Мастер Гравитации 2

Глава 1

— Представьте себе, всего три года назад трансфигурацию впервые ввели на первом курсе, как учебный предмет! И это, между прочим, один из самых сложных предметов, — препод по трансфигурации пытался разогреть нас своей скучной вводной речью.

Предмет-то, может, и полезный, но маги редко заморачиваются с превращением вещей. Говорят, это больше теоретическая фигня. Только у некоторых хоть что-то получается.

Всё это, вроде как, зависит от смешения крови в некоторых родах: чем больше намешано, тем выше шансы на сильный Дар к трансфигурации. Хотя есть и уникальные древние Рода, которые только этим и живут. Но даже у них с каждым поколением этот Дар чахнет.

Когда-то, тысячу лет назад, трансфигурация была в моде. Но развивать этот Дар — дело непростое, и зависит от кучи нюансов. Скоро этот предмет станет похож на историю магии: будут лекции для галочки, а практики ноль.

В моём мире с некоторыми способностями было то же самое. Какие-то из них просто вымерли, как динозавры, но в этом нет ничего удивительного. Если даже стихийная магия идёт от одного древнего предка, то с трансфигурацией всё ещё хуже. Она — будто редкая болезнь, и по крови её передачу не угадаешь.

Так что не знаю, чему нас тут научат: максимум, кого-то из нас заставят превращать кружку в блюдце. А вот превратить предмет во что-то живое — это уже чистая лотерея. Ладно, если вместо крысы получится кролик, а не наоборот.

Хорошо хоть сам препод довольно забавный дедок. Под его голос я даже не засыпаю. Бегает по аудитории такой маленький, седой, будто гном-энтузиаст. Мы ему даже прозвище дали — Клоп.

Мелкий, юркий и активный препод с бородкой — Юлий Салтыков его зовут. Только что на наших глазах превратил перо в ложку. Если бы он превратил его в пирожок, я бы точно пожалел, что у меня нет такой силы.

А зачем мне моя гравитация, когда можно обложиться пирожками и кайфовать всю жизнь? Хотя… если пирожки будут с тухлой капустой и протухшим яйцом, то это уже биологическое оружие массового поражения!

Но даже шустрый и немного сумасшедший характер Клопа не мог отвлечь меня от косых взглядов. Наши одногруппники подозрительно косятся на меня и Машу. Даже ботаны фигово пишут конспекты, всё шепчутся и периодически кивают в нашу сторону.

Догадываюсь, в чём дело. Все только и трещат в академии о том, что завод графа Радугина уничтожен. И после нашей шумихи в ресторане ни для кого не секрет, что Радугины объявили Добрыниным войну. Так что понятно, о чём все шепчутся, и ведь не ошибаются они ни на йоту…

— А теперь ты попробуй, Голицын! У тебя же в каком-то колене предки трансфигурацией баловались, — Юлий, похожий на безумного учёного с этой своей торчащей копной волос, вдруг обратился к виконту с задней парты.

Боря Голицын прокашлялся и напустил на себя умный вид, пытаясь сконцентрироваться. Ну и перо у него в ложку не превратилось — оно вспыхнуло огнём.

— Вот тебе и трансфигурация, — хмыкнул я про себя. Если так дальше пойдёт, то скоро из нашей аудитории можно будет открыть шашлычную. Да не просто вспыхнуло оно, а шмякнулось прямиком в бороду препода. Теперь и борода Клопа полыхала. Мельком подумал, что сейчас он загорится, как новогодняя ёлка. Но, к сожалению, пожар потушили.

Только это и отвлекло студентов от нас с Машей на секунду. Мелкая уже хмурилась, пытаясь понять, что происходит. А я думал о том, что если так пойдет дальше, то вскоре на трансфигурации останемся только мы с Машей… и пепел от одногруппников.

А Юлий, дымясь и полыхая, на бегу впечатался в стену. Маги воды неуклюже пытались потушить его из пальцев, создавая больше луж, чем пользы. Но зачем это, если его борода уже съежилась и потухла сама собой?

Препод тоже не выдержал и, катаясь по полу, начал крыть наших одногруппников интеллигентными оскорблениями:

— Вы что творите, юнцы? Совсем ослепли? — Клоп чертыхался и злобно косился на них.

А меня сейчас только одно утешало: никто не знал, как заводу Радугина пришёл конец. Но все, наверное, догадывались, что нам это на руку. Однако вопросов у всех прибавилось ещё и потому, что мой Род никаких официальных заявлений не делал, а это нынче в тренде. Аристократы, подпортив кому-то жизнь или отомстив, обычно трубят об этом на каждом углу: мол, знайте, с кем связались, и трепещите!

Больше успокаивающих моментов не было. Радугины подали заявку на расследование в имперскую инстанцию. А это уже проблема: похоже, уничтожение завода — ущерб для Империи. Кто ж знал? Я точно нет, да и Гриша был не в курсе.

Выяснилось, что Радугины собирались заключить контракт на имперском уровне на производство каких-то там чипов и запустить их дальше по цепочке для сборки механизмов. Забавно, что граф проморгал такой жирный контракт и, в итоге, получил проблем больше, чем пользы. Но теперь моя семья воюет с этими подонками, а я тут торчу.

Ну хотя бы за сестрой могу присмотреть, и то славно.

— Добрыня, почему все пялятся на нас? — прошептала она, пока остальные хихикали над Юлием, который пытался спасти остатки своей бороды.

— Да брось ты, мнительная какая. Всем, скорее всего, интересно, чего нас Радугины преследуют. А я вот вообще только об еде думаю. Учись у меня, — отшутился я, хотя на деле еда была реально в приоритете.

Радугины далеко, а буфет вот он, под носом. Задача предельно проста: прорваться к салату в перерыв. Пусть говорят, что майонез вреден, но мой желудок и гвозди переварит.

После пары по трансфигурации я, само собой, сорвался прямиком в буфет. Народ расступался передо мной, как море перед Моисеем. Может, сравнение и не в тему, но никто не спешил попасть мне под ноги — мало ли, вдруг я голодный и опасный?

Так что я урвал кучу порций оливье! Чувствовал себя героем эпического блокбастера, который, преодолев все преграды, нашёл свой Святой Грааль. Только в моём случае это был тазик с оливье.

Буфетчица лишь головой покачала, когда я швырнул деньги на прилавок. А я, недолго думая, уничтожил все эти порции на глазах у сестры, которая только морщилась от моего аппетита, сравнимого с чёрной дырой. Затем мы помчались на пару к Маргоше Великой.

Зная её усыпляющий голос, я сразу занял место на последней парте: думал, хоть высплюсь. Но не успел закрыть глаза, как вижу — ледяной шарик летит прямо в лоб. У Полторашки Сергеевны, видать, зевать на паре — уже преступление.

Но я лениво поднял руку и поймал ледяной шарик. Даже не прицеливаясь, швырнул его в открытое окно и подмигнул преподу.

— Маргарита Великая, достаточно ли этого, чтобы убедить вас, что я не сплю? — ухмыльнулся я, наблюдая, как её лицо меняет оттенки от удивления до раздражения.

Она ахнула, потом охнула и так стукнула указкой по столу, что мелки подпрыгнули.

— Добрынин, к доске! — её глаза за очками заморгали. — Будешь лекцию вместо меня вести! Как тебе такая честь? — Сергеевна оскалилась так, будто только что поймала меня в ловушку.

Ну, я и пошёл. Пол-лекции за неё оттарабанил: что-то знал, что-то на ходу придумал. Правда, местами так отжигал, что одногруппники то глаза выкатывали, то давились от смеха. Маргоша успокоилась, видимо, не ожидала такой прыти.

В конце занятия она сама задремала, убаюканная моим монотонным бубнением. Теперь на своей шкуре почувствовала, каково это — спать на её парах. Ха!

Я тихонько сфоткал её спящей и подумал: «Потом покажу и спрошу: что ж вы, Маргарита Великая, на лекциях носом клюёте? Какой пример подаёте студентам?» Хотя, может, идея так себе… А то ещё выпустит в меня айсберг со злости.

После её занятия студенты уже меньше шептались про завод Радугиных и больше обсуждали, как Сергеевна задремала, и как я вёл лекцию с видом мученика. Ясное дело, что вид у меня был паршивый: остальные-то дрыхли, кроме сестрёнки, пары ботанов и того странного типа в подтяжках, который всё записывал, словно мы на важной конференции.

Но ничего, позже наверстаю сон, благо возможности у меня всегда находятся. Главное, что Маша к концу занятий тоже расслабилась: перестала думать о ночных приключениях и утренних новостях по телеку. И прекрасно: пусть считает, что Радугиных настигла карма. А то, что эта карма ходит в моём лице, знать ей пока необязательно.

Отсидел я все эти лекции, как узник на каторге, и жутко проголодался. Но тут возникла новая проблема: тот проказливый суслик — та ещё сволочь — вынес из моей комнаты всю еду.

Если встречу его, припугну как следует. Со мной шутки плохи: будешь воровать еду — рискуешь остаться без хвоста. Хотя бить мелкого грызуна — не мой стиль: зверюшка безобидная, хоть и вредная. Придётся придумать другой план, как его проучить. Может, подложить ему в орехи острого перца? Кто знает, вдруг сработает.

Иду, живо думаю: заказать доставку или через тайный портал до ближайшей кафешки метнуться? Жрать охота до безумия… В животе уже целый хор поёт.

— Добрынин, стой! — раздался резкий голос позади.

Оборачиваюсь, а там мужичок в очках и чёрном костюме меня окликает. Где я этого типа видел? А, точно: при поступлении в академию он всегда маячил рядом с директрисой. Видимо, какой-то её верный пёс… то есть, помощник.

— В чём дело? Занятия закончились, хотелось бы своими делами заняться, — говорю, а мой желудок поддакивает урчанием. Ещё чуть-чуть, и он начнёт за меня переговоры вести.

— Вас ждут в кабинете Магнолии Онегиной, — сухо сообщил он, жестом указывая направление.

Ну, тут и ежу понятно, о чём директриса побеседовать хочет: всё-таки на меня покушение в ресторане было. Думал, что это утром произойдёт, но, видимо, она решила не отвлекать меня от важных научных изысканий.

Побрёл я за этим безымянным чиновником. Всех этих клерков из администрации запоминать — дело неблагодарное. Они, как призраки: появляются внезапно, исчезают бесследно, да и личности у них соответствующие — призрачные.

Он в кабинет заходить не стал, просто проводил до дверей и умчался по своим делам. А я, пытаясь отогнать от себя образы сочного стейка и хрустящего бекона, вошёл внутрь.

Иду, а перед глазами всё равно дорога из фастфуда стелется. Эх, жизнь…

Кабинет у Магнолии Онегиной был роскошным. Светло, просторно, потолки высокие, окна в пол, через которые видны были парящие в облаках островки. Мебель резная, антикварная, статуи каких-то древних магов украшают углы. Пышно, со вкусом и, наверное, жутко дорого. Интересно, сколько стейков можно было бы купить на стоимость одного этого кресла?

— Добрыня Добрынин, — произнесла Магнолия, глядя на меня поверх очков. Красавица, что и говорить; я бы даже милфой в самом соку её назвал. Так вроде их в этом мире кличут? Хотя у милф дети должны быть… У неё без понятия. Короче, подняла она на меня глаза, оторвавшись от бумаг. — Проходите, садитесь, — кивнула на стул.

Остальные преподы с нами на «ты» общаются: то ледяным шариком запустят, как Сергеевна, то отругают. А вот директриса и члены Совета — жуть, какие вежливые. С одной стороны, приятно, а с другой — интересно, долго ли их маскировки хватит, и что под ними скрывается.

— Думаю, вы понимаете, что нам всем уже прекрасно известно, что произошло вчера, — начала Онегина, как только я осторожно уселся на скрипящий стул.

— Разумеется, — кивнул я, уловив аромат печенья в вазочке на её столе.

Она заметила мой взгляд и слегка улыбнулась:

— Угощайтесь.

Но я воздержался: аппетит перед ужином перебивать не хотелось, да и такими крошками настроение только портить.

— Что ж… — милфа окинула меня любопытным, но строгим взором. — Пусть это не совсем моя прерогатива, но я считаю своим долгом предупредить вас: в нашей академии на данный момент учатся тринадцать человек, связанные с Родом Радугиных теми или иными узами.

Оу, а вот это уже поворот! Хорошо, что я об этом хотя бы сейчас узнал. Настолько неожиданно, что аж кулаки сжались сами собой.

Дальше я особо её не слушал: Магнолия вещала предсказуемые речи о том, что войн в стенах академии она не допустит, и если я вдруг решу скрестить шпаги с Радугиными на дуэли, то всё должно обойтись без летальных исходов. Всех остальных, видимо, тоже предупредила.

— Вы только об этом со мной хотели поговорить? — от таких новостей я даже о беконе думать перестал. Вдруг пирога захотелось вместо сэндвича.

— Да, — кивнула красавица и вздохнула так, что пуговица на блузке едва не отлетела. — Если вы меня поняли, то можете быть свободны.

Я аккуратно поднялся, чтобы ничего тут не разнести.

— Так точно, Магнолия Александровна, всё понял! Обещаю, в Академии никто не умрёт, — сказал я с серьёзным видом. — Ну, от моих рук точно нет, — обещания надо давать с умом, как юрист, и каждое слово взвешивать.

— Постойте, вы сказали, в Академии никто не умрёт? Это как понимать? — милфа с подозрением прищурилась, когда я уже стоял возле двери.

Но поздновато она спохватилась: я шагнул в коридор, и дверь за мной захлопнулась.

После такой беседы самое время в пекарню за пирогом отправиться и хорошенько обдумать. Вообще, пекарня — идеальное место для размышлений. Почему там не проводят деловые встречи? Пироги кого угодно на выгодную сделку скрутят!

Но едва я выбрался от директрисы, как заметил через окно сестрёнку, сидящую на скамейке внизу. Она с остервенением уплетала мороженое. Пара секунд — и я уже рядом, будто молния. Ну ещё бы, откуда у неё мороженого целая банка, да не одна?

— Мария Валерьевна, а ты случайно не за покупками бегала? И когда успела, если не секрет? — плюхнулся я рядом на скамейку и принюхался. Моё любимое фисташковое мороженое.

— Днём выходить можно, мы же не в тюрьме. Это по ночам комендантский час ввели, — мелкая выглядела недовольно.

— В чём дело, Маша? — выхватил у неё вторую банку мороженого.

Маша, само собой, вспылила, но не из-за мороженого. Как и думал, её мучили войны, в которые наша семейка вляпалась.

— Да послушай же ты, — пришлось её слегка встряхнуть, чтобы вернуть с небес на землю, — не можем мы сейчас в Пермь вернуться. Дома и без нас справятся, а нам учёбу заканчивать надо.

— И это ты мне говоришь про учёбу? — мелкая топнула ногой так. — Война там идёт, а мы тут бездействуем!

— Угомонись, — фисташковое мороженое таяло у меня во рту, успокаивая нервы лучше любого антидепрессанта. — И перестань зря накручивать себя. У родителей всё под контролем.

Да, лапшу ей на уши навешал, но что поделать. С другой стороны, наш Род может и не самый боевой, но мы не последние лузеры. И потом, не говорить же ей, что настоящая беда там, где я, а не в Перми. Я у Радугиных и Безруковых первый в списке на ликвидацию и главная мишень. Если вернусь домой, близким станет только хуже.

— Добрыня… Эй, Добрыня, — мелкая прищурилась так, словно задумала что-то недоброе. — Что-то мне тоскливо от всей этой фигни… Может, дашь прокатиться на своём «Вепре»? Ты ж не жмот, братик!

— Даже не думай об этом, — несовершеннолетнюю за руль моей машины? Это же как дать обезьяне гранату. Мать мне потом голову открутит и обратно не прикрутит.

Маша после моего отказа продолжала канючить, выпрашивая машину. К счастью, мой телефон зазвонил как по заказу — спасение свыше!

На экране высветился Гришка, точнее, его идиотская фотка: где он в баре обнимает двух танцовщиц в кроличьих ушках.

Стряхнув Машу с плеча, как назойливую муху, я вздохнул:

— Мария, помолчи немного, мне Гриша звонит.

Отошёл подальше, но сестра продолжала сверлить меня взглядом.

— Алло, слушаю, — оглядываясь на неё хмуро, чтобы Маша не подслушивала, прикрыл рукой микрофон: мало ли, может, читать по губам научилась. — Ну что там, Гришаня, всё по плану?

— Всё пучком, — слышу, он чавкает чем-то на том конце провода. — За твоим братом и батей в больнице охрану усилили, мои люди там теперь. Ещё, может, кто-нибудь из нашей семьи заглянет помочь с лечением.

Я от души поблагодарил Гришу: шустро он, всё-таки, сработал. Теперь хотя бы до раненых брата и отца не доберутся эти козлы. А мне пора заняться другими прохвостами в столице.

— Всё здорово, конечно, но удалось договориться насчёт меня? — уточнил я у Распутина.

— Устроил, но ты уверен, что оно тебе надо?

— Не парься, Гришаня, это уже мои проблемы. Тянуть нельзя, — пути назад больше нет. У меня всегда так: если уж ввязался, то до конца.

Распутин еще немного помялся, поворчал, но меня не переубедить: могу и похуже что-нибудь придумать, да и поопаснее. Пришлось ему согласиться, и как раз вовремя.

Маша снова рванула ко мне с просьбой дать порулить машиной. Сбросив звонок, я выставил руку вперёд и упёрся ладонью ей в лоб.

Сеструха замахала руками и завизжала, но подобраться ближе не смогла. Когда же она вырастет и купит сама себе колымагу. Эх, надолго у нас эти перепалки затянутся. А как же мой пирог? Он где-то одиноко ждёт меня на полке в пекарне, а у меня слюнки текут.

* * *

«Аия моня-моня, тогезеее!» — да уж, из всей этой музыкальной какофонии на новой арене для подпольных боёв именно эти бессмысленные слова и удалось разобрать.

Музыка орёт так, что уши скоро в трубочку свернутся. Везде вспыхивают какие-то огни, словно я попал не на бойню, а на техно-вечеринку. Зрители тем временем потягивают свои коктейли из ярких длинных бокалов.

Это одно из тех мест, где убийства на ринге — скорее правило, чем исключение. Толпы аристократов стекаются сюда поглазеть на смерть, как когда-то в древнем Колизее. Хорошо, что мой дружбан Гришаня — не просто аристократ, а ещё и с фамилией Распутин. Связи — вещь полезная, особенно когда хочешь получить VIP-место.

Впрочем, и без связей я бы справился: после трудного детства меня уже ничем не испугаешь. Выжил тогда — найду способ и сейчас выкрутиться из этого адского цирка.

Главное, что Гриша — лекарь, и знает кучу ценной инфы. Замглавы службы безопасности Рода Радугиных частенько тут выступает. По правилам все мы инкогнито, но Распутиным не раз приходилось лечить их гвардейцев после этих «тренировок». Секреты здесь всплывают быстрее, чем трупы в реке.

Так что мне стало известно, что Радугины любят отправлять своих бойцов сюда для прокачки навыков. Убивай сколько хочешь — никто и бровью не поведёт. Нравится ли мне такой подход? Да как же! Люди окончательно слетели с катушек. Но именно ради этих психопатов я здесь. Пришлось даже уламывать Гришаню записать меня на бои в этой арене смерти.

Сейчас Гришаня стоит, волнуется, попивает водичку и, кажется, молится всем известным богам. Музон вокруг постепенно стихает, и хриплый голос рефери что-то объявляет. Совсем скоро мой выход.

— Ладно, не дрейфь, всё будет путём! — хлопнул я друга по спине, и он чуть не захлебнулся водой.

Кха-кха… — Гриша глянул на меня, потом на ринг. — Ага, или всё пойдёт по… сам знаешь, по какому месту… Ладно, иди в «клетку», тебя уже объявляют. Удачи не желаю — ты и так её пробьёшь своим лбом.

Ну что ж, настал мой час. Под бубнёж рефери я взобрался на ринг и уставился на соперника. Мышцы у этого замглавы безопасности Радугиных — будто у быка на стероидах. Гришаня полностью снабдил меня инфой о нём.

Зовут его Ярослав Астахов, тридцать шесть лет, и он тот ещё экземпляр: поубивал на ринге кучу народа просто ради забавы. Считает себя всемогущим, а вот мозги и совесть где-то потерял. Любит поиздеваться над слабыми — ну что ж, сегодня ему представится шанс почувствовать себя на их месте.

Нас объявили, гонг прозвучал, и Астахов, в маске льва, рванул ко мне, размахивая своими бицепсами.

— Только что в среднюю лигу перебрался, да? — бросил он с ехидцей. — Недолго там протянешь, Ночной Разбойник.

Хохоча над моим прозвищем, Астахов ударил ногой по полу, словно разъярённый бык, и его кулак полетел прямо мне в голову.

Я без особых усилий уклонился и ушёл в низкую стойку. Мог бы повозиться с ним, поизучать его приёмы, но все его бои я уже изучил вдоль и поперёк. Одному парню этот псих размазал мозги по полу — просто захотел проверить, насколько сильно может ударить. Но сегодня у меня свой план: уделить внимание каждому из них. Если всё пойдёт как надо, противников будет достаточно, чтобы устроить маленький апокалипсис.

Зарядил правый кулак энергией, добавил гравитации по максимуму и начал обратный отсчёт. Снизу врезал ему в бедро так, что кости хрустнули, как сухие ветки. Пусть хирурги потом ломают головы, как собрать эту пазл-ножку. Но мне этого мало… Толпа вокруг взревела, Астахов завопил и рухнул на спину. Любишь издеваться над слабыми? Помогу тебе ощутить всю прелесть бессилия.

Ногой сверху ему бац по яйцам! Детишек этот урод уже не заведет. Ярик завизжал так, будто его в кипятке варят. А я только разогрелся. Мои кулаки замелькали ещё быстрее, осыпая его голову градом ударов. Сложно удержаться, чтобы не пришить эту сволочь насмерть, но сделать из него ходячую развалину куда забавнее. Так сказать, подарить миру живой пример того, как не стоит жить.

— Ну что, Ярослав, как тебе моё приветствие? — ухмыльнулся я, видя, как его глаза вращаются, словно игровые автоматы в дешевом казино.

Потрепав ему голову до состояния перезрелого арбуза, в прыжке луплю локтём по плечу. Раздался хруст, похожий на звук ломающегося печенья. Зрители взорвались восторженными воплями. Но не спешите радоваться, господа: убийства не будет и море крови тоже. Я ж не кровожадный маньяк, у меня всё с душой.

Из башки Ярика потекла кровь, но что там — всего-то лужица, как после пореза при бритье. Ну, может, лужа и побольше…

Астахов в итоге вырубился от боли. Толпа взревела: «Добивай!» Да куда уж там. Теперь он — хромоножка с одной рукой и кривой рожей, как после неудачной пластической операции. Может, ещё и память отшибло моими ласковыми ударами. Зато будет время задуматься о смысле жизни.

Я вытерся полотенцем, пропустил мимо ушей пафосные вопли рефери о моей победе и тихонько свалил с ринга. Гришаня внизу уже общался с каким-то админом.

— Что происходит? — спросил у него, надеясь, что всё идёт по плану, а не скатывается в тартарары.

Он не сразу ответил, а я наблюдал, как врачи медленно волокут разбитого в хлам Астахова с ринга, словно мешок с картошкой.

— Короче, заявок до чёртиков, — наконец отвлёкся Гришаня от разговора с админом и прошептал мне: — Готов тут засесть надолго? Желающих надрать тебе зад столько, что можно чемпионат мира провести. Догадываешься, кто все они?

Понятно, что гвардейцы Радугиных тут не просто так ошиваются. После того, как я уложил их босса — замглаву безопасности, они жаждут мести. Ну что ж, в таком случае, будет им шоу.

— Отлично! — сказал я, потирая руки. — Ставки растут, денежки капают, а я получаю бесплатную разминку. К тому же все они из Рода Радугиных. Значит, мой план удался…

Глава 2

Ммм… Кто бы мог подумать, что детское пюре — такая вкуснятина! Бывают, конечно, промахи, но с молотым печеньем и фруктами — просто бомба. Да и упаковка удобная: перекус на ходу обеспечен. Не таскать же с собой постоянно колбасу в кармане.

— Новичок в наших рядах — Ночной Разбойник порадовал нас, не так ли? — голос рефери хрипел из динамиков. — И он обязательно ещё выступит, если ставки будут крупные!

Стоп, какие ещё крупные ставки? Я аж баночку пюрешки захлопнул и спрятал в карман.

— Есть одна загвоздка, — Гришаня тут же зашептал на ухо. — Гвардейцы Радугиных жаждут тебе навалять, но по правилам ты не можешь долго занимать ринг. Другие тоже рвутся в бой, всё зависит от ставок соперников и зрителей.

Ну да, деньги — великая сила, и мой план может не сработать, если срочно что-нибудь не придумаю. Придётся взять их на слабо.

— Понятно, значит, не получится поучаствовать, — громко заявил я, обводя взглядом толпу. — Откуда у этих нищебродов крупные деньги? Сил у меня кот наплакал, но на два боя ещё хватило бы! Неужели зря сюда приперся?

Мои слова сработали, как красная тряпка на быка: публика завелась, особенно бойцы в одной из лож. Видать, это и были гвардейцы Радугиных — любители показать свою крутость. Вверх взметнулись руки с деньгами и картами. Вот это уже разговор! Стоило лишь задеть их гордость, и все начали плясать под мою дудку.

Распутина тут же отозвали администраторы и увели на переговоры. А я, довольный, уселся и прикончил все пюрешки, что взял с собой. Последний ужин никогда не был таким вкусным.

Минут через пятнадцать Гриша вернулся, весь на нервах и слегка ошарашенный, словно увидел призрак.

— Такие суммы теперь ставят на бои с тобой, что я на своём хобби ещё больше разбогатею! — тараторил он, задыхаясь. — Но это уже безумие. Ты их чертовски завёл… Знаешь, кто-то даже хочет устроить бой с применением Дара и холодного оружия.

— Ну и что? — я зевнул и потянулся, не вставая. — Какой Дар у того, кто мечтает меня прирезать?

— Физик, как и ты, — ответил Гриша.

— Интересно, — кивнул я. — Записывай меня с ним тоже. Не обещаю зрелищного боя, но всяко лучше, чем тухнуть без дела. Может, разберу его на атомы.

— Да уж, — съязвил Распутин. — По-твоему, лучше на ринге копыта отбросить, чем смотреть, как это делают другие.

Тут у Гришани глаза так сузились, будто он планирует продать мою печень на чёрном рынке.

— Слушай, ты вообще помнишь, зачем мы сюда приперлись? Хватит тянуть резину, принимай все вызовы на меня. Бабла поднимем, да и я свои дела порешаю, — подбодрил я его, дружески толкнув в плечо.

Гришаня фыркнул, отшатнулся и плеснул в бутылку с водой ликёра из фляжки. Хотя со своим бухлом сюда не ходят, но зная Распутина, ему всё нипочём. Если конец света наступит, он его просто запьёт.

Бутылка опустела наполовину. Только потом он забормотал:

— Ладно, валяй на здоровье. Но если выживешь, мы серьёзно поговорим. Уж больно ты в себе уверен, мне аж любопытно стало, почему. Может, ты бессмертный или просто идиот?

— Катись ты к чёрту со своими беседами! — расхохотался я, хотя смех больше напоминал предсмертный хрип. — Тюкай мозги, кому хочешь, а я после боя бабки буду считать. Так что сорян, буду занят. Надо же успеть потратить, пока цел.

У Распутина маска замигала ярким светом, он показал мне неприличный жест — ну вот и весь ответ дружбы — и поплёлся договариваться о моём выходе на ринг. А я, в ожидании, решил немного размяться. Ведь ставок накидали столько, что можно было бы купить небольшой остров, и толпа ревела в предвкушении кровавой бойни. Но я не из тех, кто жаждет кровищи… Из всего кровавого мне по душе только кровяные колбаски, и то исключительно в одном ирландском пабе.

Вышел я в клетку, изображая из себя рядового бойца. Подсовывали мне соперников из серии «принеси-подай». Один удар — и их уносили на носилках.

После бесчисленных боёв я продолжал играть роль уставшего вояки: прихрамывал, тяжело дышал, будто марафонец после третьего круга. Раскусить меня было не так-то просто. А если бы раскусили — начались бы проблемы, а проблемы — это меньше времени на перекус. А я не переношу, когда вместо вкусного обеда приходится заниматься чужими заморочками. Потом пришлось и вовсе прикинуться выжатым лимоном. Больше одним ударом гвардейцев Радугиных не валил. Пусть думают, что я теперь безобиден, как котёнок.

Всё шло, как по маслу, но не учёл я одного: Гриша тоже решил, что я выдохся. Сказал, что позволит ещё только один бой и всё. Ну, я и согласился. А почему бы и нет? Желающих выйти против меня всё равно уже не оставалось. Зато мой план шёл по расписанию. Эта ночка станет для Радугиных «прекрасным» сюрпризом.

Тем временем рефери объявил мой последний бой. Как раз с тем здоровяком, что хотел и оружием помахать, и Дар свой показать.

И вот выхожу я против двухметрового бугая, у которого меч размером с приличный забор, а у меня в руках пусто, как всегда. Гришаня волнуется и носится по залу, возмущаясь. Вскоре рефери в динамики объявил, что арена мне предоставит оружие. А мне хоть бы хны: вон реклама мороженого мелькает — имбирное с печеньем. Надо бы в общаге морозилку им забить. Фисташковое, конечно, классика, но и это ничего.

Хотя, о чём это я? Да мне этот меч и даром не нужен. Гляжу: по углам ринга стоят металлические столбики, на которых канаты висят. Я один такой столбик выдернул и покрутил в руках. Сойдёт для разминки: в умелых руках и зубочистка — оружие массового поражения.

— Ночной Разбойник, ты умеешь удивлять! — расхохотался рефери. — Но, правила есть правила: биться будете на мечах.

Правила? Серьёзно? В этой арене людей отправляют на тот свет быстрее, чем остывает мой обед. Какая им разница, чем их отправлять в последний путь?

— Порядок! — вмешался мой оппонент в маске гориллы. — Пусть этот недотёпа с трубой дерётся. Хоть лопату ему дайте — всё равно ему крышка.

Ну и типок. Хотя, раз так уверен, значит, не промах. А мне даже лучше: можно не сдерживаться.

Едва я шагнул, чтобы занять стойку, как взволнованный Гриша подскочил к канатам и просунул голову.

— Ну что еще? — бросил я ему через плечо.

— У нас всё летит к чертям собачьим! — прошипел Гришаня, размахивая руками. — У этой гориллы аура изменилась: он скрывался, и я сразу его не раскусил! Понимаешь, насколько он может быть силён? Я бой остановить не смогу, так что либо победи его, либо это твой последний бой!

— Ну, спасибо за тёплые слова поддержки! — усмехнулся я. — Мне первый вариант больше по душе. И да, закажи мне большой тортик к окончанию боя — отпразднуем мою победу.

А вот теперь стало действительно интересно. Этот верзила не так прост, как казалось. Его ранг — тёмная лошадка, но если он избрал меч и так прокачан, то, возможно, передо мной настоящий мастер клинка. А с мастерами всегда весело: можно наконец-то размяться по полной. Да и что толку размышлять? Пора проверить всё на практике.

Едва прозвучал гонг, горилла рванул вперёд с верхней стойки справа. Стойки, позиции, финты — я в этом варюсь давно, и знаю все приёмчики как свои пять пальцев. Или даже шесть, если считать тот шрам от прошлого боя.

Уклоняться? Не моя история. Если парень считает себя крутым, пусть докажет. Я просто отвёл его атаку трубой в сторону и поморщился. Фу, скрежет металла по металлу в замкнутом помещении — неприятно. То ли дело выйти на свежий воздух и помахать мечом под пение птичек. Хотя, что это я вдруг романтиком заделался? Не к добру.

Но ладно, после пары его приёмов стало понятно: бой не будет скучным. Наконец-то можно расслабиться и не сдерживаться. Сражаться в полную силу куда интереснее, чем играть в поддавки. Может, этот парень и сможет меня развлечь. Его клинок летит мне в грудь, но я отбиваю его ладонью, словно это не смертоносное оружие, а назойливая муха. Естественно, за обух — идиотом меня ещё никто не называл. Мы кружим по рингу, меняя позиции и двигаясь так, что любой танцор позавидует. И тут этот верзила вдруг начинает трепаться прямо во время боя:

— Я тебя почти сразу узнал! — ухмыляется он, и маска гориллы растягивается в жуткой усмешке. — Правда, пришлось хорошенько за тобой последить и покопаться в инфе.

Я тут же пинаю его в грудь и замахиваюсь трубой снизу, но он, даже получив удар, умудряется увернуться. У меня появляется пара секунд на размышления. Следил за мной, говоришь? Любопытно. Надо всё выяснить

— Кто тебя об этом попросил? Чего добиваешься? — спрашиваю, хотя предчувствие уже шепчет мне ответ. Радугинские гвардейцы, а кто же ещё.

— Зря ты с Радугиным вздумал тягаться! — хохочет он, передвигаясь вокруг меня с мечом в руках. — Остальные ещё не догадались, кто прячется под этой дурацкой маской. Но ничего, как грохну тебя, расскажу всем, и срублю награду.

И это мне заявляет тип в маске гориллы? Да уж, жизнь полна сюрпризов! Интересно, а что он скажет, когда будет лежать мордой в пол?

Я пригляделся к его ауре, просканировал импульсами. Оказывается, этот громила не только с физикой знаком, но и в аурах мастер. Теперь понятно, почему он так ловко скрывался от всех проверок. Да и Гришаня неспроста забил тревогу.

— Слушай, мужик, ты меня не за того принимаешь, — ухмыльнулся я, а потом шёпотом добавил: — Говоришь, изучил меня? Кто ещё в курсе?

— Никто, кроме меня. Но ты уже зассал, походу, — этот громила явно себе яму роет болтовней. — Не переживай, убью тебя быстро.

— Поздравляю, но никто обо мне не узнает, — посмеялся я над его наивностью.

Горилла набычился и ринулся вперёд с мечом. Ну а я снизу ему по руке пнул.

— Это всё, на что ты способен? Смешно! Думаешь, трубой меня уделаешь? — самоуверенно ворчал он, но явно уже заводился.

У меня талант людей из себя выводить. Хоть курсы открывай: «Как довести врага до белого каления, и остаться при этом спокойным». Секрет прост: улыбка психопата и немного сарказма.

А дальше началось настоящее мочилово. Обхожу его слева и кулаком по челюсти заезжаю. Сучонок от такого чуть на собственной крови не поскользнулся.

— Ты, тля мороженая! Я тебе конечности поотрываю и окорочок из тебя сделаю! — тявкает верзила, поморщившись.

Нафига он про окорок вспомнил? Аппетит, что ли, разыгрался? Надо бы после боя мяска запечь с хрустящей корочкой, да под сидр. Но эта горилла уже всерьёз меня атакует, вырывая из кулинарных фантазий. Дубасим друг друга знатно: то он мне в бок с ноги, то я ему. Надо что-то предпринимать…

Снижаю гравитацию и ускоряюсь. Затем пригибаясь, перехватываю его меч рукой. Соперник аж глаза выпучил.

— Ты что творишь? — его тяжёлое дыхание смешалось с яростью в глазах. — Отвечай, паскуда! — горилла смотрит недоумённо, но тут же закашливается. — Кха-кха! — изо рта хлынула кровь.

А я только улыбнулся ему. Пока он трепался, я дело делал.

Теперь из его груди торчит моя воткнутая труба — импровизированное оружие. Его окровавленная туша грохнулась на ринг. Отличный бы из меня доктор вышел: умею при анемии железо прописывать. Зря он сомневался, что я трубой его одолею. А сам теперь лежит, как шашлык на шампуре, да публику визжать заставляет. Хотя визжат не только дамы — тут все любители красочных сцен.

Рефери быстро объявил мою победу. А вокруг аристократы защебетали от радости, их маски стали зелёными. Гришаня кричал громче всех, радуясь за меня. Зато в ложе бойцов Радугиных тишина да уныние: пригорюнились отморозки. Ночка удалась на славу. Десять из десяти, как говорится.

Сойдя с ринга, я ожидал, что Распутин что-нибудь скажет, но он лишь, молча, похлопал меня по плечу. Странно, видать, решил не трепаться на людях. Лишь добравшись до парковки, он наконец заговорил:

— В общаге тебя уже ждет сюрприз в виде тортика, и не одного! Я же знаю, что больше всего ты любишь!

Вот это номер! Надо мчаться туда побыстрее: ведь гребаный суслик будет рад такому сюрпризу. В такой ситуации меня только одно утешает: грызун нажрется сладкого и, возможно, лопнет!

— Гришаня, жми на газ! — бросил я, плюхаясь в машину.

— Что, тортиков приспичило? Может, лучше мяса где перекусим? Твоим тортам ничего не станется, не испортятся, — ухмыльнулся он, заводя мотор.

— Потом объясню, в чем дело, — отмахнулся я, поудобнее устраиваясь на переднем сиденье.

Но вот незадача! У машины рессоры сразу приказали долго жить, и она вдруг рухнула на землю.

Вот это попадос, задержимся теперь. Что ж, суслику сегодня явно повезёт!

— П*****! — Гриша удивленно повернул ко мне голову. — Добрыня, ты что, давно в баню не ходил? Сколько ты вообще весишь? У тебя, поди, один бицепс под сотню кило тянет!

Я лишь виновато улыбнулся, а он пробормотал что-то про то, что в следующий раз придётся меня на грузовике возить.

— В следующий раз, понятно, тачку помощнее брать надо. Я ж мышцы качаю, дружище, и останавливаться не собираюсь. Но сейчас-то что делать будем?

— Не суетись, решим вопрос, — с важным видом Гришаня достал из пиджака мобильник. Потыкав по экрану, он быстро договорился с кем-то, чтобы нам подогнали другой транспорт. Эх, неизвестно, на сколько мы тут застряли…

Тортики мои родимые, только дождитесь меня! Если этот суслик всё слопает, придётся его на фарш пустить.

Позже

В общаге

— Маша, хочешь пончик? — Вика протянула подруге коробку, будто это был сундук с пиратским золотом и парой скелетов в придачу.

— Лучше шесть! — сестра Добрыни закинула свои косички за плечи, а затем жадно впилась в угощение.

У неё всегда так: стоит стрессу подкрасться, как она превращается в пылесос для сладостей. Пончики для неё — личные антидепрессанты без рецепта и побочных эффектов. А тут ещё и опасность над семьёй нависла, словно чёрный ворон.

Она даже подумала: дед-то был прав, когда ворчал, что гвардию распускать не стоит. Наверное, прекрасно знал, чего ожидать его потомкам.

Жуя пончик, она волновалась не только за родных, но и тряслась из-за брата. Он сегодня ни на одном занятии не появился, и все её звонки игнорировал. Братец обычно так не делал, и хоть раз да отвечал, особенно когда дело касалось бесплатной еды.

Теперь Добрынина строила самые мрачные догадки, и даже не замечала вкуса пончиков.

— Маш, думаешь, с ним что-то серьёзное стряслось? — Вика ускорилась, догоняя подругу.

— Ну, не знаю, может, и нет… — Мелкая пожала плечами, словно стараясь успокоить и Вику, и себя. — Его не так-то просто застать врасплох. Но он не такой сильный, как я.

— Не понимаю, — Виктория покачала головой, — почему ты всё время считаешь его слабым?

Мелкая чуть не подавилась, но всё же умудрилась затолкать последний пончик за щеку.

— В смысле? — с набитым ртом она глянула на подругу. — Так я его с самого детства знаю. Он сильный физически, но характер у него не боевой.

Дальше она рассказала подруге, что Добрыня в детстве никогда за себя не заступался, когда кто-то разговаривал с ним неподобающим тоном. Всегда сохранял спокойствие и избегал конфликтов. Да что уж там: мог даже извиниться перед кем-то, пусть и был прав, лишь бы не ввязываться в перепалки.

— Вот мне и приходилось всё за него разруливать и справедливость восстанавливать, Вика. Так что не зря я всё время беспокоюсь, — Мария тяжко вздохнула и постучала в дверь его комнаты.

* * *

Слышу громкий стук в дверь. Да кто там, чёрт побери, ломится? Мне такие сны снились, что хочется обратно в кровать и запереться изнутри!

В царстве Морфея передо мной расхаживала обнажённая дама с потрясающими формами. С формами для выпечки, если быть точным. Держала их на подносе, а аромат свежих пирожных был настолько божественным, что слюнки текли, как у голодного волка из мультика. Мой личный рай, но, как всегда, судьба решила иначе.

Деваться некуда, пришлось продрать глаза и открыть дверь. И вовремя: сеструха уже стояла в боевой стойке, будто сейчас вынесет дверь вместе с косяком.

— Братец, ты чего меня пугаешь? Где ты пропадал, чёрт возьми? Я же переживаю за тебя! — заорала мелкая так, что наверное даже соседи услышали.

Думай, Добрыня, думай! Что ей сказать? С утра мозги вообще не работают.

— Маш, извини, но я слегка приболел: горло болело и температура была, — выдавливаю из себя с самым жалобным видом.

— Чего врёшь-то, а? — фыркнула мелкая, угрожающе наступая на меня. — Ты никогда не болеешь с твоим-то стальным здоровьем!

— Ладно-ладно, я просто проспал, — признаюсь, понимая, что первая отмазка провалилась с треском.

— Ага, мастер лапши на уши! — она прищурилась. — Я что, на дуршлаг похожа? Зачем мне лапшу вешаешь? Ты в жизни ни одну утреннюю тренировку не пропустил!

Вика, которая пришла с ней, только моргает глазами, глядя то на меня, то на сестру. Похоже, решила сыграть роль миротворца.

— Маш, успокойся, — Вика берёт её за запястье. — Может, у Добрыни девушка была, вот и всё.

Сеструха тут же меняется в лице, задумчиво потирая подбородок. А я, мягко говоря, впадаю в ступор от такого предположения, но решил не теряться.

— Не было никакой девушки, — качаю головой. — Хотя, если бы была, я был бы только рад.

Маша тут же врезает мне кулаком по плечу, а потом сама корчится от боли. Видимо, моя каменная мускулатура снова дала о себе знать.

— Ай, блин, братец, что несёшь! — потирает она свой ушибленный кулак.

Наступает неловкая тишина. Мы молча переглядываемся, и кажется, что где-то вдали кукушка отсчитывает последние секунды моего спокойствия.

Маша отвлекается на мой холодильник и спрашивает, зачем на нём замок. А я, как последний параноик, пытаюсь защитить свои запасы от наглого суслика, который таскает мои тортики.

— Потому что я крайне «гостеприимный», — брякаю в ответ. — Всегда рад угостить гостей, как видишь.

Поболтали ещё о всякой ерунде, и Маша, вздохнув, всё-таки выклянчила у меня бутерброд с колбасой. Вике тоже сделал бутер и налил чай. Уселись они за стол, переглядываются хитро, чай попивают. И тут до меня доходит: это затишье перед бурей.

И точно, не ошибся! Маша «обрадовала» меня тем, что сегодня я обязан сопровождать их на прогулке. Как говорится, хорошего понемножку, и прощай, мой спокойный день. Видимо, судьба решила, что мне слишком хорошо жилось, и пора развлечься.

— Никуда я не пойду, и вам тоже не советую покидать академию, — покачал я головой, убирая подальше свою копчёную колбасу: добывал этот сорт с таким трудом, что любая экспедиция в джунгли покажется прогулкой.

— Отмазки не прокатят! — Маша хитро улыбнулась. — В академии скоро бал, и мне срочно нужно новое платье. А вернее, чудо, чтобы на наши копейки найти шикарный наряд.

Она тяжело вздохнула с такой глубиной. Ситуация дрянь: не отвертеться. Наряды для аристократов — святое, а девушки на них помешаны, как маньяки на полнолуние. Придётся тащиться с ними, увы… Ну что не сделаешь ради семейного мира…

Зевая, я переоделся в чистую рубашку и взял со стола ключи и кошелёк. Только хотел попросить их убрать за собой посуду, как Вика с серьёзным видом заявила:

— Лучше купить три наряда или даже четыре. Их же принято менять на балу. И, само собой, сумочки и туфли к каждому платью подобрать.

Чего⁈ У меня глаза чуть не выскочили из орбит. Но вспомнил, что так действительно принято, хоть и негласно.

— Да ладно, — фыркнула сестра и отмахнулась. — Я и в одном платье бал переживу.

— Ох… — вздохнул я, закатив глаза, и положил кошелёк обратно, а вместо него взял барсетку побольше — словно собираюсь выкупать заложника. — Ну что, на выход? — спросил, окинув девушек взглядом, будто проверяя, не спрятали ли они ножи за спиной.

Вика поднялась и спросила у Маши:

— А родители пришлют тебе украшения к балу или у тебя с собой есть?

Маша печально покачала головой.

— Ничего страшного, я могу тебе свои одолжить, — девушка участливо улыбнулась, хлопая ресницами.

А я что? Взял всё-таки кошелёк вдобавок к барсетке, предчувствуя, что скоро останусь без штанов, и сказал Виктории:

— Одалживать не придётся, сам подарю мелкой и украшения, и платья куплю.

Думал, дальше всё пойдёт гладко. А нет… Нифига! Жизнь всегда найдёт способ вогнать тебя в угол без права на последний телефонный звонок.

— Добрыня, а скажи-ка мне: откуда у тебя появились деньги? — Маша окинула меня подозрительным взглядом.

— Гришка подкинул работёнку, — и не соврал я.

— Понятно… — протянула она. — Значит, что-то незаконное и мутное. Как же она хорошо знает Распутина… а это мне совсем не на руку.

Вика, на удивление, встала на мою защиту. Сказала, что сестра слишком уж плохо думает обо мне. А Маша тут же начала возражать, мол, она прекрасно знает Распутина и его образ жизни.

В общем, их болтовня покатилась по кочкам, а я мысленно уже планировал побег куда-нибудь на край света.

— Погоди, если ты так уверена, что работа незаконная, тебе не страшно, что брат в этом замешан? — Вика поинтересовалась у сестры.

Того и гляди, сейчас они увлекутся пререканиями, а мне уже надоело это слушать.

— Да нет же, — Маша лишь мотнула головой.

— А что, если Добрыню поймают на этом тёмном деле? — встрепенулась Вика.

Эй, а ничего, что я тут стою и всё это слышу?

Мелкая расхохоталась, откидываясь на стуле:

— Ха-ха! Если сам Распутин в деле, то не поймают. Он никогда не попадётся. Гришка знает, что родня с ним сделает, если всё всплывёт.

Надо признать, права она: от Гриши за версту несёт авантюрой и махинациями.

— Ладно, пошли, Ночной Разбойник, а то опоздаем, — Маша вдруг поднялась и уставилась на меня.

У меня аж барсетка из рук выпала. Твою ж дивизию! Что она сейчас брякнула про моё прозвище? Неужели знает? Или…

— Эээ, а с чего это ты меня Ночным Разбойником зовёшь? — осторожно спрашиваю, а рука предательски дрожит.

— Так ты по ночам где-то шляешься, а потом с деньгами появляешься. Ну не ночной бабочкой же тебя называть, — мелкая невинно улыбнулась, а у меня будто гора с плеч свалилась.

— Ха-ха, ясно-понятно, — только и выдавил из себя. — Ну ладно, поехали за твоими нарядами…

Глава 3

В Перми

— Какие у него красивые глаза! — восторженно прошептала медсестра.

— Ты лучше на его задницу посмотри, — подмигнула ей вторая.

Отражение Виктора мелькало в зеркалах коридоров, пока он уверенно шагал к больному.

Черноволосый лекарь считал себя красавчиком и, черт побери, он был прав: медсестры при его появлении забывали, как дышать. В семье его шутили: где появляется Виктор, там не только снег тает, но и древние ледники.

Виктор влетел в просторную палату, кивнул сидящей там женщине, и сразу же принялся за работу. Наклонившись над больным, он «просканировал» его руками. И из-под кожи пациента засияло зелёное свечение, словно там завелись светлячки. И целительские руны вскоре пошли в ход.

— Ну вот, все в порядке, — выдохнул Виктор. — Теперь можете спать спокойно: ваш супруг не умрет.

Дарья в своём неизменно бежевом кружевном платье застыла, поднеся руки к губам:

— Вы уверены, что угроза миновала?

— Абсолютно, — Виктор улыбнулся ей. — Обратились бы немного раньше — ваш муж уже бы стоял на ногах.

Графиня смутилась, теребя рукава платья.

— Знаете, нам было неловко обращаться. Вы ведь занятые люди, не хотелось отвлекать вас от важных дел, — сказала она.

— Напрасно так думали, — улыбнулся Виктор. — Мой младший брат и ваш сын, неразлучны, как сиамские близнецы. Мы бы вам не отказали. У Гриши ведь мало по-настоящему верных друзей.

Дарье стало тепло на душе от того, что её сына так ценят. Она улыбнулась и поняла: Гриша, скорее всего, убедил брата помочь по просьбе Добрыни.

— Вы даже не представляете, как нам помогли, — в порыве чувств графиня схватила его за руку. — Чем мы можем вас отблагодарить?

— О, не стоит, — он аккуратно высвободил свою руку. — Мне благодарности не нужны. Лучше сыну спасибо скажите: вот кто об отце позаботился.

На прощание Виктор посоветовал ей держать ухо востро, пока муж в больнице. Предупредил: ходят слухи, что враги не дремлют и настроены негативно против Рода Добрыниных, так что война может затянуться надолго.

Оставив Дарью возле спящего мужа, Виктор уверенно вышел из палаты, готовый снова окунуться в океан восхищённых взглядов. Работа работой, а самолюбование — дело святое.

* * *

— Да уж, лучше бы слева пришибла! — вопили студенты на трибунах. — Гляньте-ка, он всего один щит задействовал, где тут логика?

Наконец-то я плюхнулся на скамейку, пытаясь перевести дух, но внутри всё кипело. До этого наш поход по магазинам шёл как по маслу. Кто бы мог подумать, что Вика выкинет такой номер? Гуляя с ней и Машей по бутикам, я сначала был в приподнятом настроении. Мне даже доставляло удовольствие раскошеливаться на всё, что сестра захочет, сжигая свои кровные. Всё-таки я старший брат, а забота о ней — моя обязанность.

Потом мы всей компанией завалились в ресторан. Шопинг высасывает энергию быстрее вампира. Девчонки тоже были голодными. Ну и понятно: пока они мучились с выбором шмоток, я уютно развалился на диванчике и дремал.

Набив животы до отвала, мы душевно беседовали за столом, запивая тортик чаем. За разговором я узнал о Вике много нового. Оказывается, она из какого-то знатного прусского Рода, славящегося своей мощью и количеством скелетов в шкафу. Сюда её отправил дед-патриарх семейства — настоящий кукловод. Он там всем заправляет и лично решает, кого куда послать учиться.

Правда, не всех он отправляет в Российскую Империю, и Вика была удивлена, что именно её сюда отправили — видимо, у деда были какие-то свои планы на внучку. Но она не возражала: призналась, что всегда восхищалась местными порядками, где можно нарушать правила. Короче, свобода ей по душе. В Пруссии законы поведения жёстче, а у нас всё проще.

Если грубо сказать, то у них на родине неровно лежащая вилка на званом ужине — уже трагедия вселенского масштаба, достойная войти в учебники по истории.

Но это всё лирика. Главное, что мне с ней действительно было интересно в тот вечер. Вика очень умна, начитана, а ещё любит дуэли. Есть подозрение, что она мастерски провоцирует на дуэли каждого, кто ей не по душе, словно коллекционирует трофеи. В ресторане я выяснил, что у маркизы намечена дуэль с каким-то студентом из Рода Радугиных. Совпадение? Думаю, что нет!

Девушка вызвала его не просто так, а чтобы влезть в судьбу нашу с Машей, так сказать, по-дружески. И пусть Вика желает нам добра, но я всё равно зол. Почему все так и норовят влезть в проблемы нашего Рода и вписаться за меня? Я что, похож на беспомощного сопляка с табличкой «Спасите, помогите»? Сначала Маша бросалась на дуэли с каждым, кто косо на меня взглянет, теперь и Вика туда же. Бесит это до чертиков.

Может, всё дело в том, что я слишком вжился в свою новую роль в этом мире? Теперь все уверены, что я ленивый и слабый тип, ведь стараюсь избегать всего, что движется, а иногда и того, что уже давно не подаёт признаков жизни.

На самом деле, мне просто лень вытворять что-то эдакое: скука смертная, одним словом. Если бы они знали, что я уже натворил и повидал, то очень удивились бы. Но, увы, тайны остаются тайнами.

— Добрыня, этот Эдик Радугин, похоже, уже понял, что проиграет, и теперь выкладывается на полную, — Маша боднула меня плечом и указала на арену. — Немного беспокоюсь за Вику.

С чего это она вдруг за неё парится, понять не могу. По-моему, у Виктории всё под контролем: играется с противником, как кошка с мышкой.

— Успокойся, тревожная ты наша, — вздохнул я. — Вика ещё даже не включила турборежим, не видишь? Она специально его изматывает.

Мои слова немного остудили сестру. Хотя она сама с Викой на дуэли билась, значит, должна понимать её силу. Или мелкая просто за подругу сейчас так сильно волнуется.

Да и чего тут удивляться? Маша вообще всех считает слабыми и беззащитными. Думает, что без неё никто и шагу ступить не сможет: ни на тренировках, ни в боях, ни в походе за булочками.

Поглядываю на магические вспышки на арене и вижу, как Эдик — фамилию его лучше не рифмовать — красиво взлетает над песком и плюхается лицом вниз. Нокаут. Шах и мат в одном флаконе.

Ну а я, собравшись с мыслями, хватаю чистенькое полотенце и топаю к Виктории. Девчонка во время дуэли так старалась, что аж запыхалась и взмокла. Думаю, пусть приведет себя в порядок, а я побуду джентльменом. Хотя, честно говоря, внутри меня до сих пор бомбит от её выкрутасов. Женщины… Они, как магия — никогда не знаешь, чего ожидать. Хотя, с магией всё куда проще…

Поболтал с ней недолго и, сухо поздравив с победой, первым двинул на остальные пары. Не то, чтобы я был фанатом учёбы, просто хотел успеть занять место на задней парте — там можно спокойно подремать.

Оставшуюся часть дня в академии было тухло, чему я несказанно радовался. Выспался вдоволь, и дуэлей больше никто не устраивал — просто праздник какой-то!

Но был один забавный момент: чёртов суслик снова объявился во время обеда. Казалось бы, я повидал многое, но этот грызун переплюнул всех и заслужил титул «Главный зараза дня».

Сижу во дворе на лавочке, уплетаю огромный бутерброд. И тут этот хвостатый нахал прорыл нору прямо подо мной. До сих пор не понимаю, почему в академии не начали охоту на грызунов: суслик уже везде свои ходы прокопал! Либо он мастер маскировки, либо все вокруг слепые.

Его наглая морда появилась над поверхностью. Он прищурился.

— О, кого я вижу! — заговорил суслик, словно мы с ним старые друзья. — Нам надо серьёзно поговорить. Во-первых, почему в тортах была лактоза? Во-вторых, ты зачем на холодильник замок повесил?

В принципе, одним щелчком пальцев я мог бы отправить его на встречу с предками. Но он забавный тип, да и не убиваю я беззащитных животных.

— Ты хоть представляешь, как меня раздуло? Диарея такая была, что я чуть в стратосферу не улетел! — продолжал возмущаться нахальный грызун, тыкая в меня лапкой без тени страха.

— Да, ты выглядишь паршиво, — кивнул я, с трудом сдерживая смешок. — Теперь будешь знать, как воровать чужие десерты.

— Я бы на твоём месте за языком своим следил, — заявил он с пафосом, будто король вселенной. — Могу так напакостить, что святой водой не отмоешься. Понял намёк?

Смотрю на него и думаю: максимум, что он может — это насрать мне на кровать. Хотя, честно говоря, стирать постельное бельё после грызуна — удовольствие сомнительное. Да и вообще, кто знает, какие сюрпризы этот хвостатый готовит.

А что, если этот грызун такой дерзкий потому, что он не простой суслик, а, например, директриса академии? Представьте: в свободное время она балуется трансфигурацией и отрывается по полной в облике зверька. Хотя, учитывая её характер, это многое бы объяснило. Кто знает, какие «тараканы» у людей в голове.

— Дай угадаю, вероятно, ты уже сделал дубликат ключа от замка на холодильнике? — прищурился я.

— Конечно! Ты что, за лоха меня держишь? — ухмыльнулся он, и хитро на меня посмотрел.

— Понятно всё с тобой, блохастый… персонаж, — вздохнул я, вставая с лавочки и наклоняясь к нему поближе. — Ладно, если жрёшь из моего холодильника, будь добр платить. За всё в этом мире надо платить. От тебя должна быть хоть какая-то польза.

Грызун задумался на мгновение, затем разразился хохотом, хлопая себя по пушистому животу.

— Ты за кого меня принимаешь? — возмутился зверек. — Может, мне тебе еще пирожки испечь и полы помыть? Извини, дружище, так не пойдёт. Мы не настолько с тобой близки…

— Не горячись, пушистый. Я имел в виду плату в виде полезной и нужной мне информации.

— Аааа… если так, ладно, поглядим. Всё зависит от моего настроения, — фыркнул он и покосился на остаток моего бутерброда.

