен сынов Израиля на память их роду. Место это, где остановились сыны Израиля, перешедшие Иордан, называется Галганий.

О горе Гаваонской.

От этого места, если идти к западу, находится высокая и великая гора Гаваон (джебель Курунжуль); над этой горой было остановлено солнце, и ждало оно полдня, до конца победы Иисуса Навина, когда с ним сражался васанский царь Ог, захвативший Ханаанское царство. После победы Иисуса Навина солнце зашло.

О пещере, где Христос постился сорок дней.

Высоко в горе Гаваонской находится пещера, где постился Христос сорок дней и проголодался. Тогда пришел дьявол и хотел его искусить, сказав: «Если ты сын божий, то прикажи, чтобы камни превратились в хлеб».

Вблизи пещеры был дом пророка Елисея, его пещера и колодец, к востоку от Гаваона, более полверсты. От Иерусалима до Феодосиева монастыря верст шесть. Монастырь стоит на горе, огражден стеною, виден от Иерусалима. Посреди монастыря большая пещера, в которой волхвы ночевали, когда спасались от Ирода. Здесь ныне покоится прах Феодосия и многих святых, в этой же пещере похоронена мать святого Саввы и мать Феодосия.

О лавре святого Саввы.

От этого монастыря до лавры Саввы верст шесть. Оба эти монастыря расположены к югу. Лавра Саввы находится в Асафатовой теснине — в Долине плача, эта теснина идет от Иерусалима, к Гефсимании, проходит сквозь лавру и доходит до Мертвого моря. Лавра Саввы установлена богом дивно и несказанно. Было некогда ущелье глубокое, страшное и безводное, отвесные скалы его высокие, и на этих высоких скалах прилеплены кельи, устроены богом удивительно и страшно. На большой высоте по обеим сторонам ущелья страшного кельи и прилеплены на скалах, как звезды на небе.

В лавре три церкви, посредине келий к западу дивная пещера под каменной скалой. В этой пещере церковь Богородицы. Показал пещеру бог столбом огненным, когда Савва жил один в ущелье. Келья Саввы, где он жил в одиночестве, находится в полверсте от нынешней лавры, оттуда бог и показал ему столбом огненным место, где ныне стоит лавра. Дивное это место и несказанное.

Посреди трех церквей, от главной церкви сажени четыре, стоит гроб Саввы, над ним устроен красиво теремец. Здесь же лежат тела многих отцов: молчальника епископа Иоанна, Иоанна Дамаскина[62], Феодора Едесского и его племянника Михаила, Афродитиана и лежат тела многих других святых, как живые, благоухание от лих исходит несказанно.

Видел колодец Саввы, его ночью показал Савве дикий осел в ущелье. Пьют воду от этого колодца, вода очень холодная и вкусная. В этом месте нигде нет ни реки, ни ручья, ни колодца, кроме колодца Саввы. Место это в горах каменных, безводно — сухая, безводная пустыня. Только дождевой водой живут люди в этой пустыне.

Недалеко от лавры, на юг, есть место по названию Рува, вблизи Мертвого моря. Горы здесь высокие каменные, много пещер в этих горах. Здесь, в пустыне страшной и безводной, жили многие святые отцы. Здесь обитают барсы, дикие ослы и многие другие звери.

Мертвое море безжизненно, нет здесь ничего живого: ни рыбы, ни раков, ни червей. Но если внесет Иордан своим течением в это море рыбу, то она и часа не может живой быть, но вскоре подыхает. Выходит со дна этого моря на поверхность воды черная смола, много смолы лежит по берегам. Смрад исходит из моря как от горящей серы. Под этим морем находится ад, мучение.

О монастыре святого Евфимия.

А от лавры Саввы на востоке, в трех верстах, за горою, монастырь Евфимия. Здесь похоронен Евфимий, и многие другие отцы здесь же лежат, тела их как живые. Монастырь этот расположен в долине, далее от него каменные горы, был он в свое время обнесен стеной, и была добрая церковь вверху. А поблизости был монастырь святого Феоктиста, под горою, на юг от монастыря Евфимия. Ныне же все это разрушено иноверцами.

О горе Сионской.

Сион — гора великая и высокая, к югу, со стороны Иерусалима, пологая и ровная. На этой горе был древний город Иерусалим, и тот древний город был разрушен при пророке Иеремии вавилонским царем Навуходоносором[63]. Ныне Сион-гора за пределами городских стен, на юг от Иерусалима. На Сионской горе был дом Иоанна Богослова, и на этом месте была создана большая церковь со стрельчатыми сводами, от городской стены на расстоянии броска камня. В церкви святого Сиона, за алтарем, есть храмина, где Христос омывал ноги своим ученикам.

О доме Иоанна Богослова, где Христос вечерял[64].

Если от этой храмины идти на юг и подняться по ступенькам вверх, то попадешь в горницу. Здесь красиво создана храмина, на столпах и с кровлей, расписана мозаикой, красиво вымощена, имеет наподобие церкви алтарь в восточной части. Это и есть келья Иоанна Богослова, где Христос вечерял со своими учениками. Здесь же Иоанн возлежал на груди Христа и говорил: «Господи, кто предаст тебя?» На этом же месте было сошествие святого духа на апостолов в пятидесятницу.

В той же церкви есть другая храмина, внизу на земле, на южной стороне; низкая эта храмина. В нее пришел Христос к ученикам своим через закрытые двери, встал посреди них и сказал: «Мир вам». Тогда на восьмой день и Фома уверовал. Здесь есть святой камень, принесенный ангелом с Синайской горы.

На другой стороне той же церкви, к западу, есть на земле другая низкая храмина, здесь преставилась Богородица. И все это происходило в доме Иоанна Богослова.

Тут был и дом Канафин, где апостол Петр трижды отрекался от Христа, пока не пропел петух. Это место на восток от Сиона.

Где Петр отвергался от Христа и трижды горько плакал.

Недалеко от этого места, на востоке, есть глубокая пещера, в нее ведут тридцать две ступени; в этой пещере горько плакал апостол Петр из-за своего отречения от Христа. Над этой пещерой построена церковь во имя апостола Петра.

О купели Силоамской.

Оттуда к югу, в долине под горой, находится Силоамская купель, где Христос исцелил слепого.

О селе Скудельниче.

Под Сионской горой находится село Скудельниче, его купили за ту цену, за которую Иуда предал Христа, для погребения странников. Село расположено на юг от Сиона, по одну сторону ущелья, под горой. По этой стороне горы много пещер, вырубленных в камнях и на дне этих пещер дивно и чудно устроены гробы. Здесь и погребают бесплатно странников, так как это место искуплено кровью Христа.

О Вифлееме.

Вифлеем на юг от Иерусалима, более шести верст идти по полю, — две версты до места, где Авраам слез с осла, оставил с отроком осла, а сам взял сына Исаака, чтобы принести его в жертву. Приказал сыну принести дрова и огонь. Сын спросил: «Отец, вот дрова и огонь, а где же ягненок?» И ответил ему Авраам: «Бог покажет, чадо, нам ягненка». И шел Исаак, радуясь, этим путем в сторону Иерусалима. Исаак был приведен туда, где потом Христос был распят.

Отсюда более одной версты до места, где Богородица видела два лагеря людей: одни смеялись, а другие плакали. Здесь была построена церковь и монастырь во имя Богородицы. Ныне же разрушено иноверцами. Оттуда до гроба Рахили, матери Иосифа, версты две.

О пещере, где родила Богородица Христа.

Оттуда одна верста до места, где Богородица слезла с осла, почувствовала, что наступила пора рождения, Тут находится большой камень, и на этом камне прилегла Богородица, когда она сошла с осла. Затем она встала с камня, пошла пешком до пещеры и тут родила Христа, в этой пещере. От камня до места рождения Христа добрый стрелец может стрелой дострелить.

О церкви Рождества Христова.

Над пещерой Рождества Христова построена большая церковь в форме креста, верх стрельчатыми сводами сведен, покрыта церковь оловом, вся расписана мозаикой, имеет восемь круглых мраморных столпов; вымощена плитами белого мрамора; в церкви трое дверей. В длину церковь пятьдесят саженей до великого алтаря, а в ширину двадцать саженей. Пещера и ясли, где родился Христос, находятся под великим алтарем, они устроены красиво. Ступеней семь идут туда, по ним сходят к дверям пещеры святой. Дверей в пещере две. Ко второй двери также семь ступеней. Если восточными дверями войти в пещеру, то на левой стороне есть место внизу, где родился Христос. Над этим местом сделана трапеза, и в этой трапезе исполняют службу.

О яслях Христовых.

Здесь, к востоку, есть место, напротив которого, на западе, находятся ясли Христовы. Под каменной скалой — ясли, в которые положили Христа после рождения, завернутого в рубище. Все претерпел ради нашего спасения. Ясли стоят близко от места рождения в трех саженях, в одной пещере, расписанной мозаикой и красиво вымощенной мраморными плитами. Под церковью выдолблены ниши, где лежат мощи святых.

По выходу из церкви, с правой стороны под той же церковью, пещера, где лежали мощи святых младенцев, которые были взяты в Царьград. Около церкви создана ограда высокая. Место рождения Христа было на горе, в пустыне, безлюдное. Ныне зовется это место и городок Вифлеем. Древний город Вифлеем был в другом месте, не доходя до места рождения Христа. Здесь ныне поселился столпник и находится камень Богородицы, на этой горе и был древний Вифлеем.

Вся земля около Вифлеема зовется Ефрант, земля Иудина, об этом пророк говорит: «И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше среди тысяч Иудиных, из тебя изыдет вождь, который упасет людей моих Израилевых».

Земля около Вифлеема красива, расположена среди гор, много плодовых деревьев и овощей растет по склонам красивых гор: маслины, смоквы, рожки — бесчисленное их множество. Виноградников много около Вифлеема, а по долинам — поля многие.

Близ церкви Рождества Христова, за городской стеной, к югу, на расстоянии полета стрелы, находится в горе пещера, где жила Богородица с Христом и Иосифом.

О доме Иесея, отца Давида.

В стороне от города, к востоку, на расстоянии полета стрелы, находится место под названием Вифиль. Здесь был дом Иесея, отца Давида, в этот дом пришел пророк Самуил и помазал Давида на царство в Израиле, вместо Саула.

О колодце Давида.

Здесь колодец Давида, из которого в древности Давид пил, утоляя жажду.

О месте, где благовестили ангелы пастухам рождество Христово.

Под горою на поле, на востоке, в версте от места рождения Христа, находится место, где ангелы известили пастухов о рождении Христа. Тут была пещера, над ней была создана добрая церковь во имя святого Иосифа. Здесь же был и монастырь. Ныне же все разрушено иноверцами.

Около этого места — красивое поле и многоплодные нивы, растет много масличных деревьев. А называется это место — Агиапимина, что значит в переводе «Святая паства». Здесь под горою по направлению к Вифлеему лежит село святого Саввы.

О пещере и о дубе Мамврийском.

От Вифлеема на юг к Хеврону находится Сугубая пещера и Мамврийский дуб. От Иерусалима до Хеврона верст двадцать восемь, путь идет мимо Вифлеема, до него шесть верст, а от Вифлеема до Афамской реки три версты. Об этой реке Давид говорит в Псалтыре: «Ты исуши реки Афамля, твой есть день и твоя есть нощь». Река эта ныне суха, течет под землею и выходит из-под земли у Мертвого моря, в которое река и впадает.

На другой стороне реки стоит гора, высокая каменная, на горе этой огромные густые леса. Путь через гору эту страшную труднопроходимый, каменистый. Есть здесь крепость большая. В горах нападают сарацины, нет возможности пройти малым группам. Мне же пришлось путешествовать с доброй дружиной и удалось без ущерба пройти через это страшное место. Тут лежит город Асколон, оттуда нападают иноверцы и многих убивают на этом злом пути.

На этой же горе, в лесу, был в свое время убит сын Давида Авессалом[65], туда он убежал от отца своего. Тут внес его мул в чащу леса, зацепилась его голова волосами за ветви, и повис он высоко на дереве, и прострелили его сердце тремя стрелами. Так он и умер на этом дереве.

Оттуда до колодца Авраама верст десять, а от колодца до дуба Мамврийского верст шесть.

О том же.

Дуб Мамврийский стоит на пути близ дороги на правой стороне, красиво стоит на горе высокой. Около его корней устроен помост из белого мрамора, наподобие церковного помоста. В середине помоста и растет на камне этот святой и дивный дуб. На верху горы около дуба устроено дворище, ровное, чистое, без камней. На этом месте стоял шатер Авраама, близ дуба, к востоку от него.

Дуб этот не очень высок, но раскидист, с густыми ветвями, много плодов на нем. Ветви его склонились к земле, что человек может рукой достать до ветвей. Толщина его два моих обхвата, а ствол до ветвей — полторы сажени.

Дивно и чудно стоит много лет это дерево на такой высокой горе невредимо, не рушится, стоит по воле бога, как будто недавно посажен.

Под этот дуб приходила Святая Троица к Аврааму[66] и обедала у него под этим дубом. Здесь же благословила Святая Троица Авраама и Сарру, жену его, и дала возможность им родить сына Исаака на старости лет. Здесь и воду показала Святая Троица Аврааму, колодец этот находится и ныне вблизи пути под горою. Вся земля около дуба называется Мамврия, поэтому и дуб зовется Мамврийским. От этого дуба до Хеврона две версты.

О горе Хеврон.

Гора Хеврон большая, и город был на этой горе большой и сильно укрепленный. Здания его древние. Очень много людей было на этой горе, но ныне все опустело. На горе Хеврон вначале поселился внук Ноя, сын Хама, Ханаан. Пришел сюда после всемирного потопа и столпотворения вавилонского и поселился на этой земле около Хеврона. Земля эта называется Хананеонская.

Эту землю предназначил бог Аврааму, когда он еще находился в Месопотамии[67] и Харране, где был дом отца Авраама. И сказал бог Аврааму: «Уйди от земли твоей и от дома отца твоего, иди в землю Хананейскую, и тебе дам ту землю и потомству твоему, и я буду с тобою».

Ныне поистине земля эта богом обетованна и благословенна всем добром: и пшеницею, и вином, и маслом, и всякими овощами обильна, и скотом умножена. Здесь овцы и другой скот дважды рождаются летом. Пчелы роятся в камнях по этим красивым горам. Виноградники многие возделаны по склонам гор, бесчисленные плодоносные деревья растут, маслины, смоквы, рожки, яблоки, черешня и прочие, и всякие овощи родятся. И нет лучше и больше овощей нигде на земле под небом. И воды добрые в месте этом, все для здоровья благодатно. Красотою и всем добром удивительна земля около Хеврона.

Здесь был дом Давида, на горе Хевроне. Жил в нем Давид восемь лет, когда был изгнан сыном его Авессаломом.

От Хеврона до Сугубой пещеры Авраама менее полверсты. Сугубая пещера в каменной горе, здесь находится гроб Авраама, Исаака и Иакова. Сугубую пещеру Авраам купил у Ефрона Хеттеянина для погребения своего рода, когда пришел из Месопотамии в землю Хананейскую. Вначале он ничего не имел, но только Сугубую пещеру приобрел для погребения себя и своих потомков.

Ныне около этой пещеры создан небольшой, но крепкий для обороны городок. Сложен он из огромных камней, с чудным и несказанным умением, стены его очень высоки. Среди городка есть пещера. Вымощен весь городок плитами белого мрамора. Пещера эта устроена под помостом, внутри, здесь лежат Авраам, Исаак, Иаков и все сыновья Иакова, и жены их тут лежат, Сарра и Ревекка, кроме Рахили, которая похоронена на дороге у Вифлеема. Гробы в пещере созданы различно, каждый по-своему. Над гробницами построена небольшая круглая церковка. Гробы Авраама и его жены Сарры стоят рядом, гробы Исаака и его жены тоже вблизи друг к другу, гробы Иакова и его жены Илии также вблизи.

О гробе Иосифа.

Гроб Иосифа Прекрасного[68] за пределами городка, вне Сугубой пещеры, на расстоянии брошенного камня от городка. На юг, в одной версте от Сугубой пещеры, возвышается гора, на которую входила Святая Троица с Авраамом. Авраам проводил Святую Троицу от дуба Мамврийского до этой горы. На верху горы, на месте красивом и высоком, Авраам упал лицом своим, поклонился Святой Троице и молился ей.[69]

О гробе Лота, что в Сигоре.

Оттуда до Сигора две версты. Здесь находится гроб Лота и двух его дочерей, в двух гробах. В горе большая пещера, в нее вбежал Лот со своими дочерями. Здесь недалеко городище первых людей, было оно на горе той высокой и зовется Сигор.

Более одной версты от этого места, на взгорье к югу от Сигора, стоит столпом каменным жена Лота[70]. А от жены Лота до Содома две версты.

Все это я видел глазами своими, но ногами своими не мог дойти до Содомского места, боясь иноверцев. И не советовали мне туда пойти правоверные люди, говорили они: «Ничего вы там доброго не увидите, но только муку; смрад исходит оттуда, только заболеете от смрада того злого». Оттуда мы возвратились опять к месту Авраама и пришли поздорову в городок, к Сугубой пещере. Здесь поклонились святым местам и отдохнули два дня.

Благодатию божиею встретили добрую большую дружину, идущую в Иерусалим, мы пристали к ней и пошли с радостью и без боязни и дошли благополучно до Иерусалима, хваля бога, сподобившего нас, недостойных, видеть священные места, неизреченные и несказанные.

На юг от Вифлеема есть монастырь святого Харитона, на той же реке Афамской, недалеко от Мертвого моря, в горах каменных. Около монастыря пустыня. Грозно, сухо и безводно это место, под ним ущелье, каменное и очень страшное. Монастырь огражден стеной, посредине две церкви, в главной церкви стоит гроб Харитона. За пределами ограждения находится усыпальница, созданная искусно, в ней захоронены святые отцы, тела их как живые лежат уже более семисот лет. Тут лежит Кирияк Исповедник, телом цел, тут лежат два сына Ксенофонта, Иоанн и Аркадий, благоухание чудное от них исходит. Здесь поклонились мы местам святым и пошли под гору, на юг, от монастыря более одной версты.

Есть тут ровное место на ниве, отсюда был восхищен пророк Аввакум, когда он шел с едой и водой на поле к жнецам. Унес его ангел в Вавилон к пророку Даниилу в ров. Здесь он накормил и напоил Даниила и опять восхищен был ангелом и в тот же день был на месте у жнецов и передал им обед. Ныне на этом месте построен теремец в память этого события. Вавилон от этого места более сорока дней пути.

Недалеко от этого места создана церковь со стрельчатыми сводами во имя пророков. Внутри под этой церковью есть большая пещера, и в той пещере лежат двенадцать пророков в трех раках: Аввакум, Наум, Михей, Иезекий, Авдий, Захария, Иезекииль, Измаил, Савеил, Варух, Амос и Осия.

Недалеко отсюда на горе есть село, где живут многие мусульмане и христиане. Это село святых пророков, тут они родились, и село их отчина. Здесь мы ночевали одну ночь, хранимы божьей благодатью, почтили нас добро христиане этого села. Тут хорошо отдохнули одну ночь, утром встали рано и пошли к Вифлеему. Старейшина сарацинский сам с оружием проводил нас почти до Вифлеема[71], и через те все страшные места тоже проводил нас. А без предосторожностей не пройти через эти места из-за нападения иноверцев: сюда приходят многие сарацины и разбивают в горах. И дошли до города Вифлеема живыми и здоровым и, здесь поклонились месту рождества Христова, и отдохнув, с радостью пошли в Иерусалим.

Место, где убил Давид Голиафа[72].

Есть место недалеко от Иерусалима, на восток от столпа Давида, на расстоянии полета стрелы, на этом месте убил Давид Голиафа. Место это вблизи цистерны, ныне здесь нива добрая.

Здесь на расстоянии одного полета стрелы есть пещера, где лежат мощи многих мучеников, убитых в Иерусалиме в царство Ираклия[73], зовется эго место Агаия Мамила.

Где выросло честное древо.

От этого места до Честного креста одна верста. Место это за горою, на запад от Иерусалима. На этом месте был вытесан подножник для распятия Христа, к нему пригвоздили ноги Христа. Это место огорожено, на середине ограды создана церковь большой высоты, во имя Честного креста, вся хорошо расписана. Под великим алтарем, глубоко под трапезой, хранится пень дерева честного, покрыт пень этот плитами белого мрамора. Проделано круглое оконце против этого дерева. Здесь находится монастырь Иверский (грузинский).

О доме Захарии.

От этого монастыря до дома Захарии[74] версты четыре, место это под горой, к западу от Иерусалима. В этот дом Захарии, в предгорье, приходила Богородица к Елизавете и целовала ее. Когда Елизавета почувствовала целованье Марии (Богородицы), то взыгрался, радуясь, в ее утробе младенец. И говорит Елизавета: «Откуда пришла ко мне мать господа моего? Благословенна в женах и благословен плод утробы твоей».

В этом же доме родился Иоанн Предтеча. Ныне на этом месте построена церковь. При входе в церковь на левой стороне, под малым алтарем, находится небольшая пещерка, в этой пещерке и родился Иоанн Предтеча. Место это ограждено каменной стеной.

О горе, куда бежала Елизавета с Предтечей.

Оттуда с полверсты через горное ущелье прибежала к горе Елизавета и сказала: «Гора, прими мать с чадом». И тотчас же расступилась гора и приняла Елизавету. Слуги же царя Ирода, которые гнались следом за Елизаветой, пришли к этому месту, ничего не нашли и возвратились утомленными. Место это, обозначенное камнем, сохранилось и до нынешнего дня. Над этим местом ныне устроена небольшая церковь, под ней есть небольшая пещера, и рядом другая церквушка, перед этой пещеркой приделана.

Из этой пещеры вытекает очень вкусная вода, ее пила Елизавета с Иоанном, когда жила в этой юре до смерти Ирода, и ангел охранял ее. Гора эта очень большая, на ней много леса, и кругом ущелья многие. Находится пещера на запад от Иерусалима. Место это называется Орани. В эту же гору убегал из Иерусалима пророк Давид от царя Саула.

О Раме.

От той горы к западу две версты до Рамы, о которой пророк Иеремия говорит: «Голос в Раме слышан был, плач и рыдание в ушах ее: Рахиль оплакивает чад своих и не хочет утешиться, ибо их нет». Рама расположена в большой теснине, где обосновались многие села. И эта земля около теснины называется Рама, которая входит в область Вифлеемскую. И царь Ирод послал своих воинов в Раму, чтоб избить всех младенцев[75].

О Ельмаусе.

От Рамы к западу четыре версты до Ельмауса, где Христос на третий день после воскресения явился Луке и Клеопе, когда они шли в село из Иерусалима. Они узнали Христа, когда он разламывал хлеб. Это было село большое, была здесь и церковь, ныне же все разорено иноверцами, и село Ельмаус опустело. Находилось оно в стороне, за горою, справа по пути от Иерусалима к Яффе.

О Лидде.

От Ельмауса до Лидды четыре версты, идти все по полю. Тут был большой город Лидда, ныне же он называется Рамле. В Лидде апостол Петр исцелил Инея, лежащего на одре.

О Ионии.

От Лидды до Ионии верст десять, идти все по полю. В городе Ионии апостол Петр Тавифу воскресил. В этом городе Петр, постившийся в горнице девять часов, увидел сходящую с неба плащаницу, подвешенную за четыре края. Петр взглянул и увидел, что плащаница наполнена четвероногими животными и всякими гадами. И был ему голос с неба: «Петр, встань, заколи и ешь». И сказал Петр: «Господи, никогда скверное и нечистое не войдут в мои уста». И ответил ему голос с неба: «Если бог очистил, ты не осквернишься».

На этом месте ныне создана церковь во имя апостола Петра. Город Иония близ моря, которое подходит к его стенам. Ныне этот город называется латинским языком Яффа. От Яффы до Арзуфа верст шесть.

О Кесарии Филипповой.

От Арзуфа до Кесарии Филипповой версты двадцать четыре, идти около моря. В этой Кесарии апостол Петр крестил Корнилия. Недалеко, в более двух верстах от города на юг, гора, где жил Мартиниан, к которому приходила блудница искусить его.

О Капернауме.

От Кесарии Филипповой до города Капернаум верст восемь. Город Капернаум большой, жителей в нем было много. Ныне же город этот пуст. Находится он близ великого моря Средиземного. О Капернауме пророк говорит: «О, горе тебе, Капернаум! Вознесся ты до небес и сойдешь до ада». Из этого города ожидался выход антихриста, поэтому жители (латиняне) и покинули Капернаум.

О горе Кармильской.

От Капернаума до Кармильской горы верст шесть. В пещере на этой горе жил пророк Илья, здесь он приручил и кормил ворона. На этой горе Илья заколол ножом Вааловых жрецов, сказав: «Ревнуя поревновал о господе боге моем». Кармильская гора очень высокая, поблизости, не более версты от нее, великое море Средиземное. От Кармильской горы до города Кайфа одна верста.

О городе Акра.

От Кайфы до Акры верст пятнадцать. Город Акра большой и укреплен, у города залив добрый, город этот сарацинский, ныне же им владеют латиняне. От Акры до города Тира верст десять, а от Тира до Сайды верст десять. Здесь находится Сареита Сайдовская, в этом селе пророк Илья воскресил сына вдовицы.

О городе Бейруте.

От Сайды до города Бейрута верст пятнадцать. В этом городе евреи пронзили копьем икону Христа, а из нее пролилась кровь и вода. Тогда многие люди крестились и приняли христианство. В Бейруте учились философии Ксенофонтовы сыновья Иоанн и Аркадий[76]. От Бейрута до Жебаила (Библоса) двадцать верст, а от Жебаила до Триполя (Тарабулуса) сорок верст, а от Триполя до реки Судии (Суеции) шестнадцать верст.

О Великой Антиохии.

На этой реке стоит город Великая Антиохия, удален от моря верст на восемь, далее в ста верстах Латания, а также Малая Антиохия, Капинорос, Мавроноос, городок Адамия[77] и небольшой остров Хелидония. Эти все города около моря (Средиземного), и все эти города мы миновали морем, не приставая, прошли недалеко от них; из-за военной опасности не пристали и в Хелидонии. Оттуда пришли в Миры и к городу Патара около этого города встретили нас на четырех галерах корсары, захватили нас и всех ограбили. А оттуда дошли живыми и здоровыми до Царьграда.

О Галилеи и озере Тивериадском.

От Иерусалима путь шел в Галилею, к Тивериадскому озеру, Фаворской горе и к Назарету. Вся земля около Тивериадского озера зовется Галилея, расположена она от Иерусалима на юго-востоке. Город Тивериада удален от Иерусалима на четыре дня пешего хода, путь от него страшен и очень тяжел; по горам каменным надо идти три дня, а четвертый день около Иордана идти на восток полем, до самого верховья Иордана, до его истока.

И судил мне бог так пройти этим путем. Пошел иерусалимский князь Балдуин I со своими крестоносцами на войну к Дамаску[78]; путь их шел к Дамаску мимо Тивериадского озера. Я узнал, что князь хочет идти этим путем, пришел к нему, поклонился и сказал: «И я хотел бы пойти с тобою к Тивериадскому озеру чтобы там походить по всем святым местам около Тивериадского озера. Ради бога, возьми меня, князь». Тогда князь с радостью великой повелел мне пойти с собой и нарядил меня к своей личной охране.

Тогда я с радостью великой нанял коней для себя и прошел без страха и потерь с царскими воинами все страшные места. Без войска этот путь никто не может пройти, только императрица Елена ходила этим путем.

Путь к Тивериаде такой: от Иерусалима до колодца Богородицы верст десять, а от колодца до Гельвуйских гор[79] четыре версты. На этих горах Гельвуйских был убит Саул, царь иудейский, и сын его Ионафан. Горы эти великие, каменные, сухие, безводные, даже росы на них никогда не бывает. От гор этих до колодца Давида версты две, а от этого колодца до пещеры Давида версты четыре. В этой пещере предал бог царя Саула в руки Давида, который и убил его, взял меч и ручное полотенце.

От этих гор до Сихемских гор и до рва Иосифа Прекрасного версты четыре. На этих горах сыновья Иакова пасли стада отца своего, пришел к своим братьям Иосиф, от отца своего был послан к ним с миром и благословением. Они же, увидев брата своего, схватили его и бросили в ров, который сохранился и до наших дней. Ров этот как стена, глубокий, обложен камнями.

На этом месте пришлось нам ночевать. Место это находится с правой стороны, если идти туда, недалеко от пути.

О колодези Иакова.

Оттуда до селения Иосифа, которое называется Аскар, верст десять. Тут есть колодец Иакова, глубок и велик, вода в нем студеная и вкусная; у этого колодца Христос беседовал с женою-самарянкой. Здесь мы ночевали.

О Самарии.

В полверсте от этого колодца находится город Самария. Это очень большой и богатый город, стоит он между двумя горами высокими, много здесь водных источников с холодной водой, которые красиво текут посредине града. Растут здесь бесчисленные плодовые деревья: смоквы, рожки, ореховые и масличные деревья, как дубравы, как леса по всей земле около Самарии. В окрестностях раскинулись нивы многоплодовитые. Вся земля около Самарии красотой своей чудесна. Место это обильно всем добром: маслом и вином, пшеницей и овощами, просто сказать — всем этим добром живет Иерусалим.

Ныне город Самария зовется Неаполи[80].

От города Самарии в двух верстах к западу находится место, называемое Себустия (Севастополи). Тут создан небольшой городок, в нем находится темница Иоанна Крестителя. В этой темнице была отсечена по приказу Ирода голова Иоанна Предтечи. Здесь стоит гроб его и создана хорошая церковь во имя Иоанна Предтечи. Ныне здесь богатый католический монастырь.

О городе Аримофеи.

Оттуда четыре версты до Аримофеи, здесь стоят гробы Иосифа и Малелепла. К западу от Самарии в горах создан небольшой городок и церковь добрая со стрельчатым верхом над гробом Иосифа. Место это зовется Аримофеей. Путь от Самарии к Тивериадскому озеру на юго-восток.

О городе Бейсане.

От Самарии до города Бейсана верст тридцать. В том городе был царем Бейсанским Ог, его убил Иисус Навин у Иерихона. Место это страшно и грозно. Вытекают из города Бейсана семь рек, растет высокий тростник по этим рекам, финиковые высокие деревья стоят как лес густой. Место это страшно и труднопроходимое. Здесь живут сарацины сильные, другой веры, и разбойничают на бродах рек.

Много львов здесь рождается. Место это близ Иордана-реки, равнина большая, низменная, протянулась от Иордана до Бейсана, отсюда и реки текут в Иордан. Львов много в этих местах.

Близ города к востоку имеется дивная пещера, она самой природой создана крестообразно. Из этой пещеры исходит источник. Есть здесь купель чудная самой природой созданная. В этой купели сам Христос купался со своими учениками. Место, где Христос сидел на камне, сохранилось и до сегодняшнего дня. И мы, грешные и недостойные, здесь купались.

В городе Бейсане евреи испытывали Христа, показали ему динарий и сказали: «Достоен ли он дани или нет?» И Христос ответил им: «Чей здесь образ и подпись? Отдайте кесарево кесарю, а божье богу». И сказал Христос, обращаясь к Петру: «Иди и забрось удочку в море, какую раньше поймаешь рыбу, открой ей пасть, изыми оттуда статир (монету, составляющую четыре драхмы) и отдай за меня и за себя». У этого города Бейсана Христос исцелил двух слепых.

О Иордане-реке.

От Бейсана до верховья Иордана верст двадцать. Путь идет все по ровному месту, если идти к востоку вверх Иордана. Вода его очень вкусная и чистая.

Иордан вытекает из Тивериадского озера двумя бурными источниками. Один источник называется Иор, а другой Дан[81], от них и образовалось название Иордан. Расстояние между этими реками у Тивериадского озера чуть больше трехкратного полета стрелы или полверсты, а затем эти обе реки сливаются в одну реку, которая и называется по имени двух источников.

Течет Иордан быстро чистой водой, очень извилисто. Всем он напоминает реку Снов: и шириной, и глубиной, и поймой. Вверху Иордана много рыбы. В самом верховье через оба потока прочно созданы два каменных моста, под ними через своды и течет Иордан.

О мытнице Матвеевой.

Вблизи этих мостов была мытница Матвеева, апостола Христа. Здесь сходятся пути через Иордан в Дамаск и в Месопотамию. В этом месте король Иерусалима Балдуин с воинами остановился на обед. Тут и мы остановились с ними и купались в самом верхе Иордана в Тивериадском озере. Побродили тогда без страха и боязни около Тивериадского озера, осмотрели места, где Христос ходил своими ногами. Здесь и мне, худому и грешному, сподобил бог походить и осмотрев землю Галилейскую, которую никогда я не надеялся, увидеть, походить по ней своими ногами недостойными и увидеть своими грешными глазами желанную землю.

Не ложно, но истинно, что увидел, о том и написал. Многие другие, посетившие эти места, не могли обстоятельно осмотреть. Иные много лгут и лукавят, хотя и не доходили до этих мест. Мне же, худому, указал бог старого, книжного, добродетельного человека, жившего в Галилее лет тридцать и в лавре святого Саввы двадцать лет, и этот человек показал все поистине, что хорошо узнал из книг. И это дало возможность мне, грешному, хорошо все увидеть.

Стояли мы у мостов весь день, и к вечеру король Балдуин пошел за Иордан к Дамаску со своими войсками, мы же пошли в город Тивериада и пробыли здесь девять дней, пока не вернулся король Балдуин с войны от Дамаска. Мы же до этого обошли святые места около Тивериадского озера.

О Тивериадском озере.

Тивериадское озеро доступно для обхода, вода его очень вкусная, не можешь остановиться, когда пьешь эту воду. В длину озеро пятьдесят верст, а поперек двадцать верст. Рыбы в нем очень много, и есть одна рыба, дивная и чудная, эту рыбу и Христос любил есть, очень вкусная рыба, лучше всяких рыб. Своим видом она похожа на карпа. И я сам ел много раз эту рыбу, когда был в Тивериаде. Рыбу эту ел Христос после воскресения, когда пришел к своим ученикам, ловящим рыбу, и сказал им: «Дети, есть ли у вас что из еды?» Они же ответили: «Нет», И сказал он им: «Бросьте сети в правую сторону».

О верховье Иордана.

От верха Иордана и от мостов до бани Христа, Богородицы и апостолов верст шесть, а от бани до Тивериады одна верста.

Город Тивериада очень большой, две версты в длину и верста в ширину, подальше Тивериадского озера. В этом городе много чудес сотворил Христос. В середине города есть место, где он прокаженного очистил. Здесь дом тещи апостола Петра, где Христос, войдя в дом, исцелил тещу Петра от огненной болезни. На этом месте создана круглая церковь во имя апостола Петра. Здесь был и дом прокаженного Симона, где блудница на вечере омочила слезами пречистые ноги Иисуса Христа, отрезала свои волосы и приняла отпущение своих бесчисленных грехов. В этом же городе Христос исцелил глухую женщину. Тут же было чудо с сотником. Тут же он хананеянку помиловал. Есть здесь пещера о очень вкусной и холодной водой, в эту пещеру Христос вбежал, когда хотели его царем поставить в Галилеи. И другие многие чудеса сотворил в этом городе.

В этом же городе стоит гроб пророка Елисея, сына Иасафата. На пути к этому гробу находится гроб Иисуса Навина.

Недалеко к востоку от озера находится большой камень, на котором стоял Христос и учил людей, которые пришли к нему от поморья Тирского и Сидонского, от Декаполя[82] и от всей Галилеи. Оттуда отпустил он народы и своих учеников, и ушли они на кораблях на другую сторону озера, а сам Христос остался здесь и после пошел по воде, как посуху, ногами своими и появился на другом берегу озера перед народом. Пришедшие люди нашли Христа и спросили: «Учитель, когда ты пришел сюда?» Он же ответил: «Богу все возможно, а человеку невозможно». От Тивериады по воде верст десять до этого места, которое находится на пригорке от озера в одной версте.

Где Христос накормил пять тысяч мужей.

Место это ровно и травянисто, на этом месте Христос накормил пять тысяч, не считая женщин и детей, пятью хлебами и еще осталось двенадцать корзин кусков хлеба.

Где Христос в третий раз явился своим ученикам, встав из мертвых.

Недалеко от Тивериадского озера под горою есть место, где Христос третий раз явился своим ученикам после воскресения. Он явился, встал у озера и сказал: «Дети, есть ли у вас еда?» Они же ответили: «Нет». И сказал им Христос: «Бросьте сети на правую сторону и найдете». Они же забросили сети и не могли вытащить их от множества рыбы, затем извлекли на сушу сети, полные больших рыбин, сто пятьдесят три рыбины, и увидели у сетей огонь, хлеб и печеную рыбу, и тут ел Христос и кроме того дал и ученикам. Недалеко отсюда создана церковь во имя апостолов. Вблизи был дом Марии Магдалины, здесь Христос освободил ее от семи бесов. Это место называется Магдалией.

О городе Вивсаиде.

Недалеко отсюда в горе расположен городок апостолов Андрея и Петра — Вивсаида. В этом месте был приведен Нафанаил к апостолам Петру и Андрею.

Куда Христос пришел к своим ученикам, ловившим рыбу.

На Тивериадском озере есть место, куда Христос пришел к Заведею и к апостолам Андрею и Петру, которые тянули сети и застряли. Апостолы Андрей и Петр узнали Христа, оставили ладью и сети и пошли следом за Христом. Близ озера было село Заведея отца Иоанна и дом Иоанна Богослова. Здесь Христос изгнал из человека легион бесов, превратил их в свиней и утопил в озере. Недалеко отсюда находится село Капернаум.

Близ этого села протекает большая река, она вытекает из озера Генисаретского (Мелехского) и впадает в Тивериадское озеро. Озеро Генисаретское очень большое, круглое, в длину и ширину по сорок верст, рыбы в нем множество. Поблизости находится город, который называется Генисарет, поэтому и озеро называется Генисаретское.

О городе Декаполии.

Тут находится другой большой город — Декаполии (Десятиградие). Здесь есть ровное место вблизи озера, где Христос стоял и учил народ, пришедший от Декаполия и поморья Тирского и Сайдского (Сидонского). Об этом месте говорится в Евангелии. Много чудес сотворил Христос около того озера.

О горе Ливанской.

На другом берегу озера, на юго-восточной стороне, стоит очень высокая и большая гора, снега на ней лежат все лето, называется эта гора Ливан. На этой горе рождается ладан (фимиам) белый. С Ливанской горы стекает двенадцать больших рек, шесть из них текут на восток, а шесть на юг, впадают эти реки в озеро Генисаретское, а другие шесть рек идут к Великой Антиохии. Это место называют Месопотамия, что значит Средиречие. Тут, между теми реками, находится Харран, отсюда вышел Авраам.

Водой этих рек наполняется озеро Генисаретское, а из этого озера течет большая река в Тивериадское озеро и умножает воды этого озера, из него течет Иордан, как уже раньше говорил все верно об Иордане.

Я не смог дойти своими ногами до Ливанских гор из-за страха нападения иноверцев, но рассказали мне хорошо об этой горе христиане, которые там проживают, и не дали идти нам к Ливанской горе. Много иноверцев живет на этой горе. Глазами же своими мы видели и эту гору и места около озера Генисаретского, которое находится в двух верстах на юго-восток от Тивериады.

О Фаворской горе.

Фаворская гора и Назарет находятся в восьми верстах на запад от Тивериадского озера. Только надо подняться на одну гору и на другую небольшую надо взлезать, а весь другой путь приходится идти до Фаворской горы по ровному месту.

Фаворская гора чудно, дивно, несказанно и красиво уродилась у бога. Она красиво и величественно посреди красивой равнины стоит, как круглый стог. Она красивее всех других гор. В долине около горы течет река. По всей Фаворской горе растет много всяких деревьев: смоковных, рожков, масличных.

Выше всех окрестных гор Фаворская гора, уединенна от других гор, и стоит посреди равнины очень красиво, как умело сделанный стог, круглый и очень высокий, великий окружностью. Высота горы выше, чем человек может с нее четырежды пустить стрелу, а если вверх стрелять, то и за восемь раз не дострелишь до ее верха. Гора вся каменная, всходить на нее по камням трудно и опасно, приходится руками на нее лезть, путь очень тяжек. Едва мы на нее влезли, с третьего по девятый час добирались до самого верха, хотя шли быстро.

На самом верху горы, к северо-востоку, есть место высокое, как горка каменная, небольшая, островерхая. На этом месте произошло преображение Христа. Здесь создана церковь во имя Преображения, а другая церковь — во имя святых пророков Моисея и Ильи — создана подальше, на север от Преображения.

О месте, где Христос преобразился.

Место преображения прочно ограждено каменной стеной с железными воротами. Вначале здесь находилась епископия, ныне же католический монастырь. Перед этой стеной на верху горы красивая площадка с водой. Это чудное и дивное божье устроение на такой высоте. На самом верху горы много воды, нивы, добрые сады, деревья плодовые. Видно с нее очень далеко.

О пещере Мелхиседека[83].

На Фаворской горе есть пещера чудная, ровная, как небольшой погребец, высеченный в камне, с небольшим оконцем на верху пещеры. На востоке в пещере создана трапеза. Дверцы малые, влезать в пещеру с запада по ступеням. Перед дверьми растут небольшие смоковницы и различные деревья. В прошлом около пещеры был большой лес, ныне же малые и захудалые деревца растут. В этой пещере жил Мелхиседек. Сюда приходил к нему Авраам и трижды воззвал: «Человек божий!» Мелхиседек вышел, вынес хлеб и вино, устроил жертвенник в пещере, сотворил хлебом и вином жертву, и тотчас же жертва была взята на небо к богу. И тут благословил Мелхиседек Авраама, который остриг его, обрезал ногти (будто бы был космат Мелхиседек). С этого и началась служба хлебом и вином, а не пресным хлебом. Об этом пророк говорит: «Ты священник на века по установленному Мелхиседеком порядку». Эта пещерка расположена вдали от Преображения, на запад, на расстоянии полета стрелы.

В монастыре Преображения нас гостеприимно приняли, мы пообедали, хорошо поспали и вставши, пошли в церковь Преображения и поклонились святому месту, где Христос преобразился, поцеловали это место с любовью и радостью великой; затем, взяв благословение у игумена и монахов, ушли из монастыря и обошли все святые места на этой горе. Оттуда пошли мимо пещеры Мелхиседека к Назарету.

Назарет — на запад от Фавора. Второй раз влезли в пещеру Мелхиседека, поклонились святой трапезе, которую создал Мелхиседек с Авраамом. Эта трапеза сохранилась и доныне. Здесь отдыхают все верные, живущие на этой святой горе, они нам поведали об этом по истине. Мы восхвалили бога, сподобившего нас, худых и недостойных, видеть эти места и целовать их устами недостойными. Затем сошли долой с горы на равнину и пошли полем две версты на запад к Назарету.

От Фаворской горы до Назарета пятнадцать верст великих, по ровному месту две версты, а три версты по горам, путь очень тяжел, тесен и непроходим. Многие иноверцы арабы устраивают засады в горах (их села расположены на равнине) и бьют пришельцев в этой страшной горе. Невозможно пройти здесь небольшой группе людей, только со многой дружиной можно пройти без страха по этому пути. Мы же обошлись без дружины, одни и без оружия прошли по этим местам (а было нас только восемь человек[84], и то слабых) и благополучно дошли до города Назарета, где было благовещение Богородице от архангела Гавриила и где был вскормлен Христос.

О городе Назарете.

Назарет — городок небольшой, в горах, на склоне, даже не дойдя до него его можно видеть. Посреди городка создана церковь, большая и высокая, с тремя алтарями. Когда войдешь в церковь, то с левой стороны есть небольшая пещерка перед малым алтарем, с двумя небольшими дверцами, одни из них — с запада, а другие — с востока. Влезать в пещеру по ступеням, идущим из обеих дверей. Если влезть в пещеру западными дверями, то на правой стороне создана келья, с двумя небольшими дверцами. В этой келийце и жила Богородица с Христом, в этой храминце и был вскормлен Христос, тут и кроватка его, где он лежал. Кроватка низкая, на земле создана.

О гробе Иосифа-обручника[85].

В этой пещере, если войти западными дверями, на левой стороне находится гроб Иосифа-обручника, мужа Марии. Тут его Христос сам, своими пречистыми руками похоронил. Исходит из стены около гроба вода святая белая, и берут ее на исцеление больных.

О пещере, где сидела Богородица.

В этой пещере, близ западных дверей, есть место, где сидела Богородица и сучила кокнит, то есть багряницу. Сюда пришел архангел Гавриил, посланный богом к девице Марии...

О доме Иосифа-обручника.

Здесь, где пещера, был дом Иосифа, и все сказанное происходило в этом доме Иосифа, мужа Марии. Над пещерой создана церковь во имя Благовещения. Место это сначала было заброшенным, но католики его обновили и устроили хорошо, здесь находится католический епископ, очень богатый, он владеет этим святым местом.

Здесь угостили нас хорошо и питьем, и едой, и всем возможным. В этом городе мы ночевали. И, хорошо отдохнув, утром встали и пошли в церковь поклониться святому месту. Затем вышли из города и пошли на юго-восток, встретили чудесный колодец, глубокий, с очень холодной водой, сошли но ступеням глубоко вниз к воде. Над этим колодцем создана круглая церковь во имя архангела Гавриила.

О колодце, где архангел принес первое благовестие.

Расстояние от города Назарета до колодца чуть больше полета стрелы. У этого колодца было первое благовещение Богородице от архангела. Пришла она по воду, и, как только почерпнула своим водоносом, архангел невидимо возгласил: «Радуйся, обрадованная, господь с тобою!» Мария оглянулась, никого не видит, но только слышит голос. Взяв свой водонос, она идет и думает: «Что значит этот голос, который слышала, но никого не видела?»

Пришла она в Назарет, вошла в свой дом, села за прялку и стала ссучивать кокнит (кошенилевую красную пряжу). Тогда явился архангел Гавриил явно, стоя на вышесказанном месте, сообщил ей о рождении Христа.

От Назарета до села Исавова пять верст.

О Кане Галилейской.

От села Исавова до Кани Галилейской полторы версты. Находится она на людном пути, здесь Христос превратил воду в вино. Тут мы встретились с большим отрядом (крестоносцев), идущим в Акру, пристали к нему с большой радостью и пошли с ним в Акру.

Акра был городом арабским, ныне же им владеют фряги. Он находится на Средиземном море, залив под ним очень хорош; всем этот городок обилен. От Назарета до Акры верст двадцать пять на юг от Назарета.

Пробыли мы в Акре четыре дня, хорошо отдохнули, нашли многие отряды, идущие в Иерусалим, пристали к ним и пошли с радостью и веселием. Пришли в Кайфу, а оттуда к горе Кармильской. В этой горе находится пещера Ильи-пророка. Мы поклонились ей и направились в Капернаум, Оттуда пришли в Кесарию Филиппову (Кейзарию), путь идет по ровному месту около моря, иногда по пескам, до Кесарии. Пробыли в этом городе три дня. Здесь жил Корнилий, которого апостол Петр крестил. От Кесарии пошли в Самарию, путь идет влево от города, в горы; верст двадцать от Кесарии до Самарии. На другой день к полудню прибыли в Самарию, шли медленно из-за сильного зноя, в такой зной люди не могли идти пешком. Ночь провели перед городской стеной у колодца Иакова, где Христос беседовал с женой-самарянкой.

О Иерусалиме.

Оттуда пошли своим путем, которым раньше вышли из Иерусалима, и с радостью великой и здоровыми прибыли в святой город. Никакого зла не видели мы на пути, но хорошо дал нам бог видеть на пути все святые места, где ходил Христос ради нашего спасения. Туда и нас, грешных, сподобил ходить и видеть места и чудную землю Галилейскую своими глазами и обойти всю землю Палестину.

Божьей благодатью и молитвами Богородицы путешествовали без пакости и обошли всю Палестинскую землю. Так называется земля около Иерусалима. Божьей помощью укреплялись во время путешествия, не видели нигде ни поганых, ни лютых зверей и никакого зла[86]. Не чувствовал даже малой немощи, но всегда, как парящий орел, силою укреплялся. И если подобает похвалить меня, то я похвалюсь силою Христа: сила моя в немощи, как говорит апостол Павел. Да что я воздам за все богу, который дал мне, грешному и недостойному, столько благодати видеть и походить по святым местам и исполнить желание моего сердца, — мне, недостойному и худому рабу? Да простите меня, братья, отцы и господа мои, не пренебрежите худоумием моим, что написал не искусно, а просто о местах святых, о Иерусалиме и о земле обетованной. Хотя и не мудро написал, но не ложно: как видел своими глазами, так и написал.

О свете небесном, как он сходит к гробу господа.

Мне, худому и недостойному рабу, пришлось увидеть своими грешными глазами, как сходит свет к гробу Иисуса Христа. Многие странники неверно говорят о нисхождении света святого. Одни говорят, что святой дух голубем сходит к гробу господнему, другие — сходит молнией с неба и так зажигаются лампады над гробом. Все это ложь и неправда[87]: ничего этого не было видно, ни голубя, ни молнии, но невидимо сходит с неба божья благодать и зажигает лампады у гроба. Об этом и расскажу поистине все, как видел.

В великую пятницу после вечерней службы натирают гроб господний, промывают лампады все, вливают в них масло без воды, только одного масла, И воткнув фитили в оловянные держатели, не зажигают их, а оставляют в лампадах незажженными. Запечатывают гроб в два часа ночи, тогда же гасят все лампады и свечи по всем церквам в Иерусалиме.

Тогда я, худой и недостойный, в эту пятницу в один час дня пошел к князю Балдуину и поклонился ему до земли. Он же, увидев меня, худого, подозвал к себе с любовью и спросил: «Что хочешь, игумен русский?» Он хорошо знал меня и очень любил, был он человеком добродетельным, очень скромным и ничуть не гордился. Я же сказал ему: «Князь мой, господин мой, прошу тебя ради бога и князей русских, разреши, чтобы я поставил свое кадило на святом гробе от всей Русской земли[88]».

Тогда он милостиво и любовно разрешил мне поставить кадило на гробе господнем, послал со мною человека, своего лучшего слугу, к эконому церкви Воскресения и к тому служителю, который держит ключ гробный. Эконом и ключарь святого гроба разрешил и мне принести свое кадило с маслом. Я, поклонившись им, пошел с большой радостью, купил большое стеклянное кадило, налил в него масла честного, принес уже вечером к гробу господню и упросил ключаря впустить внутрь гроба господня. Он открыл мне двери, велел снять калиги, босого ввел меня с кадилом и разрешил мне поставить кадило на гробе господнем. Я поставил своими руками грешными в ногах, там, где лежали пречистые ноги Христа. В головах стояло кадило греческое, на груди было поставлено кадило монастыря Саввы и всех других монастырей. Сохраняется такой обычай — во все годы ставить кадило греческое и монастыря Саввы. Благодатью божьей тогда зажгли все эти три кадила. А католические кадила были повешены вверху, и ни одно из них не возгорелось. Я же тогда, поставив кадило, поклонившись честному гробу и поцеловав с любовью и со слезами святое место, где лежало тело Христа, вышел из гроба с великой радостью и пошел в свою келью.

