Артефактор из Миссури

Глава 1

Шум взрывающихся каменных ядер, выпущенных из катапульт атакующих, доносился через защитный купол как могучие удары молотом по огромному казану, создавая болезненные ощущения в барабанных перепонках. Один из имперских корпусов вторые сутки методично обстреливал наш город заряженными магической энергией камнями, обоснованно полагая, что защита рано или поздно падет. Я оглянулся на стоящего рядом слугу и с горечью осознал, что на этот раз к нам никто не придет на помощь. Империя, долгие годы терпевшая наше вольное королевство под своим боком постепенно завоевала соседние независимые государства и накопив силы вторглась бесчисленными легионами оснащенными боевыми артефактами, большая часть которых по иронии судьбы вышла из наших мастерских и проданная на общем рынке. Конечно, самые лучшие разработки мы не продавали, но и того, что у них было — достаточно для того, чтобы истощить энергию защитного купола обычными камнями, превращенные во взрывающиеся артефакты с помощью напитанных магической энергией рун. Только по причине того, что наш купол запитывался напрямую от источника он держался и продержится какое-то время еще, но недолго… После бессонной ночи я с горечью осознал, что пришло время принимать решение. Наша лучшая академия артефакторов в этом мире доживала последние часы.

Я вздохнул и сняв со своей шеи защитный амулет повесил его на шею Викира вскинувшего на меня удивленный взгляд.

— Ученики ушли все?

— Да, господин.

— Уходи тоже и забери кого сможешь с собой.

— Я останусь с вами, господин!

— Викир… Я ценю твою преданность, но подземный ход надо запечатать. Это приказ! Иди.

Слуга поклонился и ушел, а я взглянув в последний раз с высоты башни на свой город стал спускаться по каменной винтовой лестнице сначала до уровня первого этажа и дальше глубоко под землю прямо к сердцу академии и источнику природной магии. Сила голубыми сполохами вырывалась из пола вырубленного в скале полукруглого зала и клубилась в замкнутом помещении ограниченная рунами выбитыми на стенах и потолке. Другие многочисленные руны забирали часть собравшейся энергии и передавала ее на защитный купол и стационарные орудия по периметру городской стены. Каждое попадание вражеского снаряда и выстрел из орудия защитников на долю секунды уменьшал яркое свечение рун, с каждой минутой увеличивая интервалы восстановления энергетического баланса. Я стал один за другим отключать все городские артефакты запитанные от рун и бытовые и боевые, последним движением отключив общий защитный купол. Закончил и сел на каменный постамент в середине большой печати, сделанной именно на этот случай. Вот и настал конец работе самой знаменитой академии артефакторов и моей довольно продолжительной жизни. Если только… Я сжал в руке и поднес к глазам голубой кристалл, над которым работал последние два года. «Последний шанс» — так назвал я свою работу, когда задумал и принялся осуществлять одну идею после ряда любопытных открытий. В итоге родился этот кристалл, который должен был перенести меня туда — не знаю куда. Я усмехнулся про себя и прижал гладкий кристалл к груди. К сожалению, испытать его я не успел, так как множество факторов были за гранью понимания, начиная от конечной точки переноса и заканчивая целостности моего тела и разума в процессе его активации. Сейчас же терять мне уже нечего и я стал вспоминать всю свою жизнь сидя на каменном постаменте и наблюдая за тем, как наливаются светом узоры на стенах пещеры замкнувших энергию источника на себя и объединенные общей сетью готовились отдать ее всю для активации печати которая уничтожит нашу академию, город и армию окружившую городские стены. Образы жен, детей и многочисленных внуков прошли перед моими закрытыми глазами, сопровождаемые картинками радостных и грустных событий моей долгой жизни. Что ж… Неплохой в общем итог! Я многое сделал, многое узнал и достиг немалых высот в иерархии этого мира. Так что, если артефакт последнего шанса не сработает — уйду в мир духов с чувством выполненного долга.

Я сидел, витая в грезах прожитых лет, не видя ничего вокруг и сжимая в руках голубой кристалл. Накопительные руны тем временем наливались внутренней энергией достигая своего предела и в момент, когда ослепительно белый свет начал пробиваться сквозь сомкнутые веки, мир вспыхнул в беззвучном взрыве и мое сознание устремилось к звездам, разбившись на мириады крохотных осколков…

Спустя вечность или может быть один миг бОльшая часть моей души собрались в одной из точек вселенной и не долго думая нырнула к светящейся голубым светом планетке, мирно кружившей вокруг своего светила.

— Джон! Принеси простыню со двора! — Громкий звук как сквозь вату проник в сознание, и я попробовал приоткрыть глаза, пытаясь осознать — кто я и где. Постепенно последние события, закончившиеся большим взрывом, всплыли на поверхность мой памяти, а глаза с удивлением разглядели сквозь проясняющийся туман женщину со светлыми волосами отдававшими легкой медью, красиво обрамлявшие миловидное лицо и плечи крупными локонами.

— Давай, милый… Держись за мою шею. Я тебе белье поменяю… — Я с удивлением посмотрел на свои детские руки, поразившие своей худобой, и скривился от боли пронзившей черепную коробку раскаленной иглой. Кажется, я все-же спасся! Но не до конца…

Пока женщина меняла подо мной простыню я сосредоточился на ощущениях своего тела с огорчением обнаружив, что нижняя часть не ощущается совсем, а в голове поселился «дятел» время от времени принимавшийся долбить мой мозг, пытаясь добраться до скрытых в нем вкусняшек. Как же больно! Я сдержал стон и попытался нащупать огонек магического дара, который должен был располагаться в солнечном сплетении. Ни-че-го! «Ничего» — это значит, что я ничего не смог разглядеть. Есть там что-нибудь или нет — тьма кромешная. Внутреннее зрение помогавшее в моем мире оперировать магической энергией отказалось включаться, отозвавшись непрерывной головной болью, застучавшей молоточками по обнаженным нейронам.

— А теперь давай поедим. Ну, Мэт… Открывай рот! Надо кушать. Доктор сказал, что кушать надо обязательно. Во-от… молодец!

Я проглотил порцию почти жидкой каши со вкусом молока и топленого масла, оглядывая пространство перед собой и пытаясь через боль привести мысли в порядок. То — что я все-же перенесся это радовало. Не радовало, что мое тело не перенеслось вместе с духом, который нашел не самый здоровый экземпляр в этом далеком мире. Но скорей всего именно в такое тело бывшее на грани кромки миров и может вселится чужая сущность вытеснив сознание хозяина уставшего цепляться за свою жизнь. Я прогнал удачно сохранившиеся после блуждания моего духа среди бесконечности звезд массивы знаний прошлой жизни и, удовлетворенный их малой потерей, прокрутил куцые воспоминания аборигена одарившие меня знанием языка на котором говорила моя биологическая мать и пониманием причины своего недомогания. Опухоль в голове этого тела потихоньку пожирает здоровые клетки, попутно лишая в этом болезненном процессе связи и управление с частями тела. Пока я еще мог двигаться и ощущать верхней половиной тела, но если ничего не делать, то в течении полугода окончательно превращусь в полный «овощ».

Еще остатки прежнего сознания оставили информацию, что меня зовут Мэтью, я второй по возрасту сын женщины и мужчины занимавшихся возделыванием полей и младше меня было еще пятеро детей, последнему из которых не стукнуло и года. Старший брат Джон, сестры Мэри, Сьюзи, Милли и два братишки — Тони и Пит. Вроде лет мне почти тринадцать, но болезнь остановила развитие тела, которое выглядело лет на десять и могло похвастаться ярко выраженным скелетом под тонким слоем сохранившихся мышц и кожи. Я шмыгнул носом ощутив не очень приятный запах больного тела, одновременно слушая неторопливый говор мамы вытиравшей мой подбородок и анализируя то что увидели мои глаза. Облик аборигенки и одежда на вид были вполне обычные и можно было бы принять мое перемещение всего лишь в пределах своей родной планеты, если бы не остальные детали и ни на что не похожий язык. Крой платья, безукоризненно ровные строчки швов на одеяле под рукой, корешки книг на открытой полке рядом со шкафом у стены напротив. Книги в семье крестьян? А окна? Прозрачные пластины довольно большого размера ввели меня в ступор, так как подобной прозрачности и размеров стекла в моем мире делать пока не научились. На потолке висел светильник, к которому вели манопроводы. Значит — магия все-же есть… Я закрыл глаза удовлетворенный сделанным выводом. А раз есть мана — то должны быть и лекари. Похоже у моей семьи просто нет денег на них. Придется видимо излечиваться своими силами. Сейчас посплю, наберусь силенок и посмотрю, что мне оставили высшие силы, чтобы я смог выкарабкаться из этой ситуации. Не должны же они оставить меня без единого шанса выжить! Иначе нечего было и затевать весь этот эпический бросок через половину вселенной…

Сон погрузил меня во тьму без всякого намека на видения, давая телу немного больше энергии от съеденной пищи в попытке остановить разъедающую мозг опухоль. Женщина с болью во взгляде посмотрела на бледное лицо сына, смахнула набежавшую слезу и вышла из комнаты, чтобы заняться хозяйственными делами, которых у многодетной фермерской семьи было делать — не переделать.

Проснулся от того, что мой нос кто-то трогал, приговаривая детским голоском.

— Мэт, а Мэт… Ты не спишь? — Пятилетняя кроха улыбнулась, увидев мои открывшиеся глаза и тряхнув белыми кудряшками сделала круглые глаза. — А наша кошка котят родила! Ма-аленькие… Хочешь одного тебе принесу?

— Милли… — Я опознал самую младшую сестренку, после которой шли двое братишек. — Пусть немного подрастут. Наверное, они еще маленькие.

— Ага! У них еще глазки закрыты! Но пищат как громко! Расскажешь мне сказку?

— Расскажу. Только… — Я посмотрел на светильник над головой и попросил. — Включи пожалуйста вот это.

— Лампочку что ли? Так светло уже!

— Ты включи и выключи. А я посмотрю, — я надеялся, что увижу потоки энергии в манопроводах, которую пока не вижу в своем теле.

Лампочка загорелась желтым светом одновременно со щелчком выключателя, и я заморгал глазами, не обнаружив видимого тока энергии. Наверное, мои глаза просто ее не видят. Или не могут, или опухоль мешает. Я задумался. Щелк, щелк… Лампочка еще два раза мигнула, и сестренка опять взобралась на стул перед моей кроватью.

— Теперь расскажешь сказку?

— Теперь расскажу. Только короткую. Хорошо?

Дождался кивка и рассказал ей сказку про капризную принцессу и доброго принца. Там еще была злая мачеха и злой людоед, так что малютка восторженно охала и замирала, когда сюжет грозил неприятностями и радостно захлопала, когда добро победило зло и они поженились.

— Милли. Мне нужна большая иголка и какая-нибудь кость. Сможешь достать? — Мысль немедленно сделать лечебный амулет — это первое что пришло в мою голову с пониманием о своей болезни. Сначала нанесу руны, а потом буду разбираться с энергией. Все равно мне ничего не оставалось делать, как немедленно приступить к изготовлению простого лечебного артефакта пока болезнь еще давала возможность двигать руками.

— Иголка есть у мамы. А косточки я у Дика возьму. Все равно он их не доедает.

Крошка прошлепала босыми ногами по дощатому полу на выход, а я прислушался к голосам за окном, где старший брат и сестрички собирались на работу. К их голосам примешивался какой-то непрерывный треск и мужской голос, по-видимому отца моего тела. Вскоре шум со двора стих и ко мне зашла мама с тарелкой, на которой лежали два яйца в скорлупе и кусок хлеба с желтым кубиком масла на нем.

— Доброе утро! Завтрак, мой мальчик! — Проговорила, стараясь выглядеть бодро мамочка, старательно пряча остальное в глубине глаз.

Я с удовольствием съел оба яйца с жидким желтком и заел вкусным мягким ломтем хлеба, чувствуя как масло растекается по моему небу даря приятные вкусовые ощущения.

— Как поспал? Ничего не болит?

Я на удивление сносно себя чувствовал по сравнению со вчерашним и порадовал маму этим сообщением, отчего та засветилась радостью и поцеловав меня в щеку организовала мне утренний горшок. Я немного стесняясь сделал свои дела и после гигиенического протирания влажной ветошью был устроен на дополнительной подушке, чтобы удобно было сидеть.

— Если хочешь, могу перенести тебя на террасу, — предложила мама-Джил.

— Нет. Может быть потом. Я пока здесь полежу.

Как только мама ушла, в комнату просочилось белокурое «привидение» и выложило на табурет с которого я кушал большую иглу и две белых кости со следами собачьих зубов.

— А что ты хочешь с ними делать? — Не выдержала кроха, глядя как я ощупываю и разглядываю белые кости, выбирая наиболее удобную для нанесения узора.

— Пока не знаю. Попробую нарисовать на них что-нибудь. Скучно просто так лежать. Скажи. А что это так тарахтело во дворе?

— Это же — трактор! Ты чего? Забыл⁈

— Ага. Забыл… — Я улыбнулся. Знать бы еще, что это за «трактор», так как память моего тела не дала никакой подсказки. — Принеси пожалуйста еще нож.

Поверхность под руной нужно было выровнять от шероховатостей и следов собачьих клыков, а так очень слабенький лечебный амулет вполне мог получиться при условии, если я смогу запитать его энергией, которую пока не ощущал в себе ни на один витим. Все равно ничего другого мне не оставалось. Милли принесла нож из не самого хорошего железа на деревянной ручке, и я сунув лезвие в щель деревянного табурета принялся скоблить поверхность кости снимая по чуть-чуть тонкую стружку. Ничего… Вода камень точит!

— Милли. А город далеко?

— Опять забыл? — Ехидно улыбнулась сестренка, наблюдая за моими хилыми рученками.

— Да. Проснулся утром и ничего не помню…

— Ой! — Милли всплеснула ладошками с маленькими пальчиками и уставилась круглыми глазами. — Совсем, совсем ничего?

— Маму, папу и остальную семью помню, а дальше — ничего.

— Бедненький! Я тебе сейчас все расскажу! Папа и старшие работают на полях, мама занимается скотиной и готовит еду, я ей помогаю, а Пит и Тони еще маленькие. У нас есть коровы, куры, свиньи, лошади, Дик и Мисс с котятами.

— А город? — Напомнил, прервав длинный перечень домашней живности.

— Город есть. Там магазины и много людей. Только пешком идти долго. Машину папа продал, так что ездим туда на кобыле с телегой.

«Машина», опять «трактор». Зафиксировал незнакомые понятия и удовлетворившись наличием близкой цивилизации принялся с удвоенной силой елозить костью по лезвию, скорбя о слабости своих рук. Игла оказалась более совершенным изделием по сравнению с ножом, и я даже полюбовался ее филигранно одинаковой по всей длине толщиной и идеально острым концом без единого следа инструмента неведомого кузнеца. Пожалуй, в этом мире есть достижения которых еще не достигли в моем. Я покосился на полку с книгами и решил оставить этот вопрос на будущее, сосредоточившись на своем излечении. Очень быстро мои руки устали до онемения в пальцах, а в голове опять проснулся ненавистный «дятел». Я закрыл глаза борясь с болью, а Милли выскользнула из комнаты и уже за дверью закричала.

— Мама, мама! Мэту плохо!

Усилием воли убрал инструменты и кость под одеяло, услышав шаги спешащей к сыну матери.

— Сынок! Что, плохо? Сейчас лекарство дам.

Белый порошок быстро растворился в металлической кружке с водой, и мама поддержав рукой мою голову дала выпить горькое лекарство.

— Сейчас будет легче… — Женщина стала гладит мою головушку, приговаривая как мантру ласковые слова. Постепенно боль утихла, мысли поплыли, и я погрузился в искусственный сон как в глубокий омут.

Глава 2

Проснулся от звуков детских голосов сохранивших бодрость для дружеской потасовки после дня работы в полях фермерских посадок. Солнечный свет за окном уже окрасился вечерним багрянцем окрасив розовым край оконной рамы

— Отдай! Я первый увидел!

— Нет я! Джони! Скажи ей!

Я позавидовал беззаботности детей и прислушался к своим ощущениям. Голова налитая тупой тяжестью не сказать что болела, но ощущалась как инородный объект на детской шее. Осторожно повертел ею из стороны в сторону ощущая смещение внутреннего давления в районе затылка под черепной коробкой. Если не делать резких движений — жить можно…

Где там моя заначка? Рука нащупала кость под матрасом и я вынул ее на свет. Очень и очень плохо! Искушенный артефактор во мне не мог смириться с качеством заготовки, но я задавил его перфекционизм и нашарив в складках простыни иглу вздохнул и зажав в кулаке принялся наносить контуры двух рун. Одна служила накоплению магической энергии, а вторая выполняла воздействие на организм обеспечивая лечебный эффект. Слабые пальцы заскользили по металлу как только я попробовал нажать сильнее углубляя линии узоров. Надо сделать ручку… Разжал онемевшие пальцы и потер подушечками со следами железной спицы. Взгляд зацепился за кусок материи и я потянувшись подхватил со спинки стула тряпку, которой мама пользовалась вместо салфетки. Если намотать полосу ткани на иглу, сделав таким образом ручку — должно получиться работать немного уверенней.

Благодаря размеру иглы у меня вышло сделать рабочий инструмент слабо похожим на шило и дело постепенно пошло, пока пальцы от непривычных усилий не отказались сжиматься. Ничего… Я спрятал под подушку кость с иглой и откинулся вспотевшей спиной на ее мягкую поверхность. Главное начать…

Спустя десять минут пришла мама с братом Джоном и мне устроили помывку в большом корыте, которое они принесли с собой. Потом чистого и освободившегося от отходов жизнедеятельности покормили и вынесли на деревянную террасу под крышей, где вся малышня исключая девятимесячного Пита принялась развлекать меня в меру своего понятия и сил. У папаши этих сил к концу дня оказалось меньше всех и он лишь дежурно спросив о моих делах скрылся в доме, чтобы поесть и рухнуть в постель. Впрочем, я оглядел банду босоногих детишек и ухмыльнулся своим мыслям, силы у него все же скорей всего оставались…

Солнце кроваво-красным диском упало за горизонт, и я сидел в плетеном кресле и любовался новым миром с небом уходящим в черноту на котором зажглись первые звездочки, с наслаждением вдыхая чистый воздух наполненным запахом трав и звуком птиц над бесконечными полями до самого горизонта разбитыми на ровные квадраты. Дети играли в прятки давая мне ощущение щемящей причастности к их безграничному оптимизму и постепенно уверенность в благополучном исходе моей затеи почти закрепилась в моем сознании. Мысли получив такой посыл стали оценивать окружающий вид и незнакомые созвездия над головой. Может еще и поживу здесь…

Целую декаду я ковырял бороздки в твердой кости и только сознание взрослого мужа и прожитые в другом мире годы смогли дать мне сил не бросить этот нелегкий труд. Голова адски болела, давя инородным образованием на здоровые клетки и отбирая у них соки, доводя периодически до глубоких обмороков. Мама, сестры и особенно Милли старались как могли мне помочь, но в итоге только мешали, отнимая время, когда я мог бы продолжать изготовление амулета. Но вот момент, когда минимальные условия для активации примитивного артефакта все же наступил, и я с отвращением последний раз оглядел выполненный мной узор, который в моем прежнем мире сделал бы и пятилетний ребенок, причем на порядок лучше. Никакой маны ни внутри себя, ни снаружи я так и не увидел. Из спутанного объяснения Милли как работает лампочка под потолком с помощью «электричества», которое приходит по проводам прямо из города я ничего не понял. Единственное что я успел — это изучить книжки с полки, две из которых были учебниками, а оставшиеся три сборниками рассказов. Полистал все книжки по очереди, ничего не понял, хоть и смог благодаря памяти тела понять технику чтения и значения чисел, как и некоторые действия с ними. Но большинство слов, понятий и названий остались для меня темным лесом, да и времени разбираться с этим не было — от слова совсем. Попрошу потом какую-нибудь из сестер позаниматься со мной, если все получится и мои труды не останутся напрасными.

Я помолясь Святому Геосу накрыл узор на кости ладонью и сделал единственное что мог. А именно тупо стал копировать действия учеников в школе артефакторов, когда они заряжали свой первый артефакт. Дело в том, что в этом случае применяется немного другая техника, чем оперирование видимой энергией и если во мне есть хоть крохи маны, то рано или поздно накопительная руна это покажет небольшим голубоватым свечением, свидетельствуя о том, что милость богов не оставила меня и в этом мире.

Пять дней! Пять дней я напрягал свое воображение, направляя невидимую энергию из солнечного сплетения по сосудам на руке, представляя наполнение первой руны то струйками голубой субстанции, то ленивыми капельками растекающимися по канавкам моего узора. На шестой я проснулся и когда первым делом поднес к глазам свою поделку, то сил обрадоваться слабому отблеску голубизны обеих рун практически не осталось. Эмоции похоже умирали вместе с моим телом, так что я просто положил заработавший амулет себе на лоб, отгоняя мысли о его возможной неработоспособности в этом мире.

Прошло еще десять дней, наполненных зарядкой амулета и тоскливого ожидания ощутимых результатов его работы, разбавленные общением с малюткой Милли, которой очень понравились мои сказки и часто только мой притворный сон заставлял ее оставлять меня в одиночестве, после чего я опять отчаянно качал невидимую ману, которая у меня как оказалось все же присутствовала. На одиннадцатый день я проснулся и почувствовал необычную ясность мысли, так как обычно голова постоянно была напряжена борьбой с болезнью и нормально мыслить для меня не представлялось возможным. Повертел головой из стороны в сторону и ощутив явные признаки облегчения попробовал почувствовать свои ноги. Но похоже опухоль пока еще не сильно уменьшилась и передавленные нейроны пока не работали как нужно. Зато проснулся аппетит порадовав меня и мамочку, когда я попросил во время завтрака добавки овсяной кашки и с удовольствием запил ее большой кружкой молока.

— Мэтти… Ты выглядишь гораздо лучше! — Мамочка неверяще посмотрела на мои порозовевшие щечки и не знала радоваться ей или поостеречься, чтобы не спугнуть наметившие улучшения.

— Да мама. Мне лучше. Можно мне тетрадку и карандаш? Хочу порисовать.

— Ах, ты мой хороший! — Мама расцвела, поцеловала меня в лоб и принеся просимое полетела к ждущим ее коровкам и курочкам весело покрикивая на ходу маленьким козлятам путающихся под ногами.

— Ну ка, негодники! Кыш отсюда!

Я растекся на своем надоевшем до печенок ложе и начал практику начинающего артефактора разгоняя все еще невидимую, но точно имеющуюся ману по всему телу. От этого точно хуже не будет, так как энергетика и здоровое тело тесно взаимосвязаны друг с другом.

Через три дня я наконец почувствовал мурашки ползущие от позвоночника к ногам. Эти мурашки постепенно стали осваиваться в моих нижних конечностях вызывая небольшой зуд и жгучее желание почесать пятки. С этого дня прогресс в возврате чувствительности моего тела пошел семимильными шагами, а головные боли практически прекратились и в один из дней я увидел вожделенную ману в своем теле и мир раскрасился цветами энергии вернувшейся способности каждого практикующего артефактора. Энергия живых существ, моя мана клубящаяся в сосредоточии и медленно текущая по артериям и венам и даже загадочное «электричество» стало видимым в медных проводах под слоем изоляционного слоя.

— Мама. А у меня в ногах колет… — Меня только помыли и мама-Джил массировала мои конечности, что делала почти ежедневно когда не сильно уставала работая по хозяйству. Пора было уже обнародовать, что здоровье возвращается в мое тело.

— Правда⁈ Сынок! — Мамочка замерла не смея надеяться на чудо. — Ну ка, пошевели пальчиком! А!.. Дети! Генри! Он пошевелился!

От ее криков моя небольшая комната в момент наполнилась детьми и отец, шикнув на всех, принялся сгибать и разгибать мои ноги, прищипывать кожу спрашивая что я чувствую и как часто болит голова.

— Мама! Мэтью выздоровеет? — Милли больше всех переживала и радовалась за меня, сияя аурой сочувствия окружившая радужной короной кудрявую головку младшей сестренки.

— Конечно выздоровеет! Ведь мы молимся всей семьей каждое воскресенье.

— Ура! Мэт! Я тебя люблю! — Счастливая кроха под общий смех упала на мою грудь и обхватив руками прижалась щекой.

— Мэт! Мы верили! И-и-и! Запищали сестренки, а Джон пожал мне руку в порыве чувств.

— По этому случаю объявляется праздничный ужин! — Объявил радостный отец, который совершенно отчаялся услышать по поводу моего здоровья хоть какие-нибудь оптимистичные вести. — Джил! Неси все, что у нас есть вкусного!

Меня усадили по центру стола в гостиной, и детишки принялись носиться от кухни туда-сюда меча на стол посуду и то что мама нарезала на разделочном столе. Свиной окорок, пирожки, вареная кукуруза, нарезанные овощи и веселое настроение украсили стол не самых богатых фермеров. Зато доброта и родительская любовь ощущалась почти физически, заставляя мою заскорузлую душу сбрасывать многолетнюю шкуру и погружаться в счастливое ощущение детства и чувствовать себя частичкой дружной и сплоченной семьи.

— Так, так, так… — Задумчиво проговорил доктор, переставший посещать меня еще месяца два назад из-за безнадежного диагноза и отсутствия денег у моей семьи, которая работая как рабы на плантациях никак не могла расплатится с долгом какому-то «банку». — Порошки пил? Голова кружится? Болит? Как часто? — Меня щупали, заглядывали в глаза, рот, уши и заставляли шевелить нижними конечностями.

— Поздравляю Джилл! Я конечно ничего не понимаю, но похоже твой Мэт пошел на поправку. Да… Бывают чудеса, которые мы не можем осознать. — Доктор услышав от матери когда та была в городе, что я пошел на поправку не поверил и решил навестить безнадежного пациента которого давно списал из списка живых.

— Это Господь Бог услышал наши молитвы, мистер Фольк. — Мама засияла и поцеловала крестик висящий на своей выдающейся груди.

— К сожалению мне трудно с тобой согласится, наблюдая ежедневно страдания людей. Но я рад! Да, да…

Усиленное питание, ежедневная зарядка и массаж в течение следующей недели дали мне повод впервые встать с помощью мамы на дрожащие ноги и сделать пару шагов вдоль кровати.

— Ну вот! Теперь совсем скоро будешь на ногах, — мама посмотрела на довольного меня севшего обратно на кровать и погладила по голове. — Выздоравливай поскорее, малыш.

«Малыш»… Давно меня так не называли. Мама ушла, а я настроился на внутреннее зрение и посмотрел на небольшую кляксу уменьшившейся опухоли в своей голове, окруженную растворявшей ее голубой энергией. Так ее! Ободренный увиденным принялся разгонять энергию от своего источника по всему организму. По сравнению с прошлой жизнью, ее количество было удручающе мало, но я не сильно огорчался, так как даже этой малости хватило чтобы напитать целебный артефакт и практически исцелиться. Тем более что никаких других проявлений маны я так пока и не увидел ни в окружающей природе, ни в предметах, ни в телах родителей, братьев, сестер и приходившего доктора. Зато я познакомился с местными чудесами одно из которых ежедневно тарахтело на семейных полях, а другое пело и вещало разными голосами из небольшого ящика называемое «радиоприемник». Милли к сожалению давно исчерпала все свои невеликие знания об окружающем мире и я собравшись духом однажды попросил навестившего мою келью старшего на два года брата.

— Джон. Слушай… Понимаешь, тут такое дело… Моя болезнь очень плохо отразилась на моей голове. Я практически забыл все что было до нее, — я посмотрел на простодушное лицо брата, нисколько не отреагировавшее на мои слова и остававшееся таким же благодушным.

— Подумаешь! Что ты там мог забыть⁈ В школу мы не ходили, а коровьи хвосты и навоз не такая уж и ценность, чтобы о них помнить. — Его голубые глаза и соломенные вихры выражали вселенский пофигизм и довольство существующим положением.

— Может расскажешь? Почему мы не ходим в школу?

И Джон рассказал.

Еще до того, как пришло время старшему сыну пойти в первый класс, молодая семья фермеров успела построить дом, обработать поля, купить трактор и грузовичок, для чего изрядно задолжало банку расплачиваясь ежегодно выращивая и продавая урожай с полей. И все бы ничего, но год когда случился неурожай из-за засухи и следующий когда его съели тучи насекомых подкосили финансовую состоятельность семьи, так как пришлось брать очередной кредит и сумма выплат практически сравнялась с доходом, убивая всякую возможность дальнейшего развития в том числе и возможность обучения подрастающих детишек.

— Мама конечно пытается нас учить. Писать, читать, арифметика, а большего нам и не надо чтобы дергать сорняки, ха-ха! Цифры помнишь? Значит все нормально, Мэт! Давай, поправляйся!

— А про трактор расскажешь, Джон?

— Конечно расскажу! Я с отцом разбирал его два раза! Только завтра, ладно? Побегу. Отец ждет!

Я проводил взглядом крепкую и рослую фигуру брата и откинув одеяло принялся делать обязательную зарядку с разгоном в организме животворной маны. Выполнив все что позволили мои невеликие пока силы, взял тетрадку и стал вырисовывать на ее страницах очередную руну, чтобы набить руку и на всякий случай зафиксировать свое наследие из прежнего мира в более долговечной чем память форме. Если я смог сделать амулет, то и остальное должно работать, только пока не знаю уместно ли это будет в этом мире. Но самые простенькие амулеты на подобии лечащего не должны вызвать вопросы, так как их воздействие совсем незаметно окружающим и достаточно растянуто по времени. Встану на ноги, сделаю амулет на усиление организма и начну помогать по хозяйству родителям. А там постепенно войду в курс дела о местной цивилизации и пойму, чем смогу помочь своей семье чтобы выкарабкаться из долговой петли.

Сегодня я самостоятельно выбрался на террасу и щурясь на полуденное солнце прислушался к щебету птиц в голубом небе и шелесту зеленых стеблей кукурузы от небольшого ветерка ласково гладившем теплыми дуновениями мои щеки. Хороший мир! И люди здесь хорошие… Я откинулся в кресле на мягкую подушку и закрыл глаза впитывая ауру и тепло ставшего моим новым домом мира. Кудахтали куры, мычали в загоне бычки, жужжали насекомые и раздались топоточки босых ножек маленькой Милли спешащей со второго этажа к своему любимому братику. Я охнул о тычка острого локоточка по моим ребрам и принял в объятия малышку, радостно сопящую от избытка чувств в предвкушения очередной сказки.

— Ну привет! — Я дунул в распахнутые навстречу голубые глазки и полюбовался на сморщенный носик-пуговку растянутый широкой улыбкой. — Сказку? Про волшебников? Ну, слушай…

Маленькая Милли напоминала мне моих внучек, с которыми я любил тетешкаться в редкие свободные моменты полного забот главы академии артефакторов и наполняла мое сердце щемящим чувством умиления и родства с этим непоседливым созданием.

— А дальше? — Моя маленькая история закончилась и сестренка проглотив повествование тут же потребовала продолжения.

— А дальше будет обед. Пойдем поможем маме разогреть еду. Знаешь как?

Мама в этот момент кормила в своей комнате Пита и мы с Милли принялись растапливать печь, чтобы разогреть еду хранившуюся в охлаждающем шкафу. Тот иногда издавал звуки обозначая работу непонятного механизма, отчего мне приходили мысли поскорее разобраться с пониманием «электричества», заменившего в этом мире источник магической энергии, на которой работали подобные артефакты. Для более успешного понимания местных слов и понятий я старался чаще слушать радио, но оно к моему сожалению на девяноста процентов издавало в окружающее пространство музыку и песни, а десять процентов транслировало новости из которых мне непонятно было почти все, кроме знакомых слов обозначавших действие или описание чего-либо. Какие такие «президенты», «игры в бейсбол» и «коммунисты» — не имел ни малейшего понятия.

— Ах, какие вы молодцы! — Мамочка уложила спать маленького Пита и спустилась к нам. — Мэт! Не поднимай кастрюлю! Тебе еще рано. Нарежь лучше хлеба.

Мы пообедали, потом Милли прокралась в мою комнату и благополучно заснула под моим боком, а я все гонял и гонял ленивые струйки маны по своему телу слушая сопение сестренки давно перестав строить в уме планы прогнуть под себя весь мир. Душа смирившись со сложившимися обстоятельствами, приняла его таким как есть и растворяясь в этой константе своего нового положения я заснул, замкнув окончательно свою старую душу с новым телом.

Глава 3

Прошло шесть декад, а по-местному два месяца как я очутился в новом мире и новом теле. Моя тушка слегка обросла мясцом, и я уже довольно уверенно передвигаюсь на своих ногах-макаронинах, старательно работая над наращиванием ножных мышц. Остатки опухоли в голове бесследно растворились и теперь моя голова работала, как и должна — ясно и четко, вобрав в себя сознание взрослого артефактора из другого мира и разбавив любознательностью и энергией мальчишки открывавший свой и одновременно чужой мир заново. Так как мои потуги в помощи по хозяйству пресекались родителями на корню, поставил себе задачу восстановиться максимально быстро. Проблема довольно простая для молодого здорового организма, и я просто усиленно питался и двигался. Делал зарядку, помогал Милли в ее нехитрых обязанностях, гулял с ней и трехлетним Тонни, купался в заводи большой реки, протекавшей меньше чем в километре от фермы в обрамлении тенистых деревьев по берегам. Правда мама мне строго запретила ходить далеко, а тем более купаться, но у моего взрослого «я» было другое мнение. Как только болезнь немного отступила, а руки достаточно окрепли я изготовил себе более качественный лечебный амулет обточив с помощью абразивного круга кусок лопаточной кости и повесил его на шею. На данный момент с помощью инструментов отца я сделал сразу несколько заготовок и сейчас тружусь над самым простым защитным амулетом способным уберечь от травм при физических воздействиях на мое пока еще хрупкое тело.

Погода была прекрасная, вода теплая и я с Милли и Тони проводил почти каждый день в неторопливом исследовании территории нашего ранчо, изучая встреченных животных и птиц, которых было довольно много в густых прибрежных зарослях и в лесу за границей возделанных полей. Младший братишка, которому только исполнилось три года, являлся для нас с Милли общественной нагрузкой, так как у мамы совсем не оставалось на него время в бесконечной веренице дел по хозяйству, заботой о кормежке многочисленной семьи и параллельно уходу за малышом Питом. Больше всего меня впечатлили огромные птицы с пышным оперением и кожистой соплей под клювом абсолютно не боявшихся двух с «половиной» человечков и убегавших недовольно клекая лишь когда я бросался за ними надеясь ухватить пернатый кладезь нескольких килограмм мяса на ножках. Эти огромные птицы так раззадорили мой охотничий инстинкт, поддержанный постоянным хорошим аппетитом стремящегося восстановиться тела, что я недолго думая принялся мастерить небольшой деревянный арбалет с которым охотился еще в своем прошлом детстве, благо инструментов в сарае служащий отцу мастерской было достаточно. Совсем небольшой с деревянной дугой он выглядел обычной детской игрушкой. Но скоро я нанесу нужные руны на деревянные луки и тогда смеяться над пернатыми буду уже я.

— Мэт. Смотри. Кто там в реке плещется?

Я лежал в тени деревьев еще в каплях речной воды после купания, а Милли с Тимом строили замок насыпая влажный речной песок ладошками. Тим строил сосредоточенно и молча, а Милли смешно напевая и водя своими голубыми глазками по сторонам.

— Это рыбы… — Ответил бездумно глядя на белое облако в синеве неба, пытавшееся под воздействием ветра изобразить барашка.

— А они не кусаются?

— Некоторые кусаются, но только если хватать их за хвост.

— У них и зубы есть? — Задумалась сестренка, опасливо глядя как какой-то хищник изобразил особо сильный бурун.

— Да. Чтобы хватать и есть других рыб.

— Рыбы едят рыб? А человеки едят рыбу?

Я вспомнил, что еще ни разу у нас на столе не было рыбных блюд и с интересом оглядел небольшой речной залив, в котором нет-нет да плескалась какая-нибудь рыбешка.

— «Человеки» — едят. А знаешь Милли… Кажется ты сейчас подарила мне очень неплохую идею! — Я быстро перебрал в уме известные мне способы ловли речных обитателей. Отмел за неимением подобного все что подразумевали использование специальных снастей, оставив только тот, что доступен артефактору «с высшим образованием». — Мы будем ловить рыбу!

— Да-а…? А как?

— Очень просто. Привяжем тебя веревкой и запустим в реку. Рыба тебя хватает, а я вытаскиваю тебя вместе с ней на берег! — смотрю на меняющееся под белой панамкой выразительное личико своей сестренки и хватаюсь от смеха за живот от вида наивной простоты.

— Шутишь, да? — Обиженно произнесла Милли и неуверенно улыбнулась.

— Конечно шучу! Как я могу свою любимую сестренку отдать на покусание каким-то рыбам⁈ Лучше я сам тебя покусаю! Р-рр! — Шутливо набрасываюсь и кусаю пухлые бочечки и пытающиеся отбиваться ножки визжащей сестренки. Тим весело подключился к нашей возне и вскоре мы были в песке с ног до головы.

А через два дня я уже стоял на этом же месте уже один и поглядывал на поделку в своей руке. Руна накопителя энергии, выбитая на гладком голыше с помощью тонкого зубила и наполненная энергией, имела небольшую перемычку в одном месте, которую я залил расплавленным сахаром. По задумке сахар в воде должен растаять, руна перемкнется, а энергия выплеснется за один краткий миг в окружающее пространство. Примерился и забросил свое изделие в плавно кружащую небольшими водоворотами воду в паре метров от берега и поспешил под деревья, испытывая мальчишеский азарт от предстоящего «бума». Глухой «Бум» совсем меня не впечатлил, поверхность воды выгнулась круглым бугром и забурлила мутными потоками поднятого ила смешанными с пузырями воздуха. Поспешил к воде и увидел множество рыб серебряными слитками всплывавшие на поверхность реки. Я пораженный количеством водяной живности слегка завис разглядывая разнообразие чешуи и хвостов пока не стал всплывать крупняк вяло шевеля жабрами. Ого! Пара сомов была почти с меня ростом, а одна рыбина похожа на ящера с вытянутой вперед пастью, усеянной острыми зубами. Эх! Вот я голова! Куда складывать то⁈ А надо ли? Я почесал тыковку представляя реакцию мамы, когда я притащу ей такую добычу. Подумал, подумал… И решил, что взбучку получу в любом случае, зато семья получит новый источник белка, а я докажу свою полезность несмотря на не совсем поправленное здоровье.

Снял свои штаны с лямкой через плечо, которая удерживала просторные шаровары на моей тощей заднице и, завязав узлом штанины, принялся вылавливать чешуйчатых и усатых рыб не сильно больших размером. Жадность добытчика сыграла не самую хорошую роль и последние метры до дома я преодолевал исключительно на силе воли. И лишь мана в моем теле дала возможность дотащить свой груз целиком, помогая мышцам и наполняя их дополнительной энергией.

— И как это понимать⁈ — Мамочка уставилась на корыто, в котором меня купали во время болезни, почти наполовину наполненное чешуйчатой рыбой, разбавленной несколькими скользкими сомами.

— Наловил в реке… — Я потупился, склонив голову и готовясь получить заслуженную кару.

Мама вздохнула и подойдя вплотную прижала мою головушку к себе. Я уткнулся лицом прямо в ее грудь, и почувствовал запах грудного молока, которым мамочка пока еще продолжала потчевать маленького Пита. Пацан во мне смутился, а взрослый муж оценил качество и размер мягких выпуклостей выставив им заслуженную пятерку.

— Мэтью… Ты в следующий раз так много не носи. И пожалуйста… Будь осторожен! Хорошо? — Мама вздохнула и подняла обеими руками мою прикорнувшую к груди головушку заглянув в глаза.

— Хорошо, мамочка. Я буду очень, очень осторожен…

Ответил, как полагается послушному сыну и улыбнулся, усмехнувшись в душе своей взрослой составляющей. Кажется, я постепенно привыкаю к своему положению и начинаю получать удовольствие проживая второе детство.

Вечером вся семья ела ароматный рыбный суп и золотистые куски рыбы горой лежащие на большом блюде посредине стола.

— Молодец Мэт! — Джон облизал испачканные жирной рыбой пальцы и сыто икнул. — Надо будет с тобой сходить на рыбалку.

— Ик! — Вздрогнул я, лихорадочно придумывая причину отказаться. — Э — э… Так это… Вершу течением унесло. Новую надо плести. А так… я хотел еще индейку добыть!

— Индейку? Индейку — это хорошо… — отреагировал отец, одобрительно улыбнувшись под пышными усами, — только эти жирнюки в силки никогда не идут.

— А Мэт обязательно ее поймает! — Поддержала меня Милли, свято веря в своего брата, наловившего столько рыбы.

— Ха-ха-хи-хи! — Рассмеялись средние сестрички, тряся бантиками в косичках. — Его индейка самого утащит в кусты, ха-ха-ха! Может ты ее из рогатки подстрелишь, хи-хи…

— У меня есть арбалет, — пробурчал я.

— Покажешь, — встрепенулся Джонни, грезивший о покупке охотничьего карабина.