Но я ловко запихнул его в рот и, жуя, двинулся прочь. В целом, больше никаких казусов за день не случилось. Ну, почти. Только слышал краем уха, что в женском общежитии кто-то трусики ворует. Теперь не сомневаюсь, что это дело лап суслика. Может, он коллекционер?

Весь вечер мне названивал Гришка. Он, видимо, решил, что обязан помочь мне в этом деле с Радугиными. А я не особо в восторге от его вмешательства.

Но Гришка копал информацию на наших врагов и сразу делился со мной. Я даже не представляю, откуда у него столько связей, и как он всё это добывает. Так я узнал, что Радугины решили затаиться: засели по своим особнякам, отменили все светские мероприятия и деловые встречи. Думаю, есть у них над чем голову поломать. Наверняка размышляют, кто уничтожил их завод. И, конечно же, гадают, кто так сильно покалечил их начальника службы безопасности и ещё десяток гвардейцев.

Но это всё предсказуемо. Куда интереснее было узнать, что Радугины сами начали копать информацию на меня и Распутина. Все носятся, пытаясь вычислить, кто же был тем самым Ночным Разбойником на ринге, и кто его менеджер. А мне что? Париться из-за этого смысла не вижу. Распутин — личность уникальная, раздолбай до мозга костей, но если уж за дело берётся, делает всё, как профи, не оставляя следов.

Правда, риск есть: информация может дойти до Рода Распутиных о наших подпольных приключениях. И тогда, кто знает, что будет. Но мне и Гришке кажется, что они уже в курсе. Просто пока не хотят не вмешиваться, и наблюдают со стороны.

Да и бог с ним. Мой друг молод, а этот опыт деловой хватки в роли менеджера ему только на пользу. В будущем может пригодится, да и Дару лекаря это не мешает. Если так подумать, то одни плюсы, чёрт побери!

Ночью

В столице

— От таких авантюр я уже отвык, — почесал голову мужик, выглядевший так, будто мог одной левой трактор поднять. — Новые места меня теперь только бесят. Даже если это столица: ничего там нет интересного.

— Командир, но мы же сюда не на экскурсию приехали, а по делу, — встрял один из гвардейцев.

Борис, командир гвардии Добрыниных, зыркнул на него с негодованием. Думал: то ли забить на этого умника, то ли раскатать его в блин и сделать новую карту местности. Но лень было возиться. Махнув рукой, он зашагал вдоль рядов своих ребят, проверяя последние приготовления к штурму. Из темных кустов вынырнул второй боец.

— Командир, а почему мы на родовое имение Радугиных не нападём? — спросил широкоплечий Васёк.

— Потому что ты тупой, Васёк, вот и весь ответ, — холодно бросил Борис, уже сигналя всем, что вот-вот начнётся обратный отсчёт до штурма.

Сам Борис знал немного. Инфа пришла инкогнито: кто-то сообщил, что глава службы безопасности Радугиных временно вышел из строя, точнее, его покалечили. А ведь на этом Ярославе Астахове — главном цербере их безопасности — держалась вся охрана Рода. Борис сначала удивился, но потом понял, что пора действовать, пока появился подходящий момент.

По его данным, в этом небольшом поместье сейчас находятся два типа из семейства Радугиных. Для первого шага — самое то. Начнём с малого, закончим большим взрывом. Ведь остальные группы вражеских гвардейцев сейчас в столице, а не здесь, за городом. Они там охраняют важные объекты ещё усерднее после пропажи завода. Бориса эти мысли порадовали. В своих действиях он был уверен, ведь всю полученную информацию он тщательно перепроверил, и был убеждён, что подставы нет никакой. Так что одно из поместий Радугиных, мелькающее в ночи, стало первоочередной целью.

— Действуем тихо… В общем, как договаривались, — Борис сурово оглядел охраняемое поместье и махнул своим парням.

Он всё просчитал: расставил по периметру бронированные джипы и тяжёлую артиллерию на случай, если кто-то решит свалит. Раньше он только координировал операции, но давно не участвовал лично. На этот раз решил вспомнить молодость и пойти в дело сам. Надо же иногда проветриться.

Гвардейцы моментально рассредоточились вдоль забора. Но какая незадача для Бориса: рядом снова появился болтливый Васёк, с автоматом наперевес. Времени от него избавиться не было. Он лишь по рации бросил всем:

— Помните, слуг мы не трогаем. У нас две цели, которые нам нужны живыми! Остальных, кто с оружием и сопротивляется — убрать.

Васёк открыл рот, чтобы уточнить, но увидев свирепый взгляд командира, промолчал. Только кивнул, что понял, и двинулся вслед за бойцами. Боря его не переваривал, но этот засранец был мастером восточных единоборств.

Пробрались во двор без проблем: камеры вырубили артефактными заглушками, охранников у шлагбаума уложили спать. Всё шло, как по маслу, пока в коридоре они не столкнулись со служанкой. Она завизжала так, что на этот концерт сбежались гвардейцы Радугиных.

Боря лишь закатил глаза и объявил:

— Ну всё, ребятки, теперь можно и пошуметь! — сказал он, отпуская курок своего автомата.

Коридоры тут же превратились в дискотеку, только без весёлой музыки: лампочки сверкали, как стробоскопы, окна разбивались с таким звуком, будто кто-то решил сыграть джаз на стекле, а посуда на кухне летела, словно приглашённые гости не подрались, а решили сыграть в бейсбол с фарфоровыми тарелками.

Слуги выбегали из своих комнат с лицами, выражающими одно сплошное «Что тут происходит⁈».

— А ну-ка, быстро валите отсюда! — кричали им бойцы.

Боря тем временем на кухне устроил настоящее шоу. Первого гвардейца он встретил поварским ножом и сказал:

— Ты же не против? — и прежде, чем тот успел ответить, отправил его в нокаут.

Затем еще четверых уложил так быстро, что они и подумать не успели, что сегодня их последний рабочий день. Двоим прострелил черепа, заметив:

— Ну что, парни, мозги на место поставить не получилось.

А Васёк сражался с бугаем одним полотенцем. Да так лихо, что скрутил противнику руку и напинал по яйцам.

— Вася, ты там долго? Да выруби ты уже его! Нам нужно найти Радугиных! — рявкнул командир и помчался по служебной лестнице на второй этаж.

Там он увидел родственников графа, которые были в пижамах.

— Куда собрались, господа хорошие? — с сарказмом бросил Боря.

Завязалась небольшая потасовка, и Боря быстро отправил в нокаут двоюродного дядю Радугина.

— Лежи спокойно… Тебе давно нужен был отдых!

Бой внизу был яростным, но недолгим. Шум перестрелки вскоре стих.

Второго аристо в отключку отправил Василий. Он набросился на него со спины в узком коридоре и обхватил за шею.

— Готово, командир, — улыбнулся Вася. — И никакой магии даже не понадобилось.

— Радуйся, что мы внезапно напали, а то огребли бы по полной, — фыркнул Борис, глядя на его довольную рожу.

Дальше никто не болтал, только приказы раздавались. Заложников связали и закинули в тачку, слуг окончательно разогнали, а поместье взорвали.

Усевшись на переднее сиденье и бросив взгляд на догорающее поместье, командир гвардии Добрыниных выдохнул.

— Ещё один успешный день, — пробормотал он.

Мотор джипа взревел, и они рванули прочь. Но Борис всё ещё недоумевал: успех был слишком быстрым, да и обошлось без жертв с их стороны.

— Надеюсь, это не потому, что мы забыли включить режим сложности, — пробормотал он себе под нос.

У кого-то пара царапин и синяков, но это не в счёт.

В голове крутилась одна мысль: всё это чертовски опасно, после стольких лет затишья. Но Борис понимал: другого пути нет, если Род, которому он служит, хочет выжить.

— Как говорится, либо убей, либо тебя сожрут! — усмехнулся он, глядя в темноту ночи.

* * *

— Вот за что я обожаю интернет: новости здесь всплывают быстрее, чем я успеваю замести следы! — ухмыльнулся я, листая ленту на телефоне.

Борис не подвёл и вписался в дело, как настоящий профессионал. И всё это без участия моего папаши. Вот что значит верные люди! Теперь у нас есть заложники — прекрасный козырь. Но для триумфа этого мало.

— Йя-яяя! — что за чёрт? За моей спиной раздаётся яростный вопль. Обернувшись, замечаю, как мой хилый однокурсник мчится на меня с мечом.

— Победа будет за мной! — громко кричит он.

С невозмутимым лицом ловлю его меч и, как настоящий мастер кунг-фу, бью ладонью в грудь. Он издаёт булькающий звук, и отлетает на пару метров, а меч остаётся у меня в руках.

— Да чтоб тебя, Добрынин! Опять ты! Зовите медиков, студенты-дуболомы! — рычит наш препод, закипая, как чайник.

Групповые тренировки явно не для меня… Эти однокурсники, похоже, получают удовольствие от побоев — чистые мазохисты.

Пока будущего журналиста и очередного ботаника несут на носилках в лазарет, я чувствую на себе взгляд этой мелкой занозы:

— Добрыня, ну зачем так жёстко? Мог бы и помягче: Драгунский ведь в моей команде! — выговаривает она, сверкая глазами.

— Не моя вина, что этот гений тактики решил напасть на меня со спины, пока я смотрел в телефон, — пожимаю плечами. — Пусть учится на своих ошибках.

Но так просто от неё не избавишься… Почти всё занятие мы обменивались язвительными комментариями. Благо, это последнее на сегодня — нужно быстрее уединиться и заняться… то есть сделать важный звонок.

Как только препод дал отбой, я рванул в раздевалку, но там меня уже поджидали Маша с Викой.

— Извините, леди, но у меня сегодня есть дела поважнее, — бросил я, пытаясь проскользнуть мимо.

— Какие такие дела? Не хочешь попить чаю с родной сестричкой? А если я скажу, что мы купили твой любимый торт? — фыркнула Маша.

— Лекции учить надо, завтра Маргоша Великая устроит экзамен на выживание, — соврал я. — Ладно, оставьте мне кусочек и занесите в номер.

— Размечтался! — Маша сжала кулаки и ухмыльнулась.

Вот это забота о брате и его потребности в сахаре. «Семейная поддержка» просто бьёт все рекорды.

— Ладно, я принесу тебе два кусочка, — вмешалась Вика с добродушной улыбкой.

— Не стоит, подруга… Не хочет с нами чай пить — пусть катится, — ответила моя упрямая сестрёнка.

Я уже не слушал их перебранку: благодарно кивнул Вике и помчался переодеваться. В раздевалке задерживаться не стал: быстро переоделся для вида, душ проигнорировал. Схватив рюкзак и телефон, направился подальше от всех — в сторону парка.

Устроившись на тихой скамейке, вытащил из рюкзака шоколадный батончик с орехами, развернул его и набрал номер отца. Хорошо, что он сразу поднял трубку — значит, я не зря торопился.

— Здорово, бать! Как там жизнь на больничной койке? — сразу спросил у него.

— Жизнь, сынок, та ещё прогулка по минному полю, — хмыкнул он. — Со здоровьем получше. Потихоньку отращиваю новые органы.

— Вот и отлично! Рад, что с тобой все в порядке… Кстати, звоню поздравить с тем, как вы круто провернули операцию в столице.

А батя начал отмахиваться, мол, ерунда, дело житейское. Борис сам всё спланировал, а он так, немного помог. Хотя наш командир гвардии и мозг, приказы всё равно батя отдаёт, да и оружие из его закромов. Подсуетился вовремя — и то хорошо.

Я, естественно, попытался его взбодрить и узнал, что отец даже боевые артефакты для нашего Рода заказал, оружие обновил. Но от своего бездействия ему легче не стало.

— Хватит об этом, — грустно вздохнул батя и, судя по звуку, затянулся дымком. Курит, значит. Ну, кто я такой, чтобы запрещать?

— Как скажешь, бать, — откусил шоколад и запил водой. Пора переходить к делу. — Слушай, может всё же пришлешь в академию парочку гвардейцев. Маше безопаснее будет, да и я смогу с ними в весёлых приключениях поучаствовать.

— Опять ты за своё! — голос у него сразу стал строгим. — Не дорос ты ещё, Добрыня, гвардией командовать. А насчёт войны не переживай: скоро всё уладим, как только я выйду из больницы.

Обидно? Конечно! Но батя не знает моей реальной силы, и за это ему скидка. Зато теперь я понимаю, в кого Маша такая упрямая. Снова запел старую песню, что у них там всё под контролем, а нам с Машей надо учиться и сидеть в академии, пока взрослые дяди играют в солдатики. Ну-ну, легко сказать… Маша-то усидит спокойно? Сомневаюсь.

В итоге поговорили ни о чём, а я надеялся, что он поймёт всю серьёзность. Хотя вроде и понимает, но всё равно считает, что война — это не детское дело, и нам лучше не вмешиваться. Конечно, пусть детишки строят замки из песка, пока приближается цунами. Отличный план!

Судя по нашему скудному арсеналу и жалкому числу гвардейцев, Добрыниным не выстоять… Это вопрос только времени.

Что ж, придётся мне выйти из тени и принять весь удар на себя. Кто, если не я, этим всем займется?

Глава 4

В имении Радугиных

— А почему мы Радугины? Что, наши предки радугу смастерили? — выпалил один из сыновей графа, тот самый, которого за спиной все называли самым тупым.

Он уставился в потолок, словно там что-то увидел.

— А как же, Мишенька, наши предки радугу приколотили к небу гвоздями! — язвительно ответил отец. — Лучше скажи, что ты здесь делаешь?

— Ты же сам говорил, что после завтрака будет серьёзный разговор в кабинете, — Михаил удивленно уставился на отца.

Граф Руслан Радугин нервно поправил свою причёску и сжал челюсти так, что даже зубы заскрипели. Он изо всех сил старался не превратить кабинет в место преступления.

— Вот именно, серьёзный! — рявкнул он, покраснев. — Так какого чёрта ты сюда припёрся? Я имел в виду твоего старшего брата! — отец ударил кулаком по столу, и тот жалобно заскрипел.

Миша вспорхнул, как пугливая куропатка, и выскочил из кабинета. Старший же сын Геннадий хмыкнул и бесцеременно развалился в кресле.

— А ты чего ухмыляешься, лупоглазый? — граф переключил свой яростный взгляд на него, лицо его стало красным. — Ты всё запорол, безмозглый кретин!

Геннадий поморщился, будто ему предложили съесть лимон вприкуску с солью, и посмотрел на отца с возмущением. Затем закинул ногу на ногу и начал вертеть очки в руках.

— Отец, к чему такие оскорбления? Я же твой первенец, продолжатель нашего славного Рода, — произнёс он с напускным достоинством. — И вообще, я тут ни при чём.

Он начал вываливать на отца мешок своих претензий:

— Я давно просил поставить меня во главе охраны вместо Астахова. Такие посты должны занимать родные кровинушки, а не наёмные профессионалы, даже если они знают, что делают. Я готов взять на себя эту ношу! Так что твоё негодование, отец, несколько неуместно.

В ответ Геннадий получил такую сочную оплеуху, что у него в ушах зазвенело, и вдобавок набор цветастых эпитетов в свой адрес.

— Ты, недоделанный головастик! — граф склонился над сыном. — Силу имеешь, а мозги где? Забыл в детстве?

Геннадий едва не свалился с кресла от таких слов, и уже было собрался напомнить про Астахова, который, хоть и умён, но теперь больничную койку греет. Но, зная нрав отца, предпочёл проглотить этот комментарий.

— А? Чего притих? Совесть замучила? Правильно! — продолжал давить отец. — Ты не смог защитить наше имущество!

— И что теперь? Хочешь снять меня с должности главы охраны предприятий? — Гена нервно усмехнулся. — Я и мои ребята ищем виновных во взрыве завода. Хотя готов поспорить, что это чёртовы Добрынины тут замешаны.

Граф молча плеснул в бокал янтарной жидкости — то ли коньяка, то ли чего покрепче — сделал пару глотков, и вдруг с холодной усмешкой вылил остатки прямо на голову сына.

— Отец, ты что, в своем уме? — возмутился Геннадий, стряхивая с волос липкую жидкость.

— Заткнись и слушай! — рявкнул отец. — Мне плевать, кто это сделал! Найди их и вытряси всё до последней капли! Узнай, какой Дар они применили!

Геннадий мгновенно проглотил все слова, которые так и рвались наружу. Он протёр очки, словно пытался стереть реальность, и вернул их на нос. Отец продолжал метать громы и молнии, отчитывая сына за провал с поимкой Добрынина.

Ведь именно Генка разработал ту блестящую операцию по устранению Добрынина в ресторане после экзаменов. Блестящую, если не считать того, что она провалилась с треском. Теперь достаётся всем по полной: и ему, и командиру гвардии, который там всем заправлял.

— А откуда мы с командиром могли знать, что княжич Тверской влезет за Добрынина? — попытался парировать Геннадий, которому уже всё равно. — Ты ведь в курсе, что его там быть не должно было. Да и вообще, любой нормальный на месте княжича туда бы не полез!

— Да это ты, похоже, тупой, а не Мишаня! — зашипел граф, размахивая руками так яростно.

На пол полетело всё: бокалы, бумаги, даже семейная реликвия — серебряная чернильница, которую берегли со времён бабушкиных интриг. Среди грохота и погрома глава Рода втолковывал сыну суть Тверского Рода. Объяснял, что у тех даже в гербе честь прописана крупными буквами, и никто из них драк не избегает и страха не знает. В общем, те ещё любители помахать кулаками.

— Род того князька всегда лезет в стычки и заслуженно носит звание боевого! — ревел отец. — А ты умудрился на них нарваться, щенок паршивый! Ты хоть представляешь, во сколько мне обошлось выкупить наших людей из их плена⁈

Граф пригладил растрёпанные волосы и устало плюхнулся в кресло напротив. Рука его шарила в поисках портсигара, будто тот мог спасти ситуацию.

— Батя, ты же сам говорил, что тебе плевать на деньги и на тот Род, а главное — достать Добрынина, — Гена заёрзал на кресле, как на электрическом стуле.

— Вот и прикончи его наконец, раз взялся! — выплюнул граф, выпуская густой клубок дыма. — Докажи, что не совсем бесполезен!

Он раздражённо застучал ногой, как будто проверял, не провалится ли пол под тяжестью их проблем.

Повисла тягостная тишина. Отец с сыном молча сверлили друг друга взглядами, словно дуэлянты. Оба понимали: если с Добрыниным не разобраться поскорее, им придётся туго.

До него могли добраться и другие сильные Рода: те ещё стервятники, соберутся в стаю, чтобы вытрясти долги до последней монеты. А если сунется какой-нибудь имперский Род, то тягаться с ним, всё равно, что драться с поездом. Правда, имперских Родов хватает, и они могут меж собой переругаться из-за выгоды, как голодные псы из-за кости.

Но Генка понимал: крупные семьи с имперской кровью влезут не ради денег. Им бы справедливость восстановить, да по чужим шеям пройтись. И тогда платить придётся не Империи, а самому Добрынину, под присмотром свыше.

— Отец, я работаю над устранением Добрынина, — вздохнул Гена, потирая глаза. — Но пока он сидит в академии, ничего не поделать. Только безумец пошлёт туда наёмного убийцу, ведь академия под защитой самого Императора.

— А ты найди такого психа, кто пролезет туда, и проверни всё дело так, чтобы к нам следы не вели. Что, всему тебя учить нужно? — граф, успокаиваясь, понизил свой голос.

Гена кивнул, и тут в кабинет, словно по расписанию, влетела графиня. От неё несло дорогим парфюмом, а зелёное бархатное платье сидело так, что даже статуи пытались втянуть животы. Она оглядела погром, улыбнулась, и перевела взгляд на мужа с сыном.

— М-да… Чувствую, денёк обещает быть весёлым. Надеюсь, вы тут не поубиваете друг друга, потому что сейчас приедет моя мама на обед, — промолвила она.

— Пошла к чёрту эта карга! Так ей и передай, — прорычал граф, сжимая бокал так крепко, что тот треснул. — Улыбаться я не собираюсь ради гостеприимства. У нас, если ты не заметила, проблем по горло.

— Все твои проблемы только в твоей голове, дорогой, — усмехнулась супруга, покачав головой.

Граф прожёг её взглядом, словно надеялся, что она испарится на месте. Потом шумно выдохнул и, ни слова не говоря, приказал лакею принести новый бокал и ещё бутылку из погреба: авось потопом спиртного удастся утопить проблемы.

Глянул на сына, челюсть которого висела где-то на уровне пола после слов матери.

— Знаешь что, — сказал он слуге, — неси два бокала.

А жена просто потрепала их по головам, как непослушных щенят, и добавила:

— На обеде чтобы вели себя хорошо. Если расстроится мама, расстроюсь и я. А вы хорошо помните, чем это обычно заканчивается, — прошептала она с хищной улыбкой и упорхнула, оставив за собой длинный шлейф аромата.

Граф знал, чем ему это грозит… Стоит графине загрустить, и с его счёта исчезает столько, что даже банк начинает плакать. Денег, которые она спускает на безделушки и тряпки, хватило бы, чтобы скупить половину империи. И это при том, что её три гардеробные забиты нарядами.

Когда она исчезла, оставив их с мыслями о грядущем финансовом апокалипсисе, Граф с сыном налили по стакану крепкого напитка. Глотнув обжигающую жидкость, они продолжили разговор уже без лишних эмоций.

— Ну что, есть новости по поводу нападения на наше поместье? Как там, кстати, Гришка с Денисом? — поинтересовался Геннадий, поправляя очки, которые упорно пытались сбежать с его носа.

— Эти два гения мысли теперь в плену, — отмахнулся граф, плеснув себе в бокал. — Опозорились на всю округу.

— Да ладно тебе, батя… У Дениса перед этим день рождения был, ну и расслабились немного, — попытался заступиться за них наследник.

Граф такими оправданиями сына едва не подавился. Он выпрямился в кресле, нахмурился так, что брови могли бы устроить драку, и начал вдалбливать, что Род Радугиных — это серьёзно, и такие, как они, должны всегда держать марку.

— Про нас сейчас чего только не шепчут, — скрежетал зубами отец. — Добрынины нам в подмётки не годятся, а утерли нос так, что стыдно людям в глаза смотреть! Унизительно! Эти мерзавцы ещё и условия нам диктуют.

Гена об этом ещё не слышал и пытался понять, насколько всё плохо. Граф махнул рукой и сообщил, что Добрынины, на удивление, хотят замять конфликт и не желают продолжать разборки. Даже предлагали лично договориться.

— Подожди-ка, батя, ты же не согласился на их предложение «замять дело»? — Геннадий вцепился в подлокотники, а ноздри его гневно раздулись.

— За кого ты меня держишь, сынок? За твоего остолопа-братца Мишку? — Радугин криво усмехнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — Конечно, согласился, — неожиданно заявил он. — Но всё не так просто, как кажется. Скоро сам поймёшь, в чём моя задумка.

Гена только фыркнул. Он знал: если отец так улыбается, значит, он точно что-то задумал. В общем, если кто-то и собирается украсить этот мир новыми проблемами, то это точно его отец.

* * *

Сегодня протеиновый коктейль меня ошарашил: настолько вкусным получился, что я подумал, не подсыпал ли кто в него что-то запрещённое. Может, орехи тут ни при чём, а кто-то добавил щепотку магии? Пришлось залить в себя две лошадиные дозы — остановиться было сложнее, чем оторваться от сериалов.

Зашвырнул пустые бутылки в мойку — пусть радуются новым ароматам — и рванул на пробежку. Дистанция предстояла такая, что и марафонцы сочли бы меня безумцем. Разве что зомби для полного счастья не хватало, хотя, может, они уже преследуют меня в моих кошмарах. Навесил на себя ещё больше гравитации, чтобы почувствовать, каково это — быть давленным собственным весом, и терплю эту адскую нагрузку. Кто нуждается в аду, если можно создать его прямо здесь?

Выбора-то нет… Единственный плюс во всём этом мазохизме — силы набираю быстрее, чем супергерой после укуса радиоактивного паука. Если бы знал раньше, что можно так издеваться над собой ради результата, давно бы начал эту тактику и, возможно, уже ломал бы камни взглядом.

Сначала я был умником и не рисковал: выбрал стратегию черепахи — медленно, но верно. Не хотелось срочно превращаться в фарш на ногах, выбирая быстрый, но болезненный путь. Но кто не рискует, тот не смеётся последним, верно?

Сейчас наматываю очередной круг в парке, будто бегу от собственной совести, делая перерывы на подтягивания с утяжелителями — как будто мой вес уже не шутка природы. И всё бы ничего, но таких самоистязаний мне уже мало. Хоть и хочется завязать с подпольными боями, но что делать, если адреналин — моя любимая зависимость?

Думал, скоро отдохну от этих мордобоев, раз денег поднакопил. Но давайте честно: от битв не отдохнёшь, как от родной тёщи. Они в прошлом мире даже во снах являлись, до того достали, что хотелось взять отпуск от собственных грёз.

Сейчас, когда прокачиваю тело с такой скоростью, что скоро смогу перегнать гепарда на повороте, энергии требуется уйма. А её можно получить не только после… ну, «окончания чьей-то истории», но и в боях не насмерть, если выкладываться по полной. Так что буду дальше зарабатывать на арене. Да и тачка у меня теперь есть — оценил всю её прелесть, особенно когда несёшься по встречке. Кто знает, что ещё придётся прикупить? Может, танк?

Пробежку закончил часа через два, когда ноги объявили забастовку. Поплёлся к себе в комнату переодеться перед учёбой. Иду себе мирно, никого не трогаю… Пока кто-то не решил потрогать меня первым.

На подходе ко входу меня внезапно хлопают по плечам одногруппники: барон Дамир — коротышка, который, кажется, растёт в обратную сторону, и Емельян — дылда, которому впору менять лампочки в фонарях без лестницы.

— Добрыня, расскажи-ка, чего это вы с Машей такие скромники? — дылда хитро улыбнулся. — Мы думали, твой Род — тише воды, ниже травы.

— Точно-точно, — поддакнул коротышка в брюках, которые явно шились из остатков ткани. — Кто бы мог подумать, что вы такое отчебучите. Воевать-то тоже умеете, оказывается, хоть и с подлянкой, — его взгляд был осуждающим.

Мне это ни капли не понравилось. С подлянкой? Это моя сестра Маша опять что-то устроила, или эти два клоуна сами себе напридумывали? Может, они видят вещи, которых нет в реальности?

— О чём вы вообще говорите? Про захват одного из поместий Радугиных? Или я лунатиком бродил по чужим домам, и теперь мне приписывают вторжения?

Оба переглянулись, и заржали громче, чем мой будильник по утрам.

— Да ты, похоже, сам ничего не знаешь, — протянул Дамир с улыбкой, которая обещала неприятности. — Но думаю, скоро поймёшь, что твой Род отчебучил.

С этими словами коротышка похлопал по спине длинного друга, и они отправились готовиться к паре, оставив меня стоять посреди коридора в полном недоумении.

Моя рука потянулась к телефону — любопытство ведь убивает не только кошек. Пролистал ленту новостей быстрее спринтера, но ничего про Добрыниных не нашёл. Может, наш Род стал невидимкой? Или я пропустил обновление реальности?

Что остаётся? Позвоню Артуру — с ним хотя бы можно поговорить без необходимости проходить квест «найди время в расписании». Родители, вероятно, опять заняты спасением мира или хотя бы нашего Рода.

Брательник после лечения у местного магистра Распутина тоже вернулся домой вместе с батей. Не думаю, что он уже погрузился в дела бизнеса — скорее наслаждается отсутствием ядов в организме.

— Алло, брат! Птичка на хвосте принесла, что у вас там что-то случилось. Не подскажешь, в чём дело и почему я узнаю об этом от чужих людей? — выстрелил я, как только на том конце сняли трубку.

Но вместо ответа услышал лишь короткие гудки — связь оборвалась моментально. Мало того, Артур просто сбросил звонок. Отлично, семейная поддержка на высоте, как всегда. Но затем от брата прилетело лаконичное сообщение: «Некогда говорить, у нас ЧП. Позже». Ну, замечательно! Как будто сериал с напряжённым сюжетом, только без возможности переключить канал.

Что ж, пришлось играть в семейного детектива. Обзвонил всех родственников по списку: мать, отца, — тишина. Даже командиру гвардии, Борису, набрал. И что вы думаете? Правильно, он тоже сбросил звонок. Потрясающе!

Хорошо, что у меня в запасе был козырь — Василий, гвардеец отца и главный болтун семейства. Если кто и прольёт свет на эту тёмную историю, так это он.

— Вася, дорогой, что за бедлам у нас дома творится? — сразу перешёл к делу без предисловий. — И даже не думай бросать трубку, иначе придётся мне написать мемуары под названием «Пропавшие без вести родственники».

— Эээ… господин, — замялся он. — Нам приказано не сообщать вам и вашей сестре о случившемся.

Ну конечно! Родители снова играют в шпионов. Отправили нас в академию «готовиться к нелегкой жизни», а сами устраивают тайны мирового масштаба. Похоже, самостоятельность в нашей семье — это как одолжить миллион: все говорят об этом, но никто не даёт.

— Так, Василий, хватит загадок. Напоминаю, что я, возможно, в далеком будущем — будущий глава Рода и, между прочим, уже сейчас твой господин. Так что выкладывай всё, пока я не решил, что у тебя проблемы с подчинением.

— Ну… дело в том, что ваша семья подписала мирный договор с Радугиными и вернула им пленных, — выдохнул он, словно камень с души свалился.

— Отлично! И где тут причина для паники?

И тут Вася разразился таким монологом, что любой драматург позавидовал бы. Оказывается, после возврата пленных — родственников графа Радугина, Дениса и Григория — их усадили в джип и передали гвардейцам. Всё шло по плану, мир, дружба, жвачка. Но не тут-то было! Джип взорвался на пути домой вместе с парой гвардейцев, которые явно не успели обзавестись счастливым билетом. Выжили только Денис и Григорий — везунчики, что и говорить.

Теперь граф Радугин кричит на каждом углу, что мы — коварные предатели, нарушили договор и устроили им взрывной сюрприз. Мы — злодеи дня, а Радугины полны решимости стереть нас с лица земли. Прямо театр абсурда, да и только.

Положив трубку, я устало опустился на пол и схватился за голову. Ну что ж, не жизнь, а сплошной каламбур. Радугин, этот мастер интриг, сыграл свою партию блестяще. Своих же людей пожертвовал ради эффектной постановки — что для него пара лишних жертв?

Но ладно Радугин — с ним всё давно понятно. А вот мои родственники… На что они надеялись, заключая мир с таким персонажем? Может, слухи не врут, и наш Род действительно не блещет проницательностью?

Зря я, дурак, возился с этим планированием. Вытянул через Распутина всю подноготную про родню Радугина, слил своим анонимно, думал: пусть шевелятся, раз мне самому нельзя влезать. Надеялся, пленных возьмут, с козырями будут. А что в итоге? Облом по полной программе! Теперь понимаю: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, отправь кого-нибудь другого, но не мою семью. На них надеяться — всё равно что спасательный круг из бетона надеть.

Бреду на пары, офигеваю от тупости родни. Занятия — тоска смертная, ни одной перепалки между студентами и преподами. Все летают в облаках, точнее, мыслями уже на предстоящем балу. Словно этот бал — билет в рай, а не очередная пытка этикетом.

Бал этот для нас, первокурсников, устроят. И не просто, чтобы шампанским побулькать после экзаменов, а чтобы устроить проверку, как мы умеем вести себя в высшем обществе. Так что бал — это, по сути, экзамен. Веселье будет, что надо, если ты фанат стояния с бокалом и фальшивой улыбкой.

На нашем студенческом балу всё по полной, как на императорских мероприятиях. Я, конечно, не фанат этих светских плясок и реверансов, но что к чему знаю: не первый день на арене жизни выживаю. Всю важность таких мероприятий понимаю ещё с прошлого мира. Особенно там, где собираются сильные мира сего со своими узкими интересами. Можно легко, не зная этикета, кого-нибудь обидеть, а потом разгребать последствия. И не факт, что живым останешься. Ошибёшься в тосте — и привет, новый заговор против тебя.

Так что вовремя сообразил и рванул в город. В последний момент прикупил приличный костюм и заявился на мероприятие. Вроде всё нормально, но есть нюанс: у меня пары нет, а это важно. Сам виноват, что не догадался раньше Вику пригласить. Её, поди, уже десять раз позвали. Ну ничего, думаю, найду себе даму здесь.

Ввалился я вечером почти последним в роскошно украшенный зал и выпрямил спину. Академия выложилась по полной, только красную дорожку не раскатали. Над головой — высокие своды с изящными фресками. С потолка свисает гигантская люстра, словно сотканная из тысяч кристаллов, мерцающих магическим светом. Стены отделаны дорогой тёмной древесиной, на них гобелены с мифическими существами и пейзажами. Денег не пожалели, чтобы мы впечатлились или задумались, куда уходят наши взносы.

На сцене музыканты в черных фраках играют на арфах, лютнях и флейтах. Всё по канонам аристократии: никакой тебе электронной музыки и весёлых мотивов. Танцуй под то, от чего веки слипаются.

Среди всей этой красоты шествует директриса в белоснежном наряде с магическим посохом — прямо фея-крёстная. Зорко следит за студентами, а вокруг ещё и преподы шастают. Любой из этих высоколобых может подойти и завести светскую беседу, но не ради пустой болтовни — это же экзамен по этикету прямо на месте! Так что держи язык на замке или говори как зачарованный принц из сказки, иначе можешь остаться без головы раньше, чем успеешь сказать «ваше сиятельство».

Поэтому своё внутреннее «бычье» прячу глубже, чем сокровища короля. Хотя, если честно, какое там «бычье»: среди нынешних аристо изысканности в речи столько же, сколько интеллекта у придворного шута. В ежедневном водовороте битв и интриг, когда каждый день — это новое выживание, а твой зад горит как Везувий перед извержением, не до изящных оборотов.

Да что там говорить! У нас и преподы на занятиях могут такое выдать, что даже у прожжённого солдата уши завянут. Но стоит прийти на бал, и все начинают учтиво говорить, демонстрируя, каково это — быть аристократом. А традиции у нас нерушимые, так что расслабляться не стоит.

Но это ещё полбеды, если только преподы с разговорами пристают. Самый страшный из них — учитель по этикету. Этот орёл не спускает глаз ни с кого, следит за каждым словом, жестом и даже вздохом, словно мы заключённые на строгом режиме.

С этим цербером я уже успел пообщаться, и, к счастью, заметил Машу с Викой. Но и тут не расслабишься: повсюду уши и глаза, контролирующие каждое движение.

Естественно, я поклонился им, как положено, приветствуя столь безупречно, что сам бы Людовик XIV пустил скупую слезу.

— Дамы, добрый вечер! — изобразив самую элегантную из своих улыбок, поцеловал каждой руку. — Восторг неописуемый видеть вас сегодня: ваше присутствие озаряет этот зал ярче суперновой звезды! — Ну да, стандартный набор штампов, без них в этом цирке не выжить.

Виктория одарила меня милой улыбкой и, поприветствовав в ответ, произнесла положенный регламентом ответ:

— Граф Добрынин, взаимная радость от нашей встречи переполняет меня. Вы столь любезны, и ваше общество всегда приносит вдохновение, — произнесла она.

Моя сестрица, напустив на себя важный вид, кивнула и, взмахнув веером, пролепетала нежным голоском:

— Как приятно видеть вас в столь изысканном наряде. Вы всегда знаете, как произвести впечатление, — сказала она, едва сдерживая смех.

А затем, шёпотом, чтобы никто не услышал, совсем другими словами перевела свою речь:

— Где ты такой офигенный костюм откопал, братец? — прошептала она, незаметно запуская руку мне за шиворот и, бросив взгляд на бирку пиджака, добавила: — Ты что, отхватил прикид из самого дома Разумовских? А где взял деньги?

Я ей на ушко шепнул, что украл костюм у самого принца на балу, и она, прикрывшись веером, чуть не прыснула от смеха. Хотя, зная её, эта мелкая пакость обычно отпинала бы меня и каталась по полу от хохота. Хорошо, что местный дресс-код её сдерживает, а то бы мы устроили представление похлеще шекспировской трагедии.

Поболтав ещё немного с ними, я для приличия кинул пару слов одногруппникам и перекинулся парой фраз с преподами. Но меня мучил один вопрос: хотелось узнать, есть ли у Вики пара на первый танец. Правда, спросить об этом у дамы на балу — моветон высшей пробы.

После первой проверки началось второе важное испытание — танцы. Я поплёлся искать себе партнёршу, чувствуя себя, как сапёр на минном поле.

Хожу-брожу среди масок и фантиков высшего света, а внутри будто штурм бастилии — нервишки шалят. И тут ощущаю лёгкое, едва заметное прикосновение. Поворачиваюсь, а это Вика собственной персоной: стоит, веером обмахивается, но будто меня и не замечает. Ну, я-то не вчера родился, понимаю, что она специально намекнула на своё присутствие. Хотя могла бы и кирпичом по голове стукнуть для верности — эффект был бы тот же, только веселее.

Вика показала свои отточенные до блеска манеры: дамам не положено приглашать мужчин на танец на балу. Это нам, бедолагам, нужно делать первый шаг. Теперь она явно ждёт результата своей хитрой задумки.

— Прошу прощения, — кивнул я ей с таким видом, будто у меня в запасе ещё тысяча вариантов. — Маркиза, не окажете ли мне честь и подарите этот танец?

— Ах, ваша компания для меня столь же приятна, как ароматы моих садов в летний полдень. Буду рада скрасить этот вечер танцем с вами, — произнесла она, приседая в элегантном реверансе. Я взял её за руку, надеясь, что не наступлю ей на ноги и не опозорюсь перед всеми.

— Хи-хи, — захихикали две «курицы» неподалёку — вернее, напыщенные однокурсницы, выглядящие так, будто их наряжал слепой портной.

— Маркиза, а вы не боитесь, что ваш партнёр покалечит вам ноги? — одна из них прощебетала с ехидной улыбкой.

Но Вика даже бровью не повела. Метнула на них такой взгляд, что воздух вокруг похолодел до арктических температур. Я аж почувствовал: пахнет убийством, причём заранее спланированным и безупречно исполненным. Девицы, не будучи совсем дурами, быстро свалили.

— Ну что, начнём? — ухмыльнулся я, обнимая её за талию так, будто мы стоим на краю пропасти, и только шаг отделяет нас от падения.

Она кивнула с лёгкой улыбкой, и мы закружились в вальсе. Всё шло, как по маслу: приличные беседы, уверенные поддержки. Я едва ли наступил ей на ногу всего пару раз — можно считать прогрессом. Но тут я решил шепнуть:

— Вам, дамам, повезло: стоит вам бросить взгляд, и соперницы разбегаются. А нам, мужчинам, приходится морды друг другу бить ради такого внимания.

— Не прибедняйся, Добрыня, — тихо усмехнулась она. — Ты одним своим видом заставляешь врагов усомниться в смысле их жалкой жизни.

— Ладно, уговорила, — засмеялся я. Она ведь чертовски права, и от этого становилось даже теплее на душе.

После этого мы передохнули, перекусили возле фуршетного стола, где блюда выглядели на вид аппетитно, и снова пошли танцевать. Всё было непринуждённо: ни я, ни Виктория не парились о возможных косяках.

Но тут со сцены раздался голос учителя танцев — Ладислава Балероцкого.

— Прошу внимания!

Помощники подкатили к нему какие-то полусферические сосуды, напоминающие шлемы средневековых палачей. Он объявил о следующем испытании — танцах вслепую.

Пока Ладислав вытаскивал бумажки с именами, я продолжал уплетать закуски, словно завтра не наступит. Брускетта с икрой — та еще вкусняшка! Хотя исчезали они подозрительно быстро, и это не моя вина, клянусь. Оказалось, что наглый суслик тайком таскал еду со столов, пока все внимательно слушали учителя.

Сценка была достойна чёрной комедии: грызун нагрузил свой рюкзачок так, что при попытке скрыться с добычей рухнул на пол, как подкошенный. И я бы махнул на это рукой, если бы не одно «но»: Этот меховой саботажник не приносил пока никакой ценной информации, зато регулярно подбрасывал разноцветные женские лифчики в мою комнату. Приходилось потихоньку избавляться от них, чтобы не попасть на местную доску позора. Можно было бы выбить из него эту дурь, но сейчас не время. Да и я так увлёкся своими мыслями, что чуть не пропустил важный момент.

Тут Ладислав назвал имя моей сестры, а её партнёром выпал кто бы вы думали? Стас Радугин — племянничек графа и прыщавый недоросль. У меня аж канапе из рук выпало. Маша хищно сразу заулыбалась, и это явно не предвещало ничего хорошего. Совпадения случаются, но не такие же.

Я только шагнул вперед, чтобы предотвратить катастрофу, как этот Стас решил выкинуть номер:

— Прошу прощения, учитель, но я не стану танцевать с той, в Роду у которой понятие о чести отсутствует напрочь.

Ну, сейчас начнётся… Ладислав быстрым шагом подошёл к Стасику, а я едва удержался, чтобы не приложить тому чем-нибудь тяжёлым по голове. Учитель начал расспрашивать, уверен ли тот в своих обвинениях, а этот молокосос кивает, как заводной.

— Ты понимаешь, что за такие слова между Родами объявляется война? — прищурился Балероцкий.

— Разумеется, учитель, но у нас и так война, так что я ничего не теряю, — усмехнулся прыщавый юнец.

— Тогда ты должен осознавать, что наш бал максимально приближен к реальному, и здесь возможны вызовы на смертельные дуэли, — уточнил наш длинноногий балетмейстер.

Стасик-то всё это знал, и был не прочь вызвать Машу на дуэль, но по правилам не мог: он парень, она девушка. Смертельные схватки на балах проводятся строго между соперниками одного пола.

— Но я могу выставить вместо себя сестру с пятого курса. Это устроит Добрынина? — Радугин злобно скривился.

Сестру с пятого курса? Да ещё неизвестно с каким высоким рангом? Ха! Моя сестрёнка только рада будет ввязаться в драку. Ей бы только дать возможность кому-нибудь из Радугиных накостылять — она обеими руками «за».

— Вика, будь добра, сходи к Маше и попробуй её успокоить, а я разберусь с этим сам, — попросил я девушку.

— Добрыня, ты же понимаешь, что он специально провоцирует? — схватила меня за руку Виктория, её глаза светились тревогой.

Конечно, понимаю. Но я и не против проучить этого наглого выскочку. Уговорил Вику действовать по моему плану и объявил всем:

— Я принимаю вызов вместо сестры! — крикнул я, пробираясь поближе.

— Дуэль не состоится! — вмешалась директриса, стукнув посохом об пол так, что несколько студентов подпрыгнули от неожиданности. — По правилам, дуэль невозможна между соперниками с разницей в уровнях силы.

Ну вот и настал момент истины. Пора выходить из тени и показать всем, на что я способен. Объяснения придумаю позже.

— Но я больше не ранга F! — поднял я руку. — Готов прямо сейчас пройти проверку на магическом определяющем шаре.

Магнолия-Форте, а точнее, Онегина, промолчала, но жестом велела принести шар. Я приложил к нему руку, и шар засветился… цветом ранга F. Студенты в зале заржали, и начали показывать на меня пальцами.

Ну ладно, сука, сами напросились. Я начал усиленно насыщать своё тело гравитацией, чувствуя, как сила буквально бурлит внутри меня. Ощущение было такое, что ещё немного — и от зала останутся одни воспоминания. Чёрт, нужно быть осторожнее! После долгого сдерживания гравитация вела себя, как дикий зверь, готовый вырваться на свободу. Если не совладаю с ней, шар покажет ранг B или даже A, а тогда вопросов ко мне будет больше, чем ответов.

Магический шар замигал всеми цветами радуги и казалось, вот-вот взорвётся. Но, вуаля! Я сумел обуздать силу вовремя: шар выдал ранг C.

— Что за?!.

— Как это возможно⁈

В зале повисло ошеломлённое молчание, некоторые чуть челюсти не уронили.

— А вот так: проснулся сегодня утром и почувствовал себя немного сильнее, — невозмутимо пожал я плечами.

Не теряя времени, я обратился к Магнолии:

— Теперь я могу принять вызов Радугина? Она взглядом, полным скрытого изумления, коротко кивнула.

— Итак, ты принимаешь мой вызов? — небрежно бросил я Стасику, впившись в него взглядом.

Он явно растерялся, но пытался держать марку:

— Что ж, биться со слабаком, только что получившим ранг C? Легче не придумаешь, — усмехнулся он, хотя в голосе проскользнула нотка неуверенности.

Я усмехнулся про себя. Ох, дружок, ты даже не представляешь, в какую историю вляпался…

Глава 5

— У вас есть десять минут, чтобы подготовиться к дуэли! — возвестил главный секундант академии, громко хлопнув в ладони.

Пока толпа с азартом заключала ставки и попивала коктейли с названиями вроде «Последнее слово» и «Кровавая Мэри», я заметил подозрительное шевеление под скатертью. Приглядевшись, увидел наглого суслика, который таскал закуски прямо со стола, запихивая их в свой бездонный рюкзачок.

Суслик тоже меня заметил и хитро подмигнул. Пришлось мне подойти к столу.

— А у тебя морда не треснет от жадности? — спросил я тихо, наклонившись к нему.

— Смотри, как бы у тебя на дуэли чего не треснуло, — огрызнулся суслик, засовывая очередную канапку.

— Если уж ты пророчишь мне конец, может, тогда объяснишь, почему разговариваешь, как человек? — усмехнулся я, краем глаза замечая, как он прячет кусочек сыра.

— Может, я и суслик, но не дурак, в отличие от некоторых, — его мордашка приняла выражение всезнающего гуру, словно он давно разгадал смысл жизни.

Я подумал, что этот пушистый проныра явно непрост. То ли он эксперимент какой-то местной магической лаборатории, то ли проклятие, но пока от него больше бед, чем от всей моей будущей дуэли.

Этот чёртов грызун не только уничтожает запасы еды в общежитии, но и устраивает разные пакости там. Маша недавно рассказывала мне, как в коридоре разгорелся очередной скандал.

Один граф, с третьего курса, ухаживал за студенткой со второго и, говорят, был безумно влюблён в неё. Но как-то раз, при их встрече, у него из кармана выпал женский чулок, и все бы ничего, но размер был вовсе не его возлюбленной. Бедняга тут же получил магическую пощёчину. Возможно, он и ловелас, но тут явно что-то не сходится. Мне плевать на его романтические подвиги и проблемы в целом, но все таки любопытство берёт верх.

— Это твоих лап дело с чулком? — спросил я у грызуна. — Хотя можешь не отвечать: всё на твоей морде написано. Только зачем?

— Ах, Добрыня! Мы слишком разные, чтобы быть вместе. Ты живёшь дуэлями, а я подставами. Каждый развлекается, как умеет. Так что забудь меня, и не звони больше, — суслик хрипло заржал, явно где-то насмотревшись сериалов.

Но продолжить разговор с этой шерстяной напастью мне не удалось: ко мне подошла взволнованная Маша, и этот хвостатый мошенник мигом скрылся под скатертью, словно его здесь и не было.

— Добрыня, ты вообще головой думал, когда вызывал Стаса на дуэль? А если он тебе башку оторвёт⁈ — Маша тараторила, вцепившись в мою руку. — Давай лучше я с его сестрой поборюсь. Ты же знаешь, я одной левой её уложу.

— Да не кипишуй, всё под контролем, — обнял её за плечи. — Весело же будет!

— Весело⁈ — у неё глаза чуть на лоб не полезли. — Это тебе не ярмарка с клоунами!

— Ну, некоторым клоунам как раз пора показать их место, — ухмыльнулся я. — Ты же сама дуэли обожаешь, так почему бы и мне не развлечься?

— Мне как-то не смешно, когда мой брат собирается превратиться в дуршлаг на дуэли, — пробормотала она.

Надо как-то её успокоить, а то реально сейчас в обморок грохнется. Рассказал ей байку: мол, преподы, конечно же, до летального исхода не доведут.

— Так что, Машенька, не переживай: директриса остановит дуэль… Если успеет, конечно.

— Успеет до чего?

— До того, как Стас отправится кормить червей, естественно, — подмигнул я.

Она стукнула меня по руке и улыбнулась, но тревога в её глазах никуда не делась.

И тут у меня зазвонил телефон. Глядя на экран, я понял, что веселье только начинается. Показал сестре экран.

— Это твоих рук дело, Мария?

Она взглянула на фото нашего отца, и отрицательно покачала головой.

— Нет, честно! Я тут ни при чём!

Значит, кто-то из преподов уже успел слить информацию. Отлично, теперь меня точно задушат, и дуэль не состоится. Хотя бате понадобятся руки побольше, чтобы обхватить мою широкую шею.

— Ответишь? — спросила она.

— А как же! Отец родной, явно поддержать хочет, — усмехнулся я и принял вызов.

— ТЫ, БАРАН, СОВСЕМ ПРОТЕИНА ОБЪЕЛСЯ? У ТЕБЯ МОЗГИ В БИЦЕПСЫ ПЕРЕЕХАЛИ? — прогремел голос отца. Я аж оглох на одно ухо. Кажется, мой телефон сейчас расплавится от его крика.

— И я очень рад тебя слышать, отец, — ответил я, стараясь не рассмеяться.

Дальше всё пошло по привычному сценарию. Батя орал, что он же просил меня не выделяться и сидеть тихо в академии. Что я полный кретин, раз со своей «магией уровня чайника» полез в смертельную дуэль.

— Да погоди, батя, у меня уже ранг С, — я попытался ему сказать.

— Да хоть бы у тебя был ранг «Супермен»! Это же временный всплеск! — рычал он. Ещё немного, и он, наверное, материализуется через телефон и задушит меня лично.

Он напомнил, как раньше мой ранг подскакивал ненадолго, а потом снова падал вниз. В детстве местные светила магии заявили родителям, что я совершенно безнадежен. Мой организм, мол, не выдерживает силы высокого уровня. Эти скачки называют «синдромом переменного ранга»: сила вроде есть, но тело принимает её, как плохую шутку, и отказывается сотрудничать.

Но это лишь их мнение… Жаль, что семья им верит, а я пока не могу раскрыть все карты. Пусть думают, что я безнадёжный случай, мне за эти годы здесь уже не привыкать.

— Каким же надо быть идиотом, чтобы повестись на этот сбой! — батя продолжал извергаться гневом.

— Бать, ну хватит уже. Может, просто пожелаешь мне удачи перед поединком? — попытался его урезонить.

— Пожелать удачи⁈ — он чуть не подавился собственной яростью. — У меня тут со всех сторон враги напирают, а ты ещё масла в огонь подливаешь! Ты вообще понимаешь, какой козырь ты сейчас Радугиным подарил?

Ага, значит, это я виноват, что у него жизнь идёт под откос. Про свои косяки, как любит выражаться Маша, он, конечно, молчит. Хотя, чему я удивляюсь…

Дальше батя сообщил, что Радугины тоже не дремлют: звонили ему с угрозами. Мол, делайте нам уступки, а то их Стас из меня сделает котлету.

— Они тебе мозги пудрят, бать, — сказал я, едва подавляя зевок от его бесконечного бубнения. — Это всё развод чистой воды. Вспомни, как вы повелись на их фальшивый обмен заложников.

— Постой-ка, а ты откуда про сделку с заложниками знаешь? — в его голосе послышалось еще больше раздражения.

— Да я много чего знаю, — хмыкнул я.

После короткой паузы, наполненной нервным сопением в трубку, батя заявил, что теперь у него серьёзный разговор будет с командиром нашей гвардии, насчет утечки информации. Да ради бога, пусть треплется, если ему от этого легче станет.

— В любом случае, заканчивай эту самодеятельность, Добрыня. Сообщи в академии, что дуэль — ошибка, и что ты передумал биться, — от таких слов у меня брови взлетели до потолка.

— Отец, тебя что, совсем не волнует честь нашего славного Рода? — ядовито поинтересовался у него.

— Не неси чепухи! — огрызнулся он. — Ещё как волнует, но войну надо вести с головой. Да и чем поможет нашему имени, если Радугин тебя на дуэли прикончит?

Ну, тут он явно перегнул палку. Так я ему и сказал, на что батя решил надавить авторитетом. Начал вещать, что он глава Рода и официально запрещает мне участвовать в дуэли, в чем я с ним был категорически не согласен.

— Мне, между прочим, уже восемнадцать лет, и я имею полное право отстаивать свою честь по уставу, независимо от мнения главы Рода, — ухмыльнулся я, представляя, как у него сейчас у самого глаза на лоб лезут.

— Не смей! Слышишь, не смей! Или у тебя будут очень серьёзные проблемы! — грозно рявкнул он.

А я просто вздохнул, бросил трубку и выключил телефон. Бессмысленно спорить с упрямым отцом, да и дуэль уже на носу. Маша, всё это время стоявшая рядом и делавшая вид, что рассматривает потолок, выдохнула:

— Мда-а, никогда ещё не видела папу таким разъяренным.

— Не переживай, ещё не такое услышим. Он мастер поддержать детей в трудную минуту, — усмехнулся я. — Да и о чём с ним говорить: в военных делах он профан.

— Эй, Добрыня, — сестра уставилась на меня с укором. — Может, хотя бы немного уважения? Всё-таки он наш отец.

— Уважение надо заслужить, — отмахнулся я. — Не прошло и пары дней с начала войны, как батя с братом угодили в больницу. Хорошо, что хотя бы не сразу в морг. О какой там воинственности речь? Вести войны — явно не его конёк, и я просто констатирую факты.

Тем временем секундант, с видом полководца, разложил посреди зала мечи в чехлах с эмблемой академии, а любопытных студентов выгнал за ограждение, подальше от предстоящего спектакля.

Нас со Стасом Радугиным вызвали и сообщили, что пора выбирать дуэльные клинки. Этот прыщавый индюк брезгливо покосился на мечи и сказал:

— Я не стану драться этим ржавым железом! У меня есть свой родовой клинок.

— Будешь сражаться тем, что дают, — сухо отчеканил главный секундант. — Такие условия директрисы Магнолии Александровны. У Добрыни нет своего оружия, а дуэль должна быть честной.

Радугин резко перевёл взгляд на меня, окинув с ног до головы, словно я был пятном на его дорогом костюме.

— Пфф, всё ясно с этим нищебродом, — фыркнул он, пытаясь меня задеть.

Я лениво зевнул:

— А я не нищеброд. Есть у меня парочка должников, с которых могу спросить долг рублём… И ох, каким не малым рублем.

У Стасика нервно дёрнулось веко, рот приоткрылся, будто он только что проглотил живую муху. Отлично, он явно не ожидал такого поворота. Чем больше бесится, тем веселее будет его падение. Если раньше он ещё думал, как бы меня побольнее задеть, то теперь точно захочет грохнуть поскорее.

Я подхватил меч и пару раз подбросил его. Просто, чтобы понять, как он в руке лежит. Потом сделал пару замахов в воздухе.

— Ты чего им машешь, как дубиной? Это же меч, а не палка! — Стас, как обычно, решил блеснуть своим «остроумием».

— А ты чего тут воняешь, как рыба на жаре? По лицу давно не получал? — огрызнулась моя младшая сестра, забыв про свои аристократические манеры.

Ну, пока можно расслабиться: все взгляды устремлены на нас, а не на протокол по экзаменации на балу. Радугин поднял брови, ухмыльнулся и переключился на неё:

— Добрынина, сразу видно, какое у вас в Роду воспитание. Ущербное, как и всё ваше семейство.

— Может, хватит болтать? — мне уже надоело это представление. Хотелось быстрее закончить дуэль и успеть на вечернюю распродажу пончиков. Если не успею, останутся самые невкусные или вовсе все разберут. — Твой противник перед тобой, между прочим!

— Ты слишком жалок для противника, — заявил Стас, глядя на меня презрительно.

Секундант как раз объявил начало дуэли и предупредил, что мебель крушить нельзя, так что силу используем аккуратно. Потом ударил в гонг, и начался поединок.

Прыщавый Радугин принялся метаться вокруг меня, пытаясь хоть как-то задеть. А я расслабленно отбивал его атаки и размышлял о своём: какие пончики останутся по скидке в кофейне? Надеюсь, с банановой начинкой ещё не разобрали.

Так мы дрались минут пятнадцать, пока Стас снова не решил открыть рот:

— Я тебе чуть глотку не перерезал! Если бы мой удар был чуть быстрее, ты бы уже валялся на полу! — он буквально захлёбывался собственным сарказмом.

Размахивая мечом, Стас грозно носился вокруг меня. Но я тоже не из робкого десятка. Контратакую его выпады так, что при столкновении клинков вспыхивают искры.

— Скоро твоя смерть станет уроком для твоей семьи! — пылающие азартом глаза Стасика сияли так ярко. — Хотя ты и сам должен догадываться, за что сдохнешь.

А я в этот момент задумался: интересно, в кофейне ещё остались черничные пончики, помимо банановых? Или придётся топать в другую кафешку через пару кварталов? В принципе, лишняя прогулка мне не повредит.

— Извини, что ты там сказал? А то я прослушал, — бросил я, пытаясь вспомнить, куда засунул скидочную карту.

Стасика это взбесило, и он совершил оберхау — удар мечом из верхней позиции, словно пытаясь расколоть меня пополам. Короче, в боевых искусствах полно скучных терминов, и с опытом на них особо не обращаешь внимания.

Я легко отразил удар, и снова посыпались искры. Пожалуй, после такого шоу мне полагается бесплатный кофе.

