Дарья Аркадьевна Донцова

Амур с гранатой

© Донцова Д.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава первая

– Никогда не говорите гадости девушкам – вдруг та, которой вы нахамили, станет супругой президента! От всей души хочу посоветовать мужчинам быть вежливыми, ласковыми, делать комплименты каждой женщине, которая встречается им на пути. Вы же не знаете, за кого она спустя время выйдет замуж! – тихо произнесла посетительница.

Коробков улыбнулся.

– У меня когда-то был знакомый, он занимал должность начальника отдела в солидной фирме. Там появилась уборщица, вчерашняя школьница. Мужик ее невзлюбил, прямо со света сживал, постоянно бедняжку чморил, жаловался на ее очень плохую работу, следил, когда та приходила. Девчонка дядьку до дрожи в коленях боялась, не знала, каким образом сатрапу угодить. Один раз босс в самом отвратительном настроении возвращался после совещания в кабинет. Увидел открытую дверь в туалет, приметил там, у стены, ведро с водой, пнул его ботинком, сломал мизинец. Разорался, развопился, соврал прибежавшим на шум сотрудникам, что ведро стояло посередине прохода. Ну и уволили малышку. Она плакала, пыталась объяснить, что мыла санузел, ведро стояло в туалете, шеф сам по нему ногой стукнул. Говорила, что у нее мама болеет, никаких других родственников нет, они живут на заработок поломойки. Но кому поверят? Мелкому, но все же начальнику, или девчушке, которой недавно восемнадцать исполнилось? Ответ очевиден. Прошло лет десять. Когда дело перешло в руки сына и невестки владельца компании, собрали в зале центральный аппарат. Новый хозяин рассказал о своих планах, потом сообщил, что его жена, у которой есть диплом о высшем профильном образовании, станет руководить департаментом пиара и рекламы. И – вот уж удивление для всех! – добавил, что супруга некоторое время работала в фирме его отца, потом уволилась, получила высшее образование, стажировалось в США. Затем он пригласил ее в зал. Когда женщина поднялась на сцену, у сотрудников, которые работали в компании много лет, случился столбняк. В элегантно одетой даме они узнали уборщицу, над которой издевался тот начальник. Основной контингент служащих уже сменился, но руководство крепко держалось за свои мягкие кресла. Тот мужчина по-прежнему состоял в штате, занимал прежний пост. Он испугался. Но еще страшнее ему стало, когда новый верховный главнокомандующий вызвал его к себе и, улыбаясь, как змея на солнце, произнес: «Знаю о том, как вы отнеслись к нищей девочке. Когда рассказал супруге о своем желании вас сразу, непременно уволить, она попросила оставить вас, своего мучителя, на работе, мотивируя это так: «Кабы осталась тогда в фирме, мыть мне полы до пенсии. Грубиян, сам того не желая, открыл мне дверь в новую жизнь. Я поняла, что следует получить образование, поступила на заочные бесплатные курсы, устроилась уборщицей на вокзал, и мы с тобой там познакомились. Злость мужчины привела меня к тебе, не гони его». Но мне не хочется видеть вас в Москве, в центральном аппарате, поэтому вот вам компромиссное решение проблемы. Вы можете возглавить региональное отделение в Ухрюпинске – формально это повышение. Согласны? Если нет, жду заявление об уходе по собственному желанию».

Я решила, что предисловие к беседе завершено, пора начинать обсуждать проблему, и задала вопрос:

– Вера Васильевна, что привело вас к нам?

– Танечка, – тихо произнесла посетительница, – вы меня не узнаете?

Я всмотрелась в женщину. Возраст ее определить невозможно. Она блондинка, но натуральная ли? Сейчас стилисты творят чудеса, из цыганки за пару часов сделают Мэрилин Монро. Фигура у Веры Васильевны девичья, одежда куплена не на рынке, где задешево продаются «Шанель», «Диор» и иже с ними. В кабинете сейчас слегка пахнет дорогими французскими духами – похоже, посетительница умеет правильно пользоваться таким парфюмом.

Те, кто приобретает фейковые варианты во флаконах с вожделенной этикеткой, радуются, что они достались им в разы дешевле, чем в фирменном магазине, но потом удивляются – аромат-то нестойкий. И начинают носить пузырек с собой, по несколько раз в день опрыскиваются «французскими» духами. Увы, любительницы купить за рубль то, что стоит намного дороже, не учитывают некоторые обстоятельства. Если ее собственный нос не ощущает запах, то это не означает, что его нет – одежда долгое время благоухает. Используя дозатор по три-четыре раза в день, его владелицы к вечеру превращаются в резко пахнущие освежители воздуха.

Как отличить оригинал от фейка? Очень просто. Цена «родных» духов в разы выше тех, что производят трудолюбивые китайцы. И, если решились на покупку, не приобретайте парфюм в интернете.

– В детские годы мы ходили в одну школу, – кивнула женщина. – Вера Холодова меня зовут. Не помните?

– Простите, нет, – честно ответила я.

– А мне трудно забыть ваших родителей и бабулю, они такие милые были.

Я изо всех сил улыбнулась. Милой мою ближайшую родню не назвать. Бабка всегда страстно ругалась со всеми соседями. В нашем доме не было лифта, а жильцы порой ставили заполненные мусором емкости снаружи у своих дверей, выносили их не сразу. Пакеты для отходов не продавались, люди просто закрывали верх отбросов старыми газетами. Если поднимаешься по ступенькам, видишь разбросанные вокруг очистки, ошметки, огрызки, это означает лишь одно: здесь недавно прошла моя бабка, которая всегда пинала чужие ведра. Зачем? Почему? А по злобе душевной.

Димон тихо кашлянул.

– Поскольку детство безвозвратно ушло, а у вас, госпожа Холодова, проблема сегодня и сейчас, давайте вернемся в настоящее время. Что произошло?

Вера тоже тихо кашлянула и приступила к рассказу.

– Я владею небольшой сетью кафе быстрого питания. Наверное, вы такие видели – небольшое помещение, внутри несколько высоких столиков. В хорошую погоду часть из них снаружи стоят. Не так давно я стала вдовой. Но возраст еще не старческий, хочется простого женского счастья, крепкого мужского плеча рядом.

Холодова глубоко вздохнула и начала повествовать о своих мытарствах на пути к этому самому крепкому мужскому плечу. Сначала Верочка зарегистрировалась на нескольких сайтах знакомств. Ее анкета вызвала всплеск интереса, на Холодову обрушилась лавина потенциальных кавалеров. На фото все парни выглядели прекрасно, а вот при личной встрече – одно разочарование. Почти все эти самые «крепкие мужские плечи» оказались без хорошей работы, кое-кто пах алкоголем, и платила за ужин всегда Вера.

Женщина разочаровалась в интернет-женихах и решила осмотреться по сторонам. Но никого достойного вблизи не нашлось. Пару раз, когда Холодова заправляла свою дорогую машину, к ней лихо подкатывали сотрудники бензоколонки. Но согласитесь, это уже прямо дно! Был еще сосед по дому, вдовец, которому перевалило за семьдесят. Но в случае похода с ним в ЗАГС Вера не обрела бы крепкое мужское плечо – она сама стала бы просторной женской грудью, на которой новый супруг утешился бы от всех бытовых и финансовых неурядиц.

Холодова поняла, что следует проявить иную активность, и записалась в закрытый женский клуб, где разновозрастные дамы интересно проводят время. Верочке там понравилось, но связывать свою жизнь с одним из местных красавцев? Никогда!

Очутившись на грани отчаяния, Холодова отправилась на лекцию, тема которой прямо попала в ее самое больное место: «Как и где найти мужчину своей мечты». Место в зале стоило дорого, в публике сидели ну прямо родные сестры Веры. Ничего нового девицам в самом соку лектор не сообщила, но завершила свое бойкое выступление фразой:

– А еще, дорогие вы мои любимки, знайте, есть такой закон: если хочешь что-то получить, надо это расхотеть. И тогда все желаемое в лапки и прилетит!

Вера поехала домой, в очередной раз глотая слезы. Если хочешь что-то получить, надо это расхотеть? Бред! Значит, если Холодова не обнаружила в магазине платье, о котором мечтала, ей следует забыть про него, и оно само на голову из космоса упадет?

Женщина привычно зарыдала. Ну опять она зря потратила время, да и немалые денежки в придачу! Где же ходит ее суженый? Он ведь определенно живет на этом свете! Как с ним встретиться? Неужели ей, юной по теперешним меркам девушке, которая состояла некоторое время в не особо удачном браке, никогда-никогда не испытать той любви, какую показывают в кино? Почему всяким шалавам, тем, кто в тринадцать лет закурил, в четырнадцать переспал не только со всем, что шевелится, но и с тем, что лежит неподвижно, в шестнадцать уже сделал пятый аборт, девчонкам из семей алкоголиков, наркоманов, безграмотным курицам, которые пишут «Масква», всяким понаехавшим – вот почему им вечно везет? В возрасте Веры они похоронили уже третье «крепкое мужское плечо», и прямо на кладбище нашли четвертое! А Верочка другая! Почему ей, умнице, красавице, лапочке, стройной, молодой, наливному яблочку, сладкой ягодке с ангельским характером и без материальных проблем – ну почему ей никак не попадется достойный человек? Покойный особо жену не баловал, он ее только ругал.

Впав в самое черное уныние, Вера вернулась домой, легла на диван, закрыла глаза и услышала тихий голос…

Глава вторая

– Веруся, – ласково прошептал кто-то, – перестань лить сопли, лучше ответь: хочешь опять такого же мужа, как Витя?

– Ой, никогда! – испугалась женщина. – Он выпить любил, мог руки распустить, обзывал по-всякому. Получку его никогда не видела, не знаю, какой оклад супруг получал. По бабам ходил, вечно ко мне придирался.

– И теперь второго такого ищешь?

– Нет, конечно, другого, – возразила Вера.

– Твой Витя до свадьбы тоже вел себя прилично, – напомнил невидимый собеседник. – Зачем тебе супруг? У тебя нет сейчас проблем. Живи счастливо.

– А как же мужское внимание, ласка? – прошептала Холодова.

И услышала:

– Двери в женский клуб для тебя открыты, за денежки получишь там, что хочешь. И никакого зануды, пьяницы дома. На хрена козе баян, а тебе – второй Витя?

Холодова вытерла лицо и задумалась. У нее своя большая квартира, которая ранее принадлежала родителям, машина, небольшой бизнес, приличный доход… А и правда, на хрена козе баян?

Вера вскочила, побежала к холодильнику, нарезала свой любимый сыр с плесенью, налила бокал дорогого вина, вернулась в спальню, включила кино на ноутбуке и ощутила себя невозможно счастливой. Как хорошо! Она давно мечтала так провести вечер, да Витя орал: «Не смей жрать в постели! Чтоб я вонючий сыр никогда не видел! Заткни ноутбук, спать хочу!»

А еще муж терпеть не мог животных, а Верочке хотелось завести собачку или кошечку, а еще лучше обеих. Но Виктор умер. Так почему вдова до сих пор живет по его правилам?

Холодова посмотрела на пустую половину кровати, радостно засмеялась, легла посередине и продолжила смотреть кино, пить вино и есть сыр, вытирая пальцы о пододеяльник. А потом заснула счастливая. Искать «крепкое мужское плечо» ей расхотелось.

Через пару недель, после того как Холодова поняла, что козе не нужен баян, она въехала в багажник новенького «Бентли». Из иномарки вышел мужчина. Владелица кафе испугалась, выскочила из своей милой машинки красного цвета и залепетала:

– Простите! Моя вина, задумалась! У вас только бампер слегка поцарапан, совсем чуть-чуть. Давайте сделаем фото и разъедемся. Все оплачу!

Водитель улыбнулся.

– Добрый день. Меня зовут Сергей Петрович. Как к вам обращаться?

– Вера, – ответила Холодова и повторила: – Очень виновата, простите, пожалуйста!

– Ну и я не без греха, – признался владелец «Бентли». – Вы медленно ехали вперед, а я дал задний ход, не глянув в зеркало.

Потом он быстро осмотрел оба автомобиля, сделал вывод.

– У нас с вами полная фигня, полирнуть – и конец истории. Поехали.

– Куда? – опять перепугалась Вера.

– Вон в тот ресторан, – пояснил Сергей Петрович. – Лично я всегда закидываю ростбифом даже легкий стресс. А вы как справляетесь с разбушевавшимися нервами?

– Тоже люблю поесть, – неожиданно для самой себя призналась Холодова. – Вкусное всегда меня успокаивает.

Сергей воздел руки к небу.

– Боже! Спасибо, что наконец-то познакомил с женщиной, которая не сидит на диете!

Вот так вскоре после того, как Вера твердо решила больше никогда не выходить замуж, она-таки нашла «крепкое мужское плечо». Сергей Кузнецов оказался не стеснен в средствах, занимался крупными интернет-проектами. Жил Кузнецов в двухэтажном особняке и совпал с Верой по всем параметрам. Он обожал животных, подарил женщине щенка чихуахуа и котенка британской породы. По вечерам пара ужинала в кровати и смотрела комедии. Сыр с плесенью был одним из любимых продуктов Сережи. Вот белое вино ему не очень нравилось, Кузнецов предпочитал коньяк, который Холодова терпеть не могла. Но вскоре мужчина снизошел до вина, а Верочка оценила вкус «Курвуазье».

В Турции они сыграли свадьбу. Конечно, оба понимали, что такая свадьба – театральное представление для туристов. Но все было по-настоящему – и кольцо, и серьги к нему в комплекте, подарок Сережи, и шампанское не поддельное, и море не нарисовано на холсте, и любовь истинная. Некоторое время Верочка жила как в раю. Она перебралась в дом к Сереже, про свою квартиру забыла. А потом Кузнецов решил запланировать на осень настоящее бракосочетание. Он объяснил любимой:

– Многие мои друзья давно уехали в другие страны или перебираются туда на лето. Надо подождать до конца октября. Тогда устроим самый праздничный праздник!

Конечно, Верочка согласилась. На тот момент она ради Сережи уже была готова на все. Попроси он ее съесть кусок мыла, Холодова бы с радостью исполнила желание.

В понедельник она приехала домой около семи вечера, оставила машину в гараже, подошла ко входу в дом и поразилась. На скамейке, которая стоит неподалеку от крыльца, лежат щенок и котенок. На них надели шлейки, пристегнули поводки к лавке. Рядом стоят два чемодана, к одному скотчем приклеено письмо.

Холодова прервала рассказ, порылась в сумке, вытащила помятый конверт, вынула из него лист и начала читать вслух.

«Верусик! Дела пошли не так, как я планировал. Должен временно исчезнуть. Не волнуйся, настоящей свадьбе быть. Решу все проблемы. Просто перенесем праздник на зиму. Береги Мусика и Пусика, люблю их очень. А тебя – обожаю. Если кто начнет про меня спрашивать, отвечай: «Простите, среди моих друзей такого нет». Если же покажут мое фото, «вспомни»: «Да, виделась с Сергеем Петровичем, встречались у кого-то в гостях. Но знакомство шапочное. Совсем его не помню». Я вернусь! Зуб даю! А пока уезжай к себе. Ничему не удивляйся, не обращайся в полицию. Вера! Никогда не ходи в полицию! Со мной все ок! А вот если побежишь туда, тогда по-всякому повернуться может. Помни: люблю тебя и вернусь. Живи тихо. Мы непременно встретимся. Пожалуйста, никаких полицейских! От твоего поведения зависит наша с тобой дальнейшая судьба. Афиногей».

– Афиногей? – переспросила я.

Вера слегка покраснела.

– Ну… мы так друг друга называем. Он Афиногей, я Физдипекла… В коттедж попасть не сумела, он оказался заперт. Мои вещи аккуратно сложили в чемоданы, оставили их у лавки.

– Понятно, – кивнул Димон. – Вы, наверное, отправились к себе домой?

Вера кивнула и протянула свой телефон Коробкову. Мы с Димоном одновременно посмотрели на экран.

– Еперный театр! – выпало из моего лучшего друга. – Обои-то зачем сдирать?

– Что-то искали, – тихо произнесла я. – Но Дмитрий прав. В двадцать первом веке не требуется уродовать помещение, чтобы выяснить, есть ли за обоями тайник. Придумано специальное оборудование, оно покажет все захоронки и под паркетом, и под плиткой, и вообще везде.

– По кухне продукты раскидали, – протянул Димон, – плафоны у люстр отвернули… Либо работали не профи, либо было дано задание найти то, что надо, и в придачу напугать хозяев. Татьяна права. Сегодня можно очень аккуратно зайти в помещение, изучить его полностью и уйти. А владельцу в голову не придет, что в его жилье орудовали незваные гости. У вас же прямо Содом и Гоморра!

– Обои содрали только в одной комнате, – тихо объяснила посетительница. – Пролистайте снимки. В других помещениях лишь вещи раскидали… Пожалуйста, объясните мне, что произошло? Где мой муж?

– Ваш брак не зарегистрирован, – заметила я.

– И это определенно к лучшему, – пробормотал Коробков.

– Что хорошего вы увидели во всем, что случилось? – всхлипнула Вера. – Я потеряла самого прекрасного супруга на свете и…

Димон почесал макушку.

– Что-то никак не разберусь в ситуации, видимо, стал невнимательным. Из вашего рассказа узнал про Виктора, который к вам не очень нежно относился. А сейчас слышу о потере замечательнейшего мужа на свете.

– Так не о нем речь, – отмахнулась посетительница, – а о Сереже!

– Госпожа Холодова, уж простите за очередное напоминание, но он ваш сожитель, – тихо произнесла я. – Где работает Сергей Петрович?

– Уже говорила, он ведет большие интернет-проекты, – ответила Вера.

– Какие именно? – уточнил Димон.

– Ну… в интернете, – повторила гостья, – ну… всякое там организовывает!

– В Сети можно торговать разными товарами, выпускать газеты, организовывать игры, сообщать о новостях, давать советы, устраивать с кем-то встречи, – не сдался Коробок. – Сейчас онлайн делают почти все. Хорошо хоть, дети у людей пока по старинке получаются. Что за бизнес у Кузнецова?

Вера заморгала, потом заплакала и сквозь слезы произнесла:

– Не знаю.

– Вы любимого человека на эту тему не расспрашивали? – спросила я, протягивая женщине пачку носовых платков.

Холодова вытащила одну салфетку.

– Поинтересовалась: «Кто ты по профессии?» Он рассмеялся: «Скучный человек, бухгалтер, всегда ношу под мышкой счеты. Ничего интересного. Помогаю бизнесменам, которые открывают свое дело, объясняю кое-что. Иногда подыскиваю им хорошего специалиста. Если хотят меня нанять, соглашаюсь только за большие деньги… Милая, как насчет бокала вина в кроватке?»

Вера скомкала бумажный платок.

– Больше на тему его работы не беседовали. Но Сережа – гениальный финансист.

– Откуда такая уверенность? – встрепенулся Коробков.

– Как-то раз он пришел домой неожиданно рано, а я сидела в «Зуме» со своим главбухом Мариной. Кое-что с ней обсуждали, – зашептала Холодова. – Громко говорили, и наушники я не люблю. И я думала, что одна. Обмозговали мы проблему, пошла чаю попить. Вижу Сережу. Обрадовалась: «Милый, ты уже приехал!» Муж вдруг спрашивает: «Ты с кем сейчас общалась?» Узнал, что со своим главбухом, продолжил: «Хорошо ее знаешь?» Объяснила, что Марина полтора года работает, нареканий к ней нет. Сережа продолжил: «Где бабу нашла?»

Холодова вытащила из пачки второй платок.

– Она сестра нашего главного по персоналу. Уже говорила вам про свою небольшую сеть быстрого питания, мы не быстро развиваемся. На мой взгляд, лучше медленно, да хорошо и правильно. Сергей меня выслушал и о чем-то другом заговорил. Через два дня Марина с братом уволились – написали заявление, что по семейным обстоятельствам уходят. Я все мужу рассказала, тот улыбнулся: «Есть прекрасная тетка, она тебе бухгалтерию в порядок приведет. И вторая такая же – та всю жизнь начальником отдела кадров была. Возраст не молодежный, но старый конь борозды не портит».

Вера опустила голову.

– Представляете, новая бухгалтер выяснила, что старая меня нагло обворовывала! А ее братец брал на работу кого попало. Для тех, кто непосредственно готовит, обслуживает клиентов, необходима санитарная книжка. А прохиндей набирал народ с улицы, без характеристик, ничего не проверял. Там ужас-ужас Мария Петровна нашла! Санитарные книжки в метро куплены! Одна повариха из нашего ресторанчика на учете в кожно-венерологическом диспансере! В другом месте на раздаче стоит девица, которую вытурили из другого кафе за то, что она в свободный день дальнобойщиков обслуживала… ну… тем самым… понимаете?

Мы с Димоном одновременно кивнули. Холодова всплеснула руками.

– Дальше больше! Рассказываю все Сереже, от негодования заикаюсь. Доверяла им! И что?.. Муж рассмеялся: «Вот не могу понять, как моя наивная Физдипекла ухитрилась пусть не огромный, но вполне себе хороший бизнес создать. Я по вашему телефонному разговору сразу понял, что твой главбух – еще та крыса!»

Посетительница осеклась и воскликнула:

– Ой! Сережа, наверное, в опасности! Найдите его прямо сейчас!

– Вера Васильевна… – начала я.

Холодова затрясла головой.

– Таня, понимаю, вы меня не узнали, но поверьте, мы ходили в одну школу. Пожалуйста, давайте без отчества. Вот услышала сейчас от вас в очередной раз «Вера Васильевна», и аж дурно стало. Я ведь младше вас на десять лет! Не думайте, что вспоминаю о наших общих гимназических годах в надежде на скидку, нет-нет! Деньги есть! Мне нужно, чтобы вы занялись проблемой с особым вниманием и тщанием, поработали, как для родного человека, горя желанием добраться до истины, а не как просто наемный сыщик. Мы учились вместе, мы сестры по школе! Вот такое должно быть отношение!

В глазах Димона вспыхнул огонек. Коробков моргнул, его взгляд снова стал прежним, но я поняла, что лучший друг сдерживает смех.

А мне захотелось задать посетительнице простой вопрос: если я училась в десятом классе, а Холодова в первом, то каким образом я могла запомнить малышку? У нас же ничего общего не было. И в ту же секунду сообразила, что не могла даже увидеть Веру. Почему? Учебное заведение, которое я посещала, имело два здания. В одном учились дети с первого по четвертый класс включительно, и все предметы вел один педагог. А во втором корпусе учились с пятого класса. Тогда же у нас появлялись разные учителя. Ну никак маленькая Вера не могла увидеть в гимназии меня.

Я улыбнулась, собралась задать вопрос, но Димон опередил меня, громко спросив:

– Вера Васильевна, какой примерный возраст у вашего сожителя Сергея Петровича Кузнецова?

– Ну… ну… – протянула женщина, – наверное, лет тридцать пять, сорок…

– Можете назвать адрес и название поселка, в котором находится его дом?

– Барашкино, улица Сосновая, один, – вмиг ответила клиентка.

– Хорошее место, – одобрил Коробок, глядя в ноутбук. – Вокруг лес, двадцатый километр от Москвы… Ага! Так. Вы паспорт его видели?

– Какой? – заморгала Холодова.

– Общегражданский или заграничный.

– Второй у него был, – кивнула Вера. – Когда мы летели на Мальдивы, проходили контроль. Сережа его мне показывал, смеялся.

– Что веселого в основном документе гражданина? – удивилась я.

Гостья улыбнулась.

– Сережа сказал: «Можешь объяснить, каким образом пограничники узнают людей по фото? Я на снимке просто серийный убийца!»

– Документы на дом жениха видели? – не отставал Коробок.

– Нет, – удивилась Вера. – Зачем мне на них глядеть?

– Действительно, – улыбнулся Димон. – На это и расчет.

– Что? – не поняла Холодова.

Коробков взял один из своих телефонов.

– Слушайте внимательно!.. Алло! Тамара Владимировна?

– Добрый день, я у телефона, – ответил приятный женский голос.

– Меня зовут Дмитрий, – продолжил Коробков. – Вы в Барашкино на Сосновой улице сдаете особнячок?

– Верно, – согласилась женщина.

– Хотим с женой переселиться за город на пару лет, пока наш дом строится. Увидел ваше объявление – ну прямо то что нам надо! – лихо соврал Димон.

В трубке раздался смех.

– Вы успели позвонить первым. Прежний жилец недавно выехал, сейчас дом приводят в порядок. Химчистка, прачечная, уборка, мойка и так далее. Через три дня он будет готов. Вас такой срок устраивает?

– Более чем, – заверил Дмитрий.

– Есть некие условия, – продолжила Тамара Владимировна. – Дом сдается только гражданам России, славянам, исключительно семейным парам. Возраст жильцов – от тридцати. Собаки, кошки, дети, гости, веселье, барбекю – все это сколько угодно.

– Отлично! Нам с женой сороковник, – изобразил радость Коробок.

– Хорошо, тогда объявление снимаю, жду вас через три дня с паспортами, – деловито отозвалась собеседница. – Если ваши планы изменятся, прошу меня предупредить. Если в назначенную дату не приедете, посчитаю нашу предварительную договоренность расторгнутой. Хорошего дня!

– Вам также, – отозвался наш заведующий департаментом компьютерных технологий и положил телефон на стол.

– Что это было? – растерялась Вера.

– Беседа с владелицей дома. Сергей Петрович Кузнецов снимал особняк, – объяснил Димон.

– Сни-мал? – повторила по слогам Холодова. – Не поняла. Дом не принадлежит Сереже? Почему же он говорил, что владеет им?

Глава третья

Коробок посмотрел на меня и продолжил:

– На данном этапе точного ответа нет. Есть предположение. Вы очень понравились мужчине. Он небеден, организовал место, где вы счастливо проводили время. И ситуация непростая. Фамилия Кузнецов – одна из самых распространенных в России, имя Сергей очень популярно, отчество Петрович встречается часто. Возраст, который вам сообщил возлюбленный, мог оказаться ложным.

– Люди любят казаться моложе, чем они есть на самом деле, – пробормотала я. – У вас есть совместные фото с женихом?

– Да-да, – кивнула посетительница.

– Можно на них глянуть? – оживился Коробков.

Холодова опустила голову.

– Они у Сережи в телефоне. Он их потом отправлял в свой ноутбук – собирал наш семейный альбом.

– Неужели вы не делали снимки на свой телефон? – удивилась я.

– Конечно, фоткала Сережу часто, – затараторила Вера, – но за день до того… ну… как я приехала домой, а Мусик и Пусик на лавочке сидели, потеряла «айфон». Сережа сказал: «Завтра куплю тебе новый и перенесу туда то, что тебе надо, прости, сегодня устал! Нет сил в магазин ехать!» А у меня в личном аппарате никакой особой информации не было, ну… Вадика, стилиста моего, контакт, Тани, она маникюр-педикюр делает, Сережа еще, конечно, и все! На следующий день, когда вещи забирала со скамейки, в чемоданы не смотрела. А потом их разбирать начала и поняла, что по-прежнему нет телефончика!

– Может, помните наизусть номер Кузнецова? – поинтересовалась я. – Если часто один и тот же набор использовать, он оседает в памяти.

– Просто нажимала на «Афиногей», и телефончик сам потом работал, – прошептала Холодова, всхлипнула и, опять заплакав, сказала сквозь слезы: – Он меня любит! Что-то очень плохое случилось! Найдите Сергунчика! Жить без него не смогу! Да, муж велел не ходить в полицию, но вы же не она!

– С этим не поспорить, – согласился Димон.

Дверь распахнулась, в кабинет влетела Ада Марковна Штольцбаумкухенрайз. Близкие люди называют ее Дюдюня или Дюдюля.

– Здрассти всем! – радостно произнесла она. – Нас не звали, не ждали, а мы приперлись. Как делишки, ребятишки? Все ли супер?

Дюдюня осеклась и сразу стала серьезной – похоже, она только сейчас увидела заплаканную Веру Васильевну.

– Простите, немного пошумела. Как освободитесь, позвоните. Сижу в своем кабинете.

– Кто это? – прошептала Вера, когда за Дюдюней захлопнулась дверь.

– Одна из наших сотрудниц, – ответила я и не соврала.

Не могу назвать счастливыми ни свое детство, ни юность, но потом на меня с небес посыпались подарки.

Никому не нужная, на тот момент безработная учительница русского языка и литературы, я, выйдя из очередной конторы, услыхав до этого в отделе персонала уже набившие мне оскомину слова «мы вам позвоним», не знала, куда теперь направиться. Я стояла на улице, и выбор был невелик: направо к подземке или налево к автобусу. На метро, конечно, быстрее. Но я почему-то потопала напрямик через шоссе, чуть не попала под машину, сумела увернуться, а когда иномарка унеслась прочь, увидела лежащего на дороге дедушку и бросилась к нему.

Мой вам совет: если жизнь загнала вас в угол и радостно пинает во все бока железными сапогами, не следует впадать в истерику. Все плохое, что с человеком случается, ведет его к чему-то очень хорошему. И еще: если встает выбор, куда шагать, направо или налево, то смело бегите прямо. Я именно так и поступила. Мне повезло, и вам тоже повезет.

Немощный старичок, которому я бросилась на помощь, привел меня к себе домой, умылся, переоделся и оказался Дмитрием Коробковым. Вот так я попала в систему «Особые бригады» и начала учиться у товарищей. А спустя время вышла замуж за Ивана Никифоровича, нашего главного начальника и владельца «Особых бригад». Теперь у меня невероятно счастливая семейная жизнь, самая лучшая свекровь на свете и работа, которую я никогда не променяю на другую, даже если мне за это предложат все деньги мира.

Ада Марковна – единственная подруга Ирины Леонидовны, мамы моего мужа Ивана Никифоровича. Ирину Леонидовну и Аду Марковну связала много лет назад служба в «Особых бригадах». Их дружба выдержала проверку в разных испытаниях. Рина сейчас занимается домом, ушла в режим спящего агента, а Дюдюня до сих пор рвется в бой. Она психолог, считается членом моей бригады, но работает по собственному графику.

– Что мне теперь делать? – пролепетала Вера.

– В городской квартире можно жить? – осведомилась я.

– В принципе да, – прошептала Холодова. – Все расшвыряно, но вещи разложу по местам… Простите меня.

– За что? – удивился Димон.

– Ну… не знакома совсем с вами, – залепетала посетительница, – соврала, что училась вместе с Татьяной. Ну… думала, однокашнице скорее помогут, постараются, получше поработают, побольше внимания уделят… вот так. Простите, пожалуйста.

Я чуть было не воскликнула: «Глупее ничего не придумать!» Но сумела удержаться.

Димон взял трубку внутреннего телефона.

– Леня, у тебя есть свободные люди?.. Да, вполне хватит. Пусть они к нам зайдут – задание есть. Надо помочь нашей клиентке, у нее дома кто-то незаконно затеял обыск, навел полный беспорядок… Ты прав! Ждем.

Потом Коробков повернулся к Холодовой.

– С вами поедут прекрасные молодые люди Петр и Михаил.

Минут через пять раздался стук в дверь.

– Входите, – разрешила я.

В кабинете оказались два парня, по виду близнецы. Они одновременно произнесли:

– Здравия желаем!

Потом один замолчал, а второй продолжил:

– Нам велено забрать женщину.

Коробков закатил глаза.

– Парни, учитесь говорить красиво. Не «забрать», а отвезти домой Веру Васильевну Холодову, в чьей квартире неустановленные личности устроили незаконный обыск. Ваша задача – под руководством хозяйки все привести в порядок.

– Понятно! – одновременно отозвались близнецы.

– Ни на секунду в вас не сомневался, – кивнул Димон.

– В одной комнате содрали обои, – подключилась я к беседе, – следует вернуть помещению первозданный вид.

– Выполним! – слаженно пообещала парочка.

– Обои купите по дороге, – растолковал Димон. – Заедете с Верой Васильевной в магазин.

– Так точно! – отреагировали парни.

– Одну ее в торговый центр не отпускайте, – добавила я.

– Будет исполнено! – объявил дуэт.

– Петр, отведи госпожу Холодову в машину. Михаил, останься на пару минут, – скомандовал Коробков.

Когда Вера и юноша удалились, Коробков обратился к Мише:

– Ситуация странная, нас она насторожила. Когда будете наводить порядок, непременно спрашивайте у хозяйки, что куда поставить и положить. Если вдруг среди разбросанного обнаружится нечто, не принадлежащее владелице апартаментов, привезите это нам.

– Ясно, – кивнул Михаил.

– Даже самый пустячок, – дополнила я. – Обертки от конфет, которые хозяйка никогда не покупает, пустая бутылка из-под воды, которую Вера Васильевна не пьет…

– Дебилом надо быть, чтобы такое после себя оставить, – неожиданно разговорился Михаил.

– Людям свойственно совершать ошибки, – остановил его Димон. – И какое нам дело до чужих косяков? Главное – самим не напортачить.

– Так точно, – отозвался Миша.

– Приступай, – приказал Коробков.

Парень умчался, и в ту же секунду передо мной возникла Ада Марковна с заявлением:

– У меня снесло крышу.

– Вроде, голова на месте, – с самым серьезным видом отметил Коробков.

– На доме, – уточнила Дюдюня. – Вот говорили мне умные люди: «Не пожалей денег, сделай все из хорошего материала! Один раз потратишься – потом много лет без проблем проживешь!» А у меня тогда денежки тю-тю! Решила шифер взять. И пожалуйста! Весь побился! Теперь перекрывать надо. Вдохновленная горьким опытом, приобрела керамическую черепицу… Короче, временно меняю место жительства, потому что в моем доме жить пока невозможно. Танюша, когда домой отправишься? Уже поздно…

Я глянула на часы.

– Сейчас.

– Возьмешь нас? – неожиданно попросила Ада. – Надо к вам заехать. Свою машину здесь в гараже оставлю.

– Ты не одна? – удивилась я.

– С Графом Контейнерским, – рассмеялась лучшая подруга Ирины Леонидовны.

– Он англичанин? – заморгала я. – Иван Никифорович в курсе, что ты с иностранцем прикатишь?

– Сейчас его увидишь, – пообещала Дюдюня, распахнула дверь в коридор и воскликнула: – Ваша Светлость, входите, не стесняйтесь!

Послышался шорох, и в кабинете оказалось странное существо. Длинное, тощее тело покрывала серо-черная короткая шерсть, на филейной части был очень красивый, пушистый, завитый в несколько колец хвост. К другой стороне туловища оказалась прикреплена длинная шея, на ней сидела мордочка с длинным носом и огромными треугольными ушами, которые торчали на макушке домиками. И стояло все это сооружение на высоких тощих ногах.

– Кто это? – изумился Коробков.

– Граф Контейнерский, он же Пафнутий, собственной персоной, прошу любить и жаловать! – представила странное существо Дюдюня. – Месяц назад направлялась домой. У нас при въезде в поселок стоит контейнер – решила туда мусор из своей машины выкинуть. Подошла, а там вот эдакое чудо сидит, трясется. Увидело меня, заплакало, прямо зарыдало. Оставить бедолагу совесть не позволила. Вытащила, поехала в ветклинику, выяснила, что это собака, мальчик, возраст примерно три месяца. Здоров, просто истощен, голоден. Вымыла ребенка, назвала Пафнутием.

– Какой он породы? – осведомился Димон.

– Составительной, – сообщила Ада Марковна.

– Впервые о такой слышу, – удивилась я.

– Составлен из разных частей, – уточнила Дюдюня. – Ноги – от страуса, хвост – от самоедской собаки, шерсть – как у волка, морда овчарки, с характерной губой, присущей только этой псине. Характер у Пафнутия осторожный – на мой взгляд, это хорошо… Ну что, помчались? А то мы с Риной и Надей опоздаем.

Я удивилась. Интересно, куда собралась вся честная компания?

Хотела задать этот вопрос, но тут Граф Контейнерский боком подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза. Мне захотелось погладить его. Я протянула руку, а щенок лег на пол и заскулил.

– Вот бедолага, – вздохнул Димон, – досталось парню, похоже, по полной программе.

Глава четвертая

– Ой, какой милый! – обрадовалась Рина, обнимая Пафнутия. – Надо его откормить, а то похож на нитку. Ребята, глядите, кто к нам в гости приехал!

Французские бульдоги Мози и Роки, которых дома называют кабачками, посмотрели на кота Альберта Кузьмича. Именно он, британец с черной шерстью, является главой стаи.

– Рина, ты готова? – осведомилась Дюдюня.

– Да-да, – кивнула Ирина Леонидовна. – Надя тоже на низком старте.

– Отлично! Тогда вперед! – скомандовала Ада Марковна.

Я удивилась.

– Подождите. Вы куда все собрались?

Ада Марковна затараторила:

– Вороне где-то бог послал кусочек сыра! А мне досталась бесплатная путевка в СПА-отель. Ну, не совсем бесплатная, я выполнила для них кое-какую работку. Владелец заведения в качестве подарка приложил к гонорару отдых в его оздоровительном центре. Номер люкс! Четыре комнаты, столько же санузлов! Бесплатное питание и все процедуры тоже даром! Могу взять с собой двух человек.

– Да-да, – кивала Надежда Михайловна.

Надя Бровкина раньше служила вместе с Ириной и Дюдюней, а теперь она член нашей семьи, помогает Ирине Леонидовне по хозяйству.

– Значит, вы сейчас отправляетесь отдыхать? – уточнил Димон.

– Верно! – хором ответила троица.

– Граф Контейнерский пока поживет тут. Очень удачно вышло – как раз крышу починят! – добавила Ада. – Танюша, ты не против?

– Конечно, нет, – тихо ответила я.

– Ужин готов, – сообщила Ирина Леонидовна. – Ваня уже вернулся, в душ пошел. Не скучайте, мы ненадолго! Айда, девчонки!

Через пару секунд прихожая опустела. Все собаки, включая Пафнутия, уставились на Альберта Кузьмича. Кот приблизился к Графу Контейнерскому, щенок лег на пол. Британец обнюхал его голову, коротко мяукнул, задрал хвост и направился в столовую. Бульдоги подбежали к Пафнутию. Мози лизнул новичка в правое ухо, Роки – в левое.

– Ну, парень, вставай! – велел Коробков. – Тебя приняли в коллектив.

И тут в прихожую вышел Иван Никифорович. Он улыбнулся:

– Всем привет! Проголодался, как крокодил!.. А это кто?

– Пойдемте в столовую, – предложила я, – там поговорим.

Когда Димон и Иван Никифорович уселись за стол, я поспешила в кухню и обнаружила на столе лист бумаги, исписанный аккуратным почерком Надежды Михайловны: «Танюша! Сегодня на ужин плов. Он в казане, а тот – на плите. К чаю – желе и воздушный торт. «Дрожалка» – в холодильнике. Выпечка на столе, где кофе-машина. Прежде чем ее разрезать, возьми в ящике конусовоздуховую воронку, осторожно воткни ее в середину, досчитай медленно до пятидесяти, вынь и лишь потом осторожно подели десерт на кусочки, иначе он сплющится. Не дрейфь! Мы скоро вернемся! Це и лю!» Последнюю фразу следовало понимать как «целую и люблю». Я открыла казан, увидела там рис с мясом и овощами, обрадовалась, быстро разложила его по тарелкам, и мы сели ужинать.

Узнав историю Пафнутия, Иван Никифорович начал негодовать:

– Кем надо быть, чтобы выкинуть щенка в мусор?

– Зато он нашел прекрасную хозяйку, – быстро сказала я.

Димон хихикнул.

– Ты не согласен? – удивилась я. – Дюдюня – добрейший человек!

Коробков поднял руки.