— Только я его еще не доделал…

Джон после еды прошел за мной в мою комнатку и взял в руки игрушечный деревянный арбалет, который я достал из-под кровати.

— Да-а… — Он разочарованно вернул его обратно. — Пожалуй, из него трудно будет кого-нибудь подстрелить, хе-хе…

— Все зависит от упругости плеч. — Я и не собирался объяснять за счет чего эта игрушка обретет убойность. Специальные руны моего мира обеспечивали нужную энергию для полета стрелы, а изначальная слабость арбалетных плеч давали возможность моим слабым рукам без проблем натягивать тетиву. Правда пока была проблема с энергией и выстрел от выстрела разделяла длительная зарядка накопительной руны.

— Ну, удачи тебе в охоте, братишка! — Хлопнул меня по плечу Джон и пряча усмешку поспешил из комнаты посмеиваясь про себя наивности младшего. Ну и, хорошо! Сошлюсь в случае чего на удачу. Зато вопросов о совместной рыбалке не возникло…

Через три дня после памятной рыбалки я до обеда угулял Милли с Тимом до полной потери их детских силенок и дождавшись, когда они уснут отправился на охоту, не забыв джутовый мешок, превращенный в рюкзак с помощью толстой веревки. Окрепшие ноги несли меня по утоптанной земле, и я время от времени срывался на бег, стараясь быстрее укрепить икроножные мышцы. Затем я размеренно шагал, насыщая ноги маной и вскоре опять мчался легкой козочкой ловя взглядом вылетающих время от времени пестрых красивых птиц с длинным хвостом. Время охоты на этих летающих куриц придет позже, когда я научусь попадать из своего изделия по менее подвижной и более крупной добыче.

Когда поля закончились я свернул к реке и двинул вверх по течению в сторону начинавшегося километрах в пяти леса. Крики индеек периодически раздавались из густых кустов, но я решил, что дойти до леса — неплохая идея. Мне давно хотелось попасть под сень высоких деревьев устав от постоянно яркого солнца и открытого пространства. Лес — это всегда новые растения, животные и другие сюрпризы, которые ожидают любого путешественника, что я познал на своей собственной шкуре в своей прошлой жизни. Когда до кромки лесного массива оставалось совсем немного, я решился-таки произвести выстрел из своего игрушечного арбалета, который испытал до этого на стенке сарая и загубил одну из трех коротких стрелок выточенных и оперенных по всем охотничьим канонам. Волшебные руны придали короткому болту такую скорость, что он пробил деревянную стенку и разлетелся в щепы ударившись внутри сарая о железный лемех. Большой самец пернатого наследника динозавров самоуверенно распушив веер хвоста принялся размахивать своей кожистой соплей под клювом и поносить пришельца на его личную территорию на своем «индейском» языке. Я было засомневался, что смогу утащить этого летающего барашка, очень уж он казался огромным из-за встопорщенных по всему телу перьев. Треньк-вжик сказал мой арбалет, пробив пернатое создание насквозь, отчего король местных кустарников забился в брейк дансе красочно разбрызгивая кровь в окружении разлетающихся перьев. Я хмыкнул и попытался найти улетевший в заросли болт, но быстро плюнул на это безнадежное занятие и вернулся к куче перьев, скрывавших под собой шесть — семь килограмм мяса.

— Ай, яй! Вот это ты отожрался! — Я двумя руками с трудом поднял за крылья повесившего головушку индюка и потащил кряхтя к ближайшему дереву, чтобы подвесить и ощипать пока тепленький.

Перьев оказалось столько! Что я пожалел, глядя на пушистые основания коротких перьев о невозможности сейчас же сделать из этого природного пуха подушку для своей драгоценной головушки.

— Бах… Трах! Та-та-та… — Звуки разрывов боевых артефактов донеслись из глубины леса, заставив меня лихорадочно шарить по несуществующему поясу где обычно у меня раньше висело боевое оружие. Тьфу ты! Я расслабился, так как определил примерное расстояние до применявших оружие не менее двух сатаров, быстро выбирая наиболее оптимальные в данной ситуации действия.

Ха-ха-ха… Я скользил по подлеску под сень леса обострив по максимуму все чувства и энергетическое зрение, сделав ровно противоположное тому самому «разумному действию», подразумевавшее немедленное бегство домой вместе с добытым трофеем. «Трофей» так и остался висеть на дереве, а я с мальчишеским азартом двигался в направлении смолкших звуков, явно показавших своим грохотом о произошедшем бое неведомых противников. Кто, почему и по какой причине… Я даже не пытался задавать себе подобных вопросов абсолютно не ориентируясь в этом вопросе и ограниченный мирной жизнью в крестьянской семье и скучными новостями из говорящей коробки не спешащей просвещать пришельца из чужого мира о реальных процессах и возможностях мира куда забросила его Длань Всемогущего.

Пользуясь возможностью видеть энергетические засветки живых существ сквозь кусты, двигался довольно быстро и вскоре уже рассматривал открывшуюся проходившую по низине дорогу, на которой стояли два больших безлошадных фургона оборудованные матерчатым тентом и четыре мобиля, которые я видел на картинке парочки старых газет. Пахло горьким химическим дымом после применения оружия и кровью от лежащих на дороге и обочине людей. Парочка из них еще вяло шевелилась, а у переднего мобиля собралась тройка в разной степени разукрашенных красным мужчин и что-то весьма экспрессивно спрашивали у одного из лежащих вокруг движущего средства тел.

Видимо ответ им не понравился и после громких криков раздался грохот боевого артефакта (пока не знаю как называть местное оружие, поэтому говорю как привык), а троица от победившей стороны принялась спорить отчаянно жестикулируя руками и указывая в лес в моем направлении. Я помедлил пару секунд и поспешил включить задний ход. Пригибаясь пониже поспешил в обратном направлении полностью удовлетворив свое любопытство и получив информацию о совершенно ложном моем понимании в отношении миролюбивости местных жителей.

Ай, яй, яй… Я уже решил, что попал в мир разумных, миролюбивых микашеров, а тут такое! Надо срочно делать защитный амулет! А семья⁈ А вдруг будет нападение! Пора уже поспрашивать Джона, а то от Милли никакого толка. На этой мысли я чуть не споткнулся о ноги в лакированных штиблетах лежащего навзничь мужика с дыркой на спине испортившей неплохой пиджак. Одна его рука сжимала горсть травы над головой, а вторая ручку кожаного дорожного саквояжа. Оружия, как и признаков жизнедеятельности организма не наблюдалось, и я осторожно присел рядом с телом прикладывая два пальца к шее прилегшего отдохнуть джентльмена. Еще теплый и совсем мертвый… Что делать? Старый я хмыкнул и руки быстро прошлись по карманам проверяя содержимое. Связка ключей, корочки каких-то документов, горсть серебра, на руке хронометр и свернутый рулончик бумажных фантиков в кармане брюк. «Ту долларс» прочитал я, развернув верхнюю бумажку. Хм… Бумажные деньги? Тут со стороны дороги послышались приближающиеся крики, и я не долго думая сунул наличность в свой карман, разжал пальцы мертвеца на обтянутой кожей ручке и приподняв взвесил на руке не сильно тяжелый портфель. Потом посмотрю, что внутри. А теперь — ходу!

Адреналин и азарт приключения добавил мне дополнительной энергии, и я с добычей на своих лопатках довольно быстро добрался до разделанной индейки. Тут у меня появилась дилемма, так как тащить сразу два объекта я был не в силах, к тому же что там внутри саквояжа было пока неизвестно. Звуков погони было не слышно поэтому я положив на подстилку из перьев свой трофей после некоторого затруднения расстегнул замок саквояжа. Внутри лежали те же фантики что и в моем кармане, только склеенные полосками бумаги в пачки одинакового достоинства купюр различной степени потертости. Пяти долларовые, десятки, двадцатки и полтинники. На вид довольно много. Я задумался и повел глазами по стволам деревьев поднимая взгляд вверх. Нужен схрон! И желательно повыше. Пришлось потратить время и пройтись слегка вглубь леса и немного в сторону, где и нашлось еле заметное дупло на вековом дереве с раскидистыми ветками. То — что нужно! Я быстренько пристроил внутрь саквояж, доложив туда карманную наличность и кое как закидав большую часть перьев индейки рыхлой лесной подстилкой поспешил с голой наседкой в мешке на своем горбу в сторону дома. Арбалет с последней стрелкой я пристроил сверху, так что мне ничто не мешало двигаться, тем более что дух мой парил на облаках гадая о ценности добытого и как им распорядиться в дальнейшем. Довольно искушенный в торговле у себя на родине, я совсем не сомневался в природе этого древнего «искусства», где все определяла выгода и жажда наживы. Вряд ли здесь дела обстояли по-иному, но необходимо детально изучить этот вопрос и если потребуется отложить до времени, пока это тело не подрастет и сможет самостоятельно распоряжаться появившимися у меня деньгами.

Глава 4

— Джон… А почему вы с сестрами работаете как самые обычные батраки? — После моего триумфального возвращения с добытой индейкой семья обрадовалась внеплановой рождественской еде и мне была выдана индульгенция на отстрел пернатого племени до времени пока доктор не сочтет меня достаточно здоровым чтобы трудиться на полях. Вот я и насел на своего старшего брата, чтобы прояснить кое какие тонкости бытия.

— Потому что нужно. Папа работает на тракторе. Я ему помогаю. Пашем, бороним, косим и поливаем удобрениями. Еще я с сестрами пропалываем, где не берет трактор, пасем скотину, чистим, кормим, помогаем маме. Короче — делаем все что можем.

— А нельзя разве нанять работников? Мы же продаем урожай.

— А-а… — Джон досадливо махнул рукой. — Почти все деньги уходят банку. Чертовы кровососы накручивают проценты и многие фермеры в округе уже разорились.

— Но ведь это неправильно!

— Неправильно. А что делать? Думаешь у других лучше? В стране кризис! Заводы закрываются, фермеры разоряются. Одни банки богатеют!

— Кризис — это что?

— Кризис?.. — Джон почесал макушку. — Кризис это трындец! А подробней спроси у отца.

Я решил последовать совету и пошел на второй этаж, благо был уже вечер и семья готовилась ко сну.

— Я не знаю что делать, Джил. — Голос отца услышал еще на подходе к спальне и замер размышляя об уместности моего разговора в поздний час. — Банк требует очередной выплаты и отказывает в отсрочке. Через два дня нашу ферму отнимут. Я не знаю, что делать…

— Генри! — Послышались сдерживаемые всхлипы. — Мы что-нибудь придумаем! Ты сильный! Мэт поправился, и дети тебе помогут. Мир большой, не пропадем!

— Мир… Мир трещит по швам! Толпы людей в городах стоят в очередях за работой и бесплатной миской супа! Ни у кого нет денег, чтобы купить хотя бы нашу скотину. Мы задолжали выплату за три месяца! Похоже — это конец…

Я на цыпочках развернулся от двери родительской спальни и юркнул в свою комнатку, чтобы обдумать услышанную информацию. Судьба — весьма прихотливое создание! Прошло не так уж много времени, а я из умирающего мальчика похоже становлюсь спасителем своей семьи. Надеюсь, тех фантиков от неудачливого джентльмена хватит, чтобы рассчитаться с местными ростовщиками. Только вот как я явлюсь к своему папане с такой кучей денег…

На утро едва рассвело я уже мчался с мешком за плечами за саквояжем решив не скрывать и рассказать все как есть историю его появления. Отец не смотря на то, что через полтора суток эта земля перестанет быть его, не нашел ничего лучшего, чем окучивать посадки картофеля бездумно сидя за рулем железного трудяги.

— Папа! Стой! — Я добежал до самого ценного механизма в хозяйстве и стал ждать, когда Генри остановит неутомимого железного монстра.

— Чего тебе? — Отец заглушил двигатель и высунулся из кабины.

— Поговорить надо!

— Ну залезай, сын. Поговорить… Отчего не поговорить.

Я залез в кабину, подхваченный сильной рукой отца и огляделся в непонятном для меня устройстве полного загадочными приборами и рычагами управления. Устроив свою поджарую пятую точку на край сиденья достал под взглядом отца саквояж из мешка и отщелкнув замок раскрыл его скобки предъявляя содержимое. Глаза отца расширились и он застыл, не веря увиденному.

Э-э… — его рука прошлась пальцами по пачкам денег, чтобы убедиться в их материальности.

— Откуда⁈ — Произнес Генри совладав с дрогнувшим голосом.

Я рассказал ничего не скрывая, лишь надеясь на благоразумие отца, который сможет распорядится подарком судьбы в моем исполнении так, как этого требует плачевное состояние семейного бизнеса.

— Мэт. Надеюсь, ты понимаешь… Об этом нельзя никому говорить. Ни маме, ни Джону с сестрами. Никому!

— Да, сэр! Я уже забыл об этих деньгах! Только… Я бы не хотел, чтобы сестренки работали в поле. Может можно что-то сделать?

— Мэтью! — Мой отец обнял меня и прижал к себе. — Ни ты, ни сестренки не будут больше так работать! Разве же я этого хочу⁈ Сейчас вокруг достаточно бродяг готовых работать за еду и пару долларов в месяц. Ты спас нашу семью от разорения! Поехали к дому. Мне надо переодеться и срочно ехать в банк.

— Если позволишь, то я бы советовал гасить долг небольшими частями. Не нужно показывать, что в семье появились большие деньги.

— А ты не прост, Мэт! — Отец похлопал меня по плечу. — Пожалуй возьму тебя в город. Ты ведь там не был с тех пор как заболел.

Трактор взрыкнул выпустив из трубы клуб черного дыма и дрожа от внутренней мощи бодро понес нас до края поля. Там мы развернулись и помчались по проселку оставляя за собой густой шлейф пыли. Отец предвкушающий облом жадных ростовщиков радостно подскакивал на сиденье и улыбался сквозь усы как акула готовая откусить кусок от своей жертвы.

— Живем, сын! Ха-ха-ха! — Я впервые видел радостного отца и от этого испытывал чувство глубокого удовлетворения, предвкушая посещение городского поселения этого мира. Наша ферма хоть и обладала некоторыми новинками для меня, но в основном ничем не выбивалась из рядовой сельской бытности моего прежнего мира, где трактор мог быть заменен големом, а мелкие артефакты питались энергией маны вместо электричества.

В город мы отправились на повозке запряженной резвой кобылкой и благодаря резиновым автомобильным шинам практически не испытывали неудобства от езды по не самой ровной дороге лишь слегка посыпанной крупным щебнем.

«Джордж Таун» обозначила название городка вывеска на обочине перед крайними постройками, утопающих в зелени деревьев. Дома были сплошь деревянными и не могли похвастаться добротностью своей постройки будто их строили наспех и ненадолго. Дети разных возрастов в одеждах далеких от своей молодости с большими заплатами на критических местах бросили свои игры и с интересом разглядывали наш транспорт. Похоже городские живут если не хуже, то точно не лучше нашей семьи. После недолгой езды вдоль домов окруженных приусадебными участками, мы въехали на улицу с более плотной и более качественной одноэтажной застройкой, ровной дорогой покрытой слоем твердого материала и с отдельными дорожками для пешеходов отделенных от проезжей части ровными рядами деревьев. Мобилей было совсем немного, зато людей, а особенно детишек наоборот много. Я с удивлением проводил взглядом мужчину с совершенно черным лицом, стоявшим в фартуке возле небольшой ручной повозки, и стал с интересом путешественника из другого мира рассматривать картину мирного поселения, где напрочь отсутствовали высокие заборы и люди в одинаковой одежде. Одеты горожане и горожанки были весьма разнообразно, но практически все в головных уборах за исключением совсем уж мелюзги. Дома вдруг обрели высоту и дополнительные этажи с арками вокруг окон, и мы выехали на широкую площадь с фонтаном по середине и величественным зданием со шпилем над блестящим куполом, венчающим переднюю часть напоминавшую смотровую башню. Не похоже, что здесь бывали войны или готовились к ним…

Наша повозка остановилась перед большим домом с белыми колонами у входа под недовольным взглядом строго одетого охранника.

— Мэт! Отгони повозку во-он за те постройки. И смотри чтобы наша Камила не разбросала яблок. Вот тебе доллар, купи себе какие-нибудь сладости.

Я взял серебряный кругляш и взмахнув вожжами погнал повозку в нужном направлении. А то, что я сохранил содержимое кошелька богатенького трупа, я все же утаил от своего родителя, обосновано полагая что карманные деньги мне совсем не повредят. Остановился у фонтана набрав в помятое ведро воды и заехав в тихий проулок привязал лошадь в небольшом пространстве между двумя символическими заборчиками обозначавшие границы домовладений. Напоил животное и, повесив ему на морду торбу с зернами злаков, отправился к рядам магазинчиков по центральной улице. Одежда, скобяная лавка, продукты… Взгляд зацепился за витрину со сладостями под большой надписью «Сладости от тети Мэг». Ароматы выпечки и конфет вскружили мне голову, когда я отворив звякнувшую колокольчиком дверь пересек порог магазинчика. Сверкая отбеленной рубашкой и сравнительно чистыми сандалиями на босых ногах, подошел к высокому прилавку и гордо протянул серебряный кругляш с профилем местного правителя.

— Можно мне конфет и немного печенья на все.

Женщина с аппетитными формами глянула благосклонно на мою умытую физиономию под коричневой кепкой и принялась собирать в маленькие кулечки из разных ящичков, в которых горками лежали конфеты самых разных форм, цветов и размеров. Сложив их в большой бумажные пакет добила его кульками с печеньем и выставила передо мной на прилавок.

— Ты откуда вайтхаер-бой? Чего-то я раньше тебя не видела. Вот, возьми подарок, — добрая женщина протянула круглую булочку, облитую розовой помадкой.

— Спасибо, мэм. Я с фермы. Мой отец Генри Маккензи.

— А-а! Уж не Мэт ли ты⁈ А я слышала, что ты болеешь!

— Уже выздоровел. Отец в банк пошел, а я сестренкам гостинцев решил прикупить.

— Какой ты молодец! Подрастешь, заходи. Познакомлю тебя со своей дочкой. У меня их целых три, ха-ха-ха!

Я снял кепку и изобразив поклон подхватил пакет и пошел в магазин продававший бытовые товары. Чего тут только не было! Инструменты, посуда, банки, бутылки с различным содержимым, садовый инвентарь и скобяные изделия. Я подивился этому разнообразию и качеству изделий и под подозрительным взглядом немолодого продавца поспешил на выход оставив на будущее возможные покупки. Светить перед отцом своей заначкой совсем не хотелось, так как я догадывался о его реакции на подобное действие своего сына. Даже не смотря на кучу денег которые я принес в дом я мог получить карманные деньги только от родителей или заработать. Я хмыкнул про себя, решив что потрачу «свою долю» втихаря потом на те материалы или инструменты необходимые для изготовления более совершенных амулетов, чем тот что висел на моей шее. Больше я внутрь торговых заведений не заходил, а довольствовался разглядыванием витрин надолго зависнув перед зарешеченной выставкой ручных стрелялок на подобии тех, что были в руках у участников дорожного конфликта. Всего сто долларов… У меня было сто двадцать из кармана погибшего бедолаги, и я перевел взгляд на охотничьи ружья стоившие дешевле, особенно пукалки маленького калибра.

— Что? Интересно⁈ — Хлопнул по моему плечу незаметно для меня подошедший отец. — А ну! Давай зайдем!

Ну, мы и зашли! Одухотворенный общением с банкирами отец купил себе пятизарядный карабин, а нам с Джоном мелкокалиберную винтовочку с небольшими пульками. Еще прикупили несколько пачек патронов и вооруженные до зубов ввалились в магазин одежды чуть не вызвав обморок у молодой продавщицы. Там мы купили на женскую половину несколько платьев, босоножек разных размеров и обязательные шляпки, которые носили все женщины, встреченные нами на улицах городка.

Больше мы никуда не заходили, обоснованно полагая, что слишком большие траты могут вызвать вопросы и вернувшись увешанные свертками с обновками к лошади поспешили вон из города.

Писк визг и слезы счастья пролились на наши уши от женского коллектива, когда мы собрали все семейство и принялись одаривать тружениц полей и к ним примкнувших обновками и сладостями всех без исключения.

— Генри! Откуда? — Растерянно приговаривала мама, оглядывая суетящуюся с обновками ребятню.

— Повезло. Продал на корню весь урожай кукурузы. Похоже покупатель решил заработать на производстве самопального виски, ха-ха! Заткнул пасть этим банкирам. Видела бы ты его кислую рожу, когда я погасил трехмесячную задолженность! Гуляем, Джил!

Джон и я, подхватив общий подарок, спрятались ото всех в моей комнате и принялись ощупывать и «облизывать» нашу прелесть, щелкая курком и заглядывая в тонкое дуло. Я как большой специалист по стреляющим и взрывающимся артефактам с удивлением перекатывал в пальцах маленькую гильзу с пятиграммовой свинцовой пулькой, способной пробить дюймовую доску на расстоянии больше ста метров. По крайней мере об этом нам рассказывал продавец оружейной лавки.

— А что у нее внутри? — Спросил я Джиона, который целился в окно и в мыслях уже добыл своего первого «мамонта».

— Порох…

— А как его делают?

Джон оторвался от ложа винтовки и посмотрел на меня с недоумением.

— А я знаю⁈ Мэт! Какая разница как его делают? Это просто порошок, который взрывается и выталкивает пулю.

— А взрывается от чего?

— Вот сюда, — он ткнул в донышко маленького патрона, — бьет острый боек. От этого порох внутри и взрывается! Понял?

Я вздохнул, задавив в себе тысячи вопросов, которые начинались от тонкости процесса маленького взрыва этого «пороха» и заканчивались принципом работы двигателей местных мобилей и природы электричества, зажигавшего по вечерам мою лампочку. Джон, ни дня не посещавший образовательную школу, не мог дать мне этих знаний, а к папе Генри я обосновано опасался обращаться. Тот конечно знал много больше старшего сына, но был вечно занят и явно не горел педагогическим пылом, оставив этот вопрос своей женушке.

На следующий день два приглашенных плотника принялись переоборудовать один из сараев под жилье для наемных работников и вскоре мы стали гордыми обладателями низкооплачиваемых «сотрудников» — пятерых мужчин и двух женщин, взваливших на свои плечи работы по дому, на полях и уходу за скотом.

Мы же с Джоном стряхнув со своих детских плеч хозяйственную обузу первым делом отправились на охоту, захватив всех девчонок, у которых наступили неожиданные каникулы. Устроили лагерь скаутов на полюбившемся местечке у реки и оставив девчонок с Тони купаться, вдвоем с братом отправились добывать еду на всю большую ораву.

— Целься ниже, — шепчу брату, который зажмурив правый глаз неуверенной рукой направлял дуло винтовки в сторону двух распушившихся индюков, спорящих о том, чья сегодня очередь топтать местных курочек. — У тебя дуло ходит!

— Птах! — Хлестко и не сильно громко прозвучал выстрел и два синеголовых индюка недоуменно повернули свои бошки в сторону необычного звука.

— Чего смотришь! Перезаряжай! — Я задавил в себе желание перехватить у брата ружье и терпеливо ждал, когда он вставит патрон в винтовку и выстрелит в этих непуганых дуэлянтов.

— Птах! — Один комок перьев откинулся на спину и принялся махать когтистыми лапами обозначая свое поражение, а второй с недоумением посмотрев на умирающего противника протрубил победу и на всякий случай поспешил в кусты от греха подальше.

Наше возвращение с добычей вызвал фурор у девчачьей половины нашего братско-сестринского коллектива и крепкие ручки деревенских девчонок оттащив в сторону пернатого принялись шустро освобождать его от пышного покрова. Джон взял три больших пера из хвоста индюка и сделав из платка бандану заткнул их за нее на затылке гордо выпятив грудь.

— Я — Вини Ту сын Ин Чучуна!

— За одного индюка положено одно перо, — поддел я своего брата, у которого детство еще вовсю играло в одном месте, не смотря на явные признаки его перехода в другую возрастную категорию.

— Ха! А я сейчас еще двух подстрелю!

— Смотри. Перестреляешь всех индюков — потом охотится будет не на кого.

— Мальчики! Где костер? — Обратила свое внимание на нас старшая сестричка Мэри, оторвавшись от процесса вскрытия почти голой тушки жирной птицы. — Давайте быстрее! Нам нужен жар и угли.

С помощью прихваченного мачете мы выкопали яму, завалили ее сушняком и запалили, вызвав столб огня принявшегося курчавить листья наклоненных рядом зеленых веток.

— С ума сошли⁈ — Наш командир с мокрыми косичками порушил пылающий шатер из сухих веток длинной палкой и посмотрела на своих братьев как мамочка на несмышленышей. — Пожар хотите устроить⁈

Большой птах был пожарен над углями на самодельном вертеле и съеден проголодавшимися детьми без остатка, возможно сослужив самую благородную службу в своей жизни, кроме обеспечения семенем окружающих курочек.

Сытые и накупавшиеся до одури наша банда вернулась домой одновременно с закатом светила за линию горизонта далеко за рекой. Первый из череды счастливых дней для детей закончился, и я не без основания поздравил себя с первым достижением в этом мире, на крошечную долю изменив судьбу ставшей мне родной семьи.

Джефферсон Сити. Столица штата Миссури.

— Денни. Что там по нападению на наш караван с виски? — Глава преступного предприятия местного розлива вызвал своего зама, решив прояснить беспокоивший его вопрос.

— Босс. Я все выяснил! На грузовики с нашим виски напали люди Рябого Сэма. Он и покупателей грохнул! Теперь «Ирландцы» и наши люди «роют землю», но пока результатов нет.

Босс выдержал паузу обдумывая полученную информацию и вздохнул, хорошо сознавая рискованность подобного бизнеса и имея информацию что скоро ему придет конец. Конгресс решил отменить сухой закон и уже в следующем месяце состоится его собрание и запрещенное спиртное прольется дождем в каждой забегаловке в городах и селах великой страны.

— Хорошо… Денни… Распродавай все пойло что уже готово и вместе с ним оборудование и лишние грузовики. Мы сворачиваем спиртной бизнес!

С удовлетворением полюбовался на изумленного помощника и махнул рукой, обозначив что разговор окончен.

Глава 5

Я с интересом высыпал из маленького цилиндрика черный порошок, разобрав один из патронов нашей винтовки с помощью тисков и клещей. Мои сестры и братья в это время шумели на выезде со двора фермы осваивая купленный отцом велосипед. Эта эпопея укрощения двухколесного аппарата началась еще вчера и все без исключения красовались синяками на коленках и ободранными локтями. Даже те, кто по своим размерам не имел возможности оседлать двухколесный агрегат были также осчастливлены подобными украшениями, так как каждый заезд очередной наездницы сопровождался толпой поддержки с криками и визгами подбадривающих отчаянно виляющую рулем сестру. Джон со снисходительностью старшего потренировался когда все уснули, а я мудро решил дождаться когда ажиотаж освоения довольно сложного в управлении агрегата сойдет и пользуясь моментом занялся своим любимым делом — познанием нового.

Жидкость, которую заливали в наш трактор я уже «изучил», с грустью осознав, что мои специфические знания из прежней жизни абсолютно не помогают в понимании природы этой пахучей жидкости с названием «бензин», который легко вспыхивал от малейшей искры и ярко сгорал абсолютно без всякого дыма. Возможность видеть потоки энергии или ее остаточную ауру не дало мне абсолютно ничего. Так что эта разборка маленького изделия неведомых мастеров являлось просто воплощением моего желания посмотреть на чудо-порошок, создававший просто чудовищный всплеск энергии при активации по сравнению с его количеством в этом небольшом патроне. Никаких признаков затаенной в черных крупинках энергии я ожидаемо не увидел и разочаровавшись сделал единственное действие доступное моему исследовательскому «таланту». Яркая вспышка доказала, что энергия в этом веществе все же имеется, но никакой практической пользы для артефакторики она похоже не представляла.И какой же из этого вывод? Спросил я сам себя. По любому мне нужны знания этого мира, добившегося значительных успехов в создании необыкновенных вещей, работавших без всякой магии. А сидя здесь на ферме мне их не видать — как своих ушей. Я вздохнул, убрав следы своей деятельности и пошел смотреть на успехи велосипедоманов.

Две старших сестры посадили Милли в седло, а трехлетнего Тони на багажник и катали их по утоптанной дороге, являя собой голоногое голосящее чудище, украшенное бантиками в косичках на пшенично-белых головах эдакой гидры. Надо бы и мне поучиться езде на велосипеде сегодня вместе с Джоном. Я лелеял надежды отправиться в город для получения так необходимых мне знаний и подобный транспорт был просто подарком судьбы для подростка, которым являлся я. К тому же дополнительная нагрузка на мои ноги была совсем не лишней, а колеса помимо скорости отлично сохраняли мою обувь совсем не пригодную для пробежек по пересеченной местности.

— Джон… А в городе школа есть? — Мы утомились бегать с жестким двухколесным агрегатом между ног и сидели на ступеньках террасы слушая звуки цикад.

— Есть. Только мы с тобой уже опоздали в нее, как впрочем и Мэри. А вот Сьюзи как раз могла бы в этом году и пойти, но кто ее будет возить каждый день в город?

— Я бы мог… Надо только научиться ездить на этом устройстве. Ты заметил, что если немного разогнаться, то падаешь значительно меньше?

— Ага. Я даже почти доехал до большого камня! Давай еще потренируемся…

Еще через две ночи я к своему удивлению освоил принцип езды без падений, чего впрочем добились и все остальные пользователи в разной степени успешности соответствуя своим физическим характеристикам. Правда Джон не смог опередить меня в этом соревновании будучи более тяжелым и слегка неуклюжим, а я уже при свете третьего дня удивил своих сестер, прокатившись довольно уверенно по двору и сделав километровый заезд по дороге в сторону города. Еще через три дня я прокатил на передней раме сначала Милли, а потом и Сюзи с огорчением поняв, что силенок у меня все же маловато, так как семилетняя Сьюзи выросшая на натуральных фермерских продуктах и в ежедневном труде была довольно рослой и тяжелой для своего возраста. Пришлось мне немного подумать в результате чего родилась идея сотворить артефакт усиливающий давление подошв на педали. В принципе ничего особенного я не придумал, а всего лишь переделал связку рун, которые использовал в арбалете направляя увеличенное примерно в два раза силовое воздействие в нужном направлении. Таким образом я смогу катить велосипед с дополнительным грузом в виде сестренки затрачивая в два раза меньше усилий. Я почесал макушку и взглянул на свою идею с другой стороны. А ведь с помощью этих артефактов я смогу еще и бегать! Или высоко прыгать… Только что мне это дает? На осуществлении своей идеи я потратил примерно еще неделю и когда все получилось подступился к отцу с школьным вопросом.

— Школа говоришь… — Отец вытер рушником руки и сел за стол, на который мама ставила тарелки чтобы покормить главу семьи запоздавшего по обычаю к общему ужину. — Школа — это хорошо. Школа — это правильно! Жаль, что ты Мэтью не можешь учиться.

«Очень даже могу!» Хотелось выкрикнуть мне, но я не стал озвучивать свои мысли, обоснованно рассчитывая, что уж в городе то найду источник знаний помимо школы, к которому смогу припасть своим искушенным в учебе умом и опытом своей прежней жизни.

— Съезжу через два дня и договорюсь насчет Сьюзи. Только сначала покажешь, как ты сумеешь ее возить на велосипеде.

Я к всеобщему удовольствию показал, закрепив на подошву сандалий усиливавшие давления ног пластины артефактов, которые сделал из вываренных и выпрямленных стенок полых коровьих рогов. Энергии в них пока хватало всего на половину часа активной работы, но я работал как над своей энергетикой, так и физической формой поедая высококалорийную пищу в достаточном объеме и полностью тратя ее для укрепления и роста мышц. Спустя всего два с половиной месяца после моего попадания в этот мир, я из умирающего дрыща сначала превратился в обычного стройного мальчишку, а теперь стремительно набирал вес и рост, догоняя в этих показателях своих одногодок. Мама-Джил и Генри были рослыми и крепкими телом образчиками местного населения, опередив в этом смысле многих видимых мною жителей города и большинство представителей населения моего родного мира. Так что расти было куда, что наглядно доказывал старший брат, почти сравнявшийся с отцом в росте и обещавший перегнать его в недалеком будущем.

Короче, прокатив перед родителями довольную Сьюзи, а затем еще добавив на багажник и Милли, я добился своей цели. На следующий день наша телега прямо с утра катила по дороге в город все семейство Маккензи включая маму-Джил с маленьким Питом. Родители решили совместить дела с выгулом своих деток и походом по магазинам, чего не случалось до сегодняшнего дня еще ни разу. Все одели свою самую лучшую одежду и выглядели просто великолепно, привлекая внимание встречных горожан мельтешением соломенных голов и счастливыми звонкими голосами, приветствовавших всех встречных, включая блохастых шавок.

В город въехали более чинно после просьбы мамы вести себя прилично и только любопытные глазки всех оттенков голубого смотрели с детским восторгом любопытства, большинство из которых ничего кроме своего дома и полей до горизонта никогда не видели. Город начался с деревянных хибарок, которые совсем не соответствовали тому, что было дальше в центре и разнокалиберная босоногая детвора в потрепанных одеждах сигнализировала, что в их семьях не все благополучно в финансовом вопросе. Где они тут работают? Огородов и полей нет, а производственных мастерских я тоже в прошлый раз так и не заметил.

— Мама! Купишь мне леденец⁈ — Милли углядела первый магазинчик со стеклянной витриной и верная своей детской непосредственности тут же озвучила свое желание.

— Сначала дела, — мама Джил была чудо как хороша в чистой одежде и обрамленная развевающимися из-под шляпки локонами светила счастливым лицом на окружающих ее деток и немного на остальной мир, — надо купить всем одежду и обувь. А то растете как початки кукурузы из своих одежек.

— А у меня на сандалии дырка в подошве, — пожаловалась Мэри и продемонстрировала озвученное задрав ногу на всеобщее обозрение.

— А еще надо устроить Сьюзи в школу, — продолжила мама, — Мэри, может все же попробуешь пройти собеседование? Ты неплохо соображаешь, и я достаточно тебя учила чтобы ты попала в третий класс.

— Сидеть за партой по пол дня? Ни за что! Зачем мне это⁈ А кто за Тони и Милли будет смотреть? Скоро еще и Пит на ноги встанет.

— За мной не надо смотреть… — Пробормотала Милли, — за мной Мэтью смотрит, — и собственнически окинув меня своими голубыми сапфирами обхватила мою руку пухлыми ручками покрытыми царапками от котят.

Мама вздохнула глянула на Генри и безмятежность опять поселилась на ее лице при виде уверенно правящего транспортом на кобыльей тяге мужа. Папа Генри был чисто выбрит и привлекал внимание горожанок мужественным загорелым лицом под соломенной шляпой с полями и фигурой атлета с мозолистыми руками перевитыми рельефными мышцами. Щечки нашей мамочки от этого вида раскраснелись, и я порадовался за ее явно читаемые мысли, которые запросто могли добавить нашей семейке очередного малыша. Э-хе-хе… Где мои любимые жены и дети с внуками… Я чуть взгрустнул, но молодые мозги работали совсем в другом режиме и уже через минуту я забыл обо всем, став опять беззаботным мальчишкой, впитывавшим новый для себя мир полный еще не познанными загадками. Радио, большой холодильный ящик на кухне, бегающие без капли магии повозки, глотающие вонючую жидкость и мана которая совсем не мана стрелявшая искрами при моей неосторожной попытке исследовать розетку. Я потер обожженные подушечки пальцев и задумался об источнике знаний и способе их получения. В школу я безнадежно опоздал, мама кроме специфических знаний начальной школы почти ничего не понимала в технике и физических законах мира в котором проживала. У отца можно было узнать побольше, но он вечно занят и совсем не любит этих тем, больше налегая на практику своих отпрысков по освоению фермерских навыков.

Нашу банду во главе с Джил высадили у магазина одежды и Генри поехал в школу, а мы под руководством мамы зашли в лавку и битый час потратили на примерки довольно обширного ассортимента товаров такой простой вещи как одежда. Ну зачем тут десятки видов и расцветок одних и тех же платьев предназначенных всего лишь для того, чтобы прикрыть тело от чужого взгляда и немного от солнца. Никакой другой функции эти почти прозрачные куски материи не могли нести! Но стоит признать, что одежда для мальчиков и мужчин все же обладала большей практичностью и очень неплохом качеством, что подтверждали мои штаны сильно протертые в некоторых местах, но имевшие всего пару латок. Похоже их носил до меня еще Джон, пока не вырос из них, а я почти уже убил их, таскаясь по местным зарослям и даже набив однажды рыбой. Интересно… Зачем местные портные делают одинаковую одежду? Да еще в таком количестве!

После магазина одежды мы зашли в аптеку, в которой к моему удивлению еще продавались пончики с кремом и газировка. Радостно оживленная детвора выстроилась в очередь получая от молодого помощника круглый рогалик со стаканом шипящего напитка, а мамочка шепталась в этот момент с хозяином магазина на предмет нужных лекарств. Мой чуткий слух уловил слово «кондом», а зрение зафиксировало сильную вспышку ауры вокруг головы, вызванную явным смущением хозяйки. Мамочка оглянулась на маленькую толпу своих деток и остановила взгляд на Пите, которого держала на руках сестричка Мэри.

— Нам сейчас никак нельзя новых детей. Вы же понимаете мистер Оливер. — Подвела итог своих переговоров мама-Джил.

Пока мамочка получала микстуры и порошки, я вместе с остальными детьми поглощал сладкий пончик и запивал вкусной газировкой приятно щекочущей взрывающимися пузырьками мое чувствительное не’бо. Так, так… Подобные проблемы многодетных родителей в моем мире решалась легко и просто, на что имелись соответствующие амулеты или татуировки с той же функцией. Покатал в голове возможность своей помощи в этой проблеме и отбросил, как не имевшую перспективы из-за невозможности объяснения родителям принципа его работы и имеющийся шанс его разрядки в не самый подходящий момент. Ну родит наша мамочка еще пару тройку детишек — ничего страшного! Мама наконец закончила свои дела и присоединилась к нам за столик. Со счастливым видом маленькой девочки, проглянувшей через взрослую миссис Маккензи, откусила кусок от своего пончика и обвела взглядом белоголовых «птенчиков».

— Что? Еще хотите? — Она глянула с сожалением на свой пончик и полезла в сумочку за деньгами. — Только на этом все! Больше никаких тянучек!

Пока все вкушали по второму пончику, я верный своей любознательной натуре прислушивался к разговору аптекаря со своим помощником на вид не больше четырнадцати лет.

«Жаль, что ваша семья так внезапно уезжает, — говорил в этот момент мистер Оливер, — где я такого толкового помощника теперь найду?»

Дальше парень извинялся, объяснял и соглашался, что его тоже огорчает потеря работы и хорошего работодателя в это трудное для всех время. Мои мысли почти сразу ухватили суть момента и быстро принялись оформлять идею — попробовать занять вакантное место. Истина, которую я почерпнул еще в прежней жизни гласит, что как бы человечество не жило, каких бы успехов не достигло, но болезни всегда рано или поздно приходят и лекари никогда не остаются без куска хлеба даже в самые глубокие кризисы. К тому же я очень надеялся получить дополнительные знания об этом мире, которыми мог бы поделиться словоохотливый мистер Оливер.

На следующее утро после поездки семейства в город я нагло угнал велосипед пока еще остальные дети не проснулись обосновано полагая, что теперь я вполне легитимно становлюсь его основным пользователем, хоть Сьюзи и идти в школу только через три дня. Артефакты на новых сандалиях показали себя выше всяких похвал и дотянули имеющуюся в себе энергию почти до самой таблички городского указателя, что дало мне возможность оказаться у двери аптеки еще до появления мистера Оливера.

— О! Ранний клиент! — Аптекарь подошел минут через десять моего ожидания и стал открывать дверь параллельно общаясь со мной. — Что случилось? Надеюсь, ничего срочного?

— Я к вам по делу, мистер Оливер. Слышал вчера что ваш помощник увольняется. Возьмите меня! Готов работать бесплатно пока вы не решите, что я справляюсь и отрабатываю те деньги, которые получал ваш прежний помощник.

— Ха! Сэм весьма смышленый парень… был. Пожалуй, тебе придется долго трудиться, чтобы приносить такую же пользу — как он. — Мистер Оливер распахнул дверь, повернул табличку «Оупэн» и приглашающе кивнул. — Ну, проходи. Посмотрим, чего ты стоишь…

Мы прошли в помещение, и хозяин аптеки зайдя внутрь подсобки вышел оттуда в белом халате и потер руки с предвкушением глядя на меня.

— Ну,с! Порадуй меня Рурел Бой (Сельский мальчик). Что знаешь, что умеешь? Какой мне профит брать тебя на работу?

— Я аккуратный, могу здесь убираться, помогать вам, хорошо запоминаю информацию и никогда ничего не забываю. А еще могу бесплатно привозить для вас овощи и фрукты с фермы и даже мясо если будет забой.

— Хм… Предложение интересное! — Мистер Оливер Потер подбородок и блеснув глазами за круглыми стеклами непонятных окуляров, которые носили некоторые горожане, спросил, — и где же тот камень, который ты прячешь за пазухой?