— Что, устал уже, качок? — Радугин, видимо, решил, что мой задумчивый вид это признак усталости. — Ты только и можешь отбиваться. Силёнок не хватает для ответной атаки?

Пожалуй, действительно пора заканчивать этот балаган. Кофе сам себя не выпьет, да и пончики меня, наверное, ждут. Я ухмыльнулся и сменил стойку.

— Ну что, прыщавый, готов? Сейчас будет весело…

Тем временем в тараканьем логове

Где тараканы ходят в платьях и играют в картишки

А вернее в голове у Маши

— Нет, ну я его собственными руками придушу! Вот прямо сейчас! — Маша металась из стороны в сторону, переживая за Добрыню.

— Кого ты убить собралась? Стаса Радугина? — спокойно поинтересовалась Вика, не отрывая глаз от дуэли.

— Да нет же, своего брата! Как он умудрился ввязаться в эту дуэль? — с каждым ударом противника сердце у неё уходило в пятки.

Она снова корила себя за то, что не защитила Добрыню, хотя поклялась быть его ангелом-хранителем. Мария отлично помнила, как в детстве над братом смеялись: его магия развивалась медленнее, чем растёт трава в пустыне.

Ему давно поставили диагноз: дефицит магической силы. На Добрыне висело клеймо ранга F, словно табличка «Неудачник дня». И даже если он внезапно поднимался чуть выше, то неизменно возвращался обратно, как бумеранг, выпущенный кривыми руками.

— Слушай, Вика, а Директриса вмешается, если тут начнётся кровавая баня? — голос её дрожал так.

— Почему ты снова сомневаешься в Добрыне? — удивилась подруга, будто Маша только что заявила, что солнце вращается вокруг Земли.

Мария вздохнула и объяснила, что брат у неё духом крепок, но от этого магии у него не прибавляется.

— Так что, Вика, у него уже были подъёмы ранга, но это всё вспышки, как у сломанной лампочки. Пойми моё беспокойство! И ты мне так и не ответила: дуэль остановят или нет?

— Без понятия, — пожала плечами Вика. — Но, по-моему, ты зря его недооцениваешь: он точно не собирается проигрывать этому Радугину. Я в нём вижу силу. Обрати хотя бы внимание на его взгляд!

— Да обычный у него взгляд, — Маша снова пожала плечами. — Всегда такой был, ничего особенного.

Вика усмехнулась. Её прусский Род был боевым, и они не пропустили ни одной войны. Кому, как не ей знать: у Добрыни взгляд воина, который постоянно живёт битвами и короткими перерывами на сон.

— К чему ты всё это говоришь? — всплеснула руками Маша, чуть не сбив проходящего мимо студента. — Посмотри, Добрыня уже выдохся, стоит в углу и руки опустил. Он даже ни разу нормально не контратаковал! А этот гад Радугин вот-вот нанесёт финальный удар. Глянь, как смотрит — настоящий хищник! У брата точно сейчас будут проблемы!

Но Вика лишь загадочно улыбнулась и покачала головой:

— Поверь мне, проблемы сейчас начнутся у Стаса.

— С чего ты это взяла? — Маша подозрительно уставилась на подругу, думая, не сошла ли та с ума. — Добрыня стоит и ничего не делает!

— Ты ничего не понимаешь, — парировала Вика. — Он просто расслаблен. Присмотрись: Добрыня ведёт себя так, будто уже знает, что победил.

И тут Стасик рванул в атаку, замахнувшись так, словно собирался разрубить Добрыню пополам. Но тот вдруг резко сдвинулся, и по залу пронёсся такой оглушительный лязг, что у всех заложило уши.

От удара меч Радугина с треском распался пополам, а лезвие Добрыни оставило на левой руке соперника кровавую полосу.

Стасик с самого начала допустил ошибку: вцепился обеими руками в рукоять для усиления удара и, в итоге, получил ранение одной из них. Неловко получилось.

— Ааа-а-а! — завопил от боли соперник, заливаясь кровью.

Все, кто собрался поглазеть на дуэль, одновременно ахнули от такого поворота событий.

— Это что сейчас было? — Маша не поверила своим глазам, и чуть не ущипнула себя, чтобы убедиться, что не спит.

— Подожди, это ещё не всё! — Вика с улыбкой толкнула её локтем. — Сейчас будет самое интересное.

* * *

Вот это денёк у Радугина выдался! Похоже, его воздушные замки наконец рухнули прямо ему на голову. Обожаю таких самодовольных типов сбрасывать с небес на землю. Когда их напыщенные фантазии лопаются, как мыльные пузыри, — это просто музыка для моих ушей!

Смотрю на него: кровь хлещет, слёзы текут. А стыд-то какой! Бедняге так неудобно показывать свою боль и слабость, что впору платочек предложить.

— Всё из-за этого чёртова клинка! — заорал он. — Вы мне подсунули ржавый кусок железа! Требую свой родовой меч, или пойду жаловаться в самую высшую инстанцию!

Махнул секунданту: да дайте уже этому неудачнику его игрушку, пусть потешится. Только побыстрее, а то все пончики в буфете разберут!

Притащили ему родовое оружие, и мы продолжили поединок. Противник начал крутить финты одной рукой, стал агрессивнее — видимо, рана его подгоняет. Или просто торопится опозориться окончательно?

Отхожу назад, ставлю блоки то снизу, то сверху, думаю: пора бы уже занавес опускать. Но Радугин сам торопится: замахивается так, будто хочет снести мне голову. А я стою в углу, маневрировать негде. Хитро придумал, прохвост.

Быстро насытил клинок и тело гравитацией так, что меч стал тяжелее. Размахнуться негде, но сила решает всё… Наношу мощнейший удар по его лезвию. И — та-дам! — оба меча разлетаются на куски. Осколки звенят на полу, как разбитые надежды моего оппонента.

Да уж, дуэльные мечи — просто произведение кустарного ширпотреба. Но не беда: у меня остался острый обрубок на рукояти. Рванул вперёд и вонзил острие Стасу в плечо. Добавляю энергии в руки и провожу им глубокий разрез от плеча до бедра. Теперь я выгляжу, как маньяк из фильма ужасов, запачканный его кровью.

Затем швыряю обрубок меча возле умирающего Стаса, и поворачиваюсь к секундантам:

— Я победил Радугина в честной схватке! Все это видели? Вопросов ко мне больше нет?

Ответом мне была гнетущая тишина. А я посмотрел на застывшую в шоке Машу, которая только хлопает глазами. Вика же довольно улыбается мне.

— Я же говорил, что постараюсь с ним побыстрее разобраться! — машу им рукой и уверенно шагаю к девушкам.

Теперь точно успею пончики купить… Правда, придётся с девчонками поделиться, если увяжутся за мной. Но что поделаешь — в жизни всегда должно быть место компромиссу.

Глава 6

Чёрт побери! Почему так трудно смотаться отсюда? Все облепили меня с расспросами, как мухи на варенье. Маша и Вика вообще проходу не дают: щебечут без умолку о дуэли. А мне хотелось побыстрее вернуться в общагу, чтобы поиграть в приставку. Хотя, стоп… А как же домашка: доклады подготовить и прочее? Я сам рассмеялся над тем, о чем подумал: у меня как бы дел и без того хватает. А конспекты и доклады можно легко найти, да и вариантов много. К тому же я устно могу всё рассказать про зельеварение и прочие дисциплины.

Да хоть про то, как один полурослик убил целую сотню вурдалаков. Это я своими глазами видел… Кто бы мог подумать, что полурослик угостил их всех разломными ирисками, и у вампиров от них растворились клыки. Ну или когда он угостил их котлетами из слаймов, а такое, между прочим, не поверите, тоже было. Вурдалаки тогда умерли от разрыва желудка, потому что котлеты показались им деликатесом. По мне, так это просто жуть!

Но всё было совсем не так, ох…

Много лет назад

В жо… То есть, на краю планеты

— Да кто, нахрен, теперь его купит? — рыжеволосый толстый полурослик размахивал руками возле высокого строившегося здания. — Вурдалаки поговаривают, что вот-вот заявятся и в наши края тоже. Многие жители уже напуганы и бегут с семьями на юг.

— Либо ты заплатишь мне двести гвиней, как залог сейчас, либо я снесу это всё к чертям, и уж точно ни о какой постройке речь дальше не пойдёт! — напыжился стоявший напротив кучерявый полурослик.

— Я тебе ещё раз повторяю, Дикпиг, его даже за пятьдесят гвиней никто не купит, ведь дом находится за городом! Какой ещё залог, да я единственный, кто готов заплатить прямо сейчас за всё сорок гвиней, — ухмылялся толстяк.

— Ах так, — застучал нервно ногой Дикпиг, разозлившись, — ну тогда оно вообще никому не достанется.

Кучерявый после этого приказал своим работникам заложить динамит и взорвать здание. Толстяк поглядел на своего собеседника, как на чокнутого, но было уже поздно. Команда рабочих уважала своего начальника, и выполнила его приказ. Ещё немного и прозвенит грохот и поднимется море пыли. Но в этот самый миг два ссорящихся полурослика заметили, как местные жители с испуганными воплями несутся отсюда прочь. Оказалось, что под зданием, в подвале, прятались вурдалаки, ожидая ночи, чтобы напасть на мирных жителей.

* * *

Да, вот это были удивительные, конечно, времена. До сих пор помню, как я тогда как раз прибыл в городок полуросликов, чтобы спасти их от вурдалаков, а то они, как редкий вид, могли вообще исчезнуть. А это дисбаланс во Вселенной, и такого быть не должно. Я уже сталкивался с последствиями дисбаланса лично, и тут без комментариев. Но стоило мне только навести там разведку и обнаружить быстро приближающиеся цели, как всех вурдалаков раздавило в лепёшку тем самым зданием после сильного взрыва, которое строил со своей бригадой кучерявый Дикпиг. Он, кстати, потом стал королём среди своего народа, и ему поклонялись, как богу. Короче, чего я только не повидал на своём веку…

А пока одногруппники окружили меня со всех сторон, и по взгляду Директрисы было ясно: она собирается задержать меня для «дружеской» беседы. Придётся здесь ещё немного потусоваться. В конце концов, приставки и игры никуда не денутся. Разве что мое настроение…

Сделав вид, что я читаю один из журналов, избавился всё же от необходимости отвечать на бесконечные вопросы Маши и Вики.

Под звуки классической музыки уборщики всё ещё скребли пол, отмывая кровь после дуэли. А вокруг все продолжают веселиться. Мне же немного было не по себе, из-за того, что пришлось грохнуть студента: он ведь ещё зелёный, как неспелый банан. Я, может, и такого же возраста, но разум и опыт у меня совсем другие: старость в голове, молодость в теле. Однако племянничек Радугина сам напросился: никто не смеет оскорблять или вредить моим близким. Прощать такое? Не в этой жизни! В этот момент у меня даже взгляд стал остервенелым, что я заметил в зеркале. И чего это на меня нашло? Ведь пока всё идёт по плану, и винить себя уж точно не стоит: самооборона и всё такое. Или это я виню себя за то, что мало их так ещё грохнул? Это в моём случае уже даже какой-то слишком сложный вопрос. Сам не понимаю, чего это я так мягок здесь к врагам. Неужели всё дело в моей не совсем развитой силе и я всё ещё осторожничаю⁈ Всё может быть…

Но, убив Стаса Радугина, я отвёл опасность от семьи, хотя бы на некоторое время. Теперь все «псы» врагов должны охотиться только на меня. И надеюсь, у Радугиных осталась хоть капля логики… Хотя, на что я надеюсь? Чутьё же редко меня подводит. Вот и сейчас милфа Магнолия Форте, маня пальчиком, зовёт меня в свой кабинет. Отложив журнал, я послушно поплёлся за Директрисой наверх. Шли молча: она впереди, я позади, стараясь не наступить на подол её белоснежной мантии.

— Магнолия Александровна, вы, наверное, хотели поговорить о дуэли? — начал я первым, усаживаясь в кресло её кабинета, словно на горячий стул. — Помню, обещал никого не убивать в этих стенах, но честь моего Рода была задета, а дуэль состоялась с вашего же позволения.

Магнолия Александровна опёрлась на свой посох и задумчиво постукивала пальцами по столу. Но что бы она ни придумала, предъявить мне нечего. Устав академии и законы я не нарушал, а обстоятельства сами развязали мне руки… Буквально.

— Добрыня, на смертельных дуэлях убивать студентов вовсе не обязательно, — её голос был холоден, как арктический ветер. — Я следила за каждым вашим движением. Вы намеренно убили Стаса Радугина.

Директриса делала такие многозначительные паузы, будто готовилась объявить о конце света, а не пересказывала мне очевидности. Хотя стоит признать: хорошо, что она не слепа к происходящему. Было бы печально, если б человек на её посту оказался глупцом. Затем она взялась читать мне нотации о жизни: мол, за стенами академии мне теперь будет несладко, ведь Радугины этого не простят. Короче, стандартный набор банальностей, когда сказать, по сути, нечего.

Магнолия даже умудрилась подлить масла в огонь, заявив, что я навлёк беду на свой Род. Я едва сдерживал смех! Война с Радугиными и так шла полным ходом. Я же просто ненадолго отвлёк их внимание на себя. Однако вдаваться в подробности не стал: не её это дело. Кивнул ей, как китайский болванчик, и пообещал быть паинькой. Хотя отлично знал, что это чистой воды ложь, но кто считает такие мелочи?

— Добрыня, я каждый год сталкиваюсь с такими историями в академии, — она улыбнулась, но взгляд её витал где-то явно в другом месте. — Аристократы никогда не меняются, и каждое новое поколение умнее не становится.

Чёрт побери! И к чему этот спектакль? Конечно, я тоже порой толкаю пафосные речи, но чаще предпочитаю более… практичные занятия. Надо же как-то убивать время, если рядом нет девушки или хотя бы драка не намечается, а от её нравоучений меня клонит в сон.

Поэтому я ускользнул из её кабинета с удовольствием и, петляя по коридорам, добрался до своей комнаты. Что ж, наконец-то я остался один…

Главное родовое имение Радугиных

— А давайте сбросим на их дом десант с вертолёта! — воскликнул Михаил, потягивая апельсиновый сок. — Пусть заложат взрывчатку и испарятся. Устроим такой фейерверк, что от Добрыниных останется только дым и пепел!

Отец мгновенно побагровел:

— А этого придурка кто сюда впустил?

— Он сам приполз, — зевнул Геннадий, криво ухмыляясь и косясь на младшего брата.

— Батюшка, ну можно я останусь? — заныл протяжно Миша. — Меня же на все семейные собрания не зовут, а я ведь часть семьи! Обидно, знаете ли. Да и война с Добрыниными меня тоже касается!

Глава Рода закатил глаза, фыркнул и махнул рукой:

— Ладно, сиди. Но молчи и пей свой сок!

— Вообще-то, у меня в соке виски, — с важным видом сказал Михаил.

— Да мне все равно! — огрызнулся отец. — Заткнись и не мешай умным людям семейные дела обсуждать!

Миша молча уставился на родителя. Тот тоже замер и сверлил сына тяжёлым взглядом. А потом: искра, вспышка, безумие! Михаила слегка подпалили, а после метко и эффектно выбросили из окна. К счастью, бабушка вовремя поймала его внизу, словно опытный голкипер.

— Внучек, родненький, что здесь происходит? — ахала она, поддерживая слегка обугленного Михаила, от которого поднимались тонкие струйки дыма.

Стоя под окнами, бабуля размахивала своим большим зонтом, грозя зятю, который поспешно скрылся за занавеской.

А ведь всё началось с простой фразы Михаила:

— Каким умным людям? Я тут таких не вижу. Добрынины все живы и здоровы, а наш завод испарился. Выходит, не я дурак, а вы все слегка тормознутые.

После этих слов глава Рода набросился на сына.

— Паразит! Да я тебя сейчас собственноручно удавлю!

Тем временем возмущенная бабуля, увидев, в каком состоянии её внучек, поспешила наверх.

— Говорила я Лиле не выходить за тебя замуж! — ворчала она, поднимаясь по лестнице.

— Не пускать эту нестабильную бабку сюда! — взревел граф, бросая приказ охране. — А то тут всё валерьянкой и кошками провоняет!

И пока бабуля размахивала зонтиком, лупя мускулистых охранников и успевая делать им замечания по поводу плохой осанки, собрание по вопросу войны продолжалось в более спокойном русле.

До тех пор, пока не зазвонил телефон, и граф насторожился. На экране появился побледневший Тарас, один из капитанов гвардии. Радугин вывел изображение на большой экран и спросил:

— Что там у тебя? Какие новости?

— Ваш… ваш племянник, господин…

— Какой ещё племянник? У меня их много… — поторопил капитана граф, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

— Станислав Радугин вызвал на дуэль Добрыню Добрынина прямо в академии, — выпалил капитан.

В зале поднялся довольный гул. Отец Стаса засиял, как начищенный самовар, и с гордостью ударил себя в грудь.

— Вот это я понимаю — достойный представитель нашего Рода! — его голос звенел от радости. — Мой сын решил нашу главную проблему! Молодой, дерзкий, умный! Яблоко от яблони!

— Вообще-то… Стас мёртв. Добрынин его на дуэли… эээ… победил, — уточнил капитан и поспешно отключился.

И вовремя: граф в ярости разломал телефон и метнул его в стену с такой силой, что тот разлетелся на тысячу мелких кусков.

На мгновение в зале повисла гробовая тишина, нарушаемая только приглушёнными стонами охранников за дверью. Но вскоре все опомнились и принялись обсуждать планы мести. Отец Стаса кричал, что собственными руками придушит Добрыню, и всё яростнее колотил кулаком по столу, который уже начал жалобно скрипеть.

— Вон отсюда! Все вон! — взревел граф, смахнув со стола всё, что на нём было. Чернильницы разбились о пол, разливая тёмные лужи. — Оставьте меня одного! Мне надо подумать!

Родня замерла, но потом нехотя начала протискиваться к выходу сквозь оцепеневшую охрану. Только отец Стаса стоял, как вкопанный, и твердил:

— Мой сын… Мой сын…

— Я сказал, оставить меня одного! — голос графа был холоднее зимнего ветра, и брат подчинился.

Проводив его свирепым взглядом, Радугин заметил в коридоре тёщу среди гвардейцев, и приказал её не впускать. Охранники поспешно захлопнули дверь, сквозь которую донёсся только её крик:

— Ах ты, шакал плешивый! — завопила бабуля.

Оставшись один, граф метался по залу, как тигр в тесной клетке, крушил всё подряд: срывал картины, разбивал вазы, превращал мебель в щепки. Бесило до белого каления, что весь его гениальный план полетел к чертям.

Втайне от всех он договорился со Стасом: тот должен был спровоцировать Добрынина на дуэль и отправить его на тот свет раз и навсегда. Всё казалось таким простым, а теперь Стас Радугин мёртв, а младший Добрынин жив-здоров и, наверняка, смеётся над ними.

Задыхаясь от ярости, граф огляделся по сторонам: ломать было почти нечего, разве что собственную голову об стену. Но злость его не отпускала. Более того, накатывало отчаяние: если брат или кто-то из своих узнает о его интригах, проблем не оберёшься. Все будут показывать на него пальцем и шептаться за спиной.

Попытавшись взять себя в руки, граф пригладил растрёпанные волосы, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Медленный вдох через нос… задержка… медленный выдох…

— Да чтоб тебя, сука! — взревел Руслан и пнул обломок стула. — Как так-то⁈ — ничего не помогает.

Его разрывало от ярости, что Стасик умудрился проиграть какому-то там Добрынину. Сама смерть племянника казалась теперь досадной мелочью. Граф не понимал, как он мог так облажаться? Ведь этот Добрыня — полный ноль! Все считали его слабаком, Стас сам ему об этом говорил.

Он заорал, чтобы ему принесли водки. Война затягивается, хотя всё должно было решиться в два счёта.

— Ничего, сейчас пропущу стаканчик и придумаю, как со всем этим бардаком разобраться, — задумчиво пробормотал граф.

* * *

— Всё поняли? Если да, можете идти, — сказал препод по трансфигурации. Пятая пара, а я уже мысленно отбиваю чечётку в клубе, собираясь отметить победу на дуэли.

Хотя, честно говоря, и отмечать-то особо не тянуло: ну, сдох Радугин и черт с ним. Мир лучше не стал, солнце ярче не засияло. Но Гришаня уже всё пронюхал, и от него не отвяжешься. Решил закатить тусовку, ещё и других знакомых аристо подтянул. Компания намечалась знатная. В принципе, можно развеяться, ведь дальше будет не до веселья. И главное, Маша перестала меня донимать своими восхищёнными охами и ахами о победе. А то только и слышал, как я геройственно махал мечом.

— Простите, вы забыли задать домашку, — поднял руку зубрила Потников с первой парты, сверкая своими круглыми очками.

Жалко мне этого Потникова: зря он напомнил Юлию про параграфы и конспекты. После пары одногруппники сделают из него боксерскую грушу. Но на мою помощь пусть не рассчитывает: очкарик уже не первый раз так лажает, видимо, мазохист со стажем.

Закинул я вещи в рюкзак после того, как раздали задания, быстро смешался с толпой и направился на следующую пару в другой корпус. Но Маша меня догнала:

— Добрыня, чего молчишь весь день? С папой опять сцепился? — сдула она локон со лба, глядя на меня.

— Он со мной не общается, — закатил я глаза. — После дуэли сразу заявил, что у него больше нет сына. Я прикинулся дурачком и спросил: какого именно?

Мелкая задумалась, потом ухмыльнулась и расхохоталась.

— А ты, наверное, рад?

— Ещё бы, — кивнул я. — Тишина лучше его вечных нравоучений.

И хоть стало спокойнее от его молчания, но всё равно паршиво на душе. Обстановка накаляется из-за войны, а он нашёл время обижаться. Но на парах хотя бы всё было стабильно: скучно и уныло. Если не считать последней: на ней наш юный журналист Артемий получил молнией прямо в своё дупло. И разгневанный Один или неудачно спущенные штаны тут ни при чём. У Артемия они вообще не сползают: он же подтяжки носит, как старичок. Я про настоящее дупло: ему по почте пришёл сувенир в виде дерева с дыркой. Не знаю, зачем ему понадобилось дерево с дырой. Но Артемий таскал его весь день и ставил на стол на каждой паре, как будто это его талисман. На последнем занятии он умудрился выбесить препода по скоростным атакам, и его деревяшка пострадала. Не смог ответить, как действовать в закрытом помещении, если ты один, а против тебя трое с клинками.

Честно говоря, я тоже не знал, что сказать, и радовался, что спрашивали не меня. Вариантов, ведь чертовски много… Кажется, препод просто взял пример из новой видеоигры-файтинга, что недавно вышла. Сам пройти не смог, и решил нас помучить. Артемий мялся, как студент на экзамене по квантовой физике, и ничего внятного не выдавил из себя. Препод, недолго думая, шарахнул молнией по его сувениру, и дерево разлетелось в щепки. Пока все ржали и снимали на телефоны, я умудрился немного вздремнуть и, проснувшись бодрым, направился домой переодеться.

К вечеру я уже был в клубе как штык, где танцовщицы в откровенных нарядах кружились вокруг шестов под мерцание софитов. Наша компания расположилась на третьем ярусе клуба за длинным овальным столом из чёрного камня. Еды там горы, выпивка льётся рекой. Музыка не так оглушала, как внизу, так что можно было спокойно поболтать. Всё было бы отлично, если бы не приходилось изображать веселье. В моём положении глупо напиваться вдали от стен академии. Поэтому я делал вид, что пьянею, и в тысячный раз пересказывал знакомым графам и баронам детали дуэли с Радугиным. Они поздравляли меня, поднимали бокалы и произносили нелепые тосты. В общем, собрались выпить в хорошей компании и нашли удобный повод. Я же постоянно подчёркивал, что Стасик Радугин был слаб на момент дуэли, и свалить его большого труда не составило. Но меня уже и в этом кругу прозвали звездой дуэлей. В академии и так разговоров хватает, а тут ещё и за её пределами.

В клубе полно аристократов, но и богатые простушки тоже шастали: дочки зажиточных торговцев, выискивающие женихов из знати, чтобы влезть в знатный Род. Да только гиблое это дело: кто ж на такой женится? Глава Рода их с потрохами сожрёт и не поперхнётся. Чаще девушки крутили романы с аристократами ради дорогих подарков от ухажёров. Мне тоже повезло потанцевать с одной такой красоткой. Жгучая брюнетка с формами, от которых даже у статуй носы отпадают, и талией, как у осинки. Крутится вокруг меня, глазками стреляет: я уже весь изрешечён. Сама подходит и спрашивает, не угощу ли её.

Ну, как джентльмен, заказал ей коктейль в баре и пригласил на танец. После чего мы уселись за отдельный столик, а она ножкой по моей ноге водит. Потом начала подмигивать, приглашая к себе в гости на продолжение банкета.

Я же не дурак, и не отказал. Закрыл счёт и втопил по газам на своём «Вепре». Добравшись, мы поднялись на лифте в её апартаменты на восьмом этаже. Едва рухнув на постель, мы перешли к прелюдии. Правда, прелюдия длилась недолго: только успел рубашку снять, как дама направилась в ванную, пообещав быстро вернуться.

А я тем временем решил попить водички. И тут за моей спиной раздаётся топот, будто стадо быков в порцелановую лавку ворвалось. Выглядываю в коридор просторных апартаментов, а там вооружённые ребята стоят. Эмблем на форме нет, но мне и так догадаться было совсем несложно, в чем дело. Я нырнул обратно в спальню, но меня уже заметили. Двое амбалов ворвались сюда: плечистые такие, что дверной проём оказался для них узковат. Даже не додумались, кто первым зайдёт.

— Я, вообще-то, не фанат вечеринки с сюрпризами, парни, — усмехаюсь. — Планировал с леди наедине пообщаться. Но раз уж забрели, угощайтесь.

— Попался, щенок! — оскалился усатый, наставляя на меня автомат.

Оба уверены, что контролируют ситуацию, и быстро приближаются ко мне. Я отступаю, думая: почему эти умники сразу не стреляют? Направляю гравитацию на массивную старинную люстру над ними. Та быстро срывается вниз. Амбалы и пикнуть не успели, как превратились в фарш под ней. Надеюсь, веселье на этом не закончится. Хотя, судя по тому, что в апартаменты вломилась целая орава, а я гравитационными импульсами уже просканировал пространство: их реально дофига… Но мне и этого будет мало.

Прячусь за дверью, с невозмутимым видом одним ударом пробиваю череп очередному непрошенному гостю. В руке у него был меч, напитанный маной. Не составило труда выхватить клинок у умирающего, а затем нарисовать его напарнику улыбку от уха до уха. Но становится жарко: самый шустрый из них несётся на меня и на ходу наводит артефакт, из которого вырывается огненный шквал. Сделать из меня шашлык решил? Идея так себе: я могу устроить барбекю покруче. Уворачиваюсь от языков пламени, а подлец упорно преследует меня с огненным потоком. Сбрасываю ещё немного гравитации, обгоняю его атаки, а потом со всей силы бью ногой в пах. Пока он оплакивает своё мужское достоинство, хватаю артефакт и жарю ещё парочку назойливых гостей.

— Валите его! Окружить! — орёт кто-то сбоку.

Убегать? Ну уж нет, это не в моём стиле. У меня есть один любимый трюк в запасе… Посмотрим, хватит ли силёнок.

Скрываюсь за массивным камином, спасаясь от автоматных очередей. Перенаправляю энергию, намагничиваю гравитацией парочку бойцов, чтобы меня к ним притянуло. Пара секунд — и вуаля! Стою прямо перед их офигевшими физиономиями. Они, наверное, думают, что у них глюк. Пусть ломают головы, как я тут оказался; мне их сомнения только на руку. Сгибаю их автоматы в узел, словно делаю из шариков животных на детском празднике, и бросаю хищный взгляд.

— С вами сейчас будет то же самое, — ухмыляюсь, кидая скрученное железо на пол и наслаждаясь паникой в их глазах.

Они поверили. У одного аж коленки затряслись. Но отступать уже нельзя: гордость же не позволяет. Храбрецы среди них найдутся… Ну что ж, устрою им незабываемое шоу!

* * *

— Это что за вечеринка тут была? И без меня? Обидно, — воскликнул Гришаня, переступая через лежащее тело. — Я уже сбился со счёта, сколько здесь мертвяков валяется. Из живых-то хоть кто-нибудь остался?

— Ни одного, — кивнул я, отпивая воду и радуясь, что додумался снять рубашку перед замесом — отстирывать кровь с белого хлопка то ещё занятие.

— Ну, правильно сделал, что позвал меня. Сейчас тут всё уберут, словно тут ничего и не было. Но что вообще приключилось? — Распутин оглядывался в поисках места присесть, но тут был натуральный ад.

— Да как-то день не задался, Гриша. Ни с девушкой нормально время провести не получилось, ни эти ребята меня особо не развлекли, — кивнул я на их тела.

— Знаешь, если бы я тебя не знал, решил бы, что ты маньяк какой-то, — рассмеялся мой друг.

Опять он всё в своей голове перекрутил. Но, как говорится, горбатого могила исправит. А Гришу туда так просто не затащить…

Глава 7

— Ну что, приступайте за дело! — ухмыльнулся Гришаня, взмахнув рукой.

И в ответ ему гробовая тишина. Кажется, даже муха, пролетающая мимо, решила не нарушать момент.

Распутин щелкнул пальцами, как иллюзионист, ожидающий аплодисментов, и снова позвал своих ребят приступить к работе. Но опять ни звука, ни движения, только эхо его разочарования.

— Гриша, а ты точно не один приехал? — я прищурился, глядя на него с подозрением.

Друг подмигнул и, набрав побольше воздуха, заорал так, что стены задрожали:

— МОЖЕТЕ ПРИСТУПАТЬ!

И тут началось: в помещение ворвались десяток типов в белых герметичных костюмах, выглядящих как смесь космонавтов и фанатов химической войны. Защитные очки, респираторы, перчатки — полный комплект для прогулки по ядерной пустоши. А за спиной у каждого баллоны с перечеркнутой крысой.

— Это что, местные борцы с порядком и чистотой? — удивленно протянул я. Честно говоря, ожидал увидеть команду попроще.

— Моему семейству лучше об этом не знать, а знакомых у меня хоть пруд пруди, — Гриша попытался полюбоваться на себя в зеркале. Но вместо своего отражения увидел лишь кровавые пятна на нем.

Мне же стало интересно, давно ли он с ними работает. Оказалось, это их первый совместный «проект». Грише самому любопытно, как они справятся. Ну допустим, начало обнадеживающее…

Вообще-то, как они работали, меня удивляло. Словно они по несколько раз на дню убирали вот такие вот мясные свалки. Каждый знал, что нужно делать, не столпились и не задавали лишних вопросов. Все делалось четко и молча. Если бы сейчас меня увидела моя родня… Думаю, что из Рода изгнали бы точно.

Я решил скоротать время, поглядывая в окно, хотя местами оно тоже было в крови. Гриша же вообще был сонным, и ему на удивление даже болтать ни о чем не хотелось, а это редкость.

И я уже было решил, что и мне поспать не помешает: гляжу, а за окном появляется бородатый мелкий человечек, в каком-то бомжатском костюме. Но по ауре я понял, что это за хрен, но вот только не понял, чего он так высоко залез, и почему его жизнь так потрепала.

— Эй, мужики, сигаретки не найдётся? — он первым заговорил с нами, Гриша даже от удивления немного взбодрился.

— Ты ведь лепрекон, верно? — ответил я вопросом на вопрос.

— Допустим, — нехотя ответил тот и уселся на подоконник.

— А чего ты так выглядишь, будто на мусорке живёшь?

— Блин, я же просто сигаретку попросил, и не спрашиваю, чем вы тут занимаетесь, — вздохнул лепрекон.

— А я не курю, и тебе не советую.

— Ну тогда… хоть пара золотых есть? — прищурился мелкий.

Явно испытывает удачу.

— Найдется, — улыбнулся Гриша. — Только ответь, что такого могло с лепреконом случиться, что он оказался в таком положении? В это даже не верится. У тебя же, как минимум, одна магическая монета должна возвращаться постоянно к тебе.

Лепрекон поглядел на нас, а я подумал, зря Гриша выгребает ему сейчас золотые, но стараюсь сдержать улыбку, ведь лепрекон вот-вот начнёт свой рассказ.

Получив свои монетки, мелкий зыркнул на нас, как на дебилов, и заговорил:

— В общем, это случилось десять лет назад. Тогда стояла холодная зима, и самогон, ввозимый из Ирландии, стоил очень дорого. Ночи были долгими, правда, луна была красивой, и освещала мой путь. И вот в одну из таких ночей меня ограбили.

— Допустим, но монета же должна вернуться к тебе, — почесал затылок Гриша.

— Не ко мне, а в кошелёк. Но у меня тогда его украли, — на этих словах, мелкий исчез, прихватив монетки.

Я громко захохотал, а Гриша не выдержал:

— Так ты сразу догадался, почему он бедствует? А мне чего не сказал, а то зачем я ему золото дал?

— Не сразу, но довольно скоро до меня дошло, — улыбнулся я. — А ещё хотелось посмотреть на твоё лицо. Но с тебя не убудет, а вот лепрекону наверное пригодится.

Мы ещё пообсуждали, как этот странный гном ловко разводит людей своими трепещущими историями, пока мимо нас не прошли люди в костюмах, волоча по полу труп.

Гриша всегда любил вот таких вот созданий, о которых знали не все. Они в этом мире вели скрытный образ жизни. И однажды, как раз из-за них, мы с Гришей и влипли в неприятности, когда проворачивали одно небольшое дельце. Торговля магическим виски — нынче опасная штука… Особенно, когда нужно было доказать отряду полиции, который остановил нас за превышение скорости, что находилось в тех бутылках.

— Звук такой, будто мокрой тряпкой по полу водят, — заметил я вслух.

В коридоре они аккуратно запаковали труп в черный пакет, словно это не человек, а мусор после вечеринки, и вернулись за следующими «клиентами». Особенно же меня рассмешил мужик в респираторе, небрежно несущий в одной руке чью-то ногу, а в другой руку.

— Эй, Сема, ты чего прохлаждаешься? — окликнул его напарник. — Иди помоги нам того верзилу с кухни вынести!

— Не бурчи, Андреич! Кто-то же должен и конечности собирать. Почему бы не я? — отмахнулся Сёма, явно ценитель жизни на расслабоне.

А ведь мне казалось что они немые… Но оказалось что просто говорить не было о чем. И я не против теперь чтобы они помолчали.

Вселенная не любит бездельников: проверено на себе. Долго отдыхать ему не дали. Коллеги посмеялись и указали на лысую голову, зацепившуюся за крюк для люстры и качающуюся, как жуткий диско-шар.

Сёма снизу не видел этой красоты и офигевал теперь вдвойне:

— Черт, да как так-то? Почему именно мне это снимать? Даже с лестницей не дотянусь!

— Давай-давай, Сёма! — подбадривали его коллеги, явно наслаждаясь шоу. — Сам же вызвался оторванные части собирать. И не забудь кровищу с потолка отмыть! У нас тут не художественная галерея.

— Не знаю, что тут произошло, но впервые вижу, чтобы чья-то башка к потолку прилипла, — пробормотал Сёма себе под нос и поплелся за лестницей. — Похоже, после такого пора в отпуск. Куда-нибудь, где головы остаются на плечах.

Деньги с неба не падают, а вот головы — пожалуйста. Помощь пришла нежданно-негаданно: внезапно голова сама сорвалась и упала прямо в руки мужика.

— Ого! Вот это ништяк, — удивился он, чуть не уронив «улов». — Может, мне премию дадут за ловкость?

Я хмыкнул, зная, что это моя маленькая магия подтолкнула ситуацию. Хотя если ему за это платят, значит, в каком-то смысле деньги всё-таки падают с неба. Ну или с потолка, какая разница?

— Знаешь, Добрыня… — Распутин вдруг принял задумчивый вид. — Я ещё в клубе офигел, что ты повёлся на ту брюнетку. Ты же месяцами отказывался со мной по девчонкам ходить, а тут вдруг клюнул на эту силиконовую бомбу. Такие вроде не твой профиль.

— Да я сразу догадался, что это ловушка, — ухмыльнулся в ответ. — Поэтому и согласился без раздумий. Люблю, знаешь ли, когда меня пытаются провести, — сказал ему правду.

Гришаня оживился ещё больше и затрещал, как птица в клетке. Его всегда выбивали из колеи мои идеи, а когда они ещё и работали, то шок был полный. В этот раз я переплюнул сам себя: удаётся удивлять его чаще, чем ему меня.

А что я мог поделать с тем, что всегда оказываюсь прав? Такая чуйка просто так не приходит: это опыт, набитый шишками и разбитыми носами, подсказывает, где ждёт попадалово, а где зелёный свет.

— Ну ты хоть кайфанул? Рад, что всех уложил? — Гриша искренне поинтересовался.

— Чему тут радоваться? — пожал я плечами. — Разве что размялся немного да пивка холодного хлебнул. Я-то надеялся, меня накачают какой-нибудь дрянью и доставят прямиком в логово графа Радугина.

— Эй, так что тебе мешает самому туда заявиться? В клуб анонимных самоубийц записался? — поддел меня Распутин, прищурившись.

— Эх, Гриша, — покачал я головой. — Не понять тебе самого сладкого чувства… Когда врага врасплох застал и поседеть его заставил в один миг.

Такие моменты, правда, стоит смаковать. Куда интереснее, когда тебя пленником тащат в логово зла, а ты весь такой связанный и беспомощный. А потом — бах! И всех к чертям разносишь, и выходишь победителем.

Распутин, правда, так и не въехал в мои философские изыски. Лишь пожал плечами и сообщил, что его ребята до сих пор не нашли ту брюнетку, что меня сюда привела. Он думает, что девица удрала куда подальше.

— Да не, — качаю головой, — её уже вряд ли сыщешь. Ввязалась в это дело, и свои же прикончат её, как ненужного свидетеля. У них там корпоративная этика такая.

— Если так, то смерть девушки на твоей совести будет. Ведь если бы их план удался, её бы, может, и не тронули, — Гриша решил сыграть в моего внутреннего ангела.

— Да мне на неё фиолетово, — отрезал четко. — Она свой выбор сделала, а я свой. Все взрослые люди.

— Ну смотри, а если бы она не сбежала, ты бы её сам грохнул? — не унимался Григорий. Прям допрос с пристрастием устроил.

— Скорее всего, нет, — без колебаний ответил. — Я с женщинами и детьми дел не имею. Не в моих это правилах.

Распутин прищурился так, будто пытался рентгеном просветить мою душу, и спросил, много ли мне приходилось воевать. Я едва не удержался от смеха: даже не знал, что ответить.

Он ведь без понятия, сколько раз я уворачивался от таких, как Радугин, и попадал в разные переделки. Если бы Гриша знал, он бы либо в обморок упал, либо решил бы, что у меня хроническая мания величия.

Я лишь отмахнулся и подошёл к окну, не столько, чтобы избежать разговора, сколько в надежде увидеть, не мчится ли к нам ещё одно шоу с клоунами в чёрных костюмах.

— Ну где вы там, ребятки? — пробормотал я. — Неужто Радугин совсем струсил и подмогу не шлёт?

Но на улице было тихо. Редкие машины мелькали в свете фонарей, и собака где-то тявкала на луну.

Эх, если подкрепления не будет, то вечер насмарку, а мой грандиозный план стать сильнее за сто лет без убийств накрылся медным тазом. Хотя… Улыбка вдруг сама наползла мне на лицо. План-то провалился, но через сотню лет я буду ещё мощнее, чем рассчитывал. Правда, не благодаря медитации и зелёному чаю, а благодаря постоянным стычкам с любителями получить по шее.

Невольно сжал свой кулак и посмотрел на него. Ого, мышцы хрустят! Надо поаккуратнее, а то снова лишнее внимание к себе привлеку. Из-за этих манипуляций с гравитацией у меня пороговый барьер упал ниже плинтуса.

А реально нужно сделать одно: сматываться отсюда, раз делать больше нечего. Впрочем, уборка следов прошла на удивление быстро, и нам с Гришкой можно было уезжать, не опасаясь, что утром кто-то найдет неприятный сюрприз.

— Спасибо, Гриш, что помог порядок навести, — пожал я ему руку. — С меня причитается за уборку.

— Да брось ты! — замахал он руками, едва не задев лампу. — Давай лучше завтра в клуб рванём! — он хлопнул меня по плечу.

— Не выйдет. У меня как раз в академии пара выходных, и я на завтра уже билет в Пермь взял.

— Ого, улетаешь? — вздохнул Гришка. — Родителей навестить собрался?

— Типа того… Ладно, бывай! — махнул ему ещё раз и направился к выходу.

По пути проверил телефон: ни сообщений, ни пропущенных. Выходит, не нужно никуда спешить и возвращаться в общагу.

Завёл своего «Вепря», врубил музыку погромче и втопил педаль в пол.

… Пельменная «Толстопузики»! Мы обязательно найдём вас и накормим пельменями, где бы вы ни прятались!

Я рассмеялся. Честно говоря, странная реклама по радио. Больше на угрозу смахивает. Типа: не вздумайте заказывать наши пельмени, а то сами вас сыщем и накормим до отвала. Но это всё же лучше, чем те безумные ролики по телевизору, где весёлая курица распевает о том, какие на птицефабрике свежие тушки. И советует покупать именно их. Иногда задумываюсь: всё ли у рекламщиков в порядке с головой? Хотя, возможно, они просто пытаются нас приготовить к ужину… в их исполнении. А уж про детские мультики в этом мире и говорить нечего: кажется, они созданы специально, чтобы сломать детскую психику. Видел тут один мельком: там у быка было вымя! Без комментариев… Этот мир мне уже не понять, как ни старайся.

Еду я, размышляю о странностях рекламы, как вдруг на панели что-то замигало красным. Оказалось, одно из колёс у моего «Вепря» пробито. Но, странно, даже не чувствуется! Видимо, те отморозки из отряда перед тем, как на меня напасть, решили колесо проколоть. Мол, вдруг я смогу ускользнуть и пуститься в бега.

Но какой в этом смысл? Такой внедорожник без проблем поедет дальше даже на трёх колёсах. Всё в нём продумано до мелочей. Если только метеорит не упадёт прямо на крышу тогда, конечно, не выдержит. Короче, мощным гранатомётом можно повредить корпус и колёса тоже, хотя это ещё от снаряда зависит. А вот от простого прокола ничего страшного не случится. Не останавливаясь, ввёл координаты в навигатор и добрался до нужного места.

В моём мире навигаторов не было, зато были шаманы и гномы-мусорщики. Шаманы там жили не простые: могли напустить такой гипнотизирующий туман, что после него уже всё равно, куда идти, ведь заблудишься и опоздаешь, в любом случае. А гномы-мусорщики обожали мусор и бесплатно выносили его из домов, пробираясь туда любыми способами. Люди только радовались: самим на свалку тащиться не приходилось. У гномов был целый город из мусора, куда они сваливали все отходы со всех земель. Благодаря им все оставались в плюсе. Ну, кроме природы, конечно. Но кто о ней думает? А тут, в этом мире, есть доставка еды на дом, но нет технологии, которая бы мусор за человека выбрасывала. Честно говоря, не понимаю, почему этого до сих пор не сделали.

Ладно, что-то я отвлёкся. Добрался я до нужной точки: смотровая площадка за городом. Хоть и столичная достопримечательность, но в такое время здесь ни души.

Парковка пустая, фонари горят, а в кустах что-то шуршит. На площадке несколько биноклей на треногах прикручены. Я к одному пристроился и начал разглядывать шикарные особняки местных аристократов. Видно, как каждый старается переплюнуть соседа: кустики подстрижены в форме фамильных гербов, заборы у всех разные: выше, чем у тюрем строгого режима. Скукотища смертная. Хотя вот этот домик ничего так…

Навёл бинокль на главное имение графа Радугина. Дом у него огромный, весь сияет, как новогодняя ёлка, и забор высоченный, но для меня это не преграда. Всё равно прорвусь.

Вокруг меня добрый десяток массивных фонарных столбов из старого, доброго чугуна. Для посетителей главное, что светят, а мне важно, что они крепкие.

Подошёл я к одному из столбов, вцепился обеими руками и напрягся так, что где-то в мире штангист почувствовал приступ зависти. Одним резким движением — хрясь! — и выдрал столб из земли, словно морковку из грядки. Повалил его на землю, упёрся ногой и оторвал верхушку с фонарём. Пришлось попотеть: такая махина просто так не сдаётся. Зато теперь у меня в руках импровизированное копьё. С таким можно пробить кого угодно.

Не остановился на достигнутом: сделал себе десяток таких копий и аккуратно уложил на краю обрыва. Думал, хватит для моих целей, но тут заметил ещё один фонарь неподалёку. Я, как настоящий ночной разбойник, срываю с него фонарь, а тут рядом машина вдруг притормаживает. Внутри неё сидит парочка: молодые парень и девушка. Глаза у них, как блюдца: видимо, ломать чугун руками — не самое распространённое хобби. Ну, думаю, пусть поищут другое место для романтики. Махнул им рукой, мол, катитесь отсюда. Парень сразу все понял, и они быстро исчезли.

А я тем временем у обрыва слегка подкрутил гравитацию. Напитал своё тело энергией, аж мышцы аж заскрипели. Первое копьё утяжелил для верности, прицелился и метнул со всей дури. Жаль, что бинокли тут платные и на время: пришлось снова монетку кинуть.

Чугунное копьё прилетело точно в цель, врезавшись в дом, как горячий нож в масло. Ещё один бросок, и снова прилип к биноклю. А там… Ну, промахнулся. Копьё влетело в бассейн, подняв фонтан воды. Выходит, первое попадание было удачей новичка. Метать такие болванки с расстояния — не сахар. Но копья у меня ещё есть.

Продолжил свои броски, и третье копьё воткнулось прямо в крыльцо перед дверью. Четвёртое пробило крышу гаража. Останавливаться на этом? Да ни за что! Ни в этой жизни, и не в другой! Метнул остальные чугунные дротики и полюбовался результатами своей работы.

Затем отправился в кустики. Нет, не по нужде, а просто любопытно, кто там шуршит. А там скунс оказался! Он посмотрел на меня с таким уважением, как будто увидел родственную душу. Поднял хвост, как белый флаг и, пятясь, тихо удалился в темноту. Видимо, даже скунсы знают, когда лучше мне не мешать. Хотя из скунса свидетель никудышный, так что можно спокойно уезжать, что я и сделал.

В поместье Радугиных

— Ну почему ты снова не послушал меня, отец⁈ — Гена бил себя в грудь так, словно пытался выбить из себя душу. — Меня надо было отправить на задание! Добрынин был бы уже мёртвее мёртвого!

— Возможно, ему кто-то помог, в одиночку он бы не выкрутился, — заметил граф, аккуратно подбрасывая кубики льда в стакан с водой. Казалось, идеальная температура напитка волновала его больше, чем истерика сына.

Гена, не выдержав, выхватил меч из ножен. Клинок вспыхнул алым пламенем, освещая ярко гостиную.

— Мой меч выпил бы всю кровь из Добрынина!

— Остынь, воин чёртов! — фыркнул граф. — Тебе нельзя было светиться. Следы не должны вести к нам.

— А что, в итоге? — Гена буквально кипел. — Этот выродок ускользнул, и теперь будет осторожнее крысы! Клянусь, будь я там, притащил бы его за уши! Если не так, пусть меня молния шарахнет прямо сейчас!

Только он договорил, как стена с грохотом обрушилась. Что-то длинное и быстрое пронеслось сквозь зал. Гена даже пискнуть не успел, как его выбросило через противоположную стену, оставив после себя облако пыли и груду обломков.

Капитан гвардии мгновенно среагировал и заорал:

— Активировать щиты! Защитить господина!

— Мой сын! Найдите моего сына! — завопил Радугин, хватаясь за шпагу.

— Вы, пятеро, найти Геннадия! — приказал капитан гвардейцам.

Остальные заняли позиции вокруг графа, который, забыв про осторожность, пытался заглянуть в образовавшуюся дыру. Командир попытался его удержать:

— Господин, осторожнее, вдруг там тоже поджидает опасность…

Но граф продолжил всматриваться в темноту.

— Что это было? — пробормотал он.

Вдруг послышался свист, и что-то снова неслось прямо на них. Граф, недолго думая, метнул огненный шар. Объект не только не остановился, но и вспыхнул ярче, подпалив одно крыло поместья.

— Пожар! — закричал один из гвардейцев.

— Так это была не ракета, — проворчал Радугин. — Чудесно! Теперь у нас какие-то новые враги. День просто удался.

В зал ворвалась перепуганная жена графа.

— Это всё этот ублюдок Добрынин! Он нас достаёт! — вцепилась она в руку мужа.

— Думай, что мелешь, женщина, — граф выдернул свою руку. — У него кишка тонка на такое. Похоже, у нас проблемы покрупнее.

Он бросил на неё взгляд и добавил:

— Чего встала? Пошли искать нашего сына!

— Которого из…? — прищурилась она.

— Ну явно не Михаила, тот сейчас спит и видит десятый сон. Гену чем-то приложило, неизвестно, в порядке ли он вообще…

Лицо графини сразу побледнело. Она взглянула на проломы в стенах и бросилась к ближайшему, громко выкрикивая имя сына.

* * *

— Коля, Коля, кольщик, наколи мне дровишек для баньки! Я её растоплю, и все свои грешки смою вместе с тем паром, — голос из динамиков машины разносился по салону.

В этом мире это зовётся шансоном. Не всем по душе, но что поделать: каждому своё музыкальное извращение. Хотя сейчас не думаю об этом…

Вряд ли мои действия заставят Радугиных остановиться и перестать творить зло. Но я, по крайней мере, следовал зову души и совести. Интересно только, попал ли я копьём хоть в кого-то? Хотя одного им уже точно не хватает — Стаса Радугина. А они всё продолжают строить из себя великий Род, хотя на деле такие же обычные смертные, как и все остальные. Рано или поздно, Радугины могут, и вовсе, закончиться. Я ведь не против помочь им с этим.

Но займусь этим позже, а пока слетаю в Пермь, с отцом пообщаюсь. Раз уж он трубку не берёт, придётся наведаться лично.

Вскоре у меня зазвонил телефон. На ходу смахнул пальцем по экрану.

— Алло, это Добрыня Добрынин?

— Да, это я. А вы кто ещё такой? — спросил, глядя на дорогу и пытаясь вспомнить, кому я мог задолжать.

— Вас беспокоят из госпиталя академии!

Что-то внутри ёкнуло. Я почуял неладное.

— Ваша сестра в реанимации… — моя нога сама вдавила педаль газа ещё сильнее, а руки так сжали руль, что он чуть не треснул.

Я потребовал немедленных подробностей и, не сбавляя скорости, понёсся в академию. Но узнал лишь, что врачи борются за её жизнь. Состояние у неё тяжёлое и, похоже, кто-то пытался отравить сестру.

— Скоро буду! — бросил я коротко.

— Врачи делают всё возможное. Ждём вас, — сказали и повесили трубку.

Не успел я опомниться, как раздался новый звонок. Еду как в тумане, фонари мелькают один за другим. Звонят с другого номера и уже второй раз: раньше линия была занята.

— Приветствую! — раздался старческий голос. — Вы имеете честь говорить с Алексеем Радугиным: отцом того молодого человека, которого вы хладнокровно убили на дуэли. Я брат главы Рода Радугиных.

Теперь всё встало на свои места. Похоже, семейка решила сыграть со мной в игру «Кто смеется последним».

— И что дальше? — спросил я, хотя уже догадывался о продолжении этого спектакля.

— Ничего… — короткая пауза. — Просто передайте вашей сестре мои пожелания скорейшего выздоровления.

Руль подозрительно захрустел под моими пальцами, пришлось ослабить хватку, чтобы не устроить аварию на дороге.

— Понятно… Но погодите, уважаемый, не кладите трубку. Будьте так любезны ответить: давно ли вы были дома? — мой голос был холоден.

— Как раз возвращаюсь туда, — без запинки ответил он. — А к чему этот интерес? Хотите встретиться?

— Да нет… Передайте там всем привет от меня! Если, конечно, будет кому его передавать… — усмехнулся я.

— Не понял⁈ — резко бросил Радугин, и в его голосе послышались нотки беспокойства.

— Ничего, скоро сами всё поймёте! — ответил я и сбросил вызов.

Глава 8

Кусты в придорожных канавах разлетались в стороны, будто кто-то устроил чемпионат на газонокосилках: с такой бешеной скоростью я нёсся в госпиталь. Мне было чертовски паршиво на душе. Не знаю как, но я должен был всё предугадать и предотвратить покушение на сестру. Я же давал себе слово защищать её. А в итоге, что?

И пусть мелкая сейчас в госпитале, опасность никуда не делась. Терять близких я больше не собираюсь, и теперь буду бдительным вдвойне. С меня хватит смертей. Этого дерьма мне и в прошлом мире хватило, помимо того, что там мою семью угробили. В моём клане также гибли друзья, товарищи… Слишком многие. Из-за этого наш клан порой называли Кладбищем, и с таким названием не поспоришь.

Мы принимали в ряды людей с очень редкими Дарами. У каждого был уникальный талант, и никто не знал, как с ним совладать. Хотя, честно говоря, выбора у них почти не было: не вступай в клан и умрешь так и так. Необузданный Дар неизбежно вёл к гибели. Большая сила это большие проблемы: они идут рука об руку, как сиамские близнецы. А мы давали таким людям шанс, хоть какой-никакой. Без нашей помощи их неминуемо ждала смерть, которая поджидала изгоев за каждым углом. Но самое худшее это, когда необузданный Дар сам становился врагом носителя. Это как дать ребёнку гранату и надеяться, что он не выдёрнет чеку.

Странно, но в Многомерной Вселенной, где когда-то был мой дом, в месте величайших воинов и мудрецов, изгоев было куда больше, чем здесь. Я встречал их столько, что и счёту не вёл.

Самое паршивое: из сотни таких редких Одарённых выживало два десятка, не больше. Да и то, если фортуна была в настроении.

Клан, конечно, ситуацию особо не менял и гарантий не давал. Но выжившие у нас вкалывали над созданием огромных библиотек, и это я не про строительство, а про передачу знаний.

Там были все записи по контролю и развитию Дара: своего рода инструкция по выживанию. Это уже давало шанс тем, кто рождался с таким же редким Даром, как у предшественников.

Так что не зря я клан основал, собрал всех изгоев, дал им надежду… и сбил на скорости. Черт, неужели, и правда его сбил, но тогда почему он жив?

На лобовом стекле, словно с неба свалившись, прилип голубец. Он прилип мордочкой к стеклу, лапами еле держится за дворники. Слюни брызжут из его пасти, и по морде видно, что он зол, как черт.

Ну а я тут при чем? Нефиг бросаться на дорогу, да и как он это сделал? Он же мелкий, как прыщ. И вообще, мне казалось, голубцы давно вымерли. И это я не про еду, а про этот народец, который мелкий, и очень редкий.

Голубцы живут в грибах и иногда, если с ними долго пообщаться, то может показаться, что они эти самые грибы и едят. Голубцами их назвали, так как вместо одежды они носят листья капусты. И в них самих есть как что-то звериное, а что-то от человека.

Приоткрыв окно, на скорости схватил его за лапку и затащил в салон.

— Откуда ты здесь взялся, самоубийца? — спросил я.

— Ох, — он раздраженно вздохнул, поправил свои торчащие волоски на макушке, но они стали выглядеть только хуже. А затем показал лапкой наверх.

Он хочет сказать, что грохнулся с неба? Когда это голубцы самолёты успели изобрести? Дичь какая-то творится. Ну ладно, пусть поведает мне обо всём, и немного отвлечет меня от моих тревожных мыслей.

Я завернул голубца в мини-плед и бросил ему конфету, которая была больше него. Это поможет ему прийти в себя и немного восстановиться, лишняя энергия ему совсем не помешает.

Временем ранее

В лесу у реки

— Сеня, держи ухо востро и не спускай глаз с статуи. На нашу выставку впервые привезли такой ценный экспонат. Если что, с тебя первого шкуру спустят, — пригрозил голубец в галстуке из капусты.

Голубец Сеня, работавший охранником, искренне не вдуплял, почему он один должен сторожить эту кривоногую статую какой-то там богини из орехов.

Если она такая ценная, то наняли бы целый отдел охраны. Но видимо начальство решило положиться на удачный случай и вздумало сэкономить денег.

Сеня же за последние дни очень устал. У него была жена и четверо ребятишек. Ему приходилось вкалывать на трёх работах. Поэтому ему было все равно, что сейчас говорит начальник.

Уселся Сеня на стульчик в зале из веток, взглянул одним взглядом на статую и сразу провалился в сон. А проснулся уже, летящим в облаках на каноэ, работающей на магической тяге. Хлестал дождь, а правил каноэ какой-то безумный тип, переговаривающийся с кем-то по артефакту. Он него несло жёстко спиртягой.

— Да, Миха, статуя матери плодородия у меня! Мы богаты! Мы богаты! — говорил этот лохматый, без одного зуба, тип, а его глаза нервно бегали из стороны в сторону.

Сема огляделся по сторонам и никакой статуи не увидел. Он даже не знал, радоваться ему или всё же плакать, в таком положении.

— Эм, уважаемый, а меня-то зачем вы похитили? — прокашлялся в кулак голубец и спросил с опаской того типа.