Утром в великую субботу в шесть часов дня собираются все люди у церкви Воскресения, приходит бесчисленное множество народа от всех стран, местные жители и пришельцы, от Вавилона и Египта, от всех концов земли собирается в этот день множество людей. Все места около церкви и около распятия Христа заполняются людьми. Великая теснота и лютое томление тогда бывает людям. Многие люди задыхаются тут от тесноты людской. Все собравшиеся люди стоят с незажженными свечами и ждут открытия церковных дверей.

Внутри же церкви тогда находятся только одни попы, и ждут попы и все люди, когда придет король с дружиной. Тогда и открываются двери церковные, и люди входят в церковь в великой тесноте, и в гнетении наполняют церковь и палаты. Всех людей церковь не может вместить, и многие люди вынуждены стоять вне церкви, около Голгофы, около Крайнева места и там, где был найден крест (на котором Христа распяли). И все это будет заполнено бесчисленным множеством людей.

Все люди в церкви и вне церкви ничего иного не говорят, только «Господи, помилуй!». Взывают непрерывно в вопят так сильно, как будто стучит и гремит все это место от вопля людей. Тут источники слез проливаются у верующих людей. Если бы кто имел каменное сердце, то и тогда не мог бы не прослезиться. Всякий человек тогда обращается к себе, вспоминает грехи свои и говорит сам себе: «Неужели из-за моих грехов не сойдет святой свет?»

И так стоят все верующие люди со слезами и сокрушенным сердцем. Тут и сам король Балдуин стоит со страхом и великим смирением, из глаз его чудно проливаются слезы. Также и воины его стоят около самого гроба, близ великого алтаря, стоят со смирением.

И когда наступило семь часов дня субботнего, тогда пошел король Балдуин со своими войсками к гробу господню из дома своего, все шли пешие. Король прислал в придворье монастыря Саввы и позвал игумена и монахов, они пошли к гробу господнему, и я, худой, пошел с ними.

Пришли мы к королю и поклонились ему. Тогда и он поклонился игумену и всем монахам и повелел игумену монастыря Саввы и мне, худому, близ себя пойти, а другим игуменам и всем монахам повелел перед собой пойти, а войскам своим повелел сзади пойти. И пришли в церковь Воскресения к западным дверям. И множество людей обступили двери церковные, и не могли тогда в церковь войти. Тогда король Балдуин приказал воинам разогнать людей силою, и была проложена среди толпы дорога, как улица, до самого гроба. Прошли мы к восточным дверям гроба господня, король впереди прошел и встал на своем месте, на правой стороне у ограды великого алтаря, против восточных дверей и дверей гроба. Тут находилось место короля, созданное на возвышений. Повелел король игумену монастыря Саввы со своими монахами и православным попам встать над гробом. Меня же, худого, повелел поставить высоко над самыми дверями гробными, против великого алтаря, чтобы мне было видно в двери гробные. Двери же гробные все три запечатаны, запечатаны печатию царскою.

Католические попы в великом алтаре стояли. И как наступил восьмой час дня, начали вечернюю службу вверху гроба попы православные, были тут и все духовные мужи и многие пустынники. Католики в великом алтаре начали верещать по-своему. Так все они и пели, и я тут стоял и прилежно смотрел в двери гробные. И как начали читать паремии великой субботы, на первом чтении паремии вышел епископ с дьяконом из великого алтаря, подошел к дверям гробным, посмотрел в гроб сквозь крестец дверей, не увидел света в гробе и возвратился назад. И как начали читать шестую паремию, тот же епископ подошел к дверям гробным и ничего не увидел. Тогда все люди завопили со слезами: «Кирие, елейсон!» — что значит: «Господи, помилуй!» И тогда миновал девятый час и начали петь песнь проходную «Господу поем», тогда внезапно пришла небольшая туча с востока и стала над непокрытым верхом церкви, пошел небольшой дождь над гробом и очень намочил нас, стоящих у гроба. Тогда внезапно и засиял святой свет в святом гробе, исходило из гроба блистание яркое.

Пришел епископ с четырьмя дьяконами, открыл двери гробные, взял свечу у короля Балдуина, вошел в гроб, зажег первой королевскую свечу от света святого, вынес из гроба эту свечу и подал самому королю в руки. Встал князь на своем месте, держа свечу с великой радостью. От свечи короля мы зажгли свои свечи, а от наших свечей все люди зажгли свои свечи. Свет святой не такой, как земной огонь, но чудный, светится иначе, пламя его красное, как киноварь, несказанно светится.

Так все люди стоят со свечами горящими и вопиют велегласно, с радостью великой и с веселием: «Господи, помилуй!» Не может быть такой радости человеку, какая бывает всякому христианину, увидевшему свет святой. И если кто не испытывает радости в этот день, то не имеет веры ко всему виденному. Но если люди мудрые, преданные и сильно веруют, то всласть послушают это сказание об этой истине и о местах святых. Если человек верен в малом, то и во многом верен, а злому человеку, неверному, истина крива. Мне же, худому, бог свидетель, гроб господен и вся дружина русская, русские сыны, находившиеся в тот день у гроба, новгородцы и киевляне: Изяслав Иванович, Городислав Михайлович, Кашкичи и многие другие, которые знают меня, худого, и об этом моем сказании.

Но возвратимся на прежнее повествование. Когда свет воссияет в гробе господнем, тогда прекращается пение и все люди возопят «Кирие, елейсон!», входят в церковь с радостью великою, со свечами зажженными, стараясь, чтобы свечи не потухли. От святого света зажигаются и лампады в церквах. Кончается пение вечернее дома, а в церкви у гроба господня пение кончают только одни попы без богомольцев. Тогда и мы с игуменом и монахами пошли в свой монастырь Саввы, неся горящие свечи. Здесь кончили вечернее пение и разошлись по кельям, хваля бога, показавшего нам, недостойным, такую благодать.

Утром в святое воскресение отпели заутреню, поцеловались с игуменом и монахами и были отпущены в час дня. Игумен и все монахи, взяв крест, пошли к гробу господню, распевая кондак: «Аще и в гроб сниде, бессмертный!» Вошли в церковь, поцеловали гроб господен с любовью и с теплыми слезами. Насладились здесь благоуханием и кадилом, горящим светло и чудно. Зажглись тогда и три кадила, как сообщил нам эконом и ключарь. Оба они сказали: «Только три кадила тогда зажглись, а пять кадил, висящих над гробом, зажглись позже». Свет этих кадил не такой, как трех кадил нижних, которые светились изрядно и чудно. Потом ушли от гроба восточными дверями к великому алтарю, поцеловались здесь с православными и были отпущены. Игумен же с монахами вышли из церкви Воскресения, пришли в свой монастырь и здесь отдохнули до службы.

На третий день праздника Воскресения Христа, после службы, я пошел к ключарю гроба господня и сказал ему: «Я хотел бы взять кадило свое». Он с любовью взял меня, ввел одного к гробу. Я вошел к гробу и увидел кадило свое, стоящее на гробе и еще горящее светом святым, поклонился гробу, поцеловал с любовью и слезами место святое, где лежало тело Христа. Я измерил гроб в длину и ширину и высоту (при людях невозможно никому его измерять).

Я почтил гроб господен по своим возможностям, как мог, ключаря поблагодарил и дал ему нечто малое. Он же, видев любовь мою к гробу господню, отодвинул доску в головах гроба и, взяв небольшой святой камень, подарил его мне, запретив кому бы то ни было в Иерусалиме об этом говорить. Я, поклонившись гробу господню и ключарю, взяв кадило свое с маслом, вышел с радостью великой, обогатился благодатью божьей, унес в своих руках дар святого места и знамение гроба господня, шел в келью свою с великой радостью.

Бог мне свидетель и гроб господен, что я во всех местах никогда не забывал русских князей и княгинь, их детей, игуменов, бояр и детей моих духовных и всех христиан. Но со всех местах поминал их, вначале молился за всех князей, а потом и о своих грехах. Хвалю бога, что сподобил меня, худого, записать в поминальную книгу в лавре Саввы имена князей русских[89], и ныне поминаются они на службах с их женами и детьми. Вот имена князей: Михаил-Святополк, Василий-Владимир, Давид Святославич, Михаил-Олег, Панкратий Святославич, Глеб Минский. Записал имена только тех князей, каких помнил, о других всех русских князьях и о боярах молился у гроба господня и во всех местах. Заказывал пятьдесят литургий за здравствующих русских князей и всех христиан, и сорок литургий отпели за умерших.

Пусть все читающие с верой и любовью это описание гроба господня и всех святых мест примут мзду от бога равно с ходившими в святые места. Блаженны те, кто видел и веровал, трижды блаженны те, кто не видел, но уверовал. Верою пришел Авраам в землю обетованную; поистине вера равна добрым делам. Ради бога, братья и господа мои, не осуждайте мое худоумие и мою глупость. Да не хулите описание ради меня, гроба господня и ради святых мест. Кто с любовью прочтет, тот мзду примет от спаса Иисуса Христа. И бог даст мира всем вам во веки веков. Аминь.

Анонимное хожение в Царьград

Пришлось мне быть, грешному и недостойному рабу божию, в Константинополе, называемом Царьград, и видеть престрашные чудеса, какое чудо творит икона Богородицы, подает исцеление болящим. Также и другие святые, лежащие в теле, чудеса творят, больных исцеляют, от бед избавляют, от грехов очищают. И это видел я, грешный раб божий, и написал правоверным христианам на послушание.

Если кто пойдет в Константинополь, называемый Царьград, на поклонение святым страстям господним и святой Софии, то, войдя в город, надо пойти к святой Софии. Подойдя к ней, войти в притвор южными дверями. Здесь в притворе есть придел, церковь святого Михаила, где святой Михаил явился юноше[90], стражу артели мастеров. Так говорил святой Михаил юноше: «Где мастера церкви этой и какое имя церкви?» И отвечал юноша: «Мастера ушли на царев двор обедать, а церковь именем никак не называется». И говорит святой Михаил юноше: «Иди, скажи мастерам, пусть быстрее завершают эту церковь во имя святой Софии». И говорит юноша святому: «Господин Михаил, не могу отойти отсюда, доколе государи мои не придут, и не погублю рукоделия». И говорит Михаил святой юноше: «Как имя твое?» И говорит юноша святому: «Имя мое Михаил». И говорит святой Михаил юноше: «Михаил, иди к царю, и пусть повелит мастерам быстро создать церковь эту во имя святой Софии, и я буду страж святой Софии и рукоделия вместо тебя. Так повелела мне сила Христа господа бога моего, и не отойду отсюда, пока ты не придешь».

Послушал юноша святого, ушел и поведал царю повеление святого Михаила. Царь, помыслив в сердце своем, послал юношу того в Рим ради этого, и пусть не возвращается назад, пока будет стражем святой Михаил дому святой Софии и всего Царьграда до его возвращения.

Оттуда немного пройти будут входы направо в палату патриарха и к притвору святой Софии. А из притвора выход в святую Софию направо средними дверями западными. А возле тех дверей находятся двери Ноева ковчега и цепь железная, ее носил Павел апостол, и тем дверям поклоняются христиане, исцеление от них бывает.

А над дверями чудотворная икона Спаса высоко, этот Спас много больных исцеляет. Перед этим Спасом висело паникадило, цепь железна, к той цепи привязан стеклянник с маслом, а под стеклянником столпец из мрамора-камня, и на столпце чаша, окованная железом ковчежным. В эту чашу масло капало из паникадила. Сорвался стеклянник и разбил чашу надвое и столпец каменный сразил, а стеклянник не разбился и масло не пролилось. Этот столпец окован обручами железными, и чаша к нему прикована для осмотра христианам и на исцеление больных. Оттуда пойти к алтарю, прямо к животворящему кресту. Тут в алтаре есть крест, на котором распяли Христа. Здесь же в правом приделе столпец каменный, на коем сидел Христос, с самаряниной беседовал у колодца.

Далее, пойдя на правую сторону от алтаря, находится икона святой Троицы, перед иконой трапеза Авраама, на этой трапезе положил Авраам хлеб перед Троицей и обедал с Троицей. Этой трапезе поклоняются христиане, исцеление от нее бывает.

Далее пойдя в кут церкви, по правую сторону от алтаря, есть одры железные, к задней стене прислонены. На этих одрах святой Георгий и святой Никита подвергались мучениям. Тут же на конце одра ларец каменный на столпце стоит, в этом ларце 40 мучеников и 11 младенцев избиенных; тем одрам и ларцу поклоняются христиане, исцеление от них бывает.

А с левой стороны лежат мощи патриарха Арсения, больным от него исцеление бывает.

От дверей Ноева ковчега пойти на левую сторону находится беседа, на ней плакал Иеремия-пророк города Иерусалима, и столпец под ним, плакал же Петр апостол, и столицы каменные иерусалимские. Той беседе поклоняются христиане, исцеление от нее бывает. Тут же в левой стороне, близ стены, в столпе замурованы мощи Григория Богослова.

Далее недалеко с левой стороны есть теремец, а в теремце икона святой Богородицы. Эта икона посылала мастеров в Киев, ставить церковь Печерскую[91] во имя святой Богородицы. Эта же икона плакала, когда фряги-крестоносцы взяли Царьград и удерживали его 62 года, но веры ради не мучили никого. Пришедшие к этой иконе взяли слезы ее и запечатали в рачице золотой, вделанной тут же в стене пред иконою. А самих фрягов много крестилось. И пришел Калимах из Аравии, изгнал фрягов, а город предался Настасу царю. И те слезы сжались (сесдошася) и стали как жемчуг, сохранились и до сего дня. Эта икона многих больных исцеляет.

Недалеко оттуда доска Ноева ковчега, на эту доску кладут в великий четверг орудия, чем мучили Христа: губку, трость и копье. Тогда много сходится христиан со всех сторон, поклоняются страстям господним, великое исцеление от них бывает больным, а приходящим бывает прощение грехов и от бед избавление.

Далее пойти в кут церкви, на левой стороне вырезан Спас в камне дорогом зеленом. Этому Спасу поклоняются христиане, исцеление от него бывает. И Иоанна Златоуста посох к стене прикован на левой стороне.

А в алтаре святой Софии у великого престола есть гроб святого Иоанна Златоуста, покрытый доскою, обделанною золотом и камнями дорогими. А сам лежит как живой, весь цел, ничего не убыло ни от риз, ни от волос, исходит благоухание доселе. В день памяти его много людей приходят, не только христиан, но и фрягов католиков, много бывает исцеления и прощения от грехов.

При входе в церковь с правой стороны находится колодезь и чаша мраморная шесть сажен, в ней патриарх крестит.

И иное многое видели очи мои, всех подробностей (по тонку) нет возможности рассказать. Тогда вышел из церкви святой Софии.

Когда же в храме святой Софии ходил и видел другое чудо: если идти в святую Софию от великого оклада, от первых дверей во вторых пятьдесят локтей[92], сиречь саженей, а от второго порога до амвона семьдесят локтей. Недалеко от амвона находится горка мраморная, на ней стоит святая чата потир, около ограждение каменное, а сверху киот медный позлащенный. Когда готовились крестоносцы взять Царьград[93], тогда патриарх стал прятать сосуды. И взял чашу эту и понес из святого алтаря. Когда шел мимо амвона, тогда услышал он голос: «Доселе дойдешь и далее не пройдешь». Он же это услышал, выронил чашу и хотел взять ее и не смог, и оградили ее камнем.

А от амвона до алтаря тридцать локтей, а алтарь пятьдесят локтей в глубину, а в ширину сто. А ширина святой Софии двести локтей, а высота ее сто восемь. А верх ее чудесно украшен и сотворен. А над прежними дверями на высоте Соломон написан мозаикой, как живой, в кругу лазурном в золоте; шесть сажен, говорят, размер его. А всех престолов в святой Софии восемьдесят четыре, в дверей всех семьдесят две, а столпов всех вокруг и внутри ее триста шестьдесят два.

Доселе говорили о церкви святой Софии, теперь перейдем к сказанию городскому. Это о городе сказ. Я поведаю, сколько могу. Не все исследовал, но желаю завершить рассказ и о городе. Немного пребывал там, только одно лето, не ходил никуда, только до Колуянова городка и возвращался.

При выходе из церкви святой Софии южными дверьми находится на правой стороне столп каменный высокий, а на столпе царь Юстиниан на коне[94]. Царь медный держит в левой руке яблоко золотое с крестом, а правую руку поднял на юг. А напротив его три столпа каменные, на столпах три царя языческие. Все слепые медные, как живые стоят, колена преклонили перед царем Юстинианом и города свои передают ему в руки. Так сказал Юстиниан царь: «Вся земля Сорочинская[95] под моею рукою».

Выйдя из великого оклада святой Софии южными воротами, увидишь на левой стороне церковь святого Спаса. В этой церкви написан святой Спас на стене над западными дверями. Этот образ прислал царь нечестивый разбить[96]. Пришли нечестивые и полезли по лестнице сокрушить образ святого Спаса. Прибежала святая Феодосия, свергла лестницу, и разбились нечестивцы. Они взяли святую Феодосию и закололи ее козлиным рогом, так и скончалась святая Феодосия и передала свою душу в руки господа.

Этот же образ святого Спаса не мог терпеть от беззаконников поруганий над иконами, повелел ангелам взять нечестивого царя и привести к себе. И взяли ангелы нечестивого царя и принесли в церковь святого Спаса и положили перед святым образом Спаса и начали избивать нечестивого царя, мучили его крепко, пока не покаялся от беззаконных дел. Тогда же послали его к патриарху, и, придя к патриарху, поведал царь, как мучили его ангелы, отрекся перед патриархом от своих беззаконных дел. И с того времени стал духовным. К этому Спасу на праздник весь Царьград приходит, и фряги, и все из Галаты[97]. На празднике Спаса недужным бывает прощение.

Сзади алтаря Софии на востоке есть церковь святого Николая. Эта церковь создана у Дмитриевых палат, где посадил святой Николай, вытащив из моря, святого Дмитрия. В этой церкви справа есть икона чудотворная святого Спаса. Эту икону проколол жидовин выше брови левой. Когда проколол жидовин икону, тогда потекла из раны кровь и вода. Увидел жидовин чудо престрашное, ужаснулся, взял икону, бросил ее в колодец, а сам быстро ушел в дом свой. Встретили его христиане и увидели у него нож окровавленный, спросили жидовина: «Где был окровавлен нож?» Жидовин не скрыл бывшего чуда, как проколол икону святого Спаса и как кровь пустил. Христиане схватили жидовина и привели его к царю. Царь жидовина спросил: «Где скрыл святой образ?» Жидовин же сказал: «Там брошен был в колодец». Царь же с патриархом и множество людей пошли к колодцу. Пришедши, извлекли икону святого Спаса из колодца, увидели образ окровавлен. Кровь же святого образа запечатали с христовой кровью, а икону поставили в церкви святого Николая. Эта икона много больных исцеляет.

А перед западными дверями в великом окладе святой Софии приделано место, где воду крестят. Тут есть чаша каменная дорогого аспида зеленого, в эту чашу погружают кресты. А над чашей теремец свинцом обит; тут и царей крестят. Тут растут четыре кипариса и две финиковые пальмы.

Если от святой Софии пойти на восток к долине моря, то направо расположен монастырь, называемый Дигитрия. В этот монастырь вносят икону святой Богородицы каждый вторник. Великое чудо она сотворяет, больных исцеляет, но утомляет восемь человек. В этой же церкви находятся мощи святого Симеона, тут же есть и святая вода.

А от Дигитрия, на север к Монганам, справа расположен монастырь, здесь прах Лазаря, святого друга божия, в правом столпе замурован, а сестра его Марфа на левой стороне лежит. Тут же на правой стороне святой Мелентий лежит, а в левом столпе Мария Магдалина замурована.

Оттуда на пути к Монганам справа расположен монастырь женский во имя святой Богородицы. В этом монастыре вделаны страсти господни.

В той же церкви есть икона святого Спаса, она ходила с посольством к Риму великому с грамотою по морю и в один день из Рима великого с другой грамотой пришла при Германе патриархе и при Льве папе. Здесь же на правой стороне хранится Игнатия Богоносца голень. Вблизи этого монастыря находится монастырь женский святого Василия, тут на левой стороне хранится голова Василия Кесарийского.

Оттуда по пути к Монганам, с юга войдешь в монастырь, стоит перед церковью чаша каменная великая на столпе, а над чашею теремец свинцом обит. Ограждена брусьями каменными, вставленными между столпами. На брусьях вырезаны евангелисты и апостолы и столпы резные. А когда войдешь в церковь и подойдешь к алтарю, то увидишь перед алтарем на правой стороне ларец великий, на верху ларца распятие серебряное; в этом ларце другой ларец, в третьем ларце лежат страсти господни. Тот ларец золотом окован. Если приходит убогий человек на поклонение страстям господним до великого четверга, бьет челом перед ларцем и целует распятие и ларец, то великое прощение грехов бывает. В алтаре хранится святого Андрея голова.

Если идти из церкви, то на правой стороне в притворе есть две иконы, их писал Лев Премудрый[98]. На одной написаны цари, а на другой патриархи. Царей написано восемьдесят до конца Царьграда, а патриархов сто. На одной написано царей восемьдесят без трех (еще трем царям быть), а на второй патриархов было сто тридцать без одного, а еще тринадцати быть. И когда эти цари и патриархи минуют, тогда Царьгороду конец будет[99]. А это бог ведает о своем творении. А от Андрея апостола, по пророчеству Льва Премудрого, последним восьмидесятым царем в Царьграде будет Иммануил царь, Калуянов сын[100], а потом бог ведает, а патриархов будет еще шесть.

Вблизи Монган, позади монастыря, на восточной стороне, над морем, находится церковь святого Спаса. Сам Спас изобразился на стене. Этот Спас многих больных исцеляет. В той же церкви находятся мощи святого Аверкия, их выносят во всякую среду и пятницу, ставят, больным исцеление от них бывает. Также и святой Анне поклоняются христиане, прощение от грехов от нее бывает.

А под Спасом есть святая вода, между городской стеной и морем, заключена в голубец каменный. Этой водой умываются и пьют ее, исцеление от нее бывает. Тут же вблизи святой воды на берегу моря к ногам больных подгребают песок, черви выходят из ног и изо всего тела, и люди выздоравливают.

Если от Монган идти на запад к Василькам, то встретится церковь, где мощи Андрея Критского находятся. А входящие в церковь поклоняются, исцеление от них бывает.

На юг от святой Софии, в направлении дворца Константина, на левой стороне находится церковь святой Евфимии. Тут лежит святой Евфимии голова, окованная золотом. Тут же и мощи святого Михаила лежат, поклоняются им христиане, исцеление от них бывает.

Отсюда идти на царев двор на юг. Двор царя Константина[101] расположен над морем Великим, есть на Цареве дворе узорочье. Над морем[102] высоко поставлен столп каменный, а на том столпце четыре столица каменных, а на тех столпцах положен камень синего мрамора, а в том камне вырезаны псы крылатые, и орлы крылатые каменные, и бараны каменные. У баранов рога сбиты, да и столпы разбиты. Разбили крестоносцы (фряги), когда владели Царьградом. И иного узорочья много истребили. Была мовница царя Константина[103], очень высоко, близ стены, туда Лев царь и воду провел, вода возведена была в корыта мраморные, желоба были мраморные.

А в углу мовницы этой положена бочка деревянная великая, сбитая обручами железными. У нее семь кранов, кто какую хочет воду, такую и льет. А мзды не берут ни у кого из моющихся. Поставлен сторож-болван в углу, как человек каменный, и лук медный в руке его и стрела медная же. Если кто у кого захочет взять мзду (плату), то болван стреляет в бочку[104] и не будет в ней воды. А возле бочки устроен фонарь, огражденный стеклом латинским, он горит и день и ночь непрестанно. Говорили мне некоторые, что после царя Льва триста лет этой мовнице, мылись в ней, не переставала вода течь из бочки этой, и фонарь горел. Когда крестоносцы (фряги) начали взимать мзду, бочка развалилась и фонарь погас. Они же сорвали голову болвану. Много крестоносцы уничтожили узорочья.

А ниже царева двора были другие палаты. В этих палатах находится чаша царицы Елены[105], полная воды. Приходящие христиане и католики-фряги брали воду из чаши кому сколько надобно, а воды в чаше не убывало, она всегда стояла полной. Этой водой больные исцелялись, а в нынешних годах порожней чаша стоит.

А на запад от царева двора, вблизи его, находится Игрище. Это Игрище было многими чудесами украшено[106], и еще много признаков былого здесь сохранилось. Столпов тридцать стоят от Великого моря, и у каждого столпа кольца железные, а наверху столпов брусьями каменными переходы вымощены, от крайнего и до крайнего столпа. А от этих столпов в направлении Игрища, на левой стороне, на столпе стоят две жены как живые. Эти каменные жены обличали жен, которые от мужа блудят.

Недалеко отсюда на левой стороне находятся две змеи медные[107]. Эти змеи поворачиваются трижды, летом, когда солнце в летнюю звезду вступит и когда оно в наивысшей высоте будет.

Здесь же слева стоит столп каменный великий мраморный, поставлен он на четырех ладыгах медных. А ладыги эти как великие храмины слиты. Их создал царь Лев Премудрый[108]. На этом столпе шестнадцать мужей стоят: восемь медных и восемь каменных, каждый держит в руках своих метлы, сделанные из дерева неизвестного, будто бы воском навощенного. Эти статуи при царе Льве Премудром подметали улицы, по городу ночью ходили, а днем стояли праздно. И другое изобретательное и мудрое было сотворено, был Лев Премудрый вторым Соломоном. В дни его царства была у него палата, в ней же солнце, и месяц, и звезды ходили как на небе. Ныне же все это уничтожено, как уже говорил. А около Игрища иные столпы, на них вырезаны небольшие человечки. А направо находится колодец глубокий очень, а в нем вода сладкая. Около Игрища вал, а с Игрища выходят вороты на все стороны.

Если с Игрища выйти на запад в левые ворота, то встретятся спасовы гвозди, в столпе замурованные. Столп стоит с правой стороны Великой улицы, идущей от святой Софии к Правосудам. В том же столпе Ноев топор и двенадцать кусков замуровано, а столп окован пятнадцатью обручами железными, а наверху его крест.

А от столпа, если идти по Великой улице к Правосудам, на правой стороне находится церковь мирская, в этой церкви стоит икона, которая во всякое воскресение великие чудеса сотворяет, больных исцеляет.

Если далее идти по Великой улице, то на правой стороне стоят две фигуры Правосудов, сделанные из красного мрамора. Их сотворил царь Лев Премудрый умело и хитро, как людей, и порты на них латинские, оба каменные. Один из них судил о поклепе, а другой о долгах и о торговых тяжбах и иных делах. Если кто на кого наклеплет и, придя к Правосуду, всыплет ему в руку, то возьмет только по справедливости куны, а лишнего ничего не возьмет, мимо летят куны. А о торговых делах так судит: стоят оба истца, руки вложив в рот болвану, и он виновному руки отшибает прочь. Но это все крестоносцы-фряги испортили: один болван перебит пополам, а другому руки и ноги перебили и нос отбили.

Если пойти оттуда далеко к цареву Калуянову городку, то попадешь к воротам царева городка. На этих воротах на одной стороне написано распятие, а на другой страшный суд. Пройдя вороты в сторону Великого моря, попадешь к монастырю Переплету. Этот монастырь хорошо создан. Здесь находится церковь пречистой Богородицы, в которой много мощей лежит: великого Предтечи рука правая без пальца, золотом окованная, борода его, ото лба кость; святого Николы мощи, Якова апостола голова и Стефана Нового челюсть, мощи двух тысяч младенцев и иных много в ларце лежат. В этой же церкви Григорий поп захоронен.

В этой же церкви есть икона святого Спаса, которая говорила с царем Маврикием[109] во время его моления, сказавшего: «Господи, отыми от меня эту временную славу, чтобы не быть лишенным вечной славы!» И ответила ему икона святого Спаса: «Согрешил! Покайся! Если не покаешься, то на этом свете хочешь испытать муки или на том?» Царь удивился великому чуду и говорит: «Господи, там не хочу мучиться, лучше здесь наложи на меня все муки». И проговорила ему икона: «Уходи отсюда и перестань грешить, и исполню желание твое». И тотчас же царь постригся, приняв монашеское житие. Так и скончался, здесь и был похоронен благой царь Маврикий...

Если от Перивлепта пойти к Калуянову городку, то слева будет монастырь, называемый Студия[110], где хранятся два тела нетленных святых Саввы и Соломониды, на левой стороне, в углу.

По пути оттуда, на правой стороне, близ Калуянова городка, находится церковь Демида, а в ней трапеза Христова, к которой христиане прикладываются. Оттуда путь на север идет к женскому Андреевскому монастырю, где лежит тело святого Андрея Стратилата перед церковными дверями. Христиане здесь прикладываются и получают исцеление. Здесь же недалеко монастырь Андрея Юродивого, где хранится прах святого Патрикея и посох Андрея Юродивого.

Около Золотых ворот с одной стороны стоит женский монастырь Евдокии, а с другой — церковь Евфимии, где покоится ее прах.

К юго-западу отсюда стоит женский монастырь, где лежат тела Елизаветы, матери Иоанна Предтечи, и ее рабыни.

В юго-западном направлении же находится и церковь Даниила, где лежат на правой стороне пророк Даниил, с левой — Роман Сладкопевец, а в алтаре — святой Никита. На верху гроба пророка Даниила стоят каменные статуи двух ангелов, как будто два мальчика живые, один в голове, а другой в ногах. Их сотворил царь Лев Премудрый. Здесь христиане поклоняются пророку Даниилу.

Если от церкви Даниила пойти на запад, в поле, вон из Царьгорода, то встретится монастырь, называемый Пигиа. В этом монастыре течет святая вода и плавают рыбки святые. Больные этой водой умываются, пьют ее и исцеление получают.

Отсюда по направлению на север находится Апостольская церковь, очень великая. В ней лежат нетленные тела Спиридона и Полуекта, с левой стороны алтаря, в кивотах. Позади алтаря находится гроб Елены, матери царя Константина, и гроб Иоанна Златоуста. Здесь же, с левой стороны алтаря, стоит столп, к которому был привязан Христос и у которого апостол Петр плакал. Здесь христиане поклоняются и получают исцеление.

На юго-запад от Апостольской церкви находится Богобогатый монастырь, где хранится рука Иоанна Предтечи. На правой стороне при входе в монастырь — вода, проведенная от Дуная.

Отсюда на север, вблизи городской стены, стоит Лахернский монастырь. Здесь лежит в каменном ларце, окованном обручами, одежда Богородицы. В другой церкви этого монастыря — служба святых Потапа и Анастасии.

На восток от Лахерны находится монастырь Кузьмы и Демьяна, здесь лежат головы этих святых, окованные золотом. На восток отсюда находится монастырь Феодосии, где хранится тело этой святой. Его выносят в каждые понедельник, среду и пятницу и ставят для исцеления больных.

Далее на восток оттуда, в конце Василькова великого торга, находится фряжская церковь, где хранится деревянное распятие Христово, к которому его руки и ноги были прибиты гвоздями. Если у кого зубы разболятся, то хватаются за ножные гвозди, и зубная боль проходит.

На востоке от Василькова торга находится Никольская церковь, где имеется икона святого Николы, он на стене написан красками, как живой. К этой иконе однажды пришел некий христианин, потерпевший крушение на море, и молился о своем спасении. Вдруг к нему протянулась рука святого Николы от иконы, а в руке мешочек с сотнею великих фряжских монет из чистого золота.

Под Васильковым торгом находится корабельная пристань и перевоз к Галате. Если от Василькова идти на восток между городской стеной и морем, то встретится церковь Поручного Спаса. Здесь находится икона Спаса, которая поручалась за Федора купца, когда он брал взаймы у еврея Аврамия золото и серебро, а затем потопил его в море. Еврей пришел к иконе и надругался над ней. В это же время море выбросило суму с золотом и грамоту купца, на которой было написано: «Не брани меня, о еврей, не могу в долгу быть и оставить раба моего страждущим. Возьми свои пятнадцать золотых гривен». Еврей увидел это чудо, и приняли христианство сам, его жена и весь его дом. Эта икона написана на городской стене.

На северо-запад от Василькова торга на горе находится монастырь Пантократор, созданный из камня царем Юстинианом, вокруг него вода, столпы каменные и узорочья много. В этом монастыре хранятся доска, на которой несли Христа к его гробу, корчага, в которой Христос превратил воду в вино, тело Михаила-мученика без головы, головы Флора, Лавра и Якова Перского и слезы Богородицы на доске.

На запад оттуда по направлению к Ипподрому находится монастырь Панмакариста, где хранится голова Игнатия Богоносца.

А от Апостольской церкви на юг находятся два монастыря, один из них Царицын, а другой — Царев. В Царицыном монастыре лежат три нетленных тела — Иоанна Милостивого, Марка Клеонова и девицы Феодосии.

Оттуда я возвратился в свой монастырь, к святому Андрею. Но если бы был в Царьграде при Великом Константине и при матери его Елене, то не столько бы увидел чудес и узорочья.

На этом повествование мое заканчивается.

Из странствия Стефана Новгородца

Я, грешный Стефан из Великого Новгорода, со своими восемью спутниками пришел в Царьград поклониться святым местам и приложиться к мощам святых. И помиловал нас бог покровительством святой Софии божией. В неделю страстную пришли в город и пошли к святой Софии[111].

Тут стоит столп, чудный очень своей толщиною, и высотою, и красотою, издалека с моря видно его. И наверху его сидит Юстиниан Великий на коне[112], очень чудесный, как живой, в доспехах сарацинских, грозный видом, а в руке у него яблоко золотое великое, а на яблоке крест, а правую руку от себя простер властно на юг, на Сарацинскую землю, к Иерусалиму.

И иные многие столпы по городу стоят из мрамора, много на них надписей, от верха и до низа резьбою изукрашены. Много удивительного, уму непостижимо.

А если от этого столпа Юстинианова войти в двери святой Софии, в первые двери, можно и во вторые, и третьи, и четвертые, и пятые, и шестые, даже в седьмые двери войти в святую Софию, великую церковь, то, немного пройдя, следует обратиться на запад и посмотреть вверх на двор: тут стоит икона святого Спаса. Об этой иконе речь в книгах пишется, и мы не можем это здесь переписать. Здесь поганый иконоборец[113] лестницу приставил, хотел содрать венец золотой, а святая Феодосия свергла лестницу и разбила поганого, тут и святую закололи рогом козьим.

И оттуда немного пройдя, увидели множество народа, прикладывающегося к страстям господним, и сильно возрадовались, так как без слез нельзя прийти к страстям господним. Здесь увидел нас царев боярин, по-гречески он называется протостратором[114], и он проводил нас до страстей господних бога ради, и приложились к ним и мы, грешные. По той же стороне, отступив немного, на стене Спас мозаикой сотворенный, и вода святая течет из ран на ногах от гвоздей, и тут приложились; и помазали нас маслом и водою святою. Здесь стоят столпы из камня красивого мрамора, окованы чудесно, в них же лежат мощи святых. Тут люди прикасаются больным местом и выздоравливают. Тут увидел нас патриарх Царьграда, ему же имя Исидор[115], и целовали руку у него, потому что он очень любит Русь. О великое чудо смирения святых! Не наш обычай имеют. Оттуда пошли к святому Арсению патриарху и приложились к мощам его, и помазал нас старец маслом его. И все расположено в церкви той по ходу солнца. И оттуда, пройдя в двери из церкви, пошли мы между стенами со свечою, обходя как будто по кругу. Там стоит икона святой Спас весьма чудесная, называется она Елеонская гора, подобно тому, как и в Иерусалиме.

Оттуда, если идти к алтарю, стоят столпы очень красивые, как будто из яшмы сделанные. Здесь в великом алтаре находится колодец, от святого Иордана водой наполняется. Стража церковная вытащила из этого колодца ставец, который калики русские признали своим. Греки же не поверили. Русские же сказали: «Наш ставец, мы купались и уронили его в Иордане. На дне его золото запечатано». Разбили ставец и нашли золото и сильно удивились[116]. Это чудо сотворилось божиим повелением, поэтому колодец и назван Иорданом.

Если выйти из великого алтаря на левую сторону по ходу солнца, то тут кадило великое стеклянное с маслом упало с высоты и не разбилось и огонь в нем не погас. Если бы оно было железным, и то бы разбилось, но некая невидимая сила поставила его на камни. Здесь вблизи трапеза святого Авраама, ему бог в облике Троицы явился под дубом Мамврийским. (Тот дуб зеленую листву имеет и зимой и летом и до скончания века, огражден камнем высоко, сарацины охраняют его.) Тут же одр лежит железный, на нем святых мучеников мучили, ставили их на огонь. К этому одру много людей приходят и принимают исцеление, и мы целовали его. И тут стоят столпы каменные, багряные, красивые очень, пестроватые, яшме подобные. В них человек лица своего образ видит, как в зеркале. Из великого Рима они привезены[117].

Имеется же в святой Софии множество колодцев со вкусными водами, кроме тех, что в стенах церковных и между стен находятся; и нельзя обнаружить их, так как они на уровне дна, то есть пола церковного. Кольца железные вбиты в мрамор (мрамором называется камень гладкий и весьма красивый). Также и кадил бесчисленное множество в святой Софии: иные в приделах и в нишах, а иные в стенах и между стен, и на галереях церковных, где иконы великие стоят, и тут кадила с маслом деревянным горят. И тут и мы, грешные, ходили со слезами и радостью, по силе свечи ставили у икон и мощей святых.

Святая София имеет триста шестьдесят пять дверей, столько же и престолов, окованных весьма хитро. Иные же из них закрыты из оскудения. А о святой Софии божией ум человеческий не может рассказать и перечислить, но мы что видели, то и написали.

Если пойдешь от святой Софии мимо столпа Юстиниана, мимо Малого торга, называемого Милией, мимо собора святого Феодора, то поднимешься на гору и пойдешь большой улицей, Царевым путем. Пройдешь не больше доброго полета стрелы, попадется столп правоверного царя Константина[118], из багряного камня, привезенный из Рима. На верху столпа крест, в том же столпе двенадцать кош с кусками хлеба; тут и секира Ноева лежит; тут патриарх лето проводит.

И оттуда мы пошли назад к святой Софии, тут вблизи церковь великая святой Ирины[119], а оттуда недалеко монастырь Богородицы, женский, именуемый Итерапиотица, тут лежит святая Евдокия. И оттуда, если идти вниз к морю, попадешь к монастырю святого великомученика Георгия, называемому Ирюни, то есть «непобедимая сила». Тут стояли страсти господни, запертые и запечатанные царскою печатью. На страстной неделе царь сам с патриархом отпечатывают и прикладываются, поэтому их невозможно видеть никому. Тут лежит тело святой Анны, и мы, грешные, поклонились ей. И здесь за стеною под морем явился Христос сам, поэтому эту церковь и называют «Христос стоит». Тут лежит много болящих, привозят их и из других городов, принимают исцеление. И тут лежит святой Аверкий, и мы поклонились мощам его. Это место подобно Соломоновой купели, что в Иерусалиме.

И оттуда пошли в монастырь святой Богородицы, который называется Перечь; тут лежит голова Иоанна Златоуста, и мы поклонились и приложились к ней. И оттуда пошли в монастырь Панахрантов — тут глава святого Василия лежит. Оттуда недалеко монастырь Пантократор (Пандассы), и тут есть страсти господни, надвое разделенные.

И оттуда пошли во вторник к выносной иконе святой Богородицы, эту икону Лука евангелист написал[120], смотря на самую госпожу девицу Богородицу, еще при ее жизни. Эту икону в каждый вторник выносят. Чудное очень это зрелище. Сюда сходится весь народ, и из городов других приходят. Икона эта очень большая, окованная гораздо, и певцы перед нею поют красиво, а народ весь восклицает с плачем: «Господи, помилуй!» Одному человеку поставят на плечи икону стоймя, а он руки раскинет, как будто распятый, также и глаза у него закатятся, — страшно видеть, — и по площади мечет его туда и сюда, очень сильно вертит его, а он не помнит себя, куда его икона носит. Потом другие подхватят, и с ними тоже бывает, также и третий и четвертый подхватывают, и они поют с дьяконами пение великое, а народ взывает с плачем: «Господи, помилуй!» Два дьякона держат рипиды, а иные кивот перед иконою. Дивное зрелище! Семь человек или восемь поставят на плечи одному человеку, и он так просто ходит изволением божиим.

И оттуда по пути к монастырю Инеяклесия, иначе говоря к церкви Девяти чинов, и в одной церкви здесь Христос очень гораздо изображен, как живой стоит человек не на иконе, но сам собою (скульптура). Тут же дворец, называется «Палата правоверного царя Константина». Стены его очень высокие, выше городских стен, дворец великий, городу подобен, стоит около Ипподрома у моря. Тут недалеко монастырь Сергия и Вакха, и мы приложились к головам их. То все надо идти по движению солнца, слева от городской стены, возле моря.

Если от Ипподрома пойти мимо Кандоскамии[121], то есть ворота городские железные, решетчатые, очень большие. Этими воротами море введено внутрь города. Когда бывает нападение войск с моря, то тут держат парусных кораблей и гребных катарг до трехсот. На катарге имеется двести весел, а на иных и триста, на этих судах рать всегда по морю ходит. Какой бы ни был ветер, они на веслах идут, А корабли, парусные суда, стоят, погоды ждут.

А оттуда пошли к святому Димитрию, тут лежат мощи Святого царя Ласкарнасафа (такое имя ему), и мы, грешные, приложились к ним. Тут есть монастырь царев, стоит у моря, возле городской стены. Здесь близ монастыря живет евреев много, при море, около городской стены, и ворота на море называются Иудейскими.

Здесь было знамение: приходил Хозрой, царь персидский[122], ратью на Царьград и уже готов был взять город. И был в Царьграде плач великий. Тогда явился бог некоему старцу и сказал: «Возьмите пояс святой Богородицы и омочите конец его в море». И сотворили все так с пением и плачем. Возмутилось море и разбило вражеские корабли о городскую стену. Тут и ныне кости их белеются, как снег, при городской стене близ Иудейских ворот.

Затем пошли ко святому Иоанну в Студийский монастырь[123] и многое там увидели, — невозможно все описать. И приложились к мощам святого Саввы, повара: сорок лет варил он на братию еду. А другие мощи святой Соломониды. Здесь же стоит лоток, на нем же изобразилась святая Богородица с Христом: пекарь-просвирник высыпал муку на доску и влил воду, и закричал отрок в муке, на доске. Просвирник испугался, прибежал к игумену и братии. Пришел игумен и братия и увидели на доске образ святой Богородицы с Христом.

Церковь же эта очень большая и высокая, с палатным сводом. Иконы в ней сияют как солнце, украшены золотом, а пол церковный удивил нас: как жемчугом усыпан, и нет возможности описать это. Изумительна и трапеза, где монахи едят: весьма чудесна, лучше других монастырей, стоит на краю, вблизи Золотых ворот[124]. Тут жил Феодор Студийский, и на Русь отсюда послано много книг: Устав, Триоди и иные книги.

И оттуда пошли к Перевлету[125], иначе говоря к прекрасной Богородице, в монастырь, приложились к руке Иоанна Крестителя и Симеона Богоприимца и Григория Богослова. Оттуда пошли к Андрею Критскому, этот монастырь женский, очень красив, приложились к мощам святого Андрея. Оттуда пошли к святому патриарху Тарасию и приложились к мощам его; и оттуда пришли к святой Евфимии и приложились к мощам ее. Оттуда пошли в монастырь святой Богородицы и приложились к святой Елизавете. Оттуда пошли к святому пророку Даниилу: из церкви надо пойти под землю со свечою, двадцатью пятью ступенями спуститься, на правой стороне стоит гроб святого пророка Даниила, а на левой стороне — святого мученика Никиты. И мы, грешные, приложились и печать взяли святого пророка Даниила. И оттуда пошли к святому Иоанну Милостивому и к святой Марии Клеопине и к святой мученице Феодосии, ее же закололи рогом козьим за икону Христову. Эти святые лежат в одной церкви, которая стоит высоко, идти по лестнице вверх, тогда войдешь в церковь; и мы, грешные, приложились.

И оттуда пошли на гору к Апостольской церкви, и тут поклонились мощам святого Спиридона и святого Полиекта. Если подойти к алтарю, то на правой стороне гроб святого Григория Феолога в ограде алтарной, тут же и гроб Иоанна Златоуста, здесь близко икона в киоте святого Спаса, ее ножом ударили неверные, и пошла из иконы кровь, тут и доныне след крови остался. И приложились мы, грешные. А от великих дверей на правой стороне стоят два столпа: один, к которому был привязан господь наш Иисус Христос, а у другого Петр апостол горько плакал. Привезены они из Иерусалима. Один толстый, что Иисусов, из зеленого камня, с черными прожилками, а другой — Петров, тонок, как бревнышко, очень красив, с черными и белыми прожилками, как у дятла[126]. А алтарь в середине церкви очень большой, и от алтаря прямо на восток в церкви же гроб стоит царя Константина, большой, из камня багряного, подобно яшме. Здесь же много и иных гробов царских, но не святых. Тут и мы, грешные, приложились.

А оттуда пошли к Спасу великому монастырю, иначе говоря Вседержителю. Если войти в ворота правые, то над вратами будет Спас, мозаикой изображен, большого размера и высоко. Также и другими воротами можно войти в этот монастырь, очень красивый. Здесь же и церковь мозаикой удивляет, снаружи так и сияет. Тут доска господня лежит, тут же три главы лежат: Фрола, и Лавра, и Якова Перского; тут же и мощи Михаила черноризца без головы лежат. Тут же в алтаре сосуд из белого камня, в нем Иисус из воды вино сотворил весьма чудесно.

А оттуда пошли, к святому Константину в монастырь женский. Тут лежит тело святого Клемента архиепископа, тут и тело Феофании царицы. И оттуда пошли к святому Иоанну Дамаскину в монастырь женский. Оттуда пошли к святому Иоанну Предтечи, он же называется Продромом, зовут Иоанна «Богом богатый». Эта церковь очень удивительна; здесь приложились к руке Иоанна Ктитора, который построил церковь, окована она золотом, с дорогими камнями и жемчугом. Это не рука Иоанна Предтечи, Предтечева, как ранее писали, находится у Прекрасной Богородицы, близ Студийского монастыря; там рука святого Иоанна правая, а левая на Иордане.

И оттуда пошли к Влахернской церкви[127] святой Богородицы, где лежат риза, и пояс, и скуфия, которая на голове ее была; а лежит в алтаре на престоле, в ковчеге запечатаны так же, как и страсти господни, еще крепче того: прикованы железом, ковчег же сделан из камня очень хитро. И мы приложились.

Тут лежат мощи святого Потапия, и святой Анастасии, и святого Пантелеймона. И мы приложились. Оттуда пошли к церкви святого Николы; тут лежат головы святого Григория и святого Леонтия. И оттуда пошли за пределы города. На равнине близ моря монастырь большой во имя святых Козьмы и Демьяна; тут приложились к головам их, оковано очень хитро золотом. И оттуда возвратились в город и пошли к святой Феодосии девице и приложились к ней; тут монастырь женский у моря ее имени. Здесь большое чудо творится: во всякую среду и пятницу, как в праздник, многие мужчины и женщины подают свечи, и масло, и милостыню. Тут же множество людей лежит больных на постелях, различными недугами одержимы; выздоравливают и приходят в церковь, а иных вносят и кладут перед Феодосией по одному человеку, а она прикасается к больным местам и вылечивает. А певцы поют с утра до девятого часа, так и литургию поют поздно.

А оттуда пошли сквозь весь город, поприще великое нужно пройти к святому Киприану, и приложились мы к его мощам, велик был телом.

Тут вблизи монастырь женский, и тут голова святого Пантелеймона, тут же и кровь его. Оттуда пошли в монастырь святого Стефана, тут лежит голова его. А оттуда пошли к святой Варваре, и голова ее тут.

А по Царьграду, как по лесу великому, без доброго проводника невозможно ходить, скупому и бедному человеку нельзя ни увидеть, ни поклониться ни одному святому, только разве в праздник этого святого, тогда можно и увидеть и приложиться. Оттуда мы пошли к Иерусалиму[128].

Хожение Игнатия Смольнянина в Царьград

В лето 6897 (1389) Пимен митрополит пошел в третий раз[129] в Царьград, а с ним Михаил епископ Смоленский да архимандрит Спасского монастыря в Москве Сергий[130].

Началось их путешествие из Москвы 13 апреля, в великий вторник на страстной неделе. В Коломну прибыли в субботу великую перед пасхой, а в святое воскресенье пасхи пошли к Рязани по реке Оке. Прибыли к городу Перевитску[131], здесь встретил нас епископ Рязанский, а вблизи города Перевитска с любовью встретил нас великий князь Олег Иванович[132]. Со своим епископом Феогностом он с радостью принял и угостил нас. Затем повелел боярину своему Станиславу проводить нас с вооруженной дружиной до реки Дона, опасаясь нападения разбойников. Провожали нас и владыки — Даниил Смоленский и Савва Сарский.

Путь рекою Доном до моря и морем до Царьграда. В неделю Фомину[133] проводили с нами три струга и один насад на колесах, в четверг спустили их на Дон, а на второй день доплыли до Чур Михайловых (так называется место, где когда-то город был). Здесь дали нам утешительное наставление, простились, жалостно и с умилением проводили нас и возвратились восвояси.

В неделю же святых жен-мироносиц вошли все с митрополитом на корабли и пошли рекою Доном, грустя и скорбя о путешествии. Места были очень пустынные, не было видно ни села, ни человека, только звери, лоси, медведи и другие звери. Во второй день речного плавания минули две реки, Мечу и Сосну[134], в третий же день — Острую Луку, в четвертый — Кривой Бор. В шестой день добрались до устья Воронежа[135]. Утром в день памяти святого Николая приехал к нам князь Юрий Елецкий с боярами и со многими людьми и доставил нам радость великую. Оттуда приехали к Тихой Сосне, видели столпы каменные белые, красиво стоят в ряд, как стога малые, над рекою над Сосною. Минули Червленый Яр, Битюк и Похор. В неделю Самарянину минули реку Медведицу[136], горы высокие и Белый Яр; в понедельник — горы каменные красивые, во вторник — Теркли, городище и перевоз. Здесь впервые встретили татар. В среду минули Великую Луку и Сарыхочзин улус. Здесь нас охватил страх, так как вступили в землю народа измаильского. В четверг минули Бекбулатов улус, в пятницу Червленые горы, в воскресенье минули Акбусин улус. В понедельник прошли Бузун-реку, в канун Вознесения добрались до моря.

В неделю святых отцов погрузились в корабль на устье Дона под Азовом[137]. Отошли в море и в полночь встали на якорь. Некоторые люди оклеветали нас в городе. Догнали нас фряги на лодках, вскочили на корабль. И был топот большой на палубе корабля. Я не знал, что происходит, вышел на палубу, видел мятеж большой. И говорит мне владыка: «Игнатий, что стоишь и не печалишься?» Я же ответил: «Что происходит, владыка?» И сказали мне: «Эти фряги прибыли из города, нашего митрополита схватили и связали[138], также и Германа и его дьякона. Митрополит оказался их должником, мы же с ним без вины погибаем». И мы спросили старшего: «Что хотят сотворить им?» Он же ответил: «Не бойтесь, что принадлежит вам, вы свое и возьмете». Вскоре фряги были удовлетворены митрополитом, получили довольную мзду и всех нас отпустили.