Я вздохнул и огорченно выдохнул:

— Я ничего кроме умений чтения и счета не знаю! Мама нас кое чему учила, но я долго болел и голова очистилась от всего, что показалось ей лишним не спрашивая дозволения у своего хозяина.

— Ха-ха-ха! А ведь я уже согласился в мыслях о твоем назначении! Как же ты сможешь мне помогать⁈ Ты не знаешь даже сколько стоит пончик!

— Знаю! Десять центов! Газировка двенадцать, ключевая государственная ставка кредита три с половиной процента, безработица в этом году достигла почти двадцати процентов, а сухой закон отменят в самые ближайшие дни. — Я оттарабанил то, что вещало наше домашнее радио и закончил. — Давайте я прочту любую вашу книгу и повторю слово в слово то, что прочитал.

— А давай! Вот на — читай! — Мистер Оливер достал толстую книгу из-под прилавка и открыл ее наугад, смотря с затаившимся в глазах предвкушением.

Я прочитал несусветную белиберду составления лечебного средства и когда мой потенциальный работодатель посчитал достаточным слово в слово пересказал содержание двух страниц исписанных мелким текстом.

— А… А что ты из этого понял? — Мистер Оливер был поражен точностью моего пересказа и оживился как будто ему в руки попало неведомое сокровище.

— Это рецепт для изготовления зелья. Больше я ничего не понял. Но я быстро учусь! Мне бы только азы узнать! Один раз покажете, что делать и как, и я вас не подведу!

— Ну, ну… Давай посмотрим. Там за дверью ведро и тряпка, вода дальше в следующей комнате. Можешь приступать, Помощник!

Глава 6

За пол часа до открытия аптеки привычно прошелся чистой ветошью по прилавку, оглядел чистые стаканы и разложенную выпечку от тетушки Мэг и удовлетворенно вздохнул. Прошел ровно год как я был принят в помощники мистеру Оливеру и за это время произошло много чего. Во-первых — я повзрослел. Да-да! Организм, подстегиваемый амулетом усиления тела и внутренним источником маны, дождался моего четырнадцатилетия подгоняя анатомию тела под свой идеал и в один момент включил работу яичек, начавшие вырабатывать особые гормоны, о которых я успел прочитать в специальных книжках из домашней библиотеки мистера Олли. Так называли моего шефа его друзья, а теперь и я, только пока мысленно. Как и обещал своему боссу, я за совсем короткий период чуть менее месяца освоил все нехитрые обязанности помощника аптекаря, заслужил похвалу и небольшую зарплату, которая не окупала того количества продуктов, которые я таскал с фермы и которые беспечно раздавал нуждающимся сердобольный шеф, оставляя лишь самую малость для себя. Еще я изучил с помощью Олли начальную физику, химию, прошерстил толстенный талмуд истории местного мира, в том числе совсем коротенькую страничку истории государства, в которое меня угораздило поселить. Более сложным оказались технические науки, так как док не слишком был в них силен, но я уже вкусил основы понимания мира и самостоятельно грыз гранит знаний лишь иногда прибегая к консультации дока или мистера Беннета, близкого друга шефа, частенько заходившего поболтать и имеющий какое-никакое техническое образование.

Постепенно объем поглощенных знаний с помощью обширной библиотеки мистера Оливера преодолел критическую массу, создав довольно ясную картину взаимодействия веществ и энергий в этом мире, в котором обладателем магической маны по-видимому оставался я в единственном лице. К моему огромному сожалению, количество маны хоть и подросло но зафиксировалось на уровне пятилетнего ребенка в моем прежнем мире. Поэтому я смирился с тем, что магом мне уже не стать и обратил все свое внимание на двигатели внутреннего сгорания и электрическую энергию, которая хоть и была не похожа на энергию маны, но во многом имела схожие свойства и сферы использования. Именно поэтому, когда информация из умных книжек и общение с местным электриком выкристаллизовала общее понимание законов природы электричества, меня пронзила мысль соединить две схожие энергии с возможностью переходить из одного состояния в другое. В частности — преобразовать электрическую энергию в ману с помощью хитрого адаптера, основу которого должны составить руны, используемые в мом мире для работы с передачей маны. Очищение, усиление подачи, распределение потоков и преобразование ее через соответствующие руны для получения заданного эффекта. Надо только немного подумать, повернуть задачи в обратную сторону и получить в итоги ту привычную ману с которой я привык работать. Для чего? Спросите вы. А для себя! Для того Великого Артефактора, который по прежнему жил во мне, хоть слегка и растерявший свое главенство подчиняясь сознанию молодого организма и той роли которую я занимал в силу малых лет, но все еще желавшего вернуть себе хотя бы частичку былых возможностей. Вот и сейчас я завис, обдумывая теорию преобразования электричества в магнитный поток, который можно направить в специальный канал, где под воздействием магических рун на выходе теоретически должна получиться мана способная аккумулироваться в накопительных рунах.

— Ой, Мэт! — Колокольчик в дверях тренькнул, отвлекая от конструирования, и стройная девочка превращавшаяся в данный период в симпатичную девушку обрадованно предстала передо мной, лучась внутренней радостью через вуаль печали вызванной болезнью матери. Девочка была на год младше меня и почему-то заходила в аптеку чаще, чем это было нужно для больной и доставала меня пустыми разговорами. Я, как уже говорил, подрос, обзавелся белокурым кудрявым чубом и похоже стал для подростка неосознанным предметом, привлекшим к себе внимание симпатичной «бабочки» с милыми веснушками на аккуратном носике. Я полюбовался зеленью глаз нашей постоянной покупательницы, у которой частенько не хватало денег на лекарство для мамы, из-за чего я втихаря докладывал в кассу свои кровные гася записанные в тетрадку долги.

Не отрывая глаз от зеленых омутов будущей красавишны положил на квадратную бумажку осыпанный сахарной пудрой пончик и пшикнул в тонкий стакан газировки добавив малинового сиропа.

— Угощайся!

— Я не хочу! — Глаза испуганно посмотрели на лакомство и вернулись к моему лицу. Зелень внутри обрамленных светлым опахалом ресниц потемнела, и я очень ясно прочел в них первое чувство девочки к мальчику и жуткий стыд от осознания своего незавидного положения.

— Это подарок от меня. Пей! Считай, что я тебя пытаюсь подкупить, чтобы ты обратила на меня свое внимание.

Девочка впала в небольшой ступор от подобной эскапады и неуверенно улыбнувшись принялась крутить светлый локон косички на тонкий пальчик.

— Я что-то не поняла… Ты что, клеишься ко мне? — Ее молочная белизна на атласно белых щечках окрасилась розовым, а взгляд приобрел лукавое выражение.

— Фи! Какое глупое слово! Саманта. Я высказываю к тебе свою симпатию!

— То есть… Ты хочешь сказать — я симпатичная?

— Да — симпатичная. Ешь пончик, а то худая больно.

— Я поправлюсь! Ты не смотри, у моей мамы знаешь какая фигура! Правда похудела сильно.

— Да нормальная у тебя фигура. А маме… Вот, возьми. Новое лекарство. Только доку ничего не говори! Оно экспериментальное, но я немного сэкономил на развесе. — Протянул три горошины, таящие в себе выжимку из одной травки обработанной моей маной. Благодаря прочитанному травнику местных лечебных растений и прошлому опыту составления зелий, я экспериментировал по созданию лечебных средств обработанных моей уникальной маной. Эти горошины с полезной начинкой должны подстегнуть иммунитет больного и привести его к излечению при благоприятных условиях.

— Спасибо. Можно я приду завтра?

— Конечно можно, Сэм! Только завтра воскресенье, так что приходи послезавтра, расскажешь, как мама реагирует на лекарство. Давай по одной утром натощак, а через три дня дам еще.

— Пока Мэт!

— Стой! Тут мистер Оливер велел тебе передать, — выставил на прилавок большой бумажный пакет, наполненный куском копченого окорока и овощами захваченный мной по обычаю в виде подношения шефу от которого он давно пытался отказаться, но пока безуспешно.

Саманта подхватила изогнувшись тяжелый пакет и, крутнув своими скромными булочками под тонким платьицем, выпорхнула со счастливой улыбкой на своих еще детских губах со следами сахарной пудры. Вот и невеста образовалась… Я внутренне усмехнулся, вспомнив своих теперь уже бывших жен, оставшиеся слепком образов в моей памяти и возможно еще живущие за миллионы световых лет от этой планеты.

— Мэт! Чего это Саманта от нас такая довольная выскочила⁈ — Док зашел как всегда неспешно, слегка раздавшись вширь за прошедший год.

— Молодая просто. Вот и скачет как козочка.

— А-а… А я уже было подумал, хе-хе. Как наши дела? Сделал развеску препаратов?

— Все готово, шеф! Тут настойки по пять миллиграммов, это порошки по одному грамму, а здесь в пакетиках травы. Можете смешивать свои микстуры. Завтра воскресенье, можно я уйду пораньше?

Сьюзи скоро опять пойдет в школу уже во второй класс, и я хотел сходить на коллективную рыбалку, чтобы отпраздновать эту веху на лоне природы. А к хорошей рыбалке надо подготовиться. Червячков подкопать, снасти проверить.

Дорога домой привычно стелилась под колесами велосипеда, выбивающими из нее шлейф тонкой пыли. Засуха стояла уже целый месяц и зелень полей побурела и поникла под палящим солнцем бессильно ожидая небесной влаги. Если так продолжится еще с неделю, то большинству урожая придет конец. Правда особых проблем нашей семье такое не грозит, так как благодаря тому замечательному трофею от мертвого джентльмена отец в течении года полностью рассчитался с банком, купил второй трактор и грузовой пикап. Еще нанял дополнительно десятка полтора работников толпами, бродивших по дорогам Миссури в поисках работы. В общем-то столько рабочих нам не надо, но мама Джил не могла устоять, когда у двора фермы появлялась очередная семья с одним или несколькими голодными малышами и тут же находила тысячи причин, по которым нам точно нужны еще рабочие руки. Пришлось правда построить несколько деревянных хижин подальше от нашей фазенды, зато у нас появились дополнительные друзья и сообщники по дальним походам с ночевками на реке.

Милли радостно замахала сдернутой с головы панамкой еще за километр до дома, почти каждый день встречая меня с работы под раскидистым придорожным деревом.

— Привет! Пончики привез⁈ — Я затормозил и достал из пакета, лежащего в корзинке, притороченной к багажнику кремовый бублик и обернув бумажкой протянул устраивающейся на велосипеде сестренке.

— Ну, рассказывай! Как дела?

Милли, как и все мы, подросла за прошедший год и вонзив сахарные зубки в пончик принялась изливать на меня все новости прошедшего дня сидя на раме велосипеда и болтая длинненькими в пятнах ушибов и испещренных царапинами ножками.

— Мы сегодня нашли гнездо с маленькими птенчиками! Они такие голые и смешные! А кузнечиков как едят! Ам — и нету!

Милли сыпала звонким голоском словами, параллельно уничтожая сладкий пончик, а я таял от ее лучистой энергии родного существа и с возрастающей тревогой смотрел на пожухшие листья на полях. А ведь у нас под боком целая река! Странно что никто не делает искусственный полив, разве что поливают иногда огород из деревянной бочки.

Ночью всех разбудили раскаты грома и росчерки молний на пол неба. А через пол часа на дом обрушился ураганный ветер без единой капли дождя. Деревянный дом содрогался и скрипел, стараясь удержать на своих плечах железную крышу и только несколько лишних гвоздей, забитых отцом при строительстве, и молитвы сбившихся вокруг родителей детишек удержали дом от разрушения. Долгих три часа длилось светопреставление, набившее через щели горстки пыли, которая покрыла все поверхности в доме белым невесомым налетом.

Обломанные и поваленные деревья, разрушенные сараи, мертвая скотина и мычание смешанное с блеянием выживших животных встретили нас, когда мы вышли из дома с ужасом глядя на изменившийся мир в свете солнечного рассвета укрытого багровой пеленой до самого горизонта. Ураганный ветер снес хлипкие постройки, переломал практически все деревья и унес с части полей пересохший плодородный слой вместе с высаженными растениями. Апокалиптическая картина лишила всех голоса и только появление группы наших мужчин-работников вывело из ступора главу семейства. Надо отдать ему должное, он быстро оценил масштаб потерь и принял верное решение.

— Маркус, Жан! У вас все целы? Тогда быстро собери всех и забивайте покалеченных животных. Женщины пусть разжигают варочные печи. Будем тушить мясо. А я пока сгоняю в город и закуплю банок, если получится. Дети! Уберитесь во дворе!

Банки Генри привез и вместе с ними относительно утешительные вести, что город в основном уцелел, а старые хибары давно пора было снести. Целый день мы работали как проклятые так что вечером я только успел подумать о необходимости исключить влияние природных капризов на выращивание урожаев, обеспечив для этого искусственный полив. Заснул и проснулся с этой мыслью оценивая имеющуюся в голове информацию. Мощность водяных насосов была недостаточной, чтобы создать нужное давление на дальних расстояниях от реки. Придется форсировать разработку преобразователя электрической энергии в ману, так как без дополнительного давления воды с помощью артефактов не обойтись, а их надо постоянно заряжать. Моих имеющихся силенок не хватит и на одну полную зарядку не самого мощного накопителя. Так что — сбегаем от общей сутолоки, берем мозги в кучку и устраиваем аврал, пока не получится (если получится) сварганить нечто, что должно соединить оба лучших достижения двух цивилизаций.

Написал записку, которую конечно же обнаружит Милли, которая всегда начинала день с визита к своему брату. Прихватил отцовский паяльник, несколько пучков проводов, старый приемник и достав спрятанную заначку поехал на работу, надеясь договорится с мистером Оливером, чтобы он дал мне время на изобретательскую деятельность.

Электричество в отличие от нашей усадьбы в городе уже наладили, мистер Олли был занят помощью горожанам в местной больнице, и никто не мешал мне запереться в аптеке, так как что-то продавать кроме пончиков и воды мне возбранялось.

Только я разложился в комнате служащей для хранения не сильно нужного хлама, как стеклянная дверь с табличкой «Закрыто» загрохотала и звонкий голосок Саманты принялся взывать с завидной настойчивостью:

— Мэт! Я тебя видела! Открой мне пожалуйста! М-э-э-Т!

Я послушал пару минут не утихающую тираду и сжалился над решительно настроенной девочкой.

— Чего вопим⁈

— Мэт, — улыбка осветила симпатичное личико превратив его в небольшое солнышко полыхая яркой короной ауры влюбленности, — а я пришла! Ты ведь сам сказал!

— Ну, раз сказал — проходи.

— Я хотела сказать, — затараторила как мы зашли моя подружка, — что от твоего лекарства маме сразу стало лучше, а сегодня она уже встала. Я так обрадовалась, что не могла дождаться, когда ты приедешь и рассказать тебе об этом. А то доктор сказал, что придет, когда мы оплатим предыдущие счета. А маме все хуже и хуже! А тут ты…

— Все, все. Я понял! Лучше — и хорошо. Вот тебе еще три дозы лекарства и до свиданья через три дня.

— А… а можно я с тобой побуду? Маме с утра я лекарство уже дала, братья до вечера ушли гулять, папа на работе, так что — я свободна! — Зеленые глаза смотрели со смешной мольбой под рыжими ресничками домиком, что я не удержался и щелкнул пальцем по кнопке носика.

— Только чур мне не мешать! Я занят.

— Я буду как мышка! А что ты делаешь? — Мы вошли в комнату, где я разложил на столе электрические запчасти.

— Трансформатор. Намотаю на этот металлический стержень обмотку из проводов, помещу в специальную трубу и на выходе получу другой ток.

— А зачем?

— Надо… Держи вот этот провод. Когда скажу отпускай…

Саманта усердно помогала мне в течении двух часов, безостановочно нагружая мои уши всякой всячиной, что обычно бывает в головах молоденьких девочек, да еще в этот период… Ну, вы понимаете! Поэтому завершив техническую часть, я напоил свою помощницу газировкой, скормил толстый бутерброд с ветчиной и с трудом выпроводил за дверь ссылаясь на необходимости сосредоточится на развеске препаратов.

— Можно я завтра приду? — Саманта смирилась с вынужденным отступлением с позиций и тут же принялась с настойчивостью бультерьера взламывать барьеры моей свободы. Вот же, Евины дочки! И как это у них получается⁈

— Приходи. Только не ори как оглашенная. А то мистер Оливер итак надо мной смеется.

— Ну, и пусть! А давай мы в кино с тобой сходим! В субботу к нам киношники приехали, а я не попала!

— Какое кино, дуреха! Оглянись. Кругом половина крыш посносило! Кина не будет!

Моя новоиспеченная подружка хотела еще что-то сказать, но я развернул ее за плечи и поспешил захлопнуть дверь, пока на меня не обрушили очередную сумасбродную идею. Избавившись таким образом от свидетельницы, я достал кусок трубы из непонятного, но довольно мягкого материала и принялся наносить шилом контуры рун комбинация которых должна получить нужный эффект.

Вечером я подловил отца, когда он усталый присел на террасе и озвучил мысли по проекту орошения части земель куда должен добивать будущий насос и сохранилась почва после урагана.

— Полив говоришь… Насос можно купить, старенький двигатель тоже… еще трубы. Только боюсь он не сможет прокачать столько воды как нам нужно.

— Зато на орошаемых участках можно выращивать стабильно бОльший урожай, не боясь засухи и выветривания. Можно например выращивать те овощи которым нужно больше воды из-за чего их не выращивают другие фермеры и получать за это неплохие деньги. В итоге мы будем обрабатывать меньше земли, а зарабатывать больше.

— Так-то оно складно получается… — Отец потер подбородок и задумался.

— Все получится, пап. А мы с Джоном тебе поможем! — подбодрил отца видя, что он уже мысленно согласился. — Мистер Оливер все равно сейчас занят и в аптеке мне пока делать нечего.

На следующий день работа закипела, и все работники принялись копать, ровнять площадки и предполагаемые трассы трубопровода, а после обеда уже разносили разной толщины трубы. Целую неделю нанятая бригада варила стыки оросительной системы, отец с работниками устанавливали на реке насос и монтировали разбрызгиватели на полях. Я же закончил наконец преобразователь и отчаянно переживая воткнул вилку в розетку помолясь в душе Всевышнему Повелителю, чтобы не оставил свое заблудшее в чужом мире чадо.

Толи молитва помогла, то ли я все сделал как надо, накопительная руна на конце трубы начала быстро напитываться голубым, обозначая появление в ней полноценной маны, и я чуть не пустился в пляс от осознания, что я сделал что-то такое, чего возможно нет и во всей вселенной. Уже почти уверенный в успехе подключил один из пустых амулетов для велосипеда на зарядку и с чувством удовлетворения стал наблюдать как мана голубым ручейком стала бодро перетекать в накопитель заполнив его всего за пять минут. Ура! Я вытер несуществующий пот, поблагодарил Всевышнего и наполненный оптимизмом пошел в только отстроенный сарай чтобы заняться нагнетателем воды работающим на основе магической артефакторики. Закончил его через два дня как раз к первому испытанию поливной системы. Все участники работ их семьи с детьми и понятно наша семья собрались у реки и замерли, ожидая пуска большого двигателя с насосом, установленным на специальной платформе. Вот он выпустил клуб дыма и затарахтел, выравнивая свой ритм и набирая обороты. Отец стал что-то крутить у насоса, а мы с несколькими рабочими побежали к полю, куда вода должна была добраться в первую очередь. Ура! Фонтанчики заработали раньше, чем мы добежали и принялись поливать уцелевшие посадки на иссушенной земле. Маленькие и взрослые попрыгали и постояли под теплым душем и поспешили дальше вслед за уходящей к следующим полям трубе. Уже на третьем из шести приготовленных под полив участков из разбрызгивателей разбегались лишь слабенькие струйки воды впитываясь почти мгновенно в сухую почву. Отец с другими мужчинами вскоре подошел к нашей опечаленной группе и принялся спорить с наемным сварщиком о возможной причине такой конфузии. Хотя и так было ясно, что тут просто не хватает рабочего давления. В принципе два поля — это уже результат! Но я же готовился к этому и когда к концу дня Генри огорченный результатом и вымотавшийся в попытке форсировать работу насоса попался мне у сарая, тут я и выложил свой припрятанный козырь.

— Вот смотри папа! — Я разложил на верстаке свой преобразователь энергии подключенный к артефактному насосу. — Это мистер Беннет мне посоветовал купить, когда к нам заскочил приезжий коммивояжер и отдал за гроши штуку, от которой отказывались все потенциальные покупатели. — Я не мог по известным причинам испытать все это в действии и немного переживал за конечный результат. — По словам продавца это электрический насос. Надо врезать его на любом участке и подключить к электричеству. Должен заработать… если повезет…

Отец хмыкнул, скептически глянул на меня потом на трубу с преобразователем и сказал:

— Мэт. Не знаю в чем тут подвох, но ты у меня парень удачливый. Будем пробовать! Думаю, надо его врезать как раз перед третьим полем. Так мы не дадим переизбыток давления на начальном участке и не потеряем его при прохождении всей трассы. Надо только провода туда протянуть.

Глава 7

Мой сварганенный на коленке водяной насос дал такое давление, что пришлось срочно отводить часть потока, сливая в обычную канаву. Зато появилась возможность подать воду через тонкую трубу прямо в большой круглый бак, установленный на кирпичных столбах и обеспечивавший водой наш дом. В общем. жизнь на ферме стала налаживаться, и я поспешил на свою работу надеясь, что мистер Олли не будет меня сильно ругать. Сьюзи еще в конце первого года обучения пересела на свой велосипед и теперь самостоятельно крутила педали на встречу со знаниями, избавив меня от почетной обязанности «извозчика».

Аптека встретила меня закрытыми дверями, и я на всякий случай решил зайти к тетушке Мэг, которая наверняка в курсе событий.

— А! Мэтью! Появился-таки негодник! Надеюсь, у вас на ферме никто не пострадал⁈

— Кроме скотины, полей и деревьев — никто. Мистер Олли работал?

— Какой ужас! За что нас постигла кара господня! Будто и так нам не хватает проблем с этим проклятым кризисом! А твой босс теперь в больнице работает! Так что аптека пока закрыта. На, съешь булочку!

Вернулся к аптеке и присел на крыльцо задумчиво работая жевательным аппаратом. Мысли вяло обсасывали ситуацию, а глаза наблюдали утреннее оживление на обозреваемом куске улицы. Город довольно быстро оправился после разрушительного урагана и практически не изменился, за исключением снесенных лачуг на своих окраинах. Мои думы крутились вокруг дальнейших шагов своей жизни, ни секунды не рассматривая карьеру местного фермера. За прошедший год я неплохо поднял уровень своих знаний и с этим можно уже двигаться дальше. Правда лет мне по-прежнему пока немного, зато росту стало — ого-го! И я легко мог сойти за шестнадцатилетнего так как никаких документов у большинства жителей не было отродясь.

Взгляд зацепил стройные ножки под тонким краем легкого платьица, и знакомая стройная фигурка походкой изящной лани устремилась ко мне поперек улицы.

— Мэт! Привет! Я тебя жду, жду. Не мог приехать раньше! — Моя «невеста» выглядела еще лучше, чем я помнил ее в последний раз и явно прибавила парочку килограмм в некоторых местах, хе-хе…

— Не мог… Садись. Будешь булочку? — Протянул недоеденную половинку и утонул в зеленых омутах, глядящих в упор с чистой незамутненной радостью первой влюбленности.

— Фспасибо. — Моя булка, перехваченная маленькой кистью с изящными пальчиками, тут же оказалась во рту подружки, что не помешало ей разрядится длинной тирадой. — Я уже позавтракала. Мама кашу сварила, два яйца и бекон. Правда я поправилась⁈ — Она выпятила свою грудь обозначив предметы, на которые я, по ее мнению, должен был обратить внимание в первую очередь. — Кстати мама выздоровела и передает тебе большое спасибо и сказала, чтобы я тебя обязательно привела познакомиться. А сегодня киношка последний день работает. Давай сходим!

Тема кинематографа меня привлекала и хотя я не видел его вживую, но возможность запечатлеть окружающую действительность и сохранить ее на века меня заинтересовала, так как ничего подобного в моем мире не было. Разве что был один артефакт, создававший поле, в котором процессы разложения останавливались полностью и помещенные в него умершие навечно выглядели такими в каком виде их туда поместили, если конечно имеется постоянная зарядка накопителей.

— Когда сеанс?

— В двенадцать! Вечером будет много народа и курить будут. Лучше пойти пораньше. А что ты делал целую неделю? — Бедро девочки коснулось моей ноги и кровь прилила к щечкам Саманты переходя на мочки прелестных маленьких ушек, просвечивающих на фоне утреннего солнца.

— Посевы с отцом спасал. Ураган хорошо поработал и все поля что не стояли под паром или не были густо засеяны остались без плодородного слоя. Все сдуло до основания. Так что проблем прибавилось. А как ваш дом?

— А пойдем посмотришь! У нас только крыльцо пострадало, но папа уже починил, а мама дома и будет рада тебя видеть!

Красивая стройная женщина с медным отливом в волосах вышла из кухни на крик своей дочери, и я воочию смог представить себе будущую форму той куколки, что стояла рядом со мной у порога гостиной.

— Ма! Это Мэт, Мэт это миссис О, Донахью! Можно мы у меня в комнате посидим?

Мамочка с любовью оглядела свою непоседливую дочку и перевела взгляд серо-голубых глаз на мою фигуру.

— Очень приятно познакомиться! Моя дочка все уши прожужжала — какой замечательный помощник работает у мистера Оливера.

— Ну, мам! — Саманта мило смутилась и сделала страшные глаза в сторону матери, прячась за моим плечом.

— А сколько тебе лет, Мэт?

— Четырнадцать, мэм. И три месяца.

— А по виду ты совсем взрослый! Ну, идите детишки… Только не балуйтесь, ха-ха!

Сэм покраснела еще больше и потащила меня за руку на второй этаж, бормоча себе под нос что-то о мести своей любимой мамочке.

Комната была милой, скромной и абсолютно чистой умиляя игрушечным зайчиком из мягкого плюша на кровати рядом с подушкой. Саманта проследила мой взгляд и подхватившись сунула ни в чем не повинного ушастого под ночную колыбель девичьей головки.

— Садись на кровать! — Скомандовала она и первой плюхнулась на узкую кровать с мягкой сеткой под матрасом. Я осторожно присел рядом, и Сэм немедленно кинуло на меня по причине образования ямы под моим приличным весом.

— Ой! — Я придержал руками хрупкие плечи и ощутил биение испуганного сердечка через тонкие покровы наших тел.

— Извини. Как ты на ней спишь⁈ — Я с задержкой на пару секунд вернул девушку на безопасное расстояние и пересел на стул от греха подальше. На столе лежала книга и я взял ее в руки читая название.

— «Время не ждет» Джек Лондон. У меня тоже есть этот автор, только там рассказы. Правда — хороший писатель⁈

— Да! Я прочитала эту книгу два раза. Это мой любимый писатель! Могу дать тебе почитать, если хочешь.

— Конечно хочу. А то в последнее время читаю только серьезные книжки. А почему ты не в школе?

— А, ну ее, — Саманта замешкалась сделав паузу, но все же решила продолжить, — там все время зубрят, требуют, мальчишки пристают… А еще хотела тебя увидеть… — тут девочка совсем смутилась и достав из-под подушки своего зайца спрятала в нем окрасившееся румянцем лицо.

— А я тоже считаю, что система образования далека от совершенства. Правда она рассчитана на массовость и среднестатистического ребенка.

— Средне…? Ты так странно выражаешься, что я чувствую рядом с тобой полной дурой! А ты правда совсем не ходил в школу?

— Ага. Еще болел долго, чуть не умер, а ко мне в голову залез пришелец из Проксима Центавра и поэтому я говорю как занудный заучка из другой вселенной.

— А-ха-ха! — Заразительный смех звонкими колокольчиками покатился по комнате задев струны моего сердца и вызвав душевный резонанс теплой волной прошел по всему телу и ударившись о стенки моей черепушки создал блаженную пустоту в процессе мыследействия. Давно я не влюблялся! Мое тело насыщенное разными биохимческими производными весьма недвусмысленно откликнулось на наличие особи противоположного пола, феромоны которого очень даже понравились моему встроенному биологическому анализатору. Примерно такие мысли пронеслись в моей голове пока их не вытеснил вид белых зубок в окружении алых губок беззаботно смеющейся девочки, неосознанно делая все чтобы привлечь свою потенциальную «добычу» используя весь ассортимент женских штучек. Жалко только источник всего этого великолепия пока еще слишком мал для более тесного развития отношений, так что — любуемся и машем. В смысле машем рукой на свои физиологические реакции, зажимаем их в кулак и ждем взросления малолетней подружки. Или не ждем, а дожидаемся используя более взрослые объекты с низкой социальной ответственностью, хе-хе…

— Все! Пошли в кино! — Я решил нарушить образовавшийся не ко времени интим самым радикальным образом и направился к дверям посмеиваясь от вида не знамо на что рассчитывавшей моськи. В смысле лица…

— Велосипед я у вас оставлю, а то мало ли что.

Белокурая подружка подхватила меня под руку и показав язык ватаге подростков у соседнего дома засеменила стройными ножками в открытых босоножках задрав свой аккуратный носик и стреляя по сторонам и на меня зелеными глазами из-под полей шляпки с бантиком из белой ленточки.

Фильм крутившийся в помещении бывшей конюшни мне понравился начиная с невозмутимого лица актера выполнявшего сложные трюки и рискующего жизнью мчась с огромной скоростью на всевозможных видах транспорта и заканчивая реальным видом достижений местной цивилизации, картинки которых я почти ежедневно лицезрел в газетах и не всегда понимая их реальные размеры и способы использования. А тут! Летающие аппараты, огромные змеи, движущиеся по бесконечным железным бревнам, каждый метр которых хватит на изготовление одной или двух наковален. А города⁈ Искусственные скалы в сотни метров высотой блестели бесчисленными огромными окнами и были похожи на громадные термитники служащие жильем для тысяч жителей, что было явно больше, чем проживало в этом, как оказалось, крохотном городке.

Моя подружка вскрикивала, пищала и хватала мою руку по ходу фильма переживая за Бастера Китона, совершавшего головокружительные кульбиты и прыжки по ходу непрерывной гонки на протяжении всего фильма. Я с интересом вертел головой на трещащий агрегат, создававший это невероятное зрелище на большом куске белой материи. С одной бобины струилась вниз тонкая лента и пройдя через нутро аппарата с яркой лампой наматывалась на другую кассету. Я не мог оторвать глаз от этого чуда, которое под своей простотой скрывало такие сложные технические решения, что аж дух захватывало! Моих знаний не хватало даже на предположение принципа его работы, хоть я и достаточно хорошо смог за этот год разобраться во внутреннем устройстве и работе автомобильного двигателя. Поэтому, как только закончился сеанс я подошел к киномеханику деловито снявшего с аппарата бобину с пленкой и укладывавшего ее в круглую жестяную коробку. Мужчина сосредоточенно разбирал оборудование, включавшее в себя звуковой проигрыватель и коробки динамиков, обеспечивавшие звуковое сопровождение киносеанса.

— Сэр. А другие фильмы у вас есть?

— Есть парень. Ты что, афишу не читал? «Огни большого города», «Мексиканская резня», «Любовь под оливами». Только ты опоздал немного. Этот сеанс был последним, я сворачиваюсь и еду дальше. Здесь мне ловить уже нечего. Хочешь заработать доллар? Помоги мне собраться и загрузить все в машину, а то мой помощник сломал во время урагана ногу. Я посмотрел на Саманту и решил, что ничего с ней не случится пока я немного помогу человеку знающего секреты создания «волшебных грез».

— А ты шустрый малый! — Похвалил меня мистер Блэк протягивая бумажный доллар. Он оглядев мою крепкую фигуру и предложил: — Не хочешь поработать у меня? Без помощника мне будет сложно, а ты я вижу — знаешь как обращаться с техникой. Поездишь со мной месяц по городам, на мир посмотришь. Заработаешь сотню плюс моя кормежка. Что скажешь? Или тебя тут что-то держит? — Мистер Блэк попинал покрышки черного форда и захлопнув дверь багажника глянул на меня ожидая ответа. Я принял решение еще только в начале его предложения, пожалев только малышку Милли, обрекая ее на расставание со своим любимым братом. Но! Меня не будет всего лишь только месяц, зато я увижу другие города и поработаю с человеком, разбирающимся в таком сложном аппарате.

— Я согласен, сэр! Только, — я оглянулся на дожидающуюся меня Саманту, — подружку предупрежу.

Мистер Блэк хлопнул меня по плечу, и я поспешил к витающей в облаках девушке, дожидавшейся своего кавалера бросившего такое «ответственное дело» ради каких то железяк.

— Сэм. Возьмешь мой велосипед и отгонишь на ферму. Отец тебя привезет обратно. Скажешь ему что я нанялся помощником кинопрокатчика и вернусь через месяц. На, держи доллар!

— А… — Зелень в глазах девушки потемнела и начала покрываться влагой по мере осознания того, что ее только что «кинули». — А я⁈

— А ты… А что ты? Расти, взрослей. Всего то месяц! Пока! Приеду — привезу подарок!

Снял пальцем повисшую на ресницах подружки слезинку и развернувшись поспешил к автомобилю уже тарахтящий двигателем. Передняя пассажирская дверь была приглашающе открыта, и я с внутренним предвкушением плюхнулся на мягко принявшее мой вес сиденье, захлопнув ее за собой.

— А ничего у тебя подружка! Может возьмем с собой? Ха-ха! — Гарри Блэк крутнул руль и достав из кармана половинку сигары прикурил ее от ловко зажженной спички.

— Ей надо в школу ходить. Да и маленькая она еще…

— Да. Школа — это важно! — Гарри выпустил в открытое окно белесый дым и довольно осклабился. — Но школа — это не самое важное! Важно — что у тебя тут! — Мой новый шеф постучал себя по голове через фетровую шляпу, стряхнув на нее сигарный пепел. — Вот ты. Ты учился в школе?

— Нет, сэр.

— Во-от! И что? Тебе это мешает познавать жизнь? Не-ет! Думай, читай, работай руками — это самый верный способ кое-чего добиться в этой жизни. Я вот ни дня не учился в школе, но знаю поболее некоторых профессоров!

— Осмелюсь спросить, сэр. А как получаются движущие картинки из вашего кинопроектора?

— Ну, это просто! Ты же делал в детстве волка или зайчика на стенке при свете свечи? Вот и тут такой же принцип… — Дальше Гарри под шум дороги под колесами нашего автомобиля принялся подробно объяснять сначала общую теорию технологии киносъемок, а затем и устройство проектора со всеми нюансами и обещанием показать все на практике при первой же возможности.

Мои ожидания приключений и оправдались и нет. Оправдались в разнообразии мест и ландшафтов и не оправдались в посещении больших городов. Оказалось, что в больших городах имелись стационарные кинотеатры, а мы окучивали такие маленькие городки как Джордж Таун с небольшим количеством населения способным посмотреть новый завезенный фильм всем составом в течении нескольких дней.

Уже через неделю я научился ловко вставлять целлулоидную ленту на ролики кинопроектора и быстро склеивать ее обрыв под свист и улюлкание зрителей. Однажды даже пришлось использовать силу, когда подвыпившие фермеры попытались качать свои права применив привычные аргументы в виде кулаков. Я уже практически не уступал им в росте, а мои прокачанные маной мускулы и опыт рукопашных боев из прежней жизни позволили без проблем справиться с ситуацией. Дебоширы обзавелись гематомами на лице, а я удостоился угощения в центральной забегаловке городка после крайнего киносеанса. Мой шеф неожиданно расслабился и употребив несколько стаканчиков виски подсел к молодой женщине, кидавшей на нас благосклонные взгляды. Уже вдвоем они выпили за знакомство и когда Гарри заплетающимся языком попросил погулять меня пол часика у дверей нашего домика для заезжих путников, он уже едва стоял на ногах. Женщина с моим боссом со смехом ввалились внутрь нашего временного пристанища, а я присел на стоящую у входа скамейку и принялся размышлять, глядя на яркие южные созвездия. Сначала вспомнил родных, малышку Милли, потом немного растекся по возможным вариантам вживания в этот грандиозный мир и в момент, когда мысли оформили в сознание милый образ Саманты, дверь нашего таун хауса открылась и голая рука затянула меня внутрь, впечатав в абсолютно голое женское тело. Оказалось, что Гарри, не рассчитав свои силы на стойкость организма к алкоголю, пал в бессознательном состоянии на грудь своей партнерши не успев начать самого главного и разочарованная женщина, не долго думая, быстро нашла себе замену, благо для этого не пришлось далеко ходить. Я побоялся второй раз огорчить решительно настроенную на интим женщину и слегка неожиданно для себя стал повторно «мужчиной».

Глава 8

Утром я, чувствуя небольшую легкость в членах, освободившись ночью в очень занимательном процессе от некоторого давления на сознание созревшего и постоянно об этом напоминающего организма, с аппетитом позавтракал в одиночестве дав своему партнеру дополнительное время, чтобы прийти в себя.

— Что было вчера? — Гарри проснулся позже чем обычно и приняв душ соизволил сопроводить себя на завтрак заказав большую кружку крепкого кофе.

— Если ты о женщине, то она ушла.

— И?.. — Босс зафиксировал на мне взгляд и поморщился, видимо испытывая не самые приятные ощущения.

— И вроде вполне удовлетворенная, — я усмехнулся про себя, сознавая комичность произошедшего.

— Хм… Жалко, что я ничего не помню. — Босс потер отросшую щетину на подбородке и сделав большой глоток из парящей кружки добавил, — завтра едем в Фейетт. Работаем там три дня и двигаем дальше на Запад. Впрочем… — он с сомнением посмотрел на свой омлет с беконом, — если на первых двух сеансах не будет народа — выедем сегодня вечером. Поедем по холодку и к тому же сэкономим на оплате лишней ночи. — Насадил кусок омлета на вилку и вздохнув отправил в рот. — Прожевал, проглотил и глубокомысленно резюмировал: — Пить — вредно!

Все случилось — как и предполагал мой шеф и к шести часам мы уже катили вслед уходящему солнцу обдуваемые встречными потоками южного воздуха напоенного ароматами цветущих растений.

— Нет. Таких переносных проекторов нет. — По сложившейся традиции я заваливал начальника прокатной группы вопросами, а он без утайки делился с любознательным помощником всем своим обширным багажом жизненного опыта. — Чтобы крутить пленку со звуком нужны другие аппараты. Но они довольно большие и ставятся только в стационарных кинотеатрах. Еще хорошо, что появилась параллельная озвучка на пластинках. А то ведь раньше таскали с собой еще и траппера, а инструмент найти в этих занюханых городишках — та еще проблема!

— А у нас с собой есть такая пленка?

— Есть. «Любовь под оливами». Будешь ставить, посмотри внимательно на правый край. Там будет такая полоска, примерно как на виниловой пластинке, только работающая в световом диапазоне.

Мой артефактор внутри сразу уловил суть и тут же принялся изобретать звукоснимающий артефакт на основе маны, отлично работающей с энергетическими потоками и чутко улавливающей ее малейшее изменение, особенно в узком потоке. В принципе ничего сложного… Если затем на выходе перевести сигнал в электрический с помощью адаптера, то…

— Мэт! Ты что⁈ Не слушаешь меня?

— А? Извини, задумался.

— О девчонке своей, небось⁈ А⁈ Как ее зовут? А вот я в твои годы…

Дальше Гарри принялся рассказывать о перипетиях своей бурной молодости, а я слушая в пол уха витал в своих мыслях действительно подумав, что неплохо бы написать письмо Саманте и родителям. После этого я опять переключился на проектирование компактного устройства для съема звука с кинопленки, и способа его крепления на корпусе аппарата. Когда наш форд в наступившей темноте свернул к заправке освещенной фонарями, я в теории проработал все детали и уже думал о актуальности изготовления подобного устройства. Нужно время, мастерская и убеждение дотошливого шефа в абсолютно естественном принципе работы такого девайся, что мне сразу представилось не реальным из-за его природного ума и склонности разбираться в работе любого технологического изделия сложнее тостера.

— Эй, бой! Далеко ближайший мотель с сторону Фейетта? — Спросил Гарри у подбежавшего заправщика. — Хорошо. Там и поужинаем! — Довольно высказался уже мне и достал из кармана рубашки толстый чинарик сигары. — Мы, Мэт, живем один раз! Поэтому вовремя и вкусно поесть — одно из самых доступных удовольствий, которыми грешно пренебрегать. Правда, остаются еще женщины… Но их доступность под большим вопросом, ха-ха-ха!