— Ох, ты мля! — лохматый подпрыгнул на месте. — Миха, кажись тут это… статуя заговорила!

В ответ из артефакта раздался такой громкий мат, что мужчина на каноэ даже поморщился.

* * *

— М-да, так он получается по пьяни пошёл её грабить, и так напился, что спутал тебя со статуей, — я хмыкнул, следя за дорогой. — А того мужика как остальные охранники не заметили? Он же, как я понял, выше всех вас?

— В том-то и дело, что я не знаю, что там произошло. Я ведь туда не вернулся, так как упал с летающего каноэ.

— Ну у тебя выбор, конечно, был невелик. Тебя либо грабитель бы пришиб кулаком, либо магией своей. А так тебе повезло.

— Ага, не то слово… Но мне надо вернуться домой к семье. Высади меня у того мигающего здания справа, — указал он лапкой.

— Так это бордель, — сказал я ему. — Давай хоть на заправке или у закусочной, и тебя может подвезут. И денег дам на дорогу.

— Да нет, здесь сойдёт. Не буду тебе докучать, добрый человек, своей компанией. А за деньги спасибо: сколько даш?

— Нисколько, — я резко тормознул и быстро высадил его за шкирку и захлопнул за ним дверь.

Ага, деньги ему на бордель, ещё чего! За идиота меня держит. У него жена, дети, а он по борделям бродит.

Но стоило мне отъехать немного дальше, как меня вновь захватили мои мысли. Если честно, то в моей жизни хотя бы минус одна проблема есть, и то вперед: о клане из моего прежнего мира можно не беспокоиться, ведь в нем больше не те забитые изгои, на которых все косо смотрят.

Новенькие идут по стопам тех, кто приручил свой Дар, и клан процветает. Да и тогда, когда я там был, имелись уже такие маги, что без моей помощи любую беду пережили бы. Дай среднему магу из клана включить мозги, и он уделает любого крутого мага, который даже не представляет, как бороться с уникальной силой.

А разбираться надо, с чем имеешь дело, иначе можно ненароком вызвать апокалипсис. Или, что хуже, воскресить народ гоблинов-пошляков. Лучше не вспоминать, как раньше при них жили. Постоянно приходилось носить железные доспехи в области таза.

Хотя чего это я отвлёкся опять… Вот, например, Рафаэль из нашего клана: много ли народу умеет открывать портал к Бездне, чтобы поболтать с ней? Я так не думаю…

Рафаэль в одиночку мог целый клан спасти. Или похоронить. Зависит от его настроения. Или взять, хотя бы, Беллу: разве кто-то, кроме нее, может одним взглядом открыть десять банок пива подряд. В любом случае, я спокоен за клан. Но, увы, только за клан, а не за свою сестру.

Доехав, я бросил свою тачку прямо у ворот академии и ничего вокруг уже не замечал. Даже «Вепря» забыл закрыть и на сигналку не поставил: свистнут — ну и черт с ним! Однако, если свистнут, тачка сама устроит им сюрприз — спасибо моим умелым рукам и паре загадочных артефактов.

Сейчас я бы всё отдал, если бы кто сказал, что это простой розыгрыш, и Маша здорова. Чтобы это был обычный развод или, как Маша любит говорить, пранк — дурацкое слово. Но если это шутка, то шутника госпитализировал бы вместо нее.

Как только я ворвался в госпиталь, где ночью горели лишь пара тусклых лампочек, я выдал весь свой любимый мат, не обращая внимания на тётку из регистратуры.

По её словам, мелкая действительно тут, значит, не шутят. Хреново… Я бы за такой прикол даже простить был готов: ну, сначала слегка придушил бы шутника, а потом уже и простил.

— В какой она палате? — выдохнул я. Можно было бы по ауре её найти, но времени нет.

— Но нужно по записи… — занудно протянула дама из регистратуры. Но я оборвал её:

— Я её брат, ближайший родственник! Так что давайте без бюрократии.

Она посмотрела записи в журнале и сказала мне номер палаты. А там, у постели сестры, сидела Вика и ещё две девчонки с печальными лицами. Ну и пусть сидят, сначала я внимательно все же осмотрел Машу: она была словно в коконе из трубок. Везде эти медицинские прибамбасы, капельница капает, кислород через трубку гонят. Ещё и кристаллы целительные налепили на запястья и грудь. Отлично, осталось только бубен шаманский привязать.

— Привет, Вик, — нахмурившись после осмотра, кивнул я маркизе, потом глянул на других девчонок. — А вы кто такие?

Наверное, я их потом и не вспомню: мысли были только о сестре. Обе встали, представились; имена, конечно, мимо ушей. Оказалось, они тоже дружат с Машей. Ну что ж, мило с их стороны, что они здесь.

— Так что же случилось? Что-нибудь известно? — я накинулся на Вику с вопросами.

— Скорее всего, это покушение, — уныло произнесла она.

Браво, капитан Очевидность! Я скривился в горькой ухмылке: Вика озвучила то, что и так было понятно даже лампе в коридоре. Осознав, что сморозила глупость, она неловко улыбнулась.

— Мы гуляли втроём в парке, — наконец собралась с мыслями Вика. — И тут Маша вдруг безо всякой причины грохнулась на землю. Всё произошло так неожиданно и страшно, Добрыня: Маша начала задыхаться прямо у нас на глазах.

— Хорошо, что врачи успели вовремя, — я тяжко вздохнул.

Две подружки переглянулись и покачали головами. Одна из них, нервно теребя край халата, выпалила, что без помощи Вики всё могло закончиться куда хуже.

Вика предпочла умолчать об этом, но болтливые девчонки всё растрепали — и, честно говоря, слава богу. Нечего тут играть в тайных героев: наоборот, Вика спасла мою сестру. Именно она успела нацепить на Машу свой мощный защитный артефакт — кольцо. Только благодаря его энергии мелкая не умерла.

— Я оплачу кольцо. Спасибо, что быстро среагировала и помогла, — искренне поблагодарил я.

Но Вика замахала руками, отказываясь. Всё твердила, что кольцо — пустяк, который она могла тогда сделать.

Но долг я возвращаю всегда и с процентами. Как врагам, так и друзьям… Платить по счетам — моё хобби.

В палату заглянул лысый мужчина в халате с добродушным взглядом.

— Вы её лечащий врач? — я посмотрел на него.

Мужчина преклонных лет неторопливо кивнул. С информацией тоже тянуть не стал: научным языком, топя меня в терминах, изложил предположения и данные лаборатории.

В итоге я узнал немного больше: у Маши отравление, и яд этот далеко не из простых. В составе шесть компонентов от самых ядовитых тварей. Кроме того, лаборатория выявила около четырёх ингредиентов от редких магических зверей. Похоже, кто-то сварил смертоносный коктейль специально для неё. Короче, над ядом постарались на славу… Весь же состав определить не удалось.

— Как вы поняли, он многокомпонентный и многоуровневый, — доктор сцепил пальцы треугольником. — В нашей базе такого яда нет, значит, разработка частная.

Доктор продолжал что-то говорить, но мне и так всё было ясно. Если яд неизвестен, то и противоядия нам не видать, как своих ушей. Отлично, просто замечательно…

— Главное, знайте: мы работаем над этим, пытаемся всё выяснить. К тому же информация уже передана в имперскую службу. И вы должны понимать, что они сделают с теми, кто причастен к покушению, — лысый доктор искренне старался подбодрить меня.

Я-то в курсе был, что покушение на студентов в академии — дело серьёзное. Империя, конечно, подключится к расследованию. Но вот насчёт их успехов у меня были охренительные сомнения.

— И они найдут их? — спросил я, хоть понимал, что толку нет от этих разговоров.

— Не сомневайтесь: непременно! — с энтузиазмом заявил врач.

Ну-ну, главное, чтобы мы не успели от старости умереть, пока они ищут. Полагаться на Империю? Спасибо, я лучше попрошу помощи у дворового кота. Жизнь сестры на кону, сам разберусь.

Доктор всё ещё разглагольствовал, словно читал лекцию по скучнейшей алхимии. Яд, мол, дело рук какого-то влиятельного аристо. Ну ещё бы, бюджетненько так отравить не получится. А аристократы и вовсе любят играть в «кто круче отравит врага».

Потом лысый продолжил: яд не убивает сразу, а медленно изнуряет. За месяц, а то и за неделю, сестра может сбросить половину веса. Отлично, бесплатная диета! Маша бы обрадовалась, если бы могла сейчас что-то слышать. Ещё бы рецептик попросила.

Док предположил, что на яд наложено мощное заклинание — никакие лекарства не действуют вообще. Симптомы не снять, препараты не помогают, а яд словно ускользает от них. И, как вишенка на торте, эта дрянь может оставить после себя язвы, шрамы и прочую «красоту», словно Маша решила подружиться с проказой.

— И какие прогнозы? — спросил я, пристально глядя на врача.

— Ваша сестра сейчас на грани комы, можно сказать, уже одной ногой там. Но мы боремся! Если бы не артефакт её подруги, всё было бы куда печальнее, — ответил он.

Он пояснил, что в коме организм Маши не сможет сопротивляться яду, и состояние только ухудшится.

Я кратко поблагодарил доктора и девушек за помощь. А потом вежливо попросил всех выйти, чтобы побыть с ней наедине.

— Как ты держишься, Добрыня? — все ушли, но Вика осталась и сочувственно сжала мою руку. Как трогательно.

— Лучше ты скажи, как сама? Хотя, по тебе и так всё видно, — ответил я прямо.

Оказалось, что у неё раньше никогда не было близких подруг.

Ведь на её родине она никогда не знала, кто настоящий друг, а кто просто притворяется ради выгоды. И вот впервые она столкнулась с тем, что её подруга в опасности, жизнь висит на волоске. Смертей она видела много, но не среди близких.

— Я, кстати, уже позвонила домой, Добрыня, — сказала Вика. — Попросила выслать подмогу. Если потребуется, мои люди помогут с поисками или чем-нибудь другим.

— Спасибо, все будет хорошо, — похлопал её по плечу. — Ты даже не представляешь, какая Маша крепкий орешек. Через неделю она уже начнёт носиться по коридорам и всех доставать.

— Я была бы только рада, — улыбнулась Вика, и направилась к выходу.

Думал, наконец-то побуду с сестрой наедине, но девушка всё же замерла в дверях.

— Добрыня, можно вопрос?

— Конечно, валяй!

— Почему твоя сестра уверена, что ты слабее её, и нуждаешься в постоянной защите? Ведь это явно не так, — Вика прищурилась, сверля меня взглядом.

Ну хоть кто-то оказался здесь проницательным и увидел очертания имплицитного за внешней показухой. Но что ей ответить? Разве что про свой низкий ранг, который еле до «С» дотянул.

Ну, так ей и сказал в общем. Уже тупая отмазка, но пока только так.

Вика ничего не сказала на это, только предложила завтра на уроке фехтования с ней потренироваться. Я не отказался, хотя добавил, что вряд ли подойду ей в качестве достойного соперника.

— Ещё как подойдёшь. У нас на родине не на ранг смотрят, а на умения. А они у тебя, чую, зашкаливают, — на этой загадочной фразе она закончила разговор.

Ещё договорились с ней, что как только Маша очнётся, я ей сразу сообщу. И вот, наконец-то, остался я один в палате. Присел рядом с сестрой и взял её бледную холодную руку в свою.

— Да, Маша, непривычно видеть тебя такой тихой. Но есть и свои плюсы: впервые ты не пытаешься меня перебить, — усмехнулся я горько. — Но ты жива, и это главное.

В ответ — тишина… Хотя чего я ждал? Аплодисментов? Но времени у меня здесь хватило, чтобы понять: её жизни сейчас ничего не грозит.

Яд её не убьёт, только ослабит и, может, ранг Дара откатится назад. Он же на ауру влияет, как я понял. Ну и черт с ним. Придёт в себя и восстановит всё. Попотеет, конечно, но кому сейчас легко? Фитнес ещё никто не отменял, как и прочие нагрузки.

Правда, могут остаться магические шрамы из-за какого-то проклятия в яде, а может и язвы на коже. Но это ерунда: внешность пострадает, не здоровье. Да и я так спокоен не просто так: не дам я этому дерьму с ней случиться.

— Лежи здесь, Маша, никуда не убегай. Скоро вернусь, — похлопал её по руке, пошутив, как она сама любит. Ведь, куда она денется?

И побрёл по ночному госпиталю: благо, кабинеты пустовали. Все нормальные люди спят, а я блуждаю в поисках приключений.

Быстро нашёл операционную, сверкающую при свете ламп. Выудил скальпель из кучи прочих в ультрафиолетовом ящике. Выбрал самый острый.

Покрутил его в руках: на лезвии напыление того самого металла, из которого делают артефактные клинки. Крепкий, и не ржавеет. То, что доктор прописал.

Вернувшись в палату, я взглянул на Машу и развёл руками.

— Извини, будет немного больно, но иначе никак. Если б ты слышала всё, что тут обсуждалось, сама бы меня об этом попросила, — усмехнулся я.

В любом мире для девушек внешность очень важна, так что мне придётся этим заняться. Да и не только ради красоты.

Пора выловить этот чёртов яд из её организма, раз уж никакие лекарства не помогают. Что ж, поиграем в доктора.

Надрезал сестре ладонь и, прикрыв глаза, сосредоточился на импульсах гравитации. Лампы в палате замигали, словно новогодняя гирлянда.

Теперь хоть стало ясно: яд имеет полуразумную структуру. Великолепно, меня обыгрывает какая-то умная слизь. А при его создании использовали какое-то нестандартное проклятие.

В итоге ему удалось ускользнуть от импульсов. Быстрый гад, перемещается не только по крови, но и по её ауре. Ему похоже даже карта и компас для этого не нужны.

А если ускорить гравитацию? Я понемногу добавлял, но чем больше усиливал, тем хуже становилось Маше: её начало трясти, и организм такого натиска мог не выдержать. Не хотелось бы, чтобы она развалилась на части прямо сейчас. Объяснять родителям, почему сестра стала пазлом, то ещё удовольствие.

Но сдамся ли я? Вряд ли… Есть ещё туз в рукаве. Надрезал свою ладонь и приложил к её ране. Можно ведь яд обхитрить.

Снова начал гонять его импульсами, и вскоре он, метаясь на бешеной скорости, выскользнул в мою кровь. Отлично, теперь у меня внутри живёт шустрый яд с интеллектом.

Самое странное, как только эта густая чёрная дрянь, воняющая тухлятиной, начала перетекать из её крови в мою, я не смог отдёрнуть руку. Вот тебе и серьёзная хрень.

И всё же для него это была фатальная ошибка, а моя уловка сработала. Думал, спрячется во мне на время и потом обратно вернётся? Не тут-то было, дружок!

Как только эта мерзкая субстанция перекочевала в мою кровь, я поднялся со стула. Меня даже качнуло от токсинов, что были в этой жижице.

Но такие, как я, от подобной херни сознание не теряем.

— Сильный ты, однако, гад! — пробормотал я, беседуя с ядом.

Теперь, когда он во мне, я понял, что яд из себя представляет. В нём завязана душа мертвеца. О таком я уже слышал и даже когда-то давно встречал. Неупокоенные души нередко заключают контракты, чтобы переродиться.

Выходит, этот паразит собирался угробить мою сестру и получить билет в новую жизнь. Ну уж нет, приятель, реинкарнация по желанию отменяется!

По крайней мере, теперь знаю, что в отравлении поучаствовал некромант. Может, кто-то из Радугиных? Или нет? Скорее всего, кого-то наняли. С кем ещё душе мертвеца тут сделки проворачивать? Видимо, некроманты нынче как такси, вызывай и плати по счётчику.

Затянув импульсами рану у Маши, осторожно уложил её руку и убрал следы крови. Не хватало ещё, чтобы кто-то нашёл здесь признаки кровавого ритуала и решил, что я чокнутый.

— Извините, у вас как раз ночной обход? — окликнул я медсестру в коридоре, стараясь выглядеть непринуждённо. — Мне нужно отойти на некоторое время по неотложным делам. Вы не могли бы присмотреть за моей сестрой?

— Конечно, мы следим за пациентами. Не переживайте, — ответила она устало, но с тёплой улыбкой. Видимо, я не первый подозрительный тип сегодня.

Вот и отлично… Промчавшись мимо операционной, куда студенты после дуэлей попадают чаще, чем в столовую, я выскочил из госпиталя. У меня ведь теперь свой личный яд: обиженный и, возможно, злопамятный.

На своём «Вепре» я понёсся прочь из города быстрее, чем нарушитель комендантского часа. Яд, что теперь внутри меня, скоро поймёт, что облажался, потеряв из виду свою цель. Он явно запаникует. А вернее, душа мертвеца начнёт доставлять неприятности уже мне. Но я не умру и не пострадаю. Хотя, чем быстрее от него избавлюсь, тем лучше. Пусть злобная хтонь кусает локти… если они у неё есть.

Врубив рок на полную катушку, мчался по почти пустой трассе до леса за пределами столицы. Благо, от дороги сворачивать недалеко: вокруг густая зелень, комары размером с голубей и никаких свидетелей. Тут меня посреди ночи никто и не найдёт. Разве что энтузиасты грибники с ночным зрением.

Активировал свой Дар посильнее, но даже не стал выкладываться на максимум.

— Хана тебе, уё**к! — моя речь всегда была живописной и понятной.

Закрыв глаза, начал охоту на яд в своей крови при помощи гравитации. Импульсы гнали этот сгусток по всем моим сосудам. Он носился, как ошалелый хомяк в колесе, не понимая, где выход. А выхода для него не было. Только вход в проблемы.

— Ну что, погоняемся? — усмехнулся я, чувствуя, как яд мечется внутри меня. — Ты выбрал не того парня для совместного проживания. Сосед по комнате я хреновый.

Добавил мощный импульс, и яд скрылся в одном из сосудов. Ещё немного и я выдавлю эту гадость из себя, как прыщ перед свиданием. Только вот свидание у этой дряни будет с землёй.

Наконец, сосредоточившись, направил всю силу Дара. Чёрная слизь вырвалась через рану и плюхнулась на землю.

— Ага, поймал! — воскликнул я, глядя на него.

Душа мертвеца завыла в нем, пытаясь вырваться, но я сжал её гравитационным полем, не давая разбежаться.

— Отпусти меня… — раздался шепот из слизи, покрывшейся дымкой.

— О, заговорил! А где же «пожалуйста» и «спасибо»?

— Что тебе нужно? — прошипела душа.

— Мне? Да немного. Чтобы ты перестал покушаться на мою семью и отправился туда, где тебе самое место. Может, реинкарнировать тебя в комара? Или предпочитаешь жизнь навозного жука?

Душа замолчала, очевидно, обдумывая перспективы стать частью экосистемы в самом непривлекательном виде.

— Прощай, дружок! Было неприятно познакомиться, — я сжал поле ещё сильнее, и сгусток начал вибрировать. Ещё мгновение и он исчез, рассеявшись, словно его и не было.

— Ну вот и всё, — выдохнул я, ощутив облегчение. — Ещё один день спасения мира завершён. Можно и домой, главное, дело сделано, пора немного отдохнуть.

Но чует моя печенка, что для ритуала по созданию этого яда потребовались не только душевные контракты и ядовитые вещества, но и чьи-то жертвы. Убийства, насколько помню, всегда усиливают заклинания, порчи и прочее дерьмо, словно добавка острого соуса в уже готовое блюдо. И здесь явно не поскупились.

Начинаю даже сомневаться, Радугины ли за этим всем стоят. Они ведь не самый элитный Род, как бы ни пыжились и ни выставляли напоказ свои мнимые достижения, да и силой не блещут.

Подлые да, но могуществом не пахнет. Если бы затеяли войну, например, против маркизы фон Адель, сдохли бы очень быстро. Её Род куда мощнее, и для Радугиных всё закончилось бы плачевно.

Но кого бы они ни смогли нанять для создания яда, сейчас пусть ходят и оглядываются, ведь я найду его…

Глава 9

Пермь

— Блинчиков побольше принесите, и медовый сироп не забудьте, — заявил Валерий Максимович, прихлёбывая свой кофе.

Иван кивнул и шмыгнул в коридор. Все в кабинете переглянулись, зная: этот криворукий лакей, явно, опять устроит потоп из сиропа.

Раньше даже ставки делали, сколько раз он споткнётся по пути, но перестали, а то слишком всё предсказуемо. Иван умудрялся уронить поднос даже на ровном полу. Но вслух шутить никто не рискнул, все молчали, боясь проронить хоть слово.

Граф сейчас сверлил взглядом карты и записи на столе, а одна его нога нервно подергивалась.

— Даю своё добро! Приступайте, — сухо отрезал Валерий, когда принесённые блинчики уже успели остыть, а разлитый лакеем в коридоре сироп превратил пол в липкую ловушку.

— Понял, господин! Возьмём это в работу! — Борис вскочил со стула и быстро кивнул.

— Нет, Борис, ты не понял: это необходимо сделать срочно. Нужны решительные шаги, — граф серьёзно взглянул на него.

— Простите, господин, но эта срочность связана с отравлением вашей дочери? — осмелился спросить командир гвардии.

Валерий лишь одарил Бориса взглядом, полным снисходительного презрения, будучи сегодня не в настроении.

Граф хорошо понимал, что война затянулась, и что мечты о перемирии можно смело бросить в топку. Но он не железный и не бесчувственный камень: покушение на дочь стало последней каплей в бокале его терпения.

— Радугины окончательно и бесповоротно зарыли помыслы о перемирии, а раз они заодно с Безруковыми, начнём с последних: до них ближе дотянуться, да и руки чешутся, — прохрипел он. — Борис, главное, действуй быстро!

— Простите, можно ещё вопрос, хоть и не к месту. Почему вы не отправите часть гвардии в столицу? Ваш сын тоже под прицелом, на него уже нападали, — командир гвардии рискнул озвучить мысль, осознавая, что его карьера может закончиться раньше, чем началась новая война.

Глава Рода молча открыл тайник под столом, откупорил графин, и янтарный виски зажурчал в бокале.

— Маша, в отличие от Добрыни, почти все время проводила в академии. А если сын решил играть в героя, пусть просчёты будут на его совести. Вздумал поиграть в умника, пусть сам и отдувается.

Валерий осознавал, как жестоко это звучит. Он любил сына, но не секрет, что Мария — будущая надежда Рода.

Даже если замуж выйдет, ребёнка родит, то всё равно на коне останется, благодаря своему рангу. А Добрыня… умом не обделён, но поступает как сорвиголова, которой вместо мозгов вставили динамит.

— Так что, Боря, как бы это всё ни звучало, — вздохнул граф, — но с Добрыней я уже миллион раз говорил. Он и так понимает, что Мария — наше главное сокровище. А если он решит сыграть в героя и попадёт в передрягу, то сам виноват. Гвардия ему не нянька!

Командир решил, что его голова ему ещё нужна, и больше вопросов не задавал. Он чётко отчеканил:

— Я немедленно приступлю к исполнению нашего плана!

— Не нашего, — покачал головой Валерий Максимович, ухмыльнувшись, — а твоего. Ты его придумал, так что и шишки собирать тебе. Но учти: если всё провалится, наши шансы на выживание уменьшаться.

Борис кивнул и направился прочь, позвав за собой гвардейцев высшего ранга. Граф же плеснул себе ещё крепкого напитка и, откинувшись на спинку кресла, задумался.

В его голове бушевала такая буря мыслей, что если бы там был корабль, то точно утонул бы. Ему казалось невероятным, как он мог так просчитаться.

Был же готов пойти на значительные уступки ради мира: даже женить Добрыню на ком-нибудь из Безруковых или Радугиных. Но после того, как Машу отравили, его терпение лопнуло.

Уставившись в стакан, Валерий холодно осознал: пути назад нет. От этой мысли рука сжалась в кулак, и бокал треснул. Он хладнокровно смахнул осколки на пол.

По его данным, Безруковы как раз сейчас собираются на встречу, где будут представители других Родов. Кто знает, что они там задумали: может, союзников набирают для войны или про долги расскажут. Одно было ясно — этому надо помешать во что бы то ни стало.

На Радугиных Валерий пока решил не тратить драгоценные нервные клетки. Они далеко, и, по словам разведки, у них сейчас своих бед по горло. Кто-то этой ночью атаковал их главное имение. Пусть сами разбираются с этим, а он пока займется более насущными делами.

— Дорогой, — промолвила супруга, напоминая о своём присутствии, — кстати, звонил наш Добрыня. Сказал, что не прилетит, как обещал. Хочет остаться в столице и присмотреть за Машей.

При упоминании о сыне лицо Валерия сразу скривилось.

— Ох, ты всё ещё дуешься на него? — вздохнула Дарья.

— А ты всё ещё злишься из-за той старой вазы, которую я разбил? — огрызнулся он, напоминая, что обиды у них как снег зимой: никогда не заканчиваются.

— Ты сравниваешь несравнимое! — вспыхнула жена. — Это была китайская антикварная ваза династии Цин! Я никогда тебе этого не прощу! — взмахнула размашисто руками.

— Нравится тебе это или нет, но все наши проблемы из-за него, — буркнул Валерий.

— Из-за кого? — Дарья растерянно заморгала. — Из-за китайского мастера? Но он же умер триста лет назад!

— Мать, ты что, солнечный удар получила? При чём тут он? Я про Добрыню! Он ослушался меня, полез в дуэль, а Маша теперь в больнице. И, конечно, Радугины не остались в долгу! — граф гаркнул на лакея после, потребовав новый стакан, и снова повернулся к жене: — Или взять его подпись под наследством! Зачем он вообще сунулся в это дело?

— Но какой у него был выбор? — изумилась жена, пронзая его ледяным взглядом.

— Он должен был поставить меня в известность и ждать моего решения! — Валерий ударил кулаком по столу, который ответил жалобным скрипом. — А не играть в героя-одиночку!

Дарья покачала головой:

— Ты ведь знаешь нашего сына. Упрямый, как осел. Весь в тебя!

— Благодарю за комплимент, — процедил граф сквозь зубы.

Она подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо:

— Может, всё же дашь ему шанс? Он старается, как-никак.

— О да, старается загнать нас в гроб пораньше, — усмехнулся Валерий. — Если он ещё раз сунется не в своё дело, я лично выпишу ему пинок под зад.

— Тогда готовь сапоги покрепче, дорогой, — усмехнулась Дарья. — Он уже взрослый мальчик и сам принимает решения.

Граф тяжело вздохнул и уставился в потолок, словно там могла появиться инструкция «Что делать, если твоя семья сводит тебя с ума».

— Прямо семейка Адамс, честное слово, — пробормотал он.

— Не бери в голову, дорогой, — мягко сказала Дарья. — Всё уладится. Главное, не потерять голову… в прямом смысле.

— Да, если только нам не укоротят её по самый подбородок, — мрачно согласился Валерий и залпом осушил стакан. — Он вечно всё портит! Вот зачем он подписал те бумаги о наследстве? Зачем?

— Вот как! — Дарье это надоело, и она еле сдерживала своё раздражение. — И что бы изменилось? Всё было бы по-другому, если бы он сначала сообщил тебе о наследстве?

— Не знаю! Чёрт побери, не знаю! — граф залпом опрокинул ещё один стакан. — Но решение должен был принимать я!

Валерий пылал от злости, и казалось, ещё немного и дым из ушей пойдёт. Он снова припомнил жене дурацкий поступок сына на дуэли и обвинил его в том, что Машу отравили из-за его беспечности.

— Если бы он не прикончил племянника Радугина, с Машей ничего бы не случилось! — рявкнул он, размахивая руками.

— Но он отстоял её честь на балу! — сердито парировала Дарья. — Или ты предпочёл бы, чтобы нашу фамилию полоскали во всех грязных слухах?

Граф саркастически ухмыльнулся.

— О да, великое отстаивание чести! Махать шпагой — это теперь у нас геройство? А Маше теперь придется расплачиваться за его выкрутасы! Хотел как лучше, а получилось как всегда…

Он продолжал кричать, что смерть Маши, в случае чего, будет на совести Добрыни.

— Опомнись, Валера! Что ты несёшь? Как бы тебе потом не пожалеть о своих словах, — Дарья пыталась достучаться до его разума.

Муж уже не слушал, бормоча о том, что их сын всегда был ленивым и действовал по своему усмотрению. По его словам, Добрыня в академии совсем отбился от рук и сейчас порочит семейную репутацию.

— Ещё чуть-чуть, и плевать я хотел, что он мой сын: выгоню его из Рода, к чёртовой матери! — Валерий с бешеными глазами вскочил из-за стола, схватил портсигар и с грохотом вышел в коридор.

* * *

Вот это бодренькое утро, ничего не скажешь. Трясло меня так, будто я решил испытать на себе все стадии лихорадки за раз.

Пришлось повозиться, чтобы наладить энергетический фон и потоки силы. Вчера, уничтожая тот яд, я изрядно вымотался и снял кучу ограничений с гравитации. Теперь обратно всё не поставишь… Поезд ушёл.

А ведь недавно был шанс вернуться к более долгой, но спокойной прокачке тела. Пусть это заняло бы на двадцать лет больше, чем планировал, но кто считает? Теперь же остались только полный расколбас и хардкор!

Если разберусь с врагами и останусь жив, можно будет спокойно податься в армию и бегать по самым горячим точкам, прокачивая тело и свой Дар в боях.

Приведя себя быстро в порядок, я навестил Машу в госпитале. Поболтал с её лечащими врачами: они хором уверяли, что ей стало лучше благодаря их «гениальным» методикам. Самое смешное, что эти доктора всю ночь, видите ли, провели у её постели, применяя новые целительские практики.

Ну-ну… По сути, ничего не делали, а теперь лавры себе приписывают. Люди — такие люди! Но ладно, пусть зазнаются, главное, что с сестрой всё хорошо.

После этого я побежал на занятия. Я, правда, и так часто опаздываю или вовсе не появляюсь в последние дни на некоторых парах. Как обычно, влетаю в аудиторию и, на автомате, выпаливаю извинение за опоздание.

Первая пара — артефакторика, ведёт её Семиминутина Анастасия Владимировна. Если бы она была мужчиной, студенты точно поржали бы над её фамилией, а так смеются тихо, чтобы не оказаться под её каблуком в буквальном смысле.

Ей около тридцати лет, и она сексуальная мечта большинства студентов, и ночной кошмар тех, кто посмел ей перечить.

Длинноногая жгучая брюнетка с такой сочной грудью, что при виде её даже преподы забывают слова. Дама строгая, как местный устав, но уже нашлись идиоты на всех курсах, которые осмелились подкатить к ней. За что и отправились в госпиталь с переломами.

Семиминутина — персона важная, потомственная графиня из влиятельного Рода. Их семейство лидирует в Империи в сфере фармацевтики и артефакторики. Так что думать, что она здесь, потому что наказана своим Родом — это всё равно, что верить в существование непьющих орков. Она может себе позволить выбирать, чем заняться по собственному желанию. Так что, похоже, преподавание Семиминутина выбрала сама, и это странно. У нас же тут такие кадры встречаются, что вести у них занятия удовольствие сомнительное. Взять хотя бы меня…

Кроме того, Анастасия Владимировна очень сильный рунный маг, обладает Даром начертателя. Короче, шутки и заигрывания с ней — прямой билет в больничку, без остановок и пересадок. Причём она может отправить в нокаут и без магии, скажем, метким ударом ноги. Такое уже однажды было: студент, которого она уложила пинком, улыбался сквозь выбитые зубы и был счастлив, ведь она задрала ногу так, что под юбкой всё было видно. Маленькие радости большого мира.

И сейчас она пристально на меня смотрит. Чёрт его знает, может, тоже накинется с кулаками или начнёт орать. Понятия не имею, чего ждать. Но одно ясно точно: если она начнёт применять свои «методики воспитания», то я стану первым студентом, поступившим в госпиталь в сознании. Хотя ладно, шучу, в госпиталь никто не поступит, если этого захочу.

— Учитывая последние печальные обстоятельства, на этот раз я прощаю вас, Добрынин, за опоздание. Можете занять своё место, — видимо, моя сестра оберегает меня даже на больничной койке.

Вики на паре сегодня не было, и я мгновенно уселся один за парту возле окна: на случай, если придётся сбежать через него, от очередной порции образовательного террора.

— Итак, начнём наше занятие с изучения работы артефактных взрывных посохов слабой силы, — милфа номер два (следом после директрисы) произнесла это своим сладким голоском.

Долго она разжёвывала нам, что посохи слабые, и мы не нанесём сильного вреда при их использовании. Если, конечно, не решим устроить с ними фехтовальный поединок.

— Но вы ведь хорошие ребята, и не станете драться ими, как школьники, — сыронизировала Семиминутина, явно недооценивая нашу способность превратить любое занятие в цирк.

Я взглянул на посох, лежавший на парте. Выглядел он так, будто его собрали на уроке труда из подручных материалов. Ограничители? Да их тут больше, чем запретов в монастыре.

— Прежде, чем мы начнём работу, хочу сказать не по теме занятия, — жгучая брюнетка снова посмотрела на меня. — Добрыня, мне и, думаю, всем здесь очень жаль, что случилось с твоей сестрой. Я попросила свой Род прислать сюда лекарей и алхимиков в помощь.

— Благодарю вас, — кивнул я ей. Похоже, её Род на короткой ноге с академией, раз их без проблем пропустят для сотрудничества.

Однако заморачиваться этими мыслями я не стал, а Владимировна уже вернулась к уроку. И попросила поднять руку тех, кто не умеет пользоваться этими артефактами. Естественно, никто руку не поднял.

— Неверный ответ, — хитро улыбнулась преподша. — Вы все привыкли пользоваться дорогими артефактами и мощными, а не такими с ограничителями. А между ними, знаете ли, куча отличий и нюансов. Есть желающие попробовать первыми?

— Я могу, — задрал руку Дмитриев с видом человека, которому не терпится попасть в историю медицины.

Вцепился он в посох и с самодовольной улыбкой начал усердно напитывать его энергией. Короче, «мастер своего дела»: не слышал, что посох с ограничителями?

— Готов? — спросила она, улыбаясь так, будто предвкушала что-то.

— Готов!

— Тогда можешь применить его, направив прямо на меня, — сказала Анастасия с невинным видом.

У Дмитриева глаза загорелись, как у ребёнка, которому разрешили играть со спичками.

Навёл он посох и пальнул — БА-БАХ! Посох сразу взорвался у него в руках, превратив его лицо в полотно для художника-абстракциониста. К счастью, или, к сожалению, его спас родовой защитный амулет на шее. Дмитриев только почернел и перепугался до такой степени, что, кажется, пересмотрел свои жизненные приоритеты.

— Вот вам и пример того, что пользоваться вы ими не умеете, — Семиминутина мило улыбнулась. — Запомните: артефакты с ограничителями нельзя перегружать энергией. Дмитриев наглядно это показал, давайте скажем ему спасибо.

Преподша с сарказмом спросила, есть ли еще желающие протестировать посох. Но «умников», вроде Дмитриева, больше не нашлось, и она перешла к объяснению принципов работы с посохами.

Дальше всё прошло без происшествий. Были ещё пары, но мыслями я был не на них. Всё думал о сестре и о том, как усилить её безопасность в будущем. Но меня также волновало то, что я сегодня предприму. С ответкой тянуть нельзя… Враги не дремлют.

Последним же занятием было фехтование, и я бы его благополучно прогулял, если бы не обещание, данное Вике. Придётся с ней поспаринговать. Не знаю точно, зачем она выбрала именно меня. Может, просто любопытно узнать мои силы. Во всяком случае, не думаю, что она задумала что-то плохое. Наверное, хочет потренироваться с сильным соперником, чтобы стать ещё лучше. Я в людях разбираюсь, и Вика, как и я, любит тренировки.

Если бы она предложила это раньше, я бы на спарринге вёл себя обычно и не выделялся. Но она помогла моей сестре, поэтому я раскроюсь получше в тренировке. Пусть растёт над собой, а там, глядишь, и меня когда-нибудь спасёт от верной гибели. Хотя до этого не дойдёт.

Самое печальное, правда, что с моей сестрой в тот момент оказалась она, а не я. Да, я тогда разбирался с Радугиными, но даже если бы всех их прикончил, то все их жизни не стоят одной её жизни.

— Привет! Ну как, ты готов? — Вика, увидев меня, подошла первой.

У меня же нередко всплывают воспоминания от вопроса про «Ты готов?».

Как-то пещерные тролли в моём мире схватили одного из неопытных юнцов в нашем клане. Когда я нашёл этого бедолагу, он мариновался живьём в соусе для дальнейшей жарки. Один из троллей потыкал его палочкой и спросил: «Ты готов? Уже достаточно замариновался?». До сих пор не понимаю, зачем он у него спросил: парень был в отключке. Может, тролли ценят вежливость перед едой. Тогда всё закончилось хорошо для нас: я спас товарища, а тролли стали работать на меня. Они открыли законную кулинарную лавку на лесной тропе и продавали жареных белок и кабанов. Деньги текли в мою копилку, путешественники были счастливы, а тролли перестали ловить и есть людей. Почти…

— Давно уже не аль денте, — ответил я вслух Вике.

— Что? — не поняла она, и её лоб прорезали вопросительные морщины.

— Говорю, готов, — усмехнулся я. — Просто вспомнил одну забавную историю про троллей.

— Эмм… понятно, — девушка слегка отстранилась, видимо, подумав, что я не совсем в порядке. Ну, может, она и права. — Вижу по твоей физиономии, что ты всё ещё на нервах из-за Маши. Я сегодня тоже её навещала, говорят, ей лучше, — Вика сочувственно положила руку мне на плечо.

— Да, так и есть. Спасибо, что зашла к ней.

— Рада это слышать. Если что-нибудь понадобится, обращайся.

Но долго мы не болтали, а решили сразу перейти к делу. Вика попросила меня пообещать, что я поддаваться не стану и буду драться всерьёз. Её глаза горели таким огнём, что, кажется, можно было поджарить зефир. Ну, я врать не люблю и такого обещания дать не смог.

— Этого не будет, — ответил ей.

Вика слегка погрустнела, но я заверил её, что скучно точно не будет. Если, конечно, считать весёлой возможность оказаться на больничной койке, рядом с сестрой.

— Спасибо заранее, — улыбнулась она. Бедняжке с её опытом, и правда, сложно найти достойного соперника.

— Похоже, ты в Пруссии уже всех уложила, кого могла, и потому сюда перебралась? — попытался я разрядить обстановку шуткой.

— Не совсем так, — она всё же улыбнулась. — Но двое мастеров по фехтованию от меня отказались, сказав, что учить меня больше нечему.

Ну, ничего, значит, научу теперь я. Остальные студенты уже вовсю спаринговались, и мы не стали отставать. Вика выбрала шпагу: элегантное оружие для убийства с изяществом. Я же, осмотрев учебный арсенал, взял свой любимый молот.

— Надеюсь, кидаться им в меня не собираешься? — прищурилась она, похоже вспомнив одну из моих дуэлей. — А то если промахнёшься сразу, то проиграешь в самом начале.

— А если не промахнусь? — усмехнулся я.

— Тогда выиграешь, конечно. Но мне бы не хотелось стать частью стены, — девушка мотнула головой и начала насыщать шпагу энергией.

Я задумался: может, и правда, взять что-нибудь менее разрушительное? Поменял молот на огромный метровый меч с клинком шириной сантиметров шестьдесят.

— Ты уверен в своём выборе? Мне можно начинать? — подозрительно спросила она.

— Меньше слов, Вик, ну же, твой ход, — поторопил её, размашисто делая пару разминочных махов.

Девушка мгновенно рванула вперёд, и её шпага метнулась к моей шее со скоростью разъярённой осы. Я зевнул и слегка поднял меч, чтобы клинок скользнул по нему.

— Может, я тебя и не зацепила, но энергии вложила столько, что тебя должно было снести с места, — в её глазах блеснул азарт.

— Я вроде не пушинка, чтобы меня сдуло, — усмехнулся я, не желая говорить ей правду, что давно уже не ощущаю таких ударов.

Дальше я парировал все её атаки одну за другой, словно отмахиваясь от стаи назойливых комаров в болотистом лесу.

Вика, похоже, получала истинное удовольствие, пытаясь превратить меня в живого ёжика с коллекцией шпаг в спине. И я перешёл в атаку, размахивая своим мечищем будто гигантской зубочисткой. Теперь ей приходилось из кожи вон лезть, чтобы успевать защищаться и ставить блоки. В какой-то момент она оступилась, а я остановил клинок в миллиметре от её носа.

В целом, фехтование прошло на ура, если не считать двух одногруппников, которых я чуть не отправил в лазарет. Сами виноваты, нечего клювом щёлкать и под мои ноги лезть. Я же не виноват, что у меня радиус поражения больше, чем у остальных здесь.

— Теперь я вообще не понимаю Машу, — выдохнула Вика, плюхнувшись на скамейку и одним махом осушив бутылку воды. — Ты ведь ни капли не слабак.

Я промолчал, надоело уже твердить одни и те же отмазки. Да и как объяснить человеку, что это для меня простая разминка?

Но Вика не унималась и с искоркой в глазах спросила, сможет ли она когда-нибудь увидеть меня дерущимся всерьёз.

— Такой шанс, в принципе, возможен. Чисто гипотетически.

— Да? — оживилась она. — И что мне для этого нужно сделать?

— Ну, хотя бы попытаться меня убить.

— И тогда ты станешь драться всерьез? — улыбнулась девушка.

— Не факт, — рассмеялся я. — Но попытка — не пытка, верно?

Подхватив наши рюкзаки, я провел её до общаги. И тут Вика неожиданно для меня предложила вечером прогуляться по парку. Я бы и рад, но было одно «но»…

— Мне очень приятно твоё предложение, и я с удовольствием, но, увы, у меня уже есть планы на этот вечер. Так что давай в другой раз? Ты же не обидишься?

— Всё в порядке, Добрыня. Если у тебя важные дела, то не буду мешать. Я всё понимаю.

Она отреагировала нормально, и я довёл её до дверей общаги. Однако там возник один неловкий момент: Вика посмотрела на меня с особым выражением, а щёки у неё порозовели.

— Ну ладно, пока! — махнул ей рукой и, не дожидаясь ответа, рванул к себе.

Романтика романтикой, но злодеи сами себя не победят. Я быстро переоделся, слетал в душ, перекусил и завёл «Вепря». Радугины, ждите…

Глава 10

Имение Радугиных

— Какого хрена вы всё ещё копошитесь! Я что, неясно приказал собрать все наши военные силы? — глава Рода метнул взгляд, острый как бритва, на своих родственников и командиров гвардии. — Мой сын до сих пор в коме из-за этих ублюдков! И даже если каким-то чудом очнётся, то никогда не будет прежним!

Руки Радугина при этом нервно дрожали, а загорелое некогда лицо теперь было бледнее мела. Его главный наследник больше не будущая надежда Рода. Ему было жутко представлять, насколько Геннадий будет бессилен, даже если и выживет.

— Мы все понимаем твою боль, как и боль твоего брата, который своего сына потерял, — развёл руками седовласый высокий мужчина с мощным боевым артефактом, висящем на цепочке на шее. — Но не стоит бросаться в омут с головой. Для того и нужен семейный Совет, чтобы всё тщательно обдумать перед решительными действиями. В конце концов, это касается всех нас.

— Совет? — граф сжал руки в кулаки так, что костяшки побелели, а зубы заскрипели. — Они… Вы видели, что они сделали с моим сыном! Он в коме, и лекари лишь чудом поддерживают в нём жизнь! Какие могут быть, к чёрту, разбирательства в таком случае?

— Да мы даже не знаем, кто это совершил! — загалдели в один голос остальные Радугины: дяди, двоюродные братья и прочие родственники.

Но громким кашлем всеобщее внимание к себе привлёк пожилой Алексей Радугин. Он, как никто другой, понимал состояние своего брата.

— А что тут думать? Неужели вам неясно: тут замешан Добрынин! Это он мне звонил с угрозами после того, как узнал, что его сестра в госпитале, — Алексей бросил сочувствующий взгляд на брата. — Так что я согласен с графом: их в порошок стереть надо! Всех!

Кто-то из дальних родственников тут же заерзал на стульях. Перебивая друг друга, они приводили доводы о том, что Добрынин физически не способен на такое. Но Алексей и тут заставил их смолкнуть:

— Вы всё ещё в этом так уверены? Забыли, что этот подонок убил моего сына на дуэли? А Стас далеко не слабак был, — брат главы Рода выдержал паузу и добавил: — Или взять хотя бы Геннадия. Он всегда носил один из лучших защитных артефактов, и всё равно угодил в кому. А может проблема была в бракованных артефактах?

Григорий и Денис Радугины, бывшие пленники Добрыниных, переглянулись при этих словах. На лицах их читался скептицизм.

— Это всё, конечно, да, но… — Денис почесал голову и пробормотал, — Гену же фонарным столбом приложило. Это с какой силой надо было его метнуть или какую технику подогнать, чтобы артефакты не спасли? Не верится мне, что Добрынин на такое способен.

— Да плевать я хотел, во что вы там верите! — граф залпом осушил бокал с коньяком. Сам он уже тоже начал сомневаться в способностях Добрынина, и злость требовала выхода. — Мне нужна месть! Даже если вы на Совете проголосуете против, я в одиночку прикончу эту сволочь и весь его Род!

— Нам нужно действовать всем вместе, — кивнул Алексей, поддерживая брата. — Довольно уже сомневаться в очевидных вещах. Никого не смущает, что сестра этого ублюдка до сих пор жива после отравления? По слухам, она даже пошла на поправку. Никто после этого яда не мог выжить.

Его слова заставили остальных задуматься, но высказываться никто не спешил. Только Григорий Радугин молча подошёл к столу и плеснул себе щедрую дозу янтарного напитка. Сделав глоток, он ухмыльнулся:

— Выходит, у этого Добрынина больше тайн, чем мы думали. Но всё же один его секрет нам известен…

Кто-то в зале понимающе закивал, пока глава Рода метался по комнате, как тигр в клетке. Хотя, судя по его лицу, клетка была в его собственной голове. Григорий так и не успел договорить, когда раздался резкий стук в дверь, и та распахнулась.

Вошёл охранник здоровяк в чёрном костюме, который едва на нём застёгивался. В одной руке он сжимал рацию, а в ухе торчал наушник.

— Прошу прощения, — поклонился он, — но у нас гости.

— Кто? — буркнул Руслан, не проявляя особого интереса.

— Вот в том-то и проблема, что неизвестно. Какой-то тип в капюшоне стоит за воротами, а все сенсоры у нас внезапно превратились в мусор: полетели короче, поломались.

— Он что-нибудь сказал? — Руслан прищурился так, будто пытался прожечь взглядом дыру в охраннике.

— Да, говорит, хочет лично поговорить с главой Рода.

Глаза Алексей яростно вспыхнули, и он тут же воскликнул:

— Это Добрыня Добрынин! Кто же ещё?

— Серьёзно? — фыркнул Денис Радугин. — Вы все тут на нём помешались. Он что, смертник, чтобы сюда заявляться?

— Кто знает, что у этого ублюдка на уме, — рявкнул граф, ударив кулаком по столу. — Свяжите его, обыщите и тащите сюда! Живо!

Охранник кивнул и выбежал, грохоча. Граф же в это время стал размышлять о том, какими изощрёнными способами он будет мучить гостя, если это действительно Добрынин. Остальные обменялись взглядами и зашептались, пытаясь угадать, кто же этот загадочный посетитель.

Обстановка была крайне напряжённой, и спустя какое-то время даже не сразу все поняли, что за чертовщина происходит.

Впрочем, для семейства Радугиных в последние дни это был обычный день: ещё одно доказательство того, что спокойная жизнь явно стала проходить мимо их двери.

Помещение, в котором находились собравшиеся, неожиданно задрожало, и все повскакивали со своих мест. На стенах, при каждом скрипе, начали вырисовываться трещины и появляться глубокие расколы: того и гляди, потолок рухнет.

— Это ещё что за фокусы? — загалдел громче всех Денис, хватая бутылку с коньяком и глотая прямо из горла. — Только не хватало остаться под завалами на трезвую голову!

Два капитана родовой гвардии бросились к окнам, их лица вытянулись от ужаса.

— Господин, господин! Имение… Оно, кажется, поднимается в воздух!

Тряска усилилась ещё больше, и во всеобщей шумной суматохе многие попадали на пол, а одного из двоюродных братьев придавило шкафом.

— Ай, помогите выбраться же, уроды! — загорланил тот, чертыхаясь так, что даже матросы бы покраснели, но внимания на него уже никто не обращал.

Граф, покачиваясь и цепляясь за всё подряд, пробрался к окну. То, что он увидел, заставило его лицо исказиться.

Во дворе, собственной персоной, стоял Добрыня Добрынин. Воздев руки к небу, он улыбался широкой улыбкой. Имение Радугиных, по его воле, продолжало подниматься всё выше и выше, отрываясь от земли.

— Сука! Это всё он! ОН! — завопил Радугин. — У него всё же больше одного Дара. Эта мразь владеет телекинезом!

— А я ведь всегда это знал! — Алексей прилип к окну так, что стекло затрещало. — Вот как он устраивал все эти атаки! Говорил же, что он силен! Телекинез явно не слабого уровня.

— Нам надо прыгать вниз! — заорал откуда-то сбоку один из дальних родственников, известный своей гениальностью в принятии решений.

— Уже слишком высоко. Это безумие, — отмахнулся Алексей и посмотрел на графа, словно беззвучно спрашивая: «Что дальше?»

— Вызывайте всех наших бойцов! — сориентировался и гаркнул Радугин на своих капитанов. — Нужно продержаться до их прибытия.

— Так точно, — прохрипел грузный блондин, вылезая из-под обломков стола.

Он только потянулся к рации, как раздался новый оглушительный треск, и стены начали сжиматься, словно гигантский мусорный пресс решил сделать из них компактный брикет.

— Это ещё что такое? — вырвалось у Алексея Радугина.

— Кажется, нам крышка, — выкрикнул самый юный из присутствующих. — Нас, к хренам, сейчас расплющит!

— Немедленно активируйте защиту на максимум! — взревел глава Рода, и алый медальон на его шее ярко засиял. — Умирать мне нельзя! Только не сейчас!

Дальше уже никто не разбирал слов: стены и потолок сжимались всё быстрее. Начался полный хаос…

Кто-то молился всем богам подряд, кто-то искал спасение в последней капле коньяка, а кто-то жалел, что не улетел в отпуск пораньше…

* * *

Направляясь сюда, я уже не ломал голову, как бы ещё подсадить Радугиных на весёлую горку потерь. Нет, на этот раз я здесь, чтобы убить… Убить всех этих отморозков!

Они так рвались добраться до меня, и что ж, у них это получилось, правда, совсем не так, как они себе фантазировали.

Самое смешное, меня сначала даже не хотели впускать — и это гостя, которого ждали с нетерпением!

Заставили сначала постоять на крыльце, но потом всё же открыли двери. Правда, навстречу мне высыпали двадцать бойцов, вооружённых до зубов. Видимо, у них тут всегда проходят парады в честь особо дорогих гостей. И вместо «радушного» приветствия я услышал в свой адрес:

— Кто ты такой? Ты в курсе, что это частная территория? Чего тут шастаешь?

— В курсе, — ухмыльнулся я и достал из-за спины широкий меч. — Решил заглянуть на огонёк.

Они сразу окружили меня и подняли автоматы, но почему-то не спешили стрелять. Наверное, думали, что я начну умолять о пощаде. Но ждать я не собирался, и как только голова одного из них покатилась по земле, автоматы затарахтели, а сами бойцы активировали артефактные щиты. Только вот щиты им не помогали ни разу. Пока гравитация отводила их пули, я пробивал их защиту быстрыми ударами.

Некоторые сообразили и стали отступать подальше. Однако среди них затесался один довольно сильный Одарённый. Бородатый тип, с рангом явно выше среднего. Можно было бы с ним повеселиться подольше, но, честно говоря, его ранг для меня, как комар для слона. Да и пришёл я сюда не ради развлечений.

Я просто схватил его за ногу одной рукой и даже не напрягся. Всё остальное сделала гравитация в лучших традициях спецэффектов: его нога превратилась в труху, будто побывала под гидравлическим прессом.

Долго я ни с кем не возился и, под аккомпанемент их воплей, прикончил всех этих чёртовых телохранителей, даже тех, кто уже пытался убежать. Бег — отличное кардио, но не в этот день.

И вот настало время перейти к самому интересному. Имение Радугиных теперь было для меня, как вишенка на торте. Но я не стал сразу превращать этот огромный дом в лепёшку, а наоборот, начал уменьшать гравитацию, действующую на здание, всё больше и больше. Снижать гравитацию гораздо сложнее, чем нагнетать её. Здесь замешаны не только магия, но и законы физики. Но кого сейчас волнуют эти законы. Злость, бушующая во мне, и жажда мести придавали сил для этого. Мне теперь было совершенно их не жаль, и я не собирался себя сдерживать.

Имение поднялось в воздух, словно на дрожжах, и первым делом фундамент сказал «прощай». В окнах мелькали испуганные лица Радугиных и их приспешников. И я точно знал, чего хочу… Это они хотели войны и лаяли в наш адрес, так что пришло время получить все «прелести» войны по полной программе.

Правда, об этих прелестях мало кто задумывается, когда один Род решает устроить разборки с другим. И это забавно: взрослые люди, а о последствиях даже не подумали.

Да уж, взрослые… Наверное, у них просто кризис среднего возраста, и война — это способ почувствовать себя молодыми. Сегодня их сгубило собственное самомнение, а я стал смертельным оружием в руках их же глупости. И плевать мне на всех, кто сейчас в этом летающем особняке.

Смотрю, как здание, паря в воздухе, сжимается под действием моей гравитации, словно я комкаю ненужный лист бумаги. Сделаю из этих ублюдков идеально круглый шар для бильярда. Жаль только, играть с ними будет некому. Хотя, может, чертям в аду понадобятся новые шары?

Сдавливать предметы — дело нехитрое, но здание уже на такой высоте, что даже мне тяжеловато контролировать процесс на таком расстоянии. Хотя, если не удастся сжать всё имение до размера бильярдного шара, всегда можно поступить иначе.

Я резко нагрузил обратно сломанное здание гравитацией и помчался со всех ног прочь: шуму будет немало.

Едва я вскочил в тачку и вжал педаль газа в пол, как за спиной раздался свист падающего имения. В зеркало заднего вида я увидел, как всё имение со скоростью метеорита врезалось в землю, подняв гигантскую волну обломков и пыли. После такого вряд ли кто-то выживет, хотя, парочка могла и уцелеть. Одним ударом опять не удалось прикончить их всех, ведь не все их родственники и приспешники, наверное, оказались сегодня здесь, но главное гнездо превратилось в большую груду щебня. А вот основные силы — командиры, боевики и прочая шушера теперь тоже сдохли, вместе со своим господином.

Род Радугиных никогда уже не наберёт прежней мощи, да и кто знает, сколько им понадобится времени, чтобы собрать себя по кусочкам. Больше они угрозы не представляют, и это факт, записанный мною в списке дел с пометкой «выполнено».

Мчась по безлюдной трассе и с улыбкой глядя на камеры и датчики, которые я заботливо вывел из строя по пути сюда, заметил через боковое окно, как крутая тачка с пафосным номером летела мне навстречу в сторону имения Радугиных. Неужели успели вызвать подмогу и кто-то ответил на призыв. А ведь, и правда, это кто-то из служащих Радугиных. Приписка на номере стоит родовая.

Вдруг их тачка мигом исчезла с дороги, будто сквозь землю провалилась. Какого хрена? Я здесь был не при чем! Куда они делись?

Кхм… Попахивает порталом, но кому понадобилось так резко их переместить? Чертовщина какая-то… Не знаю, что это было, но мне пора в общагу: я потратил много сил и мне нужно восстановиться.

Мир боевых оленей

— Сука, Саня! Я просил тебя нас вывести отсюда или вызвать подмогу! — выбирая себе волосы на голове, визжал усатый мужик в конусообразном шлеме.

— Не ори на меня, за**** конская! Я не виноват, что артефакт бракованным оказался. Он вообще открылся, непонятно где, — трясущимся нервным голосом выпалил мужик с длинными волосами.

— И что нам теперь делать? Нам конец!

— Смотри, я сюда, оказывается, ещё кого-то перенёс, — показал Саня рукой в кусты, где торчала воткнутая в дерево машина.

Из неё выбрались трое вооружённых бойцов, пошатываясь. Водитель же не подавал признаков жизни.

— Что это было? Атака? — прочухавшись, сказал лысый амбал. — Активируйте артефактные бронежилеты.

Саня со своим приятелем подошли к ним с опаской: они таких людей в таких одеяниях ещё не видели, но они всё равно пугали их меньше, чем то зло, что вот-вот поразит здесь всё вокруг.

— Не знаю кто вы, но вы по несчастному случаю оказались с нами в одной лодке, и скоро мы умрём, — Саня с кислой миной на лице помахал незнакомцам рукой.

— Стоять на месте! — гвардеец Радугина навёл на него автомат. — Это из-за вас наша машина попала в аварию?

— Вы кажется не понимаете, в каком дерьме вы оказались, — вмешался второй. — Всё это уже не имеет значения… Потому что мы попали в мир боевых оленей. Они умные, но свирепые существа. От них не скрыться. И сегодня у них начинается гон.

— И что? — ухмыльнулся презрительно амбал-гвардеец, не сводя с них оружия.