Прошел день, а во второй отплыли оттуда. Ветер был добрый, попутный, но на третий день подул тяжкий встречный ветер. Мы испытали большую усталость и боялись потопления корабля. Сами корабельщики не могли стоять, сваливались, как пьяные, ушибались. Пришли в пролив Азовского моря, вышли на великое море. В шестой день минули Керченский (Кафинский) пролив и Сурож[139].

Прошли четыре дня. В пятый день, в четверг, завеял встречный ветер и погнал нас в левую сторону, к Синопу[140]. Вошли в залив близ города Синопа и тут пробыли два дня.

Повеял добрый попутный ветер, и поплыли вблизи берега. Были здесь горы высокие, в половине гор терлись облака. Напротив города Амастра заговелись перед Петровым постом.

Во вторник минули Пандораклию. В среду повеял встречный ветер, и мы возвратились в Пандораклию. Пробыли девять дней. Здесь есть церковь святого Федора Тирона. Тут же было его мучение, в этой церкви находится гроб его. Оттуда пошли в лодках к Царьграду, в день рождества Иоанна Предтечи. Утром в пятницу минули Диополь-град. В субботу обедали на устье реки Сахары. В воскресенье минули города Дафнусию и Карфию, пришли в город Астравию[141]. Здесь задержался митрополит, пытаясь навести справки о турецком султане Мурате. Будто бы Мурат пошел войною на сербского князя Лазаря[142], и была весть, что убили в схватке обоих — Мурата и Лазаря. Побоявшись мятежа, так как находились в Турецкой державе, митрополит отпустил монаха Михаила, Смоленский епископ Михаил — меня, Игнатия, а архимандрит Сергий Азаков — своего монаха. И пошли от Астравии в неделю перед Петровым днем. Утром пошли от Фили и минули Риву, пришли к устью и минули Фонарь[143]. Ветер был добрый, прибыли в Царьград с радостью неизреченною.

В понедельник, накануне Петрова дня, во время вечерни, пришли к нам русские люди, живущие здесь. И была радость обоим великая. В ту ночь пробыли на корабле. Утром же в самый праздник святых апостолов, благодаря бога, вошли в город. Утром же пошли к святой Софии[144], что именуется Премудрость божия. И дойдя до великих ворот, поклонились чудотворной иконе Богородицы, от которой изошел голос к Марии Египетской, запрещая ей вход в святую церковь в Иерусалиме. Там же поклонились иконе Христа внутри святой церкви и честным святым иконам. Целовали трапезу, на которой сложены страсти Христовы, потом святого патриарха Арсения, трапезу Авраама, на ней же угощались посланцы Христа, превратившиеся в Троицу, одр железный, на котором Христа мучили.

Пробыли все утро в церкви, поклонялись и удивлялись чудесам святых и величеству и красоте церковной. Отслушав святую литургию, пошли на двор Константина[145], видели там здание царское, которое называется Ипподромом[146]. Здесь стоит столп медный, как в три пряди свит, а на каждом конце по змеиной голове[147]. В том же столпе заклепан яд змеиный. Находятся тут и другие многие столпи каменные.

Месяца июля в 1 день пошли в монастырь святого Иоанна, к Продрому, и поклонились тут. И приняли нас хорошо тут живущие русские люди. Утром пошли во Влахернскую церковь и целовали раку, где лежит риза и пояс пречистой Богородицы. Оттуда пошли к Апостольской церкви, поклонились и целовали святой столп, на нем же был бит Иисус Христос. Тут есть и камень апостола Петра, на нем он плакал горько об отречении от Христа. И поклонились иконе пресвятой Богородицы, которая явилась святому старцу в пустыне. В этой церкви находились гробы царские — великого Константина, Малого Феодосия и иные многие. В той же стороне, где находится Апостольская церковь, есть небольшая церковь и в ней икона великого Спаса, от него был слышан голос прощения человеку, лежащему в постели и верою кающемуся в своих прегрешениях. Тут же в приделе лежат святые Спиридон и Полиект и мощи святых Иоанна Златоуста, Григория Богослова, в каменных ковчегах запечатанные.

В третий день ходили к святому Антонию патриарху и благословение от него приняли. В четвертый день поклонились иконе великого архангела, который явился отроку, сторожившему инструмент создателей церкви. В шестой день пошли к святой Богородице Одигитрии, поклонились и помазались миром. Ходили в монастырь Пантократор, где целовали святую доску, на которую после снятия с креста положили тело Иисуса Христа. На этой доске остались следы слез Богородицы. Тут хранится корчага, сделанная из самородного камня, в ней Христос воду в вино превратил. Здесь же лежат головы святых Сергия, Вакха и Якова Перского.

В восьмой день поклонились иконе Христа, сотворившей чудо купцу Федору. В шестнадцатый день прибыл в Царьград епископ Смоленский Михаил. В двадцать четвертый день ходили в монастырь святого Иоанна Продрома, целовали руку святого Иоанна Постника. В тридцатый день принял благословение от патриарха епископ Михаил, ходили в монастырь святого патриарха Афанасия, ему же дала посох на патриаршество святая Богородица, целовали мощи его. Оттуда пошли в монастырь Перивлепто и целовали мощей много, священномученика Григория, Иоанна Крестителя.

В тридцать первый день ходили на верх церкви святой Софии, видели 40 окон шейных, мерили окно со столпом, две сажени без двух пядей. Первого августа ходили в церковь при Константиновой дворе, которая называется День чинов, в ней столпы чудные, отражается в них все, как в зеркале. Оттуда пошли на берег моря, где целебный весок, над ним церковь святого Спаса, где находится чудотворная икона и мощи святого Аверкия. Во второй день августа целовали мощи святого Стефана Первомученика его монастыре. В пятый день ходили в Пигии, поклонитесь святой Богородице, пили целебную святую воду и умылись ею. В восьмой день ходили в монастырь Перивлепто, целовали руку Предтечи, голову Григория Богослова, лоб Стефана Нового и икону господню, от нее был голос царю Маврикию[148]. Здесь замуровано много святых мощей, тут есть потир из топаза, камня драгоценного. В восьмой день ходили в Пантократорскую церковь и в сосудохранилище (в ризницу), видели святое Евангелие, писанное золотом рукою царя Феодосия Малого, здесь же целовали кровь господню, вытекшую из ребра его во время распятия на кресте.

В десятый день сентября скончался митрополит Пимен в Халкидоне, привезли тело его и схоронили вне Царьграда, на берегу моря, против Галаты, в церкви Предтечи.

На место Пимена отпустили на Русь митрополитом Киприана[149]. И выехал он из Царьграда в 1 день октября, а с ним епископ Смоленский Михаил и епископ Волынский Иоанн да два митрополита греческих и Федор архимандрит Симоновского монастыря. После их отъезда пришла весть, что один корабль с митрополитами был спасен, а с епископами, говорили, пропал без вести. Одни говорили, что он затонул, иные — прибыл в Кафу, другие решили, что он в Амастрии, третьи полагали, что в Дафнусии. Спустя несколько дней пришла грамота от митрополита Киприана с сообщением, какая страшная беда с ними приключилась на море, какой был шторм и гроза и как они были развеяны и друг друга не видели. Но буря перестала, и все были спасены, приплыли к Белгороду[150] (Днестровскому) и все здоровыми отправились на Русь. Мы это услышали и были очень рады.

В 17 день декабря видели гроб великого пророка Даниила и приложились к нему. Здесь находится церковь святой Богородицы. Есть в ней икона Богородицы, писанная евангелистом Лукой[151]. В воскресенье перед Рождеством Христовым видели в святой Софии представление «Пещного действа», как в печь бросали святых трех отроков[152]. Служил патриарх святую литургию честно, во всем сане святительском. В 22 день целовали мощи святой Анастасии и Игнатия Богоносца.

В лето 6898 (1390) сын императора Андроника Калуян (Иоанн) начал добиваться с турецкой помощью царства[153] в Царьграде. Захватил укрепления и башни, подступил к Царьграду вблизи пасхи и начал биться. В великий четверг пришел Мануил, сын старого царя Калуяна от Лимноса[154], на кораблях для помощи Царьграду. В великую субботу обличили до пятидесяти крамольников, одних ослепили, а другим носы отрезали, закрыли все городские ворота, оставили только одни близ Продрома. Было приказано сохранять запас на два года.

Во вторую неделю после пасхи, в среду, в полночь, преданные люди отворили городские ворота Калуяну Андрониковичу и впустили его с греками, но без турок, и никакого зла они не сотворили. Мануил же на кораблях убежал на остров Лимнос. От Царьграда до острова Лимноса 60 миль, в сторону Афонской горы. Старый император Калуян затворился в своих палатах, бояре же его закрылись в церкви святой Софии. Звон стоял по всему городу, воины освещали весь город фонарями (факелами), гонялись по всему городу на конях и пешими толпами, держа оружие в руках, стрелы изготовлены, в луки положены, кричали: «Слава Андронику!» Кричал и весь народ, мужчины, женщины и малые дети. И отвечали все горожане, крича: «Слава Андронику!» Где же так не кричат, то быстро и буйно хватаются за оружие. И чудно было видеть и слышать кипение города. Одни в страхе трепетали, другие радовались, и не было видно нигде убитых, только страх нагоняли оружием. С наступлением дня, ранним утром, немного помятежничали, немногих поранили. К вечеру же поклонились все императору молодому Андрониковичу, утих город, и переменилась печаль на радость. Император же Мануил приводил в кораблях дважды фряжскую рать к Царьграду и ничего не добился. А Калуян впал в печаль великую, снаряжал пороки и набирал рать наемную, бился у палат все лето пушками со старым императором и не мог его одолеть. Мануил пришел в третий раз к Царьграду с римлянами, они крепко ополчаются на противника. Их отличительный знак — на груди крест белый нашит. Мануил прибыл в пролив, в бухту, вошел в палаты к отцу. Были на берегу моря стена каменная и башни высокие. Нельзя было никак прийти к старому императору ни по морю, ни по суху. Андроникович стоял на поле и бился со старым императором. Было это 17 сентября во время обеда. Император Мануил вышел из костела со всеми своими воинами и ударил внезапно на Андрониковича, обедающего и невооруженного. Андроникович не мог устоять, побежал, родственник же его Каталуз бился, не мог устоять и также пустился в бегство.

И взял Мануил Царьград, попленил многих сторонников Андрониковича около Царьграда. Пошел Мануил с поклоном к турецкому султану, задержал его турок у себя, прислал к отцу Мануила приказ: пока не разрушишь палат своих, Мануил не уйдет из моих рук. И повелел неволею старый император палаты разорить, а сам перешел в ветхий императорский двор и от скорби скончался. Турки Мануила отпустили, и доныне он император.

В лето 6899 (1391) 15 августа было землетрясение.

О царском венчании. В лето 6900 (1392) 11 февраля, в неделю Блудного сына, венчался Мануил на царство с царицею патриархом Антонием[155]. Венчание его было чудным зрелищем. Было ночью бдение всенощное во святой Софии. Рассвело, пришли люди, и я там был. Было народу множество, мужчины внутри церкви, а женщины на хорах. И так искусно устроено. Все женщины стояли за шелковыми занавесами, их лиц и украшения никому не было видно, они же все могли видеть. Певцы стояли в чудном одеянии, одежда их, подобна стихирям, широкая и долгая, все подпоясаны, рукава одежды широкие и длинные, иные камчатные, другие шелковые, наплечники с золотом и кружевами. На головах оскрильцы с кружевами. Много их собрано. Старейший певцов красив, бел, как снег. Были тут и фряги из Галаты и Царьграда, генуэзцы, венецианцы. И порядок был чудным зрелищем. Стояли на два ряда, одеты одни в багряный бархат, другие в вишневый бархат, один ряд имел на груди жемчуг, другие иное украшение. Под хорами на правой стороне находился чертог с 12 ступенями, шириною две сажени, облачен красным червецом, на нем два столпа золотые.

Ночью император был в своих палатах. Когда наступил час дня, он сошел с палат, вошел в святую церковь передними великими дверями, которые называются царскими. Певцы пели странно и несказанно. Было шествие императора только в 3 часа от передних дверей до чертога. По обе стороны императора 12 оружейников, от головы и до ног все в железной броне. Перед ним шли два знаменосца, волосы их черные, а древки, одежда и шапки их красные. Перед двумя знаменосцами шли подвойские, посохи их серебром окованы.

Император же, войдя в чертог, облачился в багряницу и диадему, и венец царский около головы на столпниках. Выйдя из чертога, он поднимается наверх, приводит царицу, и они садятся на стулья. Начали литургию. Император и императрица сидят. Когда должен быть выход, приходят два главных дьякона к императору и кланяются слегка, до груди. Император встает, идет к алтарю, знаменосцы перед ним, а оружники окружают его с двух сторон. Император входит в алтарь, знаменосцы и оружники останавливаются перед алтарем по обе стороны святых дверей, облачают императора в малый филонец[156], багряный, до пояса, идет император к выходу, держа в руке свечу. Совершает выход и патриарх, он входит на амвон, и император с ним. Приносят царский венец на блюде, покрытый; также и императрице приносят. Подходят два главных дьякона, сотворяют малый поклон императрице. Приходит и императрица на амвон. Патриарх возлагает венец на императора и дает ему крест в руку. Император сходит вниз и кладет венец на императрицу, и отходят они на свое место и садятся на стулья. Патриарх совершает вход и прочее.

Когда херувимская песнь кончается, подходят два главных дьякона и сотворяют императору поклон, как и прежде. Император встает и идет в алтарь, свечу зажженную держа в руке.

Кто сможет передать эту красоту! Император находится в алтаре до святого причащения. И два главных дьякона сотворяют поклон императрице. Когда уходят от престола вниз, тогда тут стоящие люди раздирают всю опону чертожную, сколько может захватить себе. Императрица входит южными дверями в крыло алтаря, ей дают святое причастие. Император же причащается от патриарха со священниками у престола Христова. При выходе из церкви императора осыпают монетами, народ же расхватывает каждый руками своими.

Пименово хожение в Царьград

Весной 1389 года Пимен митрополит в третий раз пошел в Царьград к патриарху, а с ним Михаил владыка Смоленский и Сергий архимандрит Спасский, да старцы его и слуги, и протопопы и протодьяконы и иные священники и дьяконы. Было начало пути тому от города Москвы месяца апреля в 13 день, в великий вторник Страстной недели. Князь же великий Дмитрий Иванович негодовал на митрополита[157], поскольку без его разрешения и совета пошел в Царьгард, и была распря между ними. И так началось путешествие. Повелел митрополит Пимен Михаилу владыке Смоленскому и Сергию архимандриту Спасскому и всякому, кто захочет, описывать это путешествие все, как пошли, и где что случилось или кто возвратится или не возвратится назад. Мы же это все писали[158]. Итак, пошли из Москвы, как уже написал, и пришли в Коломну в субботу великую, в святую неделю пасхи пришли к Рязани по реке Оке и прибыли к Перевитску, где встретил нас Еремей, епископ Рязанский, грек. И когда мы приблизились к городу Переяславлю Рязанскому, встретили нас сыновья великого князя Олега Ивановича Рязанского. И затем, когда мы немного отошли, встретил нас с великою любовью сам князь великий Олег Иванович, с детьми своими и боярами. Когда мы пришли к городу Переяславлю, встретил нас с крестами митрополит, придя в соборную церковь, отслужил молебен и пировал у великого князя, и почести многие принял, и так беспрестанно чествовали пас и своего епископа Еремея грека.

Когда мы выезжали оттуда, проводил нас сам князь великий Олег Иванович Рязанский с детьми своими и боярами со многими почестями и любовью. Тогда же, поцеловавшись, разлучились. Рязанский князь возвратился в город, мы же отправились в путь свой. Князь отпустил с нами боярина своего Станислава со значительною дружиною и повелел проводить нас до реки Дона с большой осторожностью, опасаясь разбоя. Провожали нас тогда епископы многие: Феодор Ростовский, Евфросин Суздальский, епископ Рязанский Еремей грек, Исакий епископ Черниговский, Даниил епископ Звенигородский, и архимандриты, и игумены, и иноки.

Выехали же из Переяславля Рязанского в Фомину неделю, в первое воскресенье после пасхи. С нами же везли три струга и насад на колесах. В четверг подошли к реке Дону и спустили суда на реку и, водрузившись в них, поехали. На второй день дошли до Чур Михайловых, так называется то место, некогда здесь и город был. Тут помолились, поцеловали крест, и с радостью и умилением проводили нас епископы, и архимандриты, и игумены, и священники, и иноки, и бояре великого князя Олега Ивановича, поцеловались все святым целованием, и отсюда провожающие возвратились восвояси. Мы же в воскресенье святых Мироносиц оттуда с митрополитом Пименом все пошли дальше: Михаиле епископ Смоленский, и Сергий архимандрит Спасский, и протопопы, и протодьяконы, и иноки, и слуги; влезли в суда и поплыли рекою Доном на низ. Было же это путешествие печальное и унылое, страшное запустение повсюду, и не видно было на берегах ничего: ни городов, ни сел. А когда-то в древности здесь были красивые города и очень благоустроенные места, теперь же все запущено и не населено. Нигде не увидишь человека, только запустение великое и зверей множество: козы, лоси, волки, лисицы, выдры, медведи, бобры, птицы — орлы, гуси, лебеди, журавли и прочие. Запустение великое.

На второй день речного плавания минули две реки — Мечу и Сосну. В третий день прошли Острую Луку. В четвертый же день прошли Кривой Бор. В шестой же день дошли до устья Воронежа-реки. Утром же, мая 9 дня, в воскресенье, на память святого чудотворца Николы, приехал к нам князь Юрий Елецкий с боярами своими и со многими людьми. Послал к нему вестового князь великий Олег Иванович Рязанский. Он же исполнил повеление, и воздал нам почести, и принес радость и утешение большое.

Оттуда же приплыли к Тихой Сосне и видели скалы каменные белые, дивно и красиво стоят рядом, как небольшие стога, белые и очень светлые, стоят над рекою над Сосною.

Тогда же минули реку Червленый Яр, и Битюк-реку, и Хопер-реку. В воскресенье же, в день памяти Самарянина, проплыли мимо устья реки Медведицы, минули реку Горы Высокие и Белый Яр реку. В понедельник же проплыли мимо горы каменной Красная, во вторник же минули город Терклий, но это по существу не город, а только городище. Тогда же и Перевоз минули и впервые встретили татар, много очень было их, как листья или как песок.

В среду же проплыли мимо Великой Луки и минули царев улус Сарыхозин, и отсюда начал нас страх одолевать, так как вошли в землю Татарскую, татар же множество по обе стороны реки Дона. В четверг же плыли мимо Бек-Булатова улуса и видели такое великое множество татарских стад, что трудно себе и представить в уме: овцы, козы, волы, верблюды, кони. В пятницу минули Красные горы. В воскресенье шестое, в день памяти Слепого, проплыли мимо улуса Ак-Бугин и здесь многое множество татар и бесчисленные стада всякого скота. Татары же нас ничем не обижали, только расспрашивали нас везде, мы же отвечали, а они, слышав наши ответы, никакой пакости нам не творили и молоко нам давали, и так с миром в тишине мы плыли.

В понедельник прошли Бузук-реку. В канун праздника Вознесения добрались до моря, до города Азова. В воскресенье же седьмое, в день памяти святых Отцов, пересели и перенесли поклажу в другой корабль на устье Дона-реки, под городом Азовом. Тогда в Азове жили фряги и владели этим местом, и мы отошли с устья в море и встали на якоря. Некие же люди в городе оклеветали нас перед фрягами. На рейде догнали нас фряги на лодках и наскочили на корабль наш быстро. И был топот большой на палубе корабля, а мы все, находящиеся в корабле, не ведали, что происходит. Вышли на палубу и увидели большое смятение.

И говорит мне владыка Михаил: «Игнатий, что, брат, так стоишь, не имея никакой печали?» Я же сказал: «А что происходит, господин мой?» И сказали мне: «Эти фряги из города Азова пришли, нашего Пимена митрополита взяли, связали и увели, а с ним Ивана протопопа, и Григория протодьякона, и Германа архидьякона, и Михаила дьякона. Будто бы должны фрягам. Мы с ними без вины погибаем».

Тогда же мы спросили старшего этих фряг: «Что хотят с нами сделать?» Он же ответил: «Вы не бойтесь, то принадлежит вам, то вы все свое возьмете». Вскоре они были удовлетворены митрополитом Пименом, взяли необходимую плату и всех нас отпустили невредимыми.

И пробыли там один день и на второй день отплыли оттуда. Ветер был добрый, попутный, плыли морем в большой радости и в веселии. В третий же день подул тяжкий ветер, встречный. И приняли муки великие, боясь кораблекрушения, так и сами корабельщики не могли стоять, сильно сбивались ветром с ног и сваливались, как пьяные. Но миновали пролив Азовского моря и вышли в великое море. В шестой день плавания, в субботу, миновали Кафинский пролив и Сурож и, пройдя мимо, плыли спокойно четыре дня: воскресенье, понедельник, вторник и среду. В пятый же день, в четверг, поднялся сильный встречный ветер и погнал нас по морю в левую сторону, к городу Синону, и попали в залив близ города Синона. И некоторые из города Синона посетили нас, пищею и вином угостили добро. Здесь мы и пробыли два дня.

Тогда же повеял добрый и попутный ветер, и мы поплыли близ берега. Здесь горы были очень высокие, на половине этих гор терлись облака, плывя по воздуху. Когда же прошли немного под этими горами, напротив города Амастра, заговелись к Петрову дню. Во вторник прошли мимо Пандораклии. В среду же сильно повеял встречный ветер, и мы возвратились в Пандораклию и пробыли здесь, в Пандораклии, девять дней. Тут есть церковь святого Феодора Тиропа, тут же и мучение ему было, в ней же и похоронен он. Оттуда пошли в лодках к Царьграду на Рождество святого Иоанна Предтечи. Утром в пятницу минули Диаполь-город. В субботу обедали на устье реки Сахара. В воскресенье минули город Дафнусий и Карфию-город. Затем пришли в город Астравию и там задержались, пытаясь узнать о турецком султане Амурате. Известно было, что турецкий султан Мурат пошел войной на Сербию деспота Лазаря.

Была битва в 6897 (1389) году. Об этом нам поведали горожане, бывшие в Турецкой державе. И волнение большое и мятежности много в той стороне. И мы побоялись мятежа. Отпустил митрополит Пимен к Царьграду разведать обстановку в Царьграде чернеца Михаила, а епископ Смоленский Михаил меня, Игнатия, а архимандрит Сергий Азаков своего чернеца.

И пошли мы из города Астравия в воскресенье, в Петров день. Утром пошли от Фили, минули Риву, пришли к устью и минули Фонарь. Ветер способствовал нам, и прибыли мы в Царьград с радостью неизреченною.

В понедельник, после Петрова дня, во время вечерни, подошли к нам русские, живущие здесь, была радость большая и нам и им. Утром же, месяца июня в 29 день, в самый праздник святых апостолов Петра и Павла, благодаря господа бога, вошли в Константинополь. Утром того же месяца в 30 день, пошли к церкви святой Софии, она же Премудрость божия. И дойдя до Великих ворот, мы поклонились иконе пречистой Богородицы. От нее изошел голос Марии Египетской, когда возбранила ей божественная сила войти в святую церковь в Иерусалиме на поклонение честного Креста. И осознала Мария согрешения свои и, умилившись, попросила быть поручницей себе пречистую Богородицу, и та сказала ей: «Сейчас внезапно услышь голос, идущий издалека: если Иордан пройдешь, добрый покой обрящешь». И мы поклонились этой святой и честной иконе пречистой Богородицы, — она стоит внутри церкви святой Софии, — поклонились и прочим святым иконам и мощам целебным святых и святым ракам чудотворным, и приложились к трапезе, на которой лежат святые страсти Христовы, и потом приложились к гробу святого Арсения патриарха и ко многим святым. Приложились также к трапезе Авраама, на ней же он угощал Христа бога, явившегося Троицей. Также приложились к одру железному, на котором христовых мучеников сжигали. И пробыли все утро в этой церкви, поклонялись и удивлялись чудесам святых и их величию и красоте безмерной церковной.

И, отслушав святую литургию, мы вышли из церкви на двор Константинов. И видели здесь дворец царский, вблизи есть и игрище царское, которое зовется Ипподромом. Там стоит столп медный, как будто из трех прядей свит, вверху же разъединены эти пряди. И на каждом конце этих прядей по змеиной голове, камнями и бисером убранные. В том же столпе запечатан яд змеиный. Здесь же и иные столпы многие каменные и медные и чудесного много. И мы это смотрели и удивлялись.

Месяца июля в 1 день, на память святых чудотворцев Козьмы и Демьяна, пошли мы в монастырь святого Иоанна, который по-гречески называется Продром, по-русски же Предтеча. И тут поклонились и приложились, нас здесь приняли добро и успокоили там живущие русские люди. На третий день пребывания в Царьграде, июля месяца во 2 день, в память Положения ризы пречистой Богородицы, пошли в Лахерну и приложились там к святой раке, где лежит риза и пояс пречистой Богородицы. Оттуда пошли к Апостольской церкви, поклонились и приложились со многим страхом и трепетом к святому столпу, к нему же был привязан и бит господь наш Иисус Христос во время вольных его мучений, сорок ран он принял ради спасения нашего.

Тут же находится камень Петра апостола, на нем он горько плакал об отступлении своем во время вольного страдания Христа. Здесь же поклонились иконе пречистой Богородицы, которая явилась святому старцу в пустыне. Там же видели гробы императоров, святого и великого и равноапостольного Константина царя, и великого Феодосия царя, и Феодосия Малого, и иных многих. Там же и в той же стороне видели церковь небольшую и в ней икону Спаса великого, от него же услышал голос прощения человек, лежащий на одре и с верою каящийся в своих грехах. Там же, в приделе, видели мощи святого Спиридона епископа и Полиекта, и мощи Иоанна Златоуста, и мощи святого Григория Богослова патриарха, в каменных ковчегах запечатаны.

В третий же день месяца июля ходили к святому Антонию патриарху, поклонились и благословение от него приняли. В четвертый же день пошли и поклонились образу великого архангела Михаила, который явился отроку, стерегущему снасти, и нашел много золота, брошенного монахами в море. В шестой день ходили к пречистой Богородице Одигитрии, по-русски называется Наставница, поклонились и приложились к ней со страхом и трепетом, взяли благословение и помазались миром с радостью. И ходили в великий и честный монастырь Пантократор, приложились к святой доске господней, на нее же, когда сняли с креста, положили тело Христово и на ней же слезы Богородицы изобразились. Там же есть корчага, из самородного камня сделанная, в ней Христос воду в вино превратил. И хранят в ней ныне освященную в день святого Богоявления воду. Там же видели лежащие головы святых мучеников Сергия, и Вакха, и Якова Перского. В восьмой день ходили и поклонились образу Христа, сотворившему чудо о купце Федоре.

После этого, в шестнадцатый день месяца июля, пришел Михаил епископ Смоленский в Царьград.

Затем, в двадцать четвертый день того же месяца, ходили в монастырь святого и великого Афанасия патриарха, ему дала посох на патриаршество пречистая Богородица, приложились к мощам его, многие исцеления подает приходящим с верою. Оттуда ходили в монастырь Перевлет, приложились там к мощам святых и святого священномученика Григория, от которого исцеление бывает всем, с верою приходящим. Здесь же хранится и рука святого Иоанна Предтечи, крестителя Христа. В тридцать первый день июля ходили вверх церкви святой Софии и видели сорок окон, они наверху, в шее церкви, одно окно измерили, с простенком две сажени в высоту и в ширину две сажени, и удивлялись, как предивно и изрядно устроено. Месяца августа в первый день ходили в церковь при дворе Константина, она называется Десятинной церковью. В ней столпы пречудные и изумительные. В них отражаются все проходящие люди, как в зеркале, видны все отражения. И много этому удивлялись.

Оттуда ходили на берег моря, где целебный песок, а над ним церковь святого Спаса. В ней есть святой и чудотворный образ господа и мощи святого и равноапостольного Аверкия, от которых творится много чудес и знамений. Августа во второй день ходили в монастырь святого Стефана первомученика, поклонились и приложились к его святым мощам. В пятый день того же месяца ходили в Пигии и поклонились пречистой Богородице и пили святую воду целебную и умывались ею.

В восьмой день того же месяца ходили в монастырь Перивлекта, приложились к руке Предтечи, к голове святого патриарха Григория Богослова, ко лбу святого Стефана Нового и к иконе Господа. От этой иконы изошел голос царю Маврикию. Здесь же запечатано много мощей святых. Там же находится потир из топаза, камня драгоценного, и многое множество мощей святых. В девятый день месяца августа ходили в церковь Пантакратора, видели в сосудохранительнице святое Евангелие, писано все золотом рукою императора Феодосия Малого. Там приложились к крови господней, истекшей из его ребер во время распятия на кресте.

Тогда же разболелся митрополит Пимен и скончался месяца сентября в одиннадцатый день. И тело его привезли, похоронили за пределами Царьграда, на берегу моря, напротив Галаты, в церкви Иоанна Предтечи.

Тогда же в Царьград и митрополит Киевский Киприан прибыл для поставления на русскую метрополию. Так же и Пимен митрополит, когда был жив, на поставление на то же место ехал к патриарху Антонию в Царьград. Бог же их судьбы так устроил: митрополит Пимен скончался, как уже писал, а просвященный Антоний патриарх благословил Киприана митрополитом на Киев и на всю Русь и отпустил его с почестями.

И пошел Киприан на Русь месяца октября в первый день, а с ним Михаил епископ Смоленский, и Иоанн владыка Волынский и еще два митрополита греческих, и Федор архимандрит Симоновский, духовный отец великого князя Дмитрия.

Спустя немного времени после их отъезда прибыл вестовой и сообщил, что русские утонули на море, только один корабль с митрополитом был спасен и что с владыками корабль пропал без вести. А некоторые говорили, что они утонули, другие же говорили, что разбойниками были перебиты, иные утверждали, что от сильного ветра море очень взволновалось, и они были отнесены в Амастрию, другие же говорили — в Дафнусию.

Спустя несколько дней пришла грамота от Киприана митрополита всея Руси, поведавшая о многих бедах их морского плавания, о страшных приключениях в пути, о том, какие были гром, и треск, и молния и как от страшных волн их души были близки к смерти. От великого ветра и вихря развеяны были их корабли по морю, и они не видели друг друга и не знали, где кто был. Но божиею благодатью буря перестала, наступила тишина, мало-помалу собрались, кто был спасен, и приплыли к Белгороду, все здравы божиею милостию и пречистой его матери и пошли на Русь. Мы же, прочитав эти слова в написанной к нам грамоте от Киприана митрополита всея Руси, радостны были, и сорокоуст по Пимене митрополите по церквам и по монастырям заказывали, и святые места смотрели, и многоцелебным гробам и чудотворным мощам поклонялись.

Видели месяца февраля в одиннадцатый день, в неделю Блудного, как венчан был царь Мануил Цареградский с царицею на царство в 6899 (1391) году и как был благословлен и поставлен отцом их преосвященным Антонием патриархом. И поставление его на царство проходило так. Ночью была служба всенощная в великой церкви патриаршей, в Софии, которая называется Премудростью божией. Когда наступил день, мы пришли туда, и нам позволили смотреть обряд поставления на царство. Собралось народа многое множество, мужчины внутри святой церкви Софии, а женщины на хорах. И было это так удивительно и любомудренно. Все женщины стояли на хорах за шидяными занавесами, а лица их украшены прелестно, и смертным из народа никому нельзя было их увидеть.

Мужчины и все из них преклонного возраста одеты в дорогие одеяния, но без щегольства. Женщин нельзя было увидеть в этой церкви, они, стоявшие на хорах, видели все. Певцы стояли чудесно наряженные, одежда их, напоминавшая стихари священников, широкая и длинная, также и рукава широкие и долгие, одни камчатные, другие шидяные, наплечники расшиты золотом и бисером, с кружевами. На головах их остроконечные шапки с золотом, и с бисером, и с кружевами. И многое их множество собрано. И так все было чинно. Старейший же их муж (хормейстер) дивен и красив очень, сединами как снег белелся. Были же здесь и представители Рима, и Испании, и Флоренции, и Галаты, и царьградцы, и Венеции, и Венгрии. И они выглядели чудесно. Стояли в два ряда, и каждый признак своей земли имел на себе: одни одеты в багряные бархаты, другие в вишневые бархаты, иные в темно-синие бархаты, иные в черные бархаты, все же старомодно и не щегольски. Представители каждой страны имели свое лицо, свои отличия: у одних на грудях жемчуг, у других обруч золотой на шее, у иных цепь золотая на шее и на груди, люди каждой страны имели свой облик и свои отличительные признаки. Под хорами на правой стороне был чертог — возвышение из двенадцати ступеней, шириною две сажени, закрытое красным червецом; на нем поставлены две скамьи золотые. Ночью царь Мануил был в своем дворце, а когда наступил первый час дня, он сошел с полатей и вошел в святую церковь передними великими дверями, которые называются Царскими дверями. А певцы пели пречудно и странно, уму непостижимо. И шествовал царь так медленно и тихо от передних дверей до чертога. По обе стороны царя шли двенадцать вооруженных воинов, одетых с головы до ног в железную броню. А перед ними шли два знаменосца, волосы их черные, а знамена их, одежды и шапки красные. А перед этими двумя знаменосцами шли приставы (подвойские), посохи их серебром и золотом окованы, а концы посохов жемчугом унизаны.

Когда царь дошел до чертога и вошел в пресветлый чертог, облачился в царскую багряницу и диадему царскую, а венец царский положили около головы на столбики. Вышел царь из чертога, взошел наверх, привел царицу, и сели оба на скамьях золотых. Тогда началась божественная литургия, а царь сидит на золотой скамье, также и царица сидит на золотой скамье. И когда царю надо было приступить к выходу, пришли два великих архидьякона к царю и сотворили малый поклон, только головы свои к грудям своим немного наклонили благочинно очень и уставно.

И встал царь и пошел к алтарю, а знаменосцы перед ним шли и вооруженные воины по обе его стороны шли. Когда вошел царь в святой алтарь, встали знаменосцы и вооруженные воины перед святым алтарем по обе стороны святых дверей царских. Одели царя в священный филонец мал, до пояса, багряный, как малая ризница багряная, только до пояса. И пошел царь к выходу из алтаря, свечу в руке держа.

Антоний же патриарх стоял на своем месте посреди церкви. И сотворил патриарх выход, взошел на священный амвон, и царь вместе с ним. Принесли к патриарху покрытый царский венец на блюде, также и царицын покрытый венец принесли к патриарху на блюде.

Благословившись у патриарха, два великих архидьякона подошли к царице и, подойдя, сотворили малый поклон, только головою до груди своей поклонились благочинно и уставно. Пришла царица до амвона. Преосвященный патриарх поднес крест к царю, дал ему крест в руку и, взяв царский венец и благословив царя, возложил на голову его царский венец, а другой венец дал патриарх в руку царя и повелел ему возложить на царицу, царь и возложил этот венец на царицу. Он сошел с амвона вниз и, стоя внизу, помахал патриарху на амвон рукою, а патриарх, стоя на амвоне, издали благословил рукою своею царя и царицу. Они же оба вместе равно поклонились патриарху, пошли на свои места и сели на золотые скамьи. Патриарх сошел с амвона и вошел в святой алтарь Царскими дверями.

Когда херувимская песнь окончилась, пришли великие архидьяконы и сотворили царю малый поклон, только головою к грудям своим приклонились благочинно и уставно. Тогда встал царь с волнением и трепетом и с великим вниманием, очень благочинно пошел в алтарь. И одели его в священный филонец. Впереди всех шел царь перед святыми Царскими воротами, свечу зажженную держа в руке. Так он из алтаря выходил и в алтарь входил впереди всех, и за ним благочинно и очень уставно шествовал великий собор с великою красотою, почестью и славою священною и божественною.

И настолько было это благочинно, чествованно и прекрасно, что превосходит человеческие понятия. Долго продолжалось шествие со святыми дарами: пока херувимская песнь исполнялась от начала и до конца — так и шествие продолжалось. После перенесения в святой алтарь священных и божественных даров, кадит царь около священного престола; и пребывает царь в алтаре для святого причащения. И когда наступает время святому причащению, приходят двое великих архидьякона, поклонившись слегка царице, только головою своею к грудям своим, благочинно и очень уставно. Когда же сойдет с престола царица вниз, то стоящие люди раздирают всю занавес чертожную царскую, сколько кто сумеет захватить себе. И входит царица с великим страхом и трепетом, и умилением, и смирением южными дверями в крыло алтаря, и дают ей святое причастие. Царь же у патриарха со священниками причащается у престола Христова. Выходит патриарх из алтаря и садится на свое святительское место, после выхода из алтаря. Подходит к нему царь в царской багрянице и диадеме, патриарх благословляет его самого и царицу его. И наказывает ему непоколебимо соблюдать завет православия и никогда не нарушать уставы древние, не захватывать не свое, царское, и приобрести прежде всего страх божий и помнить о смерти, так как из земли пришел и в землю ляжешь, и прочее, как это значится в уставах.

После речи патриарха никто еще не может и не смеет подступить к царю и сказать ему здравицу: ни князья, ни бояре, пи воины. Но только могут подойти к нему мраморщики и гробовщики, принести на показ различного вида мрамор и камни. Подойдут к нему и спросят: «Какого вида, самодержец, должен быть твой гроб?» Притчею напомнят ему: «Человек смертен и тленен. Не забывай это в нашем суетном, и исчезаемом, и скоропогибаемом бедном житии. Печись о своей душе и благочестно царство строй, на сколько ты велик, на столько смирят себя, так как сильные сильнее истязаны будут. Как богохульные согрешают перед богом, так и горделивые в гордости своей согрешают перед богом. Но больше всего имей всегда страх божий, и смирение, и любовь, и милость, тогда и сохранен будешь и соблюден небесною любовью и милостию господнею».

И после такого наставления, как об этом в уставе написано, началось шествие князей, полководцев, военачальников и воинов и всех вельмож и говоривших царю по их обычаю.

Повенчавшись на царство и потом благословясь у патриарха с великою тихостью, смирением и со страхом божиим, царь выходит из церкви весьма благочинно, как некий великий священноначальник, его осыпают золотыми монетами. Народ же расхватывает их каждый руками своими.

Так по древнему преданию поставлялись цари на царство и так Мануил царь поставлен был Антонием патриархом и священным собором по завещанному из древности порядку.

Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину

Путешествие и события грешного монаха Зосимы, дьякона Сергиева монастыря.

Говорится в писании: тайну царскую хорошо хранить, а дела божьи надлежит преславно проповедовать. Если же не хранить царской тайны, то будет неправедно и опасно, а если умалчивать дела божьи и славные, то наносить беду душе своей. Поэтому я и боюсь утаивать дела божьи, вспоминая муку известного раба, принявшего от господа талант и зарывшего его в землю, а прибыли не сотворившего.

Если никто из вас, русских людей, слушающих или читающих это описание, не поверит, то пусть хотя бы не думает обо мне, что я горжусь этим путешествием. Если же некоторые читающие эту книгу, удивляясь высоте ее слов, не хотят верить, то пусть будет им милость божья. Они немощны человеческими помыслами, и нами это не может быть принято.

Что задумано сказать о путешествии и о событиях моих, то уже подобает мне начать.

Из Русской страны, из стольного города Москвы, из великой лавры преподобного Сергия устремился я посетить славный город Киев, который был мать и глава всем городам русским. И пробыл в лавре, которая зовется Киевская пещера. У гроба преподобного Антония и Феодосия находился полгода и задумал, захотел святые места увидеть, где Христос своими ногами ходил и святые апостолы последовали ему.

Пошел из Киева с купцами и вельможами знатными, и, пройдя тридцать миль (а в миле пять верст), встретили реку большую в Подольской земле, называемую Буг[159]. Тут стоит город Переславль[160], здесь стояли мы неделю.

И пошли в поле татарское, которое называется Великий Дол, встретили большую реку под Митиревыми Кишинами, которая называется Днестр. Тут была переправа и пограничный рубеж волошский[161]. С той стороны переправы волохи пошлины берут, а с этой стороны — великий князь Витовт[162], потом между собою делятся. Оттуда идти до Белгорода[163] три дня по Волошской стране. Пробыли в Белграде две недели. Отсюда девять верст до моря.

На самом устье Днестра столп стоит, который зовется Фонарь[164], тут находится пристань корабельная. Наняли себе корабли и пошли по морю, были на море три недели. И когда с опасностью дошли до царьгородской бухты, началась непогода и появились страшные волны. Перед Филипповым постом[165] достигли Царьграда, пробыли в нем десять недель и обошли все святые места. Вначале поклонились святой великой церкви Софии, где патриарх живет. Приложились к образу господа нашего Иисуса Христа. Перед ним исповедаются в грехах своих, в которых срама ради трудно исповедоваться перед духовником. Этот образ называется Спас-исповедник. Здесь икона Богородицы, с которой беседовала Мария Египетская в Иерусалиме, и мощи святого патриарха Арсения, и гроб Кирика трехлетнего; и камень в алтаре, где Христос с самарянкой беседовал у колодца Якова; и трапеза Авраама, на ней угостил Авраам Святую Троицу под дубом Мамврийским[166]; и одр железный, на котором мучили святых мучеников, и доныне на нем, знать, сохранилась кровь мученическая; и посох Иоанна Златоуста[167] вверху стоит в стене; врата великие Ноева ковчега.

Тут же близ святой Софии находится монастырь Одигитрии, в нем икона Богородицы чудо творит в каждый вторник.

Близ этого монастыря стоит другой монастырь — святого Лазаря четверодневного. В этом монастыре его мощи запечатаны в столпе и находятся мощи сестры Лазаря и мощи другого Лазаря — епископа Галисийского.

Здесь же близко женский монастырь, где находится голова Иоанна Златоуста. Вблизи этого монастыря стоит монастырь — святого Киприана, где хранятся его мощи, и монастырь святого Андрея юродивого, где и поныне недужные исцеляются. Близ святой Софии находится и монастырь женский Панахрандов, где голова Василия Кесарийского и изображенные на камне следы от ног свитого апостола Павла.

Близ же Софии и женский монастырь Христос Милостивый, в котором есть вода святая под церковью. Здесь больные закапывают в песок ноги и выздоравливают очень многие.

Вблизи этого монастыря расположен женский же монастырь Пантакратор, здесь хранятся страсти Христовы, часть его одежды и его кровь и волосы Богородицы. Тут же большой монастырь Монганы, в нем многие мощи святых.

Перед дверями святой Софии стоит столп, на нем фигура царя Юстиниана, сидящего на коне[168]. Конь и сам царь отлиты из меди. Царь правую руку держит распростертой, а сам смотрит на восток, хвалится перед сарацинскими царями. Сарацинские цари напротив стоят, болваны медные, держат в руках своих дань и говорят ему: «Не хвались, господин, перед нами, мы тебе начнем сопротивляться». В другой же руке царь держит как яблоко золотое, а на яблоке — крест.

Отсюда на расстоянии полета стрелы есть место, которое называется Ипподром, конские скачки[169]. Тут стоит столп на валу (а вал высотой в три человеческих роста). На этом валу четыре мраморных ладыги (подножие), а на ладыгах поставлен столп, высота которого шестьдесят сажен, а ширина его одна сажень, сделан из цельного камня, несоставной. И ты, человек, не можешь этому не удивляться, кто мог это поставить. Какие были люди!

Возле этого столпа стоит столп с тремя головами змеиными[170], медными, сплетенными вместе. В них запечатан яд змеиный. Кого укусит змея внутри города, тот прикасается к головам и исцеляется. Если же укушен вне города, то исцеления нет.

На пути вверх от Ипподрома стоит столп, и наверху его — крест. Здесь был двор царя Константина, в нем запечатаны двенадцатью кусков хлеба Христова, топор Ноя, чем он ковчег делал, и камень, из которого Моисей воду добыл.

И есть столп на пути к Студийскому монастырю, весь расписан, всем, что есть на свете. Этот столп поставил себе на память царь Аркадий[171].

В святой церкви Апостолов стоит столбец, к которому евреи привязывали Христа, и другой столбец небольшой, у него плакал апостол Петр, когда отрекался от Христа. В этой же церкви великий лежит Спиридон, святой мученик Полиект, гроб царя Константина и матери его Елены и гробы многих царей правоверных. Здесь и икона господа нашего Иисуса Христа, перед ней исповедовался один монах, впавший в блуд, о чем написано в патерике. Он перед иконой исповедовался, а потом опять впадал в блуд.

Перед воротами главными церкви Апостолов стоит столп очень высокий, на столпе стоит ангел удивительный, величественный и держит в руке скипетр Царьгорода, а против него стоит царь Константин как живой[172], держит в руках своих Царьград и передает город ангелу на охранение.

В монастыре великом Пантакраторе, он зовется по-русски Вседержатель, стоит доска, на которой несли Христа к гробу, на этой же доске и слезы Богородицы видны, знать, и доныне, белые, как молоко. Тут же хранятся головы Фрола и Лавра, Якова Перского, Стефана Нового и Михаила Нового, в алтаре сосуд, в котором Христос воду в вино превратил в Кане Галилейской.

В стороне от этого монастыря, на расстоянии двух полетов стрелы, находится монастырь, называемый Апокаликанти. Перед воротами этого монастыря лежит жаба каменная. Эта жаба при царе Льве Премудром[173] по улицам ходила, мусор пожирала, а метлы сами подметали. Встанут утром рано, а улицы чисты.

Здесь же монастырь Филоантропус, нашим языком зовется человеколюбец, в нем хранятся мощи Клементия Ангирского, Феофания и царя Льва Премудрого.

Монастырь Кехаритомени, здесь лежит Иоанн Дамаскин. В Влахернской церкви лежат риза и пояс Богородицы и святого Потапия мощи. В монастыре Перивлепты хранится рука Предтечи, ею крестил Христа, голова Григория Богослова, мощи попа Григория Никодимийского, голова Татьяны мученицы и мощи многих святых.

Вблизи этого монастыря стоят два болвана каменных больших[174], они были созданы при царе Льве Премудром.

В монастыре Продром стоят святые страсти Спасителя, копье, чем его кололи, древко, на чем было копье насажено, губка, посредством которой его поили уксусом, кровь от иконы Христа, которую еврей проколол в городе Бейруте, хлебец, который ел на вечере с учениками своими в Сионе, камень, который подложили евреи под голову Христа, волосы и молоко Богородицы.

В монастыре женском Кузьмы и Демьяна лежат преподобная Елизавета и блаженная Фомаида, иссеченная свекором, о чем в патерике написано. Она была жена рыбака. Муж ее ушел на ловлю рыбы, а отец захотел с ней впасть в блуд. Она была мудрая и богобоязненная, не далась ему. Он же, разъярясь похотью плотскою, истязал ее с яростью, и бог дал ей выздоровление. Если у кого возникает вражда из-за плотской похоти, то приходят и поклоняются ее гробу, и тотчас вражда прекращается ее молитвами.

В монастыре Ивергетис лежит Феодосия девица. В женском монастыре Липеси лежит святой Стефан, царица Ирина, тут лежит и царица русская Анна[175], дочь московского великого князя Василия Дмитриевича, внучка великого князя Литовского Александра Витофта.

В монастыре Герамартас лежат Мария Клеопова и Иоанн воин. В монастыре женском Повасилиас лежит святая Калия белица. Муж ее был богатый купец, отправился по морю на три года. Она же, мудрая, богобоязливая и милостивая, раздала без мужа имение. Муж вернулся и замучил ее, полагая, что она на плохое дело раздавала. Но бог дал ей исцеление. К ней приходят хромые и больные, бьют челом и тотчас исцеляются.

В великом монастыре Студийском лежит Евфимий патриарх и миро Дмитрия в раке стоит. Вблизи ворот Студийского монастыря, за его оградой, находится место, называемое Пигией, где есть колодец со святой водой, которая дает больным исцеление.

Вблизи Студийского монастыря есть церковь пророка Даниила, здесь внутри церкви, возле стены, находится его гроб на двух львах.

Царьград разместился в трех углах; две стены идут от моря, а третья — от запада, для отражения приступа воинам. В первом углу от Средиземного моря находится Студийский монастырь, в другом углу — монастырь святого Георгия, Монгана. Здесь было первое укрепление, называемое Византией, напротив Скутари[176]. На другой стороне моря торговый базар, сюда приезжают с той стороны турки, а с этой стороны греки и фряги и торгуют между собою. В третьем углу стоят церковь Влахернская, от пролива чуть выше царского дворца. А за проливом стоит фряжский город Галата[177], город красивый и очень хороший.

Все это смог я видеть и поклониться страстям господним и святым его угодникам, как это было прежде, когда приходил с княжною в царство благочестивого царя греческого Мануила[178]. В то время венчал он, состарившийся, своего старшего Калуяна на царство греческое. Царь Мануил имел шесть сыновей: первый Калуян, то есть Иоанн, который ныне царь в Константинополе, второй сын Андроник, деспот города Селуня[179], третий сын Феодор, деспот Аморейской земли[180], четвертый сын Константин, деспот Красного (?) моря[181], пятый сын Дмитрий, деспот Митилинской земли[182], шестой сын его Фома, этот был еще у отца во дворце.

При святом вселенском патриархе Иосифе, учением которого многие пользовались, стоят такие церковные должностные лица: великий хартофилакс, другой сакиларий, третий скифилакос, четвертый сакелий[183].

В святой Софии семь колодцев, а под нею — озеро.

Вот я, грубый иеромонах Зосима, осмотрел, поклонился и поминал в молитве тех из русских людей, кто до меня добр.

И поплыли в корабле из Константинополя, прошли сто миль узким морем, минули остров Мраморное, на этом острове цареградские люди добывают мрамор и мостят церкви и палаты в Царьграде. Оттуда прошли шестьдесят миль и минули город Галлиполи[184] (тут была переправа турецкая) и оттуда прошли еще шестьдесят миль. Тут пролив, выход на великое море, которое называется Средиземным морем. Тут стоит город Троя[185] на самом проливе. После выхода на великое море, направо путь идет к святой горе Афонской, к Селуню, к Америйской земле[186] и к Риму, а налево — к Иерусалиму. Прошли от пролива десять миль, минули остров Зигри (?), оттуда триста миль до острова Лимевр[187], и оттуда плыли сто миль и минули остров Лимнос. Оттуда плыли шестьдесят миль и пристали к Афонской горе. Поднялись на Святую гору и поклонились всем церквам и монастырям, которые находятся наверху.

Всех же монастырей на Афонской горе двадцать два[188]. Вот их имена: 1) Лавра, 2) Ватопед, 3) Хиландарь, 4) русский монастырь святого Пантелеймона, 5) Пандократор, 6) Свимон, 7) Иверский, 8) Зограф, 9) Дохиарь, 10) Сенох, И) Алуп, 12) Калакал, 13) Калтумус, 14) Протагий, 15) Ксеропотам, 16) Филотен, 17) Василефпиргий, 18) Павлова пустынь, где общее житие у монахов, 19) Дионисьев, 20) Григорьев, 21) Симона Петране, 22) Каетамонит.

Благословился я от святогорских отцов и пошел сухим путем в Селунь, где уподобил меня Христос видеть и поклониться гробу святого великомученика мироточца Дмитрия и преподобной Феодоры монахини и мироточицы. От нее постоянно миро источается, как от источника текущего, от левой ноги в лохань. Пройдет год, и снимают с нее порты смоченные, как в масле. Это миро раздают на благословение правоверным христианам, а на нее новые порты надевают. Она же лежит как живая; послушницей была в монастыре. И этому всему уподобил меня Христос видеть и поклониться.

Еще же я приложил желание к желанию — захотел видеть святой город Иерусалим, где Иисус Христос принял муки ради спасения нашего, и поклониться живодавнему его гробу. И благословился от митрополита Селунского Симеона. В это время митрополит пошел в корабль и плыл немало дней по морю. Дошли до острова Лимноса, пристали тут и были здесь немало дней. На этом острове находится капитан, то есть князь от Генуи великой[189]. В этом острове родится мастика, рожки, шелк и всякие овощи. Оттуда шли кораблем немало дней и пристали к острову Патмосу, где был апостол Иоанн Богослов у Романы и сжег баню[190]. На этом месте есть монастырь и церковь святого Иоанна Богослова, здесь он писал Евангелие, и гроб его здесь и церковь за пределами города на расстоянии одного поприща.

Оттуда шли Средиземным морем семьсот миль и пристали в палестинские места. Едва с большими трудностями дошли до святого города Иерусалима из-за препятствий обозленных арабов.

И пришли в день святого Воскресения, на самый праздник и били челом живодавнему гробу господа нашего Иисуса Христа многажды.

И видел святой свет небесный. В десятом часу дня в великую субботу зажигаются паникадила над гробом божьим. Зажигаются невидимо. Но иные говорят, что зажигаются тогда, как молнии сверкают, другие — как гром грянет, а иные — как голубь в клюве своем огонь принесет. И все это ложь и неправда[191]. Я, грешный Зосима, дьякон, не похваляясь, говорю, что никто не видел иерусалимских мест, как я, грешный, видел, пробыл лето целое в Иерусалиме и за Иерусалим ходил по святым местам и принял раны от озлобленных арабов. Я же, грешный, все терпел во имя божие. Вспоминал апостолов и мучеников и то, что они терпели за приверженность богу. Я и терпел с благодарением. И если кто дойдет до города Иерусалима и увидит гроб божий, то за пределы Иерусалима никто не может пойти из-за обозленных арабов, которые избивают немилостиво.

У гроба божьего поминал я грешных и всех Русской земли князей и бояр и всех православных христиан. Купил два пергамента больших, дал за них шесть драхм[192] (так в Иерусалиме деньги зовут, не фолем[193] зовут) и написал на них все имена и положил у гроба божьего, дал золотую дукатицу[194] патриаршему попу Варфоломею, который живет у гроба божьего, и велел поминать в каждое воскресенье и в праздники. Да и помянет их господь в царстве своем. Кто не был в Иерусалиме телом, то после смерти всякой душе там быть и суд принять в доме Давида в Удолии Асафатове. Благословился у господина Феофила патриарха и обошел все святые места, что внутри церкви святого Воскресения.

В церкви Воскресения семь служб. Первая служба греческая, где главный престол. Вторая служба иверская (грузинская)[195], это наша же вера православная, где лежала голова Адама; здесь есть пещера за престолом, как отверстие печное. Третья служба армянская, на высоте, где Христа распяли. Четвертая служба фирамская[196], где стоит столбец, к которому привязывали Христа евреи и надругались над ним. Пятая служба хабежская (абиссинская), вход в нее наружными дверями с юга, служба на левой стороне. Служба их такая: все вскакивают и трясутся, и плещут руками; попы их в ризах и с евангелиями, носят изображение трех солнц. Я спросил патриаршего попа: «Что это за вера?» Он мне сказал: «В псалтыри написано: все народы восплещите руками, — они этому и следуют и радуются, что Христос воскрес». Шестая служба яковитская[197], она находится за гробом божьим. Седьмая — несторианская[198], она находится напротив яковитской. Яковиты же ходят и в бильца бьют, что Христос воскрес.

И пробыли внутри церкви святого Воскресения три дня, начиная с великой пятницы. В субботу церковь закрывают. Перед великим днем (перед пасхальным воскресеньем) патриарх Феофил отпел обедню. Отслужил обедню, когда заря началась на дворе. И сели за трапезу у патриарха и вкусили еду на Пасхе. Тут присутствовали от всех пустынь монахи: и с Удолии Асафатовой, и из Савина монастыря, и из монастыря Иоанна Предтечи, и с Иордана игумен Лазарь со своею братиею, и из других монастырей. Тут был и я, грешный Зосима. В первый час как взойти солнцу пришел амир со всеми своими слугами, открыл церковь, отпечатал и впустил всех. Амир также приказывает закрывать и опечатывать. Патриарх же Феофил возьмет всех старцев в свою патриархию, и начнется веселие духовное и телесное. И, повеселившись довольно, все пойдут восвояси. Окаянные же сарацины все церкви христианские запечатывают, говоря: «Не будет вам праздника, откупайте». Другую литургию патриарх служил в первое воскресенье после Пасхи (на антипасху) у гроба божьего. Весь же год церковь святое Воскресение закрыта, опечатывает султан египетский. Если же придут паломники из других стран, то амиры церковь открывают. Патриарх же служит в другой церкви, тут же пристроена к святой церкви Воскресения.

Оттуда пошел в Гефсиманию и бил челом гробу Богородицы. Недалеко отсюда есть пещера в горе Елеонской, где Христос с учениками находился; тут бил челом. Оттуда на расстоянии полета камня от броска есть место, куда Христос отошел от учеников своих и молился отцу своему: «Отец мой, пронеси мимо меня чашу сию». Здесь лежат два камня. Оттуда пошел на гору Елеонскую, откуда господь наш Христос вознесся на небо. Здесь стоит церковь святого Вознесения. Среди церкви лежит камень долгий и широкий, а над ним кивот мраморный. На этом камне есть след от ноги Христа. Тут бил челом и целовал этот след. Недалеко отсюда есть другая малая церковь, в ней находится гроб Пелагеи блудницы. Гроб стоит на расстоянии одного локтя от стены. Если кто захочет пройти мимо этого гроба, а сам не достоин, то она не пускает.

Оттуда пошел на гору Сионскую, где стоит церковь святой Сион, эта церковь — мать всем церквам. Эта церковь будто бы стала первой после распятия Христа в Иерусалиме. Тут Богородица жила после вознесения сына своего и молилась своему сыну. Есть и доныне место, где она поклоны клала на мраморе, тут она разболелась и скончалась, тут и Христос к ней явился, тут же и дух святой сошел на апостолов. Здесь гроб царя Давида и сына его Соломона. Служба тут фряжская (латинская). Тут и гроб Стефана первомученика. Здесь же лежат два камня, которые Богородица захотела видеть и на которых Христос с Моисеем беседовали на горе Синайской. Эти два камня принес ангел, зовется это Купина неополимая. От святого Сиона на расстоянии полета стрелы есть место, где ангел еврею руку отсек, когда тот хотел тело Богородицы с одра совлечь.

Дом Давыдов к западу стоит от города Иерусалима, над долиной Асафатовой есть палата его, стоит столько, сколько дней городу Иерусалиму. Ворота железные, в которые Христа вели на распятие, находятся на востоке города Иерусалима, затворены и доныне. Гора Елеонская и Иордан также с востока. Недалеко от этих ворот есть другие ворота, в них Христос в вербное воскресение въехал в город Иерусалим, и когда евреи сказали Христу: «Скажи ученикам этим, пусть они молчат». Он же ответил: «Если они умолчат, то камни возопят», — и указал на два камня. Эти камни на вратах лежат сверху. Недалеко отсюда есть место, где евреи Стефана первомученика камнями побили.

Купель Соломонова пять притворов (клетей) имеет. Внутри города Иерусалима есть Силиамова купель, за пределами города двор Пилата (в нем амир живет), двор Анны и Каиафы (в них сарацины живут), двор Акима, отца Богородицы, и палата Иоанна Богослова, — это все на пути к святому Сиону.

Церкви в Иерусалиме. Первая Святая Святых, сюда христиане приходят. Вторая — святой Сион, третья — святое Воскресение. У святого Воскресения два верха: один верх с маковкой и с крестом над Пупом земным, а другой верх над гробом божьим, этот верх не покрыт. Над гробом божьим храмина каменная, как церковка, с алтарем, без клетей. Если в первые двери войдешь, то на правой стороне лежит камень, который ангел, придя, отвалил от дверей гроба. Если в другие двери войти, как в алтаре, наклонившись, там будет гроб божий возле стены, а над ним написан Спас по-фряжски, на стене. Вверху над ним горят двенадцать паникадил стеклянных. А на том месте, где его ж с креста сняли и положили в гроб, также двенадцать паникадил горят.

Чтобы поклониться гробу божьему, надо дать семь золотых денег, венецианских флорин, да еще надо давать арабам, откупая путь, а по дороге от Рамле до Иерусалима надо страже давать, пятнадцать сторожевых постов поставлено у гроба божьего лютых сарацин.

От Рамле идти пять верст к Иерусалиму по ровному, красивому месту, а далее опять надо лезть по горам. Город Иерусалим в горах стоит, на восточном склоне, а гора Елеонская напротив города стоит. Город Иерусалим не видно издалека, только подойдя близко, увидишь его. Стоит он на стрелке со стороны подхода к нему. Удол Асафатова идет к Мертвому морю[199], а по другую сторону — поток Кедронский. На самой стрелке — купель Силуамля, а напротив, на другой стороне — Удол Асафатова и село Скудельниче.

Четвертая церковь Михаила архангела в Сербском монастыре, в нем игумен Паисий, эконом Макарий сириец, По пути от Сионской горы пятая церковь Якова, брата божьего. Эту церковь армяне взяли себе. Шестая церковь Одигитрии, здесь монастырь и монахи. Седьмая — Успение, здесь монахи Восьмая — Иверский монастырь и монахи же. Девятая — в предворье Иордана, от Иоанна Предтечи монастыря. Десятая — в предворье Савина монастыря. Все это внутри города Иерусалима.

В доме Давыда есть палата, которая не отворяется.

И пошел из города Иерусалима в Вифанию, где гроб четверодневного Лазаря. Оттуда прошел три версты к Христову камню, на котором отдыхал Христос. От Иерусалима шел на Иордан в пустыню к Иоанну и посетил это место. Оттуда идти три версты потоком Кисовым и затем еще пятнадцать верст до пустыни, где сорок дней постился Христос. Здесь есть гора, на ней дьявол искушал Христа. Оттуда, спустившись с горы, попадешь в город Иерихон. От Иерихона пять верст до монастыря Иоанна Предтечи. Идти от Иерихона до монастыря Предтечи по ровному и красивому месту. Оттуда одна верста до Иордана. Был в монастыре Предтечи неделю, ходил на Иордан, купался много раз в том месте, где Христос крестился. Здесь стоит церковь святой Троицы, раньше был здесь монастырь, ныне же он разорен озлобленными арабами. Взял со дна Иордана горсть земли и пошел за Иордан потоком Хоривским в пещеру, где жил Предтеча. Когда игумен Иван пошел на Синайскую гору, застал его зной, и он влез в эту пещеру и разболелся. Явился ему Иоанн Креститель и говорит: «Далеко ли монах, идешь?» Он же отвечал: «На Синайскую гору». Креститель же ему говорит: «Как выйдешь, монах, отсюда и будешь здоров...» Он встал и пошел в монастырь.

Монастырь создан не из камня, но выкопан в горе, в пещере этой церковь устроена, а кельи в берегу выкопаны. Ныне это все развалено и засыпано озлобленными и лютыми арабами. Тут бил челом и пошел на другую сторону потока Герахова и на гору Комильскую, где Илья жил и ворон его питал. Здесь же был монастырь, который царица Елена основала. Ныне ж он развален арабами. Оттуда пошел на гору, где был взят Илья на огненной колеснице на небо. В этом потоке был обильный тростник, где жили звери лютые: и серны, и кабаны, и гепарды, и ослы дикие; было это место луговое.

Потом хотел пойти туда, где Мария Египетская жила в пустыне, на большой горе, в ущелье, но изнемог в пути и возвратился. Перешел Иордан и вошел в гробницу, где хоронят святых отцов из монастыря Иоанна Предтечи. Здесь бил челом и лобызал мощи святых старцев и святого старца Зосимы, который Марию Египетскую причащал. Оттуда пошел в монастырь Герасима, которому лев работал, это место от Иордана одно поприще. Тут и поклонился. Монастырь опустел, и не мог здесь жить никакой монах из-за озлобленных арабов, а был монастырь чуден и хорош при Иордане.

Иордан — река очень быстрая и глубокая, но не широкая, бережистая. Вода в реке белая, илистая, когда вступишь в нее, ноги по колена вязнут. Течет Иордан с севера на юг и впадает в Мертвое море, так оно называется потому, что потопило Содома и Гомору[200]. Пошел возле Мертвого моря, и напали на нас злые арабы и нанесли мне раны тяжелые, оставили меня полумертвого, а сами отошли восвояси. Я же слаб и едва мог дойти до монастыря Савы на Удоле Асафатовой. Пробыл здесь восемь дней, и дали мне покой святые старцы. Старцев здесь тридцать.

Оттуда пошел в Сихемь, по-арабски называется Рахиль, где находится гроб Авраама, Исаака, Сарры и Ревекки. Здесь на высоте стоит дуб Мамврийский, где Авраам принимал Святую Троицу. Под этим дубом гроб Иова Псидейского (?) и Ионы пророка. Провел царь Соломон воду из Сихеми, то есть из Рахиля, в церковь Святая Святых[201].

Оттуда пошел к адовым вратам и видел (?) адовы врата. Оттуда пошел к палатам Диоклетиана, где святого великомученика Георгия мучил Диоклетиан[202] и с горы спускал на острое железо. В том месте палаты Диоклетиана великие, с небольшой город. Есть в том месте и доныне церковь святого Георгия, и в церкви находится цепь железная, очень большая, прикована к стене. Этим его мучили. К этой цепи прикладываются болящие и исцеляются.

Оттуда пошел в дом Захарии, на взгорье. Есть в том, месте водный источник. Если девица выпьет этой воды, а девства не сохранила, то ее уста позолотеют. Это называется водообличением. К этому колодцу Иосиф приводил пречистую Богородицу на испытание, от кого она забеременела. Вода же была горькая, но как Богородица попила, так и стала сладкой.

Оттуда пошел к скале, где Елизавета скрылась от иродовых слуг. И оттуда пошел в Вифлеем, тут стоит церковь святого Рождества Христова, очень чудная, над пещерой и над яслями, где Христос родился. Такой церкви в Иерусалиме нет. Внутри ее сорок столпов из красивого мрамора, чудной расцветки. Пещера и ясли с левой стороны под алтарем, держит ее капеллан католический, сиречь поп. Когда влезаешь в пещеру, то у самых дверей с левой стороны есть колодец, на дне которого видится будто звезда. Здесь бил челом и целовал пещеру и ясли.

Оттуда пошел к гробу Рахили. Гроб ее стоит между Вифлеемом и Иерусалимом, на египетской дороге. Шел Яков из Сихема, который называется Фараоном, а был он у отца Авраама, и пошел в Палестину и в город Рамле. Тут было жилище Якова, и тут скончался он на дороге. Над гробом его стоит мечеть мусульманская. В трех верстах оттуда стоит столп, на нем столпник сидел; принес к нему ангел ключ от города Иерусалима и велел ему передать город Иерусалим нечестивым людям, сиречь мусульманам. Уже четыреста лет владеют Иерусалимом и гробом божьим сарацины.

Я, грешный Зосима, иеромонах, был у гроба божия в 6928 (1420) году, тогда был патриархом Феофил; в Египте султан, сиречь царь, имя его Татар, а в Дамаске — Цекмак, это имена арабские.

Оттуда пошел в монастырь, к святому Илье. Когда он зарезал жреца Ваалова, то убежал на гору от Вельзевула. Оттуда пошел в монастырь Иверский, в том месте было срублено дерево на крест господу, оно находится под престолом. Оттуда пошел в место, где Авимелех спал шестьдесят лет. Оттуда пошел в пещеру, которая зовется село Скудельниче. Его купили на те сребреники, которые Иуда взял за Христа. Христиан хоронят здесь и в святом Сионе. Сарацины хоронятся в Удоле Асафатовой, за египетскою дорогою, которая идет от Иерусалима к Египту.

И возвратился в Иерусалим и вошел в те ворота, в которые Христос в Вербное воскресенье въехал, мимо того места, где Стефана первомученика евреи камнями побили. Там же и поток Кедровский, мимо Гефсимании прошел. Гефсимания стоит между Иерусалимом и Елеонскою горою, в потоке Кедровском. Шел мимо пещеры, где Христос с учениками находился и от этого места отошел от учеников своих, молясь своему отцу. Шел около горы Елеонской, мимо Вивсаиды, через Вифанию, мимо камня Христова и потока Кисова, мимо пустыни, где Христос сорок дней постился, мимо города Иерихона к монастырю Предтечи и Иордану.

И пошел из Иерусалима с господином патриархом Феофилом и его попом Иоакимом. Этот Иоаким знает грамоту арабскую и греческую, очень любим патриархом, при себе хочет держать его патриарх, с Афанасием духовником и Варфоломеем. И пришли в город Араама (Рамле), о котором в Евангелии написано: «Голос Арама слышан был». Оттуда пошли в Лидду, где великомученику Георгию голову отсекли. И оттуда пошли в город Яффа, который в Апостоле называется Опии. Этот город стоит у моря, где апостол Петр видел висящую с неба плащаницу. Здесь вошли в корабль (тут корабельная пристань).

Прошли триста миль и пристали к острову Кипру, в залив, к городу Кийскому. Здесь епископом был Лазарь четверодневный. Оттуда пошли на гору, где крест благоразумного разбойника стоит, на воздухе держится. Гора очень высокая, возле нее другая гора. На ней родится черный ладан, он выпадает в июле и августе росою. На горах этих растут небольшие деревья, низкие, как трава. С этих деревцев и собирают ладан. В этом острове главный столичный город — Никосия. Здесь находится правитель фряжский[203], сиречь князь, он владеет всем этим островом. Брат князя — архиепископ, греческих же епископов четыре, два из них мирских и два монаха.

Во всех церквах католических служб поют на великие праздники с органами. Другой город Киринея, в этом городе родится сахар, рожки и виноград. В десяти верстах отсюда есть княжеское село, называется оно Оморфо, сиречь хорошее, здесь также родится сахар. Здесь лежит святой Мамант и источает на свой праздник мирро. Четвертый город Сиоурии, пятый Ларнака, шестой Пафос, седьмой Китея, где был Лазарь четверодневный. Пробыли на этом острове в городе Никосия полтора месяца. Были в монастыре, называемом Бивии.

И пошли в корабль и прошли пятьсот миль, видел я землю и видел горы, о них ничего не читал и не слышал. Вошли в залив и пристали к острову Родосу. Этот остров апостолы передали в Рим. Здесь находится от папы римского магистр великий, и все у него крестоносцы и церковные люди носят кресты, на левых плечах и портищах нашиты. Тут есть и митрополит греческий, епископ и поп мирской. Напротив этого острова есть город Макри — турецкое владение. В этом городе и во всей той земле и по всей Олии и до Мир родится фимиам черный. С деревьев сдирают его и смешивают с маслом деревянным. Выступает он из дерева как смола, снимают его острым железом. Название этому дереву зигия, оно видом как ольха. Фимиам перетапливают, и он становится черным. Вошли в корабль и проплыли другие пятьсот миль.

Среди пути напали на наш корабль каталанские разбойники, разбили наш корабль пушками, вскочили на наш корабль разбойники, как звери дикие. Рассекли нашего корабельника на части и сбросили в море, захватили наш корабль. Меня же, убогого, ударили ратовищем копья в грудь, говоря мне: «Калугере, поне дуката корса!» (Монах, давай деньги), — дукаты — это золотые монеты. Я заклинался богом вышним, что у меня нет. Они же взяли все мое состояние, а меня, убогого, в одном домотканом кафтане оставили. Скакали по кораблю, как дикие звери, блистая своими копьями, мечами, саблями и топорами широкими немецкими. Думаю я, грешный Зосима, даже воздух устрашится от них. Потом они взошли на свой корабль и ушли в море. Мы же пристали к острову Митилину. Тут пробыли не мало дней и оттуда пошли в Константинополь.

Здесь зазимовали, пробыли всю зиму. В мае месяце пошли из Константинополя в Черное море, и донес меня бог до Русской земли милостью своего гроба, и матери его, и всех иерусалимских мест.

Да будет же это описание причащающимся благословением от бога, от святого гроба и от всех святых мест и примут читающие мзду от бога равно с теми, кто видел святые места Иерусалима. Блаженны видевшие и верившие, однако трижды блаженны те, кто не видел, но верил. С верою пришел Авраам в землю обетованную. Поистине вера равна добрым делам.

Но бога ради, братья мои, отцы и господа, не презирайте худое мое худоумие и грубость мою. Да не будет мне похуление за это описание. Писал не для себя, грешного человека, но ради святых мест. Прочитайте описание с любовью и верою и мзду примете от бога Спаса нашего Иисуса Христа и будет мир со всеми вами. Аминь.[204]

Хожение на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца

В лето 6945 (1437) поехал митрополит Исидор из Москвы на рождество святой Богородицы[205]. Приехал в Тверь в день Воздвижения[206] честного креста. А с ним поехал владыка Авраамий Суздальский[207]. И встретил его тверской князь Борис[208] со своими тверскими боярами с великою честью и владыка Илья[209] с крестами и со всеми священниками и все люди города того. А пробыл в Твери девять дней, выехал в воскресенье и ночевал в Саввиной пустыни. А от Москвы до Твери двести верст без двадцати. А от Твери до Торжка шестьдесят верст, а от Торжка до Волочка семьдесят верст. А от Волочка поплыл рекою Мстою[210] в ладье к Великому Новгороду, а кони пошли берегом. А от Волочка рекою плыть до Новгорода триста верст.

И встретили его далеко владыка новгородский Евфимий[211] и посадники новгородские с великой честью. И ночевал митрополит в Юрьеве монастыре[212]. Утром же выехал в город месяца октября в седьмой день. И встретил его владыка с крестами, с попами и дьяконами и весь народ города, и теснота великая была от народа. И дойдя до ворот города этого, — а на вратах была церковь, — митрополит здесь облачился в ризы, а с ним и владыка Авраамий облачился. Здесь освящали воду и кропили ею народ. И придя к собору святой Софии[213], митрополит снял облачение и в тот день пировал у архиепископа Евфимия, который оказал ему честь великую. Был же в Новгороде семь дней.

А из Новгорода пошел к Пскову. И псковичи встретили его на рубеже и весьма почитали его. И приехал в Псков месяца декабря в шестой день на память святою отца Николы. И за городом встретили его священники с крестами и много народа. И в тот же день служил обедню в соборе святой Троицы[214], а с ним служил и владыка Авраамий, и благословил народ. И дали ему псковичи двадцать рублей. А от Новгорода до Пскова сто восемьдесят верст. И тут были пиры многие и подносили дары великие. А отпуская его, дали псковичи ему сто рублей. И поехал из Пскова в Немцы месяца января в двадцать второй день, на память святого апостола Тимофея. А был в Пскове семь недель.

Первый город немецкий был Коспир[215], юрьевского епископа. Здесь встретил его епископ юрьевский с великою честью, по своему немецкому правилу, со своими магистрами немецкими, с трубами и свирелями и оказал ему великую честь, и преподнес дары многие. А от Пскова до Юрьева города[216] сто верст.

И приехал митрополит к Юрьеву, и тут встретили его бургомистры, и ратманы[217], и священники с крестами, и множество народа города того, и воздали ему честь великую. Город же Юрьев каменный, большой, палаты же в нем весьма чудны, и мы не видели таких — удивлялись. Церкви же многие и монастыри большие. И есть монастырь женский, один по их уставу, весьма чудный; монахини никогда не выходят за пределы монастыря, а постригаются в этом монастыре только девицы и поэтому называются святыми девами. Одеяние же черниц белое, как снег, — рясы и мантии, — а на головах их венец черный, а поперек головы крест, а на нем покрывала белые, как снег. А от мирян никто к ним не приходит, но только мы были с митрополитом, видели их жизнь и удивлялись. Река же огибает город с той стороны, откуда мы приехали. Горы же у них, поля и сады красивые. Церкви же православные у них в городе две: святого Николая и святого Георгия; православных же мало.

А от Юрьева до Риги города двести пятьдесят верст. А от Юрьева ехали к Риге, то видели много городов. И ехали на Вольмар[218] город. И встретили митрополита господа знатные за день пути до Риги. Когда же были близ города Риги, встретили нас с великими почестями архиепископ Тимофей и архимандрит Захарий, и бургомистры и ратманы, и все жители города с трубами, и свирелями, и с гудницами.

А приехали в Ригу до обеда, месяца февраля в 4 день, на память святого Исидора. В городе митрополита встретили попы с крестами и все люди, и очень рады были его приезду. И обедал митрополит у архиепископа; и владыка Авраамий и Фома, посол тверской[219], сидели за одним столом с митрополитом и архиепископом, а нас посадили за другой стол. И тут оказаны были почести большие, и вина различные были. Здесь митрополит задержался на восемь недель.

Затем плыли кораблем по морю, проводили нас с великою честью. И поехали из Риги месяца мая в 5 день, на память мученицы Ирины, рекою Двиною к морю. И на берегу у моря находились день. Поплыли в корабле по морю в среду, четыре недели после Пасхи, в праздник Преполовение[220]. И один день ветер веял добрый.

И после немногих дней внезапно в полночь начался шторм, хотя ветра и не было, корабль волнами захлестывался, и верхняя его постройка заливалась волнами. Мы все впали в отчаяние и восклицали: «Увы, погибаем». Но недолго это длилось. После такой бури наступила на море тьма густая, а ветер не веял.

И роптание было у немцев: «Не из-за нас это произошло, а из-за православных», — говорили они. Затем пришли немцы к митрополиту и заявили: «Видишь ли такую беду нашу — тьма наступила и ветер не веет, а тут остров Готланд скалистый, здесь пираты грабят и разбойничают. Ради этого мы пришли к тебе с просьбой помолиться своему богу, а мы помолимся своему». Митрополит призвал Авраамия, и посла тверского Фому, и архимандрита Вассиана[221], и всех своих бояр и сказал: «Епископ, помолись богу». И начал молебен святой Богородице Одигитрии по-гречески со своими греками, а владыка Авраамий по-своему, по-русски. И начала тьма расходиться, — и уже было к вечеру, — и ветер повеял добрый, и далее мы не знали никакого зла. И спустя много дней берег увидели и дошли до гавани благополучно.

А с корабля митрополит сошел в понедельник, месяца мая в 19 день, на память святого мученика Патрикея. Когда же сошел к пристани, то его встретили бургомистры и ратманы. От славного города Любека[222] морем тысяча верст, а берегом полторы тысячи. И прибыли для нашей встречи двадцать возов, и сели мы на повозки и поехали к городу. Вблизи города встретило нас много народа. И видели мы город чудный, и равнины, и горы небольшие, и сады красивые, и палаты весьма чудные, с позолоченными верхами, и монастыри в городе чудные и мощные. И товара в нем всякого полно. А воды проведены в город по трубам, текут по всем улицам. А ныне воды из фонтанов текут, студеные и вкусные. Когда митрополит ходил по храмам в праздник Вознесения[223], мы видели сосуды священные, золотые и серебряные, и множество мощей святых.

И пришли к нам монахи и стали приглашать митрополита посмотреть их монастырь. Он пошел, и показали ему сосудов священных бесчисленное множество, и риз дорогих, золотых множество, с камнями драгоценными и с жемчугом.

И видели здесь мудрость недоуменную[224] и несказанную. Просто, как живая, стоит Пречистая и Спаса держит на руках в младенческом облике. Когда же зазвенит колокольчик, тогда слетает ангел сверху, принесет венец в руках и возложит его на Пречистую. И пойдет звезда, как по небу; и, смотря на звезду, идут три волхва, а перед ними человек с мечом, а за ними человек с топором. И принесут дары Христу: и золото, и ладан, и миро; и, подойдя к Христу и Богородице, поклонятся. Христос же, обернувшись, благословляет их и хочет руками взять дары, как дитя, играя у Богородицы на руках. Они же, поклонившись, отходят, и ангел взлетает вверх, взяв венец.

И водили нас туда, где хранятся их книги, и видели более тысячи книг, и всякого неизреченного, и всякие хитрости, и палаты чудесные. И ввели нас в трапезную свою, и принесли вина различные, сладостей много разных, и оказали митрополиту почесть великую. И здесь видели на реке установленное колесо, около сотни сажен от монастыря, воду забирает из реки и отводит во все дома. На том же валу, на котором установлено большое колесо, закреплено и колесо малое, которое мелет и сукна изготавливает красивые. Здесь же видели, в палате, двух зверей лютых, около окна прикованных цепями железными.

А коней митрополита гнали берегом от Риги до Любека: по Курляндской земле, и через Жмудские земли[225] в течение трех дней, и оттуда в Прусскую землю, и оттуда в Поморскую[226], и оттуда в Штральзундскую землю, и оттуда в Висмарскую, и оттуда к Любеку. И в Любек приехал митрополит морем за один день до прибытия обоза, берегом же на конях выехали из Риги за шесть недель до отъезда оттуда митрополита.

И поехали из Любека в пятницу троицыной недели и ночевали в городе Мильне, в четырех милях от Любека. И около города этого озеро, а с другой стороны проведен канал более двадцати верст, из великой реки Эльбы. А от Мельна города четыре мили до реки Эльбы, от нее до реки Меч, перевоз поперек ее три версты. А от той реки до Люнебурга города две мили.

От Любека до Люнебурга восемь миль. Этот город величиной подобен Любеку. Среди города этого фонтаны устроены, колонны их из меди, позолоченные, весьма чудесные, трех саженей и выше. И у каждого из фонтанов статуи людей пристроены, тоже из меди. И вытекают изо всех этих медных людей воды вкусные и холодные: у одного изо рта, у иного из уха, а у другого из глаза, а у иного из локтя, а у иного из ноздрей, вытекают очень прытко, как из бочек. Статуи эти выглядят просто как живые люди. И эти фонтаны обеспечивают водой весь город тот и скот. И воды проведены эти очень хитро, и течение их несказанно.

А от Люнебурга до Брауншвейга города шестнадцать миль. И этот город величиной больше трех городов прежних. Палаты в нем чудные видом, верхи и кровли их подобны удивлению. Покрыты плитами синими каменными хитро и хорошо, как лемехами, и укреплены гвоздями, что не дает разрушаться на многие годы. И еще каналы большие проведены по всему городу этому, берега их и дно вымощены камнями; а иные воды подведены в фонтаны, как и в ранее описанных городах. И все здания города этого прочные и удивление вызывают.

А от Брауншвейга до Магдебурга города одиннадцать миль. Этот город величиной Любеку подобен. И во всем городе улицы вымощены камнем и палаты каменные, а воды к нему проведены из Аламанской земли[227].

И от того города находится город по названию Лейпциг, очень большой. А от этого города есть город по названию Эрфурт, большой и чудесный, отличается богатством и искусным ремеслом. Такого товара и искусного рукоделия в одном из ранее описанных городов не видели. А от того города находится город Бамберг, большой и чудесный. Здесь праздновали день святых апостолов Петра и Павла и тут видели, как ходили с крестами триста попов.

И того же дня митрополит выехал из города и проехал милю. Мы остановились в городе по названию Понт, и река около него называется Тиск, и поэтому называется этот город Понтийском[228]. И это город окаянного Пилата. В этом городе он родился и была вотчина его, и по имени этого города Пилат называется Понтийским.

И от того города находится город Нюрнберг, очень большой и укрепленный. Людей в нем много и товара много, и палаты в нем построены из белого камня, очень чудные и хитрые. Также и каналы проведены к этому городу с большим трудом, умело. А некоторые воды в фонтан проведены более умело, чем в ранее описанных городах, и рассказать об этом нельзя, недоступно. От Любека до Нюрнберга сто миль.

И этот город Нюрнберг стоит среди Аламанской земли. В Аламанской земле не иная вера и не иной язык, но вера латинская и язык немецкий, но отличается только так, как, например, русский и сербский; так и аламанский от немецкого[229].

От этого города в семнадцати милях есть город во имя царя Августа, его же начал создавать и создал царь Юстиниан на славной реке Дунае, и ради этого зовется тот город Август, а по-немецки Аугсбург[230]. И величиной он превосходит все ранее описанные города. И палаты в нем, и воды, и иные все строения весьма чудесны. И храмы в нем снаружи расписаны очень искусно, так же и внутри расписаны. Здесь царь Юстиниан, первый основатель города этого, и иные цари римские изображены, а также и венгерские и аламанские короли.

От этого города до Альпийских гор десять миль. А от Альпийских гор до князя, называемого Дука, пятнадцать миль, и городком небольшим Инсбруком владеет этот князь. А от этого города к Альпийским горам до города Пиренто двадцать четыре мили. И оттуда во Фряжскую землю[231] до города Падуи пятнадцать миль. И проехать по Альпийским горам надо шестьдесят миль. Горы же эти начинаются не здесь, а идут даже от Черного моря и до Белого моря[232], и называется это поясом земным, каменным. Так высоки эти горы, что облака вдоль них по ущельям ходят и берутся облака от них же. Снега лежат на них от сотворения этих гор. Летом же в них жара и зной большой, по снег не тает. Падуя же — город очень большой и укрепленный. Оттуда до Феррары[233] города десять миль. И сюда мы приехали после праздника Госпожина дня[234] на третий день.

И тут мы встретили папу римского Евгения[235], от Рима за пятьдесят миль. Здесь же встретили святого царя греческого Иоанна[236], святого патриарха вселенского Иосифа[237] и святой вселенский собор.

А в соборе принимали участие с патриархом двадцать два митрополита: 1) ираклейский Антоний, 2) ефесский Марк, 3) русский Исидор, 4) монемвасийский Досифей, 5) трапезундский Дорофей, 6) кизикский Митрофан, 7) никейский Виссарион, 8) никомедийский Марк, 9) локедомонский Мефодий, 10) тырновский Игнатий, 11) амасийский Иоасаф, 12) молдавский, или волошский Демиан, 13) ставропольский Исайя, 14) родосский Нафанаил, 15) митиленский Дорофей, 16) дамасский Дорофей, 17) миленикский Матфей, 18) дристрасский Каллист, 19) ганский Геннадий, 20) анхиальский Геннадий, 21) грузинский Иоанн, 22) сардский Дионисий, этот на соборе богу душу отдал.

Первое заседание собора было месяца октября в 8 день, в городе Ферраре, во Фряжской земле. На соборе заседал римский папа Евгений и с ним двенадцать кардиналов, и архиепископов, и епископов, и капелланы, и монахи. Православной же веры на соборе заседали греческий царь Иоанн и брат его деспот Дмитрий, и вселенский патриарх Иосиф, а с ним митрополитов двадцать два и епископ русский Авраамий Суздальский, и архимандриты, и попы, и диаконы, и монахи, и послов четверо, трапезундский, грузинский, тверской Фома и волошский Микула. Задавали вопросы трем митрополитам и отвечали на них ефесский Марк, русский Исидор, никейский Виссарион.

Второе заседание собора было месяца того же в 13 день. Третье заседание месяца того же 16 дня. Четвертое заседание месяца того же в 20 день. Пятое заседание месяца того же в 25 день. Шестое заседание месяца ноября в 1 день. Седьмое заседание месяца того же в 4 день. Восьмое заседание месяца того же в 8 день. Девятое заседание месяца того же в 11 день. Десятое заседание месяца того же в 18 день. Одиннадцатое заседание месяца того же в 26 день. Двенадцатое заседание месяца декабря в 4 день. Тринадцатое заседание месяца того же в 8 день. Четырнадцатое заседание месяца того же в 13 день.

В том же городе Ферраре на папском дворе возведена башня каменная великая над торговой площадью. И на этой башне устроены часы и колокол большой. И когда ударят в колокол, то на весь город слышно. И у этой башни приделано крыльцо с двумя дверями. И когда придет время и ударит колокол, то выйдет из башни на крыльцо ангел, смотреть — просто как живой. И затрубит в трубу и уходит другими дверями в башню. И люди все видят ангела и трубу, и услышат звук трубы его.

И потом к тому большому колоколу приходит каждый час ангел и ударяет в него.

В том же городе накупили еды: яловица двадцать золотых, боров пять золотых, а золотой на наши деньги стоит тридцать грошей; баран два золотых, гусь три гроша, курица три гроша, хлеб девять проскур на грош, сыр по золотому.

Пятнадцатое заседание собора проходило месяца января в 10 день в соборной церкви во имя святого Георгия. Папа, облаченный в святительский сан, в рогатом клобуке, сидел на высоком месте, и с ним кардиналов и епископов сорок четыре, также облаченных в святительские саны и в рогатые клобуки[238]. А патриарх и митрополиты сидели в мантиях. Тогда им были прочитаны грамоты по-латински и по-гречески о том, что им предстоит идти из Феррары в город Флоренцию[239].

И поехал папа месяца января в 16 день. И поехал патриарх из Феррары месяца того же в 26 день рекою По, в судах на низ реки. А митрополит русский отплыл месяца того же в 27 день тою же рекою на судах.

От Феррары до города Ардженты двадцать пять миль. От Ардженты до города Обатши семь миль. А от Абатши до города Конселиче семь миль. И тут митрополит слез с судна и поехал на конях. А от города Конселиче до города Луго (Лугано) семь миль. А от Лугано до города Фаенцы десять миль. От Фаенцы до города Борго ди Бижано двадцать восемь миль. От Борго ди Битано до города Берены тринадцать миль, а река около этого города Ирнец, быстрая очень, через нее проложен мост каменный, и садов здесь множество масличных, и место красивое между гор. А от Берены до города славного и прекрасного Флоренции пятьдесят миль.

А все горы каменные высокие, а путь тесен и очень тяжел, потому что повозками не пройдешь и надо везти на вьюках. И виноград родится в этих горах очень добрый и сладкий и красивый.

И приехал митрополит в славный город Флоренцию месяца февраля в 4 день. А патриарх приехал месяца того же в 17 день.

Славный город Флоренция очень большой, такого не находили мы на своем пути. Соборы в нем очень красивые и величественные, и палаты в нем построены из белого камня, очень высокие и хитры. По середине города этого течет река большая и очень быстрая, именуется Арно[240]. И устроен на реке этой мост, широкий очень, и с обеих сторон моста устроены палаты.

Есть же в городе этом божница великая, и в ней более тысячи кроватей, и на самой последней кровати перины чудные и одеяла дорогие. Это устроено на подаяния для немощных пришельцев и странников из иных земель. Их здесь кормят и одевают, и обувают и содержат честно. А кто окрепнет, тот бьет челом городу и уходит благодаря бога. И среди постелей устроено место для молебствия, и поют службу каждый день.

Здесь есть иной монастырь, сооружен из белого камня хитро и очень прочно, ворота железные, церковь чудная и в ней сорок служб. И мощей святых много, и риз дорогих множество с драгоценными камнями, с золотом и жемчугом. Старцев в нем сорок, и живут они никогда не выходя из монастыря, и миряне к ним не ходят никогда. Занимаются они рукоделием: расшивают золотом и шелком на святых плащаницах. Этот монастырь посетил митрополит, и мы тут были и все это видели. А погребение умерших старцев в монастыре такое: новоумершего старца кладут в гроб, а ветхие кости ранее захороненного предварительно вынимают, и кладут их в костер, и на них смотрят, поминая час смертный.

В том же городе изготавливают дорогие ткани — камки и аксамиты с золотом. Много товара всякого и садов масличных, и из маслин деревянное масло изготавливают. И есть в городе том икона чудотворная, образ Пречистой божьей матери. И перед этой иконой в божнице стоят фигуры исцелившихся людей, более шести тысяч сделанные из воска: кто разбит параличом, или хромой, или слепой, или безрукий, или знатный человек на коне, — так все устроено, что будто живые стоят, — или старик, или юноша, или жена, или девица, или отрок, или какая одежда на нем была, или недуг какой в нем был и как его исцелило, или какая рана у него, — так все изображено и здесь стоит.

Здесь же сукна скарлатные делают. Тут же видели деревья кедры и кипарисы; кедр как русская сосна, во многом схожи, а кипарис корою как липа, а хвоей как ель, но хвоя немного кудрявая и мягкая, а шишки походят на сосновые.

И есть в городе том церковь великая[241], сделана из белого и черного мрамора. У церкви той устроена колокольня, также из белого мрамора, а хитрости ее недоумевает ум наш. И поднимались в колокольню по лестнице и насчитали ступеней четыреста пятьдесят. В этом же городе видели диких зверей двадцать два. А около города того стена длиною шесть миль.

Шестнадцатое заседание собора было в городе Флоренции месяца февраля в 26 день. Семнадцатое заседание было месяца марта во 2 день. Восемнадцатое заседание было месяца того же в 5 день. Девятнадцатое заседание было месяца того же в 10 день. Двадцатое заседание было месяца того же в 13 день. Двадцать первое заседание было месяца того же в 14 день. Двадцать второе заседание было месяца того же в 17 день. Двадцать третье заседание было месяца того же в 21 день. Двадцать четвертое заседание было месяца того же в 24 день. Двадцать пятое заседание было месяца мая во 2 день.

Деспот, царев брат, ушел с собора в Царьград из Флоренции месяца июня в 25 день.

Месяца июля в 5 день было великое заседание, тогда были написаны грамоты собора о том, как верить в святую троицу, и подписали их папа Евгений, царь греческий Иоанн, и все кардиналы, и митрополиты подписали грамоты каждый своею рукою.

В том же городе видели червей шелковых и видели то, как шелк снимают с них.

Месяца того же в 6 день служил обедню папа Евгений с опресноками в соборной церкви в имя пречистой Богоматери, а с ним кардиналов двенадцать и епископов девяносто три, кроме капелланов и диаконов. Царь же Иоанн, сидящий на уготовленном ему месте, смотрел их службу и все бояре его с ним. И митрополиты тут же сидели на уготованных местах во всем святительском облачении, также и архимандриты и книгохранители[242], и попы, и диаконы, одетые в соответствии со своим саном, монахи тут же сидели на уготованных им местах и смотрели службу. Также греческие и русские миряне сидели. Места были высоко, и все было видно.

Народу столько желало присутствовать, что если бы их впустить, то было бы много подавленных людей. Но стражи (подвойские) паны ходили в панцирях серебряных и палицы в руках держали и не дозволяли входить на службу; некоторые из них свечи витые держали в руках зажженные и размахивали ими перед народом, чтобы не наступали.

И после службы папа начал петь молебен со своим духовенством и затем сидел на средине собора на уготованном ему высоком престоле позолоченном, и близ его поставили амвон. И взошел на него от латинян кардинал именем Юлиан и митрополит никейский Виссарион, и принесли грамоты соборные. Юлиан начал читать латинскую грамоту, и потом начал читать митрополит грамоту греческую. После чтения грамот папа благословил народ. Затем начали папины диаконы петь хвалу папе, и потом начали царевы диаконы петь хвалу царю. И потом начали петь весь собор латинский и весь народ и начали радоваться, так как приняли прощение от греков.

И поехал царь с собора из Флоренции месяца августа в 26 день. И проводили его с почестями кардиналы и все епископы и весь народ города того, с трубами и свирелями. И несли над ним двенадцать человек небо наряженное, а коня под ним вели пешие два знатных ратмана города того.

Месяца сентября в 24 день папа служил в церкви святого Иоанна Предтечи. И после службы кардиналы, и архиепископы, и епископы облачились в ризы, — множество было их. И тут сидел русский Исидор и двенадцать греческих митрополитов в мантиях, а папа сидел на престоле золотом в святительском сане. И взошел на высокое место епископ именем Андрей и начал читать грамоту о неблагословении и проклял Базельский собор Аламанской земли, так как не прибыли на собор к папе, а учинили у себя собор и не хотели повиноваться папе, и поэтому их прокляли.

И того же дня Исидор и Авраамий, владыка суздальский, получили благословение у папы на обратный путь на Русь и выехали из Флоренции на Русь месяца сентября в 6 день.

От Флоренции до города Скарперия тринадцать миль. От Скарперия до города Фиренцуолы двенадцать миль. От Фиренцуолы до города Капренно семнадцать миль. А от Капренно до города Болоньи двадцать три мили; этот город большой. От того города митрополит поплыл рекою Фарою, а кони пошли берегом. К Фаре от Болоньи сорок миль. От Фары пошли рекою По и коней провезли на судах этой рекою. От Фары до города Киоджи восемьдесят миль. Этот город на берегу Белого моря, тут добывают соль крупную.

От Киоджи до города Венеции двадцать пять миль, а шли морем. А этот город стоит на море, а сухого пути к нему нет, а от берега город стоит в тринадцати милях. Среди города ходят корабли и галеры, а по всем улицам воды, ездят в барках. Но город очень большой, и палаты в нем чудесные, а иные позолочены. Товару в нем всякого полно, сюда корабли приходят со всех земель: от Иерусалима, и от Царьграда, и от Азова, и из Турецкой земли, и из земли Сарацинской, и из Немецкой земли.

Есть в городе том церковь каменная святого Марка евангелиста[243]. И колонны в ней сложены из мрамора различных цветов. А иконы в ней чудные, греки писали мозаикой, и до самого верха видна чудесная красота. А внутри вырезаны статуи святых из мрамора очень хитро. А сама церковь великая. А над главным входом поставлены фигуры четырех коней медных, позолоченных, великих, видом как будто живые, и там повешены два великих змея убитых. Тут сам святой Марк покоится и мощей святых много, взяты из Царьграда[244]. И монастырей много около этого города и в море на ближних островах, и иных церквей много в городе.

Въехал митрополит в город этот месяца сентября в 15 день. Видели в том же городе, в монастыре святого пророка Захария, за престолом в раке каменной отца Иоанна Предтечи и святых Григория и Федора в одной раке, и чернецов здесь шестьдесят три. В том же городе, в монастыре святой Варвары, мощи ее лежат и тело без головы.

И выехал митрополит из Венеции месяца декабря в 22 день. И пристал корабль к острову. Здесь монастырь святого Николы, и тут сам святой Никола лежит. И видели гроб его в церкви на четырех столпах, пристроена к нему лестница в шесть ступеней, и, перекрестясь, поклонились у гроба святого, но его самого не видели, так как замурован лежит; с ним дядя его Федор в одном гробе лежит. И спросили игумена монастыря этого, откуда мощи святого Николы взяты, и он поведал, что от Бара города прислали венецианцы сто галер и три корабля с зерном и за это взяли мощи. И стоял здесь корабль наш два дня, так как ветер был встречный. И пошли в море на корабле в Рождество Христово.

И прошли от Венеции до города Поречи сто десять миль. От Поречи до города Полы тридцать миль, здесь добывается соль из моря в месяце июле и августе. И тут стоял наш корабль десять дней, так как ветер был встречный. Из этого города поехал митрополит на конях с двумя провожатыми и пятнадцать человек пеших с ним, а владыка Авраамий кораблем и митрополичьи бояре с ним. А от Полы до города Осора восемь миль. И тут стоял корабль десять дней, так как ветер дул встречный. Здесь также добывается соль. До города Сени шестьдесят миль, этот город стоит у Белого моря между горами. Здесь вышли из корабля месяца января в 17 день.

От Сени до города Брыни пятнадцать миль, путь идет лесом на горы, и в тех городах живут хорваты, язык их близок к русскому, а вера латинская[245].

От Мадруши до города Возоля двадцать миль, тот город деревянный, река около него Колен. А от Возоля до города Ястребольска пятнадцать миль. От Ястребольска до города Окичи пять миль. От Окичи до города Загреба двадцать миль, город этот большой и красивый, принадлежит венгерскому королю. В этом городе видели сербского деспота[246] с царем и его детьми, попленено его царство Сербское турецким султаном Муратом[247]. В этом городе видели в церкви, на престоле, в раке младенец нетленный лежит, из тех, кого Ирод избивал во время рождения Христа, видели это месяца февраля в 7 день.

От Загреба до Раковица четыре мили. А от Раковица до Крижицы три мили. От Крижицы до Копрыницы три мили. От Копрыницы до реки Дравы миля. Эта река на границе между Славянской землей и Венгерской землею.

От реки Дравы до города Закопа миля. А от Закопа до города Чирга две мили. От города Чирга до города Сегистя (Сегеда?) три мили. Эти три мили до Сегистя нужно ехать все лесом. Здесь разбои очень большие, без провожающих и вооруженных людей едва ли можно проехать, и то с божьей помощью. Тут и шубу разбили в Федорову субботу. А выезжают на разбой из Чирга и Сегистя и из других мест.

А от Сегистя до Иляши миля. А от Иляши до Дюд пять миль больших, и на этих милях разбои большие. А от Дюд до Корешеди и до Вепшина четыре мили. А от Вепшина до Белграда три мили. А от Белграда до Мартомвашеря четыре мили. А от Мартомвашеря до Будина четыре мили. И этот город столичный Венгерского королевства, и стоит на славной реке Дунае. А из Будина перевезлись за Дунай и поехали далее месяца марта в 14 день.

От Будина до Орсесика три мили. А от Орсесика до Хатвана четыре мили. А от Хатвана до Начежюта пять миль, а от Начежюта до Кувездя четыре мили. А от Кувездя до Моги пять миль. А от Моги до Форы шесть миль. А от Форы до Кошицы шесть миль. Кошица город большой и укрепленный, создавали его немцы и правят им в Венгерском королевстве. А от Кошицы до Априяша города четыре мили. А от Априяша города до Люблева (Люблин?) триста тридцать шесть миль. И этот Люблев пограничный городок венгерский, стоит на польской границе. И в нем чеканят деньги, новцами зовутся, по три новца за золотой.

А от Люблева в Польскую землю до Судеча шесть миль, город этот весьма хорош. И тут были в пресветлый и превеликий праздник Христова воскресения. А от Судеча до Липницы четыре мили. А от Липницы до Бохни две мили. А в той Бохни соляные копи и город есть. А от Бохни до Кракова пять миль. Здесь видели короля Владислава[248] и брата его Казимира.

Под Краковом река Висла протекает, эта река впадает в море. От Кракова до Бохни двадцать пять верст. От Бохни до местечка Войнича четыре мили. А от Войнича до реки Дуная (Дунайца?) миля. А от Дуная до города Тернова миля. А от Тернова до Пильзена три мили. А от Пильзена до Торопчицы четыре мили. А от Торопчицы до Решева четыре мили. А от Решева до Ланцута три мили. От Ланцута до Пригорска три мили. От Пригорска до Ярослава две мили. От Ярослава до Родемны две мили. От Родемны до Перемышля города две мили.

А около города Перемышля река Сан, а другая река Ярев, третья — Ярют. От Перемышля до Мостища четыре мили. От Мостища до Вишни две мили. От Вишни до Городка три мили. А от Городка до Львова четыре мили, верст сто тридцать четыре. А от Флоренции до Львова пятьсот девяносто семь миль, а верст две тысячи двести.

А от Львова до Галича четырнадцать миль. И пришли в Галич месяца мая в 21 день. Оттуда опять пошли во Львов на другой день после Петрова дня. И поехали из Львова июня 10 дня. А от Львова до Батячина шесть миль. А от реки до города Белза три мили. От Белза до Видкова, где растут вишни, три мили. От Видкова до Грубешева четыре мили. А от Грубешева до Лещан пять миль. А от Лещан до Холма три мили. А приехали в Холм в Ильин день.

В Пантелеймонов же день, в среду месяца июля в 26 день, была буря великая, с дождем, храмы потрясались. Утром же в четверг в 27 день того же месяца выехали из Холма и ночевали у пана Ондрюшки в Угровске, на реке Буге, в четырех милях от Холма. А от Угровска до Ганоя пять миль. От Ганоя до Володавы шесть миль. От Володавы до Берестня три мили. Пошли же из Берестня месяца августа в 4 день и пришли в Каменец. От Берестня до Каменца пять миль, владеет городом князь Сендушено, а река здесь Ильцена. От Каменца до Нового двора десять миль. А оттуда до Порозова две мили. А от Порозова до Волховыска четыре мили. От Волховыска до Немана пять миль. От Немана до Василийска пять миль. От Василийска до Радуни пять миль. От Радуни до Рудников семь миль. От Рудников до Троков пять миль. А от Львова до Троков сто миль великих, а верст пятьсот.

И приехали мы в Троки в 11 день августа, в четверг. Из Троков поехали в субботу в 13 день. От Троков до Вильны четыре мили. И поехали из Вильны в Торнок августа в 16 день. А от Вильны до Медников четыре мили. А от Медников до Шмены три мили. От Шмены до Крева пять миль. От Крева до Маркова три мили. А от Малодешня до Каменца Красного, до села Дока, три мили. От Каменца до Танны пять миль. От Танны до Логожска две мили. От Логожска до Борисова, до реки Березина, восемь миль. От Борисова до Друцка восемнадцать миль. От Друцка до Орши восемь миль. От Орши до Дубравны четыре мили. От Дубравны до Клементия святого восемь миль. От Катаны до Смоленска четыре мили. От Смоленска до Дорогобужа восемнадцать миль. От Дорогобужа до Мстиславца шестнадцать миль. От Мстиславца до Кореи четыре мили. От Кореи до Вязьмы восемь миль. От Вязьмы до Можайска двадцать шесть миль. А приехали в Можайск сентября в 14 день, в среду, а на Сторожи в 18 день сентября, в воскресенье.

А приехали в Москву в 19 день того же месяца. А поехали из Москвы в Суздаль месяца того же в 24 день, в субботу. А в Суздаль прибыли месяца того же в 29 день, в четверг.

Хожение Авраамия Суздальского

Хожение Авраамия Суздальского на Восьмой Собор с митрополитом Исидором

I

Во Фряжской земле в городе Флоренции некий человек родом итальянец устроил многим людям на удивление хитрое и чудное подобие схождения с небес архангела Гавриила в Назарет к девице Марии с благовестием о зачатии единородного сына божия. Было это так.

В некоем монастыре этого города есть церковь немалая во имя пречистой Богородицы. В церкви этой над передними дверями под самым верхом наискосок на высоте примерно семи сажен устроено место равностороннее, каждая стена его полуторасаженная, и лестница к нему небольшая и хитрая. Укрыты место и лестница занавесом. И здесь устроено подобие небесных кругов, с которых от отца архангел Гавриил был послан к деве. В месте этом устроен престол наверху, а на престоле сановитый человек сидит, облаченный в ризу и венец. По всему видно подобие отчее. В левой руке Евангелие держит. Окрест его и у подножия его много малых детей держатся хитрым устройством, по примеру небесных сил. Вокруг престола, между детьми и около отца установлено более пятисот свечей.

И еще создано весьма чудесно. И это устроено наверху за занавесами, от прежних дверей до средины церкви саженей двадцать пять великих. На этом месте создан мост каменный от одной стены до другой, на каменных же столбах, на высоте трех саженей, в ширину же две с половиной сажени. И этот мост постлан красивой поволокой. На постланном месте в левой стороне устроена кровать с господской постелью и одеялом. У кровати же этой в головах весьма чудные и дорогие подушки положены. На этом важном и чудном месте отрок благоразумный сидит, облаченный в дорогую и пречудную девическую одежду и венец. В руках книги держит и тихо читает, и по всему подобию напоминает пречистую деву Марию.

На том же помосте наряжены четыре человека с большими бородами, с волосами, по плечам лежащими, и венцы на них небольшие, голубые, и круги позлащенные на верху головных волос у каждого держатся. Одежда их на плечах простая и нехорошая, наподобие сорочек длинных, белых и широких, подпоясанных. Поверх этого у каждого небольшой красный плат перекинут не ради украшения через правое плечо под левое. И по всему видно, что наряжены наподобие пророков. И все это устройство закрыто, как и первое уже названное место, дорогими фряжскими красивыми занавесами. От ранее названного высокого места через каменный помост проходят пять веревок тонких и крепких даже до самого алтаря. Две веревки проходят поблизости от честной девы. По ним ангел к ней третьей тончайшей веревкой сверху от отца сходит с благовещением. Радостен кверху возвращается. Три тонкие веревки через самую середину помоста проходят. В назначенное время это великое и чудесное представление много народа хочет видеть. И наполнится великая церковь множеством людей, и, помедлив немного, люди примолкнут, смотрят кверху, на построенный церковный помост. И вскоре раскроются на том помосте все занавесы и сукна, и увидят все люди самую ту, по подобию наряженную, иначе говоря, пречистую деву Марию, сидящую на чудесно устроенном у кровати месте.

Красивое и чудесное это зрелище! И еще же умильное и несказанным веселием исполненное. Появятся на том помосте уже названные четыре человека, наряженные пророками. Держа в руках своих разные письмена, сказать, древние пророчества о нисхождении с небес сына божия и его воплощении, начнут они быстро ходить по помосту туда и сюда, каждый посматривая на свое писание и правой рукой указывая друг другу кверху, к устроенному и закрытому месту тому, откуда, сказать, придет спасение народу. И друг другу они говорят, смотря на свои письмена, откуда придет бог. И начнут между собою спорить, каждый свои письмена разорвет, бросит как ложное. И вслед за этим, быстро бегая, иные письмена возьмут и подойдут к краю помоста, друг к другу наклонятся, посматривая на письмена, и по ним каждый рукою бьет, указывая сюда и туда. Один говорит, откуда бог на взыскание заблудшей овцы приидет, а другой иное говорит. И состязаются между собою с полчаса.

И скоро откроются занавесы вверху устроенного места и загремит пушечный грохот в подобие небесного грома. Пророки со своими письменами от грома этого вскоре невидимыми станут. В месте же том наверху станет видимым честной отец, а вокруг его, как уже писали, более пятисот горящих свечей. И двигаются свечи эти с огнем беспрестанно туда и сюда, опускаются быстро, встречаются, иные кверху движутся, а другие им навстречу книзу идут. Еще и малые дети вокруг отца в белых ризах, сказать, небесные силы, поют, а иной в кимвал бьет, а иные в прегудницы и в пищали играют. Все это великое зрелище чудесное и радостное и на словах непередаваемое.

Спустя некоторого времени из самого того верха от отца появляется ангел, спускается он от отца двумя уже названными веревками вниз к деве с благовестием о зачатии сына божия. Ангел же этот представляет собою отрока, чистообрезного и кудрявого, и одеяние его бело как снег, и весь золотом украшен, и уларь ангельский на шее его, и крылья у него позолоченные, и всем видом он подобен писаному ангелу божию. Спускается он по веревкам этим и поет тихим голосом, умильно представляясь ангелом. В руке у него ветвь прекрасная.

Схожение его сверху вниз происходит так: на портах посредине спины устроены два колеса небольших и на высоте никак не видимые. И эти колеса двумя веревкам а держатся, и по этим колесам третьей тончайшей веревкою люди сверху спускают и кверху же возносят, устроено все это невидимым.

И дивно это устроенное зрелище.

Но возвратимся к прерванному рассказу. И как спустится ангел по веревкам напротив девы, и обратится к ней лицом, имея в руке упомянутую прекрасную ветвь, и начнет ей умильно и тихим голосом так вещать: «Мария, радуйся, благословенна ты в женах, обрела благодать от бога, и зачнешь во чреве сына божия. Родишь и наречешь имя ему Иисус. И он спасет людей своих от их грехов».

Она же с сомнением быстро встала и тихим девическим голосом ему отвечает: «О юноша, как смел приблизиться к преддверию моему и войти сюда! И вещаешь мне немыслимые глаголы, что будто бы бог воплотится в утробе моей, и не верую словам твоим, так как к браку я не причастна и мужа не знаю. И поэтому отыди, о юноша, пока не видит тебя Иосиф в хижине моей со мною беседующим, а то голову твою теслою (топором) отсечет. Умоляю тебя, отойди, а то и меня изгонит из дому своего».

Он же, видев ее испуг, говорит: «Мария, не ужасайся! Архангел Гавриил послан от бога благовестить зачатие сына божия, и верь словам моим, бессеменно это зачатие, так как дух святой найдет на тебя и сила вышнего осенит тебя».

Она, взглянув наверх и увидев отца на престоле сидящего, с силою и славою многою благословение к ней ниспосылающего, пригнула руки свои к грудям и говорит ему со смирением: «Я раба господня и пусть будет по глаголу твоему». Ангел дал ей принесенную прекрасную ветвь и сам кверху поднялся. Она же, приняв от ангела ветвь, стояла и смотрела кверху на идущего ангела.

Во время подъема ангела сверху, от отца с великим шумом и непрерывным громом пошел огонь на ранее упомянутые веревки и на средину помоста, где пророки стояли. И назад вверх этот огонь возвращался и от верха прытко приходил книзу. И от этого обращения огня и от ударов вся церковь искрами наполнилась. Ангел же поднимался к самому верху, радуясь и помахивая руками туда и сюда и крыльями двигая.

Просто и ясно видно, как он летит. Огонь же обильно начинает исходить от верхнего места и по всей церкви сыплется с великим и страшным громом. И незажженные свечи в церкви от великого этого огня зажигаются. А зрителям и их портам нет никакого вреда. Дивное и страшное это зрелище.

Ангел же возвратился кверху в свое место, откуда спускался, огонь перестает и занавесы все по-прежнему закрываются. Это чудное зрелище и хитрое устройство видели в городе Флоренции, и сколько мог своим малоумием понять, то и описал это зрелище. Иначе и нельзя описать, так как это пречудно и несказанно. Аминь.

II

В этом же преименитом городе Флоренции в церкви Вознесения в четверг шестой недели после Пасхи, в самый этот праздник латиняне воспоминание творят в подобие древности, когда Иисус Христос в сороковой день вознесся со славой к отцу на небо.

Церковь эта размером большая, от передней стены до алтаря тридцать саженей, в ширину же семьдесят саженей. Алтарь этой церкви пятнадцать саженей, широта алтаря десять саженей. Посередине этой церкви есть помост, как и в ранее описанной церкви Благовещения, в монастыре, за пределами города, но эта церковь Вознесения в городе.

Помост в этой церкви каменный и на каменных столбах. Устроен этот помост в высоту четыре сажени, а в ширину двадцать саженей. На левой стороне помоста устроен небольшой город каменный, чудный очень, с башнями и стенами во имя святого города Иерусалима. Напротив этого города у первой стены устроен холм высотой полторы сажени, около него лавки построены высотой двух пядей, и гора, покрытая красивыми поволоками. А над самою этой горой высокою Елеонскою, восемь сажен вверх, устроен помост дощатый, четыре сажени шириной, квадратный, всячески украшенный, со всех сторон обит досками и изнутри расписан весьма дивно фряжским письмом.

В середине этого помоста дыра большая, круглая, размером около двух сажен, покрыта она синим полотном. На полотне написаны солнце и месяц, и окрест их звезды многие написаны. Все это учинено наподобие небесного круга первого. Этот круг, иначе сказать небо, и другое создано подобно небу. Вверху он раскрывается на две стороны, иначе сказать, небесные врата отверзаются, и тогда все люди узрят над вратами неба человека, наряженного в ризу и венец, по всему подобию бога-отца, и хитрым устройством над самыми вратами неба он держится. В сторону Елеонской горы вниз он на сына своего и на пречистую и на апостолов смотрит и рукою благословение к ним ниспосылает.

И отнюдь не видно, как и чем он держится, просто как на воздухе сидит. Окрест же его устроено многое множество малых детей по подобию небесных сил (ангелов) с пищалями, и гуслями, и с великим шумным ликованием. Между ними многое множество свеч горит. Еще же окрест отца и малых детей на великой той дыре, сказать, на небе, закреплен круг харатейный. И на этом круге ангелы писаны величиной с человека. И сверху сквозь небо и упомянутую Елеонскую гору проходят семь веревок крепких, с хитрыми и недоуменными железными вертлюгами. Под ним находится отрок, представляющий Христа, который на небо к отцу хочет взойти.

Над малым алтарем, под верхом церкви, устроена каморка каменная, трех саженей, квадратная, закрытая занавесом красным. На занавесе солнце и месяц, и звезды золотом учинены. За занавесом в каморке, как и в прежнем зрелище видели, устроен престол, окрест него детей малых множество, хитрым устройством держащихся, наподобие херувимов. Здесь покоится владычен престол, и около него и детей устроены семь кругов, подобных колесам, одно малое от края до края два локтя, около него другое двумя пядями больше.

И около семи этих колес более тысячи стеклянных лампад с маслом горят. И на большом круге между огнями, на четырех его частях, сидят по одному малые дети, наряженные ризами и венцами, наподобие ангелов, держат пищали. Это все учинено наподобие высшим семи планидам небесным и высших сил и немерцающего владыческого и ангельского света. Все это устройство закрыто выше названным занавесом. Еще из места того, сказать, из середины церковного помоста, устроены три веревки тонкие и крепкие, четвертая веревка пониже этих веревок и помоста. Между же помостом и алтарем тончайшие веревочки.

И сверху церкви круг великий висит на одном уровне с помостом, он расписан многими различными цветами. И среди этого круга фигура Христа вырезана как живая, и в левой руке у него крест, а правая рука обращена к народу с благословением. А окрест его, по краям круга этого, сделаны фигуры апостолов, также дивно вырезаны, как и Христос. Над головою Христа великий венец, с золотом и камнями дорогими, как и царские венцы. И по всему венцу этому написаны херувимы и серафимы, как живые. И этот венец кругом туда и сюда хитрым устройством беспрестанно вертится, никак не переставая. И все это дивно и весьма чудесно и хитро устроено и отнюдь несказанно.

В девятый час дня приходит много народа к церкви на преславное и хитрое это зрелище. И как наполнится церковь людьми, и, чуть примолкнув, все смотрят на середину церковного помоста, кверху устроенному месту. Появляются на помосте этом четверо детей, учиненных волосами и одеянием как ангелы, только крыльев не имеют, и в руках своих держат прекрасные ветви и цветы различные. И потом появится человек на этом месте, одетый наподобие сына божия, пойдет к ранее названному городу, то есть к Иерусалиму, и с ним четыре названных ангела впереди. Он же, придя в Иерусалим и задержавшись немного, пойдет назад из Иерусалима. За ним же следует оттуда пречистая Богородица и за ней шествует Мария Магдалина. Эти образы представляются двумя юношами, одетыми подобно женщинам.

Потом сын божий из Иерусалима выведет апостола Петра и за ним всех учеников своих, и пойдет с матерью и апостолами к горе Елеонской, и четыре впереди сына божия шествуют. Апостолы босые, одежда их на плечах; и по всему их виду и одеянию они такие, как о них пишут. Иной бороду имеет большую, другой же малую, они представлены такими, какими и надлежит быть апостолам. И придя, сказать, Христос к горе Елеонской, остановится у этой горы лицом к Иерусалиму, по правую сторону от него мать Мария и Мария Магдалина. Петр, подойдя, припадет к ногам Иисуса, и, поклонившись, благословение получит и встанет на свое место, и потом все ученики также сотворят и встанут по правой и левой руке, один за другим, по своим местам.

Тогда Иисус даст им подарки: Андрею сети: «Ты, — говорит, — будешь людей ловить», другому книгу, иному меч, говоря: «От этого не творить от моего имени никакого вреда». После Иисус подойдет к упомянутой Елеонской горе и встанет у горы на устроенной лавке. Мать его и Мария Магдалина по правую руку, а апостолы все около горы на этой лавке. Говорит им Иисус: «Все совершится со мной по писанию, иду к отцу вашему и моему, отцу и богу вашему». И отступит от них на самый верх горы этой. Апостолы начнут, друг к другу склонившись, плакать и тужить, говоря: «Господи, не оставь нас, бедных». Он же тогда скажет им: «Не плачьте, не оставлю вас сиротами, но иду к отцу моему и умолю отца, и он пошлет всем утешителя дух истинный и этим наставит вас на всю истину. Если же я не уйду, то утешитель не приидет». Это и другое многое он говорит.

Тотчас гром великий явится сверху над горою этой, и увидят небо раскрытое и отца над ним хитрым устройством держащегося. И многими свечами, сказать, великим сияющим светом, освещается, и малые дети, сказать, небесные силы окрест его, беспрестанно туда и сюда быстро двигаются с великим торжественным грохотом, и прекрасным пением, и страшными голосами, и прежденаписанные великие ангелы на харатии беспрестанно кругом движутся, просто как живые. И придет сверху от отца, сказать, от врат небесных, по упомянутым семи веревкам, как облако, весьма хитро и непостижимо, и многими красотами и хитростями исполненное.

Устроенные же круг и окрест его многие круги беспрестанно быстро двигаются туда и сюда. С правой и с левой стороны большого круга устроены два небольших отрока, их одежда и волосы украшены наподобие ангельских, крылья же их позолоченные. Как пойдет облако то от верха до половины низа, то, сказать, сын божий возьмет два ключа великие позолоченные и говорит Петру: «Ты, Петр, на этом камне создай церковь мою, и врата адовы не отделены от нее. И вот даю тебе ключи царства небесного, его свяжешь на земле, и будет связан на небесах, а если разрешишь на земле, то будет разрешено и на небесах». И благословив ключи эти и дав в руки ему, начнет подниматься кверху прежде названными семи веревками, к стоящему облаку, к матери же своей и апостолам благословение посылая.

И дивное и недоступное рассказу это видимое зрелище. Веревки же и железные вертлюги весьма хитро и непостижимо устроены скрыто, позади зрелища, по ним идут кверху и движутся туда и сюда в разные стороны. Вертлюги тоже устроены так, что никем не видимы.

Мать же его и ангелы кверху на идущего смотрят. И как приблизится он к облаку, учиненные два ангела с правой и с левой стороны поклоняются ему. Многие же свечи в облаке этом мгновение ока загораются и наступает великий свет. Он же во облако это с двумя ангелами войдет и подымется к отцу, сказать, в небесные врата, и небо вскоре закроется и торжественное звучание все прекратится и ничего там не будет видно. После этого пречистая и апостолы и весь народ станут смотреть наверх, к устроенному месту над алтарем. Вскоре откроются зрителям занавесы с устроенного места, сказать, с высшего неба, и будет свет великий от множества стеклянных лампад с маслом горящих. И видно, на престоле отец сановит сидит, в коленях у него сын сидит, сказать, в недрах отчих, ризами и венцом во всем, как подобает богу-отцу.

Устроенные же колеса с огнем беспрерывно передвигаются, и созданные на них четверо малых детей, сказать, ангелов, кругом на колесах этих вверх и вниз шествуют. Творят и бьют они или в кимвал, а иной в барабан, а иной в подобные им музыкальным согласием. Происходит звучание великое и зрелище во всем чудное и дивное, и недостижимое моему уму поведать об этом, в соответствие доброте того действа.

И спускаются сверху от отца и сына по прежде названным четырем веревкам два малых дитяти, плечом о плечо толкаясь, одеянием и волосами подобны ангелам, крылья имеют позолоченные, патрихили ангельские, каждый тихо и умильным голосом поет, придут они до пречистой и до апостолов на середину церковного помоста и говорят апостолам мужи галилейские: «Что стоите и смотрите на небо, это Иисус вознесся от вас на небо. Его же образом видите идущего на небо. Отец и сын сверху к апостолам и ко всему собранному народу рукою благословение ниспосылают». Так им изрекли. Отправились ангелы назад вверх, к устроенному месту, по тем веревкам, напевая, трепеща и озираясь и крыльями двигая. По всему видно было, что они летят. И как войдут в пречудное то место к отцу, и занавесы по-прежнему закроются. И пойдут в ранее названный Иерусалим от горы Елеонской, друг друга с любовью почитая, и скроются вверху за закрытым местом, где отец находится.

Сколько мог, столько и написал, но не могу такого хитрого зрелища оставить в забытьи. Ради воспоминания написал, потому что чудное это зрелище и несказанное. И радостью оно преисполнено, и соответственно этому, как видел — никак нельзя истинно испытать или рассказать. Как мог, так и написал.

Аминь. Конец. 1509-го, ноября 11-го.

Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину

Совершил второе путешествие к святому городу Иерусалиму после шести лет возвращения на Русь из первого путешествия.

Пошел от богоспасаемого города Киева в землю Волошскую[249], называемую Молдавской землей. Здесь река большая течет от Венгерской земли, с гор высоких, имя реки этой Молдава[250]. Впадает она в реку Серет под Романовым торгом. По имени этой реки и называется земля Молдавской. И видел многие города и веси в той земле.

Оттуда пошел к Белгороду-Днестровскому и из Белгорода пошел в Византию, в Константинополь. От Византии шел в Галлиполи[251]. И оттуда шел к острову Криту и от Крита к острову Родосу и острову Кипру. На острове Кипре поднимался на гору, где святая Елена[252] поставила крест благоразумному разбойнику, и ходил в монастырь к святому мученику Маманту, где лежат его мощи на месте, называемом Стоморофу. От его мощей миро течет. Оттуда пошел в Дамиетту[253], в землю Сирийскую. И от Дамиетты пошел по реке Нилу вверх к Египту. Пришел в Египет в день памяти святого апостола Андрея Первозванного, в Филиппов пост[254]. Пробыл в Египте шесть недель.

Город Египет великий, стоит на ровной местности, под горою. Около него течет река из рая — златострунный Нил. Другое название этой реки Геон. Поперек город имеет две мили, а в длину двенадцать миль. Видел в Египте лютого зверя[255]. Подале от города, на расстоянии двух с половиной миль, находится источник святой воды, который называется Васлом[256]. Сюда приходил господь наш Иисус Христос из города Иерусалима с пречистой девой Марией, со своей матерью, и с Иосифом, его хранителем. На северной стороне от города находится святое место, где обитал господь, скрываясь от Ирода царя[257].

Тут есть виноградник со святой лозой, из которой течет мирра на кукольницу (?)[258] и на рождество Иоанна Предтечи. Срезают у каждой лозы верх, наклоняют все лозы к земле и под ними ставят сосуды, и течет мирра единожды в году на тот праздник. Собирают эту святую мирру и отдают царю египетскому. Здесь же камень аспиден (?), на нем сидел господь наш Иисус Христос. Стал святынею этот камень. Вокруг него создан кивотец с дверцей на восточной стороне. От него благоухание большое исходит. И тут же перед святым кивотом устроены из мраморного камня место крещения и купель глубиной до пазухи человеку. Здесь купаются во святой воде. Там же смоковное дерево, в котором скрылся господь наш Иисус Христос от воинов царя Ирода. Я приходил до этого святого источника Васлома, целовал святой камень, на котором господь отдыхал и пил святую воду, искупался в купели, устроенной в этом камне. Вода здесь теплая и сладкая. Ходил но винограднику, где растут святые лозы, и дали мне сарацины, сторожа виноградника этого, одну лозу. Целовал я и смоковницу, где господь скрывался, сломил с нее ветку. Тут есть и другое место святое в самом городе Египте, вблизи самого старого города, называемого Мисюрь[259], где обитали господь наш Иисус Христос, пречистая мать его и Иосиф, хранитель его[260]. На святом месте том есть церковь большая во имя пречистой Богородицы. Здесь же есть и другая церковь вблизи от первой, в ней четыре службы: Георгия Великого, святого Дмитрия, святого Николая чудотворца и святого Иоанна Предтечи. Монастырь женский, с монашками, называется Мистрия[261]. Тут есть церковь святого мученика Меркурия, тут же, близ места Христова.

Я ходил дважды до святых мест, которые в городе Египте, во многие церкви, в монастырь Мистрии. В церкви святой Богородицы есть место Христово, от него же благоухание исходит. Там я молитву сотворил и целовал святое место.

Тут находятся житницы Иосифа Прекрасного[262], за рекою за Нилом, против старого Египта — Мисюря. Кругом святого источника Васлома финиковые пальмы и другие многие деревья растут. Видел я эти деревья, на них — мед дикий. И иных деревьев много видел, названия их не знаю.

Тут же есть церковь во имя святого Николая чудотворца, она находится посреди города Египта, близ великого базара, не та церковь, которая в монастыре Мистрии, но другая. Здесь всем странникам православным христианам дают приют[263].

Великая река златоструйный Нил течет с южной стороны на север и впадает в Средиземное море под Дамиеттой.

Праздновал я оба великих праздника в Египте[264] — Рождество Христово и Крещение. После праздника святого Богоявления господа нашего Иисуса Христа пошел на гору Синайскую. Собрался большой караван. Десять тысяч верблюдов и людей много пошли. Пятнадцать дней путешествовали[265] от Египта до Синайской горы и до горы Хоривской[266], великой и высокой.

Пришел же я, иеромонах Варсонофий, во святой монастырь Синайский, в землю Аравитскую и Мадиамскую[267], 27 января 1462 года, в день памяти перенесения мощей Иоанна Златоуста.

На гору Хоривскую[268] пошел в пятницу, в день памяти возвращения мощей святого священномученика Игнатия Богоносца[269] и целовал святой камень, под которым стоял святой пророк Моисей[270] и видел господа бога зданного (?), мимо него идущего. Ужаснулся Моисей страхом великим, прижался к камню, и отпечаталось все его тело на твердом камне. Голова, плечи, руки, ноги, все тело его отпечаталось. И невозможно было ему стоять просто прямо, а на коленях согнувшись. Прижался он обоими локтями рук своих к камню, с большой крепостью надавил на него святой камень, божьим велением покрыл все тело его. Величиной этот камень трех саженей в высоту и пяти саженей в ширину. Лежит этот святой камень на самом верху святой горы Хоривской. Возле него две церкви во имя святого пророка боговидца Моисея. Там же находятся и скрижали, взятые от руки божьей. Здесь же Моисей с богом беседовал уста к устам, на этой святой горе Хоривской пророк боговидец Моисей.

На высоте полгоры Хоривской стоят две церкви во имя святого пророка Ильи. За святым престолом одной церкви есть место, где сидел святой Илья. Здесь же и другая, третья по счету, церковь святого пророка Елисея. Тут же есть и четвертая церковь во имя святого священномученика Антипы. Здесь поляна, место красивое, где проживали пророки Илья и Елисей. Тут и вода в озерце круглом, вымощенном камнем. Кругом воды деревья растут, и я срезал одно для посоха. В давние времена святые отцы проложили путь большой, каменный. От низа до верха святой горы Хоривской семь тысяч ступеней.

В субботу в день памяти трех святителей[271]: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, — пошел я на гору очень высокую. На этой горе лежало святое тело великомученицы Екатерины, оно было принесено святыми ангелами из города Александрии после ее святого страдания за Христа. Лежало ее тело на большой святой горе больше трехсот лет, и никто его не видел, пока господь бог не показал святому старцу Раифского монастыря. На высокой горе лежат ее мощи, и поведено было мощи ее положить в святой церкви монастыря святой горы Синайской. И пошел старец в святой монастырь Синайский и сказал монахам[272], что объявил ему господь бог. Разговаривая между собой, они недоумевали, где находится высокая гора. И отпустили священников с клириками на розыски с кандилами и свечами (отпустили их по числу восьмерых). Когда они вышли из монастыря, то не знали, куда идти. И встретил их святой ангел в монашеском образе и говорит: «Я знаю путь к высоким горам». И повел их ангел. Когда возвел их на гору высокую, где лежали мощи святой Екатерины, стал ангел невидим. Святые отцы с радостью и со страхом взяли святые мощи великомученицы Екатерины и понесли в святой монастырь Синайский с псалмами и песнями и положили их в великой церкви близ святого престола на правой стороне, где и доныне они лежат. Эта святая высокая гора называется Екатерининой горой.

Тут я поклонился господу богу и пречистой его матери, и святой великомученице Екатерине и целовал любезно святое место, от которого исходит благоухание. Целовал и другое место, где святые ангелы. Видел камень, из которого течет вода, вызванная ударом жезла Моисея и повелением божьим. Высота этого камня двенадцать пядей, а ширина его двадцать четыре пяди. Из него пили воду сыны израилевы.

Всходил на высокую гору Синайскую. На ней стоял Моисей и видел Неопалимую купину. Месяца февраля в 1 день, на память святого мученика Трифона сотворил со слезами молитву господу богу, и пречистой его матери, и святому пророку боговидцу Моисею.

Вот перечень церквей Синайской горы[273]: 1) церковь соборная Христова Преображения, 2) церковь святая Неопалимая купина, 3) церковь Якова, брата божьего, 4) Иоанна Предтечи, 5) Иоакима и Анны, 6) Симеона Столпника, 7) бессребреников Кузьмы и Демьяна, 8) церковь священномученика Антипы, 9) церковь святых царя Константина и матери его Елены, 10) церковь святой мученицы Ирины. Еще святые службы внутри великой соборной церкви Христова Преображения.

Вот перечень церквей, которые находятся в монастырях: 1) церковь святого первомученика Стефана, 2) церковь Пречистой Богородицы, 3) святого Ерофея, 4) церковь святого Феодосия, 5) церковь Положения пояса, 6) церковь Принесения мощей Иоанна Златоуста, 7) церковь святого Николы, 8) церковь святого Афона, 9) церковь святых мучеников Евстратия, Аксентия, Мардария и Ореста, 10) церковь Пресвятой Богородицы, 11) церковь святого Иоанна Богослова, 12) церковь святых апостолов Петра и Павла, 13) церковь Иоанна Крестителя, 14) церковь святых Сергия и Вакха. Эти все церкви по келиям монахов.

Вот опись святых церквей, находящихся вне монастырей.

Первая церковь Рождества пречистой Богородицы. Здесь встретила святая Богородица святых отцов (монахов)[274], когда они все побежали из монастыря. И сказала им святая Богородица, мать божья: «Святые отцы, чего ради убежали из монастыря?» Они же ответили: «Из-за оскудения хлебом и маслом и из-за множества гадюк, живущих в монастыре». И говорит святая Богородица, мать божья: «Отныне я вам буду келарем, и в этих местах все гады изомрут». И кто перетерпит на этом святом месте до конца своей жизни, и я буду отвечать за всех вас на страшном суде сыну своему Иисусу Христу». Это место и называется явление пречистой Богородицы. Здесь есть камень большой, на нем сидела Пречистая, от него благоухание исходит и доныне. Возле этого святого камня церковь стоит. Святые отцы с радостью возвратились, пришли в святой монастырь Синайский, нашли корчагу, полную масла деревянного, кипящего. Гады же все вымерли в монастыре этом по словам святой владычицы нашей Богородицы и приснодевы Марии.

Святая церковь на святой горе Хоривской во имя святого пророка Моисея, где он услышал голос господа бога спасителя нашего Иисуса Христа, видел скрижали и взял их, беседуя с богом. На средине горы Хоривской есть три церкви во имя святого пророка Ильи. За святым престолом одной церкви есть место, где сидел святой пророк Илья и куда ему ворон приносил хлеб для еды. На этом же месте есть церковь святого пророка Елисея. Другая — церковь священномученика Антипы — стоит здесь же. Все эти четыре церкви расположены в ряд на половине горы Хоривской. Восьмая церковь находится в месте, где Пречистая дала пояс свой святому апостолу Фоме, здесь же находится и монастырь. Девятая — церковь и монастырь святого Георгия. Десятая — церковь и монастырь сорока мучеников, здесь растут маслины, смоквы и другие деревья. Одиннадцатая — церковь святого Ануфрия, здесь есть и вода. Двенадцатая — церковь святого пророка Иоанна Предтечи, крестителя господа, и монастырь Тринадцатая — церковь святого мученика Пантелеймона и монастырь. Четырнадцатая — церковь святых праведных Иоакима и Анны и монастырь. Пятнадцатая — церковь и монастырь святых апостолов Петра и Павла. Шестнадцатая — церковь святых Кузьмы и Демьяна и монастырь. Всех же на Синае монастырских и внемонастырских святых церквей сорок.

Святой монастырь Синайский огражден четырьмя стенами каменными высоко, трое ворот железных. Путь в монастырь один. Когда пройдешь первые ворота, то встретится улица широкая. Тут находится конюшня, где содержатся ослы. Все трое ворот стоят в ряд, все железные. Всех монашеских келий тысяча.

Святая главная соборная церковь Преображения стоит на двенадцати столбах. На левой стороне от главной церкви есть колодец с водой, у оградной каменной стены. За стеной ограды монастырской — другой колодец. Со двора к этому колодцу проложены трубы, по ним вода из этого колодца проведена внутрь, в монастырский колодец, по подземелью. Святой монастырь Синайский стоит между двух гор. Третья гора Синая к востоку, а с запада идет дорога к монастырю.

Святая гора Синайская стоит вдали от монастыря, на расстоянии больше двух полетов стрелы. На этой горе стоял святой Моисей и видел Неопалимую купину[275]. Когда пришел Моисей из Египта в Аравию, то взял себе в жены Сепфору, дочь Рагуила, священника мадиямского, и родилось два сына от нее. Моисей пас стадо овец. Случилось пригнать овец на пойло к колодцу с водой, где ныне и стоит монастырь Синайский, близ этого самого колодца. Святой Моисей, стоя на горе Синайской, видел терновый куст (купину), охваченный огнем, но несжигаемый. Было это чудо из чудес. Поразмыслив умом своим, он сказал: «Вижу зрелище великое». Сошел, чтобы лучше видеть. Когда подошел близко, то был ему голос от ангела божия из тернового куста (купины): «Сними сапоги, разуй ноги свои. Место это и земля, где ты стоишь, святые». Моисей так и поступил. И видел он среди тернового куста (купины) стоящую деву Марию с простертыми кверху руками и держащую на груди своей младенца, господа нашего Иисуса Христа сына божия. И говорит господь Моисею: «Я бог отца твоего Авраама и бог отца твоего Исаака. И я бог отца твоего Якова. И не бог мертвых, но живых. Не бойся, подойди ближе ко мне». Моисей так поступил. И говорит господь: «Голос плача и рыдания многих израильтян входит в уши мои и не могу терпеть оскорбления их, как в Египте. Веди их в землю обетованную отцами вашими». Моисей, отказываясь, сказал: «Господи, я очень гневен, медлителен, малодушен и из-за страха бежал из Египта, убил там египтянина и скрыл его в песке». Господь же сказал ему: «Не бойся, я с тобою». И сотворил Моисей так, как сказал ему господь бог.

Святая купина находится близ колодца внизу, где главная соборная церковь стоит, за престолом главной церкви, на том святом месте, где пречистая дева Мария стояла посреди тернового куста (купины), в огне держа господа Иисуса Христа сына божия. На этом святом месте лежит камень мраморный, белый, окован кругом медью, и на ней, на меди, изображены святые пророки[276]. Кверху от этого камня престол святой, в нем служат святую литургию во все субботы. С вечера же поют стихиры — похвалу огнеопалимой купели. Всякий человек входит в эту святую церковь, разув сапоги. Если же кто забудет и войдет в церковь неразутым, то на него накладывается епитимия — три года босым ходить.

Купина — кустарник, лилия полевая, низко растет, и другое — растет прутьями и очень колючее. Мы говорим — своробина, иные же — шитина[277].

Пребывал я в святом монастыре Синайском шесть дней и тогда пошел в Раифу[278].[279]

Хожение гостя Василия в Малую Азию, Египет и Палестину

В 6974 (1466) году, при великом князе Московском и всея Руси Иване Васильевиче, было совершено путешествие. Во имя отца и сына и святого духа. Вот я, раб божий и многогрешный Василий, пожелал видеть святые места и города, и сподобил меня бог видеть и поклониться святым местам. За молитвы святых отцов, господа Иисуса Христа сына божия, помилуй нас.

А началось наше путешествие от Бурсы[280] к Иерусалиму и к морю. Два дня пути до Енишеры, места, где большой торг. Город Колнокоу стоит между каменных гор, на каменистой местности, вырастает на ней шафран, до города шесть дней пути[281]. До города Мурдоулук (?) семь дней пути. До города Болу восемь дней пути. В городе Тосья проживает много армян, а православных и турок мало, до него четырнадцать дней пути. Город Османжик: построили в том же городе другое каменное ограждение, а над ним еще городская каменная стена. Расстояние от верхней каменной стены до нижнего города четыре полета стрелы[282], с нижнего до верхнего — пять полетов стрелы. В верхнем городе небольшой водоем, а река под горой протекает, вода ее красная, величиной с Оку, течет от Сива (Севастеи)[283], где были замучены сорок мучеников. До города восемнадцать дней пути. Город Мерзифон, в нем всё армяне живут, а турок мало, епископ у них Иоаким[284], а старший над ним Шалташа (?), а пути до него девятнадцать дней. Местечко Кавза, в нем баня общественная, в нее идет вода горячая из горы. В этом местечке караван-серай, кто сюда ни приведет из людей различной веры, всякого принимают и кормят и поят. А учредил это Магмет Паша Илдирым (молния)[285], внук Баязета. Пути до него двадцать дней.

Город Амасия стоит на горе, гора очень высокая. В городе семь городов, один город в другом, а вокруг горы и семи городов этих устроена одна большая стена, а по городу течет большая река (Ершиль-Ирмак), под стеной протекает, и во все дворы из этой реки вертящимися колесами подается вода. Пути до города двадцать один день. А в верхнем городе большой колодец.

Город Воргоун (?) стоит между больших гор, в ущелье. Здесь добывают соль, чистую, как лед. Пути до него двадцать два дня. Город Туркхаль стоит на каменистом месте, высоко на склоне. Река большая (Ершиль-Ирмак) протекает под городом. Мост каменный через нее, а под мостом этим две мельницы больших. Пути до него двадцать три дня. Город Токат стоит на двух горах каменных, воды в городе разведены по торгам, и по улицам, и по дворам, и по баням. А город этот больше Бурсы, а церковь в нем одна — святой великий чудотворец Николай, наставником в ней Арсений. Христиан в этом городе мало, пути до него от Бурсы месяц.

Город Иадосуа (?) стоит на большой горе, и под ним гора великая, а вокруг его протекает река большая, идет изнутри города из десяти родников и колодцев. На этой реке семь мельниц и посад, а кругом их другая стена. Из реки и мельниц течет вода на весь посад. Пути от Токата до этого города два дня.

Город Сивас, а по-нашему Севастия, где были замучены сорок мучеников. Внутри этого города озеро и баня, где их мучили. Город очень большой, среди города большая гора, на ней другой город, а пониже его третий город. В городе православные и армяне живут, а турок мало. Церкви христианские имеются в городе, за городской стеной. За городом протекает река большая, до нее поприща три. На ней мост большой, с высокой стороны моста течет красная вода. Когда сорок мучеников замучили в озере, мучители их извлекли. Пьют эту воду люди и никакого вреда не испытывают, но только исцеление черпают. Пути от Токата день. Это последний город турецкий[286].

На расстоянии одного дня езды от Севастии находится первый город Селимов, тестя Муратова сына, султана турецкого. Этот город на плоскогорье высоко, река под ним большая, течет сквозь каменистую гору. Вход в город по четырем порогам в железные ворота, а под ними бойницы в башне. Путь от Севастии четыре дня.

Поселок Елбистан большой. В нем проход большой и плотина у этого прохода каменная, а на плотине девять мельниц больших. Стоят все эти мельницы в ряд и мелют одною водою. Путь до него шесть дней. В поселке Комлюг торговля большая, до него семь дней пути.

До города Аинтаба от Севастии десять дней пути. За этим городом земли Селимовы мисюрские (египетские), первый город Аинтаб[287]. Приехали в него месяца ноября в 3 день, на память святых мучеников Акепсима, Анфилохия и Иосифа и освящения храма святого великомученика Георгия, который находится в Лидде[288], где лежит честная его голова. Этот город стоит на равнине, укреплен насыпным валом, который обложен камнями; в город ведут трое железных ворот, около них бойницы и некрепкие высокие стены. Большой городской посад, палаты и бани очень хороши, торговля обильная и очень хорошая. В неглубоком рву большие стрельницы, а между ними заборы понеблены (покрытые).

Город Халеб (Алеппо)[289] очень великий, на чистой равнине, видимый издалека, за три дня пути. Окружает город насыпь очень высокая, а с самого низа идут стены городские, сложенные из камня. Вход и выход одними воротами; через ров перекинут мост большой, в конце моста стрельницы высокие и двое железных ворот, на верху которых бойницы. На середине этого моста также стрельницы очень мощные. Ниже городской стены у рва стрельницы выводные, расположенные часто вокруг всего города, а входы в них потайные из города. Мост, что идет из города через ров между стрельниц, как и городская стена, с воротами. Город этот круглый. Ров, окружающий весь город, заполнен водой, он глубок, рыбы в нем многое множество. Вокруг этого внутреннего города большой внешний город, где находится множество торгов и бань хороших. От Аинтаба до города четыре дня пути, приехали в него утром 21 ноября, в Михайлов день, а выехали из него 26 ноября, в день памяти Иоанна Златоуста.

Город Сермин стоит высоко на плоскогорье. В конце каждой улицы установлены двое железных ворот, над воротами высокие стрельницы. Из улицы в улицу прохода нет. От Халеба до города два дня пути.

Город Хама стоит на двух горах, на каждой горе по два города, один город внутри другого. Между этих гор протекает река Оронт великий (Нахр-ель). На реке установлены очень большие колеса в диаметре по десять сажен, колесами берут воду из реки, поднимают ее наверх, и далее она течет по желобам на обе горы во все городские дворы. Христиан в городе много, церковь у них мученика Георгия, подчиняется патриарху Антиохийскому. Торгов много, многие торгуют с лотков («безестенов много»; бестены, т. е. без стены[290]), бань много хороших и столпов, по которым сверху текут воды. Плодовых деревьев множество, среди них и финиковых пальм. Стоит город недалеко от моря, от Алеппо три дня пути.

Город Хомс[291] очень великий, дворы все огорожены, некоторые ограды между камнями. Стоит город на горе, а гора высокая, мусульман в городе мало, а христиан много. Главная церковь у них Пречистая Богородица, в ней приделы: с левой стороны в память сорока севастийских мучеников и святой Варвары, а с правой стороны — святого Симеона столпника. Другая главная церковь, очень большая, стоит поодаль, на краю города, святого великомученика Георгия. Подле церкви престол, где лежат мощи святого мученика Иулиана. Город этот великомученик Георгий избавил от змея и девицу спас[292]. Церковь эта и озеро близ города, и пещера здесь, откуда вылезал змей. Около озера гора, а сбоку, в сторону от этой горы, Средиземное море, где Георгий уморил змея. Здесь курган большой насыпан. А пути от Алеппа до Хомса (Бейрута) пять дней.

Местечко большое Кара, много жителей и торгов, мусульман и христиан мало. Здесь собор большой святого Георгия, подобен Софии Киевской, на правой стороне алтаря приделы Дмитрия Солунского[293], Сергия и Вакха и сорока мучеников севастийских, а на левой — приделы Пречистой Богородицы, Евстафия Плакиды[294], Софии, Веры, Любови и Надежды, мученицы Варвары, Киприана и Улияны. Вокруг этого собора живут монахи, здесь проживает и митрополит Макарий Карский, и другой митрополит Аркадский тут живет. До этого местечка шесть дней пути от Хомса.

От Кары до Дамаска два дня пути. Город Дамаск очень большой, стоит на равнине, огороженной тремя стенами: три города внутри одного. Внутренний город небольшой, стены его десять саженей в высоту, стрельницы на них часы, вход в него один, железных ворот шестеро, одни за одними. Христиан немало. Церковь у них была Двенадцать апостолов, очень большая, но остался от нее только один алтарь, где идет христианская служба. Река большая Барада[295] сквозь город протекает, ее вода разведена по всем дворам, торгам, улицам и караван-сераям, эта же река проведена по селам и пашням. Торгов много, и бань очень много.

Приехали мы в Дамаск в праздник Введения Богородицы, 4 ноября[296]. От Дамаска три дня пути до Яковлева моста. Караван-серай у этого моста очень большой, здесь солнечные часы; в караван-серае предоставляют приют бесплатно. Мост через реку, которая течет из Черного моря в Тивериадское озеро[297]. На этом мосту Яков боролся с ангелом, тут же, вблизи моста, на левой стороне, дом Якова. Когда пройдешь мост, то на правой стороне город Асафатов (Сафед), по имени этого города называется юдоль Асафатова[298]. А от Яковлева моста до Юзефа, до Иосифова колодца, где его продали братья в рабство, и от Иосифова колодца до Тивериадского озера один день пути. Из Тивериадского озера вытекает Ерь и затем сливается с Даном и становится Иорданом, здесь Христос крестился Иоанном. По озеру Тивериадскому пришел Иисус Христос к Петру, недалеко и Фаворская гора, где Христос преобразился. От этого места до Вениаминова гроба, сына Якова, полтора дня пути. От Дамаска до Рамле восемь дней пути, стоит Рамле справа против Иерусалима. В городе Рамле церковь святого Николая, где плакала Рахиль о своих детях. Вблизи города Рамле город Лидда, в нем церковь святого великомученика Георгия, где его голова лежит. Город Газа[299], Самсона силача город, стоит у Средиземного моря, в нем церковь Пречистой Богородицы. Митрополит в этом городе Михаил, христиан в нем много, подчинен патриарху Иерусалимскому. От Рамле до города Газа два дня пути.

От этого места путь идет по пескам к Египту. От Газы до Эль-Катие четыре дня пути. Здесь много финиковых пальм, а вода проведена от реки Нил. А от города Эль-Катие до Ханки два дня пути, здесь очень много торгов. От Ханки, не дойдя до Египта пять поприщ, находится на правой стороне единственное село Эль-Маторие[300]. Вблизи этого села был куст — смоковница неплодная. В этой смоковнице скрылась Богородица с младенцем и с Иосифом, когда убежала из Иерусалима в Египет, так как приближалась ночь. Эта смоковница растет и до сего дня. Захотела Богородица напиться воды, взяла младенца, положили его на песок и пошла в село, где встретилась с одной женщиной и сказала: «Дай мне воды испить». Женщина ответила: «Не имеем воды, сама жажду, воду пьем из реки Нила». Богородица возвратилась назад и нашла у ног младенца текущий источник. Напилась и обнаружила на песке камень с выемкой. Здесь она вымыла младенца, постирала пеленки и камень повергла. На этом месте выросли малые деревца, из которых добывают масло. Кто возьмет это масло, то получается исцеление, и не только христиане, но и народы других вер. Тот камень и деревца до сего дня растут в том месте. От этого места до Египта полдня пути. Приехали в Египет за неделю до Рождества Христова, месяца декабря, в день памяти святого мученика Севастиана[301]. А всего ехали от Бурсы до Египта сто дней.

Египет город очень великий, в нем четырнадцать тысяч улиц, и в каждой улице по двое ворот, по две стрельнице и по два стража, которые зажигают масло в светильниках. В некоторых улицах домов по пятнадцать тысяч, а в иных улицах насчитывается и до восемнадцати тысяч дворов. Да на всякой улице по торгу по великому. А улица с улицей не знается, кроме знатных людей.

Выехали мы из Египта 17 января, в день памяти преподобного отца нашего Антония. От Газы к Иерусалиму до Хеврона два дня пути, здесь похоронены Авраам, Исаак, Яков, Иосиф и жена Авраама Сарра и весь род его дома. Место большое, людей много, здесь приют находят, пьют и едят все приходящие странники, простые и знатные христиане и народы всяких стран. Церковь в Хевроне большая, Ильи пророка. Тут были и мы и поклонились святым мощам. От Хеврона полдня пути до места, где лежит прах Иоанна пророка, недалеко от дороги, мы это видели и поклонились. Оттуда десять поприщ до Вифлеема, который находится близ пути к Иерусалиму, на правой стороне. Тут видели, где Христос родился, и ясли, над которыми звезда остановилась и к которым волхвы пришли и поклонились, здесь есть вода святая, мы пили ее и поклонились. Здесь и церковь Рождества очень большая, подле церкви на левой стороне монастырь, где лежит святая Екатерина. Внутри церкви находится прах четырнадцати тысяч избиенных царем Иродом младенцев. Здесь много монахов и проживают два западных фряжских королевича. От Вифлеема на пути к Иерусалиму в пяти поприщах на левой стороне находится место, где мать Иосифа Рахиль лежит. На гробе ее двенадцать камней положены. И тут мы поклонились. От этого гроба на левой стороне Бейт Джала, здесь родился царь Давид[302]. Тут живут все христиане, церковь у них святой Николай. В этой церкви лежит отец царя Давида Иосиа[303]. И здесь поклонились, возвратились назад. На том же пути в трех поприщах находится церковь святого Ильи, где святой Илья триста идоложрецов одних заколол, а других сжег[304]. И тут мы поклонились. На этом же пути святого Симеона столп, его и церковь создал сам Симеон. И тут мы поклонились. На одном поприще этого же пути есть здание, где Варух[305] спал семьдесят лет[306]. В двух великих поприщах находится грузинский монастырь святого Николая. Здесь было срублено дерево для креста, на котором был распят Христос. На этом месте находится церковный престол. В монастырской церкви лежит рука великой Варвары. И тут мы поклонились.

От Хеврона вода проведена в Вифлеем, — проводил сам Авраам, — а оттуда до Иерусалима. От Хеврона пошли в Иерусалим, к большой церкви Воскресения Христова. Тут напротив дверей поклонились иконе снятия со креста. Над иконой восемь кадил горят беспрестанно и день и ночь. Оттуда пошли к гробу господню, на левую сторону. Перед дверями к гробу господню лежит камень, его ангел от гроба отвалил. И тут мы поклонились. Тут кадил четырнадцать горят беспрестанно день и ночь. Когда вышли от гроба господня, то пошли на левую сторону к латинской церкви. Перед дверями этой церкви имеется место, где Христа встретили жены мироносицы. Мы вошли в латинскую церковь, на правой стороне стоит столп, где Христа мучили. ...Вышли из церкви и пошли к темнице, куда Христа посадили и заковали перед дверями темничными. Около темницы находится место, где Пилат умыл руки свои перед народом[307], сказав: «Не повинен в крови праведного, вы видите». Подле того места престол. На этом месте царица Елена сидела и бросала золото работникам, чтобы быстро крест выкопали. Близ престола находится гроб еврея, который указал царице Елене, где находится крест. После он патриархом был. Престол в церкви, двадцать девять ступеней вниз до него, здесь царица Елена и сидела. Мы спустились на одиннадцать ступеней от престола и видели место, где царица Елена крест выкопала. И тут мы поклонились. Оттуда поднялись вверх на то место подле престола, где одежду Христа разделили евреи. Поднялись от того места вверх на восемнадцать ступеней и видели место, где Христа распяли. Гора здесь от страха треснула, и вышла кровь и вода от головы Адама. Оттуда спустились к месту, где лежала голова Адама и поклонились тут. Вблизи этого места гроб Мельхиседеков[308]. Среди церкви находится пуп земли, сюда пришел Христос с учениками своими и сказал: «Содеялось спасение посреди земли».