Фейетт, Нью Касл, Мидлтаун — городки слились в своей однообразности, я стал заправским профи в обслуживании кинопроектора, который я мог в течении получаса разобрать до винтика и за то же время собрать обратно. Гарри расслабился и видя мою надежность в обеспечении бесперебойности киносеансов и ударился в свое второе любимое хобби после техники. В каждом городке он безошибочно определял объект, с которым можно было замутить интрижку на пару вечеров без опаски получить проблемы. Вдовушки, разведенки и просто одинокие женщины будто специально дожидались заезжего «жеребца» и легко шли на контакт, прекрасно понимая возможность скрыть эту небольшую интрижку от местного пуританского общества. Правда были и такие, которым скрывать уже ничего было не надо и тогда Гарри отрывался по полной, отдавая в мои руки весь кинопрокат, включая финансы. Я пользовался этим и довольно много бедно одетых детишек смогли бесплатно увидеть наш небольшой репертуар. Слегка напрягало постоянное внимание созревших особей противоположного пола, которые видели перед собой рослого молодого человека путешествующего по городам и дарящего людям сладкие грезы и впечатления на манер искусного мага из моего мира. Мой внешний вид вполне соответствовал их представлениям о будущем женихе, а возможность укатить с ним из этой скучной дыры, возносила мою привлекательность просто на невообразимую высоту. Только внутренний возраст убеленного сединами Артефактора и возможность огрести проблемы от многочисленных родственников останавливали меня от «измены» своей Саманте, о чем я немного сожалел и завидовал своему шефу беззаботно окучивавшего очередную женщину, статус которой давал ей больше свободы в этом плане.

Спустя месяц мистер Блэк посчитал общую выручку и сидя на кровати очередного мотеля воззрился в потолок выпустив струю дыма от прикуренной сигары.

— Сезон не самый удачный, Мэт…

Мне было фиолетово, так как я в этот момент прикидывал в уме маршрут и стоимость проезда до дома.

— Придется звонить в офис. Не думаю, что они будут рады! Сиди тут, а я пошел звонить.

Пришел шеф в хорошем настроении и прямо от двери «обрадовал»:

— Живем, Мэт! Едем в Лаундсфил Сити и дальше самолетом до побережья! Представляешь⁈ Нас послали развлекать пассажиров на круизном лайнере!

— Э-э…

— Двойной гонорар! — Поспешил прервать мои возражения мой шеф. — А еще питание в пароходном ресторане, новый звуковой аппарат, новые фильмы и куча женщин ищущих приключений! Возражения⁈ Нет⁈ Собирай вещи!

— А на какое время?

— Ерунда! Еще какой-то месяц и ты вернешься к своей рыжеволосой!

— Она не рыжая…

— Вот тебе деньги! Беги на почту и отправляй телеграмму родителям, что задержишься. Нам очень, очень повезло!

Спустя восемь часов мы сдали машину с оборудованием представителю кинопрокатной компании и огромная летающая машина, приняв в свое чрево пол сотни пассажиров гудя двумя моторами на длинных крыльях, уверенно оторвалась от взлетной полосы и пронзая белоснежные облака, вознеслась на головокружительную высоту. Я сидел у круглого окошка и с восторгом глядел через разрывы облаков на далекую землю, замирая от чувства парения, когда летающая махина ныряла вниз вслед за ниспадающим потоком воздушного течения.

— Что, Мэт? В первый раз? Я тоже чуть не надул в штаны, когда оказался в небе. Правда тот самолетишко был гораздо меньше и болтало нас так, что я выполз из него на карачках и поклялся больше никогда не летать, хе-хе. Но прогресс не стоит на месте и, как видишь, летать стало намного комфортней. Мэм! Сколько нам лететь?

Симпатичная девушка в обтягивающей юбке и косынке на шее сообщила, что лететь немного более часа и продемонстрировав великолепные зубки прошлась к началу самолета дав нам возможность оценить тугие ягодицы шаловливо перекатывавшихся под форменной одеждой.

— Эх! — Шеф подкрутил кончик уса и прошептал в мое ухо, — я б ей вдул!

Из аэропорта мы на такси быстро домчали до гигантского морского судна с двумя высокими трубами над верхней палубой, и дежурный матрос отвел нас к своему начальству.

— Успели-таки! А я уже собрался паниковать, ха-ха! — Довольный помощник капитана пожал нам руки и повел показывать наши каюту и место работы. Первое совсем не впечатлило своей абсолютной минимизацией свободного пространства и узостью спальных коек, зато второе порадовало новеньким кинопроектором в отгороженном конце довольно большого зрительного зала, способным вместить всех пассажиров плывших в круизе вдоль побережья в сторону самого северного штата — Аляска. После посещения нескольких прибрежных городов туристы посетят золотые прииски в конечной точке своего путешествия, при желании попробуют сами намыть немного драгоценного металла и посетят стойбище эскимосов с дегустацией китового и моржового мяса.

Уже через два часа пароход дымя черным дымом отошел от причала с помощью маленького буксира и торжественно прогудев под крики провожающих и встревоженных чаек величаво поплыл в открытый океан. Я со своим шефом тоже вышел на палубу и заразившись радостной атмосферой помахал рукой толпе провожающих, ощущая под ногами непривычную легкую дрожь железного корпуса невиданных в моем мире размеров корабля. С этого момента началось наше путешествие, обремененное всего одним киносеансом вечером, во время которого я получил возможность узреть техническое устройство, дававшее возможность воспроизвести записанный на пленке звук. Простота решений меня просто восхитили, и я еще больше проникся возможностями технического прогресса, подогретого научными изысканиями охочих до знания людей. На этом фоне сложные артефакты из моего мира уже не казались таковыми, а многие передовые достижения и вовсе казались примитивными, кроме разве что более развитых успехов в области лечения и развития организма и то лишь благодаря наличия благословенной маны. Доктор Оливер дал мне всего лишь малую толику имеющихся здесь знаний о строении и функционирования органов и тел местных аборигенов являвшихся лишь вершинкой айсберга фундаментальной науки, уходящей корнями в невидимые глазу области, где молекулы взаимодействуют с крошечными бактериями и вирусами о которых я и не имел никакого понятия в прошлой жизни.

Днем мы с Гарри были предоставлены самим себе, чем мой шеф воспользовался на полную катушку имея весьма богатый выбор для реализации своего второго хобби. Женщины! Одинокие, со спутниками, с родителями, детьми, старые, молодые и очень молоденькие были беззаботны и отрывались на всю катушку в пределах своих возможностей. Похоже, что некоторые дамы выбрали именно такой вид отдыха с целью совершить оздоровительный круиз для души и, как говориться, тела расстреливая потенциальных партнеров внимательными взглядами, поощрительными улыбками и демонстрируя подтянутые тела у небольшого бассейна на верхней палубе. Я впервые увидел столько женщин в обтягивающих купальных костюмах, открывающих ноги до самого причинного места и первое время чувствовал себя весьма неудобно при виде такой ярмарки женских фигур некоторые из которых были весьма привлекательны.

Уже на второй день мой босс попросил после обеда не заходить в нашу каюту минимум час и подмигнув полетел на крыльях местного бога любви, ответственного за инстинкт размножения, осуществлять свою миссию самца, которая по мнению Гарри была в том, чтобы сделать счастливыми как можно большее количество женщин. Я же пока справлялся со своим организмом требовавшего немедленно реализовать свое предназначение, для чего я старательно прятался в судовой библиотеке, в единственном месте, которое не пользовалось популярностью у отдыхающих. Правда некоторые все-же брали себе в каюту легкомысленное чтиво у кругленького библиотекаря, и я прятал лицо за раскрытой книгой, едва услышав или завидя подол входящей женщины или девушки.

Гарри подтрунивал надо мной и соблазнял рассказами о своих похождениях, внося сомнения в выбранную мной позицию в отношении противоположного пола. Но внутренне мне казалось, что такое поведение будет не совсем правильным, всю свою прошлую и часть новой жизни видя перед собой крепкие семейные отношения в любящей семье.

— Нет, Джек! Не смей! Мы с тобой еще не женаты! Если я согласилась по известным тебе причинам на наш брак — это не значит, что я должна задирать перед тобой юбку по первому требованию! — Мы докрутили вечерний сеанс, и я вышел на ночной воздух облокотясь на борт между двумя спасательными шлюпками. Звук пощечины раздался где-то над головой и топот каблучков рассыпался дробью, затихнув внутри коридора общей палубы. Я усмехнулся и вернулся к созерцанию звезд, от которых меня спустя пару минут отвлек звук сдерживаемого дыхания за спиной и легкий аромат духов.

— Кто здесь? — Я стоял в тени корабельных огней, а ночь была безлунной, к тому же довольно облачной.

— Не бойтесь мэм! Я из команды корабля.

— А матрос! Ты то мне и нужен! — Дрожащий от сдерживаемой внутренней ярости приятный девичий голосок старался говорить как можно тише, и крепкая ручка прошлась по моей фигуре и безусому лицу. — Годится! А ну, пошли за мной!

Я секунду замешкался, но все же пошел за светлым пятном платья, ожидая в душе небольшое приключение. Мы прошли за какие-то ящики и наткнувшись на бухты канатов остановились почти в полной темноте. Девушка вздохнула и будто преодолев сомнения припала к моей груди.

— Ты должен это сделать! Пусть эти Парксы подавятся, но свою девственность я им не подарю!

Дальше решительная, но неопытная девушка добилась-таки своего. Видимо она испытала в процессе не самые приятные ощущения и когда все закончилось, облегченно вздохнув поправила подол платья и не прощаясь испарилась в темноте оставив в воздухе васильковый аромат с примесью специфического запаха селедочного рассола. Я постоял, размышляя о произошедшем и усмехнувшись тому, что меня во второй раз использовали женщины, пошел в душ для персонала, чтобы смыть запахи и следы произошедшего. Жизнь сложна и полна неожиданностей хорошо, что я оказался к ним готов, хе-хе…

Наш пароход двигался вдоль побережья, останавливался в запланированных городах примерно на сутки, во время которых путешественники совершали экскурсии по местным достопримечательностям и довольные возвращались кто раньше, кто позже, чтобы после полуночи отплыть к новым городам и впечатлениям. Я тоже обязательно сходил на берег и первым делом отравлял приготовленные письма домой и Саманте, вкладывая купленную по дороге открытку с изображением местных видов. После того памятного вечера я при встрече с женским полом в возрасте нижней фазы взросления старательно вдыхал ноздрями воздух стараясь уловить аромат похожий на тот, который оставила после себя решительная незнакомка. Но, или мне не везло, или она поменяла свой парфюм, знакомого запаха я не уловил ни разу. Я даже простоял пару вечеров в том самом месте, где незнакомка натолкнулась на скучающего «матроса», но на «свидание» никто так и не пришел, оставив в моей душе осадок сожаления от того, что так и не увидел как выглядит очень приятная на ощупь девушка.

Города сменялись один за другим, погода становилась прохладней и вскоре корабельный каптенармус выдал нам с Гарри зимнее белье из плотного батиста и утепленные штаны с теплой курткой под капюшоном.

— Сейчас хоть и лето, но в этих широтах погода не предсказуема, а на Аляске до сих пор еще лежит лед в глубоких оврагах. На обратном пути сдадите! — Напутствовал он нас разглядывавших обновки. — Хотите совет?

Мы с шефом переглянулись и синхронно кивнули.

— Покупайте в Крик Поинте золото и пушнину. Вернетесь и продадите в полтора раза дороже, а некоторые шкурки за две и более цены.

— А что? Много его там?

— Как грязи! Валяется под ногами просто так. Надо только найти хорошее место и поработать как следует. Много народу туда едет каждый сезон.

— Ковыряться каждый день в земле? Ты как Мэт? Хочешь потратить на это жизнь⁈

Я задумался, не зная что ответить, а судьба уже кинула свои кубики, чтобы определить следующий ход событий.

Глава 9

— Давай, Мэт! Смывай! Смотри уже на дне блестит! — Наш пароход встал на стоянку в Крик Поинте и туристы, разделившись на группы разъехались вкусить доли золотоискателей и побывать в ярангах эскимосов, чтобы угоститься мясом моржа. Мы с Гарри присоединились к любителям драгоценного металла и уже битый час мутили воду в ручье пытаясь намыть в деревянном лотке заветные частички цвета солнца. Остальные «старатели», промерзнув в холодной воде быстро потеряли интерес к такому «квесту» и спрятались от холодного ветра в местном салуне. Наконец, я в крайний раз выплеснул из лотка воду с мутной взвесью и на деревянном дне заблестели золотинки, отчетливо выделяясь среди черного песка.

— Ты гляди-ка! Золото! — Шеф заглянул мне через плечо и хлопнул по спине, сбивая мысль показавшейся мне важной, отчего я досадливо оглянулся на своего работодателя.

— Как думаешь… сколько здесь в долларах? — Произнес я, глядя на блеск крупинок и подтягивая обратно ускользнувшую мысль.

— Одна тройская унция стоит примерно двадцать один доллар. Тут грамма два, три значит… примерно два доллара максимум!

— С одного лотка! — Мысль свернувшись в моем сером веществе окуклилась и принялась строить там гнездо.

— А сколько лотков было перед этим⁈ — Гарри не разделил моего оптимизма. — А знаешь сколько тут стоит гамбургер⁈

— Как думаешь… сколько здесь вообще золота? — Я повел взглядом по берегам ручья, прошелся по его руслу и застыл, глядя на холодные серые воды моря, куда вливалась мутная струя пресной воды создавая при этом шлейф в виде огромного дерева.

— Давай, собирай свою добычу и пойдем греться. Я лично больше не хочу никакого золота!

Вечером после сеанса с почти пустым зрительным залом, я лежал на узкой койке и разглядывал прозрачную пузырек с добытыми песчинками золота. Мы все же их взвесили и его оказалось немного больше, чем предполагал Гарри. Четыре грамма и две десятых. Ровно три доллара… Ни налогов, ни лицензии… Мысли кружились, кружились… и утром я все для себя решив начал разговор, дождавшись когда шеф закончит завтрак и закурит свою любимую сигару.

— Босс. Обратно пароход поплывет быстрее?

— Да. Всего дней восемь, максимум девять.

— Фильмы надо крутить?

— А то! Как не крутить? У нас контракт…

— Так мы уже по пять раз все фильмы показывали. Зрителей почти нет.

— Э-э… Малыш! Не надо со мной крутить! Я же вижу, что ты что-то задумал.

— Можно я останусь? На обратном пути вам и одному делать будет нечего, а я здесь попробую немного подзаработать. Я же рассказывал о своей семье. Дома я не сильно нужен на полях, а работать за десять долларов в неделю… Тем более эту работу еще нужно найти. А вы еще и на зарплате сэкономите. Вернее, спишите ее в свою пользу.

— Ох ты и жук! А я уже привык к тебе. Где я еще такого толкового помощника найду?

— Я тоже к вам привык, шеф. И вы меня многому научили. Может еще поработаем вместе.

— Что-то мне говорит, что ты птица более высокого полета, малыш… Когда-нибудь ты станешь знаменитым, и я буду рассказывать своим внукам, что это я подобрал тебя в одном занюханном городишке.

— У вас есть дети, босс⁈

— Обязательно есть! Только я об этом пока не знаю, ха-ха-ха!

Пароход уплыл, я получил зарплату целых триста долларов и чувствовал себя обеспеченным молодым человеком, чтобы немедленно начать работать и грести деньги лопатой. Снял в местной гостинице за пять долларов в день номер чуть больше корабельной каюты и спустившись спросил бородатого хозяина, он же бармен, о возможности прогуляться по окрестностям.

— Гулять? Гулять можно везде! Хочешь вдоль моря, хочешь на холмы. Только я бы поостерегся медведей. Они тут повсюду! Оружие есть? А пугач? Тогда все же лучше по берегу. Здесь хоть места открытые, да и старатели почитай у каждого ручья ковыряются.

Получив информацию так и поступил, с первых же шагов похвалив себя за то, что оставил себе теплую одежду от каптенармуса попросту заплатив за нее тридцать долларов. Он естественно спишет казенную одежку и будет в плюсе, а я смогу легко пережить морские бризы, периодически задувающие холодными порывами с северо-северо-западного направления. Жалко, что не успел почитать приключения Джека Лондона в золотом походе на берега Юкона. Ничего! Главное — золото под ногами есть и надо только его добыть, что с моими дополнительным бонусом — Великого Артефактора, становится не такой уж и не непосильной задачей.

Пройдя всего с километр по побережью я остановился у широкого ручья, впадавшего вялыми струями через крупные валуны в морские воды. Примерно три группы старателей работали на разных расстояниях друг от друга. Возле каждой располагался временный лагерь из двух, трех палаток или навесов и курился дымок от кострищ.

— Хай! Как дела⁈ — Я подошел к ближней группе и поздоровался со старателем, кашеварившим у подвешенного над костром черного от копоти котла.

— Нормально, — кинул на меня взгляд темноволосый мужчина с посеребренной бородой. — Новичок?

Кряжистый, с широкими как лопаты кистями рук мужчина попробовал варево из деревянной ложки с длинной ручкой и удовлетворенно кивнув повернулся ко мне.

— Мик Тагерт, — представился густым мужским голосом, протягивая свою ручищу.

— Мэт Маккензи! — Я стараясь не морщиться выдержал пресс мощной длани и заслужил еще один кивок.

— Через десять минут будет готово. Садись с нами.

— Я что вы готовите, — я присел после приглашающего жеста на скамейку под натянутым тентом и провел ладонью по струганой поверхности стола, сколоченного из толстенных широких плашек срубленного в местном лесу дерева.

— Рыбный суп. Видишь, — он кивнул в сторону моря, — семга собралась на пресную воду. Глупые, не понимают, что воды мало, сами заходят в ручей и гибнут десятками между камнями. Даже ловить не нужно! Пошел, собрал и ешь сколько хочешь. Вчера прибыл?

— Как догадались, сэр?

— Сэр⁈ Ха-ха! Давно меня так не называли! Мик! Запомни парень. Тут народ простой и за сэра можно запросто схлопотать по шее. Догадался… Ты на себя посмотри! Чистенький, аж противно! И взгляд как у пацана пред рождественской елкой. Надумал уже что? Где будешь работать, с кем? А то давай к нам!

— Мне бы осмотреться… Мик. А много добываете в день? Ничего если я посмотрю?

— Добываем понемногу. А посмотреть… Смотри! Тут ничего секретного нет.

— Может, тогда расскажете какие тут правила? Где можно мыть золото, где нельзя.

— Баш на баш. Я тебе о правилах золотодобычи, а ты мне о том, что твориться на большой земле. А то в салуне даже радио не услышишь! Только сначала обед. — Мик взял большую поварешку и принялся стучать по крышке большой кастрюли. — Завтрак, бездельники!

Трое старателей в резиновых сапогах, соединенных с высокими по грудь непромокаемыми штанами на лямках молча и деловито расселись за стол и равнодушно кивками приняв мое представление взялись за ложки. Мик пока они неторопливо отмывались и дошли до бивака споро разлил варево с огромными кусками рыбы по чашкам, где последней было едва ли не больше, чем жидкости. Досталась и мне алюминиевая миска с розовыми кусками рыбы и серый кусман пшеничного хлеба, вкусно пахнущего знакомым ароматом домашней печки.

После еды работники покурили и так же молча отправились месить ногами грязь и камни, таская ведрами грунт в деревянный лоток, промываемый водой из того же ручья.

— Что? Не нравиться? — Мик заметил мой задумчивый взгляд на безмолвных работников и окружающую обстановку, которая ни на грамм не вдохновила меня на желание немедленно присоединиться к зомби-старателям и начать добывать драгоценный металл. — Да. Грязно, медленно — зато это свободный участок, платить никому не надо и золото тут есть. К концу сезона можно добыть достаточно, чтобы хватило зиму пережить и гульнуть напоследок. Эх! Жалко, что нельзя в море занырнуть! Там дно скалистое и драга не может тут работать. А золото там по весне моется! — Его глаза заблестели, явно указывая на давно угнездившуюся в организме «золотую лихорадку». — Как на самом большом каменном лотке природного происхождения! Иногда находятся некоторые умельцы… Ныряют, где помельче и собирают самородки. Такое рассказывают, что не знаешь и верить ли! Может у них от холода мозги отключаются, ха-ха! Только после того, как сразу двое не всплыли, таких желающих в последнее время не стало.

Дальше Мик рассказал мне о местных законах для добытчиков золота и огорчил, озвучив основную проблему охотников за драгоценным металлом. Все известные участки земли, где имеется хотя бы десять грамм золота на тонну изъятого грунта имеют своих хозяев, и чтобы добывать на этих участках золото нужно получить разрешение и платить владельцу до четверти намытого, в зависимости от содержания золота в земле.

— Только ты даже на это не рассчитывай. Таким бродягам как мы не позволят копаться своими лопатами в золотоносной россыпи. Туда пускают только опытные бригады с техникой или известную компанию, способную выбрать золото максимально эффективно и быстро, принеся доход себе и хозяину участка.

Вернулся в гостиницу и сняв верхнюю одежду лег на кровать, закинув руки за голову и глядя на край неба в окне. Разведка и беседа с бывалым старателем дали достаточно информации, чтобы обозначить сразу две проблемы. Первая — на хорошем участке работать не дадут даже за самый высокий процент. Вторая — нужен хотя бы минимальный набор старателя, куда входил шанцевый инструмент, одежда, лоток для ловли золотого песка и еще куча мелочи, чтобы обеспечить быт, так как ночевать в гостинице мне не по карману, да и оборудование без присмотра просто так не оставишь. Если с первым вопросом я надеялся справиться, так как поиск металлов освоил еще в своей прошлой жизни, то второе требовалось в обязательном порядке. Двести пятьдесят долларов в принципе неплохая сумма, но только там — на юге. Тут же, где «деньги» валяются прямо под ногами, цены можно смело умножать на два, а то и три, поэтому покупать придется в первую очередь только одежду и инструмент, а дальше можно будет расплачиваться золотым песком, если я его конечно добуду…

С отвращением посмотрел на куски вареной рыбы и пошевелил голым пальцем выглядывавшем через дырку в носке обращенным к костру для просушки. Прошел почти месяц с начала моей авантюры, и я пока не приблизился к задаче разбогатеть как один из героев Джека Лондона. И где эти золотые самородки, валяющиеся под ногами! Золото я без проблем научился находить с помощью простого артефакта выдававшего импульс маны, которая с легкостью аккумулировалась в крупинках золота. А уж свою ману я видел почти на метровой глубине под землей! Я даже нашел несколько самородков с ноготь моего мизинца, пару неплохих мест с россыпью золотого песка на свободных участках, только золото там выходило на поверхность узкой полосой и скрывалось под толщей холма, который мне не раскопать ни при каких условиях. Нет, золото я конечно добыл… Но почти все оно ушло на амуницию, еду, инструменты и карабин, без которого местные медведи чуть не сожрали меня в первую же неделю. Медвежье мясо мне не понравилось, а вот шкура даже очень, хорошо согревая в прохладные ночи.

Я достал свой «кошелек» и потряс прозрачной банкой, в которой тяжело перекатывался желтый песок с характерным отливом. Э-хе-хе… Хорошо, если тут долларов на сто… Даже если я намою еще двести, это будет ровно столько, сколько было у меня в день, когда я сошел с палубы круизного парохода. Мозг принялся искать решение проблемы, пока не споткнулся о байку Мика про подводные самородки на морском дне. А ведь я тоже видел в яме под водопадом засветки золота, когда однажды попробовал просканировать ее с помощью своего секретного способа. Первые капли сорвались с хмурого небосвода, и я с удивлением обратил внимание на пряди желтизны украсившие прибрежные деревья. Земная ось склонилась к осени, о которой я только читал, проведя свою недолгую сознательную жизнь в этом мире под небом южного штата никогда не видевшего снега. Где-то я не додумал… Пошел по пути обычного старателя, хоть и имевшего небольшое преимущество в обнаружении золота, но добывавшего его таким же дедовским способом, как и остальные одиночки. То ли дело промышленные компании! Огромные драги с десятками ковшей, подававших за сутки тысячу тонн золотоносной породы на промывочный агрегат и получая килограммы золота в день, затмевали разум своей мощью и производительностью работая сутки напролет торопясь использовать каждый час короткого лета. Драгу мне не изобрести, но я же Великий Артефактор! Черт побери! Думай голова! Вот золото… допустим под водой. Как его достать? Я еще раз поглядел на золотой песок, переливавшийся от избытка накопленной маны даже в простом зрении. Так как я всегда держал добытое с собой, мана которая использовалась в поиске золота так же аккумулировалась и в уже добытом песке, светящемся в магическом зрении как один мощный артефакт.

Артефакт… Слово сработало как триггер и сознание услужливо подогнало информацию о необычных свойствах защитного купола при разработке которого однажды умудрились изменить его полярность, от чего он вместо того чтобы отталкивать предметы и энергию стал притягивать к себе амулеты и артефакты, как магнит притягивает к себе металл. Оформившаяся идея живительной волной прошлась по моим мозгам, и я, испытывая внутреннее довольство от забрезжившей перспективы, стал натягивать текущий сапог, параллельно подсчитывая какое количество золота мне нужно добыть, чтобы закупить необходимые материалы для осуществления начавшего обрастать деталями проекта. Металл, провода легко можно найти на поселковой свалке. Нужно будет купить аккумулятор, изготовить довольно сложный артефакт и адаптер-зарядник для него. Еще нужны инструменты, паяльник, бор машина, а лучше — арендовать на недельку мастерскую с уже имеющимися инструментами.

Вдохновленный возможными перспективами целых две недели работал как проклятый добыв-таки золота еще долларов на двести, с огромным облегчением закинул в воду деревянный лоток, отомстив ему таким образом за все свои мучения и отправился в поселок к цивилизации и нормальной еде. С собой взял только ружье и рюкзак с самым необходимым, на который приторочил свернутую мехом во внутрь медвежью шкуру. Очень уж она мне понравилась!

Целую неделю, я пилил, шлифовал и паял, изготавливая артефакт из лопатки лося и адаптер для его зарядки работавшего от автомобильного аккумулятора. Руны покрытые тонким слоем золота сделали кусок широкой кости с удобной ручкой похожим на таинственный оккультный предмет местных шаманов и, думается, я мог бы легко обменять его на воз пушнины и половину женщин всего стойбища, хе-хе… Последним штрихом стал переключатель, который должен работать под водой и запускать три процесса общего цикла по сбору золота. За принцип работы взял вращение золотой пластинки, закрепленной на небольшом шкиве, при вращении которого с помощью натянутого вдоль длинной ручки шнура, замыкались пары или цепочки рун с заданным эффектом. Первое положение включает разрядку накопителя выпускающего ману в окружающее пространство, второе положение включает защитный купол диаметром пять метров, а третье запускает плавное сжатие купола и всего что к нему прилипло к поверхности артефакта, который затем извлекается на поверхность и освобождается от драгоценного груза. Молодец я⁈

Закрутив последний штифт, с глубоким удовлетворением поглядел на собранный девайс с наборной ручкой из тонкостенной трубки, которую можно было в процессе регулировать на нужную глубину. Глянул в окно мастерской и с удивлением обнаружил в свете бледного рассвета росчерки белого налета по его краям. Изморозь! Я вышел на воздух и выдохнул паром в застывшее пространство без единого звука, тишину которого казалось можно было резать ножом. Кажется зима не за горами! Придется опять посылать телеграммы и повинные письма по двум известным вам адресам. Я даже успел получить тут письмо от Саманты, наполненное милой девичьей чепухой и пожеланием скорейшего возвращения. Ничего! Теперь я всем покажу, что значит звание Великого Артефактора!

Глава 10

Первое испытание «хапуги» провел у того самого водопада, где когда-то наблюдал множество засветок на недосягаемой в прошлом глубине. Предзимняя погода прекратила сыпать дождем, а ночные заморозки сковали движение грунтовых вод, так что довольно бурная летом речка стала ленивой и мелководной, радуя взгляд прозрачной синевой ледяной воды. Стараясь не оступиться на покрытых льдом камнях, нарастил шток инструмента до шести метров и под наклоном в сорок пять градусов опустил шаманскую камлалку до упора в каменное дно природного бассейна.

Раз! Делаю фиксированный оборот барашка на рукояти, наматывая шнур ведущий к переключателю. Ждем пять минут… Два — десять секунд, и три! А теперь — вытаскиваем! С бьющимся сердцем ощущая явное увеличение веса на конце своей «удочки», осторожно перебирая руками по скользкой рукояти, вытащил на воздух враз потяжелевший груз и с восторгом уставился на свой артефакт сплошь облепленный крупными, неправильной формы самородками. Офигеть!

Осторожно развернулся с длинным шестом в руках и отключил над заранее расстеленным куском брезента сжатый до минимума генерируемый артефактом защитный барьер, и тяжелый металл с глухим стуком осыпался желтой горкой радуя мое сердце и глаза. На взгляд — килограмма три! С одного заброса! Золотые горы заполнили мое воображение, но взрослая логика быстро развеяла детскую фантазию. Эта яма копила золото неизвестно сколько лет, а в море оно будет лежать не так концентрировано и добыть его будет значительно сложнее.

Я вернулся с добычей в свой гостиничный номер, цена на который с прошлой недели упала до двух долларов в сутки, так как большинство старателей свернули свою деятельность и уехали на Большую Землю тратить кровью и потом добытое «богатство». Поставив на зарядку свой оказавшийся мега эффективным прибор и прилег на кровать обдумывая вновь нарисовавшиеся обстоятельства. Задача номер раз — обойти все доступные водопады и извлечь из этих природных копилок все заначки. Два — приготовиться к зиме и, когда встанет прочный лед, «подмести» хотя бы одну скальную полку напротив того ручья, на котором работал Мик. И наконец три — придумать как легализовать добытое золото, которое ничуть не походило на то что обычно добывали старатели. Два три самородка — это понятно. Но сотни! А потом еще и морское золото, которое как мне говорили, похоже на золотые чешуйки неправильной формы. Даже если я переплавлю добычу, то его количество несомненно моментально вызовет подозрение при попытке сдать его в скупку и детальное разбирательство — откуда оно у меня. Вот жжешь! Нет золота — плохо, есть золото — тоже не очень!

За следующую неделю после первого испытания «золотой лопаты» прошелся по водопадам двух речек, но такого количества золотых самородков как на первом к сожалению не увидел. Правда в общем вышло не так уж и плохо и у меня под кроватью на данный момент лежал деревянный ящичек, в котором было ровно одиннадцать килограмм и сто двадцать три грамма золотых самородков., что в переводе на доллары составляли семь тысяч пятьсот тридцать пять долларов. Для любого старателя это было более чем хорошая добыча, но я к этому времени понял, что в целом для открытия своего бизнеса нужно значительно больше денег, если конечно ты не хочешь открыть банальную забегаловку. Второй сезон по добыче золота следующим летом меня не устраивал по двум причинам. Во-первых — это банальная потеря времени, а во-вторых — тут постоянно холодно! Поэтому я решил остаться на зиму и как следует «порыбачить», пользуясь зимней малолюдностью и отсутствием любопытных глаз многочисленных старателей, о чем уже уведомил по телефону отца, вызвав того для разговора в городскую почту. Тот порадовал меня, что у них все хорошо, дожди пришли вовремя и урожай обещался неплохой. Затем я таял от голоса Милли захватившей у отца трубку и которую остановил только щелчок в трубке, известивший наступившей тишиной об окончании оплаченного времени. Хорошо, что успел попросить сестренку зайти к Саманте и передать «привет». Вряд ли он ее конечно обрадует… Но я для себя давно решил, что никаких романтических отношений с девушками младше шестнадцати лет не допускаются.

— Что Мэт! Так и будешь сидеть в Крик Поинт? — Берни Фаррел очень хорошо относился к своему молодому постояльцу и взял надо мной негласное шефство, реализуя свое родительское эго, так как все его повзрослевшие дети давно разъехались по большой стране и не горели желанием жить в этих суровых местах. — Завтра придет последний пароход и отчалит уже через сутки. Что говорят твои родители?

— Говорят, что я молодец и просят привезти много золота.

— Хе-х! Вполне здоровое желание! А что? Совсем мало намыл?

— На дорогу и подарки хватит… И даже погулять с недельку. Мистер Фарелл, — мой язык никак не поворачивался называть солидного во всех отношениях старожила просто по имени, — мне бы золотишко переплавить. Хочу всем родным по золотой унции подарить.

— Так без проблем! Ты же видел, как я слитки лью в сарае. Могу помочь, если хочешь.

Я с помощью Берни переплавил часть самородков, присыпав их в тигле мелким золотым песком. Получилось десять увесистых желтых слитков размером с большую почтовую марку весом в одну Тройскую унцию. Берни их взвесил, подогнал под чистый вес и поставил свое клеймо, которое хоть и не было официальным, но признавалось всеми местными золотоискателями. Этой же ночью я сделал еще двадцать золотников уже без клейма, для того чтобы потом обналичить или расплатиться в магазине без проблем, не светя нетипичным золотом в виде крупных самородков.

Утром неожиданно для меня и ожидаемо для остальных пошел густой снег и шел без остановки три дня, перенеся окружающую действительность в зимнюю сказку, накрыв теплым «пуховым» одеялом землю, деревья и крыши домов. Сразу на улице появились собачьи упряжки весело тащившие за собой сани либо с шумной детворой, либо с серьезными охотниками собиравшимся на охоту.

— Мэт! Я собираюсь добыть мясо. Не хочешь со мной прокатиться? — Я уже позавтракал и любовался искрящимся в утреннем солнце белым великолепием, впервые видя снег в таком огромном количестве. Берни в этот момент деловито чистил свой карабин за одним из столов в общем зале.

— С удовольствием! Только боюсь помешать вам. Я никогда серьезно не охотился, да и одежды подходящей у меня нет.

— Все когда-то случается в первый раз! А одежду я тебе подберу. Ты парень крупный, думаю моя старая парка тебе подойдет.

Надо сказать, за лето, наполненное тяжелым старательским трудом, я еще немного подрос, сильно раздался в плечах, накачал приличные мышцы на руках и ногах и со стороны казался вполне себе взрослым мужчиной, но вблизи меня предательски выдавали гладкие щеки и детские ямочки на не до конца оформившемся лице.

К вечеру я был одет, обут и признан годным к походу в тайгу в качестве дополнительного носильщика возможной добычи. Шанс подстрелить осторожное животное прямо рядом с семеркой шумливых собак был не велик, поэтому мы предусмотрительно приготовили помимо ружей большие рюкзаки с широкими лямками, усиленные на спине деревянным каркасом на манер индейских «тау сапи». На утро Берни, как и положено состоятельному старожилу державший своих собак у заводчика, лихо подкатил на упряжке в семь собак к крыльцу, на котором стоял я рядом с приготовленными вещами. Немного продуктов, воды, короткие широкие снегоступы и видавший виды закопченный котелок.

— Ну что, Мэт! Готов добыть свои первые рога⁈ А то женишься, а у тебя уже есть! Ха-ха-ха! — Берни раскатисто засмеялся своей шутке не совсем понятной мне. При чем тут рога и женитьба?..

Снег лег на хорошо подмороженную землю и собаки без проблем мчали наши длинные сани с двумя прилично весящими пассажирами, легко пробивая не достающий до брюха легкий как пух снег, разлетавшийся из-под собачьих лап искристыми облачками, зависая в морозном воздухе.

— Э-ге-гей! — Закричал в порыве чувств Берни и заливисто засвистел, отчего стосковавшиеся по простору маламуты легко прибавили ход, радостно скуля и вертя хвостами с длинным ворсом. Охота! Кровь побежала по жилам с удвоенной скоростью и захотелось соскочить с нарт и побежать рядом, чтобы выплеснуть бурлящую внутри энергию.

Через полчаса езды по холмистой белой равнине мы достигли первых редких деревьев, разбросанных там и тут. Дальше зеленые елки, сосны и пихты пошли чаще и вскоре встали стеной маня проплешинами проходов вглубь сплошного леса. Знавший местность Берни направил собак вдоль неглубокого оврага, и спустя минут двадцать, мы вынуждены были остановиться в первый раз, чтобы расчистить путь от упавшего дерева. Дальше такие задержки пошли с завидной регулярностью, давая мне показать свою удаль в обращении с острым топором. Берни довольно улыбался, глядя как я с легкостью откидываю срубленные части стволов и не часто вмешивался, покуривая сидя на нартах.

Следов животных на свежем снегу было достаточно много, и мой взрослый покровитель новичков обязательно показывал на каждый новый росчерк местного обитателя, расписавшегося в присутствии на чистейшей белоснежной простыне.

Полярные куропатки, куницы, олени, кабаны, зайцы. Кого тут только не было! Вот Берни показал целую тропу с волчьими следами, вдоль которой кружили большие круглые следы с большими когтями.

— Росомаха! Догонит серых и отнимет у них добычу. Очень злой зверь! Никто не хочет с ней связываться. Она даже лося в одиночку берет! Увидишь ее — не вздумай убегать! Все равно догонит. А так есть шанс, что может оказаться сытой. Смотри! Вон там, между елками! Видишь оленей⁈ Совсем не боятся!

— Может стрельнем?

Берни на пару секунд замер и ответил:

— Нет. Лось больше и вкусней. Не факт, что сможем завалить сразу двух самцов. К тому же мы почти приехали.

Проехав еще немного мы положили в снег собак и закрепив ремни снегоступов на сапогах подбитых оленьим мехом, двинулись в направлении, где по словам Берни находилось озеро с топкими берегами.

— Если повезет, застанем сохатого в воде. Лед сейчас еще тонкий, а лоси страшные любители водных растений. Один раз я даже добил одного такого гурмана, который провалился по самое брюхо ногами в окрепший лед, да так и не сумевший из него выбраться. Вон, смотри! За теми кустами начинаются заросли верейки. Приготовь на всякий случай ружье.

Когда мы осторожно миновали прибрежные заросли, перед нами открылась широкое пространство с зеркалом чистой воды по середине и ледяной каймой по берегам густо украшенной пожухлой от мороза растительностью. Сразу в нескольких местах на разных расстояниях от кромки озера в воде стояли черные фигуры горбатых туш с широкими лопастями рогов, утыканных острыми отростками. Время от времени их рога медленно склонялись к воде и затем вздымались ввысь вместе с мордой, на которой висели длинные плети любимой животными еды.

Берни дал мне полюбоваться открывшейся картиной безмятежной природы и отвел в сторону мешавшую ветку.

— Будем стрелять одновременно в того, что ближе всех к берегу. Так меньше мочиться придется, да и веревка у меня не слишком длинная. Готов? Тогда на счет три.

Сдвоенный залп разрушил идиллическую картину, вызвав панику у обедающих гигантов и со всех ног ломанувшихся под укрытие зеленых веток своего дома. Наш же лосяра рухнул как подкошенный и тонкие на фоне массивного тела ноги замелькали в бессильной попытке убежать по воздуху от неведомой опасности.

— Готов! — Удовлетворенно высказался Берни и подхватив снятые снегоступы двинулся по краю заледеневшего озера к нашей добыче.

Тяжеленный лесной гигант не захотел просто так отдаться в наши руки цепляясь рогами за вязкое дно водоема, когда мы привязав его за ноги вдвоем тянули по крошеву из льда и воды. Пришлось отпилить ему тяжелую голову и дело пошло веселей без такого «якоря» и вскоре у разведенного наспех костра уже сушилась промокшая одежда, а в разогретый котел полетели полоски нутряного жира в котором затем будут пожарены части ливера. Пока печень и сердце скворчали в казане, мы с Берни в четыре руки разобрали лося на части и закусив свежатинкой сели покурить, решая дальнейшие действия.

— Нет. Ночевать нам в лесу никак нельзя. — Мой более опытный товарищ закурил свою трубку и вслух излагал свои мысли. — На запах крови могут нагрянуть волки, росомаха, а то и мишка опоздавший лечь в спячку. Сейчас я подгоню поближе собак, погрузимся и поедем прямиком до Пьяного ручья, а там хоть и стемнеет, но леса уже не будет. Доедем до моря и по берегу доберемся домой.

Я лишь кивал головой согласный на все, немного утомленный активной работой на расчлененке, предваренной опытом бурлака на волоке, когда вытаскивали тяжелую добычу по колено в воде. Дальше мы все сделали как и спланировал Берни, за исключением того, что половину лесного пути пришлось больше толкать тяжелые сани помогая собакам, но зато потом местность пошла на спуск и умаявшиеся, но довольные мы далеко за полночь вкатили на задний двор гостиницы сидя верхом на горе мяса.

Соленые морские воды в заливе то вставали скованные нагнанными ледяными обломками, то вновь разбивалось в очередную ветреную погоду. Я не терял время зря и читал все что имелось у Берни и его друзей в домашней библиотеке, тренировался гонять на собачьей упряжке и пытался понять как мне устроить бизнес на Большой Земле и сколько золота для этого надо. Рассказы мистера Фаррела не сильно мне помогали, так как жизнь в этих краях наложила на него и остальных старожилов специфический отпечаток, очень сильно отличающий их от жителей других штатов и совсем не помогавший разбираться в таком сложном деле как бизнес, требовавший совсем других качеств. Открытость, честность, обязательность держать свое слово, умение держать удары судьбы и приходить другим на выручку, а еще получать удовольствие от жизни в суровом климате — вот краткий список таких отличий, которые пришлись мне по душе, и я старался соответствовать этим критериям предлагая жителям поселка свою помощь при первом удобном случае.

Наконец ветра успокоились и установилась погода с трескучим тридцатиградусным морозом. Лед в заливе мгновенно застыл, и я поспешил на «дело» опасаясь быстрого увеличения толщины льда или длительного снегопада. Взял с собой завернутое в холстину оборудование, включая тяжелый аккумулятор, пару удочек на толстой леске, острую пешню, ящик для рыбы и погрузив все на небольшие санки отправился на рыбалку.

Последний крепкий ветерок сдул со льда почти весь снег и я быстро спустившись на лед бодро покатил по гладкому местами льду скользя кожаной подошвой сапог гревших ноги теплым ворсом, как снаружи, так и внутри изделия местного скорняка.