— А то, что нас всех вы****! — Саня заплакал, а из-за деревьев донесся сначала один, потом второй, третий, и уже хрен знает какой по счету олений громкий призыв, предвещающий начало спаривания…

* * *

Добравшись до общаги, я завалился спать с довольной ухмылкой. Наконец-то настроение поднялось, а то в последние дни нервы были, как натянутые струны, из-за отравления Маши.

Утром же, проснувшись, я улыбнулся ещё шире. В дверь уже стучали, и я догадывался, кто это… Не раздумывая, открыл, и точно: Вика стоит позади, а впереди, в инвалидной коляске, сидит Маша и ухмыляется, как будто выиграла лотерею.

— Ну вот, значит, как, — начала мелкая с усмешкой. — Ты тут, смотрю, сладко спишь, пока твоя сестра чуть ли не в коме валялась!

— Я бы завезла её сама, но тут порог высокий, — добавила Вика вместо приветствия, пожав плечами.

Коляска у Маши внушительная, обвешана пикающими приборами, будто она киборг из будущего. Я молча поднял её вместе с сестрой и занёс в комнату.

— Так гораздо лучше, не правда ли? — продолжал я сиять улыбкой. Соскучился уже по её язвительным комментариям. Без ворчания Маши жизнь не та. Да и кто ещё напомнит мне, что я не идеален?

— Гляжу, ты ещё больше качаешься, братец, — мелкая ухмыльнулась и легонько стукнула меня кулачком в бок.

— Да нет, это ты у нас похудела и полегчала, пока лежала там и прохлаждалась от учёбы, — парировал я с усмешкой.

И во время разговора сделал для всех завтрак: яичницу с беконом — классика жанра. Маша уплетала ее за обе щеки, значит, точно с ней все уже в порядке.

— Кстати, вы, наверное, уже слышали, что один из тех Родов, с которыми у вас «тёплые» отношения, внезапно исчез, — Вика, отодвинув пустую тарелку, посмотрела на нас с хитрой улыбкой. — По новостям с утра передавали.

— Ничто так не улучшает вкус кофе по утрам, как новости о том, что враги отправились в лучший из миров, — я беззаботно пожал плечами и сделал ещё глоток.

— Погоди, Вик, а насколько серьёзно наши враги пострадали? — разумеется, мелкая не могла сдержать своего любопытства.

— О, достаточно, — усмехнулась Вика. — И хотя никто не знает, кто так хорошо почистил ряды Радугиных, этот таинственный доброхот явно навёл на ваш Род кучу нежелательного внимания.

Она смотрела на меня с такой загадочной улыбкой, что я чуть не поперхнулся.

— Почему это внимание должно упасть на нас? — уплетая поджаренный тост, спросила Маша, подняв бровь.

— Ну, у вас же с ними была война, и теперь все думают, что вы решили сыграть ва-банк. Теперь в вас увидят серьёзную угрозу, — Вика прищурилась.

Но на этом Вика не остановилась. Всё так же хитро глядя, она обратилась лично ко мне:

— Так что ты теперь будешь делать, Добрыня?

Я едва не пролил остатки кофе, которые и так еле держались на дне чашки.

— Но причём здесь я? Ну, увидят угрозу, тогда эти новые враги тоже исчезнут, если рыпнутся. Как говорится, кто к нам с мечом, тот…

— Того я лично отправлю на экскурсию к праотцам, — закончила Маша с улыбкой.

— О да, кто бы сомневался, ведь ты у нас специалист по мирным переговорам, — поддел я сестру и предложил девушкам ещё по чашечке кофе.

Девчонки, в итоге, еще немного поболтали, и затем я проводил Машу обратно в госпиталь. После чего сгонял на несколько скучных пар, вместе с Викой, но мыслями был, как всегда, не на них.

Я думал о предстоящей поездке: нужно всё же наведаться домой и серьезно поговорить с отцом…

Глава 11

Возле имения Радугиных

— Что там сетевики говорят? — сердитый мужчина поднялся из-за кустов, отряхивая с пиджака прилипшие листья.

В руках он держал пустой прозрачный пакет для улик; такой же пустой, как его надежды найти что-то полезное на этом месте. После двух часов бесплодных поисков он начал подозревать, что единственное преступление здесь — это кража его собственного времени.

— Ничего нет, господин Москва, — лениво отозвался мужчина с раздолбайским видом, развалившись на сиденье джипа неподалеку. — Тот, кто это сделал, отлично постарался: по пути его передвижения все камеры отключены.

Представителей Тайной Имперской Службы по расследованиям серьезных преступлений было принято называть именами городов Российской Империи, для предотвращения утечки личной информации. Хотя, учитывая их профессионализм, секретность была скорее шуткой. Даже бабушки на лавочке знали, кто такой «господин Москва». Единственное, что подтверждало их принадлежность к высшей службе по борьбе с преступностью, это артефактные жетоны. Такие могли активировать только они, к тому же получая при этом доступ ко всем базам данных.

Москва задумчиво почесал голову. Кажется, перхоть — единственное, что от него не скрывалось. Он взглянул на датчики, считывающие энергетический фон, до сих пор маячивший здесь после погрома, и с сарказмом сказал:

— Эх, если бы преступники так же часто оставляли свои кошельки на месте преступления, как энергетические фоны, мы бы уже жили в идеальном мире. Ну или хотя бы я скопил на отпуск.

Затем он еще раз окинул всю местность взглядом и хмыкнул.

— Вырубив камеры, преступник равно оставил след, обозначив маршрут следования. Отследите его до последней выведенной из строя камеры, — отдал он приказ помощнику. — Может захочет нас порадовать очередной головоломкой. Как в добрые старые времена, когда преступники ещё уважали и себя, и нас.

— Но что нам это даст, господин? Дальше идёт Кольцевой Тракт, и там за секунду хрен знает сколько машин проходит, — помощник начал негодовать, предчувствуя бессонные ночи и бесконечные литры кофеина. Его кофемашина этого не переживёт. Да и он сам, возможно, тоже.

— Если понадобится хоть сотня лет, каждую машину нужно проверить за весь тот день, — неумолимо заявил Москва.

Он же не расслабляется, почему другие должны? К тому же, бессонница ещё никого не убивала. Хотя нет, постойте, статистика говорит обратное. Ну да ладно, это уже проблемы судмедэкспертов.

Помощнику ничего не оставалось, как вцепиться зубами в руль от злобы. Пока он мысленно прощался со своими выходными, Москва окликнул своего молчаливого коллегу:

— Ну что скажешь, Севастополь? Есть какие-нибудь мыслишки на этот счёт?

Патлатый мужчина поблизости нехотя вынул наушник с громкой музыкой и затянулся сигаретой так глубоко, будто надеялся сократить себе жизнь на пару лет, лишь бы не участвовать в этом веселье.

— Что-что… Да тут, бл***, явно поработал Одарённый класса S не меньше! Одно утешает: таких у нас пол-Москвы не наберётся. Хоть не придётся искать иголку в стоге других иголок.

— Это всё ясно, как день, — кивнул Москва. — А ведь изначально думали, что тут Добрынины замешаны. Они же воевали.

— Ага, воевали… С похмельем, разве что, — усмехнулся Севастополь. — Я их по базе пробил, да и кое-что наковырял. Добрыниным такая сила и в кошмарах не снилась. Да и вряд ли они способны на что-то более опасное, чем перепить соседа.

— Хочешь сказать, они полный тухляк? — усмехнулся Москва. — Ну ладно, если хоть какую-то зацепку найдём, будем отталкиваться от неё.

— Может, если найдём этого гения, то и завербуем к нам, — хитро прищурился Севастополь. — А что? Ты же знаешь, как Империи нужны такие таланты. У него выбор небольшой: либо зона, либо служба Родине. Хотя, зная наши условия, зона может показаться пятизвёздочным курортом.

— Ну нечего мне напоминать, я в курсе, как дела делаются, — проворчал Москва. — Искать будем, а там разберёмся. Хрен поймёшь пока, кому понадобилось так расплющить Радугиных.

— Короче, клубок у нас ещё тот. Бери и распутывай, пока не завязнешь окончательно, — хохотнул коллега. Его смех напоминал скрежет ржавого замка.

И вдруг, все замолчали, каждый погрузился в свои мысли: кто-то мечтал о пельменях, завалявшихся в морозилке; кто-то пытался вспомнить, какая у него по счёту годовщина свадьбы и стоит ли вообще заморачиваться с подарком; а кто-то думал о бесконечном потоке машин на Кольцевом Тракте и матерился про себя, проклиная неблагодарную работу.

* * *

— Знаешь, братец, я больше не могу это держать в себе, — Маша нервно подрагивала ногой, сидя со мной на парковой скамейке.

— Если тебе срочно нужно в туалет, просто скажи, — ухмыльнулся я. — А то держать в себе действительно вредно для здоровья.

— Да нет же, не об этом! — вспыхнула она, насупившись. — Мне сон приснился… про тебя. Будто ты помог мне избавиться от яда. Каким-то чудом вывел его из моего организма.

Я слушал её с хитрой улыбкой, стараясь не выдать свою причастность. Ну да, всего-то нейтрализовал яд — обычное дело в нашей семейке. Если бы…

Но говорят, что подсознание любит подбрасывать нам кусочки правды во сне. Пусть же и дальше считает это только сном. В конце концов, семейные тайны лучше хранить при себе, особенно если они могут привести к обвинениям в покушении.

Рядом с нами на скамейке сидела Вика, которая сначала с интересом слушала рассказ подруги про сон, но вскоре и ей это наскучило. Маша снова завела старую песню о том, как всё это нелепо. Если её послушать, выходит, что я должен быть прикован к инвалидному креслу, а она должна ухаживать за мной. Спасибо, конечно, но боюсь я столько денег не заполучу, чтобы купить на них кресло, которое будет меня выдерживать и удачно маневрировать при этом. Тут без собственного Дара было бы не обойтись.

В общем, моя сестрёнка уверена, что должна защищать меня, а не наоборот. Забавно, учитывая, что недавно я спас её от отравления. Но она об этом, конечно, не знает…

Мы с Викой уже даже начали зевать: сколько можно слушать одно и то же.

— Добрыня! — Маша хлопнула меня по плечу, вырывая из полудрёмы. — Обещаю, впредь я буду крайне осторожна!

— Будешь, конечно, — кивнул я, доставая из кармана перламутровое колечко и протягивая ей. — Носи его, оно тебя защитит.

— Ух ты, какое красивое! — она повертела кольцо в пальцах. — Решил подарить любимой сестричке защитный артефакт? Спасибо! А оно дорогое?

— Да где там, рублей двести, не больше. Но ты носи, хуже не будет.

Едва я это сказал, как Вика, заглянувшая через плечо Маши, распахнула широко глаза.

— Двести? — прошептала она, глядя на меня с недоверием.

— Ну да, — я поёжился под её взглядом и поспешил отвернуться.

Вика явно поняла, что кольцо стоит гораздо дороже. И правильно делает. Главное, чтобы Маше не проболталась, а то сестра начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет подходящих ответов.

На самом деле, это кольцо я раздобыл через Гришу. Даже со скидкой и недвусмысленными угрозами оно обошлось мне в четыреста тысяч. Стоит почти как четыре моих машины. Но что не сделаешь ради безопасности сестры. С такими родственниками всё же дешевле купить артефакт, чем потом оплачивать очередное лечение.

— Ладно, Маш, тебе пора возвращаться в госпиталь, а нам с Викой нужно на пары, — я первым поднялся со скамейки, хлопнув себя по коленям.

— Не хочу! Там скучно! — мелкая вредина надулась и скорчила гримасу.

— На парах тоже веселья мало, — усмехнулся я. — Но мы ходим же. Не переживай, учебники тебе принесу: раз ты так по ним соскучилась. Можешь начать с изучения Ядоварения или лучше с тома про Противоядия.

— Ха-ха, очень смешно, — она показала мне язык. — Учёба вовсе не скучная!

Может, для неё и нет, но если бы она пожила мою жизнь, её мало бы что удивило. Хотя, признаться, меня самого ещё можно удивить: например, спокойной неделей, без всяких покушений.

Проводив сестру в госпиталь, мы с Викой двинулись в академию.

— У тебя такой вместительный рюкзак, что в нём и труп спрятать можно, — заметил я с усмешкой.

— Главное знать, кого прятать, — загадочно улыбнулась она и задумалась: — Слушай, Добрыня, всё хотела у тебя спросить, — и вдруг загадочно прищурилась. Хоть бы не про кольцо, хоть бы не про кольцо…

— Что такое? — я постарался изобразить самую невинную улыбку на свете, но выглядел теперь наверняка как неповоротливый огр, прячущий ногой осколки разбитой вазы.

— В глаз иглой или в ж*** кочергой? Что бы ты выбрал? — а её точно не подменили, и правда, она аристократка?

— Вик, ты немного перепутала слова в постановлении своего вопроса. И я, пожалуй, отвечать на него не буду. Откуда ты вообще этот бред взяла?

— Это Маша такой опросник в закрытой группе в сети проводит. Вот и любопытно, чтобы ты ответил, — она развела руками.

Понятно, что мелкой взбучка не помешает. В госпитале от скуки совсем кукухой поехала. Где это видано, что дочь графа занималась подобным. Это же ниже её достоинства! Чем вообще она думала?

Конечно, иглой бы в глаз я выбрал. Использовав почти минимальную гравитацию, мне бы вообще ничего от этой иглы не было.

— Эх, жаль, что ты отвечать не будешь, — вздохнула Вика. — Все-таки любопытно было узнать. Я бы выбрала второе…

Мне при этих словах стало не по себе, и я, наверное, даже порозовел, глядя искоса на маркизу. Кто-кто, а она точно умеет удивлять.

— А почему, если не секрет? — только и смог я из себя выдавить.

— Так тот, кто рискнул бы мне задать этот вопрос вживую, помимо Маши, с кочергой бы и ушёл в заднице от меня. Вот и весь ответ.

Ах, вот она про что! А я уж было подумал… Впрочем неважно, что я подумал.

— Знаешь, я вот ещё что хотела у тебя спросить, — Вика вдруг замялась, потеребив пальцы, а я осенил себя на всякий случай святым знамением, чтобы не спросила такую же подобную чушь. — В общем… ты всем девушкам даришь такие кольца?

Чёрт побери! Не дерьмо, так навоз! Всё же разговор зашёл про кольцо. И вопрос какой-то двусмысленный. Я бросил на неё быстрый взгляд.

— Эм… честно говоря, это первое кольцо, которое я кому-либо подарил, — ответил, стараясь говорить как можно непринужденнее.

— Что, правда? — её глаза засветились, и она приблизилась на шаг. — Оно же такое красивое и явно не простое. Ты, должно быть, очень заботишься о тех, кому такие будешь дарить.

Я почувствовал, как начинаю потеть. Кажется, меня загнали в угол.

— Ну, знаешь, безопасность близких это важно, — пробормотал я, отступая на шаг назад.

— Но я ведь не завидую твоей сестре, — продолжила Вика, игнорируя мою явную попытку сбежать. — Просто думаю, что такие подарки — это очень мило.

Она улыбнулась так, что у меня внутри всё сжалось. Неужели я кому-то нравлюсь? Вот это поворот!

Я-то считал, что моя суперспособность — быть невидимым для противоположного пола. Из кожи вон лез всегда, чтобы никому не нравиться и не привязываться. Хотелось просто отдохнуть, но теперь всё это окончательно в прошлом. Больше покоя ждать не приходится. Во время атаки на имение Радугиных я сорвал все тормоза. Больше никакого тихого роста: теперь я не росток, а злобный сорняк, который фиг выдернешь. Даже гербициды не помогут.

— Да, тут, и правда, нечему завидовать, — пробормотал я, почесывая затылок и надеясь найти там разумное решение. — Может, заглянем в буфет перед парами к автомату с кофе? — сменил тему я кажется ловко.

— Нет, спасибо, я уже завтракала и пила кофе. Сразу в аудиторию пойду. Занять тебе место рядом?

Ох, эти глаза у неё… Смотрят так прямо, словно хотят выведать все мои секреты. А я же хотел побыть немного один из-за всех этих мыслей о кольце и подозрениях девушки. С одной стороны, плевать, но с другой: не хочется раскрывать свои карты раньше времени, даже перед Викой. Так что я проводил её до аудитории, пожелал удачи в борьбе со сном на парах, а сам пулей полетел к кофейному автомату, чтобы не опоздать. Стоило мне только к нему подскочить, как напоролся там на рыжеволосую девочку, одиноко стоящую в пустынном прохладном коридоре.

— Ну и где мой тостер, сука? — она пнула ногой в тапке по кофейному аппарату. — Ты вонючий кофеином, кусок металла, отвечай!

— Эм, девочка, неприлично так ругаться? К тому же с роду тут не было никаких тостеров, — изумившись, окликнул я её.

— Кто девочка? Я? — она развернулась: лицо её было реально очень молодым. — Да у меня уже двадцать правнуков!

Если она не рехнулась, то я кажется догадываюсь к какому нестареющему народу она принадлежит.

— Здесь в этом чертовом аппарате был спрятан тостер, как символ власти четырёх наших королей, — она всхлипнула. — А теперь его здесь нет. Наши враги будут смеяться над нами!

Кхм… Куда не плюнь, у всех какие-то войны, а ведь я мечтал, что это место окажется курортом. И насколько помню, этот аппарат недавно в ремонт отдавали. Вот и тостер, наверное, там пропал.

— Я без понятия, почему тостер у вас символ власти, но держи деньги и сходи купи себе, похожий на тот, да притащи своим, — отсыпал ей монет.

— Мой народ любит и славит хлеб, а наши враги его презирают. Поэтому и символ, — гордо сказала рыжая. — И спасибо тебе, славный муж, что подсказал мне такое умное решение.

— Я тебе могу ещё одно подсказать, — улыбнулся ей, ведь в конце концов за моей спиной немало побед, и в военной тактике я неплохо разбираюсь.

— Слушаю тебя, мудрец, — преклонила она одно колено.

— Ты сказала, что ваши враги не любят хлеб? В таком случае, просто направьте на них вентилятор, и их сдует всех к чертям.

— Я обязательно передам моим повелителям твой совет, — она махнула мне и, накинув капюшон, быстро побежала прочь.

А я, выпив кофе, пошёл на пару к Юлию Салтыкову. Он всё такой же ростом с первоклассника, бегает между партами, раздаёт учебники. Настолько маленький, что его можно принять за потерянный брелок на удачу.

Его выдавал только высокий колпак на взъерошенной голове: без этого аксессуара мы потеряли бы его навсегда. Вика махнула мне рукой, и я плюхнулся рядом с ней у окна.

— Фух, вроде успел, — отдышался я, доставая блокнот и ручку, которыми всё равно никогда не пользовался.

— Ага, или наш милый Клоп такой маленький, что не заметил, как ты проскользнул мимо, — улыбнулась Вика.

— Зачёт шутканула, — подмигнул ей. — Всё может быть. Я-то старался идти тихо, чтобы не вспугнуть его. В конце концов, не хотелось, чтобы он каждый раз убегал от меня, как таракан при включённом свете.

И вот сижу я на паре, пытаясь не уснуть, а Юлий прыгает по столу, как цирковой артист, превращая одни предметы в другие. Интересно, смог бы он превратить мою скуку в энтузиазм? Хотя нет, такие чудеса не по его части.

Замечаю после: за окном на карнизе стоит та самая мелкая рыжая. В руках у неё белые листы с надписями. Она начала менять их по очереди, показывая мне при этом неприличные жесты.

Выходит, в её мире время идёт быстрее, чем у нас. Потому что по записям я понял, что война у них уже прошла.

«Из-за тебя мой народ проиграл! Ты не мудрец, а говнарь! » — это была первая надпись.

' Тостер нужен был всё же оригинальный, а не азиатской модели!' — вторая надпись.

А я тут при чем, что она не такой купила? Не работал что ли? Я ещё и говнарь… Раздавить её, что ли?

«Из-за него все вентиляторы перегорели, и наши враги нас вакцинировали, и мы больше не можем есть хлеб! » — третья надпись.

Ну, я ей на этот случай тоже черканул пару ласковых, хоть блокнот пригодился, если не для учёбы, то для переписки.

«Вы лохи! Поплачь, что ли, или мне может тебе венок подарить?», — это была моя ответочка ей.

Может мне сопли ей ещё подтереть? Нефиг меня винить в своих проблемах. Тоже мне спасительница своего народа. Фродо Бэггинс просто, мать ее! Знаем мы таких, уже встречали…

Прочитав это, любительница хлеба разозлилась неимоверно и уже достала маленькое копьё, чтобы пробить окно. Хотелось бы на это посмотреть. Но пролетавший над ней голубь случайно выронил из своей лапки хлебную крошку. И у рыжухи случился какой-то припадок, как при очень сильной аллергии. Она, короче, грохнулась вниз, и не знаю, что с ней там произошло. Какая жалость… Хоть какое-то было развлечение.

Дальше же, после этого занятия, все пары пролетели, как одна сплошная унылая тягомотина. Однако я не терял времени зря и заранее заказал авиабилет в Пермь туда и обратно. В конце концов, что может пойти не так в семейном визите? Да всё, абсолютно всё…

Не буду, пожалуй, даже Машу предупреждать, что отлучусь ненадолго. Пообщаюсь с отцом и сразу обратно. Никто и не заметит моего отсутствия. Поэтому после пар я быстро забежал в комнату, схватил небольшую сумку и двинул в аэропорт чуть ли не на автопилоте. Правда, там пришлось побегать, чтобы успеть на самолёт: билеты взял впритык по времени. Выдохнул только тогда, когда уселся на своё место, и самолёт поднялся в небо вместе со мной. Хотя, если бы я очень постарался, он бы, возможно, не взлетел без меня. Гравитация — штука полезная.

Включив музыку в наушниках и натянув на глаза маску для сна, я погрузился в дрёму и размытые размышления. Пусть батя и зол на меня, но думаю, что наша встреча пройдёт «гладко и душевно». Заодно посмотрю на месте, как у них дела. Ведь что может быть лучше, чем семейные разборки на фоне боевых действий?

Брат говорил, когда мы с ним переписывались в последний раз, что они держатся более-менее хорошо. Ну и прекрасно. Оптимист видит стакан наполовину полным, пессимист — наполовину пустым, а наша семья видит стакан с пулевым отверстием.

Долетел я быстро, словно и глаза не успел открыть. Не скажу, что особо скучал по дому. Ранним утром меня встретила прохладная погода, словно город намекал: «Добро пожаловать обратно в холодную реальность». Солнце ещё не успело всё как следует нагреть. А вот атмосфера почему-то меня настораживала. Волосы на руках встали дыбом, а это всегда плохой знак. Моя интуиция ещё никогда меня не подводила.

Уже подъезжая на такси к нашему дому, я всё понял. Здесь смерть витала повсюду. От неё коробило все энергетические каналы в теле, словно она теребила их своими костлявыми пальцами. А наше родовое поместье выглядело так, будто здесь проходила генеральная репетиция Апокалипсиса.

Сумка выпала у меня из рук… Прекрасно, осталось найти волшебника, который починит всё это взмахом палочки. Или начать привыкать к жизни бомжа. Повсюду зияли пробоины, а некоторые строения вообще остались без крыш.

Ну что ж, м-да… Здесь всё намного хуже, чем брат мне описывал. И это я ещё мягко выразился. В следующий раз буду доверять своим паранойям, а не семейным сказкам.

Глава 12

Милый дом… Даже странно, что меня не встретили, как будто на постовой вышке все уснули. Ну, если не пристрелили на подходе, значит, семейное гостеприимство под вопросом. Да уж, в такой момент хочется закурить сигаретку: в конце концов, лёгкие — не самое ценное, что осталось.

Хотя, как это ни странно звучит от меня, ведь я не курю, и по меркам этого общества считаюсь зожником. Но, глядя на эти развалины, хочется взять сигарету и подойти поближе к взрывоопасным объектам.

Приехал с сюрпризом долгожданный сын, а оказалось, тут меня вовсе и не ждут. Ну и понятно: тут и без меня было весело. Одни чертовы руины за забором виднеются! Что-то даже заходить внутрь не хочется: вдруг там обитают зомби моих родных? Жив ли там вообще кто-нибудь, я без понятия.

Хотя мои родители всё же не настолько неудачники, чтобы не выжить после такой атаки. Ну или, во всяком случае, надеюсь, что это не они сами тут что-то напортачили. Тогда это был бы уже полнейший кабздец, и пришлось бы закапывать семейные тайны вместе с телами. Мало ли матушка вдруг решила сама заняться кулинарией и дому пришел конец.

И всё же довольно забавно, что меня тянет улыбаться. Тут чёрт знает что стряслось, но даже отсюда видно — моя комната уцелела. Всё вокруг неё вдребезги разнесено, а она стоит целёхонькая. Видимо, даже у разрушения есть чувство юмора: сохранило мне уголок для слёз и сожалений.

Но это чистое везение, и может быть это знак, что пора купить лотерейный билет. Хотя за годы своей жизни уже понял, что везение меня обходит стороной. Однако подумать и углубиться в философию своей судьбы мне не удалось, да и кому нужна эта философия, когда желудок урчит от голода. Где-то неподалёку от дома раньше стоял бар, и там готовили отличные ребрышки: такие сочные, ммм… Надеюсь, его случайно не зацепили, а то это уже было бы действительно потерей всех потерь.

Ясен хрен, дело плачевное, и меня должна сейчас сильно волновать судьба родных, но думаю, они целы, иначе мне бы уже слуги позвонили. Всё же ранг у родителей не низкий, да и брат мой вроде как не туп. На него-то можно было положиться. Ну, надеюсь. А так, на голодный желудок дела решать — полная глупость. Вот перекушу, и там уже разберусь: может, найду родственников под обломками. Или нет, всё же сейчас придётся разбираться⁈

Мелкая так не вовремя набрала меня: наверняка вопросами завалит, и придётся действовать быстрее. Возможно, успеть повесить трубку до того, как она начнёт мозг выносить.

— Алло, братик, ну как, нормально добрался? Или думал, что я не замечу, что ты улетел? — раздался в трубке её самодовольный голос. Наверное, чувствует себя Шерлоком сейчас. — Как твой неожиданный приезд родители оценили?

Зря я всё-таки, когда билеты заказывал, планшет свой не запаролил и оставил его на видном месте. Хотя, как Маша умудрилась взломать дверь в общаге? Мы же в академии для Одарённых вроде учимся.

— Да я, если честно, ещё с родителями не успел пообщаться, — и ведь не соврал. Может, удастся улизнуть от разговора, хотя от неё не так легко избавиться.

— А что так? Устал с дороги, что ли? Как там вообще жизнь в Перми? Город стоит? — посыпались вопросы.

— Вот, слушай, балаболка, у тебя там что, так много свободного времени? — попытался её приструнить.

— Ну, это как поглядеть, братец, — Маша растягивала слова, словно гипнотизируя меня своим голосом. — Или, может, ты забыл, что я в лазарете до сих пор валяюсь? Они меня, гады, не выпускают отсюда: говорят, ещё рано, надо восстановиться. Хотя, глядя на их состояния, им бы самим от работы восстановиться и в отпуск уйти.

Короче, она никак не унималась, и за пару минут прожужжала мне все уши про то, как ей скучно, и что я должен, нет, обязан, как хороший брат, развлекать её разговорами и выкладывать всякие интересности про родной город и семью.

А что я ей расскажу? Обвёл я взглядом руины нашего имения и ещё раз улыбнулся, глядя на свою целёхонькую комнату.

— В общем, Маш, у меня есть одна хорошая новость и одна плохая: выбирай, с какой начинать, — бросил я, надеясь, что она нормально потом отреагирует, а точнее — адекватно.

— О, вот это уже другое дело, — в её голосе прозвучал явный интерес; не удивлюсь, если она сейчас ладони потёрла. — Давай, конечно, с хорошей! Плохое лучше напоследок оставим.

— Как скажешь… Ты же помнишь, что родители грозились отдать тебя замуж, как только тебе стукнет восемнадцать лет?

В трубке повисла напряжённая пауза, и, кажется, я даже почувствовал, как у Маши ком в горле встал.

— Помню, — с трудом выдавила она, а её волнение даже через телефон передавалось. — Только вот причём здесь хорошая новость? — кажется, ещё немного, и она начнёт истерить. Надеюсь, стены лазарета выдержат её сирену.

— При том, что можешь расслабиться на этот счёт: в восемнадцать тебя точно замуж не выдадут, — успокоил её, хотя понимал, что сейчас на меня обрушится лавина вопросов.

— Правда? — Маша тут же радостно завизжала, и я чуть не оглох. — Ура! Ура! Тройное ура! Наконец-то предки передумали! Ты даже не представляешь, как я рада. Но погоди, а плохая тогда новость какая? Разве после такой отличной новости вообще может быть что-то плохое?

— Ну, ещё как может… В общем, плохая связана как раз-таки с первой новостью. Тебя в восемнадцать точно не отдадут замуж, потому что к этому времени у тебя не будет приданого. — постарался я сказать это как можно мягче и быстро сфоткал руины нашего дома, да отправил ей.

Маша сразу зависла, только и было слышно какое-то нечленораздельное мычание в трубке: «Э… Эм… А…». Похоже, её мозг медленно перезагружался.

Но потом, смотрю, мелкая в переписке начала меня бомбардировать сообщениями. Ну всё, у кого-то плавится проводка, похоже она даже забыла, что трубку я не положил. Ещё капслоком мне написала, да и с матерными выражениями. Вот она, семейная гордость!

— Ау, Маш, ты чего там кляцаешь? Пожалей свои пальцы, мы же по телефону говорим, — окликнул её. — И постыдилась бы хоть такие вещи писать: ты же леди!

— Ой, только давай без нравоучений, нашёл, блин, тоже время! Я в курсе, как аристократке надо себя вести. Но, извини, даже у леди должны быть хоть какие-то поблажки в свободе выражения, особенно при таких обстоятельствах! — ей бы сейчас голос снизить на один бемоль, а лучше на дубль-бемоль.

Её крикливый голос уже мне мозг вспорол. Хотя, какой еще можно было ожидать от неё реакции на фотографию нашего разрушенного дома?

— И чего ты вообще ко мне прицепился насчёт того, что я кляцаю в сообщении? — опачки, мелкая совсем озверела и к словам уже цепляется. — Я нормально по кнопкам попадаю: у меня тонкие пальцы, а не как у тебя. У тебя они как это… как ручки от гантелей!

— Маша, это называется гриф, — мой голос прозвучал абсолютно спокойно: я привык уже к её ворчливому характеру за все эти годы.

— Да какое вообще имеет значение, как они называются! Лучше скажи уже, что там с родителями? Как они?

— Мертвы, наверное…

— ЧЕГО-ОООО? — она прорычала в трубку так, что я невольно отодвинул её от уха.

— Шучу я, успокойся, — вовремя остановил её от душераздирающего вопля. — Не видел я ещё их.

— Вот скажи мне, ты совсем дебил, что ли, такие вещи говорить? — я услышал, как она треснула себя рукой по лбу.

— Маша, ты настолько не веришь в наших родителей? Ставлю ставку, что с ними все в порядке, — зевнул я в трубку. — Но вот дома, скорее всего, нет, а то столовая тоже разрушена, и раз негде готовить и есть, то что мне тут вообще делать?

— Короче, понятно всё с тобой: только об еде и думаешь. Сейчас сама маму наберу.

— Да погоди ты, — остановил её. И вовсе не думаю об еде, а просто я не виноват, что вся моя жизнедеятельность поддерживается благодаря приёму пищи. Не я этот мир таким создал. — Сам разберусь здесь и потом тебе всё сообщу, Маша. Всё-таки, я сюрприз хотел устроить.

— Как знаешь, но только не затягивай с этим. Жду звонка, — мелкая тяжело вздохнула и положила трубку.

М-да, ну и дела… Надо шевелиться, а то бар скоро закроют. Быстро подошёл к воротам и нажал на кнопку вызова охраны. Хоть выясню, есть здесь вообще ещё кто-то живой.

Ждал, ждал, и никто так мне и не открыл двери родного дома. Придётся по старинке действовать. Затарабанил по воротам ногой, но стоило только раз пнуть, как они со скрипом рухнули. Вот тебе и дворец.

И только сейчас где-то на заднем дворе заухала сигнализация. Да тут, похоже, вся охранная система тоже полетела к чёрту от такого нападения. Забавно только, ворота пережили штурм, а моего пинка не выдержали.

— Твою же мать, а я ещё числюсь у них, как наследник, — проворчал я, перешагивая через ворота. Но тут ко мне подбежали наши собаки, и не эти миленькие болонки, что обычно держат в домах, вроде нашего, а настоящие волкодавы.

— Ну привет-привет, ребятки! Как служба идёт? Полноценного обеда ещё не видали? — попытался я пошутить, но собаки не оценили моего юмора и зарычали. Не признали, что ли?

Тогда я достал из рюкзака кусок колбасы: спасибо, что решил приберечь её на перекус, и бросил в сторону. Псы остановились, принюхались и помчались за колбасой. Фух, ещё немного, и меня бы пришлось собирать по частям.

— Серёга, бля**, двадцать пять! — гаркнул во дворе знакомый голос. — Опять этот кусок грёбаного металлолома упал! Чего стоишь? Пошли на место ставить!

Долго ждать мне не пришлось: из-за угла вынырнули два гвардейца в полной боевой экипировке и даже в артефактных шлемах вдобавок. Увидев меня, они оба в недоумении застыли на месте.

— О, молодой господин, а вы здесь как? Вы же вроде как в столичной академии должны учиться, — заговорил со мной первым тот самый Серёга.

— Да вот в гости решил заехать, с родными повидаться, а у меня, оказывается, дома-то больше и нет, — развёл я руками. — Не подскажете, как так вышло?

— Ох, господин, так ведь у нас приказ от вашего батюшки, чтобы вам и Марии ни о чём не рассказывать, — поморщился виновато Серёга, и будто с надеждой на подмогу покосился на своего напарника.

— Вот знаете, что самое забавное, Сергей Игнатьевич, я вас знаю лет пятнадцать, и вы меня столько же, — ухмыльнулся я, не давая ему увильнуть от ответа. — Неужели вы, зная моё упрямство и упорство, наивно полагаете, что я не добьюсь правды от родителей? Какая разница, сейчас я о случившемся узнаю или чуть позже.

— Ну даже не знаю, — наш бывалый гвардеец Серёга ещё немного помялся ради приличия, мол, неохотно собирается ослушаться указа моего отца. — Хотя вы уже и сами видите, молодой господин, что здесь явно кое-что стряслось. Так что да, всё вам поведаю как на духу.

Его напарник, конечно, толкнул его в плечо, пытаясь урезонить, но я грозно на него посмотрел, и тому ничего не осталось, как тоже смириться с правдой. Ну, наконец-то хоть от кого-то её услышу сегодня.

Не думал я, конечно, что мне придётся выслушивать её так долго: целых минут тридцать, наверное. Но Серёга — тот ещё сказочник, и любит красным словцом всё приукрашивать. И как ни старался я его немного унять во время болтовни, чтобы рассказ был покороче, но ничего не выходило.

Из его россказней я зато теперь знаю, что этот дом пережил гораздо больше, чем вообще был рассчитан. Судя по словам гвардейца, тут такие магические атаки и пулемётные очереди стояли, что дом, в принципе, не должен был уцелеть. Значит, строили всё же на славу, особенно ту часть, где моя комната. Жаль, что в наследство нам остались только руины.

Ещё узнал от него, что в этой нашей войне Родов пострадали не только дома Радугиных или наш, но и Безруковым досталось. Серёга клялся, что моя семья Безруковым тоже веселуху устроила в ответ. И несмотря на то, что у Безруковых было много сильных Одарённых в строю до этого, но досталось им похлеще, чем нам.

А я, слушая всё это, думал про себя: ну допустим, мало у нас техники боевой, артефактов и людей, но мозги-то ведь должны быть, чтобы не довести до такого. Хотя, может, это у нас семейное: сначала разрушим всё к чертям, а потом будем удивляться, куда делось всё наследство.

Или это я слишком много требую от человека, у которого явно нет столько опыта, как у меня? Мой батя уж точно не участвовал в кровопролитных войнах, длившихся десятилетиями. Да и заканчивались все эти войны последствиями куда более серьёзными, чем можно здесь вообразить.

Но, в любом случае, это не оправдание для отца. Если бы мозгами пораскинул, то учёл бы возможные исходы и подготовился бы получше. Не стоял бы я сейчас возле руин нашего дома, а ел бы блинчики со сметанкой в уютной домашней столовой.

Однако стоит отдать всё же должное бате: уж чего-чего, но не ожидал я от него, что он в первую очередь подумает о людях, а не об имуществе. Серёга рассказал, что мой отец приказал отступить от защиты дома и вывел всех остальных гвардейцев за собой. И только благодаря этому во всей этой заварушке нашим удалось сохранить больше уцелевших бойцов. Вот только интересно, куда они направились теперь?

Но всё же я слишком хорошо знаю отца: им управляло не доблестное переживание о людях, а понимание того, что, потеряв всех гвардейцев, он так быстро с нуля новую гвардию не соберёт. А это уже было бы куда большей проблемой, чем потеря дома. Ведь что такое дом без охраны? Просто место, которое можно снова разрушить. Круг замкнулся.

В принципе, всё, что я хотел узнать, уже узнал. И сейчас самое время поехать к родным… Хотя, может, им уже и рассказать нечего: они ведь специалисты по секретам.

— Сергей Игнатьевич, заводи машину. Отвезёшь меня к родителям, да поторапливайся! — пожалуй, предстоит серьёзная беседа с отцом.

Конспиративные апартаменты

— Ну что там? Они добрались? — Николай Безруков своей единственной рукой потер вспотевший лоб.

— Так точно, господин! — чётко доложил старший гвардеец. — Все женщины и дети уже на месте.

Глава Рода Безруковых закатил глаза и криво улыбнулся, хотя ему казалось, что об улыбках можно навсегда забыть. Его порадовало не то, что все женщины и дети его Рода находятся в безопасности у родственников по линии жены в другом городе. Нет… Его забавляло то, что тёща сейчас, вероятно, сходит с ума, принимая у себя такое сборище родственников разом. Если война её не прикончит, то его семейка точно успешно справится с этим.

От одного только представления её недовольного лица его тянуло на хохот. С тёщей у него, будто в дурацком анекдоте, отношения всегда не ладились, и он прекрасно знал, как она терпеть гостей не может: самая настоящая мизантропка.

Пока он об этом думал, старший гвардеец, хоть и очень уставший, тоже пытался сдержать смешок. Его всегда забавляло, что у его господина фамилия — Безруков, а у его жены до замужества — Безлапая. Гвардеец видел в этом иронию, судьбу, само предзнаменование. Может, им стоило назвать сына Безголовым, чтобы коллекцию собрать полностью?

Но обоих, и гвардейца и господина от мыслей отвлекли звенящие чашки с кофе, которые внёс в просторный кабинет слуга.

Здесь, в съёмных апартаментах одного из аристократических районов, мужская часть Рода Безруковых обосновалась не просто так… Это был их временный тайный штаб.

В помещении царила напряжённая атмосфера. За тяжёлыми занавесками, скрывающими окна от посторонних глаз (и снайперов), гвардейцы и бойцы суетились над разложенными на больших дубовых столах картами. А на стенах висели схемы и планы, испещрённые заметками и стрелками, указывающими направления будущих атак. Шуршание бумаг смешивалось с приглушёнными голосами командиров, обсуждающих последние разведданные. Кто-то бегло водил карандашом по карте, намечая новые маршруты; другие, склонившись над планшетами, просчитывали возможные варианты развития событий. В углу комнаты несколько связистов сосредоточенно работали с радиоприборами, пытаясь установить связь с передовыми постами.

— Если мы ударим с фланга, у нас будет преимущество по времени, — сказал один из капитанов гвардии, указывая на точку на карте.

— Но тогда рискуем попасть в засаду, — возразил другой, скрестив руки на груди.

Время неумолимо тикало, и каждая секунда была на вес золота. Жаль только, что золото в их положении было бесполезно. Бойцы проверяли оружие, снаряжение, готовились к предстоящему штурму. В воздухе витало ощущение надвигающейся беды. Кто-то нервно барабанил пальцами по столу, другие молча затягивали ремни и поправляли форму, как будто это могло спасти их от пуль.

— Господин! Господин! — вдруг внутрь ворвался раскрасневшийся гвардеец с рацией, и Николай Безруков ошпарился горячим кофе от неожиданности.

— Добрынины! Они только что напали на наш молочный завод!

Глава Рода закашлялся, и вовсе не от того, что ему был так важен молочный завод, хоть он и приносил прибыль. Завод теперь был лишь прикрытием, куда Николай Безруков придумал стягивать боевую технику для увеличения боевой мощи в этой родовой войне.

— Надо срочно вызывать подкрепление! — взревел хриплым голосом граф. — Мы чертовски просчитались! Слышите? Чертовски!

Он бросил взгляд на карту и понял, что Добрынины не такие слабые, как он думал. Их силы росли, и теперь они представляли реальную угрозу.

— Мы поставили всё на Радугиных, — продолжил, будто не в себе, глава Рода, ударяя кулаком по столу. — Либо они победят, либо нет. Мы рискнули всем!

Гвардейцы переглянулись, нервно поёрзав на местах. Среди них шёпотом пробежала волна сомнений. Один из них подумал, что его жалованья не хватает для таких авантюр, и, возможно, стоило поменять службу.

— Добрынины идут в наступление, — заметил капитан. — Но они не знают, господин, что там у нас собрано шестьдесят процентов гвардии. Так что с наскока они точно не пройдут.

— Но завод пострадает, — возразил старший гвардеец, поправляя сползающие очки на носу. Ему было жаль завод: там работал его шурин, который всё ещё не вернул долг за прошлый покер.

Однако самому Николаю теперь было глубоко плевать на завод! Если Добрынины победят, то ему это будет стоить всего. Заводы можно отстроить заново, а вот голову на плечах проблематично.

— Если они начнут выбивать долги, — тихо сказал он вслух, собираясь с мыслями, — то даже правнуки наших правнуков будут расплачиваться. И не факт, что даже тогда мы сможем полностью их погасить.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал взволнованный молодой связист. Его лицо было бледным, а глаза широко раскрыты.

«Опять плохие новости», — подумал Николай. — Интересно, кто-нибудь когда-нибудь приносил хорошие новости, врываясь без стука.

— Что случилось? — резко обратился к нему граф. — Что же ещё?

— Господа! — выдохнул связист, пытаясь восстановить дыхание. — Один из наших доносчиков прислал информацию! Недавно в город прилетел младший наследник Рода Добрыниных — Добрыня Добрынин.

В зале повисла гробовая тишина. Казалось, даже часы на стене перестали тикать. Все взгляды обратились на связиста.

— Младший наследник? — переспросил Николай, прищурившись. — Тьфу, ну и имечко у него всё же… Фантазии не хватило у его папаши. Интересно, сын его тоже будет Добрыней Добрыниным-младшим?

Некоторые гвардейцы нервно усмехнулись, пытаясь разрядить обстановку.

— Где он сейчас? — спросил капитан гвардии, скрестив руки на груди и хорошо зная свои задачи.

— Был возле своего повреждённого имения на окраине города, — ответил связист. — А сейчас направляется в сторону базы Добрыниных. Ему ехать примерно тридцать минут.

Капитан задумчиво потер подбородок, его взгляд блуждал по карте.

— Собирайте людей для перехвата, — решительно приказал он. — Нельзя допустить, чтобы он туда добрался.

— Сколько людей взять? Пятьдесят? — предложил старший гвардеец, поднимаясь со своего места. Он явно переоценивал количество доступных солдат и недооценивал количество доступных машин.

— Нет, двадцати будет достаточно, — отрезал капитан. — Поедете на четырёх машинах. Он слаб, не переживайте. Он явно собрал остатки гвардии полуразрушенного имения. Максимум, что у него может быть, это человек пять. Так что возьмите тридцать, на всякий случай.

Гвардеец кивнул и поспешил выполнить приказ. И как только за ним закрылась дверь, в зале раздался тихий смешок. Родственники Николая Безрукова, присутствовавшие при совещании, обменялись довольными взглядами.

— Удачно всё свершилось, — заметил один из них, откидываясь на спинку кресла. — Война может завершиться быстрее, чем мы думали.

Но Николай нахмурился, его лицо потемнело.

— Ты думаешь, взяв его в плен, мы их остановим? — произнёс он, глядя прямо в глаза троюродного брата. — Судя по информации, им вообще на этого мелкого наследника наплевать. Это их не остановит. Он же бестолковый, с мизерным Даром.

Родственник пожал плечами, не терпя возражений.

— Любое преимущество нам на руку, — ответил он. — Даже если они не ценят его, это может поколебать их уверенность.

— Мы просчитались, — прошептал вновь граф, сжав кулаки. — Если проиграем, это будет конец для всех нас. Хотя, с другой стороны, не придётся платить жалованье таким бездельникам.

Гвардейцы переглянулись, пытаясь понять, стоит ли обижаться или начать искать новую работу.

* * *

Временем позже

Возле завода Безруковых

Гвардейцы Добрыниных отступали от завода, оставляя позади пылающие руины и густые клубы чёрного дыма. Пламя охватило цеха, разрушенные стены осыпались искрами, а металлические конструкции скрипели, поддаваясь жару.

Ну что ж, отличная работа, — думал кто-то из них. — Но уцелевшую часть техники всё же эвакуировали вражеские гвардейцы. Земля под ногами дрожала от отдалённых взрывов, и воздух был пропитан запахом гари и пороха.

Бойцов у Безруковых здесь оказалось больше, чем они предполагали. Но, несмотря на это, цель была достигнута. Их неожиданный удар оказался эффективным, и соотношение потерь было в их пользу: на каждого из них приходилось по пять противников. Это неудивительно, ведь враг набрал в последние дни в свои ряды сброд, едва способный держать оружие.

Отступив на безопасное расстояние, его люди собрались для перегруппировки. Валерий Добрынин с сыном Артуром стояли в отдалении, всматриваясь во всю эту картину. «Картина маслом, да только масло горит», — саркастично подумал граф, и к нему в этот момент подошла его жена.

— Что дальше? — тихо спросила она, касаясь его плеча. — Будешь добивать их?

Он обернулся к ней, в его глазах мелькнула лишь тень сомнения.

— Нет, это слишком рискованно, — ответил он после короткой паузы. — Подкрепление может прибыть в любую минуту. Возвращаемся, отдохнём и подготовимся заодно.

— К чему, к следующей атаке? — она пристально посмотрела на него.

Он покачал головой.

— Нет, блин, к балу! К их ответному удару, дорогая! Думаешь, они забудут этот фейерверк? Сейчас же устроят нам сюрприз в виде артобстрела.

Но жена даже не успела ничего ответить, как к ним подошёл разведчик с обеспокоенным выражением лица.

— Господин, у меня для вас срочные новости…

Валерий нахмурился.

— Что случилось? — напряжённо спросил он. — Что-то с моей дочерью?

— С ней всё в порядке, — поспешно ответил парень. — Но…

— А с сыном, значит? — перебил граф, его глаза сузились. — Я же предупреждал его быть осторожнее. Ну и ладно!

Жена строго взглянула на него и легонько хлопнула по плечу.

— Что ты говоришь? Это же наш сын!

Он вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Прости, просто нервы ни к чёрту после всего этого.

Разведчик продолжил:

— Ваш сын жив и невредим, но…

Валерий сжал кулаки и запыхтел:

— Тогда говори чётко, что случилось! Чего ты тут распинаешься? Что с ним? Двойку в академии получил? — выругался глава Рода.

— Я хотел сообщить, что Добрыня прибыл в город и направляется из имения к вам.

— Ну вот, ещё один герой нашёлся, — Валерий закатил глаза.

Затем он выругался вполголоса и понял, что дело дрянь, да добавил поспешно вслух:

— Если мы это знаем, то и Безруковы тоже уже в курсе. Они попытаются его перехватить.

— Тогда не теряем времени. Срочно по машинам! — решительно кивнул Артур.

В этот момент раздался звук рации. Один из бойцов принял сообщение и молниеносно передал его:

— Господин, поступили сведения: на участке дороги началась перестрелка. Видели, что там замешаны машины Безруковых.

— Не успели… — прошептал глава Рода, затем громче добавил: — Всем приготовиться! Мы должны добраться туда немедленно!

Бойцы зашевелились, собирая снаряжение и проверяя оружие. Моторы грузовиков заревели, разрывая тишину ночи. Колонна машин быстро двинулась вперёд, взметая клубы пыли.

* * *

Когда они приблизились к месту, там поднимались клубы дыма от горящих машин. Родители Добрыни напряженно вглядывались вперед. Ветер доносил запах гари и горячего металла, пробуждая в сердце тревогу.

— Быстрее! — приказал граф водителю, и машины рванули вперёд, взметая облака пыли под колёсами.

Когда они подъехали поближе, перед ними открылась картина хаоса и разрушения. Изуродованные остовы автомобилей были разбросаны по дороге и полю, словно игрушки великанского ребёнка. Металл был смят, стёкла разбиты вдребезги, обломки повсюду. Кровь тёмными лужами растекалась по земле, впитываясь в сухую траву. Казалось, что здесь прошла вечеринка с очень плохим концом.

На лужайке среди этого хаоса лежал Добрыня. Его руки были раскинуты в стороны, глаза закрыты. Рядом с ним стоял его автомобиль: полностью разбитый, но без единой пулевой пробоины.

— Добрыня! — раздался пронзительный крик матери. Она выскочила из машины и сразу бросилась к сыну. — Убили! Убили моего мальчика!

Граф же соскочил на землю, сердце сжималось от ужаса и гнева.

— Чёрт возьми, они убили моего сына… — прохрипел он, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Глядя на безжизненное тело, он внезапно осознал, что в погоне за властью и богатством упустил самое ценное в своей жизни. Глубокая боль пронзила его душу. «Кто же теперь будет решать проблемы семейного бизнеса? А хотя, Добрыня все равно нифига не делал», — пронеслось в его голове.

Граф отвернулся, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг заметил водителя — того самого гвардейца, который вёз его сына сюда. Тот сидел в кабине разбитой машины и дрожал. Граф, кипя от гнева бросился к нему.

— Что здесь произошло⁈ — грозно выкрикнул он, схватив водителя за ворот рубашки так, что пуговицы затрещали. — Почему ты жив-здоров, а мой сын мёртв⁈

Водитель поднял на него испуганные глаза: лицо его было бледным, а губы дрожали.

— Авария… — прошептал он. — Я… я такого ещё не видел.

— Какая ещё авария? — Валерий тряхнул его. — Как все погибли? Они что, сами друг друга перебили?

Внезапно раздался ещё один крик его жены. Валерий резко обернулся. Не теряя ни секунды, накинул доспех, схватил меч и бросился на звук.

Он подбежал к ней и застыл. Жена сидела на коленях рядом с Добрыней, её руки тряслись, но на лице сияла радость.

— Жив! Он жив! — повторяла она, глядя на сына с облегчением.

Добрыня приподнялся на локте и, заметив отца, улыбнулся озорной улыбкой. Он поднял руку и, указывая на него пальцем, весело произнёс:

— Ты следующий!

Отец растерялся. Его гнев и страх растворились перед неожиданностью происходящего.

— Что… что значит «следующий»? — спросил он, стараясь понять, что происходит.

Добрыня рассмеялся и лёг обратно на траву.

— Да не знаю, — отозвался он беззаботно. — Лежу себе, в небо смотрю, жду, когда такси подъедет. А тут мать выбегает, плачет, кричит: «Убили, убили». Вот я и подумал, что вы, наверное, решили, будто я мёртвый. Но такого точно не будет.

Отец почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он выдохнул, не веря своему счастью.

— Ты нас до смерти напугал, сынок, — сказал он, подходя ближе и опускаясь на колени рядом. — Что здесь произошло?

Добрыня пожал плечами и сел.

— Ничего особо сверхъестественного: просто полицию жду, — объяснил он. — Я же свидетель аварии. Ехали мы спокойно, никого не трогали, а эти двое решили гонки устроить. Наперегонки, представляешь? Один не справился с управлением на повороте и влетел в столб на полной скорости. Как результат, машина в лепёшку.

Отец огляделся вокруг. Теперь, при ближайшем рассмотрении, всё выглядело именно так, как описывал сын: разбитые машины, следы торможения на дороге, вмятины на столбе.

— Но… твоя машина? — спросил он, показывая на искорёженный автомобиль сына.

Добрыня вздохнул.

— Водила пытался увернуться от них и съехал в кювет. Хорошо, что скорость была небольшая, и мы отделались парочкой царапинами. Мужик просто до сих пор в шоке, бедняга.

Мать обняла сына, крепко прижав его к себе.

— Слава богу, ты жив и невредим, — прошептала она, слёзы радости потекли по её щекам.

— А с остальными что? — отец всё же начал сомневаться.

— Один, возможно, его друг, в тот же столб въехал следом, за компанию. А другие засмотрелись на это шоу, и улетели с обрыва. Надо поискать где-то там внизу их машину.

— Но с той-то машиной что? — граф чуть не поперхнулся.

— Ты про ту, что в смятку? Её фура сбила: тормоза, наверное, отказали. Там где-то даже след вроде есть.

— Судя по следам, она километра четыре тормозила, — произнёс Артур тихо, словно размышляя вслух и приближаясь к брату.

— Не знаю, может, груз был слишком тяжёлый, — Добрыня пожал плечами. — Или педаль тормоза отказала.

Он встал, отряхивая пыль, бросил быстрый взгляд на Артура.

— В общем, у меня ничего интересного, — произнёс он с показным безразличием. И, повернувшись к отцу и брату, скрестил руки на груди и с лёгкой насмешкой спросил: — А вы тут как? Не хотите рассказать? Или опять секреты государственного масштаба?

Добрыня медленно положил тяжёлую руку на плечо Артура и, прищурившись, тихо добавил:

— Как, к примеру, имение потеряли? А? — улыбка на его лице была недоброй, в глазах мелькнуло что-то опасное.

Артур почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обернулся к отцу с мольбой в глазах.

— Мне кажется, он только что помял мой артефактный доспех, — прошептал он.

Добрыня усмехнулся, но в его усмешке не было радости.

— Я тебе сейчас шею сверну! — его голос громом прокатился по полю. — Сколько раз я спрашивал, всё ли здесь в порядке, а вы мне что отвечали? «Шашлыки жарим на заднем дворе!» Да уж, такой шашлык, что там остались одни руины…

Он бросил гневный взгляд на отца и брата, и его лицо потемнело от ярости.

— Нам надо серьёзно поговорить, — продолжил он сурово. — Вам придётся ответить на несколько моих вопросов, и я очень прошу в этот раз не врать. Если, конечно, вы умеете это делать.

Отец отступил на шаг, поражённый таким напором.

— А это, вообще, кто? — подумал он про себя. — Вроде Добрыня, но ведёт себя как-то странно… Может, его подменили? Или это результат его протеиновых коктейлей?

Глава 13

В машине стояла мёртвая тишина. Отец с братом упорно делали вид, что меня не существует, будто я испарился или превратился в семейную легенду о пропавшем без вести.

Только мама время от времени похлопывала меня по плечу и уверяла, что наш повар будет безумно рад моему возвращению. Ну конечно, рад… до слёз. Что-то подсказывает мне, что его «радость» будет такой же искренней. В последний раз, когда я его видел, он стоял на коленях в подсобке и усердно молился.

Повар умолял небеса, чтобы я поскорее отбыл в академию, ведь ему, видите ли, тяжело жить у плиты без выходных. Если память мне не изменяет, он говорил примерно так:

Господи, прости меня за грешные мысли, но этот детина жрёт так, будто в нём проголодались все демоны ада одновременно! Пошли ему просветление или хотя бы несварение, лишь бы он отстал от моей кухни. Сил моих больше нет терпеть эти гастрономические марафоны. Он за пятнадцать минут съедает целого поросёнка!

— Мне уже готовка совсем не в радость, — взывал он, — пальцы в кровь стёр о тёрку, да и масло кипящее уже не обжигает — привык. Скоро я сам стану, как те овощи, что чищу ему на салат!

И правда, бедняге приходилось трудиться без устали, без возможности даже присесть. Разве что на пол, когда ноги отказывались держать его измученное тело.

Но ведь я не виноват, что он готовит божественно, а мой желудок — бездонная пропасть. Мог бы и поблагодарить меня: иногда я заказывал доставку, давая ему шанс отдохнуть!

Так что при виде меня у Даниила Петровича скорее случится нервный тик, чем всплеск радости. Да и фиг с ним, главное, чтобы испёк мне лимонный пирог в честь моего приезда.

Единственный плюс в карму отцу: успел спасти повара и увезти его на базу, куда мы сейчас и направляемся. Не удивлён, что он выбрал именно это место для семейства. Вернее, раньше это была не «база», а загородный дом нашего деда. Дед, в отличие от отца, не был тюфяком и построил его на славу, как и подобает главе достойного Рода. Денег у него тогда было — куры не клюют, вот он и разошёлся.

Домом это место назвать сложно: настоящая крепость. Высокие каменные стены со рвом вокруг. В бойницах торчат дула пушек, словно мы вернулись в средневековье. Правда, выглядят они древними, но это артефакты, и довольно опасные. Хотя толку от них сейчас, как от зонтика в шторм — заряды-то давно кончились.

Мы всё так же в гнетущей тишине въехали во внутренний двор. Я сперва надеялся выпить чаю и перекусить, но, похоже, не судьба: отец уже всех созывает в зал Совета. Да-да, в этом «домике» точно было нечто похожее. Дедушка, похоже, в своём семейном гнезде думал только о силе и величии.