– Тише, тише, не убивай, пожалей! Ада замечательная, состоит в нашей бригаде. Но скажи, мы ее часто видим?

Мне пришлось ответить:

– Нет. У нее масса дел. Сейчас Дюдюня впервые за много лет собралась отдохнуть.

– Согласен, – включился в разговор муж, – Ада плотно занята консультациями в региональных отделениях. Там часто требуется специалист ее профиля. Они есть на местах, но по уровню профессионализма им до Дюдюни далеко… Кстати, к вам завтра придет новый сотрудник.

Я тяжело вздохнула. Моя бригада – инкубатор для выращивания из неразумных цыплят гордых орлов. Одно время я сердилась на супруга. Ну как так? Появляется у нас с Коробковым некто «со взором горящим», но кроме упомянутого «взора», у него ничего нет. Приходится обучать человека с нуля, а потом, когда он встает на ноги и расправляет крылья, его живо перебрасывают в другую бригаду, а мы с Димоном получаем очередного, никогда не работавшего в поле младенца лет эдак тридцати.

Как-то раз я не выдержала и высказала мужу все, что думаю по данному поводу. Иван Никифорович смутился:

– У тебя отлично получается воспитывать людей. Даже со мной получился прекрасный педагогический эффект.

– Какой? – не поняла я.

– Теперь всегда исправно мою руки перед едой, а потом вешаю полотенце на крючок, а не швыряю его где попало, – с самым серьезным видом сообщил супруг. – Мама говорит, что она не сумела объяснить мне азы поведения, а ты справилась с педагогически запущенным случаем за неделю.

Стало понятно, что моя должность – директор инкубатора.

– А к чаю что-нибудь есть? – с надеждой в голосе осведомился Димон.

В отличие от большинства мужчин, Коробков – большой любитель сладкого.

Я кивнула, пошла в кухню, вынула из холодильника тарелку с горкой темно-красного цвета, сделала шаг, чихнула… «Дрожалка» соскользнула с тарелки, плюхнулась на пол и превратилась в крошево. Ну как так вышло? Бровкина часто готовит желе, его все любят, но Надежда Михайловна всегда спокойно доносит блюдо до стола!

– Танюш, тебе помочь? – крикнул Димон.

Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь стал свидетелем трагического происшествия, поэтому я самым веселым голосом ответила:

– Нет-нет, сейчас приду!

А потом метнулась к столику. Никто, кроме меня, понятия не имеет, что хлопотливая Надежда сделала аж два десерта. Сейчас подам торт – и делу конец.

– Такое еще не пробовал, – потер руки Димон, когда кондитерский шедевр оказался на столе. – Надюша, похоже, себя превзошла. Ну что, разрежем?

– Конечно, – согласился Иван Никифорович, взял нож и протянул его мне.

Я передала столовый прибор Коробкову со словами:

– Лучше ты орудуй – у меня всегда получаются кривые куски.

Приятель улыбнулся, воткнул лезвие в центр торта, и… высокий, пышный бисквит в одну секунду превратился в небольшой блинчик.

– Сюрприз! – пропел Коробков. – Тань, что с ним?

И только сейчас я вспомнила про инструкцию по разделыванию этой вкусности на части, которую составила Бровкина. Что там она написала?.. Найти какую-то воронку… воткнуть… считать долго…

– Бедняга скончался, – объявил Иван Никифорович, – реанимации не подлежит.

Димон встал.

– Посмотрю в кухне, вдруг там что-нибудь еще к чаю найдется…

– Не надо, не надо! – затараторила я, памятуя об остатках желе на полу. – Лучше поройся в буфете, который в столовой находится. Рина там конфеты прячет.

Коробок пошагал в указанном направлении, Иван Никифорович начал спокойно пить чай, а я кинулась в кухню с желанием спешно навести порядок.

Оцените мое изумление, когда я обнаружила неподалеку от холодильника чистый пол. А чуть поодаль, лежа на спине, раскинув в разные стороны лапы, похрапывал Пафнутий. Я присела около собаки и погладила ее длинный нос.

– Спасибо, что слопал руины «дрожалки», но не станет ли тебе плохо от такого количества не собачьей жратвы?

Граф Контейнерский перестал издавать музыкальные стоны. Зато теперь до моего слуха долетел другой звук, напоминающий раскаты грома. Я встала и заглянула под стол, который находится около окна. Там с блаженной улыбкой на морде спали оба кабачка.

– Мяу, мяу, мяу! – сердито завел Альберт Кузьмич, который сидел на подоконнике.

– Да, милый, – кивнула я. – Спасибо за рассказ, но я уже поняла, что произошло. Пафнутий и бульдоги слопали все желе. С одной стороны, плохо, что Димон остался без сладкого, но с другой – сахар вреден, а Коробок постоянно жует разные кондитерские изделия. Хорошо, что ему сейчас оно не досталось. С третьей же стороны, собакам не следует угощаться десертом.

Я вздохнула и пошла за шваброй. Надо все-таки протереть пол.

Глава пятая

Утром Иван Никифорович, выглянув из гардеробной, спросил:

– Танюша, а где моя любимая голубая рубашка?

– Какая? – не поняла я.

– Любимая голубая, – повторил супруг.

Я быстро вошла в небольшую комнату, где хранится наша одежда, посмотрела вешалки на половине мужа и обрадовалась:

– Вот она!

– Нет, – возразил супруг.

Я взяла «плечики».

– Ты хотел голубую…

– Да, но не эту. У меня встреча с одним человеком. Возлагаю на нее определенные надежды, хочу, чтобы он с нами сотрудничать начал. Необходима удачуприносящая рубашка!

Меня охватило изумление.

– У тебя есть удачуприносящая рубашка?

Иван Никифорович смутился.

– Понимаю, звучит глупо. И я на самом деле не верю в подобную ерунду. Но тут такое дело… Давно заметил, что если надеваю эту рубашку, то весь день прямо идеально проходит. Но в гардеробной ее нет… А! Понял! Наверное, Надя рубашку постирала, но погладить не успела.

– Сейчас проверю.

Я сбегала в небольшую комнату, где стоит доска с утюгом, и нашла там вещь, необходимую мужу. Иван Никифорович обрадовался.

– Спасибо! Можешь рубашечку в порядок привести?

– Конечно, – улыбнулась я, – дело нехитрое. Но давай сначала завтрак вам с Димоном сделаю.

– Хорошая идея, – одобрил супруг. – Коробков пошел гулять с собаками.

Я тихо вздохнула. Совершенно забыла, что кабачков, а заодно и Пафнутия, надо утром водить на попис. Да, Танюша, ты, оказывается, живешь, как бабочка, занимаешься только работой, остальные проблемы решает кто-то другой! Спасибо Димону, что он вспомнил про псов. Сейчас включу утюг, а пока он греется, подумаю про завтрак.

Минут через пять я схватила тетрадь, которую оставила Бровкина. Что сегодня у нее запланировано на завтрак? Ага! Манная каша! Тут целое сочинение для меня: «Танюша, зайди сегодня непременно в магазин. Думала сама заняться покупками, но позвонила Дюдюня с сообщением про поездку, и я не успела пополнить запасы. В «Радугу» не заглядывай, у них цены офигенные. Ступай в «Страну Едальную», там нормальные продукты, и за них не просят миллионы».

Ниже шел рецепт каши. Я трижды его перечитала. Способ приготовления нехитрый, основной ингредиент – «крупа манная, 2 ст.». Я нашла на полке железную банку с нужной надписью и обнаружила в ней… сахар. Логично тогда предположить, что в емкости с наклейкой «Сахарный песок» находится манка. Ан нет, там лежат пуговицы. Слава богу, контейнеров оказалось немного, нужная мне крупа оказалась в жестянке для вермишели. Ура! Можно начинать!

Пожалуйста, не надо считать меня женщиной, у которой руки и ноги растут из одного места. До знакомства с Иваном Никифоровичем у меня был опыт жизни в браке. У меня прекрасно получалось ежедневное блюдо «отварные сосиски» и праздничное «сосиски жареные». Вот покупные пельмени постоянно слипались. А каши я никогда не варила. Почему? Ой, поверьте, мне очень не хочется вспоминать все, что происходило со мной в то время, о котором напрочь забыла! Сейчас у меня другая жизнь. Просто примите к сведению: повариха из меня – как из овцы космонавт.

Итак, займусь сейчас завтраком! Я вылила молоко в кастрюльку, поставила ее на конфорку, высыпала туда же два стакана манной крупы, добавила сахар и начала мешать смесь.

– Танюша! – крикнул Димон. – Доброе тебе утро! Что горит?

– Привет! – ответила я, орудуя ложкой. – Все в порядке, скоро угощу вас кашей.

– В прихожей паленым пахнет.

Утюг! Совсем забыла про него! Быстрее гепарда я метнулась в хозяйственную комнату, увидела, что над гладильной доской поднимается дым, подбежала к ней и поняла, что утюг стоит на удачуприносящей рубашке мужа. От нее остались рукава, остальные части оказались на месте, но они обгорели!

– Что умерло? – захихикал Димон, входя в комнату.

Я прошептала:

– Катастрофа!

Коробков посмотрел на доску, быстро выдернул шнур из розетки и начал меня утешать:

– Ерунда. Подумаешь, скончалась шмотка! Новую Ивану купишь.

Я шмыгнула носом и сообщила, что рубашка особенная, другой такой нет.

– Сегодня Иван открылся для меня с другой стороны, – хмыкнул Коробков, когда я замолчала. – Где наш начальник?

– В ванной, – всхлипнула я.

– Стой тут. Перестань реветь, решу проблему, – пообещал Димон и убежал.

Я осталась одна в гладильной. Есть проблемы, которые даже при всем огромном желании и умении Коробка разрулить все наилучшим образом, решить невозможно. Как воскресить рубашку, ушедшую в мир иной?

– Танюша, а завтрак есть? – поинтересовался муж, заглядывая в помещение.

Я быстро встала так, чтобы Иван Никифорович не увидел обгоревшие останки на доске, и впервые в жизни обрадовалась, что не обладаю параметрами модели. Толстые бока и попа мне сейчас очень помогут.

– Все готово! – сообщила я, и мы с мужем отправились в столовую.

Иван Никифорович сел за стол, я бросилась к плите и удивилась, что она выключена. Наверное, убегая из кухни, я машинально повернула ручку, поэтому кастрюлька не сгорела, не повторила судьбу рубашки, и каша сейчас выглядит аппетитно.

Но ложка почему-то не погрузилась в кашу. Я внимательно посмотрела на еду и сообразила, что не пойми по какой причине любимое Иваном Никифоровичем и Димоном блюдо, которое они готовы есть каждый день на завтрак, превратилось в упругую, а не в жидкую массу. Вместо каши сейчас холодец из манки! Что делать?

Пару секунд я, повариха, провела в панике, потом у меня включился мозг. Холодца из манки не бывает, а вот пудинг из этой крупы можно сотворить! И он у меня, вроде как, получился. Осталось лишь сообразить, каким образом добыть его из кастрюли.

И тут меня вновь осенило! Я взяла нож с длинным узким лезвием, просунула его между окаменевшим содержимым и стенкой кастрюльки, провела режущий предмет по кругу, потом перевернула емкость, поставила ее на плоское блюдо, стукнула кулаком по внешней стороне дна, а потом подняла кухонный инвентарь. Ура! Каша, которую теперь следовало именовать пудингом, вывалилась на тарелку и даже выглядела вполне прилично. Правда, некоторая часть кушанья не захотела расставаться с горшком из нержавейки, осталась на его дне, из-за чего верхушка смотрелась неаккуратно.

Но на меня в третий раз снизошло озарение. Я вытащила из шкафа банку с вареньем, замазала им все огрехи и подала блюдо к столу.

– Ну и ну! – поразился Иван Никифорович. – Я и не подозревал, что моя жена способна на подобные шедевры!

– А что ты приготовила? – поинтересовался Димон.

– Пудинг, – гордо сообщила я и уточнила: – Манный.

Иван Никифорович обрадовался, начал есть и произнес:

– Обожал его в детстве! Мама такой делала только для меня, отец говорил: «Я не способен есть несчастную еду, которая трясется от страха при виде меня». Ну очень вкусно, спасибо, Танюша!

– Не предполагал, что ты так хорошо готовишь, – заметил Димон, уничтожая не пойми почему мгновенно застывшую кашу.

– Быстро как ты его сотворила! И у тебя пудинг поплотнее, у мамы он дрожал, – продолжал восхищаться муж. – Она его всегда с вечера готовила. Как-то спросил, почему, когда я был маленьким, пудинг у нас был частым гостем на столе, а сейчас никогда его не вижу. Мама рассмеялась: «Так у нас, когда ты дошкольником был, с деньгами было не ахти! Курочку могли себе только по воскресеньям позволить. А манка при всех режимах была недорогая, да и надо ее всего две столовые ложки. Дешево и сердито».

Я оторопела. Две столовые ложки? В рецепте, который мне оставили, написано «2 ст.». Стоит цифра! Не буквами числительное указано! Вот я и решила, что речь о двух стаканах крупы. Кабы Бровкина указала «две ст.», тогда бы я скумекала, что это ложки. И Надежда не уточнила количество жидкости, а я подумала, раз не указано, значит, литр. Вот прямо интересно, сколько молока требовалось налить в кастрюльку?

Мои размышления прервал вопрос мужа:

– Танюша, так где моя голубая рубашка?

Я заморгала, и тут Димон неожиданно сказал:

– Вроде, видел ее в гладильной, висит на крючке!

– Вот здорово! – обрадовался Иван Никифорович.

Я уж в который раз за утро изумилась. Откуда взялась рубашка? Она же сгорела!

Глава шестая

– Вчера приехал на машине Ивана, сегодня Татьяна меня на работу везет, – захихикал Димон. – Отлично я устроился!

– Где ты взял рубашку для Ивана Никифоровича? – перебила я лучшего друга.

– В гардеробной, – не моргнув глазом сообщил приятель.

– Где? – повторила я.

– Пошел туда, куда Рина запасные вещи вешает и складывает, и там взял, – объяснил Коробков. – У нее много всего на всякий случай есть.

– У мужа одна удачуприносящая рубашка, у нее пуговицы золотые.

– Эх, живут же люди, – вздохнул Димон, – одежда у них с застежками из драгметалла.

Я рассмеялась.

– Ни в чем себе не отказываем… У Ивана Никифоровича большинство рубашек голубые, пуговицы у них обычные, белые. А у этой были желтые, блестящие. Она такая одна. Даже предположить не могла, что муж на важные встречи ее специально надевает, верит в удачуприносящую рубашку!

Коробков тихо рассмеялся.

– У него их немерено.

– Нет такой больше, – возразила я. – Правда, только сегодня узнала про особую роль этой шмотки, но Иван Никифорович сообщил, что она уникальная.

Димон кашлянул.

– Танюш, рубашку эту Ивану сто лет назад купила Рина. На него тогда прямо дождь из неприятностей обвалился. Ирина Леонидовна хотела сына подбодрить. Вручила ему обновку со словами: «Это удачуприносящая вещь». И через день беды, как по волшебству, улетучились.

– Простое совпадение, – кивнула я.

– Возможно, – согласился Коробок. – Но Иван поверил. Ирина Леонидовна сообразила, что надо приобрести запас, и купила тьму таких удачуприносящих рубашек. Если какая начинает на ладан дышать, она ее живо заменяет. Эту рубашку российская фабрика до сих пор шьет. Модель классическая, они ее не меняют. Рина запасец пополняет. Я просто вытащил новую из загашника – и конец твоему горю.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила я лучшего друга. – Интересно, что еще про родного мужа и свекровь не знаю? В голову не могло прийти, что Иван Никифорович суеверный, а Ирина Леонидовна рубашек ему напасла.

– Лапуле про меня не все известно, – хмыкнул Коробок, – и я, наверное, не обладаю исчерпывающей информацией о жене. А у тебя от Ивана тайн нет?

Я молча нажала на педаль газа. В восьмом классе я заслужила в первом полугодии двойку по алгебре. Училка вызвала родителей. Но отец и мать никогда не заглядывали в школу, туда отправлялась только бабка. Я дождалась ее в коридоре, увидела, с каким лицом старуха вышла из кабинета, и сжалась в комок – ну сейчас мне достанется! Но я даже не предполагала, как поведет себя «ласковая» бабушка. С громким воплем «мерзавка, сволочь, негодяйка!» она потащила меня по улице, щедро отвешивая мне подзатыльники. Пару раз на особо мощной волне гнева она приложила меня головой о стену дома, мимо которого мы шли. Вечером вернулись родители, и на меня свалился их гнев. Больше всего отец обозлился из-за того, что училка предложила подтянуть меня, двоечницу, но за дополнительные занятия требовалось заплатить. Делать нечего, я стала оставаться после уроков и в мае уже получила четверку в полугодии. Но, начиная с января и до окончания гимназии, мне не делали подарков ни на день рождения, ни на Новый год, запретили есть мороженое, конфеты и фрукты.

Вот только не подумайте, что раньше все вышеперечисленное имелось в избытке. Нет. Презент на Новый год – это, например, новые ботинки, потому что старые уже так малы, что я хромаю. А на день рождения я всегда получала набор тетрадей и ручек на новый учебный год. Эскимо покупалось крайне редко, сладости дома не водились, о фруктах даже не думали. Отец мечтал о машине, копил деньги, говорил: «Хватит девку по три раза в день кормить. На жрачку большая часть зарплаты уходит. Одного обеда ей по горло достаточно». Многие люди вспоминают свое детство как самое счастливое время в жизни, но у меня другой опыт.

– Молчание – знак согласия, – сказал Димон. – Ну и у каждого еще есть свои личные феньки, приметы. У Ивана – голубая рубашка. А вот наша новая клиентка Вера Васильевна во время беседы складывала указательный и большой пальцы левой руки в кольцо. Есть у меня знакомая, Алина. Она адвокат. Врать Алине приходится много и постоянно. А ее воцерковленная мама не упускает возможности сказать дочери: «Дьявол слышит, как ты языком кружева плетешь, на суде негодяев защищаешь. Вот умрешь – попадешь в ад сразу!» И какая-то е‐мое, психологиня, целительница, биоэнергетик, один раз надоумила Алину: «Твоя мамаша права, ложь душу убивает. Но, с другой стороны, ты на работе, деньги получаешь, мать содержишь. Делай с помощью пальцев колечко, и нечистый никогда к тебе не приблизится. Это знак-оберег. Вранье тогда тебе не навредит».

– Ты же сейчас пошутил? – улыбнулась я.

– Серьезен, как никогда, – возразил Коробков. – Увидел, какие кренделя Холодова пальчиками составляет, и вспомнил Алинку. А потом в интернете глянул, что есть такое мнение. Сконструировал из пальцев фигуру – и ври что хочешь.

– Думаешь, Вера нам солгала? – уточнила я.

– Такой уверенности нет, – признался Димон, – но сама этот жест повтори! Случайно он не получится. Легко сжать кулак или побарабанить пальцами по чему-либо, захрустеть суставами. Такое человек проделывает на автомате. А сложить пальчики колечком? И очень уж она прямо девочка-девочка! Безе со взбитыми сливками! Наивная, беззащитная, трогательная. Муж ей попался плохой, она терпела. Почему?

– Наверное, любила, – предположила я.

– И вскоре после кончины супруга завела роман с Сергеем Петровичем? – прищурился Димон. – Да, некоторые вдовы спустя время выходят замуж и счастливы, но, как правило, в капкан под названием «брак» они попадают минимум через год после похорон. А если союз с ныне покойным был не особо счастливым, то такая вдова понимает, что оковы разбиты, больше никто не руководит ею, не требует исполнения своих желаний, не ругает, не прессует, она свободна. «Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх. Я свободен, с диким ветром наравне. Я свободен – наяву, а не во сне». Процитировал тебе песню моего любимого Валерия Кипелова, которую можно сделать гимном всех разведенных. Побывав в токсичных отношениях, большинство женщин бегут прочь от ЗАГСа, как от источника чумы. Ты сама, сбросив оковы, сразу начала искать нового спутника жизни?

– Очередь из женихов ко мне не стояла, – рассмеялась я. – Но ты прав, получить на свою голову очередного хозяина у меня не было желания. Принято считать, что баба без мужика несчастна, она завидует всем, кто имеет семью. Но это не мой вариант. Честно говоря, думала, что проживу одна счастливо.

– И вышла замуж, – рассмеялся Димон. – Тань, мужика от бабы всегда отпугивает ее желание получить кольцо на палец. Кое у кого прямо на лбу написано: «Мечтаю завести семью». Но это как показать тигру открытую клетку, в которую его посадить решили. Зверь вмиг улепетнет… До того, как с Лапулей познакомиться, я пригласил в кино одну девицу. Когда мы после сеанса вышли на улицу, она радостно предложила: «Пошли ко мне, чаю попьем!» О чем подумает парень, услыхав такие слова от прехорошенькой блондинки? Я уже собирался согласиться, но красавица добавила: «С мамой тебя познакомлю!» И тут у меня перед глазами развернулся плакат «Димон, беги, пока свободен!» Я ответил: «Спасибо, с удовольствием. Только надо цветы купить. Вон там магазины. Подожди, пожалуйста, на улице, хочу сам выбрать». Вошел в лавку, сказал парню за прилавком: «Выпусти меня через служебный ход – хочу от спутницы удрать». Надеюсь, бедолага меня до сих пор там не ждет. А когда с Лапулей познакомился и позвал ее в кино, услышал: «Занята. На этой неделе времени нет». И она убежала. Я стою в недоумении. Меня, такого умного и красивого, послали? Лесом отправили? Включился азарт охотника… Замуж удачно выходят те, кто вообще не хотел выйти замуж… Приехали! Вылезаем!

Глава седьмая

– Информация по Вере Васильевне Холодовой, – начал Коробков, глядя на экран одного из своих ноутбуков. – Отец – Василий Николаевич, водитель в НИИ, возил директора, профессора Никодимова. Тот – доктор наук, академик, имел весь набор советского счастья: квартиру, дачу, машину, хорошие деньги. Немало вкусного с барского стола перепадало и Холодовым. Они обладали небольшим домиком в Подмосковье, просторной квартирой в центре столицы, машиной. Все было получено после того, как Василий нанялся к Никодимову. А мать Веры, Ольга Петровна, была медсестрой в детской больнице. Кроме Веры, в семье еще росла старшая дочь Наташа, о ней никаких сведений пока не нашел.

– Холодова на вопросы о родственниках ответила: «У меня никого нет, родители давно умерли», – вспомнила я. – Похоже, отношения с сестрой у нее не сложились или та умерла.

– Замуж Вера вышла за Виктора Юрьевича Башмакова, – продолжил Димон. – На тот момент она уже совсем взрослая была. Думаю, раньше родители негативно относились к желанию дочери создать семью.

– Почему ты так решил? – удивилась я.

– Холодова все детство и юность постоянно болела, училась дома, – начал объяснять Димон. – Девочка почти не посещала школу. Аттестат получила с тройками, но… поступила в МГУ.

– Куда? – изумилась я.

– В главный университет страны, – пояснил Коробков.

Я не поверила своим ушам.

– Троечница сумела получить проходной балл?

– Да. И обучаться Вера стала на юридическом факультете.

– Это просто сказка какая-то, – пробормотала я.

– Она недолго длилась…

Каким образом девушка очутилась на одном из самых престижных факультетов Московского государственного университета – загадка. Вероятно, кто-то замолвил за вчерашнюю школьницу словечко.

Но поступить не означает получить диплом. Верочка не потянула учебу в таком престижном вузе. Ее неуспеваемость не дала шанса продолжить обучение в МГУ.

Но девушка все же получила высшее образование. Она поступила в институт попроще, защитила диплом на тему «Виды шоколада и особенности его производства», начала работать на кондитерской фабрике. До смерти родителей Холодова принадлежала к категории работников, которых называли «летунами». Дольше двенадцати месяцев она нигде не задерживалась, «летала» по разным местам.

Затем она устроилась на работу к предпринимателю Фирсову Антону Ивановичу. Тот был одинок, целиком поглощен работой, выпускал биодобавки. Холодову взяли в рекламный отдел.

Спустя время Антон Иванович выбросил на рынок нелекарственное средство «Фирсин», естественно, стартовала рекламная кампания. Вера быстро сделала карьеру, стала начальником отдела, поэтому именно ей поручили выступить перед журналистами на пресс-конференции. Холодова бодро рассказала о новинке, потом смутилась и нарушила течение мероприятия своей дальнейшей речью:

– Я с детства больна. Современная медицина не дала мне умереть, но все мои детство и юность прошли в больничных стенах. Когда Антон Иванович взял меня на работу, я узнала о разработке «Фирсина» и поверила, этот БАД непременно мне поможет. Попросила начальника включить меня в испытательную группу. Я принимаю капсулы под наблюдением специалистов и с той поры ни разу не была госпитализирована. Проверить мои слова легко, история болезни хранится в архивах. Сейчас я ощущаю себя здоровой, и это не рекламный текст. Вот вам несколько документов, которые я держу дома. Их можно посмотреть прямо сейчас, только верните потом папку.

Представители прессы не были врачами, но они поняли, что у Веры в раннем возрасте диагностировали какое-то редкое заболевание крови. Из-за него девочка была лишена нормального детства. А сейчас анализы Холодовой свидетельствовали о ее здоровье! Женщине удалось победить недуг, принимая «Фирсин»!

Димон тихо рассмеялся.

– Вот тут пиаротдел накосячил. Вера вылечилась до того, как попала к Фирсову. Но на нестыковку никто внимания не обратил.

Пресса вмиг назвала БАД спасителем жизни, его продажи начали бить все рекорды. А потом пошли на спад, потому что Антон Иванович умер. У мужчины не было родных, свою фирму он завещал Вере. Почему ей? Точный ответ неизвестен, можно лишь предположить, что у незамужней тогда Веры и холостого Фирсова были неуставные отношения.

Вступив в права наследования, женщина удачно продала бизнес и открыла сеть кафе. Про БАД «Фирсин» все напрочь забыли.

Плавный рассказ Коробкова прервал звонок телефона. Димон принял вызов.

– Да. Понял… Хорошо.

Потом он вернул телефон на стол.

– Новый сотрудник Егор Михайлович Нестеров сообщил, что, несмотря на сложную дорожную ситуацию, приедет вовремя. Беспокоиться нам не следует.

– Он зануда, – хихикнула я. – Но, поскольку надолго в бригаде не задержится, нервничать не станем. Что дальше с Холодовой было?

– Она вышла замуж за уже упомянутого Виктора Юрьевича Башмакова, – продолжил Коробков. – Его фото – на плазме. Мужчина владел агентством, которое занималось пиаром и рекламой. Но заказы ему редко доставались. Сотрудников не было, зарабатывал дядька копейки. Хотелось бы думать, что он полюбил Холодову, а не ее сеть кафе, которая приносит устойчивый доход.

Я повернула голову к стене.

– Ну… простое лицо… Не красавец, но и не урод. Обычный мужчина, из таких состоит толпа в метро.

В дверь постучали.

– Входите, – одновременно разрешили мы с Димоном.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел… подросток с небольшим чемоданчиком. Он тихо произнес:

– Добрый день. Разрешите представиться. Егор Михайлович Нестеров, эксперт.

Я с трудом сумела подавить удивление. Сколько ему лет? Пятнадцать?

– Рады познакомиться, – быстро произнес Димон. – Во главе стола – Татьяна Сергеева, руководитель бригады. Я Дмитрий Коробков, заведующий департаментом компьютерных технологий. Присаживайтесь, пожалуйста. У нас небольшое совещание по новому делу. Вы пропустили начало, но мы введем вас в курс дела. Итак, на экране фото покойного мужа нашей клиентки. Обычный, ничем не примечательный человек…

Егор поднял руку. Я удивилась, но спокойно кивнула.

– Слушаем вас.

– «Ничем не примечательные» люди не станут делать пластику, – сказал Нестеров.

Я еще раз внимательно вгляделась снимок. А Егор продолжил:

– Гравитационный птоз, то есть опущение мягких тканей лица с возрастом, происходит сверху вниз. Чтобы выглядеть моложе, следует подтянуть среднюю треть лица. Но такое натяжение дает излишние массивные скулы, что мы и видим на фото. Кроме того, менялась форма глаз и носа, в подбородке стоит имплант. Работал хороший специалист, крепкий профессионал. Скулы умеренные, очень аккуратное вмешательство. Лицо естественное, но я вижу изменения. Просто поверьте мне, что они были сделаны. Могу предположить, как, вероятно, выглядел мужчина до того, как лег на операционный стол.

– Давайте, – кивнула я.

Егор вынул из сумки ноутбук и начал стучать по клавишам. Мы молча ждали, когда он завершит работу, и через некоторое время услышали:

– Посмотрите, пожалуйста.

Глава восьмая

– Интересно, – произнес Коробков. – Новый и старый вариант Башмакова – это два разных человека.

– Прошу заметить, – продолжил Нестеров, – что перед хирургом не стояла задача омолодить пациента. От него потребовали изменить внешность, чтобы клиента не узнали. На подобные вмешательства в начале двухтысячных шли криминальные авторитеты. Они инсценировали свою смерть, перетягивали лицо и думали, что теперь в безопасности. Но частенько бандиты оказывались не в тех руках, и сразу становилось ясно, что человек – после масштабной пластики. Но потом ситуация изменилась. Хороших специалистов в России надо поискать, так что народ узнал про Южную Корею – там их намного больше. Девяносто девять и девять десятых процентов за то, что человек на фото оперировался в этой стране. Там врачи в подобных оперативных вмешательствах – впереди планеты всей. Прошу учесть: портрет, который я сейчас сделал, не претендует на стопроцентное совпадение с оригиналом. Я работал быстро, особо не размышлял.

– Игорь Николаевич Рыбкин, – неожиданно сообщил Димон, – рядовой член группировки «Федькины». Банды давно нет, ее Главарь Федор Ростов погиб в девяностых. На фото Рыбкин, который изменил внешность.

– Если такая операция хорошо сделана, то швы могут быть спрятаны в волосяном покрове, и никто их не видит. Но есть интересная программа, которая «считывает» хирургические, невозрастные изменения. Когда она появилась, стало понятно, что, если захотят, тебя найдут… Вообще-то, простые бандиты жили недолго. Тех, кто не погиб в стычках с полицией и в разборках с другими «быками», доконали наркотики, алкоголь и всякие болезни, о которых не принято говорить за семейным обедом в присутствии женщин и детей. Мужику на фото повезло. Вероятно, он вступил в ОПГ, когда та доживала последние дни, не успел примелькаться, но все равно решил перекроить лицо. Интересно, кто подсказал ему лететь в Южную Корею?

– Виктор Юрьевич Башмаков скончался, – доложил Коробков. – Тело кремировали, прах выдан жене Вере Васильевне Холодовой, урна захоронена в колумбарии.

В дверь кабинета постучали, потом она приоткрылась, послышался бодрый голос:

– Разрешите войти?

– Давайте, – разрешил Димон, и я увидела парочку неразлучников, Петра и Михаила.

– Здрассти! – одновременно поздоровались они, приметили Нестерова и застыли в молчании.

– Егор Михайлович, наш новый сотрудник, – представила я его, – член нашей бригады.

– Подумал, что это сын Коробкова, – сказал Петр.

– Да он только в детский сад пошел! – рассердился Димон. – Захаров, прекрати пустые разговоры! Докладывай!

– Вроде, бардак там, в доме Холодовой, – начал Михаил. – Типа что-то искали, но сами не знали, чего им надо, и вообще… Ну очень странно.

Егор поднял руку.

– Разрешите вопрос?

– Задавайте любые без согласования со мной, – улыбнулась я.

– Почему вы решили, что проникший в дом не имел понятия об объекте поиска? – полюбопытствовал Нестеров.

– Плафоны со всех осветительных приборов скрутили, – отозвался Петя. – Какой вывод делаем? Что-то мелкое разыскивали. Котлету денег в люстру не запихнуть, а камушки в мешочке – легко.

– Но еще обоину содрали, – прибавил Миша. – Зачем? Что за ней заховать можно? Документы?

– Похоже, сами не знали, что им надо. Работали не профи, – продолжил Петр. – Вера Васильевна вошла, бардак вновь увидела, закричала: «Мусик, Пусик! Котик, мой котик! Собаченька любимая! Мальчики, дорогие, гляньте во дворе! Может, они как-то удрали!» Прямо затрясло ее, заплакала она. Миша пошел животных на улицу искать, я хозяйку на диван уложил. Тут Мишаня позвонил, выйти попросил. Я к немую. Напарник молча на куст показал. Гляжу, а там кошак и собачонок дохлые. И как сразу не заметили? Ведь прямо у ступенек лежали! Потом дошло до меня. Они прямо по курсу, если к калитке идти, вмиг глазами наткнешься, а мы слева от ворот шагали, вот и не заметили животинок.

Парни переглянулись, Михаил кашлянул.

– Поняли уже тогда, что для хозяйки самое дорогое. Как поступить? Показать ей трупики?

– Инфаркт мог случиться, – пробубнил Петя. – Ситуация непростая психологически.

– Стоим как два тюленя, не успели ничего предпринять, – описал состояние Михаил. – И тут крик: «Мальчики, мальчики, скорее!»

– Рванули назад, – подхватил Петр. – Хозяйка как током колотится: «Котик мой под кроватью помощи просит! Слушайте!» Ну мы, значит, уши навострили, и тут: «Мяу, мяу!»

– Сразу поняли, откуда плач идет, – сказал Михаил. – Права оказалась Вера Васильевна, звук доносился из-под кровати, которая на крохотных ножках стоит. Отодвинули. Что увидели? Кто-то вскрыл паркет, сделал типа большое отверстие, запихнул туда кота и собачонка, прикрыл сеткой, приклеил ее скотчем – животные мелкие, сами выбраться не могут!

– Вот гады! – вырвалось у меня.

– Сволочи, – согласился Петр. – Кровать в спальне огромная, тяжеленная!

– Прямо танк, – добавил Михаил. – Не жалуемся на физическую слабость, но мы ее вдвоем еле-еле спихосовали.

– Спихунькали, – поправил напарника Михаил. – Вера Васильевна догадалась, что из-под кровати звук, а как ей до любимчиков своих добраться? Вот же, что гаденыши придумали: пусть хозяйка слышит, как коту и псу плохо, как умирают они, а помочь им не может!

Петр покраснел.

– Пойдет потом по двору и наткнется на дохлых кота и собаку. А те прямо как ее, которые кричали под койкой! До инсульта хотели женщину довести! И удалось бы!

Я постаралась до конца разобраться в истории.

– Кто-то убил других животных, поместил их…

– Не-не, – перебил меня Михаил и вытащил из сумки пакет. – Они игрушечные, но даже вблизи как настоящие. Когда их увидели, решили, что живые, только мертвые. Стоим, думаем, что делать. Показать хозяйке? Наверное, сначала надо «Скорую» кликнуть, а то сознание потеряет или сердечный приступ у нее случится. Потом внимательно к «трупам» присмотрелись, правду распознали, оформили вещдоки по правилам, с собой прихватили… И вот еще! Вынули котенка с собачонком, те трясутся, перепугались. Я отсек под кроватью сфоткал, и тут хозяйка испуганно говорит: «Смотрите, что в шерсти у Пусика нашла». И показывает серьгу.

Петр протянул мне пакет для улик.

– На вид золотая, с бриллиантами. Но я в ювелирке плохо понимаю, может, подделка.

Нестеров встал.

– Где лаборатория? Посмотрю на то, что ваши сотрудники добыли.

– Последняя дверь по коридору, – объяснила я. – Код – семь-два-ноль-девять.

– Разрешите проводить? – попросил Михаил.

– Хорошая идея! – одобрил Коробков. – Действуй!

– Можно свое мнение высказать? – осторожно осведомился Петр, когда его коллега и эксперт ушли.

– Конечно, – кивнула я.

– Беспорядок там был, – забубнил парень, – но не ужас-ужас, не потемки. Мы ж всякого навидались. Порой такое устроят! Посуду ногами давят! Картины ножом режут! Все разломают, раскурочат! А у Веры Васильевны прямо аккуратненько все. Плафоны отвернули и на ковер рядком положили. Осторожно так, чтобы не побить. В гардеробной шмотье с вешалок сдернули, но не разорвали. Позавчера ездили к одной актрисе, нас бригада Савельева туда отправила. Вот у нее атас так атас! Шубу разодрали, сумки дорогущие ножом истыкали, платья в ванну бросили и сожгли, посуду переколотили, брюлики сперли. А у Холодовой иначе. Да, беспорядок в спальне. Но когда моя жена на работу опаздывает, у нее покруче тарарам получается. Обои, вроде, сдернули. Но! Только одно полотнище, и то не до конца оторвали! Его назад приклеить, как чихнуть!

– Думаешь, имитация вандализма? – остановил рассказчика Димон.

– Похоже, – согласился рассказчик. – Я не один случай видел, когда в самом деле бардак. У Веры Васильевны прямо милый такой беспорядок, аккуратненький. А ситуация с животными – прямо жесть. Вот еще одна наша с Михаилом мысль, общая. Яма под кроватью очень аккуратная, второпях такую не сделать, похоже, она давно прорублена. Кто ее прорубил? Зачем? Нет ответа. И прикрывали сверху паркетины, соединенные, типа как крышка, она там же лежала. Кто-то все обустроил хорошо, без спешки. Размеры с углубления мы сняли. Там может небольшой чемодан поместиться типа того, какой в кабину самолета разрешено проносить. Если разрешите, доложу наши соображения.

– Докладывайте, – разрешила я.

– Выемка аккуратная. Кровать из цельного дуба, тоже не сегодня сделана. Сдвинуть ее – непростая задача, мы не хилые, но еле справились. Квартира не новая, хозяйка сказала, что ее еще отец купил и мебель на заказ сделал. А зачем ее менять? На века изготовлено, все современное намного хуже.

– Так, – протянул Коробков, – интересно.

– Вера Васильевна осталась дома? – уточнила я.

– Да, – подтвердил парень. – Она сказала, что Мусику с Пусиком ветеринара вызовет.

И тут зазвонил телефон.

Глава девятая

Я взяла телефон, поняла, что номера в моих контактах нет, и ответила, не забыв включить громкую связь:

– Слушаю.

– Танечка, это вы? – всхлипнул женский голос.

– Уточните, какая именно Татьяна вам нужна, – ответила я.

– Не узнали меня, – прошептала незнакомка. – Это Вера. Плакала долго, охрипла немного, звоню с нового телефона. Купила еще и симку. Никому номер не скажу. Пожалуйста! Помогите!

– Вы где находитесь? – заволновалась я.

Коробков начал быстро бегать пальцами по клавиатуре.

– Не скажу. Боюсь! Наверное, за мной следят! Чуть Мусика и Пусика не убили!

– Верочка, – ласково заговорила я, – кто устроил слежку?

– Когда увидела разгром, подумала, воры побывали, но… Мусик и Пусик… Зачем уголовникам моих деток под кровать запихивать? Чтобы они умерли, а я от горя повесилась? Не грабители влезли! Другие!

– Кто?

– Никогда не скажу! – выкрикнула женщина и отсоединилась.

Я посмотрела на Коробкова.

– Село Краповники, Московская область, – сообщил тот. – Улица и номер дома не определяются. На Холодову никакая недвижимость в деревне не оформлена. Пока ты едешь, попробую выяснить, у кого Вера Васильевна сейчас находится. Поищу список обитателей этого населенного пункта.

Я встала.

– Сколько времени потрачу на дорогу?

– Два часа, но ситуация на дороге постоянно меняется.

Я молча кивнула и отправилась в подземный гараж, очень надеясь, что не попаду в бесконечную пробку.