Добравшись до приметного ручья, отошел от берега метров на сто и поплевав на меховые рукавицы ударил острым наконечником кованого железа по голубому льду, брызнувшего во все стороны ледяным крошевом. Толщина льда оказалась всего сантиметров пятьдесят и я, быстро оформив широкую лунку, опустил грузик на шнуре, чтобы определить глубину. До дна оказалось всего три метра и я оглянувшись по сторонам принялся собирать рукоять «хапуги», закрепив конец шнура переключателя на поворотном барашке. Быстро помолившись Морскому Владыке, опустил артефакт в лунку и глядя в прозрачную воду как он достиг дна, разрядил накопитель маны. Сразу за этим активировал внутреннее зрение и восторженно ахнул, наблюдая тысячи голубых звездочек, хаотично разбросанных на каменистом дне. Повернул барашек на рукояти в положение два, затем еще оборот и с интересом стал наблюдать как развернувшийся пузырь защитного поля стал сжиматься, притягивая к себе частички золота и голубым обручем неторопливо стягиваясь к центру. Готово! Кидаю взгляд по сторонам и поднимаю «золотую лопатку» порадовавшей весом и видом облепившего ее чешуйками золота, сделав артефакт похожим на сказочную рыбу, способную выполнить твои желания, что в принципе вполне соответствовало истине. Золото легко может выполнить почти все желания в этом мире, за исключением неосязаемых, но не менее ценных. Я имею в виду: интеллект, любовь, уважение и тому подобное.

Грамм триста, четыреста. Таков был первый улов, и я стал быстро подсчитывать возможную добычу за день, с учетом долбежки, перемещения и ловли рыбы для оправдания своего похода. Три, пять килограмм в день, при условии отсутствия пустых участков. Живем! Богатство предстало в моем воображении вполне осязаемой кучкой золота на дне ящика застеленного холстиной, и я с энтузиазмом подхватив пешню принялся как большой и глупый дятел долбить лунку за лункой, чтобы добыть «золотого червяка».

Глава 11

Благоприятные условия для золотой «рыбалки» продлились недолго и скверный характер северного края проявился уже через неделю свирепым бураном, сопровождаемым сильным снегопадом. Я успел добыть «всего» пятнадцать килограмм и такой сюрприз от природы мгновенно порушил мои планы. Дальше добыча золота сразу резко сократилась из-за снежного покрова и увеличившейся толщины льда. Тяжелый аккумулятор достал меня до такой степени, что я в один из дней не вытерпел и стал монотонно рисовать на тонких медных пластинах руны сбора и хранения маны, складывая затем их в стопку и разделяя друг от друга вощеной бумагой. На третий день монотонность и однообразие такой работы достали меня так, что я почесав затылок обругал себя «тупым хошшем» поняв, что мои мыслительные процессы весьма далеки от совершенства. Ну что мне стоило сделать всего лишь один шаблон из железа и набивать им с помощью молотка готовые руны на медные пластины на подобии букв в печатных книжках. Я поспешно собрал уже готовые пластины в компактный и теоретически мощный аккумулятор маны и поставив его заряжаться пошел договариваться с местным кузнецом, чтобы он отлил мне заготовку с объемным рельефом руны, которую я зарисовал на бумаге. По дороге к кузне я еще раз обозвал себя нехорошим словом и развернувшись, пошел обратно в гостиницу, чтобы нарисовать еще несколько часто используемых рун. Буду теперь штамповать артефакты и амулеты как горячие пирожки!

Сделанный вручную аккумулятор маны показал себя с самой лучшей стороны. Десять небольших, тонких пластин, на каждой из которых шесть накопительных рун, позволяли без проблем «рыбачить» не думая о зарядке артефакта. Я обмотал бинтом собранные пакетом пластины, залил все древесной смолой и закрепил у рукоятки моей хапуги. Теперь не нужно было морозить голые руки на морозе и ждать зарядки своей снасти. Достаточно было переключить встроенный тумблерок и через десяток секунд можно было опять пускать в дело готовый к работе техно-артефакт.

Короткие зимние дни мелькали один за другим. Я отодвинул добычу золота на второй план, так как увеличившаяся толщина льда, вкупе со снежным покровом сделала золотодобычу похожей на работу шахтера. Сначала нужно было откопать лопатой примерно метровую в диаметре яму в снегу, потом выдолбить «шахту» во льду достигавшего местами полутора метров. И в конце этой нелегкой работы произвести минутную работу по «экспроприации» природного богатства. Поэтому я обычно, если позволяла погода, делал один заход и наплевав на маскировку натуральной рыбалкой возвращался в гостиницу, окруженную белыми стенами снега образовавшихся в процессе расчистки проходов к хозяйственным постройкам. В доме я под веселые байки хозяина гостиницы учился готовить у него блюда из лосятины, оленины, диких гусей добытых во время осеннего перелета и конечно из красной и морской рыбы, которую в большом количестве наморозили с наступлением постоянных холодов. Затем приготовленное съедалось обычно еще с двумя возрастными постояльцами и еще чаще с заглянувшими «на огонек» друзьями под горячительные напитки и неспешный разговор. Я раз попробовал резко пахнущую жидкость с коричневым оттенком, но поперхнувшись под смех старожилов от сильного жжения во рту, решил не спешить ради этого «становиться взрослым». Остальное свободное время я посвящал своему любимому делу, проектируя и создавая пока на бумаге модели в которых соединялись артефакторика и технические достижения этого мира. Для начала я решил разработать проект самодвижущегося велосипеда. Принцип передачи крутящего момента посредством электродвигателя имелся, но сами местные электрические моторы были чрезвычайно громоздкими и поэтому никак не могли быть применены в моей задумке. После недолгих размышлений о применении приемов из големостроения, я отбросил паленую технологию своего мира и решил все же основываться на электрической тяге, перейдя на более тяжелый вид техники с четырьмя колесами. Тут вес электродвигателя почти не играл большой роли, зато у меня имелся в этом проекте один весьма и весьма неплохой козырь. Аккумулятор маны! Да, да! Я с помощью маленькой стальной матрицы руны накопителя маны смог набить на тонких медных пластинках до сотни четких оттисков магического рисунка на каждой. При желании емкость всей батареи можно было сделать весьма значительной, но имелось одно большое «НО». Это «НО» заключалось в том, чтобы мое изделие не сильно выбивалось из технических возможностей реальности и поэтому мощность аккумулятора нельзя задирать до небес, а установить ее не больше допустим вдвое против обычных свинцовых батарей. Правда все равно оставались непонятки с объяснением внутреннего устройства и принципа работы моего «Ноу хау», но от нечего делать я все же вчерне проработал проект до конца и изрисовал полностью тонкую тетрадку различными схемами и чертежами. Зато законченный в реальности небольшой компактный аккумулятор маны из нескольких сотен накопительных рун грел мне душу, когда я попытался оценить его емкость с помощью местной арифметики. Получалась какая-то совсем сумасшедшая цифра и если перевести ее на электроватты и крутящий момент, то такой аккумулятор в теории способен обеспечить движение легкового автомобиля в течении долгих часов. Затем мои мысли принялись комбинировать созданный аккумулятор с различными амулетами, что в итоге привело к созданию мини батареи со спичечный коробок, способный работать в паре с любым амулетом. Например, соединенный с защитным амулетом он держал экран до сотни ударов большим молотком, чего не мог сделать ни один накопитель из драгоценного камня, применявшийся в моем мире.

Таким образом долгая зима прошла весьма продуктивно и, когда теплый муссон взломал потемневший лед в заливе, под моей кроватью стояли три ящика по десять килограмм золотых слитков по одной унции и один ящичек в пять килограмм предназначенный для Гарри, который по моей задумке должен был обеспечить вывоз моей тушки и прилагаемого к ней богатства. Поэтому, еще до того как потекли первые ручьи от талого снега, я позвонил по оставленному Гарри номеру в центральный офис кинопроката и уже через день общался со своим бывшим шефом.

— Привет Мэт! Я думал, что твои косточки давно сожрали белые медведи!

— К твоему сведению здесь медведи — бурые. А едят в основном их. Могу даже подарить тебе целую шкуру, если приплывешь за мной на первом круизном пароходе без помощника и прихватишь на обратном пути меня. Поверь мне — «Ты не пожалеешь», — надавил я голосом на последней фразе.

— Как не пожалею?

— «Очень, очень» не пожалеешь…

— Хм… Малыш. Пожалуй, я что-то соскучился по свежему бризу и твоей физиономии. Жди! Я пришлю телеграмму!

Весна стремительно пронеслась по северной земле и вот в небе появились огромные косяки перелетных птиц, которых встретили радостные зимовщики, пополняя свои запасы еды жирными гусями, тяжелыми шлепками падавшие на открывшуюся от снега землю после выстрела в сторону стаи пернатых вспарывающих воздух сильными крыльями.

Я не участвовал в этом избиении беззащитных птиц, но понимал, что охотники возьмут ровно столько, сколько нужно, а чтобы нанести непоправимый урон такому количеству птиц нужно чтобы на их пути стояли тысячи стрелков, взамен того десятка и нескольких женщин с кучей детишек собиравших падающую с верху «манну небесную». Вместо стрельбы по беззащитным птицам я тренировался стрелять из барабанного револьвера, одолженного у мистера Фаррела. Мысль о тридцати пяти килограммах золота под моей кроватью серьезно подталкивала меня позаботиться о своей безопасности.

Гарри прислал обещанную телеграмму, из которой следовало, что первый круиз уже отсчитывал последние дни до своего начала, и я начал собирать сувениры для своих родных. Понятно, что в первую очередь — давно заготовленные подарочные золотые «шоколадки», во вторую очередь всякая всячина в виде клыков моржей с рисунками охоты от эскимосов, шкурки соболя и лисы на воротники, кедровые орешки и баночки варенья из разных ягод презентованные щедрым Берни.

Когда же долгожданный пароход известил о своем приближении черным облачком на горизонте, я был полностью готов в путь с удивлением смотря на гору вещей по середине своей комнатки. Главными в ней были четыре деревянных ящика с приделанными на манер чемоданных ручками и хранивших в своем нутре аккуратные стопки небольших слитков золота. Затем шли две медвежьи шкуры, одна для Гарри, другая для родителей и еще все вышеперечисленное уложенное в два рюкзака и три коробки, в одной из которых лежали артефакторские поделки.

— Берни… — Я зашел попрощаться к своему старшему другу, сидевшему у камина с неизменной трубкой в руках. — Пароход приплыл.

— Я знаю, Мэт. Вот и ты старика покидаешь…

— Не такой уж ты и старый! У меня для тебя подарок. Вот возьми! Если почувствуешь себя плохо, или поранишься, не дай бог, повесь эту коробочку на шею и поверни барашек. Видишь… Здесь ноль, а здесь один. Ноль — не работает, один — включено. Тебе должно стать легче. Только ты потом выключай, чтобы не разрядилась батарейка. Тут мой адрес, — я протянул клочок бумаги с названием городка, фамилией и именем отца, — Если что — пришлите телеграмму и я постараюсь приехать.

— А я все думал, чего это ты паяешь по вечерам! Думаешь будет работать?

— Обязательно будет, мистер Фаррел. Обязательно!

Этим же вечером я с помощью Гарри, отпраздновавшего встречу со мной в компании местных старожилов и Берни, переправил свои «сокровища» в выделенную кинопрокатчикам каюту на нижней палубе парохода, отчего та стала похожей на склад и принялся рассказывать сгоравшему от нетерпения компаньону заранее приготовленную байку о найденной куче золота в глухом прииске, где всю артель подкосила неведомая смертельная хворь. Толи мой рассказ был довольно убедительным, толи хмельные пары добавили ему достоверности, Гарри все проглотил на раз, едва я открыл крышку ящика с его долей.

— Ик!.. Сколько тут? — Спросил он враз севшим голосом, не сводя взгляда с ровных рядов золотых пластинок.

— Пять килограмм, двадцать два грамма. Ровно сто шестьдесят две Тройские унции.

— Ничего себе! Три с половиной тысячи долларов! Ну ты даешь! Это же очень много!

— Не волнуйся! Компенсируешь мне зарплатой киномеханика и будем в расчете, ха-ха-ха!

— Боюсь даже спрашивать, сколько же таких штучек у тебя, — перевел он наконец ошарашенный взгляд с золота на меня.

— А ты не спрашивай! Крепче будешь спать! — Я усмехнулся и вынув из внутреннего кармана куртки подаренный на прощание мистером Фаррелом револьвер положил его под свою подушку. Поправил на шее многозарядный активированный с минимальным радиусом защиты амулет и раздевшись нырнул под одеяло, предвкушая скорую встречу с родными. Как там поживает «моя» Саманта?..

Весь обратный путь на пароходе наполненным громкой музыкой и веселящейся напропалую публикой прошел для меня совсем не интересно. Мы старались не оставлять без присмотра свое имущество и даже Гарри изменил своей привычке водить в каюту охочих до «любви» дамочек, что не мешало ему использовать не по назначению кинобудку, пользуясь тем, что я во время киносеансов дежурил на посту, «проклиная» добытое злАто и сочувствуя всем богатеям, не знающим ни минуты покоя и чахнувшими над своими сокровищами. Вот как мне — не банкиру, не бизнесмену, не сыночку из богатой семью, не человеку, за которым не стоял хотя бы один поручитель с солидным счетом в известном банке, продать такую кучу золота? Правда, пока не знаю для каких целей…

По прибытию в Калифорнию Гарри решил, что просто обязан проводить меня до дома, аргументируя тем, что не сможет спать спокойно пока я вместе со своим ценным грузом не окажусь в кругу семьи. Я не стал отказываться, так как это во многом облегчал мой трехдневный путь по железной дороге с двумя пересадками в разных штатах. Хоть я и был вооружен и защищен невидимым бронежилетом, но надежный компаньон в таком деле был очень кстати.

— Значит, говоришь — поля кукурузы… — Мы уже три часа ехали вдвоем в купе на четверых, после того как молодая пара сошла на вокзале в Монс Сити, а на их место не нашлось желающих путешествовать. Я давно исчерпал тему своей зимовки на Аляске и теперь рассказывал о местах, где «родился» и о занятии своей семьи. Гарри по моему примеру тоже прикупил себе на побережье Кольт, так что мы были вооружены и очень «опасны», хе-хе…

«И-и-и!» раздался внезапно истошный визг из конца вагона, а затем выстрел и громкий мужской голос: «Заткнись паскуда! Всем заткнуться! Это ограбление!». Дверь соседнего купе бывшее первым с начала вагона с шумом распахнулась и крики удвоились, нагнетая атмосферу истерики. Мы с Гарри не сговариваясь достали свои револьверы и переглянувшись направили стволы в сторону двери. Гарри прикрыл оружие газетой, а я скользнул вдоль сиденья вплотную ко входу и прижался к перегородке, слушая как в ушах бьется сердце.

— Кошелек, багаж! Живо! — Раздался громкий молодой голос вместе со звуком складывающейся гармошкой двери нашего купе.

— Бах! — Вместо ответа газета в руке Гарри выплюнула пулю, и я не долго думая стартанул, перескакивая падающее тело. — Бах, бах, бах… — палец автоматически нажал на курок, как только в мою сторону повернулось оружие от мужской фигуры, и коридор мгновенно наполнился дымом сгоревшего пороха, превратившись в поле битвы. Два бандита выскочили один за другим из соседнего купе и сраженные моими пулями упали на своего уже прикорнувшего товарища. Я перенес огонь в другой конец вагона, шагая как манекен играющий роль мишени. Амулет, снабженный аккумулятором маны, работал на отлично, и я успел спокойно поменять стреляные гильзы не смотря на выстрелы не менее двух нападавших. Тут за моей спиной раздался грохот кольта моего напарника, и я поспешил вперед все в той же манере ростовой мишени, чтобы защитить собой не вовремя кинувшегося на помощь Гарри. Револьвер в руке прогрохотал без остановки еще шесть раз и наступила тишина, нарушаемая истеричным плачем женщины из последнего купе.

— Кажется все… — Гарри заглянул через мое плечо на лежащих вповалку грабителей поездов. В этот момент раздался хлопок взрыва со стороны хвоста состава. Мой напарник оглянулся и произнес, доставая из кармана новые патроны:

— Там почтовый вагон. Наверное, сейф рванули.

Я тоже поспешил перезарядить оружие, ощущая как адреналин покидает мои клетки, оставляя небольшую дестабилизацию мышц.

— Будем помогать? — Спросил старшего товарища, не совсем ориентируясь — что делать в таком случае.

— С ума сошел⁈ Там стволов побольше чем здесь будет. И вообще. Ты куда полез в полный рост⁈ Совсем мозги от страха отключились⁈

— Ага… Отключились… — Я улыбнулся и почесал кудрявую макушку. — Даже не знаю, что на меня нашло? Наверное, испугался сильно…

— Ну — да! Испугался и перестрелял всех! Обещаю — никогда тебя так не пугать!

Мы переглянулись и принялись хохотать как сумасшедшие, стряхивая с себя накативший запоздалый страх и тремор в мышцах. Услышав смех, в некоторых купе приоткрылись двери и оттуда стали выглядывать самые смелые пассажиры и отнюдь не все из них были мужчинами.

— Господа! В поезде возможно есть еще грабители! — Громко оповестил Гарри на весь вагон, — рекомендую не выходить из своих купе пока не остановимся на станции или не появится полиция.

Народ попрятался и Гарри закончил: — Надо бы и нам спрятаться. Вдруг бандиты придут проверить куда делись их подельники. — Затем он заглянул в открытое купе с плачущей женщиной и оттуда послышалось. — Мисс. С вами все в порядке? Не бойтесь мы всех ухлопали!

Внутри заговорили еще два голоса, но я уже не слушал, размышляя о возможной разборке с представителями власти.

Когда Гарри с блестящими глазами вернулся в наш вагон я и задал беспокоящий меня вопрос.

— Какие документы⁈ Тебе пятнадцать лет, и ты мой помощник. Я — твои документы! Мы с тобой работники очень уважаемой компании. Увидишь, никаких лишних вопросов не будет. Слушай! Там такая красотка в последнем купе! — Гарри все же получил «рану» в сердце после перестрелки и теперь бил копытом не зная, как разорваться между желанием «защитить» красотку и сберечь наше добро.

— Жениться тебе надо! Сделаешь пяток детей и успокоишься. А то добегаешься до седых висков и на семью сил уже не останется, — попытался я повлиять на своего компаньона.

— Ничего ты не понимаешь! Я просто боюсь ошибиться и жениться не на той. Женитьба — это очень ответственное дело! — Гарри усмехнулся в усы и хитро прищурился, выдавая глазами совсем другие мысли. Да, уж… Такого так просто не исправишь!

Глава 12

Мы потеряли целые сутки в Лоуд Виледж, где остановился ограбленный поезд, во время которых половину дня провели в расспросах, беседах, допросах сменяющихся друг за другом полицейских разных рангов, пока наконец нас не оставили в покое и пообещали подцепить наш отстегнутый вагон к другому составу на следующее утро. Я немного огорчился, а вот Гарри явно обрадовался и «спросив разрешения» смылся в направлении последнего купе. Вернулся он глубоко ночью счастливый и слегка похудевший, или мне так показалось в свете почти полной луны через окно, но я не стал его расспрашивать где он пропадал, так как все и так было ясно написано на его довольном лице.

Дальнейшая наша дорога прошла без приключений и вот мы уже едем последние часы до Уэйнсвилла после пересадки в штате Канзас.

— Гарри. А как ты поступишь со своим золотом? — Мы опять ехали в купе одни, а знойных красоток жаждущих отдаться первому встречному в нашем вагоне не нашлось. Поэтому Гарри сидел напротив и отвечал на мои глупые вопросы.

— Сделаю золотую статуэтку самому себе и поставлю в гостиной на каминную полку.

— У тебя есть каминная полка?

— У меня есть дом! В Денвере…

— А если нужны деньги?

— Сдам ювелиру или протезисту. Еще и получу больше, чем в банке. Там с тебя снимут налог, да еще по биржевой цене… Короче облапошат как кутенка. Что? Не знаешь, как обналичить свое золото?

— А ты как думаешь⁈ — Я ткнул пальцем в свое безусое лицо, и Гарри засмеялся снисходительным смешком.

— Надо было сдать на прииске.

— Ага… Чтобы меня обвинили в том, что я кого-то ограбил, потом бы отняли золото и посадили в кутузку. И никто бы не поверил, что я смог добыть такую уйму золота. Сам же понимаешь…

— Не понял!.. Так ты его все же добыл?

— Добыл… Только не скажу как! Считай, что это секрет.

— Ох, Мэт! А я говорил, что ты далеко пойдешь! Давай купим газету.

Наш поезд остановился на вокзале какого-то городишки и Гарри вышел на перрон покурить и купить прессу.

— Смотри Мэт! Наши рожи в газете напечатали! — Гарри вошел в купе с газетами под мышкой, а одну развернул и потряс перед моим носом разворотом с нашей с ним большой фотографией на фоне укрытых простыней трупов. «Сенсация! Ограбление поезда! Десятки трупов!»

— Э… Надеюсь там не написано, что это мы ограбили поезд?

— Там написано, что мы герои! Боюсь, что теперь мы станем знаменитостями.

Знаменитыми на всю страну мы конечно не стали, но местный репортер из Дженифер Сити нашел нас на вокзале в Уэйнсвилле, пыхтящих над своим багажом.

— Сэр! Не возражаете если я сфотографирую вас для своей газеты⁈ — Выпалил типичный представитель своей профессии и не сомневаясь в положительном ответе, принялся споро устанавливать треногу для магниевой вспышки.

— Какая газета? — Гарри был не против небольшой известности своей персоны и достал из кармана свою любимую сигару.

— Дейли Джеф, сэр! Улыбку! Пф-ф! Спасибо! А теперь пару слов! Где вы научились так стрелять⁈

Я сразу договорился со своим напарником, что для всех — это он пострелял из своей пушки грабителей поездов, а я остаюсь в тени его мужественной фигуры.

После краткого интервью мы договорились с водителем пикапа, ждавшего возможный найм, и погрузив вещи бодро попылили на нашу ферму оставляя в стороне Джордж Таун. Мое сердце радостно билось, а легкие вдыхали родной воздух напоенный ароматом цветущего рапса и гороха. Я готов был запеть как снующие повсюду птицы, но сильно сомневался в своих талантах и возможности поменявшегося после ломки голоса. Когда над зелеными полями показалась крыша семейного дома, давно забытое чувства пробудились в моей душе, означавшие что я наконец почувствовал себя единым со своим новым телом, и дом наполненный домочадцами стал по настоящему «моим», вместе со всем этим огромным миром.

Машина, опередив шлейф пыли остановилась посреди двора и на нас с удивлением воззрились сразу несколько пар глаз разной степени голубизны.

Милли, Тони, мама-Джил и малыш Пит уверенно передвигавшийся на своих ногах.

— Мэт?.. — Произнесла неуверенно мама, вытирая руки о передник.

— Мэтти! — Завизжала опознавшая своего любимого брата подросшая Молли и повисла на моей шее тяжеленьким голоногим и теплым родным существом. — Какой ты стал огромный! Как папа! — И в порыве чувств прижалась своей гладкой щечкой к моей пыльной физиономии.

— Здравствуй мама! Я приехал. А это мистер Блэк, мой начальник, — представил своего компаньона и подставил ей свободную щеку для поцелуя. Помахал рукой молча глазеющим братикам. — Тони! Пит! Привет! Мама моя комната еще свободна?

— О чем ты говоришь, Мэт! Твоя комната ждет тебя!

Мы с Гарри подхватили тяжелые ящики и понесли в дом. Порадовался, что в этот момент брат и отец работают где-то на полях, так как у них точно возникли бы вопросы к немного странному багажу. Когда мы перенесли все вещи в мою комнату и уже сидели за столом макая первый с пылу жару оладий в янтарный мед, в гостиную ворвались сестры Мэри и Сьюзи и бросились обниматься, чуть не выбив из руки надкусанный оладий и со смехом слизывая мед со своих губ измазавшись в процессе приветствия своего вернувшегося брата. Мэри уже оформилась внешне в высокую красивую девушку со всеми причитающимися деталями фигуры, а Сьюзи просто вытянулась в длинноногого подростка сияя белозубой улыбкой и поцарапанными коленками под ставшим коротким сарафаном.

— Мэт! Расскажи! Ты медведя видел⁈ — Милли постеснялась как раньше залезть на мои колени, но придвинула свой стул вплотную и сидела притулившись к моему боку и заглядывая из подмышки мне в лицо.

— Видел. И даже застрелил одного. Хотел меня съесть, понимаешь. Но его съел я, а шкуру привез сюда.

— Да-а? Ты съел медведя⁈ Покажи шкуру!

— Придет отец — тогда и покажу. И подарки — потом! И рассказы будут вечером! Милли! Лучше расскажите пока как вы жили без меня, а то мистер Гарри никогда не видел сразу столько симпатичных девочек и не знает, как обращаться с детьми.

Гарри в ответ хмыкнул, глянул на сидящих рядом Пита и Тони, на выпирающий живот миссис Макккензи и похоже сделал для себя определенные выводы, которые вряд ли приблизят момент создания им счастливой многодетной семьи. Я тоже заметил с первого взгляда, что мать опять на приличном сроке беременности. Скоро наше семейство ждет очередное пополнение. Все! Хватит уже ей быть инкубатором семьи Маккензи! Придется подарить ей амулет от зачатия, благо мини аккумулятор мог обеспечивать его работу очень долго, а еще если его скомбинировать с лечащим, то будет моя мамочка здоровой и сможет «радовать» по вечерам отца без риска получить незапланированного ребенка.

Так и поступил, отправив всех показывать гостю наше хозяйство. Быстро соединил свои заготовки амулетов с аккумулятором, затянув все под замшевую кожу и закрепил на прочном шнурке. Затем убрал под кровать ящики с золотом и вскрыв коробки принялся сортировать подарки для своих домочадцев. Маме и всем девчонкам по шкурке на воротник, маленьким варенье, орешки и костяные свистульки, а старшим золотые слитки, фигурки оленей и целый клык моржа с витиеватой резьбой.

Вскоре приехали на тракторе Джон и отец, которых отыскала на велосипеде Сьюзи и известила о прибытии блудного сына в родные пенаты. Все опять собрались в доме, и я принялся одаривать родных подарками из раскрытых коробок, вызывая всплески восхищенных визгов, писков и объятия от одаряемых. Медвежья шкура была торжественно расстелена на полу и на нее тотчас же улеглись малые, сжимая в руках свистульки, вырезанные в виде птичек из костей кита. Слабый пол грел шейки и щечки ласковым мехом чернобурки и песца, отец любовался женой и дочками подбрасывая в ладони тяжелый брусочек желтого металла, а Джон щелкал курком моего револьвера, который я решил подарить повернутому на оружии брату. После обильного ужина за заставленным едой столом, мы приняли по стаканчику вина и когда мать отправила всех детей спать, мы с Гарри вышли на террасу покурить перед сном. Понятно курил Гарри, а я любовался южным звездным небом чувствуя единение с отчим домом, родными и окружающей природой.

— Что думаешь делать дальше? — Спросил Гарри слушая звон цикад и пуская в верх облачка дыма.

— Не знаю… Побуду дома, съезжу в Джордж Таун…

— К Саманте? — Хмыкнул мой старший компаньон.

— К Саманте… А потом… А потом — не знаю. Еще не думал.

Мы помолчали, думая каждый о своем.

— А знаешь, Мэт. Я почти уверен, что ты скоро опять сбежишь из дома. Если хочешь, могу договориться чтобы тебя взяли учеником киномеханика в каком-нибудь крупном городе. Кстати! Сняли первый цветной фильм! Представляешь⁈ Называется «Ярмарка тщеславия» Уильяма Тернера.

— А в Нью-Йорке можно?

— Почему в Нью-Йорке? Там шумно, тьма народу и воздух совсем не способствует поддержанию здоровья. К тому же не забывай. Безработица в городах больше чем на селе, а в больших городах просто бешеная. Не уверен, что там будет вакансия, тем более во второй столице штатов.

— Хочу посмотреть своими глазами. Будет место — хорошо, не будет — обойдусь. Ты собираешься менять свое золото на доллары?

— А — то! Хочешь, чтобы я поменял и для тебя?

— Да. Если можно… Хочу еще получить права для начала, а там можно и в Нью — Йорк. Поучишь меня вождению?

— На тракторе, что ли⁈

— У отца еще пикап есть, а может еще что прикупил пока меня не было.

— Не… Будешь учиться без меня. Меня ждут с отчетом в конторе.

Гарри лег спать в гостиной, я в своей любимой кровати и почти мгновенно заснул, отложив все мысли о будущем на потом. Утром за завтраком узнал, что отец прикупил не еще один автомобиль, а целых три и организовал целую небольшую фабрику, закупив нехитрое оборудование. Пользуясь сложностью реализации урожая у фермеров, он однажды получив неплохой результат от реализации консервов после памятной бури, развил это дело и теперь у него под крышей отстроенного с нуля цеха трудились три десятка мужчин, женщин и подростков, перерабатывая в консервы зеленый горошек, кукурузу и бобы, которые пользовались спросом в промышленных районах других штатов. Три грузовичка непрерывно развозили по городам упаковки жестяных банок и судя по довольному лицу Генри дела обстояли весьма неплохо.

— Эх! Нам бы еще газ магистральный! Дров мало, а газ в баллонах дороговат. Банки нужно держать на пару почти час, если меньше, то тут же вздуваются. — Мы с Гарри перед его отъездом проходили экскурсию по консервной фабрике, а отец хвалился своими достижениями. В первой половине большого ангара готовили и расфасовывали продукт по банкам, во второй их закатывали крышками и пастеризовали. Степенные мужчины, разговорчивые женщины и шустрые парнишки привычно трудились у горячих котлов, споро закатывали на ручном прессе банки и обращались к нам и отцу без всякого пиетета, будто являлись членами одной большой семьи, а Генри был хоть и старшим, но своим — крестьянином с мозолистыми руками.

— Значит, так!

Отец отвез на железнодорожную станцию Гарри, и я вызвался проводить его напоследок. Генри остался у машины, а мы прошли на перрон и у вагона мой напарник еще раз повторил важные детали состоявшегося накануне разговора.

— Чек за золото я пришлю письмом на твоего отца. Туда же вложу, если все получится, адрес кинотеатра куда тебя готовы будут взять. Нью-Йорк не обещаю, но Лос Анжелес или Детройт гарантирую. Телефон центрального офиса у тебя есть, если возникнут сложности — звони.

Крепкое рукопожатие и мои пять кило золотых слитков уехали вместе с долей Гарри, и я пожелал ему избежать возможных проблем, с трудом удержавшись от желание одеть ему на шею защитный амулет. Два раза одна и та же неприятность, да еще за короткий срок, обычно не случается, а вот внятно объяснить, что это за амулет такому человеку как Гарри — не представлялось возможным.

Два дня я посвятил семье в блаженном ничегонеделании. Разве можно было назвать трудом обычные ежедневные дела фермерской семьи и тем более поход на любимую реку с рыбалкой, охотой и разговорами у костра до поздней ночи.

На третий день я все же решил съездить и навестить свою «подружку», что обещал ей в своих письмах с Аляски. Городок почти не изменился, разве что вновь отстроенный пригород был не таким страшным на вид, каким был до бури. Не сильно утруждаясь с подарками я прихватил стандартный набор из шкуры лисы на воротник и кусок золота. Я не поленился и проявив фантазию сделал из него большую круглую монету, выбив на обеих сторонах по руне, зарядив которые получил артефакт здоровья. Увидев знакомую вывеску, заехал в магазинчик к тетушке Мэг, чтобы прикупить сладости к чаю. Купил под причитания доброй женщины коробку пирожных и провожаемый словесным обстрелом: «Как ты вырос! Какой красавец! Куда ты⁈ Сейчас мои дочки придут!», поспешил покинуть поскорее магазин, пока меня тут не женили, и покатил к Саманте, гадая дома она или нет.

С цветами я решил не заморачиваться и пригладив чуб у двери дома своей подружки нажал кнопку звонка.

— Кто там⁈ — Дверь распахнулась и мое зеленоглазое чудо предстало в коротком домашнем платьице, выгодно подчеркивавшего весьма рельефные очертания повзрослевшей фигуры. Глаза девушки сначала застыли в недоумении, не узнавая в моей возмужавшей фигуре своего долгожданного «золотоискателя», потом расширились до неприлично большого размера, а затем зрачки ушли под занавес светлых ресничек, и милая банально потеряла сознание упав в вовремя подставленные руки гостя. То есть в мои.

— Уже обнимаетесь? — Мама Саманты выглянула из кухни и прикрыв рот ладошкой прыснула как школьница, глядя как ее дочурка приходит в себя и заливается ярким румянцем.

Глаза Саманты прояснились и тут же наполнились ужасом понимания, где она находится. Пискнув как маленький ворск она закрыла ладошками пылающее лицо и выскользнув из моих рук метнулась на второй этаж, мелькая весьма аппетитными ножками под коротким подолом платьица как специально порхавшего вверх и вниз, показывая значительно больше того, что считалось приличным у взрослых девушек.

— Не смотри! Я сейчас! — Подружка хлопнула дверью своей комнаты, и я перевел взгляд на миссис О, Донахью.

— Здравствуйте мэм! Тут пирожные к чаю… — Протянул коробку пройдя от входной двери к лучащейся весельем женщине.

— Здравствуй, здравствуй… Зятек! Может и меня обнимешь⁈ Ха-ха! Извини, не удержалась! Уж больно ты поразил мою доченьку своим мужественным видом. Налить тебе лимонаду?

Когда Саманта спустилась к нам, мы с ее мамой уже успели разлить чай и даже немного поболтать о здоровье, погоде и о проблеме воспитания детей. Моя подружка продемонстрировала мне свою фигуру, новое платье и довольная выражением моих глаз придерживая пышный подол села за стол напротив, сияя в мою сторону зеленющими глазами. Приняла от мамы чашку с горячим чаем и глубоко вздохнув произнесла:

— Ну, Мэт! Рассказывай!

Я целых два часа развлекал двух симпатичных женщин рассказывая о слегка приукрашенным моем жить-бытье на далеком севере, о суровой и красивой природе, о бесчисленных косяках рыбы, огромных китах в заливе и труде тысяч старателей промывавших стылую землю в поисках частичек золота. После этого развернул бумагу свертка со шкуркой лисы и накинув на шею Саманте, вложил ей в ладошку увесистую «монету».

— Это — тебе на счастье. Сам сделал…

— Ой! — Подружка с счастливым видом погладила ласковый мех на свисающем с плеча хвосте и порывисто обняла, поцеловав в щеку. — Это же золото⁈

— Золото, золото… Ты сама — Золото! — Подружка опять вспыхнула и утопила свой носик, потерявший где-то свои веснушки, в мех и принялась играть глазами, выражая мне всю глубину своих чувств.

Затем воротник стала примеривать мамочка, а Саманта сделав страшные глаза принялась кивать на дверь и шевелить губами.

— Э-э… Пожалуй, мне пора! Саманта! Проводишь меня? — Произнес я в спину будущей тещи, стоявшей у большого зеркала.

— Идите, идите… Детки, — произнесла она, не оборачиваясь, — погуляйте…

Глава 13

Яркое солнце освещало улицу, и прохожие с улыбками смотрели как я крутил педали и щурился, когда длинные с рыжинкой волосы взлетали из-под шляпки Саманты и щекотали мне лицо. Так же как когда-то я возил на раме велосипеда Сьюзи, я вез свою подружку в сторону реки, по кругу протекавшей от нашей фермы и врезавшейся в городские постройки с северной стороны. Длинный деревянный мост пересекал довольно широкую в этом месте реку, и доски, уложенные поперек продольных балок, отдавали свои неровности через руль и создавали невольное трение наших тел, отчего настроение поднималось просто так, волнуя кровь не хуже крепкого вина. За речкой построек не было и мы, прокатившись с километр по наезженной колее вдоль прибрежных деревьев, съехали при первой же возможности к песчаному под небольшим обрывом берегу.

— Как здесь красиво! Жалко я купальник не догадалась взять. — Саманта соскочила с жесткой перекладины, тайком потерла свою занемевшую часть тела и дождавшись, когда я припаркую у ствола клена нашего «коня», приняла соответствующую своему ожиданию позу, приготовившись к общению со своим «принцем». Я посмеялся про себя такой непосредственности и расстелив свою легкую куртку на край обрывчика предложил садиться поворачивающейся за мной как флюгер легкомысленной головушкой подружке, пристраиваясь рядом на сухой песчаник.

— Как школа? Перестала прогуливать занятия?

— Перестала… А ты сильно по мне скучал? — Саманта прихватив руками куртку придвинулась ко мне вплотную и сняв шляпку прислонила к моему плечу свою головку под густой копешкой отливающих медью волос. Затем взяла двумя руками мою руку и положила себе на талию, зафиксировав на приятном изгибе бедра.

Я решил, что это действие не может засчитываться за объятия, прикидывая в уме какие тут возрастные ограничения на более тесные контакты разнополых индивидуумов. В обычной литературе об этом не упоминалось, а до уголовного кодекса у меня не дошли руки. Моему телу через два месяца исполняется шестнадцать, а Саманте должно быть и того меньше. Поэтому я все еще был полон решимости соблюдать свой возрастной целибат в отношении несовершеннолетних.

Совсем уйти от проявления своей симпатии к влюбленной девушке мне все же не удалось, так как та потребовала доказательств моей искренности и пришлось ее пару раз слегка поцеловать в подставленные губки, после чего девушка замирала с закрытыми глазами и дышала через раз переживая свой первый в жизни поцелуй. Потом последовал часовой поток девичьих словоизлияний о том, что меня любят с самой первой нашей встречи, что я чурбан, долгие месяцы не обращавший на нее внимание и что теперь я просто обязан устраивать свидания как минимум два раза в неделю. Я со всем соглашался, как делал это в еще в своей прошлой жизни и наслаждался теплом и энергией бьющей от юной девушки, только-только переступившей порог созревания.

После вполне невинного свидания сдал счастливую девушку маменьке и покатил домой ни о чем не думая и пребывая в счастливом равновесии с собой, окружающей природой и вселенским мирозданием, не поленившимся закинуть мое сознание на эту неплохую для жизни планету. На следующий день проснувшись и совершив положенный моцион решил, что пора сделать что-нибудь полезное для своей семьи. Еще в первый день я сдал в семейную кассу десятикилограммовый ящик с золотом, отчего отец впал в состояние шока и долго не мог поверить, что оно настоящее. Но когда все же его разум осознал действительность, он под новым углом посмотрел на своего стремительно повзрослевшего сына и сделал для себя определенные выводы. И знаете… Похоже, я потеснил Джона на пьедестале старшинства в нашей семейной иерархии, хе-хе…

Предоставленный самому себе, так как Милли была занята кормлением цыплят, я прошелся по цеху пастеризации готовой продукции и вспомнил жалобы отца на затратность этого не сложного в общем процесса. Энергия в любом мире была самым ценным ресурсом. Я смотрел на огонь горелок под большим металлическим кубом, а в голове уже рождалась идея холодной пастеризации с помощью облучения энергией маны измененной определенными артефактами. В моем мире они использовались для создания объемного поля, в котором свежие продукты долго не портились. Но если это поле усилить, да еще направить его от стенок внутрь, то все микроорганизмы должны быть уничтожены в течении нескольких минут.

— Смотри папа. На стенках установлены четыре энергоизлучателя, — изготовление большого жестяного куба, преобразователя электроэнергии в ману и артефактов излучателей заняло в общей сложности неделю, во время которой я всего один раз съездил на свидание с Самантой, а в данный момент проводил перед отцом презентацию своего «изобретения». — Здесь трансформатор, рубильник и таймер. Надо только провести испытания, но думаю, что десяти минут на этот объем должно хватить. На дверце установлен предохранитель. Пока ее не закроешь — работать не будет. Так что, сможешь избавиться от своей кочегарки и вечной жары.

— И где ты такое увидел сын? — Генри был не сказать, что ошеломлен, но мой водяной насос бесперебойно работал все это время, пережив уже два бензиновых двигателя подававших воду от реки, и его вера в мои технически развитые мозги давала ему надежду, что эта невероятная технология все же сработает.

— Нигде. Сам придумал. Не вздумай светить этим агрегатом перед чужими. Вопросов получишь — больше, чем ответов! А с ними и проблем на свою голову.

— Понятно… — Отец посмотрел на меня и улыбнулся. — Если бы сам не держал тебя на руках с еще не отрезанной пуповиной, то давно бы решил, что тебя подменили. Твоя голова работает совсем по-другому!

— Конечно, папа! Вспомни как я чуть не умер от опухоли, пожиравшей мои мозги. Видно им пришлось так напрячься, что они перешли на новый уровень мышления и теперь выдают идеи не похожие на другие. Может когда-нибудь потом запатентуем, а пока давай делать деньги и богатеть, чтобы ни одна сволочь не смогла у нас отнять потом и кровью нажитое добро. Кстати… Тебе должен прийти чек от Гарри. Там будет примерно три с половиной тысячи долларов. Обналичишь и снимешь мне тысячу на расходы. Возможно, скоро надо будет съездить кое-куда.

