Илья Васильевич Соломенный

Новая жизнь владыки демонов

© Илья Соломенный, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Передо мной расстилается огромная выжженная равнина, усеянная костями. Прекрасная в своём ужасе. На горизонте виднеются вулканы, от них к моему дворцу текут реки раскалённой лавы, теряясь где-то в подземельях. На их берегах растут огненные деревья. Воздух горчит от копоти.

Прямо под балконом, на котором мы стоим с Первым генералом, расположилась гигантских размеров площадь. Сейчас она забита низшими. Десятки тысяч существ, выделяющих эфир, покорно ждут своей очереди. Их воля давно сломлена страхом перед могуществом повелителя Преисподней, но этого мало. Мне нужно, чтобы страх превратился в грохочущий ужас.

– Абаддон, отправь в пыточные ещё двадцать тысяч душ, – велю я, – и столько же завтра.

Генерал медлит всего секунду и молча кивает.

– Чего стоишь? Выполняй.

– Да, господин, – кланяется он.

Развернувшись, Первый генерал уходит исполнять приказ. Я же ещё раз окидываю своё тёмное царство взглядом и отправляюсь в спальню…

…Шершавый язычок Ламии нежно скользит по груди, извивается, прокладывает влажную дорожку… Острыми коготками она впивается в мой пресс и начинает усердно трудиться – так, как я к этому привык. Так, как мне нравится…

– Умная девочка… Хорошо…

Сжимаю правой рукой мягкую грудь ещё одной жены, Лилит, откидываюсь на подушку, наслаждаясь мгновениями блаженства. Левой рукой продолжаю ласкать горячую промежность громко стонущей Элоны.

На огромной кровати под изумрудным балдахином мы сплетаемся в один клубок удовольствия.

– Присоединись к Ламии, – я нажимаю на плечо Элоны, опуская её ниже.

– Да, господин, – с придыханием говорит блондинка, оставляя на моей шее несколько жарких поцелуев.

Две жены снизу – мне всегда такое нравилось…

Когда они начинают трудиться в унисон, я за талию притягиваю к себе Лилит и впиваюсь в её сладкие губы долгим, жёстким поцелуем. Она стонет – я знаю, что ей нравится подобное обращение…

И в этот момент предчувствие опасности обжигает кипятком. Я распахиваю глаза, отталкиваю Лилит и, перекатившись, едва успеваю уклониться от удара своим же мечом!

– Наама!

Одна из тех жён, которую я не пригласил сегодня! Вот так сюрприз!

Я готовлюсь обездвижить её – но не успеваю…

Что-то острое втыкается мне в бедро, и тут же – ещё раз, только в другое. Я изумлённо смотрю вниз, туда, где на кровати ещё барахтаются Ламия и Элона. Они держатся за крошечные кинжалы…

– Вы!..

Ещё один удар – под лопатку…

Грудь пронзает сильная боль. Я рычу и бью веерным потоком огня. Жёны снизу успевают прикрыться силовыми щитами, а вот Лилит и Нааме не везёт. Первая мигом обгорает до состояния запечённой рыбины. Теперь она извивается рядом со столиком с напитками и дико визжит.

Вторая и вовсе факелом полыхает возле стены, не подавая признаков жизни.

Я обращаю свой взор к Ламии и Элоне.

Они правда думали, что смогут меня убить?! Меня?!

– Вы решили, что ваши кинжальчики…

Язык внезапно тяжелеет и отказывается слушаться. Я моргаю, дёргаюсь и валюсь на кровать.

Что происходит?!

Сосредоточившись, проверяю состав собственной крови. Я зарычал бы от ярости, если бы мог – эти суки смазали свои кинжалы Потусторонним Ядом Смерти! Единственным ядом, который я не мог заранее ощутить и который мог меня парализовать!

Интересно, где они его взяли?

– Он обездвижен! – вскрикивает Ламия, изумлённо распахнув глаза. – У нас получилось! У нас правда получилось! Наконец-то! О великие боги Преисподней, как долго я этого ждала!

– Осталось немного, кошечка. Подожди ещё чуть-чуть…

Они действительно хотят меня убить? Смешно!

Выжечь яд из крови невероятно сложно – практически невозможно. Но когда ты напитан эфиром миллиардов низших…

Мысленно я нахожу молекулы отравы и мощной волной прогоняю эфир по всему телу. Мышцы расслабляются, приходят в подвижность, и я резко вскакиваю.

– Нет! – кричит Элона.

В спину снова втыкается кинжал и тело пронзает новая вспышка боли.

– Стража, ко мне! – рявкаю я и, развернувшись, откидываю от себя Ламию.

Затем перехватываю руку Элоны, слитным движением ломаю тонкое запястье, заставляя её выронить кинжал, и с лёгкостью ставлю на колени. Жена кричит от боли… Ну, теперь пожалеешь, что я не убил тебя сразу…

Тяжёлые двери распахиваются от мощного удара, и в спальню врывается закованная в тяжёлые латы тройка моих генералов. Наконец-то! Мои самые верные сторонники! Те, на кого я могу положиться!

– Господин, – выдыхает Абаддон, хватаясь за меч, – что… что случилось?

Он недоумённо переводит взгляд с одной жены на другую.

– Покушение, – шиплю я, всё ещё борясь с ядом. Отрава атакует мышцы, приходится тратить массу эфира, чтобы не оказаться парализованным. – Заберите этих мразей!

– Слушаюсь, – Первый кивает Второму и Третьему – Белиалу и Мундусу.

Я слишком погружён в борьбу с ядом. Слишком занят тем, чтобы выжечь заразу из крови – это требует практически почти полной моей концентрации. Поэтому не сразу соображаю, что генералы берут меня в кольцо.

Когда Второй оказывается позади, я вновь чувствую жар, предупреждающий об опасности, и понимаю, что кто-то пытается проломить мой эфирный щит! Резко развернувшись, вижу испуганные глаза ублюдка, обнажённый энергоклинок, чую его страх, но не успеваю ничего сделать.

Третий, стоявший рядом с Ламией, бьёт меня в открытую спину, чем-то продавив защиту. Сталь его топора распарывает мышцы, погружаясь глубоко в моё тело. Взревев, вызываю ещё один огненный вихрь, но я слишком ослаблен… Заговорщики легко отбивают заклинание. Абаддон, подскочив ко мне вплотную, с яростью вонзает в грудь ещё один кинжал, смазанный Потусторонним Ядом Смерти…

– Сдохни! – рычит он.

Я оседаю на пол. Кровь почти не бежит – регенерация работает на полную мощность, сжигая эфир, но я снова не могу пошевелиться!

– Несите Жнеца! – командует Первый.

Услышав это, я хочу вскочить и разорвать предателей! Но не могу…

Как я не заметил заговор, зреющий под боком?! Выпотрошу ублюдков!

В комнату входит Четвёртый генерал, Дагон, держа перед собой на вытянутых руках серповидное оружие, сотканное из самой тьмы. Наркун паршивый!

– От… от-ткуд-да?! – у меня едва получается преодолеть действие яда и вымолвить единственное слово.

Услышав это, увидев, что я всё ещё могу сопротивляться отраве, которая свалила бы даже левиафана, жёны и генералы в ужасе отшатываются от меня. Все, кроме Абаддона. На его лице тоже отражается страх, но тут же сменяется решительностью.

– Поч-чем-му-у?.. – выдавливаю я, ни на миг не прекращая сражаться с ядом.

У меня получится освободиться, получится!

– Ты слишком засиделся на троне, Джерлак. Теперь этим миром будем править мы.

– Ах-х вы… Тва-ар-ри! Я вернусь и о…

Жнец вонзается в грудную клетку, преодолевая все мои щиты, распарывая каменную кожу и погружаясь в органы. Заточенный в сталь свет первых звёзд проникает в каждую клеточку тела…

А потом меня поглощает тьма.

* * *

– …О-отомщу!

Перед глазами пляшут звёздочки, голова трещит так, будто череп распилили и внутрь насыпали кайенского перца.

Стоп, какого ещё «перца»?!

Рядом слышится взрыв смеха.

– Отомстишь, ха-ха-ха! Зажигалка, ты что, берега попутал? Заткнись и стой ровно, пока я отрабатываю новый поток. Эй, пацаны, зацените, покажу ещё раз!

Ноги резко морозит, а затем левую икру сковывает, будто куском льда, и я чувствую сильное жжение. Перед глазами всё плывёт. Пытаюсь вслепую ударить привычным пламенным кругом, но понимаю, что просто… Не могу этого сделать! Вместо всепожирающего пламени из кончиков пальцев всего на пару сантиметров вырываются жалкие струйки огня, и тут же тухнут.

Снова хохот…

Несколько раз моргаю и наконец-то могу рассмотреть, что происходит. Где я нахожусь?! Ни лавы, ни горькой копоти. На непривычно голубом небе светит жёлтый круг…

«Солнце», – всплывает в мыслях.

А вместо ожидаемых генералов, которые всё-таки не смогли меня убить, вижу перед собой тройку… Детей?!

Это и правда трое низших, даже не варгов! Обычные людские детёныши, лет по пятнадцать-шестнадцать, не больше. В странной одежде (хотя довольно изящной, нельзя не признать) – пиджаки с нашивками, брюки, ботинки… Забавно, но я прекрасно знаю, что это такое – хоть и в мыслях эти слова впервые.

Что, проклятый наркун, тут происходит?!

Оглядываю себя, и тело прошибает холодный пот. Дохлые ручки и ножки, тонкая кожа… Нет больше моего прошлого могучего тела – я теперь тоже низший! Человечишка, да ещё и… Такой худой, что одной рукой переломить можно! Любой из моих слуг смог бы сделать это…

Но я всё же жив… Хотя прекрасно помню удар Жнеца. Неужели…

Ха, не может быть! Неужели «страховка» сработала?!

– Кому ты там мстить собрался, зажигалка? – продолжает глумиться один из парней, подходя ближе. Высокий, хорошо одетый, «прилизанный», с очень высокомерным лицом. – Отвечай!

Он замахивается.

Ну уж нет! Угрожать владыке Преисподней – непозволительно! И наказание за это – смерть!

Новое тело хоть и слабое, но опыт тысяч сражений никуда не делся. Я чуть отклоняюсь и пружинисто вскакиваю на ноги. Оказавшись сбоку, прописываю блондину в ухо со всей силы, какая только имеется в этом тщедушном теле. Противник явно этого не ожидал и начинает падать, а я добавляю ему коленом в челюсть. Парень мешком валится на песок, мигом потеряв ориентацию, а рядом с ним падают несколько его зубов.

– Ого! – слышится девчачий возглас где-то позади.

Оборачиваюсь и вижу двух стоящих под трибунами симпатичных девчонок – брюнетку и блондинку. Одна из них снимает происходящее на смартфон.

«Смартфон»… Хм, слово тоже странное, хоть я и понимаю, о чём речь.

Двое товарищей блондина, увидев, что с ним произошло, выдвигаются ко мне.

– Ну ты встрял, зажигалка! – говорит один из них, низкорослый, но мускулистый, с коротким ёжиком чёрных волос и карими глазами. Он бьет кулаком в свою ладонь. – Молись богам, старым и новым!

Резкий воздушный удар тяжёлой кувалдой прилетает в лицо. Нос противно хрустит, из него мгновенно начинает течь кровь. Следующий воздушный удар опрокидывает меня на спину.

Больно прикладываюсь затылком о поребрик… Ох, от такой простой боли я отвык… Впрочем, она даже бодрит! Самое то перед кровавой баней, что я сейчас устрою этим молокососам!

Я снова поднимаюсь.

– Сам молись, коротышка, – зло усмехаюсь, сплёвывая под ноги и утирая с лица кровь.

Глаза низкорослого здоровяка мгновенно наливаются кровью. Ага, ясно. Не любит, когда его так называют.

До ребят всего шагов десять, и они не торопятся применять магию, уверенные в своём превосходстве. Целая куча времени для того, кто практиковал магию веками… Что у этого тела с каналами?

Прикрываю глаза на секунду и морщусь – эфир не ощущается совсем. А вот обычные способности есть, хоть и не разработаны… Голова, грудь, ноги и руки – шесть чакр, все открыты, но… Настолько слабы, что не могут аккумулировать и вырабатывать энергию в нормальном объёме. И каналы поэтому не прокачаны. Такие узкие, что и иголка не проскочит… Ну ничего, мы сейчас это исправим…

Ещё пара секунд – и я «продавливаю» закостенелые чакры, расширяю их собственной волей – и в каналы мгновенно начинает рваться энергия. Я чувствую, как она меня заполняет, перевожу взгляд на ладонь. Прежде едва виднеющийся рисунок древа развития проступает куда ярче. Я ухмыляюсь.

– Тебе кабзда, нищеброд! Сейчас узна… – продолжает угрожать накачанный коротышка, но фразу не заканчивает.

Выкинув руку, я направляю ему в голову ревущий огненный поток. Коротышка этого явно не ожидает и не успевает защититься – только слегка отвернуться. Мощное пламя облизывает кожу парня, она нравится ему на вкус – и огонь впивается в лицо обидчика, мгновенно превращая правую часть лица в красную волдыристую полумаску.

– А-а-а-а!!! – коротышка вопит, размахивая руками и мгновенно теряя весь свой запал.

Я скалюсь, бью огнём ещё раз – чтобы убить эту мразь, но удар не достигает цели. Третий из парней сбивает его мощным воздушным импульсом, ставит товарищу подножку и впечатывает его лицом в песок, сбивая магический огонь.

Умный, с-сука… Ну, значит, убью первым тебя!

Во мне начинает разгораться привычная ярость, которую я испытывал в каждом сражении, но в голове тут же проносится мысль о том, что людей нельзя убивать просто так.

Что?! Как это «нельзя»?

Это секундное замешательство решает дело.

– Что тут происходит?!

Окрик раздаётся откуда-то справа. Я резко поворачиваю голову, готовясь к одновременному нападению с двух сторон, но меня уже никто не атакует. По грунтовой дорожке к нам спешит высокий мужчина – с зализанными волосами, в сером костюме-тройке и с тростью.

«Завуч Аркадий Борисович…» – проносится в голове. Хм-м… Значит, это функционирует память тела, которое я занял… Любопытно… А я-то думал, что просто занял шкурку, выпнув из неё всё, что принадлежало прошлому владельцу.

Тушу огонь в ладонях и хмуро смотрю на своих обидчиков. Из троих лишь «воздушный» остался цел, но я делаю себе зарубку разобраться с ним позже. Этот наркуний выродок сломал мне новый нос!

Краем глаза замечаю, как девчонки скрываются за ближайшими деревьями.

– Повторяю вопрос – что тут происходит?! – рычит завуч.

– Господин Никонов, – начинает «воздушный», указывая на меня, – Орлов пробудил свои чакры и позвал нас посмотреть. А когда мы сюда пришли – напал! Посмотрите, что он сделал с Димой!

Завуч переводит взгляд с меня на коротышку, лежащего на песке, затем на блондина, стонущего у моих ног. Его глаза расширяются.

– Это правда, Демид?

– Разумеется, нет, – фыркаю я. – Эти трое меня избивали и издевались, как обычно. От ярости за столь несправедливое положение вещей у меня, и правда, открылись чакры. Но я всего лишь защищался. А так как контролировать способности фактически не умею… Не смог сдержать пламя.

– Лжёшь! – шипит коротышка. – Он лжёт, господин…

– Тихо! – рявкает завуч. – Директор разберётся! Вы трое, марш в его кабинет, живо! А я пока помогу Радищеву! И даже не думайте вновь сцепиться – мигом вылетите из лицея. Все! Даже пикнуть не успеете. Пошли!

Слушать приказы обычного низшего… Я качнул головой. Раньше себе такое и представить было невозможно! И даже если бы удалось представить – я бы мигом оторвал воображаемому слуге голову, но… как уже стало понятно, тут нельзя убивать… По крайней мере, у всех на глазах. Пришлось себе об этом напомнить.

Я обхожу «воздушного», который помогает подняться коротышке, якобы невзначай толкаю его плечом и быстрым шагом направляюсь к лицею. Парень ругается сквозь зубы, а его друг постоянно шипит от боли.

Память бывшего владельца тела услужливо подсказывает дорогу, и пока шагаю, у меня, наконец появляется возможность обдумать произошедшее.

Это не Преисподняя. Это Земля, как следовало из знаний Демида, бывшего владельца этого тела. Он – наследник небольшого рода, потерявшего практически всё. А сейчас я нахожусь в элитном лицее, где парнишка умудрился получить стипендию из-за своих незаурядных знаний. Только вот магические таланты у Демида были совсем не развиты… Пока я не занял его место.

Надо же… Я ведь не верил, что моя страховка сработает, думал, тот левиафан обманул… Но нет, второй шанс… Второй шанс стоил даже пяти миллиардов душ эфира…

Лицей большой – четыре этажа, спортивное поле с огибающими его беговыми дорожками, отдельная столовая, парк, крытые бассейны… По пути к главному корпусу ловлю на себе изумлённые взгляды других учеников.

На всех – свободная форма. Парни предпочитают заправленные в джинсы или брюки рубашки, жилетки, пиджаки. Девушки в большинстве своём предпочитают платья с небольшими вырезами и юбки.

Надо думать, народ привлекает моё разбитое, окровавленное лицо. Ну, или ковыляющие позади коротышка, «воздушный» и завуч с прилизанным блондином, который до сих пор не пришёл в себя.

Ещё бы – два года подряд эти ребята гнобили Демида, и почти все об этом знали. Он трясся при их приближении и боялся лишний раз поднять на обидчиков взгляд, а теперь… Теперь я за него, и этой троице точно не поздоровится…

Будь мы в Преисподней, я бы уже отрезал от них по кусочку, напитываясь исходящим от уродцев эфиром страха, но здесь… Здесь, к сожалению, приходится сдерживаться. Чревато. Но ничего, я придумаю для местных говнюков массу… специфических «удовольствий».

Кабинет директора располагается на четвёртом этаже. Стукнув костяшками по деревянной двери, я, не дожидаясь ответа, распахиваю её и оказываюсь в приёмной.

– Молодой чело… – пытается возмутиться секретарша, но увидев моё лицо, мгновенно осекается. – Что случилось?

– Нападение, – я пожимаю плечами. – На перспективного ученика. Виновные сейчас прибудут.

Как раз в этот момент «воздушный» и коротышка заходят следом. Они явно слышат сказанное мной, но возмутиться не успевают – из боковой двери появляется высокий, мускулистый мужчина лет пятидесяти, в стильном костюме-тройке.

– Что тут происходит, Наталья? – лениво спрашивает он. – Я же просил не бес… Ого! Что это с хлопцами произошло, Аркадий Борисович?

– Драка с применением яры, Анатолий Васильевич.

– Так-так-так… В таком случае, прошу всех участников в кабинет.

Он распахивает дверь, и я первый захожу внутрь. Устраиваюсь на одном из стульев за большим столом, закидываю ногу на ногу и невозмутимо откидываюсь на спинку.

– Как всё было, Аркадий Борисович? – спрашивает директор, когда все занимают места.

– Я видел только конец, Анатолий Васильевич. Но вот молодые люди утверждают, – он указывает на «воздушного» и коротышку, – что Орлов пробудил свои чакры и напал на них.

Я демонстративно фыркаю, ничуть не смущаясь этого. Ну и детский сад.

– Демид?

– Это не так, господин директор. То есть чакры я действительно пробудил – но только из-за того, что моей жизни угрожала опасность. Дмитрий Радищев и его прихвостни два года всячески унижают меня. А сегодня решили отработать мощные заклинания. Вы сами видите, – я указал на свой нос.

Задрав штанину, показываю обмороженную ногу, а затем, подняв рубашку – здоровенные синяки по всему телу.

Директор хмурится и переводит взгляд на парней.

Коротышка и блондин молчат, а вот «воздушный» невозмутим и продолжает гнуть свою линию:

– Это ложь! Он неожиданно напал на Радищева, а потом сразу – на Михайлова! Вы сами видите его лицо! Мне удалось сбить колдовское пламя и повалить Орлова, а затем…

– У меня есть свидетели, – перебиваю его.

«Воздушный» резко замолкает.

– Вот как? – удивляется директор. – И где же они?

– Убежали, завидев Аркадия Борисовича. Две девушки, Маша Михайлова, – «вспомнив», как зовут брюнетку, я киваю на коротышку, – сестра этого Януса двуликого, и Катя Казакова. Она снимала происходящее на телефон с самого начала.

На несколько секунд в кабинете повисает тишина.

– Если позволите, господин директор, – продолжаю я, покачивая ногой, – отправьте Аркадия Борисовича в наш класс, пусть заберёт у девушек телефоны. Наверняка у них не хватит ума сразу удалить видео. Только не вызывайте их по громкой связи, могут сообразить.

Перехватив взглядом движение руки «воздушного», скользнувшей в карман, добавляю:

– И пусть эта троица выложит свои смартфоны на стол. Во избежание недоразумений, так сказать.

И, подав пример, выкладываю свой «Руфон» старенькой модели первым.

– Телефоны на стол, господа, – сухо командует директор. – Быстро.

Меня сверлят три пары глаз, готовые пробурить дырку, но я ничуть не смущён.

Малыши, вы даже не представляете, насколько ваша подлость и низость для меня несущественна… Даже не представляете, что на этом поприще проиграли, не успев начать схватку…

– Аркадий Борисович, приведите девушек. И да, телефоны реквизируйте сразу. Орлов, – он поворачивается ко мне, – ты ведь понимаешь, что если обманул, одно слово будет против трёх. И тебя исключат.

– Понимаю. Но я не вру.

Вскоре девчонки с недовольными лицами тоже оказываются в кабинете. Директор просит их разблокировать телефоны. Те пытаются съехать на закон о защите персональных данных.

– В таком случае мы вызываем полицию, – пожимает плечами директор. – Налицо уголовная статья, и они будут вынуждены изъять вещественные доказательства, раз Демид так утверждает. Чтобы проверить их содержимое. И если там обнаружится это видео… Что ж, вы можете стать соучастником преступления. Не думаю, что это благотворно скажется на вашем будущем или понравится родителям.

Казакова недовольно сопит, переглядывается с блондином и сдаётся. Меньше минуты – и директор смотрит видеозапись о том, как меня избивают и что за этим следует.

– Девочки, свободны, – холодно произносит он и поворачивается к мучителям Демида, – с вами я разберусь позже. А вы трое… Вы напали на человека. Избили его и несколько раз ударили заклинаниями…

– Господин…

– Заткнись, Михайлов! Если бы ваши семьи не оплачивали ваше обучение и не жертвовали огромные суммы на благотворительность – я бы вышвырнул вас из лицея незамедлительно. И посоветовал бы Демиду написать заявление в полицию! Но… Орлов, – он поворачивается ко мне, – такая выходка этих идиотов нанесёт огромный удар по репутации нашего учебного заведения… Я пойму, если ты…

– Я вас тоже понимаю, Анатолий Васильевич. Писать заявление не буду…

– Если?.. – он правильно меня понимает.

– Если вы назначите им дисциплинарное наказание и сообщите их семьям о случившемся. А позже я… Сам свяжусь с ними. Чтобы потребовать компенсации.

– Ах ты, нищеброд!.. – начинает возмущаться «прилизанный» блондин, но, вздрогнув, затыкается, когда директор бьёт по столу ладонью.

– Молчать, Радищев! Что ж, Демид, это разумно. «Уложение о дворянстве» вполне позволит тебе это сделать, имея доказательства.

– Поэтому я прошу отправить мне видео этого… Избиения. Так я буду уверен, что оно никуда не денется.

На этом разговор с директором оказывается исчерпан. Меня освобождают до завтрашнего дня и отправляют к целителям, а затем домой. Что ж… Это отлично – есть время изучить мир, в котором я оказался.

Забрав из класса сумку, я заскакиваю в лазарет, и местные целительницы в соблазнительных халатиках за секунду избавляют меня от обморожения и вправляют нос. Затем выхожу на парковку перед лицеем и иду до автобусной остановки. Но не успеваю пройти и двадцати шагов, как слышу, что сзади кто-то сигналит.

Еле успеваю отпрыгнуть – и мимо проносится кроваво-красный кабриолет. В нём сидят две рыжие девчонки и хохочут.

Оттого, что чуть меня не сбили!

«Сёстры Мирославские, Лия и Лиля, – всплывают в памяти воспоминания Демида, – Заносчивые сучки, держатся особняком от остальных компаний. Любят грубые шутки и неоправданную жестокость».

– С дороги, зажигалка! – вопят они и прибавляют газу.

Ах вы, твари!

Бросаю им вслед огненный шар, но он, разумеется, не догоняет быстрое авто и рассыпается прямо в воздухе. Ничего, в следующий раз…

Иду дальше на остановку, дожидаюсь нужного автобуса и оплачиваю проезд картой. На телефон приходит сообщение с балансом – денег осталось всего на пару поездок… Хм… Надо бы что-то с этим решать…

Сажусь у окна и какое-то время молча смотрю на мелькающий за ним Петербург – мосты, каналы, старинные дома самой разнообразной архитектуры, открывшиеся совсем недавно летние заведения, парки и скверы.

Неожиданно обращаю внимание на здоровенный памятник, мимо которого мы как раз проезжаем. Память Демида услужливо подсказывает, что это изображение князя Великорусского Анклава, Михаила Благовещенского.

Но я прекрасно вижу, что на самом деле это мой Первый генерал, Абаддон. Тот, кто меня убил…

Глава 2

К сожалению, трафика в телефоне Демида не оказалось, и я не смог даже выйти в интернет, чтобы прояснить невероятное сходство великого князя и моего Первого генерала через сеть. Так что решил для начала добраться до дома, и уж там заняться… Исследованием.

Автобус остановился на самом краю частного сектора, и ещё километр с лишним мне пришлось пилить на своих двоих, прежде чем я оказался перед забором небольшого особняка.

Покопавшись в сумке, я отыскал ключи, отпер неказистую дверь из профнастила, прикрученного к железной раме, и оказался во дворе родовой усадьбы.

Ничего особенного – слева пустая парковка, справа высохший, жёлтый газон. Прямо – двухэтажный особняк. Небольшой, но и не крошечный, однако с моим дворцом в Преисподней, конечно…

Всё равно, что сравнивать песчинку и пляж…

За домом виднеется постройка поменьше. «Баня», говорит память Демида. Есть навес с мангальной зоной, которой, очевидно, давным-давно не пользовались, огромная собачья конура, но самой псины не видать. «Усыпили».

Наркун паршивый, как же неловко слышать в голове чужие мысли! Хотя, надо признать, без них было бы куда тяжелее адаптироваться так быстро.

Поднявшись по крыльцу, я отпер дверь и вошёл в дом.

– Кто там? – послышался мужской голос из гостиной.

– Я.

Пройдя по коридору, вымощенному мраморными, но местами потрескавшимися плитами, оказываюсь в большой комнате. На полу – ковры, на стенах – картины (местами от них остались только следы), на окнах – тяжёлые, сейчас задёрнутые шторы. Большой телевизор на подставке, перед ним – невысокий журнальный столик, заставленный самыми разнообразными бутылками, большая часть из которых уже пуста. И диван, на котором сидит «мой» родитель.

Николай Орлов, некогда бравый военный, прошедший службу в горячих точках и разжалованный за превышение полномочий. А точнее – за пьяную драку с вышестоящим офицером из более знатного рода. Хотя это и дракой назвать нельзя – отец размолол оскорбившего его человека из рода Михайловых в фарш, за что лишился всего – чина, перспектив, пенсии, и был вынужден заплатить огромную виру.

Наш род лишился почти всех активов, исключая лишь пару пекарен. Мать после этого слегла в больницу и вскоре умерла. Братья отца (Демид подозревал, что это он их и подговорил) попытались поджечь несколько предприятий Михайловых в отместку за случившееся и были пойманы, после чего их казнили. Остались только отец, я и Лика – моя сестра.

После всех этих событий Николай пристрастился к выпивке и азартным играм и вскоре начал просаживать в казино все накопления наших предков. Затем настал черёд фамильных драгоценностей, картин и прочего антиквариата.

– Явился, – прохрипел отец и залил в себя полстакана дешёвого виски, – бездарь. Ого!

Он увидел кровь на моей одежде и скривился.

– Снова наполучал, слабак?

Я вновь погасил попытавшееся разгореться в душе пламя ярости. Какие же эти низшие жалкие! Вот он – ничего из себя не представляет, развалина, спускающая жизнь в унитаз, забившая на воспитание собственных детей – и он ещё смеет что-то мне говорить?!

Выдохни, Джерлак, выдохни… Тут нельзя убивать всех направо и налево… Тем более «родителя»… Он тебе ещё пригодится…

– В этот раз всё наоборот.

– Ну-ну, – Николай, очевидно, мне не верит, – как скажешь.

– Не рановато ты сегодня начал? Только полдень миновал.

Он аж поперхнулся от такой наглости.

– Ты что, сучий сын, вздумал мне выговаривать?! Ты, бездарь, решил поучать отца?!

Пустая бутылка летит мне в голову, но я легко ловлю её в полёте и бросаю обратно, в столик. Во все стороны брызгают осколки, на затасканный ковёр проливается дешёвый алкоголь и по комнате разносится его запах.

А отец смотрит на меня во все глаза.

– Ты…

– Ты что-то не в духе сегодня, – говорю я, – давненько на меня руку не поднимал. Случилось что-то серьёзное, верно?

Он скрипит зубами и встаёт. Видимо, хочет ударить. У него развиты умения Духа, но использовать их он может в ближнем бою – так что я демонстративно отвожу руку и зажигаю на ней большой огненный шар.

– Только попробуй – и я спалю этот свинарник. Он пропитан алкоголем настолько, что вспыхнет за секунду.

Отец выпучивает глаза. Он открывает и закрывает рот, как рыба, и не может ничего сказать. Даже не знаю, чему он удивляется больше – тому, что его бездарный сын неожиданно раскрыл чакры, или тому, что позволяет себе говорить с родителем таким тоном.

– Ну и жги! Давай, жги! Всё равно через неделю у нас всё это заберут! Жги, давай, чего стоишь?!

Он хочет сказать что-то ещё, но всё-таки берёт себя в руки и плюхается обратно на диван.

– Прорвался, значит? Раскрылся? И силу сразу почувствовал? Поздравляю…

Особой радости в его голосе не слышно, но я киваю, не решаясь распалять конфликт. Это просто бессмысленная потеря времени. Особенно – в свете услышанного.

– Спасибо. Да, «раскрылся».

– Ну и флаг тебе в руки, – бормочет он, отыскивая уцелевшую бутылку.

– Ты так и не ответил вопрос – что случилось? Кто заберёт дом?

– Не твоё дело, сопля!

– А чьё же ещё? – искренне удивляюсь я.

Действительно – я не был его сыном, это так. Но память Демида слилась с моей полностью, и теперь я ощущал, что этот человек и правда мой отец. Ну… биологический, по крайней мере… А сестра – моя сестра. И в первое время, пока я не освоюсь, как следует, не стоило настраивать против себя всех подряд. Тем более что и сил особых для противостояния целому миру не было…

– Отец, ты посмотри вокруг. Живём как смерды, как безродные. Прислуги давно нет, питаемся в забегаловках. Машины ты продал, пекарни в залоге. Лике ещё три года учиться в школе, мне – поступать через несколько месяцев. Останемся без дома – что делать будем? Если тебе наплевать на нас, ты так и скажи, но если нет – расскажи, что произошло. Подумаем вместе.

Николай смотрит на меня очень внимательно.

– Надо же, – бормочет он, – Как яра[1] меняет человека… Только пробудился, а уже совсем другой… И говоришь по-другому, и мыслишь. Страх потерял?

– Потерял, – соглашаюсь.

– Хм, а вот это ты зря. Страх помогает…

– Отец, давай по существу. Философии мне хватает в лицее.

– По существу – хреново всё, сын. Проигрался я.

– Не в первый раз.

– Так по-крупному – в первый… Нечем расплатиться будет…

– Сколько ты проиграл?

– Д… Десять…

– Чего?

– Миллионов.

Память Демида снова подкидывает информацию – на этот раз о местной валюте и финансах. Я присвистываю – сумма получается очень внушительная. Если продать дом, и то наберется две третьих от неё… А пекарни продать нельзя – в залоге…

– Кто принял у тебя такую ставку без наличных? Без поручителя?

– Расписку на дом написал, – бурчит отец, снова прикладываясь к бутылке. На этот раз пьёт прямо из горла. – Остальное наличными надо отдать.

– Как скоро?

– Через неделю.

Вот же наркун проклятый! Идиот-пропойца! Как будто у меня забот было мало, так ещё и без дома, кажется, останусь! Оторвать бы ему башку, и… Так, Джерлак, успокойся…

– Кому проиграл-то?

– Афанасию Михайлову.

Оп-па! А это уже интересно! Это ведь глава рода Михайловых, отец того коротышки, которому я сегодня лицо сжёг! Вот ведь совпадение… Не думаю, что удастся списать весь долг за проступок его сына, но хотя бы часть… Можно над этим поразмыслить…

– Я подумаю, что можно сделать.

– Ага, – бесцветным голосом говорит Николай. – Удачи. Мне потом рассказать не забудь.

Я оставляю его в гостиной и иду на второй этаж. Прохожу мимо комнаты Лики, и её дверь открывается.

– Дём?

Маленькая черноволосая девчушка бросается мне навстречу, обнимает, и от неожиданности я на секунду теряюсь.

– Наконец-то ты дома! Я целый день тут торчу, даже не спускаюсь! Отец пьёт с самого утра…

Вот оно как…

– А ты почему не в школе?

– Так автобусы отсюда до моей школы не ходят, надо с пересадками, – она чуть отстраняется и хлопает своими огромными зелёными глазищами. – А у меня денег не было не то, что такси вызвать, но и на четыре билета…

Николай! Я скриплю зубами. Хотя, по сути, эта девочка мне совсем чужая, но… Что-то в ней заставляет чувства Демида во мне пробудиться. Хочется защитить её, не дать в обиду…

– Пошли, – зову её за собой в комнату. – Дам тебе наличку, у меня немного припрятано. Завтра не пропускай школу, ладно?

– Хорошо, – улыбается она и ойкает, указывая на рубаху: – Это что, кровь?!

– Да, но ничего страшного.

– Как это ничего страшного?!

Приходится рассказать ей о том, что случилось, в общих чертах. К концу рассказа я вижу, какими восхищёнными глазами смотрит на меня сестрёнка, и начинаю ощущать исходящий от неё эфир. Хм… Это странно! Неужели здесь, в этом мире, он вырабатывается не за счёт страха, а за счёт восхищения?! Надо бы проверить…

– Ну ты даёшь, братец! – улыбается она, цокая языком. – Трёх человек раскидал? И чакры пробудил?! Покажи, что умеешь?

Я демонстрирую ей огненные шары и, сымпровизировав, превращаю их в огненную плеть. Лика остаётся в полном восторге. Через несколько минут я выпроваживаю её к себе, иду в душ, переодеваюсь и сажусь за старенький компьютер.

Память Демида подсказывает, как им пользоваться. Наконец-то я получаю возможность прояснить момент с великим князем. Захожу в поисковик, вбиваю запрос и…

Нет, это невозможно! Правитель Великорусского Анклава – одно лицо с моим Первым генералом в обычном облике! Та же складка на лбу, те же широкие крылья носа, тот же тяжёлый подбородок, и даже глаза орехового оттенка – всё совпадает до мелочей!

Включив видеозапись его встречи на заседании Совета анклавов, несколько секунд смотрю её, чтобы найти схожесть в движении, и едва не падаю со стула.

На видео есть и Второй, и Третий генералы! А ещё – сучка Ламия! Нет, нет, нет, таких совпадений не бывает!

Навожу курсор на лица, и поисковая сеть услужливо их подписывает.

«Джонатан Пайн, премьер министр Англо-Саксонского Анклава» – Второй.

«Шин Ли, ван Азиатского Анклава» – Третий.

«Леди Элизабет Кроули – первая леди Соединённого Анклава Америки» – Ламия.

Они точно такие же, какими были в Преисподней, только телосложение низших. А вот лица – один в один.

Осенённый внезапной догадкой, я роюсь в памяти Демида и вбиваю в браузере несколько новых поисковых запросов. Щёлкаю по ссылкам.

«Глава Средиземноморского Анклава, Джульетта Робье, прибыла на встречу большой восьмёрки утром четырнадцатого апреля…»

На стоп-кадре – Элона. Такая же смуглая и красивая, с точёными, словно у скульптуры, чертами лица…

«Махараджа Объединённого Индийского Анклава осудил попытки европейских держав вмешаться в политику Нью-Дели…»

Четвёртый…

Значит, они здесь… Значит, они тоже переместились сюда! Но как?! И почему они в своих телах, а я – в чужом?

Ищу дальше…

«…князь Великорусского Анклава принял личное участие в остановке очередного прорыва через демонические врата в пустыне Кызылкум».

А вот это уже интересно… Запускаю видеозапись.

«Внимание! Следующие кадры не рекомендованы к просмотру лицам младше восемнадцати лет!»

Оператор находится очень близко к месту действия… Всё происходит в пустыне. На заднем плане – горы. Их перекрывает… Что-то напоминающее разрыв в пространстве. Демид знает, что это так и называется – «разрыв». Он висит прямо в воздухе, как прореха в одежде. Из краёв бьют молнии, внутри клубится густой дым, а из него прут… Нет, не может быть!

Из этого дыма волна за волной вываливаются те, кто некогда служил мне! Двухголовые псы-баргесты, крылатые нетопыри-ракки с метровыми когтями на длинных лапах, сегментированные многоножки, мгновенно прячущиеся в песок, двуногие и очень медленные шакурры с рогатыми головами и покрытые ядовитой шерстью, и ещё куча более мелких созданий.

Их встречает мощная линия обороны. Со всех сторон вокруг этого разрыва установлены турели, пулемёты, доты, силовые ограждения, и вал потусторонних созданий встречает большое количество войск. Сотни воинов, вооружённых огнестрельным оружием, несколько танков, артиллерийские расчёты…

Но даже такая огневая мощь не может сдержать нападающих, и тогда в дело вступают маги.

«Самые элитные представители кланов, тренирующиеся годами и с честью несущие службу на границе с разрывами» – проносится в памяти.

Они тоже не справляются. Из песка рядом с несколькими стихийниками вырываются сразу три многоножки и начинают кромсать их своими жвалами и лезвиями, которыми усажены их брюхи. Нетопыри, несмотря на шквальный огонь и ледяной ветер, вызванный другими магами, долетают до позиций войск и начинают поливать их кислотой из своих «пузырей» – образований на спинах.

Люди тут же превращаются в дымящийся фарш, а песок – в оплавленное стекло.

Баргесты успевают добраться до позиций людей последними. Псов не волнует, что пулемётные очереди из дотов вырывают из них целые куски – они несутся по песку, хватая зазевавшихся солдат своими ужасными, вытянутыми пастями, прямо на бегу откусывая по целой конечности…

И в тот момент, когда кажется, что твари вот-вот прорвутся, что вот-вот сомнут сопротивление жалких людишек…

Всё поле поглощает яркий свет. Он бьёт откуда-то сверху, и когда перестаёт, я вижу, что в воздухе завис невероятной красоты человек. Ростом и телосложением куда больше и мощнее обычного низшего, с огромными, белоснежными крыльями и мечом, будто выкованным из белого пламени.

Наркун паршивый! Это мой Первый генерал! Абаддон! Но какого… Он такой… Чистый и светлый?! Помнится, в его втором обличье у него вырастали огромные рога, кожа превращалась в камень и становилась пепельной, изо рта вываливался змеиный язык, на ногах вырастали копыта, а оружием был Кровавый клинок ворона!

Между тем Первый (или великий князь Михаил Благовещенский) приземляется на поле боя и с ходу врывается в сражение. Его глаза мечут белоснежные молнии, клинок, оставляя за собой дуги пламени, разрубает бывших подопечных, а заклинания, которые он мечет, выжигают их десятками!

Меньше трёх минут потребовалось ему, чтобы очистить поле боя, после чего великий князь приближается к разлому и что-то делает. С того ракурса, откуда ведётся запись, почти не видно его действий и совершенно не слышно, что происходит. Но разлом внезапно уменьшается – от пары сотен до десятка с небольшим метров. Он становится очень узким, словно бы сшивается по краям, и к нему выдвигаются оставшиеся в живых маги и военные. Вокруг оператора начинается суета, а великий князь, не дожидаясь, с невероятной скоростью взмывает вверх и исчезает среди облаков.

Я выключаю видео и откидываюсь на спинку старого стула.

Да уж…

Ещё одна догадка пронзает сознание. Раньше мы напитывались эфиром страха – и второй облик у меня, моих генералов и жён соответствовал этому. Огромная змея, гигантская демоническая пантера, рогатая тварь, нетопырь с копытами и так далее. Если теперь я и эти предатели питаются восхищением… Возможно ли, что наши вторые облики поменялись соответственно? Стали… Чище?

Судя по этому видео – так и есть…

Размышления прерывает дверной звонок. После третьего я понимаю, что отец не собирается открывать дверь, и спускаюсь на первый этаж. Заглядываю в гостиную и вижу, что Николай вырубился на диване и похрапывает. Вокруг нестерпимо воняет дешёвым пойлом. Я морщусь, прикрываю дверь в гостиную, подхожу к видеодомофону на входе и активирую его. Вижу на экране двух типов в кожаных куртках, перед воротами стоит чёрный тонированный джип.

Нажимаю кнопку коммуникатора.

– Кто?

– От Афанасия Михайлова. Срочно.

Ругаясь сквозь зубы, выхожу на улицу и подхожу к воротам. Открываю не без опаски – мало ли что он велит со мной сделать за лицо своего сынка?..

Но всё обходится – приехали не ко мне.

– Отец дома? – спрашивает один из коротко стриженных мордоворотов.

– Не-а, я за него. Чего надо?

Они ухмыляются и протягивают папку с бумагами.

– Передай бате. Документы на дом, пусть подпишет, и часть долга спишется. Завтра пусть привезёт обратно.

– Через неделю же только договаривались? – хмурюсь я, даже не думая принимать папку.

– Обстоятельства, – снова ухмыляется бритый, пытаясь всучить мне документы, но я отталкиваю их и мгновенно закипаю.

– Какие, на хрен, обстоятельства? – я мгновенно закипаю. Внутри просыпается нестерпимое желание свернуть этим уродцам шеи, выпустить кровь и… Так, стоп-стоп-стоп, Джерлак! Опять ты… Визуализируешь насилие… – Ваш хозяин слово не держит?

– Ты бы не дерзил, сопля.

Надо мной нависает второй амбал, но я и не думаю пугаться. Наставляю на него палец и выстреливаю огненной струёй так, чтобы она прошла рядом с ухом. Тот отшатывается.

– С боярином говоришь, смерд, – усмехаюсь я. – Ты обычный пёс, которому доверили письмо привезти, так что язык прикуси. А ты, – обращаюсь ко второму, – звони Афанасию. Скажи, что Демид Орлов хочет поговорить. Ну!

Мордовороты, кажется, обалдевают от моей наглости. Второй поглядывает на товарища, явно намереваясь разбить мне лицо, но первый оказывается умнее. Он достаёт складной смартфон и пару раз нажимает на экран.

– Алло, господин Михайлов… Это Юра… Да, приехали… Нет, тут парень… Демид Орлов, хочет поговорить, говорит.

Я фыркаю от этой тавтологии, а амбал с каменным лицом передаёт мне трубку.

– Что, Николай совсем в невменозе? – В трубке раздаётся приятный мужской баритон. Тем сильнее контраст с быдловатой речью, и я морщусь.

– А вас вообще не учили манерам? Представляться, например?

– Дерзишь, щенок? Думаешь, пробудил чакры, и всё, стал великим магом? Да я тебя одним щелчком перешибить могу.

– Без объявления войны за такое в еликий князь по головке вас не погладит, – усмехаюсь в трубку. – Да и спросите своего сынка, каково это, пытаться меня запугать?

Михайлов несколько секунд молчит.

– Чего ты хотел?

– Сказать, что ничего подписывать мы не станем. Во-первых – сроку вы давали неделю. И то, что я подпортил вашему сыну личико, не даёт вам права менять договорённости. Во-вторых – не переживайте, деньги мой отец вам выплатит.

– Да откуда бы ему их взять? – Афанасий пытается рассмеяться, но я его перебиваю:

– А вот это, господин Михайлов, вас никоим образом не касается. В расписке моего отца написан срок?

– Написан.

– Вот и присылайте своих пёсиков в указанную дату. А я пока подумаю, что вы мне выплатите за своего неумного сынка, нападающего на одноклассников.

Он снова смеётся:

– Даже если ты напишешь заявление, и дело предадут огласке, ты не затребуешь в суде столько, сколько проиграл твой отец, щенок. Думал напугать меня такой мелочью? Ну-ну. Удачи. Ждите моих людей… Через неделю.

Он отключился, и я кинул телефон мордовороту, ничуть не заботясь о том, поймает он его, или нет.

– Вот и весь разговор. Валите отсюда, пока целы.

И, не дожидаясь ответа, вернулся за ограду и захлопнул за собой калитку.

Вот, блин, папаша! Подкинул проблем, наркун паршивый! И ведь Михайлов прав – даже если я напишу на его сына заявление, мне не затребовать такую сумму, которая покроет долг отца…

Вернувшись в комнату, я несколько часов изучал юридические сайты, подобные прецеденты, думал, как можно повернуть ситуацию в свою пользу – но в голову не приходило ничего путного. Поэтому я переключился на мысли об эфире и том, каким странным образом он действует в этом мире.

Странное дело… В Преисподней я стал правителем, потому что меня фактически боялся целый мир… А тут… Тут правителей куда больше, но самые сильные – мои бывшие генералы и жёны… Как они сюда попали? Почему со своими лицами? Почему их вторые облики изменились, и имеет ли к этому отношение новый эфир, вызванный восхищением людей-низших?

У меня появилась идея, как можно это проверить. Конечно, она была… Слегка опасной, потому что могла навредить лицею, но наркун меня забери, я всё-таки был владыкой целого мира страданий! Что мне какой-то лицей?! Тем более что в скором времени я и вовсе останусь без жилья и средств к существованию!

А вот если всё выгорит… Это даст мне сразу несколько преимуществ…

Я решил рискнуть. Открыл школьную почту Демида, скачал пересланный директором видеоролик с моим избиением и дальнейшей потасовкой. Затем зарегистрировал «левый» аккаунт в самой популярной в мире соцсети, залил это видео туда и разослал его всем друзьям из списка друзей Демида, который скопировал заранее.

Что ж, если моя догадка верна, то чем больше людей мной восхитится – тем быстрее я наполнюсь эфиром и открою свои «особые» возможности. Не эту жалкую магию, которую использую местные бояре, а настоящие способности, присущие Джерлаку несокрушимому! Ну, или их аналоги, которые я видел у своего Первого генерала в этом мире…

За окном уже давно стемнело, и когда я закончил, почувствовал зверскую усталость. Едва добрёл до кровати и рухнул на неё, даже не раздеваясь.

Надеюсь, мой эксперимент удастся…

Глава 3

Просыпаюсь резко – оттого, что чувствую странное покалывание в левой ладони. Перевернувшись на спину, поднимаю руку к лицу, и…

Вскакиваю с радостным хохотом, совсем как мальчишка, чьё тело занял.

Сработало, наркун паршивый, СРАБОТАЛО! На ладони проявился круг Азраила! Метка того, кто использует эфир! Вот только теперь это не рубленый ожог, каким был в моём прошлом мире, а аккуратная светящаяся вязь из тонких, переплетающихся линий. И на ней, словно на браслете, нанизан один чарм…

Прислушавшись к себе, чувствую, что наполнен эфиром тысячи с небольшим низших!

– Истинное умение, – шепчу я, всё ещё разглядывая руку, но чарм не узнаю…

Что же это?

Сажусь на кровати, подбираю ноги, закрываю глаза и погружаюсь в состояние лёгкого транса. Через несколько мгновений в чёрной пустоте передо мной вспыхивает проекция круга, только куда большего размера. Я выбираю появившийся чарм и приближаю, «разворачиваю» его.

Буквы древнего языка Азраила складываются в слова, а они – в три предложения…

«Дар проницательности. Последователь Азраила, теперь ты получил возможность отделять зёрна истины от плевел лжи, определять страх и радость, надежду и горесть. Эмоции для тебя больше не тайна».

Рядом с чармом висят ещё несколько символов, означающих число «тысяча». Как только я прочитываю объяснение – вокруг значка появляется ещё один мутный кружок. Ага… Кажется, это улучшение, откроется позже, когда научусь пользоваться умением как следует…

Чуть дальше на кругу виднеется контур другого чарма. Он смазанный, мутный, и рядом с ним висит символическое обозначение десяти тысяч…

Открываю глаза. Так-так… Первое истинное умение из многих оказывается не таким полезным, как я рассчитывал… Теперь я умею отделять правду от лжи, надо полагать? Считывать эмоции… Нужно будет проверить, как это работает…

Решив окончательно убедиться в своей догадке, включаю компьютер, захожу на фэйковый аккаунт, с которого рассылал видео, и щёлкаю по нему.

Пять тысяч просмотров, полторы тысячи «лайков» и чуть больше сотни комментариев. Ого, и это за ночь?! Любопытство распирает, и я захожу их почитать.

«Парнишка красава, раскидал троих как щенков!»

– Языкастый_Гимнаст

«Вау! Красавчик пробудился очень вовремя, хз, что эти придурки бы с ним сделали!»

– ЛадаБаклажан

«Капец…»

– Седой баклан

«Это что, 77 лицей?! У меня там сестра учится и ничо не рассказала, овца!»

– Вишенка_1345

«Да, вчера Орлов знатно подпалил рожу Михайлову, я его видел возле лазарета. Так ему, придурку, он уже достал всех в своём классе!»

– анонимный пользователь

«Вот как боярским сынкам вообще разрешают юзать такие способности до совершеннолетия?! А если они захотят покуражиться и нападут на обычных людей?!»

– анонимный пользователь

Пролистав всё до конца, я улыбаюсь. Ну надо же! Большинство комментаторов поддерживают меня! Считают молодцом и крепким орешком! Приятно, наркун паршивый, очень приятно!

Это ощущение разливается в груди, и вместе с наполняющим тело эфиром я осознаю простую, но невероятную вещь – чтобы открывать истинные умения, мне не нужно запугивать своих последователей! Этот мир – другой, и здесь достаточно того, чтобы тебя возносили, восхваляли. Возможно, страх тоже сработает, и это тоже нужно проверить, но…

Учитывая социальное устройство, экономические и геополитические факторы, тираном быть вовсе не обязательно! По крайней мере – в открытую… И это открывает большой, очень большой простор для манёвра!

Непривычно, конечно… И будет непросто перековать свой многовековой опыт, но… Может, это и не нужно? Кто лучше меня умеет прикидываться, лгать и обманывать? Внешне я могу быть примером для подражания, но вот пути к достижению цели выбирать не собираюсь – буду использовать все, какие только найду!

Воодушевлённый, заставляю проявление круга Азраила исчезнуть, чтобы не вызывать лишних вопросов. Затем иду в душ, нахожу в шкафу Демида самые лучшие вещи – белоснежную водолазку, такого же цвета кроссовки (очевидно, «выходные»), серые брюки и такого же цвета пиджак. Одеваюсь, спускаюсь в столовую и встречаю там Лику.

– Привет! Оу, классно выглядишь!

– Доброе утро. Спасибо, ты тоже красотка, – возвращаю комплимент и снова чувствую эманации эфира. – Где отец?

– Не знаю. Когда я проснулась, его уже не было дома.

– Ну и ладно, – я машу рукой и достаю из холодильника молоко. Насыпаю в тарелку хлопья, заливаю их и устраиваюсь напротив сестры. – Какие планы после школы?

– Наверное, домой приеду. Денег своих у меня всё равно нет, так бы сходила с девчонками на новый фильм про вампиров…

– Держи, – я отдаю Лике свой кошелёк. В нём почти ничего, кроме пары тысяч рублей.

– Блин, Дём, а как же ты?

– У меня есть заначка, – улыбаюсь. – Сходи в кино, погуляй немного. Но к восьми вернись, ладно?

– Хорошо! – она вскакивает из-за стола, целует меня в щёку и, бросив взгляд на телефон, бежит к выходу. – Такси приехало! До вечера.

– Пока.

Не спеша доедаю и прикидываю, что делать дальше. В лицей надо возвращаться однозначно. Полагаю, директор подумает, что это я выложил видео, и меня ждёт не самый приятный разговор. Но это мелочь, он никак не докажет мою причастность к этому маленькому инциденту. Бросать учёбу и сразу сосредотачиваться на покорении мира не стоит. Особенно, учитывая имеющееся преимущество.

Мои бывшие слуги не знают обо мне, а вот я о них осведомлён… Стоит собрать больше информации, найти слабые места, разработать стратегию. Да и эти разломы… неспроста они тут возникли, ох неспроста… А ещё нужно разобраться с долгом отца, это первоочередная задача – жить-то где-то надо. По крайней мере, пока вопрос с деньгами, так необходимыми в этом мире, не решится.

Пока завтракаю, в голову приходит простая, но гениальная мысль, как их можно заработать – быстро, и с минимальными вложениями.

Не зря, ох не зря я получил первый чарм именно таким… Умение считывать эмоции и отделять правду от лжи – где же это может пригодиться, как не за карточным столом? Да, отец спустил на этом целое состояние – но он ведь не обладает моими истинными умениями! А в некоторых карточных играх умение обмануть соперника и распознать его ложь – ключевой аспект!

Только для того, чтобы сыграть, всё равно нужны деньги… А у меня их нет – никто не пустит несовершеннолетнего в лицензированное казино с парой мятых тысяч. Значит, задачи две – отыскать казино подпольное и раздобыть деньжат…

Второй аспект решаю разобрать по пути, благо, идея есть.

Заказываю такси и пока еду в школу – изучаю правила самых популярных карточных игр этого мира, распространённых в казино. Это покер и блэк джек. Понимаю, что стратегия выигрыша во второй большей частью основана на математике и анализе, так что в ней моё первое истинное умение бесполезно. А вот покер… Кажется, это то, что надо.

Скачиваю приложение и через полчаса уже играю на нереальные деньги – просто ради того, чтобы понять, каково это. Затягивает, наркун паршивый! Теперь понимаю, почему многие низшие так подсаживаются на это занятие!

Но для меня это – не более чем забава, так что прошу водителя остановиться у одной из наших пекарен. Несколько раз так делал отец Демида, когда ему нужны были деньги – он их просто выдёргивал из оборота. Возвращал не всегда, что иногда приводило к неприятностям. Удивительно, что эти предприятия до сих пор держатся на плаву…

В заведении с приятной обстановкой есть небольшой зал, в котором можно посидеть. Сейчас раннее утро, и посетителей почти нет, однако персонал уже на месте. В воздухе витает запах свежей выпечки, сдобы, ванили, корицы и свежесваренного кофе.

Я сразу иду к прилавку.

– Привет, Люда, – здороваюсь с тоненькой продавщицей.

– Демид Николаевич, доброе утро! – она поднимает на меня глаза и удивлённо окидывает взглядом. На щеках появляется лёгкий румянец. – Отлично выглядите.

Я хмыкаю и чувствую, что её слова искренни. Чарм работает! А ещё чувствую, что курносая девушка испытывает лёгкое влечение и смущение. Так-так, я ей нравлюсь! Не то чтобы меня это волновало – всё же, поклонение низших давно привычно, да и не лягу я с ней, как бы ни старалась. Но всё равно приятно, что что-то в жизни остаётся неизменным.

– Но не так отлично, как ты, – возвращаю комплимент, и в меня «бьёт» волна удовольствия, исходящая от продавщицы.

– Ой, скажете тоже! – она краснеет ещё сильнее. – Сделать вам кофе?

– Двойной эспрессо, пожалуйста. Скажи, Игнат Петрович у себя?

– Да. Зайдёте?

– Придётся. Я ненадолго.

Прохожу к задней двери, за которой коридор, ведущий к производству. Первая дверь слева – кабинет управляющего. Вхожу без стука. Обстановка небогатая – стол с компьютером, пара дешёвых, скрипучих кресел, шкаф у восточной стены да портрет Михаила Благовещенского над рабочим местом.

Увидев его, я непроизвольно скриплю зубами, но стараюсь взять себя в руки. Ничего, выродок суки баргеста, я до тебя доберусь…

– Доброе утро, Игнат Петрович.

– Демид? – удивляется он. – Доброе. Ты какими судьбами?

Предпочитаю не замечать его вольного обращения – не до этого сейчас, и притворно вздыхаю:

– Отец послал.

Тут же ощущаю исходящую от управляющего волну раздражения вперемешку с презрением. Он отца на дух не переносит. Что ж, не могу его за это осуждать…

– По какому поводу?

– Нужны наличные, – заявляю без обиняков.

– Хм… – Игнат Петрович морщится. – Опять? Сколько?

Его недовольство переключается на меня, и вот это мне уже не нравится. Я тут же меняю манеру общения, и он это чувствует.

– Опять, Игнат, опять. Все, какие есть.

Он щурится.

– Вчера выручки было немного, особенно налички. А завтра надо платить поставщикам. Николай ведь знает об этом…

– Знает, но ситуация не терпит отлагательств. Открывай сейф.

Управляющий снова испытывает недовольство и раздражение, но ослушаться не смеет. И что самое приятное – не пытается проверить мои слова и позвонить отцу. Привык, что такое уже в порядке вещей.

Он отпирает сейф, спрятанный в стену, и, закрывая его спиной, хочет достать оттуда деньги, но я подхожу и мягко оттесняю его плечом.

– Сам справлюсь. Сколько здесь?

Внутри – триста сорок три тысячи. Беру их все, складываю в сумку.

– Демид, – поджав губы, говорит управляющий, – если эти деньги не вернуть… Придётся остановить производство. Нам просто не на что будет купить ингредиенты завтра. Надеюсь, твой отец это понимает?

– Он может и не понимает, а вот я – очень даже. Не переживай – деньги я привезу лично, завтра, в это же время.

– Хм… – он сомневается в правдивости этих слов, но мне плевать.

Попрощавшись, возвращаюсь в зал, двумя глотками выпиваю обжигающий и очень крепкий кофе и, пожелав Люде хорошего дня, возвращаюсь в такси.

– Долго вы, – бурчит водитель, – накапало полторы сотни сверху.

– Ничего, – я открываю карты в смартфоне и ищу ближайшее отделение «Русь-банка», – заедем ещё по одному адресу. Всё оплачу, не переживай.

* * *

Пока деньги клали на счёт, я пропустил первый урок. Как у боярина, пусть и несовершеннолетнего, у меня имеется возможность проводить некоторые финансовые операции со своей картой. Пополнять на сумму до полумиллиона – в том числе. И пусть это вызвало у грудастой сотрудницы банка недоумение – я быстро сориентировался и обаял красотку.

Когда умеешь определять чужие эмоции – сделать это очень просто…

В школу приехал как раз к перемене. Расплатившись с водителем, вышел на парковке, заставленной дорогими и сверкающими авто. Двор, со всеми этими статуями, газоном, кустами, деревьями и прудом, был заполнен народом. Кто-то лежал на траве, кто-то списывал, кто-то просто общался. Девушки и юноши держались разного размера компаниями. Я знал, что большинство из них – дворяне, но были тут и простолюдины, отличившиеся в учёбе в других местах.

Пока иду через двор, ловлю на себе несколько десятков заинтересованных взглядов. Пару раз подмечаю, что некоторые парни едва не тыкают в меня пальцем, показывая товарищам экраны своих смартфонов.

Усмехаюсь – кажется, видео «завирусилось». И тому есть простое подтверждение – я чувствую, как каждый час меня по капле наполняет эфир. Очень медленно и нерегулярно – но чем больше людей смотрит, как я дал отпор трём достаточно сильным ублюдкам, тем больше мной восхищаются. И это наполняет меня столь необходимой энергией.

«По копеечке, по зёрнышку, по семечку» – всплывают в памяти строчки из какой-то старой песни, которую слушал Демид.

Звонок застаёт меня, когда подхожу к крыльцу. Но я даже не успеваю войти, как передо мной оказывается завуч.

– Орлов! – от Аркадия Борисовича исходит недовольство. Неудивительно.

– Да?

– К директору! Живо!

Окружающие нас и спешащие на уроки школьники шушукаются и переговариваются.

«Исключат, точно тебе говорю! Радищевы постарались!»

«Ни за что ведь выгонят, их давно надо было на место поставить!»

«Не повезло Дёмычу»

«Ну и поделом!»

Я не особо прислушиваюсь и шагаю за завучем. Директор уже ждёт меня. Он недовольно постукивает по столу ручкой.

– Явился. Прогуливаем?

– Дела семьи, – я пожимаю плечами и без приглашения сажусь.

– Хм… Демид, я думал, мы вчера поняли друг друга?

– Предельно ясно. Никакого заявления в полицию.

– Это да… – он едва сдерживается, чтобы не разораться. – И вместо этого ты запостил видео в сеть?

– Простите? – делаю вид, что не понимаю, о чём речь.

– Дурака валяешь?! Всё утро мне присылают это! – он толкает свой телефон, на котором запущено видео, через стол ко мне. – Журналисты обрывают телефоны, надзор в сфере образования готовит проверку, приезжали из следственного комитета! Мне чудом удалось убедить их, что никто не выдвигает требований! А Радищевы и Михайловы… И всё это под конец учебного года!

– Простите, господин директор, – я перебиваю его, состроив удивлённое лицо. – Но понятия не имею, как это просочилось в сеть. Готов предоставить доступ к своим соцсетям, телефону и компьютеру. Я ничего подобного не делал. И не видел ролика.

– Думаешь, я в это поверю?!

Молча достаю телефон, снимаю блокировку и протягиваю его Анатолию Васильевичу.

– Сами посмотрите. Я не заходил в соцсети со вчерашнего утра. Приехал домой, а там… В общем, если вы знаете моего отца, должны понимать – мне зачастую не до развлечений и дуракаваляния. Надо делами семьи заниматься и сестрёнку растить.

Вру беззастенчиво и нагло, конечно. Но не будь дураком, все следы своего присутствия в соцсетях я подчистил – на компьютере. А с телефона и правда не заходил в «Контакт». Хотя и подозревал, что мои виртуальные друзья накидали мне кучу ссылок.

Директор тушуется. Он находит меня со своего телефона и видит последнее время посещения. Хмурится, открывает приложение уже у меня и натыкается на кучу не просмотренных уведомлений.

– Хм… Возможно… Но, Демид, это сделать мог только ты или я. По понятным причинам я не стал бы так подставлять лицей!

– А как же Михайловы? Радищевы или Новиковы? Вы отправляли это видео им?

Чувствую исходящую от директора злость и неуверенность, сомнения. Отправлял, как есть, отправлял…

– Значит, это не ты? – переспрашивает он.

– Нет, господин директор. И заявление я не писал, и не собираюсь. Более того, вчера я говорил с Михайловым-старшим и уведомил его, что скоро пришлю ноту недовольства с размером компенсации. Так что подобные выходки не в моих интересах.

Анатолий Васильевич несколько секунд молчит, буравя меня своим тяжёлым взглядом, но затем машет рукой.

– Хорошо, Орлов, я тебя услышал. Возвращайся на занятия. Но если я узнаю, что ты в этом замешан… Проблемы у тебя будут серьёзные.

На этом разговор заканчивается, и я иду в класс. Звонок уже прозвенел, но я не тороплюсь.

Вывернув из-за угла, неожиданно сталкиваюсь с привлекательной девушкой. Высокая грудь третьего размера, обтянутая кремовой блузкой, тёмно-синяя юбочка чуть ниже колена, ничуть не скрывающая аппетитную попу, глаза нежно-фиалкового оттенка и шикарные чёрные волосы, собранные в хвост.

Школьница явно спешит. Она не успевает затормозить и врезается в меня, прижавшись грудью. Чтобы не упасть вместе с красоткой, я хватаю её за талию, слегка разворачиваю, прижавшись бёдрами, и сразу чувствую приятное возбуждение. Тетради и какие-то бумажки, которые она несла в руках, разлетаются по коридору, в котором кроме нас никого нет. Меня обдаёт запахом жасмина, ванили и ещё чего-то приятного.

– Смотри, куда идёшь! – шипит девушка, поднимая на меня взгляд.

Она выглядит недовольной, но я чувствую исходящий от неё интерес.

– Извини. Трудно разглядеть дорогу, когда на пути попадается такая красотка.

Она фыркает, но отстраняться не спешит. А я не спешу убирать руки, которые ненароком скользнули чуть ниже, на поясницу.

– Я Демид Орлов.

– Знаю, – она чуть щурится и всё же мягко отходит на шаг. – О тебе сегодня вся школа говорит.

– А ты?

– Оля. Оля Назарова, из твоей параллели.

Назарова, значит… «Сильный род, главная наследница. Открыты стихия и дух», – подсказывает память Демида, но я отмахиваюсь от этих мыслей.

– Да, точно. Не узнал сразу, так близко оказался…

Она снова фыркает, а я нагибаюсь за упавшими листками. Вижу несколько рисунков обнажённых мужских фигур. Статуи, кажется. Она быстро выхватывает их у меня из рук и начинает лихорадочно собирать оставшиеся. Я помогаю, стараясь не разглядывать оставшиеся эскизы.

– Классно рисуешь, – говорю девушке, протягивая пачку бумаги, – у тебя талант.

– Ага, спасибо.

Оля убирает выбившийся локон за ухо, и до меня докатывается волна слабой симпатии. Во мне просыпается желание. Проклятье! Она же низшая! Похоже, во мне говорят гормоны Демида…

– Пишешь пейзажи или только эскизы людей? И статуй?

– Иногда. А почему спрашиваешь?

– Просто интересуюсь ради поддержания беседы. Не нравится – можешь идти дальше.

Она недовольно фыркает и, ничего не ответив, обходит меня. Молча провожаю её взглядом, акцентируя внимание в основном на той части тела, что ниже спины. У поворота Оля оборачивается и, взмахнув волосами, исчезает из поля зрения.

– Вот чертовка!

Учительница географии мягко журит меня за опоздание, но всё же разрешает сесть на место. Я окидываю взглядом аудиторию – тридцать человек, парней и девушек примерно поровну. Рыжие сучки Мирославские сидят вместе за одной из задних парт. Радищев и Михайлов сидят вместе, тоже за задней партой, через ряд от Лили и Лии. Новиков перед ними. Все четверо смотрят на меня волчьими взглядами, но я в ответ лишь незаметно от учительницы показываю им «фак». Пусть утрутся, наркуны гнилые!

Лица парней мгновенно краснеют, а я чувствую исходящую от них ненависть. Ничего, низшие, мы с вами ещё поиграем…

Сажусь за последнюю парту среднего ряда, между этими… Змеиными отпрысками.

– Привет, Дёмыч, – здоровается парнишка рядом со мной – веснушчатый, вихрастый, с ярко-зелёными глазами. Федя Постовалов, простолюдин, местный гениальный математик.

– Привет, Федь.

– Хотел насчёт вчерашнего…

– Давай на перемене, лады?

– Ага.

Мне и правда хочется немного выдохнуть. Тем более что география кажется весьма полезным предметом – особенно в свете того, что убившие меня генералы и жёны – главы местных государств. Так что решаю использовать время с пользой и изучить геополитическое устройство Земли подробнее.

Разумеется, изучаю не заданную учительницей тему, а ищу интересующую меня информацию. После быстрого экскурса, в котором помогает память Демида, становится понятно, как тут всё устроено.

Вместо одного государства – несколько крупных анклавов. Великорусский, Англо-Саксонский, Азиатский, Средиземноморский, Африканский, Австралийский, Американский, Индийский. В каждый анклав входит разное количество кланов. Которые, в свою очередь, состоят из дворянских родов. Совет анклавов называется «Большая восьмёрка», и её главная задача – не допустить распространения мерзости, прущей из разломов.

Это было интересно – в каждом анклаве, кроме Австралийского и Африканского, имелся такой разлом, появившийся десять лет назад. Учитывая, что теми землями, на которых они появились, правили мои бывшие слуги – складывалась интересная картина…

Подозреваю, это как-то связано. Вероятно, генералы и жёны, чтобы прибыть сюда, пробили из нашего мира бреши. А закрыть, судя по всему, не смогли – вот теперь и стараются их сдерживать. Это была весьма стройная теория, но она порождала массу вопросов.

Как мои приспешники тут оказались? Почему со своей внешностью? Почему они не могут управлять тварями из Преисподней, если отобрали у меня власть?.. И почему эти твари так рвутся сюда?

Эти и другие мысли занимали меня до конца урока, но никаких ответов само собой я на них не нашёл. Было очень мало информации…

Следующим занятием оказалась физкультура. Она проходила в большом спортзале сразу у всей параллели. Переодевшись в спортивную форму, мы с Федей болтали под баскетбольным кольцом. Он пытался выяснить, кто опубликовал то видео, намекая на моё участие, но я всячески отнекивался. А потом простолюдин начал наседать с вопросами о пробуждении и очень быстро меня утомил, так что я был даже рад, когда к нам подошёл Радищев со своей свитой.

– Что, зажигалка, разминаешься?

– Вижу, тебе новые зубы вставили. Быстро, – не остался я в долгу. – Смотри, аккуратнее, а то и их потеряешь.

Стоящие неподалёку девчонки, услышав это, фыркнули, а блондин слегка покраснел. Если бы его злость материализовалась, ей можно было бы наполнить целый бассейн…

– Ты напал исподтишка, нищеброд! – рычит он. – В честном поединке я бы тебя сделал!

– Трое на одного, с закрытыми чакрами – это, по-твоему, честный поединок? Какие-то у Радищевых странные понятия о чести.

Сказал я это достаточно громко, для того, чтобы нас услышали все, кто находился вокруг.

– Следи за языком! Я…

– Головка от часов «Заря», – я выплюнул фразу, которую когда-то слышал Демид, и спровоцировал ещё больше шепотков. Несколько человек вокруг нас опять засмеялись.

Дмитрий побагровел.

– За оскорбление… Вызываю тебя на дуэль.

– Вообще-то, ты оскорбил меня первый, когда назвал нищебродом. Так что… Право вызова имею я, а не ты. И пока его приберегу. Свали, любитель лака для волос.

– Боишься? – прищурился он. – И правильно! Думаешь, опубликовал тот видос и оказался в безо…

– Я вчера выбил тебе передние зубы и отправил в нокаут. Голыми руками, – я снова перебил его и кивнул на Михайлова, у которого левая половина лица была покрыта новой розовой кожицей. Совсем как у младенца. – Твоего дружка превратил в ходячий фритюр. Твой «воздушный» прихвостень, забыл, как там его зовут, редкостное ссыкло, которое может только врать. Скажи, сейчас по моей речи слышно, будто я тебя боюсь? Сделай милость – свали отсюда на хрен, пока не утомил меня.

Троица опешила. Они даже не знали, что ответить, и уверен, готовы были наброситься на меня, но в этот момент в спортзал вошёл учитель физкультуры. Сжимая и разжимая кулаки, Радищев со своими дружками отправился к начинающей формироваться шеренге.

– Сегодня сдаём зачёт в восьмиугольнике, – заявил Вячеслав Наумович, когда все построились. – Парни против парней, девочки против девочек. По пирамидальной системе между победителями отдельных схваток. Сначала физическая сила, потом добавляем стихии, и так по нарастающей. Победители всех схваток получат свободный день, директор разрешил. И пятерку автоматом за семестр. Но от дальнейших занятий это вас не освободит! Те, кто магией не владеет… Уж извините, вы сегодня просто зрители.

По шеренге прокатился вал шепотков и разочарованных вздохов простолюдинов. Я усмехнулся. Это странное развлечение под названием «кружала» было похоже на бои в звериных ямах из моего родного мира, только не такое жестокое. Его практиковали не только в школах и лицеях, но и в высших учебных заведениях, да и вообще – поединки между магами были важной частью местной культуры и масс-медиа. Они собирали у экранов огромное количество зрителей. Самых крутых бойцов буквально боготворили, и…

На этом месте моя мысль остановилась. Ну конечно! Чтобы открыть следующее истинное умение, мне нужно собрать эфир восхищения с десятью тысячами душ! А «кружала» – отличная возможность это сделать! Не турниры между классами, конечно, но вот между лицеями – вполне может быть…

Пока я размышлял, в зале появились несколько ассистентов и собрали те самые восьмиугольники. Один для девочек, другой – для мальчиков. А Вячеслав Наумович, разделив нас по полу, велел рассчитаться на первые и вторые номера.

– Первый круг – никакой магии, понятно? Так, погодите-ка, – он сверился с планшетом, поискал кого-то глазами и неожиданно остановился на мне, – Орлов! Ты же только вчера открыл чакры?

– Да.

– Тогда думаю, что тебя тоже допустить до боёв не смогу, ты уж извини. Одного стихийного умения мало, чтобы пройти дальше. Да и телосложение у тебя… Кхм…

Я услышал фырканье компании Радищева и как кто-то из них сказал:

– Бездарь, одно слово!

– Вячеслав Наумович, а в правилах сказано, что боец обязательно должен владеть всеми тремя направлениями? И быть накачанным, как буйвол?

– М-м-м… Нет, но…

– Простите, что перебиваю – но разве среди присутствующих все освоили каждую из трёх школ Пути?

Учитель физкультуры внимательно посмотрел на меня.

– Нет, не все. Но чаще всего побеждают те, у кого больше магических навыков. Именно поэтому сложность боёв нарастает постепенно.

– Но в правилах…

– Да, да, нет запрета. Маг-стихийник может выйти против мага, который владеет и стихией, и духом, и призывом. Но Демид, – он сочувственно покачал головой, – ты даже стихией владеешь всего день. Поверь, нечего тебе делать на ринге.

– Что ж… Если правилами это не запрещено, – я впился взглядом в Радищева и его компанию, – то я бы всё же рискнул.

Глава 4

За нами наблюдает группа ассистентов, учителя – молодые парни лет по двадцать из спортивной академии, и пара магов-целителей. А сами бои проходят на двух возведённых наспех аренах, отделённых от остального спортзала силовыми щитами.

Видимо, чтобы юные бояре, упивающиеся магией, не поубивали простолюдинов и не устроили погром.

В моей параллели пятьдесят два парня, шестнадцать из которых – простолюдины. Из оставшихся тридцати шести мне в противники в первом круге достаётся Радовид Поклонский – неплохой, по памяти Демида, в общем-то, парень, хоть и слегка зажатый.

Он мило улыбается перед поединком, и я чувствую исходящий от него страх. Очевидно, после вчерашних событий и просмотренного видео мальчик боится, что я что-нибудь ему сломаю. Поняв это, я ощущаю давно забытое чувство жалости и решаю не лютовать. Ни к чему это сейчас.

Стремительно сближаюсь с Радовидом, подныриваю под его неловкий удар, перехватываю руку, выворачиваю её и совершаю подсечку. Сухопарый паренёк, немногим худее меня, летит на маты, а я прижимаю его шею коленом и жду, пока он сдастся.

Радищев же в своём бою показывает звериную жестокость и разбивает своему противнику нос в кровь и чуть не ломает ему руку. Так бы и случилось, не останови учитель бой. Примечательно, что, уложив своего соперника, Дмитрий смотрит на меня. Я строю скучающее лицо и снова показываю ему «фак».

Михайлов и Новиков тоже проходят в следующий круг, причём «воздушный» маг с начавшими уже в школе формироваться проплешинами и мышиного цвета волосами – не без труда. Я обращаю на это внимание и усмехаюсь. Саша (всё-таки спрашиваю у однокашников, как его зовут), очевидно, делает ставку на магию. А вот драться умеет куда хуже своих друзей.

Он же и достаётся по жребию мне в противники в следующем круге.

– Посмотрим, зажигалка, чему ты научился за день, – зло цедит он слова сквозь зубы, принимая стойку.

– Бой!

Мощный поток ветра ударил в меня за секунду до того, как учитель махнул рукой. Впрочем, и я решил сжульничать, стряхнув с пальцев пяток огненных шариков и задав им произвольную траекторию. Три из них ветер Новикова сбивает и отправляет в силовой щит, ещё один разворачивается и пролетает в опасной близости от моей собственной головы, так что я едва успел отклониться.

А вот последний попадает точно в цель, плавно уйдя с линии вражеского заклинания и влетает в челюсть «воздушного».

Я стараюсь не расходовать магию понапрасну. Заклинание слабое и не причиняет особого вреда Александру. Но на краткий миг дезориентирует его, заставляет поднять руку к лицу и сбить каст. Арена небольшая, и этого краткого мгновения мне хватает, чтобы оказаться рядом.

Хук справа, прямой в челюсть – и я побе…

Мощный воздушный удар отбрасывает меня назад и с силой припечатывает в силовой щит. Я слышу его гудение за спиной и то, как ахнули одноклассники, а затем падаю на маты.

Ах ты наркун паршивый!

Новиков, стоя на одном колене, трясёт головой. Он уже поднимается, отводит руку назад для нового заклинания, но ярость, напитавшая меня, будто бы ускоряет рефлексы. Я распрямляюсь как пружина, рвусь вперёд из почти лежачего положения – и едва успеваю кувыркнуться, пропустив над собой удар «воздушного». За спиной слышится треск, раздаются возмущённые голоса одноклассников, а мне в лицо летит нога Новикова.

Не на того напал, низший!

Не останавливаясь, я чуть отклоняюсь, перехватываю её под мышкой, напрягаюсь всем телом, приподнимаю Александра и бросаю его вниз. В полёте он успевает долбануть меня в висок, но удар получается смазанным. Оказавшись на матах, не останавливаюсь и с размаха впечатываю свой лоб ему в нос.

Слышится хруст. За спиной раздаётся синхронное девчачье «о-ох!», а я откидываюсь назад и резко бью Новикова прямо в челюсть. А затем ещё раз – контрольный. Он дёргается, голова падает на маты, из носа хлещет кровь. Вот и рассчитались за вчерашнее, козлина!

Еле сдерживаюсь, чтобы не превратить его лицо в фарш.

Спокойней, Джерлак, спокойнее! Будет ещё время повеселиться… Пока ты просто проверяешь свои силы…

Александр уже не боец. Он даже не сдаётся, а находится где-то между потерей сознания и полусном, не понимая, что происходит вокруг. Накачанный ассистент, до сего момента следивший за схваткой извне, входит внутрь, досчитывает до десяти и легко закидывает парня себе на плечо. На выходе из восьмиугольника показывает мне большой палец.

– Красава, почти без магии справился.

Мне приятна его похвала. А ещё приятнее, что в зале слышатся хлопки – и парней, и девчонок. Но что самое удивительное – аплодируют не только простолюдины, но и некоторые дворяне! Видимо, Новиков не пользуется особой любовью одноклассников.

– Неожиданный исход, – качает головой учитель, разглядывая маты. – Но тебе сильно повезло, Орлов. Попади Сашка в тебя «воздушным лезвием», ты бы отправился в лазарет на пару недель как минимум.

– Никакого везения, Вячеслав Наумович, – я усмехаюсь, вытирая со лба пот, – чистые рефлексы.

Он тоже усмехается и отходит к следующей паре.

Вскоре из восьми парней остаюсь я, Григорий Соколов, здоровенный детина, владеющий молниями, Макс Аверин с магией воды, и Радищев, которого неожиданно ставят в пару с Михайловым.

Их схватка получается очень скучной и скоротечной. Всем – и зрителям, и участникам становится ясно, что коротышка поддаётся своему «прилизанному» запевале и даже не старается драться. Просто получает заморозку и падает, признав поражение. Сразу после этого со стороны зрителей и тех, кто вылетел, слышится улюлюканье и свист, и Михайлов, злясь и рыча, едва не набрасывается на двух парней. Его останавливают ассистенты и отправляют на скамейки в другой конец зала. Напоследок он бросает на меня полный ненависти взгляд, но нарывается только на насмешку.

Мне в полуфинале достаётся Аверин. И это к лучшему – ни он, ни я не владеем практиками духа, только стихиями.

С ним удаётся разобраться быстро. Парнишка с длинной чёлкой решает, что легко собьёт моё пламя водой, но не учитывает, что появившемуся пару некуда деться из закрытого восьмиугольника.

Подобраться к нему не составляет никакого труда. После двух схваток я уже вошёл в раж, и даже хилое тельце не может мне помешать! Раскачиваясь из стороны в сторону, я выныриваю из клубов пара справа, приседаю, бью Макса под колено, выкручивая кулак.

Он вскрикивает, ударяет морозной волной – но меня уже нет на том месте. Оказываюсь позади и бью парня локтем в висок. Он валится на маты, как мешок. Ещё один без сознания – легко и непринуждённо.

Радищев разбирается со здоровяком куда дольше. За счёт своей комплекции и мощного силового щита вокруг тела он легко противостоит морозным иглам и раскалённому кипятку, которым его безостановочно поливает Дмитрий. Сам же Соколов из-за этого не решается на мощные удары электричеством, чтобы не задеть себя. Он пытается приблизиться к противнику, но тот постоянно перемещается, а когда всё же оказывается рядом со здоровяком – использует свой козырь.

Я впервые вижу атакующие умения духа и мотаю на ус.

Вокруг запястий Радищева появляются светящиеся кулаки. Они похожи на голографические, но первый же удар в грудь Соколова отбрасывает того к самой границе восьмиугольника, и я понимаю, какая в них заключена мощь.

– «Золотые перчатки Архонта»! – ахает Лия, выбывшая из своих поединков круг назад. – Никогда не видела, чтобы он ими пользовался!

– Это что? – спрашивает у неё одна из девчонок.

Вместо неё отвечает Оля, оказывается, стоящая за моей спиной.

– Ты что, не слышала? Духовная практика его предков. Первый из рода Радищевых, Александр Николаевич, служил при императоре Александре Первом. Потом написал книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», и за неё его сослали за Уральские горы. Там он обучался у местных шаманов. От них и научился запрещённым духовным практикам.

При этих словах я чувствую исходящее от неё благоговение и… Раздражение. Хм, странно…

– Раз они запрещённые, почему Радищевы их используют, да ещё и детям передают?

– Ну, это когда было? – подключается к разговору Василий Соломенный – невысокий, жилистый, черноволосый парнишка по прозвищу Бешеный, родом как раз откуда-то с Урала. – С тех пор много воды утекло, правителей много поменялось, и понимание практик изменилось. То, что некогда было под запретом, теперь стало обыденным.

– Говорят, этими перчатками можно проломить даже титановую пластину толщиной в десять сантиметров! – снова встревает в разговор рыжая.

– Странно, что он ещё не размазал Соколова по силовому щиту.

– Может, не использует в полную силу?

– Может, – включаюсь в разговор я. – Но скорее всего – просто не умеет.

Со мной никто не спорит – все сосредоточены на схватке. И я в том числе. Замечание возникло не на пустом месте – я вижу, как вспотел Радищев, как сложно ему даётся каждый следующий удар. Но тем не менее сдаваться он не намерен.

Соколов постоянно вызывает части своего духового доспеха, играющие роль дополнительной защиты, но по ним раз за разом прилетают удары светящихся рукавиц Дмитрия. Теперь дуэлянты вообще не пользуются стихиями, а избивают друг друга усиленными духом руками и ногами…

Р-раз! И здоровяк пропускает удар в грудь. Его серебристый нагрудник разлетается десятками осколков и растворяется прямо в воздухе. Радищев будто ускоряется, и неповоротливый Григорий едва успевает подставить под следующий удар плечо.

Хрясь! На этот раз с яркой вспышкой ломается наплечник, но Соколов успевает ударить Радищева короткой молнией в корпус. Та оказывается недостаточно мощной и застревает в силовом щите, а Дмитрий, воспользовавшись моментом, пробивает апперкот.

Если бы такой же силовой щит не защищал тело Григория, ему бы оторвало голову, я уверен. Но так только клацает его челюсть, глаза здоровяка закатываются, и он падает к ногам блондина без сознания.

Тот, тяжело дыша, в тот же момент падает на одно коленом рядом, и перчатки Архонта мгновенно исчезают с его рук. Дмитрия колотит крупная дрожь.

Схватка заканчивается в полном молчании. Не слышно ни одобрительных возгласов, ни криков поддержки, ни осуждающего свиста. Все смотрят, как целители колдуют над Соколовым, а Радищев тем временем на нетвёрдых ногах выходит из восьмиугольника. Найдя меня взглядом, криво улыбается.

– Ты следующий, зажигалка.

– Куда тебе, – бросаю в ответ. – У тебя ноги трясутся. Ещё упадёшь ненароком.

– Дай десять минут, – скалится он, – и я тебя размажу.

К нему подходит учитель.

– Ты уверен, что можешь продолжать, Радищев?

– Конечно.

– Тебя проверят целители. Если ты не исчерпал себя, схватка состоится. Но если нет – перенесём. Это не обсуждается! – добавляет Вячеслав Наумович, видя, что Дмитрий пытается спорить.

Он восстанавливается. Очень, наркун паршивый, быстро восстанавливается! Ровно через десять минут не остаётся и следа от бледности, его не трясёт, и твёрдой походкой Радищев подходит ко мне.

Кажется, никто кроме меня не заметил, что Дмитрий открутил верхнюю часть своего массивного перстня и занюхнул оттуда странный синий порошок…

– Готовься к смерти, нищеброд.

– Дмитрий! – рявкает учитель, услышав его реплику.

– Это просто дружеская шутка, Вячеслав Наумович, – деланно улыбается этот придурок и картинно хлопает меня по плечу. – Верно ведь, Дём?

– Верно, верно, – я в ответ тоже хлопаю его по спине, и достаточно сильно, так, что он даже делает шаг вперёд.

Несколько человек прыскают, прикрыв рты руками. Дмитрий это видит, и я слышу скрежет его зубов. А ещё ощущаю злость и ненависть – не неприязнь, а именно ненависть! – которую он ко мне испытывает. Неужели перестав быть куклой для битья, я так ему насолил?

Или это что-то другое?.. Надо бы поизучать историю отношений наших родов…

Но размышлять об этом нет времени – нас уже запускают в восьмиугольник.

– Сегодняшние финалисты! – объявляет Вячеслав Наумович. – Демид Орлов и Дмитрий Радищев! Схватка до потери сознания или до признания поражения!

– Я тебе не дам такой возможности, – шипит мой соперник. – Ограничений на магию нет. Можно пользоваться стихиями, духом, и призывом. Впрочем…

Он не заканчивает и только машет рукой. Я понимаю, почему – все знают, что я кроме владения огнём не освоил ничего.

Что ж… Тем приятнее будет удивить зрителей.

– Командуй, Олег, – велит одному из ассистентов и выходит из восьмиугольника.

– Бой!

Первым же ударом в меня прилетает здоровенный кусок льда. Я не успеваю его расплавить выпущенным из ладоней пламенем, и глыба тушит мою магию. Уменьшается в размерах, конечно, но удар всё равно ощутимый – дыхание покидает тщедушное тельце Демида, и я, задыхаясь, отлетаю к силовому контуру восьмиугольника.

Радищев не спешит нападать и злобно смеётся.

– Куда запал делся, зажигалка?

Прямо из лежачего положения бросаю обе руки вперёд, выпуская из пальцев уже знакомые огненные шарики и сам бросаюсь следом за ними. Но для Радищева они – так, небольшой пшик… Собственно, именно пшиками они и врезаются в его силовой щит, а я, пытаясь ударить Дмитрия в лицо, едва не ломаю о его скулу руку.

– Ха! – выкрикивает он и коротким ударом бьёт меня в солнечное сплетение.

Меня снова откидывает, а из лёгких мигом вылетает весь воздух. Если бы он не сдержал силу – урод запросто проломил бы мне грудину. Я чувствую это и понимаю, что парень гораздо, гораздо сильнее меня!

– Ты погоди, нищеброд, – Радищев оказывается рядом, хватает меня за горло и, не давая вдохнуть, поднимает без особых усилий, – я ведь только разминаюсь!

Вокруг его рук вновь вспыхивают перчатки Архонта, и я чувствую, как Дмитрий сжимает моё горло… Сжимает сильно, и не для того, чтобы я потерял сознание. Исходящая от него ненависть прямо даёт понять – Радищев теряет над собой контроль и хочет меня убить.

Глаза застилает красная пелена, звуки приглушаются. Я слышу, как противник что-то говорит мне, но разобрать не могу. Я жду… Надо дождаться, когда он…

Сознание мутнеет, и я едва его не теряю. А затем ощущаю, как лечу вперёд спиной. Удар, гудение силового щита, ограждающего восьмиугольник… Приглушённые голоса одноклассников… Звук шагов совсем рядом…

Я чувствую, как кто-то поднимает меня за волосы, и приоткрываю глаза. Вижу ухмыляющееся лицо Радищева, опускаю взгляд. На нём нет перчаток Архонта. А силовой щит вокруг тела слабо пульсирует – значит, энергии на его поддержание у Дмитрия почти не осталось…

Как я и думал – в схватке с Соколовым Радищев выжал из себя всё, что только мог. А чтобы выйти против меня, был вынужден принять мощный стимулятор. Тёртые кости драконида или сушеные глазки бехолдера, не знаю… Сейчас это не важно. Важнее то, что его тело не развито до уровня Практика или Мастера. Адепт – самый максимум, а то и Неофит…

А значит, надолго этого стимулятора ему не хватило. И теперь Радищев думает, что победил.

Мощный удар по лицу прерывает мои мысли. Слышу хруст, чувствую, как по губам и подбородку течёт кровь, но это разом меня отрезвляет. В отличие от этого злобного уродца, я не потратил всю свою энергию.

Ещё удар – я слышу крики девчонок, учителя, но сознание не теряю, и по правилам схватка продолжается. Ну же, наркуний выродок, вложи ещё немного энергии в удар! Отпусти щит!

И он так и делает, и следующим ударом выбивает мне несколько зубов. Магический доспех Радищева моргает в последний раз и исчезает. И в этот момент из пальцев моей правой руки вырывается управляемое пламя. Повинуясь воле, оно переплетается в толстую нить, принимает форму лассо и стремительно опутывает ноги Дмитрия, прожигая его дорогие спортивные штаны.

– Агрх, проклятье! Что?..

– Юппи кай ей, урод, – бормочу я фразу из какого-то старого фильма. А затем дёргаю рукой со всей силой, какая только во мне осталась.

Радищев летит на маты вперёд спиной. Он отпускает моё горло, но всё же увлекает за собой, однако это уже неважно. Рухнув на него сверху, я откатываюсь вбок, заставляю огненное лассо отпустить ноги Дмитрия и один за другим наношу по нему три хлёстких удара из очень неудобного положения.

Впрочем, своей цели они достигают.

Одежда Радищева вспыхивает, пламя мгновенно вплавляет её в кожу, а на теле остаются глубокие «пропечённые» чуть ли не до самых костей, борозды. Парень визжит от боли и извивается на матах, когда в восьмиугольник врываются ассистенты. Они тушат моего противника огнетушителями, а появившаяся следом целительница присаживается на колени и начинает поливать ожоги и раны пострадавшего мягким сиянием, исходящим из ладоней.

Я сижу неподалёку, глядя на всё это. Оборачиваюсь, вижу напуганные и одновременно удивлённые лица одноклассников. Ухмыляюсь разбитыми губами, демонстрируя отсутствие нескольких зубов, показываю им большой палец. Несколько человек улыбаются в ответ, слышатся смешки и шёпот.

– Радищев! – Тренер оказывается рядом с Дмитрием, – Радищев! – он трясёт за плечо одну из целительниц. – Что с ним?

– Болевой шок, – отвечает одна из целительниц, – и, судя по первичным признакам, полное истощение чакр.

– Всё, значит, допрыгался, – хмурится Вячеслав Наумович, – а я ведь говорил… Ладно, уносите его в лазарет.

– Я-а-а-аа… – неожиданно хрипит Дмитрий, – Я-а-аа хоч-чууу…

Он скалит зубы и не может завершить фразу.

– Чего ты хочешь, бестолочь?! – в сердцах восклицает учитель физкультуры. – Проклятье! Теперь ещё объясняться с его родителями!

– Сам захотел, – я встаю на ноги и пожимаю плечами. – Я предлагал перенести финал. Все это видели. Все подтвердят.

Вячеслав Наумович смотрит на меня, хмурится, но кивает.

– Всё так, Орлов, всё так. Хоть и зря ты с ним так жёстко… Уж поверь, его папаша точно начнёт возмущаться и искать повод добраться до тебя… Но что поделать, побеждает сильнейший. Или, в твоём случае – хитрейший. Поздравляю. Зачёт за семестр автоматом твой. И завтра в школу можешь не приходить, выпишу освобождение. А пока сдедуй в лазарет, пусть тебя подлатают.

Киваю, выхожу из восьмиугольника и сразу попадаю в толпу восхищённых одноклассников. Вслед за целителями и Радищевым из спортзала уходит лишь Михайлов, его сестра, Казакова Катя и ещё трое ребят из их компании, имён которых я не знал. Остальные встречают меня как героя.

– Ну ты даёшь! – Федя с выпученными глазами хлопает меня по спине. – Выдержал такое! Кремень!

– Силён, – кивает Соколов. – Приятно, что уделал этого засранца. Жаль, у меня не получилось.

Остальные тоже что-то говорят, обсуждают нашу схватку (на мой взгляд – весьма посредственную), а я чувствую, как наполняюсь эфиром восхищения.

И, как ни странно себе признаваться, это очень приятно!

Глава 5

Что и говорить, день выдался богатый на события и отличный!

Истинное умение – открыто. Деньги для моего замысла – найдены. Радищева и Новикова – отмудохал, выпустил пар. Вот бы всё время так!

А то, что сломали нос во второй раз за два дня, да пару зубов выбили – не страшно! Даже немного приятно. Да и целители в этом мире щёлкают такие мелкие травмы как орешки.

О, звезда Азраила, я и забыл, каково это – чувствовать себя… По-настоящему живым! Думать не только о том, как устрашить всё больше и больше низших с каждым днём и считать очередной миллион эфирных душ – а жить на полную катушку. Радоваться мелочам, вкусной еде, чувствовать радость, печаль, боль, разочарование, возбуждение, желание…

«Держи себя в руках, Джерлак! Так, глядишь, и сам станешь низшим, погрязнешь в их возне!» – одёргиваю я сам себя, но только рассмеялся этой мысли.

Ну, для начала – я уже открыл круг Азраила и свои истинные умения. После физкультуры и лазарета, где мне срастили хрящи и вырастили новые зубы, заскочил в библиотеку и потратил пару часов на изучение книг по основам магического Пути. И не нашёл ничего, где бы упоминался эфир. Даже поискал в интернете – ничего.

Очевидно, что местные дворяне понятия не имеют, что это такое, и не умеют им пользоваться. Что играет мне на руку, убирая сотни миллионов конкурентов в борьбе за эту невероятную субстанцию.

Ну а кроме этого, погрязнуть в мелких интригах родов и кланов всё равно придётся. Хотя бы потому, что отец Демида влез в долги перед Михайловыми. К Николаю, кстати, я до сих пор не чувствовал ничего, кроме отвращения, в отличие от той же Лики, например.

Память Демида и моя слились в одно целое, и я просто не мог их разделить. Его чувства, воспоминания и эмоции воспринимались моим «я» как бы со стороны, но всё равно были неотъемлемой частью моего сознания. И я чувствовал то же, что и он. Пусть не так сильно, не так ярко – но с этим было ничего не поделать.

Так что получается, что собственного отца он презирал, и в этом отношении у нас ничего не поменялось.

После школы я снова вызываю такси и еду домой. Следовало переодеться и поговорить с Николаем, который, кажется, принципиально не отвечает на звонки от сына. Это слегка раздражает, вкупе и так с не самыми приятными эмоциями по отношению к этому человеку.

Войдя домой, я слышу доносящийся из гостиной голос диктора: «…начальный размер разрыва в пустыне Кызылкум за последний год увеличился вдвое, с пяти до десяти метров. А в случае прорыва, как мы видели в последнем «официальном» ролике правительства, пространственная аномалия вырастает примерно до трёхсот двадцати метров, против ста шестидесяти в прошлом году. При этом ВРАН и Министерство обороны, как всегда – не предоставляют точных данных по размерам разрыва и ограничиваются общими формулировками…»

Заглядываю в гостиную и вижу точно такую же картину, как и накануне. Даже ловлю лёгкое ощущение дежавю. Всё так же – потёртый диван, сидящий на нём Николай (мой разум упорно отказывается называть его «отец»), витающий в воздухе запах дешёвого пойла… Стеклянный журнальный столик разбит, осколки бутылок валяются под ним.

– Смотришь оппозиционных блогеров? – спрашиваю громко, чтобы обратить на себя внимание.

Николай вздрагивает и нажимает на экран своего смартфона. Видеоролик на телевизоре встаёт на паузу.

– Явился, сволочь! И как у тебя смелости только хватило!

– Ты о чём?

– О том, что ты внаглую забрал из МОЕЙ пекарни треть лимона! – вопит он, вскакивая на ноги. Впрочем, выпитое тут же ударяет ему в голову, и он покачивается.

– Ты бы присел, а то упадешь лицом в битое стекло. Хотя… Всё вокруг проспиртовано, так что может, не так уж и страшно.

– Ах ты!

Щелчком отправляю в него огненный шарик, прожигая грязноватую рубаху на груди и заставляя зашипеть от боли.

– Я сегодня на физкультуре избил Радищева. А он умеет призывать родовые перчатки Архонта, в отличие от пропойцы, который даже силовой щит накинуть не успевает. Лучше сядь… Отец. Сядь, и спокойно поговорим, пока я твою грязную бороду не подпалил.

Он не хочет исполнять приказания мальчишки, ох как не хочет! Я чувствую исходящую от Николая волну злости, ярости и… страха. Он понимает, что гнобил Демида очень долго, и понимает, что парню не за что его любить и уважать. А теперь у него (у меня, точнее) появилась сила, которую просто так не сломить.

Стараюсь не раздувать в себе пламя ярости. С каждым разом держать себя в руках получается всё лучше и лучше. Но даже не знаю, радоваться этому или расстраиваться.

– Отец, сядь. Я всё объясню.

– Да ну!

– Антилопа гну! – не выдерживаю я. – Ты будешь слушать или нет, алкаш старый? Если нет – пошёл на хрен! Сиди тут, а я сам займусь делами рода! Вытащу семью из дерьма, в котором ты нас топишь!

Он несколько раз открывает и закрывает рот, но ничего не говорит и плюхается обратно на диван.

Николай сломлен. Его никто не уважает, даже собственные дети. У него нет ничего, что приносило бы радость. Он ненавидит себя. Особенно – когда вспоминает, каким сильным, властным и счастливым был пятнадцать лет назад.

Всё это бьёт в меня потоком образов и эмоций, и приходится тряхнуть головой, чтобы отбросить наваждение.

– Тезисно – у меня есть план, как выпутаться из всей этой ситуации. Деньги нужны, чтобы реализовать его первую часть.

– Что за план?

– Где ты играл с Михайловым? – вместо ответа спрашиваю я. – Я знаю, тебя давно не пускают в приличные заведения. Значит, казино подпольное. Где оно?

Услышав это, он начинает хрипло смеяться.

– Ах ты, сукин сын! Меня попрекаешь, а сам из единственного предприятия, которое нас кормит, забрал деньги! И для чего?! Чтобы в казино спустить! Ха-ха-ха!

Меня раздражает его манера вести разговор, и я сбрасываю с руки ещё один огненный шарик. Он прилетает Николаю в плечо и тут же гаснет, но оставляет небольшой ожог. Отец Демида дёргается от неожиданности и шипит сквозь зубы.

– Ты!..

– Ладно, я понял, – потеряв интерес к разговору, разворачиваюсь и иду к лестнице, ведущей на второй этаж. – Ты даже двух слов связать не можешь. Сам найду. И в отличие от тебя, неудачника, я умею играть в карты. И прекрасно вижу блеф.

– Да ну? – доносится в спину. – Тогда покажи… Сынок.

Я оборачиваюсь и вижу, как отец достаёт из кармана колоду пластиковых карт.

– Сыграем в дро? Обыграешь меня – и я отвечу, где есть место, где можно поднять денег. Проиграешь – и вернёшь деньги, которые забрал из пекарни. Сразу же.

– Идёт.

Мы перемещаемся на кухню, садимся за стол, Николай достаточно профессионально мешает карты, раздаёт нам по пять карт, снимает колоду.

– Сколько обменов?

– Два.

Дро-покер, который предложил отец – разновидность этой игры, в которой каждый из игроков получает по пять карт. Общих не раздают, зато у каждого участника есть возможность поменять любое количество карт из своей руки. В классическом варианте игры предусмотрен только один обмен, в более экзотических их может быть больше. Всё зависит от казино и обговорённых правил.

Этот вид покера давно устарел, но я прекрасно понимаю, почему отец предложил его – потому что ставка у каждого из нас одна.

Он меняет две карты первым – и разочаровывается, я чувствую исходящие от него эмоции. Но вид при этом у Николая на редкость невозмутимый. Меняет ещё одну – и радуется.

Наркун гнилушный, жаль, что не могу читать мысли!

У меня же с самого начала в руках оказывается тройка десяток, валет и дама. Меняю обе картинки, не думая – всё равно не собираюсь отдавать деньги Николаю, даже если проиграю… Но мне везёт, просто везёт. Вместо дамы приходит ещё одна десятка.

– Что у тебя? – возбуждённо облизнув губы, спрашивает Орлов-старший. Я смотрю на него с отвращением – даже сейчас он провалился в игру моментально. Ему нельзя играть, и это предельно понятно.

Выкладываю карты, он секунду смотрит на них и со злостью отшвыривает свои.

– Что за заведение и где находится? – у меня нет желания наблюдать его психи.

– «Сорентина»… На Кирочной улице, тридцать шестой дом, вход со двора. Скажешь на первом этаже, что по приглашению от графа Шуйского.

Он кидает мне старую, потёртую монету. Я ловлю её. Разглядываю чеканку с двуглавым орлом трёхвековой давности и убираю в карман пиджака.

– Вернусь завтра утром. Деньги верну в пекарню. А ты… Завязывай бухать. Хоть бы прибрался, скоро в этом свинарнике не останется чистых мест, где присесть можно.

– Уборщицу нашёл? Вот выиграешь – и нанимай слуг, – рычит Николай в ответ. Он подходит к старому серванту, находит на нижней полке непочатую бутылку вина. Заряжает палец духом, сбивает горлышко и плещет рубиновый напиток в стакан.

Я только качаю головой.

Как говорят в этом мире? Горбатого могила исправит…

* * *

Пройдя через арку, я оказываюсь в небольшом дворике. Кусты и деревья отгораживают от посторонних глаз площадку, на которой полтора десятка человек. Они курят и общаются. На меня не обращают особого внимания, и я иду к стеклянному лобби. Оказываюсь внутри и направляюсь к ресепшену.

– Добрый вечер, молодой человек, – приветствует меня симпатичная брюнетка. Она улыбается, но глаза ничего не выражают, и я чувствую исходящую от неё усталость. – Могу я вам помочь?

– Думаю, можете, – я достаю из кармана монету и показываю её, – мне бы пройти в частный зал.

Она хмурится, бросает взгляд на лысого мужчину в чёрной водолазке и такого же цвета пиджаке, сидящего за небольшим столиком в углу. Он тут же поднимается и подходит к нам.

– Проблемы, Лариса?

– Молодой человек хочет попасть в частный зал.

Лысый усмехается. Я всё в том же белоснежном пиджаке и кроссовках, но на этот раз надел тёмно-синюю водолазку и такого же цвета джинсы-скинни.

– Рано тебе гулять по таким заведениям, малец.

– У меня приглашение от графа Шуйского, – снова демонстрирую монету.

– Где взял? Украл? У нас тут таких…

– Ты из какого рода? – перебиваю я его.

– Что?

– Из какого рода, спрашиваю?

Лысый и Лариса переглядываются.

– Понятно, – я начинаю стремительно терять интерес к этому разговору, – вы тут ничего не решаете с такими, как я. Позовите управляющего и скажите, что пришёл Демид Орлов.

– Орлов? – лысый кивает. – Сын Николая Анатольевича, надо полагать?

– Именно.

– Хм… твой… Простите, ваш отец наш постоянный клиент, но…

– Но сегодня я за него.

– Демид Николаевич, при всём уважении – вам ещё нет восемнадцати, и…

Я негромко смеюсь.

– Серьёзно? У вас нелицензированное казино под всем зданием, а вы заботитесь о возрасте тех, кто пришёл поиграть? Деньги – не проблема.

Лысый слегка краснеет. Ему не нравится, что юнец так с ним разговаривает, но одновременно он понимает, что если молодой боярин решил просадить свои деньги – запретить ему он не сможет. К тому же, учитывая, что у меня есть протекция графа Шуйского.

Ну ладно, ладно – её нет, да и у отца она осталась больше по старой памяти. Вряд ли Всеволод Антонович Шуйский ринется мне на помощь, но проверять этого никто не хочет. Кто знает этих дворян?..

Лысый проводит меня к лестнице, ведущей в цокольный этаж, и отпирает тяжёлую железную дверь.

– Добро пожаловать в «Сорентину».

Я киваю и оказываюсь в казино.

Это место нравится мне с самых первых мгновений. Красиво одетые клиенты, снующие между ними официанты, звон бокалов, запах хорошего алкоголя, сигар и изысканных закусок, звуки приятной музыки, шум фишек, гул голосов…

Меня сразу обволакивает сотнями эмоций – настолько они яркие, и несколько секунд приходится дышать сквозь сжатые зубы, чтобы справиться с нахлынувшим валом.

Когда получается – я направляюсь к кассам. Прошу поменять триста тысяч на фишки, расплачиваюсь картой и получаю маленький пластиковый прямоугольник.

– На нужном столе вам выдадут необходимое количество фишек, они спишутся с баланса, – объясняет девушка за бронированным стеклом, – а в автоматах можете расплачиваться ей же. Удачной игры!

– Спасибо.

Иду в зал. Прохожу мимо игровых аппаратов, возле которых не найти свободного места, миную столы с блэк джеком, рулеткой и какими-то азиатскими забавами, названий которых даже не знаю. Чуть поодаль вижу отделённую деревянными перегородками часть с несколькими бильярдными столами, а у северной стены – проход в коридор, у которого стоит охрана.

Там располагаются частные комнаты для игры, и, к сожалению, мне туда пока путь закрыт.

Наконец нахожу покерные столы и замечаю за парой из них свободные места. Выбираю то, что ближе.

– Добрый вечер, дамы и господа. Поиграем?

Мужчина лет пятидесяти слева от меня фыркает и ничего не отвечает, а вот дама в блестящем коктейльном платье с бокалом мартини, сидящая напротив, приветливо улыбается. Ещё двое за нашим столом – молодые люди примерно двадцати пяти лет в дорогих пиджаках и небрежно расстёгнутых рубашках, с дорогими часами на запястьях.

Последний участник игры – молодая девушка ненамного старше меня. Красивая – с чуть раскосыми глазами, кожей с медным отливом и иссиня-чёрными волосами чуть ниже плеч. Она периодически надувает здоровенный пузырь из жвачки и громко его лопает, раздражая всех присутствующих, – я прекрасно это чувствую. Её я уже видел на нашем уроке физкультуры и знаю, что она из параллели. Но появлялась на уроках она нечасто, Демид не был с ней знаком и, как зовут – не знал.

Мы играем в классический техасский холдем. По две карты на руках у каждого из игроков и пять общих на столе. Четыре круга торгов, малый и большой блайнды по тысяче и две, когда я сажусь за стол.

Через час я не сдерживаюсь и нагло усмехаюсь. При всём старании игроков, практически ни один из них не может скрыть от меня свои эмоции. Более того – они не чувствуют эмоции друг друга, что лишний раз убеждает меня, что эфиром пользоваться земляне-низшие совершенно не умеют.

И это – моё огромное преимущество.

Почти перед всеми – кроме девицы с розовой жвачкой. Раз за разом пытаюсь прочесть её эмоции – и ничего не получается. Будто натыкаюсь на глухую стену, и это напрягает.

Напрягает и заставляет задуматься… В чём же дело? Я понимаю, что это явно неспроста, ведь эмоции всех остальных людей вокруг меня удаётся понять без проблем. Но задумываться некогда – нельзя ослаблять концентрацию. Я пришёл за деньгами – и я их получу!

Впрочем, играет красотка весьма посредственно. Даже без моего преимущества перед остальными быстро сливает несколько сотен тысяч, встаёт и уходит из-за стола.

Ещё спустя полчаса я становлюсь чип-лидером – фишек у меня куда больше, чем у всех остальных. По примерным прикидкам, плюс полмиллиона от первоначального стека. Некоторые раздачи я всё же проигрываю – но только потому, что ещё не совсем хорошо понимаю своих соперников.

Всё же, чувствительность к эмоциям – не то же самое, что и знание карт у них на руках.

– Пас.

– Поддерживаю.

– Я тоже.

– Парень, твоё слово.

Дама довольна собой – это происходит, когда у неё на руках что-то больше стрита. Мужчина с сигарой нервничает. Я уже понял, что это случается, когда у него одна из средних комбинаций – стрит, флэш или фулл-хаус.

У меня на руках карэ, так что я вообще не переживаю – лежащие карты не позволят эти людям собрать что-то выше.

– Поднимаю на пятьдесят.

В банке уже больше сотни, так что никто не собирается их терять, да ещё и с неплохими комбинациями. Вскрываемся – и ожидаемо, фишки забираю я.

Проходит ещё час. Я продолжаю выигрывать, люди за столом периодически меняются. От первоначального состава остаётся только один из мажоров и взрослый мужчина, который нервничает всё сильнее. Он выпивает уже третий стакан виски за двадцать минут и постоянно проигрывает.

Новички, садящиеся за стол, своей манерой игры почти не отличаются, так что я, никуда не спеша и не напрягаясь, потягиваю содовую и раздеваю одного игрока за другим. Не слишком сильно – но к пяти утра крупье вносит фишки на мою карту уже четвертый раз.

Миллион восемьсот тысяч сверху тех трёхсот, что я забрал из пекарни – весьма неплохой результат…

Усталость берёт своё. И кроме этого – я чувствую, как наполняющий меня эфир уменьшается. Всё-таки пользоваться умением «бесплатно» нельзя. Открывается оно, когда набирается определённое количество последователей, но каждый раз, когда я сосредотачиваюсь и ловлю эмоции людей, тратится немного субстанции. Я знаю, что она вернётся от тех же людей – но для этого потребуется определённое время.

– Что ж, думаю, на сегодня достаточно, – говорю я и оставляю фишку в десять тысяч «на чай» крупье. – Благодарю за игру, дамы и господа.

Остатки денег заносят на мою игровую карточку, и у касс я прошу вывести всё с неё на обычную банковскую. В кармане пиликает смартфон, уведомляя о зачислении денег на счёт.

А неплохо поиграл!

Я поднимаюсь по лестнице на первый этаж, и охранник распахивает передо мной дверь. Киваю, выхожу на улицу и вдыхаю свежий воздух. Внутри, честно говоря, было душновато… Шея слегка затекла, я потягиваю её и решаю немного пройтись, чтобы проветрить голову.

На улицах почти никого. Я двигаюсь в сторону Невы, прохожу мимо Таврического сада, перехожу дорогу и, оказавшись рядом с аркой, ведущей во двор, бросаю взгляд туда.

И только это меня спасает.

Из тени выныривает человек в балаклаве и пытается ударить меня битой. Уклоняюсь в самый последний момент, но не совсем удачно. Везёт, что успеваю подставить плечо, и бита попадает в него.

– Ах ты!.. М-мать! – удивлённо вскрикивает парень, когда я толкаю его раскрытой ладонью, из которой вырывается огненная вспышка.

Времени помедитировать не было, так что энергии после схваток в лицее у меня почти не осталось, но бандиту хватает и этого. Колдовское пламя подпаливает хлопковую кофту, и человек мгновенно превращается в пылающий факел.

Сквозь его крики я слышу топот за спиной и резко разворачиваюсь, чуть присев.

Ещё одна бита пролетает прямо над головой, но в этот раз я вообще не пользуюсь магией. Просто перехватываю руку нападающего и, используя инерцию его замаха, с разворота впечатываю в стену лицом. Пару раз, на всякий случай…

– Вместе навались!

Наркун паршивый! Из арки появляются ещё двое, а из-за угла вылетает простенький серый седан и тормозит рядом. Из него выскакивают ещё четверо людей в масках. Вот ведь засада…

На секунду прикрываю глаза, проверяя резерв энергии, и морщусь. Хватит на пару заклинаний, а справиться с этой толпой в рукопашной… Нечего и думать, слишком хилый Демид для такого…

Проклятье! Я привык чувствовать себя сильнее этих низших, и вот, пожалуйста, результат! Какие-то гопники, даже не маги, сейчас отмудохают меня битами и кастетами…

Первый из них подскакивает почти вплотную, но очень неудачно – получает пинок под колено, и через секунду его челюсть встречается с поребриком. Слышится громкий «клац!», за которым раздаётся вой, но я не обращаю на него никакого внимания. Пячусь, стараясь держаться так, чтобы за спиной всегда оставалась стена.

Если бы не усталость, можно было бы просто попробовать убежать, но…

Неожиданно мимо меня проносится порыв тёплого ветра, сбивая двух парней в чёрных бомберах и тренировочных штанах.

– Чё за хрень?! – восклицает ещё один, и из его рта тут же появляется окровавленное лезвие…

Парень хрипит и оседает на землю, а остальные, забыв обо мне, резко разворачиваются. За их спинами стоит… Та самая девчонка, с которой мы играли за одним столом! В белых обтягивающих джинсах с искусственно разодранными коленками, в коричневых босоножках и бело-синей рубашке в клеточку.

Я не успеваю различить её движение. Но катана, которой красотка владеет мастерски, разрезает горла ещё двум бандитам. Несколько капель крови попадают на её джинсы.

Двое тех, которых она опрокинула магией, уже драпают без оглядки, а те, которых приложил я, корчатся на земле.

– Добивать будешь, красавчик? – невозмутимо спрашивает она, опустив оружие. С него капает вязкая красная жидкость.

– Нет. Пусть расскажут нанимателям, что случилось.

– Как хочешь, – она пожимает плечами и заставляет катану исчезнуть. После этого поднимает с земли свою коричневую сумочку.

– Спасибо за помощь.

– Пожалуйста, – она слегка улыбается. – Но тебе просто повезло, что я решила прогуляться и заметила, как ты отбиваешься. Кстати, не думай, что это бескорыстно.

– Оу! – я тоже улыбаюсь, но помня о том, что девчонка «закрыта», слегка напрягаюсь. – Чем же я могу отплатить?

– Ты забрал у меня почти триста тысяч. Хочу отыграться. Или… Получить что-то взамен.

Я смеюсь в ответ на это заявление и снова пытаюсь прочесть её эмоции – бесполезно. Не вижу ничего, что она может испытывать… И это очень странно.

Незнакомка хороша собой – лет восемнадцать, не больше. Владеет не только стихией и духом, но и призывом – катана тому живой пример. С юмором, фигурка отличная… Хм… Если бы она не была низшей, я бы с удовольствием с ней порезвился. Но лечь с «эфирной банкой»! Фу!

– Без проблем предоставлю тебе такой шанс. Но сейчас прости, мне нужно кое-что сделать.

Достаю телефон, открываю камеру и делаю несколько снимков автомобиля, на котором приехали напавшие ублюдки. Общий план, номера, вин-код. Угнанная, скорее всего, но фотки лишними не будут.

– Что надеешься найти? – спрашивает девушка, пока я роюсь внутри, стараясь не оставлять отпечатков пальцев. Ожидаемо, в бардачке ничего не оказалось.

– Зацепки, само собой, – захлопываю дверь, подхожу к уродцу, которого впечатал в стену.

Он единственный остался относительно целым. Первый догорает на тротуаре неподалёку, так и не сумев сбить пламя. Тот, чьё лицо встретилось с поребриком, говорить в ближайшие месяцы точно не сможет. Двое сбежали, троих завалила девчонка.

– Тебе не понравится то, что я сейчас сделаю, – предупреждаю её. – Лучше уходи.

– Мне интересно.

Снова пытаюсь понять, так ли это – но не могу. Раздражаюсь и решаю пока что выкинуть непробиваемость брюнетки из головы. Сейчас есть дела поважнее.

Стягиваю балаклаву с головы напавшего урода, поднимаю за волосы, смотрю в окровавленное лицо. Энергии в чакрах осталось немного, но мне хватит… Вызываю пламя на кончике большого пальца и подношу его к глазу ублюдка.

– У тебя ровно один шанс, чтобы соврать. Ясно?

Он дрожит и кивает.

– Кто вас послал?

– Н-никто, г-господи-и-и-ин, м-мы прос-сто…

До меня доходит эманация страха за сказанный обман.

– Я же предупреждал…

Прижимаю палец с пляшущим на нём огоньком к глазу бандита. Он закрывает его, но это, разумеется, не помогает.

Бандит извивается на тротуаре, но я несколько раз бью его кулаком в лицо и заставляю успокоиться.

– Попытки соврать кончились, мразь. Не хочешь лишиться второй гляделки – отвечай честно. Кто. Вас. ПОСЛАЛ?!

– В-вор… В-воро-о-о… – захлёбывается он своими стонами, слюнями и слезами.

– Отвечай!

– В-во-о-о-рооон!

– Какой ещё, на хрен, ворон?!

– Из т-трущ-що-о-о-б! Н-наш… Б-босс…

Ещё пару минут расспрашиваю молодого, в общем-то, парнишку и слегка проясняю картину.

Эти шныри – обычные мелкие сошки из какой-то банды. Командует ими некий Ворон, живущий в трущобах на окраине города. Сам он ничего не решает – заказ на меня ему принёс кто-то из благородных. Это всё, что знал мой одноглазый пленник.

Узнать, где базируется этот Ворон, не удаётся. Слишком мелкой оказывается сошка – его и его товарищей обычно просто вызванивают. Я отталкиваю мразь и поворачиваюсь к своей спасительнице.

– Прости, что стала свидетелем всего этого. Надо сразу прояснить, что к чему, пока не приехала полиция и не забрала их. Кстати, что-то наших доблестных блюстителей порядка долго не видать. Думаешь, есть смысл их дожидаться?

– Думаю, нет. «Уложение о дворянстве» позволяет применять магию в целях самозащиты.

– Тогда нет смысла тут оставаться. Я Демид, кстати. Демид Орлов, – слегка кланяюсь. – А ты?

– Маруся Горчакова. И если ты закончил, красавчик, может, сходим выпить кофе? Ночка выдалась… Интересная. Есть что обсудить.

В её глазах мелькают хитрые искорки, а мне очень любопытно, почему она так отличается от других низших. Что ж, кофе – это просто кофе, оно ни к чему не обязывает.

Глава 6

Петербург хоть и называют Северной столицей, но найти в шесть утра приличное круглосуточное заведение в нём практически нереально. К счастью, у меня хорошая проводница.

Горчакова прекрасно ориентируется в городе. Она вызывает такси, и мы едем подальше от места потасовки, на Петроградку. Там есть уютная кофейня, в которой ни одного посетителя – лишь сонный бариста и официант, явно не ожидающие гостей.

Заказываем американо и садимся друг напротив друга.

– Ещё раз спасибо, что помогла с теми типами.

– Не за что, красавчик. Я же говорила, что это не просто так. Да и потом, было бы обидно, если бы они подпортили такую милую мордашку.

В притворном удивлении я поднимаю брови, и она смеётся.

– Что, не привык к такому напору со стороны девушек?

– Можно сказать и так. Пытаюсь понять, чем вызван твой интерес.

– Ну как же? Ты новая звезда! Мальчик с целой кучей талантов. Неужели я первая обратила на тебя внимание? Серьёзно?!

– Не понимаю, о чём ты.

– Ой, да брось! Сначала не дал себя в обиду, выбил зубы Радищеву и сжёг половину лица этому придурку Михайлову, – она загнула тонкий мизинец. – Затем оказался лучшим в кружале, во всей параллели – и снова отмудохал Радищева и его прихлебателя Новикова. И кстати, выбил ему зубы. Хм… У тебя что, фетиш такой? А сегодня оказалось, что ты и в покер играешь лучше, чем все завсегдатаи «Сорентины». Что ещё скрываешь?

– Ты что, следишь за мной?

– О, малыш, поверь, последнюю пару дней все только и делают, что обсуждают тебя.

– Неудивительно.

– Вот что пробудившиеся чакры делают с человеком, – она смеётся, отпивает кофе и стреляет в меня глазками. – Так что насчёт благодарности, м-м-м? Тут есть подсобка.

Маруся подмигивает, а я никак не могу понять, что с ней не так. Не могу определить, насколько она искрення. Не могу определить, серьёзно она или шутит. И это раздражает всё сильнее и сильнее.

– Прости, берегу свою целомудренность для будущей жены.

Она снова смеётся и откидывается на спинку кожаного дивана.

– Что-то в таком духе я и предполагала. Жаль, жаль… Не знаешь, от чего отказываешься.

– Ты со всеми такая… Дружелюбная?

Напускное веселье тут же пропадает с её лица, и девушка хмурится.

– Осторожнее со словами, Демид. Я всё-таки единственная дочь князя Горчакова. Не думаю, что ему понравится, если он узнает, кем ты считаешь его главную радость!

Примирительно поднимаю руки.

– Простите, княжна, я не имел в виду ничего такого. Просто слегка удивлён вашим напором. Да и ночка выдалась, как вы выразились, «интересная», так что в голове всё слегка перемешалось. Прошу прощения.

Повторить извинение не зазорно, пусть она и низшая. Князь Горчаков – глава могущественного рода, который входит в один из сильнейших кланов города. Ссориться с ним в моём нынешнем положении совсем не к месту. И так недоброжелателей хватает.

Впрочем, Маруся и не думает обижаться – она снова улыбается.

– Да перестань, я пошутила! И не нужно называть меня княжной, прошу. Так я чувствую себя старой каргой, а ведь мы почти ровесники.

– Как скажешь. Позволь задать вопрос?

– Задавай.

– Что потомственная кня… Что ты делала в «Сорентине»? Местечко, скажу прямо, специфическое.

– В этом и состоит его прелесть. Там… Особая атмосфера. И иногда случаются весёлые ситуации. Как сегодня, например. Ты не представляешь, как скучно жить в золотой клетке! А что до моего положения… Я девочка взрослая. И сама решаю, куда мне ходить, что делать и с кем дружить.

Наркун проклятый! Как жаль, что я не могу проверить её слова!

– Но ты, надо полагать, пришёл туда не развлечься?

– Угадала. За деньгами.

– Хм, неудивительно… Не обижайся, – она перехватывает мой взгляд. – Но я слышала, что твой род очень беден. Все это слышали.

– Так и есть, – улыбаюсь я, – но это ненадолго. Да и мой визит в казино не связан с желанием прикупить новых шмоток. Есть проблема посерьёзнее.

– Понимаю, – кажется, впервые за сегодняшний вечер она говорит искренне. Впрочем, утверждать наверняка не могу. – Не буду спрашивать, в чём дело – по сегодняшнему нападению на тебя и так понятно, что тёрки с одним из сильных родов. Дай телефон.

Я медлю всего секунду, но она требовательно протягивает руку с идеальным маникюром, и, вздохнув, я кладу в неё свой старенький смартфон.

– Ну и древность, – замечает Маруся, тыкая по экрану, – ты сегодня сорвал куш, порадуй себя, купи новый.

Она протягивает устройство обратно:

– Это мой номер. Если вдруг возникнут проблемы – позвони. Постараюсь помочь. Или… Звони просто так, – подмигивает она. – Если вдруг заскучаешь.

– Послушай, мне это очень льстит, но…

– Отказ я восприму как личное оскорбление.

Проклятье! Вот же прицепилась!

– Хорошо, – прячу смартфон в карман пиджака, – но боюсь даже представить, чем за твою помощь придётся расплачиваться.

– А ты попробуй позвонить, и узнаешь, – усмехается она, допивает кофе и встаёт из-за стола. – Пока Демид. Увидимся в лицее.

Горчакова уходит, виляя бёдрами, а я провожаю аппетитную фигурку девушки задумчивым взглядом.

Интересно, что же ей всё-таки от меня надо?..

* * *

Пока жду такси, ищу круглосуточный банкомат, снимаю наличку и доезжаю до пекарни, она как раз открывается. Собственно, ловлю Игната Петровича, когда он поднимает ставни на витринах.

– Приветствую, Игнат.

– Демид! – он едва не подпрыгивает, не услышав, как я подхожу.

Усмехаюсь. Вот ведь – кажется, это входит у меня в привычку.

– Не ждали посетителей так рано?

– Их в это время и не бывает. А вот тебя… Честно говоря, нет, не ждал.

– Ну и зря. Пошли в кабинет.

Устало киваю Люде, предпочитая не заметить её радостную улыбку, чем расстраиваю девчонку. Плевать, сейчас не до этого. Единственное желание – побыстрее вернуть деньги и вернуться домой, поспать.

В кабинете достаю из кармана пачку банкнот и кидаю на стол.

– Здесь триста сорок три тысячи. Как и обещал.

– Значит, Николаю повезло… – протягивает управляющий, пересчитывая деньги.

– Он тут ни при чём, Игнат, – я сажусь в кресло и закидываю ногу на ногу, – деньги были нужны мне.

– Демид…

– С этого дня я для тебя Демид Николаевич.

Он замолкает и хмуро на меня смотрит.

– Ты чем-то недоволен?

– Н-нет, Демид… Николаевич. Всё в порядке.

– Вот и отлично. А теперь, пока на тебя не навалилась куча утренних обязанностей, введи-ка меня в курс дела. По-быстрому – ежедневные, еженедельные и ежемесячные доходы и расходы, кредиты, закупки. Хочу знать, что тут происходит.

– Твой отец…

– Ваш. Ваш отец, Игнат.

– Ваш отец обычно сам…

– Теперь всё поменялось. Бизнесом займусь я. Ты прекрасно знаешь, что ещё немного, и Николай начнёт продавать оборудование. Я не допущу потери единственного нашего актива. Это ясно?

– Да.

– Тогда давай расклад по цифрам.

Через полчаса я уже еду домой, прокручивая полученную от управляющего информацию. Как и ожидалось – доход от пекарен мизерный. Мало того, что их всего две, так ещё и популярностью не пользуются. Плюс – находятся в залоге, и их не продать без одобрения банка. А ещё – отец оформил на фирму несколько кредитов. Деньги эти, само собой, давно спустил, а вот ежемесячные платежи жрут деньги, которые так необходимы моей семье.

По большому счёту, чистой прибыли от пекарен хватает только на еду. Ну ничего, разберусь. Моих собственных знаний и опыта Демида хватит на то, чтобы выработать стратегию и погасить залог уже через полгода. Затем заведения нужно продать – без огромных финансовых вливаний их не превратить в процветающую сеть, а вырученные деньги лучше пустить на более прибыльный бизнес.

Вот только какой? Ладно, подумаю над этим, когда просплюсь…

Домой приезжаю в половину девятого. Лики уже нет, умчалась в школу. От неё только несколько пропущенных сообщений, на которые я запоздало отвечаю. Сестрица волнуется, и это приятно. С каждым днём чувствую, что симпатия к ней растёт всё больше и больше.

Отец, ожидаемо, дрыхнет на диване в гостиной. Поговорю с ним позже – слишком устал, так что просто заваливаюсь в комнату, стягиваю с себя одежду и падаю на кровать.

Удивительно, но сплю не так долго, как рассчитывал. Просыпаюсь и бросаю взгляд на экран телефона, валяющегося на полу – два часа дня. Эх, хорошо, что на сегодня у меня есть освобождение от занятий!

Усмехаюсь этой мысли. Вот ведь! Теперь иногда рассуждаю как подросток, чьё тело занял. Не скажу, что это неприятно – просто удивительно.

Сегодня времени у меня достаточно, и я наконец решаю вплотную заняться своим развитием. Нельзя вывозить все столкновения только за счёт опыта и хитрости – тело и магию, которой пользуются низшие, тоже придётся развивать, без этого никуда.

Начинаю с комплекса простых упражнений. Разминка, руки, пресс, ноги. Несколько повторений, и через полчаса интенсивной тренировки чувствую в мышцах всего тела приятную боль. Ничего, хиляк, я ещё вылеплю из тебя настоящего мужчину!

Затем наступает очередь магии. Подобрав под себя ноги, сажусь на пол и закрываю глаза. Для постоянного развития чакр и каналов, соединяющих их, местные маги практикуют медитации. В общем-то, это ничем не отличается от тех практик, что я использовал, чтобы развивать истинные умения в Преисподней и прочие таланты, которые в моём прошлом мире и за магию-то не считали.

Погружаюсь в себя, слушая дыхание, и вскоре оказываюсь в лёгком трансе. Потихоньку начинаю разминать все чакры по очереди, затем сливаюсь с энергией, бегущей по каналам, и пытаюсь слегка их расширить… В какой-то момент передо мной появляется «астральная карта» – то, что составляет внутренний энергокаркас человека.

Она напоминает дерево. Корни – это воля. Она позволяет лучше управлять энергией, концентрировать её и держать под контролем. Ствол – физическое тело. Его нужно развивать для того, чтобы оболочка могла выдерживать нагрузки заклинаний. А светящиеся ветви, идущие от ствола – те самые пути развития.

Стихия, дух и призыв.

У меня пока что два хилых отростка. Первый – стихия огня с тремя листочками, обозначающими типы заклятий, которыми я овладел – огненный шар, огненный поток и огненная нить (которую я назвал «лассо»). Второй – дух. На нём лишь один крохотный листочек – возможность вызывать силовой доспех, что я ещё ни разу не делал. А вот ветки призыва нет вовсе – лишь малюсенький нарост, символизирующий её. И судя по его темноте, влить энергии в этот отросток нужно ох как немало.

Ладно, оставлю его на потом. Для начала стоит вложиться в дух.

Направляю имеющуюся энергию от шести чакр, разбросанных по «стволу», к нужной веточке. Аккуратно, не торопясь, постепенно наращиваю поток. Через какое-то время вижу, как увеличивается одинокий листочек и начинает гореть чуть ярче, чем раньше.

Эх, жаль энергии за время сна восстановилось мало… Надо бы усиленно развивать корни, чтобы черпать её из окружающего мира побыстрее…

Меня прерывает неожиданный стук в дверь. Я морщусь и открываю глаза. Чувствую себя куда лучше, чем после пробуждения. Хм… А медитации, получается, благотворно влияют на организм, даже если не стараешься его укрепить.

Что ж, тем больше причин практиковать их ежедневно.

– Кто?

– Ты чего заперся?! – за дверью слышится голос отца, и я понимаю, что сначала он попытался войти без стука, но щеколда сделала своё дело.

– Я занят. Спущусь через десять минут.

Слышится недовольное бормотание, но я плевать хотел на старого алкоголика.

Иду в душ, затем переодеваюсь в потёртые джинсы и чёрную футболку, спускаюсь в столовую. Николай сидит за столом, хмуро помешивая ложкой жидкий суп. Очевидно, из пакета быстрого приготовления.

– Ваше благородие соизволило спуститься, – язвит он. – Совсем обнаглел, школу прогуливаешь в открытую!

Хочется взять одну из тарелок и разбить о его скривившееся лицо, но я останавливаю себя. Нельзя, Джерлак, нельзя. Скоро он пригодится.

– Вчера в своей параллели я всех победил в кружале. Получил зачёт автоматом за семестр и освобождение на сегодня.

– Да ну? Прям всех? Ты же никогда драться не умел. И всего два дня как «пробудился»? Научился чему-то ещё кроме своих огненных шариков?

– Научился. И если бы ты не помешал – закончил бы утреннюю медитацию.

Во взгляде Николая мелькает что-то, похожее на уважение. За то время, пока я спал, эфир почти восстановился, так что я проверяю его эмоцию – и удивляюсь. Действительно, уважение. Ха! Но вслух отец Демида всё же говорит другое.

– Вы посмотрите на него! Помешали сидеть в позе лотоса.

– Отец, – я поворачиваюсь к нему, закончив изучать содержимое холодильника, – Ты всегда любил много болтать не по делу или начал только после того, как мама умерла?

Он застывает, не донеся ложки до рта.

– Не вздумай даже закипеть, – спокойно продолжаю я, – вопрос был риторическим. Думал, в первую очередь тебе будет интересно, верну я деньги в пекарню или нет.

– А ты вернёшь?

– Уже вернул. Заехал утром. И проверил бухгалтерию. Есть план досрочно закрыть набранные тобой кредиты, выплатить залог и продать пекарни. Останемся даже в лёгком плюсе. Но эти деньги лучше будет вложить в новый бизнес.

Он слушает, и я вижу, что Николай не узнаёт сына.

– Значит, ты играл? И выиграл?

– Выиграл.

– Сколько?

– А вот это тебя уже не касается. Деньги останутся у меня. На всякий случай, чтобы ты их не спустил в унитаз.

Николай щурится.

– Верни монету.

– Нет. Я поспрашивал в «Сорентине» – Шуйский на тебя давно положил большой и толстый болт. То, что вы когда-то служили вместе, уже ничего не значит. Тебя и пускали-то туда только потому, что ты регулярно проигрывал в казино.

Разумеется, это блеф. Никого я не расспрашивал, а о совместной службе Шуйского и Николая знаю из памяти Демида. Но этот блеф попадает точно в цель.

– Ты!..

– Я не договорил! – бью ладонью по столу, привлекая его внимание. – Монета останется у меня. Как и деньги. Это не обсуждается. Всё равно их не хватит, чтобы выплатить долг Михайлову. Но я заработаю ещё, даю слово. Мы выкрутимся… Отец. Но только если ты мне поможешь.

– Ты сейчас серьёзно?

– А похоже, что шучу?

Он отводит взгляд, и я понимаю, что продавил его.

– Послушай, тебе надо завязывать с алкоголем. Посмотри, куда он тебя привёл. Дальше будет только хуже. А мне нужна твоя помощь. Нам с Ликой нужна твоя помощь.

– Какая?

– Напиши доверенность на меня. На управление пекарнями, на возможность заключать сделки и контракты от твоего имени.

– Зачем? Чтобы ты делал, что хотел, а потом выкинул меня, как мусор?

– Нет, – я вздыхаю и снова делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не разбить ему лицо. – Потому, что с тобой никто никаких дел вести уже не будет. По крайней мере, пока ты не покажешь, что перестал быть никчёмностью. А я сейчас на коне.

– Громко сказано. Пара школьных боёв и одна удачная ночь за столом…

– Отец, – я скриплю зубами, – после казино на меня напали какие-то уроды. И знаешь, кто помог от них отбиться?

– Кто?

– Фамилия Горчаков тебе известна?

Он изумлённо моргает глазами.

– С чего бы?

– С того, что дочь князя на меня запала. Положила троих человек, а потом потащила в кафешку и чуть не… Короче, дала свой номер, чтобы я звонил в случае проблем. А в лицее я теперь новость номер один. Понимаешь? Все двери передо мной без замков – только выбирай, какую открыть. Главное сейчас – не сесть в лужу. И уж поверь, я не сяду. И тебе не дам.

В кармане звонит телефон. Я достаю его и смотрю на экран. Незнакомый номер.

– Я отвечу, а ты подумай над доверенностью. В противном случае буду делать всё окольными путями. И ни будущий бизнес, ни будущие лавры, которых я добьюсь, тебя не затронут… Отец. Подумай над этим.

Выхожу из столовой, поднимаюсь обратно на второй этаж и отвечаю на звонок.

– Слушаю.

– Демид? – голос в трубке мне знаком. – Это Вячеслав Наумович.

– Здравствуйте.

– И тебе не хворать. Не отвлекаю?

– Нет, нисколько. Что-то случилось?

– Случилось, но ты не пугайся, – весело говорит он. – Тут такое дело… В общем, я вчера внимательно смотрел за тобой во время зачёта. И скажу честно, давненько не встречал такого хитрого и яростного бойца.

– Спасибо.

– Да ты слушай сначала. Знаешь ведь, что я тренер по кружале в нашем лицее?

– Ага.

– Так вот я поговорил с ребятами, которые у нас тренируются, со школьной командой, с завучем и директором. После того, как ты положил всех своих соперников, особенно Радищева. В общем… Нам нужен новый человек в команду.

– Вы серьёзно?

– Более чем. Понимаешь, Демид… А, да к чертям – в общем, до вчерашнего дня в команде выступал Радищев.

– Только не говорите, что его турнули из-за поражения, – усмехаюсь я в надежде, что так и есть.

– Нет, не из-за этого. Целители, которые его приводили в порядок, обнаружили у парня в крови очень высокий уровень запрещённого стимулятора. И внесли эти данные в базу. А оттуда они ушли в федерацию спорта, так что…

– Так что папаша Димы не успел замять дело? – догадываюсь я.

– Я не обсуждаю родителей своих учеников и их проступки, Демид, – судя по тону тренера, именно так всё и есть.

– Значит, предлагаете занять его место?

– Ну ты вперёд спорткара-то не беги, – смеётся он. – Ты хоть и хорош, но недостаточно развит. И физически, и магически. Но если поднатаскать, хорошенько заняться тренировками – вольёшься в коллектив, я уверен. До конца сезона полтора месяца, и нам просто нужен запасной боец. В вашей параллелели все остальные с тобой… Не выстоят, даже те, кто ходит на факультативные тренировки, зачёт это хорошо показал. А Радищева заменит Соколов, он уже в команде. А ты, если не будешь отлынивать и покажешь себя, получишь шанс выступить в первых боях грядущего первенства города. Поверь, мало кого приглашают в команду перед самым закрытием сезона. И это даст тебе неплохой плюс при поступлении в вуз. А если уж проявишь себя… В общем – решай.

Я думаю совсем недолго – вот она, одна из тех дверей, о которых я говорил Николаю. И не воспользоваться такой возможностью – глупо.

– Согласен.

– Отлично! – радуется Вячеслав Наумович. – Тогда завтра после занятий жду тебя в спортзале. Познакомишься со всеми и проведём с тобой первую тренировку. Посмотрим, на что ты способен.

Он отключается, а я едва успеваю положить телефон, как слышу снизу ругань Николая.

Наркун паршивый, да что с этим низшим не так?!

Спускаюсь по лестнице и застаю отца в состоянии крайнего раздражения. У него в руках бутылка дешёвого виски. Увидев меня, мужчина замирает.

– Поставь на стол, – ледяным тоном велю я ему.

Удивительно, но он слушается.

– Что случилось?

– Звонили из полиции, – зло бросает он.

– Насчёт тех хлопцев, которых я утром прибил? Так чего расстраиваешься, в своём праве был.

– Да если бы! – он в раздражении машет рукой, снова косится на бутылку, но сдерживается и отходит от стола на пару шагов.

– Тогда что?

– Кто-то поджёг пекарни… Обе. Говорят, сгорели дотла…

Глава 7

Наркун проклятый! Чтобы всех эти ублюдков (кто бы они ни были) черти разорвали! А ведь только всё начало налаживаться! Денег заработал, Радищева и его псов уделал, приглашение в команду по кружале получил, слегка успокоился, помедитировал, попытался достучаться до Николая, и вроде даже удачно…

И тут новый удар.

В том, что это не случайное возгорание, сомневаться не приходится. Но перед тем, как делать хоть какие-то выводы, следовало поговорить с полицией. Так что я вызвал такси, и мы с отцом поехали в ту самую пекарню, где я был рано утром.

Автомобили представителей закона стоят рядом с пожарным грузовиком. Уже ничего не горит, но над витринами закоптилась часть стен жилого дома, сами стёкла выбиты, а внутри не осталось практически ничего целого – лишь обгорелые куски интерьера.

За лентами ограждений, примотанных к конусам, торчат зеваки, вокруг разносится запах гари.

– Товарищ лейтенант, – я подхожу к молодому парню в форме, курящему рядом с полицейской машиной, – Демид и Николай Орловы, владельцы заведения. Нам звонили…

– Да-да, – лениво кивает полицейский, – звонили. Не нравитесь вы кому-то, Орловы.

– В каком смысле? – не понимает отец.

– Причиной возгорания были несколько брошенных коктейлей Молотова. Два субчика ворвались в пекарню. Один поджёг подсобные помещения, другой – зал. Ещё один закинул пару бутылок через витрину, тоже в зал. Со слов свидетелей, всё вспыхнуло мгновенно. Очевидно, что это не просто случайные придурки, учитывая подготовку и то, что вашу вторую пекарню на проспекте Елизарова подожгли примерно в то же время и таким же образом.

– Все целы? – уточняет Николай. – И здесь, и там?

– А вы что, не звонили им? – удивляется лейтенант.

– Не отвечают, – обрубаю я дальнейшие вопросы.

– А-а-а. Да, с ними всё в порядке. Успели выскочить через парадный и чёрный входы. Здесь были только управляющий, трое пекарей и девчонка на кассе. Всех увезли в отделение, они сейчас дают показания. Что до второй пекарни, точно не скажу, спрашивайте в отделении.

– Мы бы хотели ознакомиться с этими показаниями. И, видимо, нужно будет что-то подписать? У кого можно узнать подробности?

– В отделении и узнаете. Московский проспект, девяносто пять, недалеко от станции метро «Московские ворота». Вас там ждут, сюда могли и не заезжать.

В участке мы торчим больше двух часов. Заполняем бумаги, ждём ответа из страховой, успокаиваем напуганных сотрудников, отвечаем на вопросы следователя. Толстый мужик в засаленной рубашке и с изрядной плешью посреди головы испытывает к аристократам неприязнь – я чувствую исходящие от него волны негатива.

Впрочем, запах пота, пропитавший крошечный кабинет, перебивает любые эмоции…

– Значит, у вас нет предположений, кто это мог быть? – спрашивает старлей, щёлкая по клавиатуре и пялясь в монитор. – Конкуренты, кредиторы? Обе пекарни, насколько я вижу, в залоге.

– Они фактически принадлежат банку, – отвечаю я, – так что кредиторам жечь их нет никакого смысла. Тут, скорее, личный мотив.

– А конкретнее?

– Конкретнее – сегодня ночью на Кирочной улице на меня напали такие же субчики. В тёмных костюмах и балаклавах. Пытались убить.

– А-а-а, слышал-слышал от своих приятелей, – кивает старлей, и негатив с его стороны резко меняется испугом.

Ну ещё бы – мы с Горчаковой особо не сдерживались. А оставшиеся после потасовки трупы, говоря откровенно, выглядят жутко.

– Как бы там ни было, я сфотографировал машину, на которой они приехали, номера и вин-код. Дайте свою почту, отправлю вам фотки. Может, это как-то связано…

То, что это связано, я нисколько не сомневаюсь. И полагаю, что это вполне ясное послание от Михайловых. Сначала они попытались надавить на отца и отобрать дом сразу – не получилось. Затем захотели запугать меня на выходе из казино – снова мимо. А теперь пекарни – единственный бизнес нашего рода – уничтожены.

Быстро сориентировались, ублюдки… Видимо, дают понять, чтобы я не выгибался…

Ну что ж, ошиблись, аристократы. Вы меня не запугали, а только разозлили!

– Может, и связано, – соглашается толстяк. – Но скажу сразу, господа Орловы, найти нападавших будет непросто. Мы просмотрели записи с камер… Лиц на них не разглядеть, отпечатков в таком пожаре не найти… В общем, – он виновато развёл руками, – не могу обещать быстрого результата. Честно говоря, вообще не могу обещать вам его…

Я киваю.

– Понимаю. В таком случае, не могли бы вы переслать мне на почту видеозаписи и показания наших сотрудников?

– Разумеется, господин Орлов! Если вдруг что-то вспомните – позвоните, свой номер я вам тоже оставлю.

– Конечно.

Проведя какое-то время в полицейском участке и разобравшись со всеми формальностями, мы покидаем его. Рабочим я выписываю два выходных, после которых обещаю больше конкретики, а Николая отправляю по пекарням. Прошу составить список всего, что было уничтожено, осмотреть помещения, оценить ущерб.

На самом деле – просто пытаюсь дать ему хоть какое-нибудь задание, втянуть обратно в жизнь и вырвать из алкогольных пут. Пока мне не исполнится восемнадцать лет – он мне нужен. Можно было бы убить его, конечно, но тогда нам с Ликой, как несовершеннолетним, определят опекуна, ведь других родных у нас не было. Всё имущество, которым мы владеем, передадут этому неизвестному человеку. И даже если учесть, что скоро мы потеряем дом – этот вариант меня нисколько не устраивал.

Так что я решаю потихоньку втянуть Николая в нормальную жизнь. Себя займёт, времени бухать не будет, а заодно и создаст видимость хоть какой-то деятельности. И надеюсь, на какое-то время это отведёт от меня внимание.

Решать назревший вопрос нужно быстро. Вскрыть, так сказать, нарыв… Но в одиночку сделать этого я не могу. А помощь… Помощь можно попросить только у одного человека, ведь других, кто предложил бы её, я пока не встретил.

Вот только… Чем потом придётся расплачиваться?

Достав телефон, я кручу его в руках. Теоретически – могла Горчакова устроить поджог, чтобы сделать меня своим должником? Определённо могла. Зачем ей это? Не имею ни малейшего понятия. В ту чушь, что она наплела по поводу моей якобы «звёздности» в лицее, я не верю ни секунды. Но и настоящей причины узнать никак не могу…

Да ещё и тот факт, что я не могу определить её эмоции… Он настораживает и интригует одновременно. Я понимаю, что до правды никак не докопаться, не находясь рядом с Горчаковой, но… Нужна ли мне эта правда?

Может, и не нужна. Но она владеет боевой магией, имеет связи и влияние. И она единственная, кто может мне помочь прямо сейчас. А что до всего прочего… Так вот заодно и проверю девчонку на вшивость.

Тыкаю пальцем в экран и вызываю свою новую знакомую.

– Алло?

– Это я.

– Воу! – кажется, она улыбается. – Не ожидала, что ты так быстро позвонишь. Даже дня не прошло… Ты уже соскучился?

В её голосе слышатся такие томные нотки, что будь на моём месте кто другой – уже был бы готов на всё… Но я – это я.

– Нет, по делу. Ты сказала, что если мне потребуется помощь…

– Слушай, Орлов, ты конечно красавчик, но нельзя ли пользоваться этой волшебной палочкой хоть раз в сутки? Те парни на Кирочной, наверное, ещё и остыть не успели, я только-только проснулась – а ты уже просишь о новой услуге?

– Именно.

Долгий вздох в трубке, какой-то шорох.

– Ох, ну ладно, говори. Раз уж обещала…

– Ты говорила, что мой род беден – так и есть. Единственное, что у нас было – пара пекарен. Их сожгли несколько часов назад. Ребята, очень похожие на тех, кто напал на меня возле казино. У меня есть видеозаписи с моментом поджога, показания работников, те фотки тачки нападавших, что я сделал у казино… Но всё это чушь. В полиции не верят, что это поможет найти ублюдков. Отпечатков никаких, лица под масками… Короче, сама понимаешь.

– А от меня-то ты чего хочешь? Чтобы я нашла этих… Налётчиков?

– Нет, конечно. Это просто «шестёрки». Но те парни, которых мы положили у «Сорентины», говорили о некоем Вороне. Хочу узнать, что это за птица и где гнездится. А потом – навестить его и повыдёргивать перья.

– Ты серьёзно?

– Более чем.

– Один полезешь в логово бандитов? – усмехается девчонка. – Не думаю, что у тебя хватит сил вынести даже десяток простолюдинов с пушками, ты уж прости.

– Ты, видимо, меня не поняла, Маруся. Мне нужно не только, чтобы ты помогла найти уродца. Я прошу также составить мне компанию, когда поеду туда. Можешь даже взять с собой парочку сотрудников вашей службы безопасности.

С десяток секунд в трубке не слышно насмешек и подколов. Только дыхание Горчаковой.

– Кхм… А ты выжимаешь максимум из предложений о помощи, да? Понимаешь, что это серьёзная просьба? И расплачиваться за неё придётся тоже… По-серьёзному?

– Понимаю.

Она вздыхает.

– Хорошо. В таком случае, жди, я перезвоню.

Она сбрасывает вызов, не попрощавшись, и я хмыкаю. Решаю немного пройтись по улице и найти ближайшую кофейню, но не успеваю расплатиться и сделать даже пары глотков, как смарт вибрирует.

Ого, а она времени не теряет!

– Кажется, не тебе одной сегодня удивляться быстрым звонкам.

– Радуйся, Орлов. Глава нашей СБ оказался очень расторопным и кое-что накопал.

– Уверен, ты его прекрасно замотивировала.

– Можно сказать и так. Тебе интересно послушать, что он нарыл, или хочешь ещё пообсуждать двухметрового накачанного амбала?

– Излагай.

– Не по телефону. Запоминай – район Мурино, деревня Лаврики. Жди на автобусной остановке рядом с магазином «Свежее мясо». Мы будем там в полночь. Не опаздывай.

* * *

Я приезжаю на север города в назначенное время. Сказать, что это глушь – не сказать ничего. Даже у меня, видавшего выжженные пустоши Преисподней, расколотые огненные горы и каньоны, заполненные мёртвыми телами, окружающие виды вызывают…

Нет, не страх, разумеется! Ещё чего!

Но уныние – однозначно. Пожалуй, даже мой главный тюремщик, Валтазар, заведующий самой страшной тюрьмой Преисподней – Ямой – потерял бы всё настроение разом. Когда увидел бы задрипанные дома, разбитые до состояния обычной каменной крошки дороги, обшарпанные автобусы, стоящие рядом с покосившимися ржавыми заборами, и людей с неприятной внешностью.

Распуская за собой шлейф ароматов (алкоголя, мочи, пота ещё невесть чего), они выходят из небольшого магазинчика на автобусной остановке и теряются за ближайшими деревьями.

Куда они деваются дальше – я даже предположить боюсь. Всё это выглядит, как пропитанные хтонью кадры из артхаусного кино, которое так любят мальчики и девочки из театральных вузов.

К счастью, жду я недолго. Буквально через десять минут после моего прибытия возле остановки тормозят два внедорожника. Задняя дверь чёрного «Патриота» последней модели распахивается.

– Садись.

Уговаривать меня не приходится. Запрыгнув в салон, я смотрю на Горчакову.

– Подтянула тяжёлую артиллерию?

Вместе с княжной в машине сидят два боевика службы безопасности их рода при полном параде – винтовки, гранаты, бронежилеты, шлемы, амулеты, какие-то магические кристаллы в разгрузе. Я догадываюсь, что в другой машине ещё четыре человека, тоже «заряженных» по полной. Наверняка среди них хотя бы парочка – маги.

– Решила, что парой человек мы не обойдёмся.

Сама Горчакова сегодня одета в чёрное пальто с высоким воротником, чёрные джинсы, чёрные же сапоги на шнуровке и чёрную водолазку. Просто королева ночи…

Я ловлю себя на мысли, что пристально разглядываю девушку, когда натыкаюсь на её насмешливый взгляд, но даже не думаю тушеваться.

– Нежели этот Ворон настолько серьёзная птица?

– Марк, – Маруся щёлкает пальцами. – Обрисуй ситуацию моему другу. В двух словах, пока едем.

Машины тронулись. Мужик с недельной щетиной на переднем сиденье повернулся.

– Не скажу, что он сильно крут. Не авторитет теневого мира, если вы об этом. Но держит часть северных районов города. Банда… Постоянная в размере двадцати трёх человек. Плюс – несколько мелких групп на постоянном подхвате. Помогают крышевать торговые точки, которые платят Ворону дань и распространяют наркоту. Это его основной вид деятельности. Один из двух.

– А второй?

– Оказание услуг… Высокородным семьям.

Ну, в принципе, ничего удивительного. Иногда аристократам не хватает духу замарать собственные руки, иногда это невыгодно, иногда – несёт за собой серьёзные последствия. И в таких случаях дворяне нанимают криминальные отбросы, которые делают эту работу за них.

– Где у этого Ворона база? Сколько там сейчас человек, сколько из них магов, чем вооружены остальные, какие меры безопасности приняты?

В глазах Марка мелькает уважение, и я тут же чувствую, что именно его он и испытывает.

– База недалеко, в паре километров отсюда. Частный сектор, особняк на территории в двенадцать соток, высокий забор под напряжением, несколько собак, один патруль – тройка шнырей с пукалками. В самом здании четырнадцать человек, дробовики, питолеты-пулемёты, ни одного мага, насколько нам известно, кроме самого Ворона. Но он обычный адепт воздуха, ничего серьёзного.

– У меня нет бронежилета.

– Не проблема, – Маруся вытаскивает из кармана пальто костяной амулет, – держи вместо него. Отводит пули. Пару-тройку обойм выдержит, потом рассыплется. Должно хватить. Главное – вперёд не лезь.

– Ага, спасибо, – благодарю я, сразу надевая круг птичьих костей на шею.

Останавливаются «Патриоты» возле здоровенного кирпичного забора высотой метра в три. За ним слышится хохот и громкие разговоры, играет музыка. На фоне тёмного неба и огромной луны возвышается особняк – высокий, старый, с парочкой пристроев и прохудившейся в одном месте крышей.

Мы выходим из машин, и бойцы Горчаковой тут же принимают боевое построение. Сама девушка невозмутимо собирает волосы в хвост и протягивает мне пистолет Макарова.

– На всякий случай. Не зевай, с трупа я потом долг не стребую.

– Если грохнут – сочтёмся на том свете, княжна, – усмехаюсь я.

Она странно на меня смотрит и кивает. Затем поворачивается к Марку.

– Местный участок предупредили?

– Полчаса форы нам дали, госпожа. Потом вышлют наряд, так что лучше бы управиться за это время. Ворон отстёгивал кому-то там, но… Вопрос решили.

Я мысленно присвистываю. А Горчакова-то к делу отнеслась серьёзно – даже местный полицейский участок ограничила! Не совершил ли я ошибку, оказавшись у неё в должниках?

– Начинайте, парни. Только прошу – без лишнего шума, – между тем скомандовала Маруся.

Действуют бойцы серьёзно – виден класс, выучка и опыт. Двое остаются рядом с нами, возле внедорожников, а вот четверо мимо припаркованных за воротами автомобилей подбираются к калитке и выносят её одним мощным воздушным ударом.

Врываются на территорию особняка, и там тут же раздаётся стрельба.

– Госпожа?

– Ждём. Пять, четыре, три, два, один, – Горчакова заканчивает отсчёт, выкидывает руку в сторону забора и…

Сносит двухметровую секцию забора как захудалую фанерку… Слышится грохот, кирпичи разлетаются, как от выстрела из пушки, и на некоторое время всё вокруг заволакивает дымом. Но бойцы, используя приборы ночного видения, тут же ломятся в провал и открывают огонь.

Кажется, мы нарушили ночное барбекю…

Вокруг мангала уже валяются пятеро трупов. Ещё двое лежат возле крыльца, и трое – прямо на газоне, заливая его кровью. Один из боевиков Горчаковой ходит между людьми Ворона и добивает их контрольными в голову.

Остальные пятеро уже в доме, и оттуда доносятся звуки перестрелки.

– Похоже, нам с тобой и работы не останется, – усмехается Маруся.

В этот момент одно из окон третьего этажа рассыпается, и оттуда выпадает один из «наших» бойцов. Пролетев несколько метров, он с отвратительным звуком падает на тротуарную плитку.

А через секунду из того же окна в нас прилетает воздушное заклинание. Я успеваю оттолкнуть Горчакову в сторону, и оно попадает в лежащий за нами труп «воронёнка». Тот мгновенно взрывается, обдав нас кровавыми ошмётками.

Из окна выскакивает мужчина в спортивном костюме. Ничуть не переживая, что переломает ноги, он мягко спускается на воздушных потоках и оказывается в нескольких метрах от нас.

Боец Маруси реагирует мгновенно и открывает огонь на поражение ещё до того, как ноги мага касаются земли – вот только пули вязнут в воздушном щите, который возвёл колдун. А через мгновение он дёргает рукой, и мощный порыв ветра подбрасывает бойца метров на двадцать вверх.

Наркун проклятый, а он силён!

Я швыряю в мага сразу пару огненных шаров, отвлекая его, затем дёргаю Марусю за руку, поднимаю девушку на ноги.

– Ах ты, сучонок! – рычит она, легко отбив воздушное лезвие, прилетевшее в нас, и атакует в ответ.

Надо сказать, Горчакова не тратит время на позерство, да и стиль боя у неё… Интересный. Другие маги, которых я уже успел увидеть в деле в этом мире, делают упор на дистанционный бой заклинаниями либо на тяжёлые удары и доспехи ближнего боя.

А вот Маруся… Она предпочитает скорость. Минимум брони, максимум урона.

Девушка обращается тёплым вихрем. Вот только что она стояла рядом, а в следующий миг оказывается вплотную к выпрыгнувшему из окна магу. Если бы не щит – катана, невесть откуда появившаяся у Горчаковой в руке, отрубила бы ему голову.

Но он поймал её на запястье, закованное в силовой доспех духа, оттолкнул мощным потоком воздуха. Тут же снова блокировал удар. И ещё один, и ещё…

Я присоединяюсь к княжне и пытаюсь обойти противника с фланга. Вытягиваю руку, выпускаю из ладони огненное лассо и намереваюсь захватить им ноги мага, но он легко отскакивает в сторону.

Наркун проклятый, ну и рефлексы! Ладно, сам напросился!

Но я напрасно думаю, что вдвоём мы легко с ним справимся. Говнюк с бритым черепом и шрамом в виде птичьей лапы на лице, умудряется крутиться между нами на газоне, блокируя удары катаны Горчаковой и моего огненного хлыста! Бить в ответ, правда, не успевает, но… Смещается к провалу в заборе и, кажется, намеревается свалить!

Эта догадка подтвердилась, когда он, откинув очередной удар Маруси, создаёт вокруг себя довольно большую зону. Сильные потоки воздуха в ней начинают двигаться в хаотичном порядке, и устоять на ногах становится невероятно сложно. У Горчаковой вырывает оружие, саму её отшвыривает на несколько метров и протаскивает по земле. Сильным и непрекращающимся потоком воздуха меня придавливает сверху, практически обездвиживает, и ублюдок, нагло усмехаясь, оказывается рядом с провалом.

Ну уж нет, сучий потрох…

Заорав, я с трудом вытягиваю руку вперёд и снова выстреливаю лассо – прямо по ногам Ворона (уже догадался, что это был именно он). Наколдованная магом зона на заклинания не действует, но моё своей цели так и не достигает…

Резко развернувшись, Ворон легко отбивает мой хлыст, снова усмехается – и задерживается. Всего на секунду. Плюс – отвлекается. Как раз в тот момент, когда Марк, высунувшийся из разбитого окна, выстреливает из винтовки. Не то, чтобы я ожидал этого. Просто рассчитывал задержать урода хоть на какое-то время.

И расчёт оправдался – пуля попадает Ворону прямо в черепушку, заставляя её взорваться как спелый арбуз. И в этот момент поле вокруг нас с Горчаковой исчезает.

– Мать твою! – я слышу голос Маруси. – Гребаный ублюдок, чтобы его в аду черти жарили!

Ого, как стелет! А ещё княжна…

Впрочем, я и сам испытываю схожие чувства. СБ Горчаковых слегка ошиблась – Ворон оказался не адептом воздуха, как они говорили – а самым что ни на есть Практиком. В противном случае он бы не смог наколдовать «Волю ветров»…

– Говоришь, работы не останется? – цежу я, подходя к княжне.

– Я проведу… Воспитательную беседу.

– Надеюсь. И между прочим – я тебе жизнь спас.

– Да ну? Не заметила.

– Серьёзно? – усмехаюсь я. – Что ж, ладно… В следующий раз позволю безродному Практику разрезать тебя пополам…

Она хмурится, но на этот раз язвить не решается. Вместо этого поворачивается к особняку.

– В доме чисто?

– Да, госпожа.

– Пошли, – Горчакова идёт к крыльцу, – посмотрим, что есть в этом клоповнике, пока время осталось. Соседи, наверное, в штаны уже наложили и иззвонились в полицию, скоро оттуда выедет наряд.

Внутри не слишком чисто и уютно – но что взять с бандитского притона? Кухня, заваленная коробками из разных доставок еды, грязная мебель и стены, тусклое освещение. Всюду валяются трупы людей Ворона, всё в крови. Кажется, кроме главы банды никто не успел оказать маломальского сопротивления…

– Живой кто остался?

– Вы приказали брать только Ворона. А он…

– Ясно. Прости, Орлов, – девушка поворачивается ко мне, – кажется, свидетелей тебе найти не удастся.

– Это печально, – я поджимаю губы, – но с другой стороны… У него же наверняка есть какая-то бухгалтерия? Записи?

– Что-нибудь интересное найти удалось? – тут же соображает Маруся, снова обращаясь к Марку. – Кабинет, сейф, тайники?

– Сейф в спальне на втором этаже.

– Идём, – я хлопаю его по плечу, – покажешь. И ещё мне нужен его телефон. Наверняка на трупе. Кто-нибудь из твоих ребят заберёт его?

– Конечно.

Хозяйская спальня на втором этаже – единственное достаточно чистое место в доме. Тут же и сейф, спрятанный в гардеробе. Подбирать код не нужно – бойцы уже его вскрыли.

Внутри масса всего интересного, включая несколько тугих пачек денег и пару золотых слитков. Но в первую очередь меня интересует внешний жёсткий диск.

– Есть лэптоп?

Один из бойцов Горчаковой безмолвно достаёт из рюкзака небольшой планшет-трансформер и протягивает его мне. Маруся с интересом ждёт. Запускаю устройство, подключаю к нему диск и открываю файловую систему. Там несколько папок, и меня сразу привлекают две – которые называются «Радищевы» и «Михайловы».

Бинго!

Открываю первую и удивлённо присвистываю – почти три десятка аудиофайлов, несколько таблиц с данными и текстовых файлов. Так-так-так… Запускаю самый последний по дате аудиофайл и улыбаюсь.

Первый говоривший – Дима Радищев, мой одноклассник. Второй, судя по диалогу, Ворон.

«– Здарова, пернатый, это я.

– Привет, малец. Чего надо?

– Как обычно. Услуги по… Обучению.

– А конкретнее?

– Конкретнее – есть две пекарни, «Орловские». Надо бы… Ну ты понял.

– Не понял.

– Да хорош, пернатый! Не в первый раз работаем!

– Ну и что? Конкретнее задачу ставь. Повыбивать стёкла? Избить сотрудников? Взорвать их? Покалечить?

– Тебя чё, всему учить надо? Отец когда звонит, ты такие же тупые вопросы задаешь? Просто… Сожги эти забегаловки и хватит. Людей не калечь.

– Понял, сделаю. Но сначала оплату. По обычной ставке.

– Да-да, скину как всегда!..»

Я отключил воспроизведение и, всё так же улыбаясь, открыл папку «Михайловы».

Тоже куча аудиофайлов. Открываю первый попавшийся из середины.

«– Добрый день, Виктор.

– Добрый, Воронов, добрый.

– Хотел сказать, что посылки Афанасия Анатольевича дошли.

– Отлично. Когда ждать выплаты?

– Через две недели в полном объёме. В золоте?

– Как обычно».

Закрываю файл, отсоединяю диск и выключаю лэптоп. Возвращаю его бойцу, а переносное хранилище данных убираю в карман.

Ай да Ворон, ай да сукин сын! Работал на дворян, но оказался не дураком и решил подстраховаться. Записывал разговоры, вёл записи обо всех тёмных делишках – уверен, в файлах именно это.

Жаль, нет времени изучить всё прямо сейчас… Ну да ладно, ещё успеется. С таким компроматом можно много чего придумать.

– Нашёл, что искал? – улыбается Горчакова.

– Ага, – я улыбаюсь в ответ и указываю на деньги с золотом, – не против, если заберу эту мелочь себе?

– Нет, разумеется. Мне она погоды не сделает.

– Чудно, – без стеснения распихиваю деньги по карманам, а золото просто беру в руки, – тогда валим?

– Валим, – подтверждает княжна.

Когда мы оказываемся в машине, она наклоняется ко мне. Горячее дыхание обжигает ухо, и девушка, совершенно не стесняясь, кладёт руку мне на бедро.

– Я свою часть сделки выполнила, Орлов. Надеюсь, и ты своё слово сдержишь.

– Не сомневайся. Чего ты хочешь?

– О, не так быстро, – она хищно улыбается, проводя языком по губам, – я обязательно придумаю что-нибудь… Весёлое.

Глава 8

Сплю я в эту ночь катастрофически мало. И наутро в очередной раз чувствую слабость тела низшего, в котором оказался заперт. Какие всё-таки они никчёмные создания!

Впрочем, незачем гневить судьбу – оказаться в одном из них куда лучше, чем умереть.

Вернувшись в особняк, я почти три часа трачу на разбор компромата, который удалось найти в логове Ворона. Бандит был весьма запаслив и хитёр – он сохранял все свои преступные схемы и их участников.

Немного покопавшись в содержимом жёсткого диска, я понимаю, какое сокровище мне досталось.

Банда Ворона прекрасно уживалась с разными аристократическими семьями – не только Радищевыми и Михайловыми. В записях были упоминания ещё нескольких родов, но чаще всего «воронята» сотрудничали с ними.

Радищевы использовали бандитов как грубую силу – напугать конкурентов, разгромить что-нибудь, кого-нибудь грохнуть, подчистить хвосты и всё в таком духе. Большинство аудиозаписей их разговоров подтверждали это. Причём услугами отребья с северной окраины на равных пользовались как Радищев-старший, так и мой одноклассник, его сын…

Конечно, это было недостойно дворянского титула. Но со смертью исполнителя и всех его людей, даже имея эти записи, осудить Радищевых было бы проблематично.

С другой стороны, Михайловы оказались втянуты в преступный мир куда сильнее… Они не просто пользовались такими же услугами, как Радищевы, но и вели с бандой Ворона вполне прибыльный бизнес.

Привозили из Средней Азии наркотики и запрещённые стимуляторы. Часть продавали здесь, в Северной столице, часть отправляли транзитом дальше – в некоторые другие крупные города Российского Анклава и даже в Европу. Ворон занимался распространением, а Михайловы – поставками. Все были в плюсе. И плюсе, судя по записям – весьма нехилом. По крайней мере, за последние шесть месяцев Михайловы обогатились почти на тридцать миллионов, а Ворон – на десять с небольшим.

Собственно, часть этих денег и оказалась в сейфе. Десятки там, конечно, не оказалось – «всего» семь с небольшим, но и это была более чем внушительная сумма для моей семьи, которая только что лишилась единственного бизнеса и по уши погрязла в долгах. А пара слитков золота, по килограмму каждый, стоили ещё примерно пять «лимонов».

Вот так в одночасье, благодаря Горчаковой, я стал миллионером, а заодно и заполучил компромат на ублюдков, мешающих мне жить. С одной стороны – теперь я мог легко расплатиться с Михайловым и забыть о долге отца, но с другой…

Делать этого, имея на руках возможность прижать им хвост, совершенно не хотелось.

Но несмотря на удачный «улов», в лицей я приезжаю сонный, разбитый и слегка недовольный. Мало того, что пропускаю первый урок и опаздываю на второй, так ещё и (разумеется) никакого домашнего задания не выполняю, за что тут же получаю «пару» по алгебре.

Не то, чтобы это меня волнует, но сейчас меня может вывести из себя любая мелочь. Так что приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не сорваться и не оторвать тупой училке (и не менее тупым одноклассникам, скалящимся, пока меня костерили) голову.

Впрочем, после крепкого кофе, купленного в автомате в холле, настроение улучшается. Как будто почувствовав это, ко мне идёт Радищев со своей свитой. Блондин поигрывает новенькой щегольской тростью из чёрного дерева.

– Ты что, охромел? – опережаю я его с «приветствием». – Ещё не пришёл в себя после нашей схватки? Ай-я-яй, не думал, что так сильно приложил тебя.

– Тебе, конечно, невдомёк, что это последняя столичная мода. Хотя чего взять с пекаря? – хохочет «прилизанный», а его дружки немедленно поддерживают своего патрона мерзкими смешками. – Слышал, что вчера оба ваших заведения сгорели. Какая досада… Кажется, это был единственный ваш бизнес? Неужели ты своими огоньками доигрался и поджёг там всё?

Ах ты скотина! Решил поиздеваться? Неужели ещё не сообщили о смерти Ворона? Ладно, умник, тогда я тебе об этом расскажу.

– Слышал ты верно, только насчёт причины ошибаешься. Всему виной… Ворон со спичками. Но не переживай, птичка эта уже вряд ли что-то подожжёт. Я ей вчера все перья повыдёргивал.

Радищев, услышав это, щурится.

– Что за чушь ты несёшь?

Я пожимаю плечами.

– У отца спроси, он тебе расскажет подробнее. Уверен, уже знает, что произошло.

Подпевалы Дмитрия явно не понимают, о чём идёт речь, а вот от низкорослого качка Михайлова явно исходят волны страха. Тоже, значит, в курсе насчёт мутных делишек своего родителя? Хм… Может, это он и поставлял Радищеву стимуляторы? А что, звучит логично.

– Кстати, хотел выразить тебе сочувствие, Дима.

– Ещё чего не хватало, – вымученно усмехается он. – Это и победой не назвать! Ты поступил подло!..

– Да я не об этом, – отмахиваюсь лениво, – а о том, что тебя турнули из команды из-за допинга.

Он скрежещет зубами, а я только подливаю масла в огонь:

– Но ты не переживай, твоё место уже отдали более перспективному бойцу.

– Да ну?

– Ну да. Вчера мне звонил тренер и просил стать одним из будущих чемпионов…

Нижняя часть трости летит мне в лицо настолько быстро, что я едва успеваю перехватить её – перед самой челюстью. Радищев пытается выдернуть её, но я держу крепко и смотрю ему прямо в глаза.

– Осторожно, Дима. Не факт, что в следующий раз рядом будут целители и ассистенты… И волшебного порошка тоже может не оказаться.

Вливаю в мускулы немного энергии, бегущей по каналам, и с лёгкостью ломаю дорогое изделие, а затем разворачиваюсь и иду обратно в класс.

Оставшиеся четыре урока проходят без происшествий – Радищев и его подпевалы молчат, лишь изредка бросают на меня озлобленные взгляды, а я прикидываю, как лучше распорядиться найденными деньгами и информацией.

После занятий звоню «отцу». С удивлением понимаю, что он трезв, занимается разбором бумаг и возится со страховой компанией за выплаты по сгоревшим пекарням. Впрочем, мне не просто хочется поболтать – нужен номер Михайлова, и Николай его скидывает, хоть и не без вопросов.

Отвечать на них я не тороплюсь, само собой. Лишь замечаю, что вскоре он всё поймёт, и поторапливаю. Удивительно, но Николай даже не спорит. Видимо, даже его проспиртованный мозг понимает, что за последние дни ситуация меняется в нашу сторону.

– Добрый день, Афанасий.

– Кто это?

– Демид Орлов.

– А-а-а… Щенок Николая… Мы с тобой разговариваем уже второй раз. Такое ощущение, что семьёй теперь управляешь ты, а не твой отец.

– Это недалеко от истины.

– Чего хотел? Неужели, ваша жалкая семейка всё-таки нашла деньги? Я слышал, ты неплохо поиграл в «Сорентине» пару дней назад.

– Да тут, Афанасий… Как вас по отчеству?

– Олегович.

– Тут, Афанасий Олегович, всплыли новые подробности.

– Какие, к чертям, новые подробности?! – мгновенно взрывается мой собеседник. – У вас осталось три дня! Не будет денег – прощайтесь с домом…

– Да вы не кипятитесь, – я усмехаюсь в трубку, – дайте договорить. Видите ли, вчера мне в руки попали интересные данные… Аудиозаписи, накладные, маршрутные листы с номерами вагонов и фур, ещё целая куча бумаг… На них ваша фамилия, и зарегистрированы они на ваши компании…

– Что? О чём ты, чёрт побери, говоришь? Я кладу трубку!

– Один момент! Видите ли, я доподлинно знаю, что некий Ворон с помощью этих ваших компаний и маршрутов переправлял в Петербург наркотики и запрещённые стимуляторы.

– Да ты!..

– Ещё минутку, прошу вас. Можете не сомневаться, доказательства у меня есть. Этот ваш Ворон был весьма ушлым малым и вёл очень подробную чёрную бухгалтерию. А также записывал все свои телефонные разговоры. Впрочем, если вы попробуете связаться с ним, чтобы прояснить ситуацию… Думаю, вам уже сообщили, что он куда-то запропастился, а его логово разнесено в клочья.

Теперь Михайлов не орёт и не возмущается. Он сопит в трубку и сосредоточенно думает, что же мне ответить.

– Не понимаю, о чём ты, парень.

– Конечно не понимаете, – снова усмехаюсь я, – но быстро поймёте, как только я позвоню в таможенную службу и передам им все данные о том караване из трёх ваших фур, что как раз сегодня вечером окажутся на границе. Куда более тщательная проверка, чем обычно, быстро обнаружит спрятанную наркоту. А я не поленюсь и отправлю во все новостные издания, недружественные вашей семье, копии файлов с записями разговоров ваших людей и Ворона. И заодно – копию в княжеский суд. Пусть сами разбираются, что к чему. Думаю, если вы окажетесь за решёткой или будете казнены, нам не придётся расплачиваться с несчастным карточным долгом.

В трубке снова повисает звенящая тишина.

– Допустим… Допустим, что всё так, как ты говоришь. Чего ты хочешь?

– Всё предельно просто, Афанасий Олегович. Вы пишете расписку, в которой списываете долг отца. Делитесь прибылью от дальнейшей торговли запрещёнными веществами, скажем… В тридцатипроцентном размере. И обязуетесь выплатить моей семье… Скажем, четыре миллиона рублей.

– За что? – по-деловому спрашивает Михайлов.

Умён, скотина! Сразу понял, что я не блефую. Видимо, действительно уже знает, что Ворона порешали. А то, что я только что рассказал, невозможно узнать, просто побеседовав с человеком. Конечно, он может рискнуть и не поверить – но понимает, что я не стал бы блефовать на пустом месте. Это бы значило подписать себе смертный приговор.

А потому ему проще поделиться, заплатить и избежать массы проблем. За торговлю наркотиками в крупных объёмах в Великорусском Анклаве предусмотрено одно наказание – смертная казнь. А я думаю, Афанасию Олеговичу ох как не хочется расставаться со своей головой. Опять же – он может убедиться, что я его обманул, позже и вернуть все свои деньги.

– Скажем, за «оказание консультационных услуг».

– Ту информацию, благодаря которой ты звонишь, после оплаты пришли мне. И будем в расчёте. На остальные условия я согласен. О переводе… тридцати процентов сторонних активов… Договоримся лично.

В ответ на эти слова я смеюсь прямо в трубку.

– Кажется, вы не поняли, Афанасий Олегович. Это не торг. Это фиксированное предложение и жест доброй воли с моей стороны. Я же ясно выразился – я бы мог просто заложить вас и решить все свои проблемы разом. Но я надеюсь, что ваша семья и, в частности, отпрыск, одумается. Все данные останутся у меня – как страховка. Насчёт «сторонних активов» договоримся лично, вы правы, в самые ближайшие дни. Счёт, на который нужно перевести деньги, вышлю сообщением. Расписку об отсутствии долга ваши мордовороты пусть привезут к нам домой. Деньги жду в течение трёх часов, расписку к восьми вечера. В противном случае… Ну вы помните. Счастливо.

Я отключаюсь и выдыхаю. Ух! Аж мурашки по коже! Как же всё-таки приятно ощущать свою власть над другими, особенно, когда они влиятельнее и сильнее тебя!

Для верности вместе с номером счёта я отправляю Михайлову номера тех трёх фур, о которых говорил, а также количество и названия наркотиков, которые в них перевозили. Пусть не думает, что я его развожу…

Итак, одной проблемой меньше! Нисколько не сомневаюсь, что расписка и деньги окажутся у меня в назначенное время.

Теперь я стал обладателем небольшого состояния, и следовало решить, как его использовать. Пекарни сожжены, а значит, нужно начинать новый бизнес. Но пока… Нужно улучшить условия своего существования.

Однако перед тем, как срываться домой, я иду в спортзал, на первую тренировку. Для начала Вячеслав Наумович рассказывает мне о турнирной системе кружалы и формате соревнований, проходящих между школами и лицеями Северной столицы. Ничего сложного – всё очень похоже на то, что было на нашем занятии. С тем лишь отличием, что попавшие в пару друг против друга ученики одного учебного заведения не сражаются между собой, а автоматически проходят в следующий тур, и это добавляет команде очков.

Затем тренер знакомит меня с командой. Десять парней и девушек шестнадцати-восемнадцати лет, лучшие из тех старшеклассников, кто владеет магией всех трёх путей.

Я из них – самый бесталанный, если можно так выразиться, и во взгляде большинства ребят это чувствуется. Впрочем, как и в исходящих от них эмоциях. Нейтрально настроена только парочка близнецов Каратаевых, плотных и низкорослых блондинов, весёлых ребят на год старше меня. А дружелюбен и вовсе лишь здоровяк Григорий Соколов из параллели, который уже видел меня в деле.

Остальные относятся к выбору тренера весьма скептически, и лишь после того, как я раскидываю трёх из них в поединках, некоторые из будущих товарищей перестают считать меня выскочкой.

В целом, я понимаю, что легко догоню ребят по магическим и физическим показателям. Особенно, имея наводки на алхимические стимуляторы Михайловых, всё ещё оставшиеся у нескольких мелких банд. Но пока тягаться с ними довольно тяжело, не имея даже нормальных навыков духа, не говоря уже о призыве.

Так что помимо основных тренировок Вячеслав Наумович составляет для меня персональный план медитаций и физических занятий. Я не особо против и даже проглядываю его, подмечая пару интересных моментов, и после этого мы расходимся.

Вернувшись домой, застаю там Лику, а вот Николая всё ещё нет. Сестра, как обычно, залипает в телефоне в своей комнате.

Хм… Это очень странное ощущение, но я испытываю к этой черноволосой девчонке с хвостиками и пронзительными зелёными глазами по-настоящему родственные чувства. Мне стыдно признаваться в этом даже самому себе, особенно учитывая, что она – низшая, но… Лика настолько преданно и чисто любит своего брата, что это не может не располагать к ней. И уже в который раз я ловлю себя на мысли, что во многом благодаря этому… Человеку… Я чувствую себя совсем иначе, чем в Преисподней.

– Привет, – я бросаю сумку на пол и прислоняюсь к дверному косяку. – Как дела у самой красивой сестрёнки в мире?

– Скажешь тоже! – фыркает она. – Страдаю от безделья.

– О, это хорошо!

– Думаешь?

– Я в том смысле, что ты с удовольствием займёшься делом.

– Хм… А что нужно?

– Привести эту хибару в порядок, – я вывожу Лику в коридор и обвожу обветшалый дом рукой. – Найти клининговую фирму, ремонтников, сделать так, чтобы тут было приятно жить. Поменять обои, обновить обстановку и мебель там, где требуется. Также сменить некоторую бытовую технику. Привести в порядок двор, нанять кухарку и уборщицу, которая будет дважды в неделю наводить здесь марафет.

– Ты серьёзно? Дём, это, конечно, отличная идея, но ты хоть представляешь, сколько на всё это потребуется денег?

– Ага, – беззаботно отвечаю я и вытаскиваю из кармана чёрную карту «Деньгофф Black», которую завёл дистанционно и забрал по пути домой. – Тут два миллиона. Можешь спокойно потратить их. Не нужно ни перед кем отчитываться. Единственное – ты ещё несовершеннолетняя, так что пусть все документы подписывает отец. Я предупрежу его, чтобы не артачился. Но ты выбирай всё, что захочешь. Только давай поменьше розового, идёт?

– Ты… – сестра, выпучив глаза, смотрит то на меня, то на карту. – Ты серьёзно? Ты что, ограбил банк?

– Конечно нет! Просто… ладно, скажу как есть – я выиграл их в казино. И не надо на меня так смотреть! Я – не отец. И возвращаться туда в надежде сорвать ещё больший куш, не собираюсь. Ситуация была безвыходной, пришлось выкручиваться… Короче – не бери в голову. Всё хорошо, и деньги эти никто у нас не заберёт.

– Ну, если ты так говоришь…

– Я тебя когда-нибудь обманывал?

– Не припомню такого.

– Ну вот, – я улыбаюсь, – действуй, сестрёнка, и ни о чём не думай.

Воодушевлённая Лика убегает «пройтись по магазинам, присмотреть интерьер», а я снова звоню Николаю, объясняю ситуацию и, убедившись, что он не думает возмущаться, иду к себе в комнату. На вечер у меня есть «особые» планы, а пока хочу потратить пару-тройку часов на медитацию и улучшение своих магических навыков.

Эх, жаль, что эфир перестал накапливаться… Но ничего, наберу и его, нужно только разгрести проблемы, которые доставляют местные аристократы.

Снова проваливаюсь в лёгкий транс и начинаю «разминать» каналы. Проекция Древа Путей вновь разворачивается перед взором. Так… Пожалуй, продолжу развивать дух. Лист с силовой бронёй напитан уже достаточно, и я вижу, как появляется прожилка к следующему листочку. Вот его и буду растить.

Спустя какое-то время он проявляется, и я чувствую, как по телу пробегает волна дрожи. Отлично! Это значит, что мне открылось ещё одно умение духа! Интересно, что это?

Чтобы понять, выхожу из транса. Уже по привычке бросаю взгляд на левую руку и вижу, как татуировка изменилась, повторив контуры проекции Древа Путей. Теперь на ней ещё один символ.

«Ускорение» – проносится в голове.

Хм… Интересно. Надо бы опробовать.

Недолго думая, открываю дверь комнаты, мысленно «тянусь» к навыку и срываюсь с места… И тут же весьма ощутимо врезаюсь в стену на противоположном конце коридора, не успев затормозить.

– Наркун проклятый! Аргх!

Вот это да… Скорость, и вправду, что надо. Умение полезное, но следует его получше освоить, прежде чем использовать…

* * *

До полуночи продолжаю медитировать, а когда звонит будильник – переодеваюсь в удобную спортивную форму, вызываю такси и тихо покидаю особняк.

Мне снова нужно на северную окраину, в тот же район. По идее, следовало заскочить в несколько мест ещё вчера, но… Не разобравшись в жёстком диске Ворона, я не мог знать этого наверняка. Сегодня – знаю. И надеюсь, что не опоздал.

У бандита имеется несколько своих точек – торговых, тайных и складских. Одни были вполне легальными магазинами продуктов, где постоянным клиентам из-под полы продавали наркоту. Вторые – лёжками и схронами, где можно было переждать облаву, спрятаться или найти оружие. Третьи интересуют меня больше всего – в них Ворон держит самый разнообразный товар в большом количестве и хранит то, что приберегает для особых клиентов.

Точнее, такая точка у него была одна – в тех же Лавриках, в садах у реки Охта, где стояли старые дачи. Одна из них, на седьмой линии, и была тайным складом.

На этот раз я не прошу о помощи Горчакову. Не хочется залезать в долги ещё глубже, да и… Требуется выпустить пар.

Услышав адрес, водитель хмурится, но получив три тысячных купюры, быстро успокаивается и всю дорогу молчит.

– Останови здесь, – велю я, когда мы проезжаем мимо старой заброшенной часовни. Никаких фонарей тут нет и в помине, в окрестных дачах огни тоже не горят – я вообще не уверен, что в округе есть жилые дома.

– Дурное это место, парень, – замечает водитель. – Оно тебе надо, сюда соваться?..

– Надо, дядя, надо, – я протягиваю ему ещё одну тысячу. – Жди полчаса. Если не появлюсь – можешь уезжать.

– Но…

– Но если вдруг вернусь раньше, а тебя нет – найду, твою рожу и номер машины запомнил, – я зажигаю на ладони небольшой огонёк. – И тебе конкретно не понравится, что тогда произойдёт.

От водителя ощутимо тянет страхом. Я усмехаюсь, тушу пламя и хлопаю его по плечу.

– Да ты не бойся, я дворянин. Просто дела тут такие… Самому не нравятся, можешь поверить. Дождешься – заплачу столько же, сколько ты уже получил, идёт?

– Ид-дёт, – заикаясь, кивает мужик.

Я выхожу на нужную улицу, стараясь держаться рядом с заборами, сверяюсь с онлайн-картами. Удобная штука, что ни говори… О, кажется, это та самая дача.

На первый взгляд – такая же заброшенная, как и прочие, но это только на первый. Проверяю амулет – тот, что накануне мне дала Горчакова, затем достаю из-за пояса пистолет-пулемёт с глушителем, который подобрал с одного из трупов «воронят». Магия, это конечно замечательно, но огнестрел против низших тоже вполне сойдёт. Особенно против тех, кто не ждёт нападения…

Насколько я знаю, охраны тут немного. Основную ставку Ворон делал на незаметность этого склада и мощные двери подпола, но… Взламывать их я не собирался.

Наверняка обычный шестнадцатилетний юнец не смог бы провернуть то, что сейчас делал я. Точно бы не смог… Но во мне, Джерлаке несокрушимом, владыке Преисподней, вот уже несколько дней бушевала неудержимая ярость. Ярость, которую приходилось постоянно сдерживать, чтобы не навредить себе.

Этот мир имел другие законы, и в какой-то мере я даже к ним слегка привык, но… Слишком много мелких проблем свалились на меня. И свалились от кого?! От низших! Это невероятно бесило, и мне требовалась разрядка. И именно поэтому я приехал сюда один…

Решил устроить себе небольшое развлечение…

С замком стальной калитки я разбираюсь просто – выжигаю его огненным лассо, добавив в заклинание побольше жара. Десяток секунд, и стальная вонючая клякса сползает на землю, а я оказываюсь на территории дачи Ворона.

Справа тут же раздаётся рычание, но я и не думаю пугаться – взмах, другой, и две здоровенные псины, готовые к прыжку, остаются лежать в высокой траве несколькими обожжёнными частями. Перед глазами вспыхивают алые звёзды, кровь приливает к лицу, и я начинаю ощущать такое знакомое, но, казалось бы, давно забытое ощущение…

– Эй, кто там?!

На крыльце появляется мужчина с толстым брюхом, в трениках и майке-алкоголичке. Увидев меня, спокойно шагающего к дому, он очень быстро ориентируется и тут же открывает стрельбу из дробовика, который держит в руках.

Бессмысленная игрушка… Пули застревают в щите, возводимом амулетом Горчаковой, и тут же осыпаются на землю. Толстяк ругается матом, что-то кричит в дверной проём – но я уже подхожу на расстояние удара.

Вжжух!

Голова нерадивого охранника взмывает в воздух и падает на ступеньки с гулким стуком. А тело, простояв ещё пару секунд, падает вперёд, на гравийную тропинку. Буквально через секунду после этого следом за ним из дома появляются ещё двое и открывают огонь из пистолетов, но пули всё ещё не могут причинить мне вреда, и я в ответ разряжаю в них всю обойму своего пистолета-пулемёта.

Изрешечённые тела падают на крыльцо, заливая его кровью. Я спокойно иду к ним, и тут мне в грудь врезается ледяной удар.

Не слишком сильный – но неожиданный. Хорошо, что силовой щит всегда держу активным. Хм… Из дома появляется ещё один человек – худой, остроносый и черноволосый парень лет двадцати.

– Ты пришёл не ту…

Не даю ему договорить. Швыряю россыпь огненных шариков в лицо колдуна, а следом сразу хлещу огненной плетью. Удивительно, но он успевает возвести ледяную преграду, которая останавливает мои заклинания, хоть и рассыпается от плети, но я не стою на месте.

Вновь пробую ускорение, и едва защита колдуна ломается – оказываюсь рядом. Правда, снова не успеваю затормозить, но это только на руку – мы влетаем обратно в дом, и я швыряю худого паренька на какой-то стеллаж.

Стоящая там посуда разлетается вдребезги, слышится звон, молодой маг вскрикивает и пытается ударить меня каким-то заклинанием – но на этот раз я не позволяю ему этого сделать, и даже не использую магию. Просто хватаю ублюдка за руку, выворачиваю и бью под локоть, ломая её.

Он дико кричит.

Хватаю парня за затылок и челюсть, и сворачиваю ему шею. А затем спокойно обхожу ободранный первый этаж, отыскивая спуск в подпол. Он заперт тяжеленным стальным люком, но из файлов Ворона я знаю, где спрятан ключ, потому без труда отпираю его.

Нахмурившись, не спешу туда спускаться. И что, всё? Пара псов и четверо никчёмных низших, лишь один из которых маг, – всё моё сегодняшнее развлечение? Жаль, жаль, я рассчитывал на большее… Наверное, следовало поиграть с ними подольше, но… Здравый смысл во мне всё же преобладает. В конце концов, я приехал не просто развлечься – изначальная задача была другой.

Тряхнув головой, я прогоняю кровавую пелену перед глазами и спускаюсь в холодное сырое помещение. Здесь много всего – соленья, коробки с оружием, наркотиками, консервами, различным оборудованием. Но меня интересует кое-что другое…

Найдя здоровенный саквояж, рукоятью ближайшего оружия сбиваю с него замки, откидываю крышку – и улыбаюсь.

Сильнейшие физические стимуляторы, усилители магических способностей, редкие ингредиенты для зелий, амулеты самой разной направленности, алхимические бомбы и ещё целая куча дорогой и очень ценной контрабанды. По сравнению с большей частью вещей, лежащих внутри, амулет Горчаковой – детская игрушка.

К сожалению, они все запрещены на территории нашего Анклава, но… Ничего, буду пользоваться осторожно.

Вытерев отпечатки в нескольких местах, возвращаюсь к такси. К моему удивлению, водитель не уехал, хотя выстрелы слышал наверняка… Он встречает меня испуганным взглядом, но всё же открывает багажник.

Домой возвращаюсь очень поздно и трачу ещё какое-то время на беглый осмотр найденного содержимого из тайника Ворона. В самом начале натыкаюсь на четыре амулета с пометкой «охранная система» и запиской, как её настраивать.

Ничего сложного – нужно активировать артефакты каплей собственной крови, чтобы они признали меня как владельца, разместить по углам охраняемой территории (до одного квадратного километра) и… Всё. Если тот, кто не внесён «в список исключений», пересечёт периметр извне – окажется обездвижен. А я узнаю об этом «личным ощущением».

Хм… Что бы это значило? И как быть с Ликой и Николаем? А, вот, написано, что надо добавить по капле крови и других пользователей, чтобы система на них не реагировала. Ну это ладно, потом добавлю – сейчас-то они и так внутри, а утром я просто отключу амулеты.

Недолго думая, спускаюсь во двор, прикапываю костяные штукенции по углам участка, лишь после этого возвращаюсь в комнату и ложусь в кровать.

Но заснуть так и не успеваю. Едва только прикрываю глаза и проваливаюсь в дрёму, как по телу пробегает будто слабый электрический разряд!

– Что за?!..

Я едва не падаю с кровати, и по коже пробегает ещё один «сигнальный» разряд.

Ну охренеть! Кажется, только что установленная охрана кого-то поймала!

Глава 9

Злой оттого, что мне так и не дали поспать, спускаюсь на первый этаж и выхожу во двор. Электростатика на коже, просигналившая о нарушении периметра, жжётся не сильно, но уже более явно.

Спустившись с крыльца, оглядываюсь, хмурюсь – никого в пределах видимости. Время четыре утра, солнце только-только касается верхним краем горизонта, но о темноте и речи не идёт.

Наркун проклятый! Где тут… Кто?

Обхожу дом и останавливаюсь у задней части, между забором и единственной стеной без окон. Тут самое узкое пространство двора – всего пара метров шириной, и всё заросло дикой малиной. В одном месте кусты выглядят примятыми, и оттуда доносится тихий стон.

– Так-так-так, – протягиваю я, подходя ближе и держа наготове небольшой огненный шар. – И кто тут у нас?

В зарослях с ободранным колючками лицом лежит мужчина. Даже не мужчина – молодой парень, лет двадцати с небольшим, слегка потрёпанный. Видно, что жизнь у него не самая простая. Потасканный бомбер, старые чёрные джинсы, недельная щетина и давно не мытые пепельные волосы, чуть свёрнутый набок нос. Но яркие зелёные глаза светятся живым светом, и парень не оставляет попыток встать на ноги.

Вот только ни черта у него не получается – амулеты Ворона делают своё дело и вжимают незадачливого нарушителя в кусты.

– Отпусти!

– Да я ничего и не делаю, – улыбаюсь и повторяю вопрос: – Кто такой?

– Сначала… Ай!

Пнув парня по рёбрам, я пресекаю дальнейшие возмущения.

– Ладно-ладно! Полегче! Проклятье, знал бы, что тут живут такие муд… Кхм… Остро реагирующие люди… Не полез бы.

– Следи за языком.

– Приложу для этого все усилия, ведь только он мне и подвластен теперь, – съязвил парень, чем вызвал у меня ещё одну улыбку.

– Скажешь, кто такой, или помочь вспомнить? – Я демонстрирую ему огонь на ладони.

– Да Витя я, Витя! Виктор Волков.

– Безродный?

– А что, так заметно?

– Зачем забрался в мой дом?

– Ну, во-первых, не в дом, а во двор…

– Если продолжишь умничать – я тебе лицо подпалю.

– Эй, эй! – в его глазах появляется страх, и его же я чувствую своим истинным умением – но не такой сильный, как хочет показать парень. – Не надо! Прости… что забрался к тебе! Я просто искал, чем можно поживиться, твой двор не первый! Где-то рядом валяется сумка, сам посмотри!

Я бросаю взгляд на простой матерчатый мешок с завязками и киваю.

– Допустим… И что ты хотел найти?

– Да всё, что плохо лежит! Послушай… господин…

Ему с трудом даётся это слово, и почтения в нём не слышится никакого. И странным образом мне это нравится. Даже находясь в путах, парнишка не раболепствует. Делает всё, что нужно, чтобы выжить, но не теряет самообладания и не ломает какие-то свои внутренние принципы. Я это чувствую.

– Я обычный бездомный. Слоняюсь по городу, отыскиваю разные штуки, потом продаю их… В частном секторе богачи часто забывают во дворах телефоны, колонки, планшеты, остатки ужина, даже кошельки! Я никогда не лазаю по домам, просто… Забираю то, что такие, как ты, потом сочтут просто потерянным! А я неделю-полторы смогу нормально есть.

– Вот как?

– Послушай, мне… Мне жаль, что я тебя потревожил, правда, – он сглатывает, – может, обойдёмся без сожжённых лиц? Просто… Вызови полицию, и пускай они меня увезут, ага?

Он смешит меня своим предложением. А этот парень забавный.

– Ты забавный, – повторяю я свою мысль. – Но ты проник на частную территорию боярского рода. И я буду в своём праве, если решу тебя убить, понимаешь?

– Понимаю…

– Но… Будем считать, что на сегодня свою жажду крови я уже утолил, и тебе повезло.

– Ты меня отпустишь?!

– Что? – я смеюсь. – Нет, конечно, нет! Жди здесь.

– Если только недолго, – снова язвит он, а я, озарённый неожиданной идеей, возвращаюсь к саквояжу Ворона. Несколько минут роюсь в нём, нахожу подходящий артефакт и возвращаюсь. Нет, всё же я положительно обнаружил целый клондайк!

– Что это?! – со страхом спрашивает Виктор, видя у меня в руках простой чёрный браслет.

– Предложение.

– Не понял.

– Я подумал, что мне не помешает личный… помощник.

– То есть – слуга?

– Называй, как хочешь. Но, насколько я помню, слугам не платят жалованье. Им не снимают квартиры, не одевают их и не заботятся. А я буду всё это делать, если докажешь, что достоин доверия. Мне кажется, ты далеко не дурак и свою выгоду поймёшь сразу.

– Нет, видимо правду говорят, у бояр не все дома… – бормочет парень. – Можно мне встать?

– Давай сначала договоримся. Я дам тебе… тестовое задание. Выполнишь его – и считай, что сдал вступительный экзамен. Я сниму тебе жильё, приодену, дам работу. А взамен… Попрошу только две вещи – верности и своевременного выполнения моих поручений. Ничего такого, за что будет стыдно.

– Я согласен, – легко соглашается парень, но я чувствую, как он врёт. Усмехаюсь. Ну что ж, давай поиграем. Возможно, это будет даже весело.

Защёлкиваю у него на запястье браслет, второй такой же – у себя на руке, и мысленно выставляю магический таймер на четыре часа. А затем так же мысленно «освобождаю» Витю от пут охранной системы.

Кряхтя, он поднимается на ноги, выбирается из кустов и потирает руки.

– И всё же – что это?

– Метка моего рода, – не задумываясь, вру я. – С ней тебя не тронут другие бояре. Я – Демид Орлов.

– Рад знакомству, барин. А я Витя. Витя Волков.

– Да, ты уже говорил. Итак… Готов ко вступительному заданию?

– Конечно! – с явно поддельной бравадой салютует долговязый парень.

На самом же деле он чувствует превосходство своего ума над «молодым и неопытным» барином и считает, что легко меня провёл.

Честно говоря, я искренне наслаждаюсь происходящим.

– Умеешь водить?

– Умею.

– Отлично. Тогда слушай. Через четыре часа мне нужно ехать в школу. Твоя задача очень проста – отыскать где-нибудь автомобиль, приехать на нём сюда и забрать меня. Справишься – и считай, что я тебя нанял.

Незадачливый воришка, услышав это, впал в ступор.

– Что?!

– Какие-то проблемы?

– Э-э-э… У меня нет денег на аренду автомобиля. Предлагаете его… Угнать? Да и прав, если на то пошло, у меня тоже нет.

– Ты же сказал, что умеешь водить?

– Эти две вещи вообще никак не связаны.

– Ясно. Но в любом случае, в этом и состоит задание, – усмехаюсь я. – Прояви смекалку. Докажи, что ты не просто тупой и неудачливый воришка – и получишь тёплое местечко. Договорились?

– Договорились, – ухмыляется Виктор, подхватывает свой мешок, перебрасывает его через забор и перемахивает следом.

Напоследок я чувствую исходящие от него волны превосходства и снова ухмыляюсь.

Кажется, сегодня будет весёлый день.

Мне всё же удаётся поспать пару часов. Затем завтракаю в компании сестры, которая без устали щебечет о том, как преобразится наш дом, и отца, который необычно молчалив. Правда, он улыбается, глядя на воодушевлённую Лику, и к алкоголю не притрагивается уже второй день. Они уезжают на одном такси, а я остаюсь ждать свой новый… «Проект». Пока это делаю – отключаю магическую охранную систему. Сегодня здесь целый день будут сновать рабочие, и мне не хочется, чтобы запрещённые амулеты что-нибудь с ними сделали.

Бросаю взгляд на часы, стоя перед воротами – восемь ноль пять. Четыре часа прошли, и Витя должен был уже появиться. Конечно, парень наверняка решил, что я дурачок, и просто воспользовался возможностью удрать, но…

Он ведь не знает, что это за браслет на самом деле…

Спустя двадцать минут к дому подъезжает старая «Волга». С водительского места буквально вываливается новый знакомый и нетвёрдой походкой направляется ко мне.

– В-выыы… Кха-а-а…

Его лицо посинело, горло раздулось, и дышать бедняге ох как тяжело! Я усмехаюсь, отдаю браслетам мысленный приказ разорвать связь, и воздух начинает поступать в лёгкие Вити в нормальном объёме.

– Ты опоздал, – замечаю, как ни в чём не бывало.

Он садится прямо на землю, прислоняясь к переднему колесу автомобиля, и зло смотрит на меня.

– Ты!.. Я чуть не умер!

– Знаю. Ещё час – и точно задохнулся бы. Асфиксия, – замечаю нравоучительно и стучу по костяному браслету. – Быстро понял, что это не украшение?

– Почти сразу. Попытался снять, но не смог. А когда через три часа стало тяжело дышать… это вообще законно?

– Тебе-то что? – усмехаюсь. – Радуйся, что жив остался. Ну и замечу, что впечатлён, ты всё же нашёл машину и приехал. Правда, мог подобрать что-нибудь получше… Ну да ладно, на разок прокатиться хватит.

– На разок?!

– Не могу же я раскатывать на угнанной тачке, да ещё и такой… Страшной? Поехали, – хлопаю Витю по плечу. – Отвезёшь меня в школу, а потом избавься от этой рухляди. Будем считать, что вступительный экзамен ты сдал. Поздравляю, Волков, теперь ты работаешь на меня.

– Было бы чему радоваться, – недовольно сопит парень, – браслет-то сними.

– Ага, разбежался, – рассмеялся я. – Походи пока с ним, я тебе не доверяю. А насчёт всего остального – не переживай. Возмёшь мою карту, приоденешься. А потом встретишься с моим отцом и скатаетесь в автосалон. Давно пора прикупить удобное средство передвижения…

Впрочем, несмотря на наличие «личного» авто, в лицей я снова опоздал. Пропустил первый урок, не выполнил домашку, о которой даже и не вспомнил накануне, но на это мне было ровным счётом наплевать. Зато знания Демида позволили мне написать контрольную по географии на отлично (я в этом был совершенно точно уверен), а также тесты по русскому языку и литературе.

К счастью, сегодня Радищев и его придурки-друзья ко мне не лезли, и было время пораскинуть мозгами. Да и вообще – день выдался на редкость спокойным. После трёх уроков всю выпускную параллель собрали в актовом зале, чтобы рассказать всё о том, как пройдут выпускные праздники.

Да-да, в этом мире школьники и лицеисты, заканчивая обучение основным наукам, устраивали череду праздников. Серьёзное мероприятие, где им выдавали аттестаты и благодарили учителя, затем посиделки с родителями в ресторанах, танцы, дискотеки, встреча рассвета…

Надо сказать, всё это выглядело для меня довольно странно. Преисподняя сильно отличается от этого мира, и такие вещи кажутся мне… Глупыми, незначительными и бессмысленными…

– Привет.

Я поворачиваю голову и вижу рядом с собой Назарову.

– Привет, Оля.

– Ты в последние дни вообще не посещаешь первые уроки. Не боишься, что родителей вызовут?

– Думаю, отцу сейчас не до меня. Да и до конца семестра чуть больше месяца осталось. Никто меня не выгонит за пару опозданий.

– Хм… Наверное, ты прав. Слышала, тебя позвали в команду по кружале?

– Ага.

– Круто. Хотя, учитывая твоё выступление тогда на зачёте… Неудивительно.

Мы тихо болтаем обо всём и ни о чём. Я замечаю, как девушка придвигается ко мне и касается своим бедром в колготках моего колена. На меня Назарова не смотрит – делает вид, что сосредоточена на речи завуча, но я вижу, как девушка слегка прикусывает губу.

Проклятье!

Я в этом теле всего ничего, но гормоны в нём так и норовят выплеснуться! Да и мне самому давно хочется расслабиться, но… Все девчонки здесь – низшие. Да, привлекательные. Да, даже более статусные, чем Демид. Да, после того, как я попал в его тело, они стали обращать на него внимание, но…

Не пристало владыке Преисподней спать с «эфирными банками»!

Собрание длится ещё почти час, и после него мы с Назаровой идём обратно в учебный класс на последний урок. Она больше не делает попыток сблизиться, но глазками регулярно стреляет. Впрочем – мне всё равно, я занят размышлениями о куда более важном.

Теперь, при наличии кучи денег, и учитывая, что пекарен у нас больше нет, следовало заиметь новый бизнес. Он должен быть прибыльным и каким-то образом помочь мне укрепить власть в этом мире.

А что одновременно помогает укреплять власть и получать баснословную прибыль? Правильно – оружие.

Конечно, просто так туда попасть было нереально – данный сектор почти в полном составе контролировался великим князем, и я ничуть этому не удивлялся. Не напрямую, а через кланы, само собой. Так, например, те же Радищевы занимались производством стрелкового оружия на двух крупных заводах, но при этом были самым мелким и слабым родом, состоящим в клане Медведя.

Кроме них в него входили Петровы, Сазоновы и, собственно, Медведевы – один из крупнейших российских родов, держащий оборонную промышленность за жабры и производящий всё – от патронов до танков, от микроскопических дронов-шпионов до атомных субмарин.

Но так как мир этот был относительно свободен от диктатуры (как ошибочно думали многие его жители), то и более мелкие роды имели полное право вести тот бизнес, какой им хочется, если он не являлся противозаконным. Так что оружейными разработками занимались не только крупные кланы и входящие в них роды, но и некоторые более мелкие.

Одним из них была семья Мирославских.

Конечно, оборотка у них смехотворная, по отношению к крупным игрокам рынка, но было в этом и преимущество. Меньший надзор, упрощённый контроль, никакой конкуренции – всё производимое раскупалось более крупными корпорациями, торговыми сетями или крупными заказчиками.

И если втереться в доверие к тем же Медведевым не представлялось возможным (по крайней мере, в ближайшей перспективе), то вот с Мирославскими дело обстояло куда проще.

Поэтому, когда закончился урок, я догнал близняшек в коридоре второго этажа.

– Эй, рыжие!

Стервы недовольно оборачиваются, и меня буквально окатывает презрением.

– Иди куда шёл, Орлов.

– Да погодите вы! Нужно поговорить с…

– Нам с тобой нечего обсуждать.

– …с вашим отцом.

Девушки синхронно фыркают и так же синхронно отворачиваются. До меня долетает волна презрения. Вот сучки!

Я чувствую, как во мне вновь закипает злость. Долбаные низшие! Откуда в них столько спеси?!

Неожиданно правую руку начинает слегка жечь – там, где под заклинанием спрятана метка Азраила… Что за чёрт?!

Прикрываю глаза, ныряю в быстрый транс и с удивлением вижу, что вокруг чарма первого истинного умения появился ещё один круг!

«Дар внушения. Последователь Азраила, ты хорошо научился определять эмоции других созданий. Теперь можешь внушать им свои».

Вот это да! Так быстро?! Конечно, я помнил, что у каждого истинного умения есть два уровня, но не думал, что удастся открыть второе так быстро! Хотя… Я пользуюсь «локатором эмоций» почти беспрерывно вот уже сколько? Четыре, пять дней? Всё-таки это самое первое и слабое умение, так что неудивительно…

– Стоять!

Слова бьют рыжих в спину, и они вздрагивают. Чуть вжимают головы в плечи и медленно разворачиваются. Они напуганы…

Я ухмыляюсь и подхожу к ним вплотную.

– Мне нужен номер вашего отца. Быстро!

Девушки синхронно достают телефоны, разблокируют их и протягивают мне. Я беру один, переписываю номер Валерия Дмитриевича, возвращаю девайс Лие (или Лиле?).

– Спасибо. Я позвоню ему через час с небольшим, а вы… А вы наберите сейчас. Скажите, что пригласили в гости самого перспективного выпускника нашего лицея, ясно? Расскажете о том, что я будущий чемпион кружалы, лучший в классе, самый быстрорастущий маг, талантливый инвестор… Придумайте сами, как меня лучше расписать, – я добавляю немного обожания в свой голос, и девушки мгновенно краснеют. Теперь они смотрят на меня не испуганно, а с вожделением.

Вау, вот это возможности! И эфира на низшего тратится немного… Впрочем, подозреваю, что это зависит от силы мага… Но сейчас это не критично.

– Сделаете?

– Конечно, Демид! – лепечут они. – Значит, сегодня ты приедешь к нам в гости?

– Конечно, малышки, с удовольствием, – усмехаюсь я, гладя их по щекам.

Ну точно ручные зверушки, ха! Какая прелесть. Эх, жаль, что они обычные людишки… Были бы хотя бы «третьими», можно было с ними лечь, но… Спать с низшими… Фу!

В поместье Мирославских я приезжаю уже на новенькой «Ласточке» – серебристой пятидверной красавице, которую Николай и Виктор купили, пока я был в лицее. Дом у них находится за городом, да ещё и в новом, элитном посёлке.

За коваными воротами – довольно большая территория, со своим собственным парком, прудом, несколькими хозяйственными постройками и здоровенным особняком, напоминающим пряничный домик.

Так и не скажешь, что тут живут разработчики оружия, ха!

– Останови у крыльца.

Приодевшийся Виктор тормозит, где указано.

– Жди здесь. И дверь мне открой.

Парень зыркает в зеркало заднего вида, но я лишь усмехаюсь.

– Давай-давай, Волков. Надо соответствовать своей новой должности. А мне – своему положению.

Закатив глаза, Витя выходит из машины, обходит её и открывает мне дверь.

– Спасибо, приятель.

– Ага, – совсем непочтительно буркает он, и я снова улыбаюсь. Да-а, приятно всё же, когда у тебя есть личный слуга! Казалось бы, всего неделя в новом теле и новом мире, а я уже начал отвыкать.

На крыльце меня встречают близняшки. Кажется, их отпустило после моего воздействия, и теперь они не выглядят такими счастливыми. Скорее – удивлёнными.

– Привет, девчонки, – здороваюсь как ни в чём не бывало. – Ещё раз благодарю вас за приглашение.

– Ага, – хмуро отзывается одна из них, – не знаю, что нас нашло, но…

Слушать её грубости нет никакого желания. Направляю на девушек немного своего обаяния, и они мгновенно тают, начинают улыбаться и смущаться.

– Мы рады, что ты приехал!

– Я тоже рад. Познакомите меня с отцом?

– Конечно! Идём, мы сначала покажем тебе дом! Начнём с наших спален!

Я вздыхаю и иду следом. Спальни, это, конечно, здорово, но надо бы притушить эмоциональное давление, а то всё это до добра не доведёт…

Впрочем, я зря переживаю. Всё проходит идеально. После экскурсии девчонки знакомят меня с родителями и отводят в богато отделанную столовую. Предки рыжих – весьма образованные, утончённые и приятные в общении люди. Не то, чтобы это было важно – в основном меня волнует их производство и связи, конечно же. Но повар у них – настоящий знаток своего дела, ведь ужин просто невероятен.

Что касается бизнеса, то, как я и думал – благодаря второму кругу моего истинного умения, не составляет труда обаять Валерия Дмитриевича и Анжелину Александровну. У них – небольшое машиностроительное предприятие, специализирующееся на выпуске корпусов артиллерийских снарядов и стандартных боеприпасов нескольких видов.

Дела в последние пару лет у них идут на спад – давят конгломераты конкурентов. Так что первоначальным инвестициям в десять с лишним миллионов Мирославские оказались только рады. Взамен на пятнадцать процентов их предприятия. Номинально владеть ими станет Николай, пока мне не исполнится восемнадцать, но уж я-то позабочусь о том, чтобы нотариально ограничить его действия с акциями.

Просто во избежание недоразумений. Хоть он вроде и встал на путь истинный.

В общем, всё прошло как по маслу – я произвожу на семейство рыжих неизгладимое впечатление, трачу на это совсем немного эфира и рисую себе весьма и весьма радужные перспективы.

А затем прощаюсь, спускаюсь во двор и сажусь в свою новенькую машину.

– Домой, Витя. На сегодня дела закончены.

Волков трогается с места. Какое-то время мы едем молча и спокойно.

Я размышляю о договорённостях и том, как включиться в бизнес-цепочку Мирославских и улучшить её, и потому не сразу замечаю, что довольно долгое время за нами едет серый, полностью тонированный мультивэн.

– Э-э-э… Барин, – спрашивает Виктор.

– М-м? – Я не отвлекаюсь от изучения новостных сводок. Кажется, сегодня в Азиатском регионе будет новый прорыв тварей…

– Барин! У нас, кажется, кто-то на хвосте.

Я оборачиваюсь и вижу стремительно приближающуюся морду фургона.

– Прибавь скорость.

Мы ускоряемся, и фургон тоже добавляет газу. Интересно… Кто это мог быть? Радищевы? Михайловы? Каких ещё врагов я успел нажить?

– Ой-ё…

Я снова оборачиваюсь, услышав возглас Виктора – и мгновенно холодею. Мультивэн не отстаёт, и мало того – из его люка появляется пулемётная установка…

А через секунду раздаётся грохот выстрелов и пули начинают дырявить мой новенький автомобиль…

Глава 10

– Пригнись!

Виктор бросает «Ласточку» влево, но часть пулемётной очереди всё же успевает прошить автомобиль. Несколько крупнокалиберных пуль проходят всего в десятке сантиметров от меня.

– Проклятье!

Дробный стук по кузову, заднее стекло рассыпается ворохом осколков, пули выбивают из подголовника пассажирского сиденья куски синтетического наполнителя. Я сжимаюсь на заднем ряду, мечтая стать как можно меньше. Машину мотает из стороны в сторону – Витя виляет и старается сделать всё, чтобы нас не превратили в дырявое корыто.

Пробираюсь меж сидений вперёд.

– Какого хрена?! Я думал, всё прошло удачно! – орёт Волков, вжимая голову в плечи.

– Это с других… Переговоров!

Снова звуки выстрелов, немногочисленные машины на трассе резко бьют по тормозам, стараясь пропустить «смертельных гонщиков». И правильно делают. Потому что нескольким несчастным не повезло – пулемётчики изрешетили как минимум десяток автовладельцев…

– У тебя есть оружие?!

– Да откуда, я же школьник! Да и зачем оружие ма…

А действительно – зачем магу оружие?..

Едущая по встречной «Волга» ловит несколько пуль и со страшным скрежетом влетает в «Ладу», пытающуюся нас обогнать.

– Подпусти их ближе!

– Сдурел?!

– Выполняй, если хочешь жить!

Резкий удар в тормоз. Мы пригибаемся, и десяток с лишним пуль кучно проносятся через кузов, разнося лобовое стекло в клочья. Разогнавшийся фургон едва не влетает в заднюю часть «Ласточки», но в последний момент успевает уйти вбок и проносится мимо.

Сейчас!

У меня есть всего пара секунд, пока ублюдки будут в зоне досягаемости и пока стрелок не развернул пулемёт… Так что я высовываюсь в окно, размахиваюсь, формирую свою огненную плеть – и с криком бью ей в заднюю часть мультивэна.

Попадаю прямо по левому колесу. Оно лопается с громким хлопком, и остатки резины мгновенно воспламеняются, разлетаясь в разные стороны. Фургон тащит в сторону, он попадает в какую-то выбоину – и несколько раз переворачивается. Пулемётчика выбрасывает из люка и размазывает по асфальту длиннющим кровавым куском.

– Охренеть! – выпучив глаза и сбросив скорость, бормочет Виктор. – Ну барин… Глаз у тебя, конечно…

Он не договаривает – в заднюю часть «Ласточки» влетает ещё одно авто. Я больно бьюсь головой о бардачок, нашу машину снова мотыляет, Витя ругается сквозь зубы. Во мне клокочет гнев – настолько сильный, что я не обращаю внимания ни на боль, ни на усталость. Оборачиваюсь, чтобы забросить в тачку ублюдков огненный шар…

И успеваю лишь пригнуться.

Автоматная очередь прошивает автомобиль, мой водитель вскрикивает и отпускает руль. «Ласточку» ведёт вбок – хорошо что хотя бы скорость уже не такая высокая, так что в отбойник мы влетаем без особы последствий – спасают подушки безопасности.

Хотя куда уже хуже…

Как ни удивительно, я цел. Ни переломов, ни простреленных частей тела… Да и магия в запасе ещё есть. Ну держитесь, сволочи…

Сильным ударом ноги выбиваю заклинившую дверь, вываливаюсь на проезжую часть. В отдалении – больше десятка столкнувшихся машин. С другой стороны на трассе сгущаются сумерки, и машин там не видно вовсе.

Седан с автоматчиками остановился метрах в ста от нас, и бойцы в шлемах и масках уже выходят из него.

Делаю вдох, тянусь к «Ускорению» – и бегу прямо на них. Мужчины с оружием поднимают свои пушки медленно, очень медленно! Усмехаюсь, и оказываюсь рядом с ними за секунду. Толкаю первого – и случайно пробиваю ему грудину вместе с бронежилетом.

Проклятье!

Выдёргиваю окровавленную руку, разворачиваюсь, делаю ещё несколько шагов, сворачиваю шею второму, чувствую, как стремительно сгорает энергия в каналах, и понимаю, что не успеваю убить ещё двоих.

Точнее, не успеваю сделать это руками. А вот огненным хлыстом – вполне. Перемещаюсь ещё на пару шагов в сторону, меняю «Ускорение» на огненную магию – и вкладываю в удар хлыстом всё, что во мне осталось.

Ощущение странное – будто весь мир резко ускорился. Голова начинает сильно кружиться, но плевать!

Огненная плеть получается длинной – метров семь, наверное. Она летит параллельно земле и разрубает оставшихся бойцов ровнёхонько на две части, прямо поперёк тел. И как раз в это время во мне заканчивается энергия.

Я выжат досуха. В голову бьёт откат, и я сажусь прямо на асфальт, пытаясь бороться с головокружением. Неподалёку горит фургон, кругом валяются трупы, чуть поодаль – столкнувшиеся и покорёженные машины. Асфальт засыпан битым стеклом, кругом части автомобилей – крылья, бамперы.

Где-то вдали слышатся звуки сирены…

Виктор! Мать его, мой новый слуга!

Пошатываясь, возвращаюсь к своему «новенькому» автомобилю. Новенькому, ага… Теперь это просто кусок искорёженного металлолома…

Виктор так и не выбрался из-за руля.

– Эй, Волков, ты как там? Волков!

– Ар-р-р-р!

Живой, это хорошо. Подхватываю Виктора под мышки и вытаскиваю со своей стороны, усаживаю на асфальт, прислоняя спиной к расстрелянной двери. Наспех осматриваю парня – три пулевых ранения, в правый бок и руку, в левую ногу. Кажется, ничего серьёзного.

– Жить будешь.

– Да пош-шёл ты… Барин!

Скалюсь. Хочется ударить эту скотину, но умом понимаю, что он, в общем-то, прав. Ладно, как-нибудь в следующий раз…

– Радуйся, что ранен, а то бы я тебе руку сломал за такие слова.

– Ага. Рад так, что из штанов сейчас выпрыгну!

Сирены слышатся всё ближе и ближе, и вскоре рядом с нами останавливаются две полицейские тачки и машина скорой помощи.

Несколько офицеров направляются к нам.

– Господа, добрый день.

– Куда уж… добрее, – скалится Виктор.

Я только киваю.

– Мы получили сообщение, что серебристая «Ласточка» устроила перестрелку с фургоном и чёрным седаном. Это ваша машина?

Я удивлённо распахиваю глаза.

– Это мы-то устроили перестрелку?! Вы что, рехнулись?!

– Молодой человек, отвечайте на вопросы и сохраняйте спокойствие, – хмурится офицер. – За такие слова в сторону сотрудника правоохранительных органов…

– Вы, сволочи ссаные, вконец рехнулись? Вы что, не видите, что мы – пострадавшие? Я Демид Орлов из рода…

– Понятно, – перебивает меня второй офицер и обращается к своим людям: – Очередные разборки мажоров… Пакуйте этих ребят, парни. Разбираться будем в участке.

* * *

В обезьяннике приходится куковать до обеда следующего дня. Пока устанавливают все обстоятельства произошедшего, меня помещают под стражу. Десяток с лишним трупов – серьёзный повод для этого.

Хотя… Не думаю, что мне что-то грозит – я снова был в своём праве. Никто в здравом уме не поверит, что я отыскал на трассе тяжеловооружённый кортеж неизвестных и вздумал напасть на него. А вот обратное – очень даже возможно.

К счастью, «Уложение о дворянах» давало мне право убить любого, кто покусился на мою жизнь – чем я с радостью и воспользовался.

Заодно и пар немного спустил. Просто тупицы-полицейские не захотели разобраться на месте и запихнули меня в каталажку. Во избежание, так сказать.

Впрочем, было над чем подумать… Очевидно, что для кого-то я стал больной мозолью, и этот «кто-то» никак не успокоится. Почему-то казалось, что я прекрасно знаю, кому я как кость в горле. И с этими людьми следовало разобраться как можно быстрее, ведь, кажется, они не понимают полумер…

За размышлениями о том, как жестоко буду их убивать, я уснул, а проснулся лишь от оклика дежурного.

Ну, хотя бы наконец выспался!

– Орлов!

Я открываю глаза и смотрю на вход.

– Чего?

– За вами пришли.

Неужели Николай всё же узнал о произошедшем?

Но нет, как выясняется несколькими минутами позже, совсем не он. В приёмной, прислонившись к стене, в сопровождении двух своих бойцов, стоит Горчакова.

– Неожиданно, – расписываясь в полицейских бланках, замечаю я.

– Можешь просто сказать «спасибо».

– Могу, – киваю я, но не говорю. Вместо этого поворачиваюсь к дежурному: – На трассе вместе со мной вы «запаковали» и моего водителя. Где он?

– Его с лёгкими ранениями отправили в больницу святого Николая. Что касается вас – вы подписываете повестку о невыезде с территории Санкт-Петербурга. Я понимаю, молодой человек, вы дворянин – но всё же лучше не нарушайте предписание. Вас в любой момент могут вызвать для дачи показаний.

Я киваю и, получив назад свою сумку и личные вещи, прохожу мимо девушки. Слышу за спиной раздражённый вздох.

– Почему ты всегда влипаешь в неприятности, Орлов?

– Почему это тебя так волнует? – вопросом на вопрос отвечаю я.

– Попробуй догадаться, – фыркает она и указывает на свой автомобиль, – поехали.

– Куда?

– Надо твои раны обработать. Да и переодеться не помешает. Плюс – видимо, ты беспокоишься о своём водителе. Можем заехать в больницу святого Николая, узнаешь, как у него дела.

Я киваю. Что ж, пока есть возможность – надо пользоваться добротой княжны. Мелкой услугой больше, мелкой услугой меньше – всё равно я ей должен уже столько, что расплачиваться придётся по-крупному. А у меня сейчас – ни водителя, ни машины.

Наркун проклятый! Только-только ведь всё начало налаживаться, и снова какие-то проблемы! У меня вообще выдастся хоть один спокойный день в этом чёртовом мире?! Даже в Преисподней иной раз было проще!

Из машины звоню сестре. Она снова оставила мне сотню сообщений и пропущенных звонков. В новостях уже растрезвонили о перестрелке на шоссе, но мою фамилию, к счастью, полиция журналистам не называла, так что и сестрёнка не в курсе происходящего.

Вот и хорошо, незачем ей волноваться лишний раз.

Я успокаиваю Лику и переключаю её внимание на задание, которое дал накануне. Судя по шуму на заднем фоне, ремонт дома идёт полным ходом. Узнаю, как идут дела, выслушиваю кучу восторженных комментариев и описаний, лишний раз напоминаю, чтобы никто не лез в мою комнату, и отключаюсь. Пусть она и заперта, но под кроватью спрятан саквояж с запрещёнными товарами Ворона, и мне совсем не хочется, чтобы его кто-то нашёл…

Надо бы организовать себе тайное местечко, о котором никто не будет знать…

– Удивительно, что такой колючий парень, как ты, так тепло относится к сестре, – замечает Горчакова.

Я снова ничего ей не отвечаю, и остаток пути до больницы мы едем молча.

Там очень быстро удаётся найти Виктора. Он лежит с несколькими лёгкими ранениями в общей палате, но короткий разговор с заведующим – и парня обещают перевести в личные «апартаменты».

– Как ты, Витя? – спрашиваю я, присаживаясь на край кровати. Волков недовольно зыркает на меня своими зелёными глазищами.

– Да как тебе сказать, барин…. Давеча меня чуть не расстреляли из крупнокалиберного пулемёта!

– Тише ты! – шикаю я. – Не беспокой других больных! Я договорился, тебя переведут в отдельную палату. Лечение оплачено, так что не вижу смысла ныть.

– А вот я вижу! До вчерашнего дня я жил, не тужил! Убегал от бродячих собак, от полиции, дрался с другими бездомными, но был счастлив, барин! Счастлив и свободен! И в безопасности! А потом… А ты сделал меня своим рабом!

– Да тише ты! Никакой ты не раб, идиотина! У нас в Анклаве рабство запрещено!

– Тогда сними это!

– Сниму, – легко соглашаюсь я, чем привожу своего слугу в ступор, – обязательно сниму, Витя. Как только буду уверен, что ты не свинтишь сразу после этого. Пока ты просто отрабатываешь попытку меня обокрасть, но уверяю, вскоре тебе понравится новая жизнь. Вчерашние события… Это случайность. Частность.

– Ага, как же, «частность»! Такие «частности» за хвост и подальше… В «общее»! Тебе легко говорить, барин, ты маг! Если меня грохнут – ты себе просто новую собачонку найдёшь, а я…

– Да послушай ты, идиот! Я решил сделать тебя своим помощником не только в наказание! Но и потому, что ты мне понравился. Ты не лезешь за словом в карман, пронырлив, неглуп… И можешь добиться успеха, если приложишь усилия. Да, иногда будут возникать сложности – но это всяко лучше, чем всю жизнь красть объедки с барских столов, разве нет?

Я слегка «продавливаю» его, передаю парню уверенность в верности своих слов, и выражение его лица немного меняется.

– Да… Наверное, ты прав…

– Просто поверь – я защищаю своих людей. Ты сам вчера это видел. Не я ли не дал тем уродам тебя застрелить?

– Ну ты…

– Ну так и впредь будет так же! А от тебя мне требуются всего две вещи, как я уже говорил.

– Я помню, – Виктор кивает.

– Ты давай поправляйся. Врачи говорят, что через четыре-пять дней выпишут тебя, а пока отдыхай. Но потом ты будешь мне нужен, Волков, ясно тебе?

– Ага.

– Тогда бывай.

Я выхожу из палаты, спускаюсь на парковку и вновь сажусь в машину Горчаковой.

– Отвезёшь меня домой?

– Без проблем, – соглашается она.

Вот только отчего-то забывает уточнить, что отвезёт не в наш особняк, а к себе в пентхаус на набережной.

– Зачем мы здесь? – морщусь я.

– Приведём тебя в порядок. Ты же не рассказал сестре и отцу о том, что случилось. А вернёшься домой в таком виде, – она критическим взглядом окидывает лохмотья, в которые после вчерашней погони превратилась моя одежда, – и точно возникнут вопросы. Оно тебе надо?

– Нет.

– Тогда заткнись и пошли.

Весь верхний этаж элитной высотки с закрытой территорией превращён в здоровенную квартиру и принадлежит семье Горчаковых. Машина останавливается на подземной парковке, откуда прямо в коридор квартиры ведёт лифт. Охрана остаётся внизу, и мы поднимаемся вдвоём.

Проходим по шикарно отделанной прихожей и оказываемся в комнате Маруси.

– Садись.

Это помещение мало напоминает комнату старшеклассницы. Вместо плакатов популярных певцов – политические карты, схемы новейшей боевой техники, заметки по современным языкам программирования. Разбросанная тут и там одежда явно говорит о том, что Маруся не заморачивается созданием образа чистюли, а несколько мечей, сабель и других видов холодного оружия в стеклянном шкафу и вовсе намекают на необычные увлечения девушки.

Я присаживаюсь на кровать. Горчакова достаёт из стола аптечку, вскрывает её и начинает обрабатывать моё лицо какой-то жгучей жидкостью.

– Где твои родители?

– Большую часть времени они живут за городом. А в этой квартире хозяйничаю я, чтобы не просыпаться в лицей за три часа до начала занятий.

– Ай! Осторожнее!

– Терпи, красавчик, – усмехается она, снова прижигая ссадину, – мало ли какую заразу ты подхватил в той каталажке. Лучше перестраховаться. Лучше скажи, кто это тебя так невзлюбил?

– Есть пара кандидатов. И ты знаешь обоих.

– Дай догадаюсь – Радищев и Михайлов?

– Именно.

– А как же та информация с того жёсткого диска, который мы нашли у Ворона? Ещё не успел воспользоваться?

– Успел и уже получил от этого определённые дивиденды… Но, кажется, господин Михайлов не до конца меня понял.

– Ты так уверен, что это он?

– У Радищева-младшего на меня обычная обида. Не думаю, что его папаша одобрит такие действия сыночка, если узнает о них. И Дима… немного трусоват, как я уже понял. А вот Михайловы… Они от моих действий теряют очень многое. И скорее всего, просто не согласны, что какой-то сопляк поставил их на колени.

– Любишь ставить на колени, да? Любишь командовать? – усмехается Маруся и неожиданно оказывается совсем близко.

Кожа Горчаковой такая горячая… А запах – такой сладкий… Он притягивает меня, заставляет думать о том, что я могу и хочу сделать с этой княжной…

Нет-нет-нет, Джерлак, держи себя в руках! Это обычная низшая! Ты не можешь с ней спать! Мало того, что это табу, так ещё и… Нет-нет, лучше даже про это не думать!

– Я тебе не нравлюсь? – Маруся шепчет мне в ухо, и её горячее дыхание обжигает кожу. – Почему ты отворачиваешься? Я столько для тебя сделала… И прошу взамен такую малость…

Тонкие пальчики пробегают по моему лицу, девушка слегка поворачивает его к себе и проводит влажным языком по скуле, задевая самый краешек губ.

И в этот момент у меня сносит крышу. Слишком долго я копил в себе напряжение. Слишком многое произошло без выплеска эмоций. Нужно было разрядиться давно! А то, что она низшая… Всё равно никто об этом никогда не узнает!

Я хватаю Горчакову за горло и слегка сжимаю его.

– И что же ты просишь?

– Т-ты…

– Молчи, княжна, – я отбрасываю девчонку на кровать, снимаю пиджак и медленно приближаюсь, – молчи, раз уж получила то, что хотела…

– Да-а, – шепчет она, когда я придавливаю её сверху.

Рука скользит по точёной фигуре, повторяя изгибы девичьего тела. Впиваюсь в горячие губы долгим поцелуем и чувствую, как язычок Горчаковой проскальзывает мне в рот. Жмурюсь от наслаждения, рву её рубашку, и пуговицы рассыпаются по полу. Под ней – красный кружевной лифчик, который заводит меня ещё сильнее.

Хочется как можно скорее взять девушку, но я растягиваю удовольствие и запускаю руку под юбку Маруси, провожу ладонью по её бёдрам, сжимаю их, ощущаю под пальцами полоску чулок и стягиваю их вниз.

Горчакова стонет от едва сдерживаемого желания. Её руки скользят по моей спине, в нетерпении царапая её, и я чуть ли не кожей ощущаю, как девушка меня хочет. Мы снова сливаемся в поцелуе, затем я срываю с себя рубашку и футболку, хватаю Марусю за руку, убирая её от своего лица…

И едва не обжигаю ладонь.

– Что за?..

Распахиваю глаза, разворачиваю к себе ладонь девушки, и меня прошибает холодный пот.

На ней нарисована метка Азраила.

Перевожу взгляд на лицо Горчаковой и вижу в её глазах самый настоящий испуг.

– Кто ты?

Моя вторая рука сминает горло красотки. Она пытается ударить меня кулачком в грудь, но безуспешно.

– Кто ты?!

Ярость застилает глаза. Нет, этого не может быть… Меня чуть было не провели! Но нужно убедиться, нужно знать наверняка!

Я сдавливаю горло Горчаковой сильнее, освобождаю вторую руку и отвешиваю ей сильную затрещину.

– Кто ты, тварь?!

Ещё одна затрещина.

– Кто?!

Лицо Маруси меняется. Изо лба начинают вырастать небольшие рожки, уши заостряются, глаза становятся чернее ночи, а из-под налившихся кровью губ прорезаются клыки.

Наркун проклятый…

Горчакова – демонесса из Преисподней!

Глава 11

Я отпускаю горло Горчаковой и отшатываюсь, одновременно зажигая на ладонях пару огненных шаров. Но бросаться ими не тороплюсь. Хотела бы княжна напасть – уже бы атаковала…

Она хрипит, пытается вдохнуть, трёт покрасневшее горло – и, кажется, не собирается прятать свой истинный облик.

Демоница, ну охренеть!

– Господин… – хрипит она. – Господин… Молю, выслушайте…

– Говори, – я отхожу ещё на шаг, но заклинания убирать не спешу.

– Прошу вас… Потушите огонь…

– Говори, тварь! – рычу я. – Откуда ты здесь?! На кого работаешь?! Почему помогала мне?!

– Господин… – Горчакова сползает на пол и встаёт на колени. – Прошу, поверьте… Я ни на кого не работаю… Я живу здесь вот уже пятнадцать лет, сама по себе. Заняла место трёхлетней девочки, и…

– Ложь! Я не чувствую твоих эмоций! Ты лжёшь!

– Нет, господин, клянусь! – она заламывает руки. – Поверьте! Никто не может прочесть эмоции суккубов и инкубов, даже Высшие! Вы ведь знаете это!

– Так ты – суккуб? – слегка успокаиваюсь я.

Это была одна из форм низших демонов – чуть-чуть не дотягивающая до имперфектов – демонов среднего ранга. Суккубы и инкубы и правда мастерски скрывали свои эмоции даже от Высших – таких, как я, мои генералы или высшие чины в Преисподней… И у этих существ было несколько отличительных особенностей.

В частности – они физически не могли навредить вышестоящим демонам. И именно это меня сейчас слегка успокоило… Хотя… Кто знает, как всё поменялось в этом мире?

– Да, господин…

Я тушу огонь на ладонях и командую:

– Встань.

Горчакова послушно встаёт, и я медленно обхожу её, проводя рукой по телу красотки. Она трепещет и даже зажмуривается от удовольствия. Её рожки подрастают ещё немного, а грудь… Увеличивается, притягивая взгляд.

– Как ты сюда попала?

– Так же, как и все другие. После того… Как вы исчезли, господин.

– После чего?! – я вспыхиваю в мгновение ока, и она вздрагивает – как раз в этот момент я сильно сжимаю её ягодицу.

– Вы… Ваши генералы сказали, что вы нас покинули, господин. Отправились в другой мир и оставили Преисподнюю, никого с собой не взяв.

– Вот наркуны проклятые! – усмехаюсь я, прекращая лапать суккуба и садясь обратно на её кровать. – Это ложь. Я никого не покидал. Они совершили мятеж и убили меня… По крайней мере, попытались. Но я выжил и возродился в этом мире.

– Да, господин, – покорно кивает она.

– Что было дальше? После того, как они наплели всем о моём якобы уходе?

– Сначала… Они решили поделить Преисподнюю… Некоторое время Первый, Второй, Третий, Четвёртый и три ваши жены решали, кто какой частью мира будет править, а потом… Начались склоки и свары. Эфира стало меньше, некоторые низшие взбунтовались, а часть демонов вышла из-под контроля генералов. Всё начало рушиться, и вскоре один за другим начали вспыхивать мятежи.

– Продолжай.

– Ваши генералы и жёны…. Они какое-то время пытались удержать власть, но… В определённый момент во дворец Лилит ворвались обезумевшие Безголовые всадники и убили её, захватив большую часть территорий Преисподней. А затем началась война, и все словно обезумели. От генералов ушла часть войск, и у них не хватило сил удержать всех в узде, так что… Им самим еле удалось избежать смертей. Они растеряли большую часть своего эфира.

– И как оказались здесь?

– Насколько мне известно, они объединились, чтобы использовать остатки эфира и пробить бреши в новый мир. В этот мир, господин.

– А потом?..

– Они покинули Преисподнюю. И оказались здесь.

– Что касается тебя? Кто из них взял тебя с собой?

– Никто, господин. Незадолго до открытия брешей о них стало известно некоторым другим демонам… Разных рангов. Кому-то посчастливилось успеть прыгнуть в них до того, как они схлопнутся – следом за генералами и вашими жёнами… Так я тут и оказалась. Просто выждала удобный момент, когда меня никто не увидит – и воспользовалась возможностью.

– Ты сказала «некоторые другие»? Значит, кроме генералов, моих жён и тебя…

– Тут есть и другие демоны, господин.

– Ты их знаешь?

– Нет, господин. Я лишь видела, как они прыгают в разломы там, в Преисподней, но тут не…

– Не ври мне!

– Я клянусь вам всем, чем хотите, повелитель! – из глаз демонессы Горчаковой скатывается пара слезинок. – Я ни о ком не знаю! Все эти годы я жила тихо и не привлекала к себе внимания! Мне повезло воплотиться в ребёнке со всеми своими знаниями, да ещё и в княжеском роду, так что я старалась делать всё, чтобы меня не вычислили! Здесь есть Орден Чистых, который занимается тем, что выискивает таких, как мы, и с ними нужно быть очень осторожными! А уж когда я узнала о ваших генералах… Когда увидела, что они умудрились сохранить свои лица и встать во главе анклавов… Решила, что мне не нужно с ними сотрудничать. Не нужно делать так, чтобы они обо мне знали.

– Но почему? Разве суккубам… Не нужны хозяева?

– Нужны, господин, но… Но ваши генералы – не мои повелители. У меня всегда был один-единственный господин… И это вы… И я хочу принадлежать только вам…

Она снова оказывается рядом, её горячая рука с длинными коготками ложится мне на грудь и призывно, но мягко толкает. Предлагает откинуться на спину и насладиться моментом…

Острый язычок суккуба уже облизывает мочку моего уха, но я вновь сдерживаюсь и отталкиваю её.

– Стоять!

– Как прикажете, господин… – Горчакова едва не плачет, так сильно ей меня хочется…

– Ты должна знать, что Высшие не ложатся с суккубами! Даже если в этом мире они – дочери князей.

– Мой господин… – Маруся проводит руками по соблазнительным формам и рвёт острым коготком рубашку прямо на себе. – Этот мир – другой… Тут нет старых правил… Есть только новые возможности… Позвольте… Позвольте мне доставить вам удовольствие! Неужели вы не устали? Не хотите расслабиться?

– Устал. И хочу расслабиться. Ты себе даже представить не можешь, насколько хочу! Но есть законы, которые нельзя нарушать! Есть принципы, которые позволяют нам остаться теми, кто мы есть! И на всё есть причины! Ты ведь знаешь, что мои жёны были Высшими! И знаешь, почему мы не спим с такими, как вы! Впрочем… – я слегка успокаиваюсь, но лишь самую малость. – Ты сама можешь стать имперфектом. Если это случится… Мы вернёмся к этому разговору. А пока – даже не предлагай мне… Своё тело!

Эх, знала бы эта дура, каких трудов мне стоит сдержаться! Мой темперамент, череда проблем и потребность расслабиться уже несколько дней как терзают меня желанием секса! Но нет, спать с низшими – нельзя. Мало того, что это противно, так ещё и собранный эфир сожжётся и потом будет восстанавливаться в десять, а то и двадцать раз дольше, чем обычно! А в отдельных случаях можно вообще лишиться открытых умений, так что… Мне это не нужно…

– Ты меня поняла?

– Да, господин… Но… Знайте, хоть мы и находимся в другом мире – моя природа осталась всё той же… Пожалуйста, простите меня, но я и дальше буду пытаться вас соблазнить. Это в моей крови! Точно так же, как и в вашей – сопротивляться этому… Но тут между нами нет сотен и тысяч других демонов, поэтому…

– Поэтому ты будешь использовать возможности своего рода? Шантажировать меня? – усмехаюсь я.

– Нет, господин… Я буду делать всё, что в моих силах, чтобы вам помочь…

– Вот как? – я приятно удивлён. – Что на это скажут твои родители?

– В разумных пределах, я полагаю, они не будут против. Я… В какой-то мере я уже управляю ими. Они делают то, что мне нужно, и ради своей дочурки готовы пойти на всё. Ну… Почти на всё.

– Что ж, это… Меня радует… Надеюсь, ты не станешь творить дичь?

– Не стану, господин, обещаю, – плотоядно облизывается Маруся, присаживаясь на кровать. Но на этот раз – на безопасном расстоянии, с которого её феромоны не бьют мне в голову.

– Кстати, как ты узнала, что я – это я?

– Просто почувствовала ваш дух в теле Демида… Я… Видела вас вблизи лишь однажды, очень, очень давно, но навсегда запомнила этот момент… О, как вы наполняли меня своей яростью, своим гневом, повелитель…

Я снова ощущаю действие силы суккуба… У меня обостряется навязчивое желание завалить её, сорвать остатки одежды и…

– Заткнись, Горчакова!

– Слушаюсь…

– И на публике не вздумай играть в эти игры, поняла? Для всех прочих ты должна оставаться наследной княжной, такой же, как всегда. А я… Я буду использовать тебя. Теперь, когда знаю о твоей сущности, ты меня не проведёшь, стерва…

– Простите, что попыталась, господин…

– Тихо! Я не закончил! Ты можешь быть мне полезна, Маруся. А я могу быть полезен тебе.

– Что вы имеете в виду?

– Возможно, я придумаю, как тебя можно перевести на «средний» уровень… И тогда, если до этого ты будешь служить мне верой и правдой… Ты получишь свою награду!

В её глазах вспыхивает надежда, она начинает тяжело дышать и снова пытается приблизиться ко мне, но я встаю с кровати и отхожу на несколько шагов.

Нет уж, это тело пока что неспособно должным образом противостоять естественной соблазнительности суккуба. Как же хорошо, что полностью она раскрывается только в истинной форме, а в такой по улицам не походишь…

– Что мне для вас сделать?

– Собери информацию по Михайловым и Радищевым. Кто-то из них пытается меня убить, и я хочу знать – кто. А я пока займусь своим новым бизнесом. Вероятно, ты и твои родители сможете мне помочь и в этом, но… Пока сосредоточься на этих ублюдках.

– Да, мой господин.

– Теперь, что касается Ордена Чистоты… Кто они?

Демонесса снова проводит острым язычком по алым губам, хлопает глазами и томно вздыхает.

– После того, как в этом мире открылись разрывы, некоторые из демонов начали бесконтрольно вселяться в людей. Они… Творили то, что привыкли творить в Преисподней – и их довольно быстро научились вычислять. В разных анклавах собрали несколько организаций, которые научились вычислять вселившихся в людей демонов, и теперь они занимаются тем, что оберегают покой этих… Низших.

– Ясно. Надо думать, к привилегированным высокородным этот Орден не суётся?

– Чрезвычайно редко и только с дозволения правительства. Насколько я помню, среди аристократов за все эти годы не было найдено ни одного демона…

– Что ж… Хорошо. Есть над чем подумать, – киваю я, – но я займусь этим в одиночестве. Проводи меня, суккуб. И вернись в облик девочки, я тебя прошу.

Внешность Горчаковой меняется, она становится обычной – такой, какой я её запомнил в момент нашего знакомства. Наваждение, всё ещё временами накатывающее на меня, потихоньку спадает.

Маруся теперь держится со мной совсем по-другому и проводит к лифту. Обещает выяснить всё, что мне нужно, и желает приятного дня.

Я же спускаюсь на парковку, выхожу на улицу и решаю немного прогуляться вдоль набережной. Следует проветрить голову и обдумать всё, что сейчас произошло. Благо – солнечная погода располагает на неспешный ритм мыслей.

Несомненный плюс – у меня теперь есть личная слуга-суккуб. Она без ума от Джерлака Несокрушимого, пусть я и заперт в теле дохляка-человечишки. Девчонка – дочь влиятельных князей, и сделает для меня всё, что только попрошу. И расплачиваться с ней теперь можно… Обычными обещаниями.

Хитрая сучка намеревалась затащить меня в постель до того, как я узнаю кто она, – в таком случае я был бы к ней привязан, слабое тело не смогло бы сопротивляться постоянному желанию, но… На счастье, дура опростоволосилась.

Проклятье, как же не хватает секса! Надо бы действительно подумать о том, как перевести Горчакову на ступень имперфекта. После сегодняшнего я буквально горю изнутри…

Хм-м… А ведь стоит, наверное, исследовать вопрос близости и с низшими женщинами… Ведь наверняка есть какие-то методы, благодаря которым я смогу обойти это идиотское ограничение! Ещё несколько недель такого воздержания – и я начну бесконтрольно убивать людишек… Нет, допустить этого совершенно точно нельзя! Да и вообще – жизнь без плотских удовольствий кажется какой-то… пресной…

Вспомнив кое о чём, достаю телефон и пишу сообщение Горчаковой:

«Завтра расскажешь обо всех своих истинных способностях, какие только есть»

«Руфон» практически мгновенно пиликает.

«Конечно, но их всего две. Тебе точно не нужна машина с водителем?»

Усмехаюсь, ничего не отвечаю, убираю смарт в карман – и слышу позади себя громкий рёв мотора. Не знаю почему, но решаю обернуться и вижу, как рядом со мной останавливается чёрный тонированный джип. Из окна высовывается рука с пистолетом и…

В меня стреляют.

Но не пулями – в грудь что-то колет и, опустив взгляд, я вижу, как из неё торчит здоровенный шприц-дротик.

– Что за?..

Неожиданно всё вокруг начинает стремительно темнеть, а навстречу моему лицу летит асфальт…

* * *

Звук мощного двигателя… Шум колёс по асфальту… Приглушённые голоса, отдалённая музыка… Пытаюсь открыть глаза, и с третьей попытки сделать это наконец удаётся – пусть и всего на несколько секунд, прежде чем они снова закрываются.

Проклятье! Чувствую себя – хуже не придумаешь!

Снова пытаюсь открыть глаза. Салон джипа. Слева и справа – два мордоворота. Спереди – ещё один, плюс водитель.

Руки жёстко связаны какой-то пластмассовой хренью. Ноги, впрочем, тоже. Голова гудит, как будто я накануне хорошенько напился.

– О, этот очнулся!

– Рано чёт, братка, угомони его.

Голос второго кажется мне смутно знакомым… Кто же ты?

Скашиваю глаза и в последний момент успеваю вскинуть связанные руки. Сидящий справа ублюдок едва не бьёт мне в висок рукоятью пистолета! Чудом умудряюсь перехватить её и раскаляю ладони.

– А-а-а!!! Су-у-у-ка-а-а-а!

Запястья здоровяка оказываются обожжены в мгновение ока, по машине тут же начинает плыть запах жареного мяса. Пока мой противник орёт, я отталкиваю его руки, впиваюсь ладонями в лицо и снова раскаляю их.

Крик усиливается. Я перегибаюсь через конвоира, дёргаю ручку двери.

Есть, открыта!

Она распахивается, меня кто-то тянет обратно, но я бью назад головой и попадаю второму мордовороту в нос.

– Угомоните эту мелочь!

Скалюсь, подтягиваю колени – и резко распрямляю их, попадая первому амбалу прямо в грудь. Он нелепо взмахивает руками, пытается ухватиться за что-нибудь – но не успевает и как пробка вылетает из автомобиля, мчащегося на высокой скорости.

– Андрюха! Остановите, остановите!

Вижу, как сидящий впереди охранник поворачивается – и узнаю урода, который в самый первый мой день в этом мире привёз к нам домой переписанные документы на дом. Вот так встреча! Он вытягивает руку, намереваясь в меня выстрелить, но я ногой зажимаю её меж сиденьями и выбрасываю вперёд ладонь с растопыренными пальцами.

Три огненных шарика на высокой скорости пробивают ублюдка насквозь, оставляя в нём прожжённые дыры, и он валится меж сидений.

В этот же момент мне в затылок больно бьют, и перед глазами мгновенно начинают плыть круги. Наркун проклятый, кто это?! Бью локтем назад, не глядя, и попадаю во что-то мягкое. Слышится сдавленный писк, водитель, запаниковав, сбрасывает скорость, и я решаю воспользоваться моментом – снова дёргаю ручку уже захлопнувшейся двери и выпрыгиваю наружу.

Да-а… Не самое лучшее решение… Еле успеваю выставить руки и прикрыть голову – и тут же, закрутившись, несколько раз ударяюсь об асфальт разными частями тела. Обдираю колени и локти, шиплю от боли, ругаюсь всеми матерными словами, какие только слышал.

Наконец – останавливаюсь и переваливаюсь на спину.

Похищение, это просто похищение, Джерлак… С тобой такое происходило сотню раз, ты выберешься…

Вокруг – глубокий вечер. Уже достаточно темно, я на трассе. Вокруг – никого, только джип, из которого я выпрыгнул, в сотне с лишним метров, и уже начинает давать назад. Да ещё и перед ним какая-то машина. Она тоже возвращается.

Проклятье!

Со стоном поднимаюсь, ковыляю к обочине, переваливаюсь через отбойник и скатываюсь по пологому склону вниз, к деревьям. Нужно затеряться – а уж потом буду решать, как отсюда выбираться… Как минимум за мной сейчас ринутся ещё двое людей Михайловых, да ещё и во второй машине наверняка человека четыре…

Наркуны проклятые! Ох, только дай до тебя дотянуться, Афанасий Олегович! Лично трахею вырву и заставлю твоего тупоумного сыночка её сожрать! Ублюдки, думали, я с ними шутки шутить буду?!

Выстрел, снёсший кору у дерева в метре от меня, заставляет бросить приятные мысли о насилии и ускориться. Кажется, преследователи совсем недалеко…

Я бегу почти в полной темноте меж высоченных деревьев и каждую секунду думаю о том, что вот-вот расшибусь. Но боги тьмы, кажется, меня уберегают – я всегда успеваю поднырнуть под очередную ветку, перепрыгнуть валун или разминуться со стволом появившегося на пути дерева…

Впрочем, преследователи, у которых есть мощные фонарики, тоже не отстают…

Споткнувшись о корень, я перекувыркиваюсь через голову и лечу в небольшой овраг. Чертыхаясь, пытаюсь из него выбраться – и понимаю, что сил бежать уже почти нет… Конечно, можно использовать ускорение – но мне хватит его совсем ненадолго…

– Наркун проклятый! – бормочу я, выбираясь из оврага и замечая лучи фонариков совсем недалеко. – Как же я устал! КАК. ЖЕ. ВЫ. ВСЕ. МЕНЯ. ДОСТАЛИ!!!

Огненная плеть, которой я бью в выскочивших за мной преследователей, разворачивается и превращается в небольшой огненный вал. Его не нужно удерживать – он прокатывается по старой сухой листве, зацепляет несколько мелких кустов, испепеляя их, и врезается прямо в охранников, не успевших броситься в стороны.

Они загораются мгновенно. С дикими криками падают на землю и начинают кататься по ней, пытаясь сбить пламя, а я стою и смеюсь, забыв обо всём на свете.

Я устал… Точнее, это гребаное тело устало, оно не может бежать, оно не может видеть в темноте, и зрение низшего не может заметить, что происходит чуть сбоку и позади меня.

А потому я не замечаю, как из темноты прилетает очередной транквилизатор и попадает мне в лопатку. Лишь чувствую неприятное жжение в верхней части спины, и снова падаю на землю…

Последнее, что вижу – как ко мне подходит охранник в серой униформе и ещё один мужчина – высокий, статный, седовласый.

– Мы его взяли, Афанасий Олегович, – говорит охранник, а потом меня поглощает темнота.

Глава 12

Я очухиваюсь от сильного удара по рёбрам.

Наркун проклятый! Что за?..

Первое что ощущаю – сырая земля, на которой лежу и от которой ощутимо тянет холодом. Затем вижу водную гладь какого-то небольшого озера (или пруда?), затянутую серебристым туманом. Пытаюсь подняться и понимаю, что основательно связан по рукам и ногам… Лицо в чём-то липком, на губах солоноватый привкус. Провожу языком по губам – парочка зубов шатается. Уже в который раз.

Кажется, новым бизнесом нужно было выбирать стоматологический кабинет… Думаю, он принёс бы мне целую кучу денег…

В голове проносятся воспоминания о том, что случилось за секунду до того, как я отрубился, и я дёргаюсь.

Проклятье, тут же…

– Очнулся, Афанасий Олегович!

Меня рывком ставят на колени, выписывают пару пощёчин. Скриплю зубами и запоминаю лица ублюдков, которые позволяют себе поднять на меня руку…

– Вы сдохнете первыми…

Взрыв смеха.

– Слыхали, парни? А мальчик-то смелый…

– Ага, точняк!

– Заткнись, Костя.

Красивый глубокий голос заставляет гогочущих охранников замолчать. Я уже слышал его – сегодня, и дважды по телефону. Это Афанасий Олегович, глава клана Михайловых…

– Парнишка убил кучу наших людей, а вы шутите, идиоты? Видели, что с лицом Андропова сделал? Он даже связанный опасен, бакланы! Смотрите за ним внимательно! Дёрнется – ломайте руки без лишних вопросов.

Умный, с-скотина…

Афанасий, в странных, похожих на азиатское кимоно одеждах, присаживается на корточки передо мной. Несмотря на внушительный возраст, двигается он легко.

– Ну здравствуй, Демид. Вот и свиделись… Как ты хотел.

– Доброй ночи, – скалюсь я, – Афанасий Олегович. Странные вы места выбираете для деловых встреч. Неуютные.

Старик усмехается.

– Дерзкий ты, Орлов, очень дерзкий. Кажется, это отличительная черта вашего рода. Правда, она никогда не приводит ни к чему хорошему… Что твоего отца до добра не довела, что тебя…

– Ну, положим, за меня говорить ещё рано.

Михайлов усмехается.

– Можешь считать так. Неужели ты, сопляк, думал, что можешь диктовать мне свои условия? Неужели думал, что жалким шантажом сможешь манипулировать мной? Да я плёл интриги при княжеском дворе, когда тебя ещё в проекте не было!

– Не особо удачно…

– Что?

– Не особо удачно, если учитывать, как далеко сейчас ваш род от великого князя. Вместо оборонных контрактов и государственных тендеров вынуждены распространять азиатские наркотики… Не слишком заманчивая…

Михайлов наотмашь бьёт меня по лицу, и я всё же выплёвываю один из шатающихся зубов. Ну вот… А рассчитывал, что хотя бы сегодня удастся избежать этого…

Сплёвываю кровь.

– Что, правда глаза колет?

– Смейся, смейся, – вытирая руку платочком, улыбается Афанасий Олегович, – недолго тебе осталось.

Пожалуй, в этом он прав. Мои магические умения сейчас бесполезны – что огонь, что ускорение… Что я смогу с ними сделать? Поджечь собственные руки или очень быстро упасть на землю? Даже не смешно…

Правда, имеется, ещё эфир… Но я совсем не уверен, что он подействует на столь опытного мага. Да и его люди вокруг – пристрелят, и даже не поморщатся…

– Сидел бы ты дальше за учебниками, парень, и не лез в большие игры, – Михайлов бросает платочек рядом со мной, – может, и прожил бы чуть дольше…

– Вы за этим меня сюда вывезли? Чтобы прямо в лицо толкнуть эту псевдопафосную речь? – усмехаюсь я. – Так себе получилось, могли бы и получше подготовиться.

– Костя, он меня утомил. Пристрели мальчишку. Тело утопите, и едем домой.

Слышу, как один из охранников за спиной передёргивает затвор пистолета, и понимаю, что никогда не находился так близко к смерти. Даже когда сражался с огненными червями Астартеса. Даже когда меня сожрал левиафан тьмы. Даже когда племя руанда напугалось моего неожиданного появления и…

Секундочку! Испуг! Испуг, мать его! У меня же почти полностью восстановлен эфир и открыто умение внушения!

Ствол пистолета утыкается мне в затылок, и я понимаю, что времени на раздумья совсем нет.

– Последние слова?

Я прикрываю глаза и вместо ответа тянусь к «Внушению». «Прикасаюсь» к чарму и вливаю в него весь эфир, который только успел накопить… Чувствую, как умение внутри меня вибрирует, напрягается, а круг Азраила на руке начинает гореть нестерпимой болью.

А когда вливаю в чарм весь эфир без остатка – «отпускаю» его. На этот раз его не нужно направлять – я позволяю умению ударить вокруг меня настолько, насколько хватает сил.

Слышу за спиной сдавленный стон, и почти сразу грохает выстрел. Совсем рядом – ухо обжигает пороховыми газами, я дёргаюсь, шиплю от боли и падаю обратно на землю – но вижу, что происходит передо мной.

По Михайлову и его людям будто бьёт невидимый… Нет, очень даже видимый удар. Из меня вырывается круг черного дыма и сносит людей с ног. С диким криком они падают на землю и начинают корчиться, закрывать лица руками и умолять о пощаде.

Сам Афанасий Олегович пошатывается, падает на колени и хватается за грудь.

– Ты-ы… – хрипит он, глядя на меня полными ужаса глазами. – Ты-ы-ы…

И падает лицом вперёд. А в меня вливается эфир страха…

Я бьюсь на земле, пытаясь освободиться, пока не появились новые охранники Михайлова. Несколько раз перекатываюсь, оказываюсь рядом с Костей, который валяется неподалёку, и нашариваю у него на поясе нож. Кое-как достаю его, режу руки, но не обращаю на это никакого внимания – пытаюсь разрезать пластиковые путы.

Спустя какое-то время мне наконец удаётся это сделать, и я со стоном растираю онемевшие запястья. Затем развязываю ноги и с трудом поднимаюсь.

Шестеро человек лежат вокруг меня в радиусе десятка с лишним метров… Взяв пистолет Кости, я обхожу их, чтобы убедиться, что они не смогут мне навредить, и очень быстро убеждаюсь в этом.

Они все мертвы. Умерли… От страха.

На лицах всех охранников застыло выражение крайнего ужаса, они перекошены и сведены судорогами. А вот и сам Михайлов… Перевернув его, я вижу, что он тоже напуган. Проверяю пульс – мёртв…

Охренеть… Я действительно убил их всех. Разом. «Ударом страха»… Не думал, что он получится настолько мощным…

Обращаюсь к своим резервам и вижу, что потратил весь накопленный эфир. Ничего, это ничего… Главное – удалось спастись. А эфир накопится, со временем…

Но есть и другая проблема – я убил главу боярского рода. Без объявления войны, без разрешения князя… Если кто-нибудь об этом узнает… Будет очень сложно доказать, что я защищался… Да даже если мне поверят – способ, которым убиты все эти люди, вызовет ненужные вопросы…

Проклятье! Что же делать?

У одного из трупов в кармане обнаруживается мой телефон. Я звоню Горчаковой и прошу её приехать с парой не болтливых охранников. Скидываю геолокацию и отключаюсь.

А затем начинаю стаскивать тела в одну кучу, чтобы было удобнее их подпалить…

* * *

Моя личная демонесса приехала через пару часов – оказалось, что Афанасий Олегович увёз меня довольно далеко за город. Она, как я и просил, взяла с собой пару молчаливых охранников, и мы вместе утопили оставленные на дороге автомобили Михайловых.

В том самом пруду, возле которого меня хотели грохнуть.

С телами поступили ещё проще – я сжёг их до состояния обугленных костей, а под утро просто собрал в мусорные пакеты, и тоже утопил (правда, уже в другом водоёме), привязав к ним тяжеленные булыжники. Загодя повышибал все зубы, чтобы было невозможно определить личности трупов, даже если их найдут.

Такие действия могли бы показаться любому жителю Земли мерзкими, но мне, бывшему правителю Преисподней, они были на один зуб. Так – детская шалость, не более.

Зато теперь я был уверен, что долбаный Михайлов не будет ставить мне палки в колёса и не попытается в очередной раз грохнуть.

Насколько я знал из записей Ворона, он единственный в семье в полной мере владел знаниями о «теневой» части их бизнеса, связанной с наркотиками. А все его многочисленные родственники не были в курсе, откуда у их рода на счетах ежемесячно образовываются такие суммы. Только накачанный сын-коротышка кое о чём знал или догадывался.

Теперь он, к слову, должен был стать главой семьи, но это меня волновало меньше всего – после неожиданного исчезновения главы рода там начнётся грызня за власть, и на какое-то время о Михайловых можно забыть.

Жаль, конечно, но наша договорённость о трети их бизнеса тоже канула в лету. Но ничего, это меньшая из потерь. Главное – расписка о списании долга от Афанасия Олеговича была у меня на руках, и теперь никто не мог покуситься на наш семейный особняк. Да и затребованные деньги он перевёл, так что я, можно сказать, остался в очень хорошем плюсе.

Впервые за всё время, пока я находился на Земле, у меня появилась возможность хоть немного выдохнуть, собраться с мыслями, распланировать дальнейшее будущее и обезопасить собственное существование – чем я и занялся в следующие три недели.

Лика за это время превратила наш особняк в то, что действительно можно назвать «домом». Она полностью обновила интерьер двух этажей, поменяла несколько окон, некоторую технику, перезаключила договоры с коммунальными службами, расплатилась с долгами по той же коммуналке и даже привела в порядок двор. А ещё – наняла постоянную горничную и кухарку, которые теперь приезжали к нам рано утром и уезжали поздним вечером. Николай всячески помогал дочери в домашних делах и за всё время ни разу не притронулся к алкоголю.

Он прекрасно видел, что под моим руководством дела семьи пошли в гору.

Машину пришлось купить новую – «Ласточку» мы сдали на металлолом, после того, как от меня отстала полиция. Нападавших опознали – это оказались бывшие подельники Ворона, но связать их с другими боярскими родами, а уж тем более с пропажей Афанасия Михайлова, у полиции не хватило ума.

Витю выписали из больницы, и он вернулся к обязанностям моего личного слуги. Большей частью они всё так же заключались в работе водителя, но понемногу я начал привлекать парня к учёбе. Он был совсем не глуп, и я записал его на разные курсы – экономические, инженерные, врачебные, на стрелковую подготовку. Теперь он по полдня пропадал в Академии наук, слушая лекции, и, кажется, забыл о том, чтобы свалить от меня.

Волкову было интересно учиться и познавать новый мир, а учитывая, что я, как и обещал, снял ему собственную квартиру, назначил жалованье и приодел – он быстро понял все свои выгоды от работы на меня.

Ну а я только посмеивался оттого, как просто привязать к себе низшего. Удовлетворить его первичные потребности, слегка заинтересовать, поощрить – и вот ты получаешь верного слугу. Даже запугивать не нужно, как я привык это делать раньше, ха!

Кроме Вити я подписал договор с охранным агентством и нанял восьмёрку бойцов компании «Витязь». С каждым из профессиональных бойцов, прошедших службу в разных горячих точках, я заключил контракт на полгода, и они служили посменно. Один всегда находился рядом с Ликой, двое несли службу в особняке, и ещё один постоянно сопровождал меня.

После всех нападений, которые организовали Михайловы, мне хотелось быть подготовленным к подобным… Неожиданностям.

Конечно, будь моя воля, я бы нанял сразу несколько десятков человек, но денег пока что было не так много, чтобы содержать собственную роту солдат. Да и размещать их где-то было нужно, а наш дом к этому не располагал.

Впрочем, того, что имелось, мне вполне хватало. Наконец-то я получил возможность заняться собственным развитием!

Теперь ежедневно я улучшал свои физические и магические навыки. По два-три часа медитаций утром и вечером, ежедневные пробежки, силовые упражнения в заново оборудованном спортзале на втором этаже… Всё это улучшало меня, и я чувствовал, что нахожусь на правильном пути.

К сожалению, тела человечишек, в одном из которых я оказался, были подвержены массе ограничений. Они не могли развиться больше, чем позволяла физиология, да и скорость, с которой приходилось «раскачиваться», оставляла желать лучшего.

Но… У меня имелся козырь. А именно – найденный в тайнике Ворона саквояж, заполненный разными запретными штучками. В том числе – стимуляторами, способными ускорить физическое развитие, привезёнными откуда-то с территорий островного Китая.

Пришлось изрядно полазить в сети и подпрячь Горчакову, но через неделю с небольшим исследований я узнал правильные дозировки. И теперь ежедневно, перед своими тренировками, выпивал настой животворного мха. Это растение было очень редким и ускоряло воспроизведение строительного материала для мышц. И, в отличие от всяких пищевых добавок бодибилдеров, эффект никуда не исчезал после того, как маг заканчивал приём курса этого растения.

Ах да, принимать животворный мох могли исключительно маги. Простолюдина это невзрачное растеньице убивало уже после пары приёмов.

Таким образом, я обошёл ограничение на физическую мощь собственного тела, и как-то на тренировке по кружале это заметил даже тренер. Впрочем, это было не страшно – я просто соврал, что полностью сосредоточен на своём физическом развитии и только и делаю, что целыми днями «качаюсь».

А так как эффект от мха был не «взрывной» (проявиться он должен был только через месяц с небольшим), то от меня быстро отстали.

К слову, тренировкам по кружале я уделял тоже достаточно большой пласт своего времени. Я твёрдо знал, что городской чемпионат между школами и лицеями – отличный шанс собрать большое количество почитателей и как следует зарядиться эфиром. Именно для этого я сюда и пришёл и не собирался упускать свой шанс собрать богатую жатву.

Да и не буду скрывать – выпускать во время этих боёв пар было единственной моей отдушиной. Ведь секс с низшими я по-прежнему не практиковал, а убивать… Ну, после налёта на тайник Ворона и стычки с Михайловым я решил, что на некоторое время лучше не проявлять «подозрительной» активности.

Тем приятнее было, что команда, которая с таким скепсисом отнеслась ко мне поначалу, через пару недель приняла меня как своего. Всех поразила скорость, с которой я развивал свои умения и тело, а после серии тестовых поединков это удивление переросло в радостное ликование.

Бойцы, которые вот уже два года не могли пробиться в финал соревнований, искренне уверились, что в этот раз у них всё получится.

Собственно, очередной этап состязаний, четвертьфинал, прошёл всего пару дней назад, и на нём наша команда выступила блестяще. Правда, и противники были не слишком серьёзными, но зато и подраться удалось всем, даже мне и ещё двум запасным бойцам (правда, только когда тренер убедился, что мы уже победили). Никакого восхищения я здесь не получил, но проверил свои силы – и убедился, что готов соревноваться с более серьёзными соперниками.

А они будут дальше – в полуфинале, через неделю. Но Вячеслав Наумович в ответ на просьбы поставить меня в основу только качает головой.

– У тебя очень быстрый прогресс, Демид, я это вижу. Но команда пятидесятого лицея по сравнению с этими задохликами – настоящие звери… Давай сориентируемся на месте? Если всё пройдёт как сегодня – я тебя выпущу на ринг, но если нет… не обессудь.

Я скриплю зубами, но соглашаюсь – деваться некуда.

А ведь эфир – это самый сильный наркотик, какой только можно придумать… Попробуешь такой единожды – и уже не сможешь без него. Обычной магии не хватит, да и смысл в другом… В страхе тысяч и миллионов низших, которые понимают, что ты решаешь их судьбу… Или их восхищении, как в этом мире…

А у меня пока нет и пяти тысяч человечишек, которые бы восхищались мной! Наркун проклятый! Но я не унываю и продолжаю тренировки – и свои собственные, и с командой.

А вот на обучение в лицее приходится фактически забить. Не потому, что скучно – нет, я бы с удовольствием узнавал о новом мире всё больше и больше. Просто… Времени на эту ерунду практически не остаётся.

В голове Демида достаточное количество знаний, чтобы при всех своих пропусках я мог писать контрольные и готовиться к выпускным экзаменам безо всякой сложности, но основная причина в другом. А именно – в бизнесе, в который я влез.

Одним лишь финансированием и удержанием акций Мирославских ограничиться мне не удалось. После нескольких моих финансовых траншей они нашли ещё пару заинтересовавшихся инвесторов и расширили производство. Теперь семейство «рыжих» производило не только боеприпасы, но ещё и мины, а также заключило контракт на импорт летающих боевых дронов из Азиатского Анклава.

Благодаря моим первоначальным финансовым вливаниям выросло не только производство, но и реализация, так что Мирославские готовились открыть два новых магазина в Петербурге, и один из них, в качестве жеста доброй воли, подарили мне. В обмен на пять процентов акций (обратно) – но я согласился.

Так что теперь Николай, который ещё совсем недавно владел двумя убыточными пекарнями, значился директором магазина оружия. На бумаге, разумеется, ведь настоящим владельцем был я, и всеми делами тоже заведовал я.

Чтобы не торговать только боеприпасами (на что мы получили лицензию благодаря связям Горчаковых) и узкоспециализированными, но о-о-очень дорогими дронами, я также озаботился получением разрешения на торговлю оружием. Так что теперь довольно просторное новое помещение на Малом проспекте Васильевского острова, взятое мной в аренду, стремительно заполнялось самыми разными орудиями смертоубийства – начиная от пистолетов и заканчивая пулемётами. Через неделю с небольшим там закончится ремонт, и мы наконец откроемся.

Такой взрывной рост бизнеса не мог остаться незамеченным, и теперь мне приходилось внимательно следить за тем, что говорит и делает Николай. Но он, к моей радости, вернувшись в родную для него стихию, пока что проявлял себя с лучшей стороны.

А к моей персоне возрос интерес среди… Девушек. Например, Лия и Лиля, в чьём доме я стал частым гостем (по делам, разумеется), теперь строили мне глазки безо всякого воздействия. Нет, конечно, ещё несколько раз я «продавливал» их и давал те эмоции, какие мне были нужны, но потом… Кажется, я «зашил» в них определённую программу поведения, и теперь они относились к Демиду совсем не так, как ещё некоторое время назад.

Ладно глазки, но рыжие вполне откровенно тёрлись об меня бёдрами при каждом удобном случае, трогали за руки, так и норовили прижаться посильнее своими грудями третьего размера и затащить к себе в спальни. Не скажу, что мне это не нравилось – при любом другом случае я бы давно завалил их обеих в кровать, но… Они по-прежнему оставались низшими, а мне ни в коем случае нельзя было терять эфир.

После случая с Михайловым возле того пруда я понял это со всей кристальной ясностью…

Как бы там ни было, но в один из таких визитов отец девчонок пригласил меня на крупную оружейную выставку, проходящую в эти выходные в Петербурге. Также он намекнул, что там можно будет заключить парочку выгодных контрактов, и я согласился составить ему компанию.

* * *

Боевое железо – ракеты, танки, самолёты – это первое, что привлекало мой взгляд на Международном военном форуме. При взляде на огромное количество смертоубийственных «игрушек» у меня захватывало дух.

В моменте я даже забывал, что местные дворяне, вообще-то, привыкли пользоваться магией.

Впрочем, кроме совершенной военной техники, международные учёные и конструкторы продемонстрировали здесь широкий спектр новейших технологий – и это только в открытом доступе. А уж о том, что увидел великий князь (который, к слову, был почётным гостем форума) на закрытом для лишних глаз показе, можно только догадываться…

Стратегическая подводная лодка с ядерной силовой установкой, способная погружаться на глубины до километра. Инновационная система «Твердыня», способная отражать до восьми миллионов кибератак в сутки. Универсальная беспилотная авиационная система – вертолёт с повышенной грузоподъёмностью и тяжёлым вооружением. Индивидуальный буксир боевого пловца с литий-ионным аккумулятором, который позволял вооружённому «рыбочеловеку» действовать в радиусе 12 морских миль от точки погружения…

И всё это – ради двух целей. Первая – удерживать тварей, прущих из разрывов. Как шептались в кулуарах форума, в последние пару месяцев интенсивность их атак возросла в несколько раз, и всё, что здесь было представлено, предназначалось, в первую очередь, для их отражения и минимизации потерь среди личного состава.

Ну а вторая причина – грызня между анклавами. Несмотря на общее дело, геополитическая обстановка в мире была весьма… шаткой. И я ничуть этому не удивлялся – учитывая, что людьми уже больше десяти лет правили мои бывшие генералы и жёны…

Демоны не способны на дружбу или взаимовыгодное сосуществование. Они могут притвориться, использовать союзника в своих целях, но… Их внутренняя суть всегда будет стремиться занять положение единственного правителя и подмять под себя всех остальных.

Поэтому при всех улыбках на публику я бы был уверен – мои бывшие генералы и жёны мечтают захватить территории друг друга. Получить больше эфирных душ и почитателей и стать единоличным правителем мира.

Ну что ж… Пока эти сосунки не знали, что у них появился конкурент, и это меня устраивало. Я лишь надеялся, что они не разрушат этот мир до того, как я наберу силу.

Пока же у меня была своя задача. Мы с Мирославским знакомились с людьми, наводили мосты, и за два дня форума я даже умудрился договориться о пробных поставках новенького оружия из Средиземноморского Анклава взамен на экспорт наших боеприпасов.

Конечно, объёмы там были совсем крошечные – но это была отличная возможность завязать долгосрочные торговые отношения с зарубежными партнёрами, и я не собирался упускать лишнюю прибыль.

Как раз сейчас, закончив долгую беседу с Джеронимо Скальци – крупным инвестором из Италии, я решил немного отдохнуть от бесконечной болтовни. Мы с отцом Лили и Лии покинули небольшую переговорную площадку, протиснулись сквозь оживлённую толпу и направились к широкой лестнице, ведущей к выходу, на ходу обсуждая детали предстоящих сделок.

Неожиданно я чувствую, как от спуска на первый по воздуху будто расходятся волны силы… Народ, ещё мгновение назад что-то живо обсуждающий, местами замолкает, лишь то тут, то там слышатся шепотки. Толпа перед нами подаётся назад, а я, не понимая, что происходит, протискиваюсь сквозь неё.

И нос к носу сталкиваюсь со свитой Михаила Благовещенского, как раз поднимающегося нам навстречу…

Ситуация глупейшая – я встаю на пути великого князя, и вся процессия, во главе которой он идёт, останавливается. Огромная люстра, висящая над нашими головами, моргает, и в ней разом взрываются несколько лампочек, осыпая присутствующих осколками – настолько велика мощь правителя Великорусского Анклава.

Шепотки вокруг нас усиливаются, а я понимаю, что уже просто не могу нырнуть обратно в толпу. Впервые оказываюсь так близко к своему Первому генералу и теперь каждой клеточкой кожи ощущаю исходящую от него силу и мощь.

Те видео, что я смотрел в первый день… Они не давали и сотой, тысячной доли представления о том, насколько он силён…

Абаддон буквально лучится мощью. Она заставляет всех, кто его окружает, гнуть спины, кланяться, горбиться и испытывать благоговение. Я и сам едва держусь прямо перед тем, кто предал меня и отнял королевство. Перед тем, кто всадил мне в грудь Жнеца. Перед тем, кто думал, что убил меня…

Но кланяться и не думаю. Ярость затуманивает разум, перед взором всё становится бордовым, и во мне остаётся одно-единственное желание – разорвать тварь на кусочки голыми руками! У меня едва хватает сил сдержаться и не заскрипеть зубами слишком уж явно…

Видимо, что-то такое проскакивает в моём взгляде, потому что Абаддон, прищурившись, удивлённо сосредотачивает на мне свой взгляд.

– И кто же это у нас тут такой невоспитанный?

Глава 13

Я не отвечаю Абаддону ничего – просто смотрю на него и стараюсь держать себя в руках. Не могу вымолвить и слова – столь сильна ненависть, которая полыхает внутри… Да ещё и от давления силы, расходящейся от урода, меня ощутимо потряхивает.

Он выглядит превосходно – не могу не признать этого. Высок, статен и мускулист. Дорогая одежда сидит безупречно, а ореховые глаза, кажется, могут пронзить взглядом насквозь. Белоснежные волосы собраны в хвост, борода и усы идеально подстрижены. Широкие крылья носа и тяжёлый подбородок…

Я внимательно рассматриваю предателя. А свита великого князя хмурится – я стою у них на пути. Ещё немного, и охрана Благовещенского меня оттеснит.

– Демид! – шепчет Мирославский в полупоклоне, но видя, что я не собираюсь гнуть спину, решает взять ситуацию в свои руки.

Всё в таком же полусогнутом состоянии он подходит и встаёт рядом со мной, кладёт руку на плечо.

– П-прос-стите парня, с-светлейший князь… Это Демид Орлов. Он… впервые на п-п-подобном меро-п-п-приятии и слегка… П-п-поражён встречей с в-в-вами.

Пальцы Валерия Дмитриевича сильно впиваются в трапецию, и это слегка меня отрезвляет.

Не сейчас, Джерлак, не сейчас… Ты не можешь позволить себе выкинуть бредовый поступок прямо сейчас… Сделай вид, просто сделай вид…

– Прошу… Простить меня, ваша светлость, – я кланяюсь, но совсем не так, как окружающие. Лишь слегка склоняю голову, хотя и чувствую, будто сверху на меня давит толща воды. – Мой патрон прав, я просто… Не ожидал встретиться с вами лицом к лицу. Это большая честь.

Эти слова даются мне с огромным трудом. Даже не представляю, кого они могут обмануть, но… Кажется, ситуация разряжается. Гомон вокруг нас, ещё мгновение назад притихший, возобновляется. Но Абаддон всё ещё разглядывает меня – и очень внимательно.

Наркун паршивый! А вдруг он… Нельзя, нельзя думать ни о чём важном!

«Бла-бла-бла, великий князь, прости глупого дворянина!» – повторяю мысленно, чтобы скрыть то, о чём думаю на самом деле.

Через секунду взгляд Благовещенского теплеет.

– Ничего страшного, парень. Орлов, значит? Кажется, я не слышал о твоём роде… Не слишком ли ты юн, чтобы быть участником этого форума?

– Я по приглашению боярина Мирославского, ваша светлость. Набираюсь опыта. Хочу помочь нашей великой стране в борьбе с отродьями из разломов.

– Вот как? Что ж, похвально, весьма похвально… И чем же собираешься помочь?

– Развивать военную промышленность, разумеется.

– Семья Демида вложилась в наше производство, ваш-ша светлость, – вновь встревает Мирославский. Кажется, его испуг слегка схлынул, и он хотя бы перестал заикаться. Зато испариной, выступившей на лбу мужчины, можно наполнить целое ведро. – Благодаря этому мы расширились. Теперь Орловы владеют собственным магазином оружия… И являются держателями десяти процентов акций нашей компании.

– Похвально, – повторяет Абаддон, – что уже в столь юном возрасте наши дворяне проявляют интерес к бизнесу и защите отчизны. Дерзай, Орлов. Продолжай в том же духе, и, вероятно, вскоре мы увидимся при других обстоятельствах.

Он считает разговор законченным. Мирославский тянет меня в сторону, и великий князь, вместе со своей свитой, проходит мимо нас.

Сразу после этого становится легче дышать, а давящее ощущение, возникшее в присутствии князя, исчезает, уходит вслед за ним. Народ вокруг начинает нормально говорить, но я ещё ловлю на себе разные взгляды – заинтересованные и неодобрительные.

– М-да, – протягивает Валерий Дмитриевич. Он вытаскивает из кармана платочек и протирает лоб. – При всех твоих талантах, Демид… Над манерами стоит поработать… Это же великий князь, а не твои дружки из лицея! Так разговаривать с ним!

Он качает головой, но я его почти не слушаю. Меня всё ещё слегка потряхивает, но показывать это своему бизнес-партнёру я не собираюсь.

Проклятье! Чуть не вляпался! Вот только… Чуть ли? Очевидно, что Абаддон обладает колоссальной мощью… И умений у него открыто не как у меня – одно, а десятки… Да даже и без них… Энергия хлещет из него наружу с такой интенсивностью, что у людей кровь из носа идёт. Вон, пара стариков неподалёку от нас запрокинули головы и вытирают лица.

Охренеть…

И самый важный вопрос, который меня волнует – есть ли среди истинных умений князя чтение мыслей? Или определение эмоций, как у меня?

Хм… Нет, не думаю. В таком случае Благовещенский быстро бы понял, что я что-то скрываю. Или прочитал бы мои мысли, которые я так глупо пытался скрыть за внутренним «мычанием»… Если бы он понял, что я не тот, за кого себя выдаю, что ему мешало бы пригласить меня на аудиенцию и распылить на атомы?

Ничего.

А значит, весьма высок шанс, что он списал моё странное поведение на обычную нервозность юного дворянина при встрече со столь высокородной особой.

Неужели пронесло?..

Домой я возвращаюсь в слегка возбуждённом состоянии. Лика это замечает и пытается узнать, в чём дело, но я только отмахиваюсь и вру, что воодушевлён форумом и предстоящими соревнованиями.

И тренировки перед ними – отличная возможность выпустить накопившиеся эмоции…

Сегодня я превосхожу сам себя – одолеваю семерых из девяти членов команды, используя все доступные средства. Хитрость, возросшую силу, новые умения. Благодаря медитациям мой силовой доспех стал прочнее, а ускорение перестало жрать прорву энергии. Оно – один из основных компонентов моего собственного боевого стиля, который я начинаю разрабатывать.

Удивительно, но ни у одного из товарищей по команде нет такого умения. Вячеслав Наумович говорит, что оно проявляется довольно редко, и когда понимает, что я его хорошо освоил, решает сделать на это «ускорение» ставку в одном из боёв, о чём и сообщает команде.

Никто не имеет ничего против – все понимают, что сверхскоростной боец – отличный козырь, который глупо держать в запасе. Ну а кроме того – я наконец осваиваю первое из умений призыва и таким образом перехожу на уровень адепта – меньше, чем за месяц.

На самом деле я понимаю, что такое быстрое развитие может вызвать ненужные вопросы, но пока что всё обходится без них. Для директора и учителей я становлюсь чем-то вроде уникума, за три недели прошедшего путь в несколько месяцев.

Некоторые одноклассники и ученики лицея искренне восхищаются таким «взрывным» ростом Демида. Другие же откровенно меня побаиваются. Разумеется, и то, и другое идёт мне только на пользу. Эфир страха насыщает ничуть не хуже, чем восхищение, так что я только радуюсь дополнительному набору мощи.

Впрочем, собранного в школе эфира слишком мало, чтобы приблизиться ко второму истинному умению – и именно поэтому я так усиленно рвусь выступить на полуфинале городского турнира по кружале между старшими школами.

И в день, когда он начнется – я готов полностью показать себя во всей красе…

* * *

Правда, по пути на соревнования возникает проблема. За несколько кварталов до «Зенит-Арены», где они проходят, меня тормозит полиция. Ни за что, в общем-то – Витя, вернувшийся за руль, даже скорость не нарушал, но…

Чем-то служителям правопорядка я не угодил.

– Старший сержант Петров, – лениво козыряет потный (на улице страшная жара) представитель органов. – Ваши права, пожалуйста.

Хорошо, что используя связи Горчаковой, я выправил своему слуге действующие права, но… Этого полицейским оказывается мало. Они просят страховку, документы на машину, затем просят Витю выйти и открыть багажник.

На этом моменте я не выдерживаю и тоже выхожу из машины.

– Какие-то проблемы, командир?

Старший сержант и его товарищ ещё более низкого звания смотрят на меня «рыбьими», ничего не выражающими глазами.

– А вы кто, хозяин автомобиля? С какой целью интересуетесь.

Я скалюсь, ничуть не пытаясь скрыть своё презрение.

– Кто тут полицейский? Вы должны иметь основания на обыск авто, насколько я знаю. И обязаны, – я выделяю это слово, – рассказать мне о причинах. Ваш товарищ, кстати, вообще не представился, что является серьёзным нарушением протокола дорожно-постовой службы. Покажите ваши документы, немедленно.

Они не спорят. И не выглядят оскорблёнными моим повелительным тоном. Наоборот – выглядят даже довольными. Медленно лезут за значками и удостоверениями, ждут, пока я их рассмотрю.

– Итак, причина остановки?

– По ориентировке ваша «Рысь» походит на угнанную, – всё так же лениво отвечает Петров. – Проверяем, только и всего.

– По документам же видно, что этот автомобиль куплен меньше двух недель назад и зарегистрирован на моего отца, Николая Орлова, – я начинаю терять терпение, – и чтобы в этом удостовериться, вам не нужно заглядывать в багажник.

– Проверим, что не перекрашена, парень.

– Не «парень», а «господин Орлов». Я дворянин, в отличие от вас, – выплёвываю я, ставя этих никчёмностей на место. – Если всё, как вы говорите, вам нужны понятые. Командир, я понимаю, что тебе скучно, но я опаздываю на соревнования. Давайте вы займётесь делом, а мы поедем дальше?

– Не, – гаденько ухмыляется Петров, – не пойдёт. Насчёт понятых всё правильно говорите. Лёха, веди пацанов.

Товарищ сержанта возвращается к патрульной машине, возле которой стоят двое молодых ребят, и идёт с ними обратно, а до меня в этот момент доходит простая истина. Им просто велели меня задержать, чтобы я опоздал на соревнования, как пить дать! А может, чем чёрт не шутит, дали задание подкинуть что-нибудь запрещённое…

– Вить, – я обращаюсь к водителю, – включай камеру и записывай, как будет проходить обыск, и смотри, делай это так, чтобы они от тебя спиной не закрывались.

– Не доверяете работе полиции? – усмехается Петров.

– Нисколько, – даже не собираюсь увиливать, – учитывая, что вас наверняка наняли, чтобы вы меня тут промурыжили.

Бах! От сержанта доносится явная волна страха, и я понимаю, что попал в точку. Его товарищ стреляет в мою сторону своими глазками-бусинками.

– Оскорбление при исполнении…

– Просто предполагаю, – я усмехаюсь и развожу руками, – если недовольны, можете написать на меня заявление. Но, так как вы назвали явную причину остановки – она якобы заключается в ориентировке на машину, лично я вам для обыска не нужен. Оставляю вас вместе с моим водителем. Обыскивайте машину, раз так хотите, а мне пора. Витя, оставайся тут.

– Но как же, барин…

– Не спорь! Даже если в каталажку заберут, я тебя вытащу и засужу их нахрен. Мы закон не нарушаем, и сейчас нарушаются именно наши права. Я правда опаздываю.

Я заглядываю в салон, вытаскиваю сумку и разворачиваюсь, намереваясь добежать до ближайшей автобусной остановки, но…

– Я вас не отпускал, молодой человек!

Сержант хватает меня за руку. Я медленно (для пущего эффекта, хоть время уже конкретно поджимает) поворачиваюсь и также медленно начинаю раскалять руку колдовским пламенем.

– Отпусти.

– Аргх! – обжегшись, в прямом смысле этого слова, Петров отдёргивает руку, – Нападение на…

– Ты глянь кругом, – я киваю на окрестные здания. – Тут камер – вагон. Каждая из них зафиксировала, что ты попытался задержать меня без оснований. А огонь… Так это рефлекторная защита на нападение. И вон, мой водитель всё заснял на свой телефон. Если есть причины, по которым вы можете меня удерживать – вы обязаны их назвать. Они есть?

– Покажите паспорт.

Молча достаю из внутреннего кармана пиджака паспорт и открываю его, показывая сержанту.

– Ещё вопросы? Может, ориентировка есть и на меня? Скажите, что есть, прошу! Я даже пропущу соревнования, чтобы поехать с вами в участок. Только вот когда выяснится, что вы «ошиблись», знайте – на работе не продержитесь и двух дней. Вышибут за милую душу. Ну?!

Мне надоедает эта мышиная возня, и я добавляю в голос совсем немного страха. Петров, и так понимающий, что перестал контролировать ситуацию, и видящий мой перстень боярского рода, недовольно и испуганно сопит. Я жду пяток секунд, пожимаю плечами и отхожу от машины.

Вот ведь мрази!

На автобус, конечно, опаздываю. Ждать новый нет никакого смысла, так что я просто бегу в сторону арены, и на одном из перекрёстков слышу, как позади кто-то сигналит.

Кому там, наркун паршивый, неймётся?!

– Дёма! Демид, блин!

Я оборачиваюсь – и вижу, как за мной, мешая автобусам, по полосе общественного транспорта на «Мини-Шмеле» едет Назарова.

– Прыгай давай, опоздаешь!

Уговаривать меня не требуется.

– Привет. Ты откуда здесь?

– Сама опаздываю. Видела твоего водителя пару перекрёстков назад с полицией. Какие-то проблемы?

– Не, – отмахиваюсь я, – скорость превысил. А мне ждать недосуг, пока они разберутся, решил пешком. Хорошо, что тебя встретил.

– Это да, – мурлычет она, напоминая сытую кошку.

Девушка выглядит отпадно – белоснежная рубашка, расстёгнутая чуть ниже, чем следовало, обтягивает внушительную грудь. Короткая юбочка и белые чулочки с резинками, м-м-м… Я чувствую, как тесно становится в штанах, а уж когда она перегибается через меня, чтобы пристегнуть ремень и «ненароком» кладёт руку в район паха…

Мне приходится сильно постараться, чтобы сдержаться…

Собственно, я уже который день размышляю о сексе с человеческими девушками. Просмотр «определённых» видео почти не помогает, и в голове у меня всё чаще и чаще мелькает мысль попробовать порезвиться с одной из них. Рыжие или вот – Назарова – самые явные кандидатки.

И если секс с суккубом совершенно точно приведёт к потере эфира или даже истинного умения, то с человеческими девушками-низшими всё может быть не так плачевно. Нет никаких доказательств, что из-за них я потеряю эфир, а те же самые суккубы и инкубы, насколько я знаю, могут спать с человечишками безо всяких последствий.

У меня в голове даже созрел план, как можно это проверить. Нужно просто выбрать момент, когда эфира во мне не останется, и… Наверное, всё же стоит рискнуть. По крайней мере я перестану терзаться, да и буду до конца уверен, можно ли мне ложиться с людьми-низшими или нет…

Мы доезжаем до стадиона почти вовремя. Я выскакиваю на забитой парковке, не прощаясь с Назаровой, и бегу к проходной, на ходу отыскивая в карманах пропуск. Затем спрашиваю дорогу к раздевалкам и бегу туда – переодеваться. Слышу с внутренней части стадиона громогласный голос комментатора.

– Дамы и господа, мы приветствуем вас на полуфинале двенадцатого ежегодного турнира среди школ и лицеев Санкт-Петербурга по-о-оо кру-у-у-уужалеееее! Сегодня в групповых схватках встретятся команды семьдесят седьмого и пятидесятого лицеев, а также школ номер тринадцать и сорок четыре!

Под трибунами почти никого. Я прекрасно помню, где находятся комнаты, выделенные нашим командам, так что стремительно переодеваюсь и несусь к выходу на поле.

Пробегаю мимо какого-то технического помещения и слышу за дверью приглушённые голоса. Что-то внутри меня дёргается, и я останавливаюсь. Проклятье, Джерлак, сейчас не время! Наверняка там кто-то просто занимается сексом! Но червячок внутри меня не удовлетворён этим объяснением, и я решаю задержаться на минутку…

Подхожу ближе, чуть приоткрываю дверь…

Вот это да!

Михайлов стоит ко мне вполоборота, как и «танк» (кажется, его зовут Руслан Ратмиров) команды сорок четвёртой школы, а рядом с ними – Радищев, спиной ко входу.

Внутри достаточно темно, и они светят телефонами, но я прекрасно вижу, как «танк» подносит к массивному перстню Радищева бумажную трубочку и что-то занюхивает изнутри.

Так, так, так!.. Кажется, прилизанный придурок и его коротышка-дружок теперь поставляют допинг другим командам!

Незаметно сфоткать уродов нет никакой возможности, но мне это и не нужно. Я уже видел всё, что требуется… Аккуратно прикрываю за собой дверь и бесшумно отдаляюсь от каморки, а затем пулей мчусь на стадион.

Глава 14

Трибуны максимально заполнены народом, яблоку негде упасть. Ученики разоделись в цвета своих школ, притащили на соревнования родителей. Играет громкая музыка, на поле устанавливают восьмиугольные арены, а вдоль рядов зрителей снуют торговцы разными закусками и напитками.

Турнир школьный – так что никакого алкоголя, только лимонады, соки и минералка.

– Сегодня решится, какая из этих четырёх команд поборется за главный кубок города и приз великого князя Михаила Благовещенского! – между тем продолжает комментатор. – А именно – возможность поступить в ЛЮБОЙ ВУЗ СТРАНЫ!

Стадион взрывается одобрительными возгласами. Мне кажется, что на трибунах я даже слышу звуки африканских вувузел…

– Весь год юные спортсмены шли к этому событию, и осталось совсем немного, прежде чем они узнают – кто из них самый сильный, самый быстрый, самый опытный и самый одарённый! Итак, приветствуйте – сборная семьдесят седьмого лицея-я-я-яяя!

Трибуна, на которую согнали всех учеников нашего учебного заведения, взрывается криками и овациями. Зелёно-серебристые флаги и шарфы (на такой-то жаре…) мелькают тут и там. Выбегая на поле, я кожей ощущаю, как ко всем участникам соревнований приковано внимание тысяч человек. Понимаю, что каждый из них вскоре будет насыщать меня эфиром, и улыбаюсь.

Искренне.

– Эта команда впервые за пять лет попадает в полуфинал, и уверен, у ребят огромные надежды на сегодняшнее выступление! И, насколько я слышал – не в последнюю очередь благодаря их таинственному новичку, взятому в команду всего полтора месяца назад! Надеемся, он сегодня покажет нам то, за что его так ценят! Давайте поприветствуем их и пожелаем удачи!

Я усмехаюсь – очевидно, что комментатор имеет в виду меня. Новость о том, что Радищева турнули из команды за применение допинга разлетелась по городским сообществам кружалы, а вместе с ней – и слухи о том, что его место занял человек, никогда не занимавшийся этим видом единоборств…

Что ж, сегодня этот придурок поплатится за свои тупые поступки…

Не добегая до команды, нахожу глазами Горчакову. Кажется, взгляд демоницы прикован только ко мне, и это совсем недалеко от правды. Машу ей, чтобы спустилась.

– Привет, – улыбается девушка, радуясь, что я обратил на неё внимание перед соревнованиями. – Ну как, с полицией всё решилось нормально?

– Привет. Как видишь, я здесь, – улыбаюсь суккубу, чувствуя исходящий от неё головокружительный запах, – но есть ещё одна просьба.

– Всё что угодно, гос… Демид, ты же знаешь, – она перегибается через ограждение и томно тянется ко мне. – Только скажи…

– Радищев и Михайлов только что толкнули Ратмирову из сорок четвёртой школы наркоту. Допинг или ещё что-то такое, не знаю.

– Ого! – Маруся удивляется. – Прямо здесь?!

– Прямо здесь. Телефон с собой?

– Конечно.

– Звони в полицию. А лучше пусть позвонит кто-нибудь из твоих людей, чтобы тебя не таскали. Надо чтобы они приехали с проверкой, и загребли Радищева. Допинг у него в перстне, он полый.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Хорошо, сделаю, – кивает Горчакова. Неожиданно она наклоняется ближе, целует меня в щёку и шепчет в ухо: – Порви их всех, повелитель…

Я только отмахиваюсь и бегу к своей команде. Вячеслав Наумович выглядит недовольным.

– Орлов, где тебя носит?! Почему на звонки не отвечаешь?!

Бросаю взгляд на экран телефон. Наркун проклятый!

– Извините, тренер, звук был выключен. Полиция докопалась по дороге, больше часа продержали ни за что. Происки конкурентов, не иначе.

– Ага, точно. Самого нашего сильного бойца решили вывести из строя.

Ребята посмеиваются – наверняка считают, что я просто развлекался с какой-нибудь девчонкой. Тренер, судя по следующим словам, думает так же.

– Орлов, я всё понимаю, Горчакова – девица видная. Но, может, вы пообжимаетесь после соревнований? Дело важное так-то!

– Извините, Вячеслав Наумович, – снова извиняюсь я и мысленно костерю сам себя за это. Два извинения перед низшим за минуту! Джерлак, ты что, с ума сошёл?! Возьми себя в руки! – Девушки, что с них возьмёшь? Переживает.

Товарищи по команде снова фыркают. За последнее время только ленивый не заметил, что Горчакова ходит за мной, как хвост, хоть я и просил её не демонстрировать на людях свою привязанность. Но у суккуба от почти случившейся близости со мной, кажется, почти сорвало крышу. Теперь Маруся использует каждый удобный случай, чтобы оказаться рядом.

Это не нравится другим девчонкам, положившим на меня глаз – тем же рыжим, например, или Назаровой, которая так и не оставляет попыток пригласить меня куда-нибудь после школы или сесть рядом в столовой.

Вспомнив о них, снова оборачиваюсь на трибуны и усмехаюсь – Лия и Лиля, кажется, готовы прожечь в Горчаковой дыру своими взглядами, а Назарова, одетая сегодня в короткий топ и чулочки в сеточку, и вовсе едва не скрипит зубами.

Усмехаюсь. Женщины…

В последнее время мне совсем не хватает кружалы, чтобы… Сбрасывать напряжение. Как бы я ни выкладывался, сколько бы ни медитировал – темперамент берёт своё, и я всё чаще и чаще думаю о том, как бы затащить какую-нибудь красотку к себе в койку. Проблема в том, что я совсем не хочу терять накопленный эфир и открытое истинное умение.

Надо с этим срочно что-то решать… Но не сейчас. Сейчас главное – соревнования!

Я успеваю как раз к началу жеребьёвки, и через десять минут мы все узнаём своих соперников. Как ни удивительно – нам в противники как раз достаётся сорок четвёртая школа…

Правила стандартные для полуфинала – шесть основных бойцов с нашей стороны и шесть с их. Сражаются сразу всеми силами, и физически, и стихиями, и духом, и призывом, без ограничений, пока есть замены и пока не остаётся только один. Боец какой школы окажется единственным победителем – та команда и выходит в финал. Тут нет никаких очков, в отличие от одной шестнадцатой, одной восьмой и четвертьфинала – только чистая сила и умения.

На другой стороне поля будут сражаться команды пятидесятого лицея и тринадцатой школы, и до них мне дела нет. А вот мы выходим против сорок четвёртой.

Первый бой – и тут же победа за нами. Маша Кандагарова, мускулистая девчонка из нашей команды (но с очень аппетитной фигуркой, стоит заметить), разносит свою соперницу в пух и прах за пару минут. Той не помогают магия льда и круглые духовные щиты – их Кандагарова просто ломает своими духовными когтями.

Но проигрывает в следующей схватке долговязому пареньку с залысинами – он владеет какой-то странной магией духа и вызывает длинные струны. Машу выносят из восьмиугольника с порезанным лицом…

– Неслыханная жестокость! – вопит комментатор. – Это всё-таки девушка! Был бы ты настоящим мужчи… Кхм, простите, дамы и господа, я просто искренне переживаю за мадемуазель Кандагарову.

Люди на трибунах ревут, схватки продолжаются. Вскоре из каждой команды выбывают по пять человек – по трое основных и по две замены. Пока мы идём зеркально – но ровно до того момента, когда на арену выходит Ратмиров, занюхавший допинга.

Проклятье, полиция не успела приехать!

– Гриша, давай, идёшь ты, – командует тренер.

Соколов ухмыляется, хрустит костяшками и даёт мне пять.

– Осторожней там, Сокол, – напутствую я товарища, – не нравится мне этот тип.

– Тю, Орлов, не оскорбляй меня! – усмехается Гриша. – Разнесу его как щегла!

Как же он ошибается… Пропитанный стимулятором Ратмиров рвётся в бой, едва заслышав свисток арбитра, и не даёт Соколову даже выдохнуть как следует.

Град ударов обрушивается на силовой доспех Гриши. Тот вызывает две молнии, перехватывает их, как мечи, и пытается контратаковать, но накачанный допингом Ратмиров вырывает одну из молний под общий вздох стадиона и наотмашь бьёт Соколова по лицу его же оружием. Раз, другой, третий – и силовой шлем Гриши раскалывается.

Он едва успевает восстановить его – и получает ещё один удар. Ещё бы секунда – и голова моего товарища по команде оказалась бы пробита…

Ратмиров тоже владеет магией огня. Его руки, не переставая, полыхают по самый локоть, и даже из глаз вырываются языки пламени.

– Вот это ярость! – кричит комментатор. – Вы только посмотрите, как сражаются ребята из сорок четвёртой и семьдесят седьмого! Словно герои древности!

Большие экраны по периметру стадиона одновременно начинают показывать эту схватку.

Григорий двигается на пределе своих возможностей. Он уворачивается, бьёт Ратмирова при каждом удобном случае, но доспех Руслана, усиленный порошком Радищева, спокойно выдерживает эти удары.

Противник Соколова ревёт, не переставая, из его рук раз за разом вырывается сильное пламя, и в какой-то момент Гриша вскрикивает. Его доспех лопается, парня буквально сносит огненный поток и припечатывает к силовому барьеру.

Ратмиров и не думает останавливаться – он жжёт Соколова секунда за секундой, и только вмешательство Магистра-арбитра, вызывающего сильнейший снежный буран в восьмиугольнике, останавливает бой.

Сильно обгоревшего Соколова выносят целители, а Ратмиров, как ни в чём не бывало, выходит с арены и победоносно вскидывает руку.

Этот бой сильно деморализует нашу команду – следующий поединок Руслан выигрывает почти голыми руками. Один из близнецов Каратаевых проигрывает схватку меньше чем за минуту – он слишком сильно боится Руслана, и я это чувствую…

– Вячеслав Наумович, – я подхожу к тренеру, – выпустите следующим меня.

– Ты что, Орлов, с дуба рухнул?! – возмущается он. – Ты хоть видел, как этот Ратмиров Соколова положил?! А ведь ты проигрываешь Грише три схватки из пяти! Они этого амбала будут выпускать против всех, пока у него силы не кончатся! А они у него не кончатся, в общем, я-то уж вижу!

Так, ясно. Сказать правду я не могу – значит, надо действовать привычным методом.

Прикрываю глаза на секунду, касаюсь внешнего круга первого истинного умения, зачерпываю чуть-чуть эфира, обращаю его в уверенность – и направляю на тренера.

– Вячеслав Наумович, я смогу его победить. Я быстрый, а ему недостаёт скорости. Поверьте, я его сделаю.

Взор мужчины слегка затуманивается, он медленно кивает.

– Что ж… Хорошо, Орлов… Выйдешь следующим…

Блеск! Ну держись, наркоман несчастный… Посмотрим, как ты справишься со мной.

– Толя! – тренер обращается к нашему второму «танку». – Посиди пока. Вместо тебя пойдёт Демид.

– Вы что, шутите?! – возмущается Толик Вязовский, вторая «звезда» нашей команды. – Его же по стенке размажут! Дём, без обид.

– Да всё нормально, – я хлопаю его по плечу, – не переживай. У меня есть тактика. И я буду её придерживаться.

Команда, судя по их лицам, не понимает такой странной замены. Пусть я и развился за последние недели довольно сильно – но после того, что показал в восьмиугольнике Ратмиров, никто не верит, что я смогу его завалить.

Что ж… Тем приятнее будет их всех удивить.

– А вот и тот самый новичок семьдесят седьмого лицея, о котором я упоминал! М-да, признаться, парнишка… Простите, Демид Орлов… не выглядит серьёзным соперником для этого огненного страшилы! Но, не будем загадывать, по всей видимости, тренер команды знает, кого выставлять против такого опасного бойца!

Я усмехаюсь словам комментатора и захожу в восьмиугольник. Ратмиров уже там – смотрит на меня исподлобья, глаза налиты кровью, рот оскален в жуткой ухмылке, вспотевшие чёрные волосы в беспорядке.

Брр! Вот кто настоящий выходец из Преисподней! Парень на голову выше меня и в полтора раза шире в плечах, и на его фоне, должно быть, я выгляжу смешно…

– Бой!

Руслан срывается с места. Он очень быстр и без «ускорения», что удивительно при такой-то комплекции… Он мигом оказывается рядом и пытается пробить мне в грудь, но я уворачиваюсь и в ответ несколько раз хлещу его своим огненным лассо.

Оно оставляет на силовом доспехе Ратмирова тусклые следы, но пробить накачанный энергией щит не может, и я едва не огребаю за свою нерасторопность.

Руслан с разворота бьёт в меня веером огня. Поток настолько сильный, что меня отбрасывает к границам арены. Щит выдерживает, но за пламенем я ничего не вижу и едва не пропускаю новый удар.

Кулак здоровяка прилетает в стенку восьмиугольника. Слышится гулкое «Бом-м», по ней расходятся помехи.

Наркун проклятый, да что же такое он сожрал!

Следующая минута почти не откладывается у меня в памяти. Я двигаюсь на пределе возможностей, стараясь не пропустить удары колоссальной силы. Руслан в свою очередь даже не устаёт – он двигается быстро и яростно и норовит подобраться ко мне поближе.

В какой-то момент мы оказываемся довольно далеко друг от друга – и одновременно бьём пламенем.

Внутри восьмиугольника слышится только рёв столкнувшихся потоков огня. Колдовское пламя давит друг на друга, переплетается, взмывает ввысь и раскаляет температуру вокруг нас на десятки градусов. Мне тяжело противостоять этому огнемёту, и я закручиваю огненный поток, заставляя его уйти в небо.

Так, пора включаться в бой по-настоящему… Есть у меня пара козырей…

Я ускоряюсь, подныриваю под очередной удар Ратмирова и, используя вес его тела и инерцию, опрокидываю парня. Скорость, с которой я двигаюсь, настолько высока, что его несколько раз перекручивает в воздухе и здоровяк с размаху впечатывается в маты.

По стадиону проносится восхищённый вздох. Я улыбаюсь, чувствуя, как наполняюсь эфиром, но в следующий миг едва успеваю отскочить. Руслан и не думает останавливаться, он почти мгновенно встаёт, прыгает мне в ноги и грабастает за них. Встать до конца не успевает – и я решаю воспользоваться этим.

Приходится снова ускориться и, оказавшись сбоку, я прописываю ему с ноги прямо в лицо. Раз, другой, третий! Скорость, с которой я это делаю, позволила бы мне снести на хрен голову этого «допинг»-спортсмена, но его доспех выдерживает!

Не теряя времени, я вновь вызываю лассо, захлёстываю его вокруг шеи противника, рассчитывая прожечь долбаный силовой щит – но…

Всё идёт не так.

Вытянув руку за шею, Ратмиров хватает моё заклинание своими полыхающими руками и, развернувшись, дёргает его на себя. Я не успеваю отпустить лассо и лечу навстречу пудовому кулачищу, который одним ударом ломает мой доспех на голове, а заодно и нос.

Уже в который раз…

Боль пронзает лицо, нижняя его часть мгновенно оказывается залита кровью, а зрители голосят. Кто-то от восторга, кто-то – от ужаса… Следом я получаю пару ударов в корпус – и после них остатки силового доспеха рассыпаются, а я вновь отлетаю к границам восьмиугольника.

Так, пора кончать это представление… А то я что-то заигрался…

Вижу, как ко мне несётся Ратмиров, на мгновение прикрываю глаза – и бью в него «ударом страха».

Вот она, мощь эфира. Неважно, какой на тебе доспех, неважно, насколько ты силён и какой стимулятор сожрал… Истинное умение пробьёт все эти преграды.

Страх. Первобытный страх проникает в каждую клеточку тела Ратмирова. Он спотыкается на подшаге, а я только этого и жду. Вскакиваю, оказываюсь рядом, опутываю его ноги своим огненным лассо и что есть сил дёргаю.

Руслан падает на колени. Его глаза полны ужаса, а доспех, ещё несколько секунд такой крепкий, мигает и… Гаснет.

Я про себя только усмехаюсь – вот что значит потерять волю и концентрацию.

Мгновенно оказываюсь рядом с Ратмировым, пинаю его в лицо, заставляя опрокинуться – и решаю, что настал тот самый момент, чтобы попонтоваться.

Вытягиваю руку вбок, вызываю в памяти проекцию Древа Путей и вызываю клинок. Да, Призыв доступен только Практикам – но я ведь не совсем обычный маг…

В ладони появляется рукоять, а ещё через секунду из неё вырастает пламенный клинок. Я направляю его в лицо Руслану.

– Сдаёшься?

Наркун проклятый, почему голос такой хриплый?..

– Сда… Сдаюсь… – бормочет он. – Только… Не убивай…

Рёв трибун заглушает всё – даже мои собственный мысли. В этот же момент комментатор, кажется, объявляет победителя, но я оказываюсь оглушён эфиром, который сотнями, тысячами душ вливается в меня.

Восхищение, наркун паршивый! Осязаемое восхищение!

Я выхожу из восьмиугольника, вскидываю меч, и рядом тут же оказывается моя команда. Меня хлопают по плечам, спине, что-то кричат. Тренер с безумным взглядом пытается что-то спросить, целители пытаются прорваться через ребят и привести в порядок мой нос – но всё это неважно.

Я прикрываю глаза и вижу круг Азраила. Вижу, как на нём проявляется второе истинное умение!

О, как же долго я этого ждал!

– Внимание! Просим всех участников соревнований оставаться на своих местах!

Не закончив разглядывать новый чарм, я открываю глаза – и вижу, как из-под трибун на поле сразу с нескольких сторон выходят люди в полицейской форме. Краем глаза замечаю, как несколько сотрудников правопорядка подходят к Радищеву и Михайлову и куда-то их уводят.

Вот и кавалерия, наркун их забери… Как всегда – «вовремя»…

Мысленно убираю с ладони круг Азраила, чтобы не привлекать внимания, и… Понимаю, что он никуда не исчезает!

Как, чёрт побери, это понимать?!

Глава 15

– Дорогие зрители, вынуждены сообщить, что после взятых допинг-проб команда сорок четвёртой школы оказывается дисквалифицирована и далее не участвует в соревнованиях. В финал городских соревнований по кружале среди школ и лицеев Петербурга выходят команды семьдесят седьмого и пятидесятого лицеев! А тринадцатая школа занимает почётное третье место!

Слова комментатора заглушает рёв, свист и крики толпы, собравшейся на стадионе.

Что тут скажешь – я знатно подставляю Радищева и ребят из сорок четвёртой школы. Пусть виноват среди них всего один – пускай идут на хрен всем скопом. Как там говорится в каком-то старом фильме? «Один за всех, и все за одного»?

Ну вот, благодаря одному идиоту я и убираю конкурентов, которых даже до конца не пришлось побеждать в не самой честной борьбе.

Всех участников соревнований задерживают на поле почти на два часа – пока у каждого из нас берут пробу на допинг. К счастью, кроме Ратмирова никто не использовал запрещённые вещества, так что вскоре всех отпускают.

Кроме Радищева, разумеется – его под белы рученьки уводят полицейские и отправляют в отделение. Не думаю, что Диме грозит что-то серьёзное – отец наверняка его отмажет, но в очередной раз щёлкнуть прилизанного придурка по носу приятно.

Молодец Горчакова, исполнила мои указания в точности!

Едва вспоминаю о демонессе, как от неё приходит сообщение:

«Привет. Всё прошло как надо. Кстати, я выяснила, в чём дело с этим допингом».

«И в чём же?»

«В ставках».

Я ухмыляюсь. О том, что в преддверии полуфинала и финала на разные команды ставили деньги, я слышал конечно же. Для меня суммы там были смешными, так что сам я не участвовал, но знал, что среди учащихся школ и лицеев это была весьма популярная забава.

«Радищев поставил против нас?»

«И немало, как я слышала».

«Ну и флаг ему в руки, придурку. Пусть теперь разгребает дерьмо лопатой».

Но, несмотря на хорошее настроение, кучу полученного эфира, новое истинное умение и победу в полуфинале, меня куда сильнее волнует неожиданно возникшая проблема.

Метка Азраила с правой руки так никуда и не исчезает… Почему, наркун паршивый, почему?! Неужели потому, что за очень короткое время в меня влилась масса эфира? И если так – как долго метка продержится на руке? Исчезнет сама или останется?..

Приходится какое-то время прятать её за сжатым кулаком, а затем я вытаскиваю из сумки целителя пару перчаток и надеваю одну из них. К счастью, во всеобщей суматохе никто не замечает этого, а если и замечает – не спешит спрашивать, зачем я нацепил резиновую защиту для рук.

Мой нос быстро приводят в порядок (уже в который раз), обрабатывают синяки и ссадины, и лишь затем отпускают домой. Витя и Лика, тоже присутствовавшие на соревнованиях, уже ждут на парковке, как и постоянный охранник сестры. Оказавшись в машине, я снова и снова пытаюсь незаметно «стереть» метку с руки – но у меня ничего не выходит…

Наркун паршивый, да как же так! И ведь совершенно непонятно, в чём дело… Раньше я без проблем скрывал её, когда это требовалось… А теперь – как отрезало!

Достаю телефон и хочу написать Горчаковой – но не решаюсь. Кручу в руках старенький аппарат и думаю о том, насколько легко отследить меня по нему. Насколько легко взломать и получить доступ к разговорам и перепискам…

Не так ли на меня выходили Михайловы? Вполне возможно…

Решив не рисковать, отключаю трубу и сосредотачиваюсь на разговоре с сестрой. Её голос и слова немного меня успокаивают, и когда мы приезжаем в родовой особняк, я снова мыслю рационально.

Есть проблема – надо её решать…

* * *

Парнишка молодой – лет двадцать, не больше. Стильная, но растрёпанная причёска, белоснежная рубаха с высоким воротником, который забрызган кровью, тёмный пиджак, простые синие джинсы.

И совершенно безумные глаза.

Молодой человек зажат в угол какого-то полуразрушенного помещения – упирается руками в стены и дико скалится.

– Первый, вижу цель!

– Фр-р-раааа!

Парень бросается вперёд, из его рта хлещет какая-то чёрная слизь. Руками и ногами он оплетает человека в военной форме с оружием в руках, которым тот даже не успевает воспользоваться, – и начинает рвать шею бойца зубами.

– Снимите его, снимите!

Слышится треск выстрелов, пули выбивают из стен куски штукатурки, а из вояки и набросившегося на него парня – фонтанчики крови. Открывшие огонь люди нисколько не жалеют товарища, и он мгновенно оседает на пол, а вот накинувшемуся на него «стиляге» будто бы всё равно – он откатывается в сторону, на его руке вспыхивает кровавый круг.

Парень ускоряется, превращается в размытое пятно. Второй боец, попавшийся ему на пути, подлетает на пару с лишним метров вверх, бьётся о потолок и с отвратительным хрустом приземляется головой вниз. Ещё в одного из вытянутой руки парня бьют какие-то кровавые полосы, прошибая его насквозь, а затем разрывая на десятки частей. С третьим парень оказывается рядом и ударом одной руки практически сносит ему голову вместе со шлемом…

– Отходим, отходим! Нужно перегруппироваться!

«Стиляга» рычит нечеловеческим рыком, у него на лице проступают вены, заполненные чем-то чёрным, он рвётся к выходу из помещения и в следующий миг будто натыкается на невидимую стену света.

Из дверного проёма в него бьёт ослепительное белое пламя. Жар настолько силён, что вокруг заклинания преломляется воздух, но это не огонь. Это чистая, незамутнённая энергия. Она отбрасывает парня, но он тут же бросается к окну, прыгает в него с разбегу…

И не долетает до рамы, зависнув прямо в воздухе.

В помещение входит высокий, абсолютно лысый мужчина в белоснежной хламиде (или плаще, это как посмотреть). Его правая рука вытянута, будто удерживает «стилягу», а по лицу скатываются капельки пота.

Вокруг человека в белом плаще будто раскрывается светящийся ореол…

Он подходит ко всё ещё висящему в воздухе человеку, протягивает вперёд вторую руку и кладёт её на лоб парня.

Тот мгновенно начинает орать. Из-под пальцев «белоплащника» валит пар, из глазниц стиляги бьёт белый свет. Ещё пара мгновений – и из ушей и носа молодого человека начинает литься кровь.

Лысый отнимает руку от обожжённого до костей лица парня, хватает его за запястье и разворачивает к себе. Несколько секунд смотрит на метку Азраила и… Резким движением отрывает кисть.

«Стиляга» орёт как резаный. «Белоплащник» начинает читать какую-то молитву или заклинание, снова возвращает руки на лицо несчастного. Тот всё ещё висит в воздухе и полностью обездвижен, но будь у него возможность – он бы бился в конвульсиях…

Несколько секунд – и голова парня взрывается, заляпывая белоснежные одежды лысого кровью и мозгами. Тот опускает руки, и тело падает на землю.

– Этот тоже не выдержал, – говорит лысый, разворачивается и выходит из помещения.

Ставлю видео со стрёмным названием «Демоны среди нас! Метка ада на руке!» на паузу и откидываюсь на спинку кресла. М-да… Жестокие ребята, этот Орден Чистоты… Похоже, тупым демонам-низшим от них пощады ждать не приходится. И пусть я совсем другой – долго скрывать выжженный на руке круг Азраила не получится.

Горчакова не зря прячет метку на своей руке, как и мои бывшие генералы и жёны. Да и я сам, если уж на то пошло… Очевидно, что с теми, у кого её находят, разговор в этом мире короткий – это подтвердил недолгий поиск в интернете и официальный сайт Ордена Чистоты. На нём первым же признаком одержимости была указана «дьявольская метка на правой руке» и приведён схематичный рисунок круга Азраила…

И что же мне теперь делать?

Можно всё время носить перчатки, но рано или поздно кто-то обратит на это внимание. Или я сам устану постоянно держать этот момент под контролем, ослаблю бдительность, и кто-то увидит магическую метку, которой нет ни у кого другого в этом мире… Ни у кого – кроме демонов, вселившихся в человеческие тела…

А потом это очень быстро дойдёт до Ордена.

Сколько времени потребуется «белоплащникам», чтобы выбить разрешение на мою проверку? Потребуется ли оно им? Судя по тому, что рассказала Горчакова, и тому, что я нарыл в сети, эти ребята были настоящими фанатиками – безбашенными, временами даже жестокими. Пока что их ограничивали законы современных анклавов, но с каждым годом из разрывов в мир людей пробиралось всё больше демонических сущностей. Они занимали всё больше людских тел, и Орден набирал всё большую силу.

Рано или поздно они доберутся до кого-нибудь из аристократов, и тогда…

Короче говоря, лучше не быть в числе первых, на кого они обратят внимание. А значит – требовалось как можно скорее скрыть метку Азраила, невесть почему переставшую исчезать по моей команде…

Когда-то давно мне уже приходилось это делать – но не потому, что метка не желала исчезать, а потому, что я просто не умел влиять на неё мысленно… Эх, вот были времена… Когда Преисподней правил сам Люцифер, а я был никем и только начинал карабкаться по длинной лестнице демонической иерархии… И чтобы никто из моих «сотоварищей» и конкурентов не знал, какими способностями я владею, приходилось готовить зелье из крови баргестов-падальщиков и регулярно его принимать.

На какое-то время это «стирало» метку Азраила.

По идее – можно бы сделать так и сейчас, но… Конечно же, имелись эти дурацкие «но». Если отыскать некоторые компоненты зелья типа волчьей ягоды или толчёных костей покойника-низшего было несложно, то найти баргеста казалось просто нереальной задачей.

Да, я видел десятки таких на видеозаписях с прорывов. Но попасть к разломам, да ещё и в самое ближайшее время… Что-то мне подсказывало, что сделать это будет невозможно, даже если я задействую все связи Горчаковой.

Во-первых – это далеко. Ближайший разлом находится в пустыне Кызылкум, а это тысячи километров отсюда.

Да даже если и не принимать во внимание такое колоссальное расстояние и представить, что я полечу на самолёте в дебри Казахстана… Кто пустит меня к разрыву? Вокруг них располагается совершенно закрытая территория, находиться на которой имеют право только лучшие из лучших – «защитники человечества от демонов»…

Даже если предположить, что каким-то чудом я там окажусь – надо ждать следующего прорыва тварей из Преисподней, надеяться, что в нём засветятся баргесты. И самое главное – нужно как-то получить их кровь.

Сомнительно, что всё это возможно и не вызовет никаких вопросов у окружающих…

Может, выдать себя за уникума, вундеркинда, способного разработать вакцину от… Да нет, это полный бред…

По идее, у меня была одна мысль, благодаря которой всё могло получиться, и для неё даже хватало моих знаний, накопленных за несколько веков жизни в Преисподней, но… Мысль эта была настолько опасной, настолько безрассудной и могла обернуться такими проблемами, что пока я решил на ней не останавливаться.

Незачем пороть горячку. Никто не кусает меня за зад, и время на подумать ещё имеется. Его немного – но оно есть.

Вместо того чтобы паниковать, я позвонил Горчаковой и назначил ей встречу. После всех параноидальных мыслей и этого видео с «белоплащником» не решился прямо говорить о происходящем по телефону или делать это в тексте, и личный разговор теперь казался самым разумным решением.

Нужно было обсудить произошедшее с демонессой – быть может, она уже сталкивалась с таким? Или что-то слышала?.. Факт – информацию нужно было черпать изо всех источников, и я не собирался оставаться в неведении или строить пустые предположения.

Из-за всего происходящего, из-за этой, возникшей неожиданно, проблемы я даже на несколько часов отложил любование своим вторым истинным умением. Но теперь, поняв, что в ближайшие часы и даже дни этот вопрос мне не закрыть, решил наконец изучить столь важный момент. Всё равно пока что я не знал, исчезнет ли метка сама, или нет. К тому же, если нет – у меня на руках всё равно не было нужных ингредиентов для создания зелья. И не факт, что они появятся в самое ближайшее время – так что я принимаю решение сконцентрироваться на том, что могу контролировать прямо сейчас.

Запершись в комнате, снова проваливаюсь в лёгкий транс и вызываю перед собой круг Азраила. Он вспыхивает светло-жёлтым светом, по орнаменту пробегают искры, и я наконец разглядываю второй чарм и читаю буквы древнего алфавита, складывающиеся в привычные слова.

«Последователь Азраила, теперь тебе доступно Совмещение. Спрятать оружие в украшение, создать тайник из ничего или запереть душу в предмет теперь не является проблемой. Соединяй потоками эфира то, что хочешь совместить, и получишь нечто новое…»

Вокруг чарма, как и в случае с первым истинным умением, появляется мутный кружок. Второй уровень Совмещения, но что он собой представляет, я пока не знаю.

Зато то, что известно, вызывает у меня неподдельный интерес! Это ведь настоящая золотая жила! Можно делать почти всё, что душе угодно – прятать оружие в украшения, как указано в описании, создавать опасные ловушки, бездонные тайники в перстнях… С помощью «Совмещения» можно обойти любой металлоискатель, любое ограничение на что угодно – хватило бы фантазии и эфира!

Интересно, а с живыми существами это работает?

Увлёкшись, я провожу за экспериментами целый день. С «неодушевлёнными» предметами получается работать без проблем. Я прячу в ручку нож, а в резинку для волос – моток верёвки в пятьдесят метров длиной. Старые, сломанные механические часы теперь скрывают не менее старую тумбочку, найденную на чердаке. А несколько ножей превращаются в зубочистки.

Для того чтобы вернуть предмету истинный облик, достаточно небольшого воздействия эфиром – моего личного, разумеется. Только тот, кто практикует «Совмещение», может управлять созданными им же предметами, и это большой плюс. Либо нужно «запрограммировать» предмет на какую-нибудь команду – на каплю крови, которой нужно смазать предмет, разорванный волос или ещё что-то подобное.

Но куда больше меня интересует возможность совмещать живые организмы…

Я начинаю с простого – и прячу в отрезок верёвки червяка, найденного в саду. Затем отправляю Виктора в зоомагазин и велю привезти оттуда нескольких животных – крысу, черепаху, попугая.

Эксперименты с ними тоже проходят удачно – черепашка превращается в пресс-папье, попугай в новогоднюю игрушку, а крыса в подушечку для иголок. Эфира на превращение живых существ уходит больше, чем на простые предметы, но в принципе немного на таких небольших созданий. Тем более что теперь у меня куда больше истинной энергии, чем раньше, и восстанавливается она куда быстрее.

Куда больше меня волнует вопрос, сколько живое существо продержится в неодушевлённом предмете? Чтобы это проверить, я оставляю всех трёх существ в виде безделушек у себя в комнате и решаю проверить через несколько дней. Если останутся живы, значит им не требуется питание. А если умрут… Что ж, тогда и буду думать, для чего мне вообще нужно это умение…

Всё это отвлекает меня от мрачных мыслей о метке и увлекает настолько, что я не замечаю, как наступает вечер. Выдёргивает из размышлений и экспериментов меня топот женских ножек в коридоре и короткие всхлипы за стеной.

Наркун паршивый, что там ещё происходит?!

Натянув перчатку на руку, я убираю «совмещённые» вещи в коробку и запихиваю под кровать и только после этого выхожу в коридор. Подойдя к двери комнаты Лики, слышу, что она плачет.

Несколько раз ударяю костяшками пальцев в дверь.

– Можно?

Никакого ответа, только всхлипы становятся тише. Дурочка, неужели думает, что я ничего не услышу?

– Я захожу, – предупреждаю на всякий случай и толкаю дверь. Заперта на засов… – Лика, открой.

Несколько секунд, и за дверью слышится какое-то шуршание, а затем она приотворяется. Я вхожу в комнату и вижу в полумраке зарёванную сестру. Она возвращается на кровать и закутывается одеялом, почти скрыв лицо.

– Ну и что случилось?

– Ничего…

– Лика, перестань, – хмурюсь я, – давай обойдёмся без уговоров. Просто скажи, что случилось – и я постараюсь решить эту проблему.

Она резко сдёргивает одеяло с головы и выпячивает подбородок. Я только присвистываю – под глазом сестры красуется здоровенный фингал.

Глава 16

– Кто это тебя?

– Неважно…

– Лика! – я добавляю в голос немного власти. – Скажи, и я разберусь с этим! Это произошло в школе?

– Если я расскажу, кто это сделал, мне только хуже будет, Дём…

– Это они тебе так сказали? – усмехаюсь я. – Не переживай, дурёха. Пара сломанных носов и пальцев, и тебя больше никто не тронет.

– Ты что, будешь ломать пальцы девочкам?! – ужасается сестра.

– О, я уже знаю, что это девочки! – я шутливо поднимаю палец вверх. Лика слегка улыбается. – А ты чего, не защищалась? Ты ведь тоже практикуешь колдовство? Точно знаю, что доспех умеешь вызвать и несколько воздушных заклинаний знаешь…

– Они… Они сказали, что если попробую защищаться – превратят мою жизнь в ад!..

Эх ты, бедняжка… Не знаешь ты, что такое настоящий ад!

– Ничего бы они с тобой не сделали такого, за что их могут посадить, Лика… Просто психологически продавили. А ты и поверила. Повторяю вопрос – это случилось в школе?

– Ага… Я сегодня во вторую смену, после твоих соревнований и обеда сразу поехала туда, и…

– Ну ты сама посуди, сестрёнка – кто в здравом уме в школе будет наносить тебе тяжкие повреждения? Это же может всплыть, и тогда выговором и отчислением не отделаться, можно загреметь в колонию для малолетних. Тебя просто запугали, а фингал… Фингал это фигня. Есть такая штука, называется, кажется, бадяга… ей простолюдины пользуются. Намажешь, и за сутки синяк почти исчезнет, а потом скроешь тоналкой, и всё будет в порядке, обещаю.

– Спасибо, братик…

– Но разобраться с обидчиками надо. И этим займусь я. Напугаю придурков, и они больше никогда тебя не тронут, обещаю. Сколько их было?

– Четверо.

– Вот твари! – я скриплю зубами. Вчетвером на такую хрупкую девчонку! Поубиваю сук!.. Так, стоп-стоп-стоп… Джерлак, главное помни – никаких убийств… Да и калечить, наверное, не стоит… За такое и правда можно поплатиться.

– Дворяне?

– Двое. И две простолюдинки.

– Ясно. Из-за чего у вас вообще всё началось?

– Из-за…

– Да говори уже, не бойся.

– Из-за тебя.

– В смысле?! – мне даже не приходится играть удивление.

– Самая главная сучка, – Лика произносит это слово, как мне кажется, со страхом, и это заставляет улыбнуться. Ну до чего же она милая! – Это сестра того парня, которого ты одолел сегодня утром. Ратмирова.

– Ты серьёзно? – В памяти неожиданно всплывает, что Лика учится в сорок четвёртой школе, и я только усмехаюсь про себя. Вот так совпадение!

– Ага. Сказала, что теперь я буду испытывать то, что испытал её брат. Постоянное унижение.

– М-да… Ну что ж, я был прав – с этим придётся разобраться, иначе они тебе жизни не дадут, сестрёнка.

– Да я уж поняла…

– Деньги забирали?

– Нет, у меня же налички не было… Но сказали, чтобы до завтра я перевела им десять тысяч…

Ну, это неудивительно. Почему-то я не удивлён, что мерзкие низшие первым делом пытаются извлечь мелкую выгоду даже из такого события.

– Ладно, Лика, ты не переживай. Спокойно ложись спать, а завтра я поеду в школу с тобой. И мы разберёмся с этими овцами, обещаю.

– Ладно. Только Дём… Папе не говори, пожалуйста. Это ты такой рассудительный, а ему же крышу снести может… Ещё запьёт заново…

– Не буду, – обещаю я и выхожу из комнаты сестры.

Наутро, как и обещал, еду с Ликой в её школу. В этот раз не решаюсь надевать перчатки. За окном – плюс двадцать семь градусов, и пусть для меня, прожившего несколько сотен лет в Преисподней, это кажется весьма прохладной погодой, привлекать излишнее внимание совершенно не хочется. Ну кто в такую жару носит кожаные перчатки?

Вместо этого обматываю руку толстым слоем бинта. С такой «маскировкой» всегда можно сказать, что только-только порезался и не успел добраться до целителей, хотя долго, конечно, так не проходишь…

На свой лицей уже привычно забиваю – давно понял, что не выгонят, если не вести себя как полный кретин и выполнять минимальную норму по учёбе. А теперь я ещё и выдающийся спортсмен, так что переживать не о чем.

Это учебное заведение в корне отличается от моего. Обычное кирпичное четырёхэтажное здание с мрачными решётками на окнах первого этажа, дешёвыми стеклопакетами на остальных, полупустым двором и старым футбольным полем, на котором трава давно вытоптана. Рядом с ним – старые облезлые трибуны, за которыми густая растительность.

Идеальное место чтобы никто нас не увидел…

– Есть номер этой сучки? – спрашиваю я сестру.

– Ага.

– Пиши ей. Скажи, что ждёшь за трибунами и деньги привезла наличкой.

– Дём, ты уверен?..

– Всё будет хорошо, малышка, не беспокойся.

Лика кивает, достаёт смартфон и быстро набирает сообщение. Вскоре на экране высвечивается ответ:

«Идём, жди».

– Ну и что теперь?

– Я – жду этих тварей, – усмехаюсь, а ты… Пожалуй, иди в класс, сейчас звонок уже прозвенит.

– Ну уж нет! – сестрица упирает руки в бока и грозно смотрит на меня, – Достаточно и того, что я сама не смогла решить свои проблемы! Хочу посмотреть, как ты их накажешь!

Вот ведь! Какая… маленькая злючка! Про себя, впрочем, я только улыбаюсь. Ярость в глазах Лики мне нравится. Кто знает, может, из неё ещё выйдет толк?..

Обидчики сестры появляются через несколько минут. Четыре девицы – две долговязые, с лошадиными лицами, и по потасканной одежде сразу видно, что простолюдинки. Ещё две явно пытались одеться помоднее, но больше похожи на дешёвых проституток – блестящие юбки, рваные футболки, слишком броский макияж.

Одна повыше, с розовыми волосами и широким лицом, внешне очень напоминает Ратмирова. Явно это она его сестра. Вторая – её «главная подружка», низкорослая, с редкими мышиными волосами и с брекетами на зубах. Она нетерпеливо подпрыгивает, пока идёт за товаркой.

А вот следом за девчонками появляется ещё кое-кто, и я довольно скалюсь.

Ну на-а-адо же! Ратмиров, собственной персоной, и ещё парочка коренастых и мускулистых парней – видимо, его свита. Они важно вышагивают сразу за девчонками, держат в зубах зажженные сигареты.

Увидев меня, девчонки сбивают свою важную походку. Впрочем, как и парни – они притормаживают, и Руслан, расталкивая их плечами, выходит вперёд.

– Ну привет, – спокойно здороваюсь я и демонстративным щелчком высекаю из пальцев огонь, – не ожидал тебя тут встретить, «танк». Думал, проведёшь ночь в полиции.

Он смотрит на меня и хмурится. От вчерашнего зверя, которым выглядел Ратмиров, не осталось и следа. Синяки под глазами, осунувшееся лицо, растрёпанные волосы, помятая одежда. Возможно, я не так уж и не прав в своей догадке – парень явно провёл не самую приятную ночь в своей жизни.

– У меня хорошие связи. А ты чего тут забыл, Орлов? Перепутал школу? – хриплым голосом спрашивает Руслан, и его дружки нервно посмеиваются. Я даже без истинного умения чувствую, как они меня побаиваются.

Правильно, скоты, правильно. Вам стоит меня бояться…

– Это твоя сестрица кое-что перепутала. Надо думать, раз ты здесь, то в курсе, чем она занимается?

– Ну, допустим.

Этого мне вполне достаточно. Активируя «Ускорение», я почти мгновенно преодолеваю разделяющие нас десять метров и отвешиваю Ратмирову не слишком сильную пощёчину. Но на такой скорости подобный удар легко выворачивает ему челюсть.

Здоровяк на «отходняках» после вчерашнего допинга и не успевает никак отреагировать на нападение. Он падает на землю и начинает тихо выть, его дружки вскрикивают, роняют сигареты и отшатываются, а девчонки взвизгивают и намереваются сбежать.

– Заткнулись все! И стойте на месте! – рявкаю я и уже без «Ускорения» подскакиваю к девице с розовыми волосами, хватаю её за них и наматываю на кулак. – Ты тоже Ратмирова?

– Д-да…

– Смотри внимательно, сука! – жёстко поворачиваю свою пленницу к её брату, который свернулся на земле и держится за лицо. – Больше предупреждать не буду. Вздумаете докопаться до моей сестры ещё раз – и я сделаю с тобой то же самое. А скорее всего, поступлю даже хуже. Уяснила?!

– Д-да!.. – Из её глаз текут слёзы – и от страха, и от боли.

– Надо рассказывать, что будет, если ты вздумаешь повыделываться и решишь, что я сейчас шучу?

– Н-нет…

– Вот и хорошо. Тогда у меня остался один вопрос: кто поставил Лике фингал?

Молчание.

– Кто?!

Простолюдинки, зажавшие себе рты, с ужасом смотрят на сестру Ратмирова. Коротконогая девица с брекетами поднимает трясущийся палец и указывает на неё.

– Она…

– А-а-а!!!

Девчонка орёт от невыносимой (для неё, разумеется) боли, когда я дергаю ее за космы.

– Это чтобы ты запомнила наверняка и не выкидывала глупостей. Вздумаете рассказать кому-нибудь о том, что тут случилось, – я поворачиваюсь к дружкам Ратмирова, – всех переломаю. Для начала…

Отпускаю розоволосую девицу и отхожу к сестре.

– Пошли, малышка, провожу тебя до входа.

Мы выходим из-за трибун и не спеша пересекаем футбольное поле. На улице – отличная погода. Проблема с мелкими обидчиками сестры решена. А пара сломанных пальцев и челюсть резко улучшают моё настроение.

– Всё нормально? – спрашиваю у Лики.

– А? Да, – она выглядит задумчивой. – Только… Дём, не подумай, что я их защищаю, но… Ты так жестоко обошёлся с ними… Мне на секунду даже страшно стало… А если они напишут заявление?..

– Не бойся, дурёха, – я усмехаюсь и приобнимаю сестру за плечи, – ничего они не напишут. Ратмиров и так попал в скандал с допингом, а его сестре придётся признаться, что они вымогали у тебя деньги. Для них обращение в полицию ничем хорошим не закончится. Плюс – они боятся. Это же обычные паршивые наркуны, только стаей могут нападать, а поодиночке…

– Кто?

Я прикусываю язык. Проклятье, Джерлак! Заговорился…

– Видел в каком-то сериале. Мерзкие создания, нападают скопом, а поодиночке ничего не могут. Очень трусливые – один раз дашь таким отпор, и они навсегда это запомнят.

– Наркуны паршивые, – пробует на слух Лика и смеётся, – прикольное ругательство!

Я только морщусь от этого. Ну вот, кажется, словечко из моего прошлого мира теперь привязалось к Лике.

– Спасибо тебе, братик, – возле крыльца сестра меня обнимает. – Не знаю, чтобы я без тебя делала.

– Как-нибудь выкрутилась бы сама, я уверен, – решаю подбодрить её. – Но если произойдёт ещё что-то подобное – ты сразу скажи, ладно? Я всё решу.

– Ага, – улыбается она, – можешь не сомневаться! Ладно, я побегу, и так уже опаздываю! Кстати, – она поднимает подбородок, – я вчера в отцовской аптечке нашла эту бадягу, правда здорово помогает. Правда, вокруг глаза теперь всё жёлтое… Как я выгляжу, нормально?

– Лучше всех, – я легонько щёлкаю её по носу, и сестра, смеясь, забегает в школу.

А я иду к парковке, где меня уже ждёт Витя. Пора ехать в свой лицей, надо хотя бы на пару уроков заскочить, потом посетить магазин на Васильевском острове, и ещё не помешало бы помедитировать хотя бы три-четыре часа…

– Демид Николаевич Орлов?

Оклик застаёт меня у самой машины. Оборачиваюсь – и мгновенно напрягаюсь.

От стоявшего неподалёку массивного белоснежного внедорожника ко мне шагает человек. Очень похожий на того, которого я видел на вчерашней видеозаписи… Совершенно лысый, даже без бровей, светлокожий, в белом плаще (по такой-то жаре!) и такого же цвета брюках, водолазке и ботинках. Навскидку трудно определить его возраст – что-то около тридцати лет, вероятно…

Проклятье, как же не вовремя! И откуда он тут взялся?!

Стараюсь отвечать так, чтобы мой голос звучал ровно.

– Да. А вы?..

– Рокоссовский Александр Евгеньевич. Мастер-вербовщик Ордена Чистоты, – с лёгкой улыбкой представляется он и протягивает мне руку.

Я неловко улыбаюсь и протягиваю свою – забинтованную.

– Добрый день. Прошу, не жмите сильно.

– Оу, – он выглядит удивлённым и легко жмёт мои пальцы. – Серьёзная, должно быть, рана?

– Нет, вовсе нет. Сильный порез, просто не успел заскочить к целителям с утра. У сестры в школе возникли проблемы, пришлось срочно ехать сюда.

– Понимаю, – кивает Рокоссовский.

– Могу я вам чем-то помочь?

– Полагаю, что можете, – улыбается мужчина. – Честно говоря, я рассчитывал поговорить с вами в лицее, но раз так удачно сложились обстоятельства…

– Рассчитывали поговорить? – удивляюсь я. – Хм… Чем же я вызвал интерес Ордена?

Внешне я остаюсь спокойным, но внутри – напрягаюсь, как пружина. Если «белоплащник» решит напасть на меня… Вероятно, я справлюсь с ним, но что тогда делать дальше? Рядом с белым джипом – его вооружённая охрана, кругом прогуливаются люди. Куча свидетелей…

– Я и несколько моих братьев вчера присутствовали на полуфинале по кружале. Мы иногда посещаем такие мероприятия. Присматриваем, так скажем… Определённые таланты.

– Выискиваете новых членов вашей организации? – догадываюсь я.

– Именно так.

– Тогда зря вы приехали в эту школу, господин Рокоссовский. Местные бойцы могут сражаться только с допингом.

– Да, как это ни прискорбно, – вздыхает Александр Евгеньевич. – И именно поэтому я здесь. Мы предлагали господину Ратмирову место в наших рядах после завершения обучения, но… Скажу прямо – методы, которыми он воспользовался на соревнованиях, мы не одобряем. А потому отозвали своё предложение.

– Могу вас понять.

– Но вот вы – совершенно другое дело.

– Простите?

– Ваше выступление, – поясняет «белоплащник», – очень… Показательное, если можно так выразиться. При таком несоответствии весовых категорий и уровне умений вы умудрились победить Ратмирова. Да ещё и накачанного запрещёнными веществами. Я навёл о вас кое-какие справки и заинтересовался. Вы очень поздно открыли в себе таланты, несколько лет они в вас едва теплились. Чуть развитая стихия, и вдруг, за последний месяц – такой взрывной рост. Перескочили с уровня ничего не умеющего Ученика едва ли не до Практика, освоили Стихию, Дух и Призыв, развились физически…

Он окидывает меня оценивающим взглядом, и от этого мне становится не по себе.

Наркун паршивый, мной заинтересовался Орден! И уже «пробивает» меня!

– Если вы наводили справки, то наверняка знаете, почему у меня произошёл «прорыв», – я как можно небрежнее пожимаю плечами и облокачиваюсь на автомобиль. – Те самые годы, пока умения не проявлялись, меня третировала группа одноклассников. В один момент они перешагнули границу, и я испугался за свою жизнь. А после… Поверьте, когда живёшь серой мышью и получаешь возможность стать львом – упускать такой шанс совсем не хочется.

– Прекрасно вас понимаю, – улыбается Рокоссовский, – можно сказать, что я и сам в юности оказался в похожей ситуации.

– Значит, вы меня поймёте.

– И это одна из причин, по которой мы сейчас говорим. Демид, мы бы хотели предложить вам рассмотреть возможность вступить в наши ряды.

Предложение, надо сказать, весьма неожиданное. Хоть я уже и начал догадываться, к чему клонит «белоплащник», но всё же…

– Польщён оказанным доверием, – я слегка склоняю голову, – но…

– Не торопитесь отвечать, – взмахом руки Александр меня прерывает. – Пока что это… Неофициальное предложение. Подумайте до завтра. Посоветуйтесь с родными и учителями. Да и к тому же, прежде чем предложить вам место в Академии чистоты, придётся соблюсти ряд формальностей. Но думаю, шансы у вас высоки.

– Формальностей? – переспрашиваю я.

– Пройти ряд тестов и проверок, – улыбается дознаватель, – умение пользоваться тремя путями Древа, полагаю, вы пройдёте без проблем – я видел вас в деле. Но кроме этого есть ещё кое-какие условия. Видите ли, мы принимаем в академию только тех, в ком уверены. И хоть великий князь пока что не даёт нашей организации права проверять боярские роды на одержимость – кандидатов в Орден это не касается.

– Проверяете на одержимость? – переспрашиваю я, делая вид, что не понял, о чём речь. Но на деле же внутри меня бьётся тревожное чувство.

– Именно. Это несложно и совсем не больно, – продолжает улыбаться Рокоссовский, – обычная формальность, ведь будь вы одержимы демоном, это было бы заметно, уж поверьте. Мы просто убедимся, что в вас нет сущности, проникшей из-за разлома, только и всего.

Я пытаюсь рассмеяться, и надеюсь, что это не выглядит истерично.

– Я видел ролики о вашей работе в сети, Александр Евгеньевич. Не скажу, что это «не больно». Скорее – совсем наоборот.

– Только для тех, кому есть что скрывать. Но вы ведь не из таких?

– Нет, конечно, нет.

– Чудно, – «белоплащник» хлопает в ладоши. – В таком случае, завтра я и мои коллеги заедем к вам домой. Скажем, после уроков в лицее, в четыре часа пополудни? Проведём небольшой ритуал, убедимся, что всё в порядке – и я подготовлю рекомендательные письма.

Наркун паршивый! Он вообще не спрашивает, согласен ли я! Не оставляет выбора! Откажусь – и это вызовет подозрения, я могу оказаться «под колпаком». Соглашусь – и из-за метки меня точно выведут на чистую воду! Это ещё хорошо, что он сейчас не просит снять бинт!

Проклятье, что же делать?! И главное – почему этот «белоплащник» настолько бесцеремонно назначает встречу?

На этот счёт у меня есть одна-единственная мысль, но она мне совершенно не нравится…

– Вы очень настойчивы, – улыбаюсь я и предпринимаю попытку отбиться. – Я ведь даже не уверен, что хочу вступать в ваш Орден. При всём уважении к тому, что он делает, конечно же. Меня больше, знаете ли, привлекает бизнес.

– О, насчёт этого не переживайте! – легко отмахивается Александр. – Даже если вы решите отказаться – ничего страшного. В любом случае, вам будут полезны связи и добрые отношения с нашей организацией, – он покровительственно треплет меня по плечу. – Так мы договорились? Завтра, в шестнадцать ноль-ноль у вас?

– Знаете… Завтра я целый день буду занят, – я не собираюсь прогибаться под такую наглую манеру общения. Я знаю свои права и знаю, что без моего согласия или решения великого князя Орден не может меня проверить. А также знаю, что если соглашусь – у меня может просто не хватить времени на сокрытие метки. А отказавшись… Я привлеку внимание, конечно. И наверняка за мной установят слежку, но… Можно будет побарахтаться, так будут хоть какие-то шансы.

– А когда будете свободны? – продолжает наседать Рокоссовский, но я уже твёрдо принял решение.

– Когда приму решение – хочу ли я в вашу организацию или нет. Простите, не люблю, когда на меня давят. Сейчас и так куча дел – турнир по кружале, выпускные экзамены, новый бизнес отца, в который он меня настоятельно втягивает… Я подумаю и, если приму положительное решение, позвоню в вашу академию. Через неделю-другую.

Александр кисло улыбается, кивает, вежливо открывает мне дверь. Затем ждёт, пока Виктор вырулит на дорогу. Обернувшись, я вижу, как «белоплащник» достаёт из кармана мобильник.

Проклятье! Кажется, я вляпался по самые уши!

Очевидно, что ему нужно меня проверить, и на это есть какие-то причины! Теперь у меня совсем немного времени, чтобы добыть кровь баргеста… А для этого…

Как бы я ни отгонял от себя эту мысль, для этого есть единственная возможность – открыть новый разрыв в Преисподнюю…

* * *

– Магистр Суворов? Добрый день. Да, я только что поговорил с мальчишкой. Нет, не сразу. Не хотел спугнуть, мы ведь не знаем, на что он способен. Да, ваша милость, уверен. Я сам был на тех соревнованиях. Разумеется, я допрашивал Ратмирова всю ночь. Парнишка утверждает, что получил, цитирую, «мощный удар страха» и Орлов заставил его снять силовой доспех. Да, как помните, мы уже встречали такое умение у некоторых демонических сущностей. Хм… Процентов на шестьдесят я уверен. Да. Да. Нет, если не получится – ничего страшного, он подумает, что мы действительно предлагаем ему место. Конечно, слежку установили. Да, магистр, благодарю. Сделаю всё, что от меня зависит.

Глава 17

Многие думают, что их реальность – одна-единственная. Живёт себе низший в своём мирке и живёт, даже не подозревая, что таких мест – великое множество. И из одного из них попасть в другой – очень легко. Если знаешь как, конечно.

Я смотрю на десятерых эвиалов – трёхметровых демонов имперфектов с порванными кожаными крыльями. Они обладают особой кровью, которая поможет открыть портал в Ирреальность. Конечно, можно было использовать и кровь баргестов, она обладала схожими свойствами, но…

Сколько бы их потребовалось, чтобы отправить мою цель в другую реальность? Десятки тысяч? Больше?

Шестеро эвиалов стоят на концах огромной звезды Давида, ещё четверо – в её центре. Символ начертан кровью на скалистой поверхности, и каждый из демонов поливает его тонкой струйкой своей крови из проткнутых кинжалами ладоней. Тягучая красная жидкость бежит по желобкам, заполняя выдолбленный в скале огромный рисунок.

В воздухе висит запах металла и серы, где-то вдалеке, на горизонте, в чёрных облаках полыхают красные молнии…

– Мой господин, – Абаддон стоит рядом со мной, – вы уверены, что всё получится?

– Уверен. Записи Иоанна Богослова – самое ценное, что нам удалось получить во время последнего сражения с Небесной ратью. Там чётко сказано, что наш повелитель – на самом деле бывший белокрылый.

– В голове не укладывается…

– Не у тебя одного, Первый, не у тебя одного… Но это правда. Как только мы это узнали – многое в его поведении стало понятно. Вы все готовы?

– Да, господин.

– Отлично. Когда он появится, мне будет нужен весь ваш эфир.

ВЕСЬ! – повторяю я. – Иначе у нас ничего не выйдет. Люцифер и дальше продолжит разрушать наш мир, открывая порталы в Светлые сады. Он и дальше продолжит жертвовать тысячами наших братьев ради своих целей, и рано или поздно мы с тобой тоже погибнем. Сейчас он даже не подозревает об измене, поэтому нам не придётся с ним сражаться. И это – единственный шанс от него избавиться. Ты это понимаешь, Абаддон?

– Да.

– Тогда, надеюсь, ты не допустишь ошибки. Как и все остальные. Без вас вся эта затея бессмысленна.

Кровавый рисунок наконец наполняют кровью. Эвиалы встают на колени, а я обхожу вокруг звезды, посыпая её контур нужной смесью, состоящей из тринадцати ингредиентов.

А когда заканчиваю, четверо эвиалов в центре звезды синхронно перерезают себе запястья и ложатся на землю. Их кровь пропитывает скалу, дымится, а оставшиеся шестеро затягивают длинное заклинание.

Через пару минут трупы пожертвовавших собой эвиалов растворяются в воздухе, а посреди рисунка, там, где они лежали всего мгновение назад, появляется контур другого существа…

Его знает каждый житель Преисподней.

Огромного роста, выше любого из нас. С длинными чёрными волосами и высокой острозубчатой короной на голове. Из его спины вырастают огромные белоснежные крылья… Руки, обвитые змеями, с длинными когтями и прекрасный, идеальный лик, от созерцания которого невозможно оторваться… А над ним – огненный нимб.

Люцифер, прекраснейшее создание Бога, которого никто из нас не видел. Падший ангел, возгордившийся своей мощью, и первый, кто получил собственную волю…

– КАК ВЫ ПОСМЕЛИ МЕНЯ ПРИЗВАТЬ?!

Его голос проносится над скалистой равниной, бьёт по эвиалам с такой силой, что разрывает их на мириады кусочков, превращает в кровавую пыль, которую уносит горячий ветер. Но это ничего – они свою задачу выполнили, теперь дело за мной…

Я едва удерживаюсь на ногах от такого сильного воздействия, но гордо расправляю свои кожистые крылья, которые не сравнить с прекрасными крыльями владыки Преисподней. Делаю глубокий вдох и командую:

– Сейчас!

Мои генералы стоят вокруг звезды Давида на безопасном расстоянии. Верные соратники, те, с кем я прошёл сотни битв, те, с кем тренировался десятки лет и набирался мощи, чтобы вступить в войско Люцифера и служить ему… Те, с кем мы замыслили переворот… Десять высших демонов, обладающих самой большой мощью среди всех, кроме самого Люцифера и меня.

Они вскидывают руки, и я чувствую, как заполняющий их эфир передаётся мне. А я направляю его на рисунок, насыщая кровь страхом миллионов низших душ.

Густая жижа мгновенно меняет цвет с алого на льдисто-голубой, вспыхивает и бьёт в небо.

Люцифер, видя это, рычит, словно зверь, и мгновенно меняет облик. Антропоморфная личина расползается за пару секунд, контур повелителя Преисподней увеличивается ещё сильнее. Он меняется и трансформируется…

– «Огромный красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадем», – цитирую я по памяти и увеличиваю поток эфира.

Через меня никогда не проходила такая мощь… Каждое мгновение мне кажется, что ещё секунда – и меня просто выжжет изнутри, но я держусь. Понимаю, что не могу позволить себе проиграть… Только не сейчас, только не после такого долгого пути!

Владыка Преисподней рвётся вперёд, но светящийся контур звезды, бьющий вверх, не пропускает его. Он удерживает запертое внутри себя чудище, но то ежесекундно пытается вырваться.

Люцифер бьёт по светящейся преграде своими лапами, пытается укусить её, дышит огнём, царапает её огромными, в несколько метров длиной когтями – но не может выбраться.

– ОСТАНОВИСЬ, ДЖЕРЛАК! ОСТАНОВИСЬ, И Я ПОЩАЖУ ТЕБЯ!

– Пош-шёл т-ты… – цежу я сквозь зубы, – ан-нгел-л… п-перер-рос-с-ток!

Люцифер в облике дракона ревёт так, что закладывает уши. Даже через удерживающий барьер проходит его психический удар, и все мои генералы падают на землю. На ногах остаюсь только я, но для этого приходится собрать все силы, какие только у меня остались.

Кожа обугливается, сползает пластами, кровь застилает глаза, боль скручивает мышцы, но я удерживаюсь на ногах только благодаря своей воле и продолжаю качать поступающий в меня эфир, постоянно наращивая его поток.

Тело придётся восстанавливать, конечно, но… Оно того стоит.

Я наполняюсь «до краёв» и в этот момент разом «выталкиваю» из себя весь оставшийся эфир – как было сказано в книге Иоанна.

И вижу, как в центре звезды Давида открывается матовый чёрный провал. Огромный дракон ревёт, и его начинает туда засасывать. Люцифер сопротивляется – цепляется за остатки скал и в последний миг даже умудряется пробить ослабевшую преграду – но ему это не помогает.

Бывший владыка Преисподней начинает рассыпаться, таять в воздухе как мелкий песок, подхваченный ветром. И через несколько секунд рассыпается трухой, которую затягивает в открывшийся провал.

А затем он схлопывается. По моим глазам бьёт вспышка ослепительного света, барьер окончательно исчезает, а кровь, наполняющая контур звезды, окончательно испаряется.

Я оборачиваюсь и вижу, как некоторые из моих генералов поднимаются на колени.

– Мы это сделали, господин! Мы это сделали…

* * *

Воспоминание заканчивается также быстро, как и началось… Давние события проносятся в голове со скоростью пули, и я вздыхаю.

Ублюдки-генералы открыли разрывы в этот мир, подсмотрев за мной в тот раз. Вероятно, кто-то из них нашёл книгу Иоанна Богослова…

И вот сейчас мне придётся повторить этот процесс, как бы не хотелось этого делать… Под рукой не было эвиалов, которые сделают всё за меня, не было высших демонов, которые поделятся своим эфиром…

Впрочем, этого и не потребуется, скорее всего. Всё же на этот раз мне не нужно отправлять в неизвестность самого сына божьего. Достаточно просто выдернуть из Преисподней мелкого баргеста-трупоеда, а для этого и портал нужен не настолько мощный и массивный.

Первым делом я звоню Горчаковой и требую срочной встречи. Все дела откладываются, и Витя везёт меня на Петроградку, в заведение, где мы сидели в день нашего знакомства.

– Что-то вы какой-то бледный, барин, – замечает он по дороге туда. – Как мелом вымазан. Неужто решили закосить под того, в белом плаще?

Я только кривлюсь от шуточек низшего. Не до них сейчас.

– Витя, будь добр заткнуться и вести машину молча, лады? Мне надо подумать.

– Вы только смотрите, не переусердствуйте с этим.

– Витя!

– Всё, молчу, молчу.

Маруся уже ждёт меня в кафе, но рассиживаться там я не намерен – слишком много в этот час лишних ушей. Мы берём горячий кофе и идём по Ждановской набережной в сторону Петровского парка.

– Что за срочность, господин?

– Дело плохо, Маруся. Меня в оборот берут «белоплащники». Полчаса назад имел беседу с одним из их вербовщиков… Предлагал место в их академии и хотел завтра проверить меня на одержимость. Якобы – для подготовки документов. Очень настаивал.

Девушка хмурится.

– Они не могут без вашего согласия или личного повеления великого князя. Это незаконно!

– Да я знаю, что незаконно! – рычу я. – Но они… Загнали меня в угол. Я отказался, но думаю, что у них была причина выйти на меня. Какая – не знаю, но факт остаётся фактом. Полагаю, что за мной сразу же установили слежку. И полагаю, что в самое ближайшее время Орден найдёт способ проверить меня.

– Но ведь вы возродились в теле… Простите, низшего, господин. Единственное, что может вас выдать – метка Азраила, и…

Она затыкается, когда я показываю ей забинтованную руку.

– Это…

– Да, то, что ты думаешь. На соревнованиях в меня одновременно влился эфир тысяч людей, и метка проявилась. Я попытался её убрать, как в самом начале – но ничего не вышло. Уже больше суток прошло, а она всё не сходит.

– Как думаете, с чем это связано?

– Возможно, с особенностями тела низшего. Первое истинное умение требовало мало эфира. Второе – куда больше. Думаю, он просто проявляется таким образом. И у меня теперь нет возможности скрыть круг Азраила усилием воли, как раньше. Как понимаю, у тебя такого не было?

– Нет. Моя метка оказалась видима только… Во время близости с вами, господин. Но вы находитесь в этом теле всего ничего, к тому же оно магически проявилось только тогда, когда вы в него попали. А я «замещаю» Горчакову с трёх лет. Возможно, моё тело лучше адаптировалось к эфиру, чем ваше? И возможно, спустя какое-то время…

– У меня нет этого времени, Маруся! – рычу я. – Нет, ты понимаешь? Не получится долго отнекиваться от «белоплащников»! Рано или поздно они найдут предлог меня проверить. Или кто-нибудь увидит метку у меня на руке и стуканёт им. Ты же сама видела, как люди на такое реагируют! Одержимых если видят – закладывают сразу!

– И что вы предлагаете?

– Есть одна идея… Но она тебе не понравится.

– Говорите, господин. Я сделаю всё, что прикажете!

– Хорошо, – я киваю, оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, наклоняюсь к Горчаковой поближе и шепчу: – Тогда слушай и запоминай…

* * *

Суккуба я отправил отыскивать нужные для проведения ритуала ингредиенты. Девушка не пришла в восторг от того, что за такой короткий промежуток времени я велел ей найти кучу малоизвестных, а то и вовсе редких вещей, и в частности – отыскать кости свежего мертвеца. Но спорить суккуб не стала – в качестве поощрения потёрлась об меня своей грудью (сегодня она вообще была без лифчика!) и отправилась выполнять задание.

Впрочем, всё это было мелочью по сравнению с основным компонентом ритуала…

Для того чтобы открыть разрыв, требовалась кровь. И чем больше этот разрыв планировался – тем больше крови требовалось. В тот раз, когда мы вышвырнули Люцифера в Ирреальность, нам потребовались десять здоровенных эвиалов.

Сейчас ситуация была иная, и я полагал, что мне хватит и нашей крови.

Я не мог поручить сделать одной Горчаковой. Потому что принести кровавую жертву должен был тот, кто открывает портал.

С эвиалами всё было бы по-другому, но сейчас… Приходилось использовать «подручные» средства.

Место, где я собирался пробить брешь в Преисподнюю, должно было быть достаточно тихим, но находиться в пределах мест, где много эфира, а значит, в городской черте. Наркун паршивый, как же хорошо, что я вызубрил записи Иоанна Богослова! Без них даже не знаю, что сейчас бы делал…

Таким местом я выбрал Серафимовское кладбище в северной части города. Оно было большим, тихим, рано закрывалось и почти не охранялось – так что у меня не возникнет никакого труда проникнуть туда поздним вечером.

А пока Маруся каталась по городу и выискивала необходимое для ритуала, мне пришлось создать видимость занятости, хотя в голову, признаюсь, не лезло совсем ничего, и заниматься текущими делами совершенно не хотелось…

Как я и предполагал – «белоплащники» установили за мной слежку. Конечно, эти идиоты не преследовали нас с Витей на своих белоснежных джипах, но срисовать серебристый седан с двумя бородатыми парнями в очках, который катался за мной по городу весь день, не составило никакого труда.

Я подозревал, что это – не единственные наблюдатели, и другие маскируются куда лучше, но… Их срисовать пока не удалось. Однако и тех, что обнаружил, хватало с лихвой. Это, кстати, была ещё одна причина, по которой местом проведения ритуала я выбрал кладбище – там очень сложно подобраться к объекту слежки незамеченным.

В том, что Ордену сообщат, что я что-то делал с Горчаковой на кладбище, я не сомневался – но и сделать ничего с этим не мог. Оторваться от слежки, а уж тем более, сделать это незаметно, не представлялось возможным – не настолько крутым водителем был Волков. Да это и вызвало бы подозрения, равноценные посещению кладбища, так что… Особой разницы для меня не было.

Главное – чтобы ищейки «белоплащников» не увидели, чем мы там занимаемся. Впрочем, у меня появилась мысль, как «отрезать» хвост хотя бы на то время, пока я буду проводить ритуал.

К полуночи мы с демонессой оказались у западной ограды погоста.

На этот раз она не взяла с собой людей – приехала на небольшом кроссовере одна.

Витя в это время перегородил машиной единственный подъезд к кладбищу с этой стороны, остановив «белоплащников».

– Барин, – он позвонил, как только они оказались рядом, – те парни разворачиваются. Даже из машины не вышли. Будут искать объезд, наверное.

– Понял. Спасибо, Витя. Посмущай их – покатайся следом, но близко не приближайся, лады?

– Понял.

– А если они всё же сунутся на кладбище – попробуй как-нибудь задержать.

– Ну уж нет, барин.

– Что значит «нет»?!

– Не обессудь, Демид, но мне того случая на трассе с лихвой хватило. Эти вдруг тоже начнут стрелять? А у меня даже пистолетика никакого нет.

– Ладно-ладно! Тогда… не знаю, просто позвони мне, предупреди.

– Это я запросто! Барин?

– Что?

– А что вы всё же тут…

– Тебе лучше этого не знать, Волков.

Отключившись, я помог Горчаковой перелезть через забор, перекинул туда сумку с ингредиентами для ритуала и перемахнул сам.

Место для открытия портала мы выбрали почти в самом центре кладбища – на относительно свободной площадке колумбария, со всех сторон окружённой каменными «стенами праха».

Для начала пришлось закинуть в пятилитровую пластиковую бутылку компоненты, которыми нужно нарисовать звезду Давида. Краска «серебрянка», волчьи ягоды, толчёный прах мертвеца, умершего неделю назад, потроха трёх мёртвых птиц, сгнившее собачье сердце и ещё парочка не менее «приятных» ингредиентов.

Хорошо, что всё это Горчакова измельчила промышленным миксером, прежде чем привезти сюда, иначе мы бы провозились несколько часов…

– Что теперь? – спросила она, наблюдая, как я смешиваю всё это.

– Рисуй звезду Давида. Как можно ровнее, и следи, чтобы не было никаких прерываний, ясно?

Демонесса кивнула, взяла широкую кисточку и принялась выводить на потрескавшихся плитах площадки ровные линии – вокруг меня, заключая нас в шестиугольник.

Я же, дождавшись, когда она закончит, осмотрел рисунок. Кажется, всё в порядке…

Перехватив кривой клинок поудобнее, я чиркнул им по горлу так и не очнувшегося бомжары. Держа голову человека так, чтобы не заляпаться, окропил линии рисунка вокруг себя, приговаривая заклинание, отчётливо отложившееся в памяти, и насыщая рисунок частью накопленного эфира:

– Тварь из Преисподней, баргест-трупоед, прошу тебя покинуть твое местопребывание, в какой бы части ада оно ни находилось, чтобы явиться говорить со мной, – в противном случае заставлю тебя силой великого Бога живого, его возлюбленного Сына и Святого Духа; повинуйся незамедлительно, не то будешь вечно терзаем силою могущественных слов великого Ключа Соломона, коими пользовался он, дабы вынудить мятежных духов принять его договор; являйся как можно скорее, не то стану беспрерывно пытать тебя силой этих могущественных слов Ключа: AGLON, TETRAGRAMMATON, VAYCHEON, STIMULAMATHON, EROHARES, RETRASAMATHON, CLYORAN, ICION, ESITION, EXISTIEN, ERYONA, ONERA, ERASYN, MOYN, MEFFIAS, SOTER, EMMANUEL, SABAOTH, ADONAI. Я зову тебя. Амен!

На последних словах кровь перестаёт течь. Вокруг меня разливается огромная лужа алой и липкой жидкости, кругом витает металлический запах. В небе висит огромная луна, освещая эту, без преувеличения, жуткую картину, и я чувствую, как напитавший звезду Давида эфир источает жар…

Он становится всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент я чувствую под ногами слабый удар.

– Господин… – бормочет Горчакова с расширенными от ужаса глазами. – Вы…

Бух!

Второй удар раскалывает плитку у меня под ногами. Я делаю шаг назад.

Кажется, получилось…

В следующее мгновение плитки разлетаются в стороны, земля взрывается, и в полуметре над землёй закручивается крохотный чёрный вихрь. Он постепенно растёт и достигает в ширину метра с небольшим.

А через секунду после этого вываливается баргест. Мерзкое создание, чуть выше метра в холке, похожее на собаку. Обгорелая кожа, вытянутая пасть с зубами-кинжалами, из которой капает ядовитая слюна, горящие адским пламенем глазницы, иглы на загривке, длинные когти и толстый хвост, заканчивающийся небольшим огоньком.

Тварь отряхивается, распространяя вокруг себя отвратительный запах, и обращает внимание на нас с Горчаковой… Рычит, облизывается, делает несколько шагов в нашу сторону и… замирает…

– Ко мне! – командую я, и баргест, поскуливая и прижимаясь к земле, ползёт к своему господину…

Когда он оказывается рядом, я без страха кладу руку ему на загривок.

Ладонь тут же оказывается вымазана в чём-то чёрном и склизком, но я не обращаю на это внимания.

– Мне нужно немного твоей крови, приятель. Не делай глупостей, – говорю я, смотря в пылающие глаза трупоеда. Договорились?

Баргест слегка склоняет голову, словно соглашаясь. Я хмыкаю. Ну надо же! Я в теле низшего, но демон чувствует, кто его хозяин. Любопытно.

Беру нож, достаю из кармана небольшую пластиковую бутылку, делаю надрез на боку трупоеда и начинаю сцеживать его чёрную кровь.

– Господин, – разносится за спиной.

– Не сейчас, Маруся.

В кармане начинает вибрировать телефон. Неловко достаю его свободной рукой и вижу абонента – «Витя».

Наркун паршивый! Видимо, шпионы ордена сунулись на кладбище! Надо бы поскорее заканчивать…

– Господин!

– Да что?! – Я убираю телефон в карман и зло поворачиваюсь к Горчаковой.

Она молча поднимает палец, указывая на разрыв реальности. Я слежу в направлении её жеста и мгновенно холодею.

За тьмой портала виднеется чей-то глаз – огромный, жёлтый, с вертикальным зрачком. Он пристально смотрит на меня. Я сглатываю – это не баргест и не кто-то из мелких демонов. Судя по размеру – какой-то имперфект…

Нужно срочно закрывать разрыв…

Жестом отталкиваю баргеста, отпуская его, поворачиваюсь к порталу. Потихоньку начинаю напитывать его эфиром и читать заклинание:

– От всякого действа духов нечистых, повели нечистым и лукавым духом же и демоном отступить от мира его и раба Твоего, и не пребывать, ниже сокрыться в нём… Да очищен был от всякого искушения диавольскаго, и праведно и благочестно поживает, сподобляем пречистых тайн…

Я не заканчиваю мантру – эфир, который соединяет меня с порталом, кто-то резко… Будто втягивает в себя. Энергия, которую я с таким трудом собирал в последнее время, начинает стремительно утекать из тела, и мне приходится прекратить «зашивать» разрыв, чтобы оставить себе хоть что-то.

В следующее мгновение за ним снова мелькает огромный глаз. А затем… За «края» портала цепляются две гигантские чешуйчатые и когтистые лапы. И одним движением «разрывают» его, увеличивая в размерах сразу втрое…

В меня бьёт волна жара. Баргест рядом начинает скулить, а затем…

Затем из портала, один за другим, начинают валиться имперфекты – с щупальцами, лезвиями вместо ног, безголовые, похожие на сгоревших, сплавившихся людей, пауков, огромных нетопырей…

И весь этот вал тварей мгновенно бросается на нас с Горчаковой…

Глава 18

Щупальце тьмы бьёт по памятнику в паре шагов от нас с Горчаковой и разносит его на сотни осколков. Я толкаю демонессу в сторону, сам прыгаю в другую – и между нами пролетает ядовитый плевок нетопыря. Он попадает в ближайшую надгробную плиту, и с мерзким запахом и шипением камень мгновенно растворяется. Сам демон проносится над нашими головами и я, психанув, стегаю его огненной плетью, пока тварь не улетела далеко.

Удар попадает прямо в мешок с кислотой. Она воспламеняется, поджигает тварь, брызжет во все стороны и заливает окрестные могилы и памятники полыхающей субстанцией.

– Это они!

Крики раздаются совсем рядом, и я успеваю заметить невдалеке тех самых ребят, которые целый день следили за мной. Бородачи замирают, заметив нас с Горчаковой, убегающих от полчища демонов, прорвавшихся из Преисподней.

К счастью, портал не остался открытым. Несмотря на то, что какой-то здоровенный имперфект расширил его изнутри, разлом схлопнулся почти сразу, как только из него повалили мои бывшие прислужники. Правда, за десяток секунд оттуда прорвалась целая орда, но как только кровь выгорела – разлом мгновенно исчез, и тот огромный демон не успел выбраться наружу.

Я видел, как закрывшийся портал отрезал его мерзкую голову, и она рухнула на плиты колумбария…

Впрочем, времени для радости у нас не было. Как выяснилось, имперфекты, в отличие от низших демонов, не испытывали к своему бывшему владыке особого пиетета. Говоря простым языком – они сразу же решили меня сожрать.

Так что пришлось делать ноги и как можно скорее.

За спиной слышится хрипение, и я с разворота, не глядя, ещё раз стегаю плетью. Попадаю в мохнатого паука, отрубая ему сразу тройку лап, и он неуклюже катится по земле.

– Осторожнее!

Горчакова, оказавшись рядом, успевает подставить свою катану под удар костяной лапищи безголового всадника. Он настолько силён, что демонесса стонет и едва не выпускает оружие из рук, но я успеваю подпалить накидку из кожи низших. Он уносится прочь, освещая ночную тьму своим горящим силуэтом.

За спиной разгорается яркий свет…

– Именем Ордена!..

Договорить бородачу, вскинувшему сияющие руки, не удаётся – в него прилетает надгробие, вырванное одним из антропоморфных демонов. Бросок настолько силён, что человечку пробивает грудину едва ли не насквозь, сметает его и отшвыривает на несколько метров.

Его товарищ вскрикивает, роняет телефон, который только-только собирался поднести к уху, – и оказывается пронзён чёрным щупальцем дыма. Оно оборачивается вокруг несчастного, проникает ему в рот и одним движением разрывает человека на части.

Всё это я вижу краем глаза. Мы с Горчаковой несёмся к выходу из кладбища, туда, где осталась её машина. Едва ли не ежесекундно приходится оборачиваться, хлестать плетью, бросать за спину огненные «кляксы» и петлять меж рядов могил, чтобы избежать новых ударов.

Ох, Джерлак, ну какого хрена ты натворил?! Как теперь всё это разгребать?!

Удивительно, но баргест, у которого я взял кровь, всё это время держится рядом. Псина из Преисподней оказалась неожиданно верной и даже умудрилась перекусить ноги одному из самых мелких наших преследователей – паучку размером с телёнка.

Не то чтобы мне был нужен такой питомец… Но сейчас разбираться с трупоедом времени не было от слова «совсем».

Слышу за спиной нарастающий рёв и чувствую жар…

– В сторону, в сторону!

Горчакова превращается в ветерок и смещается на десяток метров влево, а вот я не успеваю даже активировать «Ускорение». Так что просто вливаю больше энергии в силовой доспех.

Секунда – и меня толкает вперёд с невероятной силой. Кувыркаюсь через голову, вокруг меня – бушующее пламя. Никак не могу сообразить, где верх, а где низ, меня швыряет на землю и припечатывает к массивной могильной плите.

Проклятье, как же больно!

Рядом тут же оказывается двухметровая многоножка и пытается впиться в меня сотней своих острых конечностей. Отвратительные жвала оказываются в считаных сантиметрах от лица и если бы не доспех…

Скажу так – «красавчиком» меня бы точно уже никто не назвал.

Но и доспех не вечен, поэтому я ориентируюсь почти сразу – выпускаю из скрещенных рук мощную струю пламени, запекая отвратительную морду твари. Слышу мерзкий визг, чувствую запах жжёного хитина и, подогнув колени, отталкиваю от себя бьющуюся в агонии мразь.

Наркун паршивый, какая же она тяжёлая!

Едва успеваю встать на колени, как меня в лицо бьёт каменный кулак безголового всадника, а буквально через секунду его животное пытается лягнуть меня стальными копытами – но я уже вызываю свой огненный меч.

Это не самое сильное заклинание Призыва. Точнее – одно из самых слабых, и доступно оно мне стало только за счёт того, что я хорошенько «прокачал» стихию огня. По большому счёту, та же катана Горчаковой была куда прочнее, мощнее и наносила куда больший урон. А мой пылающий клинок – так, позёрство.

Однако сейчас он мне помогает. Короткий взмах – и часть ноги костяного коня отлетает в сторону, животное ржёт от боли и заваливается на бок. А меня уже нет рядом – сражаться со всеми преследователями я не собираюсь, и хочу лишь одного – свалить как можно скорее.

Горчакову удаётся догнать у самой ограды кладбища, там, где мы перелезали. На этот раз ей не нужна помощь – она снова использует свою «телепортацию» ветром и самостоятельно перемахивает через забор. Я же отталкиваюсь от крайнего надгробия и неловко перелетаю через ограду, зацепившись ногой. Кувыркаюсь в воздухе и чудом приземляюсь на ноги.

– Господин, скоре…

Демонесса не договаривает – здоровенный памятник прилетает со стороны кладбища и приземляется прямо на крышу её кроссовера. Девушка, стоявшая всего в метре от него и собирающаяся открывать двери, от неожиданности отшатывается и падает на землю.

Врррр!

Ревя двигателем, рядом с нами останавливается моя «Рысь», и Виктор с перекошенным от ужаса лицом орёт в открытое окно:

– Быстрее, барин!

Уговаривать меня не требуется. Мигом оказавшись рядом, я распахиваю заднюю дверь, зашвыриваю туда Горчакову и ныряю следом – как раз в тот момент, когда Волков газует.

Делает он это очень вовремя. Едва мы трогаемся, как огромная когтистая лапа вонзается в багажник и с диким скрежетом отрывает от автомобиля здоровенный кусок.

– Проклятье! – вопит Витя и вжимает педаль газа до упора.

Обернувшись, я вижу, как оставшиеся демоны просто проламывают ограду кладбища и бегут за нами. И бегут очень быстро – разогнавшаяся «Рысь» никак не может от них оторваться!

– Что это за хрень?! – орёт Волков.

За нашими спинами взрывается автомобиль Горчаковой. Девица бледная, тяжёло дышит и со страхом смотрит на меня.

– Го… Демид, что нам делать?

– Оторваться бы не помешало, для начала! Витя, эта колымага может ехать быстрее?

Словно в ответ на эти слова что-то приземляется на крышу, и через секунду её пробивает огромный стальной коготь, царапающий плечо Маруси. Девушка вскрикивает, крышу пробивает ещё один удар, и Витя начинает вилять из стороны в сторону, надеясь стряхнуть догнавшую нас тварь.

В один момент он закладывает очень удачный вираж. На то место, где мы должны были оказаться, падает огромная капля ядовитой кислоты и мгновенно растворяет асфальт. Волков матерится, пролетает перекрёсток на красный свет и рядом с какой-то пагодой на скорости выворачивает на Приморский проспект. Тварь не удерживается на крыше – краем глаза я вижу кожистые крылья и мохнатое серое тело, которое сорвало с крыши и впечатало в стеклянную витрину ближайшего заведения.

Люди внутри бросаются врассыпную…

Здесь куда многолюднее, чем у кладбища. Прохожие, гуляющие по набережной и рядом с домами, посетители кафешек, плотный поток трафика…

Мы врываемся в это царство спокойствия и несём на хвосте вырвавшихся из Преисподней демонов – и всё мгновенно катится к чёрту…

Как только вокруг появляется большое количество людей, преследователи почти сразу переключаются на них. Начинается паника, но в ту сторону я даже не смотрю – хочу свалить, как можно дальше. Сейчас главное – убрать метку и…

Что-то врезается в бочину автомобиля, слышится скрежет и нас начинает вести. Витя, вцепившись в руль, кое-как выворачивает его, и мы чудом разминаемся с летящим навстречу джипом. Тот с грохотом влетает в едущий позади нас грузовик. Мы же перескакиваем тротуар, машину выносит на узкую полоску газона и она останавливается.

Волков пытается завести автомобиль – но безуспешно.

– Ну же, запускайся! – орёт он, в отчаянии ударяя по рулю.

– Брось его на хрен! – командую я. – Быстро наружу!

Мы выскакиваем из авто. Я оборачиваюсь и вижу жуткую картину. На фоне стеклянной «иглы» несколько крылатых демонов прямо на лету нападают на незадачливого человечишку. На дороге – аварии, с десяток распоясавшихся «посетителей» из Преисподней потрошат столкнувшиеся машины.

Один из них пытается своей массивной лапищей добраться до сидящих внутри фургона людей, совсем недалеко от нас. Оттуда слышатся женские крики. Демон с вытянутой мордой, жвалами и многосуставчатыми конечностями рычит, скребёт металл.

– Демид, надо уходить!

Мы дёргаемся в сторону – и демон мгновенно переводит своё внимание на нас. Его глаза наливаются красным, он рвёт с места, пытаясь добраться до нас.

До меня…

Огненный хлыст, который я вызываю, залит энергией под завязку. Он разрубает демона, и, пробежав ещё пару шагов, монстр разваливается на две части.

Я вижу за разбитым лобовым стеклом фургона напуганные лица женщины и маленькой девочки. Вытаращенными от ужаса глазами они смотрят на меня. Отстранённо отмечаю уцелевший видеорегистратор на остатках стекла…

– Барин, берегись!

Витя толкает меня плечом, и только благодаря этому моя голова остаётся на плечах… Размахивая широкими кожаными крыльями, над нами проносится когтистая тварь. Она не попадает по моей шее, вместо этого разрывая плечо Волкова, и заходит на второй круг…

Скрипнув зубами, я кидаю в неё несколько огненных шаров, заставляя снизить скорость, а сориентировавшаяся Горчакова, дождавшись, когда демон приблизится, сбивает его мощным воздушным потоком.

Тварь летит на землю, и я, снова вызвав огненный клинок, с размаху всаживаю его в брюхо летающей мрази. Она проносится мимо, прокатывается по земле, загорается и останавливается рядом с фургоном, где всё ещё сидит женщина с дочкой.

И какого хрена они не убегают?!

Вокруг нас гостей из Преисподней больше нет, но чуть дальше я вижу, как двое безголовых всадников догоняют пытающихся разбежаться людей из двух соседних кафе. Где-то вдалеке слышны крики, рёв и клёкот, повсюду разбитые стёкла, кровь…

Да уж, кажется, я серьёзно просчитался в своих силах…

– Демид, – Горчакова тянет меня за руку, – сейчас самое время валить, пока они сосредоточены на других.

Я киваю, смотрю на глубокие порезы на руке своего слуги. Оттуда мерными толчками выливается кровь. А ведь он меня спас, по-настоящему спас… Кажется, теперь у меня должок перед этим низшим…

– Витя, сейчас будет чуточку больно, – говорю я, раскаляю палец и провожу им по порезам.

Волков вскрикивает, рычит, бьётся – но старается усидеть на месте.

– Кровь я остановил, но рану надо обработать. Дуй в ближайшую больницу.

– А вы, барин?

– А мне надо срулить отсюда, и как можно быстрее.

– Но…

– Не перечь! Выполняй!

Он не спорит, хотя я вижу, что у Волкова ко мне накопилась масса вопросов. Если бы не браслет, который я с него так и не снял – уверен, парень после сегодняшних событий наверняка бы свалил. Но… Пока что сделать этого он не может и вынужден подчиняться.

Как только он отдаляется метров на пятьдесят, а мы скрываемся за деревьями на противоположной стороне дороги, ко мне из темноты выскакивает… Баргест!

– Ты какого хрена тут забыл?! – мгновенно психую я. – Мне только дополнительных проблем из-за тебя не хватает! Пшёл вон!

Трупоед виновато опускает голову и трётся о мою руку.

Вот ведь! Наркун паршивый, и прицепился – не оторвёшь! Что с ним делать, развоплотить?

Магии, кстати, во мне остаётся совсем немного. Пусть я и развил способности куда быстрее местных аристократов – запас энергии в чакрах пока не поражал воображение. А во время погони я успел потратить её изрядное количество…

Пытаюсь ударить пса из Преисподней своим огненным хлыстом, но баргест неожиданно резко уклоняется. Бью ещё раз – и снова мимо! Горчакова резко взмахивает рукой, в которой оказывается катана – но тоже промахивается… Псина двигается очень быстро и недовольно порыкивает в ответ на наши действия, но атаковать даже и не думает.

– Проклятье! – цежу я. Тратить магию на этого низшего сейчас совсем не с руки, – И что мне с тобой делать?

– Нам надо скрыться, господин, – говорит Горчакова. – Если нас увидят с этим…

– Держись подальше, понял! – командую я псу. – А лучше – свали! Нельзя, чтобы тебя увидели со мной!

Баргест недовольно скулит, но разворачивается и теряется меж деревьев. Фух! Хвала тёмным богам! Хоть одной проблемой меньше!

Неподалёку грохает взрыв – машина метрах в ста от нас взлетает на несколько метров и огненным шаром падает на асфальт. Вокруг неё – обгорелые трупы пары паукообразных демонов, которых зацепило огнём. Я вижу, как на трассе несколько магов пытаются противостоять гостям из Преисподней – и решаю не вмешиваться.

Хватит с меня сегодня добрых дел, свою бы шкуру спасти…

Мы с Горчаковой сломя голову несёмся через дорогу к небольшим трехэтажным домам за деревьями, надеясь затеряться в жилых кварталах. Невдалеке уже слышатся сирены, но думаю, что полиция тут будет бессильна… Нужны опытные маги, чтобы усмирить демонов, или…

– Стой, господин!

Маруся едва успевает схватить меня за рукав и утянуть в тень между домами. Я вижу, как из заведения напротив нас выскакивают два «белоплащника» и рысью бегут к набережной, на шум.

Суккуб права – незачем с ними встречаться.

Мимо нас по тротуару пробегает женщина, держа в руках мелкую собачку – болонку или той-терьера, разглядеть я не успеваю. Неожиданно сверху на неё падает кислотный нетопырь и, впившись в плечи, поднимает несчастную в небо.

Женщина дико визжит, выпускает перепуганную зверушку и пытается вырваться – но куда там! Огромные когти пронзают несчастную насквозь, из неё хлещет кровь и уже через пару секунд крик прерывается.

А к трясущейся собачке, замершей на тротуаре, подскакивает баргест, вновь не пойми как появившийся рядом с нами!

По сравнению с мелким животным он – настоящее исчадие ада. Обгорелый, с капающей из огромной, страшной пасти слюной, с шипами на загривке и горящими огнём глазами, но… Он не торопится съедать напуганную до полусмерти и загипнотизированную видом чудовища малышку.

Напротив – обнюхав её, он аккуратно подцепляет собачку за ошейник и, найдя нас с Горчаковой глазами, тащит её в проулок.

– Ну и куда ты?! – снова психую я. – Свали прочь, уродец!

Баргест заскакивает в проулок, кладёт болонку у моих ног и отходит на пару шагов – но исчезать не торопится.

– И что мне с ней делать?!

Он подходит ближе, ложится рядом с трясущейся собачкой и… Начинает её вылизывать!

– Ты понимаешь, что ему надо? – шиплю я, обращаясь к Горчаковой. – Нашёл, блин, себе подружку!

– Давай просто уйдём, господин? – Маруся выглядит уставшей и напуганной. – Нас и так ждут большие проблемы… Те люди на кладбище – это представители Ордена, верно?

– Так и есть, – я утягиваю девушку за собой, во тьму подворотни. Оборачиваюсь и вижу, как баргест снова взял собачку за ошейник и тащит за нами. Проклятье!

Да что за хрень тут творится?! За всю мою долгую жизнь более бредовой ситуации, кажется, и представить нельзя! И всё это не вызывало бы во мне ничего, кроме смеха – если бы не было настолько опасно! Всё полетело к чертям, и из-за чего?! Из-за какой-то мрази, оказавшейся рядом с порталом так не вовремя! Магии осталось мало, демоны лютуют на набережной, ещё и эта псина никак не отстанет!

Наркун паршивый, ну почему всё не может пройти гладко хотя бы раз!

– Они наверняка сообщили своим о случившемся…

– Думаю, не успели. А даже если и так – у них всё равно нет никаких доказательств, что это мы открыли портал. Он схлопнулся, а наших следов не…

Я замолкаю, и Горчакова тут же понимает, что произошло.

– Там остался мой автомобиль…

– Звони своим людям. Пусть приезжают на эвакуаторе и забирают этот обгорелый остов. Нельзя, чтобы у Ордена появились официальные подтверждения, что мы с тобой там были.

– Поняла, сделаю, – Маруся достаёт из кармана телефон и звонит кому-то из своей службы безопасности.

Мы не выходим на улицы и проспекты – пробираемся тёмными проулками на восток, в надежде добраться до метро «Чёрная речка». Дотуда демоны, уверен, не добрались, а значит, можно затеряться в толпе и спокойно добраться до дома.

Миновав ещё квартал, я останавливаюсь и осторожно выглядываю из подворотни – и тут же, выругавшись, прячусь обратно. Мимо проезжает полицейская машина с громкоговорителем.

– Внимание жителям Петербурга! В Приморском районе объявлено чрезвычайное положение! Пожалуйста, оставайтесь в своих домах, не приближайтесь к окнам и ждите дальнейших распоряжений!

Наркун паршивый! Плакал мой план добраться до метро, оно наверняка перекрыто! Быстро органы в этот раз сработали, ничего не скажешь!..

Как будто в подтверждение моих слов, в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и вижу на экране номер Вити.

– Да?

– Барин, ты выбрался? Я не успел до Ушаковского моста добраться – его, как и весь район перекрыли. По улицам катаются патрульные машины и внедорожники с клановыми бойцами и магами. На набережной до сих пор грохочет, будто фейерверк пускают, и…

– Да, знаю. Возвращайся к машине.

– Ты с дуба рухнул, что ли? – напуганный Волков не собирается выбирать выражения. – Там же эти… Твари с клад…

– Ты не знаешь, откуда они, понял? – шиплю я в трубку. – Если спросят – ты катал нас с княгиней Горчаковой, потом напала эта мерзость, мы чуть не попали в аварию. Машина не завелась, и ты сбежал, бросив нас.

– Но…

– Ничего тебе за это не сделают, Витя. А я… отблагодарю, не сомневайся. Возвращайся к машине, мы тоже скоро вернёмся. Пока демонов не перебьют, нас всё равно не выпустят.

– Ладно. Но, барин, ты мне теперь до…

Я не стал дослушивать и отключился. Вместо этого повернулся к Горчаковой:

– Надо возвращаться. Мы не выберемся, пока район не откроют, ты сама слышала.

– Как скажете, господин. Но что делать с этим?

Она не успевает даже указать на баргеста – рядом раздаются звуки сирены, и мы едва успеваем забежать во двор, свернуть за угол. В арке, приближаясь, сверкает сине-красная сирена. Мы бежим ко второму выходу из двора – и слышим там голоса.

– Двое в этот двор, парни! Смотрите в оба, твари Преисподней могут прятаться в тенях.

– Во имя Ордена – мы искореним демоническую заразу! Не сомневайтесь, магистр!

Как удачно всё складывается! Сейчас главное – вовремя напасть на баргеста, и пускай «белоплащники» думают, что…

Неожиданно у меня внутри всё холодеет. Я засовываю руку во внутренний карман и понимаю, что где-то потерял бутылку с кровью потусторонней псины… А достать из него новую не могу – не успею, да и ёмкости никакой под рукой нет…

Проклятье, мне всё ещё нужен этот низший!

Ловлю на себе испуганный взгляд Горчаковой, смотрю на баргеста, всё ещё стоящего рядом с нами и держащего в зубах несчастную болонку, обвожу глазами пустой двор-колодец с двумя выходами, которые перекрыты.

Наркун паршивый, вот это я влип…

Глава 19

Время… Почему его всегда так мало? Кто бы ответил на этот вопрос…

Размышлять некогда – у меня буквально секунд десять до того момента, когда «белоплащники» и полиция окажутся во дворе. И при взгляде на баргеста и болонку решение приходит само собой…

– Ко мне! – командую я тихо, и трупоед безропотно подходит вплотную. – Дай сюда!

Взяв полуобморочную болонку под мышку, я кладу руку на загривок пса Преисподней, между шипов.

Хоть бы получилось, хоть бы получилось…

Прикрываю глаза, вызываю проекцию круга Азраила и выбираю «Совмещение». Направляю два потока эфира – на баргеста и болонку. Чувствую, как они напрягаются, сопротивляются и норовят выскочить из-под контроля – но отступать уже поздно, и я резко усиливаю поток.

Слышу, как ахает Горчакова, ощущаю, как жёсткие шипы баргеста под пальцами куда-то исчезают. Вокруг меня разносится слабый шорох, и…

Сквозь закрытые веки бьёт луч яркого прожектора.

– Осторожней, братья!.. Ах, прости Господи, тут люди! Потушите заклинания!

– Уверен, брат Митрофан?!

Слышу, как во двор въезжает автомобиль с включенной сиреной, и наконец рискую открыть глаза.

Трое «белоплащников» со светящимися ладонями и один – с мощным фонарём стоят перед нами. Позади – четвёрка бойцов СОБРа с автоматами и в полном обмундировании. Опускаю взгляд и понимаю, что баргеста рядом больше нет! У меня под мышкой зажата только болонка.

Получилось, наркун вас всех забери! Получилось!!! Боги тьмы, неужели я действительно впихнул псину из Преисподней в эту мелкую собачонку?!

Судя по её возмущённому и очень агрессивному взгляду – так и есть. Болонка недовольно тявкает и смотрит мне прямо в глаза.

– Молодые люди, что вы здесь делаете? Приказом администрации города и главы МВД… – начинает один из представителей Ордена, но я поднимаю руку и показываю ему родовой перстень.

– Демид Орлов из рода Орловых. Это моя спутница, княгиня Маруся Горчакова.

«Белоплащник», услышав фамилию Маруси, мгновенно затыкается.

– Мы попали в аварию на Приморском проспекте и бежали оттуда. Хотели добраться до метро.

– Хм… – протягивает лысый мужчина со стальным наплечником – очевидно, старший из этих орденцев. – Не то время вы выбрали, чтобы прогуляться, ребята…

– Какая прогулка, уважаемый? – я перехожу в атаку, пока он не начал требовать показать документы. – Нападение демонов в городе, а вы тут прохлаждаетесь! Нас там чуть на части не разорвали! Вы вообще видели, что на набережной происходит?!

– Молодой человек, – ко мне подходит командир СОБРа, – пожалуйста, успокойтесь. Я понимаю, вы напуганы…

– Напуган?! – я врубаю актёра на полную и начинаю хохотать. – Лучше замолчите, пока я не принял ваши слова за оскорбление! Пока вы катаетесь на бронированных тачках по улицам и толкаете заученные фразы в мегафон, я нескольких тварей укокошил и двух человек спас!

– Молодой человек…

– Для вас – господин Орлов!

Вокруг повисает тишина. А я думаю только об одном – лишь бы эти «белоплащники» не были в курсе насчёт слежки за мной.

– Демонов на набережной удалось уничтожить… господин Орлов, – говорит один из «белоплащников». – Всех тех, кто выжил, мы свозим на станцию метро «Чёрная речка», там оборудован временный опорный пункт. Будьте любезны – следуйте за нами. Мы отвезём вас в безопасное место.

* * *

В подземку стеклось огромное количество народу. Такое ощущение, что люди подумали, будто началась война. Хотя…

Могу их понять. Прецедент просто невероятный – едва ли не в центре Петербурга появились несколько десятков демонов и кинулись рвать людей на части! Представить такое даже в самых ужасных кошмарах жителю Северной столицы было невозможно, так что…

К счастью, меня с этим событием никто не связал. Полагаю, о слежке за моей персоной знало лишь небольшое количество представителей Ордена. Не знаю, в чём была причина, по которой за мной отправили тех бородачей, но очевидно, что они не успели сами увидеть, как я открываю портал. Да и передать информацию Рокоссовскому о том, что мы побывали на кладбище и оттуда повалили демоны, скорее всего, тоже не успели.

Иначе он бы примчался сюда и на этот раз наверняка проверил мою руку – раз уж у него имелись подозрения на мой счёт.

Но нет, всё сложилось очень даже удачно.

В метро мы заполнили формуляры, описали случившееся, придерживаясь придуманной мной истории о том, что просто катались по городу. Витя, которого тоже удалось обнаружить на станции среди сотен других людей, написал то же самое, как я и просил. Слуга, несмотря на явный испуг, выполнил все указания в точности и в очередной раз доказал свою преданность.

Потом пришлось томиться в бессмысленном ожидании среди пропотевших тел – но оно, как оказалось, того стоило. Через несколько часов полиция собрала записи с уличных камер и уцелевшие видеорегистраторы с автомобилей на Приморском проспекте. На одном из них отчётливо было видно, как мы с Горчаковой уничтожили двух демонов, ещё на паре записей – как летающая тварь пыталась разворотить крышу моего авто.

Так что в первые часы после просмотра этих записей конкретно к нам вопросов у «белоплащников» не возникло.

Точнее, они бы, может, и появились, но объявился отец Маруси. Пользуясь своим влиянием, он вытащил нас из душной станции метро в обход некоторых протоколов безопасности, за что я был ему искренне благодарен. Ведь представители Ордена, опасаясь «заражения», как раз начали проверять всех собравшихся в подземке людей, невзирая на их статус и положение.

Однако нам и ещё нескольким «счастливчикам» со связями удалось этого избежать.

– С вами радио «Питер FM» и я бессменный ведущий ночного шоу «На связи» – Ярослав Торопыга! Наверное, не открою вам Америку, и вы уже всё знаете, но не упомянуть не могу. Самая главная новость последних часов – в центре Петербурга появилось сразу пара десятков демонов! Пока что от властей есть всего один-единственный комментарий – «Всё под контролем, ситуация стабилизирована». Никаких объяснений, откуда потусторонние твари взялись на Приморском проспекте, никакой аналитики, никаких цифр по жертвам, но наши лички в социальных сетях буквально трещат по швам от жутких фото и видеозаписей! К сожалению, в соответствии с чрезвычайным распоряжением Министерства информации, мы не можем их публиковать, но зато можем выслушать наших слушателей и их мнения. Итак, у нас первый звонок, здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Как вас зовут?

– Антон Городецкий.

– Доброй ночи, Антон. Расскажите, были ли вы очевидцем происходящего? Что обо всём этом думаете?..

Меня привезли домой. Лика с отцом, как выяснилось, ещё не спали и смотрели репортажи по телику, а также мониторили новости в сети. Я в очередной раз пропустил с десяток их звонков, поэтому, когда появился дома, на меня насели с вопросами.

Учитывая, что меньше чем за месяц я угрохал второй автомобиль, и скрыть этого не было никакой возможности – пришлось рассказать полуправду.

Да, катались с девушкой. Да, неожиданно налетели демоны. Да, пришлось отбиваться. Да, потом нас заперли в метро и только сейчас отпустили… Что? Откуда болонка?

Разумеется, «родственники» не могли не заметить, что я вернулся с кудлатой собачонкой. Пришлось рассказать им, как я стал свидетелем гибели её хозяйки и пожалел малышку.

Лика, услышав это, едва не разрыдалась, поражённая моей добротой. Я же про себя только посмеивался.

Кое-как отцепившись от сестры, я забрал болонку и заперся у себя в комнате, а затем вернул баргеста в первоначальный вид и снова нацедил его крови. И заодно строго-настрого запретил вредить людям без моей команды или если кто-нибудь не захочет причинить вред мне или Лике.

Появилась идея – отдать псину сестрёнке под видом милой собачки, чтобы она всегда находилась под дополнительной защитой. Если случится что-то похожее на события сегодняшней ночи, и меня не окажется поблизости, баргест может защитить Лику. Низший демон беспрекословно меня слушался и не имел ничего против такого поворота событий, пусть и не был слишком доволен существованием в теле мелкой собачонки.

Тем не менее я повелел ему защищать сестру в случае, если её жизни будет грозить опасность.

Решив этот вопрос, я принялся готовить зелье – благо Горчакова загодя привезла мне все необходимые компоненты. Дело заняло не так уж много времени, так что через час с небольшим я закончил. Моя комната провоняла тухлыми яйцами, весь стол был заляпан непонятной субстанцией, но половина полу-литровой пластиковой бутылки была заполнена алой жидкостью.

На вкус она была столь же отвратительна, как и на запах, но когда меня такое останавливало? Зажав нос, я залпом выпил зелье и, скривившись, утёр рот. А затем размотал бинт на руке и увидел, как круг Азраила медленно исчезает с неё.

Я усмехнулся – отлично, просто отлично! Наконец-то можно не переживать насчёт Ордена! Теперь «белоплащники» ни за что не докажут, что я одержим, пусть хоть кол на голове тешут! Разве что решат провести обряд экзорцизма, но для этого нужно разрешение высочайшего чина их организации и подтверждение тайной службы великого князя. Ну, или его личное разрешение. Но пока вопросов от столь серьёзных организаций и личностей ко мне не имелось, насколько я знал.

Как вскоре выяснилось, зелье я приготовил весьма вовремя. Ближе в девяти часам утра возле ворот нашего поместья остановился белоснежный джип и из него вышли несколько человек. В их числе – мой «знакомый» Рокоссовский.

Пришлось впускать представителей Ордена, хотя общаться с ними, признаюсь, мне совсем не хотелось… Впрочем, вместе с ними на второй машине приехали ещё двое неизвестных мне людей – с неприметной внешностью, в серых сюртуках, безо всяких нашивок на одежде, но явно с военной выправкой.

– Доброе утро, Демид, – кисло здоровается Рокоссовский. – Простите, что мы так рано, но обстоятельства… Сами понимаете.

– Доброе утро. Не совсем понимаю, – отвечаю я, спускаясь с крыльца. Впускать орденских ищеек в дом я не собираюсь.

– Кого там черти принесли в такую рань?! – раздаётся голос из окна. Обернувшись, я вижу хмурого Николая.

– Орден, пап. Всё нормально, я разберусь.

«Отец», увидев гостей, бормочет что-то нелицеприятное и скрывается за шторами.

– Итак, чем могу помочь, господа?

– Мне бы хотелось узнать, что вы делали сегодня ночью возле Серафимовского кладбища? – без обиняков заявляет Александр Евгеньевич. – И услышать всю историю о том, как вы с княгиней Горчаковой оказались на Приморском проспекте, а затем – в тёмных дворах, где вас нашли. И хотелось бы вернуться к нашему вчерашнему разговору…

– Позвольте для начала удостовериться, что у вас есть надлежащее для моего опроса разрешение.

Рокоссовский усмехается.

– Ну, право, зачем же так резко начинать разговор, Демид Николаевич. Это вовсе не допрос. Просто я надеялся, что вы поможете мне прояснить некоторые…

– Если вы просите помощи, Александр Евгеньевич, то потрудитесь сделать это вежливо. Всё же я не ваш подчинённый и не простолюдин, а дворянин. И признаюсь – ваш напор, вчера и сегодня, нисколько мне не нравится. Как и ваш тон.

Я нисколько не лукавлю. Понимаю, что не стоит грубить и издеваться над представителями Ордена, но с другой стороны… Этот ублюдок, его спесь и уверенность в том, что он тут самый главный, раздражает настолько, что я едва сдерживаюсь, чтобы не оторвать его лысую голову.

А ещё…

Ещё от него и его магии несёт гребаными ангелами – я чувствую их запах, и от этого злюсь ещё сильнее.

Парочка «белоплащников» за спиной вербовщика недовольно сопит. Один из них даже делает шаг вперёд, но Рокоссовский чуть приподнимает руку и останавливает своего человека.

– Вижу, вы меня превратно поняли, Демид.

– Господин Орлов.

– Что?

– Вы плохо слышите? – продолжаю издеваться я. – Простолюдин, обращаясь к дворянину, обязан использовать титул последнего, его чин, если дворянин состоит на государственной службе, а если нет – уважительное обращение «господин». Меня устроит последний вариант.

Рокоссовский глубоко вдыхает. Я использую немного эфира и чувствую исходящее от него раздражение, неприязнь и зависть. Что ж, ничего удивительного. Александр Евгеньевич, при своём чине в Ордене, был всего лишь простолюдином. Но, кажется, привык, что его боятся, и решил, что имеет право разговаривать со мной так, как хочет.

Не тут-то было, тварь!

– Господин Орлов, – наконец проговаривает он, но так, будто выплёвывает это обращение, – позволите задать вам пару вопросов касаемо вчерашних событий?

– Позволяю, – усмехаюсь я, а сам, между тем, смотрю на двух молчаливых мужчин в серых сюртуках, стоящих чуть позади представителей Ордена. – Но сначала пусть представятся ваши друзья. Не имею обыкновения вести беседу в присутствии незнакомцев.

Те словно этого и ждут – делают несколько шагов вперёд, синхронно обходят «белоплащников» и останавливаются в метре от меня, щёлкнув каблуками ботинок.

– Господин Орлов, позвольте представиться – сенатские секретари Бестужев и Тарасов. Третий отдел канцелярии МВД.

– Рад знакомству, господа, – киваю им в ответ.

Так-так-так… Как знали почти все дворяне, третий отдел канцелярии МВД – это всего лишь прикрытие. Как правило, там проходили службу представители тайной канцелярии – секретной службы, занимающейся поиском врагов Великорусского Анклава, внешних, и внутренних…

Даже не знаю, напрягаться от их присутствия или радоваться ему?..

– Итак, – Рокоссовский выходит вперёд, – вернёмся к нашему разговору?

– Пожалуйста.

– По поводу Серафимовского кладбища…

– Вчера вечером мы катались на моём автомобиле с княжной Горчаковой. Заезжали и в Приморский район и, кажется, действительно проезжали мимо этого места. Я не особо хорошо ориентируюсь в той местности. К тому же где-то рядом с Фондохранилищем Эрмитажа на нас напали твари, и мне было недосуг разглядывать таблички на домах.

– Хранилище находится как раз рядом с этим кладбищем.

– Да? Не знал.

– Хмф… – Рокоссовский явно недоволен. – В таком случае, быть может, вы поясните, почему катались именно там? Не самое романтичное место для…

Я смеюсь, перебивая его.

– Александр Евгеньевич, ну в самом деле, что за вопросы? Вы серьёзно думаете, что я разглядывал виды за окном? Или велел ехать в не самый популярный туристический район? Мой водитель получил указание катать нас с княжной по городу, а куда он ехал – я не особо разглядывал. Был занят, знаете ли…

«Серые сюртуки» понимающе улыбаются, а вот «белоплащник» явно недоволен таким ответом. Но настаивать не спешит. Интересно, почему? Не может сказать при сотрудниках тайной службы, что за мной была организована слежка? Если у него не было на неё никакого разрешения – тогда понятно, почему он так не уверен в себе…

За такое тайная канцелярия его по головке не погладит. Пусть Орден выполняет важную миссию – но великий князь (даже будучи моим личным врагом) и сам был дворянином, и своих подопечных дворян старался защищать. Что ж, хотя бы за то ему можно было сказать спасибо.

Сказать спасибо – и вогнать в живот полтора метра острой стали!

Стоп-стоп-стоп! Джерлак, угомони эмоции! Сейчас всё в порядке.

– М-м-м… – протягивает Рокоссовский. – Вы же понимаете, что если мы узнаем, что вы катались там не просто так, к вам возникнут вопросы. Куда серьёзнее, чем у меня сейчас…

– Я не понимаю, о чём вы говорите, Александр Евгеньевич, – я продолжаю разыгрывать дурака. – Говорите прямо, какие у вас ко мне претензии. Как связаны кладбище, демоны и мои покатушки с княжной Горчаковой?

– В самом деле, Рокоссовский, – подаёт голос один из «серых», – вам есть, что конкретно предъявить юному Орлову?

«Белоплащник» скрипит зубами, но тему не развивает.

– Нет, не думаю.

Я так и знал! Значит, верно догадывался, что за мной установили слежку безо всякого разрешения «свыше»! Ах ты, скотина… Интересно, с чего ты вообще взял, что я демон?

Хм… Чтобы это выяснить, наверное, стоит организовать какую-нибудь прослушку за этими чёртовыми монахами. И в самое ближайшее время я этим займусь, но сейчас… Надо бы узнать, зачем тут «серые сюртуки».

– Но я бы хотел продолжить и наш вчерашний разговор…

– Знаете, – я безо всякой опаски показываю Рокоссовскому ладонь, – я подумал над вашим предложением. И понял, что не готов положить жизнь во имя ваших идеалов. И так, знаете ли, неплохо с демонами разделываюсь, как выяснилось.

– Собственно, потому мы и здесь, господин Орлов, – вперёд снова выходит сенатский секретарь Бестужев, очевидно, завершая «допрос» представителя Ордена.

– В каком смысле?

– Наш отдел рассмотрел те видео, на которых вы фигурировали вчерашним вечером. В числе прочих, Министерство внутренних дел выражает вам благодарность за проявленное мужество, смелость и решительность.

– Благодарю, господа.

– Это ещё не всё. В числе прочего вас, как и некоторых других дворян, оказавших сопротивление исчадиям мрака, приглашают на специальный приём, организованный в связи с этими событиями. Он пройдёт через неделю в Мраморном дворце, когда закончится расследование и всё уляжется.

Он протягивает мне глянцевую чёрную карточку, на которой написан адрес, моё имя и время проведения приёма.

Быстро работают!

– Почту за честь, господин Бестужев.

– В таком случае, не смеем вас больше задерживать, – улыбается сотрудник тайной службы. – Всего хорошего, господин Орлов.

* * *

Рокоссовский, оказавшись в машине, некоторое время просто вертит в руках дорогой позолоченный телефон, не решаясь набрать номер магистра. В конце концов трубка начинает вибрировать, и Александр Евгеньевич вынужден ответить.

– Да, господин Суворов… Да… Нет… Не… Простите, магистр… Нет, я не знаю, как так вышло… Связь с ними прервалась и… Нет, магистр, я наверняка знаю, что Орлов и Горчакова были на том кладбище, где появились демоны. Да, они видели и сняли, как они их вызвали. Но доказать это невозможно. Я… Да. Наши люди, которых я приставил следить за парнем, исчезли. Вместе с записями. Полагаю, их сожрали твари Преисподней. Никаких следов не осталось, нет. Один из ищеек звонил мне, предположительно перед самым появлением тварей, но сказать ничего не успел – сразу отключился. Нет, господин Суворов… Я… Нет, мы ищем их телефоны. Нет, на всех прочих записях с камер видеонаблюдения, что нам удалось достать, видно только, как на автомобиль Орлова нападают демоны. И ещё на парочке видно, как он сражается с тварями. Нет, следов автомобиля Горчаковой обнаружить тоже не удалось. Полагаю, его кто-то вывез. Нет, не могу знать… Да. Да, понял. Магистр, я… Хорошо, я понял, продолжаем наблюдение. Да, поставим более опытных людей. Разрешите также установить прослушку на телефон Орлова? Благодарю, господин Суворов. Да, да, в этот раз я вас не подведу…

Глава 20

Сегодня Дворцовая набережная Невы в историческом центре Санкт-Петербурга была перекрыта, и на участок рядом с Мраморным дворцом пускали только автомобили, которые находились в списках.

Полицейские в тяжёлом обмундировании, собровцы, сотрудники тайной службы в штатском, представители Ордена, личная гвардия князя – все эти ведомства отвечали за безопасность торжественного приёма, и я мог понять, зачем сюда согнали столько народа.

Для зевак и журналистов, наблюдавших за дворянами и приглашёнными простолюдинами высоких чинов с почтительного расстояния, это было показательное мероприятие. Мол, несмотря на нападение демонов неделю назад, у нас всё хорошо. У нас всё под контролем, посмотрите, сколько сил вас охраняет!

Мы как раз проехали заградительный кордон. Полицейские с автоматами наперевес в компании нескольких магов проверили моё приглашение и документы, сверились со списками, обыскали машину и только тогда указали, где нужно её оставить.

– Серьёзная охрана, – заметил Виктор, который сегодня был на редкость молчалив.

– А то. После недавних-то событий.

Он хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Удивляюсь я тебе, барин.

– В каком смысле?

– Что сухим из воды умеешь выходить.

– Не понимаю, о чём ты.

– Ну да, ну да… Тогда со станции «Чёрная речка» вы с княгиней мастерски слиняли, благодаря её папаше… А до этого – с кладбища. Хотя за тобой следили, и я, честно говоря, был уверен, что тебя загребёт Орден.

– Не за что меня загребать, Витя, – усмехнулся я.

– Ну-ну… – повторил он, сомнительно качая головой.

– А тебе бы я посоветовал не вспоминать о произошедшем вслух. Целее будешь.

– Угрожаешь? – фыркает мой слуга, – Хотел бы – мог давно тебя заложить.

– Да кто тебе поверит?

– Резонно… Браслет снимешь? – задал он вопрос, ставший для нас чем-то вроде общей шутки.

– Когда надо будет. Останови тут, кажется, я вижу Горчаковых.

Он послушно тормозит у самого тротуара, и я выхожу из новенькой «Рыси» (третьего купленного автомобиля за месяц) – совсем недалеко от ворот, ведущих к Мраморному дворцу. Вокруг тут же начинают сверкать вспышки фотокамер, с другой стороны дороги, отделённой ограждениями и охраняемой бойцами СОБРа, несутся вопросы от журналистов, но я не обращаю на них внимания.

Вместо этого быстрым шагом догоняю Марусю. Суккуб вышагивает на высоких каблуках, в длинном чёрном платье с открытой спиной, прекрасно подчёркивающим грудь. Рядом с ней – коренастый мужчина с лёгкой сединой на висках, тяжёлой челюстью и орлиным профилем. Князь Александр Горчаков собственной персоной.

Разумеется, ручная демонесса не против моей компании. Как и её отец, попавший под влияние дочери. Я для него – желанный гость, прекрасный человек, интересный собеседник, смелый юноша и выгодная партия для Маруси. Уж не знаю, как она на него влияет, но Александр Михайлович, даже несмотря на мой невысокий ещё месяц назад статус, относится ко мне весьма тепло.

Видимо, увидел перспективу, ха! Знал бы Горчаков, что на самом деле происходит – его бы удар хватил!

Поздоровавшись с Александром Михайловичем и Марусей, я перекидываюсь с ними несколькими стандартными для светского раута фразами, и мы выдвигаемся к Мраморному дворцу. Народу в его дворе собралось невообразимое количество. Сотни и сотни приглашённых. Мужчины разодеты в дорогие костюмы, женщины – в шикарные платья, шляпы с перьями и стразами.

Кругом – репортёры, газетчики, охрана, официанты. Всюду запах приятного парфюма, смех, улыбки – так и не скажешь, что неделю назад в шести километрах отсюда демоны рвали людей в клочья.

И забавно, что поначалу я думал, будто здесь окажутся только те, кто противостоял тварям из Преисподней в тот вечер. На деле получилось так, что мероприятие превратили в огромный инфоповод для всей Северной столицы.

– Я слышала, сам великий князь почтит присутствием этот приём – замечает Горчакова, беря меня под руку.

– Неудивительно – он ведь и устраивает этот вечер, – усмехаюсь я, не торопясь отстраняться.

Решаю, что сегодня позволю демонессе почувствовать хоть какую-то близость со мной. Плюс – в глазах высшего света такая партия делает мне честь и заставляет людей по-другому смотреть на «неизвестного Орлова».

И это играет мне на руку.

Возле памятника Александру Третьему мы сталкиваемся с Мирославскими. Я представляю моему деловому партнёру Горчакова. Правда, довольно быстро выясняется, что они уже знакомы. Рыжие Лия и Лиля тоже присутствуют – и выглядят просто отпадно!

В белых топах, обтягивающих грудь, с чёрными плечиками и вырезами, затянутыми сеточкой, с открытыми талиями и в дорогих дизайнерских джинсах, на первый взгляд девчонки выглядят простовато относительно всех дам в вечерних платьях, но благодаря своим обольстительным фигурам, эффектным причёскам и нестандартной одежде притягивают взгляды даже взрослых мужчин.

К слову, старшеклассников кроме нас тут немало. Кроме меня, рыжих и Горчаковой, оказались приглашены самые выдающиеся ученики школ и лицеев Петербурга, дети знатных господ, одарённые простолюдины и спортсмены.

Включая, кстати, и часть команды наших соперников из будущего финала соревнований по кружале.

Фёдор Добронравов, первый боец пятидесятого лицея, приветливо кивает мне. Как я слышал – он нормальный парень, с понятиями чести, дружелюбный и открытый. Далеко не такой урод, как Ратмиров или Радищев, поэтому я киваю ему в ответ. Мы с ним схлестнёмся на ринге, а сейчас нет никакой нужды вести себя как идиот.

Вместе с Добронравовым – ещё трое ребят, имён которых я не знаю, но всё же приветствую и их. Этикет, мать его, требует вести себя соответственно. И пусть всё происходящее кажется мне фарсом, я не собираюсь портить момент – уж больно редко в последнее время мне удавалось оказаться в спокойной обстановке.

Тут собрался высший свет Петербурга, и, если постараться, можно заиметь неплохие связи. Если всё сделать правильно, конечно.

Мы проходим через толпу к главному входу и оказываемся в шикарно отделанном фойе.

Сам дворец построен по заказу императрицы Екатерины Второй в тысяча семьсот восемьдесят пятом году, по проекту итальянского архитектора Антонио Ринальди. Забавно, но это прекрасное сооружение предназначалось подарком моему однофамильцу, генерал-фельдцейхмейстеру графу Орлову.

Да уж, я бы от такого жилища тоже не отказался. Пусть оно и не идёт ни в какое сравнение с моим дворцом в Преисподней, но… Местечко приятное, что и говорить.

Одна из резиденций великого князя хороша как снаружи, так и внутри. Сводчатые арки, высоченные потолки, резные лестницы, лепнина, ковры, паркет, витражи, хрустальные люстры, скульптуры, фрески и картины – всё отделано очень стильно и красиво.

В огромных залах с мраморным полом и высоченными окнами играет музыка и танцуют гости, между ними снуют официанты, разносят шампанское, вина, другие напитки и закуски. В отдельных кабинетах, вдали от лишних ушей, ведут беседы важные бояре. С кухни доносятся невероятные запахи – не знаю, что там готовят повара, но слюнки у меня текут сразу, как только я чувствую вкус изысканной еды.

К счастью, никто никуда не торопится – до прибытия князя и его речи, ради которой, в общем-то, все и собрались, остаётся ещё около часа, так что я оказываюсь предоставлен сам себе. Горчаков с дочерью встречают знакомых, представляют меня им, а затем всё кружится в круговороте рукопожатий, знакомств, представлений и плоских шуток.

Мне скучно. Людишки-низшие, которые тут присутствуют, в моём понимании являются мелочными. Их цели и стремления настолько отличаются от моих, да даже от стремлений моих генералов, умудрившихся за пятнадцать лет занять высочайшие посты в крупнейших странах, что…

Я никогда до конца не понимал природу низших. Не понимал их самих и отсутствия в них стремления к саморазвитию. Впрочем, что с них возьмёшь? Есть что вкусно поесть и попить, мягкая постель, мощная машина и красивая любовница под боком, возможность понежиться три-четыре раза в год на тёплом песочке – и они довольны. В этом мире.

В Преисподней низшие демоны мало чем отличались от здешних жителей.

Ласкай их эго, давай щепотку того, чего у тебя самого горы, иногда пугай, иногда хвали, показывай, что ты о них помнишь – и этого более чем достаточно, чтобы управлять ими.

– Скучаешь, Орлов?

Я оглядываюсь и вижу перед собой Григория Соколова, моего сокомандника по кружале. Его вылечили после схватки с Ратмировым, и теперь мой одноклассник щеголяет новой кожей на лице.

– Можно сказать и так. Потерял свою даму, отец её куда-то увёл. Ты как?

– Нормально, – он вскидывает подбородок, – сам видишь. Тренер говорит, что смогу спокойно продолжать тренировки и через две недели буду выступать в финале.

– Поздравляю.

– Дёмыч, я это, – здоровяк слегка тушуется, – хотел поблагодарить тебя за то, что ты тогда меня пытался предупредить. Очевидно, что ты один заметил в Ратмирове что-то не то… Ну… Ты сам понимаешь. Да ещё и умудрился положить его… Короче, ты красавчик, Орлов, так и знай.

Он протягивает мне свою здоровенную лапищу, и я жму её не без удивления. Надо же!

– Спасибо, Гриша. Приятно слышать.

– Так-так-так, Григорий! Какие у тебя интересные знакомые!

Оборачиваюсь и вижу перед собой двух человек – мужчину лет сорока и очень похожего на него юношу, по всей видимости, нашего с Соколовым ровесника. Очевидно, это отец и сын – оба здоровенные, накачанные, с весьма бурной растительностью на лице, носами картошкой и пронзительными чёрными глазами.

– Здравствуйте, Светозар Осипович, – кланяется Соколов. – Михаил, рад тебя видеть.

Я тоже слегка склоняю голову, узнавая мужчин. Это Светозар Медведев и его сын Михаил. Светозар – глава одного из крупнейших кланов нашего Анклава, человек, который занимался оружием в пределах целой страны и владел невероятными производственными мощностями.

Власть и влияние, которыми обладают Медведевы, трудно соизмерить с другими боярскими родами, которые я встречаю до сего момента. Даже Горчаковы, ведущие свой род из глубокой древности и служащие великому князю, менее богаты и титулованы. Да и в клане никаком не состоят, умудряясь долгие годы соблюдать нейтралитет интересов разных группировок.

– Демид Орлов, я правильно понимаю? – прищуривается Медведев-старший.

– Точно так, ваше благородие. Польщён, что вы обо мне слышали.

– О, не удивляйся. Один мой вассал о тебе все уши мне прожужжал… Правда, с весьма нелицеприятной стороны.

– Не думал, что мог перейти дорогу кому-то настолько влиятельному.

– Перестань, Демид, – фыркает Светозар. – Всё ты прекрасно знаешь. Дмитрий Радищев искренне верит, что только благодаря тебе его турнули из команды по кружале. И то видео, на котором видно, как ты выбиваешь ему зубы… В общем, насколько мне известно, он извёл отца просьбами наказать тебя. А тот в свою очередь, когда узнал, что ты лезешь в его вотчину с оружием и окучиваешь Мирославских, начал намекать, что неплохо бы перекрыть тебе кислород.

Я удивлён, что Медведев так открыто об этом рассуждает, и говорю об этом, как есть.

– Даже не знаю, что и ответить на это, ваша светлость.

– На это ничего отвечать и не надо, Демид. Ведь я пока не задал никакого вопроса.

Он берёт у проходящего мимо официанта бокал с шампанским и залпом осушает его.

– Мне нравятся молодые и перспективные люди, Орлов. Такие, которые, не имея ничего, получают всё. Поверь, не такая мелочь, как недовольство Димы Радищева повлияла на его отца и заставила обсуждать тебя со мной. Я в курсе многих связей между боярскими семьями. О дружбе Радищевых и тех же Михайловых, например, которых так долго лоббировали в наш клан… Пока Афанасий Олегович не пропал бесследно, и его наследство не разорвали стервятники.

Он ненадолго замолкает, а у меня в голове проносится вереница мыслей. К чему бы Медведев это упомянул? Неужели знает обо мне что-то, чего знать не должен? Михайлова-старшего так и не нашли, как и его людей, меня к его исчезновению было никак не привязать – но тем не менее вот он, глава клана Медведя, едва ли не говорит об этом, пусть и в обтекаемых формулировках.

– Не понимаю, к чему вы ведёте, Светозар Осипович.

– К тому, что мне в моём клане требуются люди определённого толка. Не те, что зарабатывают основные деньги противозаконными методами. И не те, кто привык есть с золотых ложек и спать на пуховых перинах, пользуясь накоплениями предков и ничего не делая. Я сам добился всего, что у меня сейчас есть. И поэтому мне нужны семьи, которые поднимаются «из грязи в князи», если позволишь такое высказывание. И ты, судя по всему, именно из таких. Быстро развиваешь свои магические таланты почти с нуля, проявил себя как опытный боец в кружале. Лишился бизнеса, но тут же начал новый, перехватил из-под носа у Радищевых международный контракт со Скальци… Да не смотри ты на меня так, я же сказал, что знаю многое. И также знаю, что твой отец, который беспробудно пил последние годы, сейчас ничего не решает в вашей семье. Все решения принимаешь ты.

– Польщён такой оценкой, ваша светлость.

– И будешь польщён ещё больше, когда услышишь, что я тебе предлагаю.

Так-так-так…

– Мы всегда с радостью принимаем в наш клан новые роды, Орлов. И учитывая всё, что я только что тебе сказал, думаю, ты не удивишься, что я хочу пригласить твою семью в наше… Сообщество.

Он прав – услышав его предыдущие слова, не скажу, что я сильно удивился. Пусть Медведев и не слишком тонко подвёл меня к такому предложению. И если быть откровенным перед самим собой – любой низший на моём месте, тот же самый Демид, останься он в своём теле, с радостью бы принял приглашение Светозара Осиповича.

Но если бы Орлов-младший остался на своём месте, он бы никогда ничего не добился. Так бы и остался бездарем, не способным освоить даже простейшие заклинания. Он бы не получил поддержку от семьи Горчаковых. Не пробился бы в команду по кружале, не продавил бы отца-алкаша и не наладил бы новый бизнес после того, как его семья потеряла старый. Не разобрался бы со своими обидчиками, в конце концов.

И для всего этого мне не потребовалась чья-то помощь. Ну, кроме Горчаковой, разумеется, но Демид не мог рассчитывать на неё. Тут, опять же, сыграли мои личные качества, так что…

То, что мне был нужен клан – это бесспорно. Я уже давно понял, что семьи-одиночки не добиваются высот в этом мире. Даже те же Горчаковы довольствовались определённым уровнем и не претендовали на большее. Для них куда важнее было собственное спокойствие, чем интриги между кланами и постоянное увеличение влияния при дворе великого князя.

О Мирославских и более мелких родах и говорить не приходилось.

Но, несмотря на то, что настоящую власть имели именно кланы, я понимаю и другое. Принять предложение Медведевых – значит навсегда стать их сошкой, такой, как Радищевы. Они помогут мне подняться, разумеется. Но только до определённого уровня, на котором я буду для них не опасен. И будут пользоваться всем, что я смогу дать их клану.

Светозар Осипович не допустит, чтобы я приблизился к великому князю. Как и не допустит, чтобы я стал главой клана. А без этого все мои цели теряют смысл. Мне требуется подчинение сотен тысяч, миллионов низших и их эфир. Мне требуется вся полнота власти в Анклаве и за его пределами.

А вступив в уже существующий клан… Да, в самом начале я получу кое-какие преференции, защиту и покровительство сильных мира сего. Но они сами же не пустят меня дальше определённого предела. А чтобы побороть их изнутри… Потребуется столько времени, сколько у меня может не оказаться.

Так что план у меня имеется совершенно другой.

– Ваше приглашение – честь для меня, ваша светлость, – я снова слегка кланяюсь, – но без решения отца я не могу принять его.

– Не нужно строить из себя дурака, Орлов. Я ведь уже говорил – знаю, что последний месяц именно ты принимаешь все решения вашего рода. И знаю, что советоваться с отцом тебе не надо.

– Формальности никто не отменял.

– Меня начинает утомлять этот разговор, – кривится Медведев. – И складывается ощущение, что ты юлишь.

Что тут скажешь – я действительно не собираюсь вступать в его клан. Но отказывать вот так, с порога – значит сразу настроить Медведева против себя. А пока что я бы предпочёл этого не делать.

Впрочем, Светозар не оставляет мне такой возможности…

– Позвольте хотя бы донести ваши слова до отца… – начинаю я, но собеседник меня перебивает.

– Нет. Я жду ответа прямо сейчас.

Такая дерзость низшего, его уверенность в собственном превосходстве и высокомерие в мгновение ока выбешивают меня. Я стараюсь держать себя в руках и транслирую на Светозара поток эфира своего первого истинного умения с терпимостью, но…

Эфир рассеивается, едва касается Медведева…

Наркун паршивый! Кажется, он слишком силён, чтобы можно было внушить ему нужную эмоцию… В любом случае, времени разбираться с этим нет – собеседник ждёт от меня ответа.

– Благодарю за оказанное доверие, ваша светлость, но вынужден отказаться.

Надо было видеть лица Медведевых и Соколова. Очевидно, Светозар Осипович не ожидал, что молодой парень, которому ещё нет и восемнадцати, откажется от столь щедрого предложения.

Григорий и вовсе бледнеет – кажется, у него мелькает мысль, что я сошёл с ума.

– Кхм… – прочистив горло, Медведев-старший сверкает на меня глазами. – Парень, ты, кажется, не совсем меня понял. Отказавшись, ты лишишься очень, – он выделяет это слово, – очень многого!

– Я знаю, ваша светлость. И всё же – откажусь.

Сын Светозара Осиповича презрительно фыркает, разворачивается и скрывается в толпе.

– Что ж… – говорит Медведев, – кажется, я тебя недооценил, Демид… Или наоборот – переоценил… Не настолько ты умён, как мне показалось изначально. Такие предложения поступают только раз в жизни. И будь уверен – ты пожалеешь о своём решении.

Не попрощавшись, он тоже разворачивается и с гордо поднятой головой направляется к выходу из зала.

Не привык к отказам, ха! Тщеславный человечишка! Посмотрим, как ты запоёшь, когда я встану во главе собственного клана, крупнейшего и сильнейшего в Анклаве!

– Зря ты так, Дём… – бормочет Соколов. – Ох зря! Ты хоть представляешь, что он тебе предлагал?!

– Прекрасно представляю. Вечное рабство в золотой клетке. Не для меня это, Гриша.

От товарища по команде до меня доносится волна удивления и уважения.

– Ну… Тебе виднее… Но кажется, он только что отрубил тебе возможность вступить и в другие кланы…

Я киваю и отхожу от него. Мне нужно обдумать случившееся… Прохожу по дворцу, но Горчакову не нахожу и решаю немного проветриться. Двор перед главным входом забит народом, так что я иду к южным воротам, перебегаю дорогу и оказываюсь на Марсовом поле – тоже огороженном сегодняшним вечером.

Это играет мне на руку – сейчас здесь почти никого нет.

Прохожу через центральную часть, оказываюсь у здоровенных деревьев, высаженных в круг, миную невысокую изгородь и размышляю о произошедшем, но мысли прерывает сухой треск – звук выстрела раздаётся совсем недалеко. Я хмурюсь, кручу головой и вижу небольшой лабиринт из высоченного кустарника. Над ним всё ещё висит облачко порохового дыма.

Интересно, что там?

Любопытство мгновенно берёт верх. Я понимаю, что тут вряд ли что-то серьёзное – всё же парк сегодня закрыт для посещений, и наверняка там резвятся молодые дворяне. Но «чуйка», как это несколько раз назвал Витя, говорит мне, что надо проверить, что там происходит.

Я захожу в лабиринт, прохожу по нескольким тенистым аллеям и слышу весёлые пьяные голоса неподалёку.

БАХ! Ещё один выстрел, совсем рядом!

Побродив в тени высоченного кустарника ещё немного, выхожу к центральной площадке и осторожно выглядываю из-за зарослей.

Открывшаяся картина мне совсем не нравится.

Под двумя фонарями стоят пятеро молодых людей. Четверо – в изысканных, дорогих костюмах с серебряным и золотым тиснением. У каждого в руке – по бутылке шампанского. По их голосам, раскрасневшимся лицам и поведению прекрасно понятно, что парни хорошенько выпили. У одного из них в руке – позолоченный револьвер.

Пятый участник веселья висит под вторым фонарём. «Висит» – в прямом смысле этого слова. Его ноги не достают до земли около полуметра, руки будто приклеены к бокам, зубы стиснуты, а на голове установлена ещё одна бутылка шампанского – пустая, судя по всему.

Я узнаю парнишку. Это Василий Соломенный из моего лицея. Наследник новопожалованного дворянина в первом поколении, приехавший в Северную столицу с Урала – учиться, и налаживать связи с другими домами аристократов.

Как видно, налаживание связей идёт не очень хорошо…

– Не дёргайся, Солома, – хохочет один из четвёрки пьяных людей, тот самый, с револьвером.

С удивлением узнаю в нём Сашку Новикова, того самого «воздушного» мага с залысинами (в таком-то возрасте! Ему бы витаминчиков каких попить…), которого я так удачно отмудохал на зачёте по кружале. Сейчас он без своих постоянных дружков – ни Михайлова, ни Радищева на сегодняшний приём не позвали. Остальных троих я не знаю.

Новиков поднимает револьвер и пьяным глазом пытается выцелить бутылку на голове Василия. Он не замечает, что силовой щит, который тот едва держит, уже моргает. Видимо, в него попали дважды… И есть очень высокая вероятность, что третьего выстрела он просто не выдержит.

Впрочем, пьяных уродов это совершенно не волнует.

– Щас собью! – выдыхает Новиков и, прищурив глаз, нажимает на спусковой крючок.

Я вижу – он стреляет гораздо ниже, чем требуется. А ещё замечаю испуг в глазах Василия, после которого его силовой щит моргает и окончательно исчезает. Так что, не раздумывая, активирую «Ускорение» и выскакиваю вперёд.

Оказавшись в паре метров от стрелявшего, вызываю «огненную нить» (почти то же самое, что и хлыст, только гораздо тоньше), и хлещу ею по пуле, медленно ползущей к Соломенному.

Находясь в «Ускорении», всё кажется очень медленным. Я прекрасно вижу, как «нить» попадает в маленькую стальную смерть и разрезает её на две части. Аэродинамика нарушается, и две половинки разлетаются в стороны как раз в тот момент, когда я перестаю использовать заклинание и мир возвращается к нормальной скорости.

Пьяные мажоры вскрикивают, когда замечают человека, неожиданного оказавшегося рядом с ними. Новиков стремительно разворачивается и ловит мой тяжёлый взгляд.

– Ты… Ты…

– Я, Саша, я, – усмехаюсь в ответ на его выпученные глаза. – Вижу, ты снова развлекаешься старым способом? Толпой на одного? Ну что ж… Видно, прошлый урок ты усвоил плохо…

Стегаю его «нитью» по запястью. Слабо, так, что остаётся лишь тонкий ожог, но Новиков, вскрикнув, роняет револьвер.

– Эй, ты!.. – начинает один из его друзей, но я снова использую ускорение, чтобы оказаться рядом с ним, и наотмашь бью его по лицу. Нос парня хрустит, и юноша летит на землю, выронив бутылку дорогого алкоголя.

– На вашем месте я бы не лез – целее будете, – замечаю спокойно, обращаясь к оставшимся двоим, а затем подхожу к Новикову и поднимаю с земли его револьвер. – А ты… Бери бутылку и вставай под фонарь. Я тебя даже обездвиживать не буду.

– Ч-что?

– Вставай под фонарь. И ставь бутылку на голову, – повторяю я. – Теперь ты будешь подставкой под мишень.

Глава 21

– Ну?

– Слушай, Орлов, не лезь не в своё де…

Бах! Спуск у револьвера тугой, и я слегка не рассчитываю расстояние, так что пуля влетает в землю всего в полуметре от ног Новикова.

– Ты что, больной?!

– Вставай, тряпка, – я злорадно скалюсь. Выщёлкиваю барабан и вижу, что в нём осталось три пули. – На двух твоих дружков точно хватит. Кому-то может и повезёт, но уверены, что хотите узнать это?

– Ты, сука, даже не представляешь, с кем связался, – бормочет парень с собранными в хвост волосами, которого я опрокинул на землю.

Он встаёт, сплёвывает кровь и подходит ко мне вплотную. Замахивается, пытается выписать пощёчину, но я отвожу голову назад и легко уклоняюсь.

– Дуэль, собака! – с лёгким тягучим акцентом кричит он. Иностранец, что ли?

– Дуэль?! – я громко смеюсь. – Подожди, мальчик, сначала я преподам урок твоему товарищу. Он уже не в первый раз ведёт себя неподобающим для дворянина образом.

Поворачиваюсь к Новикову, замершему в нерешительности, и качаю пистолетом.

– К фонарю, Саша. Быстро.

– Зря ты лезешь, куда не просят, Орлов…

Бах!

Ещё один выстрел выбивает фонтанчик земли возле его ног.

– Осталось целых два патрона, – скучающим голосом говорю я. – Следующим прострелю тебе колено. К фонарю, и бутылку на голову.

Новиков в нерешительности смотрит на своих товарищей, и я буквально кожей чувствую, как в меня целят заклинанием. Снова активирую «Ускорение», резко смещаюсь вбок и вижу, как мимо проносится морозная волна.

Ну, как проносится – еле ползёт. И пустил её тот самый парень, который хотел вызвать меня на дуэль! Вот наркун паршивый, решил, что, даже моего согласия можно не ждать?! Ну погоди, козлина…

Мне не составляет труда оказаться рядом с ним и опрокинуть придурка. Как в замедленной съёмке, он будто замирает в воздухе. Двое других товарищей Новикова не спеша вскидывают руки. Один из них так и вовсе хочет метнуть в меня бутылку. Точнее, в то место, где я только что стоял.

Вот идиот…

«Ускорение», хоть я и улучшал тело и волю, всё ещё жрёт много энергии. Находиться в нём постоянно очень накладно, так что решаю разобраться с мажорами побыстрее. Толкаю плечом веснушчатого слева и легонько бью открытой ладонью в грудь брюнета справа. Стараюсь действовать аккуратно, чтобы не убить их – незачем портить такой замечательный вечер. А когда удары нанесены – я снова возвращаюсь к нормальной скорости.

Всё вокруг мгновенно ускоряется, и трое друзей моего старого обидчика разлетаются в стороны. Иностранец подлетает в воздух и грохается на землю, двое других с размаху влетают в живые заросли. И буквально через секунду в одного из них, рябого, попадает достаточно мощный воздушный молот.

Раздаётся противный хруст, и мажор взвывает, словно девчонка.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как Соломенный с горящими от ярости глазами стоит с вытянутой рукой.

– Тварь, – выплёвывает он. – Это он меня держал! Отойди, Орлов, я сам с ним разберусь!

– Милости прошу, – я пожимаю плечами и оборачиваюсь к Новикову, который стоит всё так же неподвижно и смотрит на происходящее с испугом в глазах. – А ты чего замер? К фонарю!

Подкреплённый эфиром приказ наконец имеет действие. Новиков, словно нехотя, бредёт к столбу, поднимает возле него упавшую с головы Василия бутылку и ставит её себе на макушку.

Соломенный в это время подлетает к кустам, в которых всё ещё барахтается его рябой обидчик, и с разгона впечатывает ногу ему в лицо. Я снова слышу хруст.

Ух, уральский парень! Какой горячий! Почувствовал, как изменился баланс сил, и сразу воспользовался моментом! Молодец!

– Ты п-пожал-леешь! – цедит Новиков через силу, не имея возможности сопротивляться моему воздействию.

– Уже жалею. Что не грохнул тебя, когда пробудил способности.

Бах!

Пуля попадает идеально в середину бутылки – и во все стороны брызгает стекло. Александр успевает выставить силовой щит в самый последний момент, и осколки не секут ему голову.

Везёт собаке… Может и стоило запретить ему использовать заклинания?.. Чтобы лучше дошло, вместе с кровью…

Ноги Новикова подгибаются, и он падает на колени. Его трясёт крупная дрожь. Я на всякий случай обтираю рукоять револьвера, чтобы не осталось отпечатков, и откидываю его в ближайшие кусты, а затем разворачиваюсь к друзьям Александра.

Брюнет, которому я ударил в грудь, наконец набирает в лёгкие воздуха. Он тяжело дышит, скалится и зажигает в руке огненный шар – небольшой, на самом деле. Я усмехаюсь, вызываю точно такой же, только в два раза больше, и подбрасываю его на руке.

– Уверен, что хочешь потягаться? Всё ещё?

Брюнет, видя моё заклинание, сглатывает, озирается и делает несколько шагов назад.

– Верное решение.

«Хвостатый», который хотел вызвать меня на дуэль и затем попытался напасть со спины, тоже поднимается на ноги. В отличие от товарища, он так легко сдаваться не собирается – его глаза вспыхивают светло-синим светом, руки покрываются изморозью, над ними появляются морозные клубы и на земле вокруг парня вспыхивает какой-то ледяной рисунок.

А в следующий миг в воздухе формируются три огромных ледяных копья.

– Наркун паршивый…

Одна за другой огромные острые сосульки летят в меня. С очень немаленькой скоростью…

Приходится снова ускоряться. Я проскальзываю между заклинаниями, оказываюсь вплотную к «ледяному» и бью его в челюсть.

И чуть не ломаю руку – потому что доспех моего противника куда мощнее, чем можно было предположить! Хорошо, что на мне самом силовой щит, так что отделываюсь лишь болью в костяшках.

А в следующий миг едва не пропускаю удар ледяным кулаком в лицо! «Хвостатый» совершенно неожиданно начинает двигаться с моей скоростью!

Вот это сюрприз!

Правда, техники ему не хватает – несколько ударов моего противника пропадают втуне, а затем я перехватываю руку, выворачиваю её и толкаю парня в спину.

Снова отпускаю «Ускорение». «Ледяной» падает, пропахивает пару метров гравийной дорожки лицом и останавливается, воя на одной ноте. Над ним поднимается пыль.

Оборачиваюсь и вижу, как Новиков ныряет в кусты. За ним исчезает его дружок брюнет, решивший помериться со мной огненными шарами и передумавший. В нескольких метрах справа Соломенный самозабвенно продолжает вколачивать рябого в землю.

– Вася! – я оказываюсь рядом и перехватываю его руку. – Да оставь ты его, убьёшь ведь! Проблем потом не оберёшься.

Уралец резко оборачивается. Пару секунд смотрит на меня горящими от ненависти глазами, а потом резко выдыхает. Его противник валяется в кустах с разбитым в фарш лицом и тихонько стонет.

– Пошли отсюда, пока Новиков не притащил полицию. Он любитель настучать и соврать, – я тяну Соломенного в сторону ближайшей аллеи. – Да пошли же, бешеный! Этим двоим уже хватит!

Вот ведь! Сколько уже живу в этом мире, не встречал таких яростных низших! Возможно, такой слуга мне пригодится…

Оглядываясь, мы направляемся к северной части парка, чтобы оттуда вернуться к Мраморному дворцу. Из-за грохочущих на набережной фейерверков кажется никто не услышал выстрелы и звуки нашей потасовки – и это играет мне на руку.

Не имею никакого желания объясняться с охраной.

Народу в парке гуляет совсем немного и на нас не обращают особого внимания.

– Спасибо, Демид, – говорит Соломенный, когда мы переходим дорогу и оказываемся рядом с воротами, ведущими на территорию дворца. – Без тебя эти суки неизвестно что со мной сделали бы…

– Да не за что, – я пожимаю плечами. – Как тебя угораздило с ними столкнуться?

– Да не люблю я такие приёмы, – морщится черноволосый парень с глубоко посаженными ярко-зелёными глазами. – Во дворце шум, гам… Решил проветриться, нашёл спокойное место, а через пару минут туда заявились эти придурки. Новиков попросил меня оттуда уйти… В очень резких выражениях и высокомерно. Я послал его, а он… Короче, если бы не его дружки, которые меня обездвижили, я бы начистил ему рыло. Но один против четырёх… Хорошо, что ты появился. Они тебя явно испугались.

– А что это за парни были? Тот, который меня на дуэль вызывал, кажется, иностранец?

– Рябого и брюнета и сам не знаю, честно говоря. А тот, с хвостом – Натаниэль Гризли. Какой-то дальний родственник Медведевых, если правильно помню.

Ну блеск! Кажется, сегодняшний вечер резко теряет привлекательность. Мало того, что отказался вступать в клан Медведева, так ещё и какого-то его родственника избил…

А, ладно, сам виноват. Нечего связываться с червяками вроде Новикова. Да и вести себя в приличном обществе надо уметь.

– Демид, – Василий кладёт руку мне на плечо, когда мы оказываемся рядом со входом во дворец, в толпе людей, – погоди.

– Что такое?

– Я уже поблагодарил тебя за помощь, но… Не люблю быть должен. Скажи, могу я как-то отплатить тебе за помощь?

Я усмехаюсь. А вопрос, на самом деле, своевременный, потому уточняю:

– Я знаю, что тебя сюда отправил отец. Налаживать контакты с местными боярами, верно?

– Ага.

– И как ты относишься к тому, чтобы стать членом нового клана?

– Нового? – заинтересованно переспрашивает Василий. – Это интересно… Не слышал, чтобы за последние годы кто-то создавал новый конгломерат родов…

– Не создавали, – киваю я, – но очень скоро это случится.

– Даже так? – Соломенный удивлённо приподнимает брови. – Что ж… Если глава этого нового клана будет достойным человеком, предложит хорошую стратегию развития на ближайшие годы и перспективы… Думаю, мой отец не будет против такого предложения.

– В таком случае предлагаю встретиться в ближайшие дни и обсудить перспективы, о которых ты говорил. Думаю, ты понимаешь, что это должно остаться между нами?

– Разумеется. Можешь положиться на моё слово.

Я киваю, и мы заходим во дворец. Он забит битком, и мы еле пробиваемся на второй этаж. Пытаемся через анфиладу комнат добраться до Мраморного зала в северо-восточном ризалите, но там такое скопление народа, что найти свободное место практически нереально.

Через головы гостей я вижу, как с высокого подиума сходит Абаддон и теряется где-то в задней части помещения.

– Демид, вот вы где! А мы вас потеряли.

Из толпы появляются князь Горчаков и моя ручная демонесса в обличье его дочери.

– Выходил подышать на свежий воздух, – отвечаю я. – Тут слишком душно. Кажется, я пропустил речь великого князя?

– Да. Она получилась весьма… Зажигательной, я бы сказал.

– В самом деле? – ловлю насмешливый взгляд Маруси и тоже улыбаюсь. – Его сиятельство упомянул что-нибудь, что может быть полезно нам с вами?

– Всё, что говорит князь, полезно его подданным, – Горчаков мне подмигивает, – но сегодня, вынужден признать, его слова были направлены на успокоение жителей города. Он утверждает, что всё под контролем, и случай появления демонов в черте города – единичный и больше не повторится. Кроме того, увеличены расходы на охрану граждан, укомплектованы новые отряды магической дружины… И прочее, по мелочи. Вам в самом деле это интересно?

– Честно говоря, нет, – я улыбаюсь Александру Михайловичу. – Но я бы хотел обсудить с вами кое-что другое.

– Я всегда к вашим услугам, Демид. Хотите поговорить здесь, или…

– Давайте выйдем. Или можем прокатиться туда, где нет лишних ушей. Откровенно говоря, тема, которую я хочу поднять, весьма серьёзная, и мне бы не хотелось…

– Тогда ни слова больше. Маруся, – Горчаков оборачивается к дочери, – ты не будешь против, если мы отправимся в нашу квартиру на набережной и поговорим с юным Орловым там?

– Разумеется нет, – моя демонесса озорно сверкает глазами, – я всегда рада видеть Демида у нас в гостях.

– Чудно. В таком случае, предлагаю не задерживаться. Думаю, сегодня вечером ничего интересного нас тут больше не ждёт.

* * *

Разговор с Горчаковым затягивается до полуночи.

Я без обиняков заявляю ему, что хочу основать собственный клан. И, используя всё своё обаяние и немного эфира, располагаю отца Маруси к себе ещё сильнее. Даже несмотря на то, что он довольно сильный колдун, мужчина не может сопротивляться демонической магии и с радостью готов мне помочь. А потому раскладывает по полочкам всё, что мне нужно знать.

Оказывается, что для основания собственного клана ничего сверхъестественного, в общем-то, не требуется. Просто за последние семь лет не нашлось желающих рисковать по-крупному, поэтому новых родовых конгломератов и не появлялось – все серьёзные сферы влияния были разобраны, и в них не пускали «людей с улицы». И конкурировать с сильнейшими родами Анклава никто не хотел.

Но я был готов рискнуть.

Во-первых, требовались как минимум четыре боярских рода, согласных организовать коалицию. Они подписывали общий документ, в котором обговаривалась куча вещей, но всё сводилось к одному – теперь они становились союзниками, обязанными помогать и поддерживать друг друга, а также нести ответственность не только за себя, но и за всех остальных членов клана.

Основную ответственность, кстати, должен был нести глава рода, стоящего во главе клана.

Во-вторых – нужно было заплатить конский, с какой стороны ни посмотри, налог в казну великого князя. Сто, сука, миллионов рублей! Разумеется, со всех родов, какие планируют создать клан, но… Сумма была огромной. По крайней мере для меня и прямо сейчас.

В-третьих – требуется наличие штаб-квартиры. Не просто родового особняка, в котором можно проводить собрания, а места, где можно расположить инфраструктуру производства или услуг, которыми будет заниматься клан. А это – довольно большие площади и мощности.

В-четвёртых – снова деньги. Каждый клан ежегодно платит в казну великого князя двадцатипроцентный налог с полученной прибыли.

А взамен… Взамен такая организация получает возможность выйти на новую ступень развития. Например, заграбастать государственные тендеры, которые не могут получить отдельные рода, только кланы.

И ещё кое-что немаловажное. А точнее – самое важное, по крайней мере, для меня. Это возможность влиять на политику государства, ведь глава каждого клана является действующим членом Сената.

Эта государственная структура разрабатывает проекты законов, вносит поправки и изменения и утверждает эти законы. И пусть принимает их великий князь, Сенат является одним из самых значимых органов управления государством, всего на ступеньку ниже Совета Анклава.

А чем больше клан – тем весомее голос сенатора и тем большей властью он обладает. Для меня – самый идеальный вариант для возвышения. Ближайший путь «наверх», которым я намеревался воспользоваться.

Закончив с Горчаковым обсуждение некоторых скучных, но обязательных вопросов о регистрации, я намекаю ему, что неплохо бы выдать мне ссуду. И опять «надавливаю» на боярина эфиром.

И он снова «продавливается»! И соглашается ссудить мне огромную сумму денег – правда, под залог акций, недвижимости, бизнеса, да и то, только после того, как я стану совершеннолетним. Но сам факт! Да и восемнадцать лет Демиду исполнится вот-вот, в конце июня…

Так что пока еду домой – в голове по полной крутятся шестерёнки плана, и я весьма доволен тем, как всё складывается!

В родовом особняке ещё никто не спит. Отец сидит за бумагами по оружейному магазину, который мы открыли всего пару дней назад, а Лика ждёт моего возвращения. Сестрица следила за трансляциями из Мраморного дворца в «Русьтограме» и очень хотела бы туда попасть, так что наседает на меня с сотней вопросов.

Не скажу, что мне хочется обсуждать, кто во что был одет, но сестрёнка мне слишком нравится, чтобы её расстраивать, так что какое-то время я трачу на бессмысленные разговоры, а затем, сославшись на усталость, иду к себе в комнату.

Открываю запертую на ключ дверь, снимаю пиджак, бросаю его на стул, включаю настольную лампу, оборачиваюсь к кровати…

И чуть не вскрикиваю от неожиданности – на моей постели сидит демоница!

В правой руке мгновенно появляется огненный клинок, в левой – плеть. Энергии после стычки с мажорами на Марсовом поле осталось немного, но я готов потратить всё до последней капли, чтобы справиться с неожиданной гостьей.

Демоница и не думает защищаться или нападать. Вместо этого она выгибает спину и соблазнительно облизывает пухлые губы змеиным язычком.

Она красивая, очень красивая… И абсолютно голая. А учитывая, сколько времени у меня не было секса…

Имперфект (я чувствую, что она не низшая) похожа на человеческую девушку – антропоморфная, но с изюминками, делающими женщин-демонов такими привлекательными.

У неё идеальная фигура. Крупная грудь третьего размера, округлые бёдра, чёрные волосы, длинные, заострённые уши, чуть загибающиеся рога, торчащие изо лба, изысканные рисунки на торсе, длинные, тонкие пальчики, заканчивающиеся острыми коготками, и слегка красноватая кожа. А также белые, почти без зрачков, глаза. И небольшие кожистые крылья, сейчас аккуратно сложенные за спиной.

– Доброй ночи, повелитель, – спокойно мурлычет соблазнительная представительница Преисподней. – Рада встретиться с вами.

Глава 22

Демоница сидит на краю постели, вытянув ножки, её хвост слегка подрагивает, рука водит по соблазнительному бедру.

– Ты кто такая?

– Ванесса, повелитель. Огненная дева.

– И зачем ты здесь, Ванесса? – я не тороплюсь убирать заклинания, особенно услышав вид, к которому относится красотка. Опасный боевой демон…

– Пришла… – она обводит свои соблазнительные пухлые губы острым язычком, – поблагодарить. И попросить о помощи.

Она не суккуб, так что её эмоции я могу прочесть без труда. До меня доносятся эманации эфира, и я понимаю, что она не врёт! Ну дела…

Убираю меч и плеть, закрываю дверь на замок и подхожу к кровати, любуясь её прекрасным телом. Желание во мне пробуждается от одного лишь взгляда на неё, но сначала нужно всё узнать.

– Сначала ответь на несколько вопросов.

– Как пожелаете, повелитель.

От её томного голоса по телу пробегают мурашки. Я вижу, как демоница на меня смотрит, и от этого взгляда я распаляюсь ещё сильнее, а в штанах моментально становится тесно…

– Откуда ты здесь?

– Благодаря вам, повелитель. Вы открыли портал в Преисподнюю, и мне посчастливилось оказаться неподалёку от него. Я воспользовалась моментом и… Проскочила в этот мир вместе с остальными.

– Значит, ты видела, что произошло там, на кладбище? Видела, что меня пытались убить? Почему не помогла?

– Переход отнял у меня много сил, а там была масса диких имперфектов. Что бы я могла им противопоставить? Только зря бы погибла… Так что просто затаилась на какое-то время. Знала, что демонов в этом мире не жалуют, и спряталась. А потом… Отыскала вас по запаху.

– Стоп-стоп-стоп! – я поднимаю руку. – Ты знала, что тут не жалуют демонов? Откуда?

– Преисподняя полнится слухами, повелитель. Иногда среди разумных имперфектов ходят слухи о том, что происходит в этом мире.

– Откуда они берутся?

– Я не знаю, мой господин. Это просто слухи.

– А что знаешь? Не стесняйся – расскажи, что интересного происходит на моей родине? Уверен, тебе есть чем поделиться.

– Ничего хорошего я вам не расскажу, повелитель. Там… Полный раздрай, если можно так выразиться.

– А конкретнее?

– Центральные области нашего мира уже давно переходят из рук в руки. Низших становится всё меньше, и эфира, который они выделяют, соответственно, тоже. Разные группировки сражаются за него, а управляют ими несколько новых «высших».

– Кто они?

– Безголовый всадник Кайм, объединивший вокруг себя многих имперфектов и перешедший на новый уровень, владеет Огненными болотами. Ситри, Крылатый вестник, подчинил отроги Янтарных гор. Валтазар правит Ямой. Ахерон – Мёртвым лесом. Других по именам не знаю, слишком далеко эти высшие от тех мест, где я жила. А уж говорить о том, что происходит на окраинах ближе к Бездне…

– Там же всегда находились Соляные пустоши и никого не было? Что-то изменилось?

– Оттуда никто не возвращается, повелитель. Многие бегут из центральных областей Преисподней, пытаясь отыскать место безопаснее, но… Куда исчезают демоны, пересёкшие пустоши, нам непонятно.

– Нам?

– Тем немногим разумным, кто не желает участвовать в бессмысленной грызне. Тем, кто хочет, чтобы всё было как раньше, – Ванесса одной рукой сжимает свою грудь, а другой продолжает водить по бёдрам, – во времена вашего правления… Некоторые очень скучают по вам… И я в их числе…

Я с трудом отвожу взгляд от её движений. Красотка-демоница на кровати, да ещё и уровня имперфекта вызывает во мне только одно желание – завалить её и как следует…

Но нельзя просто так на неё бросаться, нельзя! Я уже привык никому не доверять, и для начала следует понять, чего ждать от незваной гостьи. Это не суккуб, который не сможет причинить мне вреда и всегда будет верен… Огненная дева – опасный боевой демон, способный в одиночку противостоять паре Безголовых всадников и совсем не боящийся стихии огня, так распространённой в Преисподней.

Не уверен, что в случае опасности смогу одолеть её без проблем. Слишком много энергии потратил за сегодняшний день.

– Ты сказала, что пришла поблагодарить меня и попросить о помощи. Какого рода?

– Вы же сами видите, как я выгляжу, господин, – она снова проводит рукой по своему соблазнительному телу. – Вам нравится?

– А если и так?

– К сожалению, как я понимаю, ваши вкусы в этом мире не совсем разделяют, – хищно улыбается она и страстно вздыхает. – Мне пришлось скрываться все эти дни, прежде чем я добралась до вас. Было сложно не попадаться на глаза людишкам, но… Я всё же здесь.

– Кстати, как ты проникла в мой дом?

– Ох, повелитель! – вздыхает Ванесса. – Те смешные артефакты, что охраняют ваше… жилище, – она делает паузу и окидывает не слишком большую комнату критичным взглядом, – могут остановить человечка-низшего, но не демона, и уж тем более имперфекта. Быть незаметной я наловчилась уже давно, моё второе умение – невидимость. Так что низшие с оружием на территории меня тоже не заметили, а этот замочек на двери… В общем, ваша безопасность вызывает у меня серьёзные опасения, господин Джерлак. Низший баргест в теле миленькой собачки вряд ли защитит вас в случае серьёзного нападения.

– Ты и о нём узнала?

– Я чую запахи демонов, повелитель. В этом нет секрета.

– И всё же ты до сих пор не ответила на мой вопрос, – я хоть и распалился, глядя на прекрасное женское тело, но всё ещё стараюсь соображать трезво. – Помощь какого рода тебе требуется?

– Я могу поменять свою внешность, – Ванесса демонстрирует мне свою ладонь с кругом Азраила и тремя чармами на нём, – но для этого мне нужен эфир.

– И?

– У меня его почти не осталось, повелитель. А накопить новый в этом мире… Для этого требуется хоть как-то проявить себя. Я пока не рисковала этого делать, ведь имеющегося эфира не хватит даже для защиты. Я… Всё время пряталась, пока не отыскала вас.

– Так зачем ты пришла ко мне?

– Хочу попросить вас… Попросить дать мне немного истинной энергии, чтобы я смогла принять вид… Человека.

– Хм… – на секунду я задумываюсь. А ведь слуга с такой способностью будет мне очень полезен! – И насколько сильно ты можешь… Изменять внешность?

– Ну-у-у… – она снова соблазнительно тянется, чуть расправляет крылья, и я вижу, что в их рёбра вплавлены зеленоватые кристаллы. Мне очень хочется погладить их… – Пол останется тем же. И кардинально поменять вид не получится. Как и рост, и черты лица, ибо это умение Азраила у меня всего лишь первого уровня… Но спрятать свой истинный облик я смогу. По крайней мере, подогнать его под стандарты… Человеческой внешности.

– Любопытно… Но надо думать, раз тебе требуется эфир для таких целей, внешность ты можешь менять на определённое время?

– Да, – хвост Ванессы плавно покачивается из стороны в сторону, – Эфира десяти душ за сутки хватит примерно на час поддержания изменённой внешности. Плюс-минус.

– Немало.

– Потому я здесь, повелитель. Смиренно прошу вас о помощи и… Предлагаю взамен свою верность…

– Верность?! – я тихо смеюсь, надеясь, что меня не услышат домашние. – О какой верности ты говоришь, Ванесса? Демоны на неё неспособны, сама знаешь. Вероятно, ты слышала байку о том, что я вас оставил? Что бросил свой народ, который так долго защищал от гнева Небесного воинства? Так вот всё это ложь! Меня предали – мои же собственные генералы и жёны! Предали, вонзили в сердце меч и убили!

Демоница прикусывает губу.

– Многие подозревали, что после всего, через что вы прошли, повелитель, вы бы нас не бросили… Но ваши генералы и жёны убедили большинство, что вы ушли, так же, как владыка Люцифер до вас, а потом…

– Слышал, что мои генералы не сумели удержать власть. Слышал, что Безголовые всадники убили Лилит. И что моё царство начали рвать на части. А затем вспыхнули десятки мятежей, в которых погибли десятки тысяч демонов, а карту Преисподней перекроили никчёмности, которых раньше я бы не сделал и надсмотрщиками!

В глазах Ванессы вспыхивают искорки, и она начинает дышать чуть быстрее.

– Вижу, вы даже здесь остаётесь в курсе происходящего в Преисподней, повелитель. Но откуда у вас информация?

– Ты не единственная, кому удалось вырваться из Преисподней.

– Знаю. Но всё же редко кому удаётся это сделать. Насколько мне известно, в Преисподней сейчас шесть постоянных разрывов, ведущих в этот мир. И владыки территорий, на которых они находятся, копят эфир, чтобы расширить их и вторгнуться сюда. Уже пятнадцать…

– Пятнадцать лет?

– Да. Другие действуют по-другому – отправляют в этот мир отряды демонов. Но я знаю, что людям пока удаётся отбивать такие нападения. Прорываются и скрываются единичные сущности. Правда, неизвестно, как у них идут дела дальше… Наверняка я знаю другое – ни у кого из тех, кто сейчас правит Преисподней, не хватает сил, чтобы начать полномасштабное вторжение.

– Что ж, это радует.

– Всё не так радужно, повелитель.

– В каком смысле?

– Разрывы расширяются сами. Медленно, но верно. Поэтому некоторые владыки Преисподней не тратят силы на мелкие рейды. Как я уже говорила, они копят силы и ждут, пока порталы откроются настолько, чтобы пропустить в этот мир тысячи демонов. А потом…

– Они попробуют захватить новую территорию. Потому что на старой им уже не хватает ресурсов и эфира.

– Да, повелитель.

Ванесса замолкает, не решаясь прерывать мои раздумья. А подумать есть о чём. То, что сейчас рассказала демоница – очень важные новости. Значит, все слухи, курсирующие в сети о том, что разрывы расширяются – правда…

И то, что некоторые владыки Преисподней планируют полномасштабное вторжение, не вызывает у меня никаких позитивных эмоций. Я прекрасно представляю, что будет, если они окажутся здесь.

Полномасштабная война, в которой погибнет куча людей, моих потенциальных «эфирных банок». Потеря контроля. Усиление власти Ордена и увеличение шансов, что меня вычислят. Ещё десяток вещей, не менее неприятных. Ничего хорошего. Мне совершенно не нужно, чтобы сюда прорвались полчища демонов.

– Почему ты пришла именно ко мне?

– Причин две, – Ванесса облизывает губы и стреляет в мою сторону глазами. Её рука продолжает путешествие по голому телу, и на несколько секунд замирает на левой груди, слегка её сжимая. – Во-первых, при вашем правлении Преисподней меня всё устраивало. У меня была должность, вы хорошо относились к своим подчинённым, низших и эфира хватало на всех. Думаю, если вы добьётесь успехов здесь, всё будет так же.

– Ты даже не представляешь, насколько тут всё по-другому и насколько проще. Здесь тебя ждёт столько интересного… – я подсаживаюсь на кровать и кладу руку на бедро Ванессы. – А вторая причина?

– Я знаю, что ваши генералы и жёны тоже здесь, – демоница подвигается ко мне, – чую их запах даже на огромном расстоянии. Знаю, что они гораздо сильнее вас, но…

– Но? – шепчу я.

Она трётся о мою щеку своей, кладёт руку на плечо…

– Я не дура – до них в таком виде добраться невозможно. А кроме того…

– Да?

– Они до сих пор боятся, повелитель… Боятся, что придёт тот, кто отберёт у них всё… И я верю, что этот кто-то – вы.

Я отслеживаю эманации эфира, исходящие от Ванессы. Знаю, что каждое её слово правдиво. А близость женского тела, достойного повелителя, сводит меня с ума…

Так что я впиваюсь в губы демоницы страстным поцелуем. Чувствую во рту её острый язычок и слегка прикусываю его. Она постанывает, а я хватаю её за обнажённую грудь и заваливаю на кровать.

Рука скользит по прекрасному телу, по ягодицам, бёдрам, спине, поднимается к крыльям и оглаживает их рёбра…

Ванесса глубоко вздыхает и снова стонет, коготками одной руки впивается мне в спину, вызывая приятную боль, а другой расстегивает ширинку брюк…

И в этот момент раздаётся стук в дверь… Проклятье, как не вовремя!

Я распахиваю глаза и кладу руку на рот демоницы, встаю с неё и поправляю штаны.

– Кто там?

– Дём, что там у тебя происходит? Ты так дышишь… Всё нормально?

Наркун паршивый, Лика! Ну как же не к месту сейчас твоя забота!

– Всё нормально, – сквозь зубы отвечаю я, и в этот момент в кармане брюк вибрирует телефон. Вы что, все сговорились сегодня?!

Достаю смарт с желанием разбить его об стену и смотрю на экран.

«Вас вызывает князь Горчаков».

Я хмурюсь. Почти два часа ночи, что ему надо в такой час? Особенно, учитывая, что мы весь вечер провели вместе и говорили всего пару часов назад?

Наверняка что-то важное.

Поворачиваюсь к Ванессе и прикладываю палец к губам, давая понять, чтобы она сидела тихо. Она сексуально тянется на кровати и, хищно улыбаясь, снова начинает гладить себя… В самых разных местах…

– Да? – отвернувшись и подойдя к окну, я всё-таки отвечаю на звонок.

– Демид? – голос отца Маруси звучит ни разу не сонно. Напротив – очень возбуждённо и взволнованно. – Извини, если разбудил…

– Ничего, ваша светлость, я вас слушаю. Неожиданный звонок.

– Да-да… Демид, нам нужно срочно поговорить.

Я не удерживаюсь от колкости.

– Кажется, именно этим мы сейчас и занимаемся?

– Не время шутить, юный Орлов, совсем не время! – его голос становится холодным, в нём проскальзывают стальные нотки. Вот ведь! Всего пара часов прошла, а воздействие эфира на Горчакова уже ослабло. Действительно сильный маг…

– Простите, ваша светлость, это я спросонья. Слушаю вас внимательно.

– То, о чём мы говорили пару часов назад… Касаемо ссуд и прочего… Прости, Демид, но пока я не смогу тебе помочь.

Меня будто по голове бьют – услышать такое слишком неожиданно! Особенно через пару часов после того как договоренность фактически была достигнута!

– Я вас не понимаю, Александр Михайлович. Мы же…

– Ты сейчас дома, я правильно полагаю?

– Разумеется.

– В таком случае, выходи на улицу.

– Простите?

Я действительно не понимаю, что он имеет в виду, но только пару секунд, а затем вижу, как по улице проезжает бронированный «Скарабей», который я уже неоднократно видел и в котором даже ездил, и останавливается возле наших ворот, не выключая фары.

– Я прислал за тобой машину. Выходи, садись в неё и приезжай.

– Но…

– Демид! – кажется, он начинает раздражаться. – Перед нашим разговором ты не сказал, что сегодня вечером тебя в клан приглашал сам Светозар Медведев! И ты грубо отказал ему!

Сучий потрох, этот Медведев! Оскорбился настолько, что сразу начал палки в колёса вставлять?! И кому?! Семнадцатилетнему юнцу?! Ссыкло несчастное!

Я распаляюсь не на шутку и прихожу в себя, только когда чувствую на плечах ладони Ванессы. Она, увидев, как я напряжён, встала с кровати и начала разминать мои напряжённые мышцы. Через несколько секунд обнажённая Огненная дева прижимается к моей спине своей грудью, а её шаловливые ручки ныряют в мои брюки…

М-м-м… Как же приятно… Как же мне этого не хватало… Нужно рассла…

– Демид, ты меня слушаешь?!

Голос Горчакова выдёргивает меня из приятных фантазий, в которые я так быстро провалился. Я останавливаю руку Ванессы и скриплю зубами.

– Да, я здесь.

– Мне нужно рассказать тебе то, о чём говорить по телефону не стоит. Я и так уже выложил больше, чем стоило, и боюсь, за это придётся отвечать… Отмена наших договорённостей – ничто по сравнению… Проклятье! Просто приезжай, Демид! Срочно.

– Я вас понял.

Он сбрасывает вызов, и я едва не разбиваю телефон о стену, кое-как сдерживаясь от злости… Видимо, придётся как минимум попрощаться со ссудой, которую обещал Горчаков… И наверняка застопорится помощь с подачей заявления на регистрацию в канцелярию великого князя… Пока сложно предположить, какие ещё палки в колёса может сунуть Медведев, но очевидно, что за пару часов он нагадил мне больше, чем Михайловы и Радищевы за всё предыдущее время…

Наркун паршивый! Опять бессонная ночь! Придётся ехать к князю…

Поворачиваюсь к Ванессе.

– Мне нужно отлучиться.

– Могу я… Поехать с вами?

– Нет. Думаю, тебе лучше подождать здесь. Ты ещё не освоилась в этом мире, да и куда ты отправишься в таком виде?

– Если вы дадите мне немного эфира… Я смогу принять облик человеческой женщины.

Несколько секунд я раздумываю.

– У меня нет подходящей одежды и нет времени искать её в городе. Но в качестве жеста доброй воли я поделюсь с тобой эфиром. Чтобы люди, живущие в этом доме, в случае чего не напугались. Им нельзя знать, что ты демон, ясно?

– Да, повелитель.

Я беру демоницу за подбородок, целую и через этот поцелуй передаю немного эфира. Из того расчёта, о котором она говорила ранее, ей должно хватить этого на три часа перевоплощения.

Глаза Ванессы вспыхивают синим светом, и она прижимается ко мне сильнее.

– Повелитель, – шепчет гостья и проводит язычком по мочке моего уха. – Спасибо, повелитель!.. Я так давно не чувствовала… Позвольте отблагодарить вас…

Огненная дева пытается встать на колени, но я удерживаю её и качаю головой:

– Обязательно – но после того, как я вернусь. Не могу задерживаться. Пока просто жди меня здесь. Я запру дверь, но если услышишь, что кто-то пытается зайти – прими облик человеческой женщины.

– Да, господин.

– Надеюсь, ты не натворишь глупостей? Надо ли упоминать, что будет, если вздумаешь обидеть живущих здесь людей или обмануть меня?

– Нет, господин. Я подчиняюсь вам, и только вам.

Эманации эфира говорят, что она не врёт, и я киваю. Пока что достаточно и этого. Проклятье, жаль, что до дела не дошло… Но меня греет мысль, что когда вернусь – развлекусь по полной!

Я выхожу из комнаты, запираю дверь и нос к носу сталкиваюсь с Ликой.

– Ты чего не спишь? – спрашивает она.

– Нужно отъехать по делам. Не переживай, я всего на пару часов. А ты чего по дому бродишь?

– Твой подарок спать не даёт! – морщит носик сестрёнка и демонстрирует болонку, зажатую под мышкой. – Заколебал, если честно! Целый день только и делает, что просит корма! Пять раз ел днём и два – ночью! Может, у него глисты? Надо к ветеринару свозить.

– Ты просто с собаками не умеешь обращаться, – усмехаюсь я, беру псину на руки и смотрю ей прямо в глаза: – Ты слишком много ешь. Будешь кушать дважды в день, ясно?

– Р-р-раф! – грустно тявкает баргест.

– Отлично, – возвращаю собачку сестре, – дело сделано.

Лика фыркает.

– Вот так, просто?

– А ты проверь.

Она отпускает болонку на пол, и та немедленно отправляется в купленную для неё корзину, стоящую в коридоре второго этажа, рядом с дверью в комнату Лики. Сворачивается в ней клубочком и закрывает глаза.

– Как ты это сделал?!

– Магия, – усмехаюсь я. – Иди спать. Я вернусь под утро, не переживай.

Спускаюсь на первый этаж, отстранённо думая о том, что в доме теперь больше демонов, чем людей. Впрочем, наличие сексуальной Огненной девы меня только радует. Как только вернусь от Горчакова…

Натягиваю кроссовки, выхожу на улицу, запираю двери. Спускаюсь по лестнице, кивая двум охранникам с оружием, сидящим в мангальной зоне.

И в этот момент внутреннее чутьё неожиданно бьёт тревогу, да так, что начинает ломить виски.

Что за…

Грохот бьёт по ушам с такой силой, что из них хлещет кровь. В спину прилетает что-то очень твёрдое, плечо пронзает вспышка боли, и правая рука неестественно выворачивается. Взрывная волна швыряет меня вперёд с такой силой, что я едва успеваю сориентироваться и активировать в полёте силовой щит…

Хрясь!

Меня впечатывает в асфальт парковки, кувыркает по ней. Я теряю концентрацию, и доспех пропадает. Больно обдираю руки, ноги и голову. Плечо будто пронзают мечом, не выдержав, я кричу от боли. Но не слышу собственного голоса из-за грохота. В этот момент над спиной проносится волна горячего воздуха. Как будто из-под толщи воды я слышу звуки сигнализации стоящих у соседей автомобилей, чувствую запах гари.

Застонав, переваливаюсь на живот, подбираю ноги и неловко встаю на колени, используя одну руку. Из ушей и носа течёт кровь, лоб, судя по всему, рассечён, и солёная алая жидкость заливает глаза. Утираю её.

Картина перед глазами и звон в голове заставляют впасть в прострацию. Часть нашего особняка полыхает. Из нескольких окон второго этажа, отцовской спальни и спортзала, бьёт пламя. Восточная часть постройки обвалилась – кирпичи разметало по всему двору.

Как… Как это возможно?.. Кто?..

Там же Лика! И все остальные!

Едва эта мысль проскакивает у меня в голове, как раздаётся ещё один взрыв. Входную дверь особняка вместе с крыльцом разносит в клочья у меня на глазах. Последнее, что я вижу – как в меня летит здоровенная железная балка…

Глава 23

– Лёх, ну чё там?

Неподалёку от дома Орловых стоит серый фургон. В нём – двое мужчин в чёрной одежде. На головах – закатанные шапочки с прорезями для глаз. Водитель со шрамом через всё лицо лениво жуёт большой бутерброд. А его напарник на пассажирском сиденье, со свёрнутым набок носом и подбородком с ямочкой, несколько раз стучит небольшой коробочкой себе по ладони. Затем снова нажимает большую красную кнопку на ней.

– Да хрен его знает, детонатор сломался, что ли?

– Батарейки проверял?

Курносый хмуро смотрит на товарища.

– В смысле? Ты что, не поставил их туда?

– Я-то тут причём? Кто устанавливал взрывчатку, тот и должен всё контролировать.

– Я же просил тебя! Ты только в машине сидишь, да свою гребаную баранку крутишь! Не мог купить батарейки?!

– Да ладно, тихо ты! Я же прикалываюсь.

Водитель тянется к бардачку и достаёт оттуда запечатанную упаковку. Недовольный курносый распечатывает её, вставляет батарейки в детонатор и ухмыляется, когда на нём загорается зелёный индикатор.

– Сразу бы так. Ну что, поехали?

– Жми.

Клик…

Грохот взрыва разносится над посёлком, отражаясь от домов, деревьев и заборов. Над особняком Орловых взмывает пламя и поднимается огромный столб дыма. По стальному забору барабанят разлетевшиеся кирпичи, и мужчины в фургоне присвистывают, когда видят как осыпается восточная часть дома.

– Сильно.

– Ага. Пошли, проверим. Минут десять есть.

– А водила Горчакова?..

– Забей.

Мужчины натягивают на лица маски, запускают закреплённые на лбах экшен-камеры, проверяют автоматы, выходят из фургона и бегом пересекают улицу. Стреляют выскочившему из «Скарабея» водителю в лоб, и тот падает на асфальт рядом с автомобилем.

Курносый выбивает входную калитку ударом ноги и, подняв оружие, аккуратно заходит внутрь. Его напарник прикрывает спину. Они совершенно не волнуются, что их могут заметить из окон – лиц не видно, фургон без номеров, амулеты невидимости – активированы.

Один из охранников реагирует на распахнутую калитку, водит стволом автомата из стороны в сторону, но не видит скрытых пологом невидимости налётчиков – и тут же ловит несколько пуль в голову.

По двору раскиданы кирпичи, горящие деревяшки, железо. В мангальной зоне, засыпанной обломками, лежат трупы ещё двух охранников. Мужчины обходят дом по периметру и, оказавшись рядом с обвалившейся частью, резко останавливаются.

– Охренеть… Ты это тоже видишь? Я же не рехнулся?

– Вижу.

На отмостке, под прикрытием стены в окружении обгорелых кирпичей лежит молодая девушка – Лика Орлова. В обгорелой и порванной одежде, чумазая, немного окровавленная – но живая, это понятно по вздымающейся груди школьницы.

А на ней… Словно прикрывая девчонку, на ней распласталась здоровенная псина. Но совсем не обычная – чёрная, с огромными шипами на загривке, острым хвостом, светящимися кусками мяса, просвечивающими между рёбер, мощной вытянутой челюстью и зубами, размером с кинжалы.

Она тоже тяжело дышит. По ранам понятно, что псине приходится несладко, но умирать, кажется, она не собирается.

– Что будем делать?

– Жди.

Водитель достаёт из карго-штанов телефон, набирает номер и ждёт.

– Алло, господин… Тут нечто странное… Девчонка жива. Нет, кажется, её вытащил… Какой-то демонический пёс. Да, не ослышались. Он больше меня и явно похож на баргеста. Что нам делать? Хорошо, понял.

– Что он сказал?

– Тащи девчонку в фургон. Я проверю дом. Потом возьми титановые ремни и возвращайся. Свяжем псину и тоже заберём.

– Ты серьёзно?!

– Господин так велел. Ему виднее.

– Ясно…

Сказано – сделано. Водитель залезает в дом через провал, проходит по комнатам первого этажа, никого не находит, и по раскуроченной лестнице поднимается на второй этаж. Большая спальня всё ещё полыхает огнём, и боевик туда не суётся, но отчётливо видит обгорелый до состояния головёшки труп. Боевик фотографирует его.

В остальных комнатах – пусто, как и на чердаке, и даже в подполе, куда вёл люк из бойлерной.

Закончив осматривать дом, мужчина снова достаёт телефон.

– Господин? Орлов-старший мёртв, я зафиксировал. Младшего нигде нет. Ни в доме, ни на территории… Да, тщательно. Да, мы видели, как он заходил внутрь совсем недавно. Господин… – Водитель бросает взгляд на часы, закреплённые на запястье, на которых запущен обратный отсчёт. – Времени едва хватит, чтобы уйти, полиция и пожарные уже рядом. Да, хорошо.

Он кладёт трубку, выбирается из полуразрушенного дома и подходит к напарнику. Тот уже связал посечённую осколками демоническую псину. Со всех сторон от взглядов соседей двор скрывают высокие деревья, но перед тем, как вытаскивать баргеста за ограду, курносый напоминает:

– Амулет. Я уже активировал, когда тащил девчонку.

В этот момент до боевиков доносятся звуки сирен. Машины экстренных служб уже совсем неподалёку.

– Ага.

Водитель достаёт из кармана ещё один белый кристалл на цепочке, вешает его на один из шипов баргеста и активирует невидимость. Соседям незачем видеть, что неизвестные похитили Лику Орлову и её демонического охранника…

* * *

Я просыпаюсь от яркого света, бьющего в глаза, и сразу же пытаюсь активировать силовой щит. Но ничего не выходит. Я пуст, и нет совершенно никакой энергии, чтобы зажечь даже минимальный огонёк на кончике пальца…

В голове проносятся десятки мыслей, всплывают обрывчатые воспоминания о том, что случилось за последние дни… Сбитая в полёте пуля, Лика с баргестом в теле болонки, Горчаков, Ванесса, взрыв…

Взрыв!

Наркун паршивый, неужели мне это не привиделось?!

– Тише, молодой человек, тише!

– Олег, подкрути подачу успокоительного. У парня, кажется, шок. Хорошо, что мы откачали из него энергию.

– Да, искры по пальцам только так бегают…

– Где я?

В горле пересохло, губы склеились, но я всё же могу говорить.

Надо мной появляется какая-то тень, и сфокусировавшись, я вижу незнакомое лицо. Судя по шапочке и обстановке, попадающей в поле моего зрения – это доктор, и я в больнице.

– Господин Орлов, не беспокойтесь. Я целитель первого ранга, Лавров Феодосий Павлович. Вы в городской Александровской больнице. Всё хорошо.

– Ч-что… со мной?..

– Вывих плеча, сотрясение мозга, многочисленные порезы и ссадины, два сломанных пальца, лучевая кость и пять рёбер, лопнувшая барабанная перепонка в левом ухе, ещё кое-что по мелочи. Не переживайте, мы вас уже подлатали. Удивительно, как легко вы отделались…

– Я о… один?

– Простите?

– Мои… Моя сестра и отец… Охранники… Где они?

– Простите, господин Орлов, сюда доставили только вас. Я всего лишь лечил вас и не знаю подробностей произошедшего. Полагаю, вас в них просветит полиция. А пока – позвольте проверить ваши реакции?

* * *

Я лежу в больнице вот уже два дня.

Оказалось, что сюда действительно привезли только меня. Постаралась Маруся, за что я ей благодарен. В первый же день после взрыва моя суккуб добилась перевода из ближайшей к дому городской поликлиники в нормальную больницу с одиночными палатами и выставила у дверей двух серьёзных ведунов, да ещё и с огнестрелом.

Не знаю, как ей это удалось.

У полиции имелось ко мне несколько вопросов. Собственно, как и у меня к ним.

Оказалось, что «отец» погиб во время взрыва. Обгорел до состояния угля, но его удалось опознать благодаря отпечаткам челюсти.

Причиной несчастья назвали неисправность в газовом котле, но я нисколько не верил в это, ведь Лика бесследно исчезла, и никто не мог сказать, куда именно. Вроде бы кто-то из соседей видел какой-то серый фургон без номеров и опознавательных знаков, простоявший весь вечер на противоположной стороне улицы и уехавший почти сразу после взрыва… Но и только.

Никто не видел, кто в нём сидел и куда он отправился. Камер на дороге практически не было, а те, что имелись на частных домах, почти не зацепили автомобиль. Понять, куда он уехал не представлялось возможным.

Собственно, пропажа сестры была первым фактором, который указывал на то, что взрыв произошёл не случайно. Вторым были два трупа – одного из нанятых мной охранников и водителя Горчакова.

И того, и другого убили чёткими выстрелами в голову, что выдавало серьёзных профессионалов. Полиция полагала, что у них не было времени забрать с собой трупы, но мотивов, по которым на наш дом могли напасть, никто предположить не мог.

Меня опрашивали несколько дней, подняли данные обо всём, случившемся за последние месяцы, но никаких ниточек к тем же Михайловым или Ворону не протянули – хвала тёмным богам!

Однако это же было и плохо. Ситуация складывалась совсем неприятная. Я понимал, что убить хотели именно меня – но не знал, кто именно. В голове витали мысли о Медведеве, которого я якобы оскорбил, и звонок Горчакова-старшего за несколько минут до взрыва намекал на его возможную причастность, но…

Я не думал, что Светозар после моего отказа вступить в его клан пойдёт на такие решительные меры. Сейчас я против него – обыкновенная вошь против слона. Никто и сделать ему не могу ничего. Ему незачем меня бояться, а уж в то, что он оскорбился настолько, я и вовсе не верил. Да, он мог перекрыть мне кислород – но не убивать же всю семью!

Также я грешил на Радищевых, но в последнее время у нас не было конфликтов, и я сильно сомневался, что Дмитрий всё ещё «греется» на меня за зачёт по кружале и выбитые зубы. Настолько, что готов убить… Хотя и отметать этот вариант было нельзя…

А ещё меня сильно беспокоила Ванесса… Демоница появилась в такой момент… И после взрыва бесследно исчезла. Она была в моей комнате, которую разворотило взрывом, но огонь не мог ей навредить. Интересно, куда она делась? Само собой, я раздумывал и над тем, не причастна ли она к происходящему, но её эмоции во время нашего разговора говорили о том, что это не так.

На самом деле я сомневаюсь во всех. И не знаю, кому можно доверять, а кого стоит опасаться.

Пока я лежу в больнице, ко мне приезжает масса людей – команда по кружале, рыжие сёстры-близняшки, Соколов и Соломенный, Назарова. И это не считая следователей полиции, разумеется, которые пытаются подловить меня на непонятных противоречиях.

У меня складывается впечатление, что они куплены, – так сильно ребята выискивали противозаконные действия, которыми я мог насолить преступному миру, даже притянули за уши то нападение на трассе, но, как и раньше, не смогли отыскать никаких улик против меня.

Я только радовался, что не отобрал у Михайлова часть его наркобизнеса. Уверен, уж настолько крупную «рыбу» полиция бы наверняка выловила…

Разумеется, каждый день заглядывает Горчакова. Суккуб, кажется, искренне переживает за меня и делает всё что может, чтобы помочь мне, но… не скажу, что у неё получается.

Потому что Медведев, как выяснилось, перекрыл её папаше кислород, когда узнал, что тот взялся помогать мне с регистрацией клана. И сделал это Светозар жёстко, быстро и качественно. Забил инициативу, которую Горчаков пытался протолкнуть в Сенат, перехватил у него несколько контрактов, хотя они не были профильными в его клане, настроил серьёзных людей против князя, сынициировал несколько проверок его производств, подкупил нужных людей и втянул в судебные тяжбы.

И это всё – за несколько дней, и только за то, что Горчаков согласился мне помочь!

Наркун паршивый! Эта злорадность Светозара меня невероятно злила, но сделать с этим, к сожалению, я ничего не мог…

Обо всём этом мне рассказала Маруся во время своих визитов. Она сожалела, что всё так повернулось, но помочь ничем не могла. Ни о какой ссуде, разумеется, теперь речи и не шло. Помощь в оформлении документов тоже отменялась, да и род Горчаковых, который я так надеялся заполучить в собственный клан, пока что продолжил соблюдать нейтралитет.

Возможно, я бы смог уговорить князя противостоять Медведеву, если бы воздействовал на него. Благо, эфир у меня был, но… Как всегда, было «но» – Горчаков уехал в своё загородное поместье и не показывал оттуда носа, общаясь со всеми по телефону или через нотариусов. А у Маруси не было и десятой доли влияния отца, хоть поначалу она и уверяла меня в обратном…

Ещё одной неприятной проблемой являлось то, что во время взрыва погиб Николай. Не то чтобы я переживал за него. Совсем нет, честно говоря. Но имел место формальный казус.

Демиду ещё не исполнилось восемнадцать, и отец с сестрой были его единственными родственниками. А так как день рождения у него (то есть у меня) был только через неделю – на эту неделю я оставался беспризорником, который не мог принимать решения без назначенного опекуна. Так что все сделки, которые мы с Мирославским с таким трудом добывали, все активы, которыми я владел через Николая, оказались заморожены.

И бумаги о том, что я фактически остался сиротой, ушли в соответствующее ведомство. Оттуда приехали люди и провели опрос, заполнили какие-то формуляры, чтобы взять меня под опеку. Все мои вежливые намёки и прямые фразы о том, что как только меня выпишут, я стану совершеннолетним и вступлю в права наследования всего, что принадлежало Николаю, не возымели никакого действия.

Мерзкая жаба, проводившая беседу, заявила что «закон есть закон», и пообещала назначить мне опекуна в самые ближайшие дни. А Маруся, приехавшая сразу после неё и выслушавшая меня, подключила какие-то свои связи и узнала, что приказ этому ведомству спустили сверху – в тот самый день, когда меня зарегистрировали в больнице…

И плюс к этому на производство Мирославских нагрянул целый ворох проверок, не дающих спокойно работать…

Тот, кто подстроил всё случившееся, решил обложить меня по полной. Горчаковы, бизнес, наследство, сестра…

В общем, всё сложилось так, что я оказался в «подвешенном» состоянии. И самое главное, что меня сейчас волновало – это поиски Лики. Я чувствовал, что когда (не «если», а именно «когда») найду сестру – многое прояснится. Все ниточки вели к её пропаже, и я понимал – если выйти на похитителей, получится найти и заказчика.

А уж то, что я с ним потом сделаю…

Никому не пожелаю такой участи…

* * *

Дверь тихо открывается, и лёгкий щелчок замка заставляет меня проснуться. В комнату входит фигуристая медсестра в соблазнительно коротком халатике. Виден только её силуэт, но время явно не для посещений, так что я напрягаюсь и активирую силовой доспех.

– Не пугайтесь, повелитель. Это я.

Узнаю голос Ванессы, но расслабляться не спешу. Случившееся лишь усилило мою подозрительность, и то, что Огненная дева появилась за несколько минут до взрыва, это лишь усугубляет…

Она подходит ближе, и я вижу, что демоница приняла человеческий облик. Он не сильно отличался от её истинного вида – только характерные черты имперфекта оказались спрятаны от посторонних глаз. Но внешне Огненная дева осталась столь же привлекательна.

– Не думал, что увижу тебя снова…

– Я могла бы оскорбиться, повелитель. Но не стану, ибо вы подверглись вероломному нападению.

– Как ты выжила?

– Огонь не может причинить мне вреда. Но думаю, вас должно волновать не это.

– А что же?

– То, что ту девушку, что жила в доме, и её охранника-баргеста увезли двое низших.

– Что?! Откуда ты это знаешь?!

– Я сама видела, повелитель.

– Так, – я сажусь на кровати, – давай сначала и поподробнее, как всё было? Чётко, лаконично, без отступлений и догадок.

Демоница присаживается на край кушетки, прижимаясь ко мне горячим бедром.

– Огонь не причинил мне вреда, повелитель. Правда, взрывной волной выбросило в окно и оцарапало осколками… Но это ничего, эфир, которым вы поделились, позволил быстро залечить мелкие раны. Почти сразу я нашла вас во дворе. Вы лежали окровавленным, с вывернутой рукой, без сознания. В это время двое низших, с оружием и в масках, пристрелили человека, который приехал за вами. А затем они вломились на территорию дома. Я чувствовала, что ваши охранные амулеты сломаны взрывом, и успела только спрятать вас от взглядов этих людей.

– Каким образом?

– Благодаря всё тому же эфиру, которым вы со мной поделились. У меня хватило сил укрыть и вас, и себя с помощью невидимости.

– Ясно. Продолжай.

– Нечего особо рассказывать, повелитель. Эти люди проверили дом и забрали вашу сестру с баргестом. Видимо, он сумел прикрыть её от взрыва и вытащить из особняка. Мужчины в масках осмотрели их, утащили их в фургон, поговорили с кем-то по телефону, а затем уехали. Они, кстати, тоже были невидимы, но за счёт каких-то побрякушек, так что я без труда их заметила.

– А потом?

– А потом приехали машины экстренных служб. Я не могла долго удерживать невидимость, потому затаилась и решила найти вас позже, когда это не будет так опасно.

Пару минут я молчу, обдумывая сказанное. Значит, Лику и баргеста увезли какие-то боевики… Сестра жива, и это хорошо, но вот живой пёс из Преисподней, который имеет от меня чёткую команду… Это плохо, очень плохо. Это доказательство того, что я могу управлять им, и доказывает мою связь с демонами.

Но похищенная Лика сейчас волнует меня гораздо серьёзнее…

Наркун паршивый! Неужели это всё Медведев? Да нет, глупость. Он, судя по звонку Горчакова, и так может перекрыть мне кислород. Светозару совершенно незачем убивать меня и мою семью. А значит – это кто-то другой. Вот только кто?..

– Ванесса… – я поворачиваюсь к демонице. – Ты сказала, что чуешь запах демонов. А запах баргеста, который был рядом с моей сестрой…

– Я его запомнила, повелитель.

– И сможешь найти?

– Смогу.

Я снова замолкаю. В голове царит полный сумбур, и мысли роятся так, что начинает ломить виски.

– Повелитель, – рука Ванессы скользит под одеялом, – вы так напряжены… Вам нужно расслабиться.

– Да, – я откидываюсь на кровать, – да, ты права.

– Могу я?..

– Можешь, Ванесса, – я притягиваю демоницу к себе, целую её, – и знай, что вчера ты спасла мне жизнь. И за это я буду тебе всегда благодарен. Скоро я покину это место, и ты поможешь мне найти баргеста. Если всё сложится удачно и ты не предашь меня – станешь моей новой женой.

– Повелитель! – она широко распахивает глаза и начинает часто дышать. – Это… Это честь для меня, повелитель!

– Так ты согласна? Дашь мне клятву верности?

– Конечно, повелитель!

– Тогда, – я чуть надавливаю на её плечи, опуская ниже, – докажи.

Глава 24

– Достаточно.

Устроившись на кушетке поудобнее, я вытягиваю Ванессу из-под одеяла за волосы и вижу, как у неё вновь проступают уже знакомые мне демонические черты. Изо лба появляются рожки, уши заостряются, кожа краснеет. Одним движением я срываю с девушки медицинский халат, и пуговицы падают на пол.

Под ним – никакого бюстгальтера, только упругие груди.

Волосы Ванессы распущены и достают до плеч. Она сильно возбуждена, с пухлых губ огненной девы стекает тонкая струйка слюны. Она поднимается выше и трётся отвердевшими сосками о мою грудь.

Демоница легонько кусает меня за плечо, опускает руку ниже и помогает мне войти…

В ней узко и очень горячо, словно внутри Огненной девы пылает пламя самой Преисподней… Я зажмуриваюсь, рычу от удовольствия, слегка приподнимаю Ванессу и снова опускаю.

За несколько секунд мы находим один ритм и начинаем двигаться в нём. Демоница стонет, впиваясь острыми зубками в мои плечи, а я с силой сжимаю её ягодицы, наверняка оставляя на них синяки.

– Да, мой господин, да…

Я ускоряюсь, и она двигается мне навстречу, насаживаясь всё сильнее и сильнее. Не знаю, сколько в этом движении проходит времени, но в один момент ловлю себя на мысли, что мне хочется войти в демоницу ещё глубже. Я замедляюсь, отодвигаюсь и кладу её на бок, оказываясь сзади. Опершись на локоть, наматываю волосы девушки на кулак и оттягиваю её голову назад, целую шею. Не прекращая двигаться, опускаю свободную руку ниже и начинаю ласкать промежность Ванессы.

Она изгибает спинку, с силой прижимается ко мне ягодицами и стонет так, что кажется, слышно на другом конце больницы…

Плевать! Я так долго этого ждал!

Секс доставляет мне невероятное удовольствие. Впервые за долгое время я растворяюсь в страсти, в движении навстречу горячей изнутри девушке, и не обращаю внимания на окружающий мир. Время куда-то исчезает…

Снова поменяв позицию, я кладу демоницу на живот, подтягиваю к себе и буквально вдалбливаю её в кушетку. Огненная дева сминает покрывало и стонет, уже совершенно не пытаясь сдерживаться.

– Да, повелитель, ДА! ДА!

Она начинает биться подо мной, и я чувствую, как её мышцы там сжимаются. Сдерживаться больше нет никаких сил, я отдаюсь моменту и…

По всему телу проходит сильная волна блаженства, затем ещё одна и ещё, но слабее… Перед глазами пляшут звёзды, и я ложусь на демоницу сверху, совершенно не желая двигаться.

– Повелитель… – шепчет она. – Повелитель… Это было… невероятно…

К сожалению, насладиться моментом не получается – в коридоре раздаётся какой-то шум.

– Проклятье! – бормочу я, лениво сползая с Ванессы, и в этот момент дверь в палату распахивается.

– Стучать надо! – рявкаю я, не спеша прикрываться, и натыкаюсь на изумлённый взгляд Горчаковой, стоящей в дверном проёме.

– Го… Демид, я…

Ванесса, уже вернувшая себе человеческий облик, как ни в чём не бывало встаёт с кушетки и начинает застёгивать халат. Нескольких верхних пуговиц не хватает, и её грудь оказывается едва прикрыта.

– Я…

Маруся не может вымолвить ни слова. Я не чувствую её эмоций, но по глазам вижу, насколько она расстроена, обижена и разочарована. Ну как же! Я так долго отшивал её, говоря о невозможности секса с низшими, а тут развлекаюсь с какой-то соблазнительной медсестрой.

– Закрой за собой дверь, – вздыхаю я. – И присядь. Надо поговорить.

– Как скажешь, – ледяным тоном отвечает она, хлопает дверью и проходит в глубь палаты, устраиваясь на одном из стульев для посетителей. Всё это время она смотрит не на меня, а пожирает глазами Ванессу.

Та, в отличие от суккуба, благодаря своему «чутью» сразу понимает, кто перед ней.

– Какая ревнивая малышка, – замечает Огненная дева, и Горчакова моментально вспыхивает.

– Пошла вон, шалава! Или я позабочусь, чтобы ты вылетела отсюда через десять минут!

Ванесса тихо смеётся и присаживается обратно на кушетку, демонстративно прижимаясь ко мне бедром.

– Успокойся, Маруся, – прошу я. – Она здесь не работает. Халат – ради конспирации.

– Да? Неужели ты решил заказать сюда…

– Не говори глупостей. Ты же знаешь, что я не сплю с низшими.

Суккуб несколько секунд смотрит на меня непонимающе, а затем до неё доходит.

– Но… Демид, я не…

– Маруся, познакомься. Это Ванесса, Огненная дева. Ванесса – это Маруся, наследная княжна рода Горчаковых. Суккуб.

– Я уже поняла, – мурлычет демоница. Она встаёт с кушетки, подходит к товарке и нежно проводит рукой по её волосам. – Привет, девочка. Рада знакомству.

Лицо Маруси выражает полное замешательство. Она не убирает руку Ванессы, и та, смеясь, наклоняется и целует суккуба прямо в губы. Щёки Горчаковой вспыхивают от возмущения, она вскакивает со стула.

– Но как?! Откуда?! Почему…

– Потому что всё случилось очень быстро. Ванесса проникла сюда через разрыв, который мы с тобой открыли. Ей была нужна помощь, и она пришла ко мне. А когда случился взрыв – скрыла от посторонних глаз.

– Но…

– Успокойся, Маруся. Я всё тебе расскажу. Вообще-то, хорошо, что ты заявилась сюда прямо сейчас. У меня нет желания оставаться в больнице. Нас ждёт куча дел, и вы обе сможете мне помочь.

* * *

В больнице я и вправду не задержался. После секса, которого мне так сильно не хватало, голова прояснилась. Травмы мне почти залечили, и держали в палате только из-за сотрясения, но…

Плевать я на него хотел! Я Джерлак, повелитель Страха, безжалостный владыка Преисподней, а не какой-то там низший! И такая мелочь не может меня остановить!

Пришлось потратить какое-то время на объяснение ситуации Горчаковой. Несмотря на недовольный вид, в конце концов она согласилась с моими выводами и предложением. Маруся понимала, что кто-то пытался убить меня и в последний момент, не найдя нужный труп в особняке, поменял планы.

Я понимал, что сестру и баргеста, связывающего меня с миром демонов, наверняка похитили в качестве дополнительного рычага давления. На случай, если вдруг не получится грохнуть меня сразу после выписки из больницы.

Сюда проникнуть злоумышленники явно не могли – при всей сноровке и оснащении, о котором рассказала Ванесса, даже боевики серьёзных кланов не могли прорваться в государственное учреждение незамеченными. А устраивать прямой налёт никто не рискнёт – слишком много потом придётся «подчищать». Оно того не стоило, и куда проще было просто подождать, особенно учитывая, что все мои возможности и средства фактически отсекли.

Так что пока я находился в Александровской больнице – был в безопасности. Но всё же решил покинуть её сейчас, за несколько дней до выписки. Этого от меня никто не ждёт, и это даст мне преимущество в неожиданности. А Ванесса, которая так удачно встретилась на моём пути, могла помочь куда сильнее, чем просто порезвиться в постели.

Собственно, именно благодаря ей и её умениям я собирался добраться до ублюдков, организовавших взрыв и похитивших Лику. Наверное, это было странно, но я преследовал не только меркантильную цель выйти через похитителей сестры на человека, который пытался меня убить. Я на самом деле переживал за свою зеленоглазую сестрёнку и считал её таковой на самом деле!

Не знаю, в чём дело. Демоны практически не чувствуют привязанностей, лишь на уровне «хозяин-подчинённый», как, например, обе мои демоницы. А «высшие» так и вовсе являются олицетворением отсутствия положительных эмоций.

Но… Со мной, кажется, что-то произошло, когда я оказался в теле Демида. Лика сразу вызвала у меня привязанность, и как бы я ни старался её игнорировать – ничего не получалось. Видимо, тело низшего, в котором я оказался, внесло какие-то свои коррективы в моё восприятие мира.

Не скажу, что это мне нравилось. Но тот факт, что кроме Лики, других низших, к кому бы я испытывал подобные эмоции, не было, слегка успокаивал.

Наркун паршивый, не хватало только начать чувствовать как эти никчёмности!

Впрочем, было и ещё кое-что – полыхающая внутри ненависть. И она владела мной куда сильнее, чем все остальные чувства. Я едва сдерживался, чтобы кого-нибудь не убить, и с трудом размышлял трезво. Особенно когда думал над тем, кто попытался меня убить, и что с ним сделаю я, когда отыщу…

Из больницы я выбрался быстро и просто – под пологом невидимости, который возвела Ванесса. Пришлось снова поделиться с ней эфиром, но пока я лежал в больнице, он полностью восстановился. Меня им регулярно подпитывали почти пятнадцать тысяч человек, и этого хватало, чтобы делиться с огненной девой небольшим количеством истинной энергии.

Не таким большим, чтобы она могла свалить (несмотря на всё произошедшее, полностью я ей, разумеется, не доверял), но его хватало, чтобы она без проблем использовала все свои способности на протяжении ближайших суток.

Горчакова покинула лечебное учреждение чуть раньше. Она оставила охрану и дождалась нас на парковке.

– Куда теперь?

– Ванесса? – я повернулся к Огненной деве, всё ещё находящейся в образе сексапильной медсестрички.

Демоница прикрыла глаза, повела носом и велела ехать на запад.

Вскоре оказалось, что найти баргеста «по запаху» совсем не так просто, как мне представлялось. Ванесса не могла просто назвать адрес – её умение работало совсем не так. Нам пришлось петлять по ночному городу, кататься вдоль каналов и вокруг промышленных зон, петлять, возвращаться и подолгу стоять на перекрёстках, пока Огненная дева выискивала нужный «запах» среди сомна прочих.

Но, несмотря на все сложности, ближе к часу ночи мы оказались неподалёку от какого-то заброшенного промышленного объединения в Невском районе неподалёку от Октябрьской набережной. Сюда ведёт единичный след, только баргеста, как утверждает Ванесса, так что когда она говорит остановиться возле длинного проржавевшего склада, Горчакова делает это без лишних слов.

Впрочем, несмотря на то, что я объяснил ей всё, что требуется, несмотря на то, что я – её хозяин, Маруся всю дорогу рычит в сторону Огненной девы. Суккуб дерзит ей, презрительно фыркает на разные фразы, и вообще, ведёт себя, словно ревнивая жена.

Не скажу, что это меня сильно раздражает, скорее, даже наоборот – веселит. Меня всегда радовало женское внимание и ревность, и будь Маруся имперфектом, я бы воспользовался ситуацией в больнице, чтобы замутить «тройничок», но… к сожалению, она всё ещё была низшей, пусть и полезной.

Но её рвение и преданность нравились мне, и я всерьёз раздумывал над тем, чтобы перевести девицу на ранг выше, когда закончится весь этот дурдом. Благо, намётки, как это сделать, имелись.

Выйдя из машины, мы направились к огромным железным воротам, запертым на висящий на цепи замок. Горчакова, недолго думая, вызвала катану и разрубила цепь. Со звоном та упала на бетонную плиту, и я потянул створку на себя.

Внутри темно, но у Маруси в машине находится мощный фонарь, который мы отдаём Ванессе. Она пришла в этот мир в своём теле и ещё не успела развить те способности, которые низшие называют «магией», так что и толку от неё в бою будет немного. Мы же с Горчаковой пошли в глубь огромного тёмного помещения, держа в руках подрагивающие заклятья наготове.

После каждого шага под ногами взмывает пыль, а звук шагов разносится далеко вперёд. Луч света фонаря неожиданно выхватывает впереди какой-то контур, и я вскидываю руку, но через несколько секунд вижу, что там, и расслабляюсь.

По центру склада стоит одинокий обгорелый фургон.

– Это машина, на которой уехали те люди? – спрашиваю Огненную деву, когда мы подходим ближе.

– Форма та же, – соглашается она, – но трудно сказать наверняка. Впрочем, есть неоспоримое доказательство – даже спустя несколько дней и сожжённый кузов оттуда несёт баргестом. Он лежал внутри, можете не сомневаться, повелитель.

– Несколько дней назад! – фыркает разочарованная Горчакова. – А тебя просили найти, где он сейчас!

– Послушай, девочка…

– Заткнитесь! – я прерываю разгорающийся скандал. – Ванесса, ты можешь понять, куда баргеста отвезли дальше?

– Да.

– Отлично. Тогда не будем терять времени. Едем.

Нет смысла проверять, куда ведут следы в складской пыли. Очевидно, что они принадлежат второй машине, в которую пересели похитители Лики. Главное – узнать, куда они отправились.

Мы снова колесим по городу. Настроение у меня нисколько не улучшается. Напротив, взяв у Горчаковой смартфон, я ищу новости о взрыве и нахожу кучу сюжетов. Как и думал – всё, что касается трупов, замяли, никаких подробностей не указано.

И за каким-то чёртом я лезу в комментарии к одному из сюжетов.

«Жаль людей, которые там погибли».

«Я слыхал, там бояре жили. Наверняка развлекались своей магией, ну и…».

«Туда им и дорога».

Я перечитываю последний комментарий несколько раз и чувствую, что еле сдерживаюсь. Ещё немного – и я просто начну убивать попавших под руку людей!

Ах ты, сучий потрох!..

«Туда им и дорога»? Ах ты тварь, дай только тебя встретить…

Какие-то ублюдки лишили меня всего – даже названого отца, к которому я хоть ничего и не чувствовал, но которого умудрился наставить на путь истинный.

Сестры, денег, всех моих нелегальных артефактов, даже документов! Дом, на который я угрохал столько средств, и который так тщательно обставляла Лика, новенький автомобиль, охрана – всё это теперь разрушено и сгорело!

Ещё и этот гребаный Медведев насовал палки в колёса и обрубил все возможности. Ни регистрации клана, ни ссуд, да и бизнес застопорился из-за его вмешательства.

Тот, кто это устроил, оставил меня просто ни с чем… У меня не осталось ничего и никого – кроме Горчаковой, чьи связи теперь почти ничего не решают, да Ванессы. Спасибо тёмным богам хоть за неё…

Сущности тьмы, к которым я обращался, могут не сомневаться – как только я доберусь до тех, кто всё это устроил, я их не пожалею. И всё то, что они сделали со мной, верну им в стократном объёме!

Мы тратим ещё пару часов, прежде чем чутьё Ванессы приводит нас в посёлок Парголово на севере города. Здесь, на тихой узкой улочке с малым количеством домов Огненная дева просит Марусю остановить автомобиль возле трёхэтажного особняка в окружении высоких деревьев.

– Он был здесь.

– Был? – недовольно переспрашиваю я. – То есть сейчас там снова никого?

– Баргеста там нет, его след ведёт на запад, – спокойно отвечает демоница, – но он был здесь какое-то время.

Я смотрю на горящие светом окна первого этажа. Сейчас внутри явно кто-то есть. Может, стоит с ними поговорить?

– Хорошо. Оставайся в машине и никуда не уходи. Мы с Марусей проверим дом. Если возникнет опасность – не лезь в драку, а спрячься, поняла?

– Да, повелитель.

Горчакова с превосходством смотрит на Ванессу и выходит из машины, а я едва не закатываю глаза. Ох уж эти женщины!

Оказавшись перед воротами, окидываю взглядом неказистый, неотделанный особняк из пеноблоков и поворачиваюсь к суккубу.

– Действуем тихо и быстро. Всех без разбора не убиваем, хоть один нужен целым, чтобы его допросить. Желательно – маг.

– Ясно, господин.

Ворота здесь заперты на стальной засов, который я выжигаю без всяких проблем. Мы быстро пересекаем заваленный строительным мусором двор и оказываемся возле крыльца. Накинув силовой доспех и чуть добавив энергии в ногу, я выбиваю хлипкую дверь и «ныряю» внутрь дома.

И почти сразу натыкаюсь на выходящего из туалета лысого и худого мужчину. Он подтягивает штаны и, очевидно, совершенно не ждёт ночных гостей.

– Э, чо за?!.

Не похож он на того, кто много знает…

Огненная стрела, пущенная мной из указательного пальца, пробивает глазницу человека насквозь, и он падает на потрескавшиеся плитки пола.

– Интересное заклинание, – замечает Горчакова, – новое?

– За день до взрыва освоил.

Чуть дальше по коридору расположены ещё три комнаты, и из одной из них льётся свет. Там слышится шум и скрип отодвигаемых стульев.

– Рок, чё там происходит?

Со здоровенным пистолетом наперевес в коридоре появляется очередной человек. Он выскакивает из дверного проёма быстро и держит оружие наготове.

Бах! Бах! Бах!

Три пули разлетаются о мой доспех прямо перед лицом, заставляя отдёрнуть голову.

Меткий, с-сука!

Ударить в ответ не успеваю – Маруся взмахивает рукой, и воздушное лезвие с чавкающим звуком отделяет голову стрелка от туловища.

В этот же момент в наши доспехи дробью начинают стучать десятки стальных шариков, и с лестницы спрыгивает человек, чьё лицо перекошено от шрамов. Он скалится, вытягивает руки и манипулирует этими шариками страшно скрюченными пальцами. Вокруг ладоней у него сияет бледное свечение.

Кажется, именно он мне и нужен…

Шарики, не добравшись до нас, возвращаются к владельцу и закручиваются вокруг него. Лёгкое движение рукой, и дверь туалета, рядом с которым мы всё ещё стоим, срывает с петель.

Горчакова успевает отреагировать и мощным воздушным потоком сбивает её, отправляя в полёт вдоль коридора. Из той же комнаты, откуда выскочил стрелок, появляется ещё один мужчина. Совершенно не вовремя…

Дверь сносит его, как пушинку, и кровавые брызги попадают на стены. А маг, увидев это, бросается в дальнюю комнату в окружении своих шариков.

Врёшь, не уйдёшь!

Я активирую «Ускорение» и бросаюсь следом. Мир уже привычно замирает, и я без труда догоняю беглеца, ставлю ему подножку, отхожу с траектории бешено крутящихся, но сейчас почти замерших на месте шариков, и отпускаю заклинание.

М-да, сил чуток не рассчитал… На такой скорости подножка выбивает коленный сустав, и мужчина с диким от боли криком летит на пол обшарпанной гостиной. Он кувыркается через голову, с размаху разбивает лицо о потёртый паркет, но всё ещё пытается сопротивляться.

Разворачивается, бросает вперёд руку, упавшие на пол шарики снова взмывают воздух – но не долетают до меня. Взмахнув вызванным огненным клинком, я отсекаю уродцу кисть, и пламя мгновенно прижигает обрубок.

Снова дикий крик, и маг, уже не пытаясь атаковать, корчится на полу. Он вопит на высокой ноте, перемежая этот вопль грязными ругательствами. Я пинаю его в лицо, заставляя заткнуться, и убираю оружие, а затем присаживаюсь на корточки и беру мужчину за сальные волосы.

– Жить хочешь?

– Пош-шёл ты! – он пытается плюнуть мне в лицо, но окровавленная слюна повисает на губе и стекает на его подбородок. – Пошёл, слышишь! Ты не знаешь, с кем…

Я бью его в лицо ещё раз, свободной рукой беру уцелевшую кисть и резко ломаю пару пальцев. Мужчина снова воет, как раненый зверь.

– Зря ты так, – я качаю головой. – Ответь на вопросы – и я оставлю тебя в живых.

– Ага, как же! – орёт он.

– На кого работаешь?

– Если скажу – я труп! – хрипит пленный.

– Не скажешь – точно им станешь. А поделишься информацией – и я тебя отпущу.

– Ага, как же! Так я тебе и поверил!

– Как же с вами сложно, – вздыхаю я и прокручиваю в голове варианты, как бы развязать ему язык, но тут происходит странное.

Мужчина неожиданно закатывает глаза и начинает биться в конвульсиях.

– Что за?.. Маруся! Что делать?!

Она мгновенно оказывается рядом, опускается на колени – но уже поздно. Человек с порезанным лицом дёргается ещё пару раз и замирает. Он больше не дышит. А я испытываю странное ощущение – будто где-то рядом лопнула струна…

– Наркун паршивый! Что это было?!

– Похоже на воздействие хозяина, повелитель.

– Что?

– Это… Запрещённая магия, господин. Но некоторые местные маги, насколько я знаю, ей владеют. Так они защищаются от посягательства своих противников. Привязывают своих магов-вассалов к себе древним и очень сложным заклинанием. А когда те могут выдать какие-то их тайны – убивают на расстоянии. Всё выглядит именно так.

Я со злостью пинаю труп и иду к выходу. Только время потеряли! Велю Горчаковой обыскать дом и сам занимаюсь тем же. Ничего из того, что могло бы помочь отыскать сестру, не обнаруживаю, но на втором этаже нахожу комнату с наручниками, прикованными к батарее. И там же – серёжку, которую видел у Лики.

Держа украшение в руках, я ощущаю странное чувство. Значит, Ванесса не врёт… Значит, я на верном пути…

Спускаюсь вниз и нахожу суккуба у выхода.

– Я ничего не нашла, господин… – начинает Горчакова, но я перебиваю её.

– Неважно. Ванесса всё ещё чует запах баргеста. Незачем тут задерживаться. Мы на верном пути, я уверен.

Мы покидаем пределы города. Чутьё Ванессы ведёт нас вдоль Финского залива и заставляет проехать довольно далеко – до самого Зеленогорска. В нём демоница заявляет, что «запах» усилился, и вскоре мы оказываемся на береговой линии. Чуть поодаль виднеется заросший лесом участок со здоровенным особняком. Почти целый гектар обнесён высоким забором, за которым я примечаю несколько патрулирующих охранников.

– Это там, – говорит Огненная дева, – где-то в доме или рядом с ним.

– Ты уверена?

– Да. До источника запаха меньше километра по прямой, – она вытягивает руку, – в ту сторону. А там только этот дом.

– Особняк что надо, – замечаю я, – и охрана, даже на первый взгляд, серьёзная. Наверняка на территории масса сюрпризов. Охранные амулеты, личные бойцы, сигнализация, турели, магические ловушки, хрен знает, что ещё… Интересно, кому он принадлежит? Маруся, ты не в курсе?

Глава 25

Оказалось, что Горчакова понятия не имеет, чьё это поместье. Быстрый поиск в сети тоже не дал никаких результатов, так что пришлось думать.

Пораскинув мозгами, я решил, что нет никакого смысла пороть горячку и врываться туда в открытую. Это было бы тупо. Я не знаю, сколько там охраны и как она вооружена, не знаю, сколько магов, не знаю, какие системы защиты имеются внутри, не знаю, как быстро приедет подкрепление в случае нападения. Я не знаю плана особняка, прилегающих территорий и построек на них. И самое главное – не знаю, где находится Лика.

И если до баргеста меня приведёт Ванесса – совсем не факт, что мою сестру держат рядом с псиной. И вообще не факт, что Лика здесь – этот вариант я отметать не собираюсь, пусть он и совсем мне не нравится.

Впрочем, все эти сложности оказались решены одним простым умением Огненной девы – невидимостью. Эта поистине «читерская» способность позволила нам троим без труда попасть на территорию поместья.

От нас с Марусей требуется только одно – держать Ванессу за руки. Ну и мне приходится периодически передавать ей немного эфира, чтобы демоница могла держать полог невидимости, укрывающий нас троих.

Истинной энергии на это требовалось не то чтобы мало, но я не рассчитывал, что мы будем лазить тут целые сутки. А так – эфира у меня хватает, благо, я залит им почти под завязку.

Растворившись в воздухе, мы просто пользуемся проходной. Главные ворота заперты, но каморка, в которой сидит охрана, распахнута настежь в обе стороны. Никаких турникетов или запертых дверей внутри неё нет – только пара охранников, мимо которых мы аккуратно прокрадываемся и оказываемся на территории поместья.

От ворот к главному зданию, куда Ванессу ведёт чутьё, идти не слишком далеко – метров триста, не больше. По пути я подмечаю детали системы безопасности. Турели, спрятанные в кустах и установленные на массивных столбах высокого забора. Десятки человек охраны в полном обмундировании и с серьёзным оружием. Снайперы на крыше. Забор – под напряжением.

Серьёзная защита. Чтобы взять это гнёздышко штурмом, потребуется пара больших отрядов, а то и целая, хорошо вооружённая рота бойцов и несколько магов в придачу.

Нечего было и думать прорваться сюда в открытую – я бы даже к главному зданию не подобрался, несмотря на всю магию и эфир.

Наркун паршивый, как же повезло, что Ванесса пришла ко мне!

У входа в великолепный четырёхэтажный особняк стоят две белоснежные машины. Увидев их и тех, кто в них садится, я заскрипел зубами.

«Белоплащники»! Интересно, что они тут делали?

Держась рядом с деревьями, мы ждём, пока они уедут, а затем направляемся ко входу. У самых дверей стоят двое бойцов. Оба – маги, судя по тому, что оружия у них почти нет. Зато на каждом – силовой доспех. Какого же они ранга, что держат его постоянно?!

– Скорей бы смена, – говорит один из них, – жрать хочется – спасу нет.

– Да ну, – отмахивается второй, – у меня после того, как побывал в подвалах, весь аппетит отбило.

– А что там?

– Да как всегда. Визги, крики, рёв. И запах этот стоит… Умереть хочется. Я после того, как там побываю, всегда отмыться хочу.

Большие деревянные двери закрыты, и мы вынуждены стоять рядом и слушать их диалог. Проклятье, а если в ближайшие часы никто из дома не выйдет? Как мы туда попадём? Будет очень опрометчиво пытаться открыть дверь – маги могут жахнуть чем-нибудь убойным по площади, и не факт, что мы сможем защититься или уклониться.

Что же делать? Может, попытаться отвлечь? Кинуть в сторону камень или ещё чего?

К счастью, подобную глупость проворачивать не приходится. За дверями раздаются голоса и звуки шагов – и через несколько секунд они распахиваются. Мы стоим очень удобно и проскальзываем внутрь, пока есть возможность.

Оказываемся в большом просторном холле. Высокий потолок, люстры, деревянные панели на стенах и скрипучий паркет под ногами, так что идти приходится осторожно и аккуратно.

Внутри довольно тихо. С кухни доносятся приятные запахи, где-то в глубине первого этажа слышатся голоса. Перед нами – широченная лестница, ведущая на второй этаж.

Я поднимаю взгляд и вижу, как по его коридору проходит ещё пара бойцов с оружием.

– Куда нам? – шепчу в ухо Ванессе.

– Вниз, – отвечает она, – совсем недалеко. Чувствую баргеста на глубине в пару метров.

– Идём, – я тяну демониц за собой. – Видимо, надо найти спуск в подвал.

Мы осторожно обходим первый этаж. В узком коридоре, ведущем в северную часть помещения, едва не сталкиваемся с лениво вышагивающим охранником. Приходится прижаться к стене, но расстояния очень мало…

– Катана… – едва слышно шепчу Горчаковой, и она кивает. Суккуб готова моментально отрубить башку появившемуся так не вовремя человеку, но… Всё обходится. Разнося за собой чесночный дух, плотный мужчина в форме без опознавательных знаков проходит в считаных сантиметрах от нас, едва не задевая грудь Ванессы прикладом висящего на груди автомата.

Проклятье, что это за дом такой, что все постоянно при оружии? Даже внутри?

Спуск в подвал мы находим за столовой, в которой сидит женщина в халате и о чём-то оживлённо говорит по телефону. Нет смысла прислушиваться к этому разговору, так что мы проходим мимо и оказываемся у двери с кодовым замком. Рядом с ней на стене нарисована лестница, ведущая вниз.

– Баргест практически под нами, – одними губами говорит Ванесса.

– Ясно. Ждём.

Минут десять приходится провести в напряжённом ожидании, пока женщина в белом халате не оказывается рядом. Она проводит по считывателю ключ-картой, раздаётся писк, и низшая входит внутрь. Оборачиваться и не думает, а потому не замечает, что дверь закрывается чуть дольше, чем обычно.

Мы медленно спускаемся следом за женщиной по стальным ступенькам, стараясь не шуметь. Они заканчиваются в большом помещении, очевидно, расположенном под всем домом.

И увидев ту его часть, которая не была скрыта за перегородками, я впадаю в ступор. Короткий – но менее ярким ощущение от этого не становится.

Никаких окон тут, разумеется, нет. У входа – отделённая толстенным стеклом лаборатория с разнообразным электронным оборудованием, компьютерами, столами, пробирками, ретортами, шкафами, операционными столами и ещё невесть чем. Именно туда заходит женщина, и я, обратив внимание, что в этом отсеке тоже электронный замок, ныряю внутрь, пока дверь не закрылась, и затягиваю за собой демониц.

Впрочем, удивило меня отнюдь не техническое оснащение подвала.

За пределами лаборатории вдоль стен установлен десяток клеток разного размера. Вокруг них начертаны магические символы, горящие разными цветами. Часть клеток пустые, но внутри некоторых… Я вижу запертых демонов. Сразу определяю кислотного нетопыря, коня Безголового всадника, неразвитую, размером со взрослого человека, личинку огненной сколопендры, клыкастого подземного потрошителя и… моего баргеста! Он лежит в самой дальней клетке, а вокруг него полыхает пентаграмма красного цвета, удерживая от побега.

У женщины в кармане вибрирует телефон, и она отвечает на звонок:

– Алло? Да. Да, конечно. Через час? Отлично, у нас всё готово для отчёта. Что? О, я очень рада, что Магистрам Ордена всё понравилось! Конечно, господин. Спасибо вам за такую возможность!

Она отключается, и я, убедившись, что под потолком нет камер, поворачиваюсь к Горчаковой.

– Действуем быстро, – шепчу ей в ухо. – Сейчас я скину с себя полог и вырублю её. Ты смотри за дверьми, если кто-то появится – действуй быстро, но тихо. Ванесса – будь готова снова накинуть на нас невидимость в любой момент. Эфира хватает?

– Да, повелитель.

– Тогда начали.

Всё происходит куда лучше, чем я рассчитываю. Уже привык, что в самый последний момент обычно всё идёт наперекосяк, но сейчас… Всё получается именно так, как надо.

Подойдя к служительнице почти вплотную, я, не стесняясь, сильно бью её в висок. Одного удара хватает – она падает на белый пол, как подкошенная. Вытаскиваю у неё из кармана ключ-карту, подхожу к компьютеру, на мониторе которого четыре картинки с камер наблюдения, следящих за клетками, и отключаю их, благо интерфейс довольно простой. А затем выхожу из лаборатории и сразу направляюсь к баргесту.

Остальные демоны хоть и видят нас, но никак не реагируют – выглядят слишком измученными. Да и пентаграммы, нарисованные в большинстве клеток внутри, фактически не дают им нормально двигаться.

Подойдя к нужной клетке, я останавливаюсь и смотрю на баргеста. Он, словно почуяв моё приближение, открывает глаза, встаёт. Выглядит пёсик, надо сказать, паршиво. Видимо, его не кормили в последние дни – огонь в глазах пса из Преисподней почти пропал, он сильно похудел. Большая часть шипов на загривке обломаны, по всему телу виднеются раны, на боку выдрано несколько кусков мяса, шерсть свалялась, а в пасти отсутствует, по меньшей мере, половина клыков.

– Круто тебе досталось, псина… – тихо произношу я, просовывая руку сквозь прутья решётки.

Баргест подходит и облизывает ладонь своим шершавым языком.

– Ты спас Лику, да? Как я и просил?

Пёс чуть склоняет голову и негромко скулит в знак согласия.

– Да, знаю. Ты молодец, псина. Большой молодец. Пожалуй, самый верный из низших, которые мне служили.

Багрест, услышав это, машет хвостом. Я чувствую, что ему очень приятна такая похвала, и в груди совершенно неожиданно появляется какое-то щемящее чувство… Проклятая оболочка! Опять в ней проскакивают какие-то неуместные эмоции!

– Знаешь, где Лика? Она здесь?

Псина снова машет хвостом и чуть наклоняет голову.

– Надеюсь, он вас понимает… – сомневается Ванесса.

– Раньше понимал. Вообще-то он умнее многих имперфектов.

Горчакова фыркает, решив, что я так подкалываю Огненную деву. Всё никак не успокоится…

– Сможешь дать невидимость и ему? Если пса увидят – в доме поднимется паника. Тогда наши шансы уйти незамеченными резко упадут.

– Мне нужен постоянный контакт, чтобы распространить своё умение на него.

– Пёс, – я поворачиваюсь к баргесту, – эта огненная дева будет держать тебя за шип на спине. Так она сделает нас всех невидимыми. Не беги вперёд, двигайся осторожно, ни на кого не бросайся – только если нас заметят. Пропускай людей, чтобы их не задеть, иди аккуратно и приведи нас к Лике. Ясно?

Баргест снова склоняет голову, и я киваю Горчаковой. Она сбивает здоровенный замок с клетки ударом своей катаны, а затем соскребает клинком небольшую часть пентаграммы. Рисунок мгновенно потухает, я распахиваю дверцу, и баргест оказывается на свободе.

Он радостно встряхивается, тыкает мордой в ладонь мне и Марусе в качестве благодарности, подходит к Ванессе и встаёт рядом с ней.

– И правда умный, – усмехается Огненная дева.

Если бы кто-то мог увидеть нашу группу со стороны – умер бы со смеху. Впереди – медленно ковыляющий баргест, за единственный шип которого уцепилась девица в халате медсестры, чья грудь вот-вот вывалится из-за отсутствующих верхних пуговиц. А за ней, держась за руки, осторожно идут парень в водолазке и джинсах и молоденькая красотка с катаной в руке.

Настоящий сюрреализм…

Мы стараемся двигаться тихо и не спешим – ждём, пока охранники скроются за поворотами, пропускаем перед собой немногочисленных слуг, снующих по дому, отходим и возвращаемся, когда в коридорах кто-то попадается нам навстречу… И минут через десять добираемся до восточного крыла здания, где расположен пристрой в виде башни.

Баргест направляется к лестнице, рядом с которой на раскладном стульчике сидит один охранник. Тоже в полном обмундировании, с оружием и даже амулетом на груди – но очень ленивый, судя по тому, что он оперся спиной о стену и прикрыл глаза. Хорошо, что на лестнице ковёр – он заглушает цокот когтей баргеста. Мы поднимаемся на четвёртый этаж, оказываемся у двери, за которой слышится мужской голос. Баргест встаёт перед ней и молча смотрит. Я выхожу вперёд, нажимаю на ручку и понимаю, что дверь не заперта…

Петли отлично смазаны, и мы оказываемся внутри просторной комнаты. На дальней от нас стене – большие окна, правда, зарешечённые снаружи. Имеется большая кровать, стол, стул, виднеется ещё одна дверь (видимо, в туалет), а по центру расстелен большой ковёр.

На нём сидит Лика. А прямо перед ней, спиной к нам, стоит высокий, коротко стриженный черноволосый мужчина в тёмно-синем костюме.

У меня в груди разгорается пламя. Я хочу рвануть вперёд, свернуть ему шею, подхватить сестрёнку на руки и вытащить отсюда, но понимаю, что торопиться никак нельзя – иначе нас всех могут тут просто убить.

– Ну так что, ты расскажешь, откуда у тебя ручной демон, девочка?

– Я… Я не по… Не понимаю, – всхлипывает Лика. – Не по-о-о-нимаю, о чём вы!

Звук пощёчины, которую отвешивает мужчина, разносится по комнате. Я дёргаюсь, как будто её прописали мне, а ублюдок разворачивается и начинает вышагивать по кругу. В этот момент Маруся впивается мне в руку своими наманикюренными пальчиками.

– Я знаю его! – возбуждённо шепчет она, наклонившись ближе. – Это личный помощник Радищева! Аристарх Высоцкий! Самый молодой Мастер земли в центральной части Анклава!

Теперь всё встало на свои места. Покушение на меня заказал Радищев. Это очевидно, раз его помощник допрашивает Лику. Значит, и этот особняк принадлежит ему, и наверняка – через каких-то подставных лиц.

По идее, привлечь Радищева к ответственности можно не только за похищение сестры. В подвале – демоны, над которыми проводят какие-то опыты. И сообщают о них в Орден, что немаловажно. Рассуждать, что происходит, зачем и как именно, сейчас было сложно – слишком мало информации, да и доказательств вины Радищева, если так прикинуть – никаких.

А они требуются мне, как воздух.

Помня о том, что случилось с тем шрамированным магом с шариками несколько часов назад, я не собираюсь допрашивать этого человека. Скорее всего, как только его хозяин узнает об этом или сработает отложенный «скрипт» – Аристарх умрёт. А меня это нисколько не устраивало.

– Есть идея.

Прикрыв глаза, я выбираю из круга Азраила управление эмоциями, накачиваю умение эфиром, и бью им в Аристарха. И бью с такой яростью, с такой силой, что страх становится осязаемым – как тогда, когда я убил им Михайлова.

Из моей ладони вырывается чёрный дым и врезается в спину помощника Радищева. Его швыряет на пол, переворачивает через голову и впечатывает в кровать. Лика взвизгивает, но я, выйдя из невидимости, мигом оказываюсь рядом с ней и зажимаю ей рот.

Она перепугана, бьётся и пытается вырваться, в первые секунды не понимая, что это я.

– Тише, сестрёнка. Тише!

Я прижимаю девчонку к себе, глажу по голове и ощущаю в груди разливающееся тепло.

– Маруся, проверь этого урода и следи, чтобы он ничего не выкинул!

Горчакова мигом оказывается рядом с Аристархом и переворачивает его.

– Жив.

– Лика, – я беру лицо сестры в ладони, – посмотри на меня. Это я, Демид! Всё хорошо!

– Д… Дёма! – всхлипывает она и обнимает меня. – Дёмочка… Как ты… Что… – её взгляд падает на «медсестру» рядом с баргестом, и глаза Лики расширяются от ужаса. – Ч-что…

– Всё в порядке, – я криво ухмыляюсь, – не переживай, они со мной.

– К-княжна… Горчакова! – сестрёнка замечает ещё одну участницу нашей компании. – Н-но…

– Тише, дурёха, – я улыбаюсь, снова заставляя Лику смотреть на меня, – не паникуй. Я всё тебе объясню, но сейчас мне нужно, чтобы ты вела себя тихо, ясно? Мы тебя вытащим. Веришь мне?

– Да…

– Хорошо. С тобой всё в порядке? Тебя обижали?

– Только этот… Пощёчины отвешивал…

– Ясно… Посиди тут пару минут, я разберусь, ладно?

– Ага…

Я подхожу к Аристарху. Хочу пнуть его в лицо, переломать все кости в руках и раздробить колени, за то, что посмел поднять руку на Лику, но… Пока нельзя… Он мне нужен, и нужен целым…

Хватаю помощника Радищева за волосы и усаживаю возле кровати. Пара оплеух, и его глаза перестают бегать по комнате, а дрожь ослабевает.

– Вы…

– Заткнись! – рычу я. – Сейчас ты сделаешь несколько вещей, и сделаешь их так, как я скажу. Я тебе приказываю! А если облажаешься… Пожалеешь, что я не убил тебя сразу!

В этот раз я транслирую не страх. Решаю использовать не молот, а, скорее, туман. Обволакивающий, проникающий в каждую клеточку тела. Немного подумав, переношу на помощника Радищева обожание. Его много, очень много, и Аристарх, почувствовав ко мне невероятное расположение, с опаской улыбается.

– Сделаю всё, как прикажете!

– Тогда слушай. Сейчас ты позвонишь своему начальнику. Поставишь звонок на громкую связь. Скажешь, что у вас возникла проблема. Лика Орлова, которую вы держали взаперти против её воли, пропала, а демон, которого привезли с ней – сбежал. Скажешь, что Демид Орлов пробрался на территорию этого поместья и вытащил их. Понял?

– Понял.

– Тогда звони.

Аристарх достаёт из кармана модный слайдер. Дорогая игрушка, защищённая от шифрования, такая запрещает даже записывать разговоры, но мне это и не требуется.

– Телефон, – говорю я, обращаясь к Горчаковой, и та протягивает мне свой разблокированный «Руфон» последней модели. Я нахожу диктофон и включаю запись.

– Да, Аристарх? – раздаётся в трубке помощника Радищева.

– Фёдор Ярославович, у нас проблема.

– Какая?

– На территорию Яблоневого поместья проник Демид Орлов.

– ЧТО?! ВЫ ЕГО ВЗЯЛИ?!

– Нет, Фёдор Ярославович. Более того, он… – Аристарх мнётся для пущего вида – настолько сильно хочет, чтобы я оценил его старания, – он освободил сестру, которую мы держали взаперти по вашему приказу.

– ЧТО?! Сука, ты что, шутишь?! Как это, вообще возможно?! Я для чего туда столько охраны согнал?!

– Простите, Фёдор Ярославович, но это не всё.

– Что ещё?! – Радищев едва не стонет.

– Демона, которого мы держали в подвале, Орлов тоже выпустил.

– Аристарх, полный капец!!! Только одного?

– К счастью, да.

– Охренеть, ты хоть понимаешь, чем это нам грозит?!

– Не волнуйтесь, Фёдор Ярославович. Я уже отправил людей в погоню. Мы остановим Орлова и вернём его сестру.

– Пацан мне живым не нужен. Убейте его. Отзвонись, как только будет результат!

– Хорошо.

Короткие гудки, а я ставлю запись на паузу и улыбаюсь. Вот и первая улика. Возбуждённого Радищева не смутила пара корявых формулировок, и он наговорил лишнего в трубку. Но это всё ещё слабые доказательства его вины. Да, они есть, но… Их можно обойти, имея серьёзные связи. А вот свидетель, приближённый к Радищеву и знающий о его внутренних делах… Это куда серьёзнее.

В голове начал вырисовываться план. Я снова накачиваю Аристарха восхищением и командую:

– Сейчас ты берёшь мою сестру и не торопясь идёшь к выходу. Ты на машине?

– Да, чёрный «Рендж Ровер» справа от входа.

– Вы с Ликой садитесь в машину. Ты за руль, она – на переднее сиденье. Ждёшь, пока мы втроём сядем назад, а потом едешь в Петербург. Понятно?

– Да.

– Отлично, – я поворачиваюсь к Лике, – сестрёнка, потерпи ещё пару минут, ладно? Этот человек тебя больше не обидит, он теперь подчиняется мне. Он сейчас отведёт тебя в машину, а мы втроём станем невидимыми и тихонько пойдём за вами. Тут много охраны, и свалить надо незаметно, понимаешь?

– Понимаю.

– Выдержишь?

– Конечно, братик. Только…

– Что?

– Хочу знать – кто ты такой?

Я грустно смеюсь и качаю головой.

– Обязательно расскажу, сестрёнка, обещаю. Но сначала надо вырваться отсюда.

– Я поняла, – в её зелёных глазах проскакивает искра, – и справлюсь. Не сомневайся.

– Отлично. Аристарх – вперёд. Ванесса, Маруся, мы снова спрячемся за полог. А ты… – я поворачиваюсь к баргесту, – тебе, приятель, придётся подождать тут. Сможешь выбраться отсюда самостоятельно?

Пёс утвердительно рычит и суёт голову под мою ладонь. Глажу его, затем треплю по загривку.

– Молодец. Если выберешься отсюда – найди меня, но только когда вокруг не будет людей, понял? Я тебя награжу, обещаю. И в тело болонки больше не засуну.

Он весело фыркает и отходит в сторону, давая нам пройти.

– Ну что, готовы? – я поворачиваюсь ко всем. – Тогда вперёд. И да помогут нам тёмные боги…

Глава 26

Всё проходит именно так, как я запланировал (а точнее – сымпровизировал). Помощник Радищева выводит Лику из особняка без проблем. Просто говорит паре охранников, что получил приказ лично перевезти пленницу в другое место, и вопросов ни у кого не возникает.

Его машина – здоровенный «Ровер», стоит очень удобно. Она прикрыта от любопытных глаз высокой изгородью, а камер нам с демоницами, скрытыми невидимостью, опасаться не приходится. Так что, когда Аристарх распахивает заднюю дверь, мы торопливо залезаем в джип, но маскировку снимаем только когда выезжаем за пределы Зеленогорска.

– Останови здесь, – требую я километров через двадцать.

Аристарх послушно тормозит на обочине пустой двухполосной дороги, по которой мы возвращаемся в Петербург.

– Выходи из машины. Маруся, ты за руль. Лика, пересядь, пожалуйста, назад.

Все выполняют приказы молча. Помощник Радищева, желая мне угодить, и вовсе не думает сопротивляться. Преданно заглядывает в глаза, словно баргест.

Хм… Интересно, где сейчас псина? Удалось ли ей уйти незаметно, или она навела шороху на базе? Если так – Радищев узнает об этом очень быстро, мгновенно вспомнит предваряющий события звонок Аристарха и поймёт, что дело нечисто.

Так что действовать надо быстро.

– К багажнику. Открывай его.

Едва мужчина выполняет мой приказ, как я бью его отобранным пистолетом в висок. Подхватываю обмякшее тело под мышки и не без труда закидываю в багажник. На всякий случай связываю руки и ноги найденной тут же верёвкой, обыскиваю помощника Радищева. Достаю из карманов кошелёк, зажигалку и портсигар, обтираю их и выбрасываю в кювет. Достаю из внутреннего кармана пленника телефон, несколько секунд разглядываю его и тоже выбрасываю, стерев отпечатки. Пусть это и та модель, которую вроде как нельзя отследить, но… Напрасно лучше не рисковать. В ближайшие дни Радищеву незачем знать, где я нахожусь.

И только после того, как избавляюсь от личных вещей Аристарха, сажусь на переднее сиденье.

– Поехали.

– Куда, господин?

– К твоему отцу.

Несколько секунд в машине висит тяжёлое молчание.

– Господин… Он сейчас в нашей родовой усадьбе, в Елизаветино. И… Никого не принимает.

– На моей памяти ты впервые оспариваешь мой приказ, – холодно чеканю я, – не ты ли, Маруся, говорила, что исполнишь всё, что я пожелаю?

– Господин, я не… Я не собиралась оспаривать ваши слова, простите! Я имела в виду, что когда он узнает, что вы к нему приехали, может отказаться вас принимать. Учитывая всё происходящее…

– Ничего, я умею быть убедительным. И если понадобится, ты сама его уговоришь выйти мне навстречу и сделать всё, что я попрошу. Это понятно?!

Мой голос звенит, а внутри всё клокочет. Несмотря на то, что я хладнокровно проник на территорию этого гребаного поместья и также хладнокровно вытащил оттуда сестру, во мне бушует ярость. Та самая, которая привела меня на место правителя Преисподней. Та самая, благодаря которой я прошёл путь от бесправного низшего до высшего архонта.

И я уверен, что эта ярость поможет мне и в этом мире.

Мы едем почти четыре часа и даже попадаем в небольшую пробку на западном скоростном диаметре – кто-то расхлестался на трёх полосах, и движение застопорилось на несколько километров.

Лика, перенёсшая несколько неприятных дней, совершенно запутавшаяся и напуганная моими странными знакомыми и баргестом, засыпает на заднем сиденье, уронив голову на плечо Ванессы. Огненная дева, потратившая кучу моего эфира, тоже утомилась и прикрыла глаза.

А мы с Горчаковой за всю дорогу не перекидываемся и парой фраз. Правда, на подъезде к Гатчине она всё же решается и спрашивает:

– Господин… Что вы собираетесь делать? С Радищевым?

– Привлеку его к ответу. У меня есть запись разговора и его личный помощник, который расскажет всё, что я захочу. Надо только с ним хорошенько поработать, используя одно из моих истинных умений. Есть Лика, которая выступит свидетелем.

– Вы хотите вынести произошедшее на княжеский суд?

– О нет, – улыбаюсь я, – есть идея куда лучше. Но для этого придётся какое-то время пожить в вашем поместье.

В подробности не вдаюсь, и Маруся, кивнув, не лезет с дальнейшими расспросами. Я, в свою очередь, беру её телефон и ищу подходящее место. Запоминаю геолокацию и возвращаю трубку Горчаковой.

– Звони начальнику своей охраны. Пусть присылает в эту точку две машины. В одной должен быть только водитель – в неё пересядем мы. В другой пусть будут трое бойцов. Для охраны. Знаешь ли, надоело, что меня всё время пытается кто-то убить. А эту тачку Радищев может отследить дистанционно, она напичкана электроникой. Время терять не будем, если позвонишь сейчас, окажемся в точке примерно в одно время. И да, пусть захватят пару гранат.

Она кивает, набирает номер Марка, который наведывался с нами в логово Ворона, и объясняет ситуацию. Затем отключается, отправляет ему геолокацию. Её телефон пиликает в ответ меньше через минуту, девушка бегло просматривает сообщение, не отвлекаясь от дороги, и говорит:

– Говорит, что они будут там примерно через час.

– Нормально, – я просматриваю карту на бортовом компьютере «Ровера», не включая навигатор. – Мы приедем раньше минут на двадцать, но это не страшно. Думаю, даже если люди Радищева нас начнут отслеживать прямо сейчас, добраться до точки всё равно не успеют. А потом… Пусть попробуют нас отыскать…

Вскоре мы оказываемся на Таллинском шоссе, и я велю девушке свернуть на Новогорелово. Проехав его насквозь, мы двигаемся на восток, пока я не командую свернуть к каким-то садам, а уже оттуда – в лес. Проехав ещё немного, сверяюсь с картой на телефоне Маруси, и мы останавливаемся.

Ждать приходится недолго – минут через десять я вижу в зеркало заднего вида два «Патриота», которые останавливаются в нескольких метрах позади «Ровера». Оттуда выходят ребята в солдатской униформе и нашивками с чёрным орлом на золотом фоне, держащим длинный крестообразный скипетр.

– Госпожа, что случилось? – встревоженно спросил Марк, приехавший за Марусей лично.

– Со мной – ничего, Марк. Я помогала другу.

– Привет, боец, – кивнул я здоровяку с щетиной.

– Господин Орлов, – он слегка поклонился. – У вас снова проблемы?

– Ещё какие. Но не будем об этом – лучше побыстрее убраться отсюда, за нами может быть хвост. Оставьте одну машину мне и моим спутницам, а сами езжайте позади на второй. Заберите из багажника, – я хлопаю по «Роверу», – человека к себе в тачку. А потом сожгите её. Гранаты захватили?

Марк слушает внимательно, но когда я заканчиваю, смотрит только на Горчакову.

– Делай, как он говорит. И не задавай лишних вопросов.

– Конечно, госпожа, – кивает начальник Марусиной охраны.

Мы пересаживаемся в «Патриот», я спрашиваю у Лики, как она себя чувствует, и слегка воздействую на неё эфиром, чтобы успокоить. Это сказывается на ней благотворно, и сестрёнка уже не дёргается от резких звуков, её взгляд не затравленный, да и сама она выглядит не напуганной, а, скорее, заинтересованной происходящим.

Что ж, это хорошо. Ещё пара таких сеансов, и никакой психотравмы не будет.

Мы отъезжаем от «Ровера», один из бойцов Маруси закидывает в него гранаты и отбегает. Грохает взрыв, охрана садится во вторую машину и следует за нами.

Мы возвращаемся на трассу, доезжаем до Гатчины, заворачиваем в Елизаветино, немного плутаем по улицам посёлка, проезжаем пару и оказываемся перед здоровенными коваными воротами. Через несколько секунд створки распахиваются. Стоящие за ними бойцы отдают Горчаковой честь.

Мимо идеально постриженных лужаек и фонтанов мы проезжаем к большому кирпичному особняку и останавливаемся перед широкой лестницей. На её верхних ступеньках стоят ещё несколько охранников. Они спускаются и помогают девушкам выйти из автомобиля, при этом беззастенчиво пялясь на Ванессу в халате медсестры.

– Госпожа, – склоняет голову один из бойцов с автоматом, квадратным подбородком, идеально подстриженными усами и сединой на висках, – мы вас не ждали. Доложить его сиятельству о вашем приезде?

– Я сама доложу, – отмахивается Горчакова, – велите прислуге позаботиться о моих спутниках. Пусть расположат их в гостевых комнатах, найдут новую одежду и сделают всё, о чём попросят девушки. Также разместите моих бойцов. Мы задержимся здесь… На какое-то время.

– Госпожа…

– Выполняй, Клим, – в голосе Маруси проскальзывают соблазнительные нотки, и я чувствую, как она направляет на мужчину свои феромоны.

Даже находясь в паре метров, ощущается, как сильно они в него бьют. Лицо бывалого бойца мгновенно меняется – во взгляде появляется совершенно не вяжущийся с образом сурового мужика щенячий восторг, морщины на лице разглаживаются, а на губах появляется лёгкая улыбка.

– Конечно, госпожа. Как прикажете.

– Это ещё не всё, – я подхожу к Марусе, – надо разобраться с нашим главным «гостем».

Она кивает, прекрасно понимая, о чём я говорю, и снова поворачивается к усатому.

– Клим, в багажнике автомобиля лежит человек. Его нужно определить в какое-нибудь место, где никто не сможет его найти. Свяжите покрепче, скуйте наручниками, не знаю как – но сделайте всё, чтобы он не сбежал. Марк, – она обращается к своему бойцу, стоящему рядом, – выставите у помещения, в которое его поместят, охрану.

– Он нужен мне целым и здоровым, Маруся, – напоминаю я, и она кивает.

– Пленного не бить, не калечить. Кормить дважды в сутки. Поставьте ему ведро, чтобы справлял нужду, – она морщится после этих слов. – За сохранность этого человека отвечаете головами. И я не шучу!

– Я понял, госпожа, – отвечает Клим. – Всё сделаем. Надо ли предупредить вашего отца об этом?

– Нет, я сама с ним поговорю. Прямо сейчас.

– Как скажете.

Охрана расходится, Клим кликает нескольких слуг и передаёт им слова Горчаковой. Я подхожу к Лике.

– Я тебя оставлю на какое-то время, сестрёнка. Мне нужно поговорить с князем Горчаковым и обсудить некоторые вопросы, касающиеся нашей безопасности. А пока иди со слугами, о тебе позаботятся.

– Впервые оказываюсь в поместье высокородных князей, – замечает Лика, и я смеюсь.

Вот ведь девчонка! Столько пережила, я всего чуточку подрихтовал её состояние эфиром – а она уже пришла в себя. Сильный характер у сестрёнки, зря я думал, что с этим могут быть проблемы. Но на всякий случай всё же говорю:

– Не переживай, сестрёнка. Здесь никто тебя не обидит, и Радищевы не доберутся.

– Я знаю. Ты же будешь рядом.

От этих слов у меня в груди снова разливается тёплое чувство, и пылающая ярость слегка… Нет, не утихает, но кроме неё я чувствую ещё что-то. Приятное и близкое.

Наркун паршивый, опять эти человеческие эмоции!

– Идём, – я поворачиваюсь к Горчаковой, – нужно поговорить с твоим отцом. И чем быстрее – тем лучше.

Мы поднимаемся по лестнице, слуги распахивают перед нами двери. Мы заходим в особняк и оказываемся в шикарном холле с высокими потолками, мраморным полом и статуями в стенных нишах.

– Госпожа Горчакова! – встречает нас высокий старик в ливрее, с тонкими усиками и приглаженными волосами. – Мы вас не ждали! Да ещё и с гостями! Позвольте проводить вас в гостиную и…

– Позже, Прохор, – перебивает его Маруся, – мне нужно поговорить с отцом. Срочно.

– Его сиятельство сейчас занят, и…

– Прохор, ты, кажется, плохо меня расслышал? – в голосе Маруси проскальзывают стальные нотки, и я снова чувствую исходящий от девушки эфир. – Я сказала СРОЧНО!

Управляющий (я догадываюсь, что это именно он) обладает железной выдержкой. Он даже не морщится, на лице не дёргается ни один мускул. Но, несмотря на это, устоять перед чарами суккуба он не может.

– Простите, госпожа. Идите за мной. Но имейте в виду, его светлость может быть недоволен неожиданным визитом.

– Я разберусь.

Мы поднимаемся на второй этаж, проходим по увешанному картинами коридору и оказываемся перед массивными деревянными дверьми. Прохор хочет постучать, но Маруся перехватывает его руку.

– Ты свободен. Иди вниз и проследи, чтобы моих гостей разместили как следует.

– Как скажете, госпожа.

Старик с идеальной осанкой удаляется. Дождавшись, пока он скроется за поворотом коридора, Маруся без стука распахивает дверь и входит в апартаменты родителей.

Они разделены на две части. Первая – изящно отделанная гостиная. С изысканной антикварной мебелью, картинами, музыкальными инструментами, книжными шкафами, массивным письменным столом возле огромных, во всю стену окон.

А у левой от входа стены имеется ещё одна дверь, из-за которой сейчас доносятся характерные звуки…

– Вот в неё постучать, думаю, стоит, – замечаю я, но Маруся только отмахивается.

– Подождите тут, господин, если вас не затруднит. Налейте себе что-нибудь из отцовского бара, – она показывает на шикарный сервант, который заставлен дорогущим алкоголем.

– Уверена?

– Конечно, – хищно улыбается она, – впрочем, вы сейчас всё поймёте.

Я пожимаю плечами и пользуюсь советом суккуба. После такого-то дня это будет совсем нелишним. Беру низкий стакан, наугад выбираю бутылку виски, наливаю на два пальца и залпом выпиваю. По телу растекается приятное тепло. Хм… Стоящая вещь.

Маруся тем временем бесцеремонно распахивает двери спальни, и оттуда слышатся проклятья вперемешку с женскими криками.

Что она там делает?..

Через несколько секунд изнутри выбегают две молодые девицы в одних лишь простынях и… Ни одна из них не является женой Горчакова. Они ойкают, увидев меня, и пулей выскакивают в коридор. Я ухмыляюсь, устроившись на краешке письменного стола. Старый хрыч, есть ещё порох в пороховницах! У него из-за меня такие проблемы, а он с куртизанками развлекается!

– Ты что, сдурела?! – я слышу голос Александра Михайловича. – Врываться вот так, без предупреждения!

Он выскакивает в гостиную, запахивая халат, и взглядом натыкается на меня.

– Демид?! Что… Что ты тут делаешь?!

За последние сутки я потратил много эфира. Огромную его часть отдал Ванессе для поиска баргеста по запаху, поддержания её человеческого вида и активации невидимости. Использовал эмоциональное давление на людей.

Так что сейчас во мне осталось совсем немного истинной энергии. И помня о том, как быстро князь избавляется от её влияния, я надеюсь, что мне хватит эфира для совершения задуманных планов.

Но для этого, по всей видимости, придётся потратить всё, что только есть…

Прикрыв глаза, я вызываю круг Азраила и выбираю второй уровень эмоционального умения. Вкачиваю в него весь имеющийся эфир, сосредотачиваюсь на обожании и одобрении, формирую два одинаковых потока и начинаю равномерно накачивать ими князя Горчакова.

Эффект появляется почти сразу. Мужчина, ещё минуту назад нервный и возбуждённый, глядя на меня, расплывается в улыбке. Его движения становятся плавными и уверенными, он подходит к серванту и наливает себе того же виски, что я только что попробовал.

– Не ожидал, что ты посетишь меня, Орлов. Тебя уже выписали из больницы?

– Не совсем, Александр Михайлович, – улыбаюсь я, усаживаясь в кожаное кресло. Вышедшая из комнаты Маруся остаётся у дверей, оперевшись спиной о стену.

– Хм… В таком случае я не понимаю…

– Я здесь из-за тех проблем, о которых вы хотели со мной поговорить, ваша светлостью. Помните? Вы звонили мне накануне взрыва. И мы так и не поговорили. У вас были какие-то важные сведения, которые могли выйти вам боком. Не просветите, о чём речь?

– Ах это… Понимаешь, Демид… Медведев перекрыл мне кислород по всем фронтам из-за наших тёплых отношений. Он каким-то образом узнал о нашем разговоре, касательно регистрации нового клана, и… Ну, Маруся тебе наверняка рассказывала?

– Да, но неужели из-за этого у вас могли возникнуть такие проблемы?

– Светозар очень гордый, вспыльчивый и злопамятный человек, Демид, – Горчаков с бокалом в руке усаживается в кресло напротив меня. – Но тут дело немного в другом. Его вассалы, Радищевы, как оказалось, очень тебя не любят.

– Это я как раз и приехал обсудить. Но продолжайте, что вы имеете в виду?

– Видишь ли, когда случилось это несчастье у вас в особняке, я навёл справки и узнал кое-что… Оказалось, что во время военного форума ты увёл у них из-под носа крупный контракт. С этим… – мужчина пощёлкал пальцами, – Скальци.

Я скриплю зубами. Проклятье!

– Радищев решил меня убрать из-за такой мелочи?

– Я ничего такого не утверждаю, но… Кроме этого у них к тебе накопилось ещё немного обид. Заявление его сына вернули из престижного университета с отказом из-за проблем с допингом и торговлей наркотиками. И они подозревают, что ты как-то с этим связан. Плюс – это всё слухи, конечно, но тем не менее – Радищевы тесно сотрудничали с одной преступной группировкой. К уничтожению которой, опять же, ты имеешь самое непосредственное отношение.

Мы переглядываемся с Марусей, и она качает головой. Я хмурюсь. Неужели мы оставили какие-то следы?

– И вы полагаете, что это является веским поводом для убийства?

– Для сильных мира сего даже обычное оскорбление является поводом для убийства, Демид. А ты за неполные два месяца умудрился ощутимо щёлкнуть Радищевых по носу несколько раз. Но основной причиной, раз уж спрашиваешь, была именно та сделка со Скальци. Но звонил я тебе, чтобы предупредить о том, что собирается сделать Медведев. Впрочем, как оказалось, это не самое страшное, что могло произойти, – Горчаков делает большой глоток виски, – сожалею о смерти твоего отца.

– Благодарю. И спасибо, что пытались меня предупредить. А теперь, если позволите, я изложу цель своего визита.

Горчаков уже порядочно накачан моим эфиром с примесью нужных эмоций, поэтому благосклонно кивает, забыв о том, что прятался всё то время, пока я валялся в больнице, и отказался от выполнения всех наших договорённостей.

Теперь он – словно мягкий пластилин. Могу лепить всё, что захочу…

– Радищевы устроили покушение на меня и мою семью. По счастью, мне и сестре удалось выжить, и теперь я хочу отомстить.

– Насколько я знаю, твоя сестра пропала. А без доказательств причастности Радищевых привлечь их к ответственности будет очень сложно.

– Доказательств хватит. Сегодня утром мы с вашей дочерью проникли на территорию некоего поместья, где держали мою сестру. Полагаю, оно зарегистрировано на левых людей, но однозначно принадлежит Радищеву.

– Это новость, – Горчаков спокойно смотрит на дочь и даже не задаёт вопросов, как нам удалось это сделать. – Вы нашли Лику?

– Да. И привезли её сюда. Вместе с личным помощником Радищева-старшего, который допрашивал её. Он согласился дать показания против своего хозяина.

– Хм…

– А кроме этого, – я делаю знак, и Маруся кладёт на стол свой телефон, – мы записали разговор, в котором Фёдор Ярославович не отрицает своей причастности к произошедшему. Более того – приказывает убить меня.

Я запускаю запись, и Горчаков внимательно её слушает. А затем, откинувшись на спинку кресла, говорит:

– Всё это… очень печально и отвратительно, Демид. Я согласен, что случай более чем серьёзный, и Радищева нужно привлечь к ответственности. Но всё то, о чём ты говоришь… Эта запись, показания его личного помощника и твоей сестры… Это не самые железобетонные улики для обвинения в княжеском суде. Радищев имеет отличные связи и легко уйдёт от твоих обвинений, а потом… Потом приложит все усилия для того, чтобы тебе отомстить.

– Вы правы, – я встаю и наливаю себе ещё виски, затем возвращаюсь за стол, – и именно поэтому я не собираюсь идти в княжеский суд. Хочу воспользоваться правом валдикты.

Горчаков закашливается, едва сделав глоток.

– Ты в своём уме? Это право не использовалось уже несколько сотен лет, и…

– И в «Уложении о дворянстве» до сих пор есть пункт, по которому один боярин может вызвать другого на такую дуэль, вне зависимости от богатств, силы и численности рода.

– Ты понимаешь, что в случае своей победы в валдикте граф Радищев, даже будучи виновным, выйдет сухим из воды?

– Понимаю. Но он не победит.

– Демид… Мне кажется, ты не слишком хорошо понимаешь главное правило этой дуэли! Фёдор Радищев – очень сильный маг. И если ты ему проиграешь, ты потеряешь всё, что есть у твоей семьи! Но самое главное – ты станешь его рабом. Навсегда!

Глава 27

Фонтанка. Ру начинает трансляцию:

– Крупный скандал разгорается вокруг известного в Петербурге рода Радищевых. Неделю назад десятки СМИ и сотни видеоблогеров получили сведения, которые едва ли не прямо указывают на причастность Радищевых к заказному убийству, устройству нескольких поджогов, покушению на убийство, похищению, наркоторговле, связях с организованной преступностью и ещё нескольким преступлениям.

Эту информацию обнародовал Демид Орлов – представитель небольшого дворянского рода, чудом уцелевший в организованном, как он сам утверждает, Радищевыми взрыве. Именно Орлов записал резонансное заявление и предоставил журналистам и блогерам вышеупомянутые данные.

Среди них – обращение сестры Демида, Лики Орловой к жителям Анклава, которая на камеру рассказывает всё, что с ней произошло. Также в числе доказательств – несколько аудиозаписей, в которых Фёдор Радищев и его сын Дмитрий обсуждают различные преступления и то, как они будут совершены. И самое главное – запись разговора Фёдора Радищева с его личным помощником Аристархом Высоцким.

В этом разговоре глава влиятельного рода практически прямо говорит о похищении Лики Орловой, убийстве Демида Орлова и… Прошу, дорогие зрители, только не пугайтесь – о выпущенном на волю демоне! И более того – из его слов ясно, что демонов, находящихся в некоем загадочном подвале, о котором знает Радищев, находится несколько!

Также в этом разговоре упоминается и название поместья – «Яблоневое». Мы узнали, что оно находится в элитном посёлке на территории Зеленогорска, но, к сожалению, нашу съёмочную группу развернули уже на подъезде к упомянутому месту. Как вы можете видеть на своих экранах, сейчас территория поместья оцеплена, а внутри работает личная княжеская гвардия, представители Ордена Чистоты, полиция и, возможно, даже Тайная служба.

Сам граф Радищев после обнародования этой информации шесть дней никак не реагировал на происходящее, но вчера дал комментарий журналистам «Первого» телеканала. В нём он решительно опроверг заявление Орлова и заявил, что это, цитируем: «клевета спермотоксикозного подростка», «бред наркомана» и «возможно, выдумки на фоне посттравматического стресса».

Но уже сегодня утром Демид Орлов сделал встречное заявление и разослал в СМИ видеозапись, с который мы предлагаем вам ознакомиться.

– Уважаемые жители Великорусского Анклава. Меня зовут Аристарх Высоцкий, и я личный помощник Фёдора Ярославовича Радищева. Работаю на него уже семь лет и больше не могу терпеть. Я был свидетелем огромного количества преступных дел, которые он творил своими и чужими руками и которые нарушают законы нашего великого Анклава. Каюсь – иной раз я и сам принимал участие в этих преступлениях…

Я хочу извиниться перед вами. Перед всеми, кого могли затронуть действия Фёдора Радищева. Но самое главное – я хочу попробовать исправить ситуацию.

То, о чём заявил Демид Орлов – чистая правда. Из-за личной неприязни и перехваченного Орловыми бизнес-контракта, Фёдор Ярославович Радищев велел устранить эту семью. Подготовкой к покушению занимался я. Мы отправили к дому Орловых двух наших бойцов. Они заминировали особняк и, дождавшись, когда вся семья соберётся в нём, взорвали здание.

А затем всё пошло не по плану. Выяснилось, что сестра Демида, Лика Орлова, чудом уцелела во время взрыва. Радищев велел своим людям похитить девочку и запереть в зарегистрированном на чужое имя поместье «Яблоневом». Он собирался тайно сообщить об этом Орлову, который тоже выжил и которого доставили в больницу. Фёдор Ярославович знал, что молодой человек наверняка захочет освободить сестру, и готовился убить их обоих, когда Демид попробует это сделать, либо – когда его выпишут из больницы.

Узнав об этом, я больше не смог терпеть такой произвол и несправедливость. Я помог девушке бежать, связался с Демидом Орловым и выразил готовность подтвердить сказанное сейчас, предоставить доказательства. Я готов ответить за все содеянные злодеяния перед судом и надеюсь, моя решимость поможет добиться того, чтобы Фёдор Радищев понёс заслуженное наказание.

Что касается запертых в подвале демонов, то их Фёдор Радищев отлавливал для экспериментов, и…

* * *

Да уж, всю последнюю неделю Петербург бурлит одной-единственной новостью. Ну а как же? Никому не известный дворянчик обвиняет важный «столп общества» во всех смертных грехах, рассылает доказательства этого и поднимает такую бучу, которую общество и сам великий князь теперь просто не могут игнорировать.

Всё, что я задумал, сыграно как по нотам. По нотам очень хорошей симфонии, даром, что писать её пришлось буквально на ходу.

Несколько дней я выжидаю, пока наступит моё совершеннолетие. Теперь никто не сможет докопаться до принятых мной решений на почве недостаточного возраста. Оказалось, что наутро после того, как я покинул больницу, меня объявили в розыск, но «нашёлся» я только когда Демиду (то есть мне) исполнилось восемнадцать лет.

А до этого момента просто не высовывал носа из загородного поместья Горчаковых.

Эфир, хвала тёмным богам, восстанавливается быстро, так что держать под контролем Аристарха и князя не составляет никакого труда. Отец Маруси из-за моего постоянного воздействия перестаёт опасаться гнева Медведевых и прёт против них напропалую. Восстанавливает мои документы, тратит уйму денег на адвокатов, которые помогают не только мне, но и Мирославским.

И очевидно, это даёт свои плоды – по крайней мере, соответствующее ведомство довольно быстро забывает об опекунстве, а с производства Мирославских слезают бесконечные проверки. Не представляю, сколько Горчаков тратит на это денег и влияния, но откровенно говоря, мне плевать. Этот человек для меня – никто, лишь инструмент, средство достижения цели. И его благополучие волнует меня чуть больше, чем «нисколько».

Разве что как будущего члена моего клана, мысли о котором я, разумеется, не оставил. Но это будет потом. И если сейчас придётся пожертвовать Горчаковым – я сделаю это без промедления.

Теперь я думаю наперёд. Используя своё влияние на отца Маруси, отыскиваю пару не самых «чистоплотных» ведунов. Они проверяют помощника Радищева на наличие магической связи с хозяином, благодаря которой тот может дистанционно убить своего слугу.

Чутьё меня не обманывает – они находят эту связь и снимают её, после чего колдунов расстреливают, чтобы информация об этом не всплыла в дальнейшем.

Я не Радищев и не допускаю тупых ошибок.

Лишь после этого я начинаю записывать видеообращения Аристарха и Лики. А когда у меня на руках оказываются видеозаписи – закидываю в СМИ и сеть информационную бомбу с обвинениями, разоблачениями, собранными у Ворона и своевременно скопированными на второй жёсткий диск, переданный Марусе, и той записью телефонного разговора.

Именно она решает дело. Эксперты, которым отдали запись, сравнивают голос и подтверждают, что он принадлежит Радищеву. Также совпадает время звонка, названное мной, и шарманка запускается.

Ну а после того, как Фёдор Ярославович отвечает, чего я только и жду – я запускаю видео с обращением Аристарха и делаю свой главный ход.

Заставляю Горчакова устроить мне аудиенцию у великого князя…

* * *

Абаддон не смог проигнорировать такой скандал. Он приехал в свою петербургскую резиденцию, Дворец конгрессов, в тот день, когда я опубликовал видеообращение Аристарха. Хотя его люди узнали о том, что я «прячусь» у Горчаковых за пару дней до этого, и я даже имел беседу с представителями Тайной канцелярии.

Впрочем, вели они себя предельно вежливо, да оно и понятно – слишком сильный резонанс вызвали мои заявления, слишком много народу было «нагрето» на Радищева, и слишком многие высказались в мою защиту. Это было понятно даже по увеличивающемуся эфиру, который я получал – многие из тех людей, кто видел мои обращения, испытывали восхищение Демидом Орловым.

Ну а я без зазрения совести тратил его, располагая к себе приезжающих в поместье Горчакова людей. Представителей Тайной канцелярии – в том числе. Все они – полиция, внутренняя служба безопасности, Тайная канцелярия – были уверены, что я несчастная жертва, а Радищев – злобный урод. И каждый человек, с которым я имел беседу, искренне в это верил.

Журналисты выставляют всё так, что у основной массы населения правдивость моих слов не вызывает сомнений. Представители Тайной канцелярии, полицейские и прочие представители разных ведомств пишут отчёты, в которых соглашаются с моими словами и считают доказательства вины Радищева весомыми.

А проверки на полиграфе я обхожу без проблем – для этого даже эфир тратить не приходится. Эта технология людишек-низших не вызывает у меня ничего, кроме смеха.

В общем, всё это доходит до великого князя и наваливается на него, словно снежный ком. А когда Горчаков просит Благовещенского принять меня, Абаддон вынужден согласиться, потому что об этом я тоже заявил прессе и выразил надежду, что «правитель Великорусского Анклава проявит мудрость, не оставит своего верного подданного в беде и даст ему возможность выговориться».

Уверен, мой бывший генерал мог попробовать меня убрать и выставить всё так, что это сделал Радищев, но ему просто незачем это делать. Он не знает, что я – его бывший владыка. Не подозревает, на что я способен, и не в курсе, какие у меня планы. Но явно оценивает, как я разыграл ситуацию, и теперь не может её игнорировать.

Так что через какое-то время соглашается принять меня лично.

Я готовлюсь к этой встрече каждый день с того момента, как приехал в поместье Горчаковых. Медитирую, учусь скрывать свои эмоции, изучаю личность Михаила Благовещенского и историю его жизни, чтобы понять – как он изменился и чего от него можно ожидать.

Конечно, всё предугадать нельзя, и если у него всё же проскочит мысль, что я демон – разговор повернётся совсем не так, как я ожидаю, но… Надеюсь, этого не случится. Потому что пока я слишком слаб, чтобы противостоять своему бывшему генералу.

Но надеюсь сегодня это исправить, хотя бы слегка.

Мы сидим друг напротив друга за большим письменным столом, в кабинете, окна которого выходят на бассейн и прекрасный парк, за которым виднеется Финский залив.

Я снова ощущаю невероятную мощь, исходящую от Благовещенского. Немалых размеров комната буквально напитана ею. В воздухе висит запах озона, а волосы оказываются наэлектризованы.

Прежде чем начать разговор, некоторое время Абаддон смотрит на меня.

Но я не особо переживаю. У каждого демона – свои способности и особенности. Свой круг Азраила и свои чармы на нём. Очевидно, что Абаддон, при всей своей силе, не имеет возможности узнать, демон перед ним, или нет – иначе уже дал бы это понять. Ванесса узнала меня по особому «запаху», это её исключительная особенность, а Горчакова, будучи суккубом, после нашей встречи в Преисподней оказалась «привязана» ко мне и узнала именно поэтому.

А великий князь, очевидно, оказался обделён «нюхом» на демонов.

– Не будем затягивать беседу, Орлов. Сам понимаешь, время великого князя в нашем мире весьма ценится. Но должен признать, ты меня удивил своими действиями… Не слишком воспитанный, дерзкий, своенравный… Мы ведь с тобой встречались на военном форуме?

– У вашей светлости превосходная память, – спокойно отвечаю я, внутренне, впрочем, изрядно иронизируя.

Наверняка за последнюю неделю ему напоминали о нашей встрече, и не раз.

Я стараюсь держаться спокойно. Не выдавать своих мыслей и не допускать, чтобы в них проскальзывало хоть что-то, что выдаст во мне жителя Преисподней. Эфирные умения, собственно, использовать тоже нет смысла именно по этой причине.

Всё это слегка нервирует меня во время подготовки ко встрече с Абаддоном, но сейчас… Сейчас я полностью собран, и в моей крови не бушует пламя. Теперь там замёрзший лёд…

– Язвишь? – Благовещенский слегка хмурится.

– Нет, ваша светлость. Просто констатирую факт.

Он качает головой и пристально вглядывается в моё лицо. Я чувствую, как по комнате пробегают волны эфира, пронизывая всё сущее.

– Ты поднял серьёзную волну, Демид. И за неё придётся отвечать.

– Я готов, государь. И не боюсь. За мной правда.

– Рано это утверждать.

– Полагаю, вам передали все доказательства, которые мне удалось собрать? Очевидно, что такого количества совпадений, ведущих к Фёдору Радищеву, быть не может.

– И поэтому ты спрятал Аристарха Высоцкого? Единственного, кто может подтвердить твои слова? Свидетеля, которого не проверили магически и на детекторе лжи? – усмехается Абаддон.

– Я сделал это по его же просьбе. Потому, что он боится за свою жизнь. У Радищева длинные руки, государь. Он может запросто совершить покушение на целый боярский род из-за перехваченного контракта. А чтобы убрать единственного свидетеля обвинения, который владеет информацией и доказательствами его вины, пойдёт на что угодно. Даже наперекор вам, подозреваю. Поэтому до суда Аристарх попросил меня и князя Горчакова укрыть его. И кстати, самого Радищева тоже никто не проверял. В отличие от меня.

– Потому что у нас в Анклаве действует презумпция невиновности, – Благовещенский медленно постукивает пальцами по столу. – Ты ставишь меня в трудное положение, Орлов. А я не люблю, когда что-то делают за моей спиной без моего ведома. Пока не было суда, твои слова, слова Аристарха и все ваши доказательства – не более чем слухи.

– Это так, государь, и я прошу вас простить меня за этот общественный резонанс, – для эффекта я встаю и низко кланяюсь, – но у меня не было другого выхода. Меня пытались убить. И не обнародуй я информацию, не попытайся обезопасить себя этим инфополем – уверен, Радищев добрался бы до меня и моей сестры. А по пути зацепил бы и Горчаковых, которые нам помогли.

– Ты мог воспользоваться своей дружбой с ними и сразу прийти ко мне. Мы бы разобрались. Тихо и без шума.

– Простите, ваша светлость, но я так не думаю. Как я уже говорил, Радищев влиятелен, а наша судебная система… Простите, государь, за то, что скажу – но она далека от совершенства. На местах процветает коррупция, и сделай я так, как вы сказали, – единственный мой свидетель оказался бы под стражей. А убить человека даже в темнице… Думаю, это совсем несложно.

– Я тебя понимаю, но всё же прошу впредь не поступать так… Опрометчиво. Своими заявлениями ты настроил против боярского сословия довольно значительную часть населения Анклава.

– Только против тех, кто нарушает княжеские законы, – парирую я, и Абаддону на это нечего ответить.

– При условии, что всё подтвердится, когда Аристарха проверят на ложь, магически и с помощью полиграфа, и он представит доказательства, о которых он говорит… Я созову княжеский суд. И Радищев понесёт наказание соответственно букве закона. Ты вызвал слишком сильную волну, чтобы её можно было игнорировать. Но если хоть что-то не сойдётся, если у Радищева получится оправдаться… Ты же понимаешь, чем это тебе грозит?

– Понимаю, государь. И снова прошу меня простить – но мне не нужно наказание по букве закона.

В кабинете повисает напряжённое молчание. Я даже без истинного умения чувствую, как от Абаддона исходит раздражение вперемешку с интересом. Дышать становится тяжело, и я понимаю – всё решится сейчас.

Пан или пропал, как тут говорили низшие…

– Вот как? Считаешь себя выше вековых устоев?

– Напротив, ваша светлость. В «Уложении о дворянстве» есть пункт, согласно которому один дворянин может вызвать другого на дуэль – в случае, если нанесено смертельное оскорбление и/или имеются жертвы среди рода вследствие действий обвиняемой стороны. В таком случае оскорблённая сторона может бросить вызов на дуэль, поражение в которой сделает проигравшего рабом победителя, а все его богатства будут переданы противоположной стороне и правителю земли, на которой произошла дуэль.

– Ты говоришь о валдикте, – протягивает Абаддон, и в его глазах мелькают искорки заинтересованности.

Есть! Я зацепил его! Знал, на что давить! Мой Первый генерал, помимо всего прочего, всегда был падок на зрелища. Бои в ямах, гонки на колесницах, скоростные полёты на нетопырях и прочие развлечения будоражили его. А тут – такая возможность повеселиться.

Но было и ещё кое-что, на чём я собирался сыграть.

– Кроме того, государь, если позволите… – Я старался как можно более тщательно подбирать слова. – Как вы сами заметили, волна уже поднялась. Не думаю, что народ одобрит, если вы замнёте всю эту ситуацию. Разрешить её придётся – в пользу той или иной стороны. А тот вариант, который предлагаю я… При нём ваши руки останутся чистыми, как ни посмотри.

Тонкий намёк на то, что при любом решении обычного суда будут недовольные. И Абаддон потеряет часть тех, кто им восхищается. Или тех, кто его боится. А значит – потеряет и эфир. И чем дольше он тянет – тем сильнее разгорается информационный пожар и тем больше истинной энергии от него уплывёт, когда всё разрешится.

Разумеется, Демид Орлов не может знать об эфире ничего, и сейчас он говорит лишь о репутации, но Благовещенский рассматривает ситуацию со своей стороны и не может не согласиться с моими словами.

– Ну и последнее… – я слегка «смущаюсь». – Надеюсь, вы не сочтёте это грубостью с моей стороны, но… Перед тем, как встретиться с вами, я записал ещё одно видео. Рассказал в нём, что вы соизволили удовлетворить мою просьбу об аудиенции. А также уведомил жителей Анклава, что буду просить вас о валдикте. И… – я бросаю взгляд на наручные часы, взятые у Горчакова, – две минуты назад это видео было опубликовано в соцсетях и разослано, как и прежде, в СМИ и блогерам.

Абаддон, услышав это, фыркает. Его, очевидно, веселит, как я себя веду. Великий князь, мой бывший генерал, к счастью, никак не может определить, что я демон. Мог бы – уже бы убил или хотя бы дал понять, что знает о моей сущности. Но он видит Демида Орлова просто молодым выскочкой, желающим мести. Дерзким, решительным, не слишком воспитанным и самоуверенным.

И совершенно очевидно, что Благовещенский не считает меня серьёзным соперником Радищеву.

– Что ж… Как это ни странно признавать, но ты прав, молодой Орлов. Загнал меня в положение, в котором я выставлю себя не лучшим образом, если откажу в твоей просьбе… Но вариант, который ты предлагаешь, и правда устроит всех. Тебя, меня, народ и, уверен, Радищева, – он усмехается, говоря об этом. – Ты действительно имеешь право вызвать его на дуэль, но только в том случае, если мои дознаватели поговорят с Аристархом Высоцким и твои слова подтвердятся. В таком случае… Я дам разрешение на валдикту.

Глава 28

– Демид! Демид! Господин Орлов! Пару комментариев, пожалуйста! Ответьте на несколько вопросов! Скажите, вы уверены в своей победе? Что вы чувствовали, когда погиб ваш отец? Как узнали, что…

В приоткрытые окна прорываются крики зевак и вопросы журналистов. Они мешают мне сосредоточиться, так что я поднимаю затонированное стекло. Вокруг – вспышки фотокамер и плотная толпа людей. Витя едет очень медленно, стараясь никого не задавить.

– Ну, барин… Заварил ты кашу, конечно…

– Ага, – отзываюсь отстранённо. – Ты веди аккуратнее, чтобы никого не зацепить.

– Да и так стараюсь. Демид Николаевич…

– Что?

– Ты это… Не серчай, если я тебя своими речами обидел, ладно?

– Витя, ты что, прощаешься со мной? Решил исповедаться? Давай побольше оптимизма, я вообще-то, настроен победить.

– Да я так… На всякий случай.

– Витя, блин! Нет чтобы поддержать!

– Да я и так к этому веду! Честно – я благодарен за возможность, которую ты мне дал, барин. Правда! За последний месяц у меня в жизни произошло больше изменений, чем за прошлые двадцать лет. И все они – в лучшую сторону. Больше не надо воровать, убегать от бродяг и полиции. Я получаю образование, имею квартиру, зарплату…

– И дважды тебя чуть не убили. Один раз подстрелили из пулемёта…

– Автомата. Из пулемёта не попали.

– А второй раз чуть не разорвали демоны.

– Ну, – он пожимает плечами и смотрит на меня в зеркало заднего вида, – у каждой работы есть недостатки. Я уже привык к тому, что ты дёргаешь волка за хвост. Только вот…

– Знаю, знаю, – морщусь я, действительно зная, что он сейчас скажет, – браслет… Давай так – я убью Радищева и сниму с тебя эту побрякушку. Понимаю, что тебе надоело ходить с ней так долго, но согласись – я её почти и не использую. Ну и… Перестраховываюсь, само собой. За месяц всё равно нельзя узнать человека до самого нутра. А ты ведь сам видишь, что вокруг меня творится, и должен понимать, почему я так поступаю.

– Да всё я понимаю… И то, что ты как в первый день его больше не используешь… за это спасибо! Но руку натирает – спасу нет! И спать неудобно!

– Тогда помолись за мою победу, – усмехаюсь я, а сам смотрю, как мы подъезжаем к главному входу в «Зенит-Арену».

Не так давно (а кажется, что прошла целая жизнь) я уже выступал здесь. Правда, вместе с командой, и на турнире по кружале, а не в смертельной дуэли, проиграв в которой можно попасть в рабство, но…

Как там говорил один из местных мудрецов? «Всё течёт, всё меняется»?

Великий князь, конечно, постарался на славу, превратив наш поединок в главное событие месяца. А то и целого сезона.

Какие там выпускные экзамены? Какие «Алые паруса»? Ради дуэли между двумя боярами по древним правилам, забытым веками, отменили даже домашнюю игру главного футбольного клуба Петербурга в Премьер-лиге и арендовали их стадион.

Тысячи зрителей, пресса, охрана, представители известных боярских родов, несколько членов Сената, которые изъявили желание посмотреть на происходящее… И тотальное безумие, охватившее город в преддверии такого события.

Всё это закручивало пружину интриги, и я надеюсь, что Радищев в прошлую ночь вообще не спал. Особенно, если учитывать, что я разыграл все карты, как полагается, и общественное мнение находится, большей частью, на моей стороне.

Ну а как же?!

Молодой парень, только-только раскрывший сильную магию, проявляющий интерес к бизнесу и защите отечества – на одной стороне. А на другой – зажравшийся боярский род, чей отпрыск торгует наркотиками и сам их употребляет, гнобит одноклассников (да-да, об этом я тоже упомянул, отдельно), а его папаша якшается с преступниками и из-за упущенной прибыли готов убить целую семью, включая ни в чём не повинную девочку-школьницу…

У Фёдора Радищева было очень мало шансов исправить о себе мнение за такой короткий промежуток времени.

Я достал новенький смартфон и зашёл на главную страницу «Ясеня». Она пестрела мировыми новостями, но в первой пятёрке по Анклаву и Петербургу висели статьи о нашей с Радищевым дуэли.

Я ткнул на одну из ссылок.

«…то, что такой прецедент случился сейчас, говорит о многом. Власть боярских родов, десятки лет имеющих голоса в Сенате, очевидно, вызывает вопросы у молодого поколения. По крайней мере, у тех, кто долгое время не имел возможности влиять на политику Анклава. Коррупция, наместничество, кумовство – всё это давно стало обыденностью. Наша редакция нисколько не обвиняет великого князя, но его ставленники и те, на кого он сгрузил ответственность за внутреннюю политику Анклава, часто поступают совсем не так, как требуется населению нашей страны…»

Да уж… Как, оказывается, можно всё извернуть. Особенно, когда истинные причины происходящего неизвестны…

Абаддон, как это ни удивительно, сдержал слово. Мы с Горчаковым привезли Аристарха в Тайную канцелярию, и его там допросили, используя и магические, и технологические средства. И разумеется – не нашли никаких противоречий и обмана. Ведь, во-первых, никакого обмана не было. А во-вторых, те детали, о которых Высоцкому пришлось соврать, корректировались таким количеством моего эфира, которого хватило бы на целую роту солдат.

Плюс – он предоставил массу сторонней информации о делах своего хозяина, которую проверили. Записи разговоров, места тайников, трупов, накладные, уход от налогов, подставы… Повсплывало столько грязного белья Радищева, что у него не было ни единого шанса отмыться и отвертеться от быстрого судебного процесса, который проводил лично Благовещенский. Он прошёл буквально через пару дней после того, как я предоставил ему Аристарха.

Старый хрыч, наверное, на говно изошёлся, не понимая, почему нарушилась его связь с Высоцким и почему он не может его убить.

К сожалению, информация о демонах в подвале поместья, которую я обнародовал в самом начале, никак не подтвердилась. Уж не знаю, вывезли их куда-нибудь или уничтожили, но в «Яблоневом» не обнаружили гостей из Преисподней.

Хотя, учитывая связи Радищева с Орденом… В этом не было ничего удивительного.

Белоснежные твари оказались не такими чистыми, как пытались показаться… Но это сейчас волнует меня меньше всего. Куда важнее – предстоящая дуэль.

Я не дурак, и прекрасно понимаю, что Радищев – сильный маг. Несколько дней с помощью людей Горчакова я собираю информацию о своём противнике и его умениях. И узнаю, что мне придётся сражаться против огненного мага, такого же, как я. Только куда более сильного, развитого, с прокачанными умениями призыва и духа, а также древними тайными знаниями его рода.

Впрочем, несмотря на огромное количество зрителей, трансляции по нескольким телеканалам и в сети, сегодня я не собираюсь устраивать шоу. Победить Радищева нужно быстро и жёстко. Так, чтобы не оставить ему никакой возможности реабилитироваться.

И выжить.

По правилам валдикты, дуэль может закончиться двумя путями. Если проигравший сдаётся, а победитель принимает его сдачу, – его берут в бессрочное рабство. Если же победитель не желает сохранять проигравшему жизнь – может спокойно и безнаказанно его убить, ибо находится в своём праве.

При этом активы, земли, предприятия и всё, что составляет богатства проигравшего рода, в любом случае переходят победителю и правителю той земли, на которой произошла дуэль. В нашем случае – великому князю Михаилу Благовещенскому.

Ах да, и ещё кое-что – так как после подобной дуэли всегда есть проигравшая сторона, которая теряет все свои богатства, сражаться на ней могут только главы рода. Собственно, это была одна из причин, по которой я ждал своего совершеннолетия.

Я выхожу из машины у главной лестницы. Подле неё и по бокам – масса охраны. Полиция, маги… И толпы людей. Я оглядываюсь и вижу настоящее людское море, захлестнувшее всю парковку. Все кричат, шумят, беснуются, машут мне… У некоторых низших в руках самодельные плакаты с разными надписями и рисунками.

И я не вижу ни одного, на котором было бы написано хоть что-нибудь в поддержку Радищева…

В теле разливается приятное тепло. Я снова ощущаю, как наполняюсь эфиром… До третьего истинного умения ещё далеко – нужно восхищение или страх ста тысяч человек, а это немало. Но… Если всё пройдёт гладко, я быстро наберу нужное количество «последователей».

Но не сейчас, Джерлак, думать об этом нужно не сейчас… После, когда разберёшься с Радищевым.

– Демид! Демид! Демид! – начинает скандировать толпа, и их клич подхватывают на другой стороне парковки.

– Ор-лов! Ор-лов! Ор-лов!

– Задай этой твари, парень!

– Новых бояр в Сенат, стариков на мыло!

– Имею право высказаться, у нас свободная… Ай, суки, вы чего творите?!

– Помогите!

– Расступись, народ, это полиция!

Крики, шум, гам, гомон… В толпе местами вспыхивают стычки с полицией. Некоторые одиозные личности кричат слишком радикальные лозунги, и их быстро скручивают и отволакивают в автозаки, стоящие тут же, неподалёку…

Хорошо, что я настоял, чтобы Лика осталась в поместье у Горчаковых… Надеюсь, Ванесса за ней присмотрит… А вот Маруся наотрез отказалась оставаться дома и вместе с отцом уже сидела в ложе. Ей не разрешили приехать со мной, и это было одним из правил дуэли – никаких секундантов, никаких сопровождающих.

В валдикте всё решается один на один…

Я поднимаюсь по ступеням и по пустым коридорам прохожу стадион насквозь, в сопровождении личных гвардейцев князя.

Погода прекрасная – светит ясное солнце, мои волосы колышет лёгкий ветерок. А вокруг стоит такой шум, что закладывает уши. Трибуны забиты до отказа. Я знаю, что мой бывший генерал выжимает из ситуации максимум – и потому велел продавать билеты на предстоящую дуэль. И несмотря на то, что их стоимость превышала среднюю месячную зарплату жителя Петербурга, все места оказались разобраны за несколько часов…

Люди настроены получить зрелище… Что ж, не буду их разочаровывать.

Спускаюсь к идеально подстриженному газону, на котором стоят двое. Сам Михаил Благовещенский, который должен дать сигнал к началу дуэли, и Радищев, который, видимо, приехал чуть раньше.

Это высокий, статный мужчина с модной короткой стрижкой и идеально выбритыми висками, синими глазами, орлиным профилем, высокими надбровными дугами и тяжёлой, едва ли не квадратной челюстью. Лицо волевое, гладко выбритое, а взгляд пронзительный и очень злобный. Он смотрит на меня так, что никаких сомнений по поводу его намерений у меня не возникает.

Одет Радищев в простую спортивную форму – чёрную кофту и тренировочные брюки, на которых вышит герб его рода – стрела, летящая на синем фоне от полумесяца к солнцу.

Они ждут меня прямо посреди футбольного поля. Приблизившись, я киваю Абаддону.

– Государь.

– Здравствуй, Орлов.

Он выжидает пару секунд, но я и не думаю здороваться с Радищевым. Лишь смотрю «сквозь» него расслабленным взглядом. Он же, в свою очередь, сверлит меня своими синими глазами так, что любой другой на моём месте почувствовал бы себя неуютно.

Ну-ну… Посмотрим, как ты запоёшь через несколько минут.

– Очевидно, что примирения ждать не стоит? – спрашивает Благовещенский.

– Нет, – твёрдо отвечаю я.

– Ни в коем случае, – рычит Радищев.

– Тогда не будем томить народ в ожидании, – кивает великий князь, – просто помните – проигравший потеряет всё. А его судьба останется на усмотрение победителя.

Мы с Радищевым стоим в нескольких метрах друг напротив друга. Абаддон отходит на несколько шагов, и неожиданно во все стороны бьёт слепящий свет. Пару секунд я ничего не вижу.

Стадион синхронно ахает, раздаются аплодисменты и восторженные выкрики, а когда свет перестаёт нас слепить, я вижу, как преобразился мой бывший генерал. Я уже видел его таким – на видеозаписи.

Огромные оперённые крылья за спиной, изменённое телосложение, появившийся невесть откуда доспех, длинные белоснежные волосы и яркий ореол вокруг тела.

А ещё от Абаддона исходят волны энергии, окутывающие нас. Я чувствую, как они расходятся во все стороны и обволакивают стадион. Народ едва не бьётся в экстазе, ощущая исходящий от правителя Анклава эфир.

Я усмехаюсь уголком губ. Скотина умеет повернуть происходящее себе на пользу. Собирает восхищение любыми способами, и я могу его понять – сам бы так же поступил.

Впрочем – сейчас я именно это и собираюсь сделать…

Великий князь взмахивает крыльями и оказывается на высоте в несколько метров. Зависает над полем, поднимает руку, и весь стадион, ВЕСЬ. СТАДИОН! по периметру обволакивает силовое поле.

А затем он командует:

– Начинайте!

Скорость, с которой Радищев кидает в меня пять огненных копий, поражает воображение. Я даже не успеваю заметить, как он их формирует – на это просто нет времени. Зато успеваю выставить под углом широкую стену огня. Ударив по ней, заклинания Фёдора изменяют траекторию и разлетаются в стороны, ударяясь о выставленную Абаддоном защиту.

Люди, сидящие в тех местах, куда они ударили, ахают и кричат, но я отмечаю это только краем сознания. Всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы не умереть в первые секунды боя.

Радищев не даёт мне ни секунды передышки, поливая волнами огня, шарами, копьями. Очевидно, что он не настроен брать меня в плен, а хочет просто убить, и сделать это как можно быстрее.

У меня нет никакой возможности атаковать в ответ – я уклоняюсь, отражаю удары и чувствую, что любой из них может стать для меня фатальным. Мой силовой щит, несмотря на то, что я ежедневно улучшаю свои навыки, расширяю каналы и укрепляю чакры, не выдержит и пары заклинаний Фёдора.

Ф-фух!

Рядом с головой проносится ещё одно огненное копьё, и от него меня спасает только случайность – я споткнулся, и оно пролетело в считаных сантиметрах от моего виска.

Так, Джерлак, пора ускоряться…

Я активирую нужное умение, и мир привычно замирает. Звуки становятся тягучими и длинными, всё вокруг будто ставится на паузу. В воздухе между мной и ме-е-едленно отводящим руку Радищевым повисают несколько огненных заклинаний, которые он бросил секунду назад. Они летят так медленно…

Я скалюсь, рву с места вперёд, на ходу вызывая огненный клинок, обегаю плотный поток огня по дуге и захожу к противнику сбоку. Ещё пять метров… Три…

Когда до Радищева остаётся всего пара метров, внутри у меня всё холодеет. Всё вокруг остаётся таким же медленным, но глаза моего соперника… Его глаза следят за мной с той же скоростью, что и обычно! А губы начинают складываться в мерзкую ухмылку.

Я замечаю это слишком поздно и не успеваю остановиться.

Радищев резко выкидывает руку мне навстречу и ловит за горло, едва не сминая кадык. Второй рукой перехватывает запястье с клинком, уже готовым опуститься на его голову, и с силой его выворачивает.

Я слышу сухой треск. Огненный клинок пропадает, время ускоряет свой бег, и только после этого я ощущаю сильную боль.

Глаза Радищева загораются пламенем, и я чувствую, как начинают раскаляться его руки, вижу сияние вызываемых перчаток Архонта. Стадион синхронно ахает.

Так, пожалуй, на сегодня зрелищ хватит… Пора ставить точку.

Я знаю, что если закачивать в умение весь эфир и не испытывать ярость в момент активации заклинания, то никакого внешнего проявления не будет. А значит – никто не сможет понять, что я сделал.

Предвосхищая следующие действия Фёдора, я за долю секунды вливаю в своё истинное умение эфир, смотрю в глаза этому ублюдку и отпускаю чарм…

Волна истинной энергии бьёт Радищеву прямо в лицо. Ни один низший, будь он хоть сильнейший маг, не сможет устоять против моего умения! С предвкушением жду, что соперника скрутит от ужаса, что он упадёт на колени, моля о пощаде!

Но ничего не происходит…

Радищев лишь слегка дёргается, будто получив пощёчину, и сильнее сжимает моё горло. Его зрачки расширяются, а губы искривляются в понимающей усмешке.

– Так вот оно что… – негромко произносит Фёдор. – Вот в чём твой секрет, Орлов… А я и не догадывался… Хотя должен был предположить…

Что за на хер?!

– Понадеялся на удар страхом? Так ты убил Михайлова? – продолжает ухмыляться Радищев.

Наркун паршивый! Он знает! Знает, что я демон! Но почему на него не действуют мои умения? Неужели он… Нет!.. НЕТ! Не может быть!

В его глазах бушует пламя, а рот искривляется в самодовольной улыбке.

– Вижу, ты всё понял… Но слишком поздно, сопляк. Теперь я тебе покажу, что такое настоящий страх…

От автора

Автор осуждает и не одобряет действия главного героя и некоторых других персонажей. Помните, вы читаете фантастический роман, не имеющий ничего общего с реальностью. Пожалуйста, не повторяйте ничего из того, что прочитали.

Примечания

1

Так в анклавах называют магическую силу (примеч. авт.)

Content

Илья Васильевич Соломенный
Новая жизнь владыки демонов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

От автора

Примечания