Мой вам совет: врите кому угодно, придумывайте про себя небылицы, рассказывайте охотничьи истории. Но! Никогда не лгите врачу, своему адвокату и сыщику, которого наняли для решения проблемы. Этим людям следует говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды. Утаивать что-либо от доктора, защитника и просто человека, к которому вы обратились за помощью, крайне глупо. Вот Вера Васильевна поступила иначе, и каков результат? Ей пришлось сбежать из дома.

Я вздохнула. Похоже, Холодова – дама с большими странностями. Ирина Леонидовна говорит про такого человека: «Он, по мнению психиатра, здоров. Просто у него зигзаг головного мозга». Вера, похоже, из этой стаи. Она просит о помощи, но не желает назвать адрес, куда эту самую помощь доставить. И определенно подозревает кого-то. Но кого? «Не скажу».

Надо поторопиться. Хорошо бы, на шоссе не случился коллапс.

Мне повезло. До нужного места я добралась быстрее, чем рассчитывала.

И сразу поняла, что село брошено, да и раньше его никак нельзя было считать богатым.

Сегодня выдался прохладный день, но дождя пока нет. Я припарковала машину у дома с выбитыми стеклами, на котором висела вывеска «М…га…ин», и пошла по единственной улице. По бокам ее чернели покосившиеся избушки-развалюшки, в большинстве из них стекла были выбиты.

Димон нашел список жителей села, но люди давно его покинули, получили квартиры в Звенигороде. Выяснить, с кем дружит Холодова, Коробков не сумел. Я остановилась, подняла голову. Если жители уехали, то никто топить печку не станет. Но из одной трубы к небу поднималась сизая струйка дыма.

Дойти до нужного места оказалось нетрудно. Рука дернула за калитку, та со скрипом открылась. За забором обнаружился участок весь в бурьяне, руины крыльца без слов сообщили о том, что по нему давно не ходят. Я постучала в дверь, не услышала ответа, распахнула ее и увидела крохотную собачку, которая молча стояла в сенях.

– Привет, дорогой, – поздоровалась я. – Ты Мусик или Пусик?

– Как вы сюда попали? – ахнула Вера, выходя из жилого помещения.

– На машине приехала, – улыбнулась я. – Почему вы решили здесь обустроиться? Место-то не самое удобное.

Холодова подняла собачку.

– Тут меня никто не найдет.

Я хотела сказать «если желаете сохранить в тайне свой адрес, всегда отключайте на телефоне геолокацию», но промолчала. А Вера Васильевна продолжала недоумевать:

– Ни одна душа понятия не имеет, где я затаилась. Дом этот принадлежал родителям девочки Майи, с которой мы в детстве дружили. Но их давно в живых нет, а Майя уехала в Германию… Простите, угостить вас не могу. Газ тут отключили, электричества тоже нет. Вода, наверное, в колодце плещется, но нечем ее достать.

– И как вы жить собрались? – поинтересовалась я. – Без всяких удобств, продуктов, да еще и зима впереди. Дров напасли?

Вера протяжно вздохнула.

– Нашла немного в сарае… Тут я в полной безопасности. Про Майю никто не осведомлен… Простите, что обратилась к вам. Это с перепугу. Растерялась, вот нервы и сдали.

– Вы правильно сделали, придя к нам, – улыбнулась я. – В противном случае Пусик и Мусик могли погибнуть. Самой вам никогда кровать не отодвинуть. Есть хоть какое-то предположение, кто мог так жестоко поступить с животными? Думаю, вы догадываетесь о личности «шутника».

Вера промолчала.

– Даже моим ногам сейчас стало холодно, а Пусик и Мусик могут замерзнуть, заболеть, – заметила я.

– Ой! – испугалась Холодова и зашептала: – Но я никак не могу вернуться домой! Это опасно!

– Давайте отвезу вас туда, где никто никогда вас не найдет, – предложила я. – Здание принадлежит организации «Особые бригады». В нем есть все необходимое для жизни, там тепло, уютно, есть продукты, охрана, проживание там для вас бесплатно.

– Ну, – протянула Холодова, – ну…

И тут собачка смачно чихнула. Раз, другой… Пес определенно нанюхался пыли – дом давно не убирали, полы не мыли. Но мне пришло в голову воспользоваться ситуацией.

– Вот видите, щенок уже начал простужаться.

– Едем с вами! – мгновенно приняла решение Вера, подхватила животных и объявила: – Мы готовы!

– А вещи?

– У меня только Мусик и Пусик.

– Тогда пошли! – скомандовала я и в ту же секунду в очередной раз удивилась: – А где ваша машина?

Женщина зашептала:

– Сейчас повсюду интернет! Он даже тут есть, потому что неподалеку – большое село, там санаторий и какой-то заводик еще. Если ехать на своем автомобиле, то могут отследить. Я такси взяла!

Ну и как отреагировать? Мысль о том, что путь наемного экипажа легко вычислить, в голову Холодовой не пришла.

Мы покинули избу и пошагали по улице.

– Не подумайте, что перед вами дурочка, – сказала Вера. – Я вылезла из такси на остановке автобуса. Она примерно в километре отсюда. Подождала, когда автомобиль уедет, потом двинулась пешком.

Я открыла дверь своего джипа. Конечно, водитель совсем не удивился, когда в его шарабан села тетенька с котенком и щенком. Пассажирка попросила поехать по федеральному шоссе, затем велела неожиданно остановиться, честно расплатилась, вышла из машины и, не отпуская животных, исчезла среди деревьев. При себе у незнакомки не было никакого багажа. Всю дорогу она молчала. И водитель совсем не занервничал, потому что у него все пассажиры такие – с Пусиком, Мусиком и в домашних тапках.

Почему я подумала про тапки? Так они сейчас у Веры на ногах! Вероятно, уличные туфли женщина, убегая из Москвы, оставила дома.

Глава десятая

Когда мы с Верой вошли в небольшой коттедж, я быстро направилась в кухню. Пока мы ехали в поселок, Димон прислал сюда сотрудника хозяйственного отдела, который привез готовую еду, продукты, кое-какие вещи и корм для животных. Я живо заварила чай и предупредила:

– В комнате прямо у входа находится Елена. Это ваша охрана.

– Спасибо! – всхлипнула Вера. – Обо мне никто никогда так не заботился! Салатик! Курочка жареная! Спасибо! Спасибо!

Мусик и Пусик помчались к мискам и начали бодро хрустеть едой.

– Верочка, – осторожно начала я, – мы очень хотим вам помочь. Но из-за недостатка информации лишены возможности это сделать. Расскажите, кого вы так боитесь?

Холодова откусила от пирожка с капустой и закатила глаза.

– О‐о‐о! Обожаю кулебяку!.. Хорошо. Только история – она, ну… покажется вам фантастической. Кровь! Уникальная! Такой в природе нет! Понимаете?

– Не совсем, – призналась я.

– Группа крови очень важна при переливании, если человеку не то, что надо, в вену добавить, он скончаться может. Необходимо знать резус-фактор, его еще называют антиген D. Если у вас есть этот белок, то ваш резус положительный. Если нет – резус отрицательный, такой примерно у двадцати процентов людей. Но есть и очень-очень редкая группа крови с нулевым резус-фактором. О том, что такое существует, выяснили в семидесятые годы двадцатого века. В мире обнаружено только сорок четыре человека, у которых нет никаких антигенов. Ну, может сейчас их больше, у меня сведения старые. Такую кровь называют «золотой», потому что она универсальна для переливания другим носителям. Вот у меня такая! Понимаете?

– В общих чертах – да, – ответила я. – Вашу кровь можно перелить любому.

– Да… Иногда человек погибает, потому что для него не нашли донора. А о существовании «золотой» группы не всем известно. Но даже если владеешь этой информацией, где отыскать такую личность?.. И еще: «универсалам» можно переливать только их кровь, никакая другая не подойдет… Выяснилась моя особенность в раннем детстве, когда маме встретился очень хороший педиатр. Когда врач понял, с кем имеет дело, он посоветовал родителям создать для меня личный банк. Я раз в несколько месяцев до сих пор сдаю для себя порцию. Запас держится в хранилище на случай какой-либо операции. И у меня в паспорте лежит карточка, там указано, что я уникальный человек, за моей кровью следует обращаться в хранилище.

Вера схватила чашку с горячим чаем, которую я поставила перед ней на стол, и перешла на шепот.

– У меня есть сестра Наташа. Она старше меня на пять лет. Наш отец…

Холодова судорожно вздохнула.

– Папа, Василий Николаевич, был простым водителем. Он работал в НИИ, возил только профессора Никодимова. Тот занимался детьми, которым не могли поставить диагноз. Таких ребят немало, лечат их от одного, а на самом деле у малышей совсем другое. И один раз академику понадобилась девочка с первой группой крови.

Вера Васильевна оперлась локтями на стол.

– Андрей Николаевич – так звали ученого – был со странностями. У него были свои теории. Например, он полагал, что для переливания непременно требуется донор того же пола. Мужчина еще заведовал клиникой, куда клали очень сложных больных, от которых другие специалисты отказались. Реально гениальный врач был! Многим помог.

Холодова взяла бумажную салфетку и начала ее складывать.

– Ну и понадобилась ему малышка-донор. А нет подходящей! Андрей Николаевич у папы спросил, какая группа крови у нас с Натальей. Отец честно ответил: «А фиг их знает! Обе здоровы».

Холодова смяла салфетку и выдернула из держателя другую.

– Мы все тогда жили в однокомнатной квартире на задворках Москвы. Денег в семье не хватало. Мне было четыре, Наташе – девять. Отец не мог похвастаться большим заработком. Мама наша была медсестрой, оклад тоже получала смешной. Родители изо всех сил экономили. Я в детском саду оставалась на пятидневку, Наташу с продленки в школе последней забирали. У мамы ночные смены бывали, отец иногда за полночь домой приходил. Мы были нищие! Вот такое положение.

Вера поежилась.

– И вдруг! Мне сказали, что я заболела, привезли в клинику. Там дядя в белом халате пообещал меня вылечить. Но предупредил, что придется потерпеть. Потом меня уложили в кровать, и врач этот воткнул мне в руку иголку. Было так больно! Я рыдала, изворачивалась! Меня ремнями к койке пристегнули. Лежать пришлось долго. Зато потом дали такой обед! Куриный суп, котлетки с овощами и… мороженое! Прямо Новый год у меня был! И еще – вот уж праздник так праздник! – подарили куклу! На обратном пути папа, веселый, как никогда, купил к чаю пирожных. Спустя какое-то время мама спросила: «Помнишь дядю, который тебя лечил?» Я кивнула. «Надо продолжить курс», – сказала мама. Из моих глаз хлынули слезы, но они вмиг высохли, потому что папа быстро сказал: «Тебе в больнице подарок дадут».

Вера улыбнулась.

– За игрушку я оказалась готова на все. Опять сделали больно, но я только тихо заныла. И после завершения процедуры получила замечательного плюшевого медведя и вкусную еду. Папа в кондитерской торт взял.

Вера опустила уголки рта.

– Поездки к Никодимову стали на постоянной основе. И жизнь нашей семьи изменилась кардинально. Мама из простой медсестры стала старшей, начала руководить средним персоналом. Родители купили дом! Представляете? После жалкой «однушки» у нас появились коттедж с участком и просторная квартира, в которой я до сих пор живу. Мне тогда уже десять исполнилось, я «болела», регулярно «лечилась» у Андрея Николаевича. Наташе было пятнадцать, и она меня ненавидела. Понимаете?

– Нет, – ответила я. – Вы обижали старшую сестру?

– Никогда! – воскликнула Вера. – Но она, когда мне, малышке, впервые куклу подарили, закатила скандал. Увидела игрушку, спросила: «А где моя Ляля?» Отец ответил: «Ты здорова, а Верочка больная. Куклу ей за терпение во время очень неприятной процедуры вручили». Наташа нахмурилась, вечером стала жаловаться на головную боль, демонстративно закашляла, потом продемонстрировала градусник с отметкой «тридцать девять» и объявила: «Мне тоже надо к тому врачу!»

Холодова усмехнулась.

– Влетело ей тогда от матери! И вот с того дня Наталья стала моим врагом. Действовала она хитро. При старших была ласковой, заботливой. Если же оставались одни, то тут хоть из дома беги. Наталья меня била, щипала с вывертом, толкала что есть сил и смеялась, когда я падала. Чего она только не делала! Слабительное мне в еду подливала, из тетрадей листы выдирала, платья рвала и говорила: «Мама, смотри, эта неряха опять одежду в негодность привела!» Но родители меня никогда не наказывали, а вот Наталью за такое отношение ко мне ругали: «Она маленькая, больная, как тебе не стыдно?» И с каждым годом сестра меня все больше и больше ненавидела.

Вера провела ладонью по столу.

– В школу я не ходила, сидела на домашнем обучении. Но упорно занималась, писала все контрольные. Лет в тринадцать спросила: «Что со мной? Почему я не могу, как все, на уроки ходить?» Мама объяснила, что у меня нет иммунитета, любая болячка может убить меня, даже простой насморк смертельно опасен. Поэтому домой никогда не приглашают гостей и Наташе нельзя подруг звать… Когда старшая сестра окончила одиннадцатый класс, она исчезла. Мать ей не разрешила в тот день с друзьями гулять, велела: «Получишь аттестат – и сразу домой». Сестра возмутилась: «Почему? Мы договорились пойти погулять!» – «Веселье – для тех, у кого «хорошо» и «отлично» в документе стоят, – подключился к беседе отец. – Вот они молодцы. А у тебя одни тройки, которые на самом деле двойки. В какое училище тебя пристроить, ума не приложу. В институт никогда не поступишь». – «В такое училище, где всегда недобор, – подсказала мама. – Куда берут даже таких, как Наташа… Не заслужила ты праздник, дочь. Будь дома в девять вечера. Веру завтра везти на лечение, ей рано вставать». – «Мне через день восемнадцать исполнится! – крикнула Наталья. – Не имеете права мною командовать!» И убежала.

Холодова допила чай.

– Когда началась программа «Время», отец рассердился: «Хоть кол балбеске на башке теши, она по-своему поступит! Получит за такое поведение по полной программе!»

Вера потерла шею сзади.

– Утром папа повез меня в клинику. Когда мы вернулись, они с мамой куда-то ушли. А я, признаюсь, обрадовалась, что Наташи нет. Она надо мной издеваться не переставала. И вдруг в квартире тишина, покой. Я подумала: «Вот бы Наташка никогда не вернулась!» Через день мама сообщила: «В московских училищах места для Натальи не нашлось. Твою сестру отправили в Казань, у отца там родня». Меня охватило ликование. Ура! Теперь начнется спокойная жизнь! Так и получилось. В четырнадцать лет меня перевели в школу рабочей молодежи, там занятия по вечерам два раза в неделю. Представьте, как я изумилась, когда мне позволили ее посещать. Более того, у меня появилась пара приятельниц, которым разрешили приходить в гости. На уроки, правда, меня всегда сопровождал кто-то из родителей. Но в классе никто не смеялся. Все знали, что у меня редкое заболевание крови, я на вечном лечении.

Вера посмотрела мне в глаза.

– Вам трудно понять, какой счастливой я стала в этой гимназии. Строила планы на будущее, поступила в МГУ, потом перешла в вуз попроще. Все складывалось чудесно. И родители перестали везде водить меня за руку. Сдала зимнюю, потом летнюю сессию. Помню день, когда получила «хорошо» за последний экзамен. Иду к метро одна, без сопровождения, ощущаю себя прямо как в раю! Я студентка! Жизнь прекрасна! Подхожу к метро, сзади голос: «Вера! Холодова! Подожди!» Решила, что кто-то из сокурсников окликнул, оглянулась. Подходит ко мне незнакомая девушка, тихо говорит: «Только не пугайся. Меня зовут Настя. Для тебя есть письмо». Она дала мне конверт и сказала: «Прочитай прямо сейчас». Удивилась безмерно! Вынула листок, там текст: «Вера, я в тебя влюблен, поэтому захотел выяснить, что у тебя со здоровьем. И узнал, что ты здорова. А вот родители твои – больные на обе головы. Они живут за счет твоей крови. Если хочешь знать правду, сегодня в восемь вечера приходи в сквер у метро «Арбатская», там памятник Михаилу Фрунзе стоит. Сквер на той улице находится, которая ведет к Кремлю». И подпись: «Леша»! У нас на курсе мальчиков мало, но двое из них Алексеи! Хотела я девушке, которая рядом стояла, вопросы задать, посмотрела на нее… Настя из моих пальцев лист выдернула, в толпу нырнула и пропала. Мобильные уже появились, но они стоили дорого, у меня такого телефона не было… Время – шесть вечера. Пару часов где-то провести легко, можно просто погулять. Отец на работе, мать тоже за мной уже не следит, как за яйцом птицы Рух. Побродила по улицам, добралась до того маленького скверика, там всего две скамейки стояли. На одной дед газету читал, вторая пустовала. Я села, стала ждать Лешу. Время бежало, никто не приходил. Обидно до жути стало, в конце концов сообразила, что кто-то пошутил. И тут старичок вдруг спрашивает: «Девочка, как тебя зовут?» Скучно ему стало, поболтать решил. Ответила: «Вера». Он не успокоился: «Назови отчество, фамилию и день рождения». Я спокойно поинтересовалась: «Зачем вам эти сведения?» Дедуля конверт показал: «Велели передать барышне, которая сюда к восьми вечера придет. Я выжидал нужное время, на тебя внимание не обращал. А сейчас подумал, вдруг ты просто пораньше заявилась. Скажи свои отчество, фамилию и день рождения, и получишь послание, если оно для тебя». Я чуть не скончалась от любопытства! Сообщила все, что он решил выяснить, получила послание и на прощание указание от старика: «Прочти дома. В дороге не открывай – вдруг кто подсмотрит?»… Прямо у нашего дома последняя остановка автобуса. Иду, вижу окна темные. Вот радость! Родители где-то задержались! Спокойно признание в любви от Алексея прочту! Пошла в кухню, открыла письмо, прочитала… Мир перевернулся и рухнул.

Глава одиннадцатая

Вера закрыла лицо ладонями.

– Не утомила вас?

– Нет-нет! – живо заверила я. – Помните содержание письма?

Холодова опустила руки.

– Такое не забыть! Некто сообщил, что мой отец работает у Никодимова. Он гениальный врач, всегда ставит верно диагноз, никогда не ошибается. А вот как человек этот мужчина – дерьмо. Главное для Андрея Николаевича – деньги. Когда мне пять лет было, частных клиник совсем мало открывалось. Но даже в советские годы кое-кто из докторов спокойно брал от родни больного конверт. Угадайте с трех раз, что в нем лежало? И многие специалисты тех лет занимались частной практикой.

Вера обхватила себя руками.

– Когда меня впервые привели к Никодимову, который искал девочку, чтобы перелить ее кровь больной малышке, профессор, естественно, сразу велел взять у меня все анализы. Вот тогда и выяснилось, что у меня нет резус-фактора, я обладатель «золотой» крови. Никодимов вмиг сообразил, какой редкий экземпляр к нему попал, и из меня сделали постоянного донора. Уже говорила: врач он гениальный, а как человек – дерьмо. Деньги для него – основное. Дети в больнице, которой руководил Андрей Николаевич, были из разных семей, лечились они бесплатно. Но под свою личную опеку профессор брал только отпрысков богатых, известных фамилий и получал очень хорошие гонорары. Мою кровь он переливал исключительно частным пациентам, считая, что это укрепит их иммунитет, поможет справиться с болезнью. А мой папа не растерялся, потребовал процент от доходов Никодимова и стал получать очень хорошие деньги. А еще он получил возможность общаться с элитой советского общества и не стеснялся пользоваться новыми связями. Больной малыш может появиться в любой семье. Но не каждая семья хорошо обеспечена. Богатые родители знали, что их детям переливают «золотую» кровь, верили в нее, как в самое волшебное средство. И в самом деле подавляющая часть личных больных Андрея Николаевича выздоравливала. Родственники деток, которых лечил лично Никодимов, опасались, вдруг с уникальным донором что случится. Отец решил воспользоваться их страхом и рассказал одному известному актеру, чей сынишка начал вылезать из тяжелого недуга, про наши плохие жилищные условия, про то, что я могу заболеть из-за тесноты в «однушке», и нас мигом приняли в подмосковный кооператив, в котором состояли известные кинематографисты. Отец приобрел там готовый коттедж по цене ниже низкой, у него на тот момент уже были в запасе деньги. Отцы и матери недужных ребят постоянно передавали мне фрукты, конфеты, разные деликатесы, покупали нам с родителями путевки в закрытые дома отдыха на море. Люди заботились о здоровье донора – вот откуда мои обновки, игрушки, хорошие продукты в доме, самый лучший телевизор и личная машина у отца. Все было оплачено моей кровью в прямом смысле слова.

Холодова опустила голову и прошептала:

– Понимаете, по какой причине я училась дома, не посещала ни театр, ни кино? Даже простой поход в магазин для меня был увлекательным приключением. Ясно, почему меня лишили подруг, радостного детства, не впускали в дом гостей?

Я кивнула.

– Родители боялись, что вы заболеете.

– Верно, – подтвердила Вера. – Никодимов скончался, когда я пошла в восьмой класс. Тогда он уже стал владельцем собственного медцентра. Клиника по завещанию досталась дочери профессора Инне Андреевне, которая работала вместе со своим папой, хорошо меня знала и жалела. Инна Андреевна постаралась объяснить моим родителям, что ее отец слегка перегнул палку. Мне можно и нужно посещать школу, даже если чем-то заболею – изменения в анализах не вечны. Все вернется в норму, когда поправлюсь. Для Никодимова и родителей я была дойной коровой. Слух о девочке, чья кровь творит чудеса, бродил по Москве. Медицина не стоит на месте, сейчас со многими болезнями, которые десять-пятнадцать лет назад считались неизлечимыми, врачи прекрасно справляются. Появились новые лекарства. Но тогда интерес к «золотой» девочке сохранялся. Да еще возникла новая ветвь пациентов – стареющие лицедеи, светские персонажи, которые верили, что «золотая» кровь их омолодит изнутри и снаружи. Инна Андреевна велела моим родителям прекратить эксплуатировать меня. Те неожиданно вняли ее словам. Жизнь медленно начала меняться. Я пошла в школу рабочей молодежи, потом меня пристроили в МГУ. Но я не справилась с учебой, и меня перевели в другой институт. Не понимала тогда, по какой причине родители ослабили поводок, удивлялась, как легко, без скандала с предками, поменяла университет на вуз попроще. И было странно слышать от Инны Андреевны, что я здоровая, красивая, умная. Отец и мать всегда внушали мне другое. Что я больная, внешность у меня не ахти какая, и голова не сообразительная.

Вера потерла глаза кулаками.

– После прочтения того не пойми кем отправленного мне странным способом послания я получила ответы на многие вопросы и ощутила себя кошкой, которая вылезла из бетономешалки. Встать со стула еле-еле смогла. Потом в голове мысль возникла: необходимо сжечь письмо. Я бросила лист в раковину, поднесла к нему спичку. Потом пошла в свою комнату с ощущением, что на ногах свинцовые башмаки на платформе. В голове полный кавардак. Как в глаза родителям-мучителям посмотреть? Что им сказать? Задать вопрос, каким образом им в голову пришло возводить материальную базу семьи на крови младшего ребенка? В прямом смысле на крови! Упала в кровать, даже руки не помыв… Утром телефон начал трезвонить. Пришлось встать. Услышала, что беспокоят из милиции. Чужой голос сообщил, что вчера вечером на шоссе, которое ведет из области в Москву, случилась авария, машина отца по непонятной причине врезалась в отбойник, загорелась. Выживших нет. Я теперь сирота, абсолютно свободна.

В комнате стало тихо, мы сидели молча. Потом Холодова продолжила:

– Похоронила останки, поставила памятник. Начала искать Наталью.

– Зачем? – удивилась я.

– Наследство. Наташе ведь причитается половина коттеджа. Поиски ничего не дали. Однако, и в списке покойников она тоже отсутствует. Начала ломать голову, как лучше поступить. Приняла решение жить, где живу, в конце концов недвижимость была приобретена моей кровью. Если Наташа объявится, тогда вместе и решим, каким образом жилье поделить. Потом начала работать с Фирсовым, стала его наследницей. Затем решила заняться бизнесом, и неожиданно все хорошо сложилось. Спустя время замуж вышла за Башмакова. Не очень счастливый брак получился, по я по привычке терпела. Потом супруг умер. Познакомилась с Сергеем и абсолютно счастливой стала. Но любимый исчез!

– Кого вы боитесь? – прямо спросила я. – Кого подозреваете?

Вера обхватила себя руками.

– Ну… не знаю… Кого-то! Этот человек хотел мне очень больно сделать. Кто он? Теряюсь в догадках. Ни с кем не конфликтую, близких подруг у меня нет, тех, с кем непосредственно по работе контактирую, не обижаю в деньгах, не обманываю. У меня служит горничная, не так давно ее наняла – Светлана Андреевна Коврова. Можете с ней поговорить, спросить, задержала ли я хоть раз ей зарплату.

Глава двенадцатая

Прежде чем вернуться домой, я заехала в супермаркет, вынула список продуктов, который перед отъездом составила Рина, и взяла тележку. Под первым номером на листе стояло «молоко натуральное».

Тут позвонил Иван Никифорович и неожиданно сказал:

– Спасибо!

– За что? – удивилась я и хихикнула: – За то, что меня до сих пор дома нет и ты спокойно проводишь время?

– Сам пока на работе, наверное, часа через два освобожусь. Спасибо за выглаженную удачуприносящую рубашку! Она, как всегда, сработала. Все получилось.

– Отлично! – обрадовалась я.

– Можешь приготовить на ужин тефтельки? – попросил Иван Никифорович. – Рина такие делает, в соусе, кругленькие.

– Конечно! – храбро пообещала я.

– А на гарнир картофельное пюре, – пустился во все тяжкие муж. – И еще компота охота, но ты, наверное, устала…

– Ресторан «У Танюши» ваш заказ принял, – ответила я.

Иван Никифорович рассмеялся, потом в трубке раздался чей-то голос:

– Можно? Принес документы по делу…

Я запихнула телефон в сумку и занялась продуктами.

При взгляде на полки глаза разбежались в разные стороны. Мне всегда казалось, что молоко – это молоко. Ладно, оно бывает жирное и обезжиренное. Но сейчас передо мной тьма упаковок! Коровье, козье, миндальное, обогащенное… Интересно, каким богатством способен обладать продукт? Я опять уставилась на товары. Кокосовое, ультрапастеризованное, безлактозное, кобылье, овечье, растительное, шоколадное, вишневое, клубничное… Есть от чего впасть в растерянность.

– Женщина, вам плохо? – спросил тихий голос.

Я обернулась, увидела хорошо одетую даму лет эдак семидесяти и быстро ответила:

– Нет-нет! Просто редко хожу в магазин и сейчас растерялась. Кокосовое молоко! Разве можно подоить кокос?

Незнакомка улыбнулась.

– Ангел мой, это просто белая жидкость, которую добывают из мякоти созревшего кокосового ореха! Это не молоко, просто похоже на него цветом.

– А‐а‐а… – протянула я. – Но называется молоком!

– Да, дорогая, – подтвердила пожилая леди.

– Значит, и миндальное такое же? – сообразила я.

Моя собеседница кивнула.

– Но это обман! – возмутилась я. – Следует написать на пакете: «Здесь нечто из ореха»!

Женщина рассмеялась.

– Деточка, кто ж такое купит? А кокосовое активно берут, потому что все хотят теперь жить вечно, думают о здоровье. Коровье молоко содержит жир, а он сейчас объявлен врагом человечества. А кокос – растение, его везде хвалят. Видишь надпись сбоку «диетический продукт»?

Я кивнула и задала вопрос дня:

– Для каши лучше всего кокос?

Моя советчица усмехнулась, взяла с полки упаковку и протянула мне.

– Бери обычное.

Воодушевленная советом, я отвергла сахар с ароматом ванили и корицы и другие разные изыски. Вот с покупкой еды для животных проблем не возникло. Все едят один сухой корм, и Пафнутию он тоже понравился. Альберта Кузьмича я решила побаловать, взяла для него несколько банок с этикеткой «Деликатесные котлетки из индейки без соуса».

Потом встала в очередь в кассу, и, когда до заветной цели оставалось совсем чуть-чуть, вспомнила, что забыла взять соль! Бежать в нужный отдел, потом вновь идти к месту оплаты очень не хотелось. И тут вдруг в шаге от кассы обнаружился столбик с проволочными корзинками, в одной лежали банки с солью. Я схватила одну, прочитала на этикетке «Соль норвежская натуральная» и обрадовалась. Странно, конечно, что в России продают такой товар. У нас что, своих соляных шахт нет?

Домой я примчалась через полчаса, нашла в тетрадке, которую мне оставила Бровкина, рецепт «Ваниных тефтелек» и приступила к готовке.

Трудности начались сразу. Думаете, легко собрать мясорубку? С первого раза у меня ничего не получилось. Потом кусок курятины, который я запихнула в агрегат, не захотел вылезать из него ровными колбасками, а я хорошо помню, что у Рины получается именно так. У меня же все мясо осталось внутри, оно не порубилось.

Минут пять я пыталась сообразить, что не так, потом приметила на столике небольшую крестообразную деталь. Стало понятно, что это часть мясорубки, но куда ее приделать? Где она крепится? Снаружи? Изнутри? Некоторое время я пребывала в недоумении, потом догадалась сделать фото штуковины и сбросить ее Димону с просьбой «посмотри в интернете, что это». В ту же секунду прилетело сообщение: «Редкий случай, когда сам знаю ответ. Нож для мясорубки». Я живо прикрепила лезвие к нужному месту и завертела ручку. В миску посыпались колбаски. Меня охватил восторг! Странно, конечно, что ни Рина, ни Надя не захотели завести в доме электровариант, но следует отдать должное бабушке кухонной техники – она работает прекрасно.

Так, что там дальше? «Отварите рис, соедините его с фаршем». Давай, Танюша, ищи крупу! Я обыскала все шкафчики, изучила банки и пришла к выводу, что необходимый ингредиент отсутствует. Бежать опять в магазин времени не было. Что делать?

И тут память с готовностью развернула в моем мозгу воспоминание. Мне семь лет, я верчу ручку мясорубки. Бабка, отварившая гору риса, гаркает:

– Хорош дурить! Не видишь, что ли? Воздух перемалываешь! Вот же родили твои отец с матерью себе на старость дуру! А ну, отзынь в сторону!

Бабка хватает миску, в которой лежит горстка фарша, и вываливает ее в холм риса. Меня охватывает любопытство:

– Что из этого получится?

– Дерьмо на палке! – рявкает старуха. – Сгинь с глаз! Надоела! Рот не закрывается!

Я теряюсь. Обычно старуха орет «пошла вон», и тогда я живо убегаю. А «сгинь с глаз» непонятно. Что мне делать? По щекам сами собой начинают катиться слезы.

– Ну здрассти! – уже иным тоном говорит старуха. – Ревушка-коровушка, турецкий барабан! Кто на нем играет? Танька таракан!

Я начинаю смеяться, бабка неожиданно спокойно продолжает:

– Мы нищие, денег нет. Папаня твой с ума съехал, на автомобиль собирает. Зарплату, как бурундук, за щеки кладет. Копейки на жрачку отслюнивает, аж трясется: «Много едим». Вот и приходится химичить. Вона, гляди! Купила одного курчонка. На четыре части порубила. Лапку сварила – суп, значит, получился. Одну грудку на мясорубке ты смолола. Мяска на выходе – как кот наплевал. Но если в него побольше риса запузырить и перемешать, можно тефтели свалять, и они вроде как из цыплятинки будут, запах останется. Учись, пока я жива! Выйдешь за дурака нищего вроде твоего папаши – пригодится наука. Всю жизнь я так прожила! Знаешь, как мне шаль хочется пуховую, серую? Да никогда ее не получить…

Лицо бабки становится таким несчастным, что меня охватывает жалость к злой старухе. Я кидаюсь к ней, обнимаю и говорю:

– Бабушка, вот вырасту, заработаю денег и куплю тебе десять таких серых шалей! Еще белых тоже! И шубу, и сапоги новые!

Старуха неожиданно гладит меня по голове, потом вынимает из кармана фартука кошелек и дает мне двадцать копеек.

– Беги к метро, купи себе мороженое в вафельном стаканчике, да прямо на улице съешь. Только ни отцу, ни матери не говори, чем угостилась. Настучат мне тогда по затылку.

Это был единственный случай, когда старуха решила побаловать меня, наверное, поэтому он мне на всю жизнь и запомнился.

Я вздрогнула и посмотрела на посудину, полную фарша. Рис в мясо насыпают, чтобы фарша побольше стало. А мне это зачем?

Налепить из курятины шарики и сложить их в чугунную кастрюлю оказалось легко. Тщательно сверяясь с рецептом, я приготовила подливку, залила ею тефтели, поставила на маленький огонь и пришла в восторг от собственных кулинарных подвигов.

Потом вспомнила, что Иван Никифорович хотел пюре, и живо почистила картошку. Рецепт этого гарнира смотреть не надо. Всем ясно, что готовые корнеплоды следует тщательно размять, бросить в массу хороший кусок сливочного масла, и… приятного аппетита.

Глава тринадцатая

– Проголодался, как питбуль! – объявил Димон.

– Весь день ничего не ел! – подхватил Иван Никифорович.

– Надеюсь, тефтельки с пюре вам понравятся, – улыбнулась я.

– Да-да, – кивнул муж, – неси скорее!

Я вернулась к плите, открыла кастрюлю. Однако, подливки получилось ну очень много. Странно. Когда ставила кастрюлю на огонь, мяса было больше, чем соуса. Вооружившись большой ложкой, я опустила ее в содержимое кастрюли. Что-то не так! Создается ощущение, будто столовый прибор беспрепятственно болтается в соусе, тефтелей словно нет! Я схватила шумовку и вскоре впала в изумление. Мясные шарики испарились. Но они же были! Хорошо помню, как лепила их! Ничего не понимая, я продолжила елозить ложкой с дырками в подливке, поняла, что в ней много мелких комочков, и… все стало понятно. Тефтельки-то никуда не делись. Они развалились!

– Танюша! – крикнул Димон. – У меня сейчас случится голодный обморок!

Меня охватила паника. Как поступить? Признаться в неожиданной пропаже ужина? Да никогда! Следующие пятьдесят лет ни Димон, ни Иван не забудут об этой ситуации. Мне дадут кличку Смерть Тефтельская. Вариант честного рассказа отпадает. Думай, Таня, думай! Меня охватила паника.

И тут взгляд упал на приобретенную в супермаркете еду для Альберта Кузьмича. «Деликатесные котлетки из индейки без соуса». Ну, подливки-то у меня целая кастрюля. А вот мясные шарики крайне необходимы.

Я быстро вскрыла банку, поняла, что одной порции мало для двух мужчин, и (прости, Альберт Кузьмич, завтра приобрету тебе аж десять таких упаковок!) вспорола вторую жестянку. Потом зачерпнула ложкой пюре. Оно оказалось плотным, никак не хотело падать в тарелку, пришлось снять картофельную массу ножом. Через пару секунд кошачий ужин присоединился к гарниру.

Я вышла в столовую с возгласом:

– Приятного аппетита!

Мужчины начали бодро орудовать вилками.

– Очень вкусно! – похвалил еду Иван Никифорович. – Но, на мой взгляд, недосолено.

Я быстро притащила банку норвежской соли и поставила ее на стол.

– В России что, уже ничего своего нет? – возмутился Димон, рассматривая этикетку. – Везти из Норвегии приправу? Бред бредовский!

– Хочется процитировать роман «Двенадцать стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова, – произнес Иван Никифорович. – «Всю контрабанду делают в Одессе, на Малой Арнаутской улице». Обратите внимание, написано «Соль норвежская», а не «Соль из Норвегии». Маркетинговый ход, который позволяет накрутить цену. Не волнуйся, Димон, эта штука наша, российская, просто по цене той, которую нам из-за границы привозят. На покупке обычной нашенской ты не разоришься, а за эту заплатишь втридорога из-за слова «норвежская»… Дима, почему молчишь?

– М‐м‐м, – промычал Коробков, – м‐м‐м!

– Что с тобой? – насторожилась я.

– У него, похоже, речь пропала, – констатировал Иван Никифорович.

Димон вскочил и убежал.

– Что делать? – растерялась я.

– Ничего, – спокойно ответил муж и посолил пюре. – Если человек двигает ногами, значит, он здоровее всех здоровых… Должен признать, что у этой соли приятный аромат и вкус! Немного необычный, вроде как лепестки роз жуешь.

– Соль не добывают из цветов, – хихикнула я.

Тут вернулся Коробков.

– Пюре вкусное, но мне оно зубы склеило. Тань, ты в другой раз побольше молока налей.

– Куда? – не поняла я.

– В пюре.

Я чуть было не спросила, зачем лить в мятую картошку молоко, но сообразила, что лучше промолчать.

– А мне нравится всякое-такое, нестандартное, типа соли из лепестков и яичницы с вареньем, – сообщил Иван Никифорович. – Спасибо, Танюша!

– Да! – опомнился Коробков. – Все замечательно! Так наелся, что спать хочется! Но тефтели посолить ты забыла. Тань, оставь банку на столе.

Я стиснула зубы. Главное – не расхохотаться. Замечание справедливо. Соль всегда отсутствует в еде для животных.

– Рина к завтраку печет булочки с изюмом, – пробормотал супруг и тут же прибавил: – Но ты этим не занимайся.

Я кивнула. Очень кстати купила в магазине пакет замороженной сдобы, сунуть ее в духовку одно мгновение.

– Сейчас помогу убрать посуду, – пообещал Димон и зевнул.

– Иди спать, – распорядилась я, – сама справлюсь!

Не успела я включить посудомойку как кабачки сели у входной двери и зарыдали. К ним незамедлительно присоединился Пафнутий. Я посмотрела на часы, сообразила, что забыла выгулять собак, и воскликнула:

– А ну, живо во двор!

Бульдожки помчались к двери, Пафнутий ринулся за ними. Выйдя во двор, я поняла, что начался дождь, и обрадовалась. Мози и Роки терпеть не могут сырость, а Пафнутий берет с них во всем пример. Наш променад долго не продлится, минут десять, не более.

Расчет оказался верен, мы уже собрались войти в подъезд. Тут распахнулась калитка, и появилась соседка Луиза Михайловна.

– Танюша! – обрадовалась она. – Давно тебя не встречала! Понесло же меня почти ночью в супермаркет, а там у касс народ прямо толпами в поздний час толкается!

Я бросила взгляд на сумку с колесами, на ручку которой опиралась пожилая дама. Похоже, Карташова отоварилась по полной программе. Сумка раздалась в боках, не закрылась, сверху из нее торчат наружу пучок зелени, палка сырокопченой колбасы и гроздь бананов.

– Мои все на работе, – продолжала говорить Луиза, – а я, бездельница, дома сижу, хозяйством только занимаюсь. Времени свободного – вагон. Нет бы, днем за харчами сгонять – так забыла! Напрочь из головы вылетело! Пришлось сейчас нестись… Как у тебя дела?

– Луиза Михайловна, а можно пюре без молока сделать? – осведомилась я, не ответив на вопрос.

– Так просто мятую картошку получишь, – рассмеялась соседка. – Когда у нас «Синеглазка» была…

– Кто? – не поняла я.

– Ну, картофель с синими глазками, – охотно начала вводить меня в курс дела Луиза Михайловна, заходя в лифт.

Я на секунду представила, что держу корнеплод, а тот смотрит на меня синими глазами, моргает… Ужас просто! Как такой чистить?

– …вот тогда даже без молочка было вкусно, – продолжала соседка. – Но сейчас настоящую «Синеглазку» днем с огнем не сыскать. В магазинах картофель из Турции и Китая – ну зачем он нам? Вкуса в нем никакого! Вот в это безобразие надо аж сливки лить, чтобы пюре на пюре походило. Если не добавить молочко пожирнее, размятая масса к зубам прилипает. Можно подумать, в России свои овощи не выращивают! Ишь ты! Картошка из Стамбула!

Лифт замер, собаки выбежали из кабины.

– Спокойной ночи, Луиза Михайловна, – улыбнулась я, глянула на сумку дамы (на секунду она показалась какой-то не такой) и вышла из лифта.

Минут через пятнадцать, когда я пошла в ванную, раздался звонок городского телефона.

– Танюша, извини за глупый вопрос… – начала Луиза Михайловна.

– С удовольствием отвечу!

– Вроде, купила палку копченой колбаски, она еще целиком в сумку не влезла, наружу торчала. Сейчас разобрала покупки, а нет колбасы! Пошла, заглянула в лифт – там пусто! Может, я ее по дороге из супермаркета выронила? Просто показалось, что в дом принесла? Ты, случайно, не помнишь, торчала из Таньки-Шманьки колбаса?

Я удивилась:

– Из меня ничего не торчало…

Повисла пауза, потом Луиза забормотала:

– Деточка, прости, пожалуйста, я так сумку свою на колесах называю – Танька-Шманька. Ой, как неудобно получилось! И в мыслях не было тебя оскорбить! Вот просто не сообразила, что ты Танюша. Все! Переименую сумку! И, конечно, не подозревала тебя в похищении колбасы. Просто хотела узнать, я батончик-то взяла или в супермаркете забыла. Память у меня теперь – как у бабочки.

– Вроде, видела колбасу, когда мы в лифте ехали, хотя сейчас тоже засомневалась…

– Деточка, не обижайся! – взмолилась Луиза. – Другое имя сумке дам!

– Не надо, – рассмеялась я. – Зовите ее Танька-Шманька. Чем я хуже женщины, в честь которой дорогую сумку от «Биркин» назвали?

Завершив беседу, я пошла в спальню и обнаружила на своей половине постели Пафнутия. Пес устроился с комфортом. Он лежал на спине, голову положил на подушку, четыре лапы разбросал в разные стороны. Справа и слева его подпирали Мози и Роки. Для полноты картины не хватало лишь кота Альберта Кузьмича. Чтобы отбить кусок спальной территории для себя, следовало подвинуть Пафнутия.

Я наклонилась и ощутила запах копченой колбасы. Он определенно исходил от найденыша, а около его морды аромат становился гуще. Потом глаза приметили у собаки на груди небольшую бумажку. Я прищурилась и прочитала: «Брауншвейг…». Дальше слово обрывалось. Но я уже поняла, что стряслось.

Луиза Михайловна не оставила колбасу в магазине. Женщина воткнула ее в сумку, довезла в целости до дома, вошла в лифт. За ней следом в кабине оказалась я со всей стаей. Разговаривая с Карташовой, я смотрела на соседку, а та глядела на меня. Поклажа Луизы осталась без присмотра, а в сумке томилась от скуки колбаса. Пафнутий на вид взрослая собака, но он щенок, который голодал во младенчестве. Нельзя его ругать за воровство. А еще мальчик – хороший друг. В одиночестве добычу есть не стал, поделился с кабачками. Может, и Альберту Кузьмичу кусок достался? Хотя нет. «Брауншвейгскую» слопали в лифте. Вряд ли Пафнутий принес коту за щекой вкусный подарок.

Глава четырнадцатая

Утром я решила быстро сделать яичницу и сумела ловко справиться с заданием. Еще поставила на стол корзинку с хлебом, масленку, блюда с нарезанными сыром и колбасой. Побежала в ванную, оделась, примчалась в столовую, чтобы запихнуть тарелки в посудомойку, увидела, что на столе пусто, а машина включена, и умчалась в гараж.

Уже подъезжая к офису, я сообразила, что не выгуляла собак, рассердилась на себя, развернулась, помчалась назад. Не успела я добраться до нашей улицы, как позвонил Коробков.

– Ты где? Скоро приедет Светлана Андреевна Коврова, домработница Холодовой.

– Сейчас псов выведу и примчусь, – пообещала я.

– Я уже выгулял их.

Я развернулась и во второй раз покатила в офис. Интересно, как живут женщины, у которых так называемая полная семья?

Почему-то считается, что такой союз состоит из мужа, жены, двоих детей и представителей старшего поколения. А мне кажется, что мать с одним ребенком – семья. Бабушка и внук – семья. Одинокая женщина и кот – семья. Семья – это объединение, где все друг друга любят. Если же муж бегает налево, но не уходит от супруги, потому что жить ему негде и самому лень еду готовить; если жену всю перекручивает, когда спутник жизни к ней прикасается; если бабушка агрессивно требует уважения и исполнения своих желаний, дети вечно что-то выпрашивают и не уважают старших, кошку бьют веником, а собаке не разрешают спать на диване, поскольку ее место – у двери на грязном коврике… Вот если так, то эти муж, жена, двое отпрысков, собака и представители старшего поколения – никакая не семья! Они просто люди, которым не следует жить вместе и заводить животных.

Я оставила машину в гараже и поспешила к лифту. Так как живет работающая женщина с парой детей и мужем? Каким образом она все успевает? Имеет ли хоть пять минут в день, чтобы забыть про хлопоты? Утром у нее работа по дому – необходимо всех накормить и отправить кого в офис, кого в школу. Затем она сама начинает работать за зарплату – это уже вторая работа. А затем третья под названием «счастливая жена и мать», которая подает всем ужин, а потом должна ублажить мужа в постели. Счастлива ли такая женщина на самом деле? Ей хочется вести подобный образ жизни?

Не найдя ответа ни на один вопрос, я распахнула дверь кабинета и увидела Егора, Димона и незнакомую женщину в обтягивающем платье из очень тонкого трикотажа. Не лучшая одежда для не очень стройной девушки, все изъяны фигуры как на ладони.

Я быстро села за стол.

– Простите, опоздала…

– Знакомьтесь, – улыбнулся Димон, глядя на посетительницу, – руководитель нашей бригады, Татьяна Сергеева. Светлана Андреевна, вы постоянно живете в доме у Веры Васильевны?

Женщина сдвинула брови.

– Нет.

– Вас не было в квартире, когда в ней устроили безобразие? – задала я свой вопрос.

– По договору мне положен двухнедельный оплачиваемый отпуск, – объяснила Светлана. – Не люблю жару и море. Мне нравятся подмосковные санатории, а осенью отдых там намного дешевле, чем летом. Захотела расслабиться, нашла милый, недорогой спа-отель, и взяла отпуск. Кто бы мог подумать, что такое с Холодовой за время моего отсутствия случится?.. А насчет проживания… Мы договорились, что буду оставаться на ночь, когда Вере Васильевне это надо, но она об этом редко просит… После того, что произошло в квартире Холодовой, больше не хочу служить у нее.

– У вас с хозяйкой хорошие отношения? – присоединился к беседе Егор.

– Она милая, добрая, – улыбнулась Светлана. – Честная, ни разу зарплату не задержала. Каждой домработнице желаю такую хозяйку. Но происшествие напугало, а Вера Васильевна куда-то делась. На мои звонки не отвечает.

Следующие полчаса мы задавали Светлане вопросы и слышали в ответ хвалебные оды Холодовой под названием «Самая прекрасная работодательница». В конце концов мое терпение иссякло. Я поблагодарила посетительницу за то, что она потратила время на визит к нам, подписала пропуск и, когда дверь за посетительницей закрылась, посмотрела на Димона. Тот молча уставился на экран одного из своих ноутбуков.

– Она самозабвенно врала, – объявил Егор, – очень старалась! Светлана – талантливая актриса, но не гениальная. Замечу: чем чаще человек врет, тем труднее понять, что он говорит неправду. Есть язык тела, который сообщает истину независимо от нашего желания. Однако и тут все можно трактовать двояко. Легкий кашель во время общения считается признаком вранья. Но вдруг человек простужен или у него хронический бронхит? Прищур глаз тоже. Но объекта, вероятно, раздражает яркий свет, или у него голова болит. А наша посетительница – просто иллюстрация к статье в интернете «Как распознать вруна». Она повторяла вопросы Татьяны, давала излишне детальные ответы, прикрывала глаза и рот ладонью, меняла положение тела, как бы отдалялась от Сергеевой, чесала шею. Но самая главная ложь – это все эти признаки.

– Не поняла, – остановила я Нестерова.

Егор улыбнулся.

– Вот уверен, Светлана прочитала статью в интернете на тему «Как распознать вруна» и продемонстрировала нам полученные знания. Но универсального языка тела нет. Сухость во рту – а наша гостья постоянно пила воду – не свидетельство того, что перед вами барон Мюнхгаузен. Возможно, у посетителя диабет, или он перед походом к нам съел селедку. Полагаю, Светлана Андреевна ломала комедию. И, не знаю, заметили вы или нет, но женщина так накрашена, что не понять, как она на самом деле выглядит. Ресницы – жуть! Брови – атас! Нос типа «картошка», возможно, в нем вставки, которые изменяют его внешний вид. Кожа смуглая, губы увеличены, замазаны помадой бордового оттенка. Парик в придачу. Когда горничная разденется, умоется, снимет парик, она превратится внешне в другого человека.

– С какой целью ей устраивать балаган? – удивилась я. – Могла отказаться прийти.

– Внимание! – воскликнул Димон.

«Ту-ту-ту», – донеслось из ноутбука Коробкова, потом раздался мужской голос.

– Слушаю.

– Николай, это я! Все выполнила наилучшим образом! – доложила Светлана. – Пересказала им текст, который вы велели выучить. Ни разу не споткнулась. Роль домработницы удалась мне отлично.

– Молодец, – сухо похвалил мужчина.

– Доброе слово и кошке приятно, – заметила Светлана, – но я люблю поесть, и за квартиру платить надо.

– Все сейчас получишь.

– Жду! – обрадовалась Коврова.

И разговор прервался.

– Димон, позвони ей с рабочего номера и дай мне трубку, – попросила я.

Коробков кивнул, и через короткое время я услышала уже знакомый голос.

– Слушаю.

– Еще раз добрый день, – вежливо поздоровалась я. – Татьяна Сергеева беспокоит. Светлана Андреевна, мы должны вам некоторую сумму за визит.

– Да, да, да! – перебила меня Светлана. – Жду на телефон!

– В целях безопасности просим вас получить деньги наличкой, – объявила я.

– Мне во второй раз к вам приехать? Почему сразу не сказали?

– Наша вина, простите, – забубнила я. – Предлагаю встречу в ресторане «Кавардак». Прекрасное меню, впускают только своих. Поедите вкусно и получите гонорар.

– Ладно, – сразу согласилась домработница. – Скиньте адрес, сейчас туда направлюсь.

Глава пятнадцатая

– Не удалось вас обмануть, – улыбнулась Светлана, отправляя в рот креветку. – Объясните, где допустила ошибку? Обычно у меня косяков не случается.

– Вы прекрасно исполнили роль! – похвалила я женщину и бойко солгала: – Но у нас в офисе стоит программа «Антиврун». Она считывает мимику и телодвижения и выдает свое мнение.

– Такая существует? – насторожилась Светлана.

– Только для профессионального использования, – не моргнув глазом придумала я. – Дорогая очень штука. Не всякое агентство может себе позволить ее… Как вас зовут на самом деле?

– Светлана. А вот настоящая фамилия Федорова, не Коврова.

– Вы актриса? Или просто талантливая девушка, способная сыграть любую роль?

– Самоучка. Занималась в театральной студии, несколько раз пыталась поступить во ВГИК, но туда только своих берут. В Щепкинском, Щукинском и других училищах тоже не пригодилась. Сначала перебивалась одноразовыми заработками, потом начала проводить квесты для взрослых и другие мероприятия. До сих пор этим занимаюсь, но основной доход – от человека, который берет заказы на исполнение разных ролей. Я проводила квест для его жены, хозяин присутствовал, оказался доволен, дал отличные чаевые и предложил на него работать. Конечно, согласилась. Хочу взять квартиру в ипотеку, на первый взнос коплю. Не сердитесь на меня. Ничего личного, просто работа. Меня попросили изобразить домработницу Холодовой, она через агентство прислугу нанимала.

Я открыла свою сумку.

– Светлана, загляните внутрь.

– Ух ты! – восхитилась женщина. – Приятные купюры!

– Они могут стать вашими – наличкой, без налогов. Просто из наших рук в ваши перейдут.

Моя собеседница промолчала.

– Не знаю, на кого вы работаете, – продолжила я, – поэтому о нашей встрече этот человек не узнает. И нет желания наказывать вас. Просто хотим выяснить правду.

– Плата вперед, – прошептала Светлана.

Я вытащила несколько купюр.

– Одну треть! Остальное – когда ответите на ряд вопросов. Кто вас нанял?

Федорова схватила деньги.

– Вера Васильевна Холодова, она же меня и инструктировала. Сказала, вы очень хитрая, умная, мне следует работать безупречно. Моя задача – расхвалить хозяйку, у которой типа домработницей служу, сказать, что нанимательница тихая, ласковая, очень честная, никогда никого не обманывает, вся в своем бизнесе. Еще велела сообщить, будто ей постоянно угрожает какая-то женщина. Приезжала несколько раз домой, звонила в дверь, колотила руками-ногами, требовала отдать ей часть наследства. Но владелец конторы, на которую работаю, не согласился на подобный сценарий. Он возразил: «Нелогично. Вера Васильевна постоянно выслушивает агрессивные высказывания в свой адрес, к ней рвутся в квартиру, а она не обратилась в полицию? Молча терпит? Вопрос сразу возникает: женщина настолько глупа, что не понимает, что подвергается нешуточной опасности, или врет о происшествии? Давайте придумаем другой сюжет! Отведем подозрение от нашей клиентки. Ну например, в отсутствие хозяйки некто сумел проникнуть в квартиру и перевернул весь дом». Короче, они такой сценарий написали.

– Ваш звонок Николаю тоже инсценирован? – сообразила я.

– Конечно. Все понимали, что вы можете проверить, подслушать, с кем я беседую. Поэтому позвонила по номеру, который дал хозяин агентства.

– Звонок понадобился тоже для того, чтобы отвести подозрение от Холодовой, – кивнула я. – Правильно ли думаю, что сценарий таков: к Вере Васильевне нанимается горничная, она впускает в ее отсутствие в квартиру парней, и они громят все, что могут? Вот почему беспорядок аккуратный, без особого ущерба! Разгром был организован самой Холодовой!

– Нет, не так, – возразила Федорова. – Я ухожу в отпуск, хозяйка временно одна, в квартире никого нет. Туда проникают бандиты. Никаких подозрений в мой адрес. Сейчас такие отмычки существуют, они что угодно вскроют!

– Так, – кивнула я. – Но Мусик и Пусик! Котенок и щенок! Мне показалось, что владелица их обожает, а бедняги чуть не погибли!

– Так с ними ничего не могло случиться, – хихикнула Светлана. – Она их под кровать засунула за минуту, в тот момент, когда ваши люди во двор вышли. Потом почти сразу их назад кликнула.

– Каким образом маленькая хрупкая женщина сумела отодвинуть кровать из дуба? – изумилась я. – Даже двум нашим парням она тяжелой показалась!

Светлана округлила глаза.

– Она ничего не двигала, просто залезла под нее.

– Невозможно, – отрезала я. – Ножки – пара сантиметров высотой. В щель между такой кроватью и полом даже мышь не протиснется.

– Ну вы меня удивили! – рассмеялась Светлана. – Про электрический домкрат никогда не слышали? Еще гидравлический есть. Вера долго выясняла у хозяина фирмы, какой лучше.

Я сидела молча. Ну почему никто из нас не подумал о подобных инструментах? Они прекрасно работают, не требуют никаких усилий от человека. Задача – только включить их, а потом выключить.

– Парни во двор пошли, а она кроваткой занялась! – объяснила моя собеседница.

– И зачем устраивать представление?

Актриса пожала плечами.

– Мне всего лишь велели сыграть роль домработницы и рассказать, какая Холодова прекрасная хозяйка. Больше мне ничего не известно… Хотя…

Женщина замолчала.

– Говорите, говорите, – попросила я.

– Совершенно случайно услышала, что к Вере Васильевне придет кто-то за чем-то, и она скажет, что это «что-то» украли люди, которые ее апартаменты разгромили. И отправит этого «кого-то» к вам. А вы подтвердите, что слова Холодовой правда, квартиру превратили в полное безобразие. Если так не поступить, то у Веры станут что-то требовать, а отдавать это она не хочет. И ее убьют!.. Понимаете, некоторые люди считают прислугу чем-то типа швабры. Моет она полы молча, ничего не видит, не слышит.

Я слушала Светлану и все больше удивлялась поведению Веры. Если сейчас слышу правду, то зачем устраивать представление, прятаться в заброшенной деревне? Однако, странная ситуация. Женщина, уверенная, что ее хотят убить, укатывает незнамо куда. И как бы мы нашли Холодову, если бы не геолокация? Она поехала не на своей машине, взяла такси, вылезла из него на шоссе, дальше потопала пешком, неся собаку и кота. То есть наша клиентка решила скрыться и… позвонила мне. Вам не кажется, что история странная и одновременно глупая? Какая такая знакомая разрешила Вере воспользоваться своей избой? Неужели подруга не знает, что ее дом не предназначен для житья? Там нет ничего! Отсутствуют газ и вода! Чего Вера Васильевна перепугалась до паники, уже находясь там? Все ли она нам рассказала?

Я решила продолжить беседу.

– У Веры Васильевны появился любимый человек, вы его видели?

Федорова округлила глаза.

– Супруг у нее умер! Но это случилось давно. А других мужиков не было.

– Холодова переехала к нему, – дополнила я.

– Когда? Сколько лет назад?

– Недавно совсем.

– Вранье! – резко отрубила Федорова. – Я изображала прислугу, убирала, стирала, посуду мыла. Никаких следов постороннего человека и в помине не было!

– Так они поселились не у нее, а у мужчины.

Светлана сморщила нос.

– Чтобы никто не заподозрил вранья, мне пришлось к ней неделю ходить, все мыть. Холодова работает, вот тут без обмана. Тетку есть за что уважать, она сама бизнес завела, на ноги поставила. Никто ей не помогает, она лично им рулит. Разговоры по телефону у нее только по служебным делам, распорядок дня четкий, встает всегда в семь. Я раньше должна уже быть в кухне. На завтрак всегда два яйца всмятку, столько же свежих огурцов. И сваливает она потом в свою контору, домой возвращается поздно.

Светлана замолчала, потом протянула.

– Может, они в обед того самого. Многие бабы так поступают. Типа по работе куда-то поехали, а сами – в почасовую гостиницу. Но думаю, такой вариант не для Холодовой.

Глава шестнадцатая

– Интересная информация, – оценил нашу беседу Димон. – Светлана была весьма откровенна.

– Не задаром, – ехидно отметил Егор.

– Если верить Светлане Ковровой, то есть Федоровой, то Холодова нас обманула, – начал рассуждать вслух Нестеров. – А какой смысл ей врать?

– Хороший вопрос, – вздохнула я.

– Много лет назад, еще до того, как мы с тобой познакомились, к нам обратилась милая девушка, вся в слезах, – пустился вдруг в воспоминания Коробков. – Ее, беременную, бросил любовник, известный актер. Не новая история, но очень обидная для любой женщины. Мы выяснили все явки-пароли нечестного дяди, адреса, номера телефонов приятелей, родителей и коллег, начали копать и поняли, что все его близкие что-то скрывают, врут нам про мужика, говорят: «Он на съемках далеко от Москвы». Мать даже фото показала, где сын на фоне камер. И что выяснилось? Девица эта ребенка не ждет! Актер про нее даже не слышал, он давно с другой живет! Наврала нам клиентка. По какой причине? Она в этого кривляку была влюблена, цветы ему дарила, на все его спектакли ходила, а тот не реагировал.

– Нет слов, – пробормотала я. – Зачем про беременность лгать?

– Так тогда мы получше постараемся его найти! Видишь ли, любовь всей ее жизни неожиданно куда-то подевалась, – хмыкнул Димон. – На сцену не выходит, в телевизоре мордой лица не светит. Исчез!

– А почему близкие что-то скрывали? – поинтересовался Егор.

– Да потому что актер свалил в Израиль, – объяснил Коробков. – Там тогда лучше всех делали пересадку волос и пластические операции. Омолодиться ему захотелось, а прилюдно о таком говорить не следует. И баба глупая, которая в него влюбилась, и актер идиот.

– Думаешь, с Верой тот же случай? – осведомилась я.

– Это тот случай, когда я ничего не понимаю про случай.

Один из компьютеров тихо звякнул.

– Так, – протянул Коробков, – Федорова предположила, что Холодова воспользовалась электрическим домкратом. Их сейчас много разных, на любой кошелек и размер. Можно заказать онлайн, домой привезут. Научиться пользоваться элементарно. Вера смогла с помощью такого приспособления поднять кровать. Но зачем она устроила спектакль?

– Вопрос без ответа, – пробормотала я.

– И с какой целью она приехала к нам? Затеяла какую-то игру, как та девица, о которой я рассказал? Ладно, предположим, это так. Но оцените размах лжи и бесшабашность Холодовой! Едет с животными в такси, идет потом пешком километр с гаком. Для чего? Да еще впутала в историю тетку, которая прикинулась домработницей.

Егор повернулся.

– Когда люди врут, они, как правило, думают, что они намного умнее того, кого пытаются надуть. «Я умный, поэтому сумею ловко закрутить сюжет, а N, которому свою пургу насыплю, полный кретин, непременно поверит моему складному логичному рассказу…» Не хотите поесть?

Димон посмотрел на меня. Егор добавил:

– Зарезервировал столик в кафе «Тики-Вики». Оно недалеко, там вкусно кормят. Обед за мой счет.

– У тебя день рождения? – предположил Коробков.

– Нет, – возразил Нестеров. – Просто новичок, вливаясь в коллектив, всегда угощает старичков. Мне повезло, вас только двое, не сорок!

Коробков встал.

– Парочка обжор тоже способна тебя разорить.

Мирно беседуя, мы вышли на улицу, сразу попали под дождь и побежали к серому жилому дому, на первом этаже которого располагался небольшой ресторанчик.

– Смотрите, пошел снег! – заметил Нестеров, когда мы оказались у двери. – Сегодня день жестянщика.

– Первый снег быстро растает, – возразила я.

– Все равно на дорогах белиберда случится, – не согласился Егор. – Вот заметил, что идиоты за рулем, как правило, на лысой резине ездят.

Нестеров оказался прав, кормят в кафе вкусно. Мы посидели примерно час, беседуя ни о чем, потом вернулись в офис.

Димон начал что-то искать в интернете, Егор тоже рылся в своем ноутбуке. А я решила позвонить Холодовой. Услышав «абонент временно недоступен», соединилась с нашей сотрудницей, которой поручили охранять Веру.

– Все хорошо! – отрапортовала та. – Утром она встала в восемь, вышла с собакой во двор. Потом покормила животных, сама поела. По телефону всякие рабочие вопросы обсудила. Минут десять назад вышла из своей комнаты, сказала: «Мигрень началась. Не волнуйтесь, она у меня порой случается. Надо поспать, и головная боль уйдет. Просьба: если до вечера не проснусь, выгуляйте моего песика, а потом покормите деток. Насыпала им корм в мисочки, которые на кухне нашла. Мусику – в голубую, Пусику – в белую». Собачка и котик сейчас в спальне у Холодовой спят. Все у нас спокойно.

– Хорошо! – обрадовалась я.

Если животные в коттедже, значит, и хозяйка там. Не надо сейчас Холодову будить, пусть спокойно отдыхает. Побеседуем с ней, когда женщина проснется.

Тут у меня занервничал рабочий телефон.

– Слушаю, – ответила я.

– Татьяна Сергеева? – гаркнул бас.

– Слушаю, – повторила я.

– Вам знакома женщина лет… ну, примерно сорока? Хотя сейчас точно возраст не определить… Ну… может… чуть больше… меньше… Волосы светлые. Одета…

– Представьтесь, пожалуйста, – перебила я мужчину.

– Инспектор дорожной службы Игнатов, – отрапортовал мужчина.

Димон быстро пробежал пальцами по клавиатуре и тихо спросил:

– Имя, отчество, день рождения?

Я повторила его вопрос и услышала:

– Семен Михайлович, седьмое июня.

– Ок, – откликнулся Коробков. – Фото свое пусть пришлет.

Через минуту его «айфон» звякнул, и Димон разрешил:

– Можешь говорить.

– Слушаю вас, – продолжила я беседу.

– ДТП у нас со смертельным исходом, – вздохнул дэпээсник. – Человек… вернее, не человек – женщина…

Нестеров закатил глаза.

– Документов нет, – докладывал тем временем Семен Михайлович, – в кармане пропуск, выданный сегодня в офисе «Особых бригад», на вход к сотруднику Татьяне Сергеевой, еще этаж и кабинет указаны. Доложил по службе. Выяснил ваш номер телефона.

Повисла пауза, потом полицейский заговорил другим тоном:

– Нам бы ну… личность установить. Помогите уж… вроде как, коллеги мы… Не подумайте, что сравниваю себя с вами… ну… по-человечески. Может, дети у нее, муж… Оформят в морге как неизвестную… Родители обрыдаются, а не найдут… Вы же понимаете… Небось, знаете тамошние порядки… Хуже нет оказаться без паспорта в трупохранилище…

– Сейчас приеду, – пообещала я. – Адрес скажите.

– Ща скину! – обрадовался инспектор. – Спасибо за понимание!

– Давай, – сказал Димон, когда разговор завершился. – Пока тебя не будет, поищу нужную информацию о Федоровой, гляну, может, что о ней хорошо закопано. И Егор своим делом займется.

Минут через десять я выехала из гаража. Погода становилась все хуже и хуже. С неба падал мокрый липкий снег, на асфальте он вмиг превращался в жижу. Я подумала, что скоро вся Москва встанет в пробках. Но на дорогах неожиданно оказалось свободно. До места происшествия я добралась за сорок пять минут.

Впритык к тротуару стояли две машины – новенький «Мини Купер» ярко-красного цвета с помятым капотом и белый «Форд» с синей полосой. Я подошла к последнему и постучала в стекло. Оно наполовину съехало вниз, показался парень в форме. Глядя на меня в упор, он спросил:

– Что случилось?

– Татьяна Сергеева, – представилась я, вынимая удостоверение. – «Особые бригады».

– Супер! – обрадовался дэпээсник.

Потом он повернулся к блондинке, которая сидела на пассажирском сиденье.

– Инесса Николаевна, не стану вас пока оформлять…

Мужчина определенно хотел продолжить, но блондинка его перебила:

– Ну наконец-то! Сообразили, что вообще ни в чем не виновата! Из-за вас просидела здесь кучу времени! А у меня дел полно!

– Инесса Николаевна, – остановил ее дорожный полицейский, – вы бы знание ПДД освежили, текст про помеху слева-справа прочитали, кто кому уступить обязан. И на красный свет лететь не стоит. Хорошо, что «Мерседес» неконфликтный, сам все оформил. И ведь уехали нормально, но потом вернулись и чуть в меня не вломились! Указатель смели! Нехорошо так себя вести!

Блондинка закатила глаза.

– Сделали трагедию из говна! Подумаешь! Свалилась фигня!

Лишь сейчас я приметила, что на обочине валяется подставка с железной «ногой», на ней табличка со стрелкой и надписью «Институт Хрусталева».

– Делать вам нечего! – злилась тем временем девица-красавица. – Знаете, кто я?

Надо отдать должное Игнатову, он сделал вид, что не услышал последнюю реплику. Он обратился ко мне:

– Татьяна, вы хотели взглянуть на место аварии.

– Да-да, – подыграла я ему.

Игнатов вышел из «Форда» и тихо произнес:

– Спасибо, что приехали. Тело уже отправили в морг. Гляньте, фото сделал. Она у вас была? Или, может, одолжила у кого-то куртку, а там бумага с правом на вход?

Я глянула на снимок.

– Эта женщина назвалась Светланой Андреевной Федоровой. Могу вам сбросить ее паспортные данные и адрес по прописке, сумеете сообщить родным… А кто у вас в машине?

Семен кивнул.

– За информацию спасибо. У меня Инесса Николаевна Хрусталева, на ее глазах женщину сшибло. Тут… э… понимаете… всегда хотел работать там, где вы. У нас про «Особые бригады» такое рассказывают! Но к вам с улицы не попасть. Кто я? Простой инспектор. Увидел пропуск в кармане… Честно скажу! Подумал так: Федорова посетила вас и сразу погибла. Может, случайный наезд, а вдруг нет? Происшествие случилось при Инессе Николаевне. И мне кажется, она что-то знает. Вот кто-то в уши шепнул: «Придержи ее, пока Сергеева не приедет». Вы хороший человек, пожалели жертву наезда, дали сейчас мне ее данные. Раз эта женщина в вашем офисе побывала, следовательно, она вам по какой-то причине понадобилась. Погода плохая, возможно, простая авария. А вдруг нет? Вот решил вам помочь, не отпустил Хрусталеву. Мутная она какая-то!.. Погодите минутку, сейчас так разговор с ней поведу, что вам все доложит!

Инспектор вернулся в «Форд», а я осталась около его машины и начала рассматривать пейзаж. Вокруг нет жилых домов, шоссе идет вдоль гаражей. А чуть впереди, справа, узкая заасфальтированная дорога. На повороте к ней и валяется указатель «Институт Хрусталева».

Игнатов опустил стекло, кивнул. Я открыла заднюю дверь автомобиля, села и без лишних церемоний сразу поинтересовалась:

– Что вы видели?

Девица показала пальцем на инспектора.

– Вот этот сказал, если отвечу на вопросы, то он от меня отстанет!

– Давайте сначала поговорим, – улыбнулась я. – Просто побеседуем. Вы очень поможете, если сообщите, что знаете.

– Без меня пообщайтесь, – предложил инспектор и вышел на дорогу.

– Ну, ехала себе к папе, – затараторила свидетельница, – добралась до светофора. И тут прямо перед моим передом здоровенная иномарка! Я на педаль нажала, а «Мерс» как вильнет, как газанет, как тормознет! О! Мужик вышел, на меня глядит, морда злая! О! Вот это дела! Кирсов это был. Я из своей машины вылезла, говорю ему: «Здрассти, Павел! Чего так носитесь? Не повернуть из-за вас спокойно! Новую тачку купили? Раньше на другой ездили!»

Девица захихикала.

– Конечно, он меня узнал. Сразу сквозь зубы прошипел: «Инесса, вы нарушили правила!» И тут!..

Хрусталева схватилась ладонями за щеки.

– Баба по дороге от института бежала, выскочила на шоссе. А слева выскакивает такой черный автомобильчик. Как стукнет! И – шмысь! Нет его! Ну за секунду все! Упала она, лежит. Павел к тетке, он, ваще-то, врач. Присел рядом, вынул телефон. Я в машину, а уехать не могу – впереди дура эта сбитая поперек шоссе лежит! И на «встречку» не выскочить, там отбойник.

Хрусталева ткнула пальцем в стоящего на улице дэпээсника.

– И долбоящер уже тут как тут! Сидел бы в своем драндулете! Ну прямо непруха мне!.. Чего вы так на меня уставились? Не знаете, кто я? В «Телеграме» «Самые звезды» не читаете? О! Придется самой рассказать.

Глава семнадцатая

Мне понадобилось все терпение, чтобы молча дослушать до конца.

Отец женщины, Николай Петрович, – сын Петра Ивановича Хрусталева, основателя Института Хрусталева, доктора психологических наук, профессора и академика. На радость папе, Коля тоже захотел заниматься психологией, получил красный диплом, отучился в аспирантуре, а когда отец состарился, Николаша стал «серым кардиналом» при ректоре.

Со временем бесплатный ранее вуз не пойми каким образом стал собственностью Петра Ивановича, который по причине старости практически отошел от дел. Обучение в Институте Хрусталева стоит очень дорого. В качестве спонсорского проекта есть десяток бюджетных мест, но родители основной массы будущих психологов отсчитывают немалые деньги за то, чтобы их дети не путали Шопенгауэра с Шопеном, а Сократа – с домкратом. Формально Петр Иванович до сих пор считается главой института, мирно спит на заседаниях ученого совета. К «патриарху» все – и сотрудники, и преподаватели, и студенты – относятся с пиететом. Но ни для кого не секрет, что заведением правит Николай. Угадайте, где учится его дочь Инесса? Она студентка факультета социальной психологии. Кого-нибудь удивит, что девушка круглая отличница?

И папа, и дедушка Инночку (так красавицу зовут дома) обожают. Она, единственная дочь и внучка, получает все желаемое. У любимицы семьи своя просторная квартира, новый «Мини Купер» и кредитка с неограниченным бюджетом. В институте все тоже стараются угодить девушке, на ежегодном студенческом балу она всегда становится Королевой вуза.

Но нашелся человек, который не пал жертвой красоты и ума Инессы. Это Павел Романович Кирсов. Ему сорок лет, у него кандидатская степень, скоро предстоит защита докторской. Мужчина заведует кафедрой медицинской психологии, по первому образованию он врач. Павел не женат, за честь пойти с ним в кино большая часть студенток готовы биться на дуэли. И он очень нравится Инессе.

Инесса уверена, что ее примет в качестве невестки любая семья. Но девицу-красавицу угораздило по самые уши влюбиться в Павла. А тот делает вид, что не замечает блондинку. Что только не придумывала Инночка, чтобы привлечь к себе внимание завидного холостяка! Но тот лишь вежливо здоровается с ней при встрече, и все. А чем вежливее и спокойнее беседует с Инночкой Павел, тем сильнее девушке хочется отправиться с ним под венец.

Николай Петрович легко способен разорвать контракт с любым преподавателем. Но когда обозленная невниманием Павла дочь пришла к нему со словами «пап, отправь лесом Кирсова», отец ответил:

– Солнышко, Павел Романович – тот педагог, который привлекает к нам студентов, – и сделал вид, что очень занят.

И вот сегодня она чуть не въехала в новенькую иномарку мужчины своей мечты. Но это не самое обидное. Хуже то, что, когда не пойми какая машина сбила бабу, которая во много раз страшнее Инночки, определенно ее старше и вообще дура, Кирсов поступил отвратительно! Вместо того, чтобы кинуться к Инессе, спросить, как она себя чувствует, мужик ринулся к сбитой и начал ее осматривать!

Неподалеку припарковалась машина ДПС, в ней сидел кретин. И начался полный дурдом. Полицейский приказал Инночке не выходить из «Мини Купера». Хрусталева не собиралась ему подчиняться, но тут ей подруга прислала видео.

Инесса углубилась в соцсети. Сколько времени она провела в интернете, девушка не помнит. От общения с подружками и просмотра чужих аккаунтов ее оторвал инспектор. Он бесцеремонно открыл дверь «Мини Купера» и громко сказал:

– Есть вопросы по поводу ДТП и наезда на женщину.

Павел, вместо того, чтобы защитить дочь и внучку владельцев института, на которую напал дурно воспитанный дорожный полицейский, сказал мужику в форме:

– Ерундовая ситуация. Займитесь лучше серьезным случаем. Быстро сейчас объясню, что произошло. Ехал на работу, хотел на зеленый свет повернуть направо, на дорогу, которая ведет к институту. И тут увидел, что «Мини Купер», сзади сейчас в бампер мне въедет! Нажал на газ, вырулил вбок. Но полностью увернуться не удалось – водитель таки мою машину задел немного. Я вышел из автомобиля и увидел женщину. Она направлялась к шоссе по боковой дороге, выскочила на магистраль, и ее тут же сбили. Все так быстро случилось, что моргнуть не успел! Я врач, поэтому мигом поспешил к пострадавшей, но сразу понял, что… все. Про того, кто устроил смертельное ДТП, ничего сказать не могу. Вроде, легковой автомобиль темного цвета. Не назову какого – черного, коричневого, «баклажан». Седан в секунду промелькнул, номер его не запомнил. А претензий к водителю «Мини Купера» у меня нет. На ДТП вас не вызывал. Сейчас сами все оформим, страховая проблемы решит. Занимайтесь наездом. Позвоните, чтобы увезли тело.

Инночка заликовала. Ну наконец-то! Сейчас ее доставят в частную клинику, уложат в ВИП-палату. Хрусталева закажет обед из любимого ресторана, расскажет в соцсетях, как она чуть не погибла в страшном ДТП, которое устроил мерзавец Павел, затормозив прямо перед капотом. К ней с букетами, конфетами и подарками примчатся друзья, они устроят больничное пати. Ну прямо как в иностранных фильмах – воздушные шарики, всем весело…

Павел тем временем вытащил телефон, сделал снимки пострадавших в столкновении машин, что-то наговорил в «айфон». Инесса не следила за процессом, она изо всех сил пыталась показать Кирсову, как ей плохо. Но тот сел в свою слегка помятую тачку и уехал в сторону института.

А грубиян в форме немедленно принялся третировать несчастную Инночку, приставать к ней с вопросами о происшествии, вел себя прямо так же, как выглядел, а именно – отвратительно. Хрусталевой он надоел, и она на него цыкнула:

– Отвяжитесь, мне плохо!

И тут примчалась черная машина. Два мужика, которые вышли из нее, и не подумали помогать девушке, а когда Инесса, решившая, что приехала «Скорая», потребовала заняться ею, один из ужасных мужиков с гадкой улыбкой сказал:

– Наше внимание отдано исключительно трупам. Когда приедем, чтобы забрать ваш, тогда проявим любовь и уважение.

– Радуйтесь, что вы не наш объект, – добавил второй.

И они начали укладывать в мешок тело. Вот такая у нас бесплатная медицина! Вот в Европе и Америке определенно не так, вот там уважают девушку в стрессе после ужасного ДТП.

От бесконечной болтовни представительницы золотой молодежи, которая излагает события путано, у меня началась морская болезнь. Но следовало задать вопрос.

– Можете назвать время, когда случилось происшествие?

Инночка закатила глаза.

– Ну… часов не помню, сколько назад. Давно!

– И вы до сих пор здесь? – изумилась я.

– Вы не дали мне договорить, – нахмурилась первая красавица Института Хрусталева. – Я уехала сразу после того, как эти хамы бабу увезли!

– Но сейчас вы находитесь на месте аварии, значит, снова вернулись сюда?

Инесса закатила глаза.

– Да!

Мой следующий вопрос логично вытек из предыдущего.

– Зачем?

– Порулила к папе! – повысила голос моя собеседница. – Объяснила, какой гад Павел, подчеркнула, что его надо вытурить из института. И – здрассти! – Кирсов в кабинет входит! Как поступает отец? Он велит мерзавцу написать заявление об увольнении? Отчитывает его за беспредельное хамство по отношению к дочери? А?

Я молчала.

– Вот-вот! – кивнула студентка. – И у меня в ту секунду тоже слова закончились! Нет, только представьте! Отец говорил со своим ребенком, как с прислугой! «Оставь нас одних, сейчас рабочее совещание в «Зуме» будет».

Инночка задохнулась, на секунду захлопнула рот, потом снова его открыла и затараторила:

– И я – я! Понимаете? Я! Оказалась вынуждена уйти! Никогда никто не оскорблял меня так! Рабочее совещание? Ха! Отец просто меня выгнал! Вышла из кабинета в приемную, где секретарша сидит. Но тетки за столом нет! Небось, жрать порулила, а у самой задница как танк! Я ушла, села в свой новенький красненький «Мини Купер». Такого нет ни у кого из подруг, все от зависти перекашиваются, на него глядя. Решила поехать домой и увидела машину ДПС на том же месте. Гаденыш инспектор определенно подстерегал меня! Конечно же, я, красавица студентка, понравилась уроду! Он сейчас вылезет из своей дешевой тарантайки, определенно захочет остановить «Миник», пристать ко мне, узнать телефон, пригласить в дешевую забегаловку!

Инесса обозлилась. Что идиот о себе возомнил? Где он и где она? Какое право мужик имеет ее задерживать? Притормаживать Инночка не собирается! Вот еще! Кретин стоит на шоссе, он думает, что «Мини Купер» сейчас повернет направо, и тогда он начнет размахивать полосатой палкой. Но девушка не обратит внимание на тупое действие неотесанного провинциала, который готов выпрыгнуть из штанов, лишь бы пристать к красивой богатой наследнице. Инночка не для него, плебея!

Вскипев от негодования, студентка крепко наступила на педаль газа, выкрутила руль и… сбила указатель «Институт Хрусталева». Деревяшка вместе с подставкой рухнула на асфальт, а у «Мини Купера» заглох мотор. У любимой дочери владельца вуза денек не задался.

Девица захлопнула рот. Пару секунд я наслаждалась тишиной. Потом решила превратить не совсем понятный рассказ в структурированную речь и заговорила:

– Вы ехали в институт, неподалеку от поворота с шоссе на дорогу, которая ведет к вузу, попали в ДТП, помяли багажник автомобиля преподавателя Павла Кирсова, и тут приехала машина ДПС. Так?

– Да, – с недовольным видом подтвердила красавица, которая в этот момент пила воду из бутылки.

– Вы не успели начать оформление аварии, когда появилась женщина. Она шла по дороге от института, оказалась на шумном шоссе, и ее сбил автомобиль, о которым вы ничего не можете сказать. Павел заявил, что у него к вам нет претензий и он все сам оформит, и уехал.

– Гаденыш! – возмутилась Инесса.

Я решила не обращать внимание на ее реакцию.

– А вы на какое-то время остались на месте происшествия. Прибыла «труповозка», увезла тело, а вы уехали в институт. Но провели там короткое время, потому что рассердились на ректора, своего отца.

– Он меня из кабинета выгнал! – взвизгнула Инесса.

– Вы поехали назад, сбили указатель, и вас остановил инспектор, который уже один раз беседовал с вами, – договорила я.

– Он начал приставать с тупыми вопросами! – впала в ярый гнев первая красавица вуза. – А теперь и вы приперлись! Отвяжитесь уже! Надоели!

Глава восемнадцатая

Домой я приехала около восьми вечера. Быстро вывела собак, потом сообразила: ужин! Иван Никифорович и Димон приедут часа через полтора. Что можно приготовить? Яичницу? Но они ели ее на завтрак…

Я открыла холодильник. М‐да! Почему у Рины он всегда полнится чем-то вкусным, а у меня почти пустые полки, хотя я недавно посетила супермаркет? Ох, как же не хочется топать в магазин! Там, небось, полно народу…

А может?..

Меня охватило ликование. И почему такая простая идея не пришла мне в голову сразу? Доставка! Переложу еду в домашние кастрюльки и ни за что не признаюсь, что не сама ее готовила. Коробки, в которых все привезут, унесу во двор и выброшу в бак. Меня нельзя назвать продвинутым пользователем, но кое-что я могу. Сейчас найду что-нибудь очень вкусное…

Хотя нет! Сначала засуну в стиральную машину вещи, а то Иван Никифорович утром пожаловался, что у него нет ни одной пары чистых носков.

Я поспешила в нашу прачечную. Уже не раз говорила, что обычно домашнее хозяйство ведут Рина и Надежда Михайловна. Первая – страстная кулинарка, на второй – стирка, глажка, уборка и все прочее. Иногда Ирина Леонидовна может погладить рубашку сыну, но моя свекровь ненавидит водить утюгом, как она говорит, «по тряпкам». И перспектива наводить порядок в комнатах в восторг ее не приводит. Бровкина же обожает все, что доводит до нервного тика маму Ивана. А вот необходимость чистить картошку, резать салат и запекать курицу вызывает у Надежды Михайловны мигрень. Если жизнь заставит, Бровкина тяжело вздохнет, но испечет пирог, и он окажется очень вкусным. Но повариха не придет в восторг, замешивая тесто. Кабы Рину и Надежду Михайловну вместе сложить, перемешать, затем поделить на две равные части, то в итоге получатся две женщины, у которых или постоянный беспорядок дома, или есть нечего. А у нас все хорошо, потому что каждая занимается тем, что ей нравится.

Я открыла дверцу стиральной машины, запихнула в нее все грязное из корзины, закрыла барабан. Что дальше? Наверное, надо насыпать стиральный порошок. А куда? Прямо туда, где лежат пока еще сухие шмотки?

Не успел вопрос сформироваться в голове, как глаза увидели объявление, приклеенное с помощью скотча к стеллажу с разными пакетами: «Таня! Стирка!» Я пришла в восторг! Спасибо, Надежда Михайловна, за заботу!

Не так давно услышала, как наша секретарша Лена Орлова жалуется на свою свекровь:

– Она считает меня полной дурой! Возьму пакет молока, на нем надпись: «Только для каши»! Соберусь собрать с пола грязь – натыкаюсь на объявление, к пылесосу приклеенное: «Включается нажатием на красную кнопку».

Орлову такая предусмотрительность бесит. А я очень рада, что Бровкина расписала весь план действий: «Танюша, открой в машине слева вверху контейнер. Насыпь в него порошок. Упаковка со стиральным средством – на полке».

Я выдохнула, взяла пакет, открыла его. В нос ударил запах жасмина. Объясните, зачем делать все вокруг вонюче-душистым и придавать вкус продуктам? «Свекла с ароматом тыквы и банана». «Хлеб со вкусом пломбира». «Апельсин, который не отличить от говядины»…

Я начала читать инструкцию на обратной стороне тары. «Дорогой друг! «Моядодыра» превратит ваше белье в цветущий сад!» Ну вот, пожалуйста! Лучше бы объяснили, сколько средства следует использовать! И в ту же секунду глаза увидели строчки: «На 3 кг белья используйте 1 ст. порошка. Если есть сильные загрязнения – 1,5 ст.». На полке, которая висит возле машины, стоит пластмассовый стакан! Спасибо, Надежда Васильевна, за предусмотрительность!

Найти контейнер в машине оказалось легче легкого, насыпать в него полтора стакана моющего средства не составило проблемы. Но отсек оказался заполнен лишь наполовину. В моей голове оформилось несколько вопросов. Зачем сделали такой большой ящичек? Сколько весит то, что я положила в барабан? Он забит на три четверти. Возможно, собираюсь постирать не три, а пять килограммов! Надо досыпать порошка! Ежу понятно, что чем его больше, тем чище будут вещи!

Я опять схватила пакет и заполнила отсек доверху. Хотела закрыть барабан, и тут затрезвонил телефон.

– Танюша, мы немного задержались, приедем через два часа. Очень проголодались! – сказал Иван Никифорович.

– Да! – подтвердил издалека голос Димона. – И хочется чего-то необычного, не такого, как всегда! На экзотику потянуло, на блюда Восточной Азии…

– Нет проблем! – бойко ответила я.

– Ты умеешь готовить азиатскую кухню? – изумился муж. – Мама нас ею порой балует.

– Конечно, – не моргнул глазом соврала я. – Наблюдала, как Ирина Леонидовна ее готовит. С легкостью повторю.

– Здорово! – обрадовался Димон. – Охота курочку в кисло-сладком соусе! Не знаю, как она у местного населения называется.

– Нет проблем, будет такая, – пообещала я.

Обсудив с мужчинами меню, я залезла в поисковик, нашла список лучших ресторанов китайской кухни и обрадовалась. Одно заведение находится в пяти минутах езды от нас. Зачем заказывать доставку? Легче самой туда сгонять!

Сказано – сделано. Вскоре я вошла в полутемное помещение, украшенное красными бумажными фонариками.

– Прошу прощения, – залепетала девушка у входа, – очень неприятно сообщать такое, но все столики заняты. Могу я предложить вам подождать? Садитесь на диван, принесем чай!

– Спасибо, – улыбнулась я, – мне надо взять еду навынос.

– О! – обрадовалась администратор. – Устраивайтесь в кресле, к вам сейчас подойдут.

Не успела я опуститься на мягкую подушку, как появился мужчина, и мы с ним приступили к обсуждению заказа. Когда официант удалился, мне подали чай. Девушка на ресепшене объяснила:

– Это обычный фруктовый. Советую взять наш фирменный мушиный напиток, он великолепен. И к нему в качестве комплимента – пирожки с такой же начинкой.

– Впервые о таком чае слышу, – призналась я.

Моя собеседница улыбнулась.

– Похоже, вы раньше у нас не были.

– Не доводилось, – улыбнулась и я.

– Мы единственный в столице ресторан старинной китайской кухни.

Я посмотрела на бейджик, который висел на платье администратора.

– Старинная китайская кухня? Уважаемая Ланфен, в Москве сейчас, в основном, современная?

Похоже, многие посетители задают тот же вопрос, потому что ответ раздался мгновенно.

– В прежние времена на Руси в качестве десерта подавали пареную репу с медом. Но в наши дни мало где попробуете такую. Еда меняется со временем. Столичные любители китайской кухни хорошо знакомы с тем, что предлагают московские рестораны. Но это не настоящий Китай, а вариант для туристов. Мы же подаем потрясающей красоты и вкусноты блюда, какие только в Пекине попробуете.

– Я заказала курицу в кисло-сладком соусе, – озвучила я желание Димона.

– О‐о‐о! Прекрасный выбор! – восхитилась Ланфен. – Только у нас вариант «Бянь Фу».

– А соус кисло-сладкий? – уточнила я.

– Конечно, – подтвердила красавица, – самый что ни на есть правильный, и его много.

– Давайте! – обрадовалась я. – И салат еще… Понимаете… ну… мне надо, чтобы еда выглядела так, словно я приготовила ее дома сама!

– Нет проблем, – кивнула администратор. – Никаких фирменных коробок. Посуду принесли?

– Какую? – удивилась я.

– Сразу поместим «Бянь Фу» и салат в ваши емкости. Если не взяли, то можете съездить домой. За полчаса успеете? Как раз все приготовится.

Глава девятнадцатая

Когда Иван Никифорович и Димон сели за стол, я торжественно вынесла кастрюльку, водрузила ее на подставку и объявила:

– Курица в кисло-сладком соусе, по-китайски «Бянь Фу»! Подается в той посуде, в которой готовилась – традиция такая. К ней салат счастья, богатства и удачи «Ю‐Шен».

– Подходит по всем параметрам, – кивнул муж. – Танюша, давай свою тарелку.

– Я просто чаю попью, – отказалась я.

– Интересно, почему женщины, приготовив нечто особенно вкусное, потом не хотят его даже попробовать? – задумался Иван Никифорович.

– Лапуля говорит, что она наедается запахом, – сказал Димон. – Тань, если опять села на диету, то слезь. Оставь несчастную в покое. Нельзя постоянно сидеть на ней, еще раздавишь беднягу.

– Очень вкусная подливка, – сообщил мой супруг.

– Замечательная, – согласился Коробков. – И куриная грудка выглядит аппетитно. У меня она целая!

– У меня тоже, – кивнул Иван Никифорович. – Только это не филе.

– Почему так решил? – деловито осведомился Димон.

– Под мякотью кости, – объяснил супруг.

– А во что курятина завернута? – неожиданно удивился наш компьютерный гений и посмотрел на меня.

– Ну… э… – протянула я, не имея понятия, во что укутали еду. – Такая… ну… трудно объяснить… Типа бумаги съедобной… ну… рисовой!

– Похоже большой комок лапши, – сказал муж.

Один раз соврав, нельзя остановиться.

– Верно, – улыбнулась я.

– Лучше съем только курятинку, – решил Иван Никифорович и начал аккуратно разворачивать «упаковку».

– Отличная идея! – согласился Димон. – Поступлю так же!.. Тань, у тебя на плите ничего не горит?

– Ой, духовка! – вспомнила я и ринулась в кухню, где разогревались маленькие сладкие пирожки, которые я, хлопотливая хозяюшка, якобы прямо сейчас пекла к чаю, потому что хотела подать свои изделия с пылу с жару.

Спасибо Коробкову за чуткий нос! Я вытащила противень. Крохотные «треугольнички» со сладкой начинкой не успели подгореть. Ланфен заверила меня, что мушиные пирожочки, которые вынесут к чаю с таким же названием, приведут всех членов семьи в состояние гастрономического оргазма. Потребуется только залить заварку кипятком и запихнуть изделия из теста в духовку. С этими действиями я справилась быстро и ловко. Ну не молодец ли я?

Взяв чайник с заваркой одной рукой, а второй ухватив блюдо с пирожками, я вернулась в столовую.

– Тань, ты уверена, что приготовила курицу? – неожиданно осведомился Иван Никифорович.

– Конечно, – ответила я, – лично ее покупала.

– Где?

– На рынке.

– Птицу при тебе взвешивали, заворачивали? – продолжил допрос Димон.

– Курица – не птица, – хихикнула я.

И вдруг сообразила, что что-то не так. Мужчины смотрели на меня в упор. Вопросы не праздные. Одной секунды хватило на то, чтобы сообразить, что лучше все отрицать.

– Времени на готовку было мало, поэтому выбрала курочку, попросила ее разделать, сама побежала за овощами для подливки. И еще специи понадобились.

– А‐а‐а, – протянул муж, – ездила на китайский рынок?

– В Москве такого нет, – ответил вместо меня Коробков. – Есть ряды на Дорогомиловском. Там всяким разным для любителей кухни Поднебесной торгуют.

Я не понимала, почему речь зашла о месте, где я приобретала ингредиенты для готовки, но кивнула.

– И тебе дали грудки, уже завернутые в лист лапшу? – уточнил Иван Никифорович.

Трудно лгать, когда не понимаешь, что происходит.

– Да, – кивнула я. – Продавец китаец предложил сделать заготовки для «Бянь Фу». Почему нет? Согласилась. Не хотелось самой возиться.

– «Бянь Фу»! – повторил Димон.

– А‐а‐а, – протянул Иван Никифорович, – вот где собака зарыта!

Я решила пошутить.

– Никаких собак я на ужин не готовила.

– Собак в тарелках мы не нашли, – с самым серьезным видом ответил Коробков, – обнаружили другое.

Димон двумя пальцами ухватил кусок курицы и поднял его. Я икнула, потом прошептала:

– Что это?

– Летучая мышь, – с нордическим спокойствием сообщил Иван Никифорович.

– Не куриная грудка в тонком листе из теста, а жирная, сочная мышара, тушеная в собственных крыльях.

Когда читала в книгах фразу «от неожиданности наш герой онемел», я всегда считала ее гиперболой. Разве можно лишиться речи? Оказалось, что такое случается. Сейчас у меня просто перестал шевелиться язык.

– Ох уж эти рынки! – начал возмущаться Иван Никифорович. – Если не обманут, то все перепутают!

– Тань, где ты взяла название «Бянь Фу»? – поинтересовался Димон.

Сказать, что услышала его в ресторане от Ланфен? Да никогда!

– В поисковике! – выпало из меня.

– Ох уж этот интернет, – сменил тему Иван Никифорович. – Танюша, в переводе с китайского бянь фу – летучая мышь.

– Не курица, – добавил Коробков. – Курица у них именуется джилю! Хотя тоже нарыл это существительное в Сети, может, оно и неверное.

– Вот какая противная! – воскликнула я, думая о Ланфен. – Небось, и не китаянка вовсе! Может, бурятка!

– Кто бурятка? Курица? – заморгал Иван Никифорович.

Я опомнилась.

– Нет-нет! Прочитала рецепт в интернете, на сайте «Настоящая кухня», там нашла название «Бянь Фу», автор текста – дама по имени Ланфен. И дано фото, на нем китаянка с блюдом, курятинкой в подливке. Поверила ей!

В ту же секунду я вспомнила, что раньше говорила, будто научилась готовить разную китайскую вкусноту, наблюдая за Риной.

– Смотрела, как готовит Ирина Леонидовна, но забыла пропорции. Поэтому и пришлось в Сеть залезть.

Ну надо же, как я умею врать! Из меня мог бы получиться отличный журналист!

– Танюша, не переживай, – принялся утешать меня муж. – Овощи просто волшебные, подливка замечательная.

– Абсолютно уверен, мышь тоже по вкусу великолепна, – присоединился к Ивану Никифоровичу Димон. – Просто у меня аллергия на мышачье мясо. С детства страдаю.

– Та же история, – кивнул мой супруг. – Мама всегда любила экзотические рецепты. Как-то раз она приготовила рагу из полевок. Нас с отцом прыщами обсыпало.

Я опустила глаза. Ага, теперь парни лгут! Они оба хотят утешить меня, которой на рынке вместо курочки подсунули летучих гадов с крыльями.

– Давайте выпьем чаю, – предложил Димон, – наверное, он заварился.

Я наполнила кружки.

– Пирожки выглядят замечательно! – объявил Иван Никифорович, взял один, разломил пополам.

– Так и просится в рот, – кивнул Димон, протянул руку к блюду, схватил «треугольник».

Что плохого можно ожидать от вкусного напитка, который я заказала в ресторане? Я сделала один глоток, второй, потом схватила пирожок, откусила от него и спустя короткое время резюмировала:

– Мушиный чай и сдоба очень хороши. Ешьте спокойно.

– Тань, – протянул Димон, – из твоего обкусыша часть начинки выпала. Посмотри на нее.

Я глянула в тарелку, увидела рис с чем-то черным, похожим на изюм, и через секунду во второй раз за короткое время онемела.

– Сушеные мухи! – догадался Коробков, держа свой пирожок. – У нас сегодня аутентичный китайский ужин.

– Сами такой просили, – пролепетала я.

– Танюша, ты мух тоже на рынке купила? – ласково осведомился Иван Никифорович, рассматривая то, что лежит у него на тарелке.

– Ну… приобрела пакет смеси для настоящих китайских булочек, там было все необходимое, – уже в который раз солгала я. – Понимаете, у меня работа! Времени на ведение домашнего хозяйства мало! Поэтому очень торопилась. Никогда больше на тот рынок не пойду! Сплошной обман!

– Прости, Танюша, – смутился Иван Никифорович. – Мы с Коробковым – два дурака. Требовали от тебя и завтрак, и ужин. А где тебе время взять?

– Есть предложение! Заказываем еду из кафе – и делу конец! Согласны?

– Да! – одновременно ответили мы с мужем.

– А куда делась моя летучая мышь? – изумился Коробков.

– И моя? – удивился Иван Никифорович, глядя в свою пустую тарелку. – Танюша, может, они живые еще? Улетели?

Из прихожей донеслось пение звонка. Я вскочила.

– Сиди, сам открою, – остановил меня Димон.

Вскоре для моих ушей донесся голос соседки Розалии Петровны.

– Танюшенька! У нас с потолка валятся хлопья мыльной пены! У Аллы Сергеевны то же самое! Глянь, что у тебя в постирочной!

Я вскочила и поспешила в коридор. Забыла про машину! Но она, вроде, сама останавливается, когда завершает работу.

Иван Никифорович опередил меня, он быстрее дошел до нужной двери, открыл ее. Из небольшого помещения вывалились облака пены.

– Ой, ой! – закричала Розалия Петровна. – Скорее! Прорвало трубу какую-то!

Димон нырнул в белую массу, Иван Никифорович вынул телефон.

– Сергей, у нас тут ЧП дома…

Пока муж беседовал с нашим завхозом, я стояла молча. Да, дорогая Танечка, не приспособлена ты для ведения домашнего хозяйства! Неохота в этом признаваться, но, похоже, я неправильно что-то сделала с автоматической прачкой. И я уже столько раз врала сегодня, что моя фантазия иссякла. Что ответить, если начнут задавать вопросы? Может, лучше удрать?

Я начала медленно пятиться по коридору. В детстве, когда бабке приходило в голову желание посетить родительское собрание в моей школе, я залезала в постель и начинала сопеть, едва старуха возвращалась домой. Спящего ребенка не будят, это я, троечница с уклоном в двоечницу, хорошо знала. Надо мне и сейчас срочно накрыться одеялом и засопеть. А завтра что-нибудь придумаю.

Через пару секунд я оказалась в спальне, выдохнула, глянула на кровать… Посреди одеяла, разбросав в стороны все свои бесконечные длинные лапы, лежал Пафнутий. Он храпел, улыбался во сне, выглядел счастливым до последнего когтя. Слева от пса устроились кабачки, справа расположился кот Альберт Кузьмич. А вокруг валялись какие-то мелкие кусочки. Я пригляделась и поняла, что передо мной останки блюда «Бянь Фу». Тушеные в соусе летучие мыши пришлись по вкусу Пафнутию и тем, кто окончательно принял его в свою стаю, они ухитрились шустро и ловко спереть их со стола. Похоже, нам с мужем придется отправиться в комнату для гостей. Менять постельное белье у меня нет ни сил, ни желания.

Глава двадцатая

– Вера Васильевна Холодова испарилась в неизвестном направлении, – доложил Коробков, глядя в один из своих компьютеров. – Сегодня заступила другая охранница, Вероника. Около десяти часов она заволновалась, что объект не просыпается, животные тоже странно долго спят, и заглянула в комнату, где устроилась Вера. В помещении оказалась пусто. Ни женщины, ни котенка со щенком. На столе записка: «Не волнуйтесь. Со мной все хорошо».

– М‐да, – пробормотал Егор. – Охрана, однако, прошляпила побег.

– В городской квартире Холодовой нет, – продолжил Димон, – телефон не в сети. На работе хозяйку не видели. Рано утром ее секретарь получила сообщение: «Леночка, подвернулась поездка в Италию на две недели. Решила отдохнуть. Вернусь двадцать девятого. Вера Васильевна». Помощница очень обрадовалась моему звонку – она нервничала, не понимала, куда ей бежать. Я оказался более чем кстати. Секретарша уверена, что сообщение писала не Вера. Да, оно отправлен с ее личного номера. Но ведь телефон может оказаться у кого угодно в руках.

– По какой причине помощница пришла к такому выводу? – осведомилась я.

– Начальница всегда разговаривает с ней вежливо, но официально, – пустился в объяснения Коробков, – никакой фамильярности. Обращение «Леночка» для нее невозможно, только «Елена Ивановна» и только на «вы». О своих личных планах она никогда секретарше не докладывает. Если бы владелица бизнеса решила отправить помощнице сообщение, то оно бы выглядело так: «Елена Ивановна, буду отсутствовать в офисе до двадцать девятого числа. Отмените все встречи до указанной даты. Холодова». Она никогда не подписывается «Вера Васильевна», только фамилию указывает. Кроме того, она не отвечает на звонки. Такого тоже никогда не случалось. Наоборот, когда хозяйка решает в какой-то день не приезжать в офис или уходит в отпуск, она всегда предупреждает: «Елена Ивановна, если возникнет проблема, немедленно сообщите мне!» Спонтанные решения – не в характере Веры Васильевны. Отдых она тщательно планирует заранее, за пару месяцев до отъезда приобретает билеты, отель тоже бронирует загодя. Секретарша работает у Веры Васильевны со дня открытия первого кафе. Хорошо знает хозяйку, изучила все ее привычки и уверена, что сообщение написано не Холодовой. Его составил человек, который знаком с Верой Васильевной шапочно или вообще ее не знает.

Димон оторвал взгляд от ноутбука.

– Проверил пассажиров всех рейсов в Италию за неделю. Холодовой среди них нет. Предположение, что у нее есть паспорт на другое имя, кажется нереальным. Зачем он ей? Пробил Веру Васильевну по всем базам – налоговая, полиция, ФСБ, еще разные всякие. У нее нигде нет долгов, коммуналка платится исправно, все отчисления до копеечки отправляются заранее. Короче, не замечена, не привлекалась, чиста как слеза младенца! На нее зарегистрировано два номера телефона, все счета оплачены. Не исключена возможность существования третьего контакта, оформленного на чужое имя, но сомнительно, что он есть. Женщина аккуратна, законопослушна. Решил проверить, с кем она перезванивалась за прошедший месяц. По рабочему номеру только беседы по бизнес-делам. Сами разговоры прослушать не могу, их не записывали – не было такого распоряжения от сами понимаете каких структур. Никого из полицейских и ФСБ-шников тихая владелица скромного бизнеса не интересует. Таких, как она, в России масса, у многих проблемы с налоговой. А Холодова маниакально идеальна. По личному номеру телефона активность минимальна. В последнее время она общалась часто только с Сергеем Петровичем Кузнецовым. Мужчина прописан в Москве на улице Гарашина, дом двадцать пять, квартира четыре.

– Супер! – обрадовался Егор. – Есть адрес!

– Ликовать не стоит, – охладил Нестерова Димон. – На улице Гарашина только двадцать три дома!

– И как ему выдали симку? – заморгал Егор.

– Просто. Человек показал паспорт. Сотрудник телефонной компании увидел прописку, и у него не возникло вопросов. Тань, ты знаешь, сколько зданий на улице Тверской?

– Нет, – ответила я. – Могу лишь предположить, что много. Улица длинная, идет от Красной площади до Белорусского вокзала. Поняла тебя, клерк, выдающий номера, не знает, сколько где домов, ему важен штамп регистрации.

– Вот-вот, – кивнул Димон. – Никакой новой информации не получил, кроме косвенного подтверждения, что господин Кузнецов, скорее всего, не господин Кузнецов.

– Светлана Андреевна Федорова была уверена, что у Веры Васильевны любовника не было. Она жила дома, вела обычный образ жизни. Но не стоит верить нашей посетительнице, она, похоже, соврет – недорого возьмет. А кого сбила машина неподалеку от Института Хрусталева?

– Вот фото, которое сделали в морге, – сообщил Коробков.

– Погибшая женщина не похожа на ту, которая к нам приходила, – тихо произнес Егор.

– Пока что возникает такая версия событий, – продолжил Коробков. – Женщина с документами горничной побывала у нас, потом отправилась в Институт Хрусталева. С какой целью? Пока не выяснили. С кем-то Федорова там встречалась. А когда пошла назад, ее сбила машина. Камер в том месте нет. Эксперт приехал не сразу. Чего греха таить – на ДТП, даже со смертельным исходом, дэпээсники не способны примчаться за минуту. Игнатов доложил в отделение, сообщил необходимую информацию. Была ли на тот момент свободная группа? Или все разъехались по вызовам?.. Шла погибшая от института. Похоже, улочка, на которую есть съезд с шоссе, сделана специально для подъезда к вузу. На ней нет других зданий, кафе, никаких учреждений, заведений. Съезжаешь с основной магистрали и катишь без остановки до цитадели знаний… Танюша, ты у нас девушка молодая, красивая, со взглядом умным. Ты вполне можешь захотеть получить второе образование – быть психологом нынче модно. А в Институте Хрусталева есть возможность осуществить твою мечту…

– Поняла, – кивнула я, – поеду туда, порасспрашиваю местный народ.

Глава двадцать первая

Войдя в просторный холл Института Хрусталева, сразу понимаешь, что попал в частный богатый вуз, который счастливо процветает. Мраморный, идеально чистый пол, у дверей специальные, весьма недешевые коврики, задача которых – впитать в себя влагу и грязь с ботинок посетителей. Приобрести такие легко, цена у них разная. Здесь же самый дорогой вариант, прикидывающийся настоящим персидским старинным ковром. Люди, которые снуют по первому этажу, одеты, вроде бы, просто, на такая простота тоже стоит денег.

На ресепшене стоит роскошная блондинка – такие встречают ВИП-гостей в пятизвездочных отелях. Красавица вышла из-за стойки и, мило улыбаясь, приблизилась ко мне.

– Могу вам чем-то помочь?

– Да, – тихо ответила я. – У меня есть высшее образование, но я подумала, что учиться надо всю жизнь, и решила стать психологом.

– Прекрасная идея! – похвалила меня молодая женщина. – У нас лучшие педагоги! Профессора! Доктора наук! Элита!

Мне удалось изобразить смущение.

– Это и привлекло. И муж мой не протестовал. У него большой бизнес. Он сказал: «Похоже, в этом институте люди нашего круга».

Я посмотрела на бейджик, украшающий блузку сотрудницы.

– Алла, поймите правильно. Супруг не носит ботинки с бриллиантовыми каблуками и не кичится богатством. Мы оба из простых семей, просто много работаем, отсюда и благополучие. Буду благодарна вам за помощь. Договорилась со своей подругой Светой, она здесь всех знает. Светочка обещала показать институт, рассказать о нем. Решили пересечься на стоянке. Ждала, ждала – нет ее! Подумала, наверное, я перепутала, Светуся меня в холле ждет. Но здесь тоже ее не вижу…

Мою плавную охотничью историю прервал вопль:

– Сволочи! Убийцы!

Мы с блондинкой одновременно повернулись к двери. На «древних коврах» стояла женщина, совершенно не похожая на основную массу людей в холле. Одета она была в недорогую куртку, лицо слегка опухшее, глаза-щелочки. Определить ее возраст трудно.

– Я знала! – кричала посетительница. – Понимала, что добром не закончится! Убили ее, сволочи!

Алла быстрым шагом вернулась к стойке и взяла телефон. А скандалистка кричала:

– Чтоб вы сдохли, твари! Это она! Несите к месту смерти на шоссе цветы и свечи!

Я живо приблизилась к тетке, взяла ее под руку и шепнула:

– Тихо, пойдемте со мной! Если промедлим, вас арестуют! Небось, охрана уже спешит сюда!

Несмотря на сопротивление незнакомки, я выволокла ее на улицу и потащила к своей машине.

– Спокойно, сейчас решу проблему.

Незнакомка перестала тормозить и молча села в мой автомобиль. Теперь она тихо плакала.

Я выехала на шоссе, минут через десять увидела кафе, припарковалась и посмотрела на свою спутницу, которая перестала рыдать и теперь сидела, комкая бумажный носовой платок.

– Вы в порядке? – спросила я.

Незнакомка молча кивнула.

– Давайте выпьем чаю и съедим по пирожному.

– Спасибо, – донеслось в ответ.

Заведение оказалось маленьким, в нем стояло всего три столика и не было посетителей. Я подошла к стойке, за которой сидела дама лет шестидесяти с детективом Смоляковой. Она отложила книгу и улыбнулась.

– Добрый день!

– Можете принести нам чай и что-нибудь вкусное к нему и оставить нас одних? – тихо попросила я. – Оплачу заказ сразу, чтобы вы не волновались.

– Нервничать по пустякам не стоит, – ответила женщина. – Ну ушли, не заплатив, и что? Посчитаю ваш чай за собственный благотворительный проект.

Когда на столике возникло все необходимое, Елена (такое имя значилось на подставке, которая белела у кассы) молча заперла дверь изнутри на щеколду и удалилась.

– Вы кто? – испугалась моя спутница. – Полиция?

– Нет, – ответила я. – А почему вы решили, что я принадлежу к числу ее сотрудников?

– Она… закрыла вход… – прошептала женщина.

– Просто предложила хозяйке немного денег, чтобы вы могли успокоиться в тишине, – объяснила я. – Меня зовут Татьяна. А вас?

– Флора Липова. Мама романтичная была, пока не спилась. Все мечтала, что прискачет принц на белом коне, увезет ее с помойки в даль светлую. Она любила дамские романы.

– Королевичи теперь редкость, – подхватила я беседу и показала Флоре свое удостоверение.

– Ой, – пролепетала та, – ФСБ…

Мне пришлось опять успокоить ее, а потом я перешла к главной теме.

– Вы, войдя в институт, громко кричали: «Это она! Несите к месту смерти на шоссе цветы и свечи!» Кто-то из ваших близких погиб неподалеку от института?

– Да, – тихо отозвалась девушка, – мою подругу машина сбила.

Потом она схватила меня за руку.

– Если узнаете, кто ее убил, сумеете за решетку человека запихнуть?

– Не имею права никого задерживать и определять ему меру наказания, но у меня есть возможность передать все материалы следователю, безупречно честному человеку. Моя задача – понять, что произошло.

И тут у девушки занервничал телефон, она приняла вызов.

– Да!.. Я в кафе. Подожди.

Потом Липова вскочила.

– Здесь есть туалет?

Я показала на табличку, висящую на стене.

– Стрелка показывает, что надо пройти налево по коридору.

– Сейчас вернусь, – пообещала Флора и убежала.

Я помедлила пару мгновений, пошла за ней, встала у двери с табличкой «WC»… но ничего не услышала. То ли девушка молчала, то ли дверь не пропускает звук.

Послышался щелчок, Липова вышла и уставилась на меня.

– Испугалась, вдруг вам плохо стало, – уже в который раз за сегодняшний день соврала я.

– Спасибо, – тихо ответила Флора. – Давайте вернемся на место. Чаю хочется, в горле пересохло.

Мы вернулись за столик, и я сразу задала вопрос:

– Вы знали погибшую?

Липова протяжно вздохнула. Я всмотрелась в ее лицо. Наверное, она долго плакала, потом еще впала в истерику в институте, и от разбушевавшихся нервов стала выглядеть намного старше своего возраста.

– Мы с родителями и семья Иры Брасовой жили по соседству, – начала Липова. – Денег ни у кого не было, папаши выпить любили, мамаши им не уступали. Жили в трущобе на окраине Москвы, ходили в школу убогую. Там всего четыре класса, потом надо в другую переводиться.

Я не знала, кто такая Ирина и почему Флора ее упомянула, но поняла, что девушке следует выговориться, вопросы лучше задать потом. Я молча слушала ее рассказ.

Обе школьницы из неблагополучных семей не желали жить, как их родители. Они грезили о чистой просторной квартире, холодильнике, полном еды, удобной постели. У других детей иные хотелки: пойти на концерт любимого певца, отпраздновать шумно день рождения, получить новое платье и туфли, поступить в институт. А Ира Брасова и Флора Липова мечтали наесться досыта. Они собрались после окончания девятого класса отправиться в училище, Ирина решила стать поварихой, Флора – портнихой. Подруги рассудили так: Ира всегда принесет с работы Липовой поесть, а та сошьет подруге бесплатно одежду.

Но классная руководительница Анна Сергеевна однажды оставила их после уроков и объявила:

– Девочки, вам необходимо получить аттестат за одиннадцатый класс.

– Зачем? – удивилась Липова. – У нас другие планы.

– Экзамены не сдадим – нас вмиг выгонят, – прибавила Брасова.

– Знаю я ваши глупые идеи, – перебила ее Анна Сергеевна. – Если возьметесь за ум, то поступите в институт. Высшее образование – билет на поезд другой судьбы! Помогу вам с подготовкой.

– У наших родителей нет денег вам платить, – ответили ученицы.

– Разве я денег прошу? – усмехнулась педагог.

Можете не верить, но троечницы оказались в десятом классе. Как им это удалось? Анна Сергеевна дала девочкам решение всех примеров и задач по математике, образцы сочинений и ответы на тесты по французскому языку. Потом сделала так, что школьницам попались те билеты, которые они выучили назубок. А с первого сентября педагог начала заниматься с двоечницами, и через год ученицы стали хорошистками.

А в одиннадцатом классе их жизнь еще раз сделала новый поворот к счастью. Появилась новенькая, Светлана Федорова. Она жила с очень больной бабушкой и сестрой Эвелиной. О старушке Света не особо заботилась, девочка большую часть времени проводила где угодно, только не дома.

Когда пенсионерка умерла, Федорова осведомилась у подруг:

– Вам родители, тупые пьяницы, не надоели?

– Достали уже, – призналась Флора.

Ира просто кивнула. Она была тихой, ведомой, слушалась подруг.

– Значит, переезжайте ко мне, будем жить вместе, – решила за всех Света.

Липова помолчала, потом очень тихо сказала:

– Убежала в туалет от вас, потому что мне позвонили. Пригрозили… Сейчас не могу вам все рассказать – боюсь! Хочу прийти в себя. Потом все расскажу. Но сию минуту не просите! И денег не предлагайте!

Глава двадцать вторая

– Пока ты ехала в офис, проверил информацию, которую тебе дала Флора, – начал Димон, когда я села за стол. – Фамилия молодой женщины в самом деле Липова. Ирина Брасова – тоже реальная личность. И про родителей их правда, и те, и другие допились до смерти. Только мне кажется странным, что обе пары умерли почти одновременно, вскоре после того, как их дочери стали совершеннолетними.

– Профессиональные алкоголики долго не живут, – заметил Егор.

– Не спорю, – согласился Димон, – но очень как-то удачно для Иры и Флоры вышло. Они могли сдать родительское жилье, в котором стали хозяйками, обзавестись пусть небольшими, но деньгами… Федорова поступала в театральные вузы, но неудачно. Ира поступила в педагогический, на дошкольное воспитание. Флора – в художественный колледж, она стала гримером, работает на разных киностудиях и телевидении.

– Это по ее словам, – заметила я.

– А по моим данным нестыковка получается, – пробормотал Коробков. – Да, Светлана Федорова в одиннадцатом классе училась с Липовой и Брасовой, отец и мать ее – самые простые люди, особых денег в семье не было. Но их дочь до этого числилась в элитной школе, куда принимают только очень одаренных детей. Потом старшие члены семьи погибли в аварии. Что стало с девочкой? Она тоже скончалась. А в одиннадцатом классе покойница оказалась в одной гимназии с Липовой и Брасовой.

Коробков прищурился.

– Света, по версии Флоры, жила с бабушкой. И вот тут вопрос. Родители Федоровой оба воспитывались в детских домах. Получили как сироты по комнате в одной квартире. Вот так познакомились, поженились, появилась дочь Светлана. У девочки никакой родни, кроме отца и матери, не было! Откуда взялась милая больная старушка, которая удачно умерла, когда внучке исполнилось восемнадцать? Пенсионерку звали Екатерина Владимировна Яковлева. Она каждый месяц получала хорошую пенсию и всякие разные доплаты. Яковлева не абы кто, она кандидат наук. Несмотря на то что пожилая дама ослабела, не могла уже читать лекции, ее не увольняли, на сберкнижку падала зарплата. Думаю, она просто наняла Федорову в качестве помощницы… Светлана осталась прописана в квартире погибших родителей, стала хозяйкой их «двушки». Жилье не элитное, но его можно сдавать. Хоромы Яковлевой намного лучше. Они не в блочном, а в кирпичном доме, комнаты просторные, кухня большая, пара лоджий. Нет никаких подтверждений того, что Светлана, Флора, Ира и Эвелина жили вместе. Порылся в соцсетях, подумал, вдруг там что найдется. Нашел упоминание о Светлане Федоровой, которая училась в гимназии, куда принимают только очень одаренных детей. О ней написала учительница, успешный блогер-миллионник. Она строчит посты, у женщины тьма подписчиков. И она редкая птица – пенсионерка, а с таким количеством фанатов. Слушайте!

Димон поводил мышкой по коврику.

– Зачитываю.

«Почти сорок лет педагогического стажа не сделали меня ненавистницей детей. Знаю, существует такая проблема. Преподавателям вузов тоже нелегко, но самая тяжелая доля – у школьных педагогов. Они вертятся, словно зайцы между пулями охотников. Тут еще родители, которые легко доведут любого предметника до нервного срыва.

Вот вам пример. Ребенок получил двойку. На следующий день приходит его мать, заявляет:

– Предвзято относитесь к мальчику, потому что у меня нет возможности вам конвертики давать!

Ей объясняют:

– Мальчик не выполнил домашнее задание.

Реакция матери:

– Вы виноваты, плохо объяснили материал!

И мчится мать к директору. Учителя вызывают в кабинет, говорят:

– Нехорошая ситуация. Петрова написала заявление, что вы вымогаете у нее деньги, предлагаете ученику допзанятия. А когда мать отказалась вам платить, начали паренька «двойками» засыпать.

Дети сейчас не хотят учиться, не желают трудиться, в головах у них пусто, как в барабанах. Любое замечание может вызвать хамский ответ:

– Скажу отцу, он с директором поговорит. Между прочим, мой папа – спонсор гимназии!

А как неприятно встречать бывших учеников, которых раньше считал добрыми, хорошими, вроде они тебя любили. Но прошли годы, и летит тебе в лицо плевок.

Не так давно стою в обувном магазине, смотрю, туфли по скидке. Очень такие хочется, да в кармане не хватает наличности. И вдруг слышу, как одна продавщица другой тихо говорит:

– Пришла Светлана Федорова, наша постоянная покупательница. Будь осторожна. Она милой покажется, улыбаться станет. А потом пожалуется на тебя управляющей, заявит: «Очень нерасторопная девушка, на склад за другим размером час ходила и даже воды мне не предложила». Я к ней не пойду и тебе не советую.

А у меня за партой сидела девочка Светлана Федорова, мечтала певицей стать, потом пропала. Имя не редкое, фамилия тоже, но оборачиваюсь. Нахожу глазами женщину, о которой продавщицы шептали. Вроде, не похожа, но с возрастом все меняются. Подхожу к ней, спрашиваю:

– Простите, вы Светлана Федорова?

Та туфли разглядывала, на меня не посмотрела, буркнула:

– Верно.

Я продолжаю:

– Вы, случайно, не учились в школе имени Брункина?

Она опять, не глядя, с кем беседует, неприветливо, сквозь губу:

– Да, давно было, но ничего не помню, – и в сторону от меня.

Я очки вынула, на нос посадила, опять к ней подошла. Зачем так себя повела? Мне же дали понять, что беседа окончена, продолжать ее не хотят. Но я всегда о людях только хорошее думаю.

Светлана была из бедной семьи. Я ей помогала – то булочку в буфете куплю, то платье подарю. Особая для меня была ученица. Она обладала великолепным голосом и слухом. Родители у школьницы были беднее церковной мыши. Девочка попала в наше элитное учебное заведение за певческий талант. Училась хорошо. А в один год после летних каникул не вернулась в класс. Где она? Информации никакой. Спустя время мы узнали, что ее родители погибли в аварии, и вроде, и дочь с ними. И вдруг нас судьба в магазине столкнула. Похоже, у молодой женщины все хорошо. Одета неброско, но дорого. Сумка, «лодочки» – все многим на зависть.

Нацепила очки, приблизилась к ней.

– Вы ведь Светлана Федорова, учились в гимназии Брункина?

Она, все так же не поднимая головы, ответила:

– Я же сказала, да! Женщина, не мешайте, у меня времени нет!

Вот тут я рассердилась:

– Света, нехорошо подобным тоном разговаривать с педагогом, который тебе много хорошего сделал! А ну, забудь про покупки и немедленно посмотри на меня!

Она тоже рассердилась:

– Отстаньте!

Но глянула на меня. Я так удивилась! Не похожа совсем на Свету. И главное, хорошо помню, что у моей ученицы глаза голубые, над правой бровью родимое пятно. А у нахалки очи цвета шоколада. И пятна над бровью нет.

Покупательница опять за обувь схватилась. А я и начала недоумевать:

– У Светочки глаза как небо, а у вас угли прямо. Рот другой, щеки. Ну совсем на нее не похожи.

Она покраснела.

– Женщина, оставьте меня в покое! Ношу цветные линзы, родимое пятно с щеки убрала! Да, в школе Брункина училась, но вас не помню!

Вот те на! Точно самозванка!

– У Светочки Федоровой отметина была не на щеке, а на лбу.

Она как закричит:

– Немедленно прогоните сумасшедшую! Я ВИП-клиент, большие суммы у вас оставляю! Примите меры!

Пришлось мне уйти, но я решила довести дело до конца. Немедленно отправилась в милицию. Обратилась к сотруднику.

Внимание! Отделение в переулке Конакова, Алмазов Виктор Маркович!

С трудом пробилась в его кабинет, рассказала о встрече с женщиной, которая прикидывается Светланой Федоровой, а на самом деле ею не является. Он сначала сказал:

– Имя и фамилия не уникальные. Вероятно, это другая Светлана Федорова.

Я рассмеялась:

– И она тоже училась в гимназии Брункина?

Хотела продолжить, но мужчина меня даже до конца не дослушал, вытурил. Правда, вежливо, пообещал непременно разобраться с моей проблемой. До сих пор, похоже, разбирается.

Вот такая история. А вы как относитесь к своим бывшим учителям? Сталкивались ли с равнодушными полицейскими? Хамили вам те, кому когда-то вы лично помогали?»

Димон оторвался от экрана.

– Аккаунт Картинкиной Елизаветы Нефедовны выпал в процессе поиска упоминаний имени Светланы Андреевны Федоровой. Но! Имя ученицы – не редкое. Съезди к училке, поговори с ней, время не позднее – вдруг у нее есть фото девушки? Их часто делают, когда дети на летние каникулы уходят.

– Согласится ли она со мной побеседовать? – пробормотала я.

– Она уже согласна, – ответил вместо Димона Егор. – Коробков с педагогом договорился.

– Хорошо, – вздохнула я, – говори адрес.

Глава двадцать третья

– Надеюсь, вы любите животных, – процедила пожилая женщина, стоя на пороге. – Если нет, то лучше нам сразу распрощаться. В мой дом входят только единомышленники.

– У нас кот, – сообщила я, – британец, зовут его Альберт Кузьмич. И три собаки.

Хозяйка посторонилась. Я вошла в прихожую и чуть не задохнулась от букета «ароматов». Похоже, животное писает везде, где хочет, а полы тут никогда не моют.

– Сменную обувь принесли? – грозно осведомилась Картинкина. – Предупредила начальника вашего, что не позволяю квартиру пачкать! Тапочек для гостей нет, а свои никогда не дам – не желаю грибок подхватить.

Я вынула из сумки мешок с балетками и живо переобулась.

– Проходите в гостиную, – смилостивилась Елизавета Нефедовна.

Пригласила она меня таким тоном, словно мы сейчас стоим во дворце, а не в крошечной «однушке».

Через пару секунд я оказалась в забитом хламом помещении.

– Садитесь, куда хотите.

Выбор оказался невелик. На старом диване навалены книги, там устроиться невозможно. Кресел не видно. Стульев всего два, на одном быстро устроилась сама Елизавета, на втором мирно спал кот. Он выглядел таким грязным и нечесаным, что прикасаться к животному не хотелось. И как поступить?

Я приблизилась к дивану, опустилась на подлокотник. Много лет я борюсь с лишним весом, и вес всегда побеждает меня. Но порой толстая попа оказывается кстати. Стройной девушке сложно восседать на твердом валике, а мне – комфортно.

Я улыбнулась.

– Уважаемая Елизавета Нефедовна, позвольте задать вам несколько вопросов…

Хозяйка вскочила и ласково промурлыкала:

– Деточка, подождите!

Она убежала, мы с котом остались одни. Я пришла в недоумение. Что происходит? Куда унеслась Картинкина? За мухобойкой? Она решила прихлопнуть меня, как насекомое?

Этой нелюбезной злой женщине принадлежит страница, на которую подписано более двух миллионов человек. Елизавета Нефедовна – борец за правду и справедливость. Она повсюду замечает недостатки, ей везде встречаются грубияны, хамы, невоспитанные подростки и моральные уроды. Зайдет тетушка в магазин, а там продавщица с ней не поздоровалась, просто спросила: «Чего хотите?» Елизавета живо сделает фото наглой особы, выставит его в Сеть, укажет название торговой точки, фамилию, имя и отчество девушки, и от всей своей души посоветует: «Никогда не посещайте лавки этой сети! В них работают хамки! Расскажите, как к вам относятся, когда вы делаете покупки?» И прилетит к бывший училке, а теперь блогеру, тьма ответов. Картинкина хорошо зарабатывает на желании людей кого-нибудь обругать. Не удивлюсь, если она сама выводит на агрессию сотрудников торговых точек.

– Дорогая, – нежно сказала хозяйка, вернувшись в комнату, – вы прошли экзамен, получили «пятерку» с плюсом!

Сделав это странное заявление, она положила на пол лежанку для животных, которую держала в руках.

– Простите, не поняла! – удивилась я. – О каком экзамене идет речь?

Елизавета показала на стул, где почивал кот.

– Вот он!.. В гостиной всего два места, одно заняла я, второе – котик. Где вам устроиться? Имейте в виду, я зоозащитник, борец за права животных и борец с хамами всех мастей. Никогда не стану беседовать с тем, кто ненавидит четвероногих. Да, предупреждаю об этом условии заранее. Конечно, все, кому я нужна, клянутся: «Мы обожаем собак, птиц, черепах, мурлык!..» А потом входят в гостиную, сталкивают Иммануила Аркадьевича и плюхаются на его место. Те, кто так поступает, вылетают из моих апартаментов, словно пробка из бутылки шампанского! К сожалению, таких индивидуумов большинство. А вы, детонька, вы, солнышко, вы, лапонька, не тронули котеечку! Притулились на очень неудобном подлокотнике! Вы, моя ягодка, пожертвовали своим удобством ради сна Иммануила! Вас готова видеть всегда и даже хочу угостить чаем! Редкий человек может похвастаться тем, что мы с ним чаевничали. Ну как? Побалуемся чайком? Станем друзьями?

Я встала, поклонилась, прижала правую руку к левой стороне груди и торжественно произнесла:

– Почту за честь!

– Пойдемте в кухню, – улыбнулась хозяйка, – там так уютно!

Можно не рассказывать, какой «уют» царил в кухне? Больше всего я испугалась, что мне сейчас придется-таки насладиться чаем. Чайник выглядел так, словно он пролежал под землей несколько веков. Но, на радость мне, хозяйка забыла о своем предложении. Меня усадили на табуретку, Елизавета устроилась на стуле.

– Спрашивайте.

– Вы встретили в магазине Светлану Федорову, – начала я.

– Вы подписаны на мой блог! – обрадовалась Картинкина. – Отлично! Что, полиция наконец-то зашевелилась?

– Я не сотрудник полиции… – начала я, но Елизавета Нефедовна не дала договорить.

– Сначала выслушайте пострадавшую, а потом уж высказывайтесь. Дело-то посерьезнее, чем простое хамство наглой ученицы своему педагогу! Приготовила… секундочку!

Хозяйка ушла. Я молча сидела на табуретке у стола, который завалили всем, чем было можно. Наконец блогер-миллионник вернулась и положила на стол альбом.

– Смотрите! Здесь фото детей класса, в котором училась Светлана. Гляньте, это она.

Я увидела снимок и тихо произнесла:

– Пришла поговорить с вами о Федоровой, которую видела не так давно. Эта девочка не очень на нее похожа, но с возрастом люди меняются. Моих детских снимков нет, но хорошо помню, что волосы у меня были жидкие, косички были похожи на крысиные хвосты. И цвет невразумительный, серый. Сейчас я русая, прическа красивая, волос много. Плюс косметика, она тоже меняет внешний вид.

– Согласна, – неожиданно кивнула собеседница, – с течением времени мы становимся другими. Но цвет глаз остается прежним.

Нашу беседу прервал звонок в дверь.

– Вот и он! – обрадовалась Елизавета Нефедовна. – Сейчас получите ответы на все свои вопросы.

Я в очередной раз осталась одна и продолжила рассматривать снимок. Нет, все-таки школьница на фото и женщина, с которой мы общались в офисе, мало похожи.

– Добрый день, – произнес высокий тенор, и я увидела стройного молодого мужчину.

Он протянул мне руку.

– Константин Гитанов.

Незнакомец произнес имя и фамилию таким тоном, словно ожидал, что я сейчас ахну и с придыханием произнесу: «Боже! Гитанов! Какая часть для меня!»

– Татьяна Сергеева, – улыбнулась я. – Елизавета Нефедовна пообещала, что вы ответите на все мои вопросы.

– Нет-нет, – рассмеялся Константин, – никогда! Как это – «на все»? Стоимость моего съемочного дня – страшная тайна!.. Тетя Лизонька, принес вам торт и букет. Зачем нам находиться в треш-хате?

– Уже нет необходимости, через минуту переместимся, – кивнула Картинкина и ушла.

– Треш-хата? – переспросила я.

– Тетя Лизонька гениальна! Ей следовало работать на сцене, а она решила детей учить. Каждый ее урок – выход императрицы, принцессы, нищей пенсионерки, умницы, идиотки и так далее. Она всегда играла какую-нибудь роль. А мы ей подыгрывали. Какие прекрасные занятия у нас проходили! Елизавета могла разорвать тетради школьников, вышвырнуть их обрывки в окно и, воздев обе руки к потолку, изобразить Медею. Или заявиться в класс, хромая, без укладки и макияжа, и простонать: «Жизнь завершается, прямо как у Лермонтова! Давайте поговорим о его поэме «Мцыри»». Но мне больше всего импонировала английская королева в ярко-алом платье и с обручем на голове. Аксессуар утыкали сверкающими камушками, и вела себя тетя Лизонька соответственно. Дети всех возрастов ее обожали! На фоне серых училок, которые нудно бубнили про что-то, Картинкина была прямо лучом света в темном царстве. Фрики в мои школьные годы были редкостью. Женщин, которым плевать на общественное мнение – еще меньше. Мы воспитывались в социуме, где следовало шагать в общей массе. Но Лизонька чихать хотела на все условности. И она обожает литературу, от нее услышал имена…

– Идите в королевские апартаменты! – донеслось из коридора. – А насчет таланта актрисы… Мне далеко до Кости. У него есть специальное образование, он постоянно снимается в разных кино, играет в театре. А я просто самодеятельность.

– Уничижение паче гордости, – рассмеялся Константин и подал мне руку. – Вперед! Далеко шагать не придется. Нужная квартира рядом, на одной лестничной клетке с этим мусорным проектом.

Глава двадцать четвертая

Квартира, в которой я оказалась, выглядела по-другому, все вокруг было дорого-богато. Чай пить мы сели в столовой, в которую из кухни можно попасть через арку. Посуда оказалась чистой, заварка не пахла веником.

– Танечка, у вас растерянный вид, – рассмеялась владелица стольких квадратных метров на одном на этаже. – Вы удивлены?

– Да, – призналась я.

– Понимаете, душенька, – заворковала Картинкина, которая теперь была ухоженной и элегантной, – есть два блога. Один ведет Елизавета Нефедовна. Вы про нее все знаете. Ну разве может особа, бичующая язвы общества, обличающая всех и вся, обитать в роскошной роскоши, а?

– Нет, – коротко ответила я.

– Зато вторая, графиня фон Таллен, – продолжил вместо Елизаветы Константин, – дама из высшего общества, у нее аккаунт о правильном поведении, искусстве и литературе. Она читает лекции в музеях, собирает полные залы. Это ее хоромы… Мурлыка, иди ко мне.

На колени к Гитину прыгнул кот. Мой рот сам собой приоткрылся. Хорошо понимаю: смени дорогую одежду на дешевое старое платье, смажь волосы малой толикой растительного масла, нанеси на лицо особый крем, который соберет кожу сеточкой морщин, начни злиться и грубить окружающим – и вот ты уже не аристократка, а хамка, которую далеко не каждый человек в гости позовет. Елизавета же, наоборот, ухитрилась за короткое время привести себя в порядок, сменить одежду на дорогое платье. Это удивило. Но кот! Только что он выглядел как животное с помойки – и вуаля, передо мной вальяжный барин!

Константин расхохотался.

– Танечка, вы меня покорили! Всегда считал, что тети сыщицы обладают непробиваемой психикой. У них холодный взгляд, ничто в жизни данных особей не способно удивить. Но вы так мило изумились при виде мистера Брауна Мурлыки! Котика так зовут. Чуть-чуть пудры, которую используют на съемках с животными, когда они должны выглядеть ужасно, и зверушка действительно выглядит плохо.

– Елизавета Нефедовна, вы очень талантливы, – только и смогла произнести я, глядя, как хозяйка ставит передо мной идеально чистую чашку с ароматным чаем и пододвигает поближе ко мне блюдо с крошечными птифурами.

– Итак, зачем я вам понадобился? – решил приступить к деловой части беседы Костя.

– Милый, ты в школе все про всех знал, – улыбнулась Картинкина, – поделись с Танечкой информацией. Она милая, хоть и представляет полицию.

– Нет, – возразила я, – я член коллектива «Особых бригад», возглавляю одну из них.

– О‐о‐о! – протянул Константин. – Серьезно? У меня там есть знакомая. Ада Марковна с непроизносимой фамилией.

Скажи актер, что он каждый вечер ужинает с Леонардо Ди Каприо, я бы удивилась меньше.

– Шт… бум… риз… – попытался Гитанов произнести трудную фамилию.

– Штольцбаумкухенрайз, – выпалила я.

– Она! – обрадовался актер. – Сколько лет вам понадобилось, чтобы научиться без запинки произносить фамилию?

– Ада Марковна – член нашей бригады, – ответила я, – и близкая подруга моей свекрови. Я и предположить не могла, что встречу случайно человека, который ее тоже хорошо знает!

Константин вынул из кармана телефон.

– Алло, это я! Рядом со мной интересная женщина!

И сунул мне телефон.

– Эй, эй, Костик! – услышала я голос Ады Марковны. – Ничего не поняла, тут связь плохая! Не в Москве сейчас! Алло, не слышу!

– А я отлично слышу, – сказала я.

Дюдюня замолчала, потом осведомилась:

– Э… э… Танюша? Коим образом ты с Костиком встретилась?

– Адюня, это Таня Сергеева! – закричал Гитанов. – Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Константин забрал у меня телефон.

– Связь прервалась. Итак, раз все точки над «ё» расставлены, можем поговорить спокойно. Танечка, что вас интересует?

– Светлана Федорова, – ответила я. – Елизавета Нефедовна сказала, что вы ее знаете.

– У нас в школе был театр, – начал Константин, – руководил им прекрасный актер Игорь Николаевич Рутов. Почему известный, успешный деятель культуры решил работать в нашей школе с детьми? Ответ плавает на поверхности. У него были две внучки. Учились они плохо, вели себя отвратительно. Дедушка хотел, чтобы им двойки в четверти не ставили. Дальше объяснять?

Я усмехнулась.

– Нет.

Гитанов сделал глоток чая.

– Рутов лично отбирал членов своей театральной студии, устраивал всем желающим непростые вступительные экзамены, прямо как для абитуриентов профильных вузов. Ребята читали басни, стихи, танцевали, пели. И в конце концов собрался хороший коллектив из детей, которые мечтали о сцене. Игорь Николаевич старался относиться ко всем одинаково, а я был его правой рукой. Почему? Мой отец, актер, дружил с Рутовым, тот часто бывал у моих родителей в гостях. Дочери его оказались в нашей школе, потому что там учился я. Они на два года младше меня, но их к тому моменту уже выгнали из нескольких учебных заведений. Игорь Николаевич надеялся, что я сумею притормозить безобразниц, которые пили и веселились, и включить их в свою компанию. Нас волновали театральные премьеры, музыка, живопись, мы целенаправленно шли к своим мечтам. Одни видели себя художниками, другие – музыкантами, третьи – режиссерами.

Константин потянулся к чайнику.

– Платные гимназии тогда уже существовали, но в нашей учили бесплатно. Но были вступительные экзамены, потому что школа – с уклоном в искусство. В первой половине дня все изучали общеобразовательные предметы, а во второй дети делились на группы. Одни занимались с художником, другие шли играть на скрипке или пианино и так далее. Школа состояла из нескольких корпусов, соединенных коридорами. Фактически это был симбиоз из простой, музыкальной, балетной, художественной и театральной школ. Экспериментальная гимназия. Она просуществовала двадцать лет, потом ее закрыли. Я счастлив, что довелось там учиться. Понятно, чьи дети туда в первую очередь попадали?

Вопрос адресовался мне.

– В основном свои, – произнесла я. – Но, наверное, чтобы к руководству не придрались, был процент ребят из обычных семей, из домов, которые находились неподалеку от элитной гимназии.

– Верно, – согласился Гитанов. – Но и из этих детей брали только талантливых. Одной из них была Света Федорова. Отец у нее был дворником, мать – почтальоном. Откуда у дочери абсолютный слух, идеальная музыкальная память и чарующий голос? В школу ее привела соседка по квартире, попросила: «Посмотрите девочку – поет так, что заслушаешься». И малышку сразу взяли.

Константин снял с запястья небольшие четки и начал перебирать их.

– Света младше меня на год, ей совершенно не давались даже азы точных наук. А я был отличником, шел на золотую медаль.

– Попросила Костю помочь Федоровой, – подключилась к рассказу Елизавета Нефедовна. – У родителей, кроме нее, еще дочка была. Или две? Не помню точно. Денег на репетиторов в семье не хватало. Знать бы мне, что из этого выйдет!..

Картинкина посмотрела на Константина. Тот улыбнулся.

– Первая любовь… Не подумайте ничего плохого. Мы просто гуляли по улицам, держась за руки. А в школе делали вид, что никаких отношений у нас нет. Для меня она была красивее всех на свете… У девочки на лбу было родимое пятно. Света один раз сказала: «Вот окончу школу – поступлю в консерваторию! Говорят, студентам разрешают в концертах участвовать, платят за выступления. Заработаю и удалю отметину!» Я возразил: «Не надо! Выглядишь, как царевна!» Она рассмеялась: «Принцесса в рваных туфлях». И тут меня прорвало, я выпалил: «Помнишь, что в сказках написано? Входит в горницу красавица – коса до пояса, а во лбу звезда горит. Вот и у тебя звезда!» Очень хорошо запомнил нашу беседу, потому что больше мы не виделись. Светлана пропала, когда мы окончили десятый класс. Родители увезли меня на все лето в Пицунду, а в сентябре первого числа Света не появилась. Она просто исчезла. Пытался ее найти, ходил домой к девочке. Квартира заперта, никого нет. Наверное, отец мой мог все узнать, но я постеснялся его просить о помощи, не хотел говорить, что влюбился. Искал ее, нашел не одну Светлану Федорову в Москве, встречался с ними, но не она это. Один раз нашел девицу, которая убеждала, что она моя Света, но при личной встрече оказалось, что она соврала.

Глава двадцать пятая

– Интересная история, – отметил Коробков. – Запустил поиск по Светлане Федоровой, подростку. Константин рассказал о девочке с ярким талантом певицы. Она с ним училась в одной школе. Вот про эту гимназию много в интернете написано, это прямо кузница талантов. Есть сайт выпускников. Большинство ребят стали известными, добились успеха на своем поприще. И Светлана Андреевна Федорова там упомянута. О женщине бывшие ученики несколько раз вспоминают в своих публикациях, отмечают талант и уникальный голос. Но у нас есть беседа с Флорой Липовой, которая сообщила, что, когда они с Ириной Брасовой перешли в одиннадцатый класс, у них появилось новенькая, Светлана Федорова. Очень активная девица, которая задала вопрос: «Не надоели ли вам пьяницы?» Эта Света хотела стать актрисой, вот только она никуда не сумела поступить. Я сумел найти ее школьное дело – все документы учащихся хранятся семьдесят пять лет в архиве. И откопал документы Федоровой из гимназии Брункина. Девочка училась в элитном учебном заведении. Но не окончила его. Есть пометка: «Переведена в другую школу». И есть в архиве второе дело Светланы Федоровой. У школьниц полное совпадение по данным: один день, год и место рождения, прописка, имена и фамилии родителей. Но посмотрите на фото в личных делах!

– Школьницы вообще не похожи, – констатировал Егор. – Почему никто не заметил, что личность очень талантливой Светланы вдруг досталась совсем другому подростку?

– Так гимназии в разных концах столицы, – пояснил Димон. – Привилегированная, где занималась девочка-певица, находится в самом центре Москвы. А та, где училась Светлана номер два, располагается на окраине города, в неблагополучном районе, который считался раньше лидером по пьянству и дракам. Неизвестно, кто устроил туда Светлану номер два, и мы это вряд ли узнаем. Имя у школьницы не редкое, отчество и фамилия обычные. Нам бы выяснить, кто ей дал документы школьницы с прекрасным голосом. Но вряд ли сумеем выполнить задачу.

Я взяла телефон, вмиг дозвонилась до Липовой и спросила:

– Светлана любила петь?

Флора тихо ответила:

– Громко, фальшиво, и голос – как ножом по стеклу водят. Это одна из причин, по которым ее не брали в театральные институты. А почему спрашиваете?

– Из чистого любопытства, – ответила я.

Димон подождал, пока я положу телефон на стол, потом осведомился:

– Флора знала, чем занимается Светлана, откуда у нее деньги?

– Нет, – отозвалась я, – девушка никогда не делилась информацией. А Липова не спрашивала – понимала, подруга правду не скажет.

– Так! – отрезал Димон. – Светлан Федоровых стало как-то много. Одна – домработница Холодовой. Эта же женщина зачем-то приходила в Институт Хрусталева, а потом погибла на шоссе. А началась история давно, когда в гимназии на окраине Москвы появилась ученица Светлана Федорова, у которой были те же родители, та же дата рождения и прописка, как у Светланы Федоровой, которая прекрасно пела, а потом перестала посещать заведение для талантливых детей и просто исчезла. Этакий калейдоскоп Светлан Федоровых с одинаковыми паспортными данными… Надо отдохнуть. Завтра с утра, когда голова просветлеет, продолжим.

Я встала.

– Поехали домой. По дороге сам закажешь нам всем ужин и заберешь его. Посижу в машине молча.

– Хорошая идея, – рассмеялся Коробков. – Только придется еще заглянуть в «Лучшую одежду для собак». Звонила Дюдюня, напомнила, что необходимо купить непромокаемый комбинезон и осенние ботинки для Пафнутия.

– Осенние ботинки, – хихикнула я. – Хорошо, помчались. Неподалеку есть такой зоомагазин.

Много времени на покупки мы не потратили, а наш заказ в кафе выполнили быстро. В самом радужном настроении мы с Коробковым приехали домой. Разогревать еду не пришлось – она ехала в термосумке, осталась горячей. Я быстро разложила все по тарелкам, и мы сели за стол.

– Очень вкусно! – похвалил Иван Никифорович и тут же прибавил: – Но твой сибас, Танюша, мне понравился больше.

Я хотела удивиться, сказать, что ни разу не подавала на ужин рыбу, но решила промолчать.

– Котлеты тоже на уровне, – отметил Димон. – Но Таня готовит лучше. Ее манный пудинг ни с чем не сравним!

– Да-да, – кивал мой муж, – согласен… А почему Альберт Кузьмич нервничает?

– Он просто болтает, – пояснил Коробков. – Не привык сидеть один, дома всегда или Рина, или Надя, или они обе вместе. Если вдруг уходят, то ненадолго. А сейчас…

– Он не один, – остановил Иван Никифорович Коробкова. – С ним Мози и Роки. Вон они, у стола гарцуют, надеются, что им что-нибудь перепадет.

Я посмотрела на кабачков и на Альберта Кузьмича. Что не так?.. И вдруг сообразила!

– А где Пафнутий?

Иван Никифорович огляделся по сторонам.

– Наверное, по квартире бродит.

– По квартире бродит? В тот момент, когда все сели поесть?

– Странно, что графа Контейнерского нет в столовой, – согласился Димон. – Он первым несется сюда, когда мы устраиваемся за столом.

– Мяу-у‐у! – с крещендо исполнил Альберт Кузьмич и добавил: – У‐у‐у!

Я встала.

– Что-то случилось с псом.

– Похоже, кот обладает какой-то информацией, – заметил Коробков. – пошли искать Пафнутия. Предлагаю начать с кладовки, где Рина хранит долгоиграющие запасы.

– Она всегда заперта, – возразила я.

– На ключ?

– Нет, – удивилась я, – зачем?

– Затем, что там всякие разные вкусные вещи, – примкнул к беседе мой муж.

– Вошел внутрь – и угощайся, чем хочешь, – дополнил Коробков.

– Ручка у двери Г‐образной формы, – возразила я, – на нее нажать надо. Собака такое не проделает. В чулане точно никого нет!

– Лучше проверить, – спокойно настаивал Иван Никифорович. – Удостоверимся, что пес не залез куда не надо, и начнем обыскивать остальные комнаты.

– Здравая идея, – одобрил Димон. – Чаю попьем, когда убедимся, что граф Контейнерский в полном порядке. Пошли!

Дверь в цитадель еды оказалась закрыта.

– Говорила же вам! – улыбнулась я.

Димон нажал на ручку. Я увидела стеллажи с банками и пакетами и через пару секунд ахнула.

– Пафнутий! Ты как сюда попал?

– Встал на задние лапы, передней нажал на ручку – и здравствуйте, мешок с кормом и ящики с морковью, капустой, сухофруктами, орехами и еще со всяким разным, – рассмеялся Коробков. – Умный парень увидел, как люди чулан открывают, на ус намотал и повторил. Граф Контейнерский способен на великие дела. Эй, юноша, вставай!

Пафнутий издал странный звук, похожий на долгое «у‐у‐у».

– Ему плохо? – испугалась я. – Почему он не шевелится? И голову не поднимает, не оборачивается, хвостом не виляет.

Иван Никифорович обошел Пафнутия.

– Однако! Ситуация!

У меня защемило сердце.

– Ему плохо?

– Иди сюда.

Я быстро приблизилась к супругу и ахнула.

– Пафнутий! Как ты ухитрился засунуть морду в жестяную банку?

– Лично у меня возник другой вопрос, – проговорил за моей спиной Димон. – Тань, что лежало в этой таре?

– Баварские сосиски, – ответила я. – Такие вкусные, что словами не передать. У Рины есть приятель, фермер, он сам делает всякие колбасные изделия, привозит нам банки в подарок.

– А‐а‐а! – улыбнулся Коробоков. – Женек! Он и нам с Лапулей вкусное притаскивает. Его домашние колбаски – восторг! И открываются очень легко. На крышке есть защелки, поднимаешь их и ешь содержимое. Это не консервы, банка не запаяна, она просто закрыта. Но продукт не портится, потому что он отварен в соусе. Правда, долго не хранится.

– Мы съели уже четыре банки, – вспомнила я, – оставалась последняя! И как ее теперь с головы Пафнутия снять?

– Разрезать, – предложил Коробков.

– Плотно наделась, – возразил Иван Никифорович, – не вижу пространства между жестянкой и головой. Можем поранить гурмана.

Я схватила телефон и набрала «один-один-два». Диспетчер ответила сразу, вежливо поздоровалась, спросила:

– Что случилось?

– Пафнутий засунул голову в банку, где лежали сосиски, и теперь не может ее вынуть, – сообщила я. – Не знаем, что делать.

– Дедушка решил поесть, поэтому совершил такое действие? – осведомилась диспетчер.

– Воришка – не дедушка, он молодой совсем. Пока мы находились в столовой, он тайком проник в кладовку, нашел колбасные изделия и засунул голову в банку! Пафнутий маленький! Ребенок!

– Возраст уточните, – спокойно попросила женщина.

Похоже, работая на пульте «Скорой помощи», диспетчер привыкла ко всему. Голова малыша в банке не ввергла ее в изумление.

– Точно не назову, – смутилась я. – Ну… месяцев пять… семь… как-то так.

– Точный возраст вам неизвестен? Кем вы приходитесь пострадавшему?

– Нам его оставила хозяйка, которая уехала отдыхать, – пустилась я в объяснения. – Все, вроде, хорошо шло, а сегодня Пафнутий зубами сумел открыть банку с сосисками. Слопал все ее содержимое, решил вылизать тару, запихнул голову внутрь. А вынуть не получается.

– Уши мешают! – громко пояснил Иван Никифорович.

Поскольку я по привычке поставила телефон на громкую связь, муж слышал весь разговор.

– Вы находитесь в помещении не одна?

– С мужем и другом.

– Передайте трубку супругу, пожалуйста, – ласково попросила моя собеседница.

Глава двадцать шестая

Иван Никифорович взял телефон и заговорил:

– Слышал все, что сообщила жена, целиком и полностью подтверждаю информацию. Мы опасаемся что-либо предпринимать – емкость очень плотно сидит на голове.

– Оставайтесь на линии, – велела женщина.

И вскоре из телефона донесся мужской голос:

– Добрый день! У вас малыш возрастом до года добрался до чулана, так?

– Да, да! – подтвердили мы с Димоном.

– Он хотел съесть сосиски?

– Именно так, – кивнула я, забыв, что человек меня не видит.

– Не волнуйтесь, такие казусы как раз по нашей части. Мы с помощником приедем.

– А вдруг он задохнется? – испугалась я.

– Не должен, – оптимистично заверил невидимый собеседник. – И вам только кажется, что банка очень плотно села. Между ней и головой всегда остается просвет, через него втекает воздух. Сообщите точный адрес, код подъезда и этаж.

– Встречу вас на улице! – громко пообещал Димон, назвав адрес.

– По навигатору нам ехать шесть минут, – констатировал врач и отсоединился.

Коробков быстро ушел.

– А еще кто-то ругает «Скорую», – покачал головой Иван Никифорович, – жалуется, что ее долго ждать. Шесть минут! Они едут с соседней улицы?

– Возможно. Но нам еще повезло – в Москве вечером сплошные пробки. Вот когда автомобили с земли поднимутся в воздух, тогда…

– Тогда толчея возникнет в небе, – пробурчал Иван Никифорович.

– Правильно ли я поступила, вызвав муниципальную службу? – занервничала я. – Может, следовало обратиться к нашим специалистам?

– Ну, – забубнил муж, – понимаешь, им ехать дольше. Да, на место происшествия, если там есть раненый, выезжает группа с реанимобилем. Но звать ее к нам домой нет никаких причин.

– Есть разные специалисты в техотделе, они могут разобрать и собрать все, от дверного замка до космической орбитальной станции. Они легко освободят Пафнутия. А медики примчатся и руками разведут. Давай отменим их визит и кликнем Гришу с командой!

– Шабанова? – повысил голос супруг. – Да никогда!.. То есть я хотел сказать, что Григорий занят, дел у него много…

Я постаралась не рассмеяться. Гриша отличный специалист. Одна беда – язык у него длинный и ехидный. Снимет мужчина с головы Пафнутия банку, а потом при каждой случайной встрече с Иваном Никифоровичем или со мной станет с самым наивным видом осведомляться:

– Как там пес поживает, который себе на башку банку с сосисками нацепил? Вот вы жадные! Хоть бы раз меня таким вкусным угостили!

Григорий может позволить себе подобное поведение. Никифор, отец моего мужа, пригласил его на работу в самую первую бригаду, молодой тогда парень стал вторым ее членом (первым был Коробков). Для Шабанова мой муж – просто Ваня. А я, по мнению Григория, просто Таня. Неразумная, вечно все не так делаю.

– Они вошли в квартиру! – встрепенулся мой супруг и ушел.

– Ну, Пафнутий, – укоризненно произнесла я, – видишь, сколько хлопот из-за тебя? Понимаешь, как некрасиво заниматься воровством?

Пес вдруг встал. Я обрадовалась – значит, все не так плохо, собака держится на лапах.

Из коридора донесся голос Димона:

– Нам сюда!

На пороге чулана возникли крепкие мужчины. Пафнутий медленно повернулся и встал хвостом к полкам, а упакованной в банку мордой ко входу.

– Пес! – воскликнул один из незнакомцев.

– Да… А вы о ком подумали? – удивилась я. – Можете снять жестянку?

– Мы и не на такое способны, – ответил второй гость.

И тут Пафнутий энергично потряс башкой. Банка упала на пол, и я увидела донельзя довольную морду, которую украшала собачья улыбка.

– Ох и ни фига себе! – отреагировал на произошедшее Димон. – Понял! Воришка просто дожирал сосиски, поэтому лег! Находясь в позиции мордой вниз, не очень-то удобно хрячить из банки. А в лежачем положении языком даже самые мелкие крошечки подберешь. Правда, Тань?

– Возможно. Не обладаю опытом поедания колбасных изделий, лежа на полу с банкой на голове. Тебе виднее.

Иван Никифорович подвел черту под событиями:

– Голова не застряла, он просто вылизывал банку. Следовало нам Пафнутия потрясти – и делу конец! М‐да!

Мужчины посмотрели на меня.

– Пес стонал: «У‐у‐у!» – начала я защищаться.

– От восторга и вкусноты он выдал такую реакцию, – сказал Коробков. – Зря мы в кладовку потопали.

– Идея отправиться в чулан принадлежит не мне, я не хотела сюда идти, – отбила я мяч в ворота противника. – А вы начали спорить!

– Мы не спорили, просто высказали свое мнение, – возразил Иван Никифорович.

Мне стало смешно. Мужчина всегда прав. В особенности он прав, когда категорически не прав. Хочешь, чтобы твоя семейная жизнь стала темной? Тогда всегда отстаивай свою версию произошедшего. Желаешь жить счастливо? Тогда действуй иначе.

Я опустила голову и всхлипнула.

– Ну вот! Из-за меня сыр-бор разгорелся! Решила, что Пафнутий в чулане, привела всех к нему!..

Эх, сейчас бы зарыдать! Но я не умею плакать по заказу. И вообще, никогда не заливаюсь слезами. Ладно, пойдем другим путем.

– Простите глупую! – заныла я. – Пожалуйста!

Иван Никифорович обнял меня.

– Солнышко, успокойся. Все хорошо. Главное – граф Контейнерский жив, здоров и невредим.

– Почему всегда совершаю глупости? – хныкала я. – Оторвала от дел врачей!

– Девушка, – заговорил высокий мужчина, – слезы портят кожу лица. Ваш муж прав. Все живы. Нас отправили, потому что возникло подозрение, что женщина, которая звонила на пульт, находится под воздействием алкоголя или запрещенных веществ. Она не знает возраст младенца, и он, по ее словам, дошел до чулана и открыл зубами банку. Этого хватило, чтобы перевести звонок на психиатра. Тот принял решение отправить бригаду – вероятно, малых детей в квартире нет, там или наркоман, или алкоголик с белой горячкой. Но вдруг малыш все же есть? Если возникает сомнение, вопрос всегда решается в пользу интересов несовершеннолетнего. Никто из вас ни разу не сказал, что речь идет о собаке! А мы вообще животными не занимаемся!

– Ой, простите, простите, простите! – затараторила я. – Простите, простите!

Иван Никифорович начал гладить меня по голове.

– Ну-ну, успокойся! Пафнутий всем доволен. Мы с врачами сейчас кое о чем побеседуем в гостиной, надеюсь, найдем общий язык. Пойдемте, ребята.

Враз повеселевшие медики ушли вместе с моим мужем. Я тихо пролепетала:

– Очень перенервничала, устала. Пойду лягу.

– Конечно, – ласково улыбнулся Димон. – Отдохни, завтра в десять совещание.

– Спасибо, – прошептала я, решила для пущей убедительности еще раз всхлипнуть и вышла в коридор.

– Танюш, – остановил меня Димон, – прими дружеский совет: попроси у Егора баллончик с интересным спреем. Упаковка маленькая. Пшикнешь один раз на ладошку, потом закроешь ею глаза, и через секунду умоешься слезами.

– Да ну? – изумилась я. – Неужели есть такое средство?

– Да. Не так давно им начали пользоваться. Вообще-то, придумали его как средство от кашля, но у большинства людей оно вызывает побочный эффект. Если станешь изредка «пшикалкой» пользоваться, то роль станет убедительнее. Ты сейчас изумительно ее исполнила, но оценке «десять» помешало отсутствие слезинки. Поэтому «девять и пять» за выполнение упражнения.

– Иван Никифорович тоже догадался, что я работаю на публику? – хихикнула я.

– Конечно, – радостно подтвердил Димон. – Поэтому отправляйся к Егору за спреем. Но еще раз скажу: ты молодец, нам понравилось!

Глава двадцать седьмая

– Интересная, однако, картина получается, – потер руки Нестеров. – Внимание на экран! Чье фото видим?

– Светланы Андреевны Федоровой, которая приходила к нам, – откликнулась я. – Женщина представилась домработницей Веры Васильевны Холодовой и сначала наврала с три короба. Потом призналась, что лгала. Но утверждала, что она Светлана Федорова, и это святая правда. Вопрос: правду ли она сказала?

– Второй снимок, – продолжил Егор. – Кто на нем?

– Наверное, талантливая девочка Светлана Андреевна Федорова, которая училась в одной школе с Константином Гитановым и очень ему понравилась. У нее была особая примета – родинка на лбу. У подростка на фото такая же.

– Твое впечатление об Инессе? – задал неожиданный и ненужный, на мой взгляд, вопрос Нестеров.

Я вздохнула.

– Избалованная девушка с увеличенными губами, фальшивыми ногтями, тонной макияжа на лице и абсолютной уверенностью, что она красавица и все мужчины думают лишь о ней.

– Посмотри на снимок, – попросил Егор. – Это она?

– Да, – согласилась я.

– А эта красавица кто? Глянь на третью фотографию.

– Инесса Хрусталева, только по-другому одета.

– Заключение Ирины Потоцкой, главного байера «Омонукса», сети бутиков, торгующих элитной одеждой за бешеные деньги. Внимание на видео!

Теперь я увидела красивую блондинку, возраст которой установить затруднительно. Стройная фигура, длинные светлые волосы, макияж, который не бросается в глаза, и на вид простая одежда: белая рубашка, черные брюки, туфли на небольшом каблуке.

– Добрый день, – произнесла она. – Меня попросили рассказать о том, что носит госпожа Хрусталева. Первый снимок. Платье от «Диор», коллекция будущей весны, в российские магазины еще не поступала. Сумка от «Дольче и Габбана», лимитированная коллекция, продавалась в конце лета. На ногах – лоферы от «Гуччи» каблуки декорированы искусственным жемчугом. Все настоящее, не фейк. Теперь про прическу и макияж. Девушка, скорее всего, клиентка стилиста Роберто, он открыл в Москве салон только для обеспеченной публики. Укладка, окрашивание – все у него стоит очень дорого. Роберто – гений ножниц и расчески, но в Москве есть мастера такого же уровня, а кое-кто работает даже лучше. Но у них нет таких клиентов, как у итальянца, он сейчас на пике моды. Вокруг него толпы богатых дам… Вторая девушка. Внешне она похожа на Инессу Хрусталеву, но одежда совсем другая. Юбка, блузка, сумка, туфли – от всемирно известных брендов. Но весь этот тяжелый люкс, за малым исключением, пошивается в Китае. Это выгодно производителю. Европейским сотрудникам следует ого-го сколько платить, да еще соблюдать необходимые условия труда: оборудование рабочего места, правильный свет, перерыв на обед, длительность трудового дня, отпуск, бюллетень… И это еще не все. Профсоюзы заметят любое нарушение, выпишут хозяевам штраф. В Поднебесной все дешевле и намного проще. Трудится там народ от рассвета до заката. До середины дня на фабриках делают коллекции для брендов с логотипами, а во второй половине дня шьют одежду из тех же материалов, с той же фурнитурой, по тем же лекалам, но без указания бренда – грубо говоря, это воровство. И вот эти вещи намного дешевле. Их много, ими торгуют, в частности, на рынках. Иногда мне приходится ездить в метро. Зайду в вагон, время восемь утра, народу тьма. И вижу в толпе костюмы от «Шанель», туфли от «Прада» и сумки от «Биркин». Так и хочется дамам на ухо шепнуть: «Дорогие, костюм от «Шанель» и туфли от «Прада» может себе позволить хорошо зарабатывающая особа! И на метро она поедет, только если опаздывает, а на дороге пробка. А «Биркин»? Цена на их изделия начинается от миллиона рублей, и верхней планки нет. Я знакома с теми, у кого дома коллекция сумок от «Биркин», эти женщины подземкой не пользуются и на работу к девяти утра не спешат». Первая Инесса Хрусталева одета по последней моде, вся ее одежда куплена не в Москве, госпожа на первом фото обладает эксклюзивными нарядами. Инесса номер два. У нее все настоящее, но есть и наряды, которые были куплены на рынке. И если первая идет впереди всех российских покупательниц, то вторая – самая последняя в ряду модниц. Она носит брюки, которые были остромодны в прошлом сезоне, но у нее нет таких вещей, чтобы «ах». И, полагаю, женщина не ходит к Роберто. Волосы прекрасно выглядят, но итальянец – с фантазией, у него в каждой стрижке и укладке некая фенька есть. Люди этого не замечают, а профессионалы видят. Итог: Инесса номер один богата, у нее бесконечные финансовые возможности. Номер два – ее копия, так сказать, вариант для бедных. Но скажу еще раз: чтобы понять разницу, следует быть профессионалом. Для всех остальных это одна и та же девушка, роскошно одетая, ухоженная. Это все, что могу сказать. Если понадобится консультация по вопросам, в которых разбираюсь, то звоните. До свидания.

Экран погас.

– Две Инессы? – изумилась я. – Зачем столько? Для чего сделали копию?

– Задал себе тот же вопрос, – кивнул Димон. – У нас странное дело. Пара Хрусталевых и несколько Федоровых… Давайте полистаем соцсети богатой девицы. Они все открыты для подписчиков. Уно моменто.

Коробков посмотрел в другой ноутбук.

– Вот! Слушайте! «Вечеринка у Ермоловой – отстой. День рождения гадостный. Собрали всех на убогой даче, накрыли стол, как для гастарбайтеров. Вино – дешевка. Канапе – с колбасой. С колбасой! Ушла трезвая и голодная. Какого… я поперлась к Ермоловой? Она корчит из себя принцессу! Одевается странно, говорит: «Мне все шьют в отделении ВИП-клиентов «Мейсон Марджела»». Это не моя фирма, у нее вещи какие-то странные. Родной «Луи Виттон» от фейка я даже в полной темноте по запаху отличу, а с «Мейсон Марджела» знакома плохо, поэтому верила Ермоловой, считала, что мы одного круга. И что узнала? Отца у нее нет, мать – портниха, она уродскую одежонку для дочери сама мастерит. В институт к нам эта нищета попала по благотворительной программе как золотая медалистка. Набрехала мне, что ее отец – американский бизнесмен, у них дома по всему миру, а я ей поверила. Теперь конец моему хорошему отношению к девке!.. Говорю вам правду. Хотите дружить с ней? Пожалуйста. Но тогда не общайтесь со мной!»

Димон оторвался от экрана.

– Как тебе?

– Ничего нового, совпадение текста с внешностью.

– Вроде, да, – кивнул Димон. – Но я нашел еще один аккаунт Инессы, в «Телеграме». Он закрыт, имя пользователя – «Amour. O». Я добрался до набора цифр, и оказалось, что контакт зарегистрирован на Инессу Хрусталеву. Почему решил проверить этот профиль? Просмотрел много фото девушки из тех, что в открытом доступе. В последнее время она часто публикует снимки, где на платье или блузе висит брошь с надписью «Amour. O», украшение ей подарил на день рождения отец. Фирма – «Картье». Спецзаказ, золото, бриллианты. Дочь хочет показать, как ей понравился презент папы. Назвать тайный профиль в честь созданного лично для тебя ювелирного изделия? Зарегистрировать аккаунт на номер телефона, который ты нигде не указываешь в Сети, никто о нем не знает, но его ты оформила на свое имя в паспорте? Это очень глупо, если ты решила скрыть свое общение с тем, ради которого завела еще один профиль. Что интересного там? Инесса общается всего с одним человеком, Максимом фон Бергрозеном. У пары страстный роман, мужчина старше девушки на двадцать лет, он унаследовал в США корпорацию, которую основал его дед. Макс – путешественник, исследователь, организует экспедиции на литературные темы. Например, в одном из произведений Еврипида говорится о розовом песке, который «поет», когда по нему идут. Но не указано место, где он находится. И вообще, такое место существует или автор его придумал? Максим собирает ученых, они едут в Грецию, ищут этот песочек и, о чудо, находят небольшое его количество неподалеку от крохотного, никому не известного городка. Об интересном научном открытии господина фон Бергрозена сообщает пресса. Журналисты любят деньги, а у Макса их немерено. Дальше все очень красиво. Кучка воспетой в пьесе рыхлой осадочной горной породы окружается красивой изгородью, рядом ставится памятник драматургу, и появляется доска примерно с таким текстом: «В 432 г. до н. э. Еврипид отдыхал на этом месте. Драматурга поразил пляж цвета зари, он упомянул его в своей трагедии». И у богом забытого городка начинается новая жизнь! Туда привозят экскурсии, там открываются отели, рестораны и магазины. Макс становится его почетным гражданином. Все у него хорошо, Бергрозен богат, знаменит. Но не думаю, что старший Хрусталев придет в восторг, узнав, с кем связалась его дочь. В объятия к Максу падали самые красивые, известные и богатые женщины, он профессиональный ловелас. Где бонвиван познакомился с Инессой? Не знаю. Но, полагаю, девушка понимает, как отреагирует Николай Петрович – отсюда и закрытый аккаунт на чужое имя. На самом деле обнаружить его не так трудно. Уже говорил, что Инесса приобрела еще один номер телефона, предъявив свой настоящий паспорт. Однако, если искать, что зарегистрировано на госпожу Хрусталеву, то выпадают все ее контакты. Дальше совсем просто. Прочитал переписку. Она весьма откровенна, поскольку пара состоит в интимных отношениях. Макс постоянно присылает за Инессой свой самолет, но никто не знает, что Хрусталева летает в Италию. Она не пропускает лекции, семинары, встречается с приятелями. Интересно, да?

– Удивительно, – улыбнулась я. – Нельзя одновременно находиться в двух местах.

– Можно! – неожиданно рассмеялся Димон. – Девочка – хитрюга. И Макс далеко не дурак. Они нашли неоригинальное решение, давно известное, но мало используемое обычными гражданами из-за дороговизны. Поняли?

– Нет, – призналась я.

– Сообразил! – рассмеялся Егор. – Танюша, смотри! На экране два фото. Кто на них?

– Инесса, – не помедлила я с ответом. – На одном она в остромодной, дорогой, эксклюзивный одежде, на другом – в вещах подешевле, на рынке купленных.

Егор опять показал на экран.

– Два фото Инессы. Внимание на лицо! Как тебе девушка?

– Много косметики, – вздохнула я, – прямо тонна. Зачем так краситься?

– Модно, – фыркнул Егор. – И, главное, работает на проект. Смотри, увеличу шею у той, которая в платье от «Марни». Что видишь?

– Ничего, – призналась я. – Хотя нет… Крохотная родинка!

– Да, небольшая, – согласился Нестеров, – заметна лишь при увеличении. А на втором снимке она есть? Ищи!

– Нет, – выдохнула я через какое-то время.

– Агентство «Два в одном» официально специализируется на двойниках. Подбирает такие копии, что их не отличить от оригинала. Тань, тебе надо к ним поехать. Дима, можешь договориться? Что-то подсказывает, что Хрусталева как-то связана с Верой Холодовой.

– Почему тебе такая идея в голову пришла? – удивился Коробков и взял трубку.

– Сам не понимаю, – признался эксперт, – просто кто-то в голове подсказал.

Глава двадцать восьмая

– Не жалуюсь на отсутствие клиентов, – улыбнулся приятный мужчина лет шестидесяти, которого звали Илья Иосифович. – И на присутствие конкурентов тоже. Они попадаются, но работают грубо, поэтому быстро исчезают. А мы на рынке с тысяча девятьсот шестидесятого года.

– В СССР не было такого, – возразила я.

– Ошибаетесь, Танечка. Гениальная идея, как получить побольше денег от концертов одного артиста пришла в голову моему деду Иосифу, сотруднику «Росконцерта». В те времена певцы, танцоры, фокусники и все прочие ездили по всему СССР на гастроли. А кое-кто летал по странам соцлагеря, Ближнему Востоку, Индии, Китаю… Как-то раз дедушка очень расстроился.

Рассказчик на секунду примолк, потом продолжил:

– Людей, о которых рассказываю, давно нет в живых, но они в памяти народной. Так что огорчило дедушку? Певец N собрался в гастрольный тур по Африке. Заработок у него предвиделся отличный, правда, много валюты у советских людей не было, все гонорары они были обязаны отдавать государству, сами получали гроши. Но подарки, которые принимающая сторона делала гостям из СССР, у артистов не отнимались. Поэтому руководитель советской группы договаривался с местными импресарио. Иностранцу вручали список, для каждой страны свой. Например, из Латинской Америки привозили драгоценные камни, из Индии – магнитофоны, фотоаппараты, из Египта – одежду, Афганистан славился дубленками. Артисты покупали, что хотели, импрессарио оформляли приобретение как презент от правительства страны и, соответственно, сокращали сумму заработка в валюте, который шел в казну СССР. О нехитрой комбинации знали все, от уборщицы «Росконцерта» до людей из Министерства культуры. Почему же система работала? Певцы, танцоры и циркачи везли всякое-разное начальству, радовали его дорогими подарками… Понятно объясняю?

Я кивнула.

– Тогда продолжу, – улыбнулся рассказчик. – Значит, N собрался в Африку. И тут прилетает приглашение от одного из руководителей союзной республики. У жены день рождения, муж решил сделать ей сюрприз – концерт N, обожаемого дамой певца. Гонорар выше неба! И подарки! Но у заливистого соловья билет на рейс в Африку. Рыдая от жадности, дедуля был вынужден отказать бонзе. Ночью он никак не мог заснуть, все думал: «Вот бы африканские деньги сложить со среднеазиатскими! Вот это был бы профит! Но нельзя певца на две части разделить, не получится». И вдруг деда осенило, что надо сделать! Располовинить соловушку никак не выйдет, но можно завести двойника!

Илья Иосифович почесал ухо.

– Осуществить задуманное дедушка не успел, зато мой отец Иосиф Иосифович сделал копии пятерых мужчин и пары женщин. Интернета тогда не было, о том, что певица К одновременно голосит про любовь в Уфе и Владивостоке, никто не знал. Оцените масштаб работы! Расцвет «фанеры» пришелся на начало восьмидесятых годов двадцатого века, когда в поп-музыке принялись активно использовать электронные инструменты. Первооткрывателями «фанерного» пения стали западные певцы. В тысяча девятьсот восемьдесят пятом году во время известного фестиваля в Сан-Ремо опозорилась группа «Дюран Дюран». Солист зацепился на сцене за что-то ногой и шлепнулся. Микрофон вылетел из руки Саймона Ле Бона и пропал из виду, то ли улетел за кулисы, то ли еще куда. А голос парня продолжал звучать в зале. Публика сначала онемела, потом тишина сменилась негодующими воплями. Скандальных ситуаций с использованием фонограммы было много, но отказываться от нее не собирались. И сейчас «фанера» – императрица российской эстрады. У трех четвертей современных кумиров ни голоса, ни слуха нет.

Илья Иосифович рассмеялся.

– Вернемся к идее моего деда, воплощенной отцом. Отец начал искать похожих на звезд людей. Не сразу, но подобралась команда. Понятно, что мужчин и женщин долго учили, как вести себя на сцене, их гримировали. Двойники приезжали на концерт и уезжали в образе. Сходство было хорошее, но не абсолютное. В то время всякие уколы и филлеры не были в ходу, а пластические операции делали всего несколько хирургов. Но и не было интернета, селебрити были далеки от народа, как туманность Андромеды от мышей. Артисты не спускались в зал, не бегали по рядам, другая была манера и культура исполнения. Не было желтой прессы, которая рассказывает все про звезд. Народ шептал, сидя в зале: «Смотрите, N выглядит стройнее, чем в телеке!» Но это не особо удивляло. Ну а сейчас все стало еще проще. Некоторые группы или одиночки существуют в двух, а то и в трех вариантах.

Илья Иосифович сложил ладони домиком.

– Отец всегда опережал конкурентов. Он оценил рынок, и у него появился новый формат: двойники бизнесменов, членов их семей и совершеннолетних детей. Кстати, вот копии политиков – очень старая история. Они частенько стояли на трибунах во время массовых мероприятий еще с середины двадцатого века. Ну например, на параде в честь седьмого ноября. Речь там произносить не требуется, надо лишь изредка улыбаться и рукой махать демонстрантам. Вождь находится далеко, колонна людей идет быстро, никто не способен долго рассматривать главу государства. Ну кто из простых граждан мог общаться лично с Хрущевым и Брежневым? Как человек мог понять, что ему, знатному комбайнеру, пожал руку во время поездки по стране не руководитель СССР, а его двойник? Но ни отец, ни я с высокими личностями не общались никогда. Для них второе «я» готовят другие люди. Кое-кого из таких специалистов знаю, восхищен их талантом сделать прямо ксерокопию нужного человека. У меня другой контингент, но с ним тоже много проблем, забот, хлопот. Не могу отправить работать плохо подготовленную личность. Порой заказчики шокированы, восклицают: «Я что, так некрасиво хожу? Загребаю ногой, спина кривая?» Да, дружок, именно так. Перед зеркалом ты живот втянул, выпрямился, а в жизни – кривой и сутулый. Если речь идет о постоянной работе для копии, то дубль прямо сливается с тем, кого повторяет, стареет вместе с ним. Двойники имеют хорошие деньги, но работа у них тяжелая. Как правило, у таких людей нет семей. У меня существует большой отдел, сотрудники которого мониторят соцсети, выискивают фото людей, похожих на заказчика. Не так давно одна дама попросила замести следы. Она убегала вместе с младенцем от мужа-тирана. Супруг на одни сутки отправился в деловую поездку, а его вторая половина улепетнула в Израиль. Тамошние власти никогда никого не выдают, да к тому же беглянка – иудейка. Муж пытался ее вернуть, но ничего не получилось, адвокат добился алиментов на ребенка. И та особа до сих пор в Израиле. Но на самом деле бывшая супруга деспота живет в другой стране, ей сделали пластику, выдали другие документы. Деньги идут на счет копии, живущей в Тель-Авиве, она их нам перебрасывает. Мы передаем алименты истинной личности… Вернемся теперь к вашей проблеме. Не имею права ничего сообщать о своих клиентах, но испытываю глубочайшее уважение к людям, которые занимаются такой работой, как ваша. Поэтому скажу: с Максом фон Бергрозеном меня связывает совместный проект… На этом все. Разрешите проводить вас.

Я встала.

– Спасибо за интересную беседу.

Моя машина ждала меня в подземном паркинге. Я села за руль, привычно пристегнулась ремнем, и… автомобиль не завелся. Увы, я не разбираюсь в моторах, но мне есть к кому обратиться.

Достать телефон я не успела – в стекло постучали. Я нажала на кнопку, окошко медленно открылось.

– Добрый день, госпожа Сергеева! – затараторил парень в костюме. – Хорошо, что успел прибежать до вашего отъезда! Вот, держите, вы забыли в кабинете Ильи Иосифовича!

Я машинально взяла у него сумку – один в один близнец той, которая сейчас лежала на заднем сиденье. В голове возник вопрос, как отреагировать.

– У вас такое озабоченное лицо, – тараторил тем временем юноша. – Проблема с автомобилем? Не заводится?

Я кивнула.

– Угадали.

– Разрешите посмотреть? Можете открыть капот?

Я молча выполнила просьбу, и через пару минут вновь услышала веселый голос:

– Пустяк! Клемма с аккумулятора свалилась. Нет проблем на место поставить. Только гайку заверну… Все готово, проверьте!

Я сделала новую попытку завести мотор и услышала знакомый ровный звук.

– Сумочку не потеряйте.

И парень умчался, прежде чем я успела что-то сказать.

Я внимательно осмотрела кожгалантерейное изделие и позвонила Коробкову.

Глава двадцать девятая

– Что внутри? – полюбопытствовал Егор.

– Наш сотрудник Евгений, которого вы прислали проверить ридикюль, сообщил, что в нем нет подвоха, – ответила я. – Специально не уезжала из паркинга, который расположен в здании «Два в одном». Разум подсказывал, что вряд ли сумка взорвется в моих руках. Будет много шума, сбегутся люди, возможно, пострадают соседние автомобили. А я могу остаться в живых. Овчинка выделки не стоит. Да и не раскрыл мне Илья Иосифович никаких секретов. Просто очень осторожно дал понять, что Макс фон Бергрозен нанял двойника, чтобы тот изображал Хрусталеву, пока красавица проводит время с ним. А потом, когда я спустилась на парковку, джип забарахлил. И почти сразу прибежал паренек якобы с моим ридикюлем, сказал, что я забыла его в кабинете. Он вмиг прикрепил клемму на аккумулятор, завинтил гайку. Что интересно, парень сам догадался, что джип неисправен. Остается только восхищаться умением Ильи Иосифовича в один миг организовать спектакль. Сумка моя не уникальна, подобные повсюду продаются, но я ее с собой на встречу не брала, оставила на заднем сиденье. Оцени действия сотрудников!

– Похвальная работа, – отметил Егор. – Или погнал кого-то в магазин, или отобрал торбу у своей сотрудницы, или у него, как у нас, есть этаж костюмера, где всего полно, да не в одном экземпляре.

– Точно! – воскликнула я. – И как не подумала про владения Люды? У Ильи Иосифовича определенно нечто подобное создано… В ридикюле записка, больше ничего там нет.

Димон взял сумку и через короткое время рассердился:

– Как она открывается?

Я отобрала у него ридикюль.

– Надо просто нажать и повернуть.

– «Просто» – это когда молния или запор, как у дипломата, – пробурчал Коробков. – Если же непонятно, что куда дергать, то это «непросто»!

– Запор, как у дипломата, – рассмеялась я. – Ты когда в последний раз видел кого-либо с дипломатом?

– Вчера, – ответил приятель. – Леша Говоров его носит.

– И у меня он есть, – кивнул Егор, – с ним удобно на место происшествия выезжать.

– Читаю! – объявил Димон. – «Эвелина Романова. Сказать, что номер дал Илья Иосифович. Желаю удачи! Восхищенный Вами, И.». Тань, ты обзавелась обожателем!

– Просто бизнесмен хорошо воспитан, – улыбнулась я и взяла свой телефон. – Сейчас позвоню женщине.

– Добрый день, – ответил приятный голос.

– Беспокоит Татьяна, – начала я. – Ваш номер дал Илья Иосифович.

– Можете приехать сегодня.

Я посмотрела на часы.

– Уже вечер…

– Если вам удобно, то для меня время не имеет значения, – опять сообщило все то же почему-то знакомое сопрано.

– Пришлите адрес, – попросила я.

– Уже у вас в «Вотсаппе». Где вы сейчас находитесь? Если в офисе, то вам ехать до меня полчаса.

– Уже сажусь за руль, – в тон ей ответила я и встала. – Димон, ужинать вам придется без меня. И погуляйте с собаками.

Коробков выпучил глаза, вскочил и гаркнул:

– Йес, босс!

Женщина не обманула. Через тридцать пять минут я въехала в поселок, который находится на Волоколамском шоссе. Съехав с магистрали, я оказалась в лесу, потом добралась до Москвы-реки и увидела ворота. В тени деревьев прятались небольшие однотипные двухэтажные коттеджи. Кто бы мог подумать, что в столице есть подобные райские уголки!

Нужный мне дом стоял поодаль, в глубине вечнозеленого массива. Я поднялась на крыльцо, протянула руку к звонку, но нажать на него не успела – дверь распахнулась.

На пороге стояла… Инесса Хрусталева. Только без полного боевого раскраса, волосы стянуты в хвост. Пару секунд мы смотрели друг на друга, потом девушка посторонилась.

– Входите. Чай, кофе?

– Давайте просто поговорим, – предложила я.

– Напитки не отравлены, – усмехнулась хозяйка.

– У меня при себе всегда антидот, – в тон ей ответила я. – Неизвестно ведь, куда судьба занесет… Мы, вроде, знакомы?

– Да, – кивнула Романова. – Но тогда я была в образе Инессы. Скорее всего, произвела на вас отталкивающее впечатление.

Мы медленно прошли в столовую, и Эвелина опять предложила:

– Давайте сварю кофе.

– Лучше чай, – сдалась я.

– Уже вечер, а он бодрит сильнее кофе, – предупредила Романова.

– Засыпаю всегда сразу, без проблем, после чашечки цейлонского, – рассмеялась я.

Минут пять ушло на пустую болтовню, потом Эвелина водрузила на стол чайник и села.

– Пусть заварится.

– Давно вы копия Хрусталевой? – перешла я к деловой беседе.

– Второй год.

– Как вообще попадают к Илье Иосифовичу?

– Про других вообще ничего не знаю, с коллегами, если можно так их назвать, не общаюсь… У меня диплом ГИТИСа, но я нигде не пригодилась. Обошла все московские и областные коллективы. Вроде, нравилась, но всегда слышала: «Позвоним вам». Это означает, что вас вежливо послали на три буквы. Потом повезло, мое фото взяли в базу «Мосфильма», порой стали звать в массовку. Несколько раз даже выделяли в общей толчее, я изображала «женщину, которая бежит в толпе с криком». Заплатили копейки, но теперь я могла смело представляться актрисой. И еще у меня была роль со словами. В сказке для детей играла Бабу-ягу, открывала дверь в избушку и произносила: «А вот и ужин мой пришел!» Есть чем гордиться. Смешно, конечно, стоило пять лет учиться, чтобы носиться с воплями в стаде таких же неудачниц или говорить пару слов в образе ведьмы с тяжелым гримом и в горбатом костюме. Меня никто не узнавал, фамилию в титрах, естественно, не указывали. И вдруг! Позвонил мужчина, представился режиссером, предложил приехать на пробу. Я отправилась по адресу, получила ну очень необычное предложение – стать двойником богатой девушки. Не имею права никому об этом рассказывать, никогда бы вы об этом не узнали, но Илья Иосифович велел информацию вам доложить. Он чудесный дядечка! Платит хорошо, я взяла дом в ипотеку, уже почти всю сумму выплатила. Инесса мною тоже довольна. Мы оказались внешне прямо одинаковые, нужна лишь небольшая корректировка гримом. Именно сходство и привлекло ко мне внимание Ильи – его сотрудники нашли мой снимок в базе «Мосфильма».

– Неужели ее родители не понимают, что видят кого-то другого, а не дочь? – изумилась я.

– Мать Инессы давно умерла, отец женился во второй раз. Мачеха вежливая, но общаться с падчерицей готова лишь на Новый год. Отец взял девушку в свой институт, дочь может к нему в любой момент прийти, папа ее полностью содержит. Но все отношения с ним выглядят так. «Папа, привет, мне нужны деньги!» – «Сколько?» – «Сто тысяч». – «Брошу на телефон». Девушка живет отдельно, у нее дом в Подмосковье. Бедная богатая девочка! Мне ее жаль. Раньше капризничала она и хамила, чтобы выпросить у людей для себя немного любви. Но за то время, что изображаю Хрусталеву, она здорово изменилась… Вам же, наверное, не о моей работе информация нужна?

– Верно, – подтвердила я. – Вы были знакомы с женщиной, которая на ваших глазах погибла на шоссе? Она представлялась Светланой Федоровой.

– Простите, не знаю ее. Ее сбили в один миг, я даже не поняла, что случилось. Вжик, и все! Машина-убийца в секунду умчалась. Может, несчастная – моя коллега? Но одно из условий работы у Ильи Иосифовича – никогда не общаться с другими копиями. Если выяснят, что ты не послушалась, то подготовят другого дублера, а тебя выгонят. А я очень не хочу лишиться работы, которая позволяет мне быстро выплачивать ипотеку. Смирилась с тем, что известной актрисой мне не стать, но ведь даже у них случаются годы без ролей. И масса женщин вроде меня работают в маленьких городах в провинциальных театрах. Даже там они не звезды, живут на крохотные деньги, потом становятся нищими пенсионерками. Слава и хорошие доходы достаются единицам. Актер – самая зависимая профессия, ты весь во власти режиссера. А Илья Иосифович предлагает вариант работы, где ты в главной роли. Сейчас я изображаю Инессу. Сколько это продлится? Никто не знает. Когда у Хрусталевой отпадет надобность в двойнике, меня временно переведут в педагоги. Стану обучать других, объяснять, как быть копией. Но у меня удачный типаж: славянская внешность, глаза голубые, кожа светлая, рост средний. Вполне вероятно, что смогу еще несколько раз поработать двойником.

– Но для этого должен появиться заказчик, похожий на вас.

Инесса улыбнулась, встала, молча прошла в зону кухни и оттуда крикнула:

– Посидите минут пять, кое-что хочу вам показать!

Я послушно осталась на стуле и вскоре увидела другую девушку. Сейчас передо мной оказалась коротко стриженная брюнетка с острым подбородком и широким курносым носом.

– Ну как? – рассмеялась она.

– Каким образом вы ухитрились так измениться за очень короткое время? – спросила я, зная ответ.

– Парик, особые тонкие «невидимые» пластыри, которые поднимают овал лица, и вкладки для носа, – перечислила Эвелина. – Это очень примитивно. Просто использовала, что под рукой лежит. Но даже такая ерунда дает эффект, если уметь ею пользоваться. Да, копия должна иметь некое сходство с оригиналом. Дальше – дело врачей. Сейчас почти безграничные возможности! Уколы, филлеры! Вас сделают прямо близнецом! Но еще следует научиться двигаться, как человек, которого повторяешь, овладеть его лексикой и манерой поведения. А я хорошо обучаема, имею актерское образование. С возрастом могу начать изображать тех, кто постарше, если захочу. Если нет, то у Ильи Иосифовича для тех, кто, так сказать, сошел со сцены, много достойной работы, обучение неопытных копий – лишь одна из возможностей.

– Понимаю вас, – кивнула я. – А что насчет Флоры? Вы с ней знакомы?

– Липова, Липова… – забормотала моя собеседница. – Нет, не могу припомнить.

Я улыбнулась.

– Третий вопрос: откуда вы знаете фамилию женщины? Я ее не упоминала, назвала только имя.

Романова опустила голову.

– Ну… вообще-то… ну… не знаю, как объяснить…

– Скажите честно, – потребовала я. – В противном случае у вас могут возникнуть неприятности.

– Ну… ну… – зашептала Эвелина. – Ладно, расскажу. Мы с Флоркой, вообще говоря, ну… в шоке… Я немного слукавила. На самом деле мы с ней давно работаем с Ильей Иосифовичем. Раньше нас в основном занимали на разовых мероприятиях, мы тогда изображали всяких звезд, которые якобы их посетили, пели под фонограмму. Потом мне повезло, я стала Инессой, а Флора по-прежнему по мелочи… Наверное, непонятно объясняю…

– Говорите, как говорится, – приободрила я женщину. – Если что не пойму, попрошу объяснить.

– Хорошо, – согласилась Эвелина. – Сейчас все честно расскажу. Девка нас жуть как напугала! Вот хоть в тюрьму меня посадите, а ее имя вам даже за свое освобождение не назову! Слушайте!

Глава тридцатая

– И что она сообщила? – быстро поинтересовался Димон, когда я взяла стакан с водой.

– Давай сейчас сама расскажу, а вы с Егором потом послушаете запись беседы, – предложила я.

– Хорошая идея, – одобрил эксперт. – Живой пересказ всегда интересен.

И я начала говорить.

Флоре Липовой, Ире Брасовой и Эвелине Романовой не очень повезло в детстве. Их родители крепко пили, скандалы и драки в семьях случались постоянно. Но, поскольку большинство других взрослых, которые обитали в том же доме, вели похожий образ жизни, маленькие девочки считали, что они живут нормально.

Понимание того, что существуют другие отношения, появилось у малышек, когда они пошли в первый раз в первый класс. На торжественной линейке Эвелина заметила, что ребята делятся на две группы. В одной все очень красивые, в новой форме и недавно купленной обуви, с букетами. В другой у детей старые школьные платья, костюмы у кого больше, у кого меньше по размеру, чем надо, ранцы у них потертые, а вместо пышных букетов из гладиолусов чахлые цветочки, которые, похоже, нарвали на клумбе возле местного кинотеатра. С нарядными ребятами пришли мамы, папы, бабушки, дедушки, а тех, кто был плохо одет, держали за руки только бабушки, отцов и мам почти не было. А многие, в том числе Ира и Флора, стояли одни. Взрослые члены семей девочек решили, что первое сентября – великий праздник, поэтому начали отмечать его еще тридцатого августа и пили без остановки два дня. Утром, когда малышки сами пошагали в гимназию, их проводил мощный храп алкоголиков.

В местном храме знаний учили до четвертого класса, потом следовало отправляться в другую гимназию. Ира и Флора принесли в новое учебное заведение дневники с хорошими отметками, но очень быстро выяснилось, что девочки кое-как читают по складам, а сложить способны лишь два и два, другие математические действия им неподвластны. И что делать с такими школьницами? Отправить их заново в первый класс? Но такое никогда не разрешат. Родителей, которые могли бы нанять репетиторов, у детей не было, они жили в окружении алкоголиков. Увы, судьба таких ребят, как правило, печальна. Но Ире и Флоре повезло, им попалась неравнодушная классная руководительница, которая лично занялась обучением Маугли, в девятом классе помогла им сдать экзамены и добилась того, что девочки получили аттестаты за одиннадцатилетку. Они могли теперь пойти учиться дальше, получить хорошую профессию.

Когда Ира и Флора перешли в выпускной класс, в их школе появилась Светлана Федорова. Девочка жила вместе с бабушкой и Эвелиной Романовой в огромной, на взгляд одноклассниц, квартире. А когда старушка умерла, Света предложила Липовой и Брасовой такой план: они переезжают к ней. Апартаменты большие, каждая получит по отдельной спальне. Подруги несказанно обрадовались. Обеим на тот момент уже исполнилось восемнадцать – в первый класс их забыли отправить в семь лет. А совершеннолетним никто не имеет права указывать, где им жить.

Не успели они собрать свои скромные пожитки, как их родители скончались, выпив паленый спирт. Светлана вмиг придумала новый план: «убитое» родительское жилье – девушки – сдадут, надо лишь сделать там ремонт. А когда найдутся съемщики, Липова и Брасова вмиг переедут к Федоровой. Через несколько месяцев четыре девушки составили коммуну, главной в которой стала Света. Флора, Ира и Эвелина оказались в полном подчинении у Федоровой и вскоре начали выполнять все, что она им велела.

Началось с того, что Федорова предложила Флоре познакомиться с одним студентом. Юноше следовало дать понять, что Липова готова на все. Девушка испугалась – она никогда не вступала с мужчинами в интимную связь, не желала, чтобы в первый раз это случилось с человеком, который ей совсем безразличен, и отказалась. Светлана не стала ее уговаривать, она пожала плечами:

– Ладно. Но, может, передумаешь?

– Никогда не лягу в постель с нелюбимым, – гордо ответила студентка.

Спустя два дня после той беседы Липова пропала. Федорова очень нервничала, куда-то постоянно уходила, говорила, что ищет подругу. Через неделю пропавшая вернулась. Но в каком виде! Похоже, девушку побили. И она никогда никому не рассказывала, где находилась. Посмотрев на синяки подруги, Ирина и Эвелина перепугались. Светлана тоже затряслась от страха. Тут надо упомянуть, что Липова стала особо близка со Светой, считала ее своей лучшей подругой, постоянно советовалась с девушкой. Ира же, слабая и ведомая, повторяла все за Флорой.

Эвелина, которая с детства жила вместе с бабушкой, не сразу, но поняла, что попала в странную ситуацию. Светлана появилась в доме Екатерины Владимировны неожиданно. Пенсионерка сообщила Эви, что Федорова – ее внучка, дочь сына от первого брака. А Эвелина появилась на свет от его третьего союза. Но если это так, то каким образом разница в возрасте у девочек – пара месяцев? Эви жила со старушкой с самого рождения, папу и маму она никогда не видела. Екатерина Владимировна сказала малышке, что ее родители погибли в автокатастрофе. Но если у них со Светой один отец, то почему ее единокровная сестра оказалась в интернате? По какой причине бабушка сразу не взяла к себе вторую внучку? Чем вообще занимается бабуля? Почему она постоянно секретничает со Светой? Зачем отписала ей, а не Эви, по завещанию свои хоромы? По какой причине Флора и Ира после занятий вечно бегают по каким-то поручениям Федоровой, но та никогда не обременяет заданиями Эвелину?

Как-то раз, летом, Эви вечером шла домой. Дом, в котором жили девушки, окружал двор со старыми деревьями, между ними стояли скамейки. Романовой захотелось посидеть в одиночестве. Она устроилась на самой дальней лавке, вокруг которой буйно цвели кусты жасмина, и услышала голоса. Беседовали Света и незнакомый парень. Эвелина сразу вспомнила, что с другой стороны кустов есть еще одна скамейка. Хотела уйти, чтобы не подслушивать чужую беседу, но тут мужчина произнес:

– Хорошо знал Свету Федорову! Ты не она! Почему выдаешь себя за другого человека?

Романова застыла на месте.

– Тебе мало документов? Показала же паспорт! – ответила Света.

– Да, – согласился незнакомец, – день, год рождения, отчество – все совпадает. А вот внешне никакого сходства. Но поверю тебе, если споешь сейчас «’O sole mio».

– Чего? – рассмеялась Светлана.

– «’O sole mio», – повторил парень. – Старинная неаполитанская песня, написана в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Светлана Федорова – на редкость одаренная певица.

– Да пошел ты! – рявкнула «родственница» Романовой. – Имей в виду, если начнешь болтать налево‐направо, что я не Света, то долго не проживешь!

Потом послышался звук шагов, и через пару секунд стукнула дверь подъезда. Эвелина поняла, что девушка ушла, а парень остался. Романова обошла заросли жасмина, увидела другую скамейку, на ней юношу, села рядом и сказала:

– Простите, очень надо с вами поговорить. Я, похоже, попала в плохую ситуацию.

Глава тридцать первая

– Интересно, – перебил меня Димон. – Рискую предположить, что Эвелина встретилась с Константином Гитановым. Он был влюблен в талантливую девочку певицу.

– Тоже так полагаю, – согласилась я. – Но юноша представился девушке как Гриша. Он хорошо знал Светлану, девочка училась с ним в одной школе, а потом пропала. Григорий начал ее искать, узнал, что родители Федоровой погибли в автоаварии, и в тот же день Света перестала посещать гимназию Брункина. Он решил найти подругу, затеял личное расследование и сейчас уверен, что старшие члены семьи задолжали кому-то большую сумму, не сумели ее отдать, и поэтому погибли. Была ли дочь тогда вместе с родителями? На этот счет имелись сомнения, но потом факт кончины девушки подтвердили. Григорий тяжело пережил утрату, но время лечит.

Прошло время. Юноша заканчивал учебу в театральном вузе, перешел на последний курс и стал помогать летом членам приемной комиссии. Просматривал документы абитуриентов, проверял, правильно ли они заполнили анкеты, все ли справки на месте. Вместе с ним этим же занималась одна студентка. Она, тихо смеясь, показала одну папку.

– Уже в который раз Светлана Федорова к нам рвется, да все мимо! Говорят ей открытым текстом: «Девушка, из вас актриса – как из бегемота балерина!» Но нет! Не понимает!

– Можно посмотреть дело? – попросил юноша и понял, что видит анкету своей умершей любимой.

Паспортные данные, дата и год рождения, информация о родителях – все совпало. На вопрос об образовании абитуриентка ответила, что сначала училась в школе имени Брункина, потом в связи с гибелью родителей перевелась в другую гимназию. И место жительства у нее теперь другое.

Юноша поехал по указанному адресу, позвонил в дверь, никто не ответил. Тогда он сел на подоконник и стал ждать Светлану. Вскоре появилась незнакомая девица.

– Ты что тут делаешь?

– Жду Федорову, – ответил студент.

– Это я, – неожиданно ответила блондинка. – Что надо? Пошли во двор, там поговорим.

Я взяла стакан с водой.

– Гриша не сомневался, что абитуриентка, которая уже не в первый раз пытается стать студенткой, использует паспорт погибшей Светы. Но в милицию он не пойдет, потому что никаких доказательств нет, никто ему не поверит.

– Так, – протянул Димон, – и что дальше?

– Эвелина сообразила, что Светлана не та, за кого себя выдает. Ее бабушка тоже занималась чем-то не очень хорошим. Ну откуда у простой российской пенсионерки деньги на черную икру? А старушка ее очень любила! Романова поняла, что со Светланой лучше дел не иметь. Но как от нее избавиться? Эвелина боялась предпринимать какие-либо шаги. Находиться вместе с Ирой и Флорой она могла, но вот Федорова ее здорово пугала. У той был такой взгляд, что у Эви холодел желудок. Девушку начали мучить неприятные сны, потом она стала плаксивой.

Неизвестно, что бы случилось дальше, но тут на небесах вспомнили про нее. Романовой повезло устроиться к Илье Иосифовичу. Девушку сделали копией Инессы Хрусталевой, познакомили, так сказать, с оригиналом. Они друг другу понравились, а это очень важно. Инесса на самом деле не противная, она просто бедная богатая девочка, которая с помощью капризов пыталась получить немного любви от мачехи и отца, но так и не добилась результата. Встреча с Бергрозеном изменила Хрусталеву, но Романовой следовало изображать до предела избалованное существо.

Перед тем, как Эвелине впервые появиться в институте, они с Инессой еще раз обсудили некоторые моменты. На этой встрече, как всегда, присутствовал Андрей Михайлов, который готовил Романову к работе. По окончании встречи мужчина предложил своей ученице вместе выпить чаю.

Пара села в кафе, завязался разговор, и девушка неожиданно рассказала спутнику о проблеме со Светланой.

– Подумаю, чем смогу помочь, – ответил тот.

Утром Эвелина поселилась в квартире Инессы и начала исполнять свою роль. А через месяц Михайлов сказал ей, что Светлана не имеет никаких прав на жилье умершей старушки. Завещания нет, Федорова соврала про него. Прописана Света в какой-то коммуналке, но это уже неинтересно. Апартаменты бабушки освобождены, незаконно проживавшие там лица выселены. Квартиру выставят на продажу, деньги послужат первым взносом за ипотеку дома, который выберет Романова. Липова и Брасова вернулись в свои квартиры, которые достались им от родителей. Девушек предупредили, что им не следует искать Эвелину, в противном случае им придется плохо. Куда делась фальшивая Федорова? Это никому не известно.

Все это Михайлов ухитрился проделать в кратчайший срок. Каким образом ему это удалось? На этот вопрос он не ответил, а задал свой:

– Почему ты не потребовала показать тебе завещание?

– Не знаю, – растерялась Романова, – сразу поверила, что оно есть. Мне всегда казалось, что бабушка любит Светлану больше, чем меня.

Через некоторое время Эвелина стала обладательницей коттеджа, у них с Андреем завязался роман, дело пошло к свадьбе. Прошлое казалось забытым. И вдруг случились авария и истерика Липовой. Жених и невеста посоветовались и решили, что им следует все сообщить мне. Они не понимали, с какой целью Светлана приходила в вуз. Андрей посмотрел видео с камер и удивился. Федорова вошла в холл, села в кресло, она определенно кого-то ждала. Минут десять женщина рылась в своем телефоне, потом ей позвонили, и девица ушла.

Я посмотрела на Коробкова.

– Конец истории.

– У меня есть к ней добавление. Дима об этом уже знает, а ты пока нет, – сказал Егор. – Ездил в морг, куда привезли тело сбитой Федоровой. На женщине оказался парик, на лице плотно лежал грим. Издалека погибшую можно принять за Светлану, в особенности если вы ее плохо знаете или не знаете совсем. Фигура похожа, прическа та же. Но после того, как сняли парик и смыли боевой раскрас, проявилась другая внешность. Имя установил быстро – Ирина Брасова, подруга Флоры Липовой. Девушка работала стриптизершей в клубе, несколько раз попадала в зону видимости полиции, но всегда выскакивала из воды сухой. Не так давно она стала администратором в клубе для взрослых.

– Да уж, – пробормотал Коробков, – чем дальше в лес, тем толще зайцы.

Тут у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер Олега Гаврилина, он у нас занимается спутниковой связью.

– От вас несколько дней назад имелся запрос на отслеживание автомобиля, – начал мужчина, как всегда, забыв поздороваться, – седан, цвет черный, зарегистрирован на Светлана Андреевну Федорову.

– Да, – подтвердила я, – мы выяснили что на эту женщину зарегистрирована машина, седан «Тойотта Королла» черного цвета. А ДТП со смертельным исходом совершил именно такой седан, номера которого никто не заметил. Поэтому и обратились к тебе с просьбой проследить за этим автомобилем. Предположение притянуто за уши. А вдруг оно верно? Ты сразу сказал, что машина находится на платной стоянке у торгового центра на Рязанском шоссе. Мы просили присматривать за ней.

– Вы просили, я смотрел, – продолжил Гаврилин, – каждый день докладывал Коробкову: без изменений, стоит, никуда не едет. Но сейчас она сдвинулась с места, направилась…

– Куда? Говори быстрей, – потребовала я.

– Говорю так быстро, как могу. Конечный пункт направления неизвестен, едет по МКАДу.

Мы все разом встали.

– Докладывай все о передвижении автомобиля! – велела я. – Нам необходимо понять, куда он держит путь, и попасть в ту же точку как можно быстрее!

Через секунду мой телефон занервничал снова.

– Здравствуйте, – тихо сказал женский голос, – это Флора Липова. Я готова. Могу вам все сейчас рассказать по «Зуму». Только у меня самолет через час, я в аэропорту.

Глава тридцать вторая

Руководимые Гаврилиным, мы в конце концов выехали на Ярославское шоссе и помчались по нему.

– Село Скамейкино, – в конце концов сообщил Олег. – Нужный автомобиль припарковался во дворе дома двенадцать. Благодарности принимаются в жидком виде, в бутылках. На этикетке должны быть слова на иностранном языке, запоминайте: «Хеннесси», «Реми Мартин», и еще там должны стоять буквы «ХО». Предоставление данной тары обеспечивает вам два месяца свободного доступа ко мне и «Глонассу». Через шестьдесят дней возможность иссякнет, но легко возобновится после вручения новой порции вышеупомянутых средств.

– Если через два месяца, то это будет шестьдесят один день, – возразил Димон.

– Или пятьдесят восемь, если на дворе февраль, а год не високосный. Не стоит мелочиться, – отрезал Олег, и из трубки полетели частые гудки.

Скамейкино оказалось небольшим и определенно старым селом, прогресс до него пока не добрался. Новомодных коттеджей, охраны и высоких заборов здесь нет, но все дома крепкие, из нескольких труб идет дым. Следовательно, в деревне постоянно живут люди, осенью и зимой они не уезжают в город. Часы показывали восемь вечера, но на улицах никого не было видно. Завтра рабочий день, погода плохая, сырая, холодная – лучше сидеть на диване у телевизора и пить чай с вареньем.

Нужный нам дом оказался последним на улице, стоял у самого леса, в глубине большого участка. Димон осторожно открыл калитку.

– Собаки, вроде, нет.

– Одно окно только светится, – отметила я.

Коробок показал на небольшую машину, припаркованную на площадке.

– Вот уж глупый поступок! Прикатить на своем автомобиле!

– Ну не идти же пешком, – хмыкнула я. – Добираться на своих двоих неудобно. И хорошо, что тачка здесь. Значит, те, кто в доме, ощущают себя в безопасности, не ждут нас.

– Ступай в микроавтобус, – велел Димон. – Быстро прикреплю аппаратуру и вернусь.

Я кивнула и отправилась в черный минивен, в котором молча сидели четверо крепких парней и Егор. Коробков примчался минут через десять и быстро сел за свои ноутбуки.

– Похоже, нужная нам мадам действительно не чувствует себя в опасности.

– Понятно почему, – тихо отозвался Егор. – Нам бы ее никогда не найти, хорошо, что Олег коньяк любит.

– Тсс! – шикнул Димон.

И я услышала голос.

– Не ожидала меня увидеть? – спросило сопрано. – Ты так отлично спряталась, что и не найти… Послушай, давай прекратим войну!

– Не я ее начала, – отрезало меццо. – Не моя была идея.

– Справедливо, – согласилось сопрано. – Но счастья ни одной из нас боевые действия не принесли.

Диалог плавно потек дальше.

– Ты мне завидовала, – спокойно произнесло меццо.

– Верно, но ведь было чему. Тебя, младшую дочь, прямо на руках носили.

– С удовольствием бы избавилась от того, что получила с рождения. Понятия не имеешь, каково жить таким, как я.

– Ты права! – воскликнула женщина.

– Я? Права? Неужели слышу это слово?

– Давай зароем топор войны. Ни к чему хорошему ненависть нас не привела.

– Не я начала!

– Знаю. Но сделай скидку на возраст. Я тогда маленькая еще была, ревновала, считала, что тебя любят намного больше. Все тебе, все! А мне что? «Не трогай апельсины, они для сестрички». «Красивую куклу под елкой не бери, она не для тебя». «Тебе от Деда Мороза раскраска».

Послышался смех, и тот же голос задал вопрос:

– Тебе поведение родителей не кажется странным? Одному ребенку все, а другому ничего!

– А я при чем? Отец и мать – да и ты тоже – жили на деньги, которые зарабатывались в прямом смысле моей кровью. Я, совсем крошка, радовалась подаркам, но не выпрашивала их, не требовала. Не могу отвечать за действия старших членов семьи. Тебе следовало родителей гнобить, а не меня.

– Прости.

– И в том, что ты удрала из дома, я не виновата. Ты сама решила так поступить.

– Да. Пришла на вокзал. Убежать-то убежала, а куда идти, не подумала! Болталась в зале ожидания. Вдруг женщина меня окликнула, назвалась Екатериной Владимировной, спросила: «Из дома удрала? Что натворила? Отвечай честно, тогда помогу!» Рассказала ей все как есть: «Учусь не очень хорошо, если откровенно, то совсем плохо, в институт не поступлю. Делать руками ничего не умею. Родители велят стать медсестрой, но мне такое лишь в страшном сне присниться способно. Отец и мать меня ненавидят, они обожают младшую сестру, потому что та болеет. С ней возятся, все ей, все для нее! А мне фига!» И Екатерина Владимировна не обманула – поселила меня в своей большой квартире, сделала новые документы. Я стала Светланой Федоровой.

– Это кто такая? – поинтересовалось меццо.

– Девка моих лет, которая погибла в аварии, – объяснило сопрано. – Катя – так спасительница велела ее звать – сказала, что у нее родных нет, проблем не будет. Но один раз, уже после ее смерти, ко мне пристал парень, у которого с этой Светланой что-то было. Мне удалось его отшить… Когда Екатерина скончалась, я осталась жить в квартире, которая теперь принадлежала ее родственнице Эвелине. Эвелину оказалось легко обмануть, я соврала ей, что квадратные метры теперь мои. Она поверила, проверять не стала. С нами обитали еще две девчонки… Я очень хотела стать актрисой, но Екатерина объяснила, что следует забыть об этой профессии, говорила: «Увы, актерки зависимы. Писатель создал пьесу, сценарий, режиссер сделал постановку, снял кино. Нет литератора? Нет и текста! Тот, кто пишет, незаменим, потому что в его голове рождается сюжет, вот прозаика на руках и носят. И режиссера талантливого трудно найти, если такого отрыли, беречь станут. А что с актрисульками? Да их – как блох на собаке! И не в таланте дело. Существуют прямо гениальные актрисы, но они никому не нужны, потому что есть плохие лицедейки, которые вышли замуж или просто живут со сценаристом или режиссером. Или у них супруг готов стать спонсором съемок. И великая актриса с могучим даром сидит без ролей, а девушка, которая фальшиво смеется в кадре, везде мелькает. Несправедливо? Так она спит с режиссером! Но не завидуй ей – когда мадемуазель надоест постановщику, он ее на другую, свеженькую девицу поменяет. Путь на экран лежит через диван!» Пришлось отказаться от своей мечты. Не спрашивай, чем я занималась! Честно не расскажу, а врать тебе не хочу! Вот ты преуспела, владеешь сетью кафе.

– Скажешь тоже! Сеть! Несколько крохотных заведений.

– Зато свое дело!.. Давай подружимся! Мы же сестры!

– Ты пришла сейчас, потому что не нашла то, что спрятал отец? – неожиданно спросило меццо.

– Не понимаю, о чем говоришь! – воскликнуло сопрано.

Раздался тихий смех.

– Глянь на фото.

– Чемодан! Как он к тебе попал?

– Хочешь услышать правду?

Повисло молчание.

– Надеюсь, понятно, кто с кем беседует? – осведомился Димон.

– В доме наша клиентка Вера Васильевна Холодова, она спряталась в этой деревне, – тихо произнесла я. – Компанию ей, скорее всего, составляет старшая сестра, не пойми куда девшаяся Наталья.

– Думаю, ты давно хотела мне отомстить, но в первую очередь желала забрать сокровище, – продолжила Холодова. – С Башмаковым я, вроде, случайно познакомилась, он на меня в магазине натолкнулся. В одной руке телефон, в другой стакан с кофе. Идет, разговаривает, ничего и никого вокруг не замечает. А я стояла у витрины, платье рассматривала. И вдруг! Что-то на спину полилось! Понятное дело, испугалась, шарахнулась в сторону. Увидела дядьку, тот давай извиняться, что на меня напиток опрокинул. Завязался роман. Ухаживал он красиво, мы и поженились. Быстро все случилось. И вскоре супруга как подменили, другим стал. А потом… я заметила, что сей господин шарится в моих вещах. Аккуратно действует, но я внимательная зануда, всегда отмечу, если в шкафу порядок, но слегка… не мой. Поставила камеру, спрятала ее в плюшевую игрушку. Много всего интересного увидела. Следовало нам развестись, да не успела объявить мужчине о своем решении – умер он! Утром в душ пошел, я тоже в офис собиралась. Башмаков все не выходит. Начала в дверь ванной стучать, никто не отвечает. Пришлось вызвать людей, замок взломать. И оказалось, что у Виктора случился инфаркт! Ну надо же! Зря он за завтраком кофе пил, ох зря!

Опять стало тихо.

– Мне кажется, или Холодова только что сообщила, как она убила мужа, когда поняла, что его наняли найти нечто в ее доме? – спросил Егор. – Да, прямо не призналась, но ведь понятно: «Зря он кофе пил, ох зря!»

Вера тем временем продолжила:

– Отец с матерью – барсуки жадные, только о деньгах думали. Папаша все копил, копил, копил!.. Пять жизней жить собирался. Деньги он нести в банк боялся, покупал старинные драгоценности, прятал их. Где? В супружеской спальне папенька сделал схоронку! Под кроватью! В полу проделал углубление, запихнул в него чемодан с казной. Знаешь, кто его нашел? Пусик! Он очень маленький, везде пролезет. Я в тот день дома одна была, лежала в кровати, листала интернет. Вдруг слышу плач под кроватью! Встала, заглянула под роскошное ложе, которое еще наш отец купил, поняла, что под него влез бедняга, а вылезти не может. Побежала к дворнику, тот пришел, глянул, принес гидравлический домкрат, достал Пусика, сказал мне: «Гляньте, у вас там под кроватью что-то типа крышкой прикрыто. Мне чужие тайны не интересны, меньше знаешь – крепче спишь, пойду к себе. Кровать с легкостью сами опустите. Вот сюда нажмите – и готово. Домкрат завтра отдадите».

Послышался тихий смех.

– Осталась опять одна дома. Стала изучать пол, поняла, что дворник прав. Несколько паркетин соединены вместе, типа как крышка. Подняла ее. Чемодан! Вытащила, открыла и поняла, что нашла схоронку отца… После того, как ты не пойми куда делась, мать хотела в милицию бежать. Но отец не разрешил. Я в своей комнате сидела, вечер уже наступил, родители думали, я спать легла. Папаша громко так спросил: «Ты куда?» Мамаша в ответ: «Надо сообщить в милицию, что у нас ребенок пропал». Отец обозлился: «Ты ваще дура? Припрутся сюда сотрудники, обыск устроят, найдут мой чемодан с золотым запасом и точно его отнимут!» Мать тоже голос повысила: «Кретин! Зачем им нас обшаривать, если дочь исчезла?» – «Увидят, что живем богато, начнут шарить! Найдут схоронку с ювелиркой, убьют нас! Все себе возьмут! Газеты почитай, телек посмотри! Постоянно такое милиция проделывает! Наташка погуляет и вернется, а мы или мертвые, или живые, но побитые и нищие! Скумекала?» – «И правда! Не пойду! – испугалась мать. – А ты хорошо чемодан спрятал? Где он?» Отец рассмеялся: «Где? Не скажу! Еще сопрешь и убежишь! Там ювелирки много».

Снова послышался смех Веры.

– Папаша, оказывается, скупал драгоценности и прятал свой «клад» под кроватью. Я бы никогда не догадалась, что в доме спрятано сокровище, а ты об этом знала! Поэтому подослала ко мне Башмакова, хотела, чтобы он спер чемодан! Да только где он захован? Вот в чем вопрос! Папаша никому, даже матери, не говорил, куда казну спрятал. Спасибо Пусику, он мне помог. А Башмаков кофейку попил, пошел в душ и застрял там. Я забеспокоилась, почему муж любимый из ванны не выходит. А он, оказывается, умер! Инфаркт! Вот беда-то!

Раздалось тихое хихиканье – Холодова совсем развеселилась.

– И прикинь! Вскоре мне новый ухажер встретился! Случайно! Многие женщины мечтают замуж выйти, да не знают, где с хорошим человеком познакомиться. А мне везет! Куда ни пойду, ни поеду – везде жениха найду! Сергей такой милый, такой хороший, такой чудесный оказался! И бизнес у него! И дом свой! И меня к себе жить позвал! Но я тревожная. Через пару дней после того, как к новому жениху перебралась, никому ни слова не говоря, к себе домой прикатила и в столовой на полу сережку нашла. Ну это прямо твой классный косяк! Я украшение сразу узнала! Когда ты из дома удрала, мама вскоре обнаружила, что ее шкатулка, в которой она свои серьги и жалкие золотые цацки держала, опустела. Ты все с собой унесла. Подвески мамины я хорошо помню. Странно, что ты их не продала. И здорово, что не заметила, как из одного уха украшение выпало. Ну и подтвердились мои подозрения. Ты наняла Сергея, и тот подстроил автоаварию, чтобы со мной «случайно» познакомиться.

– Ты умная, – тихо заметила Наталья, – умеешь все обдумать, сгоряча не действуешь. А я вспыхиваю спичкой. Потом она тухнет, да поздно уже, натворила я дел.

– Ну, справедливости ради замечу, что ты не права, – вдруг почти ласково произнесла Вера. – Я тоже могу глупостей навалять. Наняла для твоего поиска сыщиков – очень хотела, чтобы они тебя нашли, а я уж потом придумала бы, как тебе за пакости отомстить. Взяла серьгу, которую ты потеряла, сунула в шерсть своего любимого мохнатого сыночка и показала ее парням, которые порядок наводили. Я хотела, чтобы сыщики начали вопросы задавать! Рассказала бы им, как ты мать обокрала! А потом сообразила, что котика и собачку из-под кровати вытащили, значит, сережка там лежала. Как она туда попала? Что хранили в отсеке? А? Рассказывать им про чемодан вообще не надо! Сглупила я по полной! Но, на мою радость, украшение их не особо заинтересовало.

– М‐да, – хмыкнул Егор. – Холодова неразумно поступила. Но как назвать нас, про украшение забывших?

– Могу подобрать нужные выражения, – прошипел Коробков, – но лучше промолчу.

А сестры продолжали диалог. Вера рассмеялась.

– Кстати, спасибо тебе за фальшивую свадьбу в Турции! Не Мальдивы, конечно, но я получила удовольствие и утвердилась в понимании, что тебе позарез нужен чемодан с «кладом». Нелогично-то события разворачиваются! Сергей – успешный бизнесмен, денег у него полно, не жадный совсем мужчина. И он… везет обожаемую женщину в скромный турецкий отель? Нестыковочка получилась в образе богатого дяди! Прямо смешно стало!.. Но знаешь, мне понравилось играть в жениха и невесту. Сережа на самом деле милым оказался. Но на тот момент под кроватью уже пусто было, я чемоданчик вынула. Его содержимое в банке, в ячейке лежит. Зря ты дом сняла, чтобы я к жениху уехала. Но тебе хотелось спокойно пошарить в родительской квартире, которая была за мою проданную кровь куплена! Башмаков был очень гадким человеком, он меня обижал. А Сергей – милый, ласковый, он хорошие слова говорил, подарки делал. Поэтому мы с ним мирно поговорили по душам. Сказала ему, что понимаю, что его наняли. И он уехал, тебе не сказал, что я все знаю. А я решила: с волками жить – по-волчьи выть. Необходимо отыскать тебя. И я обратилась к детективам. Правду им не открыла, наврала, что ищу Сергея – он типа жениться на мне хотел, но исчез. Чтобы постарались и не особо много денег взяли, придумала, что якобы училась вместе с их начальницей. Честно признаюсь, глупая идея, они вмиг сообразили, что я солгала. И лишь потом поняла: найдут они Сережу, а дальше что? У него никаких твоих контактов нет, он сам мне об этом сказал.

– Чушь какая, – фыркнула Наталья.

– Согласна, сглупила опять.

– Говорил вам, что клиентка интересный жест пальцами делает, – напомнил нам Димон, – указательный палец с большим соединяет. Детская примета, но кое у кого она навсегда остается. Есть люди, которые до старости считают, что таким образом ложь его не засчитывается. Солгала нам Холодова. Хотела, чтобы мы нашли Наталью.

– Наврала сыщикам, – словно услыхав речь Димона, продолжила Вера, – дескать, понятия не имею, кто в моем доме обыск устроил, котика и собаченьку под кровать запихнул. Мне так страшно было, ничего не понимала! Да еще они нашли плюшевые игрушки в саду. А потом я удрала от страха в заброшенную деревню. Ну как тут не поверить, что я, глупая, от ужаса потеряла ум! Потом совсем скрылась, искать меня пришлось! Завертелось дело!.. Не знаю пока подробностей, не встречалась еще с детективами, но свою задачу они выполнили – ты здесь! У меня! Нашлась дорогая потеря! Я гениальна! Все продумала! Подослала к ним якобы свою домработницу, а она меня во вранье обвинила!

– Да зачем? – не сдержалась старшая сестра.

– Надо было, чтобы они зашевелились! Горничная назвалась Светланой Федоровой! А ты живешь под этим именем, я это знала!

– Откуда у тебя эта информация? – поразилась Наталья.

– Оттуда! – воскликнула младшая сестра. – От верблюда! Если решила спрятаться, не следует поступать несколько лет подряд в один вуз. Снимки тех, кто не поступил, потом в рекламные агентства сливают. Неудачники за две копейки готовы во всех акциях участвовать. Думаешь, откуда все эти «зайчики», «собачки» и другие фигуры берутся, которые у входа в магазины листовки раздают? Мы сами таких нанимали, в русские народные костюмы одевали, они перед кафе прогуливались. И прислали мне однажды очередных кандидатов. Ба! Сестричка! Светлана Федорова!

– Зачем тогда весь спектакль? – повысила голос старшая сестра.

– Чтобы они тебя нашли сами и поняли, что ты не Светлана Федорова, ты Наталья Холодова! – торжественно объявила наша клиентка. – Ты живешь под чужим именем и занимаешься плохими делами! Ты врунья, дрянь, хотела меня убить! Но детективы попались тупые, ничего не узнали до сих пор.

Раздался странный звук, потом стук и визг Холодовой:

– Отойди от меня! Помогите!

– Ребята, вперед! – скомандовал Димон.

Сидевшие до сих пор тихо парни выскочили из микроавтобуса.

Глава тридцать третья

– Просим прощения за неожиданный визит, – произнес Коробков. – Дамы, у нас к вам возникли вопросы.

– Не приглашали вас! – зашипела Наталья. – Вы ворвались без стука!

– Не знаю, что вы собирались сделать с младшей сестрой, – сказала я, глядя, как Егор помогает Холодовой выбраться из-под стола, – но скажите нам спасибо.

– Мы успели вмешаться до того, как вы смогли совершить нечто совсем уж дурное, – подхватил Димон. – Хотя, вы и так уже успели натворить дел… Давайте поговорим спокойно и, как правильно предлагалось здесь раньше, зароем топор войны.

– Вы подслушивали! – начала негодовать Вера.

– Верно. И, как нанятые вами детективы, услыхав крик клиента о помощи, бросились на зов, – объяснил Егор. – У нас накопились вопросы.

– Да, – подтвердила я. – Начну первой. Вера, вы убежали в заброшенную деревню. Ехали на такси, а потом, чтобы водитель не смог никому сообщить адрес, по которому доставил пассажирку, поступили, на мой взгляд, неразумно – вышли из автомобиля и дальше двинулись пешком. Не побоялись одна идти через лес.

– Вера Васильевна шла не одна, а с Мусиком и Пусиком, – уточнил Коробков. – Лично я думаю, что путешествовать по чаще она не стала. Таксист довез ее до села, а до дома она дошагала на своих двоих.

– Возник вопрос, – продолжила я. – Если вы не желали, чтобы мы определили, где вы находитесь, то почему не выключили геолокацию в телефоне?

Наша клиентка округлила глаза.

– Гео… что? Впервые про нее слышу! Плохо разбираюсь в технике…

– Принято, – улыбнулся Егор. – Возможно, вы не имеете понятия о том, что при работающей геолокации можно определить место, где находится телефон. Моя бабушка, например, способна лишь номер набрать, даже эсэмэс не отправляет.

– Но тогда возникает следующий вопрос, – снова продолжила я. – Вы не хотели говорить адрес, но позвонили мне, сказали, что только что купили телефон и симку, но никому номер не сообщите. На вопрос, где вы находитесь, я получила ответ: «Не скажу». А геолокация включена! Вы хотели, чтобы мы вас нашли, но чтобы это выглядело так, будто мы сами решили вас искать. Зачем вам это надо было?

– Отстаньте! – огрызнулась Холодова. – Отказываюсь от ваших услуг!

– Вы вправе так поступить, – кивнул Коробков. – Но пока официально ваш отказ не оформлен, давайте поговорим о горничной Светлане Андреевне Федоровой, которая беседовала с нами. Она погибла.

– У меня не было горничной! – взвилась наша клиентка.

– Это правда, – кивнула я, – женщину наняли, чтобы нас обмануть. Она побывала в агентстве, потом направилась в Институт Хрусталева, провела некоторое время в холле, пошагала к шоссе и погибла. Зачем эта история?

– Вообще впервые про это слышу! – закричала Холодова.

Димон усмехнулся.

– Светлана к нам явилась, чтобы рассказать правду о вас и вскоре лишилась жизни. Почему? Слишком много вопросов возникло к женщине с этим именем. По какой причине она живет по документам давно погибшей очень талантливой девочки? Чем занимается? Какие ее поручения выполняли Ирина и Флора?.. Федорова – малоприятная особа, врунья, каких поискать. Но мы узнаем, что талантливая девочка Света, одаренная певица, погибла в аварии вместе с родителями. Кто же живет под ее именем? Наталья Холодова, которая удрала из дома. Откуда у нее документы? Судьба свела удравшую из дома Наташу с Екатериной Владимировной и Эвелиной. На какие средства жила бабушка? Мы так глубоко не копали, выяснили лишь, что она несколько раз попадала под следствие за мошенничество и вымогательство, но всегда выскакивала из грязи чистой. Постарев и поняв, что уже не может сама кое-чем заниматься, она нашла себе помощницу Наталью, которая убежала от родителей и не знала, где ей жить. Думаю, Екатерина знала что-то об аварии, в которой погибла семья Федоровых, поэтому она сделала Наталье документ на имя давно покойной Светланы. Полагаю, что Екатерина, женщина умная, сумевшая выйти не из одной неприятности чистой, держала Наталью-Светлану в узде, не позволяла ей развернуться в полную мощь. Но после смерти бабушки сдерживающие ремни исчезли, и Наталья стала вести себя как ей хотелось. Она пригласила к себе Иру и Флору. Чем занималась Светлана-Наталья? У нас нет точной информации. Думаем, что нехорошими делами. Ей понадобилось найти чемодан! Женщина наняла сначала Башмакова, потом Кузнецова. И параллельно она занималась своей работой, делала нечто дурное. Света долго была правой рукой Екатерины Владимировны, у нее появилось множество контактов. Но, наверное, тех связей, которые были у Екатерины Владимировны, у Натальи не имелось. Над ее головой сгустились тучи, Светлане Федоровой понадобилось умереть! И Наталья все хорошо организовала. Ирина Брасова в гриме пришла к нам под видом домработницы, отлично исполнила роль, потом поехала в Институт Хрусталева. Зачем?

Коробков замолчал, вместо него заговорила я:

– Ей следовало погибнуть под колесами автомобиля. Возможно, машина украдена, вероятно, за рулем сидела сама Наталья. Брасова-Федорова сидела, как ей было велено, в холле, ей позвонили, женщина побежала к шоссе и погибла. А Флора знала, что надо сделать ее подруге.

– Отличная сказка, – рассмеялась Наталья. – Только почему вы решили, что я сбила женщину, которая посетила вас? Паспорта у нее при себе не было!

Егор уперся взглядом в старшую сестру Веры.

– В кармане жертвы нашли пропуск в наш офис, в нем указаны паспортные данные. Встречный вопрос: откуда вам известно, что у сбитой женщины не было с собой основного документы гражданина?

Наталья на секунду растерялась.

– Ну… просто так подумала! Случайно в голову пришло!

– Нет рядом с вами Екатерины Владимировны, – покачал головой Димон, – она бы запретила вам так себя вести… Липова чуть не разрушила весь ваш план. Они с Брасовой были очень близки. Флора рассказала нам все по «Зуму» перед отлетом. В России ее уже нет. Ира сообщила ей о задании. Липова решила подстраховать лучшую подругу. Флора стояла на шоссе, на другой стороне, увидела, как сбили Брасову, потеряла голову, впала в истерику, бросилась в институт, там ее увидела Татьяна. Она отвезла Липову в кафе.

– Вскоре после того, как мы устроились в кафе, Флоре позвонила Светлана, – вступила я опять в разговор. – Она отругала ее за поездку с Ириной, велела молчать. Женщина испугалась, потом решила покинуть Москву, перед самым отъездом позвонила нам и все рассказала… Осталось еще письмо, которое получила секретарь Холодовой. Помощнице его продиктовала сама Вера! Секретарь нам наврала по приказу хозяйки. Пару часов назад, поговорив с нами, она во всем призналась. Вот не пойму, зачем вы это придумали?

– Ну… чтобы вы поверили, что за мной охотятся! – выпалила Холодова.

– Простите, дамы, – не выдержал Егор, – но вы обе ду… то есть странные! Устроили глупый спектакль, нагромоздили горы лжи, напридумывали черт-те что! Приличных слов не найти, чтобы описать, чем вы обе занимались! И все бы ничего, но убита Ирина Брасова! И еще интересно выяснить, чем занималась Наталья. Полагаю, она решила избавиться от имени Светланы Федоровой не просто так.

У Коробкова зазвенел телефон.

– Да, – ответил Димон. – Конечно.

Потом он посмотрел на сестер.

– За вами приехали.

– Вы не можете нас задержать! – закричала Наталья.

– Вас увезут те, кто имеет на это право, – спокойно ответил Димон. – У них есть все документы. Передадим этим людям все, что узнали.

– Ну и ну… – пробормотала я, когда мы поехали домой. – Вера Васильевна нормальна психически? А Наталья? Как вообще назвать то, что они обе устроили?

– Любовь! – неожиданно произнес Егор. – Амур!

– Смеешься? Где ты увидел это светлое чувство?

– Любовь не всегда положительна и сияет, как солнце, – заметил Нестеров. – Порой она чернее сажи. И любовь – это не только отношение к человеку. Иногда Амур приходит с гранатой. Он любит деньги и готов ради этой любви взорвать всех.

– Амур с гранатой, – повторил Димон. – Гоша, ты прав! «Амур с гранатой» – это про двух сестричек, которые очень хотели заполучить чемодан с ювелирными изделиями, предмет своей горячей любви.

– «Гоша!» – пришел в восторг Егор. – Я типа своим стал?

– Ты типа давно свой, – улыбнулась я.

Эпилог

– Ну как дела? – спросила Рина, вкатывая в прихожую саквояж на колесиках. – Соскучились?

– Очень! – воскликнула я.

Меня охватило ликование. Ура! Теперь все домашние хозяйство опять во владении Ирины Леонидовны и Надежды Михайловны!

– Все выглядят хорошо, – резюмировала Бровкина, – никто не похудел, не побледнел. Кабачки в полном порядке, Альберт Кузьмич доволен, Пафнутий подрос.

Димон гладил графа Контейнерского по голове.

– Такой замечательный пес! Правда, способен на разные безобразия, но он еще молод – повзрослеет, поумнеет.

– Некоторые люди с возрастом становятся лишь противнее, – заметила Надежда Михайловна.

– Пафнутий – собака, – возразила я, – и он безусловно превратится в прекрасного, умного пса.

– Дюдюня – прекрасный воспитатель, – кивнул Иван Никифорович. – Меня в детстве она выдрессировала, и из графа Контейнерского сделает человека.

– Зачем нам дома еще один человеческий мужчина, пусть даже и в образе собаки? – вздохнула Бровкина. – Хватит вам Коробкова… Ада сегодня улетает из Москвы на некоторое время.

– На метле порулит? – с самым серьезным видом поинтересовался Димон. – Пафнутия не взяла, потому что он пока не знаком с данной разновидностью воздушного судна?

– Дюдюня вернется через несколько месяцев, – сказала Рина. – Пафнутия надо отвезти сейчас в аэропорт – он с Адой отправляется. В машине ждет Леша, парень пса доставит на место назначения.

Мы попрощались с четвероногим гостем, и Димон предложил:

– Давайте поужинаем! Танюша, что у нас сегодня?

– Картофельная запеканка, к ней котлеты по-киевски, – доложила я, умолчав, что всю еду недавно доставили из кафе.

– Ну это высший пилотаж! – восхитилась моими кулинарными способностями Рина. – Надо только руки помыть…

Когда все сели за стол, я принесла блюдо с котлетами и пюре.

– Очень вкусно! – отметила Ирина Леонидовна и подмигнула мне.

– Замечательно! – подхватила Надежда Михайловна и шепнула мне: – Прямо как в ресторане!

Иван Никифорович улыбнулся, взял со стола упаковку норвежской соли и протянул ее маме.

– Попробуй, восхитительная приправа! Замечательный вкус придает любой еде!

Рина взяла банку, повертела ее в руках и неожиданно спросила:

– Где ты ее взял?

– Таня купила, – отозвался муж.

Я кивнула.

– Да-да, в супермаркете продается.

– Давно ее используете? – продолжила допрос Ирина Леонидовна.

– Приобрела сразу после вашего отъезда, – ответила я. – Мне она не особо понравилась, а Иван Никифорович в восторге.

Рина улыбнулась.

– Читали информацию на банке?

– Да, – одновременно ответили мы.

– Нет, – возразила Надежда Михайловна, забрав у подруги баночку. – Или вы дальше первой строчки не удосужились посмотреть. Внимание! Что идет после слов «восхитительная норвежская соль с тонким ароматом»?

– Ну… – замялся мой муж, – это же реклама! Зачем ее изучать?

– Внимание! Читаю информацию до конца! – воскликнула Рина, отнимая у подруги баночку. – «Восхитительная норвежская соль с тонким ароматом идеально подходит для завершающего ухода за сантехникой из фаянса, придает ей умопомрачительный блеск. Не применять для изделий из других материалов!»

– За сантехникой? – переспросила я. – Не поняла…

– Все просто! Ароматная соль, которая пришлась по вкусу Ивану Никифоровичу и Димону, создана для придания умопомрачительного блеска унитазу! – сообщила Ирина Леонидовна и начала давиться смехом.

– То-то запах показался знакомым… – прошептала я. – Теперь поняла почему! У нас в офисе в туалете такой аромат!

– Она мне очень понравилась, – растерялся Иван Никифорович. – Прямо… ну… восторг испытал! Сыпал ее везде…

Потом муж встал и убежал. Димон расхохотался.

– Иван Никифорович ни при чем! – бросилась я защищать супруга. – Моя вина! Притащила приправу, поставила ее на стол и объявила, что она прекрасно подойдет для любых блюд!

Договорив, я пошла искать супруга. Обнаружила его в кабинете и начала оправдываться:

– Вообще-то, я сама тоже ни при чем! На банке написано, что это соль! А я и поверила производителю!

Иван Никифорович улыбнулся.

– Вот уж не ожидал, что ты с такой легкостью доверяешь людям.

Пару секунд я стояла тихо, потом обняла мужа.

– Ну у меня даже капли сомнения не возникло, что мне предлагают нечто неподходящее. Но ты прав, я не склонна доверять всем вокруг.

– Зато ты безгранично доверяешь мне! Точно это знаю!

Мне стало любопытно.

– Интересно, как ты узнал о моем безграничном доверии тебе?

Ивана Никифорович посадил меня к себе на колени.

– Когда мы только поженились, по утрам, едва проснувшись, ты живо мчалась в ванную и выплывала оттуда при полном параде – прическа, макияж. Вечером происходил обратный процесс. Ты шмыгала в санузел, вмиг гасила свет, потом выходила и топала в кровать. Неудобно тебе было впотьмах – то на тумбочку налетишь, то на кресло наткнешься, ойкаешь, но упорно лампу не зажигаешь. Прошло время, новый спортивный костюм постарел, но ты его по-прежнему дома надеваешь. И прекратила ходить по дому разукрашенной. А потом мама мне сказала: «Ну все, я за тебя спокойна! Танюша никогда от тебя не уйдет!»

Иван Никифорович смутился.

– Мама как-то поняла, что я боюсь, вдруг красивая, умная, молодая, яркая жена разочаруется во мне. Меня трудно назвать Аполлоном, и по части ухаживаний я тоже не особо отличаюсь, на работе постоянно…

– Никогда от тебя не уйду! – воскликнула я. – И ты намного лучше Аполлона!

– Я тоже тебя люблю, – кивнул супруг. – И даже представить не могу, что мы расстанемся. Но некий страх присутствовал, и мама убрала его одной фразой.

Меня снова охватило любопытство.

– Какой фразой?

Муж рассмеялся.

– Она сказала: «Танюша теперь ходит дома в старом тренировочном костюме и без макияжа. Если женщина показывается мужчине без намека на косметику, значит, она ему полностью доверяет, считает его родным».

Я обняла мужа. Почему мы доверяем людям? Одним – потому что хорошо с ними знакомы. Другим – потому что совсем с ними не знакомы. И доверие – как настоящий шелк: если смять его, то потом трудно вернуть материалу прежний вид. Если человек лишился вашего доверия, то это навсегда.

Content

Дарья Аркадьевна Донцова
Амур с гранатой

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Эпилог