В главной церкви у гроба господня находятся службы[309] греческая, грузинская, сербская, латинская, сирийская, яковитская, мелхитская, коптская, несторианская, и эти службы идут до сего дня непрерывно, каждый день. Когда выходишь из главной церкви, направо находится церковь Богородицы. В этой церкви на правой стороне, у алтаря, близ царских дверей находится место, где Христос вывел Адама и Еву и весь род христианский из ада. В этой церкви на правой стороне придел святого Якова, брата Христа по плоти, на левой стороне придел святого Иоанна Предтечи, здесь живут монахи. Напротив, на левой стороне главной церкви, находятся церкви армянская (грегорианская) и яковитская и их монастыри. Из монастыря пошли направо в долину и здесь увидели Иоакима дом и церковь на вратах святого Николая. И тут мы поклонились. Тут видели дом Пилата, вблизи него колодец, куда была брошена голова Захария. И тут мы поклонились. Тут же близко место, где святого первомученика Стефана камнями побили. И тут мы поклонились.

Оттуда пошли вниз к святой Гефсимании, к гробу Богородицы. Вошли в церковь, прошли сорок восемь ступеней, подошли к гробу матери божией и поклонились. Оттуда вышли вон на левую сторону, к месту, где Христос вечерял со своими учениками. Здесь же тот камень, где Христос молился, тут же Христа предал Иуда евреям на смерть. Тут же и Богородица молилась сыну своему и богу нашему, когда предал Иуда Христа евреям. И тут мы поклонились. Оттуда вышли и пошли на гору Елеонскую, к церкви Вознесения Христа. К дверям церкви идут вверх девятнадцать ступеней. Вошли в церковь и увидели след ноги Христа на камне, откуда он вознесся на небеса. И мы приложились к следу ноги Христа. Вышли из церкви вниз, тут же на левой стороне, у церкви, гроб святой мученицы Пелагеи, до него идут вниз одиннадцать ступеней. Оттуда пошли к Кане Галилейской, где Христос воду в вино превратил. Оттуда пошли в Юдоль плачевную, в низменность, где стоит дом Захария и церковь. Оттуда пришли к Силоамской купели, до ее воды идут вниз одиннадцать ступеней. Оттуда пошли на гору Сион, видели келью Богородицы и Иоанна Богослова, здесь Богородица сидела с Христом. Здесь же камень, который ангел принес с Синайской горы. Вблизи этого места гроб святого мученика Стефана, Здесь была церковь Сион, святая святых[310]. Вблизи нее монастырь латинский, мы вошли в церковь Сошествия святого духа. Здесь видели трапезу, где дух святой сошел на учеников Христа. У этой церкви находится придел святого Иоанна. В этой же церкви Давид пророк составил Псалтырь. Внутри главной церкви лежит царь Давид и находится его кресло. Вблизи — Вифания, место, где Христос Лазаря воскресил, от горы Сиона четыре поприща. Недалеко от этого места находится Мамврийский дуб[311]. Позади горы Сион — Юдоль плачевная и село Скудельниче, сохранившееся и до сего дня.

Возвращались назад от Алеппа иным путем к Бурсе. Первый город Антиохия (Антакья)[312], стоит на семи горах, окружен семью стенами. Сквозь город протекает река, через нее создан большой мост, на многих каменных опорах. У моста сооружены четыре стены, как городские, каменные, а в середине моста поставлены железные ворота и стрельницы большие, а в них многие бойницы. Внутри город камнями укреплен, камни сбиты скобами железными и залиты оловом. Среди города церковь святая София, размером с царьградскую Софию, но в ней нет службы. Город этот подобен Царьграду, но утратил свою былую славу, ныне им владеют арабы. Христиан в нем мало, больше мусульман. Город этот очень большой, в нем люди разных вероисповеданий. От Алеппа до Антиохии три дня пути.

На пути к Бурсе встретился первый город египетский, армянский (?)[313], живут в нем туркмены. Река под городом течет большая, и на ней мост каменный. На обоих концах моста ворота, здесь взимают пошлины. До этого города десять дней пути от Алеппа.

Город Адана[314] большой, и также река под ним течет. Мост через нее был армянский, ныне в городе живут туркмены и армяне. Церкви у них армянские и митрополит армянский. До города шесть дней пути. Далее город армянский, один день пути от Адана, здесь взимают пошлины. В двух днях пути находится город армянский Гулек, стоит на горе очень высоко. Когда погожий день (вёдро), тогда город этот видно, но когда облачно, тогда его не видать. От Гулека на расстоянии одного дня пути находится также армянский город Карасам. А от этого города шли до Обидне (?), до Караманской земли[315]. Первый поселок Караманской земли Кара-Бунар. От Кара-Бунара до Араклеи города пять дней пути, а от Араклеи до Конии[316] два дня пути. На их языке этот город называется Кония, и на нашем языке Икония же. Здесь церковь наша православная, на их языке называется Платон, а на нашем языке по имени епископа Иконийского Анфмлохия. Он и похоронен здесь, между царскими и северными дверями, течет миро и до сего дня. От Иконии до города Акшер три дня пути, а от Акшера один день до Турецкой земли.

Оттуда один день до города Карахисара. Стоит он в долине, на каменной возвышенности, очень большой. В городе на конях не ездят, а люди лазят по лестницам. Здесь находится церковь великомученика Георгия. От Карахисара два дня пути до города Кютахья. Город стоит на каменной горе, три города один в одном. Срединный город очень высок, под ним большой посад и две церкви на посаде — Богородицы и Николая. От Кютахьи до города Инегель[317] три дня пути, а от этого города один день пути до Бурсы, Пришли мы в Бурсу на четвертой неделе после пасхи. Богу нашему слава вовеки, аминь.

Хожение за три моря Афанасия Никитина[318]

В том же году нашел написание тверского купца Афанасия, что был в Индии четыре года. А ходил, как говорят, с Василием Папиным[319]. Я же пытался узнать, когда Василий ездил с кречетами послом от великого князя, и сказали мне, что за год до казанского похода возвратился из Орды, когда князь Юрий[320] был под Казанью, когда его (Василия Папина) под Казанью застрелили. Записей же не нашел, в каком году пошел или в каком году вернулся из Индии и умер. Говорят, что, не дойдя Смоленска, умер. А писание то своею рукою написал, и его рукою написанные тетради привезли купцы к Мамыреву Василию, дьяку великого князя[321].

Вот написал я грешное свое хождение за три моря: первое море Дербентское — море Хвалынское, второе море Индийское — море Индостанское, третье море Черное — море Стамбульское. Пошел я от Спаса святого златоверхого и с его милостию, от государя своего великого князя Михаила Борисовича тверского, и от владыки Геннадия[322] тверского, и от Бориса Захарьича. Пошел вниз Волгою и пришел в монастырь Калязин, ко святой Троице живоначальной и к святым мученикам Борису и Глебу. У игумена Макария[323] с братиею получил благословение. И с Калязина пошел на Углич, с Углича отпустили меня свободно. И оттуда приехал в Кострому к князю Александру[324] с другой грамотой великого князя. И отпустили меня беспрепятственно. И на Плес[325] приехал свободно и в Нижний Новгород, к наместнику Михаилу Киселеву[326] и к пошлиннику Ивану Сараеву, и они меня отпустили беспрепятственно.

А Василий Папин уже проехал мимо города две недели тому назад, а я ждал в Нижнем Новгороде две недели татарского ширваншахова посла Хасан-бека[327]. Он ехал с кречетами от великого князя Ивана, а кречетов у него было девяносто. И поехал я с ним на низ Волгою. Проехали беспрепятственно Казань, Орду, Услан, Сарай[328].

И въехали мы в Бузань-реку. Тут повстречались нам три поганых татарина и сообщили лживые вести: «Хан Касим в Бузани[329] стережет купцов и с ним три тысячи татар». Посол ширваншахов Хасан-бек дал им по однорядке[330] и по куску полотна, чтобы провели нас мимо Астрахани. А они, поганые татары, по однорядке взяли, а весть подали астраханскому царю. Я тогда покинул свое судно и перелез с товарищами своими на судно послово. Поехали мимо Астрахани, а месяц светит, и царь нас видел. Татары кричали нам: «Качма, не бегите!» А мы не слыхали ничего. А плыли на парусах. За наши грехи царь послал в погоню всю свою орду. И настигли нас на Бугуне, и начали в нас стрелять, у нас застрелили человека, а мы у них двух татар. Судно наше малое остановилось на езу[331], они его захватили и тотчас разграбили; а моя вся мелкая рухлядь была на этом малом судне.

В большом же судне мы дошли до моря и встали в устье Волги на мели. Татары тут нас настигли и судно назад велели тянуть вверх до еза. Здесь они судно наше пограбили, взяли четырех русских заложниками, а нас отпустили голыми головами за море. Вверх же нас не пропустили, чтобы мы не подали вести. И пошли мы, заплакав, к Дербенту на двух суднах: в одном судне посол Хасан-бек с иранцами и нас, русских, десять человек, а в другом судне шесть москвичей и шесть тверичей, да коровы, да корм наш. На море поднялась буря, и малое судно разбило о берег. А тут есть городок Тарки[332], и люди вышли на берег, сбежались кайтаки и людей всех захватили.

А мы пришли в Дербент. Тут встретили Василия, он пришел благополучно, а мы пограблены. И били челом Василию Папину и ширваншахову послу Хасан-беку, с которым пришли, чтобы они похлопотали о людях, захваченных кайтаками под Тарки. И Хасан-бек хлопотал, ездил на гору к Булат-беку, тот послал скорохода к Ширванша-беку, извещая: «Господин, русское судно разбило под Тарки, и кайтаки захватили людей, а товар их разграбили». И Ширванша-бек тотчас отправил посла к своему шурину Халиль-беку, князю кайтак-скому: судно-де разбилось под Тарки, и твои люди, придя, людей захватили, а товар их пограбили, и ты бы, ради меня, людей ко мне прислал и товар их собрал, потому что те люди посланы ко мне; а что тебе нужно будет от меня, и ты ко мне пришли, и я тебя, своего брата, не упрекаю, а этих людей пошли ко мне, отпусти их ради меня свободно. И Халиль-бек тотчас отослал всех людей беспрепятственно в Дербент, а оттуда послал их к Ширван-шаху в орду, в его ставку.

Мы также поехали к Ширван-шаху в его ставку и били ему челом, чтобы он нас пожаловал, чем нам дойти до Руси. И он нам не дал ничего, так как нас было много. И мы, заплакав, разошлись кто куда: у кого было что на Руси, тот пошел на Русь, а кто был должен там, тот пошел куда глаза глядят; иные же остались в Шемахе[333], а иные пошли работать в Баку.

А я пошел в Дербент, а из Дербента в Баку, где огонь горит неугасимый. Из Баку пошел за море в Чапакур[334], да тут и жил, в Чапакуре, шесть месяцев, да в Сари, в Мазандаранской земле, жил месяц. А оттуда пошел к Амулю и тут жил месяц; а оттуда — к Димованту, а из Димованта — к Рею. Тут убили шаха Хусейна, Алеевых детей и внучат Мухаммедовых[335], и он их проклял, за что 70 городов развалилось. Из рея пошел к Кашану и тут был месяц; а из Кашана к Найину, а из Найина к Йезду и тут жил месяц. Из Йезда к Сирджану, а из Сирджана к Таруму[336], где финиками кормят домашний скот, батман по четыре алтына. А из Тарума пошел к Лару, а из Лара к Бендеру.

И тут есть пристанище Ормузское[337]; тут же есть Индийское море, по-персидски Индостанское море. И оттуда идти морем до Ормуза четыре мили. А Ормуз находится на острове, и заливает его море дважды в день. Тут я встретил Пасху, а пришел я в Ормуз за 4 недели до Великого дня (до Пасхи). Я не о всех городах писал — много городов великих. В Ормузе солнце палящее, человека может сжечь. А в Ормузе был месяц и пошел оттуда за Индийское море после Великого дня, в радуницу неделю, в таве с конями[338].

И шли мы морем до Маската[339] 10 дней; а от Маската до Диу 4 дня; а от Диу к Гуджерату; а от Гуджерата к Камбаю, тут родятся краски индиго и лакх[340]; а от Камбая к Чаулу. От Чаула мы пошли в седьмую неделю после Великого дня, а шли в таве 6 недель морем до Чаула.

И есть тут Индийская страна, и люди ходят все нагие: голова не покрыта, груди голы, волосы в одну косу плетены. Все ходят брюхаты, детей родят каждый год и детей у них много. Мужи и жены все нагие и все черные. Я куда хожу, так за мной людей много и дивуются белому человеку.

А князь их — фата на голове, а другая — на бедрах; бояре у них ходят — фата на плече, а другая — на бедрах; княгини ходят — фата на плече обогнута, а другая — на бедрах. Слуги же княжие и боярские — фата на бедрах обогнута, щит да меч в руках, а иные с копьями, а иные с ножами, а иные с саблями, а иные с луками и стрелами. И все нагие, босые да темные, а волос не бреют. А женки ходят с непокрытой головой и голыми грудями; мальчики же и девочки ходят нагими до семи лет, и срам у них не покрыт.

Из Чаула пошли сухим путем до Пали[341] 8 дней, то индийские горы; а от Пали до Умру 10 дней — это индийский город; а от Умри до Джунира 7 дней. Тут находится Асад-хан джунирский[342], индийский Меликтучаров холоп; а управляет от Меликтучара семью тьмами. А Меликтучар управляет 20 тьмами; 20 лет он бьется с индуистами, — то его побьют, то он их часто побивает. Хан Асад ездит на людях; много у него и слонов, и коней много добрых. Много у него людей, отменных хорасанцев. Привозят их из Хорасанской земли[343], или из Аравийской, или из Туркменской и Чагатайской[344]; а привозят их все морем, в тавах — индийских кораблях.

И я, грешный, привез жеребца в Индийскую землю; дошел же до Джунира благодаря бога здоровым, а стоил мне он сто рублей. Зима у них началась с Троицына дня[345], а зимовали мы в Джунире, жили 2 месяца; в течение 4 месяцев, и днем и ночью, всюду была вода и грязь. В те же дни у них пашут и сеют пшеницу, рис (просо?), горох и все съестное. Вино же у них приготовляют в больших кокосовых индийских орехах, а брагу — из татны. Коней кормят горохом и варят для них рис с сахаром и маслом; рано утром дают им еще рисовые лепешки. В Индийской земле кони не родятся; в их земле родятся волы и буйволы. На них ездят и товар иногда возят, — все делают.

Город Джунир расположен на каменном острове, крепость его никем не делана, а сотворена богом; поднимаются на гору днем по одному человеку, дорога тесна, двоим пройти нельзя. В Индийской земле гости останавливаются на подворьях[346], и кушанья для них варят господарыни; и постель стелют гостям господарыни, и спят с гостями. Хочешь иметь с той или иной из них тесную связь — дашь два шетеля, не хочешь иметь тесной связи — дашь один шетель; ведь это женка, приятельница — и тесная связь даром; любят белых людей. Зимой у них люди ходят: фата на бедрах, а другая по плечам, третья на голове. А князья и бояре надевают тогда на себя портки, сорочку и кафтан, и у них же фата по плечам, другою опоясываются, а третьею обертывают голову. Боже, боже великий, боже истинный, боже благий, боже милосердный.

И в том Джунире хан взял у меня жеребца[347]. Узнав, что я не мусульманин, а русский, он сказал: «И жеребца отдам и тысячу золотых дам, только прими веру нашу, Мухаммедову; если не примешь нашей магометанской веры, то и жеребца возьму и тысячу золотых с твоей головы возьму». И учинил мне срок 4 дня, в пост Богородицы на Спасов день[348]. И господь бог смилостивился на свой честный праздник, не оставил своей милости от меня, грешного, и не повелел мне погибнуть в Джунире с нечестивыми. В канун Спасова дня приехал хорасанец ходжа Мухаммед, и я бил ему челом, чтобы попросил обо мне. И он ездил к хану в город и упросил его, чтобы меня в веру не обращали; он и жеребца моего у него взял. Таково господне чудо на Спасов день. Вот, братья русские христиане, кто хочет пойти в Индийскую землю, тот оставь свою веру на Руси и, призвав Мухаммеда, иди в Индостанскую землю.

Мне солгали псы-бусурмане: говорили, что много всяких нужных нам товаров, но оказалось, что ничего нет для нашей земли. Весь товар белый только для мусульманской земли. Перец и краска дешевы. Но возят товар морем, иные же не платят за него пошлин, а нам они не дадут провезти без пошлины. А пошлины высокие, и на море разбойников много. А разбивают все неверные, не христиане и не мусульмане; молятся они каменным болванам, а Христа не знают.

Из Джунира вышли в день Успения Богородицы к Бидару[349], большому их городу, и шли месяц; а от Бидара до Кулунгира[350] 5 дней ходу, а от Кулунгира до Кульбарги также 5 дней. Между этими большими городами много небольших городов, каждый день встречалось по 3 города, а в иной и по 4; сколько ковов, столько и городов. От Чаула до Джунира 20 ковов, а от Джунира до Бидара 40 ковов, а от Бидара до Кулунгира 9 ковов.

В Бидаре же торг на коней, на товар: на камки, на шелк и на всякий иной товар; можно купить на нем также людей черных. Иной купли здесь нет. Да весь товар их индостанский и съестное — все овощи. А на Русскую землю товара нет. Люди все черные и все злодеи, а женки все бесстыдные и колдуньи; да всюду воровство, ложь и зелье, которым господарей морят.

В Индийской земле княжат все хорасанцы[351], и все бояре хорасанцы. Индостанцы все пешеходы, они ходят впереди хорасанцев, которые только на конях, а все прочие пешие ходят быстро, и все наги и босы, да щит в руке, в другой — меч. А у иных луки большие с прямыми стрелами. А бои у них все на слонах, а пеших пускают вперед. Хорасанцы же на конях, в доспехах и сами и кони. Слонам же к хоботу и к клыкам привязывают большие мечи кованые, весом по кентарю[352], одевают их в доспехи булатные, а на них сооружают башни; в каждой башне по 12 человек в доспехах, с пушками и стрелами.

Есть у них одно место — гробница шейха Алаеддина в Алянде, где раз в год устраивается базар, куда съезжается вся страна Индийская торговать и торгуют 10 дней. От Бидара базар 12 ковов[353], приводят коней до 20 тысяч продавать, всякий товар свозят. В Индостанской земле это торг лучший; всякий товар продают здесь и покупают на память шейха Алаеддина, а на русский праздник Покрова святой Богородицы[354]. Есть в том Алянде птица гукукь[355], летает ночью и кричит «кук-кук»; на которую хоромину она сядет, то тут человек умрет; а кто захочет ее убить, тогда у нее изо рта огонь выйдет. А дикие кошки ходят ночью и хватают кур; живут они в горе или в каменьях. Обезьяны же живут в лесу, и есть у них князь обезьянский[356], ходит со своей ратью. И если их кто тронет, тогда они жалуются князю своему, и они, напав на город, дворы разрушают и людей побивают. А рать у них, говорят, весьма большая, и язык у них есть свой. Детей родят много, но которые родятся не в отца и не в мать, тех бросают по дорогам. Тогда индостанцы тех подбирают и учат их всякому рукоделью, иных же продают ночью, чтобы они не смогли убежать назад, а некоторых учат играть и плясать.

Весна же у них наступила с Покрова святой Богородицы; через две недели после Покрова празднуют восемь дней шейху Алаеддину. Весна держится 3 месяца, и лето 3 месяца, и зима 3 месяца, идар же их — столица мусульманского Индостана. Город этот велик, и людей в нем много. Султан у них молод, 20 лет[357], а управляют бояре, властвуют хорасанцы, воюют также все хорасанцы.

Есть хорасанец Меликтучар[358], боярин, — так у него 200 тысяч рати своей, у Мелик-хана — 100 тысяч, у Харат-хана — 20 тысяч. А у многих ханов рати по 10 тысяч. Да с султаном выходит 300 тысяч рати своей. Земля весьма многолюдна и богата, сельские люди очень бедны, а бояре всесильны и утопают в роскоши; носят их на серебряных носилках и перед ними водят до 20 коней в золотой сбруе; и на конях за ними 300 человек, да пеших 500 человек, да трубников 10, да литаврщиков 10 человек, да свирельников 10 человек. Султан же выезжает на потеху с матерью и с женой, да с ним людей на конях 10 тысяч и пеших пятьдесят тысяч. А слонов водят двести человек, наряженных в золоченые доспехи. Перед султаном идет сто человек трубников, да плясунов сто человек, да коней простых 300 в золотой сбруе, да обезьян за ним сто, да наложниц сто, и все юные девушки.

В крепости султана семеро ворот, а в воротах сидит по сто сторожей да по сто писцов-индусов: одни записывают, кто войдет, другие записывают, кто выйдет; чужестранцев в крепость не пускают. Дворец его весьма чудесный, всюду резьба да золото, и каждый камень резной и золотом расписан причудливо, а во дворце сосуды разные.

Город Бидар стережет по ночам тысяча военных надсмотрщиков градоначальника[359], а ездят они на конях, в доспехах и с факелами. Я жеребца своего продал в Бидаре, израсходовал на него 68 футунов, кормил его год. В Бидаре змеи ползают по улицам, длина их две сажени. Пришел я в Бидар в Филиппов пост[360] из Кулунгира, а жеребца своего продал на Рождество. Пробыл я в Бидаре до великого поста. Тут познакомился со многими индийцами и сообщил им о вере своей, что я христианин, а не мусульманин и имя мое Афанасий, по-мусульмански ходжа Юсуф из Хорасани. После этого они не стали от меня таиться ни в чем, ни в еде, ни в торговле, ни в молитве, ни в иных делах; и жен своих не стали скрывать.

Я о их вере расспросил все, и они говорили: веруем в Адама, а Буты, говорят, это и есть Адам и весь его род. А всех вер в Индии 84[361], и все веруют в Бута[362]. Вера с верою не пьет, не ест, не женится; некоторые едят баранину, кур, рыбу и яйца, но воловины не ест никакая вера.

В Бидаре пробыл я 4 месяца и договорился с индусами пойти к Парвату[363] — их Иерусалим, а по-мусульмански Мекка, где их святыня (бутхана). Туда же ходил с индусами месяц. Торг у бутханы 5 дней. А сама бутхана весьма велика, с пол-Твери, каменная, и вырезаны по ней деяния Бутовы, вырезаны все 12 венцов, как Бут чудеса творил, как являлся во многих образах: первое — в образе человека; второе — в образе человека, но с хоботом слона; третье — человеком в виде обезьяны; четвертое — человеком в образе лютого зверя. Являлся им с хвостом, вырезанным на камне, а хвост с сажень. К бутхане, на Бутовы чудеса, съезжается вся Индийская страна. У бутханы бреются старые и молодые женки и девочки[364], и бреют на себе все волосы; бреют также бороды, головы, хвосты. После идут к бутхане; с каждой головы берут по 2 шекшени пошлину на Бута, а с коней — по 4 футы. Съезжается к бутхане всех людей 100 тысяч, а бывает время, когда и несметное число. В бутхане Бут вырезан из камня черного, весьма велик, да его хвост перекинут через него. Руку же правую он поднял высоко и простер, как царь Юстиниан в Царьграде[365], а в левой руке у него копье. На нем нет ничего, только зад у него обвязан ширинкою, облик же обезьяний. Другие Буты нагие, нет ничего, с открытым задом; а женки Бута вырезаны голыми, со срамом и с детьми. Перед Бутом же стоит огромный вол, высеченный из камня черного, и весь позолочен. Целуют его в копыто и сыплют на него цветы.

Индусы не едят никакого мяса: ни яловичины, ни баранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, хотя свиней у них очень много. Едят же они в день дважды, а ночью не едят; ни вина, ни сыты не пьют[366]. С мусульманами не пьют и не едят. А еда у них плохая, и один с другим не пьет и не ест, и с женой не ест. Едят рис да кичири с маслом, да травы разные, а варят их с маслом и молоком. А едят все правою рукою, левою не примется ни за что; ножа не держат, а ложки не знают. В дороге каждый варит себе кашу в отдельном горшке[367]. А от мусульман скрываются, чтобы не посмотрел ни в горшок, ни в еду. Если же мусульманин посмотрит на еду, то индусы уже ее не едят. А когда едят, то покрываются платом, чтобы никто не видел его.

А молитва у них на восток, по-русски, обе руки подымают высоко и кладут их на темя да ложатся ниц на землю и растягиваются по ней — то их поклоны. А когда садятся есть, то омывают руки и ноги, да и рот прополаскивают. А бутханы же их без дверей[368] и поставлены на восток, а Буты стоят на восток. А кто у них умрет, то и тех жгут, а пепел сыплют на воду. Когда у жены родится дитя, то принимает муж; имя сыну дает отец, а дочери — мать. Добрых нравов у них нет и стыда не знают. Приходя или уходя, кланяются по-монашески, обе руки тычут до земли и ничего не говорят.

К Парвату же ездят на великое заговенье, к своему Буту, здесь их Иерусалим, а по-мусульмански — Мекка, по-русски — Иерусалим, по-индийски — Парват. А съезжаются все нагими, только на бедрах плат; и женки все голые, только на бедрах фата, а другие в фатах, да на шеях жемчуга и яхонтов много, на руках же обручи и перстни золотые, ей-богу. А внутрь, к бутхане, ездят на волах, и у каждого вола рога окованы медью, да на шее у него 300 колокольцев, да копыта подкованы медью. И тех волов «отцами» зовут. Индусы вола зовут «отцом», а корову — «матерью»[369]; а кизяком их пекут хлеб и еду варят себе, а пеплом этим мажут лицо, по челу и по всему телу рисуют знаки (ритуальные)[370]. В воскресенье же да в понедельник едят один раз днем. В Индии же малостоящими и дешевыми считаются женки: хочешь знакомства с женкою — два шетеля; хочешь за ничто бросить деньги, дай шесть шетелей. Таков у них обычай. Рабы и рабыни дешевы: 4 фуны — хороша, 5 фун — хороша и черна.

Из Парвата же приехал я в Бидар, за 15 дней до мусульманского великого праздника. А Великого дня воскресения Христова не знаю и по приметам гадаю: Великий день христианский бывает раньше мусульманского байрама на 9 или 10 дней. Со мною нет ничего, никакой книги; а книги мы взяли с собой из Руси, но когда меня пограбили, то и их захватили. И я позабыл всю веру христианскую и праздники христианские: ни Великого дня, ни Рождества Христова не знаю. И среди вер я молю бога, чтобы он хранил меня: «Боже господи, боже истинный, боже, ты бог милосердный, бог творец, ты господь еси. Бог един, то царь славы, творец неба и земли». А возвращаюсь я на Русь с думою: погибла вера моя, постился я мусульманским постом. Месяц март прошел, и я заговел в неделю с мусульманами, говел месяц, мяса не ел и ничего скоромного, никакой еды мусульманской, а ел 2 раза в день хлеб до воду и с женкой связи не имел. А молился я Христу-вседержителю, кто сотворил небо и землю, и иного никоторого имени не призывал: бог творец наш, бог милосердный, боже, ты бог всевышний.

А от Ормуза идти морем до Галата 10 дней, а от Галата до Дега — 6 дней, а от Дега до Маската — 6 дней, а от Маската до Гуджарата — 10 дней, а от Гуджарата до Камбая — 4 дня, а от Камбая до Чаула — 12 дней, а от Чаула до Дабула — 6 дней. Дабул же — это пристань в Индостане, последняя из мусульманских. А от Дабула до Каликута — 25 дней, а от Каликута до Цейлона — 15 дней, а от Цейлона до Шабата месяц идти, а от Шабата до Пегу[371] — 20 дней, а от Пегу до Чина да до Мачина[372] месяц идти. И то все путешествие морем. А от Чина до Китая[373] идти посуху 6 месяцев, а морем 4 дня идти.

Ормуз — пристань великая. Со всего света люди в нем бывают, всякий товар в нем есть. Все, что на свете, родится, то в Ормузе есть. Пошлина же велика, десятую часть со всего берут. А Камбай — пристань всему Индийскому морю, а товар в нем все делают алачи, да пестряди, да бумажную набойную ткань, да делают краску индиго; в нем же родится лакх, сердолик и гвоздика. Дабул — пристань весьма великая, и привозят сюда коней из Египта, Аравии, Хорасана, Туркестана, Ормуза; и ходят посуху месяц до Бидара и до Кульбарга.

А Каликут есть пристань для всего Индийского моря, и пройти его не дай бог никакому судну (из-за пиратов). Если кто (из пиратов) его заметит, то поздорову не пройдет морем. А родится в нем перец, имбирь, краска, мускатный орех цинамон, корица, гвоздика, да пряного коренья в нем родится много. И все в нем дешево; да рабы и рабыни очень хорошие, черные.

А Цейлон же есть пристань Индийского моря немалая, а в нем лежит отец Адам на горе[374] высокой. Да около него родятся драгоценные камни, рубины, кристаллы, белые агаты, смола, хрусталь, наждак. И слоны родятся, а продают их на локоть, да страусов продают на вес.

А Шабатская пристань Индийского моря весьма велика. Хорасанцам здесь дают жалованье, по деньге на день, великому и малому. А кто здесь из хорасанцев женится, и шабатский князь дает тем по тысяче денег на жертву, да жалованье дает, на каждый месяц по 50 денег. А родится в Шабате шелк, сандал, жемчуг — и все дешево.

В Пету же пристань немалая, и все в нем дервиши живут индийские. Родятся в нем камни драгоценные: рубин, яхонт и другие драгоценные камни. Продают эти камни дервиши. А Чинская же да Мачинская пристани весьма велики, и делают здесь фарфор, а продают его на вес и дешево.

А жены их со своими мужьями спят днем, а ночью жены их ходят спать к чужеземцам и спят с ними, угощают их: приносят с собой сладости и вино сладкое, кормят и поят гостей, чтобы их любили. А любят гостей — белых людей, так как их люди очень черны. И у которой жены от гостя зачнется дитя, то ее муж дает угощение, а если родится дитя белое, то тогда гостю пошлины 300 денег, а если родится черное, тогда ему ничего нет; а что пил да ел — то ему было законом дозволено.

Шабат же от Бидара 3 месяца, а от Дабула до Шабата 2 месяца морем идти. Мачин и Чин от Бидара 4 месяца морем идти. А делают там фарфор и все дешево. А до Цейлона 2 месяца идти морем, а до Каликут месяц идти. В Шабате же родится шелк, скатный жемчуг, простой жемчуг, сандал, слонов продают на локоть.

В Цейлоне родятся обезьяны, рубины, кристаллы, хрусталь, белый агат. В Каликуте родятся перец, мускат, гвоздика, орехи пальм и краска. В Гуджарате родится индиго и лак, а в Камбае родится сердолик. В Райчуре же родится алмаз, старой и новой копи; продают почку алмаза по 5 рублей, а доброго — по 10 рублей; почка нового алмаза только 5 кеней, черного — от 4 до 6 кеней, а белый алмаз — 1 деньга. Алмаз родится в горе каменной; и продают ту каменную гору, если алмаз новой копи, то по 2 тысячи золотых фунтов за локоть, если же алмаз старой копи, то продают по 10 тысяч золотых фунтов за локоть. А земля та султанова холопа Мелик-хана, от Бидара 30 ковов.

Евреи с удовлетворением называют Шабат своим, еврейским, — и то лгут. Шабаитяне не евреи, не мусульмане, не христиане — иная у них вера индийская. Ни с иудеями, ни с мусульманами они не пьют и не едят и мяса никакого не едят. В Шабате же все дешево, а родится там шелк и сахар — очень дешево. А в лесу у них водятся дикие кошки и обезьяны и по дорогам нападают на людей, поэтому ночью они по дорогам не могут ездить из-за обезьян и диких кошек.

А от Шабата 10 месяцев посуху идти, а морем 4 месяца на больших судах. У откормленных оленей режут пупы, а в них находится мускус. Дикие же олени сами роняют пупки в лесу, и из них выходит аромат, но не такой благоуханный и несвежий.

В месяце мае встретил первый день Пасхи в Бидаре, в мусульманском Индостане. Мусульмане же байрам встретили в середине месяца мая, а заговел я месяца апреля в 1-й день. О благоверные русские христиане! Кто по многим землям много плавает, тот во многие беды впадает и лишает себя христианской веры. Я же, рабище божий Афанасий, исстрадался по вере христианской. Уже прошли 4 великих поста и 4 Пасхи, а я, грешный, не знаю, когда Пасха или пост, не знаю, когда Рождество Христово и другие праздники, не знаю ни среды, ни пятницы[375]. А книг у меня нет, когда меня пограбили, то и книги у меня взяли. Я же от многих бед пошел в Индию, потому что на Русь мне пойти было не с чем, никакого товару у меня не осталось. Первую Пасху встретил я в Каине, другую в Чепакуре в Мазандаранской земле, третью — в Ормузе, а четвертую — в Бидаре, в Индии, вместе с мусульманами. И тут я много плакал по вере христианской.

Мусульманин же Мелик много понуждал меня обратиться в веру мусульманскую. Я же ему говорил: «Господин! Ты совершаешь молитву, и я также совершаю; ты 5 молитв читаешь, я 3 молитвы читаю; я чужеземец, а ты здешний». Он же мне сказал: «Истинно ты представляешься не мусульманином, но и христианства ты не знаешь». Я же впал во многие размышления и подумал: «Горе мне, окаянному, что от пути истинного заблудился, а другого пути не знаю, куда пойти. Господи боже, вседержитель, творец неба и земли! Не отврати лица от рабища твоего, находящегося в скорби. Господи! Призри и помилуй меня, создание свое. Не отврати меня, господи, от пути истинного и наставь меня, господи, на путь твой правый, ибо ничего добродетельного в нужде той не сотворил я тебе, господи боже мой, и дни свои прожил все во зле. Господь мой, бог покровитель, бог всевышний, бог милосердный, бог милостивый. Хвала богу! Уже прошли 4 Пасхи в мусульманской земле, а христианства я не оставил; а далее бог знает, что будет. Господи, боже мой, на тебя уповаю, спаси меня, господи, боже мой!»

В Индии мусульманской, в Великом Бидаре, смотрел я на великую ночь: на Пасху Плеяды и Орион вошли в зорю, а Большая Медведица головою стоит на восток[376]. На байрам мусульманский выехал султан на прогулку, и с ним 20 везиров великих да 300 слонов, наряженных в доспехи булатные, с башнями, а башни окованы. В башнях же по 6 человек в доспехах, с пушками да с пищалями, а на великом слоне 12 человек. На каждом слоне по 2 знамени больших, к клыкам привязаны большие мечи, по кентарю, да к хоботам привязаны тяжелые железные гири; между ушей сидит человек в доспехах, а в руках у него крюк большой железный, которым он правит. Да коней выехало простых тысяча в сбруе золотой, да верблюдов 100 с литаврами, да трубников 300, да плясунов 300, да дев из гарема 300. На султане кафтан весь унизан яхонтами, да на шапке большой алмаз, да сайдак золотой с яхонтами, да 3 сабли на нем золотом окованы, да седло золотое. А перед ним бежит индус и играет зонтиком[377], а за ним много пеших. За ним же слон свирепый идет, наряжен весь в камку, отбивает людей, у него цепь большая железная во рту, и он отбивает ею людей и коней, чтобы к султану не подступали близко. А брат султанов сидит на носилках золотых, и над ним балдахин бархатный, маковка золотая с яхонтами. И несут его 20 человек. А султан сидит на носилках золотых, а балдахин над ним шелковый, с маковкой золотой. И везут его на 4 конях в сбруе золотой. Да около него людей великое множество, а перед ним идут певцы и плясунов много. И все с обнаженными мечами и саблями, со щитами, с копьями да с луками, прямыми и большими. Кони же все в доспехах, и на них сайдаки. Иные же идут все голыми, только плат на бедрах, стыд завешен.

В Бидаре луна стоит 3 дня полная. В Бидаре же сладких овощей нет. В Индостане сильного зноя нет; сильный зной в Ормузе да в Бахрейне, где жемчуг родится, да в Джидде, да в Египте, да в Арабстане, да в Ларе. В Хорасанской земле знойно, но не так. А в Чагатае очень знойно. В Ширазе же да в Йезде, в Кашане знойно, но ветер бывает, а в Гиляни душно очень и парит сильно, да и в Шамахе пар сильный. В Вавилоне (Багдаде) знойно, а в Алеппо же не так знойно. А в Севастей губе и в Грузинской земле на все большое обилие. И Турецкая земля очень обильна. В Волошской земле обильно и дешево; да Подольская земля обильна всем. Русская земля да будет богом хранима! Боже, сохрани ее! На этом свете нет страны, подобной ей, хотя бояре Русской земли несправедливы. Да станет Русская земля благоустроенной и да будет в ней справедливость. О боже, боже, боже, боже.

Господи боже мой! На тебя уповаю, спаси меня, господи! Пути не знаю. И куда пойду из Индостана: на Ормуз пойти, а из Ормуза на Хорасан — пути нет, ни на Чагатай пути нет, ни на Бахрейн пути нет, ни на Йезд пути нет, ни на Арабстан пути нет. Везде мятежно. Князей везде прогнали. Мирзу Джехан-шаха убил Узун-Хасан-бек, султана Абу-Саида отравили[378], Узун-Хасан-бек сел было на Ширазе, но земля эта его не признала. А Ядигар Мухаммед к нему не едет — остерегается. А иного пути нет никуда. А на Мекку пойти — значит обратиться в мусульманскую веру; поэтому христиане и не ходят в Мекку, из-за своей веры. Жить же в Индостане — значит проесть все, что имеешь, так как у них все дорого: один я человек, и то 2 с половиною алтына на еду идет в день. А вина и сыты я не пивал.

Меликтучар[379] взял 2 индийских города, которые разбойничали в Индийском море. И 7 князей пленил и казну их взял: вьюк яхонтов, да вьюк алмазов и рубинов, да 100 вьюков товара дорогого. И всякого товару бесчисленно рать его захватила. Стоял он под городом 2 года, а рати с ним было 200 тысяч, да слонов 100, да 300 верблюдов. Меликтучар пришел со своею ратью к Бидару на курбан-байрам, по-русски на Петров день. Султан послал 10 везиров встречать его за 10 ковов, а в кове по 10 верст. А с каждым везиром по 10 тысяч своей рати да по 10 слонов в доспехах.

А у Меликтучара каждый день садится за стол по 500 человек. И с ним садятся трапезничать 3 везира, а с везиром по 50 человек, да 100 человек бояр присяжных. У Меликтучара на конюшне коней 2000; да 1000 оседланных и день и ночь стоят готовыми, да 100 слонов на конюшне. Каждую ночь двор его стерегут 100 человек в доспехах, да 20 трубников и 10 литаврщиков, да в 10 бубнов больших по 2 человека бьют.

А Низам-ал-мульк[380], да Мелик-хан, да Фархад-хан[381] взяли 3 города великих, и с ними было рати своей 100 тысяч да 50 слонов. И те взяли бесчисленно яхонтов и всяких камней драгоценных много; и все те камни, яхонты и алмазы, скупили для Меликтучара, а он повелел мастерам не продавать их купцам, пришедшим в день Успения пресвятой Богородицы в город Бидар.

Султан выезжает на потеху в четверг и во вторник, и с ним выезжают 3 везира. А брат султанов выезжает в понедельник с матерью и с сестрою. А женок 2 тысячи выезжают на конях и на носилках золоченых. Да коней перед ними простых 100, в золотой сбруе, и пеших с ними очень много, до 12 везиров, да 50 слонов в попонах суконных. А на слоне сидят по 4 человека голых, только плат на бедрах. Да голые пешие женки, которые воду за ними носят пить и умываться, а один у другого воды не пьет.

Меликтучар выехал завоевывать индусов с своею ратью из города Бидара в день памяти шейха Алаеддина, а по-русски на Покров святой Богородицы[382] шло с ним 50 тысяч. А султан послал рати своей 50 тысяч, да с ним 3 везира пошли и с ними 30 тысяч; да 100 слонов пошло с ними с башнями и в доспехах, и на каждом слоне по 4 человека с пищалями. Меликтучар пошел завоевывать Виджаянагар, великое княжение Индийское.

А у виджаянагарского князя 300 слонов, да 100 тысяч рати своей, да коней 50 тысяч у него. Султан выехал из города Бидара в восьмой месяц после Пасхи, и с ним выехали 26 везиров, 20 везиров мусульманских и 6 везиров индийских. А с султаном двора его выехали 100 тысяч рати своей конной, да 200 тысяч пеших, да 300 слонов с башнями в доспехах, да 100 лютых зверей, каждый на двух цепях. А с братом султановым вышли двора его 100 тысяч конных, да 100 тысяч пеших людей, да 100 слонов, наряженных в доспехи. А за Мал-ханом вышли двора его 20 тысяч конных, да пеших 60 тысяч, да 20 слонов наряженных. А с Бедер-ханом и братом его вышли 30 тысяч конных, да 100 тысяч пеших, да 25 слонов наряженных, с башнями. А с Сул-ханом вышли двора его 10 тысяч конных, да пеших 20 тысяч, да 10 слонов с башнями. А с Везир-ханом[383] вышли 15 тысяч конных, да пеших 30 тысяч, да 15 слонов наряженных. А с Кутувал-ханом[384] вышли двора его 15 тысяч конных, да пеших 40 тысяч, да 10 слонов. Да с каждым везиром вышли по 10 тысяч, а с иным и по 15 тысяч конных, да пеших по 20 тысяч. А с индийским авдономом[385] вышло рати своей 40 тысяч конных людей, да пеших людей 100 тысяч, да 40 слонов наряженных, в доспехах, а на них по 4 человека с пищалями. А с султаном вышли 26 везиров, и с каждым везиром по 10 тысяч рати своей, да пеших по 20 тысяч; а с иным везиром 15 тысяч, а конных людей и пеших 30 тысяч. А у индийских четырех великих везиров рати своей 40 тысяч конных людей да пеших 100 тысяч. И султан разгневался на индийского правителя, что мало вышло с ним; и он еще прибавил 20 тысяч пеших людей, 2 тысячи конных да 20 слонов. Такова сила у султана индийского, мусульманского[386]; Мухаммедова вера еще годится. А правую веру бог ведает, а правая вера — бога единого знать, имя его в чистоте призывать во всяком чистейшем месте.

В пятый же день Пасхи надумал я идти на Русь. Вышел из города Бидара за месяц до улу-байрама мусульманского[387], по вере пророка Мухаммеда. А пасхального дня христианского, Христова воскресения, не знаю, а говел с мусульманами в их пост и разговелся с ними. Пасху же встретил в Кульбарге, в 20 ковах от Бидары.

Султан пришел к Меликтучару с ратью своею на 15-й день после улу-байрама, к Кульбаргу. И война им не удалась, один город индийский взяли, а людей много погибло, и казны много истратили. А индийский же правитель очень силен, и рати у него много, а сидит на горе в Виджаянагаре[388]. И город у него весьма велик, около него 3 рва да сквозь него река течет; по одну сторону города джунгли непроходимые, а по другую же сторону прошла долина, чудная местами и весьма пригодная на все. Но на эту сторону прийти неоткуда: дорога идет сквозь город, а города взять неоткуда, так как подступила гора великая и дебрь злая, заросли колючие. Под городом стояла рать месяц, и люди умирали от безводия, и много людей погибло от голода да от безводицы: на воду смотрят, да взять нельзя. Город же индийский взял ходжа Меликтучар, а взял его силою, день и ночь бился с городом 20 дней, рать ни пила, ни ела, под городом стояла с пушками. А рати его погибло 5 тысяч добрых людей. Когда город взяли, то вырезали 20 тысяч поголовия мужского и женского да 20 тысяч в плен взяли взрослых и малых. А продавали пленных по 10 тенек за голову, а ребят по 2 теньки. Казны же не было ничего, и большого города не взяли.

А от Кульбарга пошел до Кулура[389]; а в Кулуре родится сердолик, и здесь его обрабатывают и затем на весь свет оттуда его развозят. В Кулуре же проживает алмазников 300, украшают оружие. И здесь пробыл я пять месяцев и отсюда пошел в Каилконду, тут базар весьма большой. Оттуда пошел к Гульбарге, а от Гульбарги пошел к шейху Алаеддину, а от шейха Алаеддина пошел к Камендрии, а от Камендрии — к Кынарясу, а от Кынаряса — к Сури, а от Сури пошел к Дабулу — пристани Индийского моря.

Дабул же город весьма большой, и к нему съезжается все поморье Индийское и Ефиопское. Тут я, Афанасий окаянный, рабище бога вышнего, творца неба и земли, поразмыслил о вере христианской, о крещении Христове, о постах, святыми отцами устроенных, и о заповедях апостольских и устремился умом пойти на Русь. И вошел на корабль, и договорился о плате корабельной, и дал со своей головы 2 золотых до города Ормуза дойти.

Вошел же на корабль в городе Дабуле до Пасхи за 3 месяца, мусульманского заговенья. Плыл же в таве по морю месяц и не видел ничего, на другой же месяц увидел горы Ефиопские. И тут люди все закричали: «Олло конъкар бизим баши мудна насип болмышьти», а по-русски молвить: «Боже государь, боже, боже вышний, царь небесный, здесь ты судил нам погибнуть».

В той земле Ефиопской был 5 дней. Божией благодатью зло не произошло, много роздали мы рису, перцу, хлеба ефиопам, и они суда не пограбили. А оттуда плыл 12 дней до Маската, в Маскате же шестую Пасху встретил. И плыл до Ормуза 9 дней и в Ормузе был 20 дней. Из Ормуза пошел к Дару и в Ларе был 3 дня. Из Дара пошел к Ширазу, 12 дней, а в Ширазе был 7 дней. Из Шираза пошел в Аберкух, 15 дней, а в Аберкухе был 10 дней. А из Аберкуха пошел к Йезду, 9 дней, а в Йезде был 8 дней. А из Йезда пошел к Испагани. И пошел к Кашану, а в Кашане был 5 дней. А из Кашана пошел к Куму, а из Кумы пошел в Саву. А из Савы пошел в Султанию. А из Султании пошел до Тавриза[390], пошел в орду к Хасан-беку[391], в орде же пробыл 10 дней, а далее пути нет никуда. На турецкого (султана) послал (Хасан-бек) рати двора своего 40 тысяч, и они Сивас взяли и Токат взяли да сожгли, Амасию взяли и много пограбили сел. И пошли, воюя, на Караман. А я из орды пошел к Арзинджану, а из Арзинджана пошел в Трапезунд[392].

В Трапезунд же пришел на Покров святой Богородицы и приснодевы Марии и пробыл же в Трапезунде 5 дней. На корабль пришел и сговорился о плате — дать золотой со своей головы до Кафы[393], а золотой взяли за харчи, а отдать его в Кафе. В Трапезунде же субыши и паша много зла учинили: хлам мой весь к себе унесли в город, на гору, да и обыскали все; что мелочь добренькая — они ограбили все, а искали грамот, потому что пришел я из орды Хасан-бека.

Божией милостью пришел я до третьего моря Черного, а по-персидски дория Стамбульское. Плыл же морем по ветру 10 дней и доплыл до Вонады[394], но тут нас встретил сильный ветер северный и возвратил нас к Трапезунду. И стояли мы в Платане[395] 15 дней из-за сильного и злого ветра. Из Платаны выходили на море, но ветер нас встречал злой и не давал нам по морю идти. Боже истинный, боже покровитель! Кроме него, иного бога не знаю. И морем же доплыл до Балаклавы[396], а оттуда к Гурзуфу[397], и тут стояли 5 дней.

Божиею милостью пришел в Кафу за 9 дней до Филиппова поста[398]. Боже творец! Прошел я милостию божией три моря. Остальное бог ведает, бог покровитель всеведущий. Аминь. Во имя бога милостивого и милосердного. Бог велик! Боже благий, господи благий, Иисус дух божий! Мир тебе! Бог велик; нет бога, кроме Аллаха, творца. Слава богу, хвала богу! Во имя бога, милосердного и милостивого! Он есть бог, которому другого подобного нет, ведающий все тайное и явное; он милосерден и милостив; он бог, которому нет другого подобного; он царь, свет, мир, спаситель, попечитель, славен, могущ, велик, творец, зиждитель, изобразитель. Он разрешитель грехов и каратель; дарующий, питающий, прекращающий всякие затруднения; знающий, принимающий наши души; распростерший небо и землю, все сохраняющий; всевышний, возвышающий, низвергающий, все слышащий, везде видящий. Он судья правый, благий.

Комментарии

Самые ранние записки русских путешественников известны нам по летописям. С развитием литературы на Руси хожения широко распространились отдельными рукописными текстами. Впервые хожения были собраны и изданы известным собирателем и исследователем устного народного творчества И. П. Сахаровым («Путешествия русских людей», 1837, 1839, 2-е изд.). Затем этот сборник составил восьмую книгу «Сказаний русского народа», собранных и изданных И. П. Сахаровым (Спб., 1849, в 1890 г. вышло последнее 4-е изд.). После этого сборники хожений не издавались.

В советское время тексты хожений и литература о них неоднократно печатались в научных изданиях. Широкий читатель знаком со многими хожениями, опубликованными в серии «Памятники литературы Древней Руси», и по другим изданиям. В настоящий сборник вошли избранные хожения XI XV веков; отбор произведений преследовал цель представить географию путешествий, круг интересов авторов, этапы развития жанра хожений.

Летописное сказание о легендарном путешествии апостола Андрея в Киев и Новгород

Сказание распространилось на Руси в XI начале XII в. В 10-х гг. XII в. было включено во вторую редакцию летописного свода «Повесть временных лет». Хожение носило определенную антивизантийскую окраску, написание его было вызвано стремлением Русского государства освободиться от притязаний Византийской официальной церкви и вести самостоятельную, независимую политику. Сказание «доказывало», что христианство на Руси еще задолго до принятия его из Византии предсказывал апостол Андрей, будто бы посетивший в свое время Русь, и потому Русь в своем «просвещении» не зависит от Византии.

В сказании содержится рассказ апостола о новгородских банях, в которых новгородцы, творя «мовение», «никем не мучимы, но себя мучат». Это обычная народная насмешка жителей южных областей Руси над северными. В тексте сказания легенде о путешествии апостола Андрея предшествует точное описание путей из Руси в страны юга и востока. Все это косвенно свидетельствует о том, что легендарное путешествие создано на основе действительных путешествий русских людей.

В основу настоящего издания положен текст: Повесть временных лет, ч. 1. Под ред. чл.-корр. АН СССР В. П. Адриановой-Перетц. (Серия «Литературные памятники»). М. Л., 1950.

Летописное повествование о путешествии княгини Ольги в Царьград

В основу настоящего издания положен текст: Повесть временных лет, ч. 1. Под ред. чл.-корр. АН СССР В. П. Адриановой-Перетц (Серия «Литературные памятники»). М. Л., 1950.

Хожение Даниила, игумена Русской земли

Хожение игумена Даниила написано в начале XII в., предположительно в 1104—1107 гг., во время составления первой редакции летописного свода «Повесть временных лет». Оно стоит у истоков жанра русского путевого очерка. Это хожение своим совершенным литературным стилем оказало большое влияние на последующие путевые очерки Древней Руси и пользовалось большой популярностью у древнерусских читателей, о чем свидетельствуют и заимствования из этого литературного памятника в позднейших паломнических хожениях и наличие большого количества рукописных списков (известно 152 списка).

В хожении, кроме точных и выразительных описаний экономики, природы, памятников христианской культуры Ближнего Востока, содержатся упоминания или пересказы сказочных событий библейской и христианской истории. Такими, например, являются повествования о царе Давиде, о казни Абессалома, о переселении Авраама, о ловле рыбы в Тивериадском озере и др.

Мы очень мало знаем об этом великом древнейшем писателе Русской земли. Академик Б.А. Рыбаков доказывает, что перу Даниила принадлежит и летописная «Повесть о Шаруканском походе 1111 года», включенная в «Повесть временных лет» (см.: Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. 1963, с. 121—124). Даниил был жителем юга Руси, возможно, Черниговского княжества, не случайно он сравнивает реку Иордан с рекою Сновь, протекающей по черниговской земле, а неизвестную ему рыбу — с коропом (карпом), столь известным на Черниговщине и ставшим гербом древнего черниговского города Коропа. H.M. Карамзин полагал, что Даниил в 1113 г. был поставлен епископом в южнорусском городе Юрьеве, а скончался в 1122 г. (см.: Карамзин Н.М. История государства Российского, т. II, примеч. 211, 225).

Даниил путешествовал более двух лет по территории Палестины и Сирии в то время, когда там шли военные действия между крестоносцами и арабами (в 1099 г. было провозглашено Иерусалимское королевство, возглавлял которое предводитель Крестового похода Балдуин I). Интересно, что Даниил находил радушный прием как у крестоносцев, так и у руководителей арабских общин. Однако в отличие от западноевропейских писателей той эпохи Даниил воздержался от восхваления подвигов крестоносцев.

Путешествие Даниил совершал не один, а в составе группы, в которую входили восемь человек — представителей Киева и Новгорода. Это были люди светские, судя по их именам: Изяслав Иванович, Городислав Михайлович, двое Кашкичей и др. Путешествие было организовано русскими князьями с целью выяснить военную и политическую обстановку, сложившуюся на Ближнем Востоке в результате крестовых походов, которые не поддерживались на Руси. В итоге личных наблюдений Даниил пришел к мнению, что восточное православие на христианском Востоке не притесняется, что затруднения в путешествии вызывались лишь военными действиями и что русские паломники внимательно принимались и крестоносцами-«латинянами» и арабами.

В основу настоящего издания положен текст: Житье и хоженье Даниила Руськыя Земли игумена. 1106—1108 гг. Под ред. М. А. Веневитинова. — Православный палестинский сборник, т. I, вып. 3, кн. 3. Спб., 1883; т. III, вып. 3, кн. 9. Спб., 1885, с некоторыми исправлениями по изданию: Памятники литературы Древней Руси. XII век. М., 1980.

Анонимное хожение в Царьград

Хожение конца XIII — начала XIV в. дошло до нас в переработанном виде в двух памятниках, известных под названием «Беседа о святынях Цареграда» и «Сказание о святых местах и о Константинограде». Текст «Беседы» издан Л. Н. Майковым (Сборник ОРЯС, т. 51. Спб., № 4, 1890) по трем спискам, входившим в состав сборников: 1) Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина; 2) Н. С. Тихонравова, хранящийся в Государственной публичной библиотеке им. В. И. Ленина; 3) Государственного Исторического музея. За основу Л. Н. Майков взял сборник Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, а остальные списки использовал в примечаниях. «Сказание» издано М. Н. Сперанским (Из старинной новгородской литературы XIV в. Памятники древнерусской литературы, вып. 4. Л., АН СССР, 1934).

На основе дошедших до нас текстов нами создана реконструкция древнего литературного памятника.

При реконструкции текста не ставилась задача восстановления языка прототипа (протографа), восстанавливается лишь относительная целостность утраченного литературного памятника на основе изучения стилевой системы и литературной логики сохранившихся вариантов оригинала. За исходный взят текст «Сказания», менее исказивший «Анонимное хожение». В этом памятнике нет той непоследовательности и противоречивости в описаниях пути, которую мы встречаем в «Беседе». Однако в «Беседе» содержатся такие места, которые явно были пропущены в «Сказании» и которые существенно дополняют наши представления об «Анонимном хожении».

Прямых сведений об авторе хожения источники не сохранили. Однако имеется основание считать его выходцем из Новгорода. Об этом свидетельствуют рукописные сборники, в состав которых входило хожение в переработанном виде, — все они новгородского происхождения, некоторые особенности языка и интерес к рационалистической легенде, который был характерен для новгородской литературы XIV—XV вв. Исследователь X. М. Лопарев и академик М. Н. Сперанский полагали, что автором мог быть новгородец Григорий Калека, который путешествовал в 20-е годы XIV в. на Восток. О нем известно, что в 1329 г. он был избран новгородским архиепископом и получил монашеское имя Василия. Тот факт, что для автора хожения характерен интерес, в отличие от других паломников, к памятникам скульптуры и архитектуры — дополнительное подтверждение тому, что нашим путешественником мог быть Василий Калека, интерес которого к скульптуре и зодчеству известен.

Реконструированный текст печатается по исследованию Н. И. Прокофьева «Русские хождения XII—XV вв. — В кн.: Литература Древней Руси и XVIII в. М., 1970. Приложение 1, с. 235—252.

Из странствия Стефана Новгородца

Хожение Стефана Новгородца, дошедшее до нас в двенадцати списках, было написано в 1348—1349 гг. Сведения о Стефане Новгородце отсутствуют и в самом хожении и в других источниках. Однако на основании анализа текста и других косвенных источников И. Сахаров полагал, что Стефан совершил путешествие в преклонных годах (Сахаров И. Сказания русского народа, т. II, кн. 8. Спб., 1849, с. 49), а М. Н. Сперанский предполагал, что Стефан был довольно зажиточным купцом (Сперанский М. Н. Из старинной новгородской литературы XIV в., с. 46—47).

Интересы Стефана во многом совпадают с интересами его предшественников-земляков, описавших достопримечательности Царьграда в своих путевых записках. В центре его внимания — Константинопольская София, многочисленные «святыни», хранившиеся в городе, русско-византийские связи. Но если Добрыня Ядрейкович (Антоний), ходивший в Царьград в самые первые годы XIII в. (до 1204 г.), больше всего обращал внимание на живопись, автор «Анонимного хожения» в Царьград — на скульптуру, то Стефан — на архитектуру и мозаику. Текст хожения говорит о том, что он был знатоком и ценителем памятников архитектуры и мозаики.

В основу настоящего издания взят текст хожения по списку XVI в., опубликованному М. Н. Сперанским (Из старинной новгородской литературы XIV в., с. 50—59).

Хожение Игнатия Смольнянина в Царьград

Игнатий Смольнянин — известный писатель конца XIV — начала XV в. В 1389 г. он вместе с московским митрополитом Пименом совершил путешествие в Царьград и по приказу митрополита составил описание путешествия, в некоторых списках имеющее название «Пименово хожение в Царьград». Ему принадлежит также краткий летописец «Сказание летом въкратце». В. Н. Татищев утверждал, что Игнатий Смольнянин принимал участие в составлении летописного свода и написании житий. Не исключена возможность, что именно этому Игнатию принадлежит авторство в составлении гимнографического сочинения «Канон радостен пресв. Богородице», находящегося в рукописных сборниках XV—XVII вв.

Хожение известно в 24 списках, относящихся к двум редакциям — краткой (ранней) и полной (летописной). Первая редакция носит следы дневниковых записей, стиль ее более прост, деловит, сдержан. Вторая редакция написана более эмоционально, пространно. Создается впечатление, что обе редакции вышли из рук Игнатия Смольнянина, хотя видна и рука составителя Никоновской летописи, в частности во второй редакции выброшен полностью очерк о дворцовом перевороте, который неуместно было напоминать в эпоху Ивана Грозного.

Хожение было издано И. Сахаровым в «Сказаниях русского народа» (т. II, кн. 8, Спб., 1849), С. В. Арсеньевым в «Православном палестинском сборнике» (т. IV, вып. 3, Спб., 1887), в составе «Никоновской летописи» (ПСРЛ, т. XI, Спб., 1897) и «Русского временника».

Хожение написано в 1389—1393 гг. В нем как в литературном памятнике эпохи Куликовской битвы отражены важнейшие проблемы времени: отношения между московским и рязанским князьями, положение московской митрополии, взаимоотношения митрополитов Пимена и Киприана, а также династическая борьба в ослабленной Византии, «чин» венчания на царство как политический акт. Вслед за другими путешественниками Игнатий Смольнянин описывает памятники искусства и христианские святыни Царьграда.

В сборнике печатаются две редакции литературного памятника. Текст краткой (ранней) редакции взят из исследования: Прокофьев Н. И. Хожение Игнатия Смольнянина. Археографическое вступление и текст. — В кн.: Литература Древней Руси, вып. 2. М., МГПИ, 1978, с. 136—145. За основу текста пространной (Летописной) редакции взято издание его в кн.: Полн. собр. рус. летописей, т. XI. Спб., 1897, с. 95—104 (Никоновская или Патриаршия летопись).

Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину

Дьякон Троице-Сергиева монастыря Зосима путешествовал в 1419—1422 гг. Цель его путешествия не определялась государственными задачами, а вытекала из его личного побуждения посетить памятные места христианства и рассказать о них в традициях паломнической литературы. Зосима путешествовал не торопясь, подолгу задерживаясь во многих местах. Так, в Киеве он находился «поллета», в Царьграде десять недель, в Никосии полтора месяца, в Палестине с ранней весны до осени. В Царьграде Зосима бывал и ранее: в 1411 г. в числе делегации он сопровождал дочь великого московского князя Василия Дмитриевича, внучку Дмитрия Донского Анну, которую выдали замуж за старшего сына византийского императора Мануила II — Иоанна, будущего императора Иоанна V. Сам этот факт свидетельствует, что Зосима был связан с высшими феодальными кругами. В отличие от других авторов путевых записок, так сдержанно и скупо говоривших о себе, Зосима в большей мере пишет о себе и своих переживаниях, о личных приключениях.

Хожение Зосимы известно по семи спискам XV—XVIII вв. Самый ранний и наиболее полный — список XV в., хранящийся в Центральном государственном архиве древних актов (ф. 196, собр. Мазурина, № 344). За основу настоящего издания взят список XV в., опубликованный в исследовании: Прокофьева Н. И. Хождение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину. (Текст и археографическое вступление). — В кн.: Вопросы русской литературы, Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина, т. 435. М., 1971, 12-42.

Хожение на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца

Путешествие русской делегации на Ферраро-Флорентийский собор, на котором обсуждался вопрос относительно объединения (унии) двух основных христианских церквей — православной и католической, и пребывание ее в Италии продолжалось около трех лет — с 1437 по 1440 г. Русскую делегацию возглавлял московский и всея Руси митрополит Исидор (1437—1441 гг.), грек по происхождению, ставленник византийских церковных и светских правителей, сторонник унии, столь желательной для ослабевшей Византии, но не приемлемой для Московского государства. Уния Исидором была подписана без согласования с великим московским князем. По возвращении митрополита в Москву его тотчас же сместили с митрополичьей кафедры, также без согласования с константинопольским патриархом, взяли под стражу, но дали возможность бежать из-под ареста, чтобы не осложнять и без того довольно натянутых отношений с Византией и католическим Западом.

В состав делегации входили десять членов и многочисленная свита (поезд ее состоял из двухсот коней). Среди делегатов были известные на Руси писатели — суздальский епископ Авраамий, тверской боярин и княжеский посол Фома, поп Симеон Суздальский. Автором настоящих путевых записок было какое-то неизвестное лицо из свиты суздальского епископа Авраамия.

Хожение дошло до нас в двух редакциях: первоначальной, напечатанной в XVIII в. Н. И. Новиковым (Древняя Российская Вивлиофика, т. VI, 2-е изд., М., 1778, с. 27—48), и поздней, напечатанной И. П. Сахаровым в «Сказаниях русского народа» (т. II, кн. 8, Спб., 1849, с. 77—79). В первоначальной редакции содержится описание самого путешествия из Москвы и Твери в Новгород и Псков, Ригу, по городам Германии, Италии до Флоренции, перечисляются многочисленные заседания собора, рассказывается об обратном пути через Хорватию, Сербию, Венгрию и Литву до Москвы, а в некоторых списках — до Суздаля. Вторая редакция представляет собою позднюю переработку записок Неизвестного Суздальца (в сторону их сокращения), в ней более подробно рассказывается о ходе самого собора. Этот текст был составлен попом Симеоном Суздальским, ярым противником унии.

Хожение Неизвестного Суздальца — это первые древнерусские путевые очерки о Западной Европе. Внимание автора привлекали четыре основные темы: 1) экономическая жизнь европейских городов, занятия населения, технические новинки и диковины, цены на сельскохозяйственные продукты; 2) природные условия, агиографические и исторические сведения; 3) культурные ценности европейских городов и 4) униатские дела, выраженные главным образом в перечне заседаний и состава делегаций различных стран.

В основу настоящего издания положен текст хожения, подготовленный Н. А. Казаковой в кн.: Труды Отдела древнерусской литературы, т. XXV. Л., 1970, с. 62—72; и в кн.: Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. М., 1981, с. 458-492.

Хожение Авраамия Суздальского

Очерковые записки владимиро-суздальского епископа Авраамия, входившего в состав русской делегации на Ферраро-Флорентийский собор в 1437—1440 гг. (см. введение к примечаниям «Хожение на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца»), написаны по свежему впечатлению о представлении мистерий во флорентийских соборах. Авраамием созданы два очерка, в первом описано мистериальное представление «Благовещения», во втором — «Вознесения». Большое внимание Авраамий уделяет описанию самой бутафории и закулисного технического оборудования, в создании которого принимали участие великие инженеры, художники и зодчие Флоренции того времени. Известно, например, что знаменитый Филиппо Брунеллеско создал специальные машины для постановки этих мистерий.

Текст «Исхожения» печатается по исследованию: Прокофьев Н. И. Русские хождения XII—XV вв. — В кн.: Литература Древней Руси и XVIII в. (Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина, № 363). М, 1970, с. 252—264.

Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину

Варсонофием совершено два путешествия на Восток: первое в 1456 г. в Палестину и Иерусалим, второе в 1461—1482 гг. в Египет, Синай и повторно в Палестину. Эти путешествия описаны Варсонофием в двух хожениях. В описании Палестины и Иерусалима в первом хожении Варсонофий в значительной мере повторяет своих предшественников, рассказывая о тех же «святынях» и местах, о которых не мог не говорить каждый паломник. Поэтому мы сочли возможным не включать его в сборник. Второе его хожение представляет несомненный интерес. Это первые на Руси очерковые записки о Египте и Синае. Варсонофий точно описал многие памятники и места с такими иногда подробностями, которые отсутствуют у западных, греческих и поздних русских паломников. Он также записал четыре легенды, одна из них библейская, а три местные, фольклорного характера.

Варсонофий, в отличие от своего предшественника Зосимы, не отметил ни одного факта притеснения христиан со стороны мусульманских властей. Его доброжелательно принимают в Каире, создают все необходимые условия для путешествия. Видимо, такое отношение к русскому путешественнику объясняется стремлением Египетско-Сирийского султаната Мамлюков установить добрые связи с православной Русью в целях защиты своего государства от турецких завоеваний. Не исключено, что Варсонофий был и официальным представителем русского духовенства, а не простым частным паломником.

Источники не сохранили прямых сведений о личности путешественника. По его хожениям можно предположить, что он выходец из северо-западных областей Руси (Смоленска или Полоцка): в языке хожении имеются следы северо-западного русского говора. Косвенные источники свидетельствуют, что до 1475 г. Варсонофий был игуменом Бельчицкого монастыря в пригороде Полоцка, а затем переведен игуменом в один из новгородских монастырей.

Второе хожение Варсонофия дошло до нас в единственном списке, входившем в состав рукописного сборника первой половины XVII п. (сборник этот принадлежал Н. С. Тихонравову). По этому списку оно было издано в «Православном палестинском сборнике» (т. XV, вып. 3, М., 1896), откуда хожение и взято для настоящего издания.

Хожение гостя Василия в Малую Азию, Египет и Палестину

Купец Василий совершил путешествие на Восток в 1465— 1466 гг., спустя три-четыре года после Варсонофия. Путь Василия необычен для паломников. Он едет из столицы Османской (Турецкой) державы г. Бурсы (Брусы) не в сторону Дамаска и далее в Палестину, а на восток и юг по городам Турции (Енишер, Мудурлу, Тосья, Амасья и Токат), затем в Сивас (Севастию) и другие города Государства белобаранных туркмен (Ак-Койюнлу), оттуда продвигается вблизи границ Ак-Койюнлу и амирства Караман на территорию Египетско-Сирийского султаната Мамлюков, где посетил города Антеп, Алеппо (Халеб), Хаму, Хомс, Дамаск и портовые города на побережье Средиземного моря — Газу, Катие и Маторие, а затем — в Каир. Возвращаясь из Палестины, Василий вторично посетил Алеппо и города в эмирстве Карман (Адану, Антиохию, Конию и др.) и вернулся в Бурсу.

О целях путешествия Василия нет прямых указаний в тексте хожения. Но само содержание путевых записок с большим основанием позволяет утверждать, что не паломнические стремления увидеть христианские достопримечательности Востока заставили Василия пуститься в опасное и трудное путешествие в тревожное для этого района время: в Иерусалим он заехал лишь на обратном пути и пишет о христианских местах небрежно, с обилием неточностей и ошибок. Однако об укреплениях городов, их водоснабжении, торговле, составе населения и вероисповедании он рассказывает с несомненной заинтересованностью. Эта особенность содержания хожения Василия дает возможность предполагать, что целью путешествия было установить дипломатические и торговые связи со странами Малой Азии и Египетско-Сирийским султанатом Мамлюков и одновременно выяснить сложившееся положение в межгосударственных отношениях в этом регионе. Когда гость Василий путешествовал, здесь завязывались важные узлы международных событий, столь волновавших Европу и Русь. У Турции появился грозный противник на юго-восточных границах — Государство белобаранных туркмен (Ак-Койюнлу), правитель которого Усун-Хасан (Асан-бек) нанес туркам весьма существенное поражение, что ослабило их агрессивные устремления в Европе. Агрессивность Османского государства вызвала тревогу и со стороны эмирства Караман и Египетско-Сирийского султаната Мамлюков,

«Хожение гостя Василия» представляет собою записки, которые он вел во время путешествия и которые не отличаются изысканностью стиля. Эти краткие записи деловиты, изобилуют диалектными словами, в них отсутствуют библейские сюжеты.

Имеются некоторые основания предполагать, что гость Василий и Василий Мамырев, который в 1470 г. был назначен Иваном III дьяком посольского приказа, — одно и то же лицо.

«Хожение гостя Василия» известно в двух списках. Оно издано по списку XVI в. в «Православном палестинском сборнике» (т. II, вып. 3, кн. 6. Спб, 1884), откуда и взято для настоящего издания.

Хожение за три моря Афанасия Никитина

Тверской купец Афанасий Никитин совершил путешествие на Восток в 1466 1472 гг. Из текста хожения мы узнаем, что он был из сравнительно бедных купцов и, предприняв торговую поездку на Кавказ и в Персию (в Шемаху), закупил товары на Руси в основном в долг. Поэтому, когда под Астраханью корабль, на котором плыл Афанасий Никитин, разграбили, возвращение на родину грозило ему долговой тюрьмой. Как пишет Афанасий Никитин, заплакав, пошли они куда глаза глядят. Он был в Персии, оттуда отправился в Индию, где пробыл около трех лет. Возвращался он на Русь через Турцию и Крым в 1472 г. и в пути под Смоленском скончался. Его записки были привезены, по-видимому, его товарищами в Москву, где к запискам отнеслись очень бережно, включили в летопись.

Текст хожения Афанасия Никитина поражает добрым, внимательным отношением к народам других стран, широтой воззрения на различные религиозные верования.

«Хожение за три моря» Афанасия Никитина дошло до нас в семи списках XVI XVII вв., один из них содержит лишь вступление и несколько последних слов. Текстологические наблюдения свидетельствуют, что в списках можно условно выделить три редакции: Летописную, Троицкую, Ундольскую. Летописная редакция самая пространная, отличается большей простонародностью языка, отклонениями от ортодоксальных христианских представлений (так, например, в Летописной редакции Христос считается творцом земли и неба, что явно противоречит христианским представлениям о боге-отце и боге-сыне, поэтому слово «Христос» в других редакциях заменено словом «бог»). В Троицкой редакции текст подправлен, во многих случаях снята простонародная лексика: вместо «фата на гузне» (на заду) пишется «фата на бедрах», языческое календарное наименование «Радуница» заменено христианским «Фомина неделя», вместо «Оспожин день» «Успение Богородицы» и др.

Еще большей переработке подвергся первоначальный текст в редакции Ундольской, где проведены значительные сокращения, удалены места, содержащие идеи религиозного свободомыслия.

Следовательно, Летописная редакция по-видимому, наиболее близка к тем «тетратям рукы» Афанасия Никитина, которые были доставлены купцами к дьяку посольского приказа Василию Мамыреву в Москву в 1472 г. В этой редакции, к сожалению, утрачены два листа и опущены во второй части некоторые незначительные подробности, которые легко, однако, восстанавливаются по Троицкой редакции, зато имеются такие подробности, которые отсутствуют в других редакциях. Поэтому для настоящего издания взята за основу Летописная редакция по Эттерову списку (название дано по имени владельца списка), изданному АН СССР в серии «Литературные памятники» (М. Л., 1958) с восстановлением утраченных страниц по Троицкому списку и внесением некоторых исправлений по Архивскому списку Летописной редакции. Дополнения и частичные исправления в тексте поставлены в угловые скобки и оговорены в подстрочных примечаниях.

Примечания

1

См.: Карамзин Н. М. История государства Российского, т. II, примеч. 152.

2

Еремин И. П. Литературное наследие Феодосия Печерского. — Труды отдела древнерусской литературы, т. V. М.—Л., 1947, с. 172.

3

Веселовский А.Н. К вопросу об образования местных легенд в Палестине. — Журн. М-ва нар. просвещения, 1885, кн. В, с. 172.

4

...а по Ловоти вход в Ильмень-озеро... — Ловать — река, впадает в озеро Ильмень.

5

...озеро великое Нево, а из этого озера устьем входит в море Варяжское... — Река Нева воспринималась в то время проливом («устьем»), связывающим озеро Нево (так именовалось в древности Ладожское озеро) с Балтийским Варяжским морем.

6

...Понт море... — Черное море, которое называлось также Понтийским и Русским морем.

7

...Днепр вытекает из Оковского леса ... Из того же леса вытекает Волга, она идет на восток. — Оковский лес находился в районе Валдайской возвышенности и примыкавших к ней территорий, где брали начало Днепр, Волга и Западная Двина. Л. Майков усматривал в названии села Оковца, близ г. Осташкова, связь с названием Оковский лес (см.: Майков Л. Н. Заметки по географии древней Руси. Спб., 1874, с. 35).

8

...море Хвалынское... — Каспийское море, называлось в древности Хвалисским, а затем Хвалынским по названию города и области Хвалисы (позднее Хорезм).

9

...в Болгары и в Хвалисы... — государства Волжская Булгария, находившееся в среднем течении Волги, и Хорезм в нижнем течении р. Амударьи. С этими государствами у Руси были тесные связи до нашествия Чингисхана.

10

...дойти в удел Симов... — Имеются в виду страны Востока (Персия, Индия) и страны Ближнего Востока, Малой Азии и Восточной Африки (Сирия, Ирак, Аравия, Эфиопия и др.).

11

...до племени Хама... — Имеются в виду страны Северной Африки и Средиземного моря с островами Сардиния, Крит, Кипр и др.

12

Андрей учил в Синопе и, придя в Корсунь... — Синоп древняя греческая колония на южном берегу Черного моря; Корсунь — Херсонес, древнее поселение греков в Крыму (в черте современного Севастополя), оба города с конца IV по XII в. принадлежали Византии.

В византийских легендах говорилось, что просветительская деятельность апостола Андрея проходила на юго-восточном побережье Черного моря и в Скифии. Видимо, эти легенды послужили толчком к созданию русской легенды о путешествии апостола Андрея по Руси.

13

...и пришел в Рим. И поведал... — В Древней Руси существовал обычай рассказывать о путешествии в чужие страны. Этот обычай сохранялся на протяжении всего русского средневековья. В поздние времена (XVI в.) такие рассказы записывались на пограничной заставе, в митрополичьем доме или в княжеском тереме. Такого рода записи назывались «скасками». До нас дошел ряд таких хожений-«скасок»: «Путешествия М. Г. Мисюря-Мунехина в Царьград и Египет», «Хождение Арсения Селунского», «Сказание о святой горе Афонской известно и достоверно» и др.

14

Ходила Ольга к грекам в Царьград... — В сказании говорится о реальном путешествии русской княгини в Византию. В основу, видимо, были положены путевые записки одного из членов делегации, возможно, попа Григория, который сопровождал Ольгу. По древнерусским летописным источникам, Ольга путешествовала в Царьград (Константинополь) в 955 г., а по византийским в 957 г. Вторая дата более вероятна. Путешествовала Ольга в сопровождении многочисленной свиты, в которой насчитывалось около ста человек (см.: «Описание царского церемониала», сделанное императором Константином Багрянородным. Известия ГАИМК, вып. 91. М. Л., 1934, с. 47 48). Исследователями высказывается мысль о возможности участия в этом путешествии сына Ольги Святослава (см.: Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968, с. 67). Русскую княгиню принимали с большими почестями, поскольку Византия была заинтересована в военно-политическом союзе с Русью.

В Киевской Руси этому путешествию тоже придавалось большое значение, о чем свидетельствуют и сам факт включения рассказа о путешествии Ольги в летописный свод «Повесть временных лет» и цикл фресок на сюжеты этого путешествия, написанных в середине XI в. при Ярославе Мудром в Киевской Софии. Фрагменты этих фресок сохранились до наших дней. (См.: Высоцкий С. Розписи, замовлен Ярославом Мудрым. Киів, 1983, № 8, с. 147-154).

15

Достойна ты царствовать в городе с нами. — Мотив о сватовстве византийского императора Константина VII Багрянородного (905 959 гг.) к Ольге перекликается с народным преданием о мудрой русской княгине. В предании с лукавством утверждалось, что если русской княгине удалось «переклюкать» (перехитрить) византийского императора, то уж о русских князьях и говорить нечего. Другими свидетельствами факт сватовства не подтверждается. Известно, что Ольга путешествовала в преклонном возрасте (она вышла замуж за Игоря в 905 г., а путешествие было в 957 г.), за два года перед смертью.

16

Я язычница... — Ольга до этого путешествия уже посещала Константинополь, и, как полагают, в 957 г. она уже была христианкой, не случайно в составе ее делегации был поп Григорий. По-видимому, целью ее путешествия были переговоры о принятии христианства на Руси.

17

...назвав своею дочерью... — Слово «дщерь» (дъщерь) дважды встречается в сказании. В первом случае («дщерь») в чисто церковном значении дочь по отношению к крестному отцу. Во втором случае слово «дъщерь» имеет другое значение: им обозначалась идея дружеских отношений между государствами. Не случайно во втором случае иное и написание слова.

18

...раба лениваго, скрывшаго талант... — Имеется в виду библейская притча, рассказывающая о ленивом рабе, зарывшем в землю талант и не сумевшем использовать его с выгодой. Талант — крупная денежная единица Древней Греции, Вавилона, Персии и др. областей Малой Азии. В разных странах эта денежная единица была различной по стоимости.

19

...в лавре святаго Савы... — монастырь, основанный монахом Саввой в начале VI в., в котором русские паломники всегда находили приют.

20

...до Тивириадскаго моря... и до Фаворы, и до Назарета, и до Хеврона, и до Иордана... — места в Палестине.

21

...до Петалы острова 100 верст. — Видимо, лиман на о. Мармара в Мраморном море. Верста — мера длины, чуть больше километра.

22

...Ираклия Великая... — г. Гераклия во Фракии.

23

к Селуню... — г. Солунь (Фессалоники).

24

...до Тенеда... — о. Тенедос в Эгейском море.

25

...до Ефеса града... — г. Эфес в Малой Азии.

26

...Иоанна Богослова. — Иоанн — один из предполагаемых составителей Евангелия.

27

...тела семи отроков, которые проспали триста шестьдесят лет — Имеется в виду христианская легенда об отроках-мучениках, которые спали 360 лет.

28

... при императоре Декии... — римский император Декий (249— 251 гг).

29

... императоре Феодосии... — византийский император Феодосии II Младший (408—450 гг.).

30

...одолели еретика Нестория... — Константинопольский патриарх Несторий (428—431 гг.) был осужден на третьем вселенском соборе, проходившем в 431 г. в Эфесе, за то, что отрицал божественное происхождение Христа. Несторий утверждал, что Христос рожден простым человеком и лишь впоследствии стал сыном божьим, поэтому и Богородицу он предлагал называть Христородицей.

31

...баня Диоскоридова, где работал Иоанн Богослов с Прохором у Романы... — Имеется в виду легендарный эпизод, о котором говорится в «Житии Иоанна Богослова»: якобы Иоанн после кораблекрушения попал на остров Хиос, работал в бане у старейшины города Эфеса Диоскорида, начальницей его была Романа. В бане погиб сын Диоскорида, которого Иоанн воскресил и затем обратил в христиан и Диоскорида и Роману.

32

Сам, Лерос, Калимнос, Нисера, Кос, Тилос, Род — острова в Эгейском море: Самос, Лерос, Калимнос, Низари, Истанкой, Телос, Родос.

33

...зигия... — граб.

34

...до города Патера... — Патара — приморский город в Ликии.

35

...до Мир... — Миры, город на побережье Ликии.

36

... мыса Хелидонии... — Хилидони — мыс на побережье Ликии.

37

...святого Епифания... — проповедник и писатель, Кипрский архиепископ Епифаний (ум. в 403 г.).

38

...императрица Елена поставила крест... — Елена — мать византийского императора Константина I, которая на Кипре якобы поставила тот самый крест, на котором будто бы был распят Христос вместе с «благоразумным разбойником».

39

...святого Георгия... — византийский великомученик, казненный при императоре Диаклетиане в 303 г., один из популярных на Руси святых.

40

...Асколон... — древний город на берегу Средиземного моря, во время путешествия Даниила он принадлежал мусульманам. В 1154 г. этим городом овладели крестоносцы.

41

...столп Давидов... — Здание, похожее на башню, во дворе замка царя Давида (конец XI в. — ок. 950 г. до н. э.). Это здание было цитаделью Иерусалима. Обычно в столп Давидов доступ паломникам был закрыт, Даниилу же было разрешено осмотреть укрепленное здание вместе с одним из его спутников — неким Издеславом. Даниил со знанием фортификации описал столп Давидов: прочность стен, материал дверных полотнищ, наличие воды и запасы продовольствия.

42

...Елеонская гора... — гора вблизи Иерусалима, за потоком Кедрон.

43

...церкви Святая Святых... — Этот собор — памятник арабского зодчества, мечеть Омара (Куббат-ас-Сахра), построенная арабами-мусульманами в VII в. на месте храма Соломона, разрушенного и разграбленного римлянами. После взятия Иерусалима крестоносцами мечеть Омара была превращена в христианскую церковь Святая Святых. Даниил восторженно описал красоту собора.

44

...Вифлеем... — город в Палестине, считавшийся местом рождения Иисуса Христа.

45

...к церкви Воскресения... — Церковь Воскресения построена на месте, где, по евангельским легендарным преданиям, положен был в гроб Иисус Христос после его снятия с креста. Она представляла собой замечательный памятник искусства.

46

...Пуп земли... — место в Иерусалиме, где, по библейской легенде, был похоронен Адам.

47

...брак в Кану Галилейскую... — Имеется в виду евангельская легенда, в которой рассказывается, как Христос на свадебном пиру превратил воду в вино.

48

...О доме Урия... — Имеется в виду библейское повествование («Вторая книга Царств») о царе Давиде, который, увидев купающуюся Вирсавию, жену Урии Хеттеянина, приказал слугам привести ее к себе в любовницы, а ее мужа Урию отправить на поле сражения и держать в самых опасных местах. Урия и был убит под городом Раввы.

49

...брошен был пророк Иеремия... — Иеремия — второй библейский пророк периода мрачной истории еврейского народа. Иеремия выступал с резкими обличениями по вопросам нравственности и политики, за что был избит камнями и посажен царем Израиля Седекией в ров. М.Ю. Лермонтов использовал эту библейскую легенду в стихотворении «Пророк».

50

...дом святых Иоакима и Анны... — Иоаким и Анна, по евангельскому преданию, — родители Марии Богородицы.

51

...За пределами этой пещеры, под тем же верхом, был камень... — Имеется в виду священная скала в центре собора, по имени которой называлась арабами мечеть Омара: Куббат-ас-Сахра, в переводе — Купол скалы. По мусульманским преданиям, с вершины этой скалы Мухаммед вознесся на небо на своем чудесном коне беседовать с аллахом. Даниил приводит свидетельства Библии, что здесь был убит пророк Захария, отец Иоанна Предтечи; Иаков боролся с богом; молился составитель псалмов царь Давид.

52

...сарацинским старейшиной Амаром... — Халиф Омар I (634—644 гг.) — сподвижник и преемник Мухаммеда (см. предыдущие примеч.).

53

...где еврей Охония пытался свергнуть с одра тело Богородицы... — Имеется в виду распространенный в византийской литературе сюжет, нашедший место и в иконописи об успении Богородицы.

54

...на расстоянии брошенного человеком камня... — Даниил и другие путешественники нередко измеряют расстояния полетом брошенного камня или стрелы.

55

...до гроба Иосафатова... — Иосафат — библейский царь Израиля.

56

...гроб Иакова, брата Христа... — У Иисуса Христа, как это говорится в византийской литературе, было шесть братьев и сестер. Из них первое место принадлежит Иакову, затем идут Иосия, Симон и Иуда. Муж Марии, матери Христа, Иосиф прижил их от второй Марии, вдовы бездетного своего брата Клеопы.

57

...кадь... — здесь в значении: мера объема сыпучих тел, равная четырем или трем четверикам (четверик, или четверть, равнялся примерно 200 л.).

58

...Мертвое море... — Мертвое море предельно насыщено солями, на дне и берегах его находятся асфальтические вещества, которыми пользовались египтяне при бальзамировании мумий. В библейской легенде рассказывается, что на этом месте находились города Содом и Гоморра, которые провалились под землю из-за развращенности их жителей.

59

...реке Снови... — Даниил сопоставляет Иордан с рекой Сновь, протекающей в Черниговской области; приток Десны.

60

...и даже львов... — Последующие путешественники уже не указывали наличие львов в окрестностях Иордана.

61

...О городе Иерихоне... — Иерихон — город на западном берегу Иордана, в плодородной долине, изобиловавшей пальмами. Этот город евреи, предводительствуемые Иисусом Навином, захватили при вступлении в «Землю обетованную». Даниил пересказывает библейскую легенду из «Книги Иисуса Навина».

62

...Иоанна Дамаскина... — Иоанн Дамаскин (ок. 675— 753 гг.) — известный богослов, философ и автор церковных песнопений.

63

...при пророке Иеремии вавилонским царем Навуходоносором... — Имеется в виду царь Вавилонии Навуходоносор II (605—562 гг. до н. э.), он захватил территорию Сирии и Палестины, ликвидировал Иудейское царство, разрушил Иерусалим. Эти события происходили при библейском пророке Иеремии.

64

...О доме Иоанна Богослова, где Христос вечерял... — По Библии, здесь происходила тайная вечеря, последний ужин Христа с учениками.

65

...убит сын Давида Авессалом... — Даниил пересказывает библейский текст («Вторая книга Царств») о сыне царя Давида, восставшего на своего отца, за что он был жестоко убит отцом в лесу.

66

...Под этот дуб приходила Святая Троица к Аврааму... — Речь идет о дубе Мамврийском: под сенью этого дуба, как говорится в библейской легенде («Каша Бытия»), Авраам принимал трех ангелов. Этот сюжет нашел отражение в популярной иконе «Троица ветхозаветная».

67

...в Месопотамии... — Месопотамия — место между р. Тигром и Евфратом.

68

...Гроб Иосифа Прекрасного... — Иосиф, прозванный Прекрасным, — библейский персонаж, сын Иакова. Он был продан братьями в рабство, служил египетскому фараону; отличался мудростью и терпением. Сюжет об истории Иосифа Прекрасного привлекал внимание многих писателей и художников.

69

Приводимая далее молитва Авраама опущена.

70

...стоит столпом каменным жена Лота... — Даниил пересказывает библейскую легенду, как Лота и его семью ангелы выводили из гибнущего г. Содома в г. Сидор. Ангелы запретили оглядываться назад, но жена Лота обернулась и превратилась в соляной столб, а Лот и его дочери спаслись в пещере.

71

...Старейшина сарацинский сам с оружием проводил нас почти до Вифлеема... — Во время путешествия Даниила, как уже говорилось, шла война между крестоносцами и арабами, и в силу этих обстоятельств путешествия были связаны с большим риском. Русских путешественников во главе с Даниилом радушно принимали и арабы-мусульмане, и король крестоносцев Балдуин.

72

...где убил Давид Голиафа... — Имеется в виду библейское предание о единоборстве юноши пастуха Давида с тяжеловооруженным филистимлянским воином-великаном Голиафом. Давид убил этого воина из пращи, впоследствии он стал иудейским царем.

73

...в царство Ираклия... — Византийский император Ираклий (610—641 гг.) в 630 г. нанес поражение персидскому царю Хосрою и отвоевал у персов Иерусалим.

74

...до дома Захарии... — Имеется в виду дом родителей Иоанна Предтечи — Захария и Елизаветы.

75

...И царь Ирод послал своих воинов в Раму, чтоб избить всех младенцев... — Имеется в виду евангельский рассказ о царе Ироде, который, узнав, что в Вифлееме родился царь Иудейский, приказал уничтожить всех мальчиков до двух лет, родившихся в этом городе.

76

...В Бейруте учились философии Ксенофонтовы сыновья Иоанн и Аркадий... — Вирит — Бейрут. Имеется в виду предание о сенаторе Ксенофонте, который послал сыновей в Бейрут изучать философию. Сыновья же постриглись в монахи. Следом за ними приняли монашество сам Ксенофонт и его жена.

77

...Адамия... — Древняя Лаодакия, морская гавань Антиохии.

78

... Пошел иерусалимский князь Балдуин I со своими крестоносцами на войну к Дамаску... — Король Иерусалимского королевства крестоносцев Балдуин I (1100—1118 гг.) оказывал внимание Даниилу и его русским спутникам.

79

...Гельвуйских гор... — Галанские высоты.

80

...зовется Неаполи — г. Наблус.

81

...Один источник называется Иор, а другой Дан... — Эти сведения Даниила ошибочны.

82

...от поморья Тирского и Сидонского, от Декаполя... — Тир и Сидон — города на берегу Средиземного моря на прекрасной равнине. Декаполь — десятиградие, область в Сирии с городами Гадару, Галазу, Дамаск, Пеллу, Скифополь, Филадельфия, Дион, Рафану, Иппону, Канафу.

83

...О пещере Мелхиседека... — Мелхиседек — легендарный царь древнего Салима, который, по библейским преданиям, приветствовал Авраама хлебом и вином и благословил его.

84

...а было нас только восемь человек... — Известны лишь имена некоторых спутников Даниила: Изяслав, которому было разрешено посетить цитадель Иерусалима «Столп Давыдов» вместе с Даниилом (видимо, он же и Изяслав Иванович), Городислав Михайлович, двое Кашкичей.

85

...Иосифа Обручника... — Иосиф Обручник — муж девы Марии, Богородицы.

86

...не видели нигде ни поганых, ни лютых зверей и никакого зла... — Это признание, как и другие суждения Даниила, доказывает, что русским путешественникам, несмотря на боевые действия в районе их путешествия, оказывали внимание обе враждующие стороны.

87

...Все это ложь и неправда... — Даниил полемизирует, по-видимому, с другими путешественниками, которые описывали нисхождение света к гробу господню. Самовозгорающие фитили на лампадах у гроба господня — явление химических реакций, в которых имели место самовоспламеняющиеся на открытом воздухе вещества.

88

...от всей Русской земли... — Даниил воспринимал свое путешествие как общерусское дело, не случайно он называет себя русским игуменом: кадило у гроба господня вешает он от всей Русской земли, а не от имени какого-либо княжества и вносит на вечное поминание имена князей основных русских княжеств.

89

...записать в поминальную книгу в лавре Саввы имена князей русских... — Даниил называет христианские и языческие имена русских князей: Михаил-Святополк Изяславович — великий киевский князь (1093 — 1113 гг.); Василий-Владимир Всеволодович Мономах — переяславский, затем киевский великий князь (1113—1125 гг.); Давид Святославич — черниговский князь (ум. в 1123 г.); Михаил-Олег Святославич — новгород-северский князь, дед Игоря, героя «Слова о полку Игореве» (ум. в 1115 г.); Панкратий-Ярослав Святославич — муромский и рязанский князь (ум. в 1127 г.); Глеб Всеславич — минский князь (ум. в 1119 г.).

90

...где святой Михаил явился юноше... — Имеется в виду легенда, известная в русской письменности по «Сказанию о построении Софии». Однако источником ее для автора хожения явился устный рассказ, услышанный в Царьграде.

91

...Эта икона посылала мастеров в Киев, ставить церковь Печерскую... — Имеется в виду легендарный рассказ «Киево-Печерского патерика» (памятника начала XIII в.) «Слово о том, когда основана была церковь Печерская».

92

...Локоть... — мера длины, равная примерно 40 см (от локтя до конца вытянутого среднего пальца).

93

...Когда готовились крестоносцы взять Царьград... — Речь идет о четвертом походе крестоносцев (1202—1204 гг.), когда в 1204 г. был захвачен и разграблен Константинополь и создана Латинская империя, просуществовавшая до 1261 г.

94

...а на столпе царь Юстиниан на коне... — Конная статуя византийского императора Юстиниана (483—565 гг.), завоевателя Сев. Африки, Сицилии, Италии и части Испании. Статуя находилась против западного входа в Софию. Ее описывали и другие русские путешественники XIV—XV вв. — Стефан Новгородец (1348—1349 гг.) и Зосима (1420 г.), но объясняли смысл расположенных у подножия конной статуи фигур покоренных мусульманских царей различно: в XV в. Византия утратила свое былое могущество и это нашло отражение в понимании смысла фигур «сарацинских царей». В середине XV в. статуя исчезла.

95

...земля Сорочинская... — мусульманские государства. Сами мусульмане считали себя потомками библейских лиц Авраама и его жены Сарры, отсюда и название мусульман «сарацины». Кроме того, в средние века называли мусульман также агарянами, измаилтянами, производя эти названия от имен рабыни Агари, наложницы Авраама, и их сына Измаила (библ.).

96

...прислал царь нечестивый разбить... — Легенда имеет в виду византийского императора, сторонника иконоборческого движения Льва III Исавра (717—741 гг.).

97

...из Галаты... — Галата — предместье Константинополя, находящееся на южной стороне пролива Босфор.

98

...их писал Лев Премудрый... — Имеется в виду византийский император Лев VI Мудрый (886—911 гг.), поклонник наук и искусств; исторические предания связывали с его именем многие памятники живописи, скульптуры и архитектуры. Проводил политику, направленную против иконоборчества.

99

...тогда Царьгороду конец будет... — После разгрома и разграбления Константинополя крестоносцами Византия не могла оправиться. На ее развалинах были созданы несколько феодальных княжеств, объединенных под названием Латинской империи (1204—1261 гг.). Последовавшее в 1261 г. освобождение Константинополя не могло восстановить былое могущество империи, раздираемой внутренними распрями ее правителей. В 20—30 гг. XIV в. османы отторгли ряд территорий в Малой Азии. Все это явилось основанием для предсказаний печального конца Византии в различных легендах, одна из которых попала в хожение.

100

...будет Иммануил царь, Калуянов сын... — Видимо, имеется в виду император Мануил I Комнин (1143—1180), сын императора Иоанна (Калуяна).

101

...Двор царя Константина... — большой императорский дворец, который был построен Константином I и затем увеличивался и украшался другими императорами. Дворец поражал своим великолепием, пышностью и огромными размерами.

102

...Над морем... — Великое море — Имеется в виду Мраморное море.

103

...мовница царя Константина... — На территории Большого императорского дворца находились дне бани. О какой бане говорит автор, остается неясным. Известно, что Константинополь славился банями, которые имелись в каждом квартале города. Среди самых известных и изящно оформленных следует назвать бани Зевксима, находившиеся недалеко от дворца. Эти бани украшали мраморные и бронзовые статуи. Возможно, речь идет об этих банях.

104

...то болван стреляет в бочку... — Упоминается местная легенда, возникшая после разграбления крестоносцами ценностей Константинополя и бытовавшая у местного населения, как говорится в хожении: «Рекоша ми неции...»

105

...чаша царицы Елены... — Имеется в виду одна из цистерн для воды, которых было несколько в городе. Судя по топографии, речь идет о цистерне, находившейся к юго-западу от Большого дворца. Свод над этой цистерной поддерживали 224 колонны.

106

...Игрище было многими чудесами украшено... — Ипподром, который описан и другими путешественниками и назван Подрумием — Стефаном Новгородцем, Подорожьем — Зосимой, Игрищем — Игнатием Смольнянином. Ипподром был построен в начале III в. по образцу римского Большого цирка. Здание могло вместить до 100 тысяч человек. Когда в IV в. Константин I Великий сделал город столицей Византии, он украсил Ипподром трибунами, портиками, статуями. Над императорской трибуной возвышалась башня с четырьмя бронзовыми конями работы Лисиппа из Хиоса. Во время захвата Константинополя крестоносцами в 1204 г. эти кони были увезены в Венецию, а затем Наполеоном в Париж для Триумфальной арки. В настоящее время они украшают портал собора святого Марка в Венеции.

107

...две змеи медные... — Имеется в виду знаменитая Змеиная колонна, привезенная в Константинополь императором Константином I из античного храма Аполлона в Дельфах. Эта колонна, изображающая трех святых бронзовых змей, является произведением древнегреческого искусства.

108

...Их создал царь Лев Премудрый... — Имеется в виду палата Льва Мудрого (см. примеч. 9), которому приписываются и другие чудесные диковины, а именно: две картины в Софии, скульптурное изображение двух ангелов на гробнице пророка Даниила, водопровод и фонарь в бане («мовнице»), столп с шестнадцатью статуями, изображавших людей, подметавших улицы города, дворец с чудными росписями (небо с солнцем, месяцем и звездами), статуи-«правосуды». Зосима, который знал «Анонимное хожение», также считал «правосудов» произведением Льва Мудрого.

109

...царем Маврикием... — Легенда имеет в виду византийского императора Маврикия (582—603 гг.), прославившегося неутомимой энергией и успехами в войнах с персами. Во время похода против аваров воины свергли Маврикия с престола и казнили вместе с его сыновьями. Грех Маврикия заключался в том, что он отказался выкупить 12 тысяч пленных греков, которые были избиты «князем варварским» (см.: Сперанский М. Н. Из старинной новгородской литературы XIV в., с. 96). Жизнеописание Маврикия составил его современник Фефилаки Симокашта, оно явилось источником легенд о Маврикии.

110

...монастырь, называемый Студия... — один из древних монастырей Константинополя (основан в V в.), был разграблен крестоносцами.

111

...пошли к святой Софии... — главный собор Константинополя, построенный в 532—537 гг. при императоре Юстиниане. София — классический тип византийского зодчества, церковь поражала своим величеством и красотой русских путешественников. Построена на квадратном основании, стороны которого равны 75 м. В ней 108 колонн, из которых 40 — в нижнем этаже, 60 — в галереях и 8 поддерживают четыре малых полукупола. Высота ее 65 метров. Шесть тысяч золоченых лампад освещали церковь. Для украшения храма были вывезены мраморные колонны, золотые и серебряные изделия, драгоценные камни из многих древних городов. После завоевания Константинополя турками церковь стала мечетью Айя-София, к ней пристроены два минарета. В настоящее время здесь открыт музей.

112

...наверху его сидит Юстиниан Великий на коне... — См. примеч. 5 к «Анонимному хожению в Царьград».

113

...поганый иконоборец... — Иконоборчество — религиозное и социально-политическое движение в VIII — первой половине IX в., которое выступало против иконопочитания; иконоборцы конфисковывали и уничтожали иконы.

114

...по-гречески он называется протостратором... — Протостратор — начальник над стражей.

115

...патриарх Царьграда, ему же имя Исидор... — Исидор (Бухарис) был византийским патриархом в 1347—1349 гг., оказывал особое внимание русским путешественникам: слабеющая Византия была заинтересована в помощи как материальной, так и политической. Стефан Новгородец, рассказывая о внимании к новгородцам со стороны византийского патриарха, с укором, надо полагать, к московскому митрополиту, с которым у новгородцев были натянутые отношения, говорит: «...не наш обычаи имеют».

116

...нашли золото и сильно удивились... — Легендарное предание о споре между греками и русскими о чаше и обуви паломников символически утверждало право иметь в главном храме православной церкви русские «святыни». Видимо, в основе содержания легендарного предания лежал реальный спор между греческим и русским духовенством, сведения о котором не обнаруживаются в других источниках.

117

...Из великого Рима они привезены... — О колоннах, привезенных из Рима и других городов, упоминается и в других древнерусских памятниках, в частности в «Сказании о построении Софии».

118

...столп правоверного царя Константина... — Имеется в виду колонна императора Константина I. Высота колонны до 50 метров. Она вывезена из Рима, где на ней стояла статуя Аполлона. На колонне император Константин приказал поставить свой бюст, который впоследствии был заменен статуями Юлиана, а затем Феодосия.

119

...церковь великая святой Ирины... — эта церковь вторая по величине после Софии.

120

...эту икону Лука евангелист написал... — Имеется в виду знаменитая на Руси и в Византии икона Одигитрии, которая признавалась произведением евангелиста Луки.

121

...Кандоскамия... — военная гавань на Мраморном море. Другие авторы хожений не упоминают о ней. Стефан точно указывает количество военных кораблей и их типы.

122

...приходил Хозрой, царь персидский... — Имеется в виду историческое предание о нашествии персидского царя Хосроя на Константинополь в 532—533 и 542—562 гг.

123

...в Студийский монастырь... — Стефан дважды говорит о Студийском монастыре и его значении в переводе книг для Руси. Монастырь пользовался особым вниманием русской церкви, еще основатели Киево-Печерской лавры заимствовали устав этого монастыря.

124

...вблизи Золотых ворот... — Золотые ворота построены были в первой половине V века, украшены барельефами на античные темы. Они предназначались для прохода триумфального императорского шествия. Во время путешествия Стефана ворота были еще целы, и он мог видеть и барельефы.

125

...пошли к Перевлету... — Монастырь Перивлепты, его другое название Трояндафилица (по имени владельца этого места), создан в 1031 г., считался самым богатым монастырем, но был разграблен крестоносцами в 1204 г. Здание монастыря сохранилось.

126

...как у дятла... — сравнение, показывающее пестроту мрамора, из которого сооружена колонна: мрамор, подобный расцветке дятла.

127

...к Влахернской церкви... — Влахернская церковь была домовой церковью византийских императоров. Крестоносцы похитили из нее некоторые реликвии, хранящиеся в настоящее время в венецианском музее. Не сохранилась.

128

...Оттуда мы пошли к Иерусалиму... — Путевые записки о путешествии Стефана в Иерусалим или не были написаны или не дошли до нас.

129

...Пимен митрополит пошел в третий раз... — Пимен, митрополит киевский и всея Руси, архимандрит Горицкого монастыря в Переславле, первый раз был в Константинополе в 1379 г., когда самочинно добился поставления в митрополиты и был затем низложен Дмитрием Ивановичем Донским за своеволие; третья поездка Пимена приходится на 1389—1390 гг. Во время этой поездки он внезапно скончался в окрестностях Константинополя.

130

...Михаил епископ Смоленский да архимандрит Спасского монастыря в Москве Сергий... — Михаил — епископ Смоленский; Сергий Азаков — архимандрит Спасского монастыря в Москве.

131

...к городу Перевитску... — Перевитск — ныне населенный пункт Перевицкий Торжок в Рязанской обл., на р. Оке, Зарайский р-н.

132

...Олег Иванович... — великий князь рязанский (1350—1402 гг.).

133

...В неделю Фомину... — первое воскресенье после пасхи.

134

...Мечу и Сосну... — реки, притоки Дона.

135

...до устья Воронежа... — устье Воронежа, реки, притока Дона.

136

...реку Медведицу... — приток Дона.

137

...на устье Дона под Азовом... — Имеется в виду город Азов (район устья Дона). Во время путешествия русской делегации Азов принадлежал генуэзцам и служил важным складочным местом в их торговле с Индией, Китаем, Персией и главным невольничьим рынком южных степей.

138

...фряги прибыли из города, нашего митрополита схватили и связали... — Пимен во время своей первой поездки в Константинополь в 1379 г. был в составе делегации для поставления в митрополиты коломенского попа Дмитрия Ивановича (Митяя), который внезапно скончался в пути. Пимен решил самовольно предложить себя константинопольскому патриарху в московские митрополиты. Для достижения этой цели и подкупа он занял крупные суммы денег у генуэзских купцов. После возвращения на Русь он был сослан Дмитрием Донским в Чухлому и Тверь и оказался должником генуэзцев, за что и был схвачен в Азове.

139

...Керченский (Кафинский) пролив и Сурож... — Керченский пролив (Кафа — древнее название Керчи); Сурож — древнее название Судака, города в Крыму.

140

...к Синопу... — Синоп — турецкий город и порт на южном побережье Черного моря.

141

...Диополь-град... Дафнусию и Карфию, пришли в город Астравию... — города на побережье Черного моря.

142

...Мурат пошел войною на сербского князя Лазаря... — Имеется в виду Мурад I, турецкий султан (1359—1389 гг.). В 1389 г. он разбил на Коссовом поле в Сербии объединенные силы сербов, албанцев и валахов, которые пытались свергнуть турецкое иго, но был убит после сражения сербом Милошем Обиличем.

143

...пошли от Фили и минули Риву, пришли к устью и минули Фонарь... — населенные пункты и города недалеко от Константинополя.

144

...к святой Софии... — см. примеч. 1 к «Странствию Стефана Новгородца».

145

...пошли на двор Константина... — См. примеч. 12 к «Анонимному хожению в Царьград».

146

...Ипподромом... — см. примеч. 17 к «Анонимному хожению в Царьград».

147

...столп медный, как в три пряди свит, а на каждом конце по змеиной голове... — см. примеч. 18 к «Анонимному хожению в Царьград».

148

...был голос царю Маврикию... — Маврикии — византийский император см. примеч. 20 к «Анонимному хожению в Царьград».

149

...митрополита Киприана... — После внезапной кончины в окрестностях Константинополя митрополита Пимена московским митрополитом был поставлен Киприан (1390—1400 гг.), болгарин по происхождению и византиец по воспитанию и взглядам. Киприан известен и как писатель, которым написаны житие митрополита Петра, послания; он принимал участие в составлении летописного свода.

150

...к Белгороду... — совр. г. Белгород-Днестровский, бывш. г. Аккерман.

151

...писанная евангелистом Лукой... — см. примеч. 10 к «Странствию Стефана Новгородца».

152

...как в печь бросали святых трех отроков... — это первое упоминание о церковном представлении «Пещного действа», которое видели русские путешественники в цареградской Софии. «Пещное действо» в России представлялось в XVII в.

153

...начал добиваться с турецкой помощью царства... — Имеется в виду династическая борьба за византийский императорский престол. Калоян (Иоанн) Андроникович свергнул в 1391 г. своего деда Иоанна V Палеолога (1355—1391 гг.), но вскоре и сам был свергнут своим дядей Мануилом II Палеологом. К этому времени Византийская империя ограничивалась городом Константинополем, небольшой территорией на побережье Черного и Мраморного морей, Селунью, несколькими островами и небольшими владениями в Пелопонесе.

154

...от Лимноса... — Лимнос — остров в Эгейском море.

155

...патриархом Антонием... — Антоний IV, патриарх константинопольский.

156

...филонец... — Фелонь — верхняя одежда без рукавов.

157

...Князь же великий Дмитрий Иванович негодовал на митрополита... — Между Пименом и великим московским князем Дмитрием Ивановичем были очень сложные и противоречивые отношения (см. примеч. 1 к Ранней редакции «Хожения Игнатия Смольнянина в Царьград».).

158

...Мы же это все писали... — Записки о путешествии вел не один Игнатий, но и другие участники путешествия, в частности Сергий Азаков, архимандрит Спасского монастыря в Москве.

159

...встретили реку большую в Подольской земле, называемую Буг... — река Южный Буг в Подолии.

160

...Тут стоит город Переславль... — город Брацлав (Бряславль) в Подолии.

161

...пограничный рубеж волошский... — граница Валахии.

162

...великий князь Витовт... — Витовт — великий князь литовский (1392—1430 гг.). Владения Литвы во время его княжения простирались от Галиции до верхнего течения Оки, от псковских земель до берегов Днепра и Сулы, где соприкасались с татарскими улусами.

163

...до Белогорода... — г. Белгород-Днестровский.

164

...который зовется Фонарь... — Фанар (Фонар) — мыс, маяк, селение и укрепление на европейском берегу у Босфора.

165

...Перед Филипповым постом... — Филипповский пост начинался с 14 ноября по старому стилю.

166

...под дубом Мамврийским... — дуб Мамврийский (см. примеч. 49 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли»).

167

...посох Иоанна Златоуста... — Иоанн Златоуст (347—407 гг.) — церковный проповедник.

168

...фигура царя Юстиниана, сидящего на коне... — См. примеч. 5 к «Анонимному хожению в Царьград».

169

...которое называется Ипподром, конские скачки... — см. примеч. 17 к «Анонимному хожению в Царьград».

170

...столп с тремя головами змеиными... — см. примеч. 18 к «Анонимному хожению в Царьград».

171

...Этот столп поставил себе на память царь Аркадий... — Аркадий — римский император (395—408 гг.). Видимо, речь идет о колонне, привезенной из Рима.

172

...против него стоит царь Константин как живой... — Видимо, имеется в виду роспись на башне, стоящей над воротами.

173

...при царе Льве Премудром... — См. примеч. 9 к «Анонимному хожению в Царьград».

174

...стоят два болвана каменных больших... — Правосуды — См. примеч. 19 к «Анонимному хожению в Царьград».

175

...тут лежит и царица русская Анна... — Дочь великого московского князя Василия Дмитриевича, внучка Дмитрия Донского и по матери — великого литовского князя Витовта, Анна недолго была византийской царевной. В 1411 г. ее в десятилетнем возрасте выдали замуж за Иоанна, сына императора, а в 1417 г. она скончалась от повальной болезни и похоронена в женском монастыре Ливов, который Зосима называет Липеси.

176

...напротив Скутари... — г. Скутари на южном берегу Босфора, напротив Константинополя.

177

...фряжский город Галата... — Галата — город на южном берегу Босфора, предместье Константинополя.

178

...царя греческого Мануила... — император Византии Мануил II Палеолог (1391-1426 гг.).

179

...деспот города Селуня... — Селунь — город Салоники, который до 1430 г. входил в состав Византии.

180

...деспот Аморейской земли... — Аморейской землей назывался в средние века полуостров Пелопонес.

181

...деспот Красного (?) моря... — Имеется в виду территория Византии на северо-западном побережье Черного моря.

182

...деспот Митилинской земли... — Митилинская земля — остров Лесбос в Эгейском море.

183

...великий хартофилакс, другой сакиларий, третий скифилакос, четвертый сакелий... — названия церковных должностных лиц в Византии. Хартофилакс — хранитель бумаг, архива, делопроизводитель канцелярии и контролер за исполнением церковных правил; сакиларии — сакелларий, соборный хранитель утвари; сакелий — надзиратель над женскими монастырями и за содержанием преступников в монастырских тюрьмах.

184

...Галлиполи... — Галиполь (Галлиполи), город в проливе Дарданеллы.

185

...Троя... — древний город Троя.

186

...к Америйской земле... — См примеч. 22.

187

...до острова Лимевр... — Лемнос, остров в Эгейском море.

188

...Всех же монастырей на Афонской горе двадцать два... — Святая гора — Афон, восточный выступ полуострова Халкидики (Халкидона) в Эгейском море, где были расположены 22 монастыря, принадлежащие различным национальностям. Среди монастырей один был русским — Пантелеймонов монастырь (Руссик). Женщины на Афон не допускались.

189

...князь от Генуи великой... — Зенова — Генуя, республика, возглавляемая купеческой олигархией.

190

...где был апостол Иоанн Богослов у Романы и сжег баню... — См. примеч. 14 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

191

...И все это ложь и неправда... — См. примеч. 69 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли». Это рассуждение, как и некоторые другие описания, Зосима заимствовал из хожения игумена Даниила.

192

...дал за них шесть драхм... — Имеется в виду драхма — древнегреческая серебряная монета различной ценности.

193

...фолем... — Видимо, флорин — золотая монета Венгрии и Богемии.

194

...дал золотую дукатицу... — дукат, золотая монета Венеции и Флоренции.

195

...служба иверская (грузинская)... — Иверы — грузины; здесь — грузинская служба.

196

...служба фирамская... — Видимо, речь идет о франкской, фряжской, католической службе.

197

...служба яковитская... — яковиты (якобиты), представители христианского еретического движения, которое было распространено в Сирии и Египте.

198

...несторианская... — сторонники несторианства, христианского течения, возникшего в V в. в восточных провинциях Византии.

199

...к Мертвому морю... — См. примеч. 41 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

200

...что потопило Содома и Гомору... — См. примеч. 41 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

201

...церковь Святая Святых. — См. примеч. 26 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

202

...Георгия мучил Диоклетиан... — Георгий — легендарный святой из сирийских мучеников. Легенды о Георгии, его мучениях и чуде о змее и девице получили широкое распространение среди христиан и мусульман. Большой популярностью легенды о Георгии пользовались и на Руси. Его мучения связывались с именем императора Диоклетиана (284—305 гг.).

203

...правитель фряжский... — правитель католический.

204

В рукописных списках в конце содержится приписка, в которой перечисляются владения египетского султана, указываются игумены и патриархи, которым в службе поется «многое лето» в Иерусалиме, греческий и арабский счет до десяти и имена главного бога у евреев, арабов, древних греков и римлян, армян, татар и русских.

205

...на рождество святой Богородицы... — 8 сентября.

206

...в день Воздвижения... — 14 сентября.

207

...Авраамий Суздальский... — Суздальский епископ Авраамий (1431—1452 гг.) под нажимом митрополита Исидора акт о соединении церквей подписал, но по возвращении в Москву содействовал низложению Исидора. Он написал два очерка о представлении мистерий во Флоренции.

208

...тверской князь Борис... — Борис Александрович — великий князь тверской (1426—1461 гг.).

209

...владыка Илья... — епископ тверской Илья (30—50-е гг. XV в.).

210

...рекою Мстою... — Мста — река в Тверской (ныне Калининской) и Новгородской областях, впадает в о. Ильмень, судоходна на всем пути.

211

...Евфимий... — Евфимий II — архиепископ Великого Новгорода (1429-1458 гг.).

212

...в Юрьеве монастыре... — Юрьев, или Георгиев, монастырь, находился в пригороде Новгорода, построен в XI в. при Ярославе Мудром как княжеский и был в Новгороде старшим из всех монастырей. Некоторые здания монастыря хранились до наших дней.

213

...собору святой Софии... — Софийский собор в Новгороде, построен в 1045—1052 гг., кафедральный собор архиепископа.

214

...в соборе святой Троицы... — собор святой Троицы в Пскове, главный собор города.

215

...Первый город немецкий был Коспир... — Видимо, имеется в виду замок Фербек, принадлежащий юрьевскому епископу.

216

...до Юрьева города... — Юрьев, ныне г. Тарту Эстонской ССР, основан великим князем Ярославом Мудрым в 1030 г., в 1224 г. им овладел немецкий орден, и город был назван Дерптом.

217

...ратманы... — члены городского управления (раты).

218

...Вольмар... — Вальмнор, современный г. Велмиера на территории Латвийской ССР.

219

...и Фома, посол тверской... — Посол тверского великого князя Фома присутствовал на Флорентийском соборе; противник унии, преследуемый Исидором, он был вынужден бежать из Флоренции. Фома — известный писатель XV в., ему принадлежит «Слово похвальное о великом князе Борисе Александровиче».

220

...в праздник Преполовение... — Преполовение — середина, половина; здесь имеется в виду середина праздника, приходившаяся на 7 мая 1438 г.

221

...архимандрита Вассиана... — Неизвестно, какой Вассиан имеется в виду. Возможно, что это знаменитый Вассиан Рыло, который был архимандритом Новоспасского монастыря, а с 1468 по 1481 г. — ростовским архиепископом.

222

...От славного города Любека... — ганзейский порт при впадении р. Траве в Балтийское море.

223

...в праздник Вознесения... — 22 мая.

224

...мудрость недоуменную... — Видимо, имеется в виду кукольное представление на сюжет евангельского рассказа о поклонении волхвов младенцу Христу. Куклы приводились в движение механизмами.

225

...и через Жмудские земли... — Жмудь (Жемайте) — земли по рекам Неман и Виндава.

226

...и оттуда в Поморскую... — Поморская земля — Померания, герцогство у Балтийского моря, низменная территория со многими речками и озерами.

227

...из Аламанской земли... — ныне — южная Германия, Бавария.

228

...в городе по названию Понт, и река около него называется Тиск, и поэтому называется этот город Понтийском... — Имеется в виду баварский город Форхгейм, признававшийся, по местному преданию, родиной римского прокуратора Иудеи Понтия Пилата, который, как говорится в Евангелии, передал иудеям Христа на распятие.

229

...но отличается только так, как, например, русский и сербский; так и аламанский от немецкого... — Имеются в виду диалектные отличия языка северных областей Германии от южных, саксонцев от баварцев.

230

...зовется тот город Август, а по-немецки Аугсбург.. — Город Аугсбург, которой основан римлянами в 15 г. до н. э. в честь императора Августа.

231

...во Фряжскую землю... — т. е. Италия.

232

...до Белого моря... — Имеется в виду Средиземное море.

233

...до Феррары... — Феррара — город в Северной Италии.

234

...после праздника Госпожина дня... — Госпожин день — праздник успения Богородицы, 15 августа.

235

...мы встретили папу римского Евгения... — Евгений IV (1431—1447 гг.).

236

...царя греческого Иоанна... — Иоанн VIII, император Византии (1425—1448 гг.), который пытался найти союз с католическим Западом с помощью объединения церквей и предотвратить падение Византии под напором Османской империи.

237

...святого патриарха вселенского Иосифа... — Иосиф II — константинопольский патриарх (1416—1439 гг.).

238

...рогатые клобуки... — головной убор католических епископов, двурогая митра.

239

...им предстоит идти из Феррары в город Флоренцию... — Когда собор приступил к заседаниям, в г. Ферраре вспыхнула эпидемия чумы, а в окрестностях развернулись действия повстанческих отрядов Николо Пиччино, которые овладели Болоньей и Равенной и угрожали нападением на Феррару. Римский папа, опасаясь, что повстанцы могут захватить папскую казну и его самого отрезать от Ватикана, настоял перенести заседания из Феррары по Флоренцию.

240

...именуется Арно... — р. Рона в Швейцарии и Франции, начинается в Альпах.

241

...Есть же в городе этом божница великая... — Имеется в виду знаменитый Флорентийский собор Марии де Флор, построенный по проектам Брунеллеско Филиппе (1377—1446 гг.) и Джотто ди Бондоне (1266 — 1377). Собор поражал изяществом форм и огромными размерами. Рядом с собором построена колокольня, полуготическая квадратная башня высотой 81 м. Наши путешественники насчитали в ней 450 ступеней.

242

...книгохранители... — Хартофилакс — буквально хранитель бумаг, должностное лицо, которое ведает архивом, хранит указы, составляет юридические справки.

243

...церковь каменная святого Марка евангелиста... — Собор святого Марка строился в конце X — начале XI в. и украшен колоннами в XII в. Он был создан по образцу константинопольских соборов (ц. Апостолов и Ирины).

244

...взяты из Царьграда... — Имеется в виду разграбление в 1204 г. крестоносцами святынь Константинополя.

245

...и в тех городах живут хорваты, язык их близок к русскому, а вера латинская... — Имеются в виду хорваты и хорватский язык, близкий к сербскому и древнерусскому языкам.

246

...видели сербского деспота... — Деспот — титул правителя Сербии.

247

...попленено его царство Сербское турецким султаном Муратом... — Султан Мурад II (1421—1451 гг.), войска которого захватили большие территории на Балканах, в Сербии и Хорватии.

248

...видели короля Владислава... — король Польши Владислав III (1434— 1444 гг.), с 1440 по 1444 г. он был и королем Венгрии.

249

...в землю Волошскую... — Волошская земля — Молдавское княжество, в XV в. в него входили Молдавия, Бессарабия, Буковина.

250

...имя реки этой Молдава... — приток реки Серета, в устье притока г. Романов Торг.

251

...в Галлиполи... — г. во Фракии.

252

...святая Елена... — Имеется в виду мать византийского императора Константина I, которая совершила в 325 г. путешествие в Палестину.

253

...в Дамиетту... — Дамиетта, город и порт в Египте, в устье р. Нил, в XV в. входил в состав Египетско-Сирийского султаната Мамлюков.

254

...в Филиппов пост... — филлиповский пост, начало его 14 (26) ноября.

255

...Видел в Египте лютого зверя... — Видимо, имеется в виду крокодил.

256

...Васлом... — место недалеко от Каира.

257

...скрываясь от Ирода царя... — См. примеч. 57 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

258

...на кукольницу (?)... — Имеется в виду народный праздник Купалы, который назывался купальницей и отмечался 23 июня (5 июля).

259

...вблизи самого старого города, называемого Мисюрь... — Мисюрь — название древнего г. Каира и иногда Египета в целом.

260

...Иосиф, хранитель его... — Иосиф — муж Марии, Богородицы, обычно он именуется в литературных памятниках обручником.

261

...называется Мистрия... — местное название монастыря, которое встречается только в хожении Варсонофия.

262

...житницы Иосифа Прекрасного... — См. примеч. 51 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

263

...Здесь всем странникам православным христианам дают приют... — Варсонофий не раз отмечал доброжелательный прием христиан мусульманскими властями в Египетско-Сирийском султанате.

264

...Праздновал я оба великих праздника в Египте... — Рождество Христово — 25 декабря 1461 г. и Крещение 6 (19) января 1462 г.

265

...Пятнадцать дней путешествовали... — Расстояние от Каира до Синая обычно исчисляется 10—15-дневным путем. Нет преувеличения и в численности каравана, что подтверждается свидетельствами других путешественников того времени.

266

...до горы Хоривской... — Имеется в виду верхняя часть Синайской горы.

267

...в землю Аравитскую и Мадиамскую... — Аравийская земля, Мадиамская земля, предположительно — побережье Красного моря.

268

...На гору Хоривскую... — Описание Синайской горы начинается с ее верха.

269

...в день памяти возвращения мощей святого священномученика Игнатия Богоносца... — 29 января.

270

...святой пророк Моисей... — Передается далее начало библейской легенды, связанной с верхней частью Синайской горы.

271

...В субботу в день памяти трех святителей... — 30 января.

272

...пошел старец в святой монастырь Синайский и сказал монахам... — Передается далее местная легенда, записанная Варсонофием.

273

...Вот перечень церквей Синайской горы... — Перечень Варсонофием церквей на Синае признается не совсем точным.

274

...Здесь встретила святая Богородица святых отцов (монахов)... — Передается местная легенда в записи путешественника.

275

...и видел Неопалимую купину... — Имеется в виду библейская легенда о «неопалимой купине» (несжигаемом кусте).

276

...окован кругом медью, и на ней, на меди, изображены святые пророки... — Имеется в виду художественная чеканка на медном листе.

277

...Мы говорим — своробина, иные же — шитина... — Слова «своробина» («своробовина») и «шитина» диалектные, северо-западного говора. В «Хождении Радивила Сиротки» (XVI в.) словом «свороборин» называется роза, шиповник (см.: Похождение в землю святую князя Радивила Сиротки в 1582—1584. Спб., 1879, с. 79).

278

...тогда пошел в Раифу... — Раифа — город и порт на Красном море. После этих слов в рукописи имеется добавление, сделанное, по-видимому, переписчиком, в котором сообщается, что Моисей видел неопалимую купину раньше рождения Богородицы и Иисуса Христа.

279

Список хожения заканчивается припиской, видимо, внесенной переписчиком, о переходе евреев через Красное море и о чудесном источнике, появившемся в пустыне от удара жезлом по камню.

280

...А началось наше путешествие от Бурсы... — Бурса (Бруса) — город в Анатолии, после турецкого завоевания в 1326 г. г. Бурса был первой столицей Османского государства.

281

...до города шесть дней пути... — До города Туката включительно расстояние исчисляется в днях пути от города Бурса.

282

...четыре полета стрелы... — См. примеч. 37 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

283

...от Сива (Севастеи)... — Савастия (Сивас), турецкий город, стоявший вблизи границы Государства белобаранных туркмен (Ак-Койюнлу) был известен по христианскому преданию страданиями 40 христианских мучеников.

284

...епископ у них Иоаким... — Неизвестно, о каком владыке идет речь.

285

...Магмет Паша Илдирым (молния)... — Магнет Паша Илдирым (молния), внук турецкого султана Баязета (1360—1403 гг.).

286

...Это последний город турецкий... — пограничный город, далее шли города и поселки Государства белобаранных туркмен.

287

...За этим городом земли Селимовы мисюрские (египетские), первый город Аинтаб... — г. Антап входил в Египетско-Сирийский султанат Мамлюков.

288

...в Лидде... — г. Лидда (Диосполь), с которым связана христианская легенда о мучениях святого Георгия Победоносца.

289

...Город Халеб (Алеппо)... — Хапяб (Алеппо), сирийский город, входивший в Египетско-Сирийский султанат Мамлюков.

290

...«безестенов много»; бестены, т. е. без стены... — Видимо, имеются в виду торговцы, не имеющие помещений, торгующие на открытом месте, «без стен». Слово «безестены» диалектное.

291

...Город Хомс... — Хомс — сирийский город в Египетско-Сирийском султанате Мамлюков.

292

...Город этот великомученик Георгий избавил от змея и девицу спас... — Имеется в виду христианская легенда об избавлении Георгием Победоносцем девицы и жителей города от змия (см. примеч. 44 к «Хожению Зосимы в Царьград, Афон и Палестину»).

293

...Дмитрия Солунского... — Дмитрий Солунский, христианский святой III в., военачальник при императоре Диоклетиане (III в.), который подверг его мучениям, почитался покровителем славян.

294

...Евстафия Плакиды... — Евстахий Плакид (Евстафий Плакида) — римский полководец, принявший христианство; умер мучеником. На Руси издавна был известен роман-житие о Евстафии Плакиде.

295

...Река большая Барада... — В оригинале ошибочно названа Евфрантом.

296

...Приехали мы в Дамаск в праздник Введения Богородицы, 4 ноября... — 21 ноября (4 декабря).

297

...Мост через реку, которая течет из Черного моря в Тивериадское озеро... — В оригинале ошибка: речь идет о реке Иордан.

298

...по имени этого города называется юдоль Асафатова... — Здесь и далее топографические сведения и библейские события не соответствуют тексту Библии.

299

..От Газы... — Газа — город на побережье Средиземного моря. С этим городом связано имя библейского персонажа Самсона, который был одарен чудесной силой и погиб вместе с разрушенным им храмом языческого бога Дагона.

300

... до Эль-Катие...село Эль-Маторие... — города Эль-Катие и Эль-Маторие на побережье Средиземного моря, в устье Нила.

301

...Приехали в Египет за неделю до Рождества Христова, месяца декабря, в день памяти святого мученика Севастиана... — 18 (31) декабря.

302

...здесь родился царь Давид... — Эти библейские сведения противоречат каноническим текстам.

303

...В этой церкви лежит отец царя Давида Иосиа... — Эти библейские сведения противоречат каноническим текстам.

304

...где святой Илья триста идоложрецов одних заколол, а других сжег... — Эти библейские сведения противоречат каноническим текстам.

305

...Варух... — Варух — ученик пророка Иеремии, писец его пророчеств (библ.).

306

...На одном поприще этого же пути есть здание, где Варух спал семьдесят лет... — Эти библейские сведения противоречат каноническим текстам.

307

...где Пилат умыл руки свои перед народом... — См. примеч. 24 к «Хожению на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца».

308

...гроб Мильхиседеков... — См. примеч. 65 к «Хожение Даниила, игумена Русской земли».

309

...службы... — иверская — грузинская; фряжская — католическая; сирьянская — сирийская; мелфедиская — мелхитская, куфидиская — коптская; нестарская — несторианская.

310

...Сион, святая святых... — См. примеч. 26 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

311

...Мамврийский дуб... — См. примеч. 49 к «Хожению Даниила, игумена Русской земли».

312

...Антиохия (Антакья)... — г. Антиохия, совр. Антакья, в древности столица государства Селевкидов.

313

...город египетский, армянский (?)... — пограничный город, принадлежавший Египетско-Сирийскому султанату Мамлюков. Видимо, речь идет о городе Джейхан.

314

...Город Адана ... — Адана, город в эмирстве Караман.

315

...до Караманской земли... — эмирство Караман.

316

...до Конии... — Конья, город в эмирстве Караман.

317

...От Кютахьи до города Инегель... — Кютахъя, Ингель — города в Западной Турции.

318

Примечания не полностью соответствуют оригинальному изданию.

319

Василий Папин — посол Ивана III ко двору ширваншаха Фаррух-Ясара в Шемахе. Василий Папин был убит под Казанью между 1466-1470 гг.

320

Князь Юрий — князь Георгий Васильевич (1441-1473), младший сын великого князя Василия Васильевича Темного, в 1463-1471 гг. принимал участие в походе на Казань и затем на Новгород.

321

Василий Мамырев — дьяк посольского приказа при Иване III, один из образованнейших русских людей XV в.: родился в 1430 г., скончался в 1490 г., с почестями похоронен в Троице-Сергиевом монастыре.

322

Спас Златоверхий — кафедральный собор в Твери. Михаил Борисович княжил в Твери с 1461 по 1485 г.; в 1485 г. Тверское княжество вошло в состав Московского государства. Борис Захарович — посадник в Твери, во время княжения Михаила Борисовича. Геннадий — тверской епископ.

323

Монастырь Калязин — Троицкий Калязинский монастырь был основан Макарием в 1459 г. на берегу Волги, поэтому нередко назывался Макарьевским. В этом монастыре находилась церковь в память Бориса и Глеба, сыновей Владимира Святославича, убитых в 1015 г. после смерти отца братом Святополком. Борис и Глеб были причислены к лику святых еще в XI в. и пользовались популярностью на Руси.

324

Князь Александр — наместник великого московского князя в Костроме; кроме проезжей грамоты от тверского князя, нужно было иметь разрешение («иную грамоту») на поездку и от костромского наместника московского князя.

325

Плесо — Плёс, город на Волге, основанный в 1410 г. по повелению московского князя Василия I, сына Дмитрия Донского, как опорный пункт на подступах к Костроме; ныне входит в состав Ивановской области.

326

Михайло Киселев — наместник московского князя в Нижнем Новгороде.

327

Асанбег — Хасан-бек, посол Фарруха-Ясара, владетеля Ширванского царства, находившегося на территории современного Азербайджана, в Прикаспийском Закавказье, с городами Шамаха, Нуха, Куба, Дербент.

328

Сарай — одна из столиц Золотой Орды. Здесь, видимо, имеется в виду Сарай, основанный в XIII в. ханом Беркаем, братом хана Батыя, в нижней излучине Волги, на Ахтубе, близ нынешнего города Ленинска. Сарай-Берке был большим торгово-ремесленным городом, где находилась зимняя резиденция хана. В городе проживали купцы и ремесленники разных народов. Здесь было много и русских, угнанных в рабство, в городе было учреждено православное епископство. В 1395 г. Сарай-Берке был разрушен войсками Тимура. Окончательно город был разрушен в 1480 г. соединенными войсками Ивана III и крымского хана Менгли-Гирея.

329

Кайсым салтан — астраханский хан. Бузан — один из рукавов в нижнем течении Волги.

330

Однорядка — мужская верхняя длинная и широкая одежда, без воротника, с длинными рукавами, изготавливалась из шерсти, надевалась на зипун или кафтан. Эта одежда была отменена в конце XVII в. царем Федором Алексеевичем, запретившим появляться в однорядке при дворе и в пределах Кремля.

331

Ез (яз) — заграждение на реке для рыбной ловли.

332

Тархи — крепость на Дагестанском побережье Каспийского моря, входит в черту современного города Махачкалы.

333

Шамахея — Шамаха, город в Ширване, ныне районный центр Азербайджана.

334

Чебокар — Чапакур, портовый город на южном берегу Каспийского моря, в иранской области Мозандеран.

335

...ко Рею. А ту убили Шаусеня Алеевых детей и внучат Махметевых... Рей (Дрей) — один из великих городов средневекового Ирана, развалины его сохранились и находятся вблизи нынешнего Тегерана. В связи с этим городом Афанасий Никитин упоминает сюжет персидской мистерии, на представлении которой он, видимо, присутствовал. В мистерии разыгрывалось предание о гибели Хусейна бин-Али (в народном персидском произношении — Шаусен) и других потомков Мухаммеда. Мусульмане-шииты считали Хусейна (Шаусеня) преемником Мухаммеда. В 680 г. в битве при Керебеле он потерпел поражение от мекканской династии Омейядов, был убит, и вместе с ним были перебиты все его родственники, кроме жен. Мистерия ставилась на площадях в первые десять дней мусульманского лунного календаря, без каких-либо кулис и занавеса. Написана мистерия стихами, произносимыми нараспев. Изображаемые сцены комментировались рассказом.

336

Кашень (Кашан, Кашинь), Наин (Найин), Ездей (Йезд, Диес), Сырчан (Срджан), Таром — города Центральной и Южной Персии (Ирана), по которой Афанасий Никитин проехал или прошел более тысячи семисот километров к северо-восточной части Персидского залива.

337

Пристанище Гурмызьское — Гурмыз, или Ормуз, который Афанасий Никитин называет также Бедерем, город и небольшой остров в Персидском заливе, важнейший средневековый центр мировой торговли Востока и Запада. Ормуз, несмотря на тяжелые климатические условия (страшная жара, отсутствие питьевой воды, бесплодность почвы), утопал в роскоши и неге.

338

после Великого дня, в радуницу неделю, в таве с конями — Время отправления из Ормуза Афанасий Никитин обозначает обычно христианскими, иногда языческими праздниками: Велице дни — пасха, радуница — языческий обычай поминовения умерших, проводившийся во вторник первой недели после пасхи. Тава — парусный и весельный корабль; плавать в таких судах было опасно: «Бури в Индийском море часты и много их гибнет», — писал путешественник Марко Поло; он отказался от морского пути и предпочел ему сухопутный от Персидского залива через Среднюю Азию. Не случайно Афанасий Никитин говорит о конях, погруженных в таву. Если на корабле, прибывшем в Индию, было 20 коней, то все остальные товары освобождались от пошлины. В случае гибели коня в таможню представлялся хвост погибшего животного.

339

Мошкат — Маскат, город на берегу Аравийского полуострова, крупный порт Аравии, откуда Афанасий Никитин отбыл в Индию.

340

Названия индийских областей, княжеств и городов Афанасием Никитиным передаются в своеобразной транскрипции: Кузрят — Гуджерат, полуостров, одно из мусульманских владений в Индии; Конбаат (Камбат) — город Камбай; Чювиль — Чаул, портовый город к югу от современного Бомбея; Дега — возможно, Дегу (Диу).

341

Пали — город в 40 милях к юго-востоку от Бомбея, Умри — неясно, какой город называет Афанасий Никитин. Чюнер — Джуннар, т.е. «Старый город», развалины которого сохранились к юго-востоку от современного Джуннара; в XV в. Джуннар входил в одну из восьми областей Бахманидского царства.

342

Асатхан Чюнерскыа — наместник в Джуннаре Мухаммеда-шаха III Асад-хан, которого Афанасий Никитин называет Меликътучаром (мелик-аттуджар) — буквально «господин торговцев».

343

Хоросаньские земли — северо-восточная область Ирана. В XV в. эта область входила во владения Тимуридов, была населена персами и таджиками, а также кочевыми тюркскими племенами.

344

Чеботайские земли — Чагатайская земля: так обычно называлась в XII-XV вв. Средняя Азия. Собственно же Чагатайское государство, названное так по имени сына Чингис-хана Чагатая, состояло из территорий нынешнего Узбекистана, Таджикистана, юго-восточной части Казахстана и Восточного Туркестана. В XV в. во главе государства стояла династия Тимуридов, а не Чагатаидов.

345

Троицын день — христианский праздник в 50-й день после пасхи, обычно приходится на вторую половину мая.

346

Подворье — постоялый двор, где купцам и путникам предоставлялись бесплатно ночлег и питание.

347

...хан у меня взял жеребца — в мусульманских странах верхом на лошадях разрешалось ездить только мусульманам, а немусульмане могли ездить лишь на ослах, мулах и верблюдах. Это мусульманское право послужило, видимо, предлогом, чтобы отобрать у Афанасия Никитина коня.

348

Спасов день — христианский праздник преображения господня, отмечался 6 августа по старому календарю.

349

Бедерь — Бидар, столица Бахманидского царства, куда Афанасий Никитин выехал 15 августа по старому календарю (оспожин день — праздник успения богородицы приходится на это число). Из Бидара он выезжал в другие города Индии (Аланд, Кельберг, Курули, Парват) и возвращался обратно в Бидар.

350

Кулонгерь (Кулонкерь) — Кулунгир, город в индийском государстве Бахманидов.

351

...княжат все хоросанцы — имеются в виду выходцы из мусульманских неиндийских княжеств: тюрки, афганцы, персы, которые занимали чиновные посты в правящей династии Бахманидов в Декане.

352

Кентарь — мера веса, различная в разных областях, от 50 кг и выше.

353

Кова — более 10 километров.

354

...на память шиха Аладина, а на русскый на Покров... — 1 октября по старому календарю. Аладин — родоначальник династии Бахманидов (1347-1418), в его честь был установлен праздник.

355

Птица гукукь — имеется в виду особая разновидность отряда сов. Проф. И.П. Минаев в исследовании «Старая Индия. Заметки на «Хожение Афанасия Никитина» (Спб., 1882) указывает, что сова по-санскритски называлась «гхука», а на языке хинди — «гхугука». Суеверие, что сова (филин) приносит несчастье, широко распространено у различных народов.

356

Князь обезьяньскый — запись об обезьянском князе основывается, видимо, на знакомстве Афанасия Никитина со знаменитой древнеиндийской поэмой «Рамаяна», один из героев которой, бог Хануман, выступал в облике обезьяны. В Индии обезьяны с древнейших времен, наряду с некоторыми другими животными, считались священными, им посвящались храмы, куда приносились различные лакомства для обезьян.

357

...салтан невелик — 20 лет... — Во время пребывания в Бидаре Афанасия Никитина султаном был Мухаммед-шах III из династии Бахманидов. На престол он вступил в 1463 г. девяти лет, следовательно, в 1471 г. ему было не более 16 лет. Молодой султан увлекался торжественными процессиями, о которых рассказывается в «Хожении», а управляли царством ставленники султана.

358

...хоросанець Меликтучар — первый сановник и фактический правитель Бидара при юном султане Мухаммед-шахе III, полное имя его было Махмуд-Гаван Мелик-ат-туджар. Индо-персидский историк XVI в. Фериттэ, идеализируя Махмуд-Гавана, передает исторические предания о том, как этот иранец (хорасанец) знатного рода вошел в доверие к султану и сделался первым сановником в царстве. Прозвище «Гаван» («Коровий») Махмуд получил якобы за остроумный ответ. В саду при дворе султана мычала корова. Один из придворных, желая смутить всезнающего Махмуда, спросил его в присутствии султана, о чем мычит животное. На это последовал находчивый ответ Махмуда: «Она говорит, что я из ее рода и не должен разговаривать с ослом». Махмуд-Гаван принадлежал к числу образованных вельмож, он содействовал созданию медресе и библиотеки, пользовался большим доверием султана, но в результате придворных интриг был обвинен в измене и казнен в 1481 г.

359

...стерегут в нощи тысяща человек кутоваловых... — кутовал — комендант города, это было весьма важное лицо индийских городов. В его ведении был огромный штат ловких служилых людей, в обязанность которых входило охранять город в ночное время, немедленно докладывать кутовалу обо всем, что происходит в городе, о рыночных ценах, о всех приезжих, спекулянтах, правильности весов и мер, об охране имущества умерших и многое другое.

360

...о заговейне о Филипове... — Филиппов пост начинался с 14 ноября и кончался 24 декабря по старому календарю.

361

А вер в Индеи всех 80 и 4 веры... — По подсчетам исследователей, в Индии насчитывается примерно 90 сект, касты же исчисляются сотнями.

362

...все верують в Бута... — Слова «бут» и «бутхана» в речь Афанасия Никитина вошли из персидского языка и употреблялись в значении «идол», «идольский дом» (языческий храм). ...веруем в Адама. — У индусов не было культа Адама; Афанасий Никитин, видимо, сблизил по созвучию слово «Адам» со словом «атман», которым индуисты обозначали первооснову всего существующего, мировую душу, и в качестве эпитета словом «атман» называли Брахму (древнеиндийское божество).

363

Первоти — Парват, шиваитский комплекс храмов, священное место индуистов, находившееся вне пределов мусульманских владений. Это было внушительное и по величине и по художественному оформлению культовое сооружение. Обнаруженные развалины подтверждают сведения Афанасия Никитина.

364

...у бутхана бреются... — Обряд начального очищения у индуистов состоял в бритье волос. Бритье или пострижение не являлось обязательным для царей, царских детей и браминов, если вместо этого они пожелают приносить двойные дары. Женщины могли ограничиваться стрижкой; возможно, в XV в., в годы религиозного фанатизма, брились также девушки и замужние женщины.

365

...аки Устенеян царь Цареградскы... — имеется в виду знаменитая статуя византийского императора Юстиниана (527-565), установленная перед Софийским собором в Царьграде (Константинополе). Сравнение Афанасием Никитиным статуи «Бута» в Парвате со статуей императора Юстиниана в Царьграде навеяно, видимо, описаниями русских паломников Стефана Новгородца (1349) и Зосимы (1420). Не исключена возможность, что до путешествия в Индию Афанасий Никитин бывал и в Царьграде.

366

По древним индуистским правилам браминам запрещалось употреблять в пищу свинину, некоторых рыб, вино, касаться левой рукой пищи, надлежало еду принимать в одиночестве, тайно. Совместная трапеза допускалась только в пределах одной касты. Опьяняющие напитки позволялись на празднествах низших каст. Сведения, приводимые Афанасием Никитиным, находят подтверждение в древних индийских шастрах — священных книгах, в которых изложены обязанности индусов. Яловичина — телятина. Сыта — разварной мед, опьяняющий напиток.

367

...а у всякого по горньцу — Горнец — горшок, котелок. Законы каст запрещали общую еду; некоторые секты обязывали каждого индуса приготавливать себе еду.

368

А бутханы... без дверей — видимо, ошибка, индийские храмы издавна славились изукрашенностью ворот.

369

Индеяне же вола зовут отцем, а корову материю. — Речь идет о культе священных животных. По представлению индуистов корова воплощает богиню Пхагавати, дочь Брамы, покровительницу земли, поэтому почитание ее приравнивалось к почитанию самой богини.

370

...а попелом тем мажутся по лицу... — изображают на лице знаки, показывающие принадлежность к различным сектам или кастам.

371

Певгу — Пегу — область в Южной Бирме, находящаяся в бассейне реки Иравади.

372

Чини да Мачина — обычное название Китая среди мусульманских народов средневековья.

373

Китай — обычное название Северного Китая у мусульман.

374

...баба Адам на горе... — гора Серендиб на Цейлоне, ныне пик Адама, считалась у христиан и мусульман Малабарского берега первым местом, куда ступил ногою Адам после изгнания из рая.

375

...не ведаю, ни среды, ни пятницы... — среда и пятница считались в христианских странах «постными днями» недели, когда не разрешалось принимать мясную пищу.

376

...волосыпы да кола в зорю вошли, а лось главою стоит на восток. — Волосыпы (Волосыни) — созвездие Плеяды. Кола — Орион; заход Ориона в Индии иной, чем на Руси, потому что в Индии иная долгота. Лось — Большая Медведица; в Индии это созвездие расположено ближе к горизонту и обращено головой на восток.

377

...да играет теремцом... — Теремец — зонт, считавшийся символом власти султана. Во время выхода султана человек с зонтом идет впереди процессии. На древних восточных рисунках нередко изображается скачущий человек с зонтом при выезде султана.

378

...Султамусяитя окормыли — речь идет о султане Абу-Саиде, из династии Тимуридов, правителе Средней Азии, Хорасана и Восточного Ирана. В сражении с войсками Узун-Хасана Абу-Саид потерпел поражение, был захвачен в плен и выдан своему сопернику и родичу царевичу Мухаммед-Ядигиру, который и казнил Абу-Саида. Сообщение Афанасия Никитина об отравлении ошибочно.

379

Меликътучар — В 1469 г. Махмуд-Гаван в результате длительной осады овладел двумя индийскими крепостями Кельну (Белгаон) и Гоа. Нападение преследовало грабительские цели, о чем и пишет Афанасий Никитин. В результате длительного и изнурительного для войск сражения было захвачено много драгоценностей и к Бахманидскому царству присоединены важные индийские крепости и территории.

380

Мызамылк — низам-аль-мульк, титул одного из бахманидских начальников Хасана-Бахри, противника и заговорщика против Махмуд-Гавана (Мелик-ат-туджара), казненного по ложному обвинению бахманидским султаном.

381

Мекхан — Мелик-хан, Хафаратхан — Фарат-хан, военачальники бахманидского султана Мухаммед-шаха III. Неизвестно, о каких трех индийских городах, захваченных бахманидскими войсками, упоминает Афанасий Никитин.

382

...на Покров святыя Богородица... — т.е. 1 октября по старому календарю.

383

Малхан, Бездерь (Бедерь) хан, Возырхан — неизвестные военачальники и вассалы бахманидского султана.

384

Кутовалхан — комендант крепости Бидара.

385

...ындейский авдоном — самодержец индийский.

386

Такова сила султанова индейскаго бесерменьскаго... — Афанасий Никитин подробно рассказывает о втором походе бахманидского войска на индийское Виджаянагарское царство. После первого похода, победоносно закончившегося в июне 1471 г., когда были захвачены две крепости на Малабарском берегу (Гоа и Белгаон) и огромная добыча, второй поход, закончившийся перед отъездом Афанасия Никитина из Индии, был неудачным для Бахманидского царства. По подсчетам Афанасия Никитина, в бахманидской армии находилось около двух миллионов воинов, шестьсот пятьдесят боевых слонов, много конницы, специально обученные хищные звери. На войну были брошены все люди, способные носить оружие. Эта огромная армия пожирала все на своем пути. Еще в более трудном положении эта армия оказалась во время длительной и неудачной осады города Виджаянагар: люди умирали от голода, болезней и от безводия, так как в ту пору была страшная засуха и все окрестные водоемы и источники иссякли.

387

Улубагрям — улу-байрам, великий праздник.

388

Бичинегерь — Биченегир, или Виджаянагар (мусульманское название — Биджанагар), город, крепость и столица Виджаянагарского царства. Ко времени войны с Бахманидами Виджаянагар поражал своим могуществом. Это была неприступная крепость, окруженная семью стенами. В центре находилась самая неприступная стена и царский дворец. В пространстве между первой и второй, а также между второй и третьей стенами находились не только дома ремесленников, но и возделанные сады, плодородные поля. За стенами укрывались многочисленные торговые лавки и базары, отличавшиеся благоустроенностью, высокими аркадными покрытиями, блестящими галереями. Особой пышностью славился царский дворец, зала для приема послов поражала своей роскошью, стены ее и потолки были украшены гирляндами из золотых листьев, царский трон был сделан из золота и украшен драгоценными камнями. Целая улица города была занята публичными домами, доставлявшими огромный доход, шедший на содержание царской гвардии. Виджаянагар являлся индуистским оплотом против распространения мусульманского владычества в Южной Индии. Город сдерживал натиск до 1565 г., когда он пал под ударами соединенных войск султанов Бидара, Биджапура, Голконды и Ахмеднагара. Виджаянагар с тех пор утратил былое могущество, но сохранившиеся развалины роскошных памятников среди тропической растительности подтверждают восторженные отзывы современников, давших описания города в пору его процветания. Видел роскошь Виджаянагара и Афанасий Никитин, но он поведал главным образом о трагической и страшной войне, в других источниках эти сведения отсутствуют.

389

...в Кулури же родится ахикь — Куру ли (Кулур) — город, известный своими богатыми месторождениями алмазов, Афанасий Никитин прожил в нем 5 месяцев. Ахикь — сердолик.

390

Обратный путь Афанасия Никитина от Ормуза (Гурмыза) до персидского города Кум в основном идет тем же маршрутом, по которому он пробирался в Индию. Отклонение составляет заезд в Шираз, где путешественник задержался на 7 дней. Шираз, являясь главным городом южноиранской области Фарс, находился в долине поразительной красоты и плодородия, славился умеренно теплым климатом, плодовыми садами и виноградниками. Это был один из трех крупнейших городов Передней Азии — наряду с Тебризом и Харатом. Здесь жили и похоронены великие поэты Востока — Саади (1184-1291) и Гафиз (сконч. около 1389 г.).

391

...поидох в-ръду Асанбег... — Узун-Хасан, правитель объединения туркменских племен Ак-Койюнлу, куда входили Верхняя Месопотамия, Курдистан и часть Армении. Афанасий Никитин был вынужден при возвращении на родину отклониться от известного ему и удобного пути в силу сложившейся военно-политической обстановки. После разгрома мирзы Джеханшаха и Абу-Саида Узун-Хасан начал боевые действия против османской Турции. При поддержке Венеции весной 1472 г. его сорокатысячное войско быстро продвинулось до Карамана и заняло ряд турецких городов (Сивас, Токат, Амасию). Турецкий султан Мухаммед II (1451-1481) был вынужден отозвать войска из Европы и бросить их против Узун-Хасана. Афанасий Никитин и оказался в это время на территории, где развертывались боевые действия и складывалась весьма неустойчивая обстановка («булгак встал»).

392

Трепизон — Трапезунд, город и порт на южном побережье Черного моря, сюда Афанасий Никитин прибыл 1 октября. Это был центр Трапезундской империи, населенной православными греками, грузинами и лазами. В 1461 г. Трапезундская империя была завоевана турецким султаном Мухаммедом II и вошла в состав османской Турции. Во время пребывания в Трапезунде Афанасия Никитина город опустел, две трети его состоятельного населения были силой переселены в Константинополь (Стамбул), а молодые люди отданы в рабство.

393

Кафа — город и порт в Крыму, ныне Феодосия. В XV в., во время посещения Кафы Афанасием Никитиным, город находился во власти генуэзцев, хотя население его состояло не только из итальянцев-генуэзцев, но и из греков, армян, татар, постоянно посещалась Кафа и русскими купцами. В 1475 г. Кафа была захвачена османской Турцией.

394

Вонада — мыс на южном берегу Черного моря.

395

Платана — гавань и город на южном берегу Черного моря, к западу от Трапезунда.

396

Баликае — Балыкая, совр. Балаклава, порт в Крыму, древнейшая греческая колония.

397

Токорзов — Токорзоф, совр. Гурзуф, поселок на южном берегу Крыма.

398

...до Филипова заговениа... — т.е. до 14 ноября по старому календарю; следовательно, Афанасий Никитин прибыл в Кафу 5 ноября.

Content

Книга хожений
Записки русских путешественников XI-XV вв

Хожение: путешествие и литературный жанр

Летописное сказание о легендарном путешествии апостола Андрея в Киев и Новгород

Летописное повествование о путешествии княгини Ольги в Царьград

Хожение Даниила, игумена Русской земли

Анонимное хожение в Царьград

Из странствия Стефана Новгородца

Хожение Игнатия Смольнянина в Царьград

Пименово хожение в Царьград

Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину

Хожение на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца

Хожение Авраамия Суздальского

Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину

Хожение гостя Василия в Малую Азию, Египет и Палестину

Хожение за три моря Афанасия Никитина

Комментарии

Летописное сказание о легендарном путешествии апостола Андрея в Киев и Новгород

Летописное повествование о путешествии княгини Ольги в Царьград

Хожение Даниила, игумена Русской земли

Анонимное хожение в Царьград

Из странствия Стефана Новгородца

Хожение Игнатия Смольнянина в Царьград

Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину

Хожение на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца

Хожение Авраамия Суздальского

Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину

Хожение гостя Василия в Малую Азию, Египет и Палестину

Хожение за три моря Афанасия Никитина

Примечания