Потащился я в зал для семейного Совета — место, где родственники собираются, чтобы поругаться и посплетничать.

Первым по лестнице ковыляет дядя Фёдор, опираясь на костыль. Он терпеть меня не мог: в детстве я нашёл его вставную челюсть в стакане и намазал её самым жгучим перцем. До сих пор смотрит на меня так, будто хочет отомстить. Ну пусть смотрит, злопамятный старикан.

А это кто по коридору с глупой улыбкой идёт? Неужели мой троюродный братец Лёва? Туп, как пробка, но всегда на позитиве. Такое ощущение, что он постоянно под кайфом.

Даже бабуля здесь — и, поверьте, она настоящая королева стиля, если стиль — это мода прошлого века. Как же мило седая старушка выглядит: розовая шляпка с цветочками, перчатки такие же, и бездонная сумочка, в которой можно найти даже редкий артефакт.

— Бабуля, привет! — махнул я ей рукой. В ответ мне в лоб прилетел огненный шар, который подпалил мои брови. Мог бы уклониться, но зачем разочаровывать её?

— Кто впустил сюда этого обжору⁈ — бабуля хрипло выкрикнула на весь коридор и пригрозила мне кулаком.

И это я обжора? Кто бы говорил! Бабуля сама ест за семерых, будто участвует в чемпионате по поеданию пирогов. Видимо, злопамятство у нас семейное, ведь она до сих пор вспоминает, как на её юбилее я съел торт из редких ингредиентов, добываемых в далёкой Австралии. Ну, съел и съел. Зато никому другому не достался. А чего злиться-то? Хотя, возможно, я действительно причина пары семейных драм на почве обжорства. Похоже, мы с бабулей слишком похожи. Люблю её! Только ей можно в меня швырять огнём без последствий.

Под любопытные взгляды родни я завалился внутрь. И стоило мне это сделать, как атмосфера сразу стала напряжённее. Отец, сидящий во главе длинного стола из тёмного дерева, бросил на меня разгневанный взгляд.

— Зачем ты приехал без приглашения? Ты забыл, что я приказал тебе делать? — его голос был холоднее арктического льда, и температура в комнате мгновенно снизилась на несколько градусов.

Я неспешно оглядел собравшихся: мать сидела с неизменной маской спокойствия, однако побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник, выдавали её желание кого-нибудь придушить. Братец Артур задумчиво уставился в окно. Все остальные суетливо переминались с ноги на ногу, ожидая очередного семейного скандала.

— Ну, как для человека, который проигрывает войну, ты удивительно уверен в себе, — я позволил себе улыбнуться, зная, что для отца это как красная тряпка для быка.

В зале повисла такая тишина, что я начал подозревать: может, мои слова вызвали массовый обморок? Можно было услышать, как эго отца треснуло с звуком разбивающегося фарфора. Кто-то нервно прокашлялся, другие же превратились в статуи, словно надеясь раствориться в обивке кресел.

Я невинно поднял брови, изображая на лице удивление:

— Что-то не так? Я сказал что-нибудь неправильное?

Отец медленно поднялся, его лицо стало багровым. Но мне было всё равно, и я продолжил:

— Я прав, и вы это прекрасно знаете. Два клана — и даже не самых сильных — напали на нас, и мы ничего не делаем.

Никто не решился возразить — ещё бы. Опровергать очевидное так же бесполезно, как спорить с земным притяжением. А я ещё не закончил свою маленькую речь.

— Победа, возможно, будет за нами, но что потом? Сможем ли мы все выжить? А если даже победим, то что тогда? Ведь на восстановление могут уйти годы, если не десятилетия… — я с удовольствием наблюдал, как вытягиваются их лица от удивления.

И пока у всех закипали мозги, мой серьёзный братец Артур вдруг решил внести свою лепту:

— Да брось, Добрыня, всегда можно открыть сеть ресторанов с тематикой «Проигранные войны». Представляешь, каким хитом это будет!

Мать метнула в него взгляд, острый, как бритва, но промолчала. А мне, несмотря на абсурдность ситуации, захотелось подыграть брату.

— Блестящая идея! — кивнул я Артуру. — Можно ещё продавать сувениры под названием «Обломки нашего былого величия». Народ обожает истории падений — особенно, если они не их собственные.

— А ещё, если всё пойдёт прахом, снимем фильм: «Как спустить состояние в трубу». Уверен, «Оскар» наш, — ухмыльнулся Артур.

— Главное — правильно подобрать актёров, — рассмеялся я. — Отец, конечно, сыграет самого себя. Правда, режиссёр может не выдержать его режиссуры.

Отец вскинулся со стула так резко, что тот жалобно заскрипел:

— Вон отсюда! Оба! Клоуны! Если вам больше нечего сказать, убирайтесь!

Ну, сейчас либо начнётся буря, либо семейные разборки. Я ставил на оба варианта сразу.

Отец гневно прокашлялся, его глаза метали молнии. Я бы, может, и начал нервничать, если бы меня не мучил голод. Но тут отец начал постукивать пальцами по столу, и монотонно произнёс:

— Ладно, я услышал тебя, Добрыня. У меня сейчас совсем нет желания обсуждать этот вопрос.

Что⁈ Он это сказал? Удивил… Неужели в него вселился разумный человек?

— Я был рад тебя видеть, — продолжил он, — но ты посмел ослушаться меня, и на мою благосклонность можешь больше не рассчитывать!

Дальше он начал разглагольствовать о моем недостойном поведении, как будто я — главный виновник всех бед, а не их собственная недальновидность. Это уже даже не смешно!

— Сейчас тебя проводят в твою комнату. А утром ты отправишься обратно в академию и будешь там продолжать свою учебу, — сказал он в конце с ядовитой улыбкой.

Я глубоко вздохнул, пытаясь выдохнуть весь абсурд происходящего, и с легкой усмешкой ответил:

— Знаешь, отец… Ты снова, как всегда, уходишь от серьезного разговора, даже когда я стою прямо перед тобой. Мои слова, наверное, тебя задевают? Но нужно делать что-то прямо сейчас, ведь ситуация у нас критическая. И я хотел спокойно обсудить наши дальнейшие действия.

Отец, избегая встречаться со мной взглядом, уставился в окно. А в комнате снова повисло напряженное молчание.

— Ваши апартаменты, — сухо произнёс слуга, закрывая за мной дверь.

Что ж, я будто под домашним арестом, но зато нет шумных соседей. Во всём ведь нужно искать свои плюсы, верно? Хорошо, что хоть ужин мне принесли.

Так я и провёл время до самого утра, прислушиваясь к тому, как где-то в стенах мыши устраивали ночные гонки. Хоть кто-то здесь ведёт активную жизнь.

Отлично, брошенный собственными родителями в комнате с уютом тюремной камеры. Кажется, моя семья решила сыграть в «Кто лучше всего игнорирует сына». Интересно, есть ли у них приз за первое место? Возможно, медаль равнодушия. Или почётное звание «Родители года».

Эх… Зато теперь я понял, что надежды на серьезный разговор тают быстрее, чем я думал. Однако, с другой стороны, меня не должно удивлять такое отношение семьи. Это у них любимая мера наказания с моего детства. Стоит кому-то провиниться, и они тут же начинают его игнорировать. Может, они думают, что таким образом воспитывают характер?

И теперь, посидев взаперти, я понял, что зря они это сделали. Вернее, хорошо — но для меня. У меня было достаточно времени, чтобы хорошенько пораскинуть мозгами и понять: надежды на адекватность этого Рода окончательно скончались.

Увы… Придётся полагаться только на себя. Родственников в расчёт больше не беру. И начинать стоит прямо сейчас, а не откладывать до второго пришествия.

Одевшись и подхватив рюкзак, я был уже готов к стуку в дверь. Слуги пришли рано — в пять утра. Будто боялись, что я испарюсь до рассвета.

— А где все остальные? — спросил я у одного из них, чисто из любопытства.

— Никого из вашей семьи нет дома, молодой господин. Все уехали по делам, — отчеканил высоченный мужчина, с почтительным тоном.

Что ж, дальше всё было, как в скучном детективе без интриги. Даже позавтракать не дали. Меня, под охраной нескольких гвардейцев высокого ранга, сопроводили в аэропорт. Чувствовал себя особо опасным преступником. Можно было, конечно, набить им морды и сбежать, но какой в этом смысл? Лучше уж потрачу время на размышления о своей чудесной семье. Хотят, чтобы я вернулся в столицу? Да ради бога!

Самолёт медленно набрал скорость и оторвался от земли, оставляя позади дом, который сложно назвать родным. Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза, надеясь, что следующий этап моей жизни будет менее абсурдным…

Вечером

— Валера, мой котёночек, — жена нежно провела пальцами по его седым вискам. — Ну зачем ты с нашим Добрынюшкой так обошёлся? Он ведь всего лишь хотел помочь.

— Я же просил не называть меня котёнком! — раздражённо сверкнул глазами глава Рода. — Мало ли кто из слуг услышит, — криво усмехнулся он. — Да и дверь открыта.

Он почувствовал, как внутри закипает вулкан злости. Залпом осушил бокал виски, плеснул ещё и начал метаться по комнате.

— Я этому протеиновому балбесу и так слишком многое позволял! — рявкнул он, сжав бокал так, что стекло затрещало. — Вот он и обнаглел в конец! Нормально я с ним обошёлся!

Под пристальным взглядом жены он продолжал ходить по комнате, стараясь усмирить ярость.

— Дорогая, я зол на него, — наконец выдохнул он, расстёгивая пиджак. — Но и ты ко мне строга, будто не видишь, что я делаю все возможное, чтобы удержать наш Род на плаву.

— Милый, я знаю, и верю в тебя, — она подошла ближе и обняла его. — Я вас всех очень люблю, и не хочу, чтобы вы ссорились.

Но Валерий уже не слышал её — мысли его были где-то далеко. Положение на войне понемногу налаживалось, хотя если всё пойдёт прахом, у него есть план Б.

Жена, словно читая его мрачные мысли, с подозрением взглянула и тихо спросила:

— Ты был слишком строг с нашим сыном. Может… помиритесь? — её глаза проникали в самую глубину души.

— Я? Строг? — он поднял брови с притворным удивлением. — Я просто требую элементарного уважения и послушания. Он должен знать своё место. А то в следующий раз отправлю его не в академию, а на галеры — пусть гребёт, раз мышцы качать любит.

— Он молод, ему нужно найти свой путь, — настаивала она, её голос дрожал.

— Путь? — ухмыльнулся Валерий. — Его путь — следовать традициям и делать то, что ему говорят. Хотя, даже брак по расчёту, для выгоды семьи, с ним не выйдет заключить. Слишком своевольный…

Жена тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Может, всё же дашь ему шанс и поговорите?

— Шанс? — Валерий с грохотом ударил ладонью по столу, оставляя на полировке отпечаток. — Завтра он отправится обратно в академию! Я уже позаботился об этом. И точка!

Графиня тихо заплакала, слёзы скатывались по её щекам, как дождевые капли по окну в холодную ночь. Валерий же делал вид, что ничего не замечает, погружённый в мысли о том, как спасти Род.

* * *

Я летел, уставившись в иллюминатор на бескрайнее небо. Наконец веки отяжелели — ведь в самолёте я плотно позавтракал, и желудок радостно переваривал то, что непосвящённые называют едой. После чего я провалился в сон, словно младенец.

Вдруг меня вырвал из объятий тревожный мерцающий свет. Гляжу, а весь салон залит красным сиянием аварийных лампочек.

Наш самолёт, конечно, не был большим — маленькое летающее корыто на пятьдесят душ, но наполнен всего пятнадцатью пассажирами, не считая персонала. В общем, летел я с комфортом, без суеты и скученности, не думая, что неприятности найдут меня даже на высоте десяти тысяч метров.

Лица пассажиров сейчас выражали растущее беспокойство, шёпоты переросли в громкие обсуждения. Ну что ж, похоже, приключения сами меня находят.

И вот, будто по заказу, голос пилота раздался по громкой связи. Сообщил, что один из двигателей отказал. Отлично, день становится всё лучше и лучше.

Вот тебе и «удачный» выбор авиакомпании. Отец — просто мастер экономии! Решил сэкономить и купил мне билет на эту летающую консервную банку. Лучше бы выбрал «Имперские авиалинии», где самолёты прочнее танков. Но нет, отец решил, что немного адреналина мне не помешает.

На «Имперские авиалинии» никто не рискнул бы нападать, даже самые отмороженные. А тут и так понятно, что Безруковы замешаны в поломке этого самолета. Либо моя удача решила взять отпуск без права на возвращение.

Пока остальные пассажиры паниковали, я сохранял спокойствие. Сон всё ещё манил меня обратно, и, честно говоря, перспектива доспать казалась привлекательнее, чем суетиться из-за какого-то там отказавшего двигателя. Ну отказал и отказал, с кем не бывает.

Может, облегчить самолёт? Кхм… А ведь идея! Я незаметно начал уменьшать гравитацию внутри самолёта, делая его легче, чтобы на оставшихся трёх двигателях мы смогли продолжить полёт. Пусть и на меньшей высоте — зато без фейерверков.

Отказавший двигатель продолжал дымиться, словно старый самовар на последнем издыхании. Ну ничего, если вдруг начнём падать, я устрою нам посадку мягче пуховой подушки.

И вскоре, после нескольких напряженных минут, самолёт благополучно приземлился. Пассажиры вздохнули с облегчением, кто-то даже зааплодировал пилоту.

Мне аплодисменты явно не нужны. А вот пирожки с грибами были бы кстати. Выйдя из самолёта вслед за толпой пассажиров, мечтая о горячих пирожках и размышляя, почему самолёты не могут приземляться прямо возле академии, я почувствовал вибрацию телефона в кармане. Звонила сестра — ее голос дрожал.

— Ты в порядке⁈ — выпалила она. — Мне звонили с какого-то неизвестного номера, представились Долгоруковыми и сказали, что… что ты разбился!

Улыбка медленно расползлась по моему лицу, как джем по горячему тосту.

— Спокойно, я цел и невредим! Со мной все в порядке! Видимо, у кого-то слишком много свободного времени и слишком мало мозгов. Не переживай, они просто пытались тебя напугать.

— Ну, тогда им не повезло! — возмутилась сестра. — При встрече я кое-что сломаю этим шутникам. Возможно, даже дважды.

— Вот и славно, — рассмеялся я. — Попрошу тебя сделать это с особым изяществом.

Мы ещё немного поболтали, пока я не решил, что пора спасать заряд батареи. Положив трубку, заметил несколько пропущенных вызовов от Виктории. Перезвоню ей позже, когда подвиги сегодняшнего дня перестанут требовать моего внимания.

У выхода из аэропорта меня уже ждал Гриша с хитрой улыбкой, будто он только что выиграл джекпот.

— Ну что, готов к балу? — спросил Гриша. — Сегодня будет жарко.

— Всегда готов, — улыбнулся ему. — Особенно если это поможет уладить парочку… недоразумений.

Вечером нам предстояло посетить бал, организованный Родом, дружелюбным к Безруковым. Там будет нужный человек, с которым я намереваюсь «побеседовать». Возможно, даже более убедительно, чем позволяет этикет.

Сегодня может пролиться немного крови. Хотя, зная свой талант превращать всё вокруг в хаос, проще сразу заказать бригаду уборщиков. Может, ещё и пожарных, на всякий случай? Эти подонки думают, что я буду спокойно сидеть в тени. Пора показать им, что тень может быть не только прохладной, но и смертельно опасной.

— По нашим сведениям, Безруковы хотят обратиться за помощью к этому Роду в каком-то важном деле. Кажется, идеальный момент вмешаться, — Гриша хитро прищурился, глядя на меня.

— Отлично, — кивнул я, подняв большой палец вверх. — Время устроить им сюрприз.

Хотят сожрать меня? Что ж, аппетит у меня не меньше. Сожру их сам. А если понадобится, то и весь мир… Надеюсь, у мира хороший вкус. Хотя, если нет — приправим…

Глава 14

Вот дерьмо! Я немного испугался, но не подал вида. Было бы забавно, если бы Гриша заметил, как меня выбила из колеи внезапно выдвинувшаяся платформа с шампанским.

К такому шику в этом мире мне привыкать не приходилось. Хотя я и аристократ, родители младших детей редко балуют.

Сразу же следом за шампанским справа открылась другая платформа с сигарами. А затем с каким-то космическим звуком из потолка выехал экран, и на нём включился ретро-фильм.

В общем, мы ехали в лимузине, салон которого был изящно оформлен: по бокам местами была обивка из красного и чёрного дерева. Кондиционер работал, была встроенная вытяжка, а также массажное кресло и массажный аппарат для ног снизу.

На бал нас вёз водитель Распутиных во фраке и цилиндре, да ещё и в белых перчатках в придачу.

— Слушай, Гриш, а к чему весь этот пафос? Мы словно на приём к императору едем, — обратился я к другу, который едва пригубил пузырящееся шампанское.

— Не ко мне с такими вопросами. Я тут, дружище, ничего поделать не могу, — друг развёл руками, а просторный салон бронированного лимузина прекрасно позволил это сделать. — Я ведь еду на бал от имени своего Рода, как его представитель. А ты сам понимаешь, что для моего Рода значит статус.

Это мне, конечно, известно, и я понимаю, почему для Распутиных так важен статус: они приближены к семье императора.

Но я совсем не понимаю другого: как при таком раскладе близкие Гриши не запрещают ему общаться со мной? Как же репутация, и всё такое? Мы с ним часто совершали разные глупости, и я думаю, что у его семьи такими темпами терпение может лопнуть.

А ведь они, по правде говоря, вес имеют. Помимо того что они целители, так ещё и мистики. Для меня, правда, это всё как-то просто. Мне ясно, что и как они делают, как мистики — сказывается опыт прошлого. Поэтому их дела для меня кажутся предсказуемыми. Людям же в этом мире их мистические деяния кажутся очень загадочными, необъяснимыми, да и эффективными.

Распутины лечат семью императора не только в нашей Империи, но и в других государствах. У них есть договорённости почти по всей Европе, и их даже считают превосходными специалистами в этой области.

Однако есть места, где, несмотря на это, им совсем не рады: это Венгерское королевство и Голландский союз. Там неприязнь к Распутиным тянется ещё с прошлых времён. Их предки не смогли кому-то помочь в венгерских или голландских землях. Но самое забавное, что в этом даже не было их вины. Ведь всегда легче свалить вину на чужаков, а не на местных. Не портить же репутацию своих.

Пока я размышлял об этом, мы уже быстро подъехали к месту бала. Здесь всё было обычно — даже не вижу смысла подробно расписывать. Швейцар в элегантной ливрее распахнул двери, и нас встретил фуршет под сиянием дорогих люстр.

Закинув закуски в свой бездонный желудок, я осмотрелся по сторонам и понял, что здесь, помимо моей основной цели, есть и другие интересности.

Я почувствовал присутствие ауры, необычной для этих мест. Вернее, уловил непривычную магию, но очень слабую, что удивительно для её носителя. Прямо какой-то дисбаланс.

Я направился на зов этой ауры. Смотрю: при входе в зал с высокими потолками и фресками стоит тележка с элитным эксклюзивным мороженым. А раздаёт его какой-то грустный паренёк в колпаке. Странно, что он вообще здесь делает?

Я резко сорвал с него колпак.

— Эй, что вы делаете⁈ — вскрикнул он и прикрыл руками свои уши.

Но прикрыл он их слишком поздно: я уже успел разглядеть его заострённые уши и длинные волосы, закрученные в форме капельки.

— Лесной эльф? — удивлённо спросил я. — Вы же почти все вымерли, чёрт побери. И почему ты такой слабый? Я не чувствую в тебе силы, а твой народ славится стремительными атаками и ловушками. И вообще, почему ты работаешь мороженщиком?

Эльф приложил палец ко рту, призывая меня замолчать. А затем я услышал его грустную историю.

Где-то в лесу…

Большой такой, красивый лес

— Мой сын, мой наследник сохранит мир между семью лесными кантонами! На него можно положиться! Вот-вот, с первыми лучами солнца, он явится с благой вестью, — успокаивал всех Рандуил Жопкинс, из главной лесной резиденции Ишакинкс.

В просторном каменном зале Совета, где эхо разносилось гулко, восседали двенадцать эльфийских чиновников.

Вид у всех был довольный и ничуть не напряжённый. Не напряжённый — потому что они только недавно прибыли в эти края издалека. Предыдущие чиновники утонули в болоте все разом, и никто не понял, как так получилось. Были предположения, что их туда забросил лесной огр. Поэтому никто из новоприбывших не сомневался в словах короля Рандуила.

Довольны же они были из-за того, что простолюдины-эльфы исходили на гнев, стоя в очередях месяцами, чтобы попасть в многофункциональный эльфийский центр документации.

Чиновники были свободны благодаря той бюрократии, которую за них проворачивали работники этих центров. Так что простолюдины огрызались и поливали грязью обычных служащих, а высокопоставленные чиновники, близкие к королю, будто бы были ни при чём.

В самих же лесных королевствах положение было на грани войны. Одни племена лесных эльфов враждовали с другими, да ещё и орки точили на них зубы.

Рандуил Жопкинс был мудрым королём, и хоть его народ всегда славился своей воинственностью, он всеми средствами желал избежать войны.

И вот первые лучи солнца просочились в зал и заскользили по полу. В этом королевстве никому сегодня не спалось: все ждали вестей от официального посланника — сына короля, Легалайза Жопкинса.

Топот копыт послышался на главной аллее у замка. Король при этом звуке чуть не поднялся с места, но усидел. Лишь вцепился пальцами в подлокотники трона.

Они ждали, ждали, ждали… Но, к их удивлению, в зал никто так и не вошёл. Рандуил взмахнул рукой, подав знак слуге, чтобы тот проверил, почему задерживается его сын. Через пару минут слуга с неловким видом вернулся к королю и что-то невнятно прошептал ему на ухо.

У Рандуила глаза широко раскрылись, и казалось, он вот-вот задохнётся.

— А ну, быстро притащи его сюда! — взревел король, вскочив с места.

Вскоре Легалайза Жопкинса ввели под руки в зал Совета. Он едва держался на ногах и с трудом связно говорил. Короче говоря, был пьян в стельку.

— Батюшка, родной! — улыбаясь, наследник помахал отцу. — Ты бы знал, какую шикарную настойку подают в таверне «Улёт». Обязательно туда съезди! Просто обязательно!

Король громко приказал чиновникам и слугам покинуть зал, и как только дверь за ними закрылась, взорвался:

— Что ты там натворил, пьяный придурок? — воскликнул Рандуил Жопкинс, залпом опустошив золотой кубок с вином.

— Папа, что случилось? — сын скорчил обиженную гримасу. — Почему ты злишься?

Король закатил глаза и ударил себя ладонью по лицу, чтобы убедиться, что это не кошмарный сон.

— Легалайзик, — король изо всех сил старался сохранить спокойствие, — ты ведь ездил сегодня в поселения «Зелёный Камыш» и «Косой Свин»?

Сын на секунду задумался, покачиваясь на ногах. Затем поморщился и спросил:

— А зачем я туда должен был ехать? Я что, на дурака похож? Они же нас не любят.

— Ты кретин, — отец подскочил к нему и схватил руками за грудки одежды. — Ты, как посланник, должен был сегодня заключить перемирие!

— А-а-а! Точно! — сын приложил палец ко лбу. — Совсем вылетело из головы. Я, короче, не хотел идти к ним трезвым и решил выпить немного для храбрости. А потом подъехал к ним, но заходить не стал. Просто с горы крикнул, что они уроды.

— Как ты посмел все испортить… — отец опустошил второй кубок. — Но я надеюсь, они тебя не видели и не узнали?

— Похоже, видели, потому что следом за мной ехала очень недовольная толпа на телегах, — сказал Легалайз, ковыряясь в носу.

Услышав это, король начал пить вино прямо из бутылки, думая о том, как удержаться и не убить сына прямо сейчас.

* * *

— То есть король тебя наказал тем, что отправил сюда работать, и это для вас считается позором? — я почесал затылок, выслушивая эльфа. Кстати, среди них я ещё не встречал ни глупых, ни слабых. А тут прямо комбо.

— Ну да, — было видно, как Легалайзу очень стыдно. — Поэтому прошу, никому не говори, — он натянул колпак назад.

— А твой народ в войне выстоял или как? Не знаешь ещё? Не возвращался домой? — мне было любопытно, ведь они сильный народ.

— Ну, как сказать, — вздохнул эльф. — Мой батюшка точно крепко стоит на ногах, как и все остальные… Ой, короче, нам пришлось с позором бежать: никто не был готов к войне. Ну ничего, мы когда-нибудь отыграемся.

Я в шоке: мельчает у них народ, мельчает. Не стал с ним больше долго разговаривать: вернулся к Распутину, и мы с ним выпили и плотно поели. Но Гришка скоро тоже ушёл от меня, ему нужно было официально побеседовать с кем-то из гостей, как представителю своего Рода. А я пошёл искать свою цель… Сегодня я точно не стану скрываться и стараться быть невидимкой. Положение моего Рода уже на грани. Надо спасать положение…

Мне кажется, что возможно, на этом самом балу, Долгоруковы захотят заключить союз с Безруковыми. Во всяком случае, это было бы логично. И я вряд ли смогу помешать его заключению. Но этот союз окончательно покажет, кто должен быть целью.

Поэтому я стал вальяжно прохаживаться по залу, беседуя о всякой показной чопорной чепухе со знакомыми аристо, которых здесь находил. На балу даже местами встречались лица из академии. С ними я, конечно, немного дольше побеседовал — всё же чуть больше общих тем, и учимся в одном месте. Само собой, студенты, как и большинство аристократов, обсуждали самые занимательные войны Родов в Империи или среди знакомых.

— А ты, Добрыня, ездил домой? Как там обстановка в связи с войной? — спросил меня один тип с моего курса.

— Нормально, — отмахнулся я рукой. — Уже почти всех трусливых Безруковых перебили. Впрочем, ничего особенного.

Вот так удачно я со всеми пообщался, что моя задумка сработала. Ко мне довольно быстро подошли два типа из Рода Безруковых.

— Тебе что, жить надоело? — самый высокий черноволосый из них, засунув руки в карманы, склонился надо мной.

Ну, а дальше всё пошло предсказуемо, и я зазевал. Они возмущались в мой адрес, наезжали, верещали о том, что за свои слова я отвечу.

Про мой Род ещё тявкали, что мы вообще ничего им не сделаем. И что мы, Добрынины, только и можем, что прятаться да удары в спину наносить. Ну и прочую банальную чушь несли.

— А вот я видел совсем иное, — я с беззаботным видом закинул тарталетку в рот. — Особенно в последнем бою всё было совсем не так.

— Ты… Ты совершаешь очень большую ошибку, — сквозь зубы прорычал тот второй, что поменьше, и со шрамом над бровью. Его руки сжались в кулаки.

— Так вызовите меня на дуэль, если так желаете доказать свою правоту. Или я недостаточно наговорил для дуэли? Тогда добавлю… — с улыбкой на лице я весьма скверно выругался в их адрес.

Те окинули меня ледяными взглядами, назвав самоубийцей и безумцем.

— У нас теперь другие планы, — процедил высокий, — и тебе и твоей семейке они совсем не понравятся.

Какие же они, однако, осторожные: рисковать не хотят. Трусость, видимо, у них в генах. Не мешкая, я произнёс вслух:

— О, какие же это у вас планы? Создать союз, потому что сами не справляетесь?

Вокруг нас начала собираться толпа любопытных аристо. Люди перешёптывались, явно ожидая дуэли. Безруковы же были недовольны этим незапланированным представлением. Они прекрасно понимали, что я тяну время, и это выводило их из себя больше, чем мои колкие слова.

Однако потом они молча развернулись и ушли, кипя от злости, а я с грустью вздохнул. Вот что за слабаки… Я ведь наговорил им такого, что меня можно было бы и без дуэли прикончить. Что ж, попробую опять чуть позже. А толпа начала потихоньку расходиться, разочарованная отсутствием драки.

На балу

Вдали от всех

Глава Рода Долгоруковых

В курительной комнате было не так много людей. Сюда приглушённо доносилась музыка из бального зала. Стойкий аромат редких благовоний создавал атмосферу уюта и таинственности.

Здесь, вдали от общего шума приёма, глава Рода беседовал с двумя мужчинами: одним высоким брюнетом и другим, что ниже, со шрамом.

Сам Долгоруков был человеком импозантным: высокий, стройный, с серебристыми прядями в гладко зачёсанных назад волосах и с холодным змеиным взглядом. Он заговорил первым:

— Почему вы заставляете меня так долго ждать? — спросил он мягким, но опасным тоном. — Ведь это вы хотели обмолвиться со мной парой фраз. А то я уже успел подумать, не передумали ли вы?

Те двое нервно переглянулись и поспешили извиниться.

— Простите, но нас задержал один парнишка, который хочет умереть, но не знает как. Представьте себе, какая дилемма! — развёл руками мужчина со шрамом.

Глава Рода приподнял бровь и с любопытством принялся их расспрашивать. И выяснил, в итоге, что этот странный человек на балу — Добрыня Добрынин.

— Всё ясно, — поразмыслив и потерев переносицу, он объявил. — Вернёмся теперь к тому, ради чего вы сюда пришли. Вы упомянули до этого о предложении главы вашего Рода.

Он продолжил медленно их расспрашивать; хотя они мало что сказали, этого было достаточно, чтобы заинтересовать его. А ещё он пожелал разобраться с одной проблемой прямо сейчас.

Он обернулся, сделал едва заметный жест слугам и назвал одно имя.

Довольно скоро в курительную комнату явился его сын.

— Виктор, — обратился к нему глава Долгоруковых и показал ему фото. — Это твоя цель. Иди, спровоцируй его на дуэль, а потом убей. Сделай это красиво, как ты умеешь.

Парень кивнул, лёгкая усмешка мелькнула на его лице, и он сказал:

— Как скажешь, отец! Уже предвкушаю, как моя безупречная техника вдохновит художников запечатлеть меня с оружием в руках.

Сын Долгорукова скрылся так же незаметно, как и появился. А его отец повернулся к гостям, которые выглядели слегка ошеломлёнными.

— Мой сын с детства увлекается фехтованием. Для него красота движений не менее важна, чем эффективность. Он такой перфекционист, весь в меня! — пояснил он тем двоим.

Высокий и низкий нервно рассмеялись, не зная, насколько уместно проявлять веселье в такой момент, и с интересом решили ждать, что будет дальше.

* * *

Я был искренне удивлён, когда меня всё-таки вызвали на дуэль, причём самым нелепым образом. Какой-то молодой щегол, словно актеришко из дешевой комедии, с преувеличенной драматичностью налетел на меня, но не рассчитал, что я не сдвинусь с места. Потеряв равновесие, он захватил с собой двух ни в чём не повинных официантов, и те, с громким звоном, при падении, опрокинули на него свои подносы.

Казалось, этот аристо хотел спровоцировать жуткий конфликт, но сама «судьба» распорядилась иначе. Один из подносов крайне неудачно, плашмя, обрушился ему прямо на лицо. Думаю, что такого развития событий он точно не планировал, но пути назад уже не было.

А роль судьбы, как всегда, сыграл я… Увидев представившуюся возможность, решил добавить подносу веса. В итоге, у того парня половина лица оказалась разбита. И это всё выглядело очень комично. Теперь между мной и ним точно будет назначена дуэль. Но это произойдет в том случае, если после такого сильного удара этот неудачник сможет в ней участвовать.

Самое смешное, что всё это может произойти в родовом доме Долгоруковых. Ну, конечно же, где ещё устраивать разборки, как не в гостиной, перед портретами их знаменитых предков.

Гриша, узнав о возможной предстоящей дуэли, сразу занервничал и стал нарезать вокруг меня круги. Он твёрдо заявил, что будет моим секундантом, хотя Долгоруковы должны предоставить своего человека. Что ж, похоже, мне предстоит веселая ночка!

Глава 15

А кто это сделал? Мысленно, с насмешкой, глумился я над травмированным щеглом.

Ему действительно неплохо так досталось. И, похоже, я слегка переборщил, а ведь стоило быть чуть-чуть осторожнее.

Но это было лишь началом моего плана. А дальше… Дальше я включу режим танка и начну давить всех сучар направо и налево. Но пока я — безобидный лопушок, которого вовсе не стоит бояться. От этих мыслей на моём лице появилась хитрая улыбка.

Ну ещё бы! Я бы не улыбался, если бы тот выскочка не попытался устроить скандал. Получил, что хотел, но, видимо, не так, как ожидал. Можно долго ещё размышлять о нём и даже посмеяться, но мне абсолютно наплевать на него.

Подхватив зубочистку со стола, я принялся ковыряться в зубах, избавляясь от упрямых кусочков закуски. Тем временем, вокруг нас начала собираться толпа.

— Это как же его так крепко приложило? Из чего у них тут подносы сделаны? Из стали? — усмехнулся вслух мужчина с тростью, стоящий в первых рядах зевак.

— И в самом деле, его же чуть не размозжило! Теперь самому интересно, — самый проворный из аристократов растолкал всех локтями и, подобрав поднос с пола, с лёгкостью его сжал. — Да он совсем не тяжёлый! — удивился он.

Но, похоже, это ещё не все самые любопытные подтянулись. Со взъерошенными волосами и расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки в круг ворвался молодой мужчина с аккуратными усиками. Его пиджак, небрежно накинутый на одно плечо, сапоги и штаны явно напоминали гусарский стиль.

Увидев валявшегося на полу щегла, он подбежал к нему и, тряся за плечи, выкрикнул:

— Что здесь стряслось? И чего вы все зря стоите? Лекаря сюда, живо!

Пока лекарь, которого так некстати застукали за страстными поцелуями в коридоре с некой маркизой, поспешно бежал сюда, я закончил ковыряться зубочисткой.

Огляделся вокруг: сначала мое внимание привлёк огромный аквариум с экзотическими рыбками, затем я заметил трёхъярусную причёску какой-то богатой дамы — зрелище, честно говоря, пугающее. Я вздохнул и, чтобы развеять скуку, потянулся в карман за карамелькой. Здесь уж слишком скучно, и я ещё не вошёл в азарт. Какая печаль… В любом кабаке, где играет хотя бы шарманка, было бы куда веселее. Но, как говорится: алкоголь — фу! Сигары — фу! Я за борщ и за уху!

Это, конечно, мои дурацкие мысли от безделья. Но гляжу, лекарь всё же сумел немного привести в чувство аристо, пришибленного подносом.

— Брат, кто тебя так избил? — спросил усач, склоняясь над пострадавшим.

— Я не помню, — пожал плечами тот и застонал от боли. — Да и не бил меня вроде никто. Правда, ничего такого не припоминаю.

— Это, наверное, он его толкнул, — проговорил какой-то мужичок в толпе, указывая на меня толстым пальцем. — Я видел, как он подносом по нему заехал. Ведь рана — от этого самого подноса.

Ещё пара человек поддакнули его словам.

— Погодите, вы хотите сказать, что это я толкнул его и подносом разбил ему голову? То есть всё это я сделал? — меня охватил смех, и я не смог сдержаться. — Но я же просто мимо проходил, — добавил с лукавой улыбкой.

Мой смешок донёсся до ушей усатого аристо. Он внезапно развернулся ко мне и грозно выпалил:

— Тебе кажется это смешным? Твое имя, несчастный!

— Добрынин Добрыня Валерьевич.

— Как ты смеешь насмехаться над моим братом после того, что сотворил с ним? Это бесчестно! — усач поднялся с колен.

В принципе, смеяться — дело нехитрое, но я прекрасно понимал, к чему всё это ведёт. Решив отпустить ситуацию на волю судьбы, я ему сказал:

— Если тебя что-то не устраивает, вызови меня на дуэль, — вот так я и получил вызов на дуэль, как всегда.

Всё произошло с такой скоростью, что в зале все ахнули: объявили дуэль, и толпа зевак еще больше увеличилась. Я невозмутимо разминался, готовясь к поединку.

Мой верный друг Гриша прохаживался рядом, засунув руки в карманы и бросая на меня косые взгляды.

— Объясни мне, как у тебя это выходит, — сказал он, пнув поднос ногой и уставившись в пол. — Стоило мне лишь отвернуться на две минуты, а у тебя уже дуэль. Ты либо проклят, либо это твоя суперспособность.

— А зачем тогда ты оставил меня одного? — бросил я, приподняв бровь.

— Да знаешь, одна виконтесса с третьим размером заважничала, — попытался сострить он, но я-то знал, что это чистая правда. — А если серьёзно, Добрыня, мне кажется, я начинаю понимать, что тут на самом деле происходит.

Да чего тут понимать? Всё предельно ясно: этот щеголь направился прямо на меня, споткнулся на ровном месте, пытаясь спровоцировать конфликт, а я ловко уклонился. Парень крайне неудачно шлёпнулся на пол, а поднос обрушился ему прямо на голову. Я всё это поведал Грише, заключив:

— В общем, я не знаю, почему он такой неуклюжий, — пожал я плечами.

— Как-то странно это выглядит со стороны… — Гриша округлил глаза.

Бедолагу снова поддерживал брат, пытаясь поднять с пола. Тем временем лекарь обмотал ему лицо бинтами так, что тот стал вылитой мумией.

— А это кто такой? — спросил я, кивнув в сторону высокого элегантного мужчины.

— Это их отец, и сам понимаешь, кто, — тихо ответил Гриша.

— И чего он весь такой недовольный? — не отрывая глаз от хозяина дома, поинтересовался я.

— Ты серьёзно? А ты как думаешь? — Гриша глянул на меня, как на сумасшедшего. — На его приёме, в его доме, его сын опозорился перед всеми!

На лице главы Рода Долгоруких читалась, что он жаждет отыграться через дуэль. Он явно намерен смыть позор моей кровью… Ещё немного, и его начнёт трясти от бешенства и нетерпения.

Но меня занимал совсем другой вопрос:

— Слушай, Гриш, а нормально ли, что мы будем драться прямо здесь, в зале? По-моему, это бред: разнесём всё вокруг, — я оглядел толпу, которая образовала вокруг нас живое кольцо.

— Ничего, в порядке вещей: тебя вызвали на старославянскую дуэль, — Гриша хитро улыбнулся.

— Что ещё за древняя ерунда? — признаться, я смутно представлял, что это такое, но подробностей не знал.

Гриша объяснил, что в такой дуэли практически нет правил: можно использовать любые подручные предметы, прибегать к хитростям, и даже грязным приёмам.

Он даже добавил, что братец того щегла весьма успешен в таких дуэлях и получает от них огромное удовольствие.

— Короче, готовься к старому-доброму, но очень не ласковому мордобою, — резюмировал Гриша. — Главное — победить.

Главное — победить? Мне казалось, что главное — выжить. Хотя, впрочем, разве нельзя победить и умереть? В принципе, возможно: если после твоей смерти выяснится, что противник нарушил правила. Или, например, если ты первым нанесёшь удар, но сам умрёшь от смертельной раны и рухнешь рядом с ним. Но мне всё это до лампочки: начали дуэль, и я, как истинный герой, без тени страха шагнул вперёд.

— Добрыня! — Гриша успел схватить меня за руку сзади. — Я твой секундант, так что если тебя проткнут, постарайся не умереть хотя бы десять секунд. Короче, жди, когда я остановлю дуэль.

— Ты думаешь, это поможет? Посмотри, они смотрят на меня, как голодные волки. Думаю, меня отсюда живым выпускать никто не собирается, — сказал я, констатируя факт.

— Пусть только попытаются, — Гриша грозно обвёл толпу взглядом. — Устрою им тогда такое, что мало не покажется.

— Но ты всё равно ничем не поможешь, — попытался его успокоить и отговорить от вмешательства.

— Не скажи, мою фамилию тут все прекрасно знают, — с гордо поднятой головой Гриша поправил пиджак, подчеркивая свой статус.

— Да, но вмешиваться в дуэль не стоит. Сам понимаешь, к чему это может привести, — я хлопнул его по плечу.

Распутин тяжело вздохнул, осознав, что мордобоя сегодня не избежать. Затем с усмешкой заметил, что я, мол, любитель подобных развлечений, и, глядишь, смогу победить.

— Долгоруковы точно не ожидают от тебя ничего особенного, так что у тебя есть шанс их удивить, — добавил он. — Хотя есть вероятность, что тебя раскусят.

— Не раскусят, — отмахнулся я. И вообще, к чему он всё это ведёт…

И тут меня осенило: Гриша предлагал мне, в крайнем случае, сдаться. Как мой секундант, он имел право принять такое решение.

— Репутация, конечно, пострадает, но тебе ведь всё равно на это? — Распутин пристально посмотрел мне в глаза.

В каком-то смысле он прав: на себя и на свой Род, который меня совсем не радует своими решениями, мне действительно наплевать. Но вот портить будущее Маши своей репутацией после этой дуэли я не хочу.

Впрочем, репутацию может испортить не только поражение, но и убийство соперника. Так что сегодня всё складывается весьма занимательно. И я даже рад, что всё не закончится слишком быстро.

Дуэль началась совсем скоро, и даже не пришлось отмерять шаги или принимать боевые стойки. Мой усатый соперник вооружился саблей в пиратском стиле.

Его выпады были, мягко говоря, безобразны на вид, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что мастерства ему не занимать. Стиль его атак напоминал пиратские пляски: он быстро вертелся, слегка покачиваясь, будто на качающемся корабле.

Мне казалось, если бы мог, он бы швырнул мне песок в глаза, чтобы угнать мой воображаемый корабль. Этот усач — отпрыск Долгоруковых — был настолько быстр, что у него случайно слетели штаны, и он остался в одних семейниках. Все хорошо посмеялись над этим, а бедняга чуть смутился, но затем тоже рассмеялся и продолжил дуэль.

Что ж, неплохая выдержка у него. А я-то думал, что когда я незаметно скинул с него штаны, он растеряется. С таким соперником всё куда интереснее, чем могло показаться. Но и этого мало…

— А почему ты не сражаешься в полную силу? — спросил я его напрямик.

— Тогда ты слишком быстро умрёшь, а этого допускать нельзя, — он блеснул белоснежной улыбкой. — И вообще, по секрету: видишь тех симпатичных дам справа? Я обещал их повеселить этой дуэлью. А уж твоя смерть деловому партнёру моего отца, — он кивнул в сторону Безруковых, — будет особенно забавна.

— Да? Ну, для этого тебе придётся меня убить.

— Не переживай! Всё будет! — усатый авантюрист резко отпрыгнул назад и схватил бутылку вина со стола.

Бутылка тут же полетела в мою сторону, но я успел увернуться, и осколки разлетелись позади меня. Затем сын Долгорукова шесть раз подряд бросал в меня всё, что попадалось ему под руку, пока мне не надоело. Поэтому пора показать ему, кто здесь главный: я пошёл в атаку, обхватив рукоять широкого меча двумя руками.

Ловкач в прыжке закрутился, как белка в колесе. По его лицу было видно, что ему действительно весело уклоняться от моих ударов. Он запрыгнул на круглый столик со скатертью, и его глаза заметались в поисках, чем бы ещё в меня швырнуть.

Я напряг мышцы, опёрся на одну ногу, готовясь к мощному удару. Замахнулся клинком назад и со всей силы нанёс сокрушительный удар. Ловкач снова показал, что он не из слабаков: не касаясь пола, переместился с одного стола на другой.

— Неплохая попытка! — хмыкнул он. — Но я только начинаю настоящее развлечение.

Что ж, веселье взаимно… Мне тоже кажется, что в старину здесь умели гулять на широкую ногу. Эта заварушка мне по душе: отличная разминка и тренировка мышц.

Пока я обдумывал это, мой противник схватил висевшую на стене шпагу.

— Решил стать амбидекстром? — окликнул я его: в одной руке шпага, в другой сабля.

— Да в горле пересохло, — улыбнулся он, будто всё это было игрой.

Усатый Долгоруков вонзил остриё шпаги в бочонок с вином, поддел его и отхлебнул из образовавшегося отверстия.

Сделав буквально один глоток, он метнул бочонок в меня. Я едва заметил, как он сменил направление, слегка отклонившись к стене, притягивавшей его, как магнит.

— А этот Добрынин-то неплох, глянь, как до сих пор уворачивается, — заметил один из наблюдателей в толпе, поправляя очки.

— Да ну, это просто сын Долгорукова специально промахивается, чтобы этот плечистый не сдох слишком быстро, — добавил его сосед.

Наша дуэль, может, и до первой крови, но при удачном броске любой из этих подручных снарядов прольёт кровь — да ещё сколько! И не факт, что кровь остановится быстро… или вообще остановится.

Глава Рода Долгоруковых, наблюдавший за происходящим, не выдержал и грозно крикнул:

— Сын, хватит играть! Заканчивай дуэль!

— Как скажешь, отец, — откликнулся ловкач, с показной покорностью кланяясь.

Его взгляд остановился на очередной бутылке вина на столе.

— Ну что ж, Добрыня, — пробормотал он, разглядывая этикетку. — Имперское. Разлив с Северного Лазурного берега. Восемьдесят пятого года. Неплохое вино. Куда лучше, чем ты! Даже жаль тратить его на тебя. Умрёшь ты, подлец, от отличного вина.

С этими словами он метнул бутылку в меня. Но я в последний момент успел поймать вращающуюся на скорости бутылку.

— А ты молодец, силёнок хватило выдержать мой удар, — усмехнулся противник.

— Ой, кажется, я руку сломал, — простонал я, морщась от острой боли.

— Так ещё веселее! — засмеялся усатый соперник, глаза его загорелись опасным огнём.

«Ну, сейчас ты посмеёшься… Позволю твоему „разговору“ быть услышанным!»

Внезапно я схватил стул и с ревом метнул его в утырка.

Он, конечно, не ожидал такого от человека со «сломанной» рукой. Единственное, что он успел сделать, — с грохотом свалиться мордой на пол, пытаясь уцелеть.

В зале повисла глухая тишина, которая вскоре нарушилась смешком поднимающегося на ноги ловкача.

— Ладно, — прохрипел он, отряхиваясь, — в эту игру можно играть вдвоём. Мне это даже нравится.

— Вот и отлично, — спокойно ответил я.

Толпа зашумела в предвкушении: кто-то сделал ставку, кто-то пытался скрыть нервную улыбку.

— Крепкий парень, — прошептал кто-то из толпы, глядя на меня. — Его бы не с клинком гонять, а с молотом да щитом.

— Я тебя всё равно убью! — взревел усатый Долгоруков. — Не радуйся, что ещё жив.

— Ясненько. Прямо сейчас начнёшь рубить? — беззаботно улыбнулся я. — Ох, тогда мне придётся применить семейную технику.

— Чего? У вас есть техники? — удивился он. Ага, как бы не так! У моей семьи всего одна техника: косячить при любой возможности.

— Ещё какая! — кивнул я и начал наполнять свою ауру. — Брось в меня ещё одну бутылку, — предложил ему.

Он не заставил себя ждать и метнул бутылку. Она, словно пуля, отскочила от меня, не причинив ни малейшего вреда. А я в это время снимал со стены старинную, кованую дубину — настоящий антиквариат, покрытый пылью веков.

— Повесь дубину прадеда на место, негодник! — взревел глава Рода Долгоруковых, и его лицо покраснело от ярости.

— По правилам дуэли можно использовать всё, что есть в этом зале, — отозвался я с невозмутимым видом.

Взгляд Долгорукова говорил о том, что он готов взорваться. А я, с широкой ухмылкой, бросился по залу за его сынком, опрокидывая дорогую мебель. После того как я превратил стол в груду щепок, выбил окно и разбросал по залу роскошный сервиз, со стороны это, вероятно, выглядело, как неуклюжая погоня за противником, которого я никак не мог догнать. Но, на самом деле, всё это было ради взбешенного выражения лица главы Рода Долгоруковых — хозяина этого шикарного дома и сегодняшнего мероприятия.

Он стоял красный, как рак, и был готов лопнуть от ярости. Неудивительно, если дом скоро начнёт дрожать от моего погрома.

А его подвыпивший сынок, похоже, привык к таким дуэлям, и даже не задумывался о том, что его наследству приходит конец.

Двери вылетали с петель, а я упорно продолжал крушить сервизы, стулья и столы. Только вот одна проблема: жаль, что я не могу покинуть эту комнату, чтобы добраться до кабинета главы Рода и разнести там всё тоже. Что ж, пока придётся довольствоваться, чем есть.

Тем временем противник уже тяжело дышал, но не сдавался. Он схватил ещё одну бутылку.

— Ну сейчас я точно попаду! — ухмыльнулся он. — Открою тебе секрет: я поспорил с другом, что вырублю тебя бутылкой. Он считает это невозможным.

Пока он болтал, я опять изобразил уставшего, опустив плечи. Нужно сыграть свою роль на отлично.

— Вижу, ты тоже измотан, — заметил усатый. — Смотри, я сейчас в тебя и с закрытыми глазами попаду!

Он зажмурился и метнул бутылку. Ожидая увидеть меня поверженным, он вдруг обнаружил, что бутылка летит обратно к нему и со свистом врезается прямо ему в лоб.

Осколки разлетелись во все стороны, капли вина и крови брызнули на стены. Какая-то бледная аристократка завизжала, увидев кровь на его лице. А я, вытерев лицо от брызг, вздохнул и произнёс свою коронную фразу:

— Ну надо же, повезло, что у меня хватило сил на последний бросок.

Пусть они думают, что мне просто улыбнулась удача или что я обладаю исключительным мастерством, а не каким-то загадочным Даром.

После моих слов соперник рухнул навзничь и потерял сознание. А Гриша, наблюдавший за поединком, радостно объявил:

— Победитель — Добрынин! Есть ли у стороны графа вопросы? — спросил он, окидывая торжествующим взглядом всех собравшихся здесь.

Коренастый мужчина, видимо, их секундант и родственник, сжал кулаки и, скрипя зубами, сказал:

— Вопросов не имеем.

А на душе у меня было весело. Зал для праздничных приёмов был превращён в руины: гости в шоке, а имущество безнадёжно испорчено. Разбитая мебель и вазы, порванные гобелены — всё это не могло не радовать меня. В принципе, мне пока здесь больше делать нечего.

Остальных гостей увели в другой зал для продолжения приёма. Хотя мне казалось, что меня никто не выпустит из усадьбы, но никто не стал нас задерживать, даже на секунду.

Гриша, подмигнув, подошёл ко мне, и с усмешкой заметил:

— А я сразу тебя раскусил, когда ты дубину в руки взял и начал всё вокруг крушить. Вот бы это на видео снять и в сеть выложить! Ты бы стал звездой интернета! Сплошное комедийное шоу!

— Ну не знаю, как-то все совпало, — улыбнулся ему.

— Хорошие совпадения сложились: тот вёл себя, как пьяный шут, да и на доспехе сэкономил, так что вопросов не возникнет. Но этот Род явно станет твоими врагами. Да и ущерб ты им нанёс тысяч на двести, если не больше, разрушив весь зал. Хотя деньги для таких семейств — мелочь.

— Не такие уж и мелочи, — проворчал я.

Гриша похлопал меня по плечу:

— Да брось ты! Семейные ценности для них куда важнее, чем какая-то мебель.

Спорить с ним я не стал. Мы ещё немного поболтали, перекусили в ночном кафе, и я умчался обратно в общагу.

Вечер был уже поздний, но, прежде чем лечь спать, я решил заглянуть к Маше. Её, наконец-то, выписали из госпиталя.

Быстро добрался до её общежития, но в комнате сестры не оказалось. Да и Вики тоже, а они вместе живут. Странно, уже поздно, а их нигде нет. Мои мысли начали принимать нехороший оборот.

Я написал Маше, а она молчит. Пишу снова — и снова тишина. Звоню ей, потом Вике — тот же результат… Я уже начал нервничать. В сети сестра была четыре часа назад. Надо разобраться, что происходит, и, кажется, я знаю, кто мне в этом поможет.

Вернувшись в свою комнату, я выглянул в окно и закричал в темноту ночи:

— Суслик! Чёрт тебя дери, выходи!

В ответ — тишина, лишь кошка на крыше подняла на меня безразличный взгляд и продолжила своё кошачье дело.

Я кричал, снова и снова. На пятый раз из окна напротив раздался раздражённый голос:

— Да зае*** орать уже! Люди спят!

Может, ему гантелю в окно запустить? Только я об этом подумал, как вдруг за спиной раздалось:

— Чего орёшь, горилла?

Я обернулся и увидел суслика в цилиндре и с моноклем на глазу. Он скрестил лапки на груди и недовольно смотрел на меня.

— Звал? Дело есть или просто решил серенаду луне устроить?

— Наконец-то ты появился! Нужна твоя помощь.

— А оплата будет? — деловито спросил суслик, оскалив свои крошечные зубки.

— Да, холодильник рядом, сам видишь.

Суслик окинул холодильник довольным взглядом.

— Ну, выкладывай, что у тебя?

— Срочно нужна информация. Где сейчас находится моя сестра?

Суслик прищурился:

— Не знаю. А что?

— Надо её найти. Ты же тут в курсе всех событий?

— Может быть, — суслик хитро приподнял бровь, насколько это возможно для грызуна.

— И что ты хочешь за это? — я развёл руками.

— Предлагай, — грызун потёр лапки, словно продавец на базаре.

— Всё, что лежит на первой полке, будет твоим, — сказал я ему.

Суслик уже наполовину залез в холодильник, и его хвостик радостно подрагивал.

— Вторая полка не входит в сделку! — предупредил я.

Грызун усмехнулся, переставил большой контейнер со второй полки на первую и, довольный собой, произнёс:

— А мне на второй уже ничего и не надо. Первая полка — так первая полка.

— Ах ты, хитрюга! На мои голубцы покушаешься? — вздохнул я. — Ладно, сделка есть сделка.

Суслик мигом умял один холодный голубец и умчался в ночь. А я остался, нервно расхаживая по комнате и задаваясь вопросом, как моя жизнь докатилась до такого.

Вскоре из тени выплыл маленький грызун в неизменном цилиндре и с крошечной тростью.

— Ну, что ты узнал? — тут же набросился я на него.

Суслик поправил цилиндр и, ухмыляясь, произнёс:

— В общем, я всё выяснил. Про длинноногую блондинку ничего пока не узнал, а вот насчет бешеной девицы… есть новости. Сидела она в своей комнате, как вдруг к ней заявились шестеро парней и предложили сыграть в ролевые игры. Она, конечно, отказалась, но они пригрозили ей каким-то Личем. И тогда она покорно пошла с ними.

У меня перехватило дыхание. Казалось, будто потолок решил обнять меня, а воздух стал густым.

— Продолжай… — попытался я спокойно сказать, хотя внутри меня бушевал ураган.

— Ну, в общем, она сейчас в 206-й комнате, с этими студентами, — суслик невозмутимо пожал плечами.

Я сжал кулаки так, что даже костяшки побелели.

— Ладно, холодильник твой! Заслужил! — бросил я и рванул к выходу.

Но стоило мне подойти к двери и попытаться её открыть, как я с удивлением обнаружил, что держу в руках не только ручку, но и всю дверь. Отлично! Хотел оторвать им головы, а оторвал свою дверь.

Я аккуратно прислонил дверь к стене, словно так и было задумано дизайнером, и сделал глубокий вдох. Под ногами угрожающе затрещал пол, намекая, что идея бежать со всех ног — не самая удачная: здание может не пережить моей спешки.

Двести шестая комната

Маша сидела на стуле, скрестив руки на груди. Шесть парней окружили её, ухмыляясь.

— Парни, может, не стоит? — спросила она, глядя на них с усталой улыбкой.

— Стоит, ещё как стоит! — хором ответили они, хохоча.

Она тяжело вздохнула.

— Вот же настырные… Ладно, у меня ещё есть шанс выйти из этого приключения.

Достав из кармана игральный кубик, она бросила его на стол.

— Давай, не подведи меня, дружок, — прошептала Маша, скрестив пальцы.

Кубик покатился по столу и замер на единице.

— Критический провал, — простонала она, прикрыв лицо руками. — Ну что ж, вот вам мой эльфийский лук, стрелы шестого уровня, клык валькирии и амулет нимфы. Теперь вы точно справитесь… или хотя бы просто повеселитесь.

Парни загоготали.

— Этого недостаточно, чтобы победить Мастера Подземелий! — воскликнул один из них. — Ты проиграла!

В этот момент дверь с оглушительным треском вылетела из проёма, и врезалась в шкаф, который с грохотом рухнул.

Парни обернулись и оцепенели: в дверном проёме, едва помещаясь, стоял человек или злой дух, непонятно. Глаза его пылали яростью и чем-то жутким. А в комнате наступила тишина.

— Мамочки! — визгливо выкрикнул один, хватаясь за грудь. — Это что за босс финального уровня⁈

Маша удивлённо подняла бровь.

— Добрыня, это ты? Что ты здесь делаешь? Тоже решил присоединиться к нашей игре в «Подземелье: Расплата Короля Лича»?

Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами жалобно заскрипел. А парень, сидящий рядом с Машей, вдруг почему-то потерял сознание…

Глава 16

Сижу и с умным видом изучаю линии на полу. Делаю вид, что узор настолько завораживающий, что оторваться просто невозможно.

А сестра моя, кажется, вошла в такой раж, что остановить её уже нереально. Она без умолку тараторила, отчитывая меня, как провинившегося школьника. А я и не знал, что сказать. Ситуация, мягко говоря, странная.