— Хе-х! — Отец оторвал взгляд от моего творения, обещавшего существенно сократить время производственного цикла на единицу продукции, и глянул на меня с удивлением. — Надеюсь, не на Аляску опять⁈

— Не! Хочу в большой город съездить. Посмотрю, что там к чему. Как люди живут, где работают…

— Ну, что ж… Съезди Мэт. Тебе у нас скучно. Я же понимаю!

Чек за золото с письмом от Гарри пришел через два дня. Я в крайний раз сходил на свидание с Самантой и отбив три атаки влюбленной девушки, решившей перейти от невинных поцелуев к более тесному общению, решил трусливо сбежать подальше от соблазна.

Сборы были недолгие. Взял с собой обязательную пару амулетов — на защиту и лечение, набор штемпелей стандартных рун, сменную одежду, деньги и хорошее настроение от предвкушения нового и неизведанного. Утром попрощавшись с родными — в обед уже сидел в вагоне поезда до Сент Луиса.

Гарри нашел для меня работу в столице штата Огайо городе Цинциннати, находящегося через два штата от нас. До столицы штата Иллинойс было всего около двухсот километров, которые поезд проходил примерно за три часа. Деньги у меня лежали во внутреннем кармане моей любимой куртки, а остальные вещи уместились в небольшом чемоданчике, который я закинул на багажную полку над головой. Вагон был плацкартный без купейных перегородок, но с мягкими сиденьями. Народу не сказать, что было много, но был. Ехали деловые коммивояжеры, пара семей с шумными детьми, молодежь вроде меня и бедолаги с тоскливыми глазами и в потертой одежде, ищущие заработка кочуя из штата в штат. Мне было их искренне жалко, глядя на их обветренные лица и мозолистые руки. Они скромно отводили глаза от решивших перекусить соседей и лишь дымили в открытое окно видимо потратив весь свой капитал на железнодорожный билет. Мэт порывался помочь монетой то одному, то другому, а Великий Артефактор внутри спокойно рассуждал о цикличности любого природного процесса, в котором любая засуха рано или поздно оборвется дождями. Кризис неизбежно закончится, слабые даже не умрут, а остальные закалятся и стиснув зубы будут дальше прогрызать себе дорогу в лучшую жизнь, расталкивая локтями конкурентов. Таков закон капитализма — жесткий и суровый как к чужим, так и к своим.

У меня в чемодане лежала целая коробка от мамочки с пирожками и бутербродами, но постеснялся есть на глазах у голодных «бродяг». Я лишь купил у симпатичной разносчицы бутылочку Колы и выпил ее, радуясь плотному домашнему завтраку. На вокзал Сент Луиса прибыли уже к вечеру и я купив билет до Луисвила, поспешил в привокзальную забегаловку, чтобы набить свой сморщившийся желудок едой. Мой поезд отправлялся только в семь утра, поэтому я, устроив багаж в камере хранения, не спешил, тщательно пережевывая большой стейк из говядины и закусывая его жаренной картошкой вперемежку со свежими овощами. Народ заходил, уходил, за окном ресторанчика зажглись фонари, и я умиротворенный едой и видом в основном хорошо одетых путешественников, решил потратить свободное время и поглазеть на большой город. Во время своего путешествия на Аляску я уже кое-что повидал, но все как-то проездом и под присмотром старшего патрона. Поэтому пошел пешком просто прямо по центральной улице, ярко освещенной фонарями и с большим количеством людей, в основном спешащих с работы домой. Сразу бросалось в глаза разное отношение городских к своей одежде. Джентльмены были практически все в пиджачных парах, с фетровыми или соломенными шляпами на головах, а женщины поголовно одеты во все светлое, пышное и волнующее на открытых по южному плечах и соревновались между собой в вычурности шляпок самых разнообразных форм и размеров. Автомобилей тоже было довольно много среди которых мелькали раскрашенные желтым такси.

Я шагал и шагал, ощущая себя сторонним наблюдателем в каменном муравейники, где местные жители сновали по своим протоптанным тропинкам, совершая ежедневно одни и те же действия, удивляясь их безропотному смирению со своей судьбой и отсутствию у большинства воли вырваться из этого замкнутого круга.

Моя философия об организации жизненного цикла людского мегаполиса, вполне подтвердилась, когда я пару раз свернув на улицах оказался в менее оживленном месте на краю какого-то парка, в котором нашел «паразитов» — неизменных спутников любого большого животного или колонии насекомых. Не пройдя и ста метров, я услышал в глубине этого зеленого массива непонятный звук, немного похожий на мяуканье кошки. Кошка и кошка… Но пройдя еще несколько шагов я остановился и понукаемый инстинктивным желанием охотника глянул внутренним зрением Артефактора в сторону густых кустов. Метрах в двадцати от почти безлюдной улицы я увидел четыре энергетических силуэта расположившихся прямо на земле для тесного общения. Три мужских окружили горизонтально распростертую и отчаянно трепыхающуюся женскую особь и явно собирались совершить с ней действие сексуального характера, о чем недвусмысленно говорила центральная мужская фигура, пытающаяся устроится между мелькающими в воздухе коленками.

Поправив на шее защитный амулет, я ломанулся прямо сквозь кусты, боясь не успеть до совершения явного насилия. Голый зад лежащего на жертве мужчины вихлялся из стороны в сторону от рывков жертвы, которую держали за руки и голову еще два подельника, одобрительно поддерживая своего товарища, никак не могущего «оседлать» строптивую кобылку.

— Ты чо, Боб! Совсем сноровку потерял! А то давая я покажу — как надо!

— Наверное целка попалась! — Вторил второй из группы поддержки, — вот и трепыхается! Расслабься дуреха! Получишь удовольствие, ха-ха!

Ничего заранее не придумав о тактике действия, подхватил насильника за спущенные штаны и воротник рубашки, приподнял и под треск рвущейся под руками материи отбросил в куст цветущего шиповника. Хорошо я подкачался на рубке льда!

— Ай, мама! — Голозадому что-то не понравилось, и я уставился на оторопевшую троицу, включившую в себя и жертву, на время забывшую о сопротивлении и раскинувшись передо мной во всем своем «великолепии».

— Ик! Тебе чего надо! — Ожил самый сообразительный и вставая во весь рост полез рукой в карман.

Я с размаху пробил ногой обутой в добротный ботинок в голову самого туго соображающего, все еще сжимавшего свои руки на руке и лице жертвы и не останавливаясь продолжил движение, жестко зарядив правой по челюсти не успевшего отклониться шустрого. В битве костей выиграл мой кулак, а челюсть любителя беззащитных девушек громко хрустнула и улетела вместе со своим хозяином в красивом полете спиной назад. Обернулся на топот ног за колючим кустом и порадовался за спортивную подготовку самого умного, который мгновенно оценил ситуацию и выбрал очень верное решение.

— Мэм… С вами все в порядке?

— Пока еще мисс! — Раздался после всхлипа дрожащий голос. Девушка за время короткой баталии пришла в себя и сидела на земли сдвинув голые ноги и пытаясь стянуть разорванный подол платья. — Сволочи, подонки! Я… я их засужу! Я на них жалобу в полиции подам!

— Вы их знаете?

— Да кто их не знает! Самые отпетые негодяи и бездельники в районе! — Девушка встала, придерживая рукой подол платья, а второй стягивая разорванный ворот на груди, которую я мельком успел оценить как «очень милая», как и лицо под взъерошенной прической с выразительными карими глазами. — Житья мне и не дают! И другим тоже…

— Может возьмем с них компенсацию? — Я с сомнением посмотрел на весьма скромное облачение лежащих без сознания насильников.

— У них нет ни гроша. Видно же, что успели пропить все что смогли добыть за день. И я вовсе не уверена, что они эти деньги заработали. Спасибо тебе… И как я в таком виде до дома дойду⁈

— Вот, — я накинул на плечи девушки поспешно снятую куртку, — продевайте рукава, застегнем и будет не видно… — я с интересом проводил взглядом открывшийся в процессе одевания розовый кружок со спящим соском на задорно приподнятой грудке, и наткнулся на заинтересованный девичий взгляд оживший под длинными ресничками, темным контуром подчеркивавших изящные обводы пары симпатичных глаз.

— А ты оказывается — совсем молоденький! Хи-хи! А я сначала со страху подумала, что ты великан! Пошли, мой спаситель!

Спасенная вцепилась в мою руку и дрожа от адреналинового отходняка пошла, тесно пристыковавшись к моему боку. Выйдя из зарослей махнула головой влево по улице и дробно застучала каблучками на открытых туфельках.

— Вот наше общежитие. — Показала она на длинное пятиэтажное кирпичное строение в ста метрах от последнего уличного фонаря. — Это наша фабрика построила для своих работников.

Я глянул на расцвеченный оконными пятнами фасад с уродливыми металлическими лестницами на своем теле и в очередной раз подивился людской безропотности в подчинении придуманных другими правилам. Работай по двенадцать часов, получай гроши, на которые можно купить только самое необходимое, а не хочешь — на твое место тут же можно найти десяток других, готовых занять «тепленькое местечко».

— Тебя как хоть зовут, спаситель? — Девушка поежилась под курткой и оглянулась, на проходившую мимо пару. — Мэт… А меня Джулия! Я наполовину итальянка, а мама из Голландии. Пошли, я тебя со своими соседками познакомлю. Мы в комнате вчетвером живем.

— Вероника, Эстель! Я гостя привела! Вы одеты надеюсь! — Джулия, не дожидаясь ответа подтолкнула меня в спину, и я прошел за занавеску тамбура огороженными двумя шкафами — немая сцена!

Три девушки в разной степени одетости, замерли кто где стоял, а виновница этого безобразия выглянула из-за моего плеча и, смешливо фыркнув как молодая кобылка, сказала:

— Девочки — это Мэт. Я сейчас быстро переоденусь, а вы постарайтесь его не съесть за это время. И не вздумайте вешаться ему на шею!

Картинка мигнула и все пришло в движение. Девушки бросились приводить себя в порядок, закидывать кое-какие детали одежды под подушки и в тумбочки, а затем выстроились напротив меня выпятив свои достоинства и поправляя прически.

— Леонсия, Эстель, ВерОника, — представились по очереди на разные голоса, протягивая для пожатия руки и строя разноцветные глазки. В смысле, у каждой были глаза отличные от соседки, а не два разных глаза у одной особи.

— Я Мэт. Еду из Миссури в Огайо.

— Так ты фермер, Мэт? — Глубоким и волнующим голосом промурлыкала Эстель обладавшая весьма впечатляющим бюстом, а девушки прыснули, видимо отлично зная как их подруга воздействует на мужчин.

— Что? Это так заметно?

— О-о… Конечно нет! Присаживайся Мэт… — Эстель подвинула в мою сторону стул изогнувшись как кошка, а подружки быстро приземлились на кровать с противоположной стороны, используемую вместо стульев из-за недостатка в комнате места.

— Чая нет, колы тоже… Хочешь сухарики? — Эстель села на второй имевшийся в наличии стул и облокотившись предъявила во всей красе свое главное достоинство, уютно устроившееся двумя спелым плодами в вырезе домашнего ситцевого халатика.

— Нет, спасибо. Я недавно ужинал.

— Поужинал… и сразу познакомился с нашей Джульеттой⁈ — Молодые работницы опять прыснули, обстреливая меня шальными глазами.

— Не сразу… Лучше пусть она сама расскажет. А где вы работаете?

— На фабрике. Где же еще! Лео и Верона в цеху окраски, а я с Джулией в ткацком цеху. Эй, Джулька! Ты там решила себе платье на ходу перекроить⁈ — Эстель видимо была в этом маленьком коллективе негласным лидером и по совместительству главным переговорщиком, воздействуя своим волнующим голосом на определенные струны моей души и части тела, хе-хе…

— Вот она я! — Джулия явилась из-за ширмы в новом платье, подчеркивавшем ее стройную фигурку и смутившись от общего внимания присела на краешек кровати. — О чем разговор? — Произнесла, оглядывая своих товарок.

— О тебе, дорогая! Ты где умудрилась подцепить этого мужественного путешественника⁈ — Хи-хи! — Синхронно выдала пара на кровати, получая изысканное удовольствие от нашей беседы.

— В парке… Гуляла…

— И?

— Гуляла, гуляла…

— И нагуляла! Ха-ха-ха!

Я тем временем успел немного подумать и озвучил свои мысли:

— Леди. Если у вас еще остались силы после трудового дня, приглашаю вас по случаю нашего знакомства на праздничный ужин в ближайшую забегаловку!

— В ближайшую не надо! А в «Дастинг фиш» — будет самое то! Правда, девочки⁈ — Мгновенно сориентировалась Эстель и первой бросилась переодеваться, скидывая на ходу халатик. Я вежливо отвернулся от интересной картины и встретился с глазами виновато улыбнувшейся виновницы «торжества»

— Ты не должен на нас тратиться!

— Должен! Меня так отец учил. Спас девушку — накорми ее! А потом… Кхе-кхе… В общем, это только для мальчиков.

Джулия мило рассмеялась, зарумянившись щечками с еще детскими ямочками и пока остальные одевались кратко рассказала о своем житье-бытье. В принципе ничего нового для меня, но факт того, что такие симпатичные молодые девушки отдают свои лучшие годы за какие-то фантики — никак не укладывался в моей голове.

Глава 14

— Через десять минут пребываем в Цинциннати! — Огласил вагон пронзительный голос проводницы. — Я сонно оглядел суетящихся пассажиров и потянулся. Вчера с молодыми работницами ткацкой фабрики я неплохо погулял до двух часов ночи, сначала накормив их поджарые животики, а затем протанцевав в расположенном рядом дансинге. Понятно, что с танцами у меня было от слова — никак, но молодость и энтузиазм восполнили недостающее. Вспомнил приятные ощущения во время телесных контактов со своими партнершами и грустно вздохнул, от постоянной нереализованности готового спариться со всем что угодно организма. На прощание после смачных поцелуев от всей четверки, незаметно сунул две купюры по пятьдесят долларов в кармашек сумочки Джулии. Пусть хоть чуть-чуть ей станет легче накопить некоторую сумму и сменить место работы как она хотела. Итого — я стал беднее на сто шестьдесят долларов, даже еще не приехав на свое место работы.

Старинный вокзал внушал своим размером и вычурностью архитектуры. Я вышел из его высоких дверей и оглядел панораму города полного спешащих людей, автомобилей между стен-ущелий высоких домов, стоящих вплотную друг к другу. Вдыхаемый воздух мне резко не понравился, и я поморщился, глядя на небольшую очередь у стоянки такси.

— В кинотеатр «Вайт Винд», — произнес, когда подошла моя очередь садиться в подкатившее авто.

Смуглый черноволосый кэбмэн кивнул и просигналив клаксоном резко стартанул по шумной улице. Поездка обошлась мне три с четвертью доллара и я, не успев как следует насладиться видами городских улиц, вышел перед парадным входом кинотеатра за рядом белых колонн.

— Ваш багаж, мистер!

Я подхватил чемоданчик и вошел в просторное фойе с немногочисленными посетителями.

— Простите. Мне бы к директору, — обратился к стоящей у дверей билетерше бальзаковского возраста.

— Там! — Кивнула она на дверь в противоположном конце пахнущего попкорном зала. — На второй этаж и по коридору до конца. На работу к нам?

— Хотелось бы! — Я вежливо оскалил зубы и пошел в указанном направлении.

— Ничего не знаю! — Внушительного вида директор выслушал меня и, не меняя благодушного вида, «послал» меня и договоренность Гарри с каким-то Перельманом. — Ты на двери табличку видел⁈ Что там написано? «Мистер Д. Финч»! А никак не Перельман! Так что — извини парень, но место помощника кинооператора у меня занято!

Я мысленно в сердцах помянул своего компаньона недобрым словом и подхватив стоящий рядом чемоданчик подался в сторону входной двери.

— Постой парень! На аппарате GX −6 работал? Тогда у меня есть для тебя предложение! Как ты относишься к морю, теплому солнцу и к крикам чаек?

Директору всего за десять минут ничего не стоило соблазнить меня и наивного паренька в одном лице, поработать вольнонаемным на военном корабле, который должен отправиться в рейд на Юг к Филлипинским островам со дня на день. Видимо второго такого «энтузиаста» провести в железной коробке почти целый год не нашлось, поэтому матросам очень повезло, что в последний момент появился я и им не придется скучать в свободные от вахты часы за игрой в настольные игры.

И вот, спустя всего трое суток я с интересом смотрел на удаляющийся причал с толпой провожающих, удивляясь превратности судьбы кидающей меня с одного полюса планеты на другой. Военные моряки сгрудились у борта обращенного к берегу и махали головными уборами. С головы до ног белая форма матросов создавала праздничное настроение, как и музыка доносившаяся с берега вместе с криками провожающих. Настроение у меня было приподнятое, так как я надеялся увидеть другие страны, людей и к тому же помимо зарплаты заполучил бесплатную кормежку и статус киномеханика огромного боевого корабля. Так что повод для хорошего настроения имелся. К тому же я успел познакомиться с приготовленной в путешествие приличной фильмотекой и маленькой индивидуальной каюткой, в откидной кровати которой с трудом, но все же поместился, проведя в ней прошедшую ночь.

Линейный корабль «Мэриленд», водоизмещением тридцать четыре тысячи тонн, спущенный на воду в 1921 году и имевший на борту экипаж 1080 человек, испустил протяжный гудок и используя часть из двадцати девяти тысяч лошадиных сил от своих двигателей, направился в открытое море начиная много тысячемильный поход к далеким экзотическим островам. Когда очертание суши скрылось за горизонтом к нашему кораблю присоединилось два военных судна поменьше и выстроившись за нами как утята за мамкой поплыли усиленно дымя из высоких труб. Огромные орудия главного калибра угрожающе смотрели вперед, обещая неприятности любому неприятелю, которому вздумается преградить дорогу одному из флагманов флота большой страны, создавая ощущение уверенности и всемогущества в моей душе. Настроение было прекрасным о воображение вовсю работало, рисуя картины южных стран и знойных красоток.

В первый же день мне выдали ежедневную форму матроса, которая в отличие от парадной была серого цвета и теперь я ничем не отличался от снующих по всему кораблю военнослужащих и только нашивкана груди давала информацию офицерам, что перед ними вольнонаемный гражданский специалист по фамилии «Маккензи», выполняющий определенную работу на военном корабле. После утреннего развода посудо-хозяйственной службы, интендант выдал мне график показа фильмов и велел представить репертуар с их названиями в письменном виде, что я и проделал всего за час. Еще два я потратил на осмотр, чистку и проверку в работе двух практически новых кинопроекторов, убедившись в их отличном состоянии. Затем очень кстати пробили склянки на обед, и я отправился в огромную столовую для матросов сразу с двумя линиями раздачи еды. Помощники поваров споро метали на стойки из блестящей нержавейки миски и тарелки с первым и вторым, а непрерывная многорукая змея матросов сметала их себе на подносы выбирая одно из двух первых блюд и приглянувшуюся комбинацию из трех гарниров с гуляшом, котлетами, рыбой и птицей. Еще был салат, компот, сладкие булочки и хлеб. Порции были большие и обычному молодому здоровому организму вполне хватало чтобы насытиться, но впринципе не возбранялось взять себе добавки, что и делали некоторые изголодавшие новобранцы или рослые парни с повышенным расходом «топлива».

Пообедал в компании молодых парней болтавших друг с другом о всякой всячине и, позавидовав их задору и компании уже сложившегося коллектива, отправился готовиться к первому сеансу. По расписанию я должен был крутить дневной фильм для ночной вахты. Для дебюта выбрал картину с интригующей аннотацией и звучным названием. «Безумная блондинка» с Джоан Блонделл в главной роли. Звуковой фильм был выпущен в 1931 году и имел оглушительный успех у зрителей моего кинотеатра, состоявших сплошь из представителей «сильной» половины людской популяции. По окончании сеанса особо «мудрые» даже попытались спровоцировать меня на повторный показ понравившейся ленты, но я сразу «послал» разгоряченных парней, помахав утвержденным начальством графиком киносеансов. Правда спустя нескольких дней плавания я пошел на некоторые уступки, пойдя навстречу киноманам, так как успел завязать множество полезных знакомств с членами команды корабля, обслуживавших интересующие меня механизмы и вооружение.

Пулеметы, автоматические зенитные пушки, пушки 127 мм калибра и апофеоз артиллерийской мощи — 406 миллиметровые орудия главного калибра. Я все свое свободное время посвятил изучению этого передового достижения цивилизации служащего для уничтожения себе подобных. Понятно, что сразу показал себя с лучшей стороны отлично умея ладить с любыми механизмами, особенно на фоне молодых матросов. И когда однажды на глазах мичмана БЧ — 12 в одиночку разобрал, обслужил и собрал спаренную зенитную пушку, то заслужил у него определенный авторитет, в результате чего через некоторое время был вызван к высокому начальству до которого довели сведения о моих успехах в обращении со стреляющим оборудованием.

Старший помощник капитана по боевой части не стал рассусоливать из пустого в порожнее, а с ходу предложил мне контракт военнослужащего сроком ровно на год, который итак планировалось в моем случае провести на этом корабле.

— Маккензи. Ты все равно каждый день копаешься в железках. Не знаю в чем твой интерес, а вот команде — явная польза. Капитан может своей властью зачислить тебя на службу и в конце рейда получишь матросскую книжку с военной специальностью. Тебе и делать то особо ничего нового не придется! Разве что выучить боевой устав и поучаствовать в паре учебных стрельб. — Старпом нарисовал весьма соблазнительную картину перспектив, хотя я был уже согласен почти с первых его слов.

— Разрешите тогда еще поработать в машинном отделении! Очень интересно разобраться — как такое огромное судно может развивать скорость до почти сорока километров в час.

— Давай так. Первую половину рейда послужишь на боевой палубе, а потом, если захочешь, пойдешь в «кочегары», ха-ха!

Я «повеселился» с начальством для виду, отлично зная, что паровые котлы на судне разогреваются с помощью нефти. Пар крутит турбины, которые передают вращение на электрогенераторы, а уже от них запитаны мощные электродвигатели, вращающие два огромных судовых винта.

Короче в Ливерпуль, спустя две недели плавания, я прибыл в качестве полноценного матроса. За это время обзавелся, если не друзьями — то приятелями и множеством знакомцев, так как вся команда благодаря «мне», хе-хе, безумно полюбили кино, а вместе с ним и меня, представлявшимся в их глазах посредником между ними и их божественным «Кинематографом». Вот в компании нескольких друзей я и сошел в портовых город на другом материке, который как я позже узнал являлся все-же островом.

— Мэт. Ты уже спал с женщиной? — Григ — самый языкастый в нашей компании «бил копытами» и сыпал словами, расписывая красоток из местного борделя. Это был не первый его поход на боевом корабле и поэтому он уверенно вел нашу группу по улице города. — Надо всех опередить! Если опоздаем — будем стоять в очереди! Бордель во-он там!

Если откровенно, я не прочь был сбросить определенное напряжение в организме, тем более лечебный амулет и какая-никакая мана в моем теле присутствовала, добавляя к иммунитету дополнительную защиту. Но взрослой своей составляющей отлично понимал какой контингент может работать в подобных заведениях, к тому же несколько сотен «бравых вояк» сошедших на берег тоже явно имели информацию о местных «достопримечательностях». Поэтому совсем не удивился, когда в заведении с названием «Розовая раковина» оказалось полно народу в белых головных уборах и с двойной синей лентой на шее.

— Опоздали! — С отчаянием в голосе чуть не взвыл Григ и устремился к лестнице на второй этаж, на которой уже выстраивалась очередь. Посмотрел в спины товарищей, двинувших в сторону толпы у бара, и желание телесного общения с противоположным полом в этом месте у меня увяло, так и не оформившись окончательно. Я развернулся и выбрался через встречный поток вновь прибывших матросов, решив прогуляться по городу и просто поглазеть, если будет на что.

Через пол часа я сбежал от оравы голодных и чумазых детишек, от женщин с выражением отчаяния в глазах смотревших на бравого матроса в белоснежной форме и готовых отдаться по первому же намеку с моей стороны, лишь бы получить пару шиллингов, чтобы накормить своих детей. Возможно, если бы я вышел из припортового района, я бы может и нашел что-то интересное, но я не выдержал не пройдя и двухсот метров и сбежал на корабль с удручением поняв, что там откуда я приплыл люди живут вполне неплохо, хоть и загнали себя в небольшой экономический кризис. Ну как⁈ Как можно иметь одновременно людей не способных заработать себе на еду и огромное количество фермеров не способных продать эту еду голодающим⁈ Мой логический ум заходил от этого противоречия в тупик, и я просто раздав все мелкие деньги оборванным ребятишкам, вернулся на корабль и плюхнувшись на спальную полку предался философским размышлениям.

Спустя час я сел писать письма родителям и Саманте вложив в оба конверта по моей фотографии на фоне орудий главного калибра. Затем найдя судового почтальона, уже собиравшегося на берег, отдал ему свою корреспонденцию, радуясь что успел до его отбытия. Впрочем, я зря беспокоился, так как дальше порты разных стран пошли один за другим. Через три дня мы уже стояли в Гамбурге и заправившись топливом и продуктами, простояв всего ночь отплыли дальше на юг. В испанской Малаге я все же нарушил свой «целибат», когда на одной из улочек меня перехватила темпераментная темноволосая туземка и непрерывно обстреливая непривычными для слуха и непонятными словами затащила в дом и «изнасиловала» до потери пульса. Женщина была в самом соку и в вечерних сумерках казалась просто красавицей, так что я не сильно сопротивлялся и даже получил удовольствие, хе-хе…

Затем были Мальта, Каир. Я не забывал фотографироваться на фоне городских достопримечательностей и посылать письма домой и, разумеется, своей будущей невесте, если та за время моих странствий не найдет себе замену непоседливому кавалеру. Климат сильно поменялся на знойно-южный, и когда мы пересекали Суэцкий канал, все уже были покрыты бронзовым загаром на открытых частях тела. Закончив изучение мелкого и среднего вооружения, я тем временем перешел на в расчет обслуживающий главный калибр линейного корабля и с огромным интересом тренировался вместе с ним подавать из погреба тяжеленые снаряды и валки пороховых зарядов, отрабатывая действия до автоматизма. Понятно, что весь процесс был облегчен различными подающими механизмами, но тележки в погребе все же приходилось перемещать вручную и в двух местах направлять снаряды длинными крюками, когда те ложились на двигающийся стапель.

Арабско-мусульманский сектор мы прошли без всяких приключений, в том числе интимного характера, а вот в Индо-Китайском — команда корабля дорвалась до «сладкого» и принялась с энтузиазмом изучать с помощью местного населения тайны Тантрического секса. Не скрою. Мне тоже понравились открытые к «любви» за два доллара туземки, во-первых своим усердием и энтузиазмом к этому процессу, во-вторых подтянутыми и стройными фигурами с самыми разнообразными оттенками кожи. Пышногрудые индианки, маленькие как подростки тайки, губастенькие филипинки беззастенчиво пользовались моей «волшебной палочкой», нисколько не заботясь о контрацепции. Я, в отличие от бОльшей части команды корабля, все же использовал противозачаточный амулет, так как внутренне противился оставлять своих возможных детей жить в этих не самых комфортных условиях.

Наша эскадра в сопровождении вспомогательных кораблей, которые не раз за время похода менялись как в количественном так и в качественном составе, бороздила морские просторы миля за милей, чтобы предъявить всему миру доказательство силы моей страны и способность диктовать другим странам свои условия в решении различных вопросов. Прошло уже целых восемь месяцев. Я изучил всю боевую часть корабля, за исключением рубки управления и в данный момент переместился в самое нутро нашего «ковчега», где в огромных пространствах у самого днища располагались котлы и агрегаты, обеспечивающие судно энергией для движения и для всего технического оборудования работающего на электричестве. Вся эта мощь способная разрушить большой город, сосредоточилась внутри ощетинившегося оружием железного монстра, циклопического по понятиям моего прежнего мира размера, и довольно уязвимого по понятиям этого, имея «всего» около двухсот метров в длину и пятьдесят в ширину.

Паровые котлы меня не заинтересовали и поэтому по прибытию в Австралию, я отдался изучению и обслуживанию огромных электромоторов и генераторов их питающих. Новое начальство и матросский коллектив приняли чудика-киномеханика весьма радушно и сразу нагрузили самой простой и грязной работой, как это обычно делается с новичками на новом месте. Но, когда я подсказал ремонтникам, два дня ломавшим копья возле сломавшегося генератора где образовалась поломка, то с меня сразу сняли метку «крайнего» и дальше служба пошла по привычной колее, где я делал «что хочу», совершенно случайно, хе-хе, добиваясь успехов там, где не смогли справиться опытные старослужащие.

Животный мир Австралии меня поразил своей необычностью, и я от души хохотал, глядя на мамашу кенгуру у которой из сумки на животе торчала ушастая голова детеныша и одновременно конечности задних ног уже не помещавшиеся внутри. А вот женщины мне не понравились… Кудрявые черные аборигенки с обнаженным торсом и сплющенными носами не вызывали никакого желания общаться, а редкие особи женского пола белой расы в виду их острого дефицита на этом материке оберегались как родственниками, так и потенциальные женихами во множественном числе. Поэтому, когда наша эскадра двинулась в обратный поход я испытал огромное облегчение.

Глава 15

Мое годовое «турне» по миру закончилось на западном побережье родного континента после того, как наше каре из четырех кораблей посетив Японию пересекло Тихий Океан с заходом на Гаити.Таким образом, за это время я совместил сразу три в одном, получив весьма престижную профессию механика по силовым установкам, официальный документ в виде послужной книжки военнослужащего и огромное количество впечатлений от разнообразия рас и, хе-хе, женщин этого мира. Я готовился встретить через месяц свое семнадцатилетие и по дороге домой ломал себе голову о своих дальнейших действиях в отношении Саманты. Наша переписка была односторонней, так как обратный адрес являлся государственным секретом и письмо можно было отправить только точно зная в какой порт зайдет наш корабль примерно месяца через два. Понятно, что такой информацией не обладали даже младшие офицеры, не то что матросы или гражданские. То, что Саманта меня дождется я почти не сомневался, так как хорошо научился в своей прошлой жизни разбираться в людях. А тут — молоденькая, неискушенная девушка, воспитанная в довольно жестких рамках пуританского общества. Короче слово «помолвка» нависло надо мной дамокловым мечом, что сразу поставит в определенные рамки мое либидо, привыкшее хоть и к нерегулярному, но все же удовлетворению, даже в условиях службы на военном корабле.

Родной штат встретил привычным зноем и бескрайними просторами сельскохозяйственных полей, по которым я до ужаса соскучился, как и по своим родным. Я не стал снимать военную форму моряка и привлекал внимание попутчиков и встречающих на вокзале Уэйнсвилла своим бравым видом сверкая на широкой груди значками моториста второго класса и знаком «Стрелок — наводчик» первого разряда, что было отмечено в моей матросской книжке и в случае войны я буду призван в армию согласно приобретенных военно-учетных специальностей.

Знакомая дорога от станции не оборвалась ухабистой грунтовкой при повороте на ферму, а продолжила радовать свежеуложенным асфальтом. Я слегка удивился такому изменению, полюбовался возделанными полями на нашей земле и когда такси остановилось перед отчим домом под свеженькой крышей со следами свежего ремонта и перестройки, мое настроение можно было назвать — «Белиссимо!», перешедшее в «Форте!», как только первая сестренка с визгом повисла на моей шее. Затем сестры посыпались одна за другой, младшие братья, мамочка с мокрыми глазами. Я — дома!

Мой мужественный загорелый вид и морская форма впечатлили всех домашних, включая отца и старшего брата, а уж когда я принялся рассказывать после вручения заморских сувениров о том что видели мои глаза в дальних странах, то похоже взошел на «Олимп» в глазах и мыслях семьи ставшей за мое отсутствие больше на одну маленькую девочку.

— Мэт! А слона ты видел⁈ — Милли верная своей привязанности ко мне сидела как обычно рядом и вцепившись двумя руками в мою левую конечность сыпала вопросами не обращая внимание на общую очередность и услышав ответ в моем потоке слов, вспыхивала довольством и поглаживала бусики из индийских самоцветов на своей шейке.

Джону я подарил бумеранг — оружие австралийских аборигенов, сестрам платки и бусы, маме красивое платье, отцу красивый аравийский кинжал, а младшим небольшие тростниковые духовые трубки и пучок бамбуковых стрелок.

— Вы, я смотрю ремонт сделали? — Я обвел глазами обновленную гостиную и полностью перестроенный второй этаж.

— Да! И ты теперь живешь на втором этаже! — За всех тут же ответила Милли, стараясь не упустить случая опередить всех и угодить любимому брату. — А я уже в школу хожу! Нас возит большой автобус! Видел какая у нас теперь дорога⁈ А еще папа с Джоном сделали Большу-ую фабрику! И у нас теперь есть телефон!

На следующий день я еще раз убедился, что семейный бизнес явно пошел в гору. Рядом с первым ангаром вырос второй, в два раза больше, а вокруг них добавились несколько дополнительных строений, одно из которых было с высокой кирпичной трубой.

— Как тебе? — Отец довольный впечатлением, отразившимся на моем лице, улыбнулся в усы и продолжил, пока мы шли по большой асфальтированной площадке перед фабрикой. — Мэт. Срочно нужен большой бункер для пастеризации! У меня заказов… Ты не поверишь! Еле тебя дождался!

— Сделаем, отец! Надеюсь, ты емкости приготовил?

Отец приготовил! Длинный металлический короб стоял в новом корпусе и через его нутро протянулась широкая лента транспортера, которая по задумке должна непрерывно подавать продукцию, медленно протягивая ее через поле энергии, убивающей все живое.

— Хм… — Я полазил вокруг, внутри. Прикинул в уме что к чему и, сделав вывод что все должно получиться, обрадовал этим своего родителя.

— Надо только шторы на подаче и выходе сделать экранирующие. А так — задумка хорошая!

— Это я на кирпичном заводе подглядел! — Генри был откровенно рад моим словам и выглядел немного усталым для своего возраста. Надо его все же подлечить… Да и остальных не мешало бы проверить.

— Отец. Хочу машину купить. Можно не новую, но обязательно с крепким кузовом.

— Пикап?

— Нет. Легковую. Но посадка должна быть повыше, чтобы могла ездить по проселкам. Хотя… Бери любую. Все равно переделывать буду.

— А водительские права?

— А в автошколу поеду завтра же. Все равно нужно Саманту навестить.

— Кхе, кхе… У вас там все серьезно? Или как? — Генри подмигнул, а я слегка завис, не имея готового ответа.

— Ей всего шестнадцать… Пока серьезно, а дальше не знаю. Не жениться же нам прямо сейчас.

— А я вот женился в шестнадцать лет! И не жалею, ха-ха! Ладно. Делай как знаешь. Ты у меня умный парень! Вот расскажи мне… Как ты в матросы угодил⁈

Пообщался с отцом, глянул на новенькие дома для работников фабрики на месте их бараков и получив отеческое благословение побежал звонить своей невесте.

Трубку сняла миссис О, Донахью и минут пятнадцать изливала в мои уши как она рада что я приехал, пока у нее не вырвали трубку и милый голосок Саманты взорвал мои перепонки и заставил кровь струиться активнее, совсем не к месту заполняя некоторые резервные емкости.

— Мэ-эт!!! Ты приехал! А я школу закончила! Когда ко мне приедешь? Почему завтра? Я же теперь из-за тебя не засну! Ты меня не любишь!

— Э-э… Разве я тебе говорил, что люблю?

— Целовал — значит говорил!! Хочешь, я сама к тебе приеду?

— На чем? На метле?

— У меня теперь тоже есть велосипед!

«Переговоры» закончились моей безоговорочной капитуляцией! Я трусливо согласился на ВСЕ требования, которые включали в себя мое торжественное явление в героической форме военного моряка. После беседы с «нареченной» я принялся названивать в головной офис кинопрокатной компании, чтобы оставить для Гарри номер домашнего телефона. Я пару раз отписал ему о своих делах, и он был в курсе, куда закинула меня «кривая», когда я отправился устраиваться на работу по его рекомендации. На мое удивление Гарри оказался в конторе и через пару минут приветствовал меня своим баритоном.

— Хай, моряк! Много акул поймал⁈

— Скажи своему Перельману, что я с удовольствием скормлю его этим акулам!

— Ха-ха-ха! Чем ты не доволен, малыш⁈ Ты же совершил целую кругосветку! Да еще и зарплату за это получал! Хочешь к нам в штат? Ты теперь полноценный киномеханик!

— Не хочу!.. Эта профессия меня все время закидывает непонятно куда! Ты сейчас какой штат будешь окучивать?

— Вирджиния. Хочешь пойти ко мне помощником?

— Не дождешься! Ты как всегда — на месяц? Тогда в следующий раз тебя навещу. А то мне еще надо на права выучится. Ты случайно еще не женился?

— Случайно — нет! Но ищу активно, ха-ха-ха!

В город меня отвез Джон и пообещал забрать, если я позвоню до полуночи. Тетушка Мэг по видимому поймала эстетический оргазм от моего вида, когда я после некоторой борьбы со своим внутренним страхом за свою свободу зашел за традиционными сладостями к чаю.

— Ох, Мэт! Какой ты красавчик! Прямо картинка! Опять пропал на целый год и вернулся еще более симпатичным чем был! Смотри сколько девок собралось! — Через небольшую витрину заглядывала местная ребятня, никогда не видевшая человека в морской форме и несколько симпатичных мордашек в обрамлении разной крупности кудряшек. — Сейчас повяжут тебя и не отпустят пока не женишься на одной из них, ха-ха-ха!

Я не испугался и к дому Саманты добрался вполне благополучно в сопровождении малолетних почитателей и почитательниц человека в форме. Под восторженные крики детей входная дверь распахнулась, едва наша процессия ступила на дорожку к дому и мое «золотце» повисла на моей шее приличной такой тяжестью и впилась в губы жарким поцелуем.

— Вау! — Ахнули детишки и одобрительно загомонили.

— Эй… Что ты делаешь? — Я опустил на ноги бурно дышащую девушку и разжал ее руки оглядываясь и бурча, — теперь если я на тебе после этого не женюсь, то мне на этой улице лучше будет не появляться!

— А ты женись! — Саманта показала язык нашим «болельщикам» и потянула меня за руку в дом. Внутри неожиданно для меня оказалось семейство в полном составе, и я битый час мучился налаживая контакты с двумя рыжеволосыми братьями и не менее рыжеволосым отцом, которые весьма живо интересовались моей службой и рассказами о виденных мной далеких странах. Миссис О, Донахью к счастью больше молчала и в один момент, когда я почти потерял надежду, пришла на выручку.

— Все, все! Мэтью пришел не для того, чтобы развлекать вас! Идите погуляйте детки. А то эти охламоны ничего не понимают и не отстанут со своими вопросами, бестолочи!

Саманта вспыхнула радостью на лице, которое все это время изображало тоскливое радушие и горячо поцеловав мамочку в щеку как пробка выскочила из отчего дома, не забыв прихватить за руку своего жениха. То есть меня, хе-хе…

Домой вернулся пешком и только под утро… Сначала мы с Самантой тусили в городе, тратя мое жалование военного киномеханника, затем показав себя в городском «клубе», где местная молодежь устраивала танцульки, мы довольно быстро покинули шумное заведение в виду сильной ревности моей подружки к многочисленным особям с молочными железами желающих прислониться к широкой мужской груди облаченной в морскую рубашку. А дальше… А дальше мы ушли на берег реки и под развесистыми ветвями ивы выразили во вполне невинных поцелуях отношение друг к другу, хотя мои руки и порывались пройтись по созревшему телу моей подруги и сжать рвущиеся из выреза платья чудесные плоды молочного цвета за краешком дневного загара. Саманта таяла в моих руках вздыхала и вздрагивала от внутренних ощущений и только ее полная «профнепригодность» в виду отсутствия «образования» в данном вопросе, удерживала ее от более активных действий, предоставив эту привилегию для меня. Но я не оправдал ее «надежд», и моя милая вернулась домой хоть и счастливая, но немного обескураженной, ожидавшей большего от нашего свидания. Чего «большего» она не совсем понимала, но кое-какие понятия все же имела и не без оснований полагала, что явно недополучила от своего жениха знаков внимания, хе-хе…

Казалось, я только закрыл глаза на кровати в своей новой комнате, как на меня обрушился живой комок состоявший из пяточек, локтей и коленок.

— Мэ-эт! Ты слишком долго спишь! — Пропело «чудище» голоском Милли.

— Который час? — Спросил не открывая глаз и потрепал склонившуюся надо мной сестренку по голове.

— Десять часов! Мама сказала не будить, но я не вытерпела. Ты же не будешь обижаться⁈

— Не буду. Слезай с меня и выходи. Я буду одеваться.

Я все же открыл май айес и полюбовался на проказливую мордашку сестрички.

— А купаться сегодня пойдем? — выпалила она в левый глаз, примериваясь к моим ушам.

— Стоп! Никаких обнимашек! — Воскликнул я, прекрасно зная, что обозначал это взгляд. — Обязательно пойдем! Только сначала работа! И если не будете мне мешать — возьму всех!

— Ур-ра! — Подросший чертенок умчался к своей банде, а я скрывая полотенцем непредусмотренную выпуклость на трусах проскользнул в ванную комнату. К счастью свободную…

К работе в этот день я так и не приступил, поехав сразу с Джоном в город за запчастями и материалами, а заодно и подать заявку на курсы по обучению будущих водителей. Когда вернулись время уже приблизилось к четырем и вся семья, включая восьмимесячную Китти уже собралась ехать на общий пикник, чтобы на природе отметить возвращение склонного к «побегам» члена семьи Маккензи. Индеек и рыбешек мы в этот раз не стали добывать, а скромно приготовили говяжьи стейки на прихваченной в кузове нашего транспорта барбекюшнице. К ней прилагались складные стулья, стол и множество другой закуски с вином и лимонадом. Так что вечер на берегу реки удался, создав незабываемую атмосферу семейного единения и восхитительное настроение безмятежного бытия.

За три последующих дня я обшил внутреннюю поверхность пастеризатора медными полосами с набитыми рунами с интервалом двадцать дюймов друг от друга, развел контактную сеть и подключил к мощному маноинвертеру. Так как вся технология была уже отработанной, поэтому справился довольно быстро. Как раз через два дня должно состояться первое занятие на водительских курсах и у меня есть время чтобы навестить подружку, которая названивала на наш телефон по несколько раз на день в ритме накатывающей в ее прелестную головку очередной волны мыслей, что о ней «забыли».

Такую забудешь! Я достал из кармана коробочку с колечком прикупленном в далекой Индии и потер пальцем полированную поверхность черного дерева. Сделаю предложение о помолвке — и она успокоится. А через годик можно и жениться… Или подождать?

На следующее утро к нашему дому подъехал пикап на жесткой сцепке которого блестя сквозь пыль решеткой хромированного радиатора катился заказанный отцом Форд Модель А.

— 1930 года выпуска. Двигатель перегрелся и заклинил. Обошелся мне всего в двести долларов! Новый он стоит тысяча двести, а подержанный этого года не меньше шестисот. Зато кузов и ходовая в отличном состоянии, как ты и просил!

Мы с отцом с интересом разглядывали покупку, а малышня уже «уехала» в путешествие набившись в просторный салон.

— Я рулю! — Милли высунулась в открытое окно и отбивалась свободной рукой от Тони и Пита требовавших своей очереди побыть водителем.

— Сможешь починить? — Мы открыли капот и смотрели на почерневший металл головки блока цилиндров.

— Не. Переделаю на электрический привод. Поставлю на два передних колеса по мотору, а эту железяку отдай своим работягам. Может приспособят куда.

— Электромоторы? Я вроде слышал… Только аккумуляторы заряжать замучаешься. Да и едет она на них недалеко.

— Ничего. У меня поедет!

— Да, уж! У тебя — точно поедет!

— Папа. Снимите без меня двигатель? А то мне надо срочно навестить Саманту. Боюсь она меня убьет если я и сегодня накормлю ее обещаниями. У нее от них уже изжога.

— Ха-ха-ха! — Я подарил ему сделанную из «золотого запаса» целебную висюльку и его лицо разгладилось и помолодело, радуя мое сердце и глаза. — Рыжие они все такие! Вспыхивают как порох! А уж какие темпераментные!.. Что⁈ Джил! Чего это ты⁈ Я же в теории, хе-хе… А к твоей Дороти я даже не дотрагивался!

Оставил родителей выяснять отношения, видя всю ее несерьезность и побежал переодеваться. Сегодня воскресенье, все к полудню пойдут в церковь, а мы хоть и не безбожники, но иногда прогуливали такие мероприятия, если имелись на то веские основания.

У Саманты таки «веские основания» имелись, и она наслушавшись советов мамочки, которая в один из вечеров поделилась с ней своим жизненным опытом, предоставила их прямо в мои руки. Прикрытые лишь тонкой тканью кофточки с открытыми плечами и глубоким декольте, ее персики легли в мои ладони, когда я по просьбе Саманты выставил их перед собой и закрыл глаза. Теперь — точно придется жениться! Ха-ха…

Глава 16

Первое испытание моей машины на электрическом ходу состоялось ровно через два месяца. Первоначальный план подключить к передним колесам ведущие электромоторы провалился сразу же как я разобрался с системой рулевого управления и крепления передних колес с возможностью поворота. Проблема в том, что в этом варианте никак нельзя было совместить передачу вращения от электромотора на колесо без кардинальной переделки всего рулевого управления. При этом дополнительно нужно было изобрести способ передачи крутящего момента на колесо при изменении на поворотах его угла вращения по отношению к ведущему валу. Не стал углубляться в возникшую проблему, а просто купив два электромотора постоянного тока поставил их один за другим на место мотора и подсоединил через карданное соединение к приводу задних колес. Мои супербатареи и маноинвертор не занимали много места, и я для маскировки добавил под капот еще четыре корпуса без внутренней начинки от больших аккумуляторов, которые использовались в тракторах.

После этого я подумал, подумал и решил сделать звуковую обманку, так как современные автомобили не ездили без шума тарахтящего на всю улицу мотора. Для этого пришлось вспомнить о своей первой профессии Артефактора и родилась механическая трещотка, звук от которой усиливался с помощью мембраны с парочкой рун и передавался на резонатор, установленный прямо после радиатора, который тоже остался на месте играя роль передней ширмы наряду с блестящей лицевой решеткой. Вся эта звуковая инсталляция синхронизировалась с кнопкой старта и педалью газа. Дополнительно повозившись, добавил в эту систему возможность выдавать громкий сигнал при нажатии на кнопку клаксона.

Параллельно строительству моего Мэт Мобиля я периодически ездил на свидание к Саманте, которой все же пришлось выдать заветную коробочку и теперь моя девушка официально обрела статус невесты, сверкая драгоценным камушком на своем пальчике. К чему это привело я не буду рассказывать… Но однажды я не выдержал после одного довольно содержательного свидания и сорвался с Джоном в Джеферсон Сити и там дорвавшись до женщины доступной за зеленые бумажки, сбросил напряжение в организме до такой степени, что это сразу заметила моя милая при очередном нашем рандеву. Не знаю — какие она сделала после этого выводы и даже боюсь — какие советы может дать ее матушка на этот раз, хе-хе…

Мои «помощники» — Сьюзи, Милли, Тони и Пит обычно начинали свой день играя в «автомеханика» иногда помогая, иногда мешая мне, но я не гнал их, искренне радуясь детскому энтузиазму и атмосфере общего веселья. Джона я к этому делу не привлекал, так как у него давно сложился круг ежедневных обязанностей по все расширяющемуся семейному бизнесу.

— Сегодня будут ходовые испытания! Все в машину!

Форд без капота и передних крыльев выглядел не очень, но я уже проверил как мои двигатели вращают задние колеса, поднятые на колодках над землей, и был уверен в успехе. Немного переживал за стартовые нагрузки на электромоторы, вынужденные передавать вращение вала напрямую, и за работу реостата регулировавшего силу тока.

— Готовы⁈

— Да!!! — Хор детских голосов был мне ответом, а наша мама с Китти на руках с интересом смотрела из открытого окна.

— Старт! — Щелкнул тумблером, активируя электрическую цепь. Звуковая обманка заработала, выдавая в подкапотное пространство звуки отдаленно напоминающие звякание болтов в жестяном ведре и рычание взрывающихся газов в чугунных цилиндрах двигателя внутреннего сгорания.

— Поехали! — Нажимаю педаль, соединенную с реостатом в пол, и судорожно хватаюсь за руль под детский восторженный вопль. Машина как строптивая застоявшаяся лошадка почти прыгнула вперед и взвизгнув покрышками колес понесла нас прямо на будку Дика.

— А-а!! — Моя единоутробная «Братва» собралась в куче малу на заднем сиденье, а Милли и Сьюзи визжали на переднем сиденье распахнув наполненные смесью ужаса и восторга голубые глаза. Бросив педаль газа, с трудом вывернул руль, чудом не совершив акт вандализма, и осторожно по миллиметру стал подавать «газ» выруливая на выезд со двора замедлившуюся машину. Надо будет обязательно сделать свободный ход на педаль газа и увеличить длину плеча передаточного рычага. Сразу сделал первый вывод от слишком резвого старта.

Машина мгновенно разогналась по ровному асфальту до шестидесяти километров в час, хотя по показанию амперметра я не использовал еще и трети от всей мощности батарей.

— Ур-ра! — Детвора ожила и принялась радоваться, обсуждая свои впечатления от стартового рывка. Я добавил ход, и машина без труда выдала заявленные производителем сто километров максимальной скорости. Ветер свистел в раскрытые окна, куда тут же полезли пшеничные головки братьев и сестер, ловя открытыми ртами ставшую осязаемой невидимую смесь газов местной атмосферы. Неожиданно пять километров до перекрестка перед Джордж Тауном закончились, и я плавно затормозив повернул в обратную сторону. Таким образом, испытание моего автомобиля на электрическом ходу закончились успешно и вечером перед сном я в очередной раз погрузился в размышления о будущем.

Мой биологически возраст можно сказать подошел к тому моменту, когда окружающие перестанут видеть во мне безусого юнца. Еще полгода, год и к моей могучей фигуре, взамен припухлости щек добавится твердости на лице, немного растительности и можно будет на равных разговаривать с взрослыми мужами с уверенностью, что к тебе отнесутся серьезно. Значит, можно считать что я закончил умственную и телесную адаптацию к этому миру и пора ступать на путь к собственно становлению в этом мире. Я довольно хорошо изучил особенности бизнеса в этом государстве, которое практически не ограничивало твои начинания и даже помогал на начальном этапе, если твой проект сулил прибыль в разумные сроки. Поручителем можно взять отца, у которого бизнес развивался со скоростью континентального экспресса и в банке его уже давно встречают с самым почтительным пиететом, не то что когда мы приезжали к его крыльцу на рыжей кобыле.

Сначала подбил свои финансы. Полторы тысячи долларов остались после «кругосветки», две с половиной тысячи должны были лежать на счету отца с прошлого года за золото проданное Гарри и еще пять килограмм этого металла лежали в ухоронке, куда я его определил перед своим отъездом. Итого, если все собрать — то получится тысяч семь с половиной. Небольшое производство можно замутить даже с этими деньгами, а если еще взять кредит, то можно замахнуться и на что-то более масштабное… Идей для начала своего бизнеса и даже их воплощение в виде сверх эффективных электрических батарей или таких как наш пастеризатор на фабрике у меня было несчетное количество, но у них у всех было одно большое «но». Это — мана! И понятно — руны. Что никак не вписывались в местные реалии и не поддавались техническому описанию в виду отсутствия подобного в этом насквозь материальном мире. Даже если наладить производство одних только аккумуляторов, которые если даже и разберешь, то без моих специфических знаний ни за что не поймешь, как это работает. Но их же надо еще заряжать! А моноинвертор — это такая штука… В общем, если его разобрать — то возникнет куча вопросов к его создателю, на которые я не смогу дать внятного объяснения основываясь лишь на законы физики этого пространства. И дальше закономерный итог — тюрьма, пытки и галеры. Вернее, так сделали бы в моем родном мире. Не думаю, что в этом будет что-то более щадящее для одной маленькой песчинки в океане песка, который образно представляет все человечество, расплодившись и продолжая плодиться с безумной скоростью на хоть и большой, но имевшей конечные размеры планете. Поэтому я откинул в сторону свои изобретения и пытался создать схему обогащения основываясь на уже существующие способы отъема денег. Основываясь на свое понимание местной экономики путем прочтения некоторых умных книг из библиотеки мистера Фаррела, я определил что основным источником денег все же являлось простое население страны, производящее натуральный продукт или добавленную стоимость и являясь ее базовым ценным ресурсом от которого питались все остальные «пиявки», начиная от эксплуатирующих его труд бизнесменов и заканчивая государственной надстройкой отсасывающей все лишние соки через иглу налогообложения. Стать еще одной такой «пиявкой» мне совсем не хотелось, и я ломал свою голову — каким образом извернуться и откусить часть «государственного пирога». А для этого надо постараться понять на что оно тратит собираемые налоги и изыскать возможность перехватить немного с этого щедрого «стола».

Я долго перебирал: — здравоохранение, образование, полицию, управление, наказание и споткнувшись на военной составляющей государственность — уснул, так и не нащупав свою ступеньку, где мог бы пригодиться мой опыт и ум изобретателя…

Куда еду? От кого? Зачем? Мой маноходный электромобиль пожирал милю за милей, унося меня от дома, любящей и любимой девушки, а также от ощущения уходящего в песок времени и чувства беспомощной мухи в вязком пространстве оторванного от мира уголка сельской Америки. Прошел ровно месяц как я провел первый пробный пробег своей машины. За это время я довел ее до ума, получил права водителя и открыл счет в отделении банка «Дженерал Кэпитал Индестри», собрав на нем все свои накопления. Для дороги оставил пару сотен в мелких купюрах и в одно утро, оставив на прикроватной тумбочке записку, я подхватил дорожный рюкзак и стартанул в неизвестность, предлагая судьбе самой решить — куда привести меня на этот раз. Раз я не смог определиться со способом занять в этом мире более-менее весомое положение — значит еще не пришло для этого время и, по-видимому, должны произойти те или иные события, в мире ли или непосредственно с моим участием, которые укажут мне дальнейший путь. С Самантой я все же поговорил перед самым отъездом. С трудом отбился от предложения ехать вместе и, клятвенно пообещав вернуться к ее семнадцатилетию и сыграть свадьбу, оставил ее с красными от слез глазами и опухшими от поцелуев губами в следствии моих попыток их унять. Гарри в этот момент окучивал мексиканок где-то в штате Техас и мне уже не казалась привлекательной мысль сделать карьеру вечно кочующего киномеханика. Поэтому я поступил подобно перелетным птицам которых гнал в сезонную миграцию инстинкт. Мой путь неосознанно лежал на север, возможно из-за того, что я все время старался увернуться от палящего солнца, подставляя ему свою корму, а может меня вела внутренняя интуиция, мне в общем-то было все равно. Я ехал и ехал каждые два часа останавливаясь, чтобы проверить заряд в своих батареях и пощупать не перегреваются ли электромоторы. Прибора для измерения плотности маны я так и не смог изобрести, поэтому определял ее «на глазок» практически так же, как и в своем прежнем мире проживания. Расход маны меня радовал малым количеством, двигатели тоже чувствовали себя прекрасно, особенно если мы двигались по ровной местности без рывков и ускорений. Проголодавшись, я останавливался у придорожной забегаловки, ел разминался и ехал дальше. К вечеру пересек полтора штата и остановился для сна в пятидесяти километрах от города Чикаго, расположенного на берегу одного из Великих озер. Снял разрядившиеся на две трети батареи, которых было всего четыре штуки и поставил их на зарядку заселившись в маленький домик придорожного мотеля. Оставил душ и еду на утро и уснул, как только моя голова коснулась подушки.

Проснулся довольно поздно для меня, когда солнце уже светило в окно, а часы показывали восемь утра.

Умывшись пошел завтракать в забегаловку, стоявшую с дальнего края ряда домиков и прямо перед заправкой. Вчера заезжал сразу от шоссе и сейчас с удивлением разглядывал целый табор ярко раскрашенных фургонов на грузовиках на площадке и вокруг нее перед придорожной столовой и множество галдящего народа в самых причудливых нарядах. Тут же бегала вездесущая ребятня и вносила свою долю в общую какофонию собирающегося тронуться в путь передвижного цирка.

— Мерфи! Какого черта! — Невысокий кругленький и черноволосый мужчина кричал пронзительным фальцетом на огромного темнокожего великана, со смирением стоявшим перед беснующимся начальством и рвущим на голове последние свидетельства некогда роскошной шевелюры. — Я тебе вчера говорил проверить машину⁈ Так почему она не заводится! Скормлю тигру! Ах, нет тигра! Тогда собакам! — Небольшая группа поддержки собралась вокруг несимметричной пары, а остальные деловито заканчивали распределяться по своим кочевым жилищам. Я остановился и поймал взглядом две черноволосые кудрявые головки, с любопытством повернувшиеся в мою сторону и переглянувшись между собой принявшие шептаться и хихикать, стреляя в меня большими черными глазами в обрамлении густых ресниц. — Если опоздаем, то сорвем выступление! Нет выступления — нет контракта! — Продолжал сверлить воздух коротышка, не теряя экспрессии. — Чего стоим⁈ Хотите толкать фургон руками⁈ О мама мия! За что мне такое наказание⁈

— Простите, сэр! Если позволите, я мог бы попробовать вам помочь. Я служил мотористом на флоте, да и в автомобилях разбираюсь, — решил вмешаться в этот спектакль и помочь таким симпатичным девушкам.

— О господи! Наконец то я увидел твое присутствие в этом грешном мире! — Мужчина, всплеснув руками мгновенно поменял выражение лица и, как ртуть перекатившись ко мне на своих ножках, двумя руками потряс мою руку. — Давай парень! Если заведешь нашу старушку — отдам тебе одну из дочек! — Он посмотрел на прыснувших девушек тонких в талии и с длинными ножками в коротких платьицах. — Нет! Отдам обеих! Ты только постарайся!

Я управился буквально за пять минут, проверив два основных условия для возникновения детонации в цилиндрах. Искра и топливо. Топливо поступало, а вот с искрой были проблемы. К счастью, неисправность лежала на поверхности. Пришлось всего лишь поправить крышку катушки зажигания и машина, крутнув стартером, тут же завелась под радостные восклицания болельщиков.

— Тебя как зовут парень? Я вижу, в технике ты разбираешься. Не хочешь поработать на меня? Я мистер Торричелли. А про дочек я не шутил! Если останешься с нами, найдешь с ними общий язык… Так что — все в твоих руках!

— Спасибо, сэр. Но у меня есть невеста.

— Черт! Почему⁈ Все же Господь не любит меня! Когда я наконец избавлюсь от вас⁈

— Никогда, папочка! Если ты не перестанешь гоняться с револьвером за нашими ухажерами! Ха-ха-ха! — Девушки с абсолютно одинаковыми симпатичными личиками обняли с двух сторон стоящего ко мне спиной папашу и принялись над его плечами подмигивать и строить в мою сторону умильные рожицы.

— А нечего вертеть своими симпатичными задницами! — папаня хлопнул обеих по озвученным частям тела, — была бы жива ваша мать! Уж она бы вам показала! Бегом в фургон! — И повернувшись уже мне, — может поедешь?..

Я почесал макушку, поборол искушение и все же отказался. Тогда мистер Торричелли достал из кармана яркий прямоугольничек бумаги оказавшийся контрамаркой и, пригласив приходить на первое выступление которое будет в Чикаго уже завтра, замахал руками, давая команду к началу движения.

А что? Я повертел в руках пригласительный билет с изображением клоуна. В цирке я еще не был… Поел, «покурил» и, проверив свой транспорт на предмет несанкционированных послаблений резьб и соединений, поехал в сторону близкого города.

Глава 17

Чикаго… Чикаго располагался на берегу озера Мичиган. Если не знать — то при взгляде на водный простор казалось, что это морское побережье! Таким огромным оно было. Целый день я катался на машине по городским улицам наполненным большим количеством людей, машин и магазинов и мое настроение постепенно окрашивалось в минорные тона. Нарядно и хорошо одетые люди сновали толпами туда-сюда по улицам, создавая ощущение праздничного дня. Но это впечатление тут же сменилось при удалении от центра города и пересечении невидимых границ. Одежды горожан приобрели черно-серые тона, лица из радостных сменились на уныло-озабоченные и к тому же имели черный цвет кожи. Блеск и нищета соседствовали рядом и если одни тратили свое время на покупки, тусовки в музыкальных клубах и ресторанах, то вторые стояли в длинных очередях за бесплатными обедами, простояв предварительно в очереди за талонами на его получение. Многочисленные безземельные жители южных штатов хлынули с началом Великой Депрессии в города и так и застряли тут в каменных джунглях, не видя выхода из сложившейся ситуации. Все это давило на меня неприятной аурой, непривычной для сельского жителя, и в конце концов я сбежал из мегаполиса и оказался за городом, доехав до уютного поселка километрах в десяти севернее от города. Высокие сосны отсекали его от дороги, а песчаный пляж прямо просил пройтись босиком по его желтому песку. Солнце только скрылось за лесом, и нагретая за день вода приятно ласкала мои щиколотки, когда я подъехав прямо к берегу, разделся до трусов и вошел в прозрачную воду. Метрах в ста напротив домов купалась стайка местных ребятишек, а вдоль берега прогуливались более взрослые жители, имевшие счастье поселиться в столь прелестном месте. Ух! Вода подхватила меня в ласковые объятия, и я заработал руками и ногами, удаляясь от берега со скоростью живой торпеды. Хорошо! Кровь струилась в жилах, горяча застоявшиеся мышцы, и я давил и давил ладонями упругую жидкость, пока не остановился глянув на ставший далеким берег. И почему мы не живем в воде? Это же так здорово! Я лег на едва колышущуюся поверхность бескрайнего озера и стал дрейфовать, любуясь розовыми облаками в свете заходящего солнца. Может переехать жить сюда? Или можно поселиться где-нибудь у моря…

Я почти оделся, когда размягченный мозг подал сигнал, что что-то не так, зафиксировав непонятное оживление местных жителей в стороне — где купались детишки. Почти сразу слух уловил пронзительный женский вопль, и я поспешил, не успев застегнуть рубаху, в сторону сгрудившихся на берегу людей, ощущая дрожь случившегося несчастья.

— Не-ет! Джесика! Люди! Помогите же ей! — Я рассек толпу людей и увидел женщину с безумными глазами и мужчину пытавшего вернуть к жизни девочку лет шести с бледным безжизненным лицом. Мозг вскипел, мгновенно просчитав ситуацию и я принял единственно возможное решение, на миг представив, что передо мной лежит Милли.

— Нож! Дайте нож или булавку! Мне нужно что-то острое! — Я упал на колени рядом с матерью и протянул, не глядя в сторону окруживших нас людей, раскрытую ладонь. В нее почти сразу лег перочинный нож.

— Вы доктор? — Спросил мужчина пытавшийся вернуть девочку к жизни.

— Да! — Соврал я, — Надеюсь, еще не поздно… — Раскрыл нож, откинув небольшое лезвие к счастью оказавшееся острым и под изумленным взглядом «спасателя» и окружающих зевак быстро стал черкать на груди девочки руну жизни, стараясь прорезать лишь только кожу.

— Все отошли! — Крикнул, накрывая ладонями свой рисунок, ощущая выступающие ребрышки и еще теплую плоть. Давай! Согнал всю имеющуюся в моем организме ману в свои ладони и выдал ее на горА, изо всех сил желая вернуть эту маленькую девочку к жизни. Голубая мана заклубилась под ладонями, затем вспыхнула зеленым, заполнив руну жизни. Секунды казалось превратились в минуты… Вот! Тук! В мою ладонь стукнулось маленькое сердечко и через паузу еще раз. Ребрышки трепыхнулись и слабый вдох шевельнул крылышки бледного носика. Да! Давай, маленькая! Дыши!

Толпа замерших людей надвинулась, не веря своим глазам, а у мамочки, закрывшей рот руками чтобы не закричать, хлынули слезы из глаз.

— Мама?.. — Глаза девочки открылись, и все вокруг пришло в движение, радостно заголосив во всеобщем облегчении.

Я успел одеться и подумать о ночлеге, когда к моей машине прибежал взъерошенный мужчина и запалено представился:

— Слава богу, вы не уехали! Я Джеймс Хемфри — отец Джесики. Спасибо вам! Позвольте пожать вам руку и пригласить в наш дом. Я не могу отпустить вас просто так! Вы ведь здесь проездом? Можете заночевать у нас.

— Мэтью Маккензи. К вашим услугам…

Я тут же согласился по причине решения вопроса с ночлегом, да и хотелось посмотреть, как там спасенная девочка. Вообще-то, то что я сделал — являлось полным экспромтом с моей стороны. Дело в том, что лечебный амулет в этой ситуации никак бы не помог, так как его воздействие рассчитано на живой организм. А тут нужен был резкий толчок способный завести остановившееся сердце. К счастью, интуитивное решение оказалось верным и мне было интересно посмотреть последствия для организма при таком взрывном воздействии.

Аккуратный домик с видом на озеро украшало огромное развесистое дерево с ветки которого свисала пара качелей, а выше в развилке толстого ствола виднелся большой «скворечник» для маленьких ребятишек.

— Рейчел в доме с детьми. Проходите! — Пригласил меня Джеймс, когда мы вышли из машины. — Ваш автомобиль… — Мужчина замялся, но продолжил, — он как-то странно ехал, и я не видел, чтобы вы переключали передачи.

— Ничего странного. Я переделал его. Двигатель пришел в негодность, и я приспособил два электромотора, чтобы двигать эту колымагу. Ничего сложного. Этот принцип пробовали применить даже раньше, чем появился двигатель внутреннего сгорания.

— О-о! А можно посмотреть⁈

— Конечно можно!

Мистер Хемфри заглянул под поднятый капот и выдав парой экспрессивных фраз свое восхищение принялся расспрашивать о деталях конструкции, скорости и дальности пробега на одной зарядке. Я впарил ему совсем другие характеристики отличные от реальных и нисколько не привлекательные. Вернул нас из страны механикусов голос хозяйки, появившейся в открытой двери.

— Джеймс! Как тебе не стыдно приставать к гостю со своими железками! Знакомь же меня быстрей! — Она торопливо пошла навстречу и протянула руку заглядывая в мое лицо.

— Какой вы еще молодой! Можно я вас обниму? — Весьма приятное в ощущениях тело прижалось ко мне в районе солнечного плетения, и организм совсем некстати отреагировал на подобный раздражитель. — Спасибо вам огромное! Если бы не вы!.. Пройдемте в дом, я вас накормлю и заодно поговорим!

— Как ваша дочка?

— О! Она совершенно оправилась! И ждет своего спасителя, чтобы выразить свою признательность.

Джесика была в полном порядке и немного засмущавшись пролепетала слова благодарности и попыталась обнять мои ноги. Я подхватил ее на руки и чмокнул в пухлую щечку, чувствуя щемящую радость, что эта милота осталась в этом мире.

— Как себя чувствуешь?

— Холосо!

— Нигде не болит?

— Нет. Только щекотно!

— Где?

— Вот — здесь! — Крошка ткнула пальчиком себе в грудь, и я оглянулся на стоящих рядом родителей.

— А вы гляньте! — Сказала миссис Хемфри. — Джесс покажи дяде.

Девочка задрала подол платьица себе на голову и обнажила свой торс и смешные белые трусики. Моя руна превратилась на ее груди в симпатичный рисунок полностью зажившего шрама и пульсировала зеленой энергией в такт детского сердечка. Очень, очень интересно! Неужели я изобрел что-то новое! Живой амулет, работающий от энергии своего носителя! О-о! Мысли унеслись просчитывать вероятное развитие подобного открытия, если конечно этот эффект со временем не затухнет.

— Какой красивый рисунок! Теперь я тебя легко узнаю, даже когда ты вырастешь! — Я провел пальцами по зажившей коже, вызвал веселый хи-хик и сказал, обращаясь к родителям:

— Вообще то, я это сделал в первый раз. Меня этому ритуалу научил шаман эскимосов, когда я добывал золото на Аляске. Как и почему это сработало — не имею понятия, но там на берегу мне показалось это — единственно верным решением.

— О — да! Вас нам послал сам Господь!

— Мэм. Можно звать меня просто Мэтью, ха-ха!

— Тогда, я — Рейчел, а это — Джеймс. Станешь для Джесики вторым отцом!

— О! Давайте я буду ей названным братом. А то еще ваш муж меня заревнует.

— Ха-ха-ха! — Общий смех прозвучал скрепляющей струной возникших чувств между сторонними людьми, и я почувствовал, что возможно обрел в этом мире еще одну семью.

— А вот и Том! — Из спальни на втором этаже вышел еще один карапуз младше сестренки и уставился на веселящихся, щерясь детской улыбкой через деревянное ограждение. — Спускайся малыш! Будем ужинать с нашим новым «сынком»!

Вечернее застолье прошло просто великолепно. Открытые и радушные люди приняли меня всем сердцем и без всякой фальши транслировали это своим видом, словами и поведением. Джесси прилипла ко мне, почти как моя Милли, и мило лепетала про всякую всячину, напрочь забыв о том, что случилось на озере. И слава богу! А то ведь может развиться водобоязнь или еще что похуже. Детская психика очень пластична! Тем временем Джеймс рассказывал о своей работе в городе, где он продавал машины, а я повествовал о жизни в суровой Аляске и трудности добычи драгоценного металла.

— И сколько же вы добыли золота? — Задала вопрос Рэйчел следуя своей женской сущности, характеризующейся всеобщей тягой ко всему блестящему и дорогому.

— Хватило на подарки семье и на машину.

— Ну, это несерьезно! — Воскликнул Джеймс. — Работать целый год и купить машину!

— А вы бы что купили? — Спросил с интересом я.

— Я бы купил участки земли! В городе, рядом с городом, заводом, дорогами… Везде! Насколько хватило бы денег!

— А зачем?

— О-о! Это вопрос серьезный! Вы ведь читаете газеты?- Я кивнул. — В Европе намечается знатная заваруха. Скоро там полыхнет. Начнется война! Коммунисты, фашисты, лейбористы… И тогда Америка начнет помогать всем. И левым, и правым, и нейтральным. А значит — что? Значит — заводы опять заработают на всю катушку, деньги потекут к нам рекой, начнется стремительное расширение и за бросовый сейчас клочок земли будут давать огромные деньги! Надо только знать — куда будет двигаться застройка.

— А вы — знаете?

— Я — да! Я год работал в муниципалитете Чикаго и не раз видел планы городского развития, остановившиеся из-за случившегося кризиса. Не трудно подкупить какого-нибудь мелкого чиновника в любом другом городе и получить эти сведения, не имеющие ценности в нынешних условиях. Нужны только деньги. И чем больше — тем лучше!

Эти слова моего нового знакомого попали на весьма благодатную почву и лежа в гостевой комнате на кровати я строил и строил планы в своей голове, краеугольным камнем в котором был финансовый вопрос.

— Джеймс… — Мы сидели рано утром с главой семьи за кухонным столиком и потягивали из кружек кофейный напиток, а Рэйчел упорхнула во двор по своим домашним делам. — Вчерашний разговор глубоко зацепил меня. Понимаете… Я в данный момент ищу дело, которое могло бы дать мне фундамент чтобы встать на ноги. Если бы я нашел деньги… Стали бы вы моим компаньоном по скупке участков земли?

— Хе-хе… Отчего же — не стать⁈ Ежели буду деньги! Только… Где ты Мэт их возьмешь? Или это секрет?

— Не секрет. Хоть я и добыл золота меньше, чем хотелось бы… Но я научился там кое-чему! Хотите составим договор? Создадим совместную компанию⁈

— А как же! Без договора — никуда! Надо зарегистрировать компанию, составить устав и все такое. Для начала тысячи долларов должно хватить. И если ты всерьез хочешь заняться этим делом, то надо поторопиться. Год… максимум два — и в Европе вспыхнет война. Нам надо успеть к этому времени.

— Эх! Давай руку… Компаньон! Я — не я, если не добуду золота! Правда сейчас зима на носу, но кое-что обязательно будет. Можешь пока не увольняться из своей конторы. Выпишу тебе чек на полторы тысячи и начинай оформлять все нужные бумажки.

Так на кухне за небольшим столом родилась наша компания — пока еще без названия, которая должна стать первым этапом в построении Оплота Артефактора, залетевшего сюда из другого края вселенной.

Я задержался в Чикаго на три дня подписав кучу бумажек нужных для оформления новой компании, которую мы назвали «Вью ин фьюче», открыли счет в банке и согласовали доли каждого акционера.

— Нет, нет и нет! Никаких пятидесяти процентов! — Джеймс отказывался от своей доли и настаивал на тридцати процентах. — Я ведь еще буду получать зарплату как директор, а это тоже немалые затраты! Или ты хочешь, чтобы мы тут сидели без денег? — Джеймс с хитринкой в глазах оглянулся на свою жену и подмигнул мне.

— Хорошо! Надеюсь, ты выделишь себе приличную зарплату?

— А это — как решит правление! То есть — ты!

Эта беседа состоялась вечером третьего дня, а на утро я уехал в сторону западного побережья. Причина моей уверенности в добыче нужного количества золота имелась, и я бы сказал весьма веская. Моя камлалка из лосиной лопатки сослужила в свое время хорошую службу и, основываясь на уже опробованный принцип добычи, ничего не стоило изобрести агрегат, отсеивающий драгоценный металл из золотоносной породы. Нужно было всего лишь изготовить драгу в ближайшем к Аляске порту и доставить ее на сухогрузе до того — как в заливе встанет лед. Зимой я постараюсь найти и купить нужный участок, привлечь людей к его разработке с началом весны. А перед этим еще нужно будет добыть уже известным способом золотишка сколько смогу пока стоит лед, чтобы Джеймс мог получать свою зарплату и не сидел без дела. Сколько стоила земля в разных районах города, пригорода и в других местах я не имел никакого понятия и поэтому оставил этот вопрос для своего компаньона. Его открытость и честность я не подвергал сомнению, так как видел во время наших разговоров его ауру, которую ничем не подделаешь. В общем — держись Аляска! Я опять еду к тебе!

Выбор порта для старта новой золотодобывающей компании был вполне очевиден и через три дня почти непрерывного движения я прибыл в Сиэтл, где без труда купил простаивающий без дела экскаватор в неплохом состоянии и изготовил промприбор для добычи золота, в котором отсутствовала неизменная составляющая, вернее две. Не было системы промывки добытого грунта водой и соответственно длинного лотка с уловителями золотых крупинок. Правда с этим прибором можно было добывать золото лишь из рыхлой или сыпучей породы, но я точно знал, что такой, там где я был — полным-полно. Ох! Засмеют меня, когда я заявлюсь с этим куцым недоразумением на суровые Аляскинские берега. Деньги катастрофически таяли, когда я закупал необходимое топливо для электрогенератора, крупы, макароны, консервы, со смехом обнаружив однажды знакомую наклейку на ящике с консервированной фасолью. Вот и привет из дома!

На знакомый берег высадился со всем своим оборудованием практически без гроша в кармане, и только знакомый силуэт мистера Фаррела на берегу в окружении старожил слегка унял мои опасения на счет ближайшего будущего.

— Хай! Кого я вижу⁈ Наш Малыш вернулся! — Берни облапил меня в медвежьих объятиях, и я познал крепость ладоней старожилов на своих плечах. Вечером весь Крик Поинт собрался в таверне у Берни и я, договорившись с хозяином о кредите, выставил для всех угощение, как это положено у местных. Старожилы гудели до полуночи, и я смог уснуть только когда Берни своим волевым решением не объявил конец вечеринки.

На утро Берни дождался когда я съем свой завтрак и задал висевший на его челе вопрос:

— Ну рассказывай, Мэт! Чего это ты задумал на этот раз? Или опять «рыбачить» надумал? Ха-ха-ха! — Берни почти не изменился и был так же крепок и деятелен, каким я его запомнил при расставании.

— Нет, Берни. Я приехал по делу. Скажи… Тот лосиный выгон за Моржовым мысом еще никто не выкупил?

Дело в том, что в поисках золота я успел много где побывать и огромный пляж состоявший пополам из щебня и песка привлек меня своим неплохим содержанием золота, если применить промышленный способ его добычи. Там я и надеялся начать испытания своего прибора. Главную и единственную проблему в моей компании я видел в отсутствии бригады рабочих, которые бы делали свое дело и не задавали бы ненужных вопросов о новой технологии по добыче золота. Поэтому я почти все поставил на помощь своего друга Берни и, надеюсь, не прогадал.

— Кому он нужен⁈ Уж не тебе ли?

— А если и мне? Хочешь расскажу тебе сказку?

Я улыбнулся и принялся излагать псевдонаучное «открытие», которое осенило мою юную голову, когда я старательно долбил пешней лед местного залива. Накрутил, навертел все что знал и не знал о магнетизме, электрических полях и проводимости металлов и добавил главный свой аргумент:

— Ты же помнишь те ящики под моей кроватью?

— Я даже знаю — что в них было! Именно поэтому я помогу тебе, а не потому, что поверил во всю ту муть, что ты мне наговорил. Давай, излагай свой план!

Глава 18

Пока зима не сковала лед в заливе, я занялся изготовлением новой «хапуги», а затем отправился чистить от накопившегося золота все доступные в округе водопады. Почти одиннадцать килограмм самородков тут же были переплавлены и сданы скупщику от «Голд Инч Бэнкс», который хоть и сделал удивленное лицо, но вопросов задавать не стал. Половину суммы я получил чеком и отправил его с почтой своему компаньону в Чикаго. Затем прошелся по самым перспективным местам, где без проблем можно было бы перелопатить мегатонны земли с помощью моего оборудования и принялся столбить незанятые и оформлять аренду имевших хозяина участки, если это представлялось экономически выгодным. Понятно, что аренда оформлялась на будущий сезон и без помощи Берни мне бы их никто не отдал на разработку. Я бы сказал, что они сдали их именно Берни, так как после нашего с ним разговора он согласился стать управляющим на моих приисках и взять на себя организацию добычи золота со всеми сопутствующими проблемами.

Наконец залив заполнился ледовой крошкой и прочно встал, и я принялся лихорадочно «подметать» прибрежные природные лотки, отлично улавливающие крупные чешуйки золота своими каменными гребенками. Потратил на это все свои немалые силы, чтобы добыть как можно больше средств для нашей с Джеймсом компании. Благодаря сложившейся погоде удалось поработать почти целый месяц и добыть почти тридцать килограмм. Обменял золото на чеки, отдохнул с неделю и с первым же попутным караваном из собачьих упряжек отправился на Большую Землю, не имея ни малейшего желания сидеть в четырех стенах еще три месяца. Сойдет снег — тогда и вернусь!

Дорога до Чикаго заняла десять дней на перекладных до Сиэтла и дальше уже на своей машине, которую я оставлял в одном из припортовых складов. Уставший морально от длительной дороги в одно солнечное утро я постучался в стекло входной двери в доме своего компаньона. Погода стояла по-зимнему теплая и радовала украшенными багряной листвой деревьями и целыми десятью градусами со знаком плюс.

— Кто там? — Послышался голос Рейчел и через минуту я уже обнимался с Джеймсом оставив смутившуюся после моего горячего «северного» приветствия супругу за спиной.

— Мэт! Не ждал тебя так скоро! А загорел то как! Разве на севере такое солнце?

— Еще какое! Особенно если вокруг снег и лед! Эффект знаешь такой, что кажется еще немного и ослепнешь! Где дети?

— Спят еще. Проходи, мы как раз собираемся завтракать.

Я разоблачился и вдохнув запах бекона с яичницей присоединился к паре за кухонным столом. Вкусный глазок яичницы с пряными кусочками свинины проскочил со свистом в мой желудок, а следом и тост с ежевичным джемом.

— Ну, рассказывайте! Как Джесс? Том? Не болеют? — Спросил после первого глотка кофе откинувшись на стуле. Мой компаньон и Рейчел выглядели хорошо, и мой наметанный взгляд уловил едва заметные приметы на лице и фигуре последней. Кажется, тут намечается прибавление в семействе! — Про вас не спрашиваю. И так видно, что цветете и пахнете! Даже завидки берут!

Джеймс и Рейчел обменялись нежными взглядами, и ответственная за подрастающее поколение жена принялась отчитываться о здоровье, добавленных сантиметрах в росте и выпавшем зубе моей «крестницы». Потом Рейчел пошла поднимать детей, а мы с компаньоном прошли в зал, чтобы поговорить о делах.

— Значит, так… — Джеймс улыбнулся и начал свой отчет, — Конторку открыл на Феникс Роуд. Нанял секретаршу чтобы отвечала на телефонные звонки. Уже купил три участка рядом с оружейным заводом и два по маршруту предполагаемого строительства железной дороги…

— Подожди. Разве можно купить пять участков на неполные четыре тысячи долларов? — Быстро прикинул я, — ты случайно никого не ограбил?

— Я порядочный и честный гражданин! — Пафосно произнес Джеймс и довольно осклабился. — Я просто купил сначала два участка, потом под их залог взял кредит в банке и купил еще два, опять заложил и купил один, но большой. Вот теперь думаю… закладывать его или нет, ха-ха!

— Ну, ты… Пройдоха! А если бы я не приехал⁈ Ты бы за это время скупил половину Чикаго!

— А почему нет? В Испании уже во всю воюют, япошки кошмарят Азию. Все идет к тому, как я тебе и говорил. Будет большая война! Вот увидишь. Скоро снаряды потребуются в огромном количестве, а мы к тому времени подготовимся и начнем стричь купоны. Ты деньги привез?

— А как же! Пятнадцать тысяч, — я достал саквояж и выложил на стол чеки на предъявителя. — Но это до весны на Аляске! А она придет туда не раньше, чем через три месяца, еще понадобиться время на раскачку, так что берем четыре. Если с финансами будет совсем туго, то звони на мой домашний телефон в Миссури. Но лучше бы тебе не залезать в долги. И да! Возможно, я женюсь. Приглашаю вас заранее, позвоню — когда будет ясность.

— Что ж… Рад за тебя! Обязательно приеду! Девушка симпатичная хоть? Фото есть?

Не успел Джеймс как следует рассмотреть предъявленный ему фотоснимок, как на нас обрушились два маленьких торнадо и принялись выворачивать мне руки, карманы и язык получая от меня подарки, обнимашки и позволяя осмотреть мою печать на своей груди. Чуда к моему огорчению не произошло и руна все же потухла, видимо выработав всю мою ману, которую я вбухал в безжизненное тельце. Приложил к магическому рисунку на груди Джесики ладонь и попробовал оживить руну жизни, подав порцию маны. Спящая руна легко налилась голубизной и в один момент пыхнула зеленым, запульсировав в ритме сердца. Эх! Посмотреть бы — на сколько этого заряда хватает! Но даже так! Ведь можно подпитывать ее с помощью моего маноинвертора. Я просканировал идеально здоровое тельце своей «сестренки» и отложил свое открытие на «потом».

Не стал надолго задерживаться в счастливом семействе и после обеда стартанул в родные пенаты, с трепетом в душе предвкушая встречу со своей невестой. Что-то мой организм в последнее время не на шутку активизировал некоторые процессы в организме и сил бороться с позывами оприходовать первую встречную самочку с приподнятым хвостиком совсем не осталось. Поэтому понукаемый взбесившимися гормонами я долетел всего за два дня до дома и прямо с порога объявил, что мне надо срочно жениться, чем вызвал бурное веселье со стороны родных. Тем не менее, мой призыв был услышан в обоих семьях и «всего» через неделю я стоял перед священником с невестой «в руках», облаченной в пышно-белый наряд и под прозрачной фатой.

— Согласен ли ты, сын мой, взять эту прелестную девушку в жены?

Прозвучал долгожданный вопрос, и я под смех собравшихся на торжество гостей выпалил троекратное «Да!». Ответное «Да», поцелуй невесты залп бутылок шампанского, объятья родных и вот мой Мэтмобиль уже уносит нас под бренчание привязанных к капоту консервных банок в снятый номер для новобрачных в лучшей гостинице Джеферсон Сити.

— Что ты хочешь сделать? — Саманта приготовившись стать «женщиной» лежала в одной ночнушке на широкой кровати и с интересом разглядывала шприц в моей руке. Интригующе улыбаясь стянул левой рукой последнюю завесу на стройном теле, залюбовался румянцем смущения на лице любимой, которая поджала стройные ножки и прикрыла ладошками своих близняшек, впервые представ перед мужчиной во всей своей красе.

— Ничего особенного. Просто наложу на тебя печать верности, и ты не сможешь строить глазки другим парням! — Я встряхнул шприц любуясь золотым цветом приготовленного заранее на этот случай раствора, состоявшего из настойки травяного сбора и золотой пудры. Первое создавало эффект обезболивания, а второе являлось «чернилами» для рун, которые я намеревался нарисовать на идеальной матовой и гладкой коже своей жены. На груди я решил создать невидимую для других руну жизни, как у Джесики, а на животике прямо под смешным пупочком и над рыженьким кустиком волос я намеревался наколоть руну, обеспечивавшую «безопасное» исполнение супружеских обязанностей при условии ее активного состояния. Деток ни мне, ни надеюсь Саманте пока ни к чему, при наличии целого детского сада дома с самыми разными по возрасту кукленышами. Да и рано нам еще!

— Хи-хи! Ты серьезно? — Саманта округлила глаза и испуганно поежилась. — А это не больно?

— Совсем не больно. И я пошутил! Это шаманские штучки, от которых ты останешься молодой и красивой даже если тебе стукнет пятьдесят лет! Хочешь быть вечно молодой⁈

— Хочу… А ты?

— А я?.. — Я потер рукой со шприцем затылок, — А я себе уже сделал! Надо же было мне потренироваться. Давай, ложись прямо и расслабься…

В общем, все прошло замечательно. Золотого раствора хватило на обе печати, и после активации — все заработало как надо. К моему огромному сожалению я не смогу поделиться с вами дальнейшими событиями, но поверьте мне! Это было — волшебно!

Когда наполненный «счастьем» как воздушный шарик оплачивал за проживание в номере, оказалось что мы провели в постели трое суток. Тяжелые шторы на окнах почти не пропускали дневной свет, поэтому мы потерялись во времени дорвавшись друг до друга и лишь потребность восполнить «топливо» в желудках заставляло нас отвлекаться от «дела» на принесенный в номер обед.

— Куда поедем? — Саманта примостила свою попку, которую за прошедшие дни я изучил до последнего миллиметра, на переднее сиденье и не избалованная поездками в авто с предвкушением стала разглядывать салон.

— У нас же медовый месяц? Вот и поедем туда, где этого меда видимо-не видимо. А еще теплое море и горячее солнце. Едем во Флориду! А то я на этом Севере так продрог, что до сих пор иногда мерзну, — улыбнулся и не удержавшись припал к улыбке моей «золотой рыбки» горячим поцелуем, который чуть не привел к мысли вернуться на пару часов обратно в гостиницу.

— Ох, Мэт… — Выдохнула Саманта, когда я нехотя отпустил воспарившую в небеса девушку. — Кажется я опять хочу…

— Это — хорошо! Моя рыбка! Я тоже хочу тебя! Облизать и съесть! Ха-ха-ха!

Мы вырулили на улицу и сориентировавшись по солнцу направились в сторону южного выезда из города. Одним махом проскочили неширокий штат Тенесси, лишь однажды остановившись перекусить и встали на ночлег на краю небольшого городка где-то по середине Алабамы. Поднял на руки мою сраженную сном жену, наверстывавшую недостаток сна за время первой «брачной ночи», растянувшейся на несколько дней и понес в блок с номером семь, на которые была разбита «П» образная одноэтажная застройка для дальнобойщиков и дорожных путешественников.

— А?.. — Милая открыла глазки, когда я укладывал ее на двухспальную кровать и прикрыв ладошкой ротик сладко зевнула. — Мы уже приехали?

— Приехали, приехали… Пойдешь в душ или будешь так спать? Давай я тебя хотя-бы раздену.

Раздевание неожиданно, хе-хе, перетекло в очень и очень тесные объятия, после которых все же пришлось посетить душ, а так как моя принцесса все же немного выспалась и «удачно» взбодрилась после совместной помывки в тесном душе, то мы пошли ужинать. Набив животы, завалились в кроватку и тесно переплетясь в одно целое уснули, чувствуя каждой клеточкой тела излучаемую каждым выдохом и стуком сердца обоюдную любовь.

Флорида встретила нас высокими пальмами и многочисленными озерами, речками, канавами полными воды, где бегали, летали, прыгали и плавали многочисленные обитатели этого рая для земноводных. Пара кайманов не на шутку напугали Саманту. Когда она неосторожно любовалась белыми цаплями на берегу симпатичного озера и почти собралась окунуться в манящую на жаре воду.

— А-а-а! — Моя испуганная женушка, сверкая белыми коленками взлетела по прибрежному склону, и я вынужден был подхватить ее на руки, серьезно опасаясь, что обезумевшее создание унесется непонятно куда и придется ее потом искать.

— Там! Там…

— Морское чудовище? — Я посмотрел на любопытных рыбоядных рептилий и перевел взгляд на зеленые глазки, к которым начали возвращаться признаки разумности.

— Да!

— Ты такая сладкая, «рыбка»… Чмок. Что я бы тоже на тебя набросился, если бы питался так как они.

— Но я же не знала, что они питаются рыбой! А еще у них такие зубы! М-м… Хватит меня целовать! А то я за себя не ручаюсь.

— Я сам за себя не ручаюсь!

Пришлось немного задержаться в этом прекрасном месте, совершив самый красивый ритуал, который явно пошел на пользу местной фауне, дав наглядный пример как нужно размножаться в естественной среде.

Вскоре мы пробились через череду болот и выехали на побережье Мексиканского залива, где и остановились в первом приличном городке. Сарасота утопала в зелени и была красива также как моя милая, которая цвела и пахла подобно самой красивой орхидеи, купаясь в своей и моей любви и казалось излучала свет привлекая этим внимание местных пейзан.

— Вы молодожены? — Сразу определила девушка на ресепшене, когда мы появились перед ней. Саманта щеголяла цветами заменившие белую шляпку с широкими полями, а мечтательные зеленые глаза вполне могли заменить лужайку.

— А как вы догадались⁈ — Воскликнул я, смущая довольно юное создание.

Девушка прыснула, зарозовела щечками и завистливо выдала, что это видно любому за целую милю.

— Мэ-эт… — Мы расположились в номере на втором этаже с огромным открытым балконом, увитым цветущей зеленью, и отправились на уютный почти безлюдный пляжик вкусить кусочек райской жизни. Первым делом искупались в почти спокойном море и легли на расстеленные полотенца, а Саманта пристроила свою головку на мой живот, щекоча кожу мокрыми прядями.

— А на что мы будем жить? — Оказалось, что в этой красивой головке завелись кое какие мысли практического плана, и я понял, что любовная лихорадка дорвавшейся до «сладкого» девушки пошла на убыль и теперь для нее наступила пора вить семейное гнездо. — Куда ты ездил в последний раз?

— Наконец то! — Я извернулся и поцеловал открывшееся розовое ушко.

— Ай!

— А я уже думал, что тебя кроме секса ничего не интересует!

— Ну, Мэт… Не будь букой! Где мы поселимся? Будем работать? А то я, кроме как стучать на пишущей машинке, ничего делать не умею!

— Ничего! Стирать, чистить картошку и доить коз ты сможешь. Дело не хитрое!

— А… а… Мы будем жить на ферме? — немного потерялась в мыслях моя милая, изображая лицом мыслительный процесс.

— Нет! Ты будешь жить во дворце, есть из серебра, а я только и буду делать, что носить тебя на руках и любить под каждым кустом.

— Опять шутишь… Хотя звучит заманчиво… Мне кажется вон те кустики вполне симпатичные!

— Ах ты, моя озабоченная! Малыш! У нас есть в номере великолепная кровать! А насчет милого семейного домика не беспокойся. Я все это тебе обеспечу! Клянусь!

Через три дня наполненных негой и любовью, мы перенесли наши подзагорелые тела дальше по побережью. Погуляли несколько дней в Майями, пройдясь по его бесчисленным ресторанам и дансингам вдоволь вкусив атмосферу молодежного отдыха. Потом перебрались в Вест-Палм-Бич, затем насладились великолепным пляжем в Дейтона Бич и закончили свадебное путешествие в маленьком домике под Джексонвиллом, спрятавшимся в густой зелени на берегу моря вдалеке от всех остальных застроек. В нем мы прожили почти неделю, наслаждаясь полным уединением и друг другом. И когда пришло понимание, что нужно возвращаться в мир, то пришлось преодолеть внутреннее сопротивление, чтобы покинуть это уютное гнездышко любви. У моей милой было точно такое же мнение и поэтому мы дали себе возможность остаться еще на два дня, но потом все-же выехали в сторону родного штата, полные положительными впечатлениями от своего медового месяца.

Глава 19

— Что думаешь делать дальше, Мэт? — Мы с отцом сидели у реки и в кои-то веки общались на серьезные темы. Вчера мы приехали в городок, и я оставил женушку дома делиться с родными впечатлениями о своем путешествии. — Я тут прикупил соседнюю ферму по случаю. Джон пока не женился… Можете жить там.

— Думаешь из меня выйдет фермер?

— Э-хе-хе… Конечно — не выйдет. Но и в городе тебе вроде не очень… Так и будешь летать туда-сюда?

— Не знаю, пап… Пока да, а со временем осяду где-нибудь, заведу детишек и буду — как все, ха-ха!

— Детишки… Они не спрашивают — когда родиться! Раз! И через девять месяцев — получите!

— Ты рассуждаешь прошлыми понятиями. Сейчас все по-другому. Раз, потом еще раз и еще много-много раз! И — никаких детей! Ха-ха! Так что скажи маме, чтобы она не волновалась и бабушкой она станет еще не скоро, если конечно Джон не постарается.

— Да, уж… А знаешь… Когда ты умирал, я думал… Ну, как про естественный отбор. Слабые умирают, остаются сильные — как у животных! Потом ты выжил… Спас семью от разорения, дал толчок для развития нашего бизнеса. Ты вдохнул во всех нас какую-то искру — и все стало ярче, а жизнь поменялась и расцвела красками. Джил говорит… Что ты в тот момент общался с Богом. Прости меня!

— Пап! Ну, чего ты⁈ — Я обнял отца и похлопал по широкой спине. — В принципе — ты прав, а Бог он в каждом из нас. Ведь в библии говорится, что мы созданы по образу его и подобию. Так почему же мы не можем творить подобно ему чудеса? Разве мало чудного сотворило человечество, еще недавно жившее в пещерах и размахивавшее дубинками? Один самолет чего стоит! А кино⁈ Радио⁈ Просто — надо жить, любить и верить!

— Я тебя люблю, Мэт.

— Я тебя тоже, папа…

На следующий день я уехал из отчего дома и, захватив по пути «гостившую» у родителей женушку, дал «газу» моей колесной кобылке, как только мы выехали на трассу ведущую на Север.

— Куда мы едем, Мэт? — Любимая пыталась пристроить свою головку на мое плечо и всячески мешала сосредоточиться на вождении. — Я по тебе успела соскучиться! Может остановимся ненадолго у какой-нибудь симпатичной рощицы?

— Все же тема «кустиков» тебя зацепила! И чего это тебя так тянет к «любви» на природе⁈ Укусит какой-нибудь паучок за твою прелестную попку — будешь знать!

— А мы можем в машине!

— Можем… Но не будем! Ха-ха-ха!

— Плохой! Бракованный муж мне попался!

— А — это!.. Это уже — удар ниже пояса! Смотри, будешь продолжать — останешься вечером без «сладкого».

Моя милая насупилась, но спустя пару секунд хихикнула и опять прильнула, светя в мою сторону зелеными прожекторами.

— И все же… Куда мы едем?

— Помнишь ту семью из Чикаго на свадьбе? Я тебе представлял. У них еще двое прелестных детишек были.

— Не помню… Я в тот день была как в тумане и почти ничего не запомнила, пока не оказалась в кровати, хи-хи…

— Так вот. Мы едем к ним в гости. Поживем там немного, в большом городе погуляем… Смотри. Нас кто-то пытается догнать…

Я слегка увлекся и разогнал наше авто по ровному шоссе, пользуясь отсутствием машин на данном участке. Стрелка спидометра уперлась в крайнее положение после числа сто двадцать, и как быстро мы ехали было непонятно. Минут десять назад я обогнал смешную машину с открытой капсулой-кабиной, в которой сидел водитель в кожаном шлеме и больших очках. Вот эта машина и маячила позади, подавая сигналы шейным платком в машущей над головой руке.

— Чего он хочет? — Я плавно притормозил и на всякий случай активизировал защитный амулет. — Не выходи из машины. Узнаю — чего он хочет…

Выйдя захлопнул дверцу и прошел несколько шагов навстречу подъехавшему преследователю.

— Хэллоу! — Мужчина скинул очки и весьма споро выскочил из своего странного автомобиля, напоминавшего вытянутое яйцо. Рука в кожаной перчатке протянулась для рукопожатия, и я убедившись в отсутствии враждебности в ауре незнакомца пожал ее, ожидая продолжения.

— Позвольте представиться! Смит. Боб Смит! Простите, что вынудил вас остановиться, но я не мог не попытаться! Ваш автомобиль… Это же Форд Второй? Как вы его так разогнали⁈ Что это вы впихнули под капот⁈ Я еле смог удержаться за вами! А ведь это гоночный автомобиль! Я еду на Питсбургскую Гонку. Не хотите поучаствовать?

Пришлось огорчить экспрессивного «гонщика», показав свои электромоторы под капотом, которые не подходили ни под какую категорию автомобилей, заявленных на предстоящих гонках. Сослался на занятость, чтобы избежать словесных разборок технических деталей моего двигателя и получив визитную карточку вкупе со словесными убеждениями продолжить дальнейшее знакомство, вернулся в машину, посмеиваясь над сложившимся казусом.

— Что он хотел? — спросила Сэм, посмотрев на газанувшего мимо нас гонщика.

— Хотел пригласить на гонки, пока не заглянул под капот… Поедем ка мы потише.

С двумя остановками на весьма «приятный» во всех отношениях ночлег мы доехали до моего компаньона, объехав по широкой дуге город Чикаго.

— Как здесь красиво! Это море? — Восхищенно воскликнула женушка, когда сосны расступились и бескрайнее озеро, окаймленное желтизной песка, распахнулось перед нами во всю ширь вызывая восторг в душе сухопутных.

— Это — озеро. А вон там живут Маккензи. Напоминаю. Хозяйку зовут Рэйчел, хозяина Джеймс, а детишек — Джессика и Том. Запомнила? — Дождавшись кивка легкомысленной головушки, погладил ее и подумал как она отнесется к тому, что я планирую оставить ее в этом доме на время своей поездки на Аляску.

Остановившись перед домом, взял из багажника корзину полную плодами манго, которые мы привезли из Флориды и разделили на три семьи.

— Мама! Папа! Мэт приехал! — Входная дверь распахнулась и Джесс вылетев как большая птица мгновенно оказалась на моих руках, обнимая загорелую шею. — А я из окна увидела! Это твоя жена?

— Ты же ее видела на свадьбе.

— Там она была другая… Как принцесса. Ты теперь живешь с моим Мэтом? — Джесика ревниво прищурила свои глазки, но затем улыбнулась. — А ты красивая! А он меня спас. Теперь я его «сестренка».

Тут из дверей явились остальные члены семейства и после обнимашек мы зашли в дом.

Животик Рэйчел уже прилично округлился и привлек внимание моей половинки, как и уже бегавшие снаружи старшие детишки, решившие поближе познакомиться с «девушкой» Мэта.

— Ну что? Как вы тут? — Я отхлебнул традиционно поданный гостям лимонад и перевел взгляд от своей жены на хозяев. — Почему не на работе? Надеюсь, ты не разорил нас?

— Не волнуйся. Все под контролем! Деньги потрачены, зарплата на три месяца есть. Так что мы с тобой — уважаемые землевладельцы! Как отдохнули? — Задал вопрос понизив голос и стрельнув глазами в сторону раскрасневшейся Саманты, отбивавшейся от любознательных детишек. Я показал большой палец и через секунду добавил с левой руки, вызвав смех от Рэйчел и одобрительный кивок Джеймса.

— А мы с Рэйчел приготовили для вас свадебный подарок! — Торжественно произнес мой партнер. — Саманта! Хотите посмотреть?

— Очень хочу! — Мгновенно отозвалась жена, обрадовавшись возможности сбежать из цепких лапок детишек, обязательно пожелавшие узнать технические подробности начала семейной жизни.

Всей толпой вышли на улицу и пройдя примерно пять участков с домами остановились на берегу по середине роскошной сосновой рощи, разбавленной вкраплениями елок, высоких лип и кустарника вдоль границы обращенной к воде. Открытый берег радовал глаза песчаным покрытием, испещренным следами птиц и мелких животных.

— Ну, как⁈

— Вид неплохой. Спасибо за подарок!

— Нет! — Джеймс развернул меня за плечи в строну рощи и сказал, — Вот подарок! Три акра! Корабельные сосны, чистый воздух и свой пляж! Стройся и живите!

— А-а! — Саманта первая отреагировала и принялась благодарить Джеймса порываясь обнять, но постеснявшись пожала старшим Маккензи руки и повисла на моей шее от избытка охвативших ее эмоций. — Неужели мы можем здесь поселиться⁈ Мэт! Это — невероятно!

Женщины и дети побежали исследовать участок, а я спросил своего партнера:

— Дорого заплатил?

— Не особо. По прежним временам сущие копейки. Зато у тебя будет свой дом, и ты не сбежишь от нас на край света. А пока будешь строиться — можете пожить у нас.

— Для того, чтобы строиться — нужно заработать еще денег.

— Какие твои годы! Надеюсь, твоя Саманта не сильно кричит во время секса?

— Совсем не кричит.

— А моя — кричит, хе-хе… Так что вам повезло, что она беременная, а вот мне — нет.

— А… А вы сейчас разве уже не того?..

— Ну… Не то чтобы нет… Но Рейчел бережется. Ну — ты понимаешь! А вот еще через месяц будет совсем «сухой закон». Так что хорошо, что твоя не такая шумная. А то перегородки в доме тонкие и слышно каждый чих. Пошли. Покажу тебе границы участка.

Мы прожили в поселке «Санди Бич» (Песчаный Берег) почти месяц. Отдыхали, купались, возились с детьми, ездили в город. В кои то веки посетили театры, музеи и Библиотеку. Да. Именно с большой буквы, так как величественное здание, до потолка заполненное книжными полками, внушало мне священный трепет от осознания масштабов знаний хранящихся здесь. Художественная литература, история, поэзия, философия — десятки тысяч томов заполняли полки в высоченном зале, а люди на передвижных лестницах вдоль них напоминали муравьев, заботливо ухаживающих за своими личинками. Это сколько же надо времени, чтобы прочитать лишь малую часть хранящегося здесь и еще попытаться это запомнить. Еще больше нам понравился палеонтологический музей, в котором наглядно отображалась история развития этого мира, внушая искреннее удивление гигантскими скелетами живших когда-то на земле чудовищ. Музыкальный театр мне понравился, а драматический нет. Видимо нужно было снизить свою планку критического восприятия происходящего на сцене. Саманте это удалось, а мне вот — нет. Отчего я со смехом наблюдал рыдающих вокруг дам, но вежливо не показал этого, чтобы не показаться невеждой.

— Молилась ли ты на ночь, Дездемона! — Мы недавно вернулись из города и я, наклонившись над готовящейся ко сну Саманте, протянул руки к ее изящной шейке.

— Совсем не страшно! — Хихикнула жена и кокетливо повела плечиком.

— А так? — Я взял подушку и накрыл коварное лицо, явно намеривавшее соблазнить своего мужа.

— Пф! — Милая для вида побрыкалась и попыталась изобразить почившую в бозе жену ревнивого мавра. Ей это никак не удавалось, так как сбитое дыхание предательски вздымало налитую грудь под тонкой тканью ночной рубашки, уводя мои мысли далеко за рамки сценария. В общем… Я ее «оживил»! Два раза, хе-хе…

— Ну что? Моя рыбка! Куда поедем?

Мы посовещались и решили, что оставшийся месяц перед северным сезоном золотодобычи надо потратить с умом и, недолго думая, собрали нехитрые вещички и запрыгнули в наш электрический Мэтмобиль.

— Туда — где мы еще не были!

— У-у… Боюсь, что эта задача не на один год. Ладно! На Западном побережье я был. Значит — поедем на восточное! Как насчет посещения столицы?

Индиана, Огайо, Вирджиния. Три штата неспешно проползли под колесами нашего авто, пока примерно через неделю мы не въехали в Вашингтон. Примерно — потому что мы решили не смотреть в календарь и останавливались в любом понравившемся нам месте, чтобы прочувствовать всю прелесть своего путешествия. Столица Соединенных Штатов нас не впечатлила, как и Овальный Кабинет, который мы посетили с экскурсией. Президента не увидели, ничуть не огорчились и поехали на север вдоль побережья. Мэриленд, Делавер, Филадельфия. Чем-то одинаковые и абсолютно разные города нам понравились своей деловой атмосферой, но ночевать и отдыхать мы предпочитали в маленьких городках и поселках оставаясь иногда на день или два, если местность или кровать, хе-хе, казались нам слишком привлекательными. Таким образом отведенный месяц пролетел как одна маленькая отдельная жизнь, полная беззаботного времяпрепровождения, перемежаемое наслаждением маленькими и «большими» радостями, которые мы старательно доставляли друг другу.

— Нет, нет и нет! Я тут не останусь! Мэ-эт… Я хочу с тобой!

Мы вернулись в «Песчаный берег» и в первый же вечер принялись, если можно так выразиться, ссориться, после того как я озвучил свои дальнейшие планы.

— Сэм. Поверь! Там холодно, сыро. Ни тебе магазина нормального, ни теплого туалета.

— Ничего. Там же живут еще женщины. И даже зимой!

— Хочешь стать такой же кругленькой с глазами щелочками?

— Я буду тебе готовить!

— Кхе… Разве ты умеешь?

— Я научусь! А еще — буду греть тебе постель холодными ночами!

— С козырей заходишь? Ну ка… Покажи мордашку! Та-ак… На нос приклеим бородавку, один глаз закроем повязкой, а щеки замажем зеленкой. Боюсь даже в таком виде каждый встречный старатель постарается затащить тебя в кусты. А таких там несколько тысяч!

— Я буду сидеть в номере!

— Три месяца⁈

— Да!!

Вообще-то я внутренне не был готов надолго расставаться с Самантой, легкой в общении и всегда готовой к сексу. Можно сказать — мне повезло, и я нашел свою «половинку», но скажу вам по секрету — об этом я знал с первой же минуты, как увидел это соломенное чудо в аптеке у дядюшки Олли. Мой опыт прошлой жизни хорошо научил меня выбирать жен по индивидуальным признакам их ауры. Поначалу понятно были ошибки и это стоило мне потраченных нервов, что явилось вполне адекватной платой за умение разбираться в людских характерах и правдивости произнесенных слов. Так что, я немного посопротивлялся для виду и в награду получил незабываемые впечатления от своей воодушевленной женушки, отработавшей супружеские обязанности в двойном размере. Вот такой я — коварный!

Отработанный путь — Чикаго — Сиэтл, Сиэтл — Аляска, благодаря Саманте прошел гораздо комфортней и интересней и когда мы уже лежали в кровати накрытые медвежьей шкурой под треск поленьев в небольшой печурке я в полной мере выразил ей свою «признательность» за это, отчего она воспарила «на небеса» и вернулась от туда только утром, когда я уже наматывал по округе третий километр после завтрака и общения с Берни. Снег на открытых местах уже сошел и днем было даже жарко, но в глубине леса и в оврагах еще лежал, спрессовавшись до состояния льда. Вода в речке была просто ледяной, заполнив русло бурным потоком до самого верха берегов.

— Доброе утро! — Моя жена обещавшая готовить мне еду сонно нежилась под теплым одеялом надув припухшие со сна губки. Правда «бедняжка» вечером изрядно «потрудилась» на ниве сплочения семейной ячейки и отдала при этом почти все свои силы, хе-хе. — Пора завтракать, чмок…- Я поцеловал один закрытый глазик, потом другой, потом зовущие губки, тая от нежности и вдыхая молочный запах зарылся лицом в мягкие волосы целуя теплую шейку под розовым ушком.

— Ох, Мэт… — Ручки милой обхватили мою шею, а любимое тело подо мной выгнулось, выполняя сонные потягушки. — Ты нашел золото?

— Конечно нашел. Смотри! — Я достал из кармана совершенно случайно найденный самородок, когда сканировал грунты на предмет их остаточного промерзания.

— Ой! Какой маленький, а тяжелый! Давай меняться! Ты мне самородок, а я тебе поцелуй!

— Ты меня так разоришь! И кто это тебя этому научил? Давай свой поцелуй…

Одним поцелуем дело не ограничилось, и довольная женушка вышла на завтрак спустя почти час с таким «одухотворенным» лицом, что Берни увидев его тайком показал мне большой палец выражая таким образом мужскую солидарность. Вчера мы с ним договорились, что делами займемся на следующий день, а сегодня мы обживаемся, знакомим Саманту с окрестностями и налаживаем быт.

Первое нормальное золото мы добыли только через неделю. Пока организовались, наладили оборудование, отработали проходку промприбора по разрабатываемому участку, который просто подцепили к экскаватору. Ковш брал грунт с левой стороны загружал в прибор при этом однорукий механизм постепенно двигался вперед. Грунт внутри промприбора, пройдя стадию облучения и извлечения золота, выбрасывался с помощью короткого трапа аккуратно в выбранную экскаватором канаву, совершая обязательную для старателей работу по приведению разрабатываемого участка в почти прежний вид. Таким образом мы совершали круг по периметру участка и, постепенно сужая радиус, должны были закончить в его центре. Нанятые Берни суровые работяги отлично знали свое дело и технику не задавали никаких вопросов, работая как хорошо отлаженные автоматы. В первый же вечер, когда все наладилось, мы с Берни вскрыли бокс в котором собиралось притянутое за полный рабочий день золото и одновременно почесали в затылках глядя друг на друга.

— Да-а… Все-таки работает. Честно говоря, я немного сомневался, — высказался мой временный компаньон, хотя с этого момента «временность» вполне реально могла перейти в разряд «постоянный». Я разрядил «магнит» собрал золотой песок небольшим совком и когда Берни в своей комнате его взвесил, то весы показали шесть килограмм сто двадцать грамм.

— Кхм… — Берни опять задумался, глядя на золотую горку высотой сантиметров пятнадцать. — Если так пойдет постоянно, то показывать такую кучу золота нельзя. Придется сдавать понемногу, а остальное я отправлю пароходом. Лучше потратиться на перевозку, зато будем спать спокойно. Еще и сдадим дороже. Это дело надо обмыть, компаньон!

Мы выпили огненной воды с солодовым привкусом и так увлеклись «беседой», что даже мой железный организм «поплыл» и как я вернулся к себе в номер уже не помнил. Зато помнила моя женушка, о чем не преминула мне рассказать, когда я проснулся от позыва мочевого пузыря, на который давила ножка любимой.

— Проснулся, хи-хи!

— Чего «хи-хи»? Пусти меня. Мне срочно надо на горшок!

— Вчера ты обещал засыпать меня золотом с ног до головы!

— А еще что? Луну с неба не обещал⁈

— Нет. Но хотел сделать мне девочку!

— И?..

— Не получилось, — Саманта печально вздохнула и не выдержав паузы звонко рассмеялась. — Ты был такой смешной и заснул на половине пути, хи-хи!

В общем утро прошло весело и только свежий ветерок с моря вернул мне рабочее настроение, хоть мое участие в процессе добычи золота свелось до минимума. Надзор и снабжение — вот и все обязанности! Есть куча свободного времени и я знаю — чем его занять! Буду изобретать новые артефакты и амулеты. Сделаю любимой несколько красивых колечек и висюлек. Золота то под ногами немеряно!

Глава 20

Дни полетели один за другим как веселые пташки, а золото постепенно из ручейка потекло полноводной рекой. Чеки один за другим улетали Джеймсу, и я уже задумывался не попросить ли его начать строительство семейного оплота.

— Сэм. Хватит прятаться! Думаешь если ты нарядилась мальчиком твоя попка станет менее привлекательной⁈ — Я сидел на краю уже второго по счету разрабатываемого участка и минут пятнадцать наблюдал энергетический силуэт своей женушки, прятавшейся в мелком кустарнике.

— А что ты делаешь? — Саманта выбралась из зарослей и села рядом на кусок соснового ствола. — Здорово я придумала⁈ Я уже весь поселок обошла, и никто не приставал.

— А я вот возьму — и пристану!

— Извращенец! Смотри, тебя старатели побьют!

— Не побьют. Они на меня работают. Где штаны взяла?

— Берни дал. А еще показал куда идти.

— Предатель! Хорошо еще, что я тут всех медведей разогнал!

— Правда⁈

— Правдей не бывает… Тьфу на тебя! Даже целовать тебя боюсь. А то ведь и правда неправильно поймут…

Я посмотрел на занятых старателей и потянул свою возлюбленную жену в те самые кустики, в которых она пряталась. Там мы немного потискались с приятным для обоих результатом, и я повел довольную приключением егозу домой, ломая голову что же такое придумать для деятельной натуры, чтобы она в очередной раз не сбежала из-под опеки моего ненадежного компаньона.

— Раздевайся! — Мы зашли в свою комнату вызвав пару любопытных взглядов сидевших в обеденном зале старателей.

— Нет. Белье не обязательно! Саманта! Не доводи до греха!

Моя женушка отлично научилась улавливать мое настроение по интонациям в голосе и без особых проблем добилась своего. «Греха», конечно, не случилось. Ну какой может быть грех, если мы женаты!

— Сэм. Я ведь тебя предупреждал…- Пытался я воздействовать на свою супругу, но придавленный ее приятными мягкостями и расслабленный после нежностей мой голос был совсем не убедительным, а сопящее мне в шею чудо и вовсе не была готова к восприятию каких либо слов, кроме тех, что так любят женщины. — И что мне с тобой делать?..

В итоге спустя неделю, после совещания с моим компаньоном, Берни посадил нас на очередной сухогруз и отправил куда подальше, пока эта егоза не спровоцировала войну среди своих почитателей. Нет… Женщины — это страшная сила! А красивые женщины — это вообще катастрофа! Я посмотрел на довольную жену, облокотившуюся на перила палубы и звеневшей золотыми подвесками в ушах, где руны здоровья вращались внутри тонкого широкого кольца, создавая эффект блестящих бабочек в золотой клетке. Еще имелись кулоны на шею, колечки с вязью выбитых рун с полезными свойствами, в данный момент сложенные костяную шкатулку, подаренной мистером Фареллом. Может все-таки сделать ей ребеночка? Будет сидеть дома и ждать своего мужа, как и положено порядочной жене… Подумал, подумал… И отложил эту мысль как немного несвоевременную, вызванной малодушным желанием пойти по самому простому пути.

Сначала как положено заехали к своим родителям и одарили их северными деликатесами в виде копченой рыбы, варенья из ягод и золотых безделушек которых я наштамповал на всех с запасом. Одаривали каждую семью поочередно и затем погостив парочку дней каждый в своей семье поехали в сторону «Песчаного Берега», ставшего центральной точкой наших приоритетов в выборе места обитания. По прибытию обнаружили что на нашем участке прямо по середине развернулась активная стройка двухэтажного особняка. Джеймс огорчился нашему раннему приезду, так как хотел сделать нам сюрприз в виде законченного дома, а Рэйчел и детишки откровенно обрадовались и липли к обоим как мухи на мед. Липли, конечно, детишки, а Рэйчел не смогла бы этого сделать при всем желании из-за своего торчащего вверх живота, намекавшего своей формой о появлении очередного мальчика.

— Милая! А где твой животик⁈ — Спросила Рэйчел Саманту после радушных объятий.

— Еще не вырос! Но мы над этим работаем. — Смутилась жена, заалев щечками.

— Плохо работаете! Я вот залетела наверное с самого первого раза! Хотя… так наверное все-же лучше! Сами еще как дети! Хотите мороженого?

Под мороженое с вареньем из северных ягод мы рассказали о своих героических днях в диких полярных краях описывая его суровую природу в прозрачно-голубых холодных красках. На следующий день мы с головой окунулись в стройку, следствием чего было принято решение — обязательно сделать большой камин, и я заказав материалы засучив рукава принялся за кирпичи и раствор прекрасно освоив это ремесло еще в период юности прежнего тела.

— А что ты делаешь? — Мой симпатичный подручный с интересом следила как я выбиваю руны на кирпичах по замыслу должные обеспечить аккумуляцию тепла и в следствии экономию сжигаемого топлива.

— А это шаманские знаки для охраны домашнего очага от злых духов, — ответил я серьезно с удовольствием разглядывая испачканную раствором симпатичную моську моей половинки.

— Мэ-эт… А ты случайно не инопланетянин?

— С чего ты решила, — ответил я совершенно спокойным голосом одновременно напрягая серое вещество. В принципе я рано или поздно ожидал подобного вопроса еще когда колол влюбленной девушке руну жизни, но та пребывала в слегка измененном состоянии и только спустя несколько месяцев новизна семейной жизни пошла на убыль и мозги заработали в прежнем режиме выдавая запросы на некоторые непонятки.

— Ну-у… Я тут пообщалась с некоторыми женщинами… Они мне такое рассказывали… ну про постель. Совсем не похоже — как у нас с тобой! — Выпалила последнюю фразу и замерла, вытаращив свои зеленые прожекторы.

— Ну-ну… поделись, чего это у нас не так. А то я не знаю — как «это» происходит у других.

— Я стесняюсь!

— Не хочешь — не надо! — Я посмеялся в душе нашему разговору, который пошел совсем не сторону моего ожидания. Чего там руны⁈ Тьфу на них! Ха-ха! Секс! Вот — что нас волнует в первую очередь. Я же не виноват, что мой организм способен любить свою женщину ночь напролет и семь дней в неделю. Поэтому все зависело в этом вопросе от желания и возможностей женушки, у которой благодаря золотой татуировки изначально все произошло без боли и заметной травмы, а дальше благодаря той же руне ее либидо и здоровье позволяло выдерживать довольно длительные нагрузки, которые до недавнего времени она воспринимала — как вполне естественные.

— Ну-у… они рассказывали, что мужья часто заканчивают за пять минут! Могут иногда минут пятнадцать… Совсем редко два раза и никогда больше.

— И?.. Ты чем-то недовольна⁈

— Мэт. Я серьезно!

— Если серьезно, то некоторые животные спариваются несколько дней подряд без пищи и воды. Тут все зависит от индивидуальностей организма. Поверь мне! Я знаю человека по имени Гарри. Думаю, что он вполне способен составить мне конкуренцию в этом вопросе.

— Это — с которым ты уехал в первый раз?

— Да. Я тебя скоро с ним познакомлю. Достроим дом и приглашу его на новоселье. А то на свадьбу он не смог приехать. Очень уж я резко женился.

— Хи-хи! Резко! Я ждала, ждала… А он — резко! Еще и не делал ничего, паразит!

— Делал! Я берег твою честь! Вдруг бы я пропал где-нибудь на севере.

— Я тебе пропаду! Ох… что-то мне нехорошо… Быстро неси меня в постель! А то я за себя не ручаюсь…

Дом построили через два месяца. Добыча золота на Аляске закончилась еще месяц назад и благодаря Берни мне не пришлось ехать туда, чтобы свернуть оборудование. Поэтому мы с Сэм бросили все силы на организацию новоселья экстренно наполняя большой дом мебелью. Четыре спальни на верху, две гостевые внизу и большой зал с камином потребовали приличных затрат на их обустройство, но Берни на втором участке так разошелся, что денег нам хватило на все, не считая затрат нашей фирмы, которая могла освоить любое количество денежных знаков. Кстати, те участки у оружейного завода Джеймс уже продал с большой выгодой, по поводу чего мы устроили небольшой праздник и отметили свой первый реальный заработок.

Семья Саманты, моя, Мистер Олли, Гарри и семейство Маккензи образовали приличную толпу под навесом на лужайке перед домом, где мы организовали празднество, и приглашенные музыканты с энтузиазмом наяривали на своих инструментах бодрую музыку, давая заводной молодежи повод пускаться время от времени в веселый пляс. Впрочем, и «старички» от них не отставали, пока у Рэйчел на фоне такого энтузиазма не отошли воды. Джеймс тут же увез ее в клинику в Чикаго и спустя четыре часа приехал обратно, радостно объявив о рождении мальчика. Веселье гостей получило дополнительной «топливо» и праздник вспыхнул с новой силой выжимая из бедных музыкантов последние соки.

— Ну что, моя Рыбка! Ты довольна?

Спустя три дня, дом напоминавший муравейник опустел, и мы наконец выспавшись до полного изнеможения неожиданно оказались совершенно одни, проснувшись почти одновременно в огромной кровати. Вернее, первым как обычно проснулся я и не замедлил воспользоваться очень заманчиво доступными прелестями своей жены любившей по обыкновению обнимать во сне что-нибудь большое и теплое. Так как кроме меня рядом никого не оказалось, хе-хе, то этим «предметом» понятно был я, чем я и не преминул воспользоваться разбудив при этом жену самым приятным способом. Когда «процесс» закончился я и задал витавшей в облаках женушке свой вопрос. Та не сразу отреагировала, пребывая в стране «розовых пони» и когда мысли вернулись под ее светлое чело она выдала:

— А рожать — это очень больно?

— Не знаю, не пробовал! Ха-ха! Ай! Не дерись! Вернется Рэйчел у нее и спросишь. Скажу тебе по секрету, что тебе будет значительно легче совершить этот «подвиг», чем любой другой женщине на Земле. Так что — не волнуйся и давай еще потренируемся.

— Хочу маленькую девочку… — Вздохнула моя любимая, раскрываясь навстречу.

— Положи на Рождество записку в чулок и Санта обязательно исполнит твое желание… Если не передумаешь.

Так замечательно началась наша совместная жизнь в новеньком доме, который нам предстояло наполнить маленькими обитателями.

ЭПИЛОГ

Прошел год после новоселья. Санта Клаус пошел навстречу просьбе моей Сэмми и теперь ее животик растет не по дням, а по часам, что я тщательно отслеживаю каждый вечер. Второй сезон добычи золота завершился благополучно, наполнив наши счета большим количеством ноликов и других циферок. Так как оборот купли и продажи земельных участков благодаря Джеймсу открывшего филиалы в других штатах перешел в положительный баланс, я свернул свою золотопромышленную деятельность, забрав парочку основных деталей в нашем промприборе и оставив остальное мистеру Фаррелу для последующей реализации.

В мире же, как и предрекал мой компаньон, вовсю росло напряжение. Все усиленно вооружались, немного воевали пробуя свои силы и до большой войнушки похоже осталось совсем немного времени. Что ж! Я к ней готов, как и наш дом, который я за это время превратил в небольшой бастион с помощью отлитых золотых рун, зарытых по периметру участка и обеспечивавшие с помощью мощного электрогенератора в подвале защиту от попадания практически любой бомбы. Дойдет война до нашего дома, или нет… Кто знает. Но я был к ней готов!

Конец первой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Артефактор из Миссури

Content

Артефактор из Миссури

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene