Сергей Алдонин

Политика и политики ХХ века. Схватка сверхдержав

Когда возникли «поджигатели войны»?

Появился странный стереотип, который, на мой взгляд, противоречит не только истории, но и здравому смыслу. С телеэкрана и с журнальных страниц, живьем и в интернет-блогах нам авторитетно рассказывают, как о чем-то несомненном, что в советской идеологии до смерти Сталина не существовало приоритета «борьбы за мир». Что эти мотивы возникли вместе с хрущевскими преобразованиями и во многом повредили общественному сознанию — расслабили, рассиропили его. В результате Советский Союз оказался не готов к экспансии (правда, в большей степени политической, чем военной), которую предприняла администрация президента Рональда Рейгана. Слишком нежными мы стали. Вот такая версия — нашли виноватых. И, поскольку эта аргументация для многих может оказаться соблазнительной, думаю, здесь стоит поспорить и с трактовкой исторических событий, и с принципиальными оценками.

Андрей Вышинский — министр иностранных дел СССР

Сразу возникает вопрос: а как же лозунг «СССР — оплот мира во всем мире!», который постоянно звучал после Великой Отечественной? А конгрессы сторонников мира? И не только в годы атомного шантажа, но и после испытания «изделия 301». Собственно, такова была основа советской политики со времен ленинского декрета о мире, с которого началась история «первого в мире государства рабочих и крестьян». Да и дореволюционные традиции на этот счет имелись — и задумка «Священного Союза», которая принадлежала Александру I, и циркуляр министра иностранных дел Михаила Муравьева, с которого началась Гаагская конвенция о мирном разрешении международных споров.

В 1950 году в Советском Союзе не было более важного слова, чем «мир». За «дело мира» выступали даже школьники. Громко прозвучало «Стокгольмское воззвание» «О запрете применения атомного оружия». Его инициатором и первым подписантом был французский физик Фредерик Жолио-Кюри. Но, по большому счету, это советская задумка — и очень важно, что ее лицом стал парижский нобелевский лауреат. У Москвы на этом направлении было много сильных сторонников во всем мире. Отрицать важность и успех этой работы невозможно.

Воззвание, которое сразу опубликовала газета «Правда», подписали около 275-ти миллионов человек. И среди них — больше 115 миллионов советских людей, кстати — почти в полном составе Союз писателей СССР. В США за сторонниками Воззвания писали доносы и следили как за неблагонадежными. Как же, «рука Москвы». Это уникальный документ, о котором в последние годы мы почему-то вспоминаем редко. Даже 70-летие Воззвания толком не отметили. А Аркадий Райкин тогда даже обратился к Чарли Чаплину с песней, в которой вопрошал: «Мы еще не подписали Стокгольмское воззвание? Мы ждем».

И, поверьте, пионеров в СССР в те годы воспитывали в таком же духе. А помните картину Фёдора Решетникова «За мир!», по которой миллионы ребят писали сочинения? Это тоже 1950 год. Мальчишки, привыкшие к войне, выводят на стене слово «мир», хотя в их стране это опасно… Неужели из-за этих сочинений слабее в коленках становился патриотизм советских мальчишек?

И это была не дань некой традиции, а слагаемое весьма эффективной политики. На весь мир тогда громко прозвучали слова министра иностранных дел СССР Андрея Вышинского, сказанные с трибуны ООН: «Советская делегация прибыла сюда на Ассамблею и привезла с собой проект предложений, которые осуждали пропаганду войны и поджигателей войны. Мы разоблачили этих поджигателей, мы указали пальцем на них. Мы даже их перенумеровали для того, чтобы всем было ясно, о ком идет речь и о чем идет речь, так как мы знаем, что не может быть большего несчастья для простых людей, для миллионов и миллионов людей во всем мире, как новая война. Мы поэтому требовали осудить пропаганду войны. Нам сказали: это недемократично, потому что нельзя осуждать пропаганду войны, ибо это нарушает свободу слова и свободу печати». Борьба против поджигателей войны и против колониализма — вот два направления, которые помогли советской дипломатии во много переиграть американцев, заслужив симпатии большинства стран на всех континентах. Потому что у большинства сложилось впечатление: Москва сражается за мир и против очередных «крестовых походов», Вашингтон стремится к гегемонии и имеет обыкновение со многими говорить свысока. «Мирная инициатива Советского Союза», — это словосочетание в те времена было известно всем. Скажем прямо: при Хрущеве столь мощного нажима на эту тему не было. Ее возродили в конце 1960-х, когда тема «борьбы за мир» стала основной концепцией Брежнева. И в 1975 году Всемирный совет мира принял «новое Стокгольмское воззвание» — против гонки вооружений. И снова были успехи, а армия и флот нисколько не стали слабее. Напротив.

Пожалуй, невозможно сплотить Россию идеями войны ради войны. Наш идеал сформулировал еще Михайло Ломоносов (которого невозможно заподозрить в пацифизме): «царей и царств земных отрада, возлюбленная тишина». Умение ценить эту тишину нисколько не мешало боевому духу. И в брежневском принципе «Мир — это первое слово» трудно не увидеть уверенность в себе, в потенциале нашей страны. Москва заявляла, что готова побеждать в мирном соперничестве. В том числе — и по части военных технологий, но без агрессии и авантюр.

Но важно и другое. Хорошо бы нам осознать, что политика Сталина не была прямолинейной. Суровая подготовка к труду и обороне сочеталась, например, с популярностью сентиментальных в самом высоком смысле сказок Андерсена. На одной ножке стул не стоит, идеология и воспитание — тем более не удержатся. Это очень хорошо понимали в те времена, когда умели и разрушать, и строить, и бороться с пережитками прошлого, и сохранять традиции. Наверное, это и есть диалектика. Так было и в 1980-е. Разве не существовало в США массового молодежного антивоенного движения? Разве плохо сражались советские солдаты и офицеры в Афганистане? А всеобщая неготовность к политической тряске, которая началась в годы Перестройки с политикой «борьбы за мир» связана уж слишком косвенно. Скорее тогда настало время экстремизма, а не ценителей «возлюбленной тишины». И на демократических митингах в 1990 году о «деле мира» не кричали. В ход пошли другие лозунги.

Не миролюбивая политика сделала нас слабее, а отрицание собственного исторического опыта. И сегодня, критикуя поколение фронтовиков в недостаточной агрессивности, мы впадаем в схожую ошибку. Отказываемся от богатого наследия, от наработанных связей, от принципов, за которые боролись. В том числе — от важных козырей в идейном противостоянии с Западом. Насколько своевременен такой пересмотр взглядов?

Не будем себя недооценивать и упрощать, Россия, как и Советский Союз, умеет побеждать. И если применяет силу, то только ради установления прочного мира. Думаю, это единственно правильная позиция в нашем шатком и противоречивом историческом пространстве. Громкий крик и непреклонное выражение лица — не всегда признак силы.

Гарри Трумэн. Президент, который нас не любил

Из всех президентов США Гарри Трумэн — фигура, о которой в Америке стараются не вспоминать, а в нашей стране почти ненавидят. Ведь он был «запевалой» холодной войны против СССР, а до этого именно по его приказу американские летчики сбросили атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки. Словом, у Трумэна в истории сложилась репутация человека безжалостного и двуличного.

Президент Гарри Трумэн

Сын фермера

Он родился в городке Ламаре, в штате Миссури, в семействе фермера. Таких называют «средними американцами». Но Трумэн считался самым способным парнем в семье: с детства он любил книги и музыку, выучился играть на фортепьяно. Фермеры часто переезжали с места на место, Гарри в юности переменил немало профессий: был банковским клерком, рабочим, репортером, продавцом…

Высшего образования он так и не получил, отучился в бизнес-школе только один семестр. Чтобы по-настоящему выбиться в люди, у таких простых американских ребят в то время был один шанс — армия. Но бедой Гарри с молодых лет было слабое зрение. Из-за этого его не допустили до экзаменов в военное училище. Но, когда началась Первая Мировая война, Трумэн все-таки стал офицером. Командовал артиллерийской батареей во Франции. Воевал по-настоящему и, по воспоминаниям товарищей по оружию, был достойным офицером.

Масон их Верховного совета

Будучи еще совсем молодым человеком, Трумэн вступил в масонскую ложу. Скорее всего, уже тогда он намеревался сделать карьеру — и считал, что тайная организация «вольных каменщиков» поможет ему в этом. Вряд ли масоны действительно сумели «протолкнуть» Трумэна в политику. Скорее, случилось противоположное: когда он стал заметной фигурой, они принялись повышать его статус. Будучи президентом, Трумэн стал почётным членом верховного масонского совета в Вашингтоне.

Ветеран войны

Не масонство, а статус ветерана войны, капитана в отставке, помог ему сделать на Родине политическую карьеру. Он вступил в демократическую партию, стал окружным судьей в Канзас-Сити, а потом и сенатором. В середине 1930-х его избрали во время Великой депрессии. Тогда Трумэн активно поддерживал «новый курс» президента Франклина Рузвельта, который сумел преодолеть экономический кризис.

«Пускай они убивают друг друга»

Когда началась Вторая Мировая — Трумэн предложил создать комиссию, которая бы следила за военными поставками, пресекая коррупцию. Он же эту комиссию и возглавил. Расчетливому Гарри тогда удалось сэкономить около 15-ти миллиардов долларов — по тем временам сумма колоссальная.

22 июня 1941 года гитлеровская Германия напала на Советский Союз. Война приняла невиданные масштабы. Вскоре в газете «Нью-Йорк таймс» появились циничные слова Трумэна: «Если мы увидим, что войну выигрывает Германия, нам следует помогать России, если будет Россия, нам следует помогать Германии, и пусть они как можно больше убивают друг друга, хотя мне не хочется ни при каких условиях видеть Гитлера в победителях. Ни один из них не держит обещанного слова». Так в Америке думали многие, но потом Трумэн пожалел о такой откровенности, понимая, что истинные убеждения следует держать при себе.

Взлет в большую политику

В 1944 году Рузвельт в четвертый раз подряд выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах. Это единственный такой случай в истории США. При этом президента, прикованного к креслу-коляске, все чаще подводило здоровье. Перед ним встал вопрос: на кого опереться, кому быть вице-президентом? Прежние «вице» — Генри Уоллес — считался слишком «левым», слишком «просоветским». Американский истеблишмент это не устраивало. Рузвельту предложили кандидатуру Трумэна. Честен, трудолюбив, достаточно молод (ему совсем недавно исполнилось 60) и энергичен. К тому же — не очень обаятелен, то есть — не станет конкурентом. Все это Рузвельта устроило. Выборы они выиграли. Так Трумэн стал вторым человеком в стране при больном президенте.

Неожиданный президент

Говорят, Рузвельт не питал к своему вице-президенту симпатии. Они почти не встречались. Президент не посвящал его в сои тайны. Но 12 апреля 1945 года президент умер — и его пост, в соответствии с конституцией, занял Трумэн. Он, ее полтора года назад занимавший скромное положение, сразу стал одним из самых влиятельных политиков в мире. Трумэна не устраивало, что Рузвельт превратился в союзника Москвы. Он видел в Сталине угрозу для могущества Штатов и вообще не любил СССР — в том числе, по религиозным соображениям. И потихоньку стал сворачивать дружественные отношения между двумя державами, сделав ставку на ядерное оружие, в разработке которого США ушли далеко вперед от остальных держав. Это неудивительно: две мировые войны превратили Америку в самую богатую и развитую державу в мире — ведь на их территории не шла сокрушительная бойня…

Атомная политика

Летом 1945 года Трумэн представлял США на встрече Большой Тройки победителей гитлеровской Германии в Потсдаме. Там он решил напугать Сталина, сообщив ему новость об успешном испытании атомной бомбы. У Трумэна он нервного напряжения даже очки поблескивали по-особому, а «Дядюшка Джо» равнодушно поблагодарил его за информацию. Трумэн счел, что советский лидер просто не понял всей серьезности этой новости. Но Сталин просто умел не выдавать эмоций. А через пару недель атомные «подарки» уже летели на японские города. Свершилась первая и последняя в истории ядерная бомбардировка — и добро на нее дал лично Трумэн. От этой ответственности он никогда не отказывался, считая, что эта акция помогла ускорить капитуляцию Японии и сберечь сотни тысяч жизней. Кроме того — это было грозное предупреждение для Сталина.

Ядерный шантаж

Началась холодная война. Во многом — именно стараниями господина Трумэна. Он поклялся повсюду теснить коммунистов и союзников Сталина. Это получалось у американцев не очень хорошо: коммунистические партии становились все популярнее, СССР набирал авторитет и в странах Азии и Африки, где шла борьба против колониального гнета. Что мог Трумэн противопоставить этому движению? Только мощь атомного оружия. Четыре года у Вашингтона сохранялась монополия на это оружие. В Пентагоне разрабатывали план ядерных бомбардировок советских городов. Эти четыре года вошли в историю как время «атомного шантажа», когда Штаты пугали своих противников новой большой войной. Правда, Москва не пугалась. Разрабатывала собственное ядерное оружие, которое было испытано уже в 1949 году — гораздо раньше, чем предполагал Трумэн. Он лишился важного козыря.

План Маршалла

Но у него оставался второй, не менее весомый, козырь — его величество доллар. Трумэн понимал: если не «купить с потрохами» старушку Европу — она, как миленькая, упадет в руки коммунистов… Сталинские партии уже едва не пришли к власти во Франции и в Италии, где действовали такие популярные политики, как Мориз Торез и Пальмиро Тольятти. В то время правой рукой Трумэна стал госсекретарь Джордж Маршалл — весьма агрессивный дипломат, хорошо разбиравшийся в экономике. Маршалл сумел провести тайные переговоры едва ли не со всеми державами Западной Европы, обнищавшими в годы войны. Штаты предлагали им выгодные кредиты и контракты и даже помощь. А взамен требовали полнейшую политическую лояльность — вплоть до полного подчинения. Даже руководство Федеративной республики Германия отныне должно было утверждаться в Вашингтоне. И европейцы пошли на это. Нужда заставила… Они пытались затянуть в «план Маршалла» и страны, попавшие под советское влияние — но Сталину и его дипломатам удалось отбиться от этой экспансии. Европа надолго раскололась на два лагеря.

Первые выборы

В ноябре 1948 года Трумэну впервые пришлось идти на президентские выборы — до этого он только пожинал плоды победы Рузвельта, и противники считали его неполноценным лидером и неотесанным парвеню… У него даже кличка была не самая почетная — Галантерейщик. Недруги намекали, что у президента нет высшего образования, а до того, как стать политикой, он дольше всего проработал в галантерейном магазине.

Победа с натугой

Да и на выборах 1948-го оказалось, что Трумэн не популярен даже в собственной партии. Он с натугой прошел праймериз — предварительные выборы среди демократов. Применив все свое президентское влияние, он все-таки убедил однопартийцев выставить на выборы именно его, Трумэна. Но фаворитом на выборах считался республиканец Томас Дьюи. Американцы были не в восторге ни от политики Трумэна — слишком агрессивной — ни от его манер, слишком провинциальных и высокомерных. То, что Трумэну удалось победить Дьюи, считается одной из самых больших сенсаций в американской политической жизни всех времен. Победил он с минимальным отрывом. Во время инаугурации Трумэн — рьяный баптист, почти религиозный фанатик — демонстративно поцеловал библию. Почти никто из американских президентов к таким трюкам не прибегал, а от всегда холодного, как рыба, Трумэна, не ждали таких эффектных порывов. Но он слишком радовался неожиданной победе и не мог скрыть эмоций.

Схватки в Азии

Второй срок Трумэна запомнился постоянными войнами в Азии. Именно там развернулась его борьба с «Советами». Америка помогала чайканшистам против «сталиниста» Мао Цзэдуна — и проиграла. Помогала французам против вьетнамского коммуниста Хо Ши Мина — и снова проиграла. Наконец, в Корее схлестнулись две державы — СССР и США. Москва поддерживала коммунистов, занявших позиции на севере Кореи, а американцы — южан, которые выступали за буржуазное развитие своей страны. Казалось, эта война будет бесконечной: и корейцы, и Сталин, и Трумэн готовы были сражаться до победного конца. Все стороны проявляли стойкость и упрямство. Американский экспедиционный корпус нес немалые потери. Погибали и «элитные» летчики, которых сбивали советские асы. Эта война, не выявившая победителя, окончательно уничтожила репутацию Трумэна среди простых американцев, не желавших проливать свою кровь. В феврале 1952 года рейтинг Трумэна едва достиг 22-х процентов — более низких показателей до нашего времени не было ни у одного из американских лидеров.

Мизантроп из Белого Дома

33-й президент США был мрачноватым человеком. Почти мизантропом. Трумэн не верил в людей, в дружбу. Ни с кем не откровенничал. Он говорил: «Мой единственный друг в Вашингтоне — это собака». Но именно при нем развернулся во всю силу сенатор Джозеф Маккарти, на несколько лет превративший демократические Соединенные Штаты Америки в тоталитарную диктатуру. Маккарти объявил «охоту на ведьм» — то есть, на всех «неблагонадежных», на тех, кого подозревали в симпатиях к СССР или просто к левым партиям — к коммунистам или социалистам. Эти законы особенно болезненно ударили по американской интеллигенции, по всем инакомыслящим. Американцы охотно доносили друг на друга, а затравленные кинорежиссеры, писатели, журналисты были вынуждены публично отказываться от своих взглядов. Причиной этой кампании стал страх перед «советской угрозой», который навязывала обществу администрация Трумэна.

Усталость и переутомление

В 1952 году в США проходили очередные президентские выборы. Трумэн имел право выдвинуть свою кандидатуру во второй раз. Но он не воспользовался этой возможностью. Сослался на усталость и переутомление, но главной причиной, конечно, была низкая популярность. Мало кто сомневался, что он бы сокрушительно проиграл набиравшему политический вес генералу Дуайту Эйзенхауэру.

Верный себе

Оказавшись отставником, Трумэн, по американской традиции, не ушел из политики. Хотя и не стал эдаким гуру для демократической партии. Многие все-таки считали его выскочкой… А он и, когда Галантерейщику перевалило за 70, продолжал поддерживать все шаги американской администрации, направленные против «экспансии» мирового коммунизма. Он снова и снова твердил: «Коммунизм — это ложная религия, которая искушает народы». Он по-прежнему обвинял забастовщиков в «работе на Москву». В то время это выглядело старомодно. Эти проповеди Трумэн считал своей миссией. Он успел написать капитальные воспоминания — достаточно косноязычные и не слишком мудрые. Но эту книгу читают до сих пор. К тому же, она улучшила материальное положение семьи Трумэнов. Он оставался одним из самых небогатых американских президентов.

Трумэн прожил 88 лет и тихо скончался не в собственной усадьбе, а в госпитале в Канзас-Сити. Без раскаяния. Что ж, он остался верным себе, а это заслуживает определенного уважения. Даже от противников.

Мечи на орала

Организация объединенных наций стала самой влиятельной и мощной международной организацией в истории.

Первые попытки

Великие державы издавна пытались установить международный порядок, который бы защищал мир (и прежде всего — бурлящую Европу) от крупных разрушительных войн. Первой серьезной попыткой создать международную организацию стал Священный союз монархов, созданный по инициативе российского императора Александра I после победы над Наполеоном. Но слишком сильны оказались противоречия, которые разъединяли Россию, Англию, Францию и зарождавшуюся Германию. Миролюбивых порывов хватило, по большому счету, на 2–3 десятилетия.

Евгений Вучетич. «Перекуём мечи на орала»

Лига наций

После завершения кровопролитной Первой Мировой войны державы — уже не только европейские — организовали Лигу наций. Важную роль в этой организации играли Соединенные Штаты — страна, к тому времени ставшая одним из мировых лидеров не только по части экономики, но и в политике. Но мир менялся. И в Европе, и в Азии появлялись страны социалистической ориентации — по крайней мере, укреплялись коммунистические партии. Возникло и «коричневое» движение — фашизм. В 1930-е он побеждал в Италии, в Испании, в Германии, в Японии. Все это не соответствовало идеологии Лиги наций. И остановить надвигавшуюся Вторую Мировую войну эта организация не смогла.

Декларация антифашистов

Словосочетание «объединенные нации» впервые появилось в декларации, которую подписали страны, боровшиеся с коричневой чумой уже 1 января 1942 года. СССР, США, Великобритания и Китай. Две из этих стран — Советский Союз и Китай — были в значительной оккупированы захватчиками. И до победы предстояло пройти долгие версты войны… Тогда они дали друг другу гарантии, что будут до конца сражаться с фашизмом и не подпишут с немцами, японцами, итальянцами сепаратный мир.

Устав и традиции

Устав ООН разрабатывали дотошно. Над ним, как и над другими основополагающими документами организации, работали лучшие юристы, в том числе, советские. Они верили, что международное право станет путеводной звездой для всех народов и правительств мира и поможет сглаживать противоречия, спасая жизни миллионов людей. Великие державы, победившие фашизм, твердо решили обезопасить мир от новой большой войны. Ведь она может стать последней в истории человечества…

Подпись Громыко

Вскоре после Победы над третьим рейхом, 26 июня 1945 года, представители нескольких десятков держав поставили подписи под Уставом новоиспеченной организации, собравшись на конференцию в Сан-Франциско. Устав вступил в силу 24 октября. От имени Советского Союза подпись под этим историческим документом поставил Андрей Громыко — один из авторов концепции ООН, ставший первым представителем Советского Союза при этой международной организации. Потом, будучи министром иностранных дел, Громыко десятки раз выступал с трибуны ООН и каждый раз говорил о проблемах безопасности и разоружения.

Трое от одной державы

Сталин добился, чтобы от СССР в ООН представительствовало сразу три члена: собственно Советский Союз, Украинская республика и Белорусская республика. Они не были суверенными государствами, но их уважили как особо пострадавших от немецкой оккупации. А Сталин получил два лишних голоса, которые бывают очень полезны в спорных ситуациях.

Китайский казус

На момент создания ООН в неё входила 51 страна, включая самые мощные державы, которые стали постоянными членами Совета безопасности ООН, который должен был удерживать планету от военной напасти. Это СССР, США, Франция, Великобритания и Китай. Каждая из этих стран имеет право вето на принятие любого коллективного решения. Правда, с Китаем возникли проблемы — и надолго. Вскоре на карте мира появилось два Китая: коммунистический, который победил на континенте и гоминьдановский, который обосновался на острове Тайвань. Долгое время в ООН представительствовал именно Тайвань. Это стало предметом острых споров… Пекин окончательно занял подобающее себе место только несколько десятилетий спустя. И сегодня Китайская народная республика — постоянный член Совета безопасности ООН. Заседания Совета безопасности проходят постоянно. Каждый член Совета вправе собрать заседание по той или иной важной теме — в любое время дня и ночи.

На повышенных тонах

Увы, вскоре после образования ООН началась холодная война между Москвой и Вашингтоном. Вокруг каждой из великих держав объединялись союзники. Американцы до 1949 года обладали монополией на ядерное оружие — и в эти годы заседания ООН проходили особенно напряженно, на повышенных тонах. Многим запомнились по-прокурорски напористые, бескомпромиссные, а иногда грубоватые речи наркома (министра) иностранных дел СССР Андрея Вышинского.

Кто работает в ООН

В ООН трудятся дипломаты (а также охранники, ученые, даже парикмахеры), которые не должны представлять интересы своих держав, а, прежде всего, интересы человечества. Возглавляет администрацию Организации генеральный секретарь. У него не так много полномочий, он не может стать «диктатором». В ООН — коллективное руководство, политику Организации осуществляют представители всех стран. И все-таки роль секретаря кое-что значит. Первым на этот пост выбрали британца Глэдвина Джэбба. Но он проработал на этой должности только несколько месяцев, а потом генеральными секретарями стали выбирать исключительно граждан стран, не претендующих на роль сверхдержавы. ООН возглавляли норвежец, швед, ганец, кореец. А в наше время генеральным секретарем является португалец Антониу Гуттериш.

Резиденция в Нью-Йорке

Главная резиденция ООН разместилась в Нью-Йорке. Там постоянно работают представительства десятков стран, а раз в год проходит генеральная ассамблея, на которую съезжаются видные политики. Многим запомнилось, как на одном из заседаний ассамблеи глава СССР Никита Хрущев снял ботинок и принялся стучать им по столу. В знак протеста против выступления британского «империалиста», который был невежлив по отношению к Советскому Союзу.

США — «место жительства» ООН (хотя у Организации есть и уютным офис в Швейцарии, в Женеве), но это все здания, принадлежащие ООН, не входят в юрисдикцию Вашингтона. Американцы — такие же участники заседаний ООН, как и другие державы. Вокруг башни ООН разместилось немало монументов, подарков разных стран самой мирной организации на Земле. Самым известных из них стал дар Советского Союза — скульптура Евгения Вучетича «Перекуем мечи на орала». В этой метафоре — вся суть ООН. Будущее человечества — не за оружием, а за мирным трудом.

Расклад сил

Политические споры, эдакое перетягивание каната, продолжилось в Организации объединенных наций и после того, как СССР овладел атомным оружием. Важным событием для ООН стал крах международной колониальной системы в 1940—60-е годы. Сначала суверенитет получила одна из крупнейших стран мира — Индия, потом — множество новообразованных африканских и азиатских государств. Их активно поддерживал Советский Союз. В ООН вскоре было уже полторы сотни членов — стран «третьего мира»… Большинство из них составили так называемое «движение Неприсоединения». Надо сказать, что Москва имела немалое влияние на эти страны и их политиков. Во-первых, многие из них пытались строить социализм, во-вторых, ценили позицию СССР в борьбе против колониализма. Так наша страна получила почти гарантированное большинство по всем вопросам в ООН. Американцам оставалось только кусать локти… Лишь в редких случаях ооновское большинство выступало против СССР — например, в начале 1980 года, когда ограниченный контингент Советской армии вошел в Афганистан. Тогда аргументы советской дипломатии оказались слабее антивоенных настроений. И даже дружественная Индия осудила этот шаг Москвы.

Уникальная площадка

Чем сложнее государствам договариваться, тем важнее ООН. Ведь это единственная площадка, на которой встречаются непримиримые противники. И учатся находить общий язык. Это не всегда получается, но ООН хотя бы предоставляет возможность, чтобы найти компромисс…

Организация миротворцев

Одно из важнейших дел ООН — организация миротворческих операций с помощью специальных вооруженных отрядов. Они действовали и в Африке, и в арабском мире, и в Югославии. Правда, не всегда это было эффективно. все-таки высокие идеалы ООН до сих пор не смогли победить алчность государств и политиков… Хотя ООН существует, не распадается уже около 80-ти лет. И другой столь влиятельной и универсальной международной организации в мире нет. В структурах ООН работают настоящие профессионалы из разных стран, которые учатся вырабатывать общий язык, забывая о межнациональной розни. Это очень важно!

Никита Хрущёв. Политические выкрутасы

Он и выглядел как артист-комик. Любил балагурить, хотя редко смеялся. Кто он — шут или юморист? «Салонный дурак» или хитроумный простак? Тут уж каждый решает по своему вкусу. О своих университетах Никита Сергеевич говорил с улыбкой: «Я выучился считать до 30, и отец решил, что учения с меня хватит: «Все, что тебе нужно, — выучиться считать деньги, а больше 30 рублей у тебя все равно никогда не будет»». Революция дала шанс сыну шахтёра из посёлка Сучий: простецкое происхождение стало козырем. Хотя, конечно, к нему следовало добавить и политическую прыть. И его репризы — от кузькиной матери до фантастического ботинка — до сих пор помнят и в Москве, и в Вашингтоне.

Никита Хрущёв

Недруги представляют дело так, что Сталин возвысил Хрущёва забавы ради. Держал его при себе чуть ли не на роли шута, а Хрущев лихо отплясывал гопака на ночных посиделках вождя. «Мой маленький Маркс», — приговаривал Сталин, целуя его в макушку. Всё это, конечно, в большей степени легенды. Выдвигали его не за клоунские таланты. Хрущев был цепким, энергичным организатором. Да, он предпочитал выступать (до поры, до времени) в маске простака. Такова была тактика молодого карьериста, знавшего свои сильные стороны.

Повеселее, ребятки!

В своё время Хрущёв был, возможно, самым ретивым служителем сталинского культа. Возглавляя партийные организации в Москве и Киеве, мастерски устраивал овации вождю, скандирование. Был в этом искусстве первым среди равных. Но вот Сталин умер. Великое прощание проходило в Колонном зале Дома союзов. Лучшие музыканты несколько дней напролет исполняли траурные мелодии. А за ширмой стоял стол с бутербродами и самоваром, там можно было отдохнуть и подкрепиться. Народный артист СССР, главный скрипач страны Давид Ойстрах вспоминал, что в какой-то момент за ширму неожиданно заглянул Хрущёв. Небритый, утомлённый, но деловитый и сосредоточенный. Глаза его горели. Он оглядел музыкантов, сидевших вокруг самовара, заговорщицки подмигнул и сказал вполголоса: «Повеселее, ребятки!». Выглядело это совсем не панихидно. Хрущев мгновенно исчез. А Ойстрах понял, что наступает новая эпоха… Ему еще предстояло бороться за власть, но эпоха Хрущева, пожалуй, началась именно с этой комической миниатюры, разыгранной в двух шагах от засыпанного цветами гроба Сталина.

Даже на парадных картинах придворные художники изображали его эмоциональным живчиком, а не статным императором. Он выступал часто и подолгу. Был словоохотлив до болтливости. Он частенько вдавался в воспоминания, отвлекался, менял темы. С протоколом обращался как повар с картошкой. Говорил, как правило, не слишком степенно, скорее — торопливо. И — надо отдать ему должное — умел импровизировать, даже, если почти терял нить логики, всегда выкручивался и в конце концов оказывалось, что его суматошные пассажи не лишены смысла. При этом скучных оборотов чурался, каждый тезис сдабривал репризой. Он сыпал фразеологизмами, подчас — собственного сочинения. Щедро разбрасывался русскими и украинскими пословицами и поговорками. Хрущёву было важно не просто сказать, а сказануть, «загнуть». Если уж он хотел напугать весь мир советскими баллистическими ракетами — то говорил, что мы их производим как сосиски и не испытываем царь-бомбу только потому, что, где бы мы ее ни взорвали — в Москве стёкла повылетают… Если хотел защитить позиции ГДР, то витийствовал без удержу, как заправский парвеню: «Мы никогда не примем Аденауэра как представителя Германии. Если снять с него штаны и посмотреть на его задницу, то можно убедиться, что Германия разделена». А если хотел урезонить разыгравшуюся интеллигенцию, объявлял с высокой трибуны: «Добровольные осведомители иностранных агентств, уйдите отсюда. Нам холуев не нужно. Я понимаю: вам неудобно сразу встать и объявиться, так вы во время перерыва, пока все мы тут в буфет пойдем, вы под видом того, что вам в уборную нужно, и проскользните и смойтесь, чтобы вас тут не было, понятно?». А для непонятливых пояснял: «Кому не вдолбишь через голову — через зад, может быть, доходит!». Если злился на генерального секретаря ООН Дага Хаммаршельда — делал выразительную паузу после первого слога его фамилии… Вероятно, смолоду он понял, что аудитория запоминает именно такие словесные приманки. Некоторые шутки Хрущева невозможно повторить, избегая непарламентских выражений. «Химия делает такие вещи, которые блестят, словно золото, а выполнены из дерьма», — это, быть может, самое невинное из его изречений. Ни этикета, ни политкорректности для него не существовало. В области «телесного низа» «лидер Оттепели» в провожатых не нуждался. И бранился на политических противников не хуже протопопа Аввакума и почти с той же страстью. Уж такой характер. Хрущев не был созерцателем. Без такого «балагана» ему просто стало бы нестерпимо скучно.

Мы вас закопаем!

Мало кто из политиков такого масштаба столь молниеносно и быстро воспламенялся, переходил на крик и нисколько не опасался, что выглядит смешным. В наше время про таких говорят — «человек без комплексов». В те годы иногда толковали: «Простота хуже воровства». Возможно, он полагал, что флёр хулиганства придаёт ему революционного обаяния. С особым задором царь Никита нападал империалистов и колонизаторов…

С иностранными переговорщиками Хрущёв держался вроде бы дружелюбно. Но хрущевское радушие быстро переходило в агрессию. В 1959 году, на выставке в Сокольниках, Никита Сергеевич широко принимал вице-президента США Ричарда Никсона — и обратился к нему с такой тирадой: «В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжёлые последствия. Мы вам покажем кузькину мать!». Тогда же состоялась международная премьера выражения «Мы вас закопаем!», тут же ставшего крылатым.

Переводчик Евгений Бреус, не раз работавший с сильными мира сего, вспоминал: «Когда Никита Сергеевич замечал, что люди устали слушать доклад, — отвлекался и рассказывал анекдот. Не обходилось без казусов. На одном зарубежном выступлении он пошутил. Люди в зале радостно засмеялись и зааплодировали. Хрущев остался доволен эффектом и поблагодарил меня за хороший перевод шутки. Пришлось честно сознаться, что я просто сказал аудитории: мол, Никита Сергеевич сострил. И попросил ему похлопать». Хрущев насторожился, разноса не устроил, но впредь придирчиво (впрочем, как любой юморист) следил за переводом своих реприз. А однажды ему даже пришлось выучить одно слово на английском — «май френд». Так он решил обратиться к Эйзенхауэру. И такая раскрепощенность производила на американцев выигрышное впечатление.

Международным бенефисом Хрущёва стала его поездка в США. О ней подробно рассказано в книге «Лицом к лицу с Америкой», над которой, кроме прочих, работал и зять вождя — тот самый, про которого говорили: «Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей». Хрущёв в Америке шалил на полную катушку. «Если вы мне будете подбрасывать дохлых крыс, то я вам могу немало дохлых кошек подбросить!», — задорно предупреждал он заокеанских собеседников.

Один американский сенатор показался Хрущеву приятным собеседником и честным, нашенским человеком. Он сразу придумал, как его отблагодарить. Узнав, что этот симпатичный американец живет в Миннеаполисе, он тут же схватил цветной карандаш и обвёл в кружок этот город на карте. «Это, чтобы я не забыл, как называется ваш город — единственный, который должен уцелеть после ядерного удара по США!». Эту шутку Америка запомнила надолго.

Заокеанские гастроли принесли целую россыпь скетчей. В Голливуде Хрущев угодил на съемки фильма «Канкан» — из старой парижской жизни. Магия американской фабрики звёзд на главного коммуниста вселенной не подействовала. Поначалу Хрущёв сохранял спокойствие. «Но на выходе, когда к нему прорвались корреспонденты и стали спрашивать, как ему все это понравилось, он вдруг нахмурился и сказал, что, с его точки зрения и с точки зрения советских людей, это — просто аморально. И добавил, что зря хороших девушек заставляют делать плохие вещи на потеху пресыщенной, развращенной публике», — вспоминал переводчик Виктор Суходрев. Ну, а потом и вовсе выдал бессмертное: «В Советском Союзе мы привыкли любоваться лицами актеров, а не их задницами».

Переводить такие перлы было непросто. Всякий раз Хрущёв въедливо интересовался нюансами перевода и не любил, когда его тирады приглаживали. Ему было важно, чтобы «кузькина мать» прозвучала на английском с адекватной выразительностью. Он видел в таких словечках свою силу и не собирался ими жертвовать.

Тень его улыбки

Политический стиль Хрущева хорошо знаком миллионам его современников. Бросалась в глаза его импульсивность. Со стороны это выглядело как политика без руля и без ветрил. Но недооценивать Никиту Сергеевича не стоит. Те, кто считал его элементарным простаком, попадались на удочку и оставались в проигрыше. Даже такие опытные политики как Георгий Маленков… За выходками и коленцами Хрущёва часто стоял продуманный и трезвый расчет. Кстати, насчёт трезвости. Вошла в историю хрущевская хрустальная рюмка-обманка, которая издалека казалась массивной, но места для водки или коньяка там было граммов на 20…

А сколько пересудов было о «пьяных выходках» персека! Но трудно отрицать, что порой Хрущев терял самоконтроль и впадал в чистую импровизацию. Именно в таких случаях и сказывалось его природное нутро. В последние годы, когда Никита Сергеевич почувствовал себя полновластным вождём, такое случалось чаще. Король забавлялся. Именно при Хрущеве возник КВН — студенческий Клуб весёлых и находчивых. Вряд ли ему нравилась эта телепередача, но сам Никита Сергеевич, несомненно, был и весел, и находчив. И крайне напорист. С чем-чем, а с хорошим тоном он не считался.

В последние годы хрущевского десятилетия интеллигенция исправно хихикала над искусствоведческими потугами первого секретаря. Он любил массовые экзекуции с участием маститых и молодых творческих работников. Поучал, делал внушения. Скульптору Эрнсту Неизвестному (а вместе с ним — и всему советскому народу) Хрущев втолковывал: «Ваше искусство похоже вот на что: если бы человек забрался в уборную, залез бы внутрь стульчака и оттуда, из стульчака, взирал бы на то, что над ним, ежели на стульчак кто-то сядет. На эту часть тела смотрел изнутри, из стульчака». Образ, конечно, насквозь парвенюшный, но, если приглядеться, неглупый. Он снова с азартом упражнялся в образной риторике — например, вырисовывал такой пейзаж с участием художника, оторвавшегося от народа: «Вот он стоит, как Наполеон, на берегу реки, руки скрестив, а мимо него по реке, извиняюсь, дерьмо плывет, а мы на это смотреть должны».

Рассуждая об абстрактном искусстве, Хрущёв обращался к библейским сюжетам, которые, видимо, ему, атеисту, с детства запали в душу: «Нас призывают, чтобы мы были Ноями и все в Ковчег взяли. Я не знаю, действительно ли Ной брал все чистое и не чистое. Я думаю, Ной был неглупый человек и, наверное, не брал. Это выдумали. Наверное, не брал». Над такими шутками вождя смеялись прилежно. А он и не думал укрощать свой темперамент. Зато других — прежде всего, молодых, да ранних — пытался укротить и окоротить. Его чрезвычайно озадачивала молодёжная музыкальная мода: «Ведь эти танцы — неприличные танцы. Они говорят, что это новое. Это же не новое, это от негров. Вы посмотрите негритянские танцы и американские — это же вертят определенным местом. И это, говорят, танцы. Какой же это танец? Чёрт знает что! Была такая женщина Коган — замечательная женщина, так вот она однажды выразилась так, когда посмотрела эти танцы: 20 лет замужем и не знала, что это фокстрот. Я прошу извинить меня, женщины, за эти слова».

Аплодисменты. Одобрительный, верноподданнический смех. Но очень скоро, осенью 1964 года, соратники жестоко посмеялись над Хрущёвым, приклеив к нему клеймо «волюнтариста». Последние годы упразднённый вождь провел в дачной опале. Почти в изгнании. Жил в подмосковном Петрово-Дальнем. Дальнем, как остров Святой Елены. Увлекался фотографией и надиктовывал скандальные и крайне необъективные мемуары… В отставке он стал саркастичнее. Шутил уже не так самоуверенно. Земная слава проходит быстро. Через полгода после отставки над Никитой Сергеевичем даже смеяться перестали. Да и в народе даже анекдоты про «кукурузника» быстро вышли из употребления. Остаётся только «тень твоей улыбки» — как в сладком американском джазовом напеве, которые так не нравились товарищу Хрущеву.

Великий романтик ООН

Он был потомственным политиком высокого ранга. Представитель вечно нейтральной Швеции Даг Хаммаршельд, ставший первым генеральным секретарем самой влиятельной международной организации в истории человечества.

Что такое ООН

В финале Второй Мировой представители держав-победительниц надеялись, что эта война станет последней. И Рузвельт, и Сталин считали, что в этом может помочь только международное право. В возрождения Лиги наций никто не верил. Она слишком скомпрометировала себя шашнями с нацистами и неприятием социализма. Война многое перевернула: теперь нельзя было не считаться с Советским Союзом. Наша страна получила право вето в Совете безопасности Организации объединенных наций — и это вполне устраивало Сталина, позволив ему организовать целый блок стран-союзников, которые решили (не мытьем, так катаньем) строить социализм. Они, к ужасу Вашингтона, стали лицом ООН. Хаммершельду, когда он возглавил Организацию, приходилось с этим считаться, хотя он неизменно сохранял объективность.

Даг Хаммаршельд

Потомственный политик

Возглавить ООН должен был представитель страны, которая не претендует на мировую гегемонию. Более того — не является постоянным членом Совета безопасности ООН. Таким и был шведский аристократ, не осквернивший себя сотрудничеством с нацистами — сорокалетний Даг Хаммаршельд. Потомственный ученый, дипломат, сын премьер-министра Швеции. Он пробовал себя и как писатель, и как экономист… Но ярче всего проявился в международной политике. Генеральным секретарем ООН его избрали незадолго до смерти Иосифа Сталина — и советский вождь успел одобрить кандидатуру интеллигента из Стокгольма. У Москвы как раз улучшались отношения со скандинавами.

Мир в Египте

Шведскому миротворцу довелось бороться с войной не только в красивых речах. В ООН он создал инструмент для борьбы с агрессией. В 1956 году в Египте созданные господином Дагом специальные миротворческие силы ООН помогли разрешить кризис, возникший в связи с национализацией Суэцкого канала. А ведь там могла пролиться большая кровь! Эта история повысила и авторитет ООН, и личную репутацию Хаммершельда. С ним стали считаться.

Между Вашингтоном и Москвой

Ему довелось руководить ООН в годы противостояния двух сверхдержав — СССР и США. Тут-то и пригодился шведский дипломатизм: находить общий язык и с левыми, и с правыми. Хотя позиции Москвы в ООН были все-таки сильнее: Советский Союз пользовался поддержкой не только социалистических стран, но и стран из Движения неприсоединения, многие из которых в недавнем прошлом были колониями. СССР всегда резко выступал против колониализма, это они помнили. И присылали учиться в Москву своих будущих политиков и дипломатов. Это говорило о многом. Не потому ли Никита Хрущев считал Хаммаршельда чуть ли не личным другом? Понимал, что генсек ООН во многом зависит от позиции СССР.

Веривший в мир

Как и многие отцы-основатели ООН, Хаммаршельд был идеалистом. Он действительно считал, что с помощью разумных постановлений можно остановить в мире агрессию, гонку вооружений, спасти народы от нищеты и бесправия. Он презирал бизнесменов от политики, не стремился к обогащению. Бескорыстная душа! Искренне надеялся, что мир никогда не скатится к большой войне, тем более — к ядерной. И сделал для этого немало.

Гость товарища Хрущева

Однажды Хаммершельд прилетел в СССР. У него была одна цель — побеседовать с министром иностранных дел Андреем Громыко. На аудиенцию у Хрущева он не рассчитывал. Но уже в аэропорту Внуково начались неожиданности. Встретили генерального секретаря ООН подчеркнуто скромно. На аэродром приехал не замминистра, а всего лишь завотделом МИДа. Но встреча с Громыко все-таки состоялась — в секретном режиме, без прессы. И, видимо, они нашли общий язык. Громыко — один из основателей ООН — вообще серьезно относился к международным миротворческим миссиям. И после из встречи спецрейсом Хаммершельда доставили в Крым — туда, где отдыхал Хрущев, на встречу с могущественным руководителем СССР. При встрече, на пирсе, Никита Сергеевич измерил его скептическим взглядом:

— На катере кататься будем?

— Будем. — ответил Хаммершельд.

А точнее, его ответ перевел Виктор Суходрев — великий профессионал своего дела.

Хрущев приказал всем покинуть катер — и морякам, и охране. Требовался разговор один на один. Даже Суходрева удалил. Все удивлялись: Хаммершельд не говорил по-русски, а Хрущев не владел ни одним иностранным языком — разве что знал несколько слов по-немецки. Но они исчезли в море на два часа. И вернулись под хмельком, в обнимку, довольные жизнью и друг другом. Видимо, им все-таки удалось найти общий язык. С тех пор Хаммершельд еще крепче уважал СССР и его лидера.

«Сам себе судья»

Лидеры крупных государств во все времена несколько покровительственно относились к руководителям ООН. Но с Хаммаршельдом приходилось считаться. Это был политик высокого полета, настоящий интеллектуал, который с достоинством держался в любой ситуации, в диалоге с любым политиком, среди которых попадались и сумасшедшие диктаторы, и откровенные популисты, и пустые демагоги. Он требовал уважения к ООН. Всю жизнь больше всего на свете он ценил политическую независимость. Не входил в партии, не примыкал ни к каким союзам. Считал, что честность и принципиальность всегда выведут его на правильную дорогу. Однажды он записал в дневнике: «Зрелый мужчина сам себе судья. В конце концов, его единственная твердая опора — это верность собственным убеждениям. Советы других могут быть желательны и ценны, но это не освобождает его от ответственности. Поэтому он может стать очень одиноким».

Африканский тупик

Он считал, что генсек ООН — это не просто ритуальная должность вроде современного римского папы. Хаммершельд считал себя главным кандидатом в мировые арбитры. Испытанием на этом пути для него стала Африка. Конфликт в Заире (ныне — Конго). ООН должна была продемонстрировать, что способна гасить конфликты. Хаммершельд требовал от бельгийцев, чтобы они отказались от колониальных прав на эту африканскую страну. Ему удалось организовать миротворческую операцию с участием военных из нескольких стран. Даже американцы помогли с авиацией — хотя они обычно с неохотой принимали участие в мероприятиях ООН. Но костяк миротворческих сил составляли африканцы из соседних стран. И Хаммершельд ездил по горячим точкам. Выступал, взывал к примирению. Так продолжалось до 18 сентября 1961 года. К тому времени погиб один из конголезских вождей — Патрис Лумумба, симпатизант СССР. Хрущев потребовал отставки Хаммершельда, который не уберег такого политика, истинного африканского гуманиста. Даг терял поддержку… Он понимал, что следует форсировать заключение мира.

Последний полёт

Для этого требовалась встреча с вождем сепаратистов Моизом Чомбе. Он надеялся решить все вопросы и снова превратиться в триумфатора, которого будут уважать и Хрущев, и американцы, и африканцы. Хаммаршельд 18 сентября лично полетел в ставку Чомбе. Опытный политик предвидел недоброе: чтобы отвлечь террористов, в другую сторону вылетел такой же американский лайнер, как тот, на котором он ринулся к Чомбе. Но эти хитрости его не спасли. Скорее всего, самолет обстреляли. Ооновский «Дуглас» упал на землю в 15-ти км от аэропорта Ндола. Хаммаршельд погиб, так ничего и не добившись.

Следствие, которого не было

Мало кто верил в несчастный случай, хотя пуль в теле Хаммершельда не нашли. Сержант Гарольд Жюльен — единственный оставшийся в живых из сопровождения генерального секретаря ООН — придя в себя перед смертью, рассказал, что самолет погиб от взрыва. Но его показаниям не дали официальный ход. Следствие скомкали. Обломки самолета, скорее всего, подменили. В СССР Хаммершельда объявили жертвой поджигателей войны. В основном и разведчики, и коллеги Хаммершельда склонны считать виновниками трагедии англичан. Но точных доказательств нет. И непонятно, какие структуры здесь замешаны — государственные или частные. Но акция устрашения удалась: больше генеральные секретари ООН не принимали участия в миротворческих операциях в южной Африке. А англичане еще цеплялись за колониальную систему… Посмертно Хаммершельду присудили Нобелевскую премию мира. Но что это могло исправить?

Памятник-капля

В штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, на самом видном месте, стоит памятник Хаммершельду. Правда, весьма странный, без портретного сходства — в виде капли. Но политический мир помнит о нем. Проходят годы, и становится все яснее, что после него столь крупных личностей на этой должности не было — таково мнение большинства исследователей.

Это грозное слово — НАТО

После Второй мировой войны, одолев нацистов, бывшие союзники принялись делить мир. Лидеры США и Великобритании не могли смириться с усилением советского влияния на всех материках, а особенно — в Восточной Европе. Страх перед красной Москвой заставил их объединиться в военно-политический блок, направленный против СССР.

Ставка Трумэна

В начале 1949 года США еще были монополистами по части атомного оружия. Президент Гарри Трумэн, агрессивно настроенный против коммунизма, заявлял, что не собирается отказываться от «бремени постоянной ответственности за руководство миром», которое легло на Америку. Некоторые американские политики в то время открыто призывали к войне с СССР, да еще и с применением ядерного оружия.

Корпуса НАТО в Брюсселе

Экономической основой будущего военного союза стал так называемый «план Маршалла». Американцы помогли обнищавшим странам Западной Европы выбраться из кризиса, дали им кредиты, снабдили необходимыми товарами, а взамен взяли на себя политическое руководство этими державами. Это касалось и Западной Германии, и Франции, и Голландии, и Италии… Получила помощь и Великобритания. Впрочем, премьер-министр Уинстон Черчилль еще пытался играть самостоятельную роль в мировой политике и был не менее яростным, чем Трумэн, идеологом наступления на советские позиции.

Борьба за мир

Чем мог ответить СССР? Советизацией стран Восточной Европы, где начала действовать строгая сталинская партийная дисциплина. Большим козырем Москвы стало усиление коммунистических позиций в Китае, Вьетнаме, Корее. Коммунисты во многом возглавили антиколониальное движение в Африке. К тому же Москва, объединившись с некоторыми светилами западной интеллигенции, начала борьбу против «поджигателей войны». В этом деле союзниками СССР стали и Чарли Чаплин, и Фредерик Жолио-Кюри…

Союз двенадцати

Вашингтон к тому времени уже вел переговоры сразу с двумя десятками стран о создании военного блока западноевропейских стран во главе с США. Сначала инициативу в этом деле пытался перехватить Черчилль, собиравшийся «натравить» ФРГ на союзников Москвы. Но Британия после войны оказалась слишком слабой, чтобы лидировать на международной арене. А американцам многое удалось. 4 апреля 1949 года 12 государств подписали договор о создании военно-политического блока — НАТО. В Североатлантический альянс вошли две североамериканские страны — США, Канада и десять европейских — Исландия, Англия, Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Норвегия, Дания, Италия и Португалия. Отныне армии этих стран подчинялись единому — натовскому — командованию. Фактически — подчинялись США.

Красивые слова

Главный пункт договора гласил: все страны НАТО обязаны вместе защищать любого участника договора, на которого будет совершено нападение. Значились там и красивые слова о необходимости «укрепления стабильности и повышения благосостояния в Североатлантическом регионе». Но основной целью НАТО было полное подчинение потенциально сильной Западной Германии и политическая изоляция СССР и его союзников. Американские политики не скрывали, что блок нужен им только для получения баз, с которых самолеты США смогут «нанести удар по Москве и по всем другим городам России». И теперь они были в их распоряжении.

Москва в окружении

Разумеется, не все у них получалось. Ирландия, Швеция, Швейцария и Австрия отказались от участия в военном альянсе. С Грецией, Турцией и ФРГ продолжались переговоры, не всегда гладкие. Из тех, кто вступил в НАТО, самыми строптивыми оказались французы. Париж не мог не учитывать силу французской коммунистической партии — и вел более осторожную политику, чем другие страны НАТО.

Летом того же года СССР успешно испытал ядерное оружие. Большинству американских политиков стало ясно, что атомная война в этих условиях приведет только к уничтожению всего человечества. Значит, требовалось окружить советский блок военными базами.

Термоядерная гонка

Казалось бы, Москва должна была задрожать от страха. Но Сталин проявил свое знаменитое хладнокровие. Советский Союз не торопился с созданием военного блока. Сталин считал, что это лишняя конструкция, и с каждым из союзников вел особую игру. Заодно — усиленно развивал атомный проект. Уже к началу 1953 года СССР обладал самой мощной в мире бомбой — термоядерной или, как говорили в нашей стране, водородной. Ее можно было доставить в любую точку планеты на бомбардировщике или с помощью ракеты. Разрушительная сила этой «слойки» (так, на кондитерский манер, называли ее советские ученые) в разы превосходила американские бомбы… Словом, по атомному арсеналу Союз уступал американцам, но по мощи становился лидером. На Земле установилось хрупкое равновесие.

Горячая холодная война

Холодная война в то время была не такой уж и холодной. Шли кровопролитные сражения в Корее, где натовцы всеми силами пытались пресечь расширение «коммунистического мира». Ожесточилось противостояние разведок в разделенном на зоны оккупации Берлине.

В 1952 году в НАТО вошла Турция, чуть позже — ФРГ. Советскому Союзу пришлось держать в ГДР колоссальную военную группировку, чтобы в случае войны за несколько дней продвинуть танковые армии до Ламанша…

В конце марта 1954 года СССР неожиданно подал заявку на вступление… в НАТО. Это была сенсация, которую официально озвучил министр иностранных дел Вячеслав Молотов — человек, которого на Западе боялись, почти как товарища Сталина. Москва понимала, что НАТО не примет этого предложения — и тем самым продемонстрирует свои агрессивные намерения. Репутация НАТО в глазах западной интеллигенции и бывших колоний — таких, как Индия — после этого дипломатического фортеля сильно упала. Этот раунд в глазах общественного мнения СССР выиграл.

Разложение блока

Когда весь мир убедился в яростном антисоветизме НАТО, Советский Союз создал свой военный союз — организацию стран Варшавского договора. Дисциплины там было даже больше, чем у американцев, потому что, кроме военного порядка, там царствовал не менее строгий — партийный.

А потом Никита Хрущев предложил отказаться от противостояния блоков и распустить НАТО одновременно с Варшавским договором. Москва снова демонстрировала миролюбие. Вашингтон снова только пожимал плечами. А западная интеллигенция все лучше относилась к Советскому Союзу.

В итоге американцам не удалось отгородить «коммунистов» от своих союзников железным занавесом. Начались активные дипломатические контакты Москвы с Францией и Италией. А в брежневские времена — и с ФРГ. Мы стали торговать, встречаться на спортивных соревнованиях и кинофестивалях. Да и контакты с Америкой становились все дружелюбнее. И все-таки НАТО оставалось «бастионом против коммунизма». А Советский Союз в начале 1970-х с трудом, но добился паритета с НАТО по основным видам вооружений.

Кредо Горбачева

Михаил Горбачев в конце 1980-х решил побороть НАТО новым способом: задушить в объятиях и поцелуях. Его носил на руках весь мир. Он фактически распустил Варшавский договор — и устно западные дипломаты уверяли советского лидера, что НАТО никогда не будет расширяться на Восток, подползая к границам СССР. Но все случилось с точностью до наоборот. Ни Горбачеву, ни Ельцину не удалось подписать договор, в котором бы ограничивалось расширение НАТО. И, как только Советский Союз распался, блок стал расширяться.

У Ельцина это вызывало ярость, но ярость бессильную. Он пытался спасти лицо, организовав структуру сотрудничества российской армии с НАТО. Но все понимали, что это лишь малозначительная декорация. Россия оказалась в окружении. Трудно было поверить в искренние намерения новых союзников, когда базы НАТО обустраивались на территории бывших военных частей и аэродромов Варшавского договора.

Сегодня блок НАТО разросся неимоверно. В такой ситуации неизбежны внутренние противоречия. Но более мощного военного союза история не знала и не знает. Если он и рухнет — то только под собственной тяжестью…

Красная угроза

Американцы каждый день писали в газетах и рассказывали по телевидению о «советской угрозе», о том, что «красные» хотят подчинить себе весь мир и готовы утопить в крови Европу. Это сплачивало натовцев. Так Вашингтон учился властвовать миром.

Варшавский договор — гарантия равновесия

В 1949 году был создан военный блок НАТО, закрепивший власть Вашингтона над странами западной Европы. Натовцы открыто провозглашали своей главной целью сопротивление продвижению идей социализма и борьбу с «советской угрозой»…

Неспешный ответ

Советский Союз не стал напрямую отвечать оппонентам. Сталин не спешил формализировать военное единство стран социалистического блока, добиваясь дисциплины по партийным и разведывательным каналам. К тому же, во всех социалистических странах уже работали советские военные советники и инженеры. Он не без оснований считал, что странам Запада будет непросто создать по-настоящему управляемый, эффективный военный союз. Но шло время, и Парижские соглашения 1954 года вызвали у Москвы серьезную тревогу. Ведь тогда страны Запада провозгласили создание военной группировки Западноевропейского союза и включили ФРГ в состав НАТО. Западная Германия снова стала вооружаться… США не выдержали своего первоначального плана оставить ее демилитаризованной. Это требовало серьезного военно-политического ответа.

Варшавский договор. Прения…

Два блока

Мир к тому времени уже разделился на два блока. Шла Холодная война, которая время от времени оборачивалась «горячими» вспышками — в Корее, во Вьетнаме, даже в Берлине… От того, насколько готовы к войне на Западе и на Востоке, зависело хрупкое равновесие на планете. Советский Союз несколько раз выступал с инициативами о создании системы коллективной безопасности в Европе, в которой «социалисты» сотрудничали бы с «буржуями». Но Запад отклонял эти предложения.

Предвестием военного блока «стран социализма» считается совещание генеральных секретарей компартий и военного руководства стран коммунистической ориентации, состоявшееся в Москве еще при Сталине, в январе 1951 года. Именно там начальник штаба Группы советских войск в Германии генерал армии Сергей Штеменко заговорил о необходимости создания военного союза братских социалистических стран — для прямого противостояния НАТО.

Московское совещание

Продолжать эту работу пришлось уже после смерти вождя. В ноябре 1954 года, в Москве, представители стран социализма собрались на конференцию. Именно тогда они приняли решение о создании военной оборонительной организации. «Договор о совместной обороне от агрессии» обсуждали во всех правительствах Восточного блока. Новое совещание созвали в Варшаве в мае 1955 года. Там и родилась военная организация социалистических стран.

Великолепная восьмерка

Кроме СССР, участниками союза стали Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния и Чехословакия — все социалистические страны Восточной Европы, за исключением титовской Югославии, с которой Москва еще не успел должным образом наладить отношения. Участвовали в форуме и представители Китая — как союзники-наблюдатели. Страны, собравшиеся в Варшаве, сразу провозгласили свою главную цель — поддержание мира в Европе.

Оборона и атака

Страны-участницы Договора, который с тех пор так и называли — Варшавским, по месту подписания, обязывались оказывать всю необходимую помощь друг другу, в том числе и военную, в случае нападения на любую из них. А главное — отныне СССР мог официально разместись свои войска на территории восточноевропейских государств. До этого советская армия формально могла находиться только на территории Германии. К тому же, началось формирование общих вооруженных сил союзников. Оборонительный характер доктрины не означал пассивности. В боевом планировании допускалась возможность упреждающего удара против группировок войск вероятного противника, «изготовившихся к нападению».

Срок действия Варшавского договора составлял 20 лет с автоматическим продлением на десять лет для тех государств, которые за год до истечения срока не передадут правительству Польши заявления о его денонсации.

Высшим органом организации стал Политический консультативный комитет, который отвечал за проведение совещаний и рассмотрение самых разных — в основном военно-экономических — вопросов. В его встречах, как правило, принимали участие руководители коммунистических партий, а также главы правительств государств — членов ОВД.

Учения, но не бои

Четыре группы войск Организации Варшавского договора располагались на территории ГДР, Чехословакии, Польши и Венгрии. С иерархией и дисциплиной у них было все в порядке. Военачальники из разных стран получали образование по одной программе, в одной Академии, вместе испытывали новые виды вооружения, следовали единой тактике и стратегии. Наконец, проводили грандиозные общие учения, от которых содрогалась Европа. Например, на оперативно-стратегических маневрах «Запад-81», проходивших на территории Белорусского, Киевского и Прибалтийского военных округов, а также в акватории Балтийского моря, принимало участие больше 100 тысяч военнослужащих из нескольких стран.

Полководцы Победы

Первым главнокомандующим объединенными вооруженными силами стран Варшавского договора стал один из маршалов Победы Великой Отечественной — Иван Степанович Конев. Через пять лет на этой должности его сменил еще один заслуженный фронтовик, маршал Андрей Гречко — будущий министр обороны СССР. Штаб, в котором работали генералы и маршалы из разных стран, располагался в Москве. Первым руководителем объединенного штаба стал генерал армии Алексей Антонов — знаменитый стратег Великой Отечественной.

На страже мира и социализма

Безусловно, сотрудничество с Советским Союзом усилило армии «братских стран». Они получили современное вооружение и тактику, впитали советское военное искусство, принесшее победу во Второй Мировой войне. Сплачивала и партийная дисциплина. Что касается техники, то воины стран социалистического содружества пользовались не только достижениями советской военной промышленности. Заметный вклад в техническую мощь Варшавского договора вносили оружейники из Чехословакии и Германской демократической республики. Но 90 процентов расходов несла Москва. По боеспособности войска Варшавского договора превосходили натовцев. Это признавали и американские эксперты. Ударной группировкой Организации Варшавского договора считались войска, дислоцированные в ГДР, перед которыми стояла боевая задача — в случае необходимости за несколько дней дойти до Португалии и Ла-Манша. Войска Варшавского договора имели ощутимый перевес над натовцами по числу боевых самолетов, пусковых установок тактических ракет, реактивных систем залпового огня и минометов крупного калибра, подводных лодок. Они стояли на страже мира и социализма.

Время развития и споров

Несколько десятилетий страны Варшавского договора продолжали сближение, преодолевая разногласия. В 1976 году стороны утвердили Комитет министров иностранных дел и Объединенный секретариат для улучшения политического сотрудничества. Ну, а главные вопросы на регулярных ялтинских встречах с Леонидом Брежневым решали главы социалистических стран Европы. Самые напряженные споры, как правило, были связаны с размещением на территории стран Восточной Европы новейшего советского оружия массового уничтожения. Вполне резонно, что руководители стран-союзников этого побаивались… Точно так же европейские натовцы сопротивлялись таким инициативам Вашингтона.

Минус Албания

Правда, в 1968 году Организацию покинула самая маленькая страна из числа подписавших договор — Албания. Серьезной военной силы эта страна не представляла. Ее лидер, Энвер Ходжа, считал кремлевских коммунистов предателями великого дела, и осуждал «имперские амбиции» Советского Союза. Но Москва и не стремилась расширять Варшавский договор. В разные годы можно было бы превратить организацию в межконтинентальную. И КНР (до поры до времени), и Вьетнам, и Куба, и Никарагуа, и еще ряд государств проявляли стремление присоединиться к Договору. Но Организация осталась сугубо европейской.

Эндшпиль по-горбачевски

В 1985 году договор продлили еще на 20 лет. Тогда никто и представить не мог, что молодой и бравый генеральный секретарь ЦК КПСС очень скоро заведет корабль Варшавского договора в бермудский треугольник. В 1990 году организацию решили реформировать, придав ей исключительно политический характер. Но это — все равно, что попытаться из танка соорудить холодильник.

Протокол о роспуске державы подписали 1 июля 1991 года в Праге. Бывшие союзники СССР к тому времени уже стремились в НАТО… Почти в каждой стране коммунистические партии либо уже потеряли власть, либо вот-вот должны были ее потерять. Печальный финал Варшавского договора стал шагом к однополярному миру, к неограниченному влиянию США на Европу… Но будем помнить, что несколько десятилетий (а точнее — 36 лет!) концепция Варшавского договора достойно сопротивлялась экспансии НАТО и помогала удерживать человечество от большой войны.

Алексей Косыгин. Родом из революции

Он родом из революции. Когда на Петроград наступала армия Юденича, токарь с завода «Лесснер» Николай Ильич Косыгин и его пятнадцатилетний сын Алексей записались добровольцами в Красную Армию. Служили в одной части. Рыли траншеи на Пулковских высотах, отбивали атаки белых. Отстояли красный Петроград!

Революционные традиции навсегда стали для него святыми. Обычно сосредоточенный и даже хмурый, он улыбался на всю страну в дни советских праздников, стоя на трибуне ленинского Мавзолея. Прикалывал на строгое пальто красный бант и ликовал вместе с трудящимися, с которыми жил одной судьбой — судьбой народного государства.

На проводе — Алексей Косыгин!

Алексей Николаевич Косыгин известен как образец редкого профессионала в исполнительной власти. Теперь либералы, рассуждая о «путинской стабильности», говорят, что нынешним нефтяным благополучием мы обязаны реформам девяностых, приватизации, «шоковой терапии». Смешно! Как будто не «на карандаше» Косыгина были Самотлор, Уренгой, энергосистемы и военные предприятия — всё то, что сегодня пополняет бюджет пошатнувшейся России.

Хватка Косыгина особенно пригодилась и на главных рубежах фронтового тыла в Великую Отечественную, и в период противостояния сверхдержав, когда Председатель Совета Министров СССР играл ведущую роль во внешней политике…

Вместе со Сталиным

1 января 1939 года глава исполкома Ленсовета А.Н. Косыгин не отдыхал на горнолыжном курорте, не развлекался со звёздами шоу-бизнеса. Начинался обыкновенный рабочий день, и его срочно вызвали в Москву. В одном купе с ним ехал артист ленинградского Пушкинского театра Николай Черкасов. Он галантно поздравил Косыгина: уже видел «Правду», где был опубликован указ о назначении ленинградца наркомом текстильной промышленности СССР. Сам Алексей Николаевич убедится в этом только на вокзале в Москве, когда купит и прочитает газету. С поста наркома Косыгин начинает свою сорокалетнюю работу в союзном правительстве. На XVIII съезде ВКП(б) делегат А.Н. Косыгин был избран членом ЦК. Это был ещё один важный момент в его судьбе: молодого наркома оценил Сталин.

Суровое предвоенное время требовало людей энергичных, отважных, преданных Родине. Иногда нападение Гитлера на громадный Советский Союз представляют чуть ли не как безумную авантюру. При этом забывается, что ни в Германии, ни в Великобритании, ни в США не верили в крепость Советского государства. Казалось, что «сталинская империя», отягощённая послереволюционными противоречиями, рухнет под ударами извне, как это произошло с Российской империей в Первую мировую. Казалось, что после первого же удара немецких войск централизованная Россия исчезнет, единой экономики не будет…

Для молодых наркомов наступило время проверки на прочность. В первые часы войны Косыгина назначают заместителем председателя Совета по эвакуации при правительстве СССР. Он работал решительно и самоотверженно. Успевал всюду. Однажды, возвращаясь из прифронтового Харькова в Москву на автомобиле, Косыгин чуть не угодил к немцам. Враг наступал. «Цепь эвакопунктов протянулась на тысячи километров — от прифронтовых железнодорожных станций юга и запада страны до Восточной Сибири, Казахстана, Средней Азии», — писал Косыгин. До первой фронтовой зимы удалось эвакуировать 1523 предприятия! В невероятном напряжении трагических первых месяцев Великой Отечественной заводы планомерно переезжали на восток и с колёс начинали работу, необходимую фронту.

Роковой осенью 1941-го, когда многие ведомства оказались в эвакуации, Косыгин работал рядом со Сталиным, а значит, работал за десятерых. Каждую минуту он доказывал: в дни битвы за Москву страна не потеряла управляемости.

Он занимался и обеспечением Красной Армии сапёрными и инженерными средствами — быстро наладить это производство было вроде бы неподъёмной задачей. В армии имя Косыгина стало синонимом надёжности. Офицеры и генералы верили в Косыгина, в его неутомимость и профессионализм. Много лет спустя Хрущёв вспоминал не без зависти: Сталин видел в Косыгине будущего премьера…

В конце августа 1941-го в Ленинград вылетела комиссия во главе с Молотовым: Маленков, Берия, Косыгин… В районе Мги попали под бомбёжку. В беседе с Даниилом Граниным Косыгин вспоминал: «Вышли из вагона, укрылись в кювете, впереди зарево, горят станция, склады, посёлок. Пути разбиты. Сидим. Я говорю Кузнецову — пойдём посмотрим, что делается впереди. Пошли. Кое-где ремонтники появились, еле шевелятся. Стоит какой-то состав. Часовые. Мы к ним: что за эшелон? Красноармеец матом нас шуганул. Представляете — наркома и меня, заместителя Председателя Совнаркома! — Он благодушно удивился. — Мы потребовали вызвать командира эшелона».

Они всё-таки добрались до Ленинграда. Встретились со Ждановым, с Ворошиловым. Они должны были ответить на вопрос: можно ли удержать город? И надо было решить, оставлять ли Ворошилова на посту командующего. Косыгин инспектировал предприятия. Когда комиссия отбыла в Москву, Алексей Николаевич остался в Ленинграде. Сталин поручил ему организовать эвакуацию ленинградских предприятий и специалистов. А ещё нужно было эвакуировать детей. Скоро весь Советский Союз узнает слово, от которого до сих пор веет холодом, — блокада.

Первое января 1942-го. Недолгий отдых в кинозале. И опять — новогоднее назначение, ключевое в судьбе Косыгина, который вошёл в историю Великой Отечественной прежде всего как уполномоченный Государственного Комитета Обороны в блокадном Ленинграде. Эта миссия Косыгина была поистине героической. В осаждённом городе оставались свыше двух миллионов жителей. За январь умерли больше 80 тысяч. Косыгину предстояло организовать работу ледовой трассы через Ладожское озеро и вывезти из города полмиллиона человек.

Прибыв в Ленинград, он немедленно занялся Дорогой жизни. Из Москвы доставили 40 автобусов и 200 грузовиков, загруженных продовольствием и запчастями. Ещё 260 грузовиков обещали прислать из Горького и Ярославля. Каждое колесо — на счету. Машин не хватало. Изголодавшихся, больных людей поездом подвозили к Ладоге, а там — по ледовой дороге в автобусах и открытых грузовиках переправляли на восточный берег озера. Здесь работали пункты питания, дежурили медики. Не раз на эвакопункте Косыгин подходил к людям, помогал ослабевшим, подбадривал. Желал доброго пути и предупреждал, что дорожный паёк следует экономить. Дальше — холодные вагоны спасительного поезда и… на восток, на восток…

Он выстрадал эту дорогу, ночуя в холодных пристанционных избах, под угрозой обстрела. И старания уполномоченного ГКО не пропали даром: к февралю Дорога жизни превратилась в образцовое хозяйство, спасительное для родного Косыгину города. На ледовой дороге работали двадцать тысяч человек — героев, которые сменяли убитых и раненых, продолжая великое дело снабжения блокадного Ленинграда и эвакуации ленинградцев. Как-то в леденящую стужу на оцепеневшей дороге Алексей Николаевич возле одного из домиков, оборудованных для регулировщика и санчасти, встретил эшелон с раненными при бомбёжке ленинградцами. Метель занесла пути, и трассу расчищали. Уже стемнело, а уполномоченный ГКО с утра ничего не ел. Его ждали неотложные дела, нужно было спешить, но он на минутку остановился в избе, чтобы перекусить. Булка хлеба (по-ленинградски — именно булка, а не батон) да вскипячённый здесь же чай — вот и весь обед. Но, услышав стон раненых женщин, он приказал отдать хлеб им — весь, до последней крошки — и первым по ещё не вполне готовой дороге умчался к своим бесконечным заботам.

Ленинградцы и сейчас помнят, как Алексей Николаевич спас мальчика, которого все уже считали мёртвым. Он нашёл его среди коченевших трупов и заметил: мизинец ребёнка шевелится, подрагивает. Человек, привыкший внимательно относиться к цифрам и к любой работе, оказался спасительно внимательным и к маленькому человеку… Мальчик остался жив, его спасли. Алексей Николаевич лично проследил за лечением спасённого ребёнка, а потом, после войны, когда можно было покрасоваться подвигом перед телекамерами, никогда публично не вспоминал об этом. Дух саморекламы чужд серьёзным трудягам. Сделано — и забыто. К чему хвастать?

Премьер

Журнал «Ньюсуик» в 1964 году представлял американским читателям кремлёвского премьера: «Косыгин — новый тип советского руководителя, не столько идеолог, сколько практик… Человек такого типа мог бы возглавлять крупную корпорацию вроде «Форда» или «Дженерал моторс», но не кажется способным руководить политической партией. Он, возможно, будет рассматривать проблемы с точки зрения фактов, прагматически и логически… Косыгин поднялся наверх главным образом благодаря своей абсолютной преданности любому делу, которым он занимался, начиная с работы на ленинградской текстильной фабрике… Пристрастие Косыгина к логике будет, несомненно, полезно для русской экономики…».

К тому времени стало ясно: мобилизационная экономика, позволившая нашей стране сделать индустриальный рывок перед войной и выстоять в годы фронтовых испытаний, себя исчерпывает. Нужны новые методы. Косыгин отлично понимал, что строительство социализма — это постоянная эволюция, а не закостеневшая схоластика. И тут сказались его политические корни. Ведь он — сталинский нарком, из тех самых «кадров, которые решали всё». А Сталин, неуклонно выполняя стратегические задачи, гибко менял тактику.

Трактовки косыгинской реформы в современных условиях, как правило, переходят в пропаганду капиталистической системы. За последние годы представители власти и журналисты, близкие к власти, выработали приёмы присваивания советского прошлого, советских побед. Невозможно отмахнуться от Сталина и Королёва, от Гагарина и Жукова. В этом списке выдающихся сынов Отечества навсегда останется и Косыгин. Но как трактуют его идеологи нынешнего декоративного патриотизма? Они рассказывают о высоком профессионализме премьера, не упоминая о его партийных корнях. Косыгин (как и Сталин) сегодня востребован в искалеченном виде. Ведь и Сталина ныне подчас одобряют, но… только как государственника, патриота. А ни в коем случае не как строителя социализма и борца за коммунизм! Хотя ведь это самое главное — и для понимания стратегии Генерального секретаря, и для понимания общества, которое формировало таких наркомов, как Косыгин.

«Посмотрите, в нём же нет ничего коммунистического!», — радостно говорят они, указывая на миф о Косыгине, который сами же и придумали. По их мнению, экономическая реформа становилась новым нэпом, за которым должен был последовать переход к капитализму.

Признаем, что реформа была сложным, неоднозначным явлением, которое сегодня, как и тогда, оценивается по-разному, но приведённые выше измышления ничего общего не имеют с планами Косыгина. Его задача — повысить производительность труда, поднять уровень жизни людей, ликвидировать дефицит товаров народного потребления. Для этого вводили механизмы материальной заинтересованности. А то, что не всё удалось, как задумывалось, — это другой вопрос…

В 1965 году предприятия одно за другим переводили на рельсы эксперимента. Их работу отныне оценивали не по произведённой продукции, не по валу, а по продукции реализованной и её стоимости. Новые предприятия на несколько лет освобождались от платежей. Участник того эксперимента В.К. Гусев — тогдашний главный инженер Энгельсского комбината химического волокна — пишет: «Стало выгодно улучшать уже имеющееся оборудование. Причина простая: плата за модернизированный станок или усовершенствованную машину оставалась прежней, а продукции (денег) они приносили больше. Предприятиям было разрешено создавать фонды развития производства».

Реформатор должен учитывать хитрости директоров, которые были готовы перевыполнять заниженные планы. Косыгин пытался сделать выгодным напряжённый план, чтобы руководители предприятий были заинтересованы в работе на пределе сил и со строгой экономией.

Нередко приходится слышать такую трактовку экономической реформы: Косыгин-де намеревался десоциализировать Советский Союз, сломать пресловутую «командно-административную систему», но партократы, напуганные «пражской весной» 1968-го, реформу свернули и придушили. Это подслеповатый штамп, факты говорят о куда более сложной расстановке сил и обстоятельств. Над реформой Косыгин начал работать ещё при Хрущёве. Но сразу после его отставки занялся ликвидацией чудесатых хрущёвских экономических нововведений. Борьба с реликтами «волюнтаризма» занимала значительное место в косыгинской реформе первых трёх лет после отставки Хрущёва. Наконец от экспериментов Косыгин перешёл к более масштабным мерам.

Старт реформы объявили на сентябрьском пленуме 1965-го. Речь Косыгина кремлёвский зал слушал во все уши и аплодировал вполне искренне, неформально. Пленум принял постановление «Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» — первый официальный документ реформы. Таких постановлений ЦК и Совмина в ближайшем будущем будет немало. Активный период реформы завершился в 1969-м постановлением «О совершенствовании планирования и капитального строительства и об усилении экономического стимулирования строительного производства».

Что же потом — реформу придушили? Да нет, экономика развивалась с учётом достижений «золотой пятилетки». Просто реформа не радикализировалась, как этого хотелось бы страстным поклонникам леди «частная собственность»… К 1969 году на косыгинскую систему планирования перешло большинство предприятий СССР, дававших 77 процентов промышленной продукции. Чего же больше? Реформа, как и было запланировано, завершилась вместе с очень успешной пятилеткой.

А потом, в 1977-м, в новой Конституции появилась статья, закрепившая наработки реформы: «Руководство экономикой осуществляется на основе государственных планов экономического и социального развития, с учётом отраслевого и территориального принципов, при сочетании централизованного управления с хозяйственной самостоятельностью и инициативой предприятий, объединений и других организаций. При этом активно используются хозяйственный расчёт, прибыль, себестоимость, другие экономические рычаги и стимулы».

Предприятия, оставаясь под контролем Совмина и Госплана, получили возможности для маневра, для самостоятельной экономической деятельности. А для людей это — кооперативные квартиры (и предприятия нередко оплачивали паи сотрудников), дома отдыха, детские учреждения, дополнительные доходы в виде премий. Косыгину удалось реализовать очень важную реформу без шоковой терапии. Реформа не ударила по кошелькам! Уровень жизни в 1965–1969 годах повышался. Об этом невыгодно вспоминать тем, кто создаёт миф о несостоявшейся реформе Косыгина.

Смешно говорить, что СССР в то время мог бы пойти по «китайскому пути». Несопоставим уровень развития тогдашнего СССР и КНР! Да если бы не горбачёвское предательство, ни о каком «китайском пути» сегодня не говорили бы. Косыгин подготовил страну к новому рывку, к успешной экономической экспансии. И китайских контрастов в уровне жизни и развития он бы не потерпел: сглаживание таких перекосов было его постоянной заботой. В стране при Косыгине не было миллиардеров и обездоленных. Зато система просвещения работала по-социалистически: не на «хозяев» с их быстро меняющимися интересами, а на стратегию. И даже скептически настроенные к советской системе зарубежные эксперты признавали высокий профессионализм «технарей» косыгинского времени. Это преимущество за последние 25 лет мы потеряли.

В честность Косыгина поверил Сталин, поручавший ему, кроме прочего, и антикоррупционные начинания. С нечистоплотностью, да и с простой нескромностью чиновников Алексей Николаевич не мирился. Не любил даже банальных подарков.

Сегодня это — первое, что удивляет многих при знакомстве с жизнью могущественного Предсовмина. Дескать, почему? Но можно спросить и так: а почему его современники — рабочие, инженеры, учёные — создали в суровых краях «энергетическую империю»? Без гастарбайтеров и почти без иностранных технологий. Сами создали! Почему сегодня это невозможно? Да по той же причине, по которой Косыгин был кристально честен. В СССР собственность на средства производства была государственной, общенародной. Смысла не было обкрадывать себя, своих внуков, так же, как сегодня нет смысла работать самоотверженно. Большой и малый бизнес и государство, которое покровительствует господам предпринимателям, — сегодня «вся королевская рать» учит людей одному: подлому ловкачеству. И не ждите иного от буржуазного общества.

О бережливости Косыгина ходили легенды. Академик Борис Черток вспоминал, как трудно было отчитываться перед Алексеем Николаевичем руководителям космической отрасли, самых амбициозных наших проектов… Косыгина интересовал каждый человеко-час, каждый автомобиль: а эффективно ли используются ресурсы? Любимчиков у него не было, скидок не делал никому.

Против Солженицына

Служба свела главного инженера страны и с главным антисоветчиком. На одной из хрущёвских встреч с интеллигенцией А.И. Солженицын записал: «…И в какой-то особой удручённо-ослиной позе, не разделяя этого сборища и не касаясь его, сидел Косыгин. Глава правительства — сам был здесь раб безысходный, комический, хотя ждали его дела поважнее… Косыгин сидит, всё так же уныло ссунувшись плечьми между рук, показывая, что он тут ни при чём, не участвует, такой глупостью он не стал бы заниматься».

Пройдёт несколько лет, Косыгин прочитает «Пир победителей». Пьеса возмутит Алексея Николаевича: такой клеветы на самое святое, на Победу, он не мог снести. О советской ратной славе Солженицын умел рассуждать только ёрнически.

Наконец, в 1973 году на стол Председателя Совета Министров СССР легли увесистые тома «Архипелага ГУЛАГ». И снова — жестокие строки о Великой Отечественной, прославление власовцев и бандеровцев… Немало откровенной лжи, клеветы. Великий педант Косыгин с ужасом вчитывался в солженицынскую цифирь: как ловко этот писатель подменяет документ своей пылкой фантазией!

На заседании Политбюро, посвящённом солженицынскому вопросу, Косыгин был настроен решительнее всех. Он уже видел в Солженицыне врага, который готов без сожаления разрушить всё то, что страна выстрадала и построила за шесть советских десятилетий: «Несколько лет Солженицын пытается хозяйничать в умах нашего народа. Мы его как-то боимся трогать, а между тем все наши действия в отношении Солженицына народ приветствовал бы. Если говорить об общественном мнении, которое создастся за рубежом, то нам надо рассуждать так: где будет меньше вреда — или мы его разоблачим, осудим и посадим, или мы будем ждать ещё несколько месяцев, потом выселим в другую страну. Я думаю, что для нас будет меньше издержки, если мы поступим сейчас в отношении него решительно и осудим по советским законам. Очевидно, статьи о Солженицыне в газетах надо дать, но серьёзные. Солженицын куплен буржуазными компаниями, агентствами и работает на них. Книга Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» — это махровое антисоветское произведение. Я беседовал с тов. Андроповым по этому вопросу… Я за то, чтобы попытаться тов. Андропову прозондировать в капиталистических странах вопрос, какая из них может его принять. Но, с другой стороны, нам нечего бояться применить к Солженицыну суровые меры советского правосудия…»

Косыгин защищал свой выбор семнадцатого года, защищал память миллионов павших за Советскую Родину в священной войне, о которой Солженицын писал с презрением. В начале девяностых уничтожили систему просвещения, прекратили строить социализм, затоптали советскую идеологию. И что в итоге? Даже Солженицын остался недоволен результатами. Развеяли по ветру те ценности, которые оберегал Косыгин. Всё равно нам придётся возвращаться на дорогу здравого смысла, но нелегко это будет, потому что 25 лет назад мы не сумели защитить социализм от человеческих пороков, таких, как алчность и эгоизм, от клеветников, от внешнеполитических противников.

Дипломат

Как не вспомнить внешнеполитический триумф, вошедший в славную историю российской дипломатии. Январь 1966 года, Ташкент, урегулирование индийско-пакистанского конфликта, перераставшего в страшную войну. Несколько месяцев Косыгин готовил эту встречу, предлагая конфликтующим сторонам пойти друг другу навстречу под гарантии советского премьера. И вот Айюб Хан и Шастри протягивают друг другу руки, а наш Алексей Николаевич смотрит на них, как радушный хозяин, примиривший гостей. В трудных переговорах с лидерами воюющих стран Косыгину пригодилась выдержка военных лет. Он ставил рекорды по марафонским беседам и действовал до тех пор, пока не добивался своего.

В ходе переговоров Косыгин выделил вопросы, по которым Пакистан и Индия зашли в тупик неразрешимых разногласий. Советский Предсовмина предложил отложить рассмотрение этих проблем, но договариваться там, где точки соприкосновения есть. Этот принцип, отразивший здоровый рационализм Косыгина-управленца, и привёл переговоры к успеху. Война была предотвращена: 10 января Шастри и Айюб Хан подписали Ташкентскую декларацию. С тех пор отношения Пакистана и Индии не стали безоблачными, но войны, большой войны, на пороге которой стояла Азия, не произошло. Посредником великого азиатского примирения стал он, А.Н. Косыгин, — не карьерный дипломат, но государственный муж, привыкший к ответственности.

Будем помнить о той ташкентской встрече: даже в истории великих держав случаи подобного успеха в примирении народов нечасты. Многолетние безуспешные старания американской дипломатии не привели к миру ни в Персидском заливе, ни на Балканах. В истории современной России подобных дипломатических успехов также не было. Может быть, мало учились у Косыгина? В этой внешнеполитической истории на авансцену вышел человек, познавший цену миру на Дороге жизни, а роль компромисса — в ходе восстановления разрушенной советской промышленности.

Косыгин — выдающийся дипломат сталинской школы. Вот вспоминает нынешний вице-президент США Байден: «Я хорошо запомнил его колючий взгляд, когда он начал говорить… Косыгин предложил: «Давайте договоримся о двух условиях, сенатор. Я говорю от имени СССР. Вы говорите от имени США. Я говорю, потом вы, и больше никто. Второе. Вы — молодой человек. Когда я был молодым, моя работа была столь же важной, как ваша. Она заключалась в снабжении продовольствием Ленинграда во время немецкой блокады». Война, блокадный Ленинград… Как бы ни храбрился Байден, он понял, что перед ним — легенда. Потому и помнит назубок тот разговор даже тридцать пять лет спустя.

На протяжении пятнадцати лет Косыгин проводил самые тяжёлые переговоры в кризисных ситуациях: Шестидневная война на Ближнем Востоке, Вьетнам, Китай, Афганистан — во всех случаях самым эффективным переговорщиком оказался именно он. И Хо Ши Мин, и Мао Цзэдун, и Линдон Джонсон, и Тэтчер — все ощущали: перед ними — представитель великой державы, за плечами которого десятилетия побед.

Память

Исторический образ останется в народной памяти. Там и юный петроградский красноармеец Алексей Косыгин. И энергичный помощник Сталина в годы войны, который бросил курить в День Победы, потому что почувствовал, что нечеловеческое напряжение спало. И выдающийся глава правительства в истории нашей страны, у которого на контроле огромное хозяйство великой народной державы. Он доказал, что социализм — это развитие, динамика, это достаток в семьях трудящихся и просвещение для всех.

История Советского Союза немыслима без Косыгина, как и его судьба неотделима от социалистической идеи. Его невозможно представить себе в кругу имитаторов бурной деятельности и ловких коррупционеров, которые прикрывают свои делишки трепотнёй про модернизацию. В правительстве трутней и краснобаев нет места профессионалам. И со старых портретов Косыгин смотрит на всё это с презрением и суровой укоризной.

Дмитрий Устинов. Оружейник номер один

Больше века назад, 30 октября 1908 года, родился Дмитрий Фёдорович Устинов — министр обороны «золотого века» СССР, член Политбюро ЦК КПСС, один из выдающихся политиков ХХ века. Но главное — он был великим организатором военной промышленности. Даже противники советской власти вспоминают о нем с уважением. Слишком очевидны заслуги этого человека — блестящего профессионала, не запятнавшего себя ни интригами, ни мздоимством. На такие затеи у него просто не оставалось ни времени, ни сил: смолоду он целиком посвящал себя любимому делу. Он держал на карандаше десятки проектов, результаты которых и сегодня служат России. И прежде всего — защите Родины.

Дмитрий Устинов

Самарский парень, он успел повоевать с басмачами, а потом учился. Стремился к знаниям. Учился в Иванове, потом — в знаменитой Бауманке, потом стал одним из первых выпускников Ленинградского военно-механического института. Его идеалом инженера стал академик Алексей Крылов, с которым будущему маршалу довелось работать в артиллерийском научно-исследовательском морском институте. А отличиться ему удалось на ленинградском заводе «Большевик». Устинов, сделав ставку на талантливых инженеров, превратил его из отстающих в передовые. А проводили они артиллерийские системы. Чтобы подкорректировать продукцию, директор даже выезжал на фронт — как раз шла Финская война. В Кремле Устинова уже считали чрезвычайно перспективным.

Как в сказке, в тридцать лет и три года, да еще и за две недели до начала Великой Отечественной войны, его назначили наркомом вооружения. Об этом после срочного вызова в Москву Устинову сообщил Георгий Маленков. Дмитрий Фёдорович смутился: «Спасибо за доверие. Но сумею ли его оправдать?». «Хорошо, подумайте. Потом вызовем, и вы сообщите свое решение», — ответил Маленков. Но газеты уже опубликовали указ о его назначении… Какое там — «подумайте». Устинов стал самым молодым в плеяде «сталинских наркомов». И после 22 июня 1941 года — одним из ключевых управленцев в стране. Ведь он отвечал за выпуск боеприпасов, стрелкового оружия и артиллерии. Что может быть важнее в дни войны?

Началась работа в чрезвычайном режиме, когда стираются границы между днем и ночью. Звонки от Верховного главнокомандующего, почти каждую ночь — визиты к Сталину, на кунцевскую дачу или в Кремль — с дотошными отчетами о производстве оружия — вплоть до каждого пулемета. Однажды наркомату не удалось выполнить суточную норму выпуска винтовок. Вместо 10 тысяч вышло 9997. Сталин заметил, что, если такое еще раз повторится — на следующий день докладывать о положении дел будет уже другой нарком… На склоне лет Устинов вспоминал об этой выволочке уважительно: он принимал такой управленческий стиль. Но, вспоминая о своей работе со Сталиным, Устинов отмечал и другие его черты: «При всей своей властности, суровости, я бы сказал жесткости, он живо откликался на проявление разумной инициативы, самостоятельности, ценил независимость суждений…»

У наркома было «молодецкое» увлечение — он гонял по Москве и ее окрестностям на мотоцикле. Так подчас было легче объезжать заводы по бездорожью. Несколько дней провалялся на больничной койке. Сталин тогда заметил, что «жизнь товарища Устинова принадлежит государству и партии, а не ему лично» и посоветовал ему отказаться от «напрасного риска». С тех пор Устинов чаще стал пользоваться персональным автомобилем, хотя в редкие свободные минуты все равно любил проехаться на мотоцикле, который, кстати, отремонтировал за собственный счет.

Наркомат Устинова работал сразу в трех городах — Москве, Перми и Куйбышеве. Он успевал всюду. В 1941 года СССР потерял немало промышленных центров. Более 1300 оборонных предприятий пришлось эвакуировать и отстраивать на новом месте. И уже к концу 1941 года они стали давать продукцию, а в декабре производство начало расти. А ведь Гитлер обоснованно рассчитывал, что, разорив страну до Москвы, он сломает хребет советской военной промышленности… А Устинов в трудном 1942 году основал Ижевский механический завод, который поставлял армии отменные противотанковые ружья. И это один из многих примеров! В 1943-м Устинов уже явно переигрывал управленцев третьего рейха, на которых работала вся Европа, кроме Англии. Красная армия превосходила противника по стрелковому оружию и боеприпасам, не уступала по артиллерии и авиации, конкурировала по танкам.

О том, как напряженно приходилось работать в те дни, вспоминал маршал артиллерии Николай Яковлев, много работавший вместе с наркомом над новыми видами вооружений: «Помнится, когда у нас буквально иссякали силы на долгих и частых совещаниях, светлая улыбка и уместная шутка Дмитрия Федоровича снимали напряжение, вливали в окружающих его людей новые силы. Казалось, ему было по плечу абсолютно все!» Это уроки Крылова! Все должны были видеть, что нарком уверен в себе, что он способен шутить и улыбаться.

В 1945 году Красная армия превосходила противника уже не только по количеству, но и по качеству большинства видов вооружения.

Должность Устинова в разные годы называлась по-разному. Но он всегда оставался главным оружейником СССР, а с 1976 года — еще и министром обороны. Задача оставалась неизменной: превращать научный поиск в оружие. Вот лишь один из многих эпизодов: мобильный, высокоточный оперативно-тактический ракетный комплекс «Ока» — ОТР-23, разработанный в Коломенском КБ под руководством Сергея Непобедимого — выдающегося конструктора, которому Устинов доверял. Разработка началась в 1975-м, первые пуски на полигоне Капустин Яр — в 1976-м. Государственные испытания, на которых присутствовал Устинов, продолжались до 1979-го. Комплекс совершенствовался, получал новое оборудование, более современное. В 1980-м его приняли на вооружение. Производство наладили на Воткинском машиностроительном заводе — опять-таки под наблюдением Устинова, державшего руку на пульсе.

Устинов любил конкуренцию. Поэтому подчас поддерживал производство нескольких видов схожих бомбардировщиков или танков — чтобы развивались разные конструкторские бюро, разные заводы. Это трудно, обременительно, но это стратегия роста, подъема, а не стагнации.

Из многочисленных разработок, которые поддержал Устинов, отметив «изделие Д-30» и его модификации — 122-мм гаубицу, разработанную в КБ Фёдора Петрова. Уж он бы разглядел и понял самых талантливых и дал ход их задумкам. Петров создал и «цветочную» россыпь самоходных артустановок «Гвоздика», «Акация», «Гиацинт», «Пион». А Юрий Томашов уже разрабатывал «Мсту». Все это работает и сегодня. Одновременно Устинов больше других управленцев сделал для ракетчиков, открывших нам дорогу в космос, создал кибернетический центр в Зеленограде. И ядерная триада, которую нужно совершенствовать — это тоже дни и ночи наркома, министра, члена Политбюро ЦК.

В декабре 1984 года стояли морозы. Хоронили маршала Устинова, хоронили эпоху. Но он оставил школу, оставил десятки учеников, сотни перспективных проектов, которые и в наше время — передовые. Дело Устинова едва не погибло в 1990-е, а в наше время российские оружейники, вставшие на защиту страны, с гордостью называют себя наследниками Устинова.

Председатель Мао. Коммунистический император

Он — из тех исполинов мировой политики ХХ века, которые во многом определяют нашу жизнь и в ХХI столетии. История Китая хранит память о десятках великих императоров и мятежников. И в этом ряду Мао Цзэдун — фигура самой высокой пробы. Мыслитель и диктатор, во многом именно он вытянул Поднебесную из долгого летаргического сна.

Мао Цзэдун

Революционная ситуация

В Китае всегда уважали революционеров, выходцев из низов, которым удавалось сломать сложившуюся систему и придать истории Поднебесной новый импульс. Такова древняя китайская традиция. В начале ХХ века древнейшая восточная цивилизация, ослабленная и отсталая, готова была сделать решительный шаг к социализму. Давно и не без уважения присматривался к северному соседу. Мы обычно забываем, что Вторая Мировая война стала для Китая великим испытаниям. В этой стране в 1930-е годы кровь начала проливаться раньше, чем в Европе. В сражениях с японскими завоевателями и в гражданской войне погибло не менее 50-ти миллионов китайцев. На этом фоне и действовал молодой политик, которого даже в современном Китае называют «великим кормчим».

Сын торговца

Он родился в небольшом южном городке Шаошань, в семье мелкого торговца не менее мелким рисом. Мать воспитывала сына в буддийском духе, школа формировала из него конфуцианца. Но в конце концов его наставником стал один из первых китайских марксистов — Ли Дачжао. В 1920 году Мао стал убежденным коммунистом. Более того — уже тогда он много знал о происходившем в России и называл себя ленинцем.

Сталин долго с опаской приглядывался к Мао. Далеко не сразу признал его настоящим коммунистом: считал, что китайский товарищ страдает крестьянским, эсеровским уклоном и не понимает революционной роли пролетариата.

Москва помогала то Чанкайши, то Мао, чтобы в любом случае не потерять Китай. Чанкайши — опытный полководец — возглавлял партию Гоминьдан, которую в современном Китае принято считать националистической. Но в 1930-е гоминьдановцы склонялись к социалистической идее и, как и коммунисты, получали военную помощь от СССР. А сын торговца постепенно набирал силу.

«Великий поход»

В 1934 году стотысячный отряд коммунистов под руководством Мао совершил легендарный «Великий поход». Это было организованное отступление. Гоминьдановцы выдавливали армию Мао из провинции Цзянси. Коммунистам удалось с боями прорваться в горные районы. Этот подвиг прибавил Мао авторитета. Его армия расширялась и, заключив перемирие с гоминьдановцами, вела партизанскую войну против японцев. В послевоенные годы Сталин окончательно сделал ставку на Мао и коммунистический Китай. Войска Гоминьдана отступили на остров Тайвань.

Русский с китайцев — братья навек

1 октября 1949 года на пекинской площади Небесного спокойствия Тяньаньмэнь в присутствии 300 тысяч человек Мао провозгласил Китайскую народную республику. Для Китая это было завершение долгой смуты. СССР стал первой страной, признавшей и поддержавшей Народный Китай. Вскоре Мао отправился в Москву. Он ожидал от Сталина мощную политическую и военно-экономическую поддержку новой китайской государственности. Есть легенда, что советский лидер несколько дней, а то и недель не принимал высокого гостя, мариновал его в гостинице. Это неправда. Переговоры начались через четыре часа после прибытия Мао на Ярославский вокзал. В итоге он пробыл в Москве несколько месяцев, изучил советскую экономику — и подписал договор «О дружбе, союзе и взаимопомощи». То есть, формально договор подписали министры иностранных дел — Андрей Вышинский и Чжоу Энлай. Но фактически — Сталин и Мао. Это была высшая точка дружбы двух великих держав. Именно тогда зазвучала торжественная песня «Русский с китайцем — братья навек!»

Спор с Москвой

Без советских специалистов Китай не создал бы ни армию, ни промышленность. Но отношения двух держав ухудшились через несколько лет после смерти Сталина. Во-первых, китайскому диктатору (а правил он, несомненно, как диктатор) не понравилось осуждение Сталина на ХХ съезде КПСС. Он говорил советскому послу Павлу Юдину: «Вы совсем отказались от такого меча, как Сталин, выбросили этот меч. В результате враги подхватили его, чтобы им убивать нас. Ваши действия равносильны тому, чтобы, подняв камень, потом бросить его себе на ноги». Во многом это верно. Хрущев пустил по ветру часть сталинского политического капитала.

Но Мао поссорился с Москвой не только по этой причине. По существу, это была борьба за лидерство в расширявшемся пространстве социалистической системы. После смерти Сталина Мао считал себя главным коммунистом на свете. Ни Хрущев, ни Брежнев, ни Косыгин не могли с этим согласиться. Просто не имели право. Ведь решающий экономический и военный вклад в существование коммунистического содружества вносил СССР — и Москва никому не собиралась уступать пальмы первенства.

Почему Мао десятилетиями был так непримирим к Советскому Союзу, сотрудничество с которым было выгодным для Китая? В первую очередь он был выдающимся пропагандистом, и понимал, что конфронтация сплачивает общество, заставляет миллионы китайцев видеть «истину последней инстанции» в великом кормчем, в единственном на свете вожде. Борьба с советскими предателями стала одним из его коньков. На ней он воспитывал молодое поколение своих фанатичных последователей — так называемых хунвейбинов, у которых в головах не взрастало ничего, кроме простых идей из «цитатника Мао». Они не умели сомневаться и видели свою задачу в уничтожении старой культуры. В то же время, именно при Мао Китаю удалось преодолеть массовую неграмотность.

Большой скачок

В мае 1958 года на VIII съезде Компартии Китая Мао провозгласил «новую генеральную линию» — «даюэцзинь», или «большой скачок», что означало «напряжение всех сил для построения социализма». Он выдвинул лозунг «Десять лет упорного труда — десять тысяч лет счастья». Практически отменялась частная собственность. Крестьяне объединялись в коммуны, которые занимались не только сельским хозяйством, но и выплавкой металла. Постепенно Китай учился жить без помощи Москвы.

У него далеко не всё получалось. Накормить страну Мао так и не сумел, дать трудящимся пенсии — тоже. Создать развитую металлургию ему не удалось. Провалилась его идея уничтожения воробьев и крыс, которых китайский вождь окрестил «сельскохозяйственными вредителями». Каждый гражданин КНР был обязан уничтожить хотя бы одного воробья. Но, когда не стало птиц — зерно уничтожили гусеницы. В стране наступил голод. Мао, пришедший в отчаяние, даже подумывал об уходе с политической сцены. Впрочем, он преодолел и этот кризис. Мао объединил Китай — и популярность великого кормчего в народе не иссякала, несмотря на расстрелы и голод, от которого раньше времени уходили в мир иной десятки миллионов китайцев.

«Повесить Брежнева!»

В 1964-м Китай объявил на весь мир, что сумел создать атомную бомбу. Это не обрадовало ни Москву, ни Вашингтон. С тех пор он называл советских руководителей не иначе как ревизионистами, предателями коммунистического движения. Даже улицу, на которой располагалось советское посольство в Пекине переименовали в Антиревизионистскую.

Мао действовал жестко. Сначала предлагал Хрущеву и Брежневу нанести ядерный удар по США и Европе, потом упрекал Москву за то, что она отказалась от этого предложения. А в начале 1970-х пошел на сближение с США, встретился с президентом Ричардом Никсоном. Для советской дипломатии это был серьезный удар. Правда, под боком у Китая усиливался Вьетнам, который сделал ставку на Москву. И Мао проклинал вьетнамских коммунистов, как предателей.

Он проводил громкие акции против СССР. Когда несколько китайских студентов устроили провокацию в Москве, на Красной площади — и попали в милицейский пикет, Пекин ответил атакой хунвейбинов на советской посольство.

«Мы спустим с вас шкуру, распорем вам вены, сожжём ваши трупы и развеем по ветру ваш прах», «Кто против Мао Цзэдуна, тому размозжим голову», «Советские ревизионисты — враги китайского народа», «Повесить Брежнева!», «Зажарить в кипящем масле Косыгина!», — под такими лозунгами они угрожали московским дипломатам.

Этот погром советского посольства после провокации показателен. Мао сжигал последние мосты, которые связывали его с Советским Союзом. Великий кормчий демонстрировал упрямство, которое, безусловно, шло во вред Китаю. В 1969 году дело дошло до вооруженного конфликта вокруг острова Даманский «у высоких берегов Амура». Не все его соратники внутренне были готовы к такому радикализму. Он проводил чистки. Правда, своего самого опасного оппонента — Дэн Сяопина — не расстрелял и не отравил, а только отправил в ссылку.

Китайский дон Жуан

Мао никогда не был аскетом. Женщины играли в его жизни значительную роль. Пожалуй, среди великих политиков ХХ века второго такого ловеласа не найти. Четыре официальные жены, несколько близких подруг, деливших его ложе по многу лет и сотни мимолетных связей — таков послужной список китайского Дон Жуана. Он знал и страсть, и верность женщин. В октябре 1930 года гоминдановцы похитили Ян Кайхуэй — вторую супругу и настоящую боевую соратницу главного китайского коммуниста — захватили в плен гоминьдановцы. Они пытали ее, требуя, чтобы Ян публично отреклась от мужа и коммунистической идеологии. Она не сдалась. После месяца истязаний ее казнили на глазах у собственного сына. Мао посвятил ей прочувствованные стихи: «Я потерял гордячку Ян, благородный муж остался без своего прямого тополька».

Его третья жена — Хэ Цзычжэнь — тоже была коммунисткой и партизанкой. Они прожили несколько лет, но, когда жена стала (вполне основательно!) ревновать Мао — он предпочел навсегда удалить ее из своей жизни. Сначала на много лет отправил в Москву, а, когда она вернулась в Китай, даже не встретился с ней. Остаток дней она провела в лечебницах, под строгой охраной. Четвертой женой Мао стала красавица-актриса Цзян Цин, которая оказалась не просто яростной сторонницей мужа, а влиятельным и жестоким политиком. Она была на 21 год моложе великого кормчего — и с предельным фанатизмом поддерживала все его инициативы. После смерти председателя Цзян пыталась захватить власть — и ее судили. Бывшая актриса, которая нажила себе немало врагов в китайской политической элите, с гордостью произнесла слова, ставшие известными всему Китаю: «Я была собакой председателя Мао. Я кусала того, которого он просил укусить». Ее приговорили к смертной казни, которую заменили на пожизненное заключение… Потом выпустили по состоянию здоровья. 14 мая 1991, в 77 лет, она повесилась в душевой комнате больницы.

Актриса, ставшая политиком, так и осталась его последней официальной женой, но далеко не последней любовницей. Когда Цзян Цин потеряла молодую свежесть, Мао удалил ее из своей спальни. Она осталась его соратницей, занимала важные посты, но любовным утехам он предавался с молодыми восторженными комсомолками. Он не любил лечиться, презирал гигиену. Но, даже в старости, редко проводил ночи в одиночестве. Ходили слухи о тысячах девственниц, которые ублажали стареющего коммунистического императора, но это, конечно, преувеличение. Другое дело, что сластолюбие оставалось его страстью до последних дней. А жил товарищ Мао 83 года.

Стареющий тигр

Для Европы старик Мао выглядел экзотично и притягательно. Особенно его любила бунтующая молодежь — в пику буржуазным снобам. Он стал настоящей суперзвездой эпохи раннего свободолюбивого шоу-бизнеса. В 1968 году французские студенты шли на штурм капитализма с портретами Мао. Но в 1970-е мир устал от проделок великого кормчего. Он так и не примирился с Брежневым и Косыгиным. Многие, слишком многие ждали его смерти. В том числе — соратники Мао, которые опасались его, как постаревшего дракона. А он, подобно легендарным китайским императорам, мечтал о бессмертии. Казалось, всё, кроме смерти, он держал в подчинении — и надеялся, что обманет и старуху с косой. Но не вышло.

Герой на 70 процентов

После смерти Мао Китай сменил курс. Но осуждать «культ личности председателя Мао» его преемники не стали. Они взяли на вооружение формулу, которую Мао сам когда-то применял и к себе, и к Сталину: «В нем 30 процентов дурного и 70 процентов хорошего». В современном Китае Мао не идеализируют. Но считают великим политиком. Его огромный портрет украшает центральную площадь Пекина. Тело великого кормчего покоится в Мавзолее, каждый год его благоговейно посещают миллионы человек. Китайская мудрость — в том, чтобы не сводить счеты с прошлым, из которого они предпочитают брать лучшее, чтобы становиться богаче. Несмотря на свои метания и порой чудовищные ошибки, он дал толчок развитию Китая, написал первые страницы новой эпохи в истории страны. И это, быть может, величайшая эпоха в летописи Поднебесной. Такое не забывается.

Генерал у власти. Дуайт Эйзенхауэр

Будущий президент США Дуайт Эйзенхауэр родился в Денисоне, штат Техас, в небогатой протестантской семье, весьма набожной. Его родители, люди сверхрелигиозные, были убежденными пацифистами. А Дуайт решил делать военную карьеру… Это далеко не последнее противоречие в его судьбе.

Дуайт Эйзенхуаэр

Капитан, не нюхавший порох

Он с раннего детства куда сильнее интересовался военной историей, чем богословием. Кроме того, он был отличным спортсменом, сильно играл в американский футбол — и потому сумел поступить в военную академию Вест-Пойнт на государственный кошт. Дать ему платное образование семья просто не могла… Преподаватели не видели в нем будущего блестящего офицера, а тем более — полководца. Среди 170 выпускников своего потока он занимал по успеваемости 65 место.

Когда Штаты вступили в Первую Мировую войну, Эйзенхауэр носил погоны капитана. В действующую армию его не послали, он отвечал за боевую подготовку подразделений, отправляемых на фронт, за что и был после окончания войны награжден медалью Победы.

Каратель из штаба

В мирное время его карьера развивалась недурно: генералы ценили Эйзенхауэра за исполнительность и дипломатизм. Он никогда не был солдафоном и прослыл интеллектуалом. Но выдвинуться ему удалось только на подавлении инакомыслящих. В июле 1932 года в Америке начался бунт, о котором в наше время редко вспоминают. Ветераны Первой Мировой организовали поход на Вашингтон. Они требовали увеличения пенсий и денежных пособий. Акция была мирной, оружия у демонстрантов не было, но против них бросили армейские части… Командовал операцией генерал Дуглас Макартур, Эйзенхауэр был видной фигурой в его штабе. В этой карательной акции несколько ветеранов погибло, многие получили ранения. Власть расценила операцию как весьма успешную — Эйзенхауэра наградили медалью «За выдающиеся заслуги». Кстати, это была единственная боевая (но боевая ли?) операция, в которой он принимал участие до начала Второй Мировой.

Полководец Второй Мировой

Тем не менее, когда началась большая война — Рузвельт доверил Эйзенхауэру армию. В мае 1942 года его назначили командующим англо-американскими силами в стратегическом наступлении западных союзников в Северной Африке, Сицилии и Италии. После Тегеранской конференции Эйзенхауэр стал главнокомандующим американскими экспедиционными силами. Главным его триумфом считается операция «Оверлорд» — высадка союзников в Нормандии 6 июня 1944 года, в успехе которой осторожный генерал Эйзенхауэр всерьез сомневался.

Кавалер ордена Победы

У него сложились дружеские отношения с советскими союзниками, в особенности с маршалом Жуковым, с которым они много лет переписывались, обменивались поздравлениями и подарками. В 1945 году, вскоре после войны, по приглашению маршала Победы, американский генерал побывал в Москве и Ленинграде. К тому времени он был кавалером советских орденов Суворова 1-й степени и Победы. Последняя награда особенно престижна: за всю историю этой звездой, усыпанной бриллиантами, наградили только 17 человек. Но началась Холодная война — и генерал в публичных заявлениях все чаще стал говорить о советской угрозе. Правда, в узком дружеском кругу он отзывался о Москве менее враждебно.

Генерал-президент

В конце 1940-х он ушел в политику. Для Республиканской партии Эйзенхауэр стал настоящей находкой: в США после войны его считали национальным героем, а партия более 20-ти лет на всех выборах уступала демократам. Рузвельту, Трумэну… И вот, наконец, в 1952-м Эйзенхауэр уверенно победил на президентских выборах. Атмосфера в стране поменялась. Эйзенхауэр умерил аппетиты «ястребов»: прекратил «охоту на ведьм», направленную против коммунистов и всех, кого подозревали в симпатиях к СССР. Вместе с советскими лидерами добился завершения войны в Корее. В то же время, он укреплял единство НАТО, и старался окружить Советский Союз военными базами. Это требовало немалых расходов, вокруг которых в Америке разгорались споры. При этом Эйзенхауэр первым из американских президентов заговорил, что две ядерные державы должны подписать договор, который бы гарантировал мир от атомной войны. В СССР к этой мысли склонялись давно. Получалось, что американский президент почти согласился с советскими предложениями. По крайней мере, на словах.

Многополярный мир

Эйзенхауэр, человек опытный и проницательный, понимал, что мир не может быть одинаковым — таким, какой выгоден Америке. В одной из речей он сказал: «Мы так гордимся своими гарантиями свободы мысли, слова и поклонения, что бессознательно совершаем одну из величайших ошибок, которые может совершить невежество, — мы предполагаем, что наши стандарты ценностей разделяют все остальные люди в мире». Это и в наше время понимают не все.

«Я деревенский парень»

Военные расходы Штатов росли. Впрочем, когда речь заходила о финансах, он отшучивался: «Я деревенский парень и мало что понимаю в экономике». Но при нем корпорации в Штатах стали сильнее, а государство — несколько слабее. Он делал ставку на крупный капитал — в том числе выдвигая дельцов на государственные должности. Его администрацию называли «правительством восьми миллионеров и одного водопроводчика». Дело в том, что пост министра труда занимал бывший президент профсоюза водопроводчиков.

«Май френд» Хрущев

Эйзенхауэр понимал, что избегать переговоров с советскими лидерами нельзя. Он дважды встречался с Хрущевым. И еще однажды их встреча сорвалась… В первый раз они встретились в 1955 году в Женеве. Хрущев прихватил с собой министра обороны Жукова. Надеялся, что он поможет найти общий язык с Эйзенхауэром. Встреч было много — и между двумя полководцами, и между двумя лидерами держав. Но прийти к соглашениям не удалось. Правда, журналисты говорили о некоем «духе Женевы», который немного ослабил мороз Холодной войны. Сам Хрущев вспоминал: «Мы вернулись оттуда, не добившись желаемых результатов. Но это будет не совсем точно. Все-таки результат имелся: мы как-то нарушили изоляцию, которая существовала раньше вокруг нас». Эйзенхауэр вообще не любил делать резких шагов и принимать быстрые решения. Он говаривал: «Дипломат — это человек, которому много платят за то, чтобы он долго думал, прежде чем ничего не сказать».

В 1959 году случилось невероятное: советский руководитель впервые прибыл в США с визитом, который продолжался почти 2 недели. Тогда Хрущева научили говорить по-английски «мой друг» — «май френд». Так он обращался к президенту. Беседы проходили действительно в дружеском стиле, Эйзенхауэру нравилось, что Хрущев эксцентричен, эмоционален, способен на импровизацию. Даже грубоватые шутки советского лидера нравились американцу. Но они опять ни о чем серьезном не договорились… Хотя обсуждали и ограничение ядерных вооружений, и пресловутый германский вопрос… Это был прорыв, но на реальной политике их встречи снова почти не отразились.

История сбитого летчика

На 1960 год планировалась новая встреча двух лидеров — в Париже. Говорили и об ответном визите Эйзенхауэра в СССР. Но все пошло прахом 1 мая, когда во время праздничной демонстрации над Уралом сбили американский самолет-разведчик и захватили в плен летчика Пауэрса. Несколько дней Хрущев держал в секрете, что Пауэрс в плену и дает показания, но потом выложил этот козырь. И сказал на весь мир: «Не летайте над Советским Союзом! Увидим — собьем!» Эйзенхауэр ответил, что такие полеты необходимы для безопасности США. Хрущев счел такую позицию предательской — и объявил американскому президенту бойкот. Отношения между двумя сверхдержавами опять ухудшились, Хрущев говаривал в кругу друзей: «Тоже мне, май френд нашёлся! Откуда ты взявся и на хрен мне сдався?!»

Юмор как подспорье

Эйзенхауэр любил пофилософствовать, порассуждать о природе власти, о мастерстве политика. И всегда придавал большое значение умению пошутить: «Чувство юмора может быть большим подспорьем, особенно чувство юмора по поводу самого себя. Уильям Говард Тафт шутил о своей полноте, и людям это нравилось; ничего не брал из присущего ему достоинства. Линкольн скрашивал напряженные моменты непристойными рассказами и часто подшучивал над собой — и история чтит его за это человеческое качество. Чувство юмора является частью искусства лидерства, умения ладить с людьми и добиваться цели». И действительно, будучи прославленным полководцем, он никогда не выглядел монументом самому себе, был живым, улыбчивым человеком.

Тихий закат

Постепенно он стал, говоря словами Пушкина, «царствовать лежа на боку», передоверив многие дела молодому энергичному помощнику, вице-президенту Ричарду Никсону, в котором видел своего преемника. Впрочем, он всегда считал, что политик должен уметь действовать чужими руками. «Лидерство — это искусство заставить кого-то сделать то, что вы хотите, потому что он хочет это сделать», — таково было кредо президента. При этом, генерал оставался популярным в народе. Когда второй срок Эйзенхауэра подходил к концу, многие его соратники считали, что имеет смысл идти и на третий — подобно Рузвельту. Но генерал не захотел нарушать сложившихся в США традиций. Во-первых, он не был слишком властолюбив, а во-вторых, к 70-ти годам стал хуже себя чувствовать и мечтал о спокойной, размеренной жизни. На третьи выборы он не решился. Обратился к народу с прощальным словом в январе 1961 года — и больше политикой не занимался. Жить ему оставалось восемь лет — и генерал провел их в тихом поместье, отдаваясь воспоминаниям, теннису и рыбной ловле.

Как товарищ Мао с товарищем Хрущевым поссорился

Главный китайский коммунист Мао Цзэдун считался союзником Иосифа Сталина. Их договор 1950 года «о дружбе, союзе и взаимной помощи» по праву считается самой крупной победой советской дипломатии. А как китайский «великий кормчий» рассорился с нашей страной?

Строптивый партнер

Весь капиталистический мир с ужасом наблюдал за тем, как за спиной Советского Союза вырос единый Китай — нищий, отсталый, но перспективный. Ведь Китайская народная республика была самой многонаселенной страной мира. Там проживали 800 миллионов! И каждый из них мог стать солдатом партии.

Хрущев и Мао

Мао всегда был неудобным, строптивым партнером. Определенно он страдал манией величия. Но Сталина он хотя бы считал старшим товарищем. Уважал его за участие в революции 1917 года, за победу над гитлеровцами. А после смерти Сталина в марте 1953 года Мао возомнил себя главным коммунистом на земле. Преемников советского вождя он не считал крупными личностями. И с самого начала общался с ними свысока. И Хрущеву, и Маленкову непросто было это терпеть. Но до поры, до времени они проявляли выдержку. Еще в сталинские времена на помощь китайским товарищам уходило около 1 процента валового продукта СССР. При Хрущеве до 1960 года на эти «благие дела» шло не менее полутора процентов. Даже китайские студенты, которые учились в СССР, получали повышенную стипендию из партийной кассы Москвы. Вся армия Китая была оснащена советским оружием — практически бесплатно. Но аппетиты товарища Мао только росли.

Партийная дискуссия

В 1956 году, на ХХ съезде КПСС, Никита Хрущев выступил с докладом, в котором осудил культ личности Сталина. Мао не понравилось, что советский лидер предварительно не посоветовался с ним — с вождем великого Китая. Конечно, советские идеологи стали подстраиваться под концепции Хрущева. Мао считал десталинизацию сущей глупостью. Но главной причиной его конфликта с Москвой стало все-таки не сталинское наследие. Не таким уж фанатиком был китайский кормчий, чтобы идти на большой риск из-за разницы в трактовках истории.

«Пускай погибнет половина человечества»

На совещании коммунистических и «рабочих» партий соцстран в Москве в ноябре 1957 года Мао подверг резкой критике руководство КПСС за его политику мирного сосуществования с капиталистическими странами и призвал готовиться к мировой ядерной войне за победу социализма. Мао тогда заявил: «В худшем случае погибнет половина человечества, зато вторая половина останется. Империализм прекратит своё существование, и весь мир станет социалистическим». В Москве таких эскапад не понимали. У нас просто выше ценили человеческую жизнь. Кстати, это был последний зарубежный вояж китайского вождя. В СССР только пожимали плечами: мы им помогаем, а он еще нас поучает… Неуправляемых друзей в Кремле не любили.

Критиковать и требовать

Хрущева нередко упрекают, что он опрометчиво разругался с Китаем, якобы, из-за отношения к Сталину. Это несправедливо. Сохранит добрые отношения с Мао не удалось бы ни одному гению дипломатии. Даже старания Андрея Андреевича Громыко в этом смысле пропадали даром… Никита Сергеевич даже совершил несколько попыток снова сблизиться с Китаем. В 1958 году он побывал с визитом в Пекине. На аэродроме Хрущев раскрыл объятия, чтобы обнять идущего навстречу Мао, но китайский «красный император» выставил перед собой кулак. Это еще можно было счесть шуткой.

Но и во время переговоров Мао держался с советским партийным вожаком высокомерно. С одной стороны — резко критиковал (в том числе — публично!), с другой — требовал все больше помощи. Экономической и военной. И Хрущев даже в конце 1950-х давал Китаю почти всё, что требовал Мао. Вплоть до секретных военных технологий. Но Мао требовал, чтобы Москва немедленно подарила ему все секреты атомного оружия. После чего он собирался начать ядерную войну против США. Это был шантаж чистой воды. Трудно судить, насколько серьезны были намерения китайского диктатора. Другим яблоком раздора стала Индия. Мао терпеть не мог эту страну, предъявлял к ней территориальные претензии. А СССР сближался с Дели, Хрущев дружил в Джавахарлалом Неру. Мао настаивал, чтобы советские товарищи разорвали узы дружбы с индусами. Третьим фактором стала Монголия. Мао мечтал, чтобы эта страна вошла в состав Китая. СССР не мог пойти на это: монголы были первыми союзниками советской власти, предавать их Хрущев не собирался. Наконец, на десерт Мао выставил еще одно требование. СССР должен был построить для Китая атомный подводный флот. Построить, подарить субмарины — и ни во что не вмешиваться. Командовать кораблями будут только китайцы. У Хрущева и его товарищей только голова кругом шла от такого нахальства…

Тем более, что, высказав претензии такого рода, Мао тут же переходил к требованиям беспроцентных кредитов и поставок продовольствия, оружия, машин. Он твердо знал: наглость — второе счастье. По крайней мере, в большой политике. Но Хрущев тоже прошел сталинскую школу. Взять его на испуг было непросто. Никита Сергеевич понимал: разрыв с Китаем станет болезненной прорехой в «монолите» социалистического мира. Но терпеть капризов и интриг Мао уже не мог. Сталин на его месте просто постарался бы убить упрямого китайца. Правда, в схожей ситуации уничтожить югославского лидера Иосипа Броз Тито Сталин не сумел.

Всего и сразу

Возможно, и Хрущев предпринимал столь радикальные шаги, но безуспешно. Мао — великий затворник — умел защищать свою жизнь. Общаясь с китайскими политиками, он тоже иногда срывался на крик и оскорбления. Так, после беседы с маршалом Чэнь И, который требовал немедленно дать Китаю атомное оружие, Хрущев сказал: «Не подам вам руки. И не надо на нас плеваться. У вас слюны не хватит нас запугать». Но и после этого советская помощь все еще поддерживала режим Мао. И наши специалисты работали на китайский атомный проект — правда, не так форсированно, как требовал «великий кормчий». Он всегда хотел всего и сразу.

Скандал в благородном семействе

Окончательный разрыв случился в 1960 году. Мао Цзэдун, как обычно, первым пошел в атаку. В своем выступлении он обозвал Никиту Хрущева «современным ревизионистом» и «гуляш-коммунистом», который только и мечтает о реставрации капитализма в СССР и думает о хлебе насущном в то время, когда следует сражаться за идею. Мао снова требовал, чтобы Москва развязала ядерную войну с США. Он, скорее всего, рассчитывал, что Москва пропустит этот удар, но советская пропагандистская система на этот раз ответила не менее резко. Хрущев назвал Мао экстремистом и милитаристом. Так скандально и закончилась «вечная дружба» двух крупнейших социалистических держав.

Развод по-китайски

Для Китая этот разрыв стал мощным ударом по экономике. Слишком сильно они в то время зависели от помощи Москвы. Из СССР мгновенно выслали почти всех китайских студентов. Из Китая в Москвы за несколько недель вылетели советские специалисты — инженеры, офицеры, учителя, рабочие. Им вслед летели проклятия. Мао провозгласил политику опоры на собственные силы, но это означало обнищание десятков миллионов китайцев. И Хрущев вполне резонно рассчитывал, что дело закончится мятежом против Мао. Сам Мао не хотел разрыва с северным соседом. Он надеялся одолеть Хрущева в борьбе нервов и, в известном смысле, подчинить его. Воспользоваться советской поддержкой, обогнать СССР — и стать бесспорным лидером мирового коммунистического движения. У КГБ имелись агенты в окружении Мао, и он знал об этих планах своего китайского визави.

Время ненависти

С тех пор об СССР в Китае писали только с ненавистью. Даже полет Гагарина в космос китайцы освещали без восторгов. Только Сталина и Ленина по-прежнему прославляли, но Хрущева и Брежнева считали предателями их дела. Ревизионистами. Даже улицу в Пекине, на которой располагалось советское посольство, переименовали в Антиревизионистскую. И часто проводили там демонстрации протеста, забрасывая посольские корпуса камнями и чернилами… Пекин обвинял Москву в «великодержавном шовинизме», в желании подмять под себя мировое левое движение. При этом, Мао был куда большим шовинистом… Просто у него не хватало ресурсов, чтобы дирижировать международными оркестрами. А главной причиной его опрометчивого разрыва с СССР был невыносимый характер товарища Мао — величайшего эгоиста всех времен, неспособного на компромиссы. К тому же он лелеял в себе эти черты характера, считал, что только «безумные», нестандартные шаги приносят ему успех.

Эта ссора изменила соотношение сил на планете. Советскому Союзу удалось вернуть себе инициативу в борьбе с Вашингтоном только после побед на Кубе и во Вьетнаме. А Китай на 15 лет погрузился во мрак международной изоляции.

Битва в заливе Свиней

Кубинская революция 1 января 1959 года стала для США неприятной неожиданностью. Они недооценили энтузиазм «барбудос» — бородатых революционеров во главе с команданте Фиделем Кастро и Че Геварой. Сначала американцам казалось, что это очередной переворот в «банановой республике», и с новой властью очень скоро можно будет договориться, а самых влиятельных политиков — купить. Но Фидель сразу стал действовать решительно, выдворяя американских хозяев (а им на острове принадлежало все, что приносило доход) за пределы Кубы.

Фидель Кастро

Революция обездоленных

В прежние времена остров, кишащий дорогими гостиницами и живописными пляжами, был штаб-квартирой для сотен тузов американской мафии. Кастро прекратил этот карнавал. «Наша революция — это революция обездоленных, совершенная обездоленными для обездоленных. За нее мы готовы отдать жизнь! Родина или смерть!», — таково было кредо новой Кубы, которая из острова борделей стала островом Свободы.

Кастро стал строить социализм, отнимая у владельцев фермы, гостиницы, фабрики и публичные дома. Это не устраивало кубинских землевладельцев, которые, разумеется, не желали терять собственность. Недовольные эмигрировали в США и принялись готовиться к реваншу. Кастро дал эмигрантам презрительную кличку — «гусанос», «черви». Среди них хватало и кадровых офицеров, и бывших разведчиков. Но уговорить американское руководство на интервенцию оказалось делом непростым. Стареющий президент Дуайт Эйзенхауэр колебался.

Танки товарища Хрущева

Тем временем, Куба стала тесно сотрудничать с Москвой. Советские суда, по личному приказу Никиты Хрущева, в 1960 году стали доставлять на остров автоматы Калашникова, артиллерию, зенитные установки, танки и самоходки. Вместе с оружием прибывали военные советники. Их было немного, но они сразу нашли общий язык с кубинскими военными. Прибыли на остров Свободы и советские разведчики, наладившие связь с агентами КГБ в США. И им удалось переиграть американцев в этом раунде тайной войны.

Операция «Плутон»

В начале 1961 года молодой президент Джон Кеннеди, сменивший Эйзенхуаэра, дал добро на интервенцию. Он критиковал своего предшественника за нерешительность, и теперь хотел приручить Кубу. Для этого отобрали около полутора тысячи выходцев с Кубы и стали усиленно тренировать их на военных базах. Их должны были поддержать американские летчики и моряки. Вся эта бригада получала денежки из американского бюджета. По сути, они были наемниками. В то же время, после победы им сулили поместья и высокие должности на Кубе… В Пентагоне и ЦРУ секретный план интервенции на Кубу называли «Плутон» — по имени древнеримского бога смерти. Но за этими приготовлениями внимательно следила советская разведка. И Фидель знал о планах американцев. А они надеялись на эффект неожиданности, почему и выбрали для вторжения бухту Кочинос — в переводе на русский, залив Свиней и «голубой пляж» Плайя-Хирон. Там удобно сбрасывать десант — и с кораблей, и с самолетов. В то же время, у кубинцев там было совсем мало сил, и быстро подтянуть войска, как считали в ЦРУ, Фидель не сумеет. Так бы и случилось, если бы не советская разведка…

Напрасный налёт

Американцы, по традиции, решили начать кампанию с авианалета. Бомбардировщики получили задание — уничтожить на трех аэродромах острова все кубинские самолеты. 15 апреля 1961 года они разбомбили эти цели. При этом, кубинские ПВО вывели из строя два американских самолета. Вернувшиеся летчики доложили руководству, что кубинская авиация уничтожена полностью. Победа! Но разведка (советско-кубинская!) сработала профессионально, и бойцы Фиделя успели заблаговременно заменить самолеты муляжами! Для американцев это стало первым поражением в кампании. Бомбардировка, в ходе которой на аэродромах погибли семь человек, только сплотила кубинцев против агрессора.

Бой на пляже

В полночь 17 апреля «бригада 2506», сформированная, в основном, из «гусанос», начала высаживаться в бухте Свиней — пехота, танки, артиллерия… Основные американские силы выжидали. Если десант сможет закрепиться на позициях — они готовы были броситься в бой. Десантников встретил кубинский патруль — около ста человек. В неравном бою, несмотря на потери, пограничникам удалось надолго задержать наступление.

С трех часов ночи Фидель приступил к активным действиям. Части кубинской армии начали стягиваться к заливу. Правда, для этого танкам и пехоте нужно было преодолеть 120 км. Кроме того, американцы получили сюрприз от команданте. Бомбардировщики ВВС Кубы, которые числились уничтоженными, нанесли удар по кораблям интервентов. На дно ушли две баржи и два десантных судна, а вместе с ними — львиная доля вооружения бригады.

Команданте в танке

Не менее важным было противостояние на пропагандистском фронте. По плану ЦРУ, гусанос должны были взять любой кубинский городок — и обратиться к нации, объявив об учреждении Временного правительства. Но энергичный Фидель опередил их своими страстными воззваниями, которым верило большинство кубинцев.

К середине дня 17 апреля исход сражения был ясен. Кубинцы накрыли интервентов шквальный огонь и начали теснить их к морю. Головным Т-34 командовал сам Фидель, не боявшийся лезть в самое пекло. Увидев его фигуру, возвышавшуюся над башней танка, мальчишки из передовых частей, сражавшиеся с интервентами, воодушевились и бросились в бой с новыми силами. Кубинские бойцы выполняли его команды с полуслова. Участвовали в боях и советские военные. Это не афишировалось. Военную тайну стали приоткрывать только в последние годы.

Конец бригады 2506

«Гусанос» отстреливались, ожидая помощи американской морской пехоты. Но им удалось подбить лишь один танк Т-34. А революционная армия, созданная Кастро, доказала свою боеспособность. На второй день сражений бригаду 2506 заблокировали в тесном треугольнике Плайя-Хирон — Кайо-Рамона — Сан-Блас. Они ждали помощи от частей американской морской пехоты, но те понимали: неожиданного удара не получится, а значит, не избежать большого кровопролития. Они готовы были помочь только в случае успеха десанта… Правда, в бой вступила американская авиация. Стервятники кружили над Кубой и бомбили военные объекты — правда, без особого эффекта. Два самолета В-26 были сбиты истребителями ВВС Кубы. Бойцы Фиделя подбили и несколько танков бригады 2506. В рядах интервентов началась паника, они больше не верили в успех. Поддержку противникам Кастро пообещал никарагуанский диктатор Аугусто Сомоса. Он пообещал помочь и пехотой, и авиацией. Но американцы понимали: время потеряно. Пока Сомоса будет готовить свой десант, кубинцы уничтожат всю бригаду.

1200 пленных

Когда провал операции «Плутон» стал очевиден, американцы направили к заливу Свиней два эсминца. Перед ними поставили задачу — эвакуировать разбитых интервентов. Но кубинцы встретили эти корабли огнем — и эсминцы отступили. Узнав об этом, горе-вояки из бригады 2506 стали массово сдаваться — более 1200 солдат и офицеров попали в руки «барбудос». В плен угодил и командир бригады — Хосе Альфредо Сан Романа. Кубинцы могли похвастать и успехами в небе: за дни сражений они уничтожили 12 американских самолетов, при этом не потеряли ни одного истребителя! Трофеями кубинской армии стали 5 американских танков, 10 броневиков, несколько артиллерийских установок и целая гора стрелкового оружия. Всё это Кастро с гордостью демонстрировал своему народу.

Щелчок по носу Кеннеди

От прямого вторжения на остров Свободы Кеннеди отказался. Он побаивался советского ответа в Европе, в Западном Берлине. Да и кубинская революционная армия показала свою силу. Кастро оценил ущерб, который нанесли Кубе интервенты, в 53 миллиона долларов. На эту сумму он обменял у американцев большинство пленных «гусанос». Вашингтон попал в неприятное положение: весь мир видел, как маленькая Куба фактически за два дня справилась с американской агрессией и опозорила Штаты на весь мир.

В ООН 40 стран осудили «агрессию США против Кубы». А в Гаване укрепилось доверия к СССР, к советском оружию, к советским офицерам и разведчикам. Советники уговаривали Кеннеди взять реванш, быстро организовать новую интервенцию на непокорный остров. Но президент, получив щелчок по носу, опасался нового поражения.

Фидель потом десятилетиями вспоминал эту славную победу. И было, за что. Его популярность на Кубе в те дни взлетела до небес. А американские историки резонно считают эту операцию ЦРУ как самую провальную. Но публично стараются об этом не вспоминать.

Любовный треугольник с секретным агентом

4 июня 1963 года, военный министр Великобритании Джон Профьюмо подал в отставку, признав, что лгал членам Палаты общин по поводу своих отношений с юной моделью и танцовщицей Кристиной с красивой фамилией Килер. Но главной проблемой незадачливого министра была вовсе не чистота его морального облика…

Джон Профьюмо

Судьба стриптизерши

Кристине Киллер только что исполнилось двадцать. Родилась она в неблагополучной семье, да еще и в провинции, воспитывалась в приюте, мечтая о богатой жизни. Девушка была хороша собой — и это был ее главный актив, счастливый билет в будущую красивую жизнь. В 15 лет она уже участвовала в показах мод, через годик сделала первый аборт. Потом стала работать в столичном кабаре «Мюррейс», в том числе — демонстрируя стриптиз. Впрочем, этот клуб считался респектабельным и платили там недурно.

Доктор Уорд и его друзья

В кабаре ее приметил Стивен Уорд — знаменитый врач-остеопат, клиентами которого были члены правительства и королевской семьи. Кристина переехала к нему. Об их отношениях ходят разные слухи. Скорее всего, Уорд был своего рода сутенером, который за хорошие комиссионные предлагал девушку богатым клиентам. Кроме того, Уорд был художником-любителем и… мечтал познакомиться с советским лидером Никитой Хрущевым и нарисовать его портрет. Поэтому однажды в его компании появился помощник советского военно-морского атташе Евгений Иванов. Они поужинали вместе с Кристиной. Советский офицер — обаятельный, улыбчивый молодой парень — положил глаз на красавицу. И не только потому, что был жизнелюбивым мужчиной. Он понимал, что она — перспективный источник информации. Да и Уорд, по одной из версий, был завербован КГБ и обо всех делах Кристины рассказывал Иванову без утайки.

Потомок Кутузова

Разумеется, Иванов был секретным агентом советской военной разведки. Кстати, поговаривают, что среди его предков значится сам фельдмаршал Михаил Кутузов, тоже изрядный хитрец.

Через несколько дней он пригласил Кристину к себе. Угощал водкой, рассказывал о замечательной жизни в Советском Союзе. Вечер закончился страстными объятиями на ковре… Они стали любовниками.

Барон Профьюмо

Барон Джон Профьюмо, к тому времени успел повоевать на фронтах Второй Мировой и стать одним из лидеров Консервативной партии, любимцем королевы. Он и сам считался потомком итальянских монархов… В высших кругах Лондона к нему относились как к будущему главе правительства. Солиден, обходителен. В 1960 году его назначили военным министром.

Первая встреча

Профьюмо побывал на одной из вечеринок, которые устраивал Уорд. Кристина пленила его, когда купалась в бассейне в костюме Евы, а потом вышла из воды, кокетливо прикрываясь небольшим полотенцем. Профьюмо тут же захотел сорвать с нее полотенце. Девушка убегала от него, он долго преследовал ее…

Кстати, на той вечеринке присутствовал даже лидер исламской республики Пакистан Аюб-Хан. Профьюмо в тот вечер ограничился легкими пробежками. Только хмель и присутствие супруги помешали ему тогда всерьез за ней приударить. Но через несколько дней министр пригласил танцовщицу на автомобильную прогулку по Лондону, которая завершилась приватным свиданием. У них закрутился роман. Так возник самый известный политический любовный треугольник ХХ века: британский военный министр Профьюмо — Кристина — советский агент Иванов. А если учесть, что к Кристине был неравнодушен и лорд Астор — вельможа, близкий к королевскому дому — ситуация становилась совсем взрывоопасной. И головокружительно многообещающей для Иванова.

Провал контрразведки

Английская контрразведка, безусловно, следила за Кристиной, как и за Ивановым. Но советскому офицеру удалось на несколько шагов опередить своих британских кураторов. И, скорее всего, Профьюмо они в разработку не взяли. И Кристина на свиданиях непринужденно задавала ему хитрые вопросы, которые разрабатывал товарищ Иванов. Так продолжалось несколько месяцев. Для разведки — огромный срок. Иванов немало полезного узнал от Кристины — и на некоторое время затаился. Все закончилось летом 1963 года, когда публике предъявили любовную переписку Профьюмо с Киллер — и военный министр с позором вышел в отставку. Кстати, жена — знаменитая актриса Валери Хобсон — простила его. По-видимому, в их семействе были приняты свободные отношения. Но альковный скандал быстро перерос в политический. Причем, все козыри в этой игре оказались в руках советской разведки.

Жалоба товарищу Громыко

Англичане попытались жаловаться на Иванова Андрею Громыко, министру иностранных дел СССР, но это выглядело несолидно. Проигради — так что ж теперь жаловаться. Выслать Иванова из Англии они имели право — и, в конце концов, воспользовались им, но для Громыко Иванов был отличным сотрудником. Хотя он подчинялся не столько министру иностранных дел, сколько своему руководству в Главном разведывательном управлении. Седовласые генералы посмеивались над «нашим Казановой», но в еще большей степени гордились его подвигами. Он и в Москве считался королем по женской части… А теперь покорял Лондон — и не просто для развлечения, а — на пользу Родине и партии. Вот уж кто умел совмещать приятное с полезным!

Пасьянс Хрущева

Военная разведка подготовила основательный доклад для первого секретаря ЦК КПСС, посвященный интрижкам мисс Килер. Хрущев, получив информацию об этом деле, поморщился от подробностей: он, как известно, был человеком консервативным, а к старости стал даже немного ханжой. Но он не мог не оценить старания Иванова. У Москвы имелось не так уж много рычагов влияния на Лондон. А тут ненавистные консерваторы посыпали головы пеплом, один за другим отправляясь в политическое небытие. И — секреты, политические и военные… Теперь Кремль мог держать в пятерне британское правительство, всех этих высокомерных лордов и баронов, которых Хрущев терпеть не мог.

Британские рокировки

Результат этих интрижек оказался впечатляющий. Профьюмо пришлось расстаться и с портфелем министра, и с мечтами о еще более успешной карьере. Дискредитированным оказался и королевский дом Виндзоров. В отставке оказался и не ладивший с Москвой премьер-министр Гарольд Макмиллан, а его преемником стал куда более близкий к Советскому Союза лейборист (почти коммунист!) Гарольд Вильсон. Ну, а главное, что Москва получила в свое распоряжение военные секреты Великобритании и США, которые пригодились во время Карибского кризиса. Причем, британцы так и не смогли понять, что именно удалось выведать Кристине и Иванову — и им пришлось менять всю свою подноготную, теряя сотни миллионов фунтов.

Счастливая Килер

Уорда судили, но он умер при загадочных обстоятельствах до оглашения приговора. Толи отравился, толи был отравлен. Профьюмо навсегда испортил свои отношения с родственниками-аристократами: слишком много «грязи» вылезло наружу в этом деле. Ликовала только Кристина Киллер. За интервью она брала все более весомые гонорары, наняла охранника и в ус не дула. Огромным успехом пользовались и ее фотосессии. Причем, так продолжалось десятилетиями.

Правда, потом, по смехотворному приговору, ей пришлось отсидеть в лондонской тюрьме несколько месяцев. Но после этого она дожила до глубокой старости.

Секрет Профьюмо

Как, кстати, и Профьюмо, который по-прежнему волочился за девушками и занимался благотворительностью. Но — уже вне политики. То, что его не посадили и не убили дорогие коллеги — почти необъяснимо. Счастливый случай, не иначе. Но мы попытаемся объяснить этот феномен. Здесь не обошлось без игры контрразведчиков! Британцы решили, что, если они строго накажут Профьюмо — весь мир увидит, что он выдал Советам серьезные секреты. А они постарались сделать вид, что Иванов не узнал от Кристины ничего серьезного… Правда, в Москве в это не слишком поверили. Но серьезная разведка — это всегда отчасти игра в поддавки. Главное — не показывать виду, что слишком много проиграл или слишком много выиграл.

Евгений и Кристина

Иванов, вернувшись в Советский Союз, был вынужден развестись с женой. Она узнала о его приключениях — и не смогла простить благоверного. Но в ГРУ его служба проходила вполне удачно, и за британские подвиги он получил награду. В 1993 году английская газета «Сандей экспресс» устроила в своем корпункте в Москве ностальгическую встречу постаревших Евгения и Кристины.

К тому времени про их роман уже сняли фильм, сочинили мюзикл и написали десятки книг. Самый громкий сексуальный скандал ХХ века не перестает волновать сердца.

Карибская развилка

Вот уже 75 лет продолжается атомный век. За это время человечество оказалось на волосок от ядерной войны лишь однажды — в 1962 году. Водоворот, образовавшийся в Карибском море, едва не втянул в свою воронку полмира. А начиналась эта история в Кремле и в Крыму.

Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв несколько снисходительно относился к президенту Джону Кеннеди. Не вызывал у него уважения и вертлявый младший брат президента — Роберт, отвечавший за внешнюю политику. Кто они — избалованные мальчишки, белые воротнички… А Хрущев, как-никак, еще в 1930-е был одним из ближайших соратников Сталина, играл заметную политическую роль в годы Великой Отечественной и вообще считал себя лидером всего коммунистического движения за исключением несговорчивого Китая. Кем был для него Кеннеди — сын миллионера, политический бонвиван? Такого трудно воспринимать всерьез.

В дни Карибского кризиса

Хрущёв со сталинских лет любил отдыхать в Крыму, под Ялтой. Он даже завел традицию проводить там неформальные встречи с союзниками. Купания, застолья, охота в таврических горах — а заодно переговоры по самым острым вопросам. Под «Массандру» и местный виноград. Но у этой идиллии появился прогорклый привкус. На противоположном берегу Чёрного моря, в Турции, американцы разместили свои «Юпитеры» — баллистические ракеты средней дальности. Получалось, что лидеры социалистического блока пировали в Крыму под прицелом дяди Сэма… А американцы на своем континенте чувствовали себя почти неуязвимыми! Тут требовался противовес. И лучшего варианта, чем Куба, нельзя было представить.

Остров свободы и преткновения

Кубинские барбудос пришли к власти в Гаване без поддержки Советского Союза. Но советским политикам удалось сыграть на антиамериканизме бородатых революционеров — и Куба превратилась в непотопляемый «красный» авианосец у берегов США, а Кастро на долгие годы стал самым верным и воинственным союзником Кремля. К тому же, и Фидель, и Че Гевара были марксистами и равнялись на пример русской революции. Они побывали в заснеженной России. Встречали кубинцев как настоящих триумфаторов — от Красной площади до Сибири.

Американцы не могли смириться с советизацией Кубы. У них под боком появилась социалистическая страна, пышущая боксёрским задором. Форпост Москвы, которая совсем недавно первой прорвалась в космос. Несколько раз Вашингтон предпринимал попытки уничтожить Кастро и его соратников, но на прямую интервенцию не решался. Вооружал кубинских противников Фиделя, подсылал наемных убийц, но всей своей мощью на остров Свободы не наваливался. Однако летом 1961 года на стол Хрущева легла пространная аналитическая записка из КГБ. Вполне правдоподобные данные указывали, что американцы готовятся атаковать Кубу, чтобы привести к власти в Гаване «своих сукиных детей». Тогда-то Хрущев и решил резко поднять ставки в этой игре. Доставить на Кубу ракеты — и дело с концом. В Генштабе и на Лубянке прорабатывались сценарии будущей войны. Министр обороны Родион Малиновский — ветеран двух Мировых войн — был настроен решительно и предлагал превратить Кубу в настоящую современную крепость.

Хрущев вынес этот вопрос на обсуждение в президиуме ЦК. Почти все бонзы — включая Леонида Брежнева и Михаила Суслова — поддержали вождя. Опасения высказывал только осторожный Анастас Микоян, предвидевший резкую реакцию американцев. Да еще мэтр международной политики Андрей Громыко предпочел воздержаться и отмолчаться. Но решение было принято безоговорочно: боеголовкам на Кубе быть.

За секретную операцию под названием «Анадырь» лично отвечал маршал Иван Баграмян. Дело было непростое: тайно переправить на Кубу около 50-ти тысяч солдат и офицеров и 40 пусковых установок ракет Р12 и Р14. Контрразведчики продумали несколько отвлекающих маневров с намеренной утечкой информации. По Северному Морскому пути пошли караваны с шубами и унтами. Беспорядочные полёты совершали асы боевой авиации. Это был настоящий управляемый хаос! В операции участвовало более ста кораблей! Наконец, 8 сентября 1962 года на Кубе разгрузили и оперативно поставили на боевое дежурство первую партию ракет. Только 15 октября американский самолет-разведчик засек на острове баллистические ракеты… Вечером Кеннеди уже перебирал в руках фотографии советских ракетных дивизионов. Военные предложили президенту три сценария действий: атаковать советские ракеты точечными ударами, начать крупномасштабную боевую операцию и блокировать Кубу с помощью военного флота. Он выбрал самый мягкий — третий — вариант.

В то время Советский Союз сильно уступал Штатам по ядерному арсеналу. Хрущев пытался блефовать, и до поры, до времени достаточно успешно: долгое время Вашингтон преувеличивал мощь советского атомного кулака. Правда, к 1962 году ЦРУ удалось получить достаточно объективные сведения о военном потенциале Москвы.

Но противостояние двух сверхдержав — это не только высокие технологии, не только бомбы и ракеты, и в Пентагоне это отлично понимали. В затяжной войне Советский Союз получал немало преимуществ. В заложниках оказывалась Западная Европа — союзники США, которые не горели желанием погибать из-за ракет в далеком Карибском море. Победить в большой войне можно было только ценой больших потерь и лишений. Американцы не привыкли получать похоронки, не привыкли к развалинам вместо цветущих городских кварталов. Любые неудачи вгоняют их в необоримую депрессию.

Хрущев твердо обещал кубинцам, что Советский Союз от своих намерений не отступится. Генерал Исса Плиев — командующий советскими силами на Кубе — к тому времени уже располагал мощной группировкой. К тому же, точных данных о его войсках американцы не имели: советские и кубинские контрразведчики, по выражению Хрущева, «не лаптем щи хлебали».

Фидель Кастро — cамый эмоциональный оратор того времени — собрав очередной митинг, бушевал: «Да, мы размешаем советские ракеты. А что в этом противозаконного? Мы свободная страна и имеем право защищаться. Американцы по всей Европе расставили свои ракеты, направленные на Советский Союз!». Ракетный щит должен был защитить кубинскую революцию.

На грани нервного срыва

С 15 по 25 октября ситуация с каждым часом обострялась. На глазах у всего мира американские дипломаты пикировались с советскими в зале ООН. Кеннеди даже отдал приказ повысить боевую готовность вооружённых сил до высочайшего уровня DEFCON-2 — в первый и в последний раз в истории США. Без пяти минут война — точнее и не скажешь.

Американская элита реагировала на эту предгрозовую напряженность куда более нервно, чем советские сановники, закаленные в войнах и революциях. Хрущев даже порекомендовал своим соратникам почаще бывать в Большом театре — чтобы весь мир видел, что вожди Советского Союза не впадают ни в ярость, ни в панику.

К тому же, в Советском Союзе карибский кризис почти вплоть до его развязки оставался за пределами публичной политики. В Штатах о секретах ЦРУ и Пентагона тоже не кричали на всех углах, и все-таки пресса бурлила, советскую угрозу обсуждали в каждом баре, в каждом офисе… А политические конкуренты только и ждали от Кеннеди ошибок. Они и так каждый день припоминали президенту, что он еще недавно заверял Америку в том, что никакого наступательного оружия на Кубе нет, только зенитные установки…

Хрущев, успевший изучить американскую психологию, не сомневался, что они испугаются сделать роковой решительный шаг и выжидал. В обмене посланиями с Вашингтоном он чувствовал себя уверенно и гнул свою линию. В одном из посланий американскому президенту Хрущев прибегнул к образному языку: «Мы с вами не должны тянуть за концы каната, на котором вы завязали узел войны, потому, что, чем крепче мы оба будем тянуть, тем сильнее стянется узел, и придёт время, когда узел будет так туго стянут, что даже тот, кто завязал его, не в силах будет развязать».

27 октября 1962 года мир был как никогда близок к ядерной войне. Кастро, заявившись в советское посольство, стал по телефону уговаривать советского лидера нанести превентивный ядерный удар по США. Он понимал, что в этой схватке Куба будет раздавлена, но в ту минуту готов был пожертвовать собой ради борьбы с мировым империализмом. Хрущев только пожал плечами: «Кажется, у товарища Фиделя сдают нервы». У советского лидера имелись другие планы: довести ситуацию до кипения и вынудить американцев на отступление с турецких берегов.

Компромисс

На Кубу вылетел министр иностранных дел Андрей Громыко, неплохо знавший специфику американской политической жизни. На переговорах с братьями Кеннеди он держался уверенно и миролюбиво. Американцы сразу предложили сделку: «США не будут предпринимать вторжение на Кубу. Советское наступательное оружие должно быть с Кубы удалено». Громыко напомнил им о турецкой проблеме — и по реакции американцев сразу понял, что они готовы к компромиссу. Правда, Кеннеди наотрез отказался публично признавать, что отвод ракет с берегов Чёрного моря связан с Карибским кризисом. Избиратели сочли бы это проявлением слабости… «Мы уберем «Юпитеры» из Турции, но проведем это как внутреннее решение НАТО», — такой расклад предложил Роберт Кеннеди. Громыко заверил братьев, что Советский Союз будет держать в секрете турецкий параграф сделки. Что-что, а молчать Москва умела и слово своё сдержала. В личной переписке Хрущев и Кеннеди подтвердили параметры компромиссов.

Из ХХI века эти переговоры выглядят почти как идиллия. Но нельзя сбрасывать со счетов драматический подтекст и американских, и советских компромиссов. Впервые американская военная машина продемонстрировала боевую стойку. Если бы Америка не показала мускулы — вряд ли Кремль согласился бы отказаться от планов ракетной базы на Кубе. А тут Хрущёв даже зауважал Кеннеди. За твердость.

Тем временем, американцы окружили Кубу кольцом военных кораблей. Полная блокада! Но теплоход «Александровск», на борту которого находились 24 ядерные боеголовки для ракет средней дальности и 44 атомных заряда для крылатых ракет, успел пришвартоваться в кубинском порту. Офицеры четко исполняли задание, приводили установки в боевую готовность. Но политики уже разрешили проблему — и скоро маховик завертелся в обратную сторону.

Уроки Карибского кризиса мир выучил назубок. Во-первых, стало окончательно ясно, что судьба человечества отныне решается в двух городах — Москве и Вашингтоне. Ни Лондон, ни Бонн, ни Пекин серьезного влияния на ход событий оказать не могли. Силенок не хватало. Во-вторых, в секретных лабораториях активизировалась работа по созданию нового, более дальнобойного ядерного оружия. В-третьих, крупнейшие политики и в Советском Союзе, и в США осознали необходимость фундаментальных переговоров между двумя сверхдержавами. Чтобы мир больше не висел на волоске…

Фидель обиделся. Счел советскую политику предательской. Но вскоре предпочел забыть о своей обиде: Москва оставалась самым надежным союзником острова свободы, главным спонсором и партнёром.

И в Советском Союзе, и в Штатах «ястребы» обвиняли вождей в капитулянтстве и мечтали о реванше. Они грезили о победоносной войне. Но погибать не хотел никто. На очередном партийном совещании Хрущев не без удовольствия подвёл итоги противостояния: «В результате переписки мы вырвали у президента США заявление о том, что он тоже не думает вторгаться. Тогда мы сочли возможным сделать заявление, что мы тогда тоже считаем возможным удаление наших ракет и Ил-28. Было это уступкой? Было. Мы уступили. Была уступка со стороны Америки? Было дано публичное слово не вторгаться? Было. Так кто же уступил и кто не уступил? Мы никогда не говорили, что мы будем вторгаться в другую страну. Америка говорила, что она не потерпит на Кубе революционного кастровского режима, и потом она отказалась. Значит, ясно, что другая сторона взяла на себя обязательство то, которое оно не признавала до постановки наших ракет на Кубе». Эти формулы появились во всех советских газетах. Но главное, что отныне Хрущёв мог загорать на южном берегу Крыма, не испытывая неприятных мыслей об американских бомбах. После убийства Кеннеди Микоян, прибывший в Вашингтон на похороны американского президента, получил от его преемника Линдона Джонсона твердые гарантии, что в Турцию американские ракеты не вернутся. И Джонсон свое слово сдержал.

Через несколько лет необходимость в кубинских ракетных базах и вовсе отпала: в арсенале советской армии появились межконтинентальные ракеты, которые и так могли достичь американских берегов. Да и атомные подводные лодки с серпом и молотом на боку стали наведываться в американское подбрюшье.

А Куба и без ракет осталась важным союзником Советского Союза — вплоть до его распада в декабре 1991 года. И бороду Фиделя в нашей стране знал едва ли не каждый третьеклассник. Войны удалось избежать. Но с тех пор для нашей страны понятие Карибы — это, в первую очередь, не курорт, а политический термин.

Андрей Громыко. А был ли «мистер Нет»?

Андрей Громыко — не просто выдающийся дипломат и министр иностранных дел, но и — во многих отношениях — рекордсмен. Никто так долго не возглавлял наш МИД — 28 с половиной лет. Вряд ли кто-нибудь сможет «побить» это стайерское достижение. Его фамилию знали во всё мире, как и хмурое, вечно озабоченное лицо. На закате карьеры, когда Громыко появлялся на заседаниях ООН, к нему выстраивалась огромная очередь иностранных дипломатов — чтобы пожать руку легендарному канцлеру, чтобы просто к нему прикоснуться. Западные журналисты прозвали его «мистер Нет». Насколько справедливо это прилипчивое определение? Постараемся в этом разобраться.

Андрей Громыко

Белорусский вундеркинд

По официальной информации, он родился в деревне Старые Громыки Гомельского уезда, в Белоруссии. Есть слух, что место его рождения носило менее благозвучное имя — Старые Горемыки. И предки дипломата тоже носили «горемычную» фамилию. Но разве в фамилии дело? Более удивительно другое. Он, крестьянский сын, рано научился читать и пристрастился к книгам. В местной библиотеке не было более активного читателя. Он с раннего детства вел переписку и с другими библиотеками, пытаясь раздобыть нужное издание. Например, ему хотелось прочитать гомеровскую «Одиссею» не только в переводе Викентия Вересаева, но и в классическом переложении Василия Жуковского — и долго искал эту книгу. Вот такие были интересы у сельского мальчишки. Тем не менее, к престижным вузам он не готовился. Поступил после семилетки в скромный Староборисовский сельхозтехникум, а потом — в Белорусский институт народного хозяйства. Как далеко всё это от «Одиссеи», от хитросплетений международной политики… Ещё будучи студентом, он стал директором сельской школы, а в 22 года вступил в партию.

Его судьбу решила тема диссертации — «Сельское хозяйство США». Тут и английский язык пришлось подучить. Сначала он учился в аспирантуре при Белорусской академии наук, потом, по указанию ЦК, его перевели в Москву. Специалистов стране не хватало — и к молодым ученым с подходящим происхождением присматривались.

В конце 1930-х, когда над миром сгущались тучи Второй Мировой войны, Советскому Союзу остро требовались молодые дипломаты. Сталин считал целесообразным набирать их из молодых ученых, которые косвенно занимались международными проблемами. 1939 год стал для него переломным. После репрессий и чисток народный комиссариат иностранных дел опустел — и Громыко сразу досталась высокая должность заведующего Отделом американских стран.

Вскоре его вызвали к Сталину, который сразу поставил вопрос ребром: «Вам предстоит работа в США. Крайне ответственная. Мы хотим направить вас советником в посольство». Когда Громыко посетовал, что недостаточно хорошо знает английский — вождь посоветовал ему ходить на церковные проповеди. «Там и говорят доходчиво, и язык грамотный. Многие большевики в эмиграции именно так изучали иностранные языки». Это было единственное указание Сталина, которое Громыко не исполнил. Слишком странно смотрелся бы советский дипломат на христианской проповеди.

«А из него выйдет дипломат, — говорил Сталин соратникам, — рослый, костюмы носить умеет. И болтливостью не отличается».

Американская миссия

Громыко в Штатах пришлось балансировать между двумя лидерами тогдашней советской дипломатии. Первый — Вячеслав Молотов — был наркомом иностранных дел. Второй — Максим Литвинов — нашим полпредом в США. Они не выносили друг друга. Громыко встал на сторону Молотова. И… в 1943 году, когда взаимоотношения с союзниками-американцами стали особенно важными для Москвы, Литвинова отозвали в СССР, а Громыко возглавил советское посольство в Вашингтоне. На его плечи легли тайные переговоры о встречах большой тройки в Тегеране, Ялте и Потсдаме. Он же с советской стороны курировал все вопросы, связанные с учреждением ООН, напрямую выполняя указания Сталина.

Он не смущался и не сдавался, если оказывался в меньшинстве. «Непреклонный, немногословный и внезапный в своих репликах, он умел разрядить саркастическими замечаниями не один сложный диспут. Он любил шутки-“клише”, вроде таких как заявить после продолжительных обсуждений по проекту резолюции: “У меня всего одна небольшая поправка, а именно: добавить слово “не” в оперативный параграф», — вспоминал о Громыко один из иностранных дипломатов, с которыми он умело фехтовал.

«В отличие от других советских “воинов холодной войны”, таких, как Яков Малик, Андрей Вышинский и Валериан Зорин, Громыко, как бы высоко не поднимался градус противостояния, всегда сохранял чувство собственного достоинства и никогда не опускался до площадной брани или личных оскорблений», — вспоминал британский дипломат Брайан Уркхарт.

Действительно, Громыко был образцом хорошего тона. И в манерах, и в одежде. Он шил костюмы из добротной темной ткани. Именно Громыко выбирал для всех членов Политбюро шляпы — и, покупая их, как правило, в Штатах, надписывал на подкладке химическим карандашом инициалы — Л.Б., Ю.А., М.С… Зимой предпочитал пальто с каракулевым воротником и каракулевую же шапку-пирожок. За рубежом пристрастился с теплому и мягкому «егерскому» белью, и носил его во все времена года.

Как-то на Кубе Фидель Кастро пригласил Громыко — к тому времени уже министра — на барбекю. Погода стояла жаркая и солнечная. Джип Фиделя подъехал к советскому посольству — и навстречу кубинцам вышел Громыко в темном костюме их толстенной шерсти, при галстуке, с плащом, переброшенным через руку. Кастро дал понять Андрею Андреевичу, что поездка неофициальная, а погода нынче знойная… Громыко кивнул, вернулся в свою квартиру и через десять минут предстал перед Фиделем в тех же брюках, при галстуке, но не в пиджаке, а в шерстяном кардигане. Что делать? Придется ехать. В машине, во время тряски, брючина Громыко приподнялась, и Фидель увидел, что в такую жару советский министр надел ещё и своё любимое егерское белье — кальсоны с начесом. Консерватор! Для дипломата это большое достоинство.

Министр

«Мистером Нет» вообще-то сначала называли Вячеслава Молотова. Вот тот в первые годы холодной войны действительно не соглашался даже на малейшие компромиссы с западными коллегами. У Громыко был другой метод, основанный на педантизме, а не полном отрицании позиции противника. Он по миллиметру отвоёвывал уступки у противников, а сам старался отдавать как можно меньше. Два брата Громыко погибли на фронте. И он говорил: «На переговорах мне всегда казалось, что они стоят у меня за спиной и говорят: «Не уступи им, Андрей, не уступи, это не твоё, а наше!». При этом Громыко всегда сохранял выдержку и непроницательное выражение лица. Что бы ни случилось.

Министром иностранных дел он стал при Хрущеве, но самостоятельным политиком тогда не был. Хрущевский политический стиль — слишком эксцентричный и непредсказуемый — ему претил. Но приходилось соответствовать… Даже во время знаменитого заседания ООН, когда Хрущев в знак протеста снял ботинок и принялся колотить им по столику, Громыко сидел рядом с ним. И тоже изображал яростное негодование, вообще-то ему не присущее. Через силу изображал. И стучал по столику — правда, не ботинком, а кулаком. Советский Союз тогда призывал западные державы отказаться от колоний, а они в ответ упрекали нас в диктате над социалистическими странами Восточной Европы. Жарко было в тот день в зале заседаний!

Когда Хрущева отправили в отставку — Громыко радовался. Новый партийный вождь — Леонид Брежнев — относился к нему гораздо теплее. И они помогали друг другу. Громыко — через посольства — внушал западным странам, что именно глава партии в нашей стране является главой государства. То есть — не Косыгин, не Подгорный, а Брежнев. В ответ Леонид Ильич упрочил положения Громыко в партийной иерархии. Министр иностранных дел сперва стал кандидатом, а потом и полноправным членом Политбюро. Его политическое влияние возросло неимоверно. Это чувствовали и собеседники Громыко из числа западных оппонентов.

Громыко редко улыбался, еще реже шутил. Но, как любой начитанный человек, обладал недурным сарказмом. Однажды, во время переговоров в Кремле с американским госсекретарем Генри Киссинджером, Громыко перехватил его опасливый взгляд на огромную люстру, которая нависала над ними. Громыко серьезно, без тени улыбки, произнес:

— Вы думаете, там подслушивающие устройства? Да, вы правы. Но не волнуйтесь, они там устроены еще во времена Ивана Грозного.

Смех смехом, но дипломатическое наследие «застоя» огромно. Он вовсе не был прямолинейным «мистером Нет». Именно во времена наивысшего влияния Громыко началась так называемая «разрядка международной напряженности», символом которой стала стыковка в космосе Союза и Аполлона — двух космических кораблей их разных миров, из СССР и США. Оказалось, что мы можем общаться как друзья! И торговать. Именно тогда во всех американских барах стали разливать настоящую «Столичную» (американцы называли её лаконично — «Столи»), а в Советском Союзе появился первый завод по производству «Пепси-колы». Именно тогда наши хоккеисты стали регулярно играть с заокеанскими профессионалами — и за этими матчами в прямом эфире следила вся страна.

Две страны стали общаться «на высшем уровне» на равных, не унижая друг друга.

Но главное — Громыко и Брежнев, после долгих переговоров, подписали с американцами договора об ограничении ядерных вооружений, о мирном освоении космоса. Договора взаимовыгодные, к тому же, изменившие атмосферу в мире. Миллионы людей поняли, что большой войны между двумя сверхдержавами не будет.

А потом Брежнев всерьез заболел. И несколько лет страной правил «триумвират», три самых влиятельных политика — шеф КГБ Юрий Андропов, министр обороны Дмитрий Устинов и он, Андрей Громыко, железный канцлер. Увы, оказалось, в отсутствие реального единовластия политика СССР стала более хлипкой. Именно тогда Москве не удалось найти сбалансированную позицию в афганском кризисе — и началась долгая м кровопролитная война против исламистов, которая не принесла Советскому Союзу ничего, кроме титула «империи зла». Разрядка сменилась новым пиком холодной войны.

Улыбка ангела, зубы дракона

После смерти Леонида Брежнева в СССР началась «пятилетка пышных похорон». Вожди безнадежно старели. Средством Макропулоса — секретом вечной молодости — не обладал и Громыко. Очередной генсек — Константин Черненко — тяжело болел. В Политбюро считали, что страну может возглавить Громыко — политик, уважаемый во всём мире. Но сам Андрей Андреевич понимал: здоровье не позволяет взвалить на себя такой воз. Нужен молодой лидер. Кто? Выбор сводился к двум кандидатурам — либо Григорий Романов, либо Михаил Горбачев. Последний не нравился Громыко: нагловат, любит красоваться. Но Горбачев через сына Громыко, через академика Евгения Примакова нашел контакт с «мистером Нет». Они заключили своеобразный «контракт»: сразу после смерти Черненко Громыко выдвинет Горбачева «в первачи». А в ответ получит пост председателя Верховного Совета, сохранив влияние на международную политику. Первая часть сделки прошла как по маслу. Черненко умер, Громыко сразу предложил кандидатуру Горбачева на заседании Политбюро, а потом и на пленуме ЦК. Об этом знала вся страна. Горбачев возглавил партию — и вскоре Громыко ушел из МИДа и возглавил Президиум Верховного Совета. И тут Горбачев забыл о договоренностях. От международной политики Громыко отстранили, министром поставили не ту кандидатуру, которую предлагал Андрей Андреевич, а Эдуарда Шеварднадзе, который сроду не занимался дипломатией и был в МИДе чужаком.

Не одобрял Громыко и горбачевской «гласности», когда все промахи в стране стали объяснять «проклятым сталинским прошлым». Несколько раз Громыко мягко выступал против такой политики: он считал её взрывоопасной. Осенью 1988 года Громыко ушел на пенсию: пост «советского президента» понадобился Горбачеву. На заслуженный отдых Громыко проводили с почтением, но без особенной помпы. Андрей Андреевич засел за мемуары. О Горбачеве в те годы он говорил: «У него ангельская улыбка, но зубы дракона». Правда, в узком кругу. В мемуарах дисциплинированный Громыко не позволил себе вольностей против действующего партийного лидера.

Политический гроссмейстер умер 2 июля 1989 года, к счастью, не увидев распада социалистического блока, а затем и страны, позиции которой он защищал на десятках международных переговоров. Его страна исчезла с политической карты мира. Но и в МИДе России Громыко считают корифеем. И вспоминают бывшего белорусского вундеркинда с почтением.

Убийца из кортежа

Самое загадочное преступление современности — убийство президента США Джона Кеннеди. Самого молодого на этом посту. Представьте, ему было всего лишь 46 лет… Фронтовик (в годы Второй Мировой он участвовал в боевых действиях против Японии), сын миллионера, плейбой, расчетливый управленец, смелый реформатор, первый католик, ставший хозяином Белого дома — он менял амплуа, как истинный политик.

Борьба за власть

Сегодня мало кто вспоминает, что в 1960 году Кеннеди с большим скрипом выиграл президентские выборы. Сначала — внутри своей демократической партии. Там у него имелся опасный соперник — Линдон Джонсон. Его поддерживали многие военные и губернаторы из стана демократов. В том числе — молодой и перспективный глава огромного штата Техас — Джон Коннолли. Он надеялся стать вице-президентом при Джонсоне, который, кстати, тоже был уроженцем Техаса и любил свою малую родину.

Убийство Кеннеди

был старше Кеннеди. И гораздо беднее. У него не было ни родительских миллионов, ни поддержки тузов мафии, которые охотно ссужали деньги на президентскую кампанию Большого Джона. Но у Джонсона к тому времени имелось приличное влияние в Конгрессе, а Кеннеди был всего лишь сенатором от скромного Массучесетса — и этот пост занял тоже во многом из-за папиных денежек. Правда, у Джонсона имелся один ценный спонсор — эксцентричный нефтяной магнат из того же Техаса, миллиардер Гарольд Хант. Джонсон попытался договориться с другими влиятельными демократами о союзе против Кеннеди, но — тщетно. Все уже были куплены и проданы. В итоге на выборы от партии выдвинули Кеннеди. И тут Джон повел себя как истинный политик — пригласил популярного Линдона стать его вице-президентом. Джонсон принял это предложение, хотя они никогда не симпатизировали друг другу. Рядом с обаятельным Кеннеди Джонсон казался мужиковатым, грубоватым, прямолинейно властным.

Двое против Никсона

Теперь их дуэту предстояло сразиться с кандидатом от партии республиканцев — Ричардом Никсоном. И снова выиграл не Кеннеди, а скорее — деньги клана Кеннеди. Решающими стали первые в истории выборов телевизионные дебаты, на которых, по легенде, кто-то устраивал помехи во время выступлений Никсона. Кеннеди в тот вечер набрал немало очков. Но все равно выборы он выиграл «на тоненького». Во многих штатах все решили буквально несколько голосов. И политические класс Америки не сомневался: Никсон был бы более талантливым лидером страны.

Мистер JFK

Так прошло три года. Кеннеди стал популярнее: американцы считали его успешным президентом, несмотря на Карибский кризис и окончательную победу Кубинской революции. Его любили за обаяние и энергию, которую JFK (так — по инициалам — вся Америка называла Джона) буквально излучал на каждом мероприятии.

Поездка в Техас

Осенью 1963 года Кеннеди готовился к новым президентским выборам, совершал поездки по штатам, встречался с губернаторами. Действующий (и весьма активный!) президент, он снова выступал в роли кандидата на пост главы государства от демократической партии. И шансы на переизбрание у него были высокие. 21 ноября Кеннеди прибыл в Техас, к тамошнему губернатору Джону Конналли, с которым успел установить хорошие отношения. В свите президента находился и его верный «вице» — Линдон Джонсон. И многие отметили: ему явно надоело быть вечно вторым. Он считал себя старше и мудрее, а кто такой этот Кеннеди? Просто парень, которому повезло родиться в богатой семье. Они посетили Сан-Антонио и Хьюстон, а после бурного банкета выехали в Даллас.

Лимузин в Далласе

Утром 22 ноября Кеннеди, широко улыбаясь, занял место в открытом лимузине «Линкольн» — вместе с супругой Жаклин и губернатором Техаса. В следующей машине ехала охрана, а вслед за ними, ближе к концу кортежа — Линдон Джонсон, который явно что-то задумал.

Тут и наступили минуты, которые потрясли мир. В 12.30 автомобиль обстреляли из снайперской винтовки. Первая пуля попала президенту в шею и пробила горло, вторая — раздробила голову. Целили наверняка, профессионально. Президент упал, испачкав кровью розовый костюм супруги. Потом она долго отказывалась его снимать: «Я хочу, чтобы все видели, что они сделали с Джоном…» Упал без сознания на кожаное сиденье и Конналли, получивший два ранения. С раздробленным черепом Кеннеди доставили в госпиталь «Партленд», в операционную, но врачи смогли только констатировать смерть. А Коннали удалось спасти: после этого он прожил еще аж 30 лет.

Плачь, Америка

Кеннеди оплакивала почти вся Америка — вероятно, кроме тех неизвестных, кто готовил его устранение. Два дня — и это рекорд — главные американские телеканалы, отменив все намеченные программы, сообщали только новости, связанные с убийством президента. Гибель обаятельного политика, казавшегося открытым и честным человеком, с болью восприняли миллионы людей во всем мире, в том числе в Советском Союзе.

Комиссия Уоррена

Комиссию по расследованию убийства возглавил Эрл Уоррен, главный судья Соединенных Штатов. В нее входил и Аллен Даллес, бывший директор ЦРУ, которого Кеннеди уволил за неудачное вторжение на Кубу, в залив Свиней в 1961 году. Некоторые исследователи считают именно его «серым кардиналом» заговора против Кеннеди. Главным подозреваемым в первый же день расследования стал Ли Харви Освальд, бывший морской пехотинец, который совсем недавно жил в Советском Союзе, хотел отказаться от американского гражданства, побывал в советской психбольнице, не сумел поступить в МГУ и работал на минском радиозаводе. Биография — как на заказ. В 1962 году он вернулся в Штаты, где занял достаточно активную политическую позицию, выступая против американского давления на Кубу. Как установила Комиссия Уоррена, 22 ноября 1964 года Освальд из окна шестого этажа трижды выстрелил из винтовки по президентскому кортежу, когда лимузин двигался прямо на него. В тот же день его арестовали — не без труда. Бывший морпех лихо отстреливался и дрался, даже убил полицейского. На допросах Освальд отрицал свою вину, утверждая, что его арестовали только потому, что он жил в СССР. Фотографии, на которых он «засветился» с винтовкой, Освальд объявил монтажом.

Судьба Ли Харви Освальда

Но уже 24 ноября главный обвиняемый погиб — при очень странных обстоятельствах и тоже в прямом эфире. Кровавое шоу продолжалось… Освальда вели в окружную тюрьму Далласа. Телевидение демонстрировало этот проход. Из толпы в Ли Харви выстрелил в упор некий владелец ночного клуба Джек Руби. Свои действия он объяснял шоком, который испытал после убийства президента. Приняв решение, Руби по телефону оповестил об этом офицером ФБР, но они предпочли не придать этому звонку значения. Казалось, этому политическому детективу не будет конца.

Удобный виновник

Но через несколько месяцев Комиссия Уоррена пришла к окончательному выводу, что Освальд — человек психически неуравновешенный — действовал в одиночку. Найти в этом деле «советский след» не смогли. Следы заговора, в котором участвовали представители американского истеблишмента, Комиссия предпочла затушевать.

Заговор профессионалов

Решение Уоррена и его коллег мало кого убедило. Расследования — в той или иной форме — продолжались. В 1979 году Комитет Конгресса США по терроризму пришел к выводу, что Кеннеди был убит в результате заговора «профессионалов своего дела», использовавших Ли Харви Освальда с его подозрительной биографией в качестве громоотвода. «Мафия, ЦРУ и кубинская оппозиция объединились для убийства президента Кеннеди», — к такому мнению пришел один из американских исследователей этой загадки.

Второй стрелок

Версия, в которой фигурирует одинокий безумец Освальд, с годами становится все менее убедительной. Криминалисты установили, что стрелков, атаковавших автомобиль президента, в тот день было, как минимум, двое. И Освальда действительно использовали (возможно, вслепую) как человека, который отвлечет внимание от настоящих преступников — людей могущественных и изворотливых.

Крест клана Кеннеди

Среди других подозреваемых в организации убийства — тузы организованной преступности, возможно, вошедшие в сговор с ЦРУ. За 4 года до этого мафия поддержала выдвижение Кеннеди в президенты, но никакой благодарности за это не получила. Напротив, президент, зарабатывая популярность среди избирателей, «закрутил гайки» в борьбе с преступностью. Возникла гипотеза, что мафия приговорила к казни весь клан Кеннеди. Их судьбы действительно как будто помечены печатью трагедии. Брата и правую руку президента — Роберта — застрелили в 1968 году, накануне президентских выборов, которые могли стать для него триумфальной дорогой в Белый дом. Другой брат — Эдвард — чудом выжил в двух авиакатастрофах. Сын президента — Джон Кеннеди-младший — погиб в авиакатастрофе в 1997 году. И это не полный перечень трагедий знаменитой династии.

Расследование Лубянки

Вели расследование и в КГБ, на Лубянке. И советские разведчики пришли к выводу, что за убийством президента стоит Линдон Джонсон, его «вечно второй». Он полностью соответствовал принципу «кому это выгодно». Клятву президента он, в соответствии с Конституцией США, принял в день убийства, поспешно, в салоне летящего самолета. Позже, на волне сочувствия к Кеннеди его — демократа — избрали президентом. На этом посту он ужесточил действия американской армии во Вьетнаме и, по существу, был президентом армии.

Хант вступает в дело

Что еще отметили наши разведчики? Кошельком заговора против Кеннеди стал миллиардер Хант — человек, сделавший ставку на Линдона Джонсона. За это время у него появились новые причины ненавидеть Кеннеди: президент урезал привилегии для техасских нефтяников, стал закупать дешевое «черное золото» у арабов.

Двусмысленную роль в тот день сыграл и губернатор Коннолли. Да, его ранили. Но профессионалы, скорее всего, специально стреляли так, чтобы не убить человека, который заманил Кеннеди в Даллас. При Джонсоне он стал важной фигурой в Белом доме.

Признания Говарда Ханта

Время от времени и высокопоставленные американские отставники именно его называют одним из заказчиков преступления, вспоминают, что он с трудом скрывал внутреннее ликование после гибели Кеннеди, поспешно заняв место в Белом доме. Так, бывший офицер ЦРУ Говард Хант, однофамилец миллиардера, посвященный во многие тайны Вашингтона, на смертном одре сделал заявление, в котором утверждал: руководил заговором вице-президент Линдон Джонсон и несколько тузов мафии, обиженных на Кеннеди. Это были видавшие виды итальянцы, державшие в то время в руках пол-Америки: Карлос Марчелло, Джо Костелло… Линдон всегда умел находить общий язык с «крутыми парнями». И — вот вам еще одно косвенное доказательство — во время его президентства ЦРУ и ФБР смотрели на делишки мафии сквозь пальцы. Кстати, в свое время Ханта опознали среди «бродяг», которые фланировали по Далласу на пути кортежа. Он вполне мог быть и истинным убийцей Кеннеди…

Заговор вечно второго

Мотив убийства просматривается легко. Кеннеди поначалу не собирался снова назначать Линдона своим вице. Но Джонсон, с помощью шефа ЦРУ, предупредил президента, что располагает компроматом на него. И Кеннеди махнул рукой: пускай он опять стоит на моей спиной, пускай опять станет вице-президентом. А Джонсону уже не хотелось быть вторым…

Осенью 1963 года он впал в отчаяние: Кеннеди явно успешно шел на второй срок. Набирал силу и его брат Роберт, который мог стать преемником. Как политик, Роберт даже был крепче Джона. И — презирал Линдона Джонсона. А Линдон был амбициозным парнем и считал себя первым политиком державы. Значит, у него оставался один шанс, чтобы стать хозяином Белого дома — убийство этого папенькиного сынка… Даллас Джонсон знал как свои пять пальцев. И он специально утром изменил маршрут кортежа, рассчитав его так, чтобы президентский автомобиль совершил два крутых поворота, когда нужно снижать скорость. Что может быть удобнее для покушения?

Клуб ненавистников Кеннеди

А организовать операцию помогли толстосумы, мафиози и офицеры ЦРУ, входившие в клуб «противников клана Кеннеди». Освальда и еще нескольких стрелков, которых так и не нашли, они использовали вслепую. Потом Освальда убрали, чтобы он не приоткрыл правду. А комиссия Уоррена просто аккуратно выполнила заказ политической элиты.

На похоронах Кеннеди Линдон держался трагично. Но, если приглядеться, можно было увидеть в его мимике нотки торжества. Этот человек победил! Он только беспокоился за друга — Коннолли — который мучался в больнице. Выживет ли?

Обвинения не будет

Официально преемника Кеннеди никто не обвинял. Преступление остается неразгаданным — и нет сомнений, что в этом замешаны интересы «больших людей». А разве не подозрительно, что совсем недавно президент Джо Байден отложил публикацию очередной порции секретных документов, связанных с убийством Кеннеди? Не потому ли, что он понимает: обвинять в убийстве Линдона Джонсона — значит, ставить под сомнение всю историю Америки.

Тайна останется тайной

В США и в десятках других стран вышли сотни книг и документальных книгах о гибели президента, который и сегодня остается одним из самых популярных американских политиков. В отличие от Линдона, которого, по большому счету, забыли. Но множество гипотез только заслоняют историческую правду, которая до сих пор остается где-то за кадром той полуденной стрельбы в Далласе. И все очевиднее лик истинного организатора преступления — мистера Линдона Джонсона. Который умел убивать не только во Вьетнаме.

Леонид Брежнев. Маэстро развитого социализма

Еще до войны Брежнев знал наизусть популярную эстрадную песню — фокстрот: «В парке «Чаир» распускаются розы, в парке «Чаир» расцветает миндаль…» В 1950-е годы, став ответственным работником ЦК, он облюбовал государственную дачу, построенную в тенистом уголке того самого знаменитого крымского парка «Чаир». Там Брежнев отдыхал, будучи вторым лицом в государстве, а потом, став первым, уже приезжал на «Госдачу № 1», в Нижнюю Ореанду.

«Дача номер один»

В Симферополе, на краю летного поля, специально для высоких гостей построили гостевой домик, к которому и выруливал правительственный самолет. Здесь генерального неизменно встречал первый секретарь ЦК компартии Украины Владимир Щербицкий. На дачу они направлялись вместе. Этот особняк из желтого песчаника возвели в 1955 году для Никиты Хрущева на живописном склоне горы Могаби. Вокруг сосны, кедры, пихты, платаны. В парадной столовой за обедом или ужином можно было усадить 40 человек. Интерьеры отделаны красным деревом и дубом.

На трибуне — Леонид Брежнев

Брежнева вполне устраивала хрущевская дача, он не закупал для нее новой диковинной мебели и даже не решался на серьезный ремонт. Супруга генсека Виктория Петровна и подавно не отличалась привередливым нравом. В Нижней Ореанде им все нравилось. До моря — 60 шагов. Имелся и крытый бассейн, которому Брежнев частенько отдавал предпочтение. До охотничьего хозяйства тоже рукой подать, полчаса езды. Неподалеку на дачах располагались соратники по ЦК и зарубежные товарищи. Им нетрудно было встретиться для переговоров или моционов, собраться на охоту или на морскую прогулку. Впрочем, по аскетическим советским меркам Брежнев был форменным эпикурейцем. Любил комфорт, не чурался простых житейских радостей — от хорошего ужина до ладно скроенного костюма.

На этой сравнительно скромной даче он регулярно принимал партийных и государственных лидеров стран Восточного блока, которые наведывались в Крым каждое лето. Это — в разные годы — партийные вожди ГДР Вальтер Ульбрихт и сменивший его Эрих Хонеккер, генеральный секретарь Венгерской социалистической рабочей партии Янош Кадар и главный болгарский коммунист Тодор Живков, лидер Польской объединенной рабочей партии Эдвард Герек, а потом и пришедший к власти Войцех Ярузельский. И конечно, Густав Гусак, который возглавил компартию Чехословакии после кризиса 1968 года. Каждый из них бывал в Крыму десятки раз.

«В теплой, дружественной обстановке»

Моду на международные встречи в Крыму завел Хрущев. Каждого зарубежного лидера, с которым завязывались более-менее дружеские отношения, он настойчиво приглашал отдохнуть на полуострове. Но именно при Брежневе сложился организованный формат крымских «встреч на высшем уровне». Получались переговоры с курортным оттенком. Менее церемонные, чем это бывало в Москве. За 18 лет правления Брежнева не было ни одного важного вопроса международной политики, который бы он не обсуждал на ялтинских встречах.

Пресса рапортовала бодро, рауты выглядели идиллически: улыбки, объятия и никаких противоречий. Брежнев рассчитывал как раз на такое впечатление, а споры и разногласия предпочитал оставлять за кадром. Неизменная формулировка тогдашних официальных отчетов — «встреча прошла в теплой, дружественной обстановке» — во многом соответствовала истине. У Брежнева действительно сложились теплые отношения со всеми лидерами стран Варшавского договора.

За исключением разве что строптивого генсека Румынской коммунистической партии Николае Чаушеску. «Дорогой Николай Андреевич» — так величал его Брежнев. В 1977 году в Ялте они долго беседовали один на один не только об актуальной политике, но и об истории. Камнем преткновения оказался «молдавский вопрос». Чаушеску не устраивало, что в советской печати не разоблачают двуличную внешнюю политику царской России, и он выкладывал свои аргументы: «Петр I заключил договор с Кантемиром, обещал сохранить целостность и государственную независимость Молдовы, а последующие русские цари нарушили это обещание и захватили молдавские земли!»

Брежнев еще при Сталине несколько лет возглавлял компартию Молдавии и дискуссию на бессарабскую тему повел со знанием дела: «Для народов Молдавии это было избавление от реакционной турецкой кабалы и присоединение к более прогрессивному тогда русскому социально-экономическому и культурному обществу. Народы столетиями тянулись к России. Это историческая правда, отрицать этого нельзя. Мы об этом всегда так писали и всегда будем так писать». Чаушеску пришлось смириться.

Впрочем, проблем — политических, экономических, социальных — хватало и в отношениях с другими странами социалистического содружества, и порой «ялтинская дипломатия» работала на пределе возможностей. Поляка Герека Брежнев предупреждал об авантюризме экономической политики, построенной на кредитах, которые Польша брала и у Советского Союза, и у стран Запада. С Гусаком обсуждал проблемы «нормализации политической жизни» в Чехословакии после кризиса 1968 года. С вождем кубинской революции Фиделем Кастро приходилось вникать в ситуацию в Мозамбике, Анголе и Никарагуа — в тех странах, где кубинцы активно поддерживали «борцов за социалистическое будущее». Первым ангольским президентом в 1975 году стал лидер просоветской группировки поэт Агостиньо Нето. И он тоже гостил у Брежнева в Крыму.

Переговоры в плавках

Возможно, Брежневу льстили воспоминания о том, что именно в Ялте лидеры «Большой тройки» — Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль — решали судьбы мира. Не исключено, что он соотносил себя с великими тенями прошлого. Правда, Ливадийский дворец, где проходила знаменитая Ялтинская конференция, Леонид Ильич для дипломатических нужд не использовал. В 1973 году неподалеку от Массандровского дворца и деревянной сталинской дачи в Малой Сосновке построили павильон из стекла и металлоконструкций — зал для переговоров. С тех пор там каждое лето проходили деловые встречи партийных делегаций.

Брежневский дипломатический стиль — это радушие, помноженное на простодушие и открытую эмоциональность. «Супостата» он старался обезоружить улыбкой, а с проверенными союзниками в последние годы держался как вальяжный и немного усталый патриарх международного коммунистического движения. Идеологических споров и отвлеченных философских материй «верный ленинец» не любил, зато неплохо разбирался в вопросах вооружений и экспорта. Все это давалось ему непросто: он не обладал железными нервами, перед ответственными встречами страдал от бессонницы, впадал в стрессовое состояние, держался на успокоительных.

Именно в Ялте выковывалась брежневская концепция борьбы за мир, которую разделяли лидеры братских партий. В 1970-е годы, когда Штаты увязли во Вьетнаме, миролюбивая ялтинская риторика звучала убедительно, она привлекала и многих западных левых, и интеллигенцию развивающихся стран.

В начале 1970-х Брежнев сделал ставку на раскол в западном мире. Советские дипломаты как никогда активно действовали в «буржуазных» столицах. Особенно впечатляло неожиданное потепление в отношениях с ФРГ.

Брежневу удалось найти общий язык с федеральным канцлером Вилли Брандтом. В 1971 году генсек пригласил его в Крым. Это была импровизация, но канцлер принял приглашение. 16 сентября он приземлился в Симферополе, и уже в аэропорту хозяин принялся угощать гостя местными винами. Брандт даже побаивался, что хитрый русский хочет его подпоить. Два дня они провели в Ореанде и пробеседовали в общей сложности 16 часов. Нашли время и для морских прогулок, и для бассейна. Причем у канцлера с собой не оказалось плавок — и Брежнев любезно предоставил ему из собственного гардероба все, что требуется для купания. К счастью для Брандта, германская пресса не прознала об этом казусе. Но и без того правые высмеивали канцлера за «политический стриптиз» перед главным коммунистом планеты. «Дипломатия в плавках» не прошла даром: 1 октября 1973 года начались поставки советского газа в ФРГ.

«С Никсоном можно иметь дело»

Еще более важным считалось американское направление. В начале 1970-х взаимоотношения двух сверхдержав, разумеется, не были безоблачными. Холодная война не давала политикам передышки. Американцы увязли во Вьетнаме. Появились и новые камни преткновения: в годы президентства Ричарда Никсона США поддержали смещение Сальвадора Альенде в Чили и стали оказывать активную военную помощь Израилю. Ни одна из держав в этих вопросах не собиралась идти на компромисс.

Казалось бы, неподходящий фон для партнерства. Однако Брежневу и Никсону хватило мудрости и прагматизма, чтобы встречаться и находить общий язык. На пресс-конференциях они в один голос заявляли, что эра конфронтации должна перерасти в эру переговоров, а времена Карибского кризиса прошли. В кулуарах Брежнев многозначительно замечал: «С Никсоном можно иметь дело». На многих языках в те годы зазвучало русское слово «разрядка». Доказать искренность добрых намерений Брежневу и Никсону довелось в Ялте.

В июне 1974 года президент США прибыл во «всесоюзную здравницу». Советская пресса так рассказывала об этом событии: «В симферопольском аэропорту, украшенном государственными флагами США, СССР и УССР, торжественно встретили президента США Ричарда Никсона и генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева. По пути следования из аэропорта в резиденцию Никсона, которая была ему отведена в Ореанде, делегации тепло приветствовали трудящиеся и отдыхающие приморских здравниц». Из Симферополя в Ореанду Брежнев и Никсон ехали в одной «Чайке». А потом вели себя так, словно приятели в отпуске.

Переводчик Брежнева Виктор Суходрев вспоминал: «Генсек и президент несколько часов подряд вели переговоры в живописном гроте на берегу моря. Сначала они беседовали с глазу на глаз, а затем пригласили министров иностранных дел и экспертов, а также двух наших генералов. Речь шла о стратегических вооружениях». После морская прогулка и обед на любимом брежневском катере по имени «Стрела». В итоге Никсон и Брежнев подписали документы об ограничении испытаний ядерного оружия и об ограничении систем ПРО. Кроме того, американская компания PepsiСo получила разрешение построить под Сочи завод, а также эксклюзивные права на продажу водки «Столичная» в США. Был у этой встречи и особый подтекст. В Соединенных Штатах разгорался скандал вокруг агентов, которые пытались подслушивать противников Никсона по президентским выборам в отеле «Уотергейт». Брежнев старался морально поддержать коллегу, а Никсон надеялся набрать очки в СССР.

Для первой леди США Патриции Никсон придумали еще более живописную программу. Теплоход доставил ее сначала в Ливадию, а оттуда к «Ласточкину гнезду». Супругу президента приятно удивил классический, почти диккенсовский английский язык ее крымских гидов. Словом, никогда взаимоотношения США и СССР не выглядели так идиллически. Но через несколько недель упомянутые выше скандальные обстоятельства вынудили Никсона уйти в отставку.

Джентльмен в тужурке

Ни о ком из глав России и Советского Союза не сложено столько анекдотов. Брежнев и в реальной жизни был мастером попадать в комические ситуации. Так бывает с веселыми и жизнерадостными людьми. Говорят, что однажды на отдыхе в Крыму Брежнев решил «выйти в народ», попить газировки. Около ларька его тотчас окружила толпа. Генсек спросил: «А как вы меня узнали?» На что люди простодушно ответили: «По бровям, Леонид Ильич». Он об этом случае часто рассказывал со смехом. Брежнев знал много анекдотов, в том числе и о самом себе. Воспринимал их с юмором. И подобных свидетельств немало.

Многие запомнили Брежнева по длинным речам, которые он на партийных съездах с горем пополам хрипло читал по бумажке. В последние годы, после перенесенных операций, генеральный секретарь частенько впадал в апатию. Но было время, когда Брежнева считали сильным оратором и остроумным собеседником.

Своему помощнику, тонкому знатоку международной политики Андрею Александрову-Агентову Брежнев со знанием дела признавался: «Обаяние — это очень важный фактор в политике». И он широко улыбался, по-офицерски держал прямую спину, умело носил костюмы и излучал приветливость. Никто из советских политиков не придавал такого значения своей наружности. В Нижней Ореанде Брежнев дважды в день пользовался услугами парикмахера: утром брился и, если надо, стригся, а после дневного отдыха укладывал волосы. К «обслуге» Леонид Ильич привязывался. Вот и «царского» цирюльника не раз хотели уволить за утренний похмельный выхлоп, но Брежнев не дозволял обидеть человека и смело подставлял шею под опасную бритву, даже когда у парикмахера дрожали руки.

К прическе полагается добротная одежда. Именно в Ялте Брежнев стал появляться под прицелами фотокамер во франтоватых летних костюмах свободного рубашечного покроя. Он называл такие пиджаки тужурками. Сидели они на нем импозантно. Московский модельер Александр Игманд (Брежнев почему-то называл его Зигмундом) помогал генеральному секретарю выглядеть элегантно. Случалось, что Игманда экстренно вызывали в Крым, если Брежневу требовались новые брюки. На отдыхе Брежнев с удовольствием позировал фотокорреспондентам. Эти снимки появлялись в зарубежной прессе и в «Огоньке» под рубрикой «Леонид Ильич в свободное от работы время».

Прощальный выезд

С годами ему все чаще хотелось отгородиться от большой политики забором крымской дачи и охотничьего хозяйства. Традиция ялтинских встреч не прервалась, но после 1975 года генеральный секретарь держался на переговорах скованно, а длительных бесед просто не выдерживал. Иногда врачам удавалось совершать чудеса, и, к удивлению зарубежных корреспондентов, Брежнев представал перед камерами помолодевшим. Но это были временные победы. Вернуть ему здоровье не могли даже самые талантливые эскулапы. Впрочем, от многих житейских радостей он не отказывался и в недужные закатные годы.

Брежнев с днепродзержинской юности неплохо плавал. Проводил немало времени и в бассейне, и в море. В Нижней Ореанде бывало, что генсек исчезал в море на два-три часа. В таких случаях Виктория Петровна повторяла одну и ту же шутку: «Опять наш дед в Турцию поплыл». Рядом с Брежневым неизменно плыл офицер охраны, а под водой дежурила специальная группа «нырков», подводных пловцов. Эту группу сформировали после того, как премьер-министр Австралии Гарольд Эдвард Холт на глазах охраны исчез в океанских волнах.

Охотился Брежнев до последних дней. Сколько кабанов он добыл в крымском заповеднике! А на Ай-Петри генсек любил пострелять перепелок. Брежнев был заядлым курильщиком, тянул свою «Новость» беспрестанно, только в последние годы бросил — и егерям пришлось приучать крымскую живность к запаху сигарет. Они специально разбрасывали в заповеднике окурки, чтобы зверя не тревожил дух никотина. Почти всех своих высоких гостей Брежнев вытаскивал на охоту. А лучшим стрелком из тогдашних политиков считался Янош Кадар.

Не иссякала и любовь Брежнева к мощным автомобилям и к экстремальному вождению, которая стала легендой еще при жизни вождя. Зарубежные лидеры, зная о пристрастиях генсека, частенько дарили ему уникальные автомобили. Одним из любимых брежневских лимузинов был шестидверный «мерседес» — подарок Брандта. Их было выпущено два экземпляра: один достался советскому лидеру, второй — императору Японии. И Брежнев не мог отказать себе в удовольствии погонять на нем по крымским трассам.

5 сентября 1982 года Брежнев возвращался из Нижней Ореанды в Москву. В Ялте он сел за руль и повел машину, за которой неотступно следовал реанимобиль. Возле памятника Льву Толстому в поселке Лозовое Леонид Ильич уступил руль водителю. Генсек улыбался: «Руки еще держат штурвал!» Но это был последний маршрут автомобилиста Брежнева. Жить ему оставалось два месяца.

Остров Даманский. Битва на Уссури

Крупнейшим пограничным конфликтом в истории СССР были сражения за остров Даманский в 1969 году.

Ставка товарища Мао

В середине 1960-х Мао Цзэдун разработал против Советского Союза систему пограничных провокаций. Человек настроения, временами он загорался идеей начать войну с Советским Союзом. Понимал, что в этом пламени сгорят миллионы китайцев — но надеялся, что численное превосходство поможет ему добиться нечто похожее на победу. Чтобы пропаганда громко раструбила о том, что именно Китай — величайшее социалистическое государство мира. А Советский Союз — обуржуазился, прогнил и потому проигрывает войны. Соратники пытались сдерживать Мао, но от идеи мелких военных провокаций его отговорить не удалось. Он преследовал одну цель — представить Советский Союз агрессором, а Брежнева, которого китайские пропагандисты проклинали в ежедневном режиме — «новым царем». Началось всенародное помрачение умов. Мао решил пойти с козыря — поднял вопрос о давних спорных приграничных территориях… По Пекинскому договору 1860 года граница нашей страны с Китаем была проведена по китайскому берегу Амура и Уссури. Таким образом, сами реки и речные острова входили в состав Российской империи, а затем — СССР. КНР это не устраивало.

Возле острова Даманский

Спорный островок

Даманский — небольшой приграничный островок между двумя державами. По площади — всего лишь 0,75 квадратного километра. Песчаная отмель с проросшей травкой, да и только. Остров получил название в честь инженера-путейца Станислава Даманского, который в непогоду погиб в бурных водах Уссури в 1888 году.

Китайцы выбрали этот клочок советской земли, омываемый водами реки Уссури, на роль камня преткновения. Объявили его своей территорией — и дело пошло.

Первые провокации

С начала 1960-х китайские крестьяне регулярно высаживались на Даманском и начинали как ни в чем не бывало косить траву и пасти овец, как будто находятся на территории своей страны. Всякий раз пограничники вежливо выпроваживали их, не применяя силы. Это повторялось многократно. Потом дело приняло более серьезный оборот. Китайцы стали высаживать на острове спортсменов — мастеров кунфу. Но и среди советских пограничников нашлись боксеры и борцы — и несколько стычек завершились бегством китайских гостей с переломанными носами. В конце февраля 1969 года китайские власти обвинили советскую сторону в том, что наши пограничники, вытесняя китайцев с Даманского, четверых мирных граждан задавили тяжелой бронемашиной. Китайские газеты писали о случившемся таким тоном, что война могла показаться неизбежной. Война между двумя социалистическими и к тому же атомными державами. Правда, атомный арсенал КНР значительно уступал советскому. Зато знамена у двух стран были почти неотличимые — красные. И еще за 10–15 лет до этого «русский с китайцев» считались «братьями навек». Словом, нашу страну втягивали в бессмысленную и жестокую бойню.

Бой на острове

В ночь на 2 марта на Даманском высадились 300 китайских солдат, вооруженных автоматами Калашникова. Их готова была поддержать артиллерия. Наготове стояло и подкрепление. Начальник погранзаставы «Нижне-Михайловская» старший лейтенант Иван Стрельников потребовал от незваных гостей покинуть территорию СССР, но в ответ китайцы открыли огонь. Участник событий, ветеран пограничной службы Абзалдин Бикузин вспоминал: «Они расстреляли нашу группу с близкого расстояния. Раненых добивали штыками и прикладами». Такой жестокости советские пограничники не ожидали. Что ж, они приняли бой. В сражении отличился младший сержант Бабанский, умело руководивший действиями своих бойцов. Вылазки, которые организовал Бабанский, в тот роковой день стали решающими, принесли победу. Наконец, прибыла подмога — вертолет с пограничниками. Китайцы дрогнули.

Агрессоры отступили только через несколько часов перестрелок, покинув остров. В тот день погиб 31 советский пограничник, включая Стрельникова, еще 14 получили ранения. Китайцы потеряли гораздо больше бойцов, но их не смущали потери, они готовились к новому наступлению. Тела погибших советских воинов под обстрелами вынесла с острова разведгруппа, которую возглавил Бабанский.

Исторические кадры боя запечатлел фотокорреспондент Николай Петров, приехавший в тот день на заставу, чтобы снимать бойцов на комсомольские билеты.

Война, которая не состоялась

14 марта китайцы подтянули к месту конфликта крупное соединение — несколько тысяч бойцов. На следующий день утром у Даманского завязалось крупное сражение с участием артиллерии и минометов. С обеих сторон работали громкоговорители: противники призывали друг друга покинуть территорию острова.

Пограничники доблестно выдерживали неравный бой, но в конце концов им пришлось отступить. Однако в район Даманского уже были переброшены части войск Дальневосточного военного округа. Москва хотела обойтись пограничными частями — чтобы избежать обвинений в агрессии и развязывании войны. Но командующий округом генерал-лейтенант Олег Лосик понял, что бездействие войск приведет к гибели пограничников — и приказал поддержать их огнем.

Решающим стало использование секретного и на то время новейшего оружия — реактивных систем залпового огня «Град», которые за считанные минуты уничтожили позиции противника. Увидев, как работают «Грады», китайские генералы поняли: это катастрофа, после которой им не сносить голов. Отступать придется, быть может, до Пекина. Отдельные китайские подразделения еще несколько часов пытались оказывать сопротивление советским воинам, которые заняли Даманский. Но это была уже агония.

В течение лета китайцы время от времени обстреливали остров, но на десант уже не решались.

Добровольцы Даманского

Сотни тысяч солдат, проходивших срочную службу в Советской Армии записались в те дни добровольцами — на Даманский, защищать восточные рубежи страны. Среди офицеров таких порывов было не меньше. Патриотическое сознание в СССР в те годы было на высоте, в особенности — среди молодежи, еще не видевшей обратную сторону социалистической витрины. В военные части, которые участвовали в боях, приехали журналисты, музыканты — поддерживать боевой дух армии. Похороны павших прошли торжественно, с искренними слезами всех присутствовавших.

Переговоры в аэропорту

Но конфликт закончился быстрее, чем ожидалось.

Политический итог конфликта стороны подвели на переговорах глав правительств двух стран Алексея Косыгина и Чжоу Эньлая 11 сентября того же года — в Пекинском аэропорту. Главы правительств двух стран договорились о прекращении агрессивных акций.

«О наших героях мы сложим былины»

Впредь китайцы воздерживались от приграничных провокаций. За проявленное мужество в боях на острове Даманском звание Героя Советского Союза получили пятеро военнослужащих, трое из них — посмертно. Советская пресса сообщала о событиях на Даманском сдержанно, чтобы не давать Западу повод раздувать историю «войны» между двумя коммунистическими странами. Но по радио зазвучали песни об острове Даманском, их исполняли Иосиф Кобзон, Петр Киричек и другие популярные солисты:

О наших героях мы сложим былины,

Мы будем их славу хранить.

Здесь остров Даманский положен, как мина,

Чтоб враг не посмел наступить.

Герой Советского Союза Бабанский остался на сверхсрочную службу и посвятил армии всю жизнь. В отставку вышел в 1993 году, в звании генерал-лейтенанта.

Китайская версия

В Китае события трактовали в ура-патриотическом духе. Занять остров не удалось, вроде бы похвастать было нечем, но Мао говорил о великой победе народной армии над «ревизионистами» на берегах Уссури, символом которой стал подорвавшийся на мине танк Т-62, который китайцам удалось захватить. Только танк — ни один гражданин СССР в тех боях в плен не сдался. Советских пограничников китайская пропаганда снова и снова называла агрессорами. Кстати, именно в районе Даманского мощнейшие танки Т-62 получили боевое крещение. И доказали, что их броня непробиваема для артиллерии.

Судьба острова

Ходили слухи, что остров Даманский уничтожен, стерт с лица земли огнем артиллерии. Это не так.

Правда, сегодня острова с таким названием не существует. В 1991 году, по договору между двумя странами, Даманский передали Китаю. Они переименовали его в Чжэньбао дао — драгоценный остров. Там устроен мемориальный музей. На Драгоценном острове китайские пограничники принимают присягу. И — как будто не было Даманского. Осталась только память, которую не стереть с лица земли.

Хоккейный финт

В то время всеобщее внимание привлекали хоккейные матчи сборных СССР и Чехословакии. Лидером атак команды ЧССР был рослый форвард Вацлав Недомански. В 1969 году, после советско-китайского конфликта, чехословацкие болельщики частенько поднимали на трибуне плакат: «Ваш Даманский — наш Недомански!»

Загадка маршала Линь Бяо

Он прошел вместе с Мао Цзэдуном весь путь побед и поражений коммунистической партиии — с первых партизанских лет. Считался правой рукой «великого кормчего». Прославился военными талантами и прежде всего — жесткостью. Его боялись все, кроме Мао. А вождю он подчинялся беспрекословно. Казалось, что так будет всегда. Но смерть полководца в авиокатастрофе стала одним из самых загадочных событий ХХ века. Это Линь Бяо, маршал Китайской народной армии.

Линь Бяо

Сын фабриканта

Он не мог похвастать перед друзьями-коммунистами кристальным происхождением. Он родился хотя и в глубокой провинции, но в семье фабриканта-текстильщика. Правда, его отец разорился и позже работал кассиром. Но к пролетариату и беднейшему крестьянству отношения не имел.

В коммунистическую партию товарищ Юй Жун (так его звали изначально) вступил восемнадцатилетним юношей. В то время стать коммунистом означало стать воином, партизаном. Это и привлекло решительного мальчишку, умевшего держать в руках винтовку. Он сменил имя на Линь Бяо, что в переводе на русский означает «тигровая кошка». Для молодого партизанского командира — в самый раз.

Вместе с Гоминьданом

В то время коммунисты сотрудничали со своими будущими непримиримыми врагами — с мощной партией Гоминьдан, которой руководил Чан Кайши. В то время Китай был разделен на несколько государств. Гоминьдановцы и коммунисты стремились объединить страну для строительства социализма. Им симпатизировала и мало-помалу помогала Москва. Линь Бяо принял участие в Северном походе против «клики» которая держала в руках и Маньчжурию, и центральный район исторического Китая, включая Пекин. Гоминьдановцам тогда удалось победить и утвердить свою власть над большей частью Китая. Линь в том походе быстро рос по карьерной лестнице. Стал командиром роты, одним из самых заметных офицеров среди коммунистов.

В красном подполье

В 1927 году коммунисты поняли, что Чан Кайши не собирается строить тот социализм, о котором мечтали китайские марксисты. Они организовали мятеж против бывших союзников. Но силы были неравны, коммунисты тогда потерпели поражение. Но не смирились — и стали вести вооруженную борьбу против войск «кровавого диктатора» Чан Кайши. Под красными знаменами собралась настоящая армия, в которой Линь Бяо командовал корпусом, а потом — главной, авангардной группой армий.

Победитель японцев

Через 10 лет на Китай напали японцы, стремившиеся не просто покорить государство, но и уничтожить моральный дух древнего народа. Война приняла жестокий оборот: с массовыми казнями, расправами, с уничтожением целых деревень…

Линь Бяо показал себя самым крепким полководцем среди тех, кто сражался за свободу Китая. Ему удалось победить японскую армию при Пинсингуане. В то время это воспринималось, как чудо. Ведь японцы раз за разом громили китайские войска — а тут вдруг показался свет в конце тоннеля. Но эта победа, конечно, не решала судьбу кампании. И в одном из следующих сражений полководец едва не погиб. С тяжелым ранением его перевезли в Советский Союз.

Гость Сталина

В Москве товарища Бяо приняли с почетом, не только подлечили, но и избрали представителем китайской компартии в Коминтерне. Он вернулся в Китай в ореоле новой славы. Сразу же стал одной из главных фигур в подпольной коммунистической партии, членом ЦК и фигурой, приближенной к Мао.

Победитель

Звездный час маршала пробил в 1947 году, когда он во главе большой армии освобождал от гоминьдановцев Маньчжурию. Ему удалось нанести поражение хорошо обученной армии Чан Кайши, окружив главные силы противника. Москва помогала его армии оружием и военными советниками.

«Преемник Мао»

1 октября 1949 года на главной площади Пекина Мао на грандиозном митинге провозгласил новое государство — Китайскую народную республику. Линь Бяо стоял рядом. Через 10 лет он стал министром обороны КНР. В то время Мао боролся с явной и мнимой оппозицией. Многие прежние соратники превратились в его «врагов» и были уничтожены. Но позиции Бяо только укрепились. Более того — он умел витиевато восхвалять вождя, создавая «культ личности председателя Мао». Он стал вторым человеком в китайской иерархии и даже официальным «преемником» Мао. Он имел влияние на вождя. Мао некоторое время всерьез готовился к войне с Советским Союзом. Маршал убедил его, что это самоубийственно, что советская армия значительно сильнее китайской — и такая война обернется катастрофой. Вождь поворчал, но согласился со своим полководцем.

Путч, которого не было

Но все изменилось в начале 1970-х, когда интриги вокруг Мао стянулись в тугой клубок. Линь Бяо рассорился со всеми другими соратниками «великого кормчего». Бюро безопасности — тайная полиция Китая — раскрыла заговор, во главе которого он, якобы, стоял. Оказывается, маршал хотел отравить Мао ядовитыми газами, занять его место и править, опираясь на поддержку Брежнева и некоторых китайских военных. Словом, оказалось, что Бяо готовил путч. Насколько справедливы эти обвинения — до сих пор неясно. По крайней мере, в современном Китае Линь Бяо не реабилитирован.

Крушение над Монголией

Он попытался спастись, быстро почувствовав опасность ареста. На британском самолете вместе с семьей 12 сентября 1971 года опальный маршал направился в сторону СССР. Он снова надеялся спастись в Москве… Но — по официальной версии самолет потерпел крушение над Монголией — неподалеку от советской границы, в степях, в 200 километрах от Читы.

Как погиб Линь Бяо?

Вокруг гибели маршала возникло немало версий. Самая детективная из них такова. Маршала и его семью расстреляли по приказу Мао еще в машине, по дороге на аэродром. А потом их тела погрузили на борт и инсценировали крушение. В салон даже подложили презервативы, чтобы морально дискредитировать Бяо. По другой версии самолет поразили китайские зенитчики, открывшие настоящую пальбу по беглецам. Есть гипотеза и о летчике-камикадзе, который исполнил приказ партии ценой жизни. Возможен, хотя и маловероятен, и несчастный случай. Советская разведка к этой операции, скорее всего, отношения не имела. Хотя… Линь Бяо был одним из немногих представителей тогдашней китайской элиты, который не терял связей с северным соседом. Есть сведения, что он даже передавал в СССР секретную военную информацию. Основные документы по этой теме всё еще остаются под грифом «секретно».

Ошибка маршала

О чем мечтал Линь Бяо? Каким видел будущее Китая? Возможно — о будущем взаимовыгодном союзе с СССР. Конфронтация, в режиме которой привык жить Мао, не принесла стране благоденствия. Политика «великого кормчего» шла поперек логики… Линь Бяо понимал, что враждовать с Москвой не только опасно, но и бессмысленно. Но маршал недооценил важность союзников в политической борьбе. Слишком высокомерно держался с политиками, которые окружали и его, и вождя…

Вместе с Конфуцием

После его гибели Мао публично объявил погибшего маршала заговорщиком, предателем и врагом народа. Из героя он моментально превратился в изгоя. Имя «тигровой кошки» вычеркнули из учебников истории, его книги и многочисленные парадные портреты сжигали. Но этого вождю показалось мало. В то время Мао любил играть в великого теоретика. Ему скучно было «сражаться» только с современниками. Диктатор мыслил в масштабе тысячелетий. И он связал идеологию Бяо с учением Конфуция — великого мыслителя древности. Конечно, это была колоссальная натяжка, фальсификация. Линь Бяо не был философом, не строил теорий, занимался военными вопросами и считался прагматиком. Конфуция он уважал, как и многие крупнейшие китайские коммунисты. Ведь конфуцианство в тогдашнем Китае официально не запрещалось — в отличие от буддизма.

Гипноз товарища Мао

Но Мао затеял масштабную идеологическую кампанию «Долой Линь Бяо и Конфуция!» Это звучало примерно, как «Долой маршала Тухачевского и Иоанна Богослова!» Но молодежь, гипнотизированная образом Мао, поверила в эту риторику — и начала громить конфуцианские школы. На сотнях плакатах молодые китайцы попирали двух врагов — древнего мыслителя и коммуниста-маршала. Заодно во всем обвиняли и советских «ревизионистов» во главе с Брежневым. Ведь именно они руками изменника Линь Бяо хотели «проглотить Китай». Эта пропагандистская компания продолжалась несколько лет, пока товарищ Мао не переключился на других врагов.

А был ли маршал?

В современном Китае Линя Бяо все еще считают предателем — но стараются как можно реже об этом вспоминать. Зато постепенно его имя начинает появляться в книгах и публикациях о создании народно-освободительной армии. Ведь он действительно был крупнейшей фигурой из китайских полководцев в истории Второй Мировой войны.

Вилли Брандт. Канцлер на все времена

Вилли Брандт — в историю Европы ХХ века это имя вписано золотом по мрамору. Но его досье хранит немало тайн, начиная с дня рождения…

Герберт-сирота

Внебрачный сын продавщицы и учителя по фамилии Меллер, он появился на свет в тихом немецком городишке Санкт-Лоренце, в последний мирный год перед Первой Мировой войной. В церкви его записали на фамилию матери, а имя дали Герберт. Герберт Фрам. Внебрачных детей не разрешалось крестить в приходских церквях и вообще — отношение к ним в то время было самое пренебрежительное.

Вилли Брандт

Он считал своим отцом приемного деда (отчима матери) — Людвига Фрама, единственного человека, который в детстве относился к Герберту с любовью. Мать он матерью не считал, отношения между ними не сложились. Он даже считал его родным отцом. Фрам, лихой водитель грузовика, и привил Герберту интерес к политике: он сам состоял в социал-демократической партии, и внука видел ее будущим активистом. Будущий канцлер стал важной фигурой в молодежной партийной организации в Любеке и постоянно писал на политические темы в местной газете «Любекер Фольксботе».

Псевдоним — Вилли Брандт

Когда к власти в Германии пришли нацисты — социалистическую рабочую партию запретили. Для социал-демократов тоже пришли тяжелые дни. Фрам не стал предавать своих воззрений и переходить на коричневые позиции, как некоторые однопартийцы. Он возглавил сопротивление… в Норвегии. До поры до времени это было безопасное место для противника Гитлера. Герберт поселился в Осло стал публиковаться и выступать под псевдонимом Вилли Брандт — и к нему пришла первая известность. Он сошелся не только с местными социал-демократами, но и с коммунистами. Как репортер, даже побывал в командировке в Испании, где шла война республиканцев с правыми. Гитлеровская разведка пыталась охотиться за такими политиками, но не слишком рьяно. Неприятности начались, когда в Норвегии усилились местные нацисты, союзники немецкого фюрера — Видкун Квислинг и соратники его по партии «Национальное единение». Брандта перебросили в нейтральную Швецию. Там он организовал «Шведско-норвежское бюро прессы», передававшее в мир информацию о положении дел в Германии.

Господин бургомистр

Закончилась война. Германия разделилась на ГДР и ФРГ со столицей в Бонне. Разделился на зоны и Берлин, основная часть которого оказалась а ГДР. Брандта долго не признавали своим в политической элите Западной Германии. Он несколько лет работал на американскую разведку — докладывал о настроениях немцев. Но в конце концов в ФРГ ему дали гражданство — и через десять лет многообещающий социал-демократ стал бургомистром Западного Берлина. Это была заметная должность.

Время консерваторов

Между тем, в ФРГ за власть надолго зацепились консерваторы во главе с Конрадом Аденауэром, основателем христианско-демократического союза, в традициях которого церковной нетерпимости было гораздо больше, чем демократических веяний. По сравнению с соседней Францией Западная Германия стала заповедником антисоветизма. Он избегал и контактов с ГДР. Но постепенно система «христиан» стала давать сбои. В 1966 году на выборах в немецкий парламент — Бундестаг — социал-демократы получили приличный результат, и «христианам» пришлось формировать правительство в коалиции с ними. Брандт занял пост министра иностранных дел. Уже тогда он начал делать первые шаги к сближению с социалистическими странами. И оказалось, что немцы ждали именно такого политика — не такого «динозавра», как Аденауэр. Немцы ждали обновлений.

После выборов 1969 года 55-летний Брандт стал федеральным канцлером, то есть — возглавил правительство ФРГ. Впервые за много лет во главе Западной Германии встал социал-демократ.

Социалист у власти

Он сразу стал вести себя иначе, нежели его предшественники. Во-первых, он все-таки был социалистом — и попытался облегчить жизнь неимущим, детям, старикам. В университетах появились стипендии. Снизились расценки для медицинского страхования бедняков. Бранд ввел гибкую систему выхода на пенсию — можно было варьировать возраст в зависимости от состояния здоровья и работы.

Он искренне ненавидел фашизм. Всем запомнилось, как, во время визита в Польшу, он встал на колени перед памятником жертвам восстания в Варшавском гетто, открыто признав вину немцев перед евреями и поляками… Тогда это воспринималось как сенсация.

Две Германии

До Брандта политическая элита ФРГ относилась к социалистической ГДР, мягко говоря, пренебрежительно. Было принято считать эту страну временным недоразумением. Вилли считал такую позицию нереалистичной. Влияние советского блока в Европе росло, и он стал идти на контакты с политиками их Восточной Германии. Конечно, это нравилось Москве и раздражало Вашингтон. Расстановка сил в холодной войне изменилась: Бонн больше не был передовым отрядом Запада в крестовом походе против СССР. При этом изворотливому Брандту удалось сохранить хорошие отношение с США и ее президентами… Они обвиняли в просоветской политике кого угодно, но не его.

Амурное досье

Есть старинная немецкая поговорка — «Сколько городов, столько и женщин». Вилли Брандт следовал этому правилу неукоснительно. И дело не в том, что он дважды уходил из семьи. В каждой поездке — по Германии или за рубеж — его сопровождала новая временная дама сердца. Его любовницами были и известные журналистки, и поездные проводницы. Немки, француженки, сербки, испанки… Огромный донжуанский список!

Не так давно известная немецкая телеведущая Вибке Брукс призналась, что канцлер «соблазнил ее» в гостиничном номере в Иерусалиме, во время поездки в Израиль.

Друг Москвы

Его правой рукой был Эгон Бар — советник по международным (и не только) делам, которому Вилли доверял безоглядно. Общались они с дистанцией, на «ты» не переходили. Брандт вообще не любил фамильярности и никого не подпускал слишком близко. Но один их сыновей Брандта рассказывал, что когда он спросил отца о том, кого он бы мог назвать другом, тот произнёс только одно имя — Эгон. Это сказалось и на политическом курсе канцлера. Бар был противником Холодной войны, хорошо относился к СССР и частенько встречался с советскими дипломатами. И не только в официальной обстановке, но и в парках, скверах, кафе — в темное время суток, когда можно разговаривать свободнее. Его друзьями были такие советские дипломаты, как Юлия Квицинский и Валентин Фалин. Вместе они подготовили Брандта к решительным шагам в сторону сближения с Москвой. Конечно, имели значения и теплые отношения, которые установились у Вилли с Брежневым. Они встречались несколько раз. Подписали важнейший договор о нерушимости границ между ФРГ и социалистическими странами — ГДР и Польшей. Заявили о необходимости созвать общеевропейское совещание о мире и сотрудничестве. Наконец, способствовали активной торговле между двумя странами. В Германию по трубам пошел советский газ…

Плавки Брежнева

В Крыму Брандт даже поплавал вместе с Брежневым в личном бассейне советского генерального секретаря. В последний момент выяснилось, что немецкий канцлер не привез с собой плавок… Пришлось воспользоваться запасными брежневскими. И Брандт страшно боялся, что эта информация дойдет до журналистов. «Тогда мои враги поднимут гвалт: он не только идет на поводу у Москвы, но и носит трусы товарища Брежнева!» Но тайну удалось сохранить на десятилетия.

Нобелевский лауреат

Он возглавлял ФРГ меньше пяти лет. Но за это время успел изменить ход истории в Европе. Старый континент усилиями Брандта сделал первый шаг к объединению не взирая на предрассудки холодной войны. Недаром в 1971 году Брандта удостоили Нобелевской премии мира — «В знак признания конкретных инициатив, повлёкших ослабление напряжённости между Востоком и Западом». Первоначально он должен был разделить эту награду с Брежневым, но из-за сложного отношения Нобелевского комитета к Советскому Союзу это оказалось невозможным. Брандт в кулуарной беседе дал понять Брежневу, что уверен: премия принадлежит им обоим.

Привет от «Штази»

А потом пришла беда. Оказалось, что один из ближайших советников Брандта, Гюнтер Гийом, оказался сотрудником «Штази» — тайной полиции ГДР. В Берлин и в Москву приходили подробные сведения о планах канцлера и даже о его любовных похождениях. Такого в Бонне стерпеть не смогли. Только отставка.

Брежнев тогда сказал с досадой, что товарищи из ГДР перестарались… Брандт нужен был ему во главе ФРГ, а не на страницах желтой прессы. Он и после отставки остался в большой политике, возглавляя социал-демократическую партию. Но это было уже не то… А в наше время в учебниках истории он остался как один их тех, кто не допустил, чтобы холодная война стала горячей.

Наш хитрый Генри

Политика — хлопотное дело. Среди тех, кто посвящает ему жизнь, не так уж много долгожителей. Человек, о котором мы расскажем — исключение из правил. Вот-вот ему исполнится сто лет. Он благополучно пережил две мировые войны, великую депрессию, холодную войну со всеми её обострениями, бойню во Вьетнаме, распад Советского Союза, скандал президента Клинтона с Моникой Левински, пандемию коронавирусной инфекции. И это лишь некоторые вехи большого пути политического кукловода Генри Альфреда Киссинджера. Он — лауреат Нобелевской премии мира и получил эту награду почти полвека назад. Друг и собеседник Джимми Картера и Леонида Брежнева, Мао Цзэдуна и Андрея Громыко, Аугусто Пиночета и Юрия Андропова, Бориса Ельцина и Владимира Путина. Словом, вся послевоенная история человечества вместилась в его записную книжку. Будем знакомы, Генри Киссинджер!

Генри Киссинджер

Беглец из Третьего рейха

Он родился в Фюрте, баварском городке, в семье учителя. Большинство его родственников, оставшихся на родине, погибли от рук нацистов. А родителям Киссинджера удалось в 1938 году выехать из гитлеровской Германии в Штаты. Школьные годы он провел в Нью-Йорке. Говорят, что легкий немецкий акцент у него сохранился до сих пор. Но Генри давно забыл, что его когда-то называли Хайнцем — и считает себя стопроцентным американцем. Вполне резонно. Он участвовал во Второй Мировой как военный инженер. После войны окончил Гарвард, изучал историю дипломатии XIX века. Сам организовал при университете Международный семинар, целью которого была борьба с советской угрозой в условиях холодной войны. Он стал активным консультантом политиков-республиканцев. На молодого международника с явными способностями переговорщика обратили внимание в правительстве и в ЦРУ. Он стал уважаемым экспертом, часто работавшим на Госдепартамент. В 1969 году Никсон назначил его советником по национальной безопасности США, а потом и государственным секретарем — министром иностранных дел. Это должность он сохранил и при президенте Джеральде Форде. Как раз в тот период взаимоотношения СССР и США были наиболее дружественными, и недруги считали Киссинджера агентом КГБ…

Нобель мистера Кисса

До этого он вовсе не считался «другом Советского Союза». Совсем наоборот. Он советовал правительству помогать антисоветски настроенным чехам в 1968 году. Да и в 1970-е курировал переворот в Чили, приведший к власти генерала Аугусто Пиночета — и это тоже был важный ход против советского влияния в мире. И все-таки он, будучи сторонником «реальной политики», считал, что с Москвой нужно договариваться, а не преумножать взаимную ненависть. Особенно важно это было после неудачной для США войны во Вьетнаме. Кстати, после вывода войск из этой страны «мистер Кисс» получил Нобелевскую премию.

Обаяние товарища Брежнева

Брежневу было комфортно с ним общаться. Киссинджер держался учтиво, уважал заслуги Советского Союза во Второй Мировой войне — и уважал Леонида Ильича лично, как фронтовика. Но не думайте, что улыбчивый генеральный секретарь верил своему американскому собеседнику. Скорее Киссинджер иногда подпадал под днепродзержинское обаяние Брежнева… Леонид Ильич всё понимал чётко: он не ястреб, не поджигатель войны, но крайне лукавый и двуличный человек, умеющий играть сразу на нескольких досках. Словом, настоящий политик. «Наш хитрый Генри», — так и называл Брежнев Киссинджера, чуть ли не в лицо, а уж за глаза — точно. Когда Леониду Ильичу объяснили, что первый слог его фамилии в переводе на русский звучит как «поцелуй», это тоже позабавило Брежнева — большого любителя целоваться. Говорящая фамилия! Он действительно знал толк в дипломатии поцелуев и улыбок, умел «мягко стелить» — и в то же время, продумывал доктрину сдерживания СССР.

Его и в США называли «Генри-Поцелуем», тем более, что Кисс не чурался светской жизни. Его фотографии в компании обаятельных голливудских актрис можно было встретить на страницах светских таблоидов.

Искусство резать колбасу

Однажды Брежнев взял его с собой на охоту. Киссинджер сиял: это был знак доверия. Но доверили ему только резать охотничьи колбаски, пока Брежнев стрелял по кабанам с вышки. На свежем воздухе они с удовольствием немного выпили и с аппетитом закусили. Но на компромиссы Брежнев не шел. Отмахивался, улыбался, якобы откровенничал, рассказывая о своем детстве, но ничего не обещал. Киссинджер постепенно понял, что перед ним вовсе не простак. Словом, два политика стоили друг друга. И все-таки они стали отцами разрядки международной напряженности. В 1970-е мир стал спокойнее. А чего стоит рукопожатие в космосе между экипажами советского «Союза» и американского «Аполлона»? Немыслимая стыковка недавних непримиримых противников. Большой театр гастролировал на Западе, американские джазмены — в СССР. Они закупали «Столичную» водку, в СССР строили заводы «Пепси-колы». Для строительства КАМАЗа закупали в том числе и американские технологии — и заокеанские инженеры по несколько лет работали в Набережных Челнах. Москва и Вашингтон научились не только сокращать вооружения, но и торговать.

Китайский ход конём

Киссинджер, конечно, попытался и подбросить Брежневу свинью, укрепив позиции Штатов в противостоянии систем, которое все-таки продолжалось. Что он предпринял? Организовал встречу президента Ричарда Никсона с Мао Цзэдуном, который еще совсем недавно предлагал Москве начать ядерную войну против США. Они общались как друзья. Для СССР это, конечно, был серьезный удар. Пришлось не только укреплять военную группировку на границе с Китаем, но и отвечать на уровне разведки и дипломатии — активностью в Латинской Америке. В Никарагуа, Сальвадоре… После китайской акции в Кремле к Киссинджеру на некоторое время охладели, хотя Громыко и советский посол в Вашингтоне Анатолий Добрынин всё равно вели дела в том числе и через «хитрого Генри».

Что касается союза Штатов с Китаем, он стал, по большому счету, лишь демонстрацией намерений. Мао вскоре умер — и мало-помалу Поднебесная стала сглаживать конфликты с Советским Союзом.

Миссия в Москву

К началу 1980 года «разрядка» выдохлась. США снова объявили крестовый поход против мирового коммунизма. На этой волне выдвинулся Рональд Рейган. Киссинджер не входил в число его доверенных лиц, хотя оставался уважаемым экспертом в области международной политики. Рейган даже попросил его возглавить тайные переговоры с Москвой. Чтобы не терялась ниточка, связывавшая две сверхдержавы. И «хитрый Генри» снова приезжал в Советский Союз, снова встречался с Громыко. Прийти к новой «разрядке» им не удалось, слишком много противоречий возникло в те годы между Москвой и Вашингтоном. Но мировая пресса, включая советскую, снова много писала о Киссинджере, снова публиковала его портреты.

Председатель Комиссии

Правда, это продолжалось недолго, и массовая публика стала постепенно о нем забывать… Он не принял заметного участия в распаде Советского Союза, занимая в те годы осторожную позицию. На первые полосы газет Киссинджер снова прорвался в 2001 году, после террористической атаки американских башен-близнецов и Пентагона. Погибли тысячи людей, Америка тряслась от страха перед исламистами. Киссинджер возглавил Комиссию по расследованию терактов. Многим показалось, что он вот-вот станет правой рукой президента Джорджа-Буша младшего в международных делах. Но это оказалось лишь кратковременным взлетом. Возраст помешал Киссинджеру снова закрепиться в большой политике. Пост руководителя Комиссии он занимал меньше месяца — и вернулся в науку. И все-таки общественное мнение после этого короновало нашего Генри как одного из тайных «владык мира» — несмотря на преклонный возраст. Его даже называли «главным герольдом мировой финансовой олигархии». Связи у него действительно глубокие и обширные. Иногда бывший госсекретарь США вспоминает Советский Союз — и не без ностальгии: «В этом заповеднике формировался не худший образ человека. Жаль, что мы его разрушили».

Дуайен

Киссинджер уходил в статусе дуайена мировой политики — он даже в мафусаиловы годы пытался остановить маховик прямолинейных антироссийских настроений в Америке. Он просто не считал такую политику рациональной. И американцам, и политикам из других стран ещё пригодится его умение договариваться с теми, кого принято считать противниками. И, наверное, есть ещё среди советников сильных мира сего талантливые ученики нашего хитрого Генри.

Джимми Картер. «Сельский американец»

В этом году бывшему президенту США Джимми Картеру должно исполниться 100 лет. Он — самый выдающийся долгожитель из политиков такого ранга. Конечно, в столь почтенном возрасте он не принимает участия в политической жизни и чувствует себя неидеально, но нет сомнений, что в истории второй половины ХХ века Картер сыграл заметную роль.

Арахисовый фермер

Сын фермера и медсестры, он вырос в штате Джорджия. Его отец добился определенного успеха, выращивая арахис. Родители придерживались противоположных политических убеждений. Картеры жили в окружении афроамериканцев — и отец семейства относился к ним строго. По современным меркам, он был расистам. А мать, придерживавшаяся более прогрессивных взглядов, позволяла Джимми играть с черными парнишками. И, кстати, к неудовольствию супруга, часто оказывала медицинскую помощь «цветным». «Моя мама разрушала барьеры расовой дискриминации», — вспоминал Картер. С детства он работал на отцовской ферме, знал, что такое труд. Будучи способным парнем, решил стать офицером. Это был единственный способ вырваться из крестьянской глуши, а он этого, видимо, хотел.

Джимми Картер

Военный моряк

Картер учился в Военно-морской академии США в Аннаполисе, служил на военных надводных и подводных судах в Карибском море, на Атлантике и в Тихом океане. Но сразу после смерти отца бросил службу и вернулся на ферму — поднимать семейное дело.

Там, в родной Джорджии, он стал заниматься и общественной деятельностью. Вступил в демократическую партию, был избран в сенат штата. Уже тогда этого улыбчивого рыжего парня считали идеалистом. Слишком уж бесхитростным и простоватым он выглядел и слишком верил в высокие принципы.

Лев Толстой

Кстати, сильное влияние на него оказал роман Льва Толстого «Война и мир». Много лет спустя Картер вспоминал: «Я прочитал эту книгу, еще будучи ребенком. Моя учительница объяснила, что эта книга — напоминание о том, что простые человеческие качества как добро и правда могут победить великую силу. Она также учила нас тому, что человек не плывет по течению неизбежности, а может повлиять даже на самые великие человеческие события». Так что не так уж прост был господин Картер…

Взлет губернатора

Его политический взлет был, как говорится, вертикальным. Еще в начале 1975 года в Америке почти никто и слыхом не слыхал о Картере. Журналисты шутливо называли его «Джимми Кто?», произнося это с вопросительной интонацией. Он считался второстепенным провинциальным политиком. Но в демократической партии верно рассчитали, что против действующего президента Джеральда Форда стоит выставить этого прямолинейного губернатора штата Джорджия. И он победил Форда, потому что не походил на респектабельного политика, и многие американцы связывали с ним надежды на кардинальные перемены.

Он верил в права человека

Став президентом, он поддерживал мелких фермеров — таких, каким был отец, по мере сил ограничивая аппетиты крупных игроков на этом рынке. Картер развил активность и в международной политике. Он, наверное, единственный политик, который говорил о правах человека без лукавства. Картер действительно верил, что все граждане могут быть равны перед законом, что можно соблюдать свободу мнений и собраний, не манипулируя человеческими слабостями. В СССР с правами человека дела обстояли не лучшим образом — например, запрещался свободный выезд евреев в Израиль. И при Картере американцы стали сильнее нажимать на эту педаль во время переговоров.

Поцелуй в Вене

И все-таки он продолжил политику «разрядки напряженности», которую начали Брежнев и Никсон. Ведь Картер действительно не хотел войны. Еще на предвыборных дебатах он, улыбаясь, твердил о сокращении военных расходов, о новых переговорах с Советским Союзом… Разумеется, политическая реальность оказалась сложнее его благонамеренных деклараций. И все-таки и в Москве, и в Вашингтоне мало кто сомневался, что нужно установить контакт между главами государств, иначе все благие намерения последних лет потеряют смысл. Весной 1979 года в Вене они, наконец, встретились. Брежневу нездоровилось, врачи запретили ему лететь в Австрию самолетом, он прибыл поездом. Они должны были подписать «Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений».

Брежнев знал о набожности Картера. И начал переговоры со слов: «Бог не простит нас, если мы потерпим неудачу». Американский президент тут же проникнулся доверием к старому советскому лидеру. И даже записал эту фразу в блокнот. В итоге главы двух держав подписали не только договор, но и совместное заявление. А в финале Брежнев и Картер не только обменялись рукопожатиями, но и поцеловались — по русскому обычаю, в губы. После этого в зале раздались аплодисменты. Правда, политические противники — республиканцы — потом критиковали Картера за этот порыв. Мол, он пошел на поводу у Брежнева, большого любителя целоваться. И вообще, Штаты тогда, по разным причинам, не выглядели победителями.

Бойкот Олимпиады

Брежнев, анализируя эту встречу, изрек: «Картер — неплохой малый, но слабоват. Не дадут ему ничего сделать». Отчасти он оказался прав. Но идиллия между двумя государствами рухнула в декабре 1979 года, когда ограниченный контингент советских войск вошел в Афганистан. Американцы отреагировали на это крайне резко. Первую скрипку тут играли сторонники гонки вооружений. Но и миролюбивый Картер счел, что Брежнев его обманул и позволил себе обидеться. Он даже не позволил американским спортсменам принять участие в Олимпийских играх, которые летом 1980 года прошли в Москве. Но интересно, что и после того, как отношения между двумя странами испортились, и в СССР, и в США аккуратно выполняли все пункты договора Брежнева-Картера. Все-таки не зря они целовались!

Кризис и стабильность

Картер принял Америку не в лучшем состоянии. Инфляция, безработица, моральный упадок после поражения во Вьетнамской войны — такова реальность середины 1970-х. Казалось, что «американской мечте» конец. Еще недавно каждый американец считал себя почти всесильным. Эта иллюзия разбилась. Но сегодня старики вспоминают четырехлетие Картера как время стабильности… При нем стали популярны экономичные автомобили, при нем повсюду появились недорогие закусочные… При нем, наконец, в Штатах положили конец расовой сегрегации. В моду вошел демократизм — в одежде, в рассуждениях. Америка больше не воспринимала себя как страна миллионеров с дорогими сигарами в зубах. Все стало проще и человечнее.

Как Холодильник проиграл Актеру

Избиратели дали ему прозвище Холодильник. Почему? Они считали его отменным бюрократом, но отмечали, что в него почти невозможно влюбиться. Несмотря на широкую улыбку, в Картере отсутствовало то, что называют мужской харизмой. То, что было в достатке у его соперника — Рональда Рейгана, бывшего актера. Картер совсем не напоминал голливудских героев. Не умел шикарно носить шикарные костюмы, всегда выглядел несколько простовато — как деревенский родственник, приехавший в гости в столицу. Америка любит свойских парней, но все-таки предпочитает героев, суперменов. Поэтому выиграть свои вторые президентские выборы ему не удалось. Словоохотливый Рейган оказался сильнее. В том числе и потому, что сделал ставку на крупный бизнес, а Картер оставался сторонником простых фермеров. И спонсоры, и советники у Рейгана были гораздо сильнее.

Против Рейгана и Буша

Картер воспринял поражение относительно спокойно. Он был не слишком амбициозен. В отставке бывший президент посвятил себя филантропии. Центр Картера помогает медицинским программам по всему миру. Нередко он комментировал политические решения своих преемников и бывших противников. Критиковал Рейгана и даже своего однопартийца Клинтона. А, когда Джордж Буш-младший принял решение начать войну в Ираке, не побоялся выступить против. Картер и в старости остался сторонником мира.

Американский дедушка

Всю жизнь у него с супругой есть традиция: каждый вечер, перед сном, они — вместе или порознь — читают несколько страниц из Библии. Картер очень серьезно относится и к этой традиции, и вообще к вопросам религии.

С 2023 года Картер практически не выходит из дома. Перешагнет ли он во второе столетие жизни? Хочется надеяться, что да. В истории он уже остался — как не самый интеллектуальный, но едва ли не самый честный и простодушный президент США. Чем-то напоминающий Иванушку Дурачка из русской сказки. Впрочем, с Иванушкой его роднит первоначальная профессия — ведь оба они из крестьян.

Владимир Щербицкий. Великий гетман советской Украины

История Малороссии и Украины знает немало властолюбивых гетманов — воинственных, лукавых, сомневавшихся. Некоторые из них заводили свой край в тупик, другие прославились военными победами и удачными дипломатическими решениями. Но вряд ли кто-то из правителей этого края мог бы по масштабу сделанного сравниться с Владимиром Щербицким — соратником Леонида Брежнева, который несколько десятилетий возглавлял Советскую Украину. Да и Украину Щербицкого невозможно сравнить, допустим, с запорожской землей Богдана Хмельницкого. Она разрослась, отстроилась, стала республикой крупных промышленных городов.

Владимир Щербицкий

Сын рабочего

Владимир Щербицкий родился под Екатеринославом (в будущем — Днепропетровск) в рабочей семье, которая связала свою судьбу с советской властью и многим была ей обязана. Отец нашего героя работал механиком на электростанции, прилично зарабатывал. Любопытно, что жили они на одной улице с семьей Брежневых, в которой подрастал будущий генеральный секретарь ЦК КПСС. Щербой запорожские казаки называли уху — так что боевое происхождение этой рабоче-крестьянской семьи сомнений не вызывает. Владимир с юности проявил себя как комсомольский активист и отличник. Сразу после школы он поступил в Днепропетровский химико-технологический институт, отлично его окончил — и первым в семье получил высшее образование.

Во время войны, когда Днепропетровскую область оккупировали немцы, в доме Щербицких находилась глубоко законспирированная партизанская явка. Конечно, это была опасная борьба! Сам Щербицкий служил, в соответствии с образованием, в химических войсках. Правда, на передовую его часть не выдвигали. Зато ему довелось увидеть далекие страны, лейтенант Щербицкий служил в Азербайджане и Иране.

Молодой функционер

После войны демобилизованные офицеры с опытом партийной и комсомольской работы получили шанс на быструю и успешную карьеру. Щербицкий этим шансом воспользовался вполне. Уже тогда ему доверял первый секретарь днепропетровского обкома, который вскоре пойдет на повышение — Леонид Брежнев. И Щербицкий сразу получил заметную должность — парторга крупного завода. Потом — еще более крупного. Он стал исправным советским руководителем, кризисным управленцем, которому нужно было из руин восстанавливать области, дотла разрушенные войной.

Щербицкий никогда не употреблял бранных слов, редко повышал голос, предпочитал обращаться к людям на «Вы». Такие повадки среди больших начальников редки во все времена. Выглядел он импозантно. Высокий, с благородными чертами лица и ранней сединой в густых волосах, он умел выглядеть элегантно. Говорят, он носил костюмы, рубашки и галстуки только отечественного производства, а выглядел ничуть не хуже британских лордов.

Семейная сага

О Щербицком можно было сказать без канцелярщины, а по правде — отличный семьянин. Женился он сразу после победы, в 1945 году, не образованной девушке — «филологине». Его жена, Рада Гавриловна 44 года преподавала русский язык и литературу в 57-й киевской школе. Да, это была образцовая школа, но без излишеств. Правда, их семейная жизнь не обошлась без «темных пятен». Единственный сын вождя Украины сел на иглу… Его пытались лечить, но тщетно. Это «увлечение» сына стало главной фамильной тайной Щербицких. Все понимали: сын-наркоман — это сильнейший компромат на крупного политика. Это повод для шантажа, а иногда и для вербовки.

Карьера

Его повышали, ему доверили индустрию области, которая ускоренными темпами восстанавливалась после войны. Его коньком стало введение автоматизации на предприятиях. То есть — модернизация. С такими идеями Щербицкий заработал репутацию современного, незашоренного управленца. Он стоял за прогресс, за более квалифицированную и безопасную работу.

В 1955-м Щербицкий возглавил Днепропетровскую область уже без оговорок, фактически — сел в кресло, которое еще недавно занимал Брежнев. Там он «поставил на крыло» завод Южмаш, ставший опорой советского ракетостроения. А оборонную промышленность в то время курировал Брежнев… И вскоре Щербицкий стал отвечать за оборонку во всей Украине.

Падение и взлет

В 1961 году Щербицкий стал председателем Совета Министров Украины. И — уникальный случай! — почти сразу получил статус кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, то есть — своим человеком в Кремле. Но, когда Никита Хрущев выступил с инициативой разделения партийных комитетов на промышленные и сельские, Щербицкий выступил против. Конечно, не публично, где-то в кулуарах, но слухи на политическом Олимпе разносятся быстро. Щербицкого понизили в должности, он снова стал первым секретарем Днепропетровского обкома и о кремлевским заседаниях Политбюро пришлось забыть. Такие падения в 45 лет пережить непросто, Щербицкий слег с инфарктом. Но вскоре сняли самого Хрущева. И Брежнев, после краткой паузы, вернул приятеля в кресло главы правительства Украины, а заодно — и в союзное Политбюро, что считалось особенно почетным.

Правда, в то время у Щербицкого не сложилось добрых отношений с непосредственным начальником, Петром Шелестом — партийным лидером Украины. Но Брежнев сделал ставку именно на Щербицкого, а не на Шелеста, которого критиковали за стремление к украинской «самостийности». Фактически республикой управлял премьер — Щербицкий. Наконец, в 1972 году Шелеста перевели в Москву, где он вскоре канул в безвестности. А Щербицкий стал полноправным хозяином всея Украины. В основном он окружал себя днепропетровцами. Однажды на Украине долго оставался вакантным пост одного из отраслевых министров. Острословы говорили: «Значит, не родился еще в Днепропетровске подходящий человек…»

Управленческий стиль

Щербицкий любил футбол. Он понимал, что «Динамо» (Киев) — это лицо республики. И в его времена киевляне около десяти раз выигрывали чемпионат и кубок СССР. Валерий Лобановский стал лучшим тренером страны, а киевские футболисты составляли костяк сборной Советского Союза. На всю Европу гремели имена украинских спортсменов: футболистов Олега Блохина и Александра Заварова, легкоатлетов Сергея Бубки и Юрия Седых, борцов братьев Анатолия и Сергея Белоглазовых… И даже хоккейная команда «Сокол» (Киев) стала одной из сильнейших в стране, хотя этот вид спорта на Украине только делал первые шаги. Щербицкий считал, что это важно — как и другие символы современной Украины. Такие, как киевский ресторан «Метро», песни Софии Ротару или литературные праздники, посвященные Николаю Гоголю и Тарасу Шевченко. Он думал о престиже республики и уделял внимание «визитным карточкам» Украины.

Доверие генерального

Брежнев доверял Щербицкому, как никому другому. Знал его с давних днепропетровских лет, верил в фантастическую работоспособность своего выдвиженца. С Брежневым его объединяло еще и любопытное хобби — разведение голубей. Ранним утром, почти ежедневно, Щербицкий поднимался в свою голубятню. Он собрал 28 видов этих птиц, которых выискивал по всей стране. Бывая в Киеве, на его голубятню наведывался и Брежнев. Вообще с генеральным он встречался регулярно — ведь Леонид Ильич любил отдыхать в Крыму, на своей даче «Глициния», в Ореанде. В дни отпуска он обязательно встречался со Щербицким — и они обсуждали всё на свете, от охотничьих мелочей до большой политики.

Несостоявшийся преемник

Не раз Леонид Ильич предлагал Щербицкому переехать в Москву, сулил ему пост председателя Совета министров или второго секретаря ЦК КПСС. Хозяин Украины отказывался. Слишком уж он привязался к своему Киеву, к своему Днепропетровску, к этим цветущим, индустриальным городам. Примерно за год до смерти Брежнев, принимая старого друга в Москве, показал ему на свое кресло: «Смотри, Володя. Через год тебе здесь сидеть». Да, он видел его будущим главой государства, генеральным секретарем ЦК КПСС. Сумел управлять Украиной — удержит в руках и всю страну… У Брежнева была идея ввести для себя особый пост — председателя ЦК КПСС, эдакого патриарха, удаленного от дел. А генеральным стал бы энергичный товарищ Щербицкий. Было ясно, что долго Леонид Ильич не проживет — и Щербицкий мог бы стать беспрекословным лидером державы. Конечно, в Москве эти брежневские планы устраивали немногих — разве что «украинское лобби», которое имелось и в ЦК, и в Совете министров, надеялось, что партию и страну возглавит «человек из Киева». Другие побаивались столь явного возвышения одной из пятнадцати республик СССР. Да и лидер Украины понимал, что в Кремле свои интриги, свои расчеты — и не слишком стремился в Белокаменную. К тому же, Щербицкий понимал: на пост генсека нацелился Юрий Андропов, многолетний шеф КГБ. А уж он, конечно, знал о порочном увлечении сына своего конкурента и явно сумел бы эффектно воспользоваться этой информацией. Может быть, именно из-за наркоскандала влиятельный и сравнительно молодой Щербицкий уклонился от борьбы за власть и после смерти Брежнева, и после смерти Андропова. Он вполне мог стать и альтернативой Горбачеву в марте 1985 года, когда партийные бонзы делили трон недолго правившего Константина Черненко. Но в то время Щербицкий находился в командировке в США. Изучал американскую индустрию…

После Чернобыля

В 1986 году для первого секретаря компартии Украины настало самое тяжелое время. Взрыв на Чернобыльской атомной электростанции поставил под угрозу лучевой болезни сразу несколько областей республики, включая Киев. В аварии не было вины республиканских властей, проект курировала академия наук СССР.

Но из Москвы пришел приказ — не отменять первомайскую демонстрацию. И Щербицкий присутствовал на ней — вместе с внуком. Улыбался, приветствовал народ, как будто ничего серьезного не происходит. Позже Горбачев попытался свалить именно на украинского гетмана ответственность за этот непродуманный риск. Что ж, в политике всегда есть место интриге и Щербицкого в этом смысле мало чем можно было удивить. Прорабы Перестройки хотели снять его с должности. Так они поступили с московским партийным лидером Виктором Гришиным, с влиятельным Гейдаром Алиевым, с потенциальным соперником Горбачева Григорием Романовым. Но трогать Щербицкого до поры, до времени опасались. Кто еще сумеет так надежно держать в своих руках Украину? Его просто незаметно отодвинули от главных решений.

Отставник

«Проблем, причем серьезных, накопилось много. Однако при всех обстоятельствах я могу с чистой совестью сказать, что интересы партии и благо народа всегда были для меня прежде всего», — с такими словами Щербицкий, только перешагнувший через рубеж 70-летия, ушел в отставку. То, что с Горбачевым ему не сработаться, было ясно давно. Народ бурлил. Возрождались дикие традиции украинского национализма — глубоко антисоветского, уходящего корнями в бандеровщину, в кровавые погромы времен Великой Отечественной. Щербицкий сразу постарел в отставке. Ему приходилось слышать крики митингующих: «Долой Щербицкого! Геть комуняку!» Отставного лидера собирались судить за «Чернобыльское» дело, на него хотели свалить всю ответственность за эту трагедию. Это судилище превратилось бы в форменное издевательство над всей советской историей Украины. Есть немало рассказов о том, как он умер. Сильная пневмония перешла в инфаркт, как говорили врачи скорой помощь, его сердце буквально разлетелось на куски. Но упрямо ходили слухи и о самоубийстве Щербицкого. Действительно — этот сильный, почти железный человек последние годы жизни пребывал в глубокой депрессии.

Наследие Щербицкого

Почти двадцать лет Щербицкий единолично правил на Украине, до этого 10 лет возглавлял республиканское правительство. Чего же он добился? Приведем только некоторые цифры. Численность населения Украины увеличилась с 43,1 миллиона в 1961 году до 52 миллионов в 1990-м. В 5 раз выросли объемы промышленного производства, почти удвоился выпуск сельскохозяйственной продукции. Почти в два с половиной раза увеличилась и зарплата — и это при крайне низкой инфляции. Украина при Щербицком стала зажиточнее. Ни до, ни после Щербицкого этот край такими успехами похвастать не мог.

Запретная память

В наше время он не забыт. Но вспоминают Щербицкого на родине обязательно с «кислой миной». Мол, способный управленец, администратор, но — холоп Москвы, который давил настоящую Украину. А те факты, которые свидетельствуют о том, что Щербицкий и его соратники обеспечили настоящий расцвет республики, просто не попадают ни в учебники, ни в газетные статьи, ни в интернет-стримы. Память о самом талантливом политике Украины оказалась под запретом. А он заслужил почести как никто другой из соотечественников.

Дворец Амина

Советский спецназ взял штурмом резиденцию лидера соседней восточной страны — Афганистана. И всё получилось «без шума и пыли», крайне эффективно и успешно. Это единственный такой случай в истории. Но мы расскажем не только о том, как это было, но и о том, почему Москва решилась на столь неординарный шаг.

Апрельская революция

В 1973 году в Афганистане свергли короля Захир-шаха и провозгласили республику. Власть захватили националисты, сторонники буржуазного развития страны, во главе с Мухаммедом Даудом. Что интересно, Леониду Брежневу и Андрею Громыко удавалось поддерживать отличные отношения и с королями, и с Даудом. Все они в значительной степени зависели от торговли с Советским Союзом.

На фоне дворца Амина

Но под опекой Москвы действовала и Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА) — сторонники социализма, твердые марксисты, почти коммунисты. Уж этих в Москве считали «совсем нашими». А Дауд к началу 1978 года стал «показывать зубы». Он очистил правительство от «леваков» и стал укреплять связи с соседними исламскими странами — с Ираном, с Египтом, с Пакистаном. Это насторожило Брежнева. И не зря. Дауд — кадровый военный — взял курс на сближение с НАТО. Сотрудничество с Турцией, договоренности о кредитах из США — всё это превращало его в опасного соседа. И… 27–28 апреля Дауда свергли. Восстанием руководили лидеры НДПА. Сам Дауд погиб в перестрелке. Эти события в СССР и в странах социализма называли Апрельской революцией. У нее было три лидера — Нурмухаммед Тараки, Хафизулла Амин и Бабрак Кармаль. Опираясь на армию и советских советников, они стали строить социализм по московскому образцу — в крестьянской, отсталой стране, которая, если следовать классике марксизма, еще не видела и вершин феодального строя.

Драка соратников

Но, как это бывает, захватив власть, три лидера крепко рассорились. Лидером партии и революционного совета был Тараки. Он и приехал в Москву, на аудиенцию к Брежневу. Целовался с советским лидером, заключил с ним договор. «То, что сделано в Советском Союзе за 60 лет советской власти, в Афганистане будет осуществлено за пять лет», — говорил Тараки, романтик революции. Советские политики, умудренные опытом, со скепсисом оценивали его способности, но по-человечески он понравился Брежневу. Улыбчивый, интеллигентный, искренний.

Тем временем, Амин — второй человек в государстве — вел коварную политику. Он называл Тараки «великим мыслителем», «великим вождём», «гением Востока», при этом тайно готовил заговор против него.

Подушка для товарища Тараки

К тому же, в Афганистане назревала Гражданская война. При помощи пакистанцев формировались отряды моджахедов — исламистов, противников социалистической революции. Тараки уже просил советских товарищей ввести в Афганистан войска, помочь революции. Косыгин и Брежнев ответили отказом.

Возвращаясь с конференции в Гаване, Тараки ненадолго заехал в Москву. Тем временем, в Кабуле уже шла вооруженная борьба его гвардии с людьми Амина. В Москве Тараки предупреждали о заговоре, но он принял решение срочно возвращаться на родину. Там Амин инсценировал покушение на себя, обвинил в этом Тараки, осудил «культ его личности» и захватил власть в свои руки. При этом, он, как и его предшественник, обратился к Москве с просьбой помочь афганскому режиму войсками.

Афганская пресса сообщила о болезни Тараки, а генеральным секретарем партии избрали Амина. В телефонном разговоре Амин обещал Брежневу и Андропову сохранить жизнь своему предшественнику. На самом деле, Тараки к тому времени уже задушили подушками верные новому вождю офицеры.

Месть по-брежневски

Конечно, в СССР Амину не доверяли — и для этого имелись веские основания. Во-первых, он был непопулярен в стране, власть его держалась на честном слове. Во-вторых, в КГБ опасались, что диктатор, который внешне соблюдал пиетет по отношению к Кремлю, может броситься в объятия ЦРУ. Его коварное убийство Тараки искренне возмутило стареющего Брежнева. На заседании Политбюро пришло, как казалось, единственно верное решение — сделать ставку на Бабрака Кармаля, давнего друга СССР и агента Лубянки. Его оттеснили от власти, в то время он возглавлял афганское посольство в Чехословакии. Но как привести его к власти? В КГБ предложили сразу несколько дерзких планов. Разрабатывали идею внедрения наших агентов в окружение Амина и отравление диктатора. Но в итоге склонились к еще более смелому сценарию — взять штурмом его резиденцию и арестовать смутьяна.

«Зенит» и «Гром»

Амин был человеком достаточно предусмотрительным, и охраняли его надежно. Службу безопасности возглавлял самый близкий к нему человек — племянник Асадулла. День и ночь вокруг Амина дежурили три кольца охранников, среди которых многие были родственниками афганского лидера. Снаружи дворец охраняли танковые и мотопехотные бригады. Охраняли Амина более 2,5 тысяч офицеров и солдат. Правда, в их число уже несколько недель входил и советский «мусульманский батальон».

Штаб переворота, конечно, расположился на советской военной базе в Афганистане — в Баграме. 27 декабря 1979 года — одна из самых ярких страниц в истории специальных подразделений. В этот день группы специального назначения КГБ СССР «Зенит» и «Гром» всего лишь за 40 минут взяли штурмом считавшийся неприступным дворец президента Афганистана Тадж-Бек, а заодно и все остальные ключевые объекты в Кабуле и его окрестностях.

«Ребята, не подведите!»

Руководил операцией легендарный начальник управления нелегальной разведки КГБ, генерал-майор Юрий Дроздов. Накануне он лично побывал во дворце и зарисовал план его этажей. А теперь посылал парней на штурм. По воспоминаниям командира группы «Зенит» Якова Семёнова, «Напутственные слова генерала были простые, не было киношных «слушай команду» и тому подобного. Приказ выглядел как просьба: «Ребята, не подведите!» Он знал, что посылает нас на верную смерть, кто-то уже не вернётся с задания». И они, не дрогнув, выполнили задание.

В назначенную минуту к резиденции Амина двинулась бронетехника, взяли курс на Тадж-Бек и советские вертолеты. Дворец располагался на высоком холме. Самой сложной задачей было ворваться в помещения дворца. Со второго этажа афганцы забрасывали «гостей» гранатами. Но остановить прорыв не могли. При этом, чекистам удалось соблюсти строгую секретность. Американцы, по данным радиоперехвата, получили лишь скудные сведения о событиях. Это был настоящий триумф советских спецслужб. Причем, охранники Амина оказались не трусами, сражались они упорно. В бою погиб руководитель штурма, полковник Григорий Бояринов и еще четыре советских офицера. Раненых было гораздо больше… Но подавить сопротивление спецназовцам удалось быстро. В суматохе сражения спецназовцы узнавали друг друга по предельно простому паролю и отзыву: «Миша — Яша». Ведь все они были одеты в афганскую форму.

«Советские помогут»

Накануне, за ужином, Амина всё-таки удалось отравить, хотя и не насмерть. На всякий случай. Правда, советские врачи, ничего не знавшие о планах спецслужб, оказали помощь своему высокопоставленному пациенту и на несколько часов спасли ему жизнь. Во время штурма он, судя по всему, пребывал в полубессознательном состоянии. Сначала он был уверен, что его атакуют сторонники убитого Тараки. «Вызови московских советников. Советские помогут», — сказал он адъютанту. Когда последний доложил, что стреляют именно советские, Амин запустил в него пепельницей: «Врёшь!». Но потом прошептал: «Я об этом догадывался, всё верно».

По одной из версий, Амин покончил с собой, по другой — погиб в перестрелке. Место его захоронения до сих пор неизвестно. Спецназовцы старались щадить гражданских, женщин и, конечно, детей, но от шальной пули в этом аду погиб 11-летний сын Амина. Но историки отмечают минимальные потери среди мирных людей в этой операции. Чекисты действовали ювелирно. Потом в бумагах Амина нашли единственную улику — телефон пекинского резидента ЦРУ. Что он от него хотел — нераскрытая тайна.

Эпилог с прологом

Примерно через час после штурма в Тадж-Бек прибыл генерал Дроздов. Началась подготовка к премьере нового лидера страны.

Бабрак Кармаль, срочно доставленный в Кабул, обратился к афганскому народу: «Кровавый режим этого предателя народа и родины пал под грузом своих преступлений». Опираясь на советских товарищей, он взял свои руки власть в демократической республике Афганистан. Вряд ли тогда в Москве, в Кабуле или в Вашингтоне понимали, что с этих слов начнется война, в которую втянется и Советский Союз, и Пакистан, и — косвенно — США. И что эта война станет одним из ключевых факторов глубокого кризиса советской власти.

Товарищ Цеденбал. Наш монгольский друг

Еще с ленинских времен у Советского Союза имелся надежный союзник на Востоке — Монгольская народная республика. Москва сыграла немалую роль в том, что эта страна стала суверенной, не дала поглотить себя ни Китаю, ни Японии. И социализм восприняла прочно, всей душой славных потомком Чингисхана.

Товарищ Цеденбал

Страна пастбищ

По классической схеме Карла Маркса Монголии рано было думать о социализме. В этой стране к началу ХХ века не было ни промышленности, ни пролетариата. Стадами овец и коз и лошадьми — главным богатством Монголии — владели буддийские монастыри и немногие феодалы. Коров и баранов в Монголии было в 50 раз больше, чем людей, да и сейчас это соотношение поменялось не сильно — поэтому голода в этой стране не было, хотя, например, овощей и фруктов остро не хватало. Царили нищета, отсталость, средневековый кочевой уклад. Но пришла революция — и монгольские коммунисты стали действовать по рецептам советских друзей.

Сын бедняка

Юмжагийн Цеденбал родился в бедной семье, понемногу учиться начал только в 9 лет. Настоящее образование он получил в Советском Союза — сначала на рабфаке Иркутского университета, а потом там же — в финансово-экономическом институте. Сибиряки полюбили улыбчивого, крепкого парня, гостеприимного и дружелюбного. И он на всю жизнь полюбил Россию, хотя на чужбине скучал по монгольской кухне. Ведь питались в то время в Иркутске скудно… Вернувшись на Родину, он быстро взлетел в высшие сферы. Стал вторым человеком после «монгольского Сталина» — Хорлогийна Чойбалсана. В Монголии не хватало образованных людей, к тому же, Цеденбал был убежденным коммунистом. Он стал контролировать финансовую систему страны, а вскоре возглавил правительство. Степной стране пришлось пережить военные испытания. В 1939 году Советский Союз помог монголам отразить японскую агрессию, разгромив «самураев» на берегах реки Халхин-Гол. Полководец Георгий Жуков, которого прославила эта операция, часто вспоминал, что снабжение армии тогда курировал Цеденбал. И это получилось у него замечательно! Никогда красноармейцы не ели такого сочного мяса, в котором не было недостатка.

Грузинский коньяк

В 1940 году они вместе с Чойбалсаном вместе приехали в Москву. Говорят, Сталин испытывал его грузинским коньяком. Цеденбал показал, что пить умеет. В дальнейшем это увлечение часто мешало ему. Быть правой рукой Чойбалсана — участь опасная. Он управлял партией с помощью чисток. И Цеденбала спасала его молодость. И — тот факт, что Москва сделала на него ставку. Возможно, Чойбалсан питал к нему нечто вроде отцовских чувств. Простодушный, общительный Цеденбал не был способен на предательство, на заговор против своего патрона. И — тянул воз ежедневных дел. В экономике он разбирался лучше маршала Чойбалсана.

Любимая Настя

А в 1947 году, из очередной поездки по СССР, Цеденбал вернулся с русской женой — Настей. Он полюбил эту простую рязанскую девушку, впервые встретив ее в компании, в московской коммуналке. В Монголии поначалу многие приняли ее в штыки. Считали шпионкой. Но со временем монголы оценили ее мудрость и волевой характер. Она стала настоящей соратницей Цеденбала, его правой рукой. В то время Монголия уже не была страной кочевников. Столица — Улан-Батор — стала настоящим городом с многоэтажными кварталами. По всей стране открывались ветеринарные пункты и поликлиники, строились аэродромы и заводы.

«У нас и цари торчат»

После смерти Сталина и Чойбалсана, став полноправным руководителем страны, Цеденбал повел более мягкую политику, отменил повальную коллективизацию, стал выпускать людей из тюрем. Но на осуждение Сталина и Чойбалсана не пошел. Однажды он сказал Никите Хрущеву: «Вот вы уничтожаете памятники Сталину, но наш народ этого не поймет». Хрущев ответил: «Ну и пусть торчит, у нас и цари торчат». Так в монгольской столице надолго остался памятник Иосифу Виссарионовичу.

Главный «дэргу»

Цеденбал был главным «дэргу» (правителем) Монголии больше сорока лет — от Сталина и почти до Горбачева. Особенно близок он был с Брежневым. Хаживал с ним на охоту — и в России, и в Монголии. Насте почти удалось отучить его от пьянства и приучить к овощам.

Оказалось, что социализм степной стране вовсе не вреден. Главной заслугой монгольских коммунистов стало бесплатное здравоохранение. Там, конечно, работали и советские врачи. Им удалось искоренить в Монголии эпидемии, которые выкашивали тысячи людей, уменьшить детскую смертность. Работу детских садов и клиник координировал фонд, который возглавила супруга генерального секретаря Монгольской народной партии — Настя.

Население Монголии быстро увеличивалось. Цеденбал радовался каждому новорожденному ребенку — детские товары в его стране стоили дешевле, чем где-либо на земле. В 1950-е Монголия стала страной повальной грамотности, за что получила награду от Юнеско. Как настоящий вожак. Цеденбал постоянно выезжал на строившиеся объекты, в трудные минуты посещал овцеводов — и вместе с пастухами выводил стада из болот, работая наравне со всеми. Всем запомнилась его открытая улыбка. Он был неисправимым оптимистом. Да и выглядел Цеденбал как настоящий «добрый хан» — рослый, подвижный, всегда готовый дать мудрый совет.

Шаг из Средневековья

С помощью Советского Союза в стране началось массовое строительство. Развивалась добывающая промышленность: ведь в Монголии есть и медь, и золотые прииски. Благодаря теплым отношениям Брежнева с семейством Цеденбалов, в Монголии строились роскошные дворцы пионеров и юных техников, станции натуралистов, пионерские лагеря, бассейны, колодцы, которых так не хватало в степях. Однажды Леонид Ильич сказал Анастасии Ивановне: «Слишком уж вы дорого обходитесь советскому народу». Но он понимал, что это — не деньги, брошенные на ветер. У Монголии есть перспектива. Страна за несколько десятилетий почти распрощалась с пережитками средневековья. В стране пастухов появились свои инженеры, врачи, архитекторы.

Всё для фронта

В Монголии всегда с недоверием относились к соседнему Китаю. Когда у Москвы испортились отношения с Пекином — Цеденбал сам попросил Советский Союз разместить в Монголии войска. Несколько раз он выступал и с идеей присоединения к СССР, но ни Сталин, ни Хрущев, ни Брежнев на это не пошли. Москве было выгоднее иметь суверенного союзника на востоке. В том, что монголам можно доверять, никто не сомневался. Фронтовики помнили, как маленькая Монголия помогла Красной армии в годы войны — лошадьми, шерстью, которая шла на полушубки, и мясом. Тогда Улан-Батор отдал союзнику больше половины своих запасов. В Монголии в те годы жили по принципу «Всё для фронта, всё для победы». Чойбалсан и Цеденбал понимали, что это важно и для сохранения монгольской независимости. Ведь Япония постоянно готовилась к броску на континент — и могла проглотить малонаселенную степную страну. Вот и в 1970-е Цеденбал считал советское военное присутствие в Монголии необходимым.

Смена караула

Монголия участвовала в международной программе социалистических стран Интеркосмос. К началу 1980-х В марте 1981 года в составе экипажа Владимира Джанибекова полетел на орбиту первый монгольский космонавт Жугдэрдэмидийн Гуррагча, которого на земле встречал сияющий Цеденбал. Вроде бы страна развивалась успешно. Но… В 1984 году и в Москве, и в монгольской элите созрело решение, что Цеденбала пора менять. Он засиделся на троне, потерял политическую цепкость. Поговаривали, что монгольский «дэргу» страдает склерозом. На это решение повлияло и сближение СССР в Китаем — медленное, болезненное, но неотвратимое. Цеденбал не мог приспособиться к такой политике. Его сменил Жамбын Батмунх — выдвиженец Цеденбала, политик осторожный и энергичный. Цеденбал с семьей переселился в СССР. В Москве ему выделили квартиру, дачу, лечили его в Кремлевской больнице, но жить бывшему лидеру братской страны пришлось под неусыпным контролем КГБ.

Осужденный и прощенный

В 1990 году, на волне Перестройки, монгольский парламент — Хурал — лишил Цеденбала всех званий и орденов. Но в апреле 1991 года его похоронили на родине с почестями. Монголы искренне оплакивали человека, которого, по масштабам сделанного, сравнивали с Чингисханом, хотя Цеденбал не был завоевателем.

В наше время коммунисты в Монголии не в чести. Но Цеденбала снова считают великим! Его реабилитировали, вернули ему награды. В нем видят человека, который вытащил страну из Средневековья и сделал первый шаг к западной демократии. А все дурное, что происходило в его время, связывают с влиянием русской жены. Так удобнее. Словом, создается новый исторический миф.

Юрий Андропов. Загадочный генсек

110 лет назад появился на свет Юрий Андропов. Он меньше двух лет возглавлял Советский Союз. Но Андропов — один из ярчайших политиков ХХ века. Этот человек сумел достичь вершин власти, родившись в семействе скромного железнодорожника со станции Нагутской в Ставропольском крае.

Юрий Андропов

Первые тайны Андропова

Товарища Андропова называют самым загадочным политиком ХХ века — и не без оснований. Мы так мало знаем о его детстве, что некоторые даже считают, что Андропов — это знаменитый американский джазмен Глен Миллер, которому инсценировали гибель, после чего внедрили в СССР. Это, конечно, полнейшая дичь, но внешнее сходство между ним и автором «Серенады Солнечной долины» действительно имеется.

Кто был родным отцом Андропова — неизвестно. Да и отчим умер, когда Грише еще не исполнилось и пяти лет — и еще шла гражданская война. Кто мог тогда предсказать, что этот паренек станет одним из самых влиятельных людей мира?

Жизнь — это мокрая палуба

Он поступил в речной техникум в Рыбинске, стал водить суда по реке. Уже тогда все знали его как Юрия, а не Григория. Ему запомнились уроки мудрого боцмана, который, видимо, уважал сообразительного молодого парня: «Жизнь, Юра, это мокрая палуба. И чтобы на ней не поскользнуться, передвигайся не спеша. И обязательно каждый раз выбирай место, куда поставить ногу!»

Комсомольский вождь

Андропов выбрал такое место — это был комсомол. И сделал в этой молодежной организации неплохую карьеру. Сначала в Рыбинске, потом — на областном уровне — в Ярославле, потом — в Карельской республике, в Петрозаводске. Это уже отличный старт для большой карьеры. И немалая ответственность. Андропов считался хорошим оратором. Высокий, обаятельный, серьезный. Девушки влюбленно смотрели на него, парни подчинялись воззваниям этого человека. Он явно умел влиять на умы. Когда началась война — большую часть Карелии оккупировали финны и немцы. Андропов, как вождь местного комсомола, стал организатором партизанских отрядов. Его учителем в то время стал видный коммунист и деятель Коминтерна, финн по национальности — Отто Куусинен. У коминтерновцев имелись свои методы разведки и контрразведки. И занятия с Отто Вильгельмовичем стали для Андропова школой подпольной деятельности, которая пригодилась не только в годы войны, но и позже, когда он возглавил крупнейшую спецслужбу в мире — КГБ.

Венгерский поворот

Следующий яркий этап его карьеры — должность чрезвычайного и полномочного посла в Венгрии. В то время в Будапеште начался кровавый антисоветский мятеж, в котором приняли участие многие фашисты, недавно вышедшие на свободу. Повстанцы вешали венгерских коммунистов на фонарях. Жена Андропова в то время едва не потеряла рассудок, да и самому Юрию Владимировичу с трудом удавалось держать себя в руках. И все-таки ему удалось наладить борьбу с венгерским мятежом. Он сделал ставку с видным коммунистом Яношем Кадаром, который сохранил верность Москве. И сделал все, чтобы Венгрия не выпала из советской орбиты. Правда, главную роль в разрешении того кризиса все-таки сыграла Красная армия. И все-таки Хрущев мужественного и неглупого посла заметил — и вскоре Андропов стал секретарем ЦК. Он занимался международными делами — и не без успеха. Многие отмечали склонность Андропова к аналитической работе. «А теперь давайте покрутим эту проблему», — говорил он своим помощникам, устраивая очередной мозговой штурм. Этот стиль работы он исповедовал и, когда стал председателем КГБ СССР.

Председатель КГБ

Это случилось уже в брежневские времена. Леонид Ильич доверял Андропову, но поставил ему в помощники двоих генералов, которых знал с войны — Цвигуна и Цинева. Они должны были приглядывать за Андроповым, но очень скоро стали его горячими сторонниками.

При Андропове КГБ стал ультрасовременной спецслужбой, которая прославилась не только борьбой со шпионами и диссидентами, но и антикоррупционными делами.

Люди портят власть

«Икорное» дело, дело Елисеевского магазина, громкие отставки министра внутренних дел Николая Щёлокова и 1-го секретаря Краснодарского Сергея Медунова, первые аресты высокопоставленных чиновников в Узбекистане — всё это добавляло популярности Андропову — и до и после смерти Брежнева. Он был убежден, что чистота рядов — это залог успеха государства. Об этом Андропов даже написал стихи:

Сбрехнул какой-то лиходей,

Как будто портит власть людей.

О том все умники твердят

С тех пор уж много лет подряд,

Не замечая (вот напасть!),

Что чаще люди портят власть.

Первый после Брежнева

В последние годы правления Брежнева Андропов уже сосредоточил в своих руках львиную долю власти. И, когда в ноябре 1982 года «вечного» генсека не стало — бывший шеф КГБ без споров и дискуссий занял его место.

Помня о чекистском прошлом нового лидера, острословы сложили анекдот. Приходит Андропов к умирающему Брежневу. Леонид Ильич спрашивает его: «Юра, и кто же будет после меня?» — «Я» — «А если народ за тобой не пойдет?» — «Тогда он пойдет за вами, Леонид Ильич».

Ему было 68 лет. Интеллектуальную форму он не растерял, но крепким здоровьем похвастать не мог. Почки, сердце… Он жил на лекарствах и уколах. И это несмотря на отсутствие вредных привычек и приличное кремлевское лечение… Судьба!

Кредо лидера

Но, получив власть, в первые недели он энергично взялся за дело. Андропов сразу заговорил с обществом откровенно: «Мы не знаем страны, в которой живем», «В народном хозяйстве много назревших задач. У меня нет готовых рецептов их решения». Он выдвинул прагматическое кредо: «Партия должна ориентироваться на дела, а не на громкие лозунги». Он повел отчаянную борьбу «за дисциплину». Она касалась всех — от представителей номенклатуры до рядовых рабочих. Повсюду стали строже относиться к прогульщикам и банщикам. Многим запомнились рейду милиции по универсамам и баням. Там отлавливали людей, которые в рабочее время парились или стояли в очередях. Отныне за это строго наказывали.

На международной арене Андропов проявил себя как жесткий руководитель, который не поступается интересами Советского Союза. В Вашингтоне его считали опасным противником.

Философ на троне

А каким человеком был Андропов? По духу — философом. Любил беседовать стихами — с самим собой и с близкими людьми. Однажды, уже на склоне лет, Андропов написал:

Да, все мы смертны, хоть не по нутру

Мне эта истина, страшней которой нету.

Но в час положенный и я, как все, умру,

И память обо мне сотрет святая Лета.

Мы бренны в этом мире под луной:

Жизнь — только миг (и точка с запятой);

Жизнь — только миг; небытие — навеки.

КрутИтся во вселенной шар земной,

Живут и исчезают человеки.

Но сущее, рожденное во мгле,

Неистребимо на пути к рассвету.

Иные поколенья на Земле

Несут все дальше жизни эстафету.

Это чистая и ясная исповедь истинного, искреннего коммуниста, каким и был Андропов. Он понимал: главное — тот след, который ты оставил на земле. Никакой мистики нет. Вся надежда на память, в том числе — историческую память, на преемственность поколений, на прогресс. Это стихотворение можно было бы поставить эпиграфом к учебнику по диалектическому материализму. Тем величественнее человеческий жребий в этом мире. И, между прочим, написано неплохо! Он был способным и, как видно, начитанным стихотворцем.

Кремлевский аскет

Андропов презрительно относился к деньгам. Вот уж кто не был, в традиционном понимании, мещанином. Он не гонялся за комфортом, не любил антиквариата, дорогих картин, тем более — перстней. Да и жене не дарил бриллиантов. Соратники считали его аскетом. В его квартире было много книг. И не старинных престижных изданий, а просто книг — для чтения. Вся мебель была казенная. Добротная, из карельской березы, но без затей — и с инвентарными номерами. Она принадлежала ЦК КПСС. Как и его персональный автомобиль — черный бронированный ЗИЛ. Дочь Юрия Владимировича работала редактором (не главным) в журнале «Музыкальная жизнь». Она закончили филфак МГУ и увлекалась театром, музыкой. Сын, как многие дети «элиты», получил диплом МГИМО, был дипломатом, но свое призвание нашел в исторических исследованиях. Писал дельные книги о совещаниях Большой Тройки, об антигитлеровской коалиции. Андропов не баловал их. Больше всего сердился, когда они обращались к нему за помощью.

«Надо ли нам обрастать дачами?»

Он считал главным злом, которое разъедает советскую систему, мздоимство. Желание элиты жить богаче, есть сытнее, оставлять кое-какую собственность своим детям и внукам… Одно из первых заседаний Политбюро, которое Андропов провел в качестве генерального секретаря ЦК КПСС, было посвящено как раз этой проблеме.

Он, неожиданно пристально взглянув на товарищей, собравшихся за овальным столом в кремлевской Ореховой комнате, строго сказал: «Мне хотелось бы спросить у вас, товарищи, будем ли обрастать дачами? У меня есть данные, что, например, член ЦК Б. построил себе дачу в 120 кв. м и продал ее теперь за 32 тыс. рублей. Одновременно сын и дочь Б. получили участки и, видимо, тоже собираются с помощью папы строить себе дачи. Это, товарищи, непорядок и, с моей точки зрения, злоупотребление служебным положением».

Молодые коллеги — Горбачев, Алиев — Андропова немедленно поддержали. А кто-то из аксакалов рискнул поспорить, заговорил о том, что есть нормы, что партийные бонзы имеют право строить дачи на личные накопления и распоряжаться ими. Но Андропов выдержал паузу и грозно спросил: «Нет, товарищи, я считаю, что надо начинать с себя… Вопрос ставится в принципе: надо ли нам обрастать дачами?»

Тут всем стало ясно, что он всерьез решил повести борьбу с «элементами сладкой жизни» элиты. И строить дачи, и покупать детям машины большие начальники с тех пор боялись. Правда, продолжалось это недолго — до смерти Андропова.

Кабинет в больнице

1 сентября 1983 года Андропов в последний раз провел заседание Политбюро и отправился в Крым, отдохнуть у теплого моря. Там он вел политические беседы и прогуливался. Но идиллия продолжалась недолго. Случилась беда. Полковник КГБ Лев Толстой, отвечавший за охрану генсека в Крыму, вспоминал: «Андропов прошелся немного пешком и присел на скамейку передохнуть. Неожиданно он сказал, что чувствует сильный озноб. Его состояние ухудшалось на глазах. Теплая одежда не помогала». Он слег. Продолжал управлять страной из больницы. Палату-бокс превратили в кабинет, где он принимал секретарей ЦК и министров.

«Жить стало лучше»

Итоги года могли порадовать высокопоставленного пациента. Промышленное производство СССР в 1983-м выросло на 4 % по сравнению с 1982-м. Производительность труда поднялась на 3,5 %. Объем продукции сельского хозяйства увеличился еще сильнее — на 5 %. Люди почувствовали уменьшение товарного дефицита. В магазинах стало можно купить мяса по государственной цене и без многочасовых очередей. Популярность Андропова повысило и появление в продаже сравнительно дешевого сорта водки. Он не терпел пьянства в рабочее время, но понимал, что спиртное в СССР стоит слишком дорого. В народе Андропов был популярен. Несмотря на то, что он практически не появлялся на телеэкранах. В народе считали, что он «завинчивает гайки» — и правильно делает.

Заочный правитель

Но врачи оказались бессильны перед острой почечной недостаточностью, которая превратила Андропова в инвалида. Ему становилось все хуже. Он не появлялся в обществе даже в праздничные дни. Только в «Правде» время от времени появлялись его статьи и указы.

Однажды он получил письмо от американской школьницы Саманты Смит, которая вопрошала — почему советский лидер хочет войны. Андропов пригласил Саманту в СССР, чтобы она лично убедилась в обратном. Это был выигрышный ход, и Саманта действительно провела в нашей стране несколько веселых недель, только встретиться с ней он уже не смог. Болел.

Команда Андропова

Он не подготовил преемника. Рядом с ним работали сравнительно молодые Горбачев, Алиев, Романов, Долгих, Лигачев. Его команда. Но Андропов никому из них не оказывал предпочтения. И в отсутствие больного генерального секретаря заседания Политбюро вел один из «брежневских стариков» — Константин Черненко.

Смерть, породившая слухи

9 февраля 1984 года с утра Андропов впал в кому. А после 16.00 его сердце остановилось. Смерть лидера сверхдержавы породила немало слухов. Тогдашний офицер КГБ Александр Коржаков утверждал, что кто-то намеренно отключил Андропова от аппарата «искусственная почка». До сих пор ходят слухи, что генерального секретаря отравили.

Многие сожалели, что «эпоха Андропова» в истории СССР оказалась недолгой. Его преемником стал престарелый Черненко. В стране продолжалась «пятилетка пышных похорон». Уходило поколение «кремлевских старцев»… А вместе с ними, как оказалось, ушла и сверхдержава. Но в 1984 году мало кто мог это предвидеть. Казалось — и не без оснований — что противостояние СССР и США на равных будет продолжаться еще много лет.

Дэвид Рокфеллер. Таинственный миллиардер

Наверное, ни о ком на белом свете не ходило столько слухам, как о Дэвиде Рокфеллере. Главный миллиардер на Земле, создатель теневой мировой империи, пытавшийся влиять на политиков по всей планете. Долгожитель, проживший почти 102 года — как говорили, благодаря пересадкам чужих органов… Немало легенд сложено и о его взаимоотношениях с советскими управленцами. Постараемся разобраться в этих хитросплетениях.

Алексей Косыгин и Дэвидом Рокфеллером

Представитель клана

Он был внуком знаменитого Джона Дэвисона Рокфеллера, нефтяного короля и первого в мире долларового миллиардера, основавшего грандиозную и весьма успешную корпорацию «Стандарт Ойл».

Семья Дэвида считалась самой влиятельной в США. Посудите сами. Один из его братьев, Нельсон, был вице-президентом Соединенных Штатов, другой губернаторствовал в Арканзасе. Ну, а Дэвид предпочитал добиваться власти с помощью денег и смелых идей.

Дипломат от бизнеса

Учился он основательно — и в Штатах, и в Лондоне. Стал доктором экономики. Не уклонился от армейской службы в годы Второй Мировой: два года провел в Северной Африке, будучи толи разведчиком, толи военным атташе. Но он был прирожденным банкиром. Рокфеллер ловко умел выстраивать международные финансовые связи, обеспечивая своей фирме экспансию в новые страны… После войны он начал трудиться в «Чейз Нэшнл банке» и обеспечил для этого «рокфеллеровского» бренда доминирующее присутствие в Латинской Америке, в особенности — в Пуэрто-Рико и Панаме. Да и на дореволюционной Кубе. Чуть позже — в Бразилии, Аргентине, Чили. С помощью Рокфеллера американские банкиры стали контролировать в этом регионе хлебную торговлю и металлургию.

Семейство Рокфеллеров высоко оценило способности Дэвида, и он стал посланцем большого бизнеса в мире. Дэвид был одним из самых влиятельных членов «великого и ужасного» Бидельбергского клуба с его первых заседаний в Голландии. Это неофициальный форум бизнесменов и политиков, на котором нередко решались важнейшие вопросы. Некоторым свойственно преувеличивать влияние и мощь этого клуба. Он не всесилен. Но — влиятелен! И для Рокфеллеров, который стремились укрепить свое влияние, это был эффективный инструмент.

Собеседник Косыгина

Ну, а в середине 1960-х «Чейз» стал первым банком США, получившим лицензию в СССР. Да, Рокфеллер не боялся действовать по ту сторону железного занавеса. В 1963 году он встречался с Никитой Хрущевым и произвел на него недурное впечатление. Рокфеллер выстроил партнерские отношения с будущим премьер-министром Алексеем Косыгиным. Нет, они друг другу не доверяли. Косыгин понимал, что во многом Рокфеллер — враг Москвы. Например, на арабском направлении, где американцы, с помощью Дэвида, старались вытеснять советских товарищей. Все это Косыгин отлично знал. Но он понимал и другое: советской экономике выгодно сотрудничать с крупным американским банком. Это облегчает торговые связи. Они встречались каждый год — то в Кремле, то в неформальной обстановке. В то время началась серия так называемых «дартмутских встреч», на которых представители СССР и США без обиняков и без прессы общались по всем вопросам. Их называли «форумами интеллектуалов». Проводились эти встречи то в Штатах, то в Союзе. Говорили и о разоружении, и о большой политике, и об экономике. На этих конференциях Рокфеллер нередко встречался с Косыгиным. «Высокий худощавый человек с печальным лицом, Косыгин был талантливым менеджером, делавшим чудеса, управляя неподатливой советской экономикой», — таким запомнился Рокфеллеру советский премьер.

Конвертируемый рубль

Общались они достаточно раскрепощенно. Однажды он предложил Косыгину превратить рубль в мировую конвертируемую валюту. «Вы хотите торговать со всем миром. Как это может быть, что вы не имеете валюты, которую принимают во всем мире? А ведь рубль не принимают нигде за пределами советского блока».

После этой реплики Рокфеллер заметил легкое замешательство обычно выдержанного Косыгина. Советский премьер ответил уклончиво. А потом Рокфеллер узнал, что Алексей Николаевич стал аккуратно расспрашивать видных швейцарских банкиров — какие блага может принести нашей стране введение конвертируемой валюты. По-видимому, он беседовал об этом и с советскими экономистами. В итоге никакую финансовую реформу Советский Союз не предпринял: страна отлично обходилась без своего «доллара», обходясь в международных платежах символическим «золотым рублем». А сближение СССР и США, по большому счету, не состоялось. Американцы так и не сняли санкционные законы, направленные против Москвы… И все-таки мало-помалу две великие державы торговали, а ниточка переговоров между «интеллектуалами» не прерывалась.

Миссия на Востоке

Но в сферу интересов Рокфеллера, конечно, входил не только Советский Союз. Он активно действовал в Японии и даже в такой сверхзакрытой стране, как тогдашний Китай. Экономические связи с этими странами преумножили капиталы Рокфеллера и его банка и укрепили американское влияние в мире. В Китай, как и в СССР, «Чейз» вошел первым из западных финансовых организаций.

Не в восторге от России

В 1989 году Рокфеллер вел беседы с Михаилом Горбачевым о том, как советская экономика будет интегрироваться в мировую. Горбачев просил у него крупные кредиты, миллиардер дипломатично уклонился от этого. Серьезного прорыва в советско-американском экономическом сотрудничестве не произошло.

Он был не в восторге от того, что происходило в России в девяностые. Считал, что наша страна превратилась в черную дыру, в которой разворовываются огромные денежные потоки. Рокфеллер считал, что к цивилизованному рынку постсоветская Россия придет нескоро. Ошибался ли стареющий магнат — бог весть. Каждый из нас может по-своему ответить на этот вопрос.

Герой фейков

Любители сенсаций привыкли трактовать мировую историю как вечное перетягивание каната между Рокфеллерами и Ротшильдами. Конечно, все и проще, и сложнее. Частенько информацию о знаменитом миллиардере черпали из мистификаций, из шуточных сайтов… Именно так появилась сплетня о том, что Рокфеллеру, мечтавшему о бессмертии, семь раз пересаживали сердце.

В Америке многие считали его врагом нации, которые действует против интересов государства, выстраивая тайную интернациональную империю, которая действует вовсе не в интересах США. В России любители конспирологии убеждены, что система Рокфеллеров, как спрут, опутала мир и превратила все страны в слуг «града на холме» и мирового гегемона — Америки. Он над этим посмеивался, но подчас признавался, что стремится к глобальному господству. Да и по его мемуарам это видно.

Любитель жуков

Одно из эксцентричных увлечений миллиардера — коллекционирование жуков. Он увлекался гербариями. В энтомологических экспедициях, которых спонсировал Рокфеллер, было открыто более 150-ти новых видов насекомых, некоторые из которых названы его именем. Свою грандиозную коллекцию он завещал Гарвардскому музею сравнительной зоологии. Но это не единственное хобби Рокфеллера. Он интересовался и современным искусством, активно меценатствовал.

Прожить 200 лет

20 лет он возглавлял «Чейз», а потом ушел на покой, сохранив статус почетного президента правления. Рокфеллер обладал завидным здоровьем. В 1976 году, после автомобильной катастрофы, он перенес операцию на сердце. Врачи удивлялись, как быстро делец пришел в себя… Через неделю он уже совершал пробежки. Когда ему перевалило за 90, Рокфеллер сохранял бодрость. Журналисты писали, что он продал душу дьяволу… А он на вопросы о долголетии отвечал стандартно: «Получайте удовольствие от жизни, играйте с детьми…» И признавался, что хотел бы прожить до 200 лет, вызывая ужас противников…

Дело, скорее всего, в генах. Его прадед умер на 96-м году. И было это в 1906 году, когда такие рекорды были большой редкостью. Знаменитый дед прожил почти 98 лет. Отец — поменьше, 86. Но, как видите, никто из предков Рокфеллера по мужской линии не ушел из жизни молодым. Неудивительно, что он, освоившись в ХХI веке, ушел из жизни на 102-м году, в 2017 году. Во сне. Его состояние оценивалось в то время в 3,3 миллиарда долларов. Это не так уж много по нынешним временам. Но суммарное состояние клана Рокфеллеров, который он возглавлял, достигает астрономических цифр. И влияние у них было соответствующее. Старый Дэвид до последних дней оставался фигурой, чья жизнь интересовала миллионы людей, порождая невероятные слухи. Его считали идеологом глобализма и одним из «хозяев истории». Во многом это так и было.

Рональд Рейган. Когда актёр губит империю

У него играючи получилось то, что не удалось ни Наполеону, ни Гитлеру, ни Трумэну. Рональда Рейгана называли самым глупым президентом в истории Америки, а он заставил Советский Союз плясать под свою дудку.

Сильнее Наполеона

Советский Союз выдержал интервенцию, одолел военную мощь Третьего Рейха, достойно сопротивлялся заокеанской сверхдержаве в Холодной войне, теснил Америку в Корее, на Кубе и во Вьетнаме. Выстоял в Карибском кризисе. К началу 1980-х большинство экспертов сходилось на том, что Москва выигрывает и экономическое, и политическое противостояние с Западом. Всё изменилось в один миг, когда американцы избрали президентов человека, которого считали легкомысленным самодовольным фазаном. Бывший актер, не отличавшийся ни крепким умом, ни серьезным политическим опытом. Рональд Рейган, которого обожали американские обыватели и ненавидели интеллектуалы всего мира. Да, он оказался сильнее советской системы. Как такое могло произойти?

Рональд Рейган

Сын обувщика

Он родился в глухой провинции, в городке Тампико, штат Иллинойс, в семье ничем не примечательного мелкого торговца обувью, который крепко пил и часто терял работу. Они были выходцами из Ирландии, фамилия предков будущего президента — рьяных католиков — звучала О`Риган. Сам Ронни Рейган принадлежал к протестантской конфессии, причем, входил в церковь, которая больше напоминала тоталитарную секту. Он был настоящим мракобесом, погрязшим в предрассудках и суевериях. В остальном молодой человек выглядел, как самый обыкновенный балбес. Представительный, обаятельный, даже красивый. Он увлекался спортом, в особенности — американским футболом. И, будучи человеком артистичным, стал спортивным комментатором. Так и началась его карьера. В 1937 году, в 26 лет, он переехал в Калифорнию, в Голливуд. Поближе к киностудиям. Это уже не провинция, совсем другой уровень! И постепенно его стали снимать. Сначала — в эпизодах, потом — в заметных ролях. Он стал актером вестернов. Не брезговал и съемками в рекламных роликах. Кроме того, он вел теле и радиопередачи. На этом и сколотил какой-никакой капитал. Кинозвездой он не стал, хотя научился эффектно позировать и ослепительно улыбаться. А после войны, будучи еще молодым человеком, Рейган занялся профсоюзной деятельностью. В 1947 году он возглавил профсоюз актеров. Болтология подошла ему больше актерского творчества. В то время в США проходила «охота на ведьм» — борьба со всеми, кто симпатизировал Советскому Союзу, коммунистам, социалистам и вообще думал не так, как хотелось денежным мешкам с Уолл-стрита. Бывало, что он писал доносы на коллег. Вполне искренне отстаивал самые консервативные идеалы. На этой волне его избрали губернатором Калифорнии. Он уже почти не снимался в кино, но покровительствовал киномагнатам и очень скоро стал богатым человеком, настоящим буржуа. И всего этого он достиг с обаятельной улыбкой и прямой спиной. Будучи невежей, Рейган умел выглядеть настоящим джентльменом. Он уже мечтал когда-нибудь стать президентом США. Но до этого рубежа было еще далеко…

Киношная субмарина

Пожалуй, самой известной его ролью в кино стал командир субмарины Кейси Аббот в военной драме 1957 года «Морские дьяволы». В кино он отважно сражался с японцами. В жизни Рейгану так и не довелось послужить в армии.

«Коммунизм — это форма безумия»

В середине 1970-х Рейган стал лидером крайне правых в американской элите. Он яростно выступал против разрядки в отношениях с СССР. «Коммунизм — это не политическая система, а форма безумия», — говорил он. И на каждом выступлении утверждал, что Москва готовится к ядерной войне и вот-вот сбросит бомбы на Вашингтон и Нью-Йорк, поскольку русские — безбожники, атеисты. А чего от таких ждать, кроме атомного пепла? Столь откровенная, грубоватая программа вызывала сочувствие в среде крупных денежных мешков. Многие из них стали помогать «дядюшке Рональду». В 1976 году Рейган активно принимал участие в президентских выборах, занял второе место в республиканской партии и надеялся на реванш через четыре года. Президентом стал демократ — Джимми Картер. Тоже эксцентричная личность. Но, в отличие от Рейгана, не лицемер, наоборот — ковбой — душа нараспашку. За свой президентский срок он растерял доверие американцев. Виной тому — и экономический кризис, и общее впечатление, что Брежнев и Громыко потихоньку переигрывают дядю Сэма… В 1980 году Рейган бросил Картеру вызов. Главным в его программе была опора на капитал. Кроме того, он запугивал американцев ядерной войной и говорил об укреплении обороны. Но главной причиной его победы на выборах стала слабость Картера… В 1980 году Рейган стал президентом США — на тот период самым старым. Избрали его в 69 лет. Америка привыкла к молодым бодрякам, а тут к власти пришел молодящийся подкрашенный актер средней руки. Вся американская дипломатия падала в обморок от его клоунских высказываний, которые определенно вели к войне с Москвой.

«Я объявляю войну!»

Рейган начал чудить. Он нашел благодарную публику в обществе евангелистов — религиозных фанатиков. Им он всерьез объяснял, что СССР нужно стереть с лица земли, потому что в этой стране человека поставили выше бога… А 11 августа 1984 года он начал свое радиовыступление со слов: «Мои соотечественники американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнётся через пять минут». Потом говорили, что он просто проверял, работает ли магнитофон и эти слова случайно попали в эфир. Но только мудрость и выдержка советских генералов спасла тогда мир от уничтожения. «Подобное поведение несовместимо с высокой ответственностью, которую несут руководители государств, прежде всего обладающих ядерным оружием, за судьбы собственных народов, за судьбы человечества», — говорилось тогда в официальном сообщении ТАСС. Никаких извинений Москве Рейган не принес.

Как актер может быть президентом

В другой раз, будучи в Западном Берлине, он сфотографировался, задрав ногу над границей ГДР. И заявил, что скоро этих границ не будет, коммунизм рухнет и весь мир охватит чудодейственная Рейганомика. Тогда это казалось эксцентрическим бредом. При этом он только выглядел слабоумным. Широкой эрудицией Рейган похвастать не мог, но торгашеская хватка у него была. Он ведь не только называл СССР империей зла, но и придумал программу «звездных войн», которой собирался поднять ставки в холодной войне. Советская разведка знала, что это был блеф, но на многих и в СССР, и в мире эта «грозная» программа произвела сильное впечатление. Он объявил Советскому Союзу «крестовый поход». Мир раскалился от таких слов. Одни считали его простодушным дурачком на троне, другие — поджигателем войны, третьи — рыцарем христианского мира. Однажды его спросили: «Как актер может быть президентом?» Рейган ответил: «А разве президент может не быть актером?» Скорее всего, и вопрос, и ответ были заранее отрепетированы. Но получилось ярко.

Мракобес в Белом доме

Несмотря на отдельные риторические удачи, Рейган дал немало козырей советской пропаганде. Ее асы — такие, как Валентин Зорин и Генрих Боровик — талантливо и профессионально высмеивали американского президента. Как-никак, впервые во главе США встал самый настоящий мракобес. И так считали не только в Москве. Вся американская интеллигенция готова была называть Рейгана именно так.

Долги и юмор

Экономика Штатов несколько оживилась. Но именно при Рейгане начал расти американский государственный долг — в 12 раз за 8 лет. Еще сильнее рос военный бюджет. При этом — стал кумиром любителей бейсбола и домохозяек — душка, красавчик, напомаженный кокетливый весельчак, отлично носивший и ковбойскую шляпу, и смокинг с бабочкой. Им даже его казарменный юмор нравился. И даже лихое «объявление войны» пришлось по душе: вот, мол, какой смельчак наш президент. Многим нравилось, что он говорит просто и весело, без заумных фраз.

Любимый анекдот

Было у Рейгана одно достоинство: он изучал фольклор противника. А именно — советские анекдоты и русские пословицы. Говорят, его помощники собрали 20 тысяч анекдотов «made in USSR». Они помогли ему не только общаться с советскими переговорщиками, но и ставить их в тупик. Любимую поговорку Рейгана в то время знали все, он ее произносил даже по-русски: «Доверяй, но проверяй». А его любимый анекдот звучит так: «В СССР, чтобы купить автомобиль, надо десять лет простоять в очереди, заплатив за машину авансом. И вот один человек приходит, дает деньги, а служащий ему говорит:

— Приходите за вашей машиной через десять лет.

— Утром или днем?

— Это же через десять лет! Какая разница?

— Да просто утром ко мне сантехник придет».

Это, конечно, не очень реальная история, но злая. Рассказывать анекдоты он умел — с театральными паузами.

Кто такой Горби?

А потом в СССР к власти пришел молодой Михаил Горбачев. Поначалу Рейган сомневался в том, что новый советский вождь отличается от предшественников. В его дневнике появилась запись: «Был Арманд Хаммер… Он виделся с Горбачевым с глазу на глаз. Убежден, что Горби — совсем не то, что прежние советские лидеры и что с ним можно иметь дело. Слишком я циничен, чтобы верить в такие вещи».

И все-таки актеру во второй раз фантастически повезло — после соперничества с Картером. Горбачев был невероятно удобный противником. Начались его регулярные встречи с Рейганом. Когда они увиделись в первый раз, Горбачеву было 54 года, Рейгану — 74. Сначала переговоры проходили в суровом стиле — в Женеве и Рейкьявике. А потом, в Вашингтоне и Москве, советский лидер неожиданно сдал все позиции. Сдал, почти не торгуясь. Рейган с трудом скрывал изумление, но сорвал с куста этот созревший плод. Есть не слишком достоверная легенда, что после встречи с советским коллегой Рейган сделал запись в ежедневнике: «Когда я шёл на встречу с советским генсеком, то ожидал увидеть одетого в хрестоматийное большевистское пальто и каракулевую пилотку товарища. Вместо этого меня представили одетому в модный французский костюм господину с часами «Rado Manhattan»… Взглянув на них я подумал — «Даа… Он продаст нам всё». Было не совсем так. Но, как говорится, сказка ложь, да в ней намек. Советская пропаганда, которая еще недавно очень убедительно клеймила Рейгана, резко сменила тон. Теперь его выставляли чуть ли не другом СССР, закрывая глаза на слова об «империи зла».

Двойная игра

Вскоре Горбачев и Рейган уже совместно поздравляли американцев и советский народ с новым годом. Правда, Рональд делал акцент на рождестве, которое в нашей стране оставалось не в чести. На переговорах Горбачев легко соглашался на все условия Рейгана, стал для него «мистером Да». Причина проста. Он поверил не собственному КГБ, а Рейгану и всерьез испугался программы «звездных войн», которая была ловким обманом. А что же американцы? Несмотря на улыбки и объятия, несмотря на песни о Горбачеве, которые пели во всем мире, Рейган сделал всё, чтобы экономическая удавке на горле Москвы стала еще туже. Это и вело к распаду СССР. Причем, Рейган не забывал время от времени обещать Горбачеву поддержку США в его реформах… Лицемером он был первоклассным. И превратил прожженного советского политика в мальчишку-школяра.

Гуманист и маразматик

При этом, для всего мира в то время Горбачев был великим политиком-гуманистом, а Рейган — легкомысленным маразматиком. Но ставка Горбачева на то, что, отказавшись от конфронтации с Западом, он станет для американцев равным партнером, не сбылась. Общество его обожала, а элита Штатов не воспринимала всерьез. Так и остался советский лидер у разбитого корыта. А Рейган торжествовал. Он чувствовал себя абсолютным победителем, хозяином мира. На карте мира осталась одна сверхдержава — США. А советскую империю Рейган разбил в осколки. Старый лицедей мечтал об этом и добился своего. Другое дело, что он крупно проиграл во внутренней политике. Америка после Рейгана отказалась от консервативных идей, забыла о церковных ценностях, ударилась в толерантность и эстетику гей-парадов. Да и в экономике — жизнь за океаном приблизилась к социалистическим ценностям. Бизнесмены оказались не в чести. Словом, возникла совсем другая Америка, не та, которую любил Рейган.

Последний консерватор

Жил он долго, до глубокой старости. Но последние 10 лет провел в сумрачном мире Альцгеймера. Он почти не появлялся на людях. Молчал. Вряд ли его устраивало то, что происходит в США. Он и сегодня, после смерти — кумир американских консерваторов. Но этих «динозавров» становится всё меньше и меньше.

Гренада. Внезапная ярость Вашингтона

40 лет назад Соединенные Штаты раздавили Гренаду — маленькое островное государство в Карибском море. Территория Гренады не превышает 310 квадратных километров, а население — меньше 90 тысяч. Но американцы боялись, что этот остров станет еще одним форпостом социализма на их «домашнем» континенте.

Банановый островок

Начнем с давней истории. Остров в далеком 1498 году открыли испанцы. Они и назвали его в честь города в родной для них Андалусии. Потом островок стал колонией Испании, потом — Англии. Для жителей Гренады ничего не менялось. Они — в основном потомки рабов, вывезенных из Африки — жили в нищете. У островка было два экспортных товара — бананы и мускатный орех. В 1960-е годы королем и богом Гренады был Эрик Гейри — плейбой, связанный с криминалом. Он набрал свою «гвардию», названную «Мангуст», из уголовников-громил. На них и опирался. В 1974 году страна стала независимой. Гейри в Гренаде держал в руках всё, что хорошо продавалось. Кстати, он увлекался эзотерикой и считал себя избранником высших сил. Выходил на контакт с НЛО, даже собственную религию придумал, в которой стал чем-то вроде бога.

Американцы в Гренаде

Социализм по Бишопу

Но жители Гренады долго терпеть такие выкрутасы не могли. У Гейри появился сильный конкурент — Морис Бишоп. Он учился в Лондоне, там увлекся социалистическими идеями и стал выступать за присоединение Гренады к «красным». Ему нравился советский порядок, нравился режим Фиделя Кастро на Кубе. Бишоп выступал против коррупции и считал, что все примерно 80–90 тысяч жителей острова должны иметь работу и благосостояние. Выступления Бишопа не пришлись по душе «богу» по фамилии Гейри. «Мангусты» напали на говорливого социалиста, избили его до полусмерти, а отца и вовсе пристрелили. Пришлось Бишопу уходить в подполье. Он создал нелегальную организацию ДЖУЭЛ — «Новый совместный поход за благосостояние, образование и освобождение». И начал готовиться к восстанию.

Мартовская революция

Ночью 13 марта 1979 года, когда Гейри улетел на сессию ООН, Бишоп с полусотней вооруженных сторонников захватил полицейские казармы и радиостанцию в столице Гренады Сент-Джорджесе, а утром обратился к населению. Он объявил о создании Революционного народного правительства и начале «движения к социализму». Одним из первых шагов новой власти стало создание Народно-революционной армии, другим — установление отношений с Кубой. Кубинцы, а косвенно — и Москва стали помогать революционной Гренаде. Гейри пришлось смириться с поражением. Бишоп за первый же год правления вдвое уменьшил безработицу — и гренадцы ему доверяли. По примеру кубинцев, на Гренаде ввели всеобщее среднее образование, открыли курсы по ликвидации неграмотности, начало выдавать детям бедняков бесплатное молоко. Недовольны были только немногие капиталисты, которых сторонники Бишопа несколько «раскулачили». Недовольные оказались в тюрьмах — но их было сравнительно немного.

Аэропорт преткновения

Кубинцы начали строить в курортном местечке Пойт-Салинас аэродром. Это вызвало ужас в Штатах. Они считали, что речь идет о военных самолетах — и кубинцы начнут с военной базой, потом пригласят русских, и Гренада станет базой для нападения «красной империи» на США. В 1980 году такие страшилки в Штатах были популярны. Особенно — в предвыборной программе известного «ястреба» Рональда Рейгана, который выиграл президентскую кампанию и с января 1981 года стал хозяином Белого дома. Он сразу одобрил план ЦРК по захвату Гренады, который эффектно назывался «Неожиданная ярость».

«Мы независимая страна!»

В то же время, американцы пытались давить на Гренаду по дипломатическим каналам. Посол Штатов попытался запретить Бишопу сношения с Кубой и Москвой. Гренадский президент не стал прислушиваться к советам заокеанских господ, которые считали себя хозяевами всей Латинской Америки. «Мы независимая страна и сами знаем, с кем дружить!» В Штатах имели собственное мнение по поводу независимости Гренады. ЦРУ начало с небольших террористических актов. В погожий день 1980 года Бишоп принимал первый в истории свободной Гренады военный парад. Неподалеку от лидера революции взорвалась бомба… Правда, погибла только одна девочка, а политики остались невредимыми. На ее похоронах Бишоп в стиле Кастро объявил американский империализм «врагом номер один». В Америке уже приняли решение — убрать этого смутьяна.

Верил ли Рейган, что Москва всерьез собирается атаковать Штаты с берегов Гренады? Вряд ли. Те де сотрудники ЦРУ докладывали ему, что Советский Союз не слишком активен на этом карибском островке. Но Рейган хорошо понимал: расправа над Гренадой может стать для него «маленькой победоносной войной» и поднять его авторитет в армии и в обществе. К тому же, он хотел напугать Брежнева.

Бишоп в Москве

Тем временем Бишоп пошел на решительные меры. В июле 1982 года он посетил Москву. Это вызвало новую волну возмущения в Штатах. Его встречали как друга, Бишоп побывал во многих городах СССР, но на просьбы о крупных поставках оружия ему ответили отказом. Впрочем, он получил только кредит на сумму 160 тысяч инвалютных рублей, что для карликовой Гренады было неплохим началом сотрудничества. Но в то же время, стало ясно, что курировать Гренаду Москва не собирается. Островок не наводнили агенты КГБ. Можно сказать, что Советский Союз передоверил Гренаду кубинцам. Возможно, имели место тайные соглашения с американцами на этот счет…

Экспансия

Американцам помогла смута, которая грянула в Гренаде (скорее всего, ее тоже устроили агенты ЦРУ). Бишопа отстранили от власти и даже расстреляли. Отныне Гренаду контролировал Революционный военный совет. Словом, к осени 1983 году Рейган счел, что пришло время для решительных действий на банановом островке. Операция «Внезапная ярость» началась 24 октября 1983 года. В ней приняли участие 7500 отборных солдат и офицеров, которых десантировали на остров при поддержке морской авиации.

Вторжение началось около шести часов утра 25 октября. Накануне на остров были заброшены американские диверсанты, которые блокировали до-роги и вывели из строя радиостанцию. Особых проблем не ожидалось, но они возникли, прежде силами кубинцев. Их в Гренаде оказалось не 200, как считала американская разведка, а почти 800, и большинство имело неплохую военную подготовку. Рейган в мемуарах позже утверждал, что предупредил Кубу о вторжении, чтобы избежать лишней крови, «но Кастро отдал своим людям приказ сражаться насмерть». Они сбили два американских вертолета, нанесли агрессорам немалый урон.

Под дулами автоматов

К вечеру американцам удалось оттеснить кубинцев в горы, а также отразить атаку гренадской армии на трех БТР. В это время высадившийся на севере морской десант, почти не встречая сопротивления, занял большую часть острова. В порыве «ярости» американцы разбомбили даже психиатрическую лечебницу, там погибло два десятка пациентов.

Утром 27 октября американцы вошли на улицы Сент-Джорджеса, преодолев сопротивление немногих оставшихся защитников. Большая часть гренадской армии сдалась или разбежалась. Через 2–3 дня захватчикам удалось погасить последние очаги сопротивления. Результат «ярости» — гибель 20-ти американцев, 34 — х гренадских военных, 25-ти кубинцев и около 100 мирных жителей. Гренада вернулась в сферу влияния США. Под дулами автоматов «янки» сформировали карманное правительство. Страна была слишком маленькая, чтобы начать против захватчиков «народную войну». Из раздавили как бог черепаху.

Сомнительный триумф Рейгана

Победа над государством, не имевшем ни армии, ни флота, принесла Рейгану некоторую популярность среди американских ура-патриотов. 60 процентов граждан США поддерживали гренадскую операцию и восхищались решительности президента. «Мы не стали ни у кого спрашивать разрешения, а поступили так, как считали нужным», — горделиво говорил Рейган. Оппозиция упрекала президента, что он затеял войну, не соблюдая установленных конституцией процедур. А в мире почти все осудили агрессию Вашингтона в отношении маленькой, но суверенной страны. Даже тэтче-ровская Англия — верный союзник Вашингтона — высказалась против агрессии. Ну, а Советский Союз начал широкую кампанию в прессе по всему миру, привлекая на свою сторону другие страны, которые могли стать потенциальными жертвами США.

Забытая операция

Под властью проамериканского правительства Гренада не стала богаче. А Бишоп в наше время признан на острове национальным героем. Ведь он действительно хотел видеть свою родину просвещенной и счастливой. В Штатах сегодня о гренадской операции стараются не вспоминать. Стыдно.

Когорта Андрея Громыко

Эпоха Андрея Громыко в советской международной политике продолжалась несколько десятилетий. Выдвиженец Иосифа Сталина, в хрущевские времена он возглавил Министерство иностранных дел, а при Леониде Брежневе, став членом Политбюро, превратился в корифея политики. Когда он выступал в ООН — к советскому министру выстраивалась длинная очередь дипломатов со всех континентов, чтобы получить автограф. Он был (да и остается) легендарной личностью. На Западе его называли «мистером Нет». Впрочем, эта кличка мало что объясняет в дипломатическом стиле Громыко — отточенном и эффективном. Он умел и идти на компромиссы. Только никогда не сдавал принципиальных позиций и не вел пустопорожних бесед, которые не приводили к подписанию ответственных документов.

Анатолий Добрынин

Дипломатическая индустрия

Признанный профессионализм Громыко — еще и в том, что он сумел создать крупную дипломатическую корпорацию, сумел подобрать и выдвинуть когорту выдающихся политиков, знатоков своего дела. И этот механизм много лет работал бесперебойно. Да и сегодня лучшие российские дипломаты с гордостью причисляют себя к школе Громыко. Это как знак качества. Кто же составил славу этой плеяды? Кто был опорой дипломатии мистера Нет?

Старый друг лучше новых двух

Яков Александрович Малик был не просто ответственным сотрудником, но и другом Громыко. Они пришли в большую политику почти одновременно, накануне Второй Мировой войны — и сдружились, несмотря на хладнокровный и закрытый характер Громыко. В 1939 году был назначен на должность полномочного представителя СССР в неспокойной Японии. А летом 1945 года именно он вручил японскому правительству ноту об объявлении войны. Во времена Громыко Малик был и его заместителем, и постоянным представителем СССР при Организации объединенных наций и в Совете Безопасности ООН. Он так наладил работу в ООН, что Советский Союз почти всегда побеждал Штаты по большим и малым вопросам. За нас стеной вставали не только социалистические страны, но и многочисленные государства из движения неприсоединения. Многие из них были недавними колониями — и относились к Москве с благодарностью. Ведь СССР всегда боролся с колониализмом. Громыко высоко ценил значение ООН, каждый год приезжал в Нью-Йорк на сессии — и неформально, по-приятельски беседовал с Маликом. Случалось ему и выручать друга от гнева самого Хрущева. Всегда осторожный Громыко сохранил Малика для дипломатии, когда «царь Никита» хотел сослать его «за Можай». А он еще долго тянул на себе ООН…

Трояновский, сын Трояновского

Потомственным дипломатом был Олег Трояновский — сын одного из сталинских постпредов СССР в США. Он начинал работу в МИДе как переводчик, но вскоре ему стали поручать ответственную дипломатическую работу. После Малика он возглавил советскую миссию в ООН — и это было время «разрядки международной напряженности». Коллеги запомнили его как невозмутимого и остроумного дипломата, настоящего виртуоза. Однажды во время его выступления в зал ворвались молодые радикалы, принялись шуметь. Иностранные дипломаты пожаловались Трояновского, что не слышали его речи. Советский дипломат спокойно ответил: «Это не страшно. Я не сказал ничего интересного». А потом он стал нашим послом в Японии — и немало сделал для сближения двух стран, которые после 1945 года даже не подписали мирный договор. Так работать мог только он, Трояновский, сын Трояновского. Кстати, он был одним из немногих, в разговорах с кем Громыко позволял себе пошутить.

Посол на все времена

Это имя известно профессионалам во всем мире. Анатолий Федорович Добрынин был послом СССР в США почти 25 лет, при нем в Белом Доме сменились 6 президентов. Начал Добрынин с разрешения Карибского кризиса, а закончил тем, что не дал прерваться переговорному процессу после Афганской войны, когда в США к власти пришел Рональд Рейган, допускавший резкие до хамства антисоветские высказывания. Добрынин не спускал ему эти недипломатические выпады, но гостями советского посольства в Вашингтоне были все крупнейшие политики США. Связь не обрывалась. Было у Добрынина еще одно удивительное качество — он умел воспитывать крупных дипломатов. Не меньше десяти его помощников в будущем стали чрезвычайными и полномочными послами в разных странах. Это уникальный случай.

Добрынин казался антиподом Громыко — по стилю общения, по характеру. Улыбчивый, рослый богатырь-жизнелюб, он умел и любил вести непринужденные беседы, держался свободно, с удовольствием общался с прессой, в том числе — экспромтом. Но это лишь видимость. Основа у них была единая — глубокие знания подковерной политики. И — ставка на широкие связи с американцами, от политики до бизнеса, от оппозиции до деятелей искусства. Добрынина любили все! Как и Громыко в бытность того послом в Вашингтоне.

Сплетники поговаривали, что Добрынин, которому симпатизировал Брежнев, вот-вот может сменить Громыко. Но никакой ревности министр себе не позволял. Да и, говоря по чести, позиции Громыко в брежневские времена только усиливались. И мощный посол в США не мешал, а только помогал ему, работая на авторитет МИДа. Добрынин был одним из немногих, с кем Громыко вел многочасовые беседы один на один. Нередко в этих разговорах решалось будущее человечества.

Москва — Берлин

Ведущим германистом в советской политике в громыковские времена по праву считался Валентин Фалин. Коренной «мгимошник», он был послом СССР в ФРГ в решающие годы для взаимоотношений двух стран, между которыми поначалу противоречий было куда больше, чем точек сближения. Ему было непросто. Наши страны враждовали. ФРГ не желал признавать Восточную Германию — ГДР. Но Фалину удалось навести мосты и с немецкой политической элитой (особенно — с социал-демократами), и с капитанами бизнеса. Фактически он подготовил серию договоров, которые Брежнев подписал с федеральными канцлерами ФРГ. Наши страны, к ужасу Вашингтона, стали сотрудничать и торговать. Противоречия не исчезли, но сближения Москвы и Бонна не заметить было нельзя. И главное — ФРГ признала ГДР!

Правая рука

Почти десятилетие первым заместителем Громыко был Георгий Маркович Корниенко. Прирожденный дипломат — тактичный, собранный, готовый 24 часа в сутки размышлять о политике, просчитывать наиболее точные ходы. Они были знакомы с 1940-х — и министр имел основания доверять своему заместителю. Корниенко хорошо разбирался в американской политики и в специфике оружия массового уничтожения. А это были главные направления советской дипломатии — налаживать хрупкое равновесие в холодной войне с США и обсуждать варианты сокращений и ограничений в гонке вооружений. Корниенко был, возможно, лучшим в мире экспертом по этой части — и никогда не соглашался с односторонними компромиссами, которые ослабляли СССР и усиливали Вашингтон. Он стал правой рукой Громыко, одним из соавторов советской политической доктрины. Кстати, Корниенко был человеком скромным и не стремился к наградам и здравицам. Громыко ценил и это его качество. Как и другие — твердость, последовательность в отстаивании советских позиций.

Время дилетантов

Во времена Громыко это соответствовало генеральному курсу. Но вот ушел с поста Андрей Андреевич. Министром стал ничего не понимавший в дипломатии Эдуард Шеварднадзе. Громыко хотел видеть своим преемником Корниенко — но новый генеральный секретарь Михаил Горбачев выбрал авантюристический курс. Профессионалов вышвыривали из МИДа не сразу. Как-то во время переговоров советского министра с госсекретарем США Джорджем Шульцем настало время перекура и чаепития. В свободной обстановке Шульц с улыбкой подошел к Корниенко и сказал Шеварднадзе: «А знаете, из-за кого мы не можем договориться? Вот из-за этого человека». После этой шутки американского коллеги Шеварднадзе сделал все, чтобы уволить Корниенко. Аса мировой дипломатии пригрел другой ас — Добрынин, возглавивший международный отдел ЦК. Но это для обоих была скучная работа. Да и Горбачев к ним прислушивался всё реже. Кстати, оба были противниками соглашений Горбачева и Шеварднадзе с Рейганом и Бушем-старшим, в которых Штаты явно получили преимущество над Кремлем по части разоружения. Но сторонники радикальной Перестройки только посмеивались над «стариками-консерваторами». Время показало, насколько это был опрометчивый смех. Вместе с когортой Громыко МИД потерял главное — высочайший профессионализм.

Патриарх по имени Дэн

Он — единственный в своем роде правитель великой державы, который на закате дней формально передал власть преемникам, но остался политическим патриархом и лидером Поднебесной. В истории ХХ века, богатой на революционеров и диктаторов, Дэн Сяопин остался как реформатор номер один.

Коммунист с завода «Рено»

В отличие от большинства китайских революционеров, Дэн родился в зажиточной и образованной семье, за что ему не раз приходилось выслушивать упреки соратников — хотя и не в столицах, а в скромной деревушке Пайфан провинции Сичуань. Он учился в престижной школе, а в 15 лет отправился продолжать образование во Францию. В стране Марата и Робеспьера он проникся идеями марксизма. Прозрение пришло, когда Дэн подрабатывал на хлеб на заводе «Рено», где вкалывали многие его соотечественники. Вскоре он вошел в Коммунистический союз китайской молодежи.

Дэн Сяопин

По духу, по характеру он был не боевиком, а теоретиком. Руководство компартии отозвало его домой, чтобы проверить и направить на учебу в Москву. Шел 1926 год — и Советский Союз был лидером мирового коммунистического движения. Дэн учился в московском Университете трудящихся Востока. В то время властителем дум в СССР был Николай Бухарин — главный редактор «Правды», сторонник НЭПа с его знаменитым лозунгом: «Обогащайтесь!» Бухарин считал, что нищета — помеха социализма. Дэн внимательно читал его работы. Правда, проучился Дэн в Союзе недолго — но русский язык выучил.

Рядом с Мао

Вернувшись на Родину, Дэн стал активным подпольщиком. Участвовал в нескольких восстаниях против националистической гоминьдановской администрации. Руководство партии высоко оценило его способности. Он участвовал и в военных походах, и в формировании нового — коммунистического — бюрократического аппарата в Китае. Когда в 1949 году Мао на центральной площади Пекина провозглашал Китайскую народную республику — Дэн уже стоял поблизости, хотя еще и не занимал высоких постов.

Генеральный секретарь

Во время переговоров Мао со Сталиным в 1953 году Дэн занимал пост министра финансов. Правда, задержался он на этой должности ненадолго — ровно на год. Но в политическую элиту вошел прочно. Стал заместителем Мао, вошел в Политбюро Компартии Китая. В начале 1960-х он стал генеральным секретарем партии. Высочайшая должность! Именно тогда он произнес фразу, ставшую знаментой: «Не важно, какого цвета кошка, если она может ловить мышей — это хорошая кошка». Имелась в виду экономическая система, да и идеология. Дэн предлагал шире смотреть на мир. Но вскоре время относительной терпимости в Китае прошло.

Жертва хунвейбинов

В 1966 году, окончательно рассорившись с Советским Союзом, Мао начал закручивать гайки в стране. То, что он назвал «культурной революцией», скорее напоминало конвульсии диктатора-параноика. Фанатики вождя — хунвейбины — палками избивали «грамотеев», от которых «все беды». Дэн в такую политику не вписывался. И вот уже газеты писали о том, что он собирается повести Китай по «капиталистическому пути». Хунвейбины насильно вытащили его на один из митингов и избили, а сына Дэна просто выбросили из окна. Казалось, карьера, да и жизнь самого мягкого и интеллектуального коммуниста КНР завершена. Несколько лет он провел под домашним арестом, потом трудился простым рабочим на тракторном заводе. А ему уже было за 60… После такого вернуться в большую политику почти невозможно. Но Мао был не только радикалом, но и человеком настроения, совершенно непредсказуемым.

Беглец с того света

В 1973 году Дэна вернули из небытия — и сразу на высокий пост заместителя главы правительства. Мао — уже изможденный болезнями — вернул его в состав Политбюро. Но распри в китайском руководстве на этом не закончились. Мао понимал, что Дэн не принимает перегибов культурной революции — и в 1975 году заставил его публично признать свои ошибки. На партийных форумах снова начали критиковать Дэна… В конце концов, Мао перевел его во внешнюю политику, отстранив от влияния на партийные дела. Когда в стране начались беспорядки — Дэна признали «контрреволюционером». Его жизнь снова висела на волоске. Но в сентябре 1975 года умер Мао.

Борьба за власть

Три года шла борьба за власть среди наследников диктатора. И в 1978 году победил Дэн с его программой реформ. И в первую очередь Китай отказался от диких проявлений «культурной революции». Дэн занял несколько ключевых постов в стране, взял под контроль армию и тайную полицию. Председателем страны он не стал — никогда не стремился к этой должности. Но фактически с конца 1970-х именно Дэн держал в руках бразды власти.

Дипломатия улыбок

Во внешней политике улыбчивый Дэн поначалу взял курс на максимальное сближение с Западом. Ему требовались технологии, торговля… Он побывал в США, в Европе. Провел удачные переговоры, в том числе — направленные против влияния Советского Союза. Но и отношения с Москвой в начале 1980-х несколько потеплели, а в горбачевские времена стали дружественными.

Социализм и частная собственность

Он разработал принципы «социализма с китайской спецификой» — что-то взял из НЭПа, кое-то — из реформы Алексея Косыгина, с которым был знаком, многое — из венгерской и югославской экономической системы советских времен. И добавил свои представления о китайском характере, об особенностях самой многонаселенной страны мира. В стране стали открываться большие и малые фирмы — частные и получастные, с государственным участием. И это при том, что совсем недавно Мао боролся с малейшими пережитками «буржуазности». Но вечно улыбающийся Дэн не побоялся поменять стратегию развития коммунистической империи…

Экономическое чудо

Результат пришел далеко не сразу. В конце 1980-х Китай старался закупить «подешевке» все, что мог — прежде всего машины и станки. Например, в те годы китайские «купцы» не переводились в офисах КАМАЗа. Отношения с Советским Союзом улучшились — и они закупали в нашей стране большегрузы и все, что к ним прилагалось — вплоть до отверток. Своего тяжелого машиностроения у них тогда не было. Прошло десять лет — и закупки КАМАЗов сократились. Китайцы стали производить собственные грузовики — пониже качеством, но зато свои. А ее через 10 лет они потеснили камские большегрузы с вьетнамского рынка. Уже и по качеству не уступали, а цену предлагали более низкую. И это лишь один пример из многих. Китайцы научились производить то, о чем во времена Мао и помечтать не могли. Дэн сделал ставку на дешевую рабочую силу, которой в Китае было хоть отбавляй. Только нужно было превратить миллионы крестьян в рабочих и торговцев. Эту задачу партия решала эффективно — и не только с помощью большого кнута. Ведь Дэн Сяопин считал, что «коммунизм не означает равенства в нищете» и приветствовал финансовую мотивацию.

Великий прагматик

Именно Дэна считают творцом китайского экономического чуда, хотя в его времени граждане Поднебесной еще жили крайне бедно, а промышленность не могла похвастать высоким качеством продукции. Он сумел изменить китайскую систему. После шараханий Мао привел ее к строго логике — поступательного движения, постоянного развития. И он помнил о словах Бухарина: дал возможность обогатиться тем людям, которые тянули китайскую промышленность вперед. В то же время, Дэн не стал разоблачать Мао и его политику: он справедливо счел, что это только внесет разброд в жизнь китайцев. Великий прагматик! В дэновском Китае стали с уважением относиться к науке и образованию, к большому спорту, к шоу-бизнесу. Поднебесная стала, по восточным меркам, открытой страной. Кстати, сам реформатор любил футбол — и много сделал для популярности этого спорта в Китае. Дэн не был мягкотелым политиком, по существу — не признавал демократии. Известно, с какой жесткостью он подавил студенческие выступления в 1989 году, расстреляв демонстрацию на центральной площади Пекина — Тяньанмэнь. К нему подходит китайская поговорка: «Почему черепаха такая жесткая? Потому что она такая мягкая».

Осень патриарха

В конце 1980-х Дэн отказался от всех постов, кроме одного — он сохранил за собой руководство Китайской федерацией бриджа — карточной игры, в которой политик знал толк. При этом он остался политическим патриархом Китая. Его указания исполнялись неукоснительно. Преемником Дэна стал Цзян Цзэминь, продолжавший политику реформ. После 1992 году Дэн почти не появлялся на публике. Он страдал от болезни Паркинсона, не хотел, чтобы весь мир видел его обессиленным. Но он продолжал держать в руках рычаги управления. Такое — после официальной отставки — не удавалось ни одному политику. Аналогов Дэну нет. Он умер в 1997 году, на 93-м году жизни. С ним почтительно прощался весь мир. А в России многие и сегодня жалеют, что когда-то в 1980-е наша страна пошла не по китайскому пути, не по пути Дэна…

Китайский переполох

Многовековая история Китая богата на революции и перевороты. Как часто в этой стране крестьяне, ставшие боевыми вождями, становились императорами… В этой древней стране сложилась мощная бунтарская традиция. Неудивительно, что отказ Коммунистической партии от жесткой репрессивной политики привело к восстанию. Правда, достичь успеха сторонникам «майдана по-китайски» не удалось.

Доктрина товарища Дэна

Через несколько лет после смерти Мао Цзедуна фактическим руководителем Китая стал Дэн Сяопин. Дело даже не в должностях, которые он занимал. Товарищ Дэн просто по праву считался политическим гуру — и его наставления не обсуждались. Он был немолод. Начинал в 1920-е годы с подпольной борьбы с коммунистическое будущее. Еще во времена Мао Дэн знал и взлеты, и падения. Занимал высокое положение, участвовал в репрессиях — и сам попадал в опалу, но выжил в мясорубке партийных чисток. Какое-то время он считался большим другом Советского Союза. Ведь Дэн учился в Университете трудящихся Востока. Но он лучше других китайских руководителей знал Европу. В юности несколько лет прожил в Париже, позже не чурался контактов с американскими политиками. В конце 1970-х у него сложилось мнение, что преодолеть экономический кризис и тотальную нищету Поднебесная сможет только, ослабив тиски плановой экономики и постепенно вернув в обиход рыночные механизмы. Да, в стране снова появится буржуазная прослойка — но без этого компромисса, по мнению Дэна, Китай просто не выжил бы. В своих реформах он ориентировался на советский опыт времен НЭПа, а отчасти — и на принципы европейской социал-демократии. При этом, он почти не допускал поблажек в области идеологии. В стране сохранялась однопартийная система с жесткой иерархией, не допускалась разноголосица мнений, ущемлялись буддисты и национальные меньшинства. Неудивительно, что часть интеллигенции мечтала о более широкой программе реформ, которая затронула бы образ жизни китайцев.

На площади Тяньаньмэнь

Мечта о «загнивающем Западе»

Кроме того, во времена Дэна Китай стал гораздо менее закрытой страной, чем во времена «великого кормчего» Мао. В Китай приезжали новые торговые партнеры со всего мира. И их стран Запада, и из СССР… А вместе с ними проникали и мастера тайной войны, выполнявшие давнюю задачу ЦРУ — уничтожать мировой коммунизм. Некоторые китайские профессора, побывавшие в западных университетах, рассказывали студентам о замечательной, яркой, вольной жизни на «загнивающей Западе». Это производило сильное впечатление на аудиторию: ведь до этого китайцам рассказывали о жизни остального мира только в самых мрачных тонах. И вдруг оказалось, что это было пропагандистской фальшивкой… Китайским студентам (конечно, не всем!) хотелось присоединиться к «цивилизованному миру», отбросив «коммунистические путы». Началось с дискуссий, а закончилось подготовкой вооруженного восстания. Так в Китае впервые за много лет публично заявила о себе оппозиция. Они требовали всего и сразу. «Долой цензуру!», «Долой продажных чинуш!», «Больше свободы!» — таковы были лозунги уличных протестантов. Они не собирались отказываться от коммунистических традиций (сказывалось воспитание!) и одновременно осуждали правительство и за недостаточную близость к Западу, и за буржуазность.

Ху из Ху Яобан?

У китайских либералов долгое время имелся «свой человек» в высшем руководстве Ху Яобан, занимавший пост не много, не мало генерального секретаря Коммунистической партии. Поддерживая требования «студентов», он выступил за свободу слова и демократизацию — вплоть до разрешения оппозиционных партий. В результате он потерял должность, а 15 апреля 1090 года, в 73 года, скоропостижно скончался. Вольнодумцы не сомневались: его убили. На смерть товарища Ху они очень быстро ответили организованной волной протестов.

Ребята с площади Тяньаньмэнь

27 апреля недовольные (в основном — студенты) разбили на центральной площади Пекина Тяньаньмэнь (в переводе на русский — «Врата небесного спокойствия») палаточный городок и каждое утро маршировали по огромной площади, исполняя «Интернационал». Некоторые объявляли голодовку. Каждый день случались столкновения с милицией и военными. Да, это было настоящее восстание, каких немало помнит пекинская земля… Власти призывали митингующих разойтись, сбрасывали грозные листовки. Но население палаточного лагеря только увеличивалось. К тому же, подобные лагеря стали возникать на центральных площадях других крупных китайских городов — начиная с Шанхая. Это уже была серьезная угроза для власти товарища Дэна. Постепенно протестанты стали вести себя все более нахально и самоуверенно. Они знали: старику Дэну пошел 86-й год, а остальные лидеры компартии просто тряпки. Пора уступать дорогу молодым! Студентов активно «накручивали» агенты западных разведок. Это неудивительно: для них это был отличный шанс проявить себя. Иностранным журналистам было непросто работать в Китае. И все-таки на всех мировых телеканалах появлялись репортажи с Тяньаньмэнь.

Расчет Михаила Горбачева

Во время восстания в Китайскую народную республику после долгого перерыва прибыл лидер СССР — Михаил Горбачев. Они с Дэном дружески побеседовали. Нужно сказать, что Горбачев был популярной фигурой среди китайских протестантов. Ведь он дал Советскому Союзу свободу мнений, «гласность». Студенты выходили на площадь с его портретами. Да и в мире многие ожидали, что Михаил Сергеевич будет склонять товарища Дэна к либеральному отношению к протестующим. Но Горбачев оказался хитрее. Он не комментировал китайскую «бузу», не сомневаясь в том, что Дэн, несмотря на преклонный возраст, удержит власть. Протестующих Горбачев, проезжая по Пекину в черном бронированном советском лимузине, как будто просто не замечал. И даже дал китайским товарищам добро на радикальный разгон демонстраций. По крайней мере, дал гарантию, что Советский Союза не будет осуждать политику восточного соседа. И обещание свое сдержал. Именно эта встреча заложила основы дружбы Москвы и Пекина на новом витке развития двух великих держав.

Миллион против старика Дэна

17 мая на Тяньанмэнь уже бузили больше миллиона человек. На их сторону переходили некоторые милиционеры и солдаты. Возникли разногласия и в руководстве страной. Премьер-министр Чжао Цзыян считал, что восставших нужно осторожно увещевать, арестовывая зачинщиков и террористов. Но старик Дэн выступил за силовое решение вопроса — и его слово оказалось решающим. 19 мая Чжао Цзыян попытался спасти ситуацию. Он — разумеется, в окружении солдат — вышел на площадь с мегафоном и принялся уговаривать протестантов разойтись, иначе случится страшное… Но упрямство проявили обе стороны. Никто не хотел идти на компромисс.

На улицах Пекина возводились баррикады. 3 июня военные начали первый штурм позиций «мятежников». Разогнать их сходу не удалось: на солдат полетели бутылки с зажигательной смесью. Тогда, по приказу Дэна, на следующий день в Пекин вошла бронетехника двух армий. Против танков даже ружья протестантов оказались бессильными.

Цена спокойствия

По официальным китайским данным в тот день погибли 218 протестантов, 10 солдат и 13 полицейских. Около семи тысяч получили ранения. По западным данным, только убитых студентов было 6 тысяч, потери военных они также определяют четырехзначной цифрой. Советские газеты писали о чуть ли не мирном разгоне демонстрации. Горбачев снова не обманул ожидания товарища Дэна…

Время санкций

На Западе Китай жестко осудили. Выставили Пекину длинный список санкций, некоторые из которых не отменены до сих пор. Поднебесную закрыли для инвестиций и западных технологий. Китай выручало сотрудничество с недавними противниками — Индией, СССР, Вьетнамом. А главное — успехи в промышленном шпионаже. То, что им не хотели продавать, они просто воровали. И за 10–20 лет сами научились выпускать современную технику — и компьютеры, и автомобили разного класса, и самолеты…

Урок Поднебесной

Студенческую революцию потопили в крови, раздавили гусеницами танков. После этого ничего подобного в Китае не возникало, а идеологическое давление партии не уменьшалось. Но большинство экспертов уверены: если бы Дэн в те дни проявил слабость, современный Китай не достиг бы впечатляющих экономических успехов. Какой бы стала страна, если бы «сердитая молодежь» победила? Скорее всего, началась бы многолетняя смута. Вряд ли удалось бы избежать и распада страны. В Тибете и Маньчжурии усилились бы сепаратистские движения… Урок Поднебесной актуален и для России: в коммунистической стране нельзя одновременно радикально реформировать и экономику, и идеологию.

Приключения Джо Байдена в СССР

Мы знаем президента США Джо Байдена как весьма немолодого человека, с трудом тянущего воз обязательных визитов и речей. Но было время, когда сенатор Джозеф Байден считался одним из самых молодых и перспективных политиков из «высшей лиги» в Соединенных Штатах. Он стал сенатором раньше, чем кто бы то ни было в современной истории Америки — в 30 лет. Это впечатляло!

Джон Байден в Москве. Рукопожатие с Андреем Громыко

Сенатор по европейским делам

И даже тогда он занимался не только внутренней, но и внешней политикой. И даже неоднократно побывал в Советском Союзе. Самым запоминающимся стал его первый визит в страну большевиков. Он состоялся летом 1979 года. СССР тогда был на взлете. Многие — даже американские — исследователи считали, что американцы проигрывают экономическое и политическое соревнование с Москвой. Ведь Штаты еле унесли ноги после поражений во Вьетнаме, а СССР прочно обосновался на Кубе и в Никарагуа, да и по промышленному росту промежуточные результаты гонки во многом оказывались благоприятными для державы Леонида Брежнева и его вечных коллег — чинных и опытных кремлевских старцев.

Спор о разоружении

Байден прилетел в СССР во главе делегации из семи политиков и нескольких клерков. Он к тому времени был заметной фигурой среди американских дипломатов: возглавлял сенатскую комиссию по европейским делам. С раскладом сил в Европе во многом и была связана тема переговоров, к которым они давно готовились. Ведь Советский Союз потихоньку размещал в социалистических странах Восточной Европы новейшее ракетное ядерное вооружение. А уж армия в ГДР и других странах Варшавского договора стояла столь сильная, что могла, в случае военной необходимости, за несколько дней смести с лица земли ФРГ и Францию и вторгнуться на территорию Великобритании. Дипломаты двух сверхдержав уже давненько вели переговоры и готовили соглашения о сокращении стратегических вооружений в двух странах — США и СССР. В историю эти соглашения войдут под аббревиатурой ОСВ-2.

Перед поездкой Байден постарался основательно изучить СССР. Вчитывался в строки досье на Брежнева и премьер-министра Алексея Косыгина, изучал историю Второй Мировой войны, которая оставалась ключевым историческим событием для Европы и особенно для СССР.

Перспективный сенатор

Байден — один из активистов демократической партии — не считался другом СССР, но не входил и в стан ястребов, которые вечно требовали «задавить» красную угрозу. Демократы, по существу, начали войну во Вьетнаме. Но они же и критиковали республиканцев за страстное желание продолжать это кровавое противостояние в далекой Азии. Брежневу и его министру иностранных дел Андрею Громыко удавалось ладить и с республиканскими, и с демократическими президентами. И с Ричардом Никсаном, и с Джеральдом Фордом. Многие считали, что через десяток-другой лет Штаты может возглавить Байден. Они бы, наверное, удивились, узнав, что это случится в третьем десятилетии ХХI века.

Память о блокаде

В 1979 году Байдену было только 36 лет. Он был худощав и говорлив, уже слегка лысел, но был элегантен, подвижен, улыбчив и изворотлив. В нем сразу чувствовался политический талант, искусство управлять. Делегация приземлилась в аэропорту Пулково, в Ленинграде. Город поразил Байдена широкими проспектами и роскошными дворцами. Конечно, их повезли к крейсеру «Аврора», который считался символом русской революции. А город Ленина, как никак, был ареной сразу трех великих революций — 1905 года, февральской 1917-го и, конечно, Октябрьской.

Поколесив по городу, поглазев на его замечательные достопримечательности, американцы надолго остановились на Пискаревском кладбище. Их интересовал мемориал, посвященный жертвам блокады. Играла торжественная траурная музыка. После возложении венков к памятнику Родине-матери, возле захоронений блокадников, Байден произнес прочувственную речь. Тогда он не сомневался, что именно жертвенный подвиг советских людей принес миру победу над коричневой чумой, на фашизмом. «Человечество благодарно ленинградцам за их подвиг, которые ценой своей жизни спасли красивейший город. Мир, завоеванный (может быть сохраненный) ими, должен стать целью нашей жизни», — сказал в ту минуту Байден.

Фонтан Петергофа

Он побывал в Эрмитаже, в Петергофе. Увидев императорские фонтаны, он весело произнес: «Если это действительно построено в 18 веке — я готов стать коммунистом». Музейные коллекции имперской столицы восхитили сенатора, недурно разбиравшегося в искусстве. О визите Байдена не слишком подробно, но в теплых тонах сообщала советская пресса — и газеты, и телевидение. Но это была туристическая часть визита. Главные события должны были развернуться в московском Кремле. Туда и отправилась американская делегация.

Кремлевский разговор

Сначала — переговоры с советниками, с учеными, со знатоками раскладов по военной и политической части. Потом — кремлевская встреча с первыми людьми государства, с седовласыми вождями СССР, которых знал и побаивался весь мир. Принимали из на высоком уровне. За длинным столом американцев приветствовали Леонид Брежнев, Алексей Косыгин и Андрей Громыко. Пили на переговорах советскую минеральную воду, которой Байден дал высокую оценку.

«Мы не доверяем вам»

Брежнев встретил Байдена сотоварищи традиционной радушной улыбкой. Каждому пожал руку, каждому сказал несколько приветственных слов, как будто лично знал всех американцев… Уж такая у него была манера. Так Брежнев держался и в советских колхозах, и на встречах с сильными мира сего. И, надо сказать, это был высокий политический класс. Потом все заняли место за длинным столом — и начались переговоры. Непростые. Напряженные. Американцы хотели от советской стороны уступок. Но кремлевские старцы только покачивали головами. Пробить эту стену Байден не мог, несмотря на все свое красноречие. Брежнев недолго участвовал в переговорах. Он неважно себя чувствовал и уже не выдерживал марафонских мероприятий. В какой-то момент Леонид Ильич откланялся и в окружении помощников покинул кремлевский зал. Заводилой советской стороны стал Косыгин — самый хмурый и деловитый из советских лидеров. Он сразу сказал американцам: «Давайте исходить из того, что мы не доверяем вам, а вы не доверяете нам. Это хорошая база для объективных соглашений».

Не обманывайте обманщика

Байден стал говорить о священном стремлении к миру. Косыгин соглашался и наставительно напоминал: «Да, мы всегда стремились к миру. С декрета о мире Ленин начинал историю нашей страны». Потом они снова и снова говорили об оружии. Когда Косыгин назвал цифры, которые показались Байдену слишком далекими от реальности, он попытался пошутить: «Не обманывайте обманщика, господин премьер. Я сам мастер на такие штуки». Косыгин спокойно выслушал перевод, криво улыбнулся и ответил: «Давайте договоримся о двух условиях, сенатор. Я говорю от имени СССР. Вы говорите от имени США. Я говорю, потом вы, и больше никто. Второе. Вы — молодой человек. Когда я был молодым, моя работа была столь же важной, как ваша. Она заключалась в снабжении продовольствием Ленинграда во время немецкой блокады».

Он, конечно, знал, что Байден только что побывал на Пискаревском — и тирада произвела сильное впечатление. Сразу все аргументы застряли в горле американского сенатора. Он понял, что спорить с этими людьми бесполезно. И уехал из Советского Союза ни с чем.

Скучно без СССР!

Потом, во времена Михаила Горбачева и Бориса Ельцина, Байден еще много раз приезжал в СССР. Тогда советские партнеры были гораздо сговорчивее. Шли на все ради дружбы с американцами. И не смущаясь сокращали даже те виды вооружений, которые не учитывались в соглашениях. Только бы заслужить аплодисменты Запада. Тогда Байден обзавелся в России многими друзьями. Но он понимал: это уже не та страна. И вспоминал масштаб и могущество Советского Союза. Он навсегда запомнил твердый колючий взгляд Алексея Косыгина и вышколенный дипломатический стиль застегнутого на все пуговицы Андрея Громыко. Это были сильные соперники, у которых он кое-чему научился. И вспоминает эти уроки даже в наше время, когда с тех пор прошло больше сорока лет, а почти все главные действующие лица политического оркестра семидесятых лежат в могилах. Кто остался? Байден да старый лис Генри Киссинджер, недавно отметивший столетие. Им сегодня не с кем вспомнить боевую молодость, золотые времена холодной войны. Когда и трава была зеленее, и политика немного чище и принципиальнее, чем в наше время. И Байдену одиноко в Белом доме. Одиноко — в том числе без Брежнева, Косыгина и Громыко.

Раиса Горбачева. Леди, которую любили и отвергали

Их всех жен руководителей Советского Союза только она осталась в фольклоре. Помните? На ком держится страна? На Алле Пугачёвой, на Кате Лычёвой и на Рае Горбачёвой. Да и про Михаила Сергеевича в народе говорили: «Кто смешит страну? — Райкин-отец, Райкин-сын и Райкин муж». Она — единственная, кого в СССР называли «первой леди». В этом определении был сарказм, но было и уважение.

Чета Горбачевых — Раиса Максимовна и Михаил Сергеевич

Юрист и философ

Всё началось со студенческой любви. Михаил поступил в МГУ с серебряной медалью. У себя на Ставрополья он успел стать знатным комбайнером, даже государственную награду получил. Однокашники по юридическому факультету так и называли его — «Миша с орденом». Она поступила на философский факультет, приехав в Москву из Стерлитамака. Рая Титаренко окончила школу аж с золотой медалью. Считалась умницей и красавицей. В нее влюбился сын директора Прибалтийской железной дороги, такой же студент. Завидная партия! Но она забыла обо всех, когда на танцах познакомилась с представительным парнем с южным говорком. У них начался романтический период долгих прогулок по Москве — километры пешком по Садовому, по Красносельской, по улице Горького, до утра… Как обаятельно они улыбались! Поженились влюбленные в год смерти Сталина. Михаил Сергеевич уже был комсомольским лидером, а Раиса Максимовна — подкованной марксисткой. И он не только любил ее, но и глубоко уважал. Как-никак, золотая медалистка. Скорее всего, именно она пристрастила Горбачева к серьезному чтению и элегантной манере одеваться. Хотя и друзья по факультету — настоящие профессионалы — заметно повлияли на него.

Марксистка из Ставрополя

Защитив дипломы, они направились в Ставрополь. Горбачев работал в прокуратуре и комсомоле. Она преподавала философию в институте и работала над кандидатской диссертацией. Он не сразу стал большим начальником, им пришлось пожить и в коммунальной ставропольской квартире. Но через несколько лет Михаил Сергеевич уже возглавлял комсомол края, а потом шагнул еще выше, стал секретарем крайкома. Оттуда — прямая дорожка в ЦК, в Москву. Он, не достигнув пятидесятилетия, стал самым молодым человеком в партийном ареопаге. Раиса Максимовна вызывала кривотолки в веренице других высокопоставленных жен. Стройная, модная, да еще и говорит, как профессор. С толком, с расстановкой, с наставительными интонациями. Имело значение и другое. Горбачев — красавец-мужчина — рядом с ней снова и снова превращался во влюбленного юношу. Какие там измены! Он любой разговор в дружеском кругу сворачивал на тему своей замечательной супруги.

«Жены Политбюро»

Горбачев, еще не став главой государства, часто появлялся в обществе в сопровождении супруги. Это в СССР не возбранялось, но и не было принято. Супруга Леонида Брежнева редко принимала участие в официальных церемониях — и только, когда это было «позарез» необходимо. То же самое касается несколько более активной супруги Андрея Громыко. Остальные то болели, то чурались «высшего света». Правда, собирались в своем кругу «жен Политбюро» — но это были сугубо частные встречи, не для прессы.

«Мы с Раисой Максимовной»

Когда ранней весной 1985 года Горбачева избрали генеральным секретарем ЦК КПСС, он сразу стал много ездить по стране. И всюду его сопровождала супруга. И не просто сопровождала. Для нее устраивали специальную программу — с посещением школ, университетов, детских домов, театров, научных институтов… Но народ обращал внимание на другое. На ее прихотливый (хотя не крикливый) макияж и главное — на разнообразие туалетов и украшений. Можно сказать, что она нарушила принятую в стране политкорректность. Нельзя было перед всем народом демонстрировать «элементы красивой жизни». А Раисе Максимовне почему-то не хватало такта, чтобы понять, что, например, не стоит каждый день менять замечательные костюмы и шубы, например, в поездке по Дальнему Востоку. Где магазины не могли похвастать разнообразным ассортиментом. Одно дело — пойти в Большой театр или на дипломатический раут, другое — вместе с мужем заявиться на завод или в воинскую часть. Она считала, что элегантной следует быть везде и всегда и гнула свою линию. Даже когда стало ясно, что супругу генсека миллионы людей ненавидят за этот утонченный стиль — и она бьет по репутации мужа. И Михаил Сергеевич не смел на нее давить.

Дурные толки

Слухи о ней ходили самые невероятные. Говорили, что она — дочка бывшего члена политбюро Максима Сабурова и родственница самого Громыко. Все это, конечно, ерундистика.

Не слишком любили Раису Максимовну и те, с кем ей приходилось общаться ежедневно — кремлевская обслуга. Охранники, горничные. Она держалась слишком барственно, придирчиво относилась то к цвету штор, то к тропинкам для прогулок. Брежневы и Андроповы держались гораздо скромнее… И снова Горбачев не решался ее одернуть. Его все чаще стали презрительно называть подкаблучником. И вождь Перестройки давал к этому повод. То и дело он говорил «Мы с Раисой Максимовной посоветовались и решили…». Часто это звучало неуместно. Когда журналисты спросили его о литературных вкусах, Михаил Сергеевич ответил: «Мы с Раисой Максимовной любим читать Достоевского». Конечно, после таких фраз появлялись злые анекдоты и стишки:

Дождь пошел, так генерал

Зонтик час над ней держал.

Возразит министр — и он

Враз уйдет на пенсион.

Аппаратом нашим Рая

Безраздельно управляет,

А в уме у Раи тряпки,

Туфли, зонтики и шляпки…

Женщина мирового уровня

Потом начались зарубежные вояжи Горбачева. Ему рукоплескали на всех континентах. И всюду его сопровождала Раиса Максимовна, которая еще ярче блистала разнообразными серьгами, беретками и манто… Западные журналисты подняли шум: впервые в СССР появилась настоящая леди, умеющая легко порхать на высоких каблуках. Но и там не все пошло гладко. Беседуя с супругой Рейгана Нэнси, Раиса Максимовна вспоминала свою марксистскую диссертацию — и начинала, включив учительские интонации, уверять американку, что капитализм вот-вот сдаст свои позиции, что будущее за социализмом. Это, конечно, не вызывало восторгов.

Тем временем, жизнь в стране не становилась слаще. В длинных очередях «Раису» костерили на все корки. В особенности — женщины. А она еще и заняли ответственный пост — фактически возглавила фонд культуры. И стала еще чаще появляться перед телекамерами.

Крах амбиций

Август 1991 года стал роковым временем для Горбачевых. Они вернулись из Фороса, фактически потеряв власть. Новым героем стал Борис Ельцин — победитель в схватке с «путчистами», которого в народе любили еще и за то, что он критиковал «Раису» за номенклатурные замашки. По иронии судьбы, именно в 1991 году ей присудили звание «Леди года». А она уже стала человеком из прошлого — и это был невыносимо горький статус.

Горбачев сумел пережить и политическое поражение, и отстранение от власти. Для Раисы Максимовны это стало невыносимым испытанием. И моральным, и житейским. Ей очень не хотелось покидать госдачи — подмосковную и крымскую. Да и из просторной московской квартиры Ельцин их постарался выселить. Ни славы, ни лимузинов, ни охраны. Оказалось, что она любила власть сильнее супруга. С осени 1991 года Раиса Максимовна все чаще болела. Она перенесла микроинсульт, ее почти не слушалась рука, забарахлило зрение. И это — в 59 лет. Горбачев трогательно за ней ухаживал, они почти не расставались. Интересное совпадение: в истории России «на троне» восседали два отличных семьянина, влюбленных в своих жен. Первый — Николай II — потерял Российскую империю. Второй — Горбачев — упустил Советский Союз.

«Это конец?»

В 1998 году врачи поставили ей роковой диагноз — лейкемия, рак крови. Сказались аварийные нервные перегрузки, разрушенные амбиции. Самой Раисе Максимовне об этом не сообщили, но родные и друзья уже прощались с ней… Она угасала. Ее лечили лучшие врачи в Германии, США, России.

В конце концов, Горбачев был вынужден раскрыть ей диагноз.

Она спросила:

— И что, это конец?

— Нет, нет, — ответил он уверенно.

Но после этих слов они целый час молча смотрели друг на друга.

20 сентября 1999 года ее не стало. Умолкли сатирики. В народе к «первой леди» наконец-то отнеслись с сочувствием. Горбачев прожил без нее больше двадцати лет. И нельзя было даже представить, что он снова женится. В каждом интервью он вспоминал Раису — и у отставного президента дрожал голос. Он все чаще повторял: «Хочу быть вместе с ней». Хотя не чурался веселых застолий и дружеских отношений с дамами примерно своего возраста. Он был жизнелюбом. И в то же время — однолюбом. Редкое сочетание.

Content

Сергей Алдонин
Политика и политики ХХ века. Схватка сверхдержав

Когда возникли «поджигатели войны»?

Гарри Трумэн. Президент, который нас не любил

Мечи на орала

Никита Хрущёв. Политические выкрутасы

Великий романтик ООН

Это грозное слово — НАТО

Варшавский договор — гарантия равновесия

Алексей Косыгин. Родом из революции

Дмитрий Устинов. Оружейник номер один

Председатель Мао. Коммунистический император

Генерал у власти. Дуайт Эйзенхауэр

Как товарищ Мао с товарищем Хрущевым поссорился

Битва в заливе Свиней

Любовный треугольник с секретным агентом

Карибская развилка

Андрей Громыко. А был ли «мистер Нет»?

Убийца из кортежа

Леонид Брежнев. Маэстро развитого социализма

Остров Даманский. Битва на Уссури

Загадка маршала Линь Бяо

Вилли Брандт. Канцлер на все времена

Наш хитрый Генри

Джимми Картер. «Сельский американец»

Владимир Щербицкий. Великий гетман советской Украины

Дворец Амина

Товарищ Цеденбал. Наш монгольский друг

Юрий Андропов. Загадочный генсек

Дэвид Рокфеллер. Таинственный миллиардер

Рональд Рейган. Когда актёр губит империю

Гренада. Внезапная ярость Вашингтона

Когорта Андрея Громыко

Патриарх по имени Дэн

Китайский переполох

Приключения Джо Байдена в СССР

Раиса Горбачева. Леди, которую любили и отвергали