— Добрыня, почему ты молчишь? О чём ты, вообще, думал? Ты хоть понимаешь, что из-за тебя теперь, возможно, Максим навсегда останется заикой? — сеструха размахивала руками и вертелась на месте, словно юла.

— Н-не о-о-станусь… — медленно пролепетал темноволосый парень, заикаясь и избегая встречаться со мной взглядом.

— Вот видишь! Это никак не проходит! — Маша не унималась.

Один из парней, стоявший возле выбитого окна, решил вставить своё слово:

— А меня больше волнует, как мы всё это коменданту объясним? Тут такой грохот стоял, что сюда сейчас точно кто-нибудь нагрянет!

— Ладно, извините, недоразумение вышло, — поднялся я с места, пытаясь сгладить ситуацию.

Но если бы это было простое недоразумение… Всё этот суслик, падла, виноват! Грызун мне всё так описал, что я подумал… Хотя нет, лучше не буду уточнять, что я подумал.

Он вроде всё верно передал, но вырвано из контекста. Или это я слишком бурно нафантазировал. Но что уж теперь об этом говорить — проблему решать надо.

— Спокойно, я сейчас всё разрулю, — сказал я, окидывая всех уверенным взглядом.

И только я это произнёс, как в комнату вошел комендант — дед Петрович, с возмущенным видом. Его глаза быстро обвели весь этот погром, и видно было, как в нём закипает вулкан негодования.

— Я не понял! Вы что тут, молодёжь, натворили? Где, чёрт побери, дверь, и кто выбил окно? — он потряс перед нами кулаком. — Чем вы тут занимались?

— Привет, Петрович, — помахал я ему, пытаясь улыбнуться невинно.

— Добрыня, а ты что здесь забыл? Это ты, что ли, в дверь не поместился? — его взгляд пронзил меня, как лазер.

Я на секунду сделал вид, что календарь на стене — самая увлекательная вещь на свете, чтобы выиграть время.

— Ясно, молчание — знак согласия, — комендант почесал бороду. — Вы хоть понимаете, что вас за это могут исключить? Я ведь пойду и доложу начальству обо всём.

— Петрович, не надо гнать коней. Дай мне объясниться, — чёрт, что ему сказать-то? Времени в обрез… — В общем… это самое… я комара хотел прибить и случайно всё поломал.

— Какого ещё комара? Комара, размером с мамонта? — Петрович покрутил пальцем у виска. — Тебе, Добрыня, на тренировках мозги случайно не отбили?

— Самого обычного комара. Он, гад такой, меня покусал! Видите у меня на лбу красную точку? — я ткнул туда пальцем, демонстрируя невидимое доказательство.

— Не вижу я там ничего, — дед недоверчиво мотнул головой.

— Ну и ладно, а точка всё равно есть, — продолжал я отыгрывать свою роль. — В общем, пытался прибить этого комара, но силу не рассчитал, и получилось… то, что получилось.

Сказав это, я окинул взглядом унылые лица студентов и вытащил из кармана кошелёк. Затем достал несколько смятых купюр и протянул их ребятам.

— За моральный ущерб, — произнёс я серьезным тоном.

Сестра, скрестив руки на груди, подняла бровь высоко:

— Серьёзно? Этим решил откупиться? Думаешь, деньги помогут залечить наши душевные раны?

Я невозмутимо достал ещё несколько купюр и протянул их сестре:

— Ладно, купишь всем мороженого. Сладкое ведь лучшее лекарство от моих… э-э… шуток.

Маша закатила глаза, но деньги взяла:

— Ну что ж, оплата принята! Договорились. Хотя за твои шутки понадобятся ещё и деньги на реабилитацию.

— Вопрос исчерпан? — спросил я с самодовольной ухмылкой.

— Конечно, заходи ещё как-нибудь, — с иронией ответила она. — Парни точно будут ждать тебя с нетерпением.

Спорить дальше смысла не было. Я уже разворачивался, чтобы уйти, но внезапно остановился.

— О, чуть не забыл! Ты сейчас же идёшь в свою комнату! — бросил я взгляд на мелкую и произнёс таким тоном, что спорить было бесполезно.

Она кивнула, но на этом дело не закончилось. Рядом со мной раздался громкий кашель. Это был комендант Петрович, и так он напоминал о своём присутствии.

— Ты ничего не забыл? — проскрипел он. — Хочу всё же услышать полную историю про твоего комара.

Ох… Самое время активировать суперспособность невидимости и испариться отсюда. Но, если серьёзно, мне придётся опять нести околесицу…

— Ах да, тот самый комар! Ну что ж, если вы готовы погрузиться в эту эпопею, пойдёмте в коридор. Не хотелось бы, чтобы слабонервные тут упали в обморок, — пробормотал я.

Мы вышли, а там, в коридоре, несмотря на поздний час, студенты торчали в дверях, выглядывая с таким любопытством, будто ожидали парад зомби.

— Чего не спите? Шоу окончено! Быстро по комнатам! Вы должны в это время спать, даже если здесь идёт война! — прикрикнул на них Петрович.

— А вы, кстати, сами почему не спите? Старость — не радость, да? Бессонница замучила? — поинтересовался я у него.

— Ещё раз скажешь про старость, и я тебя вместе с поломанной мебелью на свалку отправлю, — Петрович мгновенно осадил меня. Кто бы мог подумать, что мужчины тоже так остро реагируют на возраст.

— Ладно-ладно, молчу, как рыба, — развёл я руками.

— Вот и молодец. Живи пока. А теперь пошли ко мне в каптёрку, там мне расскажешь всё про своего комара, — он усмехнулся и посмотрел на меня, как на дурака.

Так неловко я себя давно не чувствовал… Да уж, выкручиваться придётся на ходу.

Петрович, вообще-то, мужик хороший, без сомнений, но суровый. Я понятия не имел, какую историю состряпать, чтобы он в неё поверил. Он — гроза всех студентов: его боятся, уважают, и на глаза лишний раз не попадаются.

Был тут один случай. Какой-то мажорчик, выращенный в тепличных условиях, привыкший к безнаказанности и думающий, что жизнь — это бесконечная распродажа его привилегий. Короче, этот студентик-виконт тут бушевал и на всех бросался. Петрович старался его урезонить, а он ему:

— Убирайся с дороги, старик безродный!

И попытался на Петровича руку поднять! Но наш комендант — не из робкого десятка. Он не растерялся и всю дорогу пинками гнал его к директрисе в кабинет. Петровичу, конечно, выговор влепили, мол, зачем студента в таком виде привёл. Поэтому придумать историю, в которую он поверит, та еще задачка.

Войдя в святая святых — каптёрку, я уселся на большом деревянном стуле. Здесь было жарко, от печки шёл жар, а в самоваре весело кипел чай. Но мне было не до чаепития.

Я всё думал, что рассказать коменданту. Знаю, Петрович в прошлом был офицером, служил в какой-то элитной части, куда попасть сложнее, чем найти свободное место на парковке университета. Петрович, хоть и на пенсии, но военный задор у него не угас. Он часто зависает на видео с горячих точек, видимо, вспоминая былые деньки.

Его каптёрка — это маленький музей боевой славы. Стены увешаны наградами и медалями, начищенными до блеска. Кажется, даже пыль здесь лежит по уставу.

Внутри тесно и мрачно, если не считать огня печи, создающей атмосферу сауны. На полках громоздятся ящики, банки с подозрительными жидкостями и инструменты, назначение которых вызывает больше вопросов, чем лекции по квантовой механике.

— Ну что, рассказывай, — прогудел Петрович, складывая руки на груди.

— Понимаете… тут такое дело… Комар был… — начал я, понимая, что несу полную чушь.

Петрович приподнял бровь:

— Комар?

— Да, такой… юркий комар! — поспешил добавить я. — Летал тут и всех кусал.

Петрович хмыкнул:

— Комар-мутант, значит? Интересно. Продолжай, мне любопытно, до чего ты ещё додумаешься.

— Эх… Не верите? Но ведь студенты же поверили в эту историю, — сдался я.

— Не сомневаюсь, что поверили, — Петрович едва сдержал усмешку. — Спорить с человеком размером со шкаф и с умением выбивать двери ногой — занятие не для слабонервных. Понимаешь, что мог их покалечить в тот раз?

Я-то уверен, что никому бы вреда не нанёс. Благодаря моему контролю гравитации всё прошло гладко. Я даже заранее студентам веса добавил, чтобы не дёрнулись в ненужный момент. Но вслух сказал совсем иное…

— Каюсь, мой косяк, — пробормотал я, глядя в пол.

— Выкладывай всё, как есть, — Петрович прищурился и сверлил меня взглядом.

Ну я и выложил ему всё, как на духу. Похоже, это единственный способ побыстрее закончить этот разговор. Правда, в своём рассказе я заменил суслика на одного из студентов, но имени называть не стал.

— Понимаете же, Петрович, почему имя умолчу, — потёр я затылок.

— Да уж, стукачей никто не любит, — усмехнулся дед.

Ага, ещё и стукачом меня сделать не хватало.

— Однако ты думал, Добрыня, рассказом отделаешься и к директрисе не пойдёшь? Я всё равно ей доложу. Хотя серьёзного наказания не будет, ты парень нормальный. Ну, психанул — с кем не бывает.

У меня гора с плеч свалилась. Дед ещё рассказал про одного студента, который пару лет назад дел похлеще натворил. В итоге его Род стал намного беднее после того случая, да и его самого исключили. А мой случай — пустяк.

— Я, кстати, с начальством завтра поговорю: будем придерживаться версии с комаром, — добавил он. Похоже, теперь он сам надо мной подтрунивает.

— С комаром? Реально? — мне не верилось.

— А почему бы и нет? Весело же. Ты парень крепкий, дверь хлипкая, силу не рассчитал. Ты ведь физик всё-таки. Сейчас вспомню, что в твоём досье писали, — он сделал вид, что вспоминает. — «Имеет магическую особенность, Дар склонен к всплескам». Вот и получилось: всплеск силы — и двери нет.

— Так могу идти? — с надеждой спросил я.

— Не совсем, — хрипло ответил он. — Вред нанесён, и с этим надо что-то делать.

Я вздохнул, понимая, что от судьбы не уйти. Открыв кошелёк, начал выкладывать на стол деньги, словно приношение древнему божеству.

Дед неторопливо пересчитывал купюры, причмокивая губами.

— О, с запасом, — хмыкнул он. — Нравится твой подход, — пересчитал ещё раз для уверенности, затем отложил часть денег и протянул мне остальное. — Мне лишнего не надо, только на восстановление.

— Спасибо, — пробормотал я, запихивая деньги обратно в кошелёк. Ну вот и всё, можно расслабиться и не ждать повестки на ремонт дверей во всём кампусе. Кстати, заодно договорился и о починке дверей в своей комнате.

Вернувшись в комнату, кое-как поставил двери на место, а затем я рухнул на кровать и мгновенно вырубился. Сны были не менее захватывающими — всю ночь я ловил комаров и сусликов.

Утром я поплёлся на пары, предчувствуя долгий день, как бесконечный марафон по переписыванию учебника по математическому анализу от руки. Сестра встретила меня пристальным взглядом, будто ожидала, что я вот-вот устрою фейерверк в аудитории. Но мне было лень, да и фантазия истощилась. Единственное, о чём я позаботился заранее, чтобы к вечеру всё было готово — отправил сообщение Распутину с просьбой прислать кого-нибудь с парочкой бутылок элитного вина. Надеюсь, Петрович оценит мой жест. Ведь что может больше порадовать ветерана, чем хорошее вино? Ну, разве что новый танк в личное пользование, но это уже перебор.

Пары прошли тихо, без происшествий. Даже директриса не вызывала: выходит, дед действительно сдержал слово и уладил вопрос. Не зря я ему вино заказал.

И всё бы ничего, но последняя пара в тот день оказалась настоящим сюрпризом. Слишком большим сюрпризом… Даже для меня!

В доме Долгоруковых

— Я этого щенка на ремни порежу! Разнёс весь зал в щепки, двух моих сыновей покалечил… — бушевал глава Рода Долгоруких.

Рядом сидел его любимый сын Виктор, весь в бинтах, только вместо саркофага — мягкий диван.

— Ну, честно говоря, Добрынин тут не причём, — смущённо произнёс Виктор, почесывая перебинтованный нос. — Даже не понимаю, как так получилось: поднос был самым обычным, а пол, кажется, ровным. Я направлялся к парню, чтобы вызвать его на дуэль, но вдруг — бах! — и упал.

Второй сын тут же добавил:

— Да и со мной, батя, Добрынин не особо виноват. Просто я бдительность потерял, а он, блин, таким тихоней мне казался. В угаре я и не заметил, как получил по шее.

— Но это не оправдание! — грозно выпалил отец.

Один из гостей, представитель Рода Безруковых, хитро прищурившись, заметил:

— А я ведь предупреждал, что эти Добрынины не так просты, как кажутся. Когда мы затевали эту заварушку, думали, управимся быстро. А тут оказалось, что Валерий Добрынин и силой, и умом обладает. Никогда этого не показывал, всё больше бизнесом да садоводством занимался. Его везде притесняли, унижали, а он — как с гуся вода.

— Есть, правда, одна отрада: в военном деле он не ас, и ошибок много совершает, — протянул второй Безруков, задумчиво глядя в потолок. — Хоть где-то у него есть ахиллесова пята.

— Если он такой неумёха, почему вы до сих пор не прихлопнули его, как муху? — усмехнулся Долгоруков, прищурив глаза.

— Ну, знаете, и у нас промахи случались, — вздохнул Безруков, почесав затылок. — Да и Радугины нас здорово подвели.

— Чем это они вас подвели? — удивился Долгоруков, приподняв бровь. — Тем, что все дружно коньки отбросили?

— Именно! — кивнул Безруков. — Честно говоря, не знаем, кому они дорогу перешли. Кто-то их почти всех отправил на тот свет. Дом их, говорят, разнесло в мелкие щепки.

— Да, читал об этом, — подхватил Долгоруков, наклоняясь вперёд. — Целый особняк раскурочили, но Империя уже ищет этого умельца. Этим делом всерьёз занялись влиятельные организации — все на ушах стоят.

— Предполагают, что это был телепат высшего ранга, да к тому же незарегистрированный, — прошептал Безруков, оглядываясь по сторонам, будто стены могли подслушать. — А таких у нас всего двое: Лавандовы и Фуфлыжкины.

— Есть версия, что это проделки зарубежных спецслужб, — заметил Долгоруков. — А у Радугиных репутация была — хуже некуда. За деньги бы взялись за любое дело.

— Точно! — поддакнул ему Безруков.

— Ладно, вернёмся к делу, — серьёзно произнёс Долгоруков. — Забудем о них пока. Их Род ещё не полностью уничтожен, может, кто-то и выжил.

— Да уж, у Радугиных жизней — как у кошек, — хмыкнул Виктор и скривился от боли.

— Главное, чтобы нам самим по голове не надавали, — вздохнул Безруков. — А то ещё и мой дом кто-нибудь с землей сравняет. А я только недавно ремонт закончил.

— Поговорим о важном, — вмешался Долгоруков, отхлебнув из бокала. — Мы договаривались, что когда вы приедете, обсудим проценты после того, как я вам помогу, если дело выгорит. И, кстати, просветите меня насчёт ваших намерений.

Безруковы переглянулись между собой.

— Всего раскрыть не можем, — начал один из них, поправляя галстук-бабочку. — Но всё имущество Добрыниных перейдёт к вам.

— Даже живое? — поднял бровь Долгоруков.

— Всё, что им принадлежит, станет твоим, — подтвердил Безруков с лукавой улыбкой.

Тот прищурился:

— А в чём ваша выгода? Не верю, что вы такие альтруисты.

Безруков улыбнулся:

— Наша выгода в том, чтобы выйти победителями в этой войне и без лишних потерь. А если честно, то просто выйти живыми. Как говорится, главное в любом сражении — вовремя ретироваться, чтобы не пришлось героически погибать.

Долгоруков задумчиво потер подбородок. Он понимал, что они многое утаивают, но предложение было заманчивым. Ладно, позже он выяснит сам, что они скрывают. Может, и проценты им поднимет.

Добрынины, чисто случайно, могут нанести им урон, а он сможет протянуть «дружескую» руку помощи, от которой они не смогут отказаться и примут его «щедрое» и «бескорыстное» предложение.

— Договорились, — сказал он, протягивая руку.

Рукопожатие было крепким, но каждый держал фигу в кармане. Их глаза встретились, и кажется, даже в воздухе проскакивали искры недоверия.

— Ладно, я вам помогу, но в открытую в войну не вступаю — моя репутация должна быть чистой, — бросил напоследок Долгоруков, и гости удалились.

— Ты им доверяешь? — спросил Виктор у отца.

Тот хмыкнул:

— Конечно нет. «Не доверяй, и проверяй» — это наш девиз, забывчивый ты мой. И этим я сейчас займусь, — он нажал кнопку на телефоне. — Тамара, вызови мне Харитона Борисовича!

В трубке раздался мягкий голос секретарши:

— Конечно, Пётр Сергеевич, сейчас же.

Довольно быстро дверь приоткрылась, и в полумрак кабинета вошёл мрачный мужчина. Его борода с проседью была аккуратно подстрижена, а седые волосы подчеркивали стальной блеск серых глаз. Костюм сидел на нём безупречно, словно он родился в нём.

— Вызывали? — произнёс он голосом.

— Конечно, Харитон Борисович, — закивал Долгоруков, расплываясь в улыбке. — Присаживайся, не стесняйся. Дело есть, и непростое.

Харитон Борисович, начальник разведки, аккуратно сел на край стула.

— Слушаю, — коротко бросил он, не отводя взгляда от хозяина.

Долгоруков поднялся, подошёл к массивному шкафу из красного дерева и извлёк оттуда толстую папку.

— Вот, держи! — он протянул её Харитону. — Отработай это дело, как следует. Хочу знать всё от А до Я, включая все нюансы.

— Что за дело? — спросил начальник разведки.

— У нас тут два славных Рода — Безруковы и Добрынины, — начал объяснять Долгоруков, медленно расхаживая по кабинету. — Хочу понять, какая выгода у Безруковых, и что они задумали… Ну и конечно, извлечь из этого максимальную пользу для нас.

Харитон кивнул, мельком заглянув в папку.

— Это всё? Могу идти? — спросил он.

— Ну почти, — прищурился Долгоруков, усаживаясь обратно в своё кресло. — Есть ещё одно небольшое дельце. Нужно сделать так, чтобы младший сын Добрыниных… как это сказать… выбыл из игры.

Харитон Борисович не дрогнул ни единым мускулом, хотя внутри, возможно, удивился. Но лицо его осталось бесстрастным.

— Как именно вы хотите это устроить? — спросил он. — Трагически или эффектно?

— Пускай будет трагически, — махнул рукой Долгоруков. — Что-нибудь душещипательное, чтобы даже у каменной статуи слезы появились. Но без лишнего шума и пыли. Не хотелось бы привлекать лишнее внимание к нашему Роду.

Харитон кивнул, вставая со стула и аккуратно поправляя пиджак.

— Понимаю. Операция будет проведена тихо и аккуратно.

— Вот и отлично, — улыбнулся Долгоруков, сверкая безупречно белыми зубами. — И постарайся, чтобы никакие ниточки не привели к нам.

— Есть ещё указания?

— В принципе, всё, — Долгоруков откинулся на спинку кресла. — Можешь идти. Только не забудь: время — деньги.

Харитон кивнул и развернулся на каблуках, двигаясь к выходу с точностью швейцарских часов. Дверь за ним бесшумно закрылась.

Оставшись один, глава Рода потёр руки и усмехнулся.

— Ну что ж, посмотрим, какие позиции займут наши фигуры на шахматной доске, — пробормотал он, бросая свой взгляд на висящую на стене картину с шахматами.

Глава 17

Последняя пара в академии удивила — так удивила! Кто бы мог подумать, что за кампусом притаилась настоящая гоночная трасса с трамплинами, крутыми виражами и прочими прелестями для тех, кому сидеть на месте — настоящая пытка.

Преподаватели, собрав нас у стартовой линии, загадочно улыбались, словно собирались объявить об автоматическом закрытии сессии. Но нет, вместо этого один из них провозгласил:

— Поздравляем вас, студенты! Благодаря настоятельным просьбам ваших дорогих родителей, мы ввели в программу курс экстремального вождения.

Наш инструктор, мужчина с бесстрастным лицом, представился и приступил к объяснению правил:

— Будет по две машины на трассе. С каждым из вас поедет инструктор, чтобы, так сказать, увеличить шансы на выживание и наше, и ваше. Соревнования между вами помогут выявить лучших… и тех, кому лучше бы ходить пешком, — ухмыльнулся он в конце.

Я быстро смекнул, что эти уроки не просто так появились. Золотая молодежь слишком часто превращала свои шикарные автомобили в груду металлолома, и родители решили, что проще обучить нас экстремальному вождению, чем покупать новые игрушки каждый месяц. Еще, видимо, захотели увеличить наши шансы дожить до диплома и не оставить Род без наследников.

Сначала мы должны были ездить под присмотром инструктора, потом он сам покажет нам, как нужно гонять по-настоящему.

Первой на трассу выехала виконтесса Синичкова со своей подругой. Обе выбрали учебные автомобили: крепкие машины, чтобы выдержать любые удары судьбы. Рядом дежурила бригада медиков, потирая руки в предвкушении работы.

Инструктор, между прочим, упомянул, что можно использовать и свой транспорт. Хотя, возможно, это и к лучшему: никто не хочет собирать осколки чьей-нибудь «Террари» по всему полю.

Мы, студенты, разместились на трибунах, болтали и веселились, подшучивая друг над другом. Рома с парнями обменивались острыми замечаниями по этому поводу:

— Смотрите, Синичкова так давит на газ, что скоро взлетит! — усмехнулся Рома.

— Интересно, а она в курсе, что педаль тормоза тоже существует? — подхватил Ванек.

— А ты не слышишь, как инструктор на нее орет? — хихикнул Тёма.

Девушки пронеслись по первому кругу, и подруга Синичковой одержала победу. Затем за руль сели инструкторы, а девушки устроились рядом — и вот тут началось настоящее шоу.

Я думал, будет скучно, но эти ребята показали, что такое адреналиновый взрыв. Они выполняли такие трюки, что воздух звенел от напряжения, и даже бывалые каскадеры аплодировали бы стоя. Девушки визжали так, что у стаи летучих мышей случился когнитивный диссонанс, а когда вышли из машин, казалось, будто их прокрутили в центрифуге: ноги подкашивались, лица бледные, волосы растрепаны.

Видимо, инструкторы решили не просто научить нас водить, а сразу показать, как жизнь проносится перед глазами на безумной скорости, и припугнуть нас хорошенько. Они хотели донести мысль, что экстремальное вождение — это не гонки в видеоиграх, где можно перезапустить уровень в любой момент. Наша небольшая поездка в начале была лишь затравкой, чтобы мы осознали всю серьезность ситуации и задумались: стоит ли гнать на полной скорости по городским улицам, рискуя превратиться в звезду новостей с заголовком «Юный миллионер не справился с управлением»?

Один за другим студенты выкатывались на трассу: кто на собственном шикарном авто, кто на учебных машинах, дребезжащих, как старые чайники. Я тоже собирался прокатиться на своей ласточке и, пока ждал своей очереди, заметил кое-что интересное…

Виконт Клесов — парень тихий, в учёбе неплох, но в компании не отсвечивает, и общается разве что с учебниками. Видимо, его главная цель — получить диплом и смыться отсюда побыстрее. Его Род-то беднее студенческой столовой, наверняка надеются, что он их из нищеты вытащит. Не даст, так сказать, фамильному гербу покрыться ржавчиной.

И вот к нему подваливает парочка наших «доблестных» однокурсников, и один из них, протирая зеркала на своей блестящей тачке, заявляет:

— Слышь, Клесов, — начал он язвительно, — а давай на косарь поспорим, кто быстрее круг проедет?

— Не хочу в спорах участвовать, — смутился Клесов и промямлил, глядя в землю.

— Чего нет-то? — подначил его приятель, поправляя свои дорогие очки. — Ездить не умеешь, что ли?

— Умею, — тихо ответил Клесов. — Отец меня научил.

Но эти двое не отставали, как назойливые мухи, не давая ему прохода и продолжали давить. Одним из этих «умников» оказался Аракчеев — наш местный герой парковки. Именно он собирался стать соперником Клесова в заезде. Он подошёл ближе, широко улыбаясь, и поднял ставку до десятки, красуясь перед однокурсницами, хихикавшими в сторонке.

— Слышь, Аракчеев, — не выдержал я этого спектакля. — Харе выпендриваться! Садись уже в машину, не задерживай народ.

Он обернулся ко мне, прищурившись.

— О, Добрынин, а ты чего вылез? Решил геройствовать, как всегда?

— Осторожнее со словами, а то можно и получить в бубен, — парировал я с улыбкой.

— Ладно, ладно, чего сразу драться, — отмахнулся он, делая вид, что шутит. Но видно было, что ему ни капельки не страшно. И добавил: — Давай, можешь вместо него выйти. А то заступился за бедняжку и стоишь в сторонке.

— Без проблем, — ответил я без промедления.

— Но учти, я на своей ласточке буду, — Аракчеев похлопал по капоту своего сверкающего спорткара, будто это его верный боевой конь.

— Мне-то что? Я тоже буду на своей, — отозвался я.

— Давай ставки по десятке? Или ты, граф, не готов рисковать? Или это для тебя слишком много? А то слышал, что графы нынче мельчают, — ухмыльнулся он с подковыркой.

Только я собрался ему ответить, как ко мне подбежала Маша и потянула за руку в сторону. Ну, как потянула: с места ей меня не сдвинуть, так что я сам сделал пару шагов.

— Добрыня, давай лучше мне десятку отдашь, честное слово, чем проиграешь этому павлину. И машину возьми учебную, — затараторила она.

— А с чего ты взяла, что я проиграю? — приподнял я бровь.

— Если тебе твоя тачка надоела и хочешь её расколотить, то я найду ей лучшее применение, — подмигнула она хитро.

— Не съезжай с темы, мелкая.

— Просто забочусь о твоём имуществе, — развела сестра руками, притворно невинно. — По-моему, тебя даже отец не научил ездить, как следует, так что шансы невелики.

— Вообще-то, научил, — возразил я.

— Ага, два раза показал, как на педальки нажимать, и всё.

Кхм… А вот тут Маша полностью права, но она кое-что не знает.

— А вот инструктора, которых наняли для Гриши, меня обучили, — улыбнулся я. — Ему было скучно ходить одному, так что я составил ему компанию. А вы даже не интересовались, куда я пропадаю по вечерам. Так что победа будет за мной.

— Эх, десятка прямо из-под носа улетает, — вздохнула она, закатывая глаза.

Я достал из кармана косарь и протянул ей:

— Иди купи мороженого после гонки.

Маша ловко спрятала купюру в сумку и, смеясь, крикнула:

— Давай, братуха, ты всех сделаешь! — и чуть тише добавила: — Сделала всё, что было в моих силах.

Я усмехнулся: что ж, поддержала меня при всех, и то ладно. Поблагодарив её, я заметил, что мелкая собиралась уйти на своё место, но тут мне в голову пришла мысль. Я схватил её за руку.

— Подожди.

— Эй, косарь не верну, сам понимаешь, — хитро улыбнулась она. — У нас тяжёлые времена, род в состоянии войны. А я молодая девушка, и деньги нужны. Ты же не хочешь, чтобы я работала и занималась тяжёлым физическим трудом? — Она скорчила жалобную гримасу.

— Хочешь ещё пятёрку сверху косаря?

— А кто не хочет? — её глаза загорелись, как фонари на взлётной полосе.

— Выведи из себя Аракчеева, как ты умеешь это профессионально делать. Чтобы он ставку как можно сильнее завысил.

— Блин, а если он скажет больше пятидесяти тысяч? У тебя же нет столько? — мелкая пронзительно прищурилась.

— Неважно, если что, займём. Сделай это для меня, пожалуйста.

— Хорошо, так и быть, ради любимого братика постараюсь. Готовь кошелёк.

— Сначала дело, потом деньги, — похлопал я её по плечу.

Недолго думая, я направился к машине, и что-то подсказывало мне, что ей хватит времени выполнить свою задачу.

Буквально за пару минут я управился и пригнал машину на место. Стоило мне только ступить на асфальт, как я увидел Аракчеева, несущегося ко мне на скорости. Он был красным, как рак, и ещё издали выкрикнул:

— Я отказываюсь за десятку с тобой гоняться, слышишь! Да мне за такие деньги даже стёртые покрышки и топливо не окупить!

Молодец мелкая всё же: сработала, как надо, кто бы сомневался. А где она сама? А, вон, идёт следом за Аракчеевым, и вид у неё немного виноватый, но на лице сияет улыбка.

— Извини, братец, кажется, я перестаралась, — прошептала она мне на ухо.

Любопытно, однако, насколько? Но, похоже, сам Аракчеев сейчас озвучит условия, если у него нервный припадок раньше не случится. Что же Маша с ним такое сделала, что его бедолагу так трясёт от раздражения?

— Семьдесят пять! Слышишь, семьдесят пять! — выпалил он. — На меньшее я не согласен! Есть у тебя столько или по частям будешь отдавать в случае проигрыша?

— А тебе-то что? Не тебе же потом искать, откуда брать деньги для покрытия долга: у тебя они вроде должны быть.

— Я не понял, а ты что так в себе уверен? — Аракчеев выпучил глаза.

— Допустим, — я был немногословен.

Мы оба, с азартом в глазах, заключив спор, расселись по тачкам. На пассажирское сиденье ко мне забрался инструктор в шлеме.

— По правде сказать, у твоего соперника машина для гонок куда лучше подходит, — буркнул он.

— Ничего, зато у Аракчеева прокладка на сиденье хуже, и когда он обделается, ему придётся всё целиком менять.

Инструктор рассмеялся, но я уже следил за сигнальными флажками. И как только был подан сигнал, я вдавил педаль в пол.

Волнения у меня не было ни грамма: машины — моя страсть, и главное, что я в них разбираюсь и понимаю. Но ещё я любил скорость, хотя в самом начале всё же значительно отстал от Аракчеева.

Я знал, что на поворотах он всегда был, как корова на льду, а впереди намечался такой вираж, что сам чёрт побоялся бы туда сунуться.

— Сбавляй скорость, безумец! Мы сейчас разобьемся! — вопил мой инструктор, красный как помидор в салате.

— У меня всё под контролем! — ухмыльнулся я и вжал педаль газа до упора. Машина заревела и рванула вперёд. Поворот приближался с бешеной скоростью, а бетонная стена за ним выглядела, как привет от строителей с чувством юмора.

Инструктор, бледный, как простыня, метнулся рукой к кнопке аварийного отключения двигателя. Но я перехватил его запястье, словно ниндзя, поймавший стрелу в полёте. Он попытался вырваться, но я держал крепко. На такой скорости всё происходило так стремительно, что мы оба не понимали, кто из нас настоящий безумец.

Гонка продолжалась, и я не щадил ни себя, ни машину. Мы с ней уже раз десять могли перевернуться, но, видно, удача сегодня на моей стороне — да-да, у фортуны много имен.

А вот Аракчеев, не справившись с управлением, вылетел с трассы и врезался в кучу с песком. Видимо, решил рискнуть и выложиться по полной на опасном повороте. Но тут даже удачу винить не в чем: он пострадал от собственной опрометчивости. Однако при таком ударе отделается парой ушибов — ничего серьёзного.

Мотор «Вепря» зарычал, и я с улыбкой до ушей умчался дальше.

На стадионе

Князь Рома и его друзья стояли в стороне, наблюдая за тем, какие чудеса творит Добрыня. Их лица отражали коктейль изумления, страха и лёгкой зависти.

— Слушай, это вообще нормально, что он вытворяет? — нервно спросил Леня.

— Ну, кто-то может считать это нормальным, — ответил Ваня, пожав плечами. — Обычно ведь студенты в машине визжат, когда инструкторы за рулём. А тут у Добрыни инструктор вопит так, будто его на костёр инквизиции тащат.

Рома рассмеялся:

— В смысле, «почему-то»? Ты не видел, как он боком на полной скорости входил в поворот? Раз шесть должен был перевернуться! Он что там, свои гантели из чугуна в багажнике возит, что машина такая тяжёлая? Или это какая-то тёмная магия? Я просто не могу в это поверить, парни.

В этот момент к ним подъехал сам Добрыня, выскочил из машины с широченной улыбкой и потянулся так, будто только что пробудился после вековой спячки.

— Ух, как приятно совмещать приятное с полезным: и денег заработал, и машинку прогрел! — радостно произнёс он.

Князь Рома недоверчиво покачал головой:

— Прогрел? Да у тебя мотор чуть не сгорел! Я думал, ты сейчас расколешь атом прямо на трассе!

Добрыня махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Да нормально всё с мотором! — Он мельком взглянул на стёртые до лыка покрышки. — Вот колёсики немного пообтесались. Ничего, семьдесят пять тысяч мне точно хватит, чтобы покрыть расходы.

Тут к ним подбежала сестра Добрыни, сияющая, как полуденное солнце:

— Добрыня, ты — супер! Молодец! Я в тебе не сомневалась ни на секунду! А эти-то не верили! — указала она на парней, её глаза блестели лукавством.

Друзья засуетились, закивали, пытаясь оправдаться:

— Да верили мы, верили! Ну… просто не совсем… Может, наполовину.

Добрыня усмехнулся и протянул сестре пятитысячную купюру:

— Держи, сестрёнка. С тобой приятно иметь дело.

Она ловко схватила деньги и лукаво подмигнула:

— Спасибо, брат! Всё пойдёт в дело. Как раз туфли куплю.

Он поднял брови:

— Ты на пять тысяч туфли купить собралась?

— Почему на пять? На шесть! Ты же мне ещё тысячу на мороженое дал.

Добрыня рассмеялся, его смех раскатился, как гром:

— Понятно… Даже не буду спрашивать, что за туфли. Наверное, с функцией полёта?

Она звонко хихикнула:

— Ага, и с автопилотом!

Тем временем к ним подошёл главный инструктор, бледный как мел. Его голос дрожал, словно лист на ветру:

— Добрыня, мы тебе сразу зачёт ставим. Можешь больше не ездить. Никогда. Пожалуйста.

Добрыня удивлённо посмотрел на него, глаза его сверкнули интересом:

— Но я бы хотел ещё поездить. Практика — залог мастерства!

Инструктор нервно сглотнул, на лбу его выступили бисеринки пота:

— Не ездить! Я сказал — не ездить!

— Но я ещё не закончил. Мне нужен новый соперник. Сейчас же ваша снова очередь ездить за рулём! — Добрыня улыбнулся, как хищник перед ужином, обнажив безупречно белые зубы.

Инструктор побледнел ещё сильнее, если это было возможно, и, едва удерживаясь на ногах, опустился на траву и дрожащими руками закурил:

— Н-никакая не моя очередь… — прошептал он, взгляд его был устремлён в бесконечность, а дым от сигареты лениво стлался перед глазами. — Я… устал.

* * *

Я направился в автосервис менять резину — деньги от Аракчеева, словно по волшебству, уже пришли на карту. Деньги любят счёт, а я обожаю деньги. Идеальное сочетание!

Добрался я туда быстро. Оставив машину в автосервисе, решил немного передохнуть. Сел на лавочке в парке, наблюдая за голубями, которые, как всегда, ничего не делали. Побродил по аллеям, но вскоре заскучал. «Пожалуй, загляну в пекарню и перекушу», — подумал я.

Неспешным шагом, насвистывая мелодию под нос, дошёл до ближайшей пекарни и сразу же оказался в эпицентре скандала. Владелец орал на парня лет шестнадцати, который, судя по всему, там работал:

— Какого хрена ты так мало продал? Спишь на работе? Или думаешь, что булки сами себя продадут?

Я приподнял бровь и решил вмешаться:

— Дайте мне, пожалуйста, четыре пакета багетов.

Парень за прилавком не поверил своим ушам. Через пару минут я вышел из пекарни, нагруженный сорока тремя багетами. Зачем мне это? Конечно же, чтобы накормить живность! Пусть утки почувствуют себя французами.

Сев на лавочку у озера, я начал крошить хлеб в воду. Но спустя несколько минут зазвонил телефон. Из автосервиса сообщили, что всё готово.

«Так быстро? Не иначе, как рекорд по смене резины поставили», — удивился я.

Но багеты ещё оставались, и нужно было ускорить процесс кормления уток. Я начал бросать в воду целые батоны.

Вдруг сбоку послышался возмущённый голос:

— Наркоман, что ли? Чем их кормишь?

Я обернулся и увидел бабку с осуждающим взглядом.

— Чем-чем, багетами кормлю, — ответил я самой лучезарной улыбкой.

— Ну, говорю же, наркоман! — бабка покачала головой и пошла дальше, бормоча что-то про молодёжь.

Хорошо, что не вызвала санитаров. С этими мыслями я продолжил свой хлебный обстрел озера.

И тут, будто из ниоткуда, передо мной появился маленький человек в зелёном костюме и цилиндре.

— Здравствуйте, Добрыня, вынужден вас ещё побеспокоить, — вежливо начал лепрекон.

Я усмехнулся, узнавая знакомого:

— Опять ты? Не понимаю, зачем ты здесь.

Лепрекон говорил так изысканно, будто только что сошёл со страниц классической литературы.

— Я ко многим людям подхожу, но только вы мне помогли, — начал объяснять он.

— Я? Да не я же тебе монеты дал.

— Но это вы тогда посмотрели на Григория и кивнули ему, так что косвенно вы мне помогли в первый раз, — настаивал он.

— Золота нет, можешь даже не начинать, — предупредил я, не зная, к чему он клонит.

— Ну, я и рубли принимаю, в принципе, — не смутился лепрекон.

Я достал из кармана десятку и протянул ему:

— Держи.

Лепрекон посмотрел на купюру с видом эксперта по антиквариату:

— Извините, дорогой, уважаемый и всеми любимый Добрыня, но мне этого маловато. Нужна помощь покрупнее.

— Ты охренел? Бомжу даёшь десятку — и он счастлив. А тебе что, сразу миллионы подавай?

— Но я ведь не простой бомж, — улыбнулся лепрекон.

— Да уж, ты бомж-лепрекон — редкий экземпляр. Может, тебя в музей сдать? — съязвил я.

— Раньше я мог исполнять желания, а сейчас… Без своих кошельков и монет я обречён. Не могли бы вы, Добрыня, увеличить помощь магическому существу?

— Сколько? — я закатил глаза.

— Ну, пять сотен достаточно будет, — произнёс лепрекон с надеждой в голосе.

— Пятьсот? Да ты офигел! — я чуть не поперхнулся, но, подумав, добавил: — Ладно, чисто из-за твоей наглости и умения красиво говорить.

Я вытащил пятьсот рублей и протянул ему.

— Премного благодарен, уважаемый. Вы, возможно, не догадываетесь или чрезмерно скромны, но вы золотой человек, и сердце у вас золотое. А на этом я откланиваюсь.

И, как и положено лепреконам, исчез так быстро, что я даже не заметил.

Вроде бы отдал пятьсот рублей бомжу-лепрекону, а на душе так приятно: столько он мне хороших слов наговорил. Прямо бальзам! К тому же, возможно, он когда-нибудь найдёт свою золотую монету, и тогда я спрошу с него свои желания. А я-то страшнее любого магического ростовщика.

Багеты вскоре закончились. Утки были настолько сыты, что едва плескались на поверхности. Их так расперло, что они стали похожи на багеты сами по себе.

Забрав машину из автосервиса, я направился в общагу. Перекусил там, переоделся, схватил запасные вещи и поехал на ринг. Гриша уж очень просил — не мог же я его подвести. Да и с боёв свой барыш есть, особенно если мне попадётся какой-нибудь злобный утырок: и репутация поднимется, и в кармане прибавка.

Усевшись в тачку, я улыбнулся — приятно всё же ехать на собственной машине, а не бегать через весь город. Включив музыку погромче, я разогнал своего «Вепря» так, что фонари лишь мелькали за окнами. С ветерком и в своё удовольствие я помчался навстречу приключениям.

На парковке

Гриша сидел в шумном кафе, нервно постукивая пальцами по столу. Его взгляд, то и дело, возвращался к часам на стене, словно он пытался загипнотизировать стрелки, заставляя их замедлить ход.

— Да где же этот Добрыня? — бормотал он себе под нос, ощущая, как растёт раздражение.

Телефон молчал. Гриша звонил уже столько раз, что казалось, отпечатки пальцев стёрлись. Ему даже пришла мысль позвонить своему начальнику охраны — тому самому парню, который мог найти иголку в стоге сена за пять минут. Пусть бы пробил информацию о Добрыне.

Но он глубоко вздохнул и отогнал эту идею. Бред какой-то. С Добрыней ничего не могло случиться. Это же Добрыня! Если кому и переживать, так это тем, кто рискнул встать у него на пути.

С другой стороны, Добрыня никогда его не подводил. Если он опаздывает, значит, Вселенная решила сыграть злую шутку.

И вдруг Гриша заметил вдали знакомую фигуру — высокий, широкоплечий силуэт медленно приближался по тротуару. Но это было странно: Добрыня всегда появлялся за рулём своего сверкающего автомобиля.

— Постой-ка, это он? Нет, быть не может. Он же везде на машине ездит. А тут пешком… Или это горилла из зоопарка сбежала? — прищурился Гриша, пытаясь разглядеть лицо приближающегося.

Фигура становилась всё ближе, и сомнений не оставалось: это был Добрыня.

— Чёрт возьми, Добрыня! Почему ты пешком? Ты решил фитнесом заняться? — Гриша замахал руками, будто обнимал невидимые деревья, и бросился ему навстречу.

На бегу он выкрикивал его имя. Добрыня поднял взгляд и, не изменив серьёзного выражения лица, спокойно спросил:

— Что надо?

— Что надо⁈ Ты вообще на часы смотрел? Мы опаздываем! И почему ты пешком? — выпалил Гриша, пытаясь уловить хоть тень эмоции на лице друга.

— Я не пешком, — невозмутимо ответил Добрыня.

Гриша озадаченно оглядел его с головы до ног.

— Ну да, конечно. А я сейчас на коньках катаюсь. В смысле… где твоя машина?

Добрыня без лишних слов сунул ему в руки… руль. Самый обычный автомобильный руль.

— Вот она, — произнёс он, словно это всё объясняло.

Гриша потрясённо посмотрел на руль, затем на Добрыню в потрёпанной и слегка рваной одежде, потом снова на руль.

— Что стряслось?

— Тормоза отказали на скорости двести двадцать, — пожал плечами Добрыня, будто говорил о пустяках.

— И ты об этом рассказываешь так, словно это обычное дело⁈ — Гриша был в шоке, его глаза расширились.

— Я просто хотел доехать с ветерком, — улыбнулся Добрыня. — А теперь идём на арену? У меня как раз отличное настроение провести интенсивный бой, — добавил он, похлопывая друга по плечу так, что тот едва удержался на ногах.

— После такого тебе бы не на арену, а на диван. К психиатру, — пробормотал Гриша, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

— Так мы идём или как? — Добрыня нетерпеливо посмотрел на него.

Гриша молча взглянул на него и лишь кивнул, поняв, что слов больше не осталось. Вместе они направились вперёд, и мысли Гриши кружились вихрем, пытаясь поспевать за неординарным другом.

Глава 18

Прогуливаясь по парковке, я заметил, что Распутин сверлит меня взглядом, словно пытаясь прожечь дыру в моей спине. А я тем временем считал секунды до того момента, когда его терпение иссякнет. И вот, наконец, он не выдержал и…

— Ладно, по дороге всё расскажешь, — сказал Гриша, бросая на меня тревожный взгляд. — Мы уже безнадёжно опаздываем, а у тебя впереди бой — и далеко не из лёгких. Надеюсь, ты всё как следует обдумал, потому что мне всё это не очень нравится.

— Да всё будет пучком, не переживай, — отмахнулся я, как обычно.

Но от расспросов увернуться не удалось. И по пути на арену я вкратце поделился с Гришей деталями произошедшего.

Итак, забрав своего «Вепря» из автосалона, я отправился по неотложным делам… По каким делам? Ну конечно же, по самым срочным — заскочил в самую большую библиотеку города и решил основательно налечь на книги. Пора уже развеять миф о том, что качки — тупые. Мозги тоже накачивать надо!

Так вот, почитал немного, затем на массажик сгонял — ну а после этого бегом помчался к арене. Времени у меня оставалось кот наплакал, поэтому я решил проскочить по трассе, чтобы объехать пробки, и вдавил педаль газа так, что спидометр показывал заветные двести километров в час, а потом и вовсе больше… Больше… И тут — бац! — моя тачка взорвалась совершенно нежданно-негаданно.

Сначала я подумал, что сбил какое-то мелкое животное — может, мутировавшего ёжика с гранатой в лапках — и меня подкинуло в воздух. Но когда я увидел, как задняя часть моей машины обгоняет переднюю, понял: тут точно без дополнительной помощи не обошлось. Ёжик, даже самый суровый, такого эффекта не дал бы.

Пазл быстро сложился в голове: у кого-то из работников автосалона явно были свои планы на мой «Вепрь». Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться — машину заминировали. В результате я промчался по трассе на обломках своего «Вепря»: одежда обгорела, и выглядел я так, словно только что вернулся из тура по действующим вулканам.

Меня спасло только то, что гравитационный доспех всегда на мне — после того как снял ограничения, он стал моей второй кожей, и снять его уже не получается. Но одежда всё равно пострадала, и теперь я мог бы сниматься в опасных сценах боевиков без грима. Из-за скорости и взрыва машина развалилась: осталось лишь сиденье, на котором я ехал, и руль в руках.

Осмотревшись, я обнаружил куда-то укатившийся багажник, и в нём каким-то чудом уцелела сумка с вещами. Видимо, у судьбы отменное чувство юмора. Поняв, что выбора особо нет, я побежал сюда пешком, благо было недалеко. А руль… Даже не заметил от потрясения, что тащу его с собой на автомате.

— Ты становишься известной личностью. Не каждый день взрывают аристократов, — выслушав мой рассказ, Гриша покачал головой и усмехнулся. — Я, конечно, слышал взрыв, но подумал, что это наследник Василоновых празднует день рождения с размахом. А оказалось, это ты решил устроить фейерверк в стиле Марии-Антуанетты.

— Блин, ты что, всех здесь знаешь? У кого когда вечеринки, где гулянки? — удивился я, глядя на Гришу.

— Не всех, конечно, но уже от двенадцати персон сегодня приглашения получил, — ухмыльнулся он. — Ты же знаешь, Распутины — желанные гости в любом доме.

— Ещё бы не знать! Вы же лекари от Бога: можете исцелить и от простой магии, и от самой тёмной. Хотя про тёмную не всем известно, но кому надо — тот в курсе.

Гриша прищурился, улыбнулся хитро и перевёл тему:

— А ты мне лучше скажи, как выжил после такого взрыва?

— Ну, ты же знаешь… секрет фирмы, — хмыкнул я в ответ, а про себя думаю: ляяя, что я несу…

— Ага, ясно, тайна за семью печатями, — вздохнул он. Мы продолжили путь, шагая, как два героя романа Достоевского, только без экзистенциальных метаний и лишних людей. Кстати, Достоевский в Империи очень популярен, хоть и умер давным-давно.

Продолжая болтать, мы добрались до арены. Я направился в свою личную раздевалку, оставляя за собой дымящийся шлейф обгоревшей одежды, словно дракон, сбросивший старую чешую после огненного полёта.

Натянув свежий костюм, я вышел на ринг, где меня встретил оглушительный рев аплодисментов. Фанатов у меня прибавилось, гонорар тоже подрос. Количество зрителей и ставок давно перевалило за определённый уровень, так что мой агент — Гриша — теперь будет получать больший процент. Если бы на его месте был кто-нибудь другой, его бы давно обманули на деньги, но с Гришей такие фокусы не проходят: он ведь Распутин, а с Распутиными шутки плохи. Да и делает он это скорее ради развлечения.

На этот раз моим соперником был тип в синей маске. Что мне это давало? Да, по сути, ничего. Но и не нужно — для добычи информации у меня есть Гриша.

Рефери напомнил, что мой соперник в синей маске — мастер единоборств, и довольно опасный парень. Я окинул его взглядом: коренастый, высокий, словно дуб. Пожал ему руку — казалось, будто пытаюсь сжать булыжник.

Гриша не смог о нём ничего толком выяснить — кто он такой, откуда взялся. Но, по имеющимся данным, он не принадлежал к Родам, враждующим с моим. Так что калечить его я не собирался, если, конечно, он сам об этом не попросит.

— Слушай, — отвёл меня в сторонку Гриша перед началом боя, — не переусердствуй там. Соперник у тебя серьёзный.

— Да понимаю я, но сейчас мне деньги нужны как никогда, — ухмыльнулся я, вспоминая обугленные останки своего «Вепря» и перспективу покупки нового авто.

— Деньги деньгами, но жизнь важнее, — вздохнул он. — Ладно, я, конечно, смогу тебя потом подлатать, если что, но главное — успеть вовремя. Не забывай, что у всех на ринге свои секреты, не только у тебя.

Не успел он договорить, как рефери пригласил нас с соперником в центр ринга. Я кивнул Грише и шагнул вперёд, чувствуя, как адреналин заполняет каждую клеточку моего тела.

Соперник взглянул на меня сквозь прорези маски и тихо сказал:

— Слушай, парень, намеренно калечить тебя не буду, но и проигрывать не планирую. Если почувствуешь, что сдаёшь позиции, лучше сдавайся. Чем дольше бой, тем больше зрителям нужно зрелищ. А я, как и ты, скорее всего, на контракте: что прикажут, то и сделаю.

— Без обид, но и я не собираюсь проигрывать, — улыбнулся я.

— Понял, принял, на лопатки уложил, — подмигнул он, отпустив местную шуточную фразу борцов. Смысл её в том, что всё ясно, и в любом случае соперника он уложит.

Прозвенел гонг, и мы немедленно ринулись в бой, раздавая удары. Я быстро сообразил, что он постарается взять меня в захват и повалить на пол — это его конёк. Он упорно сокращал дистанцию, словно танк, прорывающийся к цели.

Пожалуй, я не был мастером борьбы, но кое-что об этом знал. Мы обменялись несколькими ударами, словно шахматисты, осторожно разыгрывающие дебют.

Его движения были быстрыми и отточенными, как у питона, готового задушить добычу, но такие выпады были редки. Большую часть времени он кружил вокруг меня, создавая иллюзию атаки или обдумывая, как лучше напасть. В общем, шоу для публики шло полным ходом.

Толпа ревела, требуя крови и зрелищ. А я тем временем размышлял о том, что, может быть, стоило выбрать карьеру филолога: в худшем случае тебя просто поправляют на конференциях, а не пытаются сломать кости. Да и это я не про себя, а про своих соперников на ринге: им бы лекции читать, а не вот это всё.

Мой противник, как я и думал, попытался взять меня в захват, но я увернулся, почувствовав, как его пальцы скользят по моему плечу.

Наш бой продолжался, и я понимал, что нужно закончить его до того, как публика начнёт требовать ещё более жестоких развлечений. Решил, что пора прибегнуть к методам, о которых косвенно намекал Гриша. Вернее, не намекал, а загадочно ухмылялся, а я делал выводы.

В какой-то момент я нарочно оставил ногу чуть в стороне и замедлился на секунду, притворяясь, что не успеваю её убрать. Соперник бросился к ней, и, схватив, перебросил меня через себя.

Я с грохотом шмякнулся на пол и для вида покорчился от боли. Но пока боец в синей маске ликовал, нарезая вокруг меня победные круги и предвкушая лёгкую победу, я наблюдал за табло со ставками.

Ставки, дорогие мои, росли, как на дрожжах… Интересно, на кого ставят: на меня или на то, сколько зубов я потеряю? Усмехнувшись этой мысли, я быстро поднялся с пола. А соперник, похоже, не особо расстроился — он ведь шоу создавал, а оно требует времени.

Едва я встал на ноги, как мой противник снова рванул к моей ноге, но на этот раз я перехватил его первым, схватив за руку и швырнув на пол. Чуть не перестарался… Надо бы лучше себя контролировать. Но «синяя маска» довольно шустро поднялся, и я с облегчением выдохнул.

— Неплохо, — признал он, — на грубой силе выкатываешься.

Я лишь кивнул ему в ответ и снова бросил взгляд на табло: к тем двум сотням ставок прибавилось ещё двадцать. Это никуда не годится! Нужно что-то делать, чтобы поднять интерес публики.

Подумал про себя: может, дело в том, что я привык завершать бои быстро и эффективно, без лишнего шума и пыли. Мои движения резкие и прямолинейные, а у соперника — красочные и эффектные, но с множеством ненужных жестов. Видно, что он привык работать на публику, растягивая удовольствие. Тут всё ясно: люди любят зрелища.

Соперник снова пошёл на меня, и я решил сыграть по его правилам. Пропустил пару ударов по ноге и сделал вид, что она подкосилась. Даже специально подставил ему шею. Он тут же воспользовался этим, захватив меня и ударив по голове.

Не знаю, как называется этот приём, но в момент падения моя голова оказалась в его руках. Если бы он был особенно талантлив, то, думаю, после такого удара моя голова могла бы остаться у него в руках — полный отрыв башки в прямом смысле слова.

Я рухнул на ринг и услышал, как толпа взревела от восторга. Бросив взгляд на табло, я заметил, что ставки взлетели ещё на полторы сотни. Ну что ж, иногда полезно приложиться носом к полу ради общего дела. А соперник тем временем ходил вокруг, размахивая руками и подзадоривая зрителей. Кажется, он наслаждается своей ролью.

— Чёрт побери, — проворчал я себе под нос, — почему мне больше платят за то, что меня бьют, а не за то, что бью я? Забавно, как деньги влияют на человеческую психологию и мою физиономию.

Следующие тридцать минут стали для меня своеобразной гимнастической сессией, которую я никому не порекомендовал бы. Меня швыряли, бросали, крутили — в общем, использовали по полной программе, словно я был резиновым манекеном на распродаже.

Гриша орал с трибун так, что, казалось, его голос прорезает мне дополнительную дыру в голове. Он успел опустошить бутылку дорогого виски, видимо, надеясь, что если напьётся, то мой нокаут будет менее болезненным… для него.

Меня мотало из стороны в сторону, как воздушный шарик на сквозняке. И когда я прикинул, что ставки уже не растут так бодро, как хотелось бы, я понял: пора сворачивать этот цирк.

Поднявшись в очередной раз, я встряхнул головой, словно пытаясь отключить режим «грушу для битья», и уставился на соперника.

— Ну что, размялись? — улыбнулся я так широко, как только позволяли ссадины.

— Ты выносливый, — признал он нехотя. — Но далеко не уйдёшь.

— Возможно. Но как говорил один мой знакомый: «Неважно, сколько раз ты падаешь, важно, сколько монет успеваешь собрать по дороге вниз». И знаешь, этот знакомый — я сам.

— Может, сдашься всё же? — продолжил он, видимо, заботясь о моём здоровье больше, чем я сам.

Я поднял на него взгляд и криво усмехнулся:

— Да нет, — протянул я, как человек, которого пригласили на третью порцию десерта. — Подерёмся ещё чуток, а там видно будет.

Он пожал плечами — мол, сам напросился, — и мы снова сошлись в клинче. Соперник был уверен, что я на последнем издыхании, и снова попытался провести свой коронный проход в ноги. Но я уже раскусил его. Легонько выставил ногу вперёд, точно зная, что, если бы выдвинул её на сантиметр дальше, он бы сменил тактику и попытался меня пощекотать.

В тот миг, когда он бросился на мою ногу, я внутренне ухмыльнулся. По его плану следовало эффектно швырнуть меня через плечо, чтобы я снова упал, как мешок картошки, вызывая восторг публики. Он схватил мою ногу, дёрнул на себя… и ничего не произошло. Мой вес вдруг стал для него неподъёмным, будто я съел грузовик перед боем. Когда он осознал, что что-то пошло не так, и поднял глаза, было уже поздно.

Моё колено стремительно летело к его подбородку. Один звонкий щелчок — и соперник отлетает на добрых шесть метров. Бил я, надо сказать, аккуратно: парень он неплохой, свою работу выполнял честно, не пытался мне глаза выдавить или ещё какую низость сотворить. И за всё время нашего поединка ни разу не позволил себе ехидных замечаний о моей скорой кончине. Поэтому я проявил к нему максимум гуманности: рассчитал силу так, чтобы просто уложить его спать, а не отправить в стратосферу.

Он растянулся на ринге, а арена взорвалась аплодисментами и криками. Рефери развёл руками и объявил:

— Смотрите-ка, насколько крепкий паренёк этот Ночной Разбойник! Его больше тридцати минут мутузили по всей арене, а он умудрился победить! — усмехнулся рефери, пожав плечами. — Ладно, тем не менее, победитель есть победитель!

Гриша, мой верный агент, прыгал от радости, размахивая руками.

— Это мой боец! Видели, как он его уделал? — кричал он.

Мы, радостные и слегка ошалевшие от адреналина, направились в раздевалку. По пути я заметил, что Гриша как-то подозрительно быстро протрезвел. Ну да, на то он и лекарь, чтобы нейтрализовать алкоголь в организме одним щелчком пальцев перед важными переговорами.

— Зачем ты вообще пил? — спросил я, когда мы остались наедине.

Гриша хитро прищурился, глаза заблестели озорством:

— Чтобы все думали, что я пьян, и моя концентрация ниже плинтуса. Это старый трюк для обмана. Не все же знают, что мы, лекари, такое можем. Иллюзия опьянения — отличный способ расслабить собеседника и вытянуть из него лишнюю информацию.

— Ах ты, мастер интриги! Наверное, для тебя игра в покер — это слишком просто? — я покачал головой, усмехнувшись.

— После тех времён и передряг, которые мы с тобой пережили, когда меня пытались отравить, утопить и застрелить, причём всё одновременно, подобные шалости — просто детские игры, — он отмахнулся.

Я присел на скамейку, ощущая приятную усталость, которая сейчас разливалась по мышцам.

— Ну и каковы результаты нашей маленькой авантюры?

Гриша расплылся в широченной улыбке.

— Добрыня, ты не поверишь! В этот раз мы выиграли столько, что я сам в шоке. Точную сумму ещё подсчитывают, но, судя по объёмам ставок… Ты точно сможешь купить хоть два таких «Вепря»! — он подмигнул, намекая на мой сгоревший автомобиль.

— Знаешь, такую же машину брать не буду. В этот раз хочу что-то более… внушительное, — я задумчиво потер подбородок. — Не подсобишь с этим? Можешь заказать мне машину от Лимоновых?

Гриша присвистнул, словно я только что предложил купить личный самолёт:

— Тебя и занесло! Лимоновы? Да они же делают машины для самых избранных!

В мыслях я прокрутил информацию о Лимоновых. Род, который занимается многими делами, в том числе специализируется на производстве уникальных автомобилей. Молодёжь обожает их тачки, каждая делается под заказ, вручную, с любовью и, вероятно, с парой заклинаний на удачу. В них есть защитные системы, встроенный магический функционал — полный фарш. Всё зависит от модели, и на них гигантские очереди. Но если Распутин попросит, то моя очередь станет намного короче.

— Без проблем, помогу! У меня есть кое-какие связи, — Гриша ухмыльнулся. Ну, кто бы сомневался. Да Лимоновы и без всяких связей при упоминании его имени сделают мне уступку.

— Вот и славно. А сейчас ты ведь пойдёшь с организаторами общаться? Сразу тогда можешь на следующий бой договориться с ними, — я посмотрел на него с надеждой.

— Уже? А отдохнуть не хочешь? — Распутин поднял бровь.

— Конечно, — я отпил воды из бутылки, ощущая, как прохлада растекается внутри, — но почему бы не планировать заранее?

Гриша радостно хлопнул меня по плечу:

— Вот это я понимаю — мой боец! Что ж, а есть пожелания?

— Да, хотелось бы соперника, похожего на того, с кем только что дрался, — ответил я, не раздумывая ни секунды.

— То есть, кого-то из смешанных единоборств найти? Кхм… Выходит, ты точно понял фишку, как можно зарабатывать больше. Это хорошо, а то я в самом начале и правда думал, что тебе это может повредить. Всё-таки актёр из тебя хреновый, тебя будто шатало взаправду! — Гриша рассмеялся, вспоминая моё «мастерское» исполнение.

— Ну, хреновый не хреновый, но люди поверили, — парировал я. С этим не поспоришь.

Гриша улыбнулся своей фирменной хитрой улыбкой.

— Единственное, что в следующий раз тебе придётся пройти проверку на свой Дар. Могут заподозрить, что ты птица высокого полёта, то есть ранга, — он кашлянул в кулак.

— Без проблем, — пожал я плечами, словно это пустяк. — Так что находи такого же соперника, и можно даже на завтра.

Гриша энергично пожал мне руку, пообещав, что все сделает, но я с шутливым выражением лица глянул на него и подметил:

— Кстати, ты ведь не только в начале за меня переживал, но и под конец боя. Хотя догадывался же, что я могу прикидываться. Сам мне объяснял, как здесь всё работает.

— Слушай, не только ты умеешь играть на публику. Если тренер переживает за бойца, то ставки взлетают, — подмигнул Гриша. Он за словом в карман не лез, и всегда отличался мудростью. Оказался ещё хитрее, чем я думал. Тонко подметил, не добавить, не убавить.

Мы вышли из раздевалки и направились к парковке. Мой телефон пострадал в недавних приключениях, превратившись в бесполезный кусок пластика.

— По пути надо бы мне новый телефон прикупить, — намекнул я Грише, надеясь, что он меня подбросит.

— Уже подумал об этом. Заедем в магазин и заодно восстановим твою сим-карту, — откликнулся он.

Через полчаса я уже сидел в машине, любуясь новым блестящим телефоном. Как только сим-карта активировалась, на экран посыпались сообщения одно за другим, словно проливной дождь из спама.

Первое сообщение было от моей сестры:

— Добрыня, ты где?

Следующее:

— Добрыня, у меня для тебя новости, — тоже от нее.

— Добрыня, ты будешь в шоке! — все сообщения были от нее одной.

— Добрыня, да ответь же!

— Добрыня, ты чего от сестры морозишься?

— Добрыня, ну пожалуйста, ответь. Надо кое-что рассказать!

Последнее сообщение заставило меня нахмуриться:

— Ладно, Добрыня, не даёшь создать интригу. Короче, мы теперь бездомные. Ты пойдёшь охранником в клуб работать, а я — официанткой. Может, тогда сможем снять какую-то комнатушку.

Вот это новости! Я вздохнул так глубоко, что Гриша обернулся ко мне:

— Что-то случилось?

— Кажется, семейные проблемы настигли меня быстрее, чем я ожидал, — сказал я, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.

Гриша усмехнулся:

— Ну, с твоей удачей это неудивительно. Что там у тебя?

— Моя сестра сообщает, что мы теперь бездомные.

Он поднял брови:

— Бездомные? Это как?

— Хороший вопрос. Похоже, мне предстоит узнать детали. Но самое интересное, что она уже распределила наши роли: я — охранник в клубе, она — официантка. Видимо, план по выживанию уже составлен.

Гриша рассмеялся:

— Ну, по крайней мере, она продумала стратегию. А ты уверен, что это не шутка?

— С ней никогда нельзя быть уверенным. Но, зная её склонность к драме, думаю, что что-то серьёзное всё-таки произошло.

Мы не стали медлить — Гриша быстро довёз меня до стен академии. А там… Ну что ж, неприятности снова нашли меня. Кто бы сомневался: проблемы — мои верные спутники.

Вокруг общежития суетились люди в форме, машины тайной канцелярии заполонили двор, словно муравьи вокруг разлитого мёда.

— Что за переполох? — пробормотал я.

— Похоже на массовую эвакуацию. Может, что-то серьёзное случилось? — Гриша припарковался и пошёл за мной следом.

— Надеюсь, это не связано с моей сестрой, — пробормотал я.

К счастью, в толпе я быстро заметил знакомую фигуру коменданта Петровича. Подскочив к нему, я выпалил:

— Что здесь случилось? Кого убили?

Петрович обернулся ко мне, его лицо выражало смесь усталости и тревоги:

— Беда, Добрыня! Закрывают наше общежитие!

— В смысле, закрывают на карантин?

— В прямом смысле, — тяжело вздохнул он. — Двенадцать человек пострадали и сейчас в реанимации. Неизвестно, кто пронёс взрывное устройство. Идёт расследование, а студентов просят найти пока себе временное жилье.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Маша! Я уже собирался броситься внутрь, но Петрович остановил меня:

— Постой, с твоей сестрой всё в порядке. Она там, во дворе.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел Машу, сидящую на чемодане. Рядом громоздились мои вещи: чемоданы, сумки, даже гантели. Она бы в жизни это сама не принесла…

— Ну вот, теперь и бездомные мы, — протянула Маша, когда я подошёл к ней. — Что будем делать?

Я заметил, как двое людей в форме с трудом тащили мои сумки, тяжело дыша и бросая на меня вопросительные взгляды. Они опустили их на землю с явным облегчением.

— Это всё? — спросил один из них, вытирая пот со лба.

— Да, спасибо вам огромное, — Маша кивнула им.

— Дожили, — пробормотал другой, глядя на меня. — Студентам вещи выносим…

И я тоже был в лёгком недоумении… Некоторые из моих гантелей были усилены магией, и я не понимал, как эти бедолаги вообще смогли их дотащить.

— Зачем тебе столько железок? — спросил первый, разминая плечо. — У вас же элитная академия вроде. Неужели здесь нет ничего?

— А мне мало того, что здесь, — честно ответил я. Они с удивлением посмотрели на меня, и темноволосый, покрутив пальцем у виска, прикурил сигарету. Затем подальше отошли от меня, бросая косые взгляды.

Ну и правильно, пусть идут: их вообще не должно волновать, сколько мне железа нужно. Законом, что ли, запрещено? С такими темпами у меня в этом мире начнётся паранойя, будто все только за мной и следят. Как будто все должны быть похожими: есть одинаково, одеваться одинаково, говорить одинаково, делать каждый день абсолютно одинаковые вещи. Я вообще, можно сказать, панк по натуре! А-а-а!… Ладно, прокричал про себя, бред сам с собой пораздувал, а теперь надо переходить к разделу под названием «Надо что-то делать с мелкой».

— Да, Добрыня, мы бездомные, и беззащитные, к тому же, — вздохнула она, но было видно, что её грусть напускная. Её хоть в ад отправь, мне кажется, она и там ничего не испугается. — Как думаешь, когда место, где мы выберем жить, перестанет быть безопасным? — посмотрела мне прямо в глаза.

— Думаю, минут через десять или даже пять, — рассмеялся я. — Ладно, я вызову машину, переночуем пока в отеле, а завтра разберусь с жильём.

Маша прищурилась:

— Вызовешь? А где твоя?

Я вытащил из сумки обгоревший руль и поднял его перед ней:

— Вот моя машина.

Она открыла рот, затем закрыла его, не найдя слов, но её глаза говорили больше любых слов. В них ясно читалось, как она была ошеломлена выходками своего любимого брата.

Ну, ничего, привыкнет когда-нибудь… А пока она молчала, я быстро набрал номер.

— Слушай, Гриш, — сказал я, когда Распутин ответил на другом конце трубки. — Поставь мне на эту неделю по одному бою каждый день.

— Ого! — отозвался он. — Решил ударить по заработкам?

— Что-то вроде того. Семейные обстоятельства.

— Кто бы сомневался, — проворчал друг в трубку и сбросил.

Ну, а я, как всегда, улыбался. И не потому, что я дурачок, а просто бабки заработать точно смогу и выкрутиться. И как обеспечить защиту Маше, тоже решу этот вопрос. Короче, имея мой опыт и знания, а также силу, всё пока не так паршиво, как могло бы быть у других на моём месте.

Но, блин, Маша, кажется, уже сформулировала вопрос в своей чудесной головке, и сейчас начнётся словесная атака. Короче, надо купить хорошие наушники и делать вид, что я всегда безумно занят, и на связи с кем-то двадцать четыре на семь. А что, в кафешках некоторые так и делают, сидя за ноутбуками. Почему бы и мне не спрятаться за этим…

— Добрыня, так что за х***** с ВЕПРЕМ СЛУЧИЛОСЬ? — взвизгнула мелкая.

— Мария, постыдилась бы, тебя комендант услышит, — мне стало неловко за сестру.

Петрович тем временем покосился сначала на Машу, потом на меня и, глотнув что-то из своей армейской фляжки — явно крепкого, судя по тому, как зажмурился — заметил вслух:

— Марию бы командиром в армию, приказы раздавать — цены бы ей не было!

— А тебе, смотрю, Петрович, солдат вообще не жалко, — вздохнул я и грозно посмотрел на Машу, чтобы в следующий раз следила за языком при посторонних. Но, судя по её задумчивому виду, она уже обдумывала свои перспективы в военной карьере.

За что мне это? В ней точно живёт какой-нибудь энерджайзер или монстр, созданный из энергетических напитков: её мозг всегда в поиске самых отбитых идей…

Глава 19

Кто бы мог подумать, что вместо такси мне придётся заказывать целую фуру для своих вещей. Как вообще всё это барахло умещалось в моей комнатушке в общаге?

Ну да ладно, главное, что мы с Машей без особых приключений добрались до отеля, хоть и пропахли по пути табаком. Водила фуры ни на секунду не выпускал изо рта свою сигариллу — казалось, она к нему приросла или он родился уже вместе с ней.

Подъехали мы, значит, к этому красному кирпичному зданию, сияющему множеством ярких гирлянд в форме круглых жёлтых ламп. У дверей стоял швейцар, который в своей безупречно чистой и дорогой форме выглядел чуть ли не членом императорской семьи.

Мелкая, разумеется, сразу недоверчиво округлила глаза.

— Добрыня, это тот самый шикарный отель «Харитон», принадлежащий роду Харитоновых? — спросила она, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — И в чём подвох? Ничего не понимаю, — мотнула она головой.

Я лишь с улыбкой кивнул ей. Удивление сестры было понятно: у Харитоновых целая сеть таких отелей, и все они — пятизвёздочные. Репутация у них безупречная, и Маша не могла понять, что мы здесь делаем.

— Да так, решил, что нам стоит пожить немного на широкую ногу, — хлопнул её по плечу, и Маша слегка пошатнулась.

— Но разве это не слишком… дорого для нас? — в её глазах всё ещё блестело недоверие.

— Дорого, но не переживай, я снял нам один полулюкс на двоих, — усмехнулся я. Я же не совсем транжира: люкс — это уж слишком. Отдельные номера нам брать не стал: так хоть смогу присмотреть за тобой, ведь охота на нас сейчас начнётся полным ходом.

— Правильно сделал, что один номер выбрал, братик: я, если что, тебя прикрою, — мелкая с пафосом ударила себя кулаком в грудь. Предсказуемо, слишком…

Неважно, что думают или знают обо мне другие. Главное, что сегодня мы переночуем в этом месте. Даже полулюкс — это дороговато для меня, но зато здесь профессиональная охрана, да и вообще защита на высшем уровне — сюда порой заселяются очень известные персоны.

Мы с мелкой, оставив бедного носильщика позади, который после сегодняшнего дня, похоже, уволится, вошли в просторный вестибюль. Высокие потолки были украшены позолотой и хрустальными люстрами, свисающими словно гигантские сосульки.

Мягкий ковёр поглощал звуки наших шагов, а вокруг суетились сотрудники в безупречных униформах, приветливо улыбаясь гостям.

— Всё это выглядит, как декорации к фильму про миллионеров, — прошептала Маша, озираясь. — Мы точно не ошиблись адресом?

— Если и ошиблись, то я не против пожить в таком заблуждении, — ответил я с хитрой улыбкой. — Смотри на это так: если кто-то захочет нас найти, то вряд ли подумает искать здесь. Спрятаться на виду — лучший способ.

Но, признаюсь, я сильно сомневался, что это сработает в нашем случае. Просто хотелось её успокоить.

Мы подошли к стойке регистрации, где улыбающаяся девушка протянула нам ключи от номера.

— Добро пожаловать в отель «Харитон». Желаем приятного пребывания, — произнесла она голосом мягким, как шёлк.

— Спасибо, — ответил я и подмигнул сестре. — Видишь? Мы уже вливаемся в эту атмосферу.

Поднимаясь на лифте, мелкая не могла отвести глаз от зеркальных стен, в которых отражались наши слегка уставшие, но довольные лица. А номер превзошёл все наши ожидания: просторная гостиная с панорамными окнами, открывающими вид на ночной город, мягкие диваны, словно созданные для того, чтобы в них утонуть.

— Если это полулюкс, то боюсь представить, что в люксе, — сказала сестра, бросаясь на кровать с шелковым покрывалом.

— Вероятно, там вместо подушек облака, а вместо воды шампанское, — улыбнулся я, бросая свою сумку в угол. — Но нам и тут неплохо.

Зевнув, я устроился у окна, вглядываясь в танцующие огни мегаполиса. Мыслями, как и всегда в последнее время, я был далеко отсюда. Прекрасно понимал, что нужно быть начеку. Но здесь, в этом роскошном коконе, могли почувствовать себя в безопасности хотя бы на время, ну на минут пять-то уж точно…

И, пожалуй, я не ошибся: ночь прошла спокойно — во всяком случае, мы с мелкой были живы и здоровы. Утром, после стремительного, но невероятно вкусного завтрака в номере, я вызвал такси, и мы отправились в академию на занятия.

День промелькнул незаметно: лекции, семинары, встречи с однокурсниками. Однако мысль об общежитии не покидала меня. Там, в моей бывшей комнате, был спрятан небольшой тайник с деньгами на крайний случай.

Но добраться до него у меня так и не получилось за весь день: в общежитии всё ещё шло расследование, и имперские службы сновали повсюду. Лучше было не высовываться и не привлекать внимания. А то снова завалят кучей ненужных вопросов — мне и без того хватало того, что я почти всё своё время только и делал, что отвечал на расспросы удивлённых однокурсников или Гриши. Имперцы докапывались до всех и рыскали, как ищейки, да и не горело пока особо.

После учёбы я отвёз Машу в отель. Она категорически отказывалась оставаться одна, и возмущалась, что я безумец, раз не отсиживаюсь вместе с ней в номере. Но я заказал ей большую порцию сливочного мороженого — и дело было сделано. Даже немного обидно стало, что она уже, кажется, не так за меня переживает, а её куда больше волнует, что шарики мороженого растают.

Так что, как только отделался от неё, сразу отправился на встречу с Распутиным. Он, наверное, уже изрядно меня заждался, да и такси из-за дождя заломили цены — ну и времена пошли…

Подпольное казино

Частная комната

Тем временем, в другом конце города, в тёмном кабинете без окон, собрались люди, чьи лица скрывали густые тени. Стены поглощали слабый свет настенных ламп, оставляя лишь мерцание на полированном дереве стола. Один из них ледяным голосом произнёс:

— Вы уверены, что он выжил?

Харитон Борисович сидел в кресле с высокой спинкой. В полумраке были видны лишь его руки в чёрных кожаных перчатках, покоящиеся на массивных подлокотниках, и блеск стального перстня на среднем пальце.

— Так точно, — ответил подчинённый со шрамом, пересекающим переносицу. — Мы использовали достаточно взрывчатки, чтобы стереть с лица земли половину квартала. Но он каким-то образом избежал этого.

В подтверждение своих слов он протянул начальнику разведки Долгоруковых фотографию: на ней голубоглазый мужчина атлетического телосложения беззаботно пил сок на скамейке, разбрасывая семечки стайке голубей.

— Недопустимо. Вы подвели меня, — холодно произнёс Борисович, буравя снимок острым взглядом. Голос его звучал, как сталь, и ни одна эмоция не отразилась на лице.

В тишине закрытой комнаты четверо мужчин обменялись встревоженными взглядами и зашептались между собой. Но их лидер, поправив очки с причудливыми линзами, жестом заставил всех замолчать. Он выступил вперёд и, низко поклонившись, заговорил от имени всех:

— Мы просим прощения и готовы исправиться. Больше такого не повторится. Для нашей репутации и, самое главное, для обещанного вознаграждения это имеет огромную ценность.

Однако Харитон был неумолим. Его густая серебристая борода слегка колыхнулась, когда он сурово заявил:

— Вы уже потеряли моё доверие, — отрезал он. — Теперь этим займутся другие. А вы… свободны.

Подчинённые, одетые в одинаковые чёрные костюмы, вскочили со своих мест. Они понимали, что продолжать бесполезно, и любые возражения могут обернуться против них.

Борисович же, не дожидаясь слуг, налил себе стакан ледяной воды с ломтиком лимона. Покручивая в бокале кусочки льда, он медленно потягивал освежающий напиток и обдумывал новый план.

Одной рукой держа стакан, другой он отправил по секретному зашифрованному каналу сообщение на своём телефоне. Не прошло и часа, как ему пришёл ответ. Теперь Борисович знал местонахождение Добрыни.

Харитон размышлял: если на этот раз действовать быстро и дерзко, то удастся завершить начатое дело. При удачном раскладе даже семья Харитоновых не станет разворачивать серьёзное расследование, если всё пройдёт гладко.

* * *

Кабинет Гриши представлял собой удивительное сочетание старинной библиотеки и оккультного храма: полки с книгами тянулись до самого потолка, на полках таинственно поблескивали артефакты, а мягкий свет множества свечей окутывал помещение мистическим полумраком.

— Добрыня! Рад тебя видеть! — воскликнул Распутин, протягивая руку с широкой улыбкой.

— И я рад, Гриша. Ну как там успехи? — ответил я, крепко пожав его руку.

— Есть хорошие новости, — загадочно улыбнулся он, глаза его лукаво блеснули. — Вот, держи документы на твою новую машину, — сказал он, протягивая мне папку.

— Так быстро? Я думал, что процесс займёт больше времени, — удивлённо поднял брови я. Знал, конечно, что для Распутина это не проблема, но чтобы настолько быстро всё уладить — впечатляет.

— Для тебя сделали исключение, — подмигнул Гриша. — Получил её прямо с конвейера. Дополнительные опции выбирать не нужно — она уже полностью укомплектована. Завтра её доставят прямо к Академии.

— Огромное спасибо. Это очень кстати, но после того взрыва в общежитии нас всех попросили пожить в другом месте на время расследования. Ты же вчера внезапно уехал по делам, я даже не успел тебе об этом сообщить.

Гриша нахмурился, его взгляд стал серьёзным.

— Кхм… И что, до сих пор ни единой зацепки? Кому это могло понадобиться?

— Без понятия. Нам с Машей и своих проблем хватает, — вздохнул я.

— Любопытно всё это, — в глазах Распутина зажёгся огонёк интереса. — Интересно, кто быстрее найдёт информацию о подрывнике: я через свои каналы или имперская служба? — усмехнулся он. Вопрос был риторическим, поэтому я лишь покачал головой.

— Ставлю на тебя: у тебя связи не только в высших кругах, — улыбнулся я. — Как что узнаешь, сообщи и мне. Надеюсь, это не на нас с сестрой так неудачно покушались.

— Ага, без проблем. Кстати, может, переедете ко мне? Места у меня хватит, — расплылся в улыбке Распутин.

— Приятно слышать, но мы уже обосновались в отеле «Харитон». Там тоже вполне комфортно и безопасно. Короче, у меня всё под контролем — не волнуйся.

— Ого, не знал, что ты предпочитаешь пафосные места! — рассмеялся Гриша.

— Это временная мера. Безопасность превыше всего.

— Понимаю. Тогда не буду навязываться. Но если что, двери моего дома всегда открыты.

Кто бы сомневался… У нас с ним так всегда: стоит мне только задержаться, как секунды превращаются в часы. Гриша умеет разговорить собеседника, как никто другой, да и сам обожает хорошую компанию и веселье. Ему только в радость, если кто-то из друзей поселится у него. Но он и так чертовски много мне помогает; не хватало ещё, чтобы я жил у него. Это уже перебор, как по мне.

Мы договорились, что он доставит машину в отель, и я уже собирался откланяться, но Гриша, как всегда, уговорил меня задержаться. У него вроде бы должна была быть деловая встреча, но он предложил перекусить вместе и посмотреть бейсбол в уютной кафешке под офисом.

Вернулся в отель я только вечером, а там Маша места себе не находит — и вовсе не из-за того, что у неё закончилось мороженое, а из-за наших родителей.

Мы устроились в гостиной. Маша заварила ароматный травяной чай, и его успокаивающий запах наполнил комнату. Но, судя по её беспокойному виду, чай не особо помогал. Она начала говорить взволнованно и быстро:

— Добрыня, родители уже два дня не выходят на связь и не отвечают на сообщения. Это на них не похоже.

Я на мгновение задумался, глядя на игру огней ночного города за окном. Сердце сжалось от тревоги.

— Связь сейчас нестабильна из-за войны, и ты должна это понимать. Я вчера говорил с братом — у них всё относительно нормально, — при этих словах меня слегка передёрнуло: в разговоре с Артуром меня уж больно насторожила его фраза о том, что отец скоро полностью закроет вопрос с войной.

Отец… Закроет… Ничего более бредового представить не могу. Кто знает, что ему придёт в голову на этот раз.

Зная его, он способен пойти на любые сделки с кем угодно, как в прошлый раз, лишь бы добиться перемирия. Но я таким сделкам не доверяю — и не без оснований, увы…

— Не волнуйся, Маша, всё будет хорошо. Мы будем на это надеяться. Сейчас главное — позаботиться о себе и дождаться новостей, — произнёс я дежурную фразу, но она, кажется, немного её успокоила.

Между тем за окном медленно опускалась ночь, накрывая город тёмным покрывалом. Где-то вдалеке тревожно завыла сирена, но здесь, на высоте роскошного отеля, казалось, мы находились в мире, оторванном от реальности. Забавно… Ну-ну… Всё это даже вызывает улыбку.

Не отводя взгляда от окна, я слегка наклонил голову и улыбнулся.

— Братик, а ты чего это в таком отличном настроении? — Маша тут же заметила мою улыбку. — Мы по уши в проблемах, родители молчат, а ты будто наслаждаешься видом.

— Ты же сегодня наслаждалась мороженым, вот и я любуюсь пейзажем, — ответил я с лёгкой усмешкой.

Панорамное окно в нашем номере занимало всю стену от пола до потолка, открывая захватывающий вид на ночной город. Я, как дурак, продолжал улыбаться, словно предвкушая что-то совершенно особенное, известное только мне одному. Хотя, стоп… Так оно и есть. Сладкий вкус предвкушения никто не отменял.

В отражении стекла я видел свой мощный, атлетически сложенный силуэт, безупречную причёску и, в целом, понимал, что я красавчик с головы до пят. Моя обворожительная улыбка подчёркивала образ, которому могли бы позавидовать многие. А ещё там, вдали, были двое снайперов. Какая прелесть…

Правда, они находились не в нашей комнате, а в окнах отдалённого здания напротив. Через свои, по моему мнению, отличные высокоточные оптические прицелы они внимательно наблюдали за мной, не подозревая, что объект их внимания уже давно их обнаружил и оценил. Можно было бы им посоветовать прихватить новую модель — у той даже система наведения встроена в саму пулю, словно у ракеты. Но профессионалы и с такими винтовками справились бы на таком расстоянии. К тому же, оружие у них, надо признать, было не из дешёвых.

Снайперы, похоже, не собирались затягивать с выполнением задания. Их пальцы уверенно легли на спусковые крючки. Внезапно, вместо ожидаемых одиночных выстрелов, они открыли шквальный огонь: десятки смертоносных пуль устремились прямо в мою сторону, разрезая ночной воздух со свистом.

Я слегка приподнял бровь, наблюдая за этой сценой, и вспомнил кое-что… Какая щедрость с их стороны — выпустить такое количество пуль. Видимо, сегодня на мне решили не экономить, и это даже приятно.

Но противники подготовились серьёзно. Пули были далеко не простые: возможно, специальные боеприпасы, способные причинить неприятности даже мне или вовсе убить.

Моё лицо стало сосредоточенным, взгляд — стальным. Но чего это я? На автомате, что ли? Я ведь уже был готов к подобному, и первым делом, как любит выражаться Маша, чекнул инфу про гостей отеля — не всех, конечно, только тех, кто подходил под такой случай.

Этажом ниже, под нами, проживала семья Агафоновых — не самый слабый Род, все члены которого были потомственными военными. И при одной только этой мысли мои глаза заблестели озорством. Пора, как говорится, вернуть «долг» врагам.

Я глубоко вздохнул, прикрыв глаза на мгновение, и сосредоточился. Мои руки плавно поднялись передо мной, пальцы слегка дрожали от сконцентрированной энергии. Я применил свою способность управлять гравитацией.

Пули внезапно замедлились в воздухе, становясь тяжелее; их траектория изменилась, словно подчиняясь моей воле. Вместо того чтобы достичь меня, они с грохотом врезались в окна этажом ниже, прямо в апартаменты Агафоновых.

Я чуть приподнял подбородок, удовлетворённо наблюдая за результатом. Никто, конечно, не пострадал там внизу: я точно знал, где кто находится, и направил пули так, чтобы избежать жертв. Но немного шума им не повредит.

Снайперы, заметив, что их атака не достигла своей цели, и понимая, что всё пошло не так, обменялись тревожными взглядами. Один из них с беспокойством провёл рукой по затылку, другой спешно собрал всё необходимое. Они начали торопливо упаковывать винтовки, стремясь скрыться до того, как их обнаружат.

Наблюдая за их суетой, я слегка покачал головой и вздохнул. Ах, как жаль, что они так спешат уйти: у нас могла бы завязаться интересная беседа о баллистике и законах физики.

Номером ниже

В роскошном номере, где мраморный пол отражал мягкое сияние хрустальной люстры, семейство Агафоновых сидело за длинным обеденным столом из красного дерева. Стены, украшенные изысканными картинами, подчёркивали утончённость интерьера. Ночь уже спустилась на город, но внутри царила тёплая и уютная атмосфера, наполненная ароматами изысканных блюд.

Глава семейства, Сергей Агафонов — мужчина лет пятидесяти, с благородной сединой на висках и холодными серыми глазами — откинулся на спинку кресла, держа в руке бокал с выдержанным вином. Его костюм, сшитый на заказ, сидел безукоризненно, подчеркивая статус и силу.

Рядом с ним сидела его жена, Екатерина — элегантная женщина с высокой причёской и драгоценностями, переливающимися на шее. Их сыновья, Николай и Александр, молодые люди около тридцати, унаследовали от отца проницательный взгляд, а от матери — утончённые черты лица.

— Знаете, — начал Николай, играя бриллиантовой запонкой на манжете, — говорят, что еда перед сном вредна для здоровья. Но, по-моему, наша семья давно вышла за рамки простых диетических советов.

Александр усмехнулся и выпалил:

— Что ж, если наши враги не смогли нас убить, то холестерин уж точно не справится.

Екатерина подняла бокал, улыбаясь — За семейные ценности и крепкие артерии!

Смех наполнил комнату, и время, казалось, замерло в этой гармонии. Но гармония — состояние, которое вселенная не терпит долго.

Внезапно тишину нарушил свист пуль, и окна разлетелись дождём осколков. Семейство мгновенно бросилось на пол, демонстрируя реакцию, отточенную годами в мире, где доверие — роскошь.

— Вот это сервис! — прошептал Александр, укрываясь за массивным диваном. — Пять звёзд так пять звёзд.

Едва он это сказал, как двери распахнулись, и в номер ворвались вооружённые гвардейцы в зелёной униформе.

— Вы опоздали, — сухо заметил Николай, глядя на вошедших гвардейцев.

Гвардейцы быстро оценивают обстановку. Главный из них — высокий мужчина с суровым лицом, быстро подошёл к Сергею:

— Господин Агафонов, вы в порядке?

— В порядке? Разумеется, — ответил Сергей, отряхивая пыль с безупречного костюма. — Если не считать того, что кто-то только что пытался превратить нас в швейцарский сыр. Найдите этих недосыроваров и покажите им, что критика может быть смертельной.

Подчинённым не нужно повторять дважды: часть охраны осталась охранять семейство, а остальные бросились добывать информацию и вызывать подкрепление.

Екатерина изящно поднялась, поправляя причёску:

— Дорогой, может, в следующий раз выберем другой отель?

— Ты права, — усмехнулся Сергей, но в его голосе звучала сталь. — Этот отель явно не соответствует заявленным пяти звёздам. Позвоню-ка я его владельцу для срочного разговора. Кажется, у нас разные представления о безопасности гостей.

Жена знала, что за его спокойствием скрывается бушующая ярость, и тем, кто осмелился нарушить их спокойствие, придётся пожалеть.

— А может, при встрече с ним заодно обсудим инвестиции в пуленепробиваемые окна? — с улыбкой предложил Александр. — Судя по всему, это перспективный рынок.

— Интеллект у тебя, сынок, так же остёр, как и чувство юмора, — с иронией заметил отец. — Со стёклами здесь порядок, а вот пули… Пули оказались эффективнее, чем наша защита.

— Жаль, что наш ужин прервали. Я так и не успел попробовать десерт, — вздохнул Николай, потирая лоб.

Екатерина нежно положила руку на его плечо и с облегчением улыбнулась: она была счастлива, что никто не пострадал. Но нисколько не удивлялась, что все они держатся так бодро, будто ничего не произошло. Её муж — военный, и весь их род — потомственные офицеры. Они привыкли спокойно реагировать на опасность, шутить перед лицом смерти, но когда дело доходило до мести, равных им не было.

— Главное, что мы все вместе и живы. А остальное — мелочи, — тихо произнесла она, оглядывая своих сыновей.

— Да, главное, — согласился Сергей, поправляя галстук и бросив взгляд на телефон. — И хорошо, что я успел принять сегодня свои нейролептики. Так что, возможно, в ближайшие минуты никто в этом отеле не пострадает…

Глава 20

Я неспешно брёл по роскошному фойе отеля, всё ещё находясь под впечатлением от разыгравшегося здесь «представления». Мраморные колонны возвышались вокруг меня, сверкая в свете хрустальных люстр, но моё внимание было далеко от этой роскоши. Не прошло и нескольких минут, как здесь появилась гвардия Агафоновых.

Гвардейцы ворвались в отель, их тяжёлые ботинки отбивали ритм по мраморному полу, создавая гул, похожий на далёкий рокот грозы. Они мгновенно поднялись на этаж, и прежде, чем я успел осознать происходящее, весь отель был окружён. Казалось, здание облачено в броню из людей с рациями и оружием. Владельцы отеля тоже не остались в стороне: их бойцы словно материализовались из воздуха, перекрывая весь район меньше, чем за пятнадцать минут. Я уже почти ожидал увидеть вертолёты с прожекторами, прочёсывающие ночное небо над отелем.

Однако, несмотря на всё это, никого пока не нашли. Но я был уверен, что это лишь вопрос времени. В конце концов, с таким количеством охраны даже мышь не проскользнёт незамеченной.

Вернувшись в номер, я увидел Машу, которая с непроницаемым выражением лица щёлкала пультом, переключая каналы телевизора. Её длинные волосы спадали на плечи, слегка растрёпанные и, кажется, испачканные крошками от чипсов. Она выглядела так, будто нападение снайперов — обычное дело в её жизни.

— Ты в курсе, что происходит? — спросила она, не отрывая глаз от экрана. — Странно, что напали на Агафоновых. Логичнее было бы ожидать атаку на нас.

Я усмехнулся и сел рядом, ощущая холод кожаного дивана под ладонями:

— Маша, зачем им нападать на нас? Мы всего лишь два обычных студента, — ох, как же много иронии прозвучало в моём голосе.

Она подняла взгляд и приподняла бровь. Лицо у неё стало чуть недовольным. Может, она и храбрая, но у меня есть подозрения, что она лишь притворяется, что ей всё равно. Вон какие тёмные круги под глазами, эх…

— Ну серьёзно, не переживай. Если бы они хотели достать именно нас, а не Агафоновых, то это у нас были бы выбиты стёкла, — постарался я её успокоить.

— Хорошая попытка, но ты можешь и лучше успокоительные речи выдумывать. И, кстати, я не переживаю. Просто удивляюсь, — очередная ложь от неё. Видимо, лгать у нас всё же семейное.

— Ну тогда отлично.

В этот миг я заметил за окном паркующегося Распутина, а вернее, его роскошный чёрный лимузин, который было сложно не узнать. К тому же, он был в окружении целого каравана сопровождающих машин. Его появление вместе с личной гвардией выглядело, как всегда, эффектно.

— Мне нужно спуститься вниз, — бросил я Маше, направляясь к двери. — Гриша пожаловал.

— Передавай ему привет, — кивнула она мне вслед и продолжила переключать каналы.

Спускаясь по лестнице, я думал о том, как быстро изменилась ситуация. Сегодняшний день начинался как обычный, если обычным его могли считать только люди с нашей… весьма специфической семейной историей. Хотя чему я удивляюсь? Для меня уже ничего не происходит необычного. Я даже догадываюсь, почему Распутин решил заявиться…

Он встретил меня крепким рукопожатием и сказал, едва улыбнувшись — выглядел он куда серьёзнее, чем обычно:

— Слышал про снайперов. Решил, что тебе может понадобиться подмога. Но раз всё в порядке, то я рад, что это не на вас покушались.

— Нет, не на нас, — я беззаботно пожал плечами.

— Но ты знаешь, как говорится: если звёзды зажигают, значит — это кому-нибудь нужно, — Гриша произнёс эту загадочную фразу и, прищурившись, бросил на меня цепкий взгляд.

— Ага, и, похоже, кому-то понадобились очень специфические звёзды, пробивающие бронированные окна. Они теперь явно в цене упадут, — ответил я, решив немного сменить тему.

— Может, всё-таки погостишь у меня? — Гриша не отступал, пытаясь оказать нам помощь, и находил всё новые предлоги. — У меня как раз пришла новая партия чая из Тибета, говорят, просветляет сознание.

— Спасибо, конечно, но, честно говоря, уже неудобно тебя утруждать. Гриша, правда, я сам со всем разберусь. Но знаешь, от предложения подвезти меня точно не откажусь.

— Без проблем, запрыгивай в тачку, — улыбнулся Распутин, скрываясь за тонированным стеклом лимузина.

Я попросил его подождать буквально минуту и бегом поднялся к Маше наверх. Быстро собрав сумку с вещами, я обратился к ней:

— Маша, я поеду с Гришей по делам. Не скучай здесь без меня. Хотя, учитывая всё происходящее, скука тебе точно не грозит, — подмигнул я, слегка усмехнувшись.

— Не волнуйся за меня. Постараюсь не устраивать мировой переворот в твоё отсутствие. И да, будь осторожен, — ответила она, не отрывая взгляда от телевизора, и лениво махнула рукой.

Уходя из номера, я знал, что за сестру можно не беспокоиться. С таким количеством охраны вокруг отеля сюда ни один убийца в здравом уме не сунется. Тройная защита из разных гвардий и их системы слежения — такое не обойдёшь. Расслабившись и утонув в мягком сиденье лимузина, я прикрыл глаза, чтобы немного вздремнуть перед предстоящей схваткой.

Тем временем

На тайной встрече

В полутёмном, заброшенном складе на окраине города, где паутина свисала, словно древние драпировки в замке с призраками, Харитон Борисович стоял перед пыльным окном, сквозь которое едва пробивался тусклый свет луны. Его фигура — мрачный силуэт из нуарного фильма — отражалась в потрескавшемся стекле. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, будто он верил, что хотя бы в чём-то в его жизни должен царить порядок. Густые брови нависали над стальными серыми глазами, в которых пряталось недоверие ко всему миру.

Перед ним, выстроившись в ряд, словно провинившиеся школьники перед разгневанным директором, стояли его подчинённые. Они выглядели так, будто готовы провалиться сквозь землю или хотя бы стать невидимыми. Один нервно мял кепку в руках, другой пристально изучал свои ботинки, будто в них было скрыто решение всех его проблем.

Харитон глубоко вздохнул, и этот вздох прозвучал как предвестник грозы.

— Вы, — начал он, растягивая слова с ядовитой интонацией, — не смогли справиться с простейшим заданием. Добрыня всё ещё жив и здоров, а ваши винтовки, видимо, стреляют исключительно по молоку, — его голос был холоден, как сердце банкира во время кризиса.

Подчинённые застыли, не осмеливаясь поднять глаза. Борисович отмахнулся от них резким движением руки, словно прогоняя надоедливых мух. Они поспешно закивали и начали пятиться к выходу, мечтая как можно скорее исчезнуть из-под его пронзительного взора.

Как только за ними захлопнулась дверь, Харитон повернулся к тени, притаившейся в углу помещения. Это был его человек — тот, кто всегда оставался в тени, напоминая о том, что у каждой мрачности есть ещё более тёмная глубина.

— Убери их по-тихому, — бросил Харитон этой тени. — Они знают слишком много. В нашем деле, как в квантовой физике: наблюдение меняет результат, а мне не нужны лишние наблюдатели, — он усмехнулся своей шутке, хотя вряд ли кто-нибудь другой оценил бы такой юмор.

Харитон подошёл к столу, заваленному картами и документами, и, проведя рукой по подбородку, задумчиво произнёс вслух:

— В этом мире никому нельзя доверять. Парадоксально, но даже собственным паранойям иногда стоит усомниться, — он бросил взгляд на верного помощника. — Найди мне номер телефона Добрыни: я сам всё устрою.

Помощник кивнул и поспешно удалился выполнять поручение, оставив Харитона наедине с мыслями. За окном начал накрапывать дождь, и капли стучали по стеклу, словно секунды, отсчитывающие время до следующего хода в его запутанной игре. Харитон взглянул на своё отражение и тихо произнёс:

— А ведь кто-то когда-то сказал, что знание — это сила. Жаль только, что эта сила часто направлена против нас самих.

* * *

Я стоял в центре ярко освещённой подпольной арены, где стены, испещрённые граффити, словно впитали в себя крики и стоны сотен боёв. В воздухе витал тяжёлый запах пота, металла и адреналина. Толпа вокруг ревела — маски на их лицах мелькали в ослепительном свете прожекторов, а глаза горели жадным предвкушением зрелища.

Мой очередной соперник, в алой маске пантеры, возвышался передо мной — живая гора мышц и необузданной ярости. Его кулаки, похожие на кувалды, сжимались и разжимались, будто он уже наслаждался мыслью о том, как превратит меня в фарш. Но борцы, в отличие от боксёров, работают не кулаками, так что бог с ним.

В течение получаса я вновь исполнял роль живой груши для битья. Удары сыпались на меня, как град во время летней бури. Он бросал меня из стороны в сторону, и каждый раз пол протестующе трещал подо мной, словно предупреждая, что всё имеет предел.

Я думал, что толпа вскоре устанет от повторения вчерашнего спектакля: ведь даже самое захватывающее шоу рано или поздно приедается. Но их восторг лишь нарастал. Казалось, зрелище моей мнимой беспомощности доставляло им неописуемое удовольствие.

Складывалось впечатление, что я стал звездой нового реалити-шоу: «Как прожить полчаса под градом ударов и сохранить улыбку». И вот, решив, что пора менять сценарий, в тот момент, когда мой оппонент ринулся на меня в очередном яростном броске, я стремительно уклонился и вложил всю накопленную энергию в свой коронный приём. Его массивное тело взметнулось в воздух и с оглушительным грохотом рухнуло на пол. На мгновение тишина окутала арену, а затем толпа взорвалась в безумном восторге.

Но, разумеется, судьба решила добавить щепотку сарказма в мой вечер. Голос рефери, пробившийся через шум из громкоговорителя, был подобен ледяному душу:

— Поступили жалобы! Для подтверждения победы будет проведена проверка магической силы бойца!

Однако Гриша предупреждал меня об этом.

На ринг торопливо вынесли артефакт в форме шара — он сиял внутренним светом и пульсировал, словно живой. Поверхность его была покрыта древними рунами, и от него исходил тихий гул.

Я знал, как он работает. Под пристальными взглядами толпы я положил руку на холодную поверхность шара, сосредоточившись на том, чтобы скрыть истинную мощь. Позволил высвободиться лишь небольшой толике своего Дара. Шар засветился, показывая уровень магии, достаточный для победы, но не вызывающий ненужных подозрений.

Рефери прогремел на всю арену:

— Ночной Разбойник официально объявляется победителем! Он прошёл проверку, и все вопросы сняты! Это новая звезда нашей арены!

Толпа вновь ревела, скандируя моё прозвище. Я улыбнулся краешком губ, скорее самому себе. Пусть верят, что увидели всё. Настоящий мастер никогда не раскрывает всех карт сразу, особенно когда игра только начинается. Ведь что может быть интереснее, чем наблюдать, как все вокруг уверены в своей правоте, пока ты держишь туза в рукаве?

После этой сокрушительной победы над противником я не стал задерживаться на арене: Гриша ведь договаривался только на один такой бой в день. Я прыгнул к нему в машину, и он повёз меня обратно в отель.

— Ну ты сегодня зажёг, брат! — улыбнулся он, хлопнув меня по плечу, когда мы остановились на светофоре. — На этот раз ты неплохо заработал. Кстати, есть новости по этому поводу — чуть из головы не вылетело. С тобой хотят заключить договор на более чем двадцать боёв.

— Двадцать боёв? — мои брови взлетели вверх. — Что ж, звучит заманчиво. Хотя, если честно, я надеялся на больше.

— Оу, полегче, притормозил бы ты с этим, дружище, — Гриша немного нахмурился. — Не всё ведь так просто. Я вообще ещё думаю, стоит ли соглашаться. Обычно в таких случаях в последнем бою происходит… ну, скажем, несчастный случай. И люди склонны… умирать. Понимаешь, к чему веду?

— С каких это пор ты стал таким осторожным во всём? — усмехнулся я. — Ах да, дай угадаю: благодаря этой осторожности ты и жив до сих пор. Но слушай, мне сейчас нужны деньги, да и боями меня не напугать, сам понимаешь. За мной вон охота ведётся, так что бои по сравнению с этим — сущие пустяки. Так что соглашайся, Гриш, на предложение и не медли.

— Ты точно безумец, но, возможно, в этом твоя сила, — Гриша покачал головой и вдавил педаль газа в пол.

Мы быстро домчались до сверкающего отеля — настоящего шедевра архитектуры. Я распрощался с Гришей и направился к лестнице. Лифтами я пользоваться не люблю, и, по правде говоря, они, кажется, меня тоже не жалуют: несколько раз лифты попросту не выдерживали меня. Можно, конечно, собраться с духом и временно скрыть свой Дар, как я провернул с шаром на арене, но в повседневной жизни об этом легко забываешь.

Я медленно поднялся по ступеням до своего номера и увидел, что мелкая сопит на диване возле опустошённых пачек чипсов и пустых бутылок из-под газировки. Ну пусть потом не жалуется, что вся покрылась прыщами или начала толстеть. Такие проблемы пусть решает сама — тренировками, походами к лекарям или покупкой артефактов.

Я прошёл мимо к своей кровати, и она встретила меня мягкой прохладой. Мгновение — и я провалился в сон.

Утром, когда первые лучи солнца прорезали туман, я надел свою учебную форму и вышел на улицу, схватив рюкзак и Машу под руку. Мы решили прогуляться до академии, потому что погода сегодня была на удивление хорошей. Да и как ни странно, но сестре сейчас безопаснее находиться рядом со мной, а не ездить одной.

Вокруг нас сновали люди, захваченные утренней суетой: спешили кто куда — на работу, на учёбу, на рынок. Вдруг мой телефон зазвонил. Пока Маша жевала сэндвич на ходу, я взглянул на экран и заметил, что номер скрыт.

Интересно, как кто-то умудряется звонить со скрытого номера в Империи? Это же запрещено… Значит, звонивший либо полный идиот, либо очень влиятельный идиот. А может, просто рискованный тип, и меня ждёт увлекательный разговор.

Я ответил на звонок, и услышал голос — холодный и безэмоциональный:

— Снайпер был всего лишь предупреждением, поэтому мы хотим с тобой поговорить.

— Если это было предупреждением, то ваши снайперы стреляют хуже первокурсников на экзаменах по меткости. Они промахнулись этажом ниже, — усмехнулся я, стараясь говорить вполголоса, чтобы мелкая не услышала. Благо, шум городских улиц и рёв моторов заглушали мой голос.

— Я повторяю, это было намеренно, в целях предупреждения, — сухо ответил голос. — Нам всё равно, насколько сильны или влиятельны Агафоновы.

Я знал, что он блефует, и весь этот трёп — пустая показуха. Они изначально не собирались стрелять по Агафоновым.

— Мы хотим сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Предлагаем встретиться сегодня, — продолжил этот наглец.

— Знаете, я не настолько глуп, чтобы прийти на встречу с людьми, которые стреляют по отелям. Вы, верно, перепутали меня с кем-то другим, — ответил я с явным сарказмом.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Встреча будет в городе, в кафе «Серый кот». Через полчаса. Мы будем ждать.

Ясен пень, что всё это сущий бред и дешёвая бутафория — да что угодно, но только не то, во что стоит верить. Любой другой решил бы, что я сошёл с ума, но я действительно с большой радостью отправлюсь туда. Правда, не для заключения каких-то сделок — по стопам отца идти, это самоубийство. Главное, чтобы они не догадались, что эта встреча нужна мне самому, и что меня она ни капли не пугает.

— Как понимаю, выбора у меня нет, — вздохнул я в трубку. — Ладно, я приду, — пообещал и нажал на отбой.

Маша, конечно, тут же спросила, с кем я трепался, но я сослался на Распутина. В общем, я проводил её до дверей академии и, убедившись, что она в безопасности, сам незаметно ускользнул прочь на встречу, которая должна была состояться в кафе почти в самом сердце города.

Город тем временем оживал всё больше: люди спешили по своим делам, машины гудели на дорогах, воздух наполняли ароматы свежесваренного кофе и тёплой выпечки. Я шагал по улице, наблюдая за прохожими, засунув руки в карманы.

Вот уличный музыкант с энтузиазмом выводит мелодию на скрипке, у кинотеатра шумная компания подростков-прогульщиков обсуждает новый фильм, а на углу старушка кормит голубей, которые, казалось, были её единственными друзьями. Но, приближаясь к «Серому коту», я начал пристальнее изучать окружающую обстановку… Дело привычки, как-никак.

Тем временем внутри кафе

Харитон, как всегда элегантно одетый в безупречно сшитый костюм из дорогой ткани глубокого винного оттенка, сидел за угловым столиком небольшого уютного кафе в центре города. Узкие серые глаза его холодно пробегали по залу, не упуская ни одной детали. Он выбрал место, откуда можно было наблюдать за входом и одновременно оставаться в тени. Аккуратная борода с легкой проседью придавала ему вид мудрого философа, хотя те, кто знал его ближе, понимали, что мудрость эта носила иной, более опасный характер.

Над столом мягко светила лампа с абажуром из тёмного шёлка, отбрасывая тёплый золотистый свет на полированную столешницу из тёмного дерева. В кафе звучала тихая джазовая мелодия, плавно окутывая пространство незримыми нитями меланхолии и создавая иллюзию спокойствия, которую разрушало напряжение, витающее вокруг Харитона и его спутников.

Рядом с ним сидели двое его личных телохранителей — Геннадий и Степан. Геннадий был высоким и широкоплечим, с гладко бритой головой и цепким взглядом человека, привыкшего решать проблемы силой. Его руки, покрытые бледными рубцами, говорили о долгой истории схваток. Степан, напротив, выглядел тише: среднего роста, с бесцветными глазами, лишёнными эмоций, и неприметными чертами лица. Но от него веяло скрытой опасностью, словно от хищника, затаившегося в зарослях и готового в любой момент броситься. Оба они с сомнением переглядывались, время от времени бросая беспокойные взгляды на часы.

— Думаешь, он придёт? — спросил Геннадий, проводя пальцами по глубокому шраму на подбородке — немому свидетельству прежних стычек.

Харитон Борисович не спешил отвечать. Он медленно поднял изящную фарфоровую чашку с тонким узором по краю, сделал небольшой глоток обжигающего напитка и, отставив её на блюдце, посмотрел на своих подручных с лёгкой улыбкой.

— Придёт! — уверенно сказал он. — Как говорил один умный человек: «Страх перед потерей стимулирует на действия лучше, чем жажда прибыли».

Степан хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Но ведь сестру его валить и так никто не собирался.

— Разумеется, нет, — Харитон наклонился вперёд, его глаза сверкнули интересом. — Она, судя по разговорам нашего общего друга, ключ ко всему. Без неё наш пазл не сложится.

— Но если она так важна, зачем нам он? — Геннадий непонимающе почесал затылок.

Харитон Борисович, вздохнув, посмотрел на него, как на глупого ребёнка, который не может понять простых вещей, и вновь отпил чай из чашки.

— Потому что иногда фигуры на доске нужно расставить особым образом, чтобы добиться победы, — тихо сказал он.

Сам он, по правде говоря, тоже не особо верил, что младший Добрынин добровольно заявится сюда, оказавшись столь необдуманным, как и его отец.

Но в тот самый момент дверь кафе тихо отворилась и внутрь вошёл молодой человек. Высокий, крепкий, с телосложением атлета — его мышцы играли под одеждой при каждом движении.

Увидев его, Борисович улыбнулся, и в его глазах зажёгся хищный огонёк.

— Вот и всё, — тихо сказал он своим спутникам, не сводя взгляда с вошедшего. — Рыбка клюнула на наживку!

* * *

После того как я толкнул стеклянную дверь кафе, приглушённый звон колокольчика возвестил о моём появлении. Внутри царила уютная атмосфера: мягкий свет фонарей играл отблесками на полированных столах, аромат свежесваренного кофе переплетался с запахом духовитой выпечки, а тихая мелодия саксофона обволакивала пространство. На первый взгляд, всё было совершенно обычно. Никаких признаков опасности или ловушки. Но я знал, что обманчивые спектакли поставлены для тех, кто не умеет заглянуть за кулисы и почувствовать, что там может твориться.

За панорамными окнами жизнь текла своим чередом, и ничто не выдавало приближающейся бури: по крайней мере, с детонатором никто не бегал. А внутри было так многолюдно, что свободных мест практически не осталось. Разношёрстная публика: бизнесмены в строгих костюмах, богатые студенты с модными рюкзаками, влюблённые пары, погружённые друг в друга. Казалось бы, идеальная картина городского спокойствия.

Только вот движения посетителей были слишком отточенными, словно отрепетированный танец. Под одеждой многих из них я ощущал холодный металл и магические артефакты — и не простые защитные, а сложные боевые конструкции. Да, пьеса была поставлена мастерски, но зритель из меня был скверный и слишком дотошный.

Я неспешно расстегнул пиджак и заметил, как за одним из столиков мне кивнули. С осторожностью приблизился туда и чуть дрожащей рукой повесил пиджак на спинку стула. Ко мне тут же подошла официантка — миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами.

— Ваш заказ?

— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я, встретившись с ней взглядом, — eё глаза на мгновение блеснули необычным светом, но она быстро отвернулась.

Через несколько минут кофе уже стоял передо мной. Я поднял чашку, вдохнул глубокий аромат и сделал глоток. Кофе был вкусным, но мне казалось, что цена ему явно завышена…

Тем временем я разглядывал своего седовласого собеседника. Дорогой костюм отлично сидел на нём, и даже мелкие детали говорили о его статусе. Одним словом, старик при деньгах, но его взгляд не сулил мне ничего хорошего.

— Я готов вас выслушать, — спокойно произнёс я, поставив чашку на блюдце.

Он ухмыльнулся, обнажив ряд безупречно белых зубов.

— Меня? Зачем? — его голос был мягким, но холодным, как лёд. — Честно говоря, я сомневался, что ты явишься. Но раз уж ты здесь, то ты либо очень смелый, либо безнадёжный идиот… Ладно, но перед своей смертью ответь мне на один вопрос: как ты провернул трюк со снайперскими пулями? Телекинез? Или что-то другое?

— Возможно, ваши снайперы не такие уж и профессионалы? — я слегка наклонил голову, словно размышляя.

Теперь было ясно одно: скоро здесь станет жарко… Но как они собираются всё провернуть в таком людном месте? За окнами полно горожан. Старик напротив хмыкнул:

— Остроумно. Но боюсь, твои шутки тебе не помогут. Скоро ты всё расскажешь нам в более подходящем месте.

После этих слов он сделал едва заметный жест рукой. В тот же миг в кафе началось движение, похожее на то, как волки окружают добычу. Массивные железные заслонки с грохотом опустились на окна и двери, отрезая мне путь к отступлению. Такие устройства чаще можно было увидеть в роскошных особняках, защищённых от всех мыслимых угроз.

А посетители мгновенно перестали притворяться. Официантка выпрямилась, её глаза стали холодными и расчётливыми, словно острые клинки. Даже старушка в углу, которая ещё минуту назад дрожащими руками пила морс, встала в боевую стойку; её мышцы напряглись, как у опытного бойца.

— Паренёк с секретами, — прошипел старик, злорадно усмехаясь. — Но здесь мои лучшие люди, и они жаждут разделаться с тобой.

Я снова поднял чашку и сделал глоток, наслаждаясь вкусом кофе. Равнодушно, стараясь не улыбнуться раньше времени, произнёс:

— Во-первых, ваш выбор яда в кофе оставляет желать лучшего. Вы наверняка за него переплатили. Возможно, стоит обратиться к алхимику с более изысканным вкусом. Во-вторых, с чего вы взяли, что это я сейчас заперт с вами, а не наоборот? — и вот теперь я уже ухмыльнулся — довольно ядовито.

Блин, ну и фразу я ляпнул в конце: нужно было придумать что-то менее клишированное, но она точно передаёт атмосферу, которая ждёт этих мудазвонов.

Пока все бросали на меня недоумённые взгляды, не понимая, что это я такое несу, я медленно поднял руку и неспешно хлопнул по столу. Пол под ногами задрожал, стены начали трескаться, а с потолка посыпалась пыль. Казалось, что сама земля решила пожать им руку.

— Пожалуй, прокатимся, — произнёс я с тихой усмешкой.

И кафе с оглушительным грохотом начало погружаться под землю. Крики и паника наполнили всё пространство. Те, кто ещё мгновение назад казались такими уверенными хищниками, теперь метались в страхе, словно загнанные звери. Тяжёлые каменные плиты обрушивались сверху, металлоконструкции скручивались, словно бумажные. А я стоял посреди всего этого хаоса, наблюдая за разрушением с философским спокойствием. Камни и обломки не представляли опасности для меня, а вот людям сейчас настанет каюк. И много же этот гад здесь их насобирал… Но ничего, остальные этажи над нами, надеюсь, не пострадают.

Ну а мне лишь останется незаметно выбраться отсюда и вернуться в академию, и так уже одну пару пропустил…

Следующая книга: https://author.today/work/396326

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер Гравитации 2

Content

Мастер Гравитации 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene