Эволюционер из трущоб. Том 3

Глава 1

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

Услышав женский голос, я усмехнулся, отчего по телу прокатилась новая волна боли.

— Михан! Ну же, мужики! Помогите! — кричал Гарик, пытаясь стащить с меня тушу твари.

А я медленно уплывал в темноту, понимая, что могу из неё и не вернуться.

— Поглотить, — прохрипел я и отключился.

Порой я приходил в себя и слышал обрывки фраз.

— Твою мать, как много крови, — пыхтел Леший.

И снова темнота и тишина, за которой следует удар, и я прихожу в себя.

— Беляш, сука! Держи крепче! Ещё раз уронишь Боксёра, я тебе голову отобью! — рявкнул Гарик.

Боль отступает, темнота потихоньку забирает меня от страданий.

— Рыбак! Калитку открой! Живо! — кричит Заводчанин.

— Давайте, давайте! Аккуратно заносим! — задыхаясь, выпалил Леший.

Слышу, как скрипнула дверь и на порог выбежали капитан Гаврилов и мама. Лица перепуганные, не понимают, что стряслось. Я улыбнулся и сказал:

— Всё будет холошо.

А после окончательно потерял сознание. Придя в себя я обнаружил, что лежу в больничной палате. Белые стены, потолок, шторы, а за окном грохочет гром и сверкают молнии. Повернув голову влево, я увидел десяток пустых коек, лишь на одной сгрудились пять мужиков и, судя по всему, играли в карты.

— А если так? — ухмыльнулся седой старик.

— А я тебя — вот так! — бросил карту на кровать усатый мужик лет сорока.

— А так?

— Пффф. Напугал ежа голой жопой. Ну чё? Нечего больше подкинуть? — самодовольно спросил усатый.

— Нечего, — ответил старик и почесал затылок.

— Тогда лови! — Усатый торжественно бросил карту на кровать и, кажется, это была крестовая семёрка.

— О-о-о! Ярославыч, ну всё. Поймали тебя на крюка, — хором протянули сидящие рядом наблюдатели.

— Ещё партию? — азартно спросил усач.

— Да ну тебя в баню. У меня процедуры. Почапал я, — отмахнулся старик и поднялся с кровати.

Я попытался встать и понял, что могу шевелить только головой, левой ногой и правой рукой.

— Какого? — нахмурился я и посмотрел перед собой.

Нога была загипсована и подвешена вверх каким-то грузом. На руке же красовался гипс от кончиков пальцев и до самого плеча. Я был словно рыцарь в панцирном/тяжёлом доспехе, который успели надеть лишь на половину. В коридоре послышался мерзкий голос:

— Перевязка. Все, кому не нужна перевязка, ждут в коридоре. — В палату вошла медсестра с лицом, похожим на сухофрукт. На очень злобный сухофрукт. Увидев игроков в карты, она тут же добавила. — На выход.

— Семёновна, ну мы тебе что, мешаем, что ли? Тихонько посидим, да и всё, — протянул усач, пытаясь пробудить человечность в старой грымзе.

— Мешаете! Будете зыркать тут, трындеть под руку. Живо на выход! — гаркнула старуха и направилась ко мне.

— Идём, мужики. Покурим, — вздохнул усач.

— Курить в отделении запрещено! — на прощание гаркнула медсестра, но продолжать разговор с ней никто и не собирался. Она взяла стул, поставила рядом с моей койкой и осуждающе посмотрела на меня. — Очнулся? Горемыка.

— А какой сейчас год? — спросил я, ломая комедию. Почему-то мне показалось, что будет забавным изобразить потерю памяти.

— Год, когда тебе несказанно повезло. Если бы кровь твоего папки не подошла, сейчас бы ты червячков подкармливал. Так что как выпишем тебя, в ножки старому кланяйся. Считай, спас он тебя, — сказала медсестра, делая мне перевязку.

Сперва она размотала бинт, и на груди осталась большая марля, пропитанная красно-оранжевой жижей. Судя по всему, это была кровь, смешанная с какой-то мазью. После старуха плеснула на повязку перекись водорода и кровь стала шипеть и пузыриться. Через минуту медсестра просто сорвала повязку, а я скривился от боли.

Опустив взгляд на грудь, я, мягко говоря, обалдел. Глубокий след из трёх когтей тянулся от ключицы и до самого пупка. Каким-то чудом тварь не вспорола мне брюхо. А вот грудь изорвала порядком. Из раны снова стала сочиться кровь, поэтому медсестра торопливо наложила новую повязку с мазью, туго забинтовала и вколола мне пять кубов обезболивающего.

— Тяжело дышать, — пожаловался я.

— Лежи и не дрыгайся. Два ребра сломаны, если не зафиксировать, криво срастутся.

Медсестра собрала грязную повязку и старые бинты, после чего двинула к следующей палате. Из её слов выходит, что мне сделали переливание крови. Теперь мы с Гавом кровные родственники? Ха. Что ты там, Мишаэль, говорил? Был бы не против, если бы капитан стал твоим отцом? В некотором роде так и произошло, ведь он спас мне жизнь. Хотя, ничего я ему не должен. Теперь мы в расчёте.

Глаза закрылись сами собой, и я проснулся к моменту, когда развозили ужин. Улыбчивая тётка вкатила в палату тележку и зыркнула на мужиков, которые снова резались в карты.

— Ребятушки, вы, если в столовую не поспешите, то всё разберут.

— А какой час-то? — спохватился Семёныч.

— Так полшестого уже.

— Тьфу! Твою мать. Из-за этого дождя не поймёшь, день сейчас или ночь, — выругался старик. — Спасибо, Валюш, — ласково добавил он и вместе с подельниками рванул в столовую.

Женщина проводила их взглядом и направилась ко мне.

— А для вас, молодой герой, у меня блюда с доставкой на дом. — Женщина по-доброму улыбнулась, сделала реверанс и, звонко рассмеявшись, села на край кровати, держа в руках чашку супа, в котором было больше воды, чем других ингредиентов.

— Я сам могу есть, — сказал я.

— Конечно, можешь. Но пока ты лежишь у нас в отделении, за твоё питание отвечаю я. Прекратить болтать и рот открыть, — деловито сказала женщина и запихнула мне в рот ложку супа.

Солоноватый, едва ощущается вкус моркови, лука, и курицы. Кажется, даже кусочек картошки попался. Я без особого аппетита съел эту баланду, после перешли к главному блюду. Чай и булочка с маслом. Чай был сладкий, а булку можно было пожевать и хоть как-то набить ей живот. За масло отдельное спасибо. Жирненького почему-то очень хотелось. Сейчас бы шашлыка из свиной шеи…

Кормилица ушла, забрав с собой грязные тарелки, ей на смену пришли мужики. Шутили, болтали о всякой чуши. Но кое-что важное тоже обсуждали. Оказалось, что род Богдановых уничтожен. Из-за чего на границе родов Богдановых и Титовых образовалась брешь, через которую твари и просочились в Михайловск.

Судя по их рассказу, в город попали три зверюги, одну из которых я убил. Или мы убили? Да, если бы Гарик не ударил ту образину палкой, то я бы остался без головы. Так что честнее будет сказать, что это мы убили ту образину.

Ближе к вечеру пришел врач, спросил, как я себя чувствую и поставил противовоспалительную капельницу. Когда он ушел, в палату вошла мама и Гав. Мама плакала, а капитан, стоя за её спиной, показал мне большой палец. Поразил. Я-то думал, что он будет осуждать меня, а оказывается, всё наоборот. Гаврилов смотрел на меня с гордостью. Вот это поворот.

Из сбивчивых речей мамы я понял, что выпишут меня через три недели, не раньше. А если кости будут дольше срастаться, то и позже. И знаете? Меня это устраивало. Скажете «Почему? Что с тобой не так⁈ Как можно хотеть лежать в больнице?». Да очень просто. Здесь Гав не будет терзать меня тренировками, а значит, у меня останется куча неизрасходованной маны. Хе-хе-хе!

Когда мама с Гавом ушли, я погрузился в чертоги разума и подошел к пирамидке. В красном ряду, который отвечает за животные мутации, красовалась новенькая доминанта. Второго ранга, между прочим! Сосредоточившись на кристалле, я услышал женский вибрирующий голос:

«Доминанта „острые когти“ интегрирована».

«Острые когти — ваше тело способно увеличить длину ногтевых пластин в два раза по вашему желанию. Прочность ногтей также увеличена».

Услышав это, я впал в ступор. Вроде бы способность — в теории — может быть полезной. Но по сути — это полнейший мусор, так как в описании указаны ногти, а не когти. А это большая разница. Ногтями можно поцарапать, а когтями разорвать в клочья.

Выйдя из чертогов разума, я сосредоточился на ногтях правой руки. Ногти медленно увеличились в размере, как будто выдвинулись из-под кожи. Выглядело это странно и поистине бесполезно. Это всего лишь ногти, а не острые когти. Да, прочные, но ногти. Таким врага не убьёшь. А значит, в переработку.

Вернулся в чертоги и увидел, как камень из красного ряда лопнул и осыпался, заставив кристалл контроля маны ярко засиять. В яркой вспышке кристалл изменил цвет с бронзового на серебряный, а женский голос услужливо сообщил:

«Контроль маны. Доминанта заполнена на 1%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Ого! Вот это — совсем другое дело! Я потратил кучу доминант, добытых у обычных людей и в лучшем случае прибавлял по пять-шесть процентов развития к доминанте. А тут — бац! И разом заполнилось около пятидесяти. Это же просто восхитительно! Теперь у меня первая доминанта третьего ранга. Надеюсь, мана будет восполняться намного быстрее и её будет хватать хотя бы на десяток заклинаний.

Покинув чертоги разума, я осмотрел палату. Мужики развалились на койках и мирно болтали. Хе-хе. Глупцы, вы даже не представляете, что вас ждёт с наступлением темноты.

В десять часов в отделении погасили свет, и я попал в шумовой ад. Мужики улеглись на свои койки и стали так громко храпеть, что мне хотелось их поубивать. Я даже мыслей своих не слышал. Впрочем, спать я не собирался, ведь настало время заварить кашу! С моей ладони вспорхнул крошечный комарик и, звеня, направился к источникам шума. Первой жертвой стал Семёныч, а за ним и все остальные.

Действовал я по налаженной схеме под названием «Кровавая Мэри» или «кровавый коктейль», не важно. Суть была в том, что Мимо брал кровь у одного пациента, приносил капельку мне и летел за следующей. Так, спустя полчаса, у меня на ладони было пять засохших капель крови. Каждый раз, когда поступала новая капля, дамочка сообщала:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Да нет, конечно. Зачем мне ознакамливаться со всем по отдельности? Я, как заправский алкоголик, собираюсь всё смешать и получить максимум удовольствия. Посмотрев на пять капель, я мысленно отдал команду «Поглотить». В следующую секунду я испытал непередаваемые ощущения и потерял сознание. Спасибо богам, не на неделю отрубился, а всего лишь до утра.

Открыв глаза, я заметил маму, которая пыталась прорваться в палату.

— Да мне всего на минутку. Ну пожалуйста.

— Милочка, сейчас будет обход. Ну нельзя вам, сколько можно раз говорить? — возмущалась медсестра, делавшая мне перевязку.

— Да вы поймите, у меня сын там лежит, — взмолилась мама.

— И что? У всех есть родственники, — парировала медсестра и, на секунду замявшись, добавила. — Ну, почти у всех. Это же не означает, что вы должны тут проходной двор устраивать.

— Да что жы за женщина такая⁈ У вас вообще есть сердце? — вспылила мама.

— Что за шум, а драки нет? — спросил врач, подошедший к спорщицам.

— Василий Петрович, эта дамочка… — начала было медсестра, но её тут же заткнули.

— Ульяна Тимуровна, прекратите вот это вот всё. — Доктор сделал в воздухе жест рукой, пытаясь обрисовать, что именно нужно прекратить. — Пропустите девушку в палату, а через пять минут она уйдёт. Верно я говорю? — спросил врач, посмотрев на мою маму.

— Да-да. Конечно! Мне всего на минутку.

— Ну вот. Проблема решена, — улыбнулся врач.

— Так она же… — попыталась снова вклиниться медсестра.

— Она сама покинет больницу/клинику без вашей помощи. А вот мне ваша помощь очень даже пригодится. Идёмте в шестую палату. Там нужно поставить капельницу пациенту и сделать перевязку.

Врач положил руку на спину медсестры и настойчиво потащил её за собой. Тем временем мама, отбивая поклоны, протиснулась в палату и подбежала к моей койке.

— Мишуль, ну как ты? Я тебе тут яблочек мочёных принесла. Стасик у дяди Коли прикупил, — выпалила мама и осеклась, увидев моё довольное выражение лица. — Ты чего?

— Я лад, что вы с Гавом сошлись. Отличный мужик, — сказал я, и мама мгновенно залилась румянцем.

— Откуда ты узнал-то? — смущённо спросила она.

— По вам слазу видно. А я глазастый.

— И не в меру смышлёный. — Мама погладила меня по голове и снова полезла в сумку. — А это тебе ребята принесли. — Она вытащила половину копчёной курицы, а следом за ней — ещё и тушку вяленой ряпушки. Увидев это богатство, я непроизвольно сглотнул.

— О-о-о! Вот это роскошь. Под пивко бы отлично зашло! — протянул Семёныч и тут же заткнулся, когда мама на него зыркнула. — А я чё? Я ничё. Газетку читаю, на поправку иду. — Буркнул дед, прикрывшись листом газеты.

— Знаешь, Мишка, я конечно рада, что ты так быстро завёл друзей, но если бы ты умер… — Она всхлипнула и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Мам. Я не мог блосить длузей на велную смелть, — сказал я и погладил её правой рукой по щеке, из-за того, что потянулся, боль тут же резанула грудь, но виду я не подал.

— Знаю, — шмыгнула носом она. — Ты настоящий мужчина.

— Как Гав? — задорно спросил я, вызвав на лице мамы улыбку.

— Как Гав, — подтвердила она.

— Скажи ему, что мы в ласчёте.

— Ты о чём?

— А, не важно. Он поймёт.

В коридоре послышался вопль медсестры. Грымза вернулась и кричала: «Обход! Начинается обход! Всем посетителям немедленно удалиться из палат!».

— Ну всё, Миш, я пойду. Скоро снова тебя навещу. — Нежная рука мамы погладила меня по щеке и на её глазах снова навернулись слёзы. — Пока, сыночек. Выздоравливай.

— Поплавлюсь ланьше, чем обещают влачи, — уверенно сказал я, и мама убежала, помахав мне рукой. Я повернул голову в сторону Семёныча и спросил. — Сталый, если выполнишь одну плосьбу, то лыба и кулица твои.

— Хо-хо. А ты дерзкий малый. Я ж могу и просто так всё забрать, — усмехнулся дед, отложив газету.

— А потом моя мама тебе яйца отолвёт, — насмешливо заявил я.

— Что есть, то есть. Грозная бабёнка, — согласился дед. — Ну, чё там надо-то?

— Будешь каждый вечел оставлять двель в палату плиотклытой на один сантиметл. Идёт?

— Тююю! Я-то думал щас запросишь что-то эдакое. А эт ерунда. По рукам, — согласился Семёныч и с радостью забрал рыбку и курочку, которые мне всё равно были не положены, да и как их разделывать с одной рукой?

Как и обещала медсестра, пришел врач. Стандартный вопрос про самочувствие, осмотр раны на груди, укольчик — и до новых встречь! Когда ушел врач, заявилась грымза и сменила повязку, следом за ней пришла кормилица. И когда эта круговерть визитов завершилась, я наконец-то погрузился в чертоги разума.

Так уж вышло, что весь ряд телесных доминант — он, кстати, второй снизу — так вот, он был забит полностью. Мои соседи по палате одарили меня гипертонией, подагрой, крепкими сухожилиями и мочекаменной болезнью. Шикарный набор! Браво! Именно то, что ожидаешь получить от больных мужиков, лежащих в стационаре.

Ещё одна доминанта разместилась в нижнем ряду бытовых навыков. И ей оказалась доминанта под названием «шулер». Когда я сконцентрировался на кристалле металлического цвета, то услышал вибрирующий женский голос:

'Шулер — когда карты попадают вам в руки, противники за игральным столом горько плачут и прощаются со всем имуществом, нажитым непосильным трудом.

— О-хо-хо! Дамочка, а я смотлю, ты умеешь шутить? Отличное описание навыка. — выкрикнул я в пустоту пещеры и поаплодировал. — Кстати. Я же обещал Мимо немного свободы. Погрузившись в глубины своей души, я отыскал два ярких огонька. Мимо и Галину. Потянул их наружу из тьмы на свет факелов и услышал над ухом:

— Свобода-а-а, — радостно протянул Мимо.

Открыв глаза, я увидел сгусток серой грязи, ползающий по каменному полу. Это был Мимо, он ощупывал всё вокруг, с наслаждением изучая каждую трещину в стене. Видать, он слишком соскучился по реальному миру, и редких вылетов за кровью ему было маловато. Хотя, какой, к чёрту, реальный мир? Это же чертоги разума, но и им он рад, а это главное. Слева от меня пролетел довольный голем.

— Галина гордо газует где-то! — выпалила Галя и, отрикошетив от стены, устремилась ввысь, желая достичь потолка.

— Лазвлекайтесь, — улыбнулся я и отдал приказ. — Отплавить в пелелаботку следующие доминанты: гипелтонию, подаглу и мочекаменную болезнь. Пелелабатываем в пользу пищеваления.

Три кристалла из телесного ряда лопнули и осыпались мелким крошевом, заставив кристалл пищеварения засиять немного ярче.

«Пищеварение. Доминанта заполнена на 87%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Нет. Крепкие сухожилия я оставлю при себе, как и доминанту шулера. Мало ли, может, встану на ноги и обыграю местных больных. Вдруг поделятся ценной информацией или наличностью? Кстати, вам, наверное, интересно, какого чёрта я развиваю пищеварение, а не магию огня? Ну, так всё просто. Чем больше полезных веществ усвоит мой организм, тем быстрее я свалю из больницы.

А магию огня я обязательно разовью. Может, даже сегодня ночью. Расплывшись в довольной улыбке, я уснул в ожидании ночной распродажи доминант.

Глава 2

Ночь так прекрасна. Темнота, яркие звёзды мерцают в небе, изредка выглядывая из-за пушистых облаков. Храп. Громогласный, заставляющий прятаться под подушку. Впрочем, это не было проблемой. Я погрузился в чертоги разума, отстранившись от окружающих звуков, и переключился на зрение Мимо.

Маленький комарик вылетел из палаты и направился вдаль по тёмному коридору. Первая палата закрыта, вторая тоже, хммм… А какого чёрта я пытаюсь проникнуть внутрь, как будто управляю человеческим телом? Направил мимика вниз, и он запросто прополз под дверью. Внутри…

Внутри нас ждал неприятный аромат ожогового отделения. Десять пациентов страдали от боли, стонали во сне, постоянно ворочались и были с ног до головы забинтованы. Но пара открытых кусочков тела имелась у каждого. Мимо пролетел и аккуратно сел на большой палец ноги, выглядывающий из-под одеяла. Острый хоботок пробил кожу и втянул в себя капельку крови.

Я собирался развернуть Мимо и отправить его в обратный путь, но потом задумался. Если кровь, попавшая на ткань рубахи, перемешалась с другими образцами, и потом я просто смог поглотить сразу пять доминант, то нужно ли мне переносить по одной капле крови? Или я могу сразу замешать гремучий коктейль, а после поглотить всё разом? Ответа не было, поэтому я решил попробовать.

Комарик летал от койки к койке, не пропуская ни одного пациента. После того как Мимо выпил десятую каплю, он отправился назад. Он спустился к щели под дверью и попытался протиснуться. Но раздувшееся от крови брюшко не позволило этого сделать и комарик застрял. Отдал Мимо мысленную команду сбросить весь запас крови на пол, что он и сделал.

Через хоботок на пол выплеснулась алая жижа, мимик выбрался в коридор, а после снова втянул в себя то, что секунду назад выплюнул. Через минуту я почувствовал, как комар коснулся тыльной стороны моей ладони. Женский вибрирующий голос сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Галя гадет, где грязь? — раздался нудёж голема прямо над ухом.

Камень завис в воздухе и смотрел на меня немигающими карими глазами.

— Глязь это Мимо?

— Грязь галантный губошлёп, — пояснила Галина.

— Плоклятье. Надеюсь, я однажды тебя починю, и ты будешь говолить нолмально, — вздохнул я и потёр виски. Мысленно отозвал Мимо, и он появился на полу у моих ног. Мимик принял свою базовую форму в виде грязновато-серой массы. В принципе, Галя была права. Он и правда напоминал грязь.

— Голубчик! — воскликнула Галина и принялась кружить вокруг Мимо.

— Га-а-аля, Мимо-о-о был кома-а-арико-о-ом, — протянул мимик, дебильно улыбаясь.

— Гротескно! — заявил голем, а я, хоть и умилялся этой дружбе, но всё же скучал по временам, когда в чертогах разума было тихо.

Ладно. Пусть развлекаются.

— Ознакомиться с облазцом ДНК, — отдал я приказ, и женский голос зачитал список.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Стальная хватка»,

«Астма»,

«Ясновидение»,

«Торговец»,

«Амбидекстр»,

«Гитарист»,

«Скрипач»,

«Виолончелист»…

И ещё два десятка других доминант, но эти были самыми примечательными. Возникло стойкое ощущение, что струнный оркестр попал в аварию и получил ожоги. А как иначе объяснить наличие доминант «Гитарист», «Скрипач» и «Виолончелист» в одном кровавом коктейле? Сомневаюсь, что всё это добро принадлежало одному человеку. Как бы там ни было. Поглотить!

Тело отозвалось лёгким покалыванием. Что меня неслабо удивило. Разом поглотить десять доминант, и всего лишь покалы… Я скорчился от боли и тут же вывалился в реальность, не сумев удержать концентрацию. Боль по шкале от одного до десяти, резко скакнула от единицы до двадцатки! Тело затрясло от чудовищных страданий, и я не смог сдержать крик.

Жуткий вопль вырвался из моей глотки, мгновенно разбудив не только мужиков из моей палаты, но и половину больницы/клиники. Грудь сдавило, сердце начало биться, как сумасшедшее, температура поднялась и я почувствовал кровь на языке. Видимо, прикусил губу от боли.

— А-а-а!!! — надрывно кричал я.

— Малый! Малый! Ты чё? Чё случилось-то? — затараторил подскачивший Семёныч. Он смотрел на меня глазами, расширенными от ужаса, а я ничего не мог ответить. — Сестра!!! Сестра, мать твою! Живо неси сюда свою жирную жопу!!!

В коридоре послышался недовольный вздох, и в палату вошла грымзы с меланхоличным выражением лица. Она подошла ко мне и, покачав головой, сказала:

— Расслабься, а то кости сместятся — уродом на всю жизнь останешься. — Увидев, что слова не помогли, она решила повысить голос. — Ну! Расслабься, тебе говорю! — Увы, и это тоже не сработало. — Держите его! Сейчас за обезболивающим сбегаю!

Медсестра кабанчиком метнулась в коридор и спустя минуту принесла два шприца. Всё это время Семёныч и ещё пара мужиков пытались придавить меня к кровати, при этом не сломав ещё целые кости. Не церемонясь, медсестра откинула одеяло, и вкатила мне сразу оба шприца в ногу. За болью, раздирающей тело на части, я даже не почувствовал, как иглы вошли под кожу.

Но за следующие пять минут обезболивающее не подействовало… Медсестра в панике вылетела из палаты и побежала будить дежурного врача. Странно, что он ещё не проснулся от моих криков. Забавно, но как только грымза выбежала в коридор, боль стала утихать. Мышцы расслабились, а сознание медленно потухло.

Очнулся я очень вонюче. Да, по-другому и не назовёшь. Под нос мне запихнули ватку с нашатырным спиртом, отчего я резко пришел в себя и уставился на сонного доктора.

— Ну вот. А вы говорите, помер. Может, кошмар какой приснился, вот он и орал. Да, малыш? — спросил врач и вымученно улыбнулся.

— Ага. Кошмал. Он самый, — кивнул я, заметив боковым зрением, что на меня пялится не только врач с медсестрой и мужиками из моей палаты, но и из коридора заглядывают пятеро больных, с интересом наблюдая за происходящим.

— Ну и всё. Прокапайте ему успокоительное и передайте своей сменщице, чтобы заглядывала в палату почаще. Если что-то будет болеть, пусть сделает пару укольчиков.

— Как скажете, Савелий Матвеич, — кивнула грымза.

— Ну всё. Выздоравливай, — врач подмигнул мне и ушел, забрав в собой тётку.

Семёныч подошел ко мне и шепотом спросил.

— Парень, это что за жуть тебе такая снилась, что ты так орал?

— Снилось что ты уклал у меня кулицу и лыбу, — ухмыльнулся я и закрыл глаза.

— Ха-ха. Ну ты и весельчак, — хмыкнул дед и пошел спать.

В палате погасили свет, а я погрузился в чертоги разума, чтобы осмотреть собранный урожай. А ещё я сделал вывод, что коктейль из доминант это хорошо, но лучше не использовать такое количество материала за один раз. Это может быть чревато. К примеру, не выдержит сердце, особенно если массово поглощать доминанты монстров или магов. Ведь они куда сильнее нагружают тело и разум.

Осмотрев пещеру, я заметил, что Мимо забился в угол и обнимал перепуганную Галину.

— Громко горланил, Галя готовилась гибнуть, — прошептал голем.

— О-о-очень громко-о-о, — подтвердил Мимо.

— Плостите. В следующий лаз посталаюсь стладать молча, — ухмыльнулся я и направился к пирамиде.

Первое, что бросилось в глаза, так это то, что второй ряд снизу, отвечающий за физические изменения, был полностью заполнен. Хотя там-то и было всего три свободные ячейки. А ещё самый нижний ряд бытовых доминант пополнился семью кристаллами, оставив лишь две свободные ячейки.

Сконцентрировавшись на кристаллах в ряду физических доминант, я обнаружил «астму», «тремор» и «стальную хватку». Первые две доминанты мгновенно отправились на переработку, а вот стальную хватку я оставил. Довольно полезный навык — хоть в бою, хоть в повседневной жизни.

Знаете, в прошлой жизни меня бесили работяги, которые пытались показать своё превосходство хоть в чём-то! Протянут тебе руку, и давай сжимать кисть, стараясь доставить тебе максимум боли. Тогда я усиливал руку маной, и их фокус раз за разом проваливался, а вот теперь смогу ответить силой на силу. Определённо оставляем.

Два кристалла из телесного ряда лопнули и осыпались мелким крошевом, заставив кристалл пищеварения засиять немного ярче.

«Пищеварение. Доминанта заполнена на 95%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Пока не знаю. Может, и желаю. Сейчас посмотрим. Сконцентрировался на доминантах бытового ряда и расплылся в улыбке. Вот это шутка! Вот это я понимаю! Я собрал в себе струнное трио, а именно «Гитарист», «Скрипач», «Виолончелист». Интересно, если я поглощу ещё больше схожих доминант, они преобразятся в доминанту «виртуоз»? Было бы отлично.

Остальные доминанты оказались мусором по типу «дровосек», «плотник», «домработник» и, на удивление, «медбрат». Как рубить дрова я и сам разберусь. Изготавливать мебель я не планирую, на титул «домработница года» не претендую, а вот медбрат — нечто странное и непонятное.

Я обрету знания, как оказывать базовую медицинскую помощь или же научусь выносить утки из-под пациентов? Хороший вопрос, на который у меня, увы, нет ответа. Ладно. Тогда оставим его на какое-то время.

— Доминанты гиталист, склипач, виолончелист, дловосек, плотник, домлаботник пелелаботать в пользу пищеваления, — сказал я и зажмурился от яркого света, хлынувшего из кристаллов.

Сперва лопнул кристалл гитариста, после чего камень пищеварения засиять бронзовым свечением и погас. Раздался женский вибрирующий голос:

«Доминанта пищеварение получила новый ранг».

Хммм. Странно, разве раньше она говорила такую фразу? Как только я об этом подумал, лопнули ещё шесть кристаллов, отправленных в переработку, и женский голос сообщил:

«Пищеварение. Доминанта заполнена на 0,5%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

— Эммм… В смысле? Это как так-то? Шесть доминант лазлушены лади жалких половины плоцента? Это что за нае… Это что за безоблазие такое? Велни клисталлы облатно!

«К сожалению, восстановление уже разрушенных доминант в данный момент заблокировано».

Сообщил женский голос, дав мне очень важную подсказку. «В данный момент»! То есть существует улучшение, позволяющее восстановить уже уничтоженную доминанту. А это резко меняет дело. Выходит, я могу бездумно перерабатывать всё подряд, ведь однажды… Однажды…

Но ведь до этого «однажды» могут пройти годы или десятилетия. А может, я никогда так и не получу это улучшение. Нет, её слова могут быть ловушкой. Откуда мне знать, кто это говорит? Божественное сознание, искусственный интеллект или заскучавший демон, который таким образом развлекается, наблюдая за моими страданиями?

Ладно. По крайней мере, я теперь знаю, что после получения третьего ранга улучшение доминанты практически останавливается. Ведь чтобы довести пищеварение до четвёртого уровня мне потребуется слить около тысячи доминант, принадлежащих обычным людям. Ха-ха. Тысячи. Это безумие какое-то. За всё время я не поглотил даже сотни, а тут тысяча.

Как вы думаете, что я сделал следующей ночью? Правильно! Снова поглотил десять доминант за один раз! Скажете, дурак и, мол, ничему жизнь не учит? Может, оно и так. Но! Тысячу доминант для развития доминанты на четвёртый уровень! Вы только вдумайтесь в это! Не сто, не двести, а тысяча! Это слишком большое значение, которое накопить можно лишь используя радикальные методы.

Правда был один нюанс. Если бы я каждую ночь орал от боли, то меня бы очень быстро перевели в другую палату и превратили в овощ. Я бы всё время пребывал в полудрёме под действием успокоительных препаратов. А оно мне надо? Поэтому днём, пока все палаты были открыты, я отправил комарика на разведку. Мимо пролетел по палатам и обнаружил пятерых тяжело больных пациентов. Они умирали.

К одному из них подошла медсестра и спросила:

— Ну, как вы сегодня, Фёдор Яковлевич?

— Всё отлично. Полон жизни и готов выписаться хоть сейчас. Особенно если вы согласитесь пойти со мной на свидание, — мужчина улыбнулся, отчего морщины на его лице стали ещё глубже.

Даже со стороны было видно, что некогда он был довольно силён. А сейчас болезнь сожрала его полностью, оставив лишь кожу да кости. Но он не унывал.

— С вами? С радостью. Вы главное выздоравливайте, — промурлыкала медсестра, поставила укол и собиралась выйти из палаты.

— Уже выздоровел, моя хорошая, — сказал больной вслед медсестре.

Дверь закрылась, а с соседней койки донеслось.

— Яковлевич, как ты вообще эту боль терпишь? Я на стену лезу, а ты баб кадришь, — спросил дрожащий под одеялом мужчина. Было не понятно: то ли ему холодно, то ли это мышечный спазм.

— Молча терплю. Кому будет лучше от моих стонов? — ответил Фёдор Яковлевич, сжал зубы и, закинув руки за голову, уставился в потолок.

Кремень! Умирает молча, как настоящий солдат. Именно к нему я и наведался этой ночью. Мимо выпил кровь у всех пациентов, в том числе и у Яковлевича. Залетел в соседнюю палату, взял ещё пару образцов и принёс мне. Как я и думал. Среди списка доминант имелась одна чертовски нужная мне, а именно «повышенный болевой порог». Ну что? Жизнь боль, или мне повезёт?

Я погрузился в чертоги разума и отдал приказ поглотить доминанты. К моему удивлению, я увидел лишь пять формирующихся кристаллов. Два в физическом ряду и три в бытовом. Но доминант должно было быть десять! Куда делись ещё пять? А-а-а, больно-то как, зараза. Хотя не так больно, как в прошлый раз. Вполне терпимо.

— Дамочка! Куда делись ещё пять доминант⁈ — выкрикнул я, эхо подхватило мой голос и пронесло его по пещере.

Пару секунд ничего не происходило, а после вибрирующий женский голос сообщил:

«В связи с отсутствием свободных ячеек, доминанты были уничтожены».

Нет, ну это издевательство какое-то. Шесть доминант прошлой ночью обменял на полпроцента пищеварения, а сегодня так и вовсе лишился пяти штук? С другой стороны, теперь я знаю минус массового поглощения доминант. Нашел в парикмахерской тысячу чужих волосин и решил поглотить? Поздравляю! Как только ячейки закончатся, остальные доминанты сгорят впустую.

Как только я так подумал, женский голос возразил:

«Не совсем так. Уничтоженные доминанты пошли в зачёт развития пирамиды».

— Ого! Так ты ещё и в диалог способна вступать? Скажи, как тебя зовут⁈ — выкрикнул я и услышал эхо, несущее мои слова. Зовут, Ут, Ут, Ут. И всё. Дамочка решила промолчать. — Значит, буду звать тебя Ут, — выдохнул я, решив принять вариант, предложенный эхом.

На удивление, голос ответил:

«Мне нравится».

— Ну и славно, — улыбнулся я и тут же закрыл глаза от ярких вспышек, хлынувших от кристаллов, завершивших своё формирование.

Сосредоточился на физическом ряду и заорал, вскинув руки вверх.

— Ула!!! Повышенный болевой полог! Так вот почему мне было не так больно.

Ко мне тут же подлетела Галя и заладила:

— Галя гордится господином! Галя, гордится! Галактическая гордость!

Следом за ней и Мимо пополз в мою сторону.

— Я то-о-оже ра-а-ад, — протянул он. — А чему-у-у мы ра-а-адуемся-я-я?

— Тому, что вы у меня есть, — улыбнулся я, погладил Галю по голове, и она зажмурилась от удовольствия. Мимо подполз ближе и потёрся о мою ногу.

Помимо повышенного болевого порога я получил доминанту «гипермобильность суставов». Это довольно странная особенность, которая даёт людям особую гибкость, но в то же время, их суставы нестабильны, из-за чего владельцы гипермобильности легко получают вывихи, разрывы связок и даже переломы.

Казалось бы мусор, да? Но у меня есть доминанта «Крепкие сухожилия», она и выступит противовесом гипермобильности. Так я получу огромную подвижность суставов, и в то же самое время сумею избежать травм. Правда и тут есть один огромный минус! В физическом ряду закончилось место под доминанты.

Сейчас в физическом ряду были: «Пищеварение» 3 ранга, «Крепкие сухожилия», «Острый слух», «Сопротивление ядам», «Фехтование», «Мезоморф», «Стальная хватка», «Повышенный болевой порог», «Гипермобильность суставов». Отличный набор, вот только чем-то приётся пожертвовать, чтобы не сливать новые доминанты впустую. Эх! Не было у меня крепкого рукопожатия, и не будет! В переработку!

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „Стальную хватку“?».

Глава 3

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „Стальную хватку“?».

— В пользу мезомолфа.

«Мезоморф. Доминанта заполнена на 10%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Я перевёл взгляд на три кристалла, появившихся в ряду бытовых доминант, и оказалось, что там нет ничего, что было бы полезно в данный момент. «Гроза тараканов», «Садовник», «Строитель». Эти доминанты я также переработал, увеличив процент заполнения мезоморфа до тридцати семи.

Спросите, почему я снова развиваю абы что и игнорирую магию огня? Ответ прост. Чёртовы переломы первое время будут давать о себе знать, и нужно как можно сильнее укрепить мышечный корсет. В этом мне и поможет доминанта «Мезоморф». Самое главное — как можно скорее выбраться из больницы.

Следующие полторы недели я только и делал, что лежал, смотрел в пустоту, погружался в чертоги разума, порой встречался с мамой и добывал образцы ДНК. Оказалось, что мне очень повезло в первые дни, и я заполучил довольно ценные доминанты. Сейчас же выпадал сплошной хлам в виде болезней, либо бытовых навыков, не имеющих применения.

Нет, ну вот зачем мне доминанта «Личная гигиена»? Да, нужно знать, как правильно ухаживать за своим телом, чтобы не было проблем. Но тратить под это свободный слот? Нет уж, спасибо. В целом ряд бытовых навыков смотрелся довольно блёкло. По крайней мере, для меня. Архимага, который привык во всём и всегда полагаться на собственную мощь.

А ещё, ночью ко мне приходили ребята. Ну как — приходили? Залезали. Поскольку я лежал на втором этаже, эти психи украли у кого-то лестницу, приставили к снаружи к стене больницы, ковырнули форточку ножом и пролезли в палату. Правда Беляш в окно не пролез и просто стоял снаружи, слушая наш разговор.

Гарик рассказывал, что мой подвиг даже старшаки обсуждают. Кто такие «старшаки» я мог лишь догадываться, но было приятно. Леший заверил, что с радостью пошел бы со мной в разведку. Рыбак пообещал притащить ещё копчёностей, а Заводчанин намекнул, что теперь все девчонки сходят по мне с ума.

В следующую секунду в коридоре грюкнула дверь, и ребята, сломя голову, помчались к форточке. Даже удивительно, как они так быстро выбрались наружу и не переломали себе все кости.

Как бы там ни было, за неделю я смог добыть ещё пятьдесят доминант. И это с учётом того, что пришлось кусать даже врачей и медсестёр. Странно, когда смотришь на больницу глазами комара, кажется, что она огромна, а на деле — не так уж и велика. Хотя в здании было ещё правое крыло, но Мимо туда не смог долететь. Канал передачи маны обрывался из-за моих скудных запасов, и мимик исчезал.

Тем не менее, с помощью добытых доминант я повысил мезоморфа до третьего ранга. Но и это не всё. Было ещё кое-что, чертовски приятное и полезное. Я погрузился в чертоги разума и подошел к пирамиде, сияющей золотым отблеском. Как только я посмотрел на неё, услышал женский вибрирующий голос, пронёсшийся под сводами пещеры: «Доступно улучшение божественного навыка 'генокрад», выберите одну из возможных модификаций:

«Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминанты».

Интересно, но уже не критично. У меня есть доминанта со схожим эффектом, если потребуется, я её разовью, а тратить улучшение пирамиды на такой пустяк — просто глупость.

«Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением».

В будущем это улучшение может оказаться жизненно необходимым, но не сейчас.

«Похититель — позволяет украсть доминанту у живого существа».

А вот это чертовски интригует. Интересно, как оно работает? Я могу воровать доминанты на расстоянии, или же мне нужно прикоснуться к человеку? А если да, то я смогу выбрать, что конкретно мне достанется? Надеюсь, что да.

Стоп! Из названия следует что я заберу доминанту без остатка! То есть насовсем. Если у противника была предрасположенность к фехтованию, то я могу её забрать и тогда… А что тогда? Он разучится фехтовать, или просто не сможет прогрессировать в этой области? Зараза, как всегда, больше вопросов, чем ответов. Ладно, что там ещё есть?

«Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 2».

Хммм… В прошлый раз ничего не было сказано про то, что я буду получать дополнительную ячейку за каждый уровень развития пирамиды. Но, опять-таки, это улучшение будет полезно в будущем, но не сейчас.

«Селекционер — позволяет встраивать модификаторы в другие живые организмы».

То же самое. Пока мне некого преобразовывать, да и незачем. А значит, выбор очевиден!

— Я выбилаю похитителя! — выкрикнул я. Эхо отразило мой голос от стен пещеры, и пирамида, ярко сияющая золотым свечением, потухла.

Как и в прошлый раз, Ут поскупилась на спецеффекты, и не произошло ничего градниозного. Только на кристалле генокрада прибавилось рубленных граней, а на пирамиде появился рунический символ из десятка крючков и кружочков. Он разместился немного выше руны «Отрицателя». Ну что ж, осталось проверить «Похитителя» в деле. Я открыл глаза и услышал недовольный голос медсестры.

— В такую рань на рентген? А смысл? Он всего десять дней тут лежит. Даже если бы мальчишка был собакой, кости так быстро бы не срослись.

— Выполняйте указание старшего и поменьше трепите языком, — раздраженно сказал врач, закреплённый за моей палатой. Видимо старая грымза уже успела его хорошенько достать.

— Вот оно, отношение. Я, между прочим, тридцать лет здесь проработала. И знаю поболе вашего, — буркнула грымза, и что-то увесистое грюкнуло по кафелю.

Спустя десяток секунд в палату въехала каталка, позади которой плелась недовольная медсестра.

— Чё расселись, хворые? А ну, живо, помогите мальчонку перекинуть на каталку, — раздраженно выпалила она, шуганув Семёныча и его подельников, как всегда игравших в карты.

— Поможем. Без проблем, — пожали плечами мужики, подхватили меня и аккуратно переместили на каталку, которая выглядела как узкая кровать с колёсиками, правда матрас не полагался и меня уложили прямо на ледяное железо.

— Всё. Свободны, — с чувством с чувством собственной значимости сказала медсестра и повезла меня по коридору, продолжая возмущаться. — Нет, ну не идиот ли? Говорит, надо проверить, как кости срослись. Пффф. А с какого рожна они срастутся? Тебе ещё недели две валяться, как пить дать.

— Согласен, — ухмыльнулся я, не желая вступать в спор.

— Вот! Даже ты это понимаешь! А он — доктор, ети его мать! А мозгов меньше, чем у двухлетки. — Мы доехали до рентгеновского кабинета, у которого толпилось семь человек. — Поберегись! У нас тут срочный пациент, — с присущей ей наглостью заявила грымза и, словно ледокол, растолкала больных в стороны.

Мы попали в помещение с приглушенным светом, за компьютером сидел сутулый очкарик и активно лупил по клавишам.

— Принимай пациента.

— Да-да. Сейчас, доделаю описание и приму, — отмахнулся очкарик.

— Описание можно и потом сделать. У тебя полный коридор пациентов, а ты тут сидишь в компухтер играешься, — с укором сказала медсестра и покачала головой.

— Не учите меня работать, а я не скажу, куда вам стоит отправиться, — не отводя взгляда от компа, ответил очкарик.

— Вот оно, новое поколение. Никакого уважения к возрасту. Я в твоё время… — начала было медсестра. Очкарик только вздохнул и жестом попросил её заткнуться.

— Давайте своего пациента. Сделаю рентген, и вы уйдёте. Идёт?

— Вот это совсем другой разговор, а то «ждите, ждите»… — расплылась в улыбке победителя медсестра.

Парень перехватил каталку, отвёз меня в соседнее помещение, где располагался рентгеновский аппарат. В моём мире таких допотопных технологий я не встречал. Краска на аппарате облупилась, местами он поржавел, но, судя по всему, ещё функционировал. Очкарик с помощью медсестры переложил меня на стол, пах накрыл тряпкой, внутри которой были свинцовые пластины. Тяжелая, зараза.

После чего все вышли из комнаты, а спустя пару секунд в динамиках раздался трескучий голос:

— Сделай глубокий вдох и задержи дыхание.

Так я и поступил. Что-то щёлкнуло, в кабинет вошел доктор, передвинул излучатель рентгеновского аппарата, направив его на ногу и снова ушел. Ещё один щелчок, а потом добрались и до руки. Медсестра и очкарик вошли в комнату, перегрузили меня на каталку и вывезли в коридор.

— Ожидайте. В течении сорока минут отдам выписку, — сказал очкарик и ушел.

— Хе. Сорока. Ты мне её через двадцать минут отдашь, — фыркнула медсестра. — Поехали, отвезу тебя в палату, чё тут мёрзнуть-то?

А в коридоре и правда было прохладно. Пациенты хмуро зыркали на нас, но медсестре было плевать. Про таких говорят «хоть ссы в глаза, скажут, божья роса». Даже удивительно, что она продержалась в клинике эти тридцать лет. Ведь от тётки больше вреда, чем пользы. Психологического вреда — уж точно. Я бы не хотел с такой работать бок о бок.

Грымза доставила меня в палату, снова напрягла Семёныча и компанию, чтобы они перенесли меня на кровать, и ушла.

— Что за баба? Беспардонная, жуть, — возмутился Семёныч.

— Ага. Тебе б такую в жены, да? — усмехнулся усач, раздававший карты.

— Упаси Господь. Ты чё ляпаешь такое-то? — испуганно выпалил Семёныч. — С такой женушкой — сам на себя руки наложишь.

Мужики засмеялись и продолжили играть в карты. Я же сосредоточился на Семёныче, пытаясь использовать «Похитителя». Ну же! Давай! Выпучив глаза от натуги, я попытался представить, как фрагмент ДНК отпочковывается от него и летит ко мне. Результат нулевой. Ничего не произошло. Ладно, а если так?

Я создал тоненькую нить маны, которая протянулась от моего пальца до уха старика. Как только нить достигла цели, я почувствовал, будто сам прикоснулся к Семёнычу, но ничего не произошло. Странно. Видимо, нужен физический контакт. Эх, стоило экспериментировать, пока грымза перекладывала меня туда-сюда. Вот там прикосновений была масса.

Дверь в палату скрипнула, и вошел улыбающийся врач с ножницами в руке.

— Иван Иваныч, вы, никак, собрались ленточку перерезать? — пошутил Семёныч.

— Какую ленточку? — нахмурился врач.

— Ну, типа, открывать новое отделение, а то это, считай, развалилось. — Семёныч кивнул на стены с облупившейся краской.

— Смешно, — невесело оценил врач. — Но нет, ножницы я принёс, чтоб ампутировать ваш длинный язык, — усмехнулся доктор и демонстративно щёлкнул инструментом, показывая, как будет это делать. Мужики в палате тут же заржали.

Иван Иваныч направился к моей койке и остановился.

— Мне тоже будете ампутиловать язык? — улыбнулся я.

— Если хочешь, то можем и ампутировать, но вообще, я собирался снять гипс.

— Эт как это? — удивился Семёныч.

— А вот так. Кости у паренька уже срослись. Я сам было удивился, но когда снимки посмотрел, оказалось, что всё — можно выписывать.

— Я здолов? — радостно спросил я.

— Да уж поздоровее этих бедолаг, — хмыкнул врач, указав на Семёныча и компанию.

— Эй! Мы вообще-то всё слышим, — возмутился старик.

— Слышите, а то что звали на обед, вы, как всегда, пропустили мимо ушей. Сидите тут, играете. Через пятнадцать минут кухня закрывается, между прочим.

— Ох, ядрёна-Матрёна! Мужики, живо в столовку! — скомандовал Семёныч и бросил карты на кровать.

— Нет, ну ты посмотри, какие шустрые. Как в карты поиграть или пожрать, так они первые. А как на работу ходить…

— А чего с лаботой?

— Да отлынивают, — не подумав, ляпнул врач, посмотрел на меня и решил договорить, раз уж начал. Наклонившись, он шепнул. — С Главным договариваются о госпитализации за копеечку, ну а на работу относят справку, мол, хворые, а им больничные выплачивают. Жульё, — заключил Иван Иваныч.

— Лодыли, — подтвердил я.

— Они самые, — усмехнулся врач и поднёс ножницы к гипсу на ноге.

Гипс был чертовски прочным, но ножницы оказались невероятно остры. Они с лёгкостью разрезали гипсовую повязку, после чего врач стал освобождать от гипса мою руку, а напоследок снял утягивающую повязку с рёбер. Впервые за десять дней я смог вдохнуть полной грудью, и это было прекрасно.

— Ладно, отдыхай пока. А я отцу твоему позвоню, пусть приезжают и забирают тебя. Нечего койку занимать. — Иван Иваныч подмигнул мне и направился к выходу, забрав с собой куски гипса и повязки.

— Согласен, — кивнул я и посмотрел на покрасневшую кожу руки, она жутко чесалась.

Наконец-то я могу вернуться к обычной жизни. Жизни, наполненной футболом, воровством копчёностей у дяди Рыбака, а ещё к тренировкам. Уверен, что теперь тренироваться станет намного легче, ведь третий уровень мезоморфа создаст крепкий мышечный корсет.

Вечером приехала мама — в белом халате, счастливая, розовощёкая. Она просочилась в палату, а следом за ней вошла грымза, заметив, что мама в руках держит пёстрый пакет.

— Елизавета Максимовна? Вы же Мишина мама, верно? — спросила медсестра, которая ещё неделю назад отказывалась пропускать маму ко мне в палату.

— Всё так. А что? — Мама сразу встала в защитную позу, почувствовав что сейчас её могут попытаться выгнать.

— Просто хотела вам сообщить, что Михаил очень хороший и послушный мальчик, — улыбаясь, сказала грымза.

Ха-ха! Послушный мальчик. Ну-ну. А как мне не слушаться? Я ведь всё время был прикован к кровати.

— Спасибо. Я таким его и растила, — растерянно сказала мама, так как готовилась совсем к иному ходу беседы.

— Да, я днём и ночью от него не отходила. Выхаживала, повязки меняла, уколы и капельницы ставила. Как к родному отнеслась, — ласковым голосом пропела медсестра, то и дело зыркая на пакет.

— Вот как. Так это вам мы обязаны тем, что Миша так быстро поправился? — недоверчиво спросила мама, чуя фальшь.

— Ну, можно и так сказать, — расплылась в довольной улыбке грымза, чувствуя, что вот-вот получит заветный магарыч.

Но в коридоре раздались быстро приближающиеся шаги. Иван Иванович вошел в палату. Первым делом он бросил взгляд на медсестру и строго сказал:

— Я велел вам вынести утки, вы это уже сделали?

— Иван Иванович, вообще то… — начала было медсестра.

— Вообще-то, я могу влепить вам выговор за нарушение должностных обязанностей, и тогда можете попрощаться с премией. Возвращайтесь к своей работе.

Медсестра задохнулась от возмущения, фыркнула и, ничего не сказав, ушла.

— Елизавета Максимовна, простите, пожалуйста. Она работает уже тридцать лет, а вот манерам так и не научилась. Надеюсь, она не требовала с вас плату за то, что делала собственную работу? — проговорил Иван Иванович, которому явно было стыдно за старуху.

— К счастью, до этого не дошло, — улыбнулась мама и протянула врачу пакет. — Это вам.

— Ну, что вы. Не стоит. Я делаю свою работу, за которую мне платит барон. В дополнительной оплате нет никакой необходимости. — Иван Иванович выставил перед собой руки, защищаясь от магарыча, но наткнулся на глаза моей мамы.

— А это и не оплата. Это благодарность. Я-то думала, что Миша до конца месяца пролежит в больнице, а вы сотворили чудо.

— Ну, спасибо, — засмущавшись, ответил врач и немного покраснел. — Правда, я тут совсем не при чём. Лечили стандартно, но все переломы на вашем мальчике срослись, извините, как на собаке.

— Гав, гав, — подал я голос, сидя на краю кровати. — Можем мы уже идти?

— А, да. Конечно. Нужно только поставить роспись вот здесь и здесь. — Он протянул маме пару бланков. После того, как Елизавета Максимовна их подписала, врач указал нам на выход. — Всё, не смею больше задерживать. И надеюсь, что мы больше не встретимся в стенах этого здания.

— Благодарю. Я тоже на это надеюсь, — ответила мама и потянула меня на выход, но я внезапно остановился и посмотрел на Ивана Ивановича.

— А можно мне зайти в пятую палату?

— Эммм… А зачем? — растерялся врач.

— Хочу поплощаться с Фёдолом Яковлевич.

— Вы знакомы? — удивился Иван Иванович.

— Немного, — уклончиво ответил я, и врач, поколебавшись, кивнул.

— Тогда вперёд.

Я выбежал в коридор и остановился у пятой палаты, в которой сейчас находился врач.

— Фёдор Яковлевич, пришли ваши анализы, — тяжело вздохнув, сказал врач.

— И, судя по вашему выражению лица, я буду жить вечно, — усмехнулся Яковлевич. — Но только в памяти людей. Я так и понял.

— Простите. Мы сделали всё, что в наших силах, — извинился врач.

— Да не переживайте. Тот, кому суждено умереть в огне, не утонет. Всё так, как и должно быть, — отмахнулся Яковлевич.

— Крепитесь. У вас осталась неделя, может две. Рекомендую провести это время с близкими.

— Так и поступлю.

Повисла тяжелая пауза, после которой врач снова извинился и ушел. Я прошмыгнул в приоткрытую дверь и уставился в весёлые глаза мужчины, который больше походил на оживший труп.

— Малышок, а ты чего тут? Пришел кого-то навестить? — бойко спросил Фёдор Яковлевич и улыбнулся.

— Я зашел пожелать вам доблого здлавия, — сказал я и протянул ему руку.

Костлявая мозолистая ладонь стиснула мою кисть, и я заметил в уголках глаз мужчины наворачивающиеся слёзы. Я выглядел так мило, или напомнил Яковлевичу кого-то из близких? Впрочем, это не важно. В голове прозвучал вибрирующий женский голос:

«Желаете применить модификатор 'Похититель»?«. Мысленно отдал команду 'применить», после чего голос сообщил «Процесс запущен. Будет похищена произвольная доминанта, после чего повторный процесс изъятия станет недоступным».

Глава 4

В голове нарастала пульсация. Кажется это звуки ударов моего сердца. Оно бешено бьётся, оглушая, вытесняя собой все звуки. Следом за биением в голову врывается жуткая боль. Как будто кувалдой ударили по затылку. Застонав, я упал на пол и скорчился.

— Парень! Что с тобой? — спросил Яковлевич, вскочив с кровати.

Я хотел ему ответить, что всё хорошо, но смог выдавить из себя лишь сдавленный хрип.

— Хы-ы-ы…

Проклятье. Как же больно. Сконцентрировавшись, с трудом проваливаюсь в чертоги разума и вижу в телесных доминантах новый кристалл. Он занял последнюю ячейку и это:

«Нейробластома — опухоль симпатической нервной системы».

Твою мать, так вот что испытывал этот мужик каждую секунду? Как будто в глазницу вставили раскалённый прут и провернули его там, наматывая мозги на железяку.

— Пелелаботать, — простонал я.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „Нейробластому“?». Спросил женский вибрирующий голос, и я почувствовал что меня трясут за плечо.

— Без лазницы! Пелелаботай уже эту гадость! — выкрикнул я, не в силах даже думать от этой чудовищной боли.

«Запрос принят. Нейробластома переработана в пользу повышенного болевого порога. Повышенный болевой порог. Доминанта заполнена на 25%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Стоило кристаллу нейробластомы лопнуть, как боль резко прекратилась. Осталось лишь сердцебиение, оглушительно отбивающее ритм в ушах. Я вывалился из чертогов разума и увидел перед собой маму и Яковлевича. Оба были напуганы.

— Плосто живот плихватило. Я сейчас, — соврал я и попытался выбежать из палаты, но мама остановила меня.

— Миша, у тебя кровь из носа идёт, а с глазами что? Все капилляры полопались. — Она обхватила мою голову ладонями и стала пристально изучать лицо

— Всё холошо. Я сейчас. — С трудом освободившись из её хватки, я пошел на выход, остановился у двери и, не оборачиваясь, сказал. — Сколо вам станет легче. Я обещаю.

— Ага. Ты, главное, сам не хворай, — обеспокоенно отозвался Яковлевич.

— Посталаюсь

Выбежав в коридор, я направился в туалет. Честно говоря, даже не понимаю, зачем я туда пошел. Раковины висели чертовски высоко, и я не мог дотянуться до кранов, а унитаз мне совсем был не нужен. Но легенду о том, что живот прихватило, я должен был поддержать. Постоял пару минут, раздумывая о том, насколько же силён дух Яковлевича, если он всё время терпел такую боль — и даже улыбался.

Жуть какая-то. Впрочем, всё позади. А я теперь могу открыть свою клинику. Приходи ко мне лечиться и котёнок, и волчица. Ха-ха. Котёнка я, правда, уже исцелил один раз. Осталось вылечить волчицу, и я стану настоящим доктором Айболитом.

Интересно, если следующим улучшением пирамидки я выберу «Сканер», то я смогу выбирать, какую конкретно доминанту извлекать при похищении? Или же это так и останется случайным выбором? Кстати, «Похититель» очень полезен, ведь теперь я могу из одного существа получить аж целых две доминанты за раз. Правда, нужен физический контакт, что немного усложняет процесс изъятия.

Я вышел в коридор и увидел маму. Она всё это время стояла под дверью и ждала меня.

— Миш, ты как себя чувствуешь? — встревоженно спросила она.

— Всё холошо. А когда плиедем домой, будет ещё лучше. — Я взял её за руку и спросил. — Едем?

— Конечно. Я тебе пирожков напекла с малиновым вареньем. А ещё блинов нажарила. Стасик мёда купил. Ой… — Мама осеклась, поняв, что слишком ласково назвала Гава.

— Всё нолмально. Называй Гава так, как хочешь, — сказал я, улыбнувшись.

— Какой ты у меня умный, — ласково сказала мама и снова нахмурилась. — И всё-таки капилляры в глазах сильно полопались, надо тебя врачу показать.

— Ма-а-ам! Ну всё, поехали домой. Я блины хочу скушать, а не толчать здесь ещё полдня, — начал я канючить, как это делают дети.

— Ладно, ладно. Тем более, что такси до сих пор ждёт у входа.

— Гав нас забелёт?

— Нет, Стасик работает. Я на обычном такси приехала.

— Тогда бежим сколее! А то там такая пеня накапает, что Гав не ласплатится до конца своих дней! — весело выкрикнул я и потащил маму за собой.

Она не особо и сопротивлялась. Хихикнула и побежала следом. Честно говоря, я был счастлив покинуть стены больницы. Да, она дала мне очень много доминант, но всё что мог, я уже добыл, если не считать правого крыла больницы, куда так и не удалось попасть. Ну и чёрт с ним. В городе полно народа, а значит, без доминант я всяко не останусь!

Мы вышли на улицу. Птички поют, свинцовое небо над головой, ласточки летают так низко, как будто с минуты на минуту ливанёт дождь. А ёще этот свежий, пьянящий запах свободы. О боги, как же это прекрасно!

У ворот поликлиники стоял старенький автомобиль, за рулём которого храпел седой дед. К нему мы и направились. Мама открыла заднюю дверь, усадила меня, после залезла в салон сама. Но дед так и не проснулся. Я со всего размаха ударил ладонью по его сиденью.

— Уважаемый! Вылубай счётчик! Поехали! — заорал я, что было сил.

Таксист аж подскочил от испуга.

— А! Что⁈ Кто здесь⁈ — заметался он из стороны в сторону, а после сообразил, что всё ещё работает, а не спит дома в тёплой постельке. — А. Ага. На Зелёную, да?

— Всё велно. Поехали, — кивнул я и посмотрел на маму, которая хохотала, прикрыв рот рукой.

Она наклонилась ко мне и шепнула на ухо.

— Мишка, какой ты хулиган. Ужас.

— Ага, истинный Алхалов, — сказал я, не подумав, и увидел на лице мамы смесь страха и отвращения.

Да уж… Воспоминания о моём папаше её явно не радуют. А вот мне было бы интересно встретиться с ним лично. Встретиться и посмотреть, что это за фрукт, а ещё украсть его доминанты. Муа-ха-ха-ха! Великий Мишаэль завариватель каши, и расхититель доминант! Трепещи, папаша, однажды я доберусь до тебя!

Автомобиль тронулся с места и неспешно поехал по пыльным улочкам Михайловска. В салоне автомобиля пахло стариковским нафталином, уверен, аромат исходил от нашего водителя. А вот за окном была красотища! Город утопал в зелени, ещё бы. Через неделю начнётся лето.

А я люблю лето. Точнее, в прошлом мире любил, но, думаю, и в этом для меня принципиально ничего не поменялось. Солнышко, тёплые реки, озёра, моря, куча фруктов, красотки шныряют тут и там полуголые…

Хотя в моём возрасте думать о красотках рановато. Я буду им не интересен ещё лет двенадцать, а то и пятнадцать. Впрочем, я так быстро расту, что смогу и в тринадцать лет сойти за восемнадцатилетнего.

Слева по тротуару пробежала толпа радостно кричащих ребятишек. Они катили перед собой старое колесо от автомобиля и почему-то были этому несказанно рады. Понятия не имею, зачем им это колесо; скорее всего, сожгут, главное, что такая малость заставляет их чувствовать счастье. А я тоже был счастлив в эту самую минуту, ведь за поворотом показался наш дом.

Таксист остановил у ворот, взял с мамы пятьдесят рублей за проезд и уехал. Открыв калитку, я увидел, что дом наш немного преобразился. На окнах появились шторы, а это означало, что Гав на работе получил аванс и, как примерный семьянин, дал возможность жене направить деньги на самое необходимое. Да, пока фиктивной жене, но в будущем всё может резко измениться.

Мама вошла следом за мной во двор, задвинула за собой засов и повела меня в дом, который было не узнать. В коридоре слева появилась прихожая со шкафом и обувницей. Судя по всему, их совсем недавно выстругали из дерева — ещё запах такой смоляной. Из сосны, что ли? Пройдя дальше, заметил, что у кровати стоят две тумбочки, напротив окна — комод с зеркалом, и на кухне — раскладушка.

— Это Стасик на работе с мужиками договорился, — с гордостью заявила мама.

— Поди, всю залплату отдал за это богатство? — спросил я.

— Да нет. Под лавкой в бане нашел десяток колец, продал, и денег как раз хватило на покупку мебели.

Зараза! Разграбил мой тайник. Хотя я сам виноват. Нужно было лучше прятать. Так-то колец не жалко, я бы и сам их отдал, кроме одного. Был там перстень с драгоценным камнем. Вот камушек я хотел Галине скормить, но немного не успел. А ведь эволюция Гали была так близка, если, конечно, одного камешка хватило бы для улучшения голема, в чём я крайне сомневаюсь.

— Молодец. Хозяйственный, — уважительно сказал я и направился в сторону кухни. Залез на лавку и стал стучать кулаком по столу. — Блинчики! Блинчики! Блинчики!

— Хи-хи. Сейчас всё будет, мой хороший, — засмеялась мама и стала накрывать на стол.

Она вытащила из ещё тёплой печи блины и пирожки, а после поставила их рядом со мной. Блинчики обильно сдобрила мёдом, налила полную кружку брусничного морса и села напротив меня. Всего пара минут и кухня наполнилась вкуснейшим ароматом мёда, варенья и свежей выпечки. Я смотрел на эти кулинарные шедевры и давился слюной, ведь в больнице кормёжка была, мягко говоря, так себе.

Первыми уничтожению подверглись пирожки с вареньем. Мягкая сладковатая сдоба исчезала со страшной скоростью. Я кусал, запивал морсом, и снова вгрызался в тесто. Первый, второй, третий пирожок. Началась отдышка, из-за приближающегося переедания.

Отодвинул тарелку с пирожками и принялся поедать блины. О, боги. Как же сладко! Гречишный мёд добавил блинам лёгкую горчинку, от чего они стали ещё вкуснее. Я слопал пять блинов и понял, что если продолжу есть, то либо лопну, либо меня вырвет. Выпив последний глоток морса, я с облегчением выдохнул и посмотрел на умиляющуюся маму.

— Спасибо, мамуль, очень вкусно. Ик! — сказал я и непроизвольно икнул.

— На здоровье, мой хороший. — Мама встала из-за стола, подошла ко мне и обняла. — Я так рада, что ты вернулся.

— Я тоже лад, — ответил я, прижавшись к ней головой.

— Слушай! У тебя такие отличные друзья! — восторженно выпалила мама, сменив тему. — Игорь с ребятами принесли нам пятьдесят яиц, трёх несушек и одного петуха. А ещё две тушки копчёной рыбы и мешок зерна. Теперь у нас есть собственное хозяйство. Курочки яйца каждое утро несут. Стасик сказал, сделает курятник, и будем из яиц цыплят выращивать.

При этих словах глаза Елизаветы Максимовны непроизвольно загорелись. Княжеская дочка попала в реалии сельской жизни, чему была несказанно счастлива. А как иначе? Только сейчас она ощутила свободу. Пусть и на краткий миг.

— Мам, а кто такой Иголь? — спросил я.

— В смысле? Ну этот, как его? Крест, — вспомнила мама.

— Так он же Галик, — усмехнулся я.

— На самом деле, он Игорь. Просто зовёт себя Гариком, так как это звучит круче. Мужественнее. Гарик! — пояснила мама, вскинув вверх кулак.

— А как должен зваться я, чтобы моё имя звучало мужественно?

— Ты и так у меня образец мужественности. Моя надежда и опора. — Мама крепче прижала к себе, а потом стала дурачиться и щекотать меня. — Такая маленькая, большая мужественная опора! Хулиганистый мальчуган!

— А-ха-ха! Мам! Остановись! Я же задохнусь! Ха-ха! Ну всё! Хватит!

Я хохотал до слёз, а в душе радовался, что смог возродиться в этом мире. Смог испытать материнскую любовь. Получил второй шанс выполнить своё предназначение. Найти новых друзей. Вообще, жизнь — прекрасная штука. В ней полно радости. И совсем другое дело, что эту радость мы не всегда готовы рассмотреть.

Вот взять, к примеру, пирожок. Может он подарить мимолётное счастье? Если ты сыт, то, наверное, нет. А если ты час назад умирал с голоду, то будешь благодарить всех богов и уплетать этот пирожок со слезами на глазах. К сожалению, у человека постепенно замыливается глаз и он привыкает к тому, что совсем недавно заставляло его визжать от восторга.

Порой жизнь таких людей хватает за ворот рубахи и встряхивает так, что голова готова оторваться в любую секунду. Она как будто кричит «Очнись, мать твою! У тебя всё отлично! Прекрати ныть! Посмотри, сколько хорошего тебя окружает!». Одних это заставляет переосмыслить свою жизнь, а других загоняет ещё в большую депрессию. Уверен, Яковлевич относится к первым и оценит мой подарок.

* * *

Восемь часов спустя.

Михайловская поликлиника № 1.

Иван Иванович, шел с тяжким грузом на душе. Сегодня ему предстояло выписать Фёдора Яковлевича, больного с неоперабельной опухолью мозга. Врачи очень старались ему помочь, но, увы, все попытки оказались тщетны. Аппетит больного падал, состояние ухудшалось, и только настроение оставалось неизменно на высоком уровне. Подойдя к палате номер пять, Иван Иваныч услышал раскатистый смех.

— Пошли мы, значит, на рыбалку. Думаем, поглубже в лес зайдём, там потише будет, и рыба ловиться будет лучше. Разложились значит, сидим с мужиками, ждём щедрый улов. Час ждём, второй. Слышу, засопел кто-то сбоку. Причём так громко. Я бы даже сказал, громогласно! Говорю «Михалыч, просыпайся, а то храпом своим всю рыбу распугаешь». А он всё равно храпит, паскуда, даже ещё раскатистей. Поворачиваю голову, и знаете, что?

— Что? — послышался едва различимый голос.

— А ничего! Михалыча и след простыл. А сбоку от меня медвежонок стоит и дышит мне прямо в морду. Я его как увидел, сразу вскочил со стула, руки вверх поднял, медведи они ж пугливые, вроде как. Ну, я так думал, во всяком случае. И как закричу «Едрёна мать! Пошел отсюда, паскуда!». А медвежонок, значит, тоже на задние лапы вскочил, и со всего размаха как ляпнул мне лапой в бочину, я думал, кишки выплюну. Но я-то тоже парень не промах. Со всего размаха как в пятак ему зарядил — и давай бежать!

— Ха-ха! Прям кулаком?

— Нет, блин, удочкой! Конечно кулаком! Ну и, короче, несусь я по лесу, слышу сзади топот. Обернулся, а то мамка медвежонка несётся. Всклокоченная, глазищи горят! Из пасти пена сочится! И за мной, значит! Думаю, у, засранец мелкий! Настучал мамке, а я-то думал что мы по-мужски разобрались. Раз на раз вышли, так сказать.

— Да гонишь ты всё, Яковлевич! Если б медведица за тобой гналась, ты б тут не лежал.

— Да я тебе клянусь! Короче, бежит она за мной, вот-вот нагонит, а слева обрыв, ну я, не долго думая, и сиганул туда. Кувыркало меня так, что зубы клацали, да позвоночник похрустывал. Вскочил, смотрю, а медведица наверху оврага остановилась и смотрит на меня, как на дурака. Ну я ей язык показал и давай дёру. Вот так и выжил.

— Ох и сказочник. Ох и выдумщик, — усмехнулся ещё один голос из палаты.

Иван Иваныч дослушал рассказ до конца и, постучав в дверь, вошел в палату.

— Не помешал? — спросил он, уставившись на порозовевшего Фёдора Яковлевича.

Выглядел он отлично, да и чувствовал себя, судя по всему, тоже намного лучше. Былая вялость ушла, стоял в полный рост и даже не шатался.

— Иван Иваныч! Заходите, дорогой! Чай, кофе? — расплывшись в улыбке, спросил Яковлевич.

— Нет, спасибо. Я, собственно, пришел, чтобы выписать вас. И, признаться, не ожидал увидеть вас… — Врач замялся, подбирая слово.

— Таким бодрым и полным жизни? — подсказал Яковлевич.

— Именно так. Это довольно странно, — задумчиво сказал врач. — Не против, если мы сделаем ещё пару снимков? В научных целях, если угодно?

— Пффф. Да хоть сотню делайте. Я никуда не спешу, — бодро сказал неизлечимо больной и последовал за доктором.

Спустя полтора часа Иван Ивановичу вручили снимки головного мозга Фёдора Яковлевича. Распаковав большой белый конверт, врач достал снимки, поднёс их к свету и удивлённо выдохнул.

— Бред какой-то. — Иван Иванович нырнул в кабинет рентгенолога/ МРТ и спросил. — Сань, ты уверен, что это нужные мне снимки?

— Вань, конечно уверен. Твой Яковлевич — мой единственный посетитель за сегодня. Я вон, уже десяток кружек кофе выпил, чтобы со скуки не сдохнуть.

— И как? Помогло?

— Сердце биться чаще стало, а вот скука никуда не ушла, если ты об этом, — ухмыльнулся парень в белом халате.

— Понятненько… — Иван Иванович вышел в коридор и направился к палате номер пять. Там снова было шумно. Яковлевич травил очередную байку, а пациенты ему не верили. Открыв дверь, врач с порога сказал. — Фёдор Яковлевич, тут такое дело. Вы здоровы. Опухоль исчезла без следа.

— В каком смысле? — спросил пациент, выглядевший бледной смертной тенью. Он лежал в углу и едва шевелил губами.

— В самом, что ни на есть, прямом. Это чудо какое-то. Ещё сегодня утром опухоль убивала Фёдора Яковлевича, а сейчас… — растерянно сказал Иван Иванович и осёкся, услышав слова Яковлевича.

— Выходит, мальчонка не соврал, — расплывшись в счастливой улыбке, сказал Яковлевич.

— Какой мальчонка? — нахмурился врач.

— Не важно, — отмахнулся Яковлевич. — Главное, что у меня теперь будет новая жизнь. Спасибо вам!

Глава 5

Чувствуя, что мой живот вот-вот лопнет, я вылез из-за стола, поблагодарил маму и пошел во двор подышать. И только я вышел на порог, как загрохотал гром, небо прорезала ветвистая молния, и хлынул ливень. Такой, что даже попытайся я добежать до бани, которая в пяти метрах от дома, то всё равно промок бы до нитки. Зато какой запах! Чистейший воздух. Просто наслаждение.

Пришлось дышать из предбанника. Комарика в такую погоду не запустишь для добычи доминант, остаётся только ждать… К дому подъехало желтое такси, за рулём которого сидел Гав. Чего это он так рано с работы? Или случилось что-то? Он заглушил машину, открыл дверь и пулей бросился ко входу в дом. Увидев меня, Гав тут же расплылся в улыбке и, едва заскочив под крышу, влепил мне подзатыльник.

— Герой хренов, — без злобы сказал он.

Из его уст это звучало, как похвала.

— Я тоже лад тебя видеть, — улыбнулся я. — Кстати, спасибо за кловь. Тепель мы с тобой кловные лодственники, да, папаша? — с издёвкой спросил я, чем заставил спецназовца смутиться.

— Насчёт родственников… — отведя взгляд, начал Гаврилов и замялся. — Мы с твоей мамой…

— Да, я знаю, что вы встлечаетесь. Лучше скажи, как тепель тебя называть? Капитаном Гавлиловым, отчимом или папулей?

Гав тут же стал закипать.

— Ты мне позубоскаль ещё. Сынуля, ё-моё. Завтра с утра я тебе такую тренировку проведу, что подобные вещи тебя перестанут беспокоить, — прорычал он, явно мне угрожая. Но я не то что был готов, я жаждал вернуться к тренировкам.

— Да, да. Я ещё пожалею, что лодился на свет, — отмахнулся я. — А ты чего так лано велнулся?

— А всё. Уволился я.

— Молодец. И теперь мы умлём от голода. Одобляю. — Я показал ему большой палец. — Видать, плидётся мне снова взять на себя лоль колмильца. Не знаешь, где ближайшая шайка бандитов плячется? — шутливо спросил я.

— Знаю. Но тебе до неё не добраться, — хмыкнул Гаврилов.

— О-о-о! Поклываете климинальных элементов, товалищ Гавлилов? Нехолошо, нехолошо, — покачал я головой, сложив руки на груди.

— Да не в этом дело. Теперь я буду сторожем работать по ночам. А весь день ты будешь под моим надзором. Понимаешь, что это значит? — хищно улыбнулся капитан группы специального назначения.

— Значит, что детство для меня закончилось?

— Почти. Со шпаной своей будешь видеться, но только в моём присутствии. А так, твой день будет состоять на девяносто процентов из тренировок. Правда, здорово? — Гаврилов явно пытался меня запугать, так как его бесила моя манера общения, а ещё он хотел, чтобы я бросил даже думать о том, чтобы самолично вляпаться в новые неприятности.

— Не жизнь, а мечта, — равнодушно ответил я и потащил его за рукав. — Всё, топай в дом. Мама тебя уже заждалась.

Мои слова смутили капитана, видимо ещё не привык к тому, что я знаю об их отношениях. А может и вовсе не привык к отношениям с живой женщиной. Слегка покраснев, капитан Гаврилов вошел в дом, где его встретила улыбающаяся мама. Было заметно, что Елизавета Максимовна готова в любую секунду броситься на шею спецназовцу, но с моим появлением она слегка поумерила пыл.

— Привет. Кушать будешь? — спросила она, хоть и с теплотой, но не настолько тепло, как рассчитывал Гаврилов.

— Да. Голодный, как собака, — кивнул капитан, снял куртку и потянулся к маме, которая сделала полшага назад и указала на меня взглядом.

— Ой, да чего я там не видел? Обнимайтесь, сколько душе угодно, — вздохнул я, закатив глаза, взял куртку капитана, накинул её на себя вместо плаща и пошел в баню.

— Миш, там же дождь, — окликнула было меня мама.

— Пусть идёт. Он уже взрослый, — остановил её Гаврилов.

— Интересно, где это он насмотрелся на страстные объятия? — промурлыкала мама и, судя по чмокающему звуку, впилась в губы нашего кормильца.

Выйдя из дома, я попал под сильный ливень, пахнущий свежестью. А свежести мне сейчас как раз и не хватало. Ведь куртка Гаврилова просто разила потом и слезами. Ха-ха. Шучу, слезами там не пахло, а вот куревом — ещё как.

Добежав до бани, я разместился на лавке в предбаннике и зевнул. Погода располагала лишь к одному. К желанию закрыть глаза и крепко вздремнуть. Скатал куртку капитана, и тут почувствовал, что в кармане есть что-то твёрдое. Оказалось, что это смартфон. Но не такой, какой был у меня, а закованный в железную оправу с калёным стеклом. По такому топором ударь — и ничего не случится.

Нажал кнопку включения, и на экране выскочило сообщение «энергетическая структура маны не совпадает с владельцем аппарата. При попытке повторного включения, смартфон будет уничтожен». Ого, как серьёзно. Это вам не разблокировка телефона по отпечатку пальца или лицу, тут система намного сложнее/круче/мощнее. Явно военная разработка.

В моём мире существовали энергетические слизни, паразитирующие на магах. Они засасывали в себя часть маны колдуна и сохраняли её в себе. И — нет, они не были хищниками и ни на кого не нападали. Скорее, это духи, с которыми можно было заключить пакт, сделав их своими фамильярами.

Эти слизни выступали в роли мобильного хранилища маны. При необходимости маг мог быстро вернуть до восьмидесяти процентов пожертвованной маны. К чему это я? Да к тому, что при определённых условиях слизни могли высасывать ману не только из владельца, но и из всего живого в радиусе десятка метров.

Если бы у меня был такой фамильяр, то я запросто смог бы откачать ману у Гава, а потом с её помощью разблокировать смартфон. Уверен, там много всего интересного. Да, с таким фамильяром я бы и о дефиците маны позабыл. Немного модифицировал бы его и получил бы карманного вампира, тянущего ману со всей округи. В разумных пределах, само собой.

Убрал смартфон Гаврилова обратно в куртку, а сам призвал из кольца трофейный. Открыл поисковик и вбил в строке поиска «Архаров». Информация загружалась целую вечность. Я почти уснул, но наконец-то поиск выдал:

«Род Архаровых уничтожил банду Сеньки Березина».

«Архаров помог остановить расширение аномалии».

«Род Архаровых поймал пещерного тролля и продал его в имперский цирк».

«Архаров приютил беженцев с земель барона Богданова».

Если основываться на этих заголовках, то мой отец — святой человек! По крайней мере, стал святым в последнее время. О! Ничего себе. Сразу не заметил, что есть фильтр по дате выхода новостей. Ставлю от свежих к старым. Оп! Совсем другое дело!

«Архаров отразил наступление графа Черчесова, после чего казнил три сотни пленных».

«Архаров отвёл войска с земель барона Богданова, тем самым обрёк род соседа на гибель».

«Архаров бросил на произвол судьбы барона Титова. Репортаж из агонизирующего баронства. Кто он? Предатель или жертва нападения графов Малышева и Черчесова?»

«Сколько жен у Архарова? И насколько это законно?»

«Архаров и опыты над детьми! Сенсационное расследование!»

Дальше пошли уж совсем чернушные заголовки о похищении людей, вымогательствах, шпионаже и прочем. Ради интереса решил посмотреть, что там за опыты над нами ставят, и через пару секунд давился от смеха. Оказывается, нас с самого рождения заставляли драться насмерть, а ещё обкалывали химозой, убивающей эмпатию и волю, делая из нас бездумных/тупых рабов.

По факту, все эти статьи оказались желтой прессой. Фактов не было, сплошные домыслы «от очень надёжных источников». Видимо, этими источниками были соседские бабки, выжившие из ума. Да, Архаров ставил нас в ужасно некомфортные условия, местами даже жестокие, но вот отправлять нас на убой он не спешил.

Скрипнула домовая дверь, и я тут же отправил смартфон в пространственный карман. Шлёпая по лужам, по дорожке шел Гаврилов. Довольный, почти счастливый. Остановился у бани на секунду, как будто что-то обдумывал, а после потянул ручку на себя и вошел в предбанник.

— В телефоне моём копался? — сурово спросил он.

— Плобовал. Но он заблокилован, — меланхолично ответил я и протянул капитану его крутку.

— Ох и грамотей. Хорошо, что ты читать умеешь, а то бы второй раз разблокировал экран, бах! — Гаврилов ударил ладонью по скамейке, на которой я сидел, и придвинулся ближе. — И руки оторвало бы по самые локти.

— Маме моей будешь сказки лассказывать. В этой железяке плактически нет маны. Пли всём желании она не пличинит вледа. Максимум, сломается, — скучая, сказал я и зевнул.

— Знаешь что? Вундеркинд чёртов, — возмутился Гаврилов и вырвал куртку из моих рук.

— Злишься, потому что нечего сказать? — усмехнулся я.

— Злюсь, потому что замёрз, как собака, а ещё у меня тут сопляк не тренированный сидит. Дуй в парилку. Там тебя ждёт волшебный топор и куча поленьев, которые нужно нарубить.

— А пока я лублю длова, ты пливезёшь пива и девчонок? — спросил я, улыбаясь, и капитан не выдержал — закатился громогласным хохотом.

— Ха-ха! Ну ты даёшь. Девчонок… — Он вытер слезу, навернувшуюся на глаза, и сказал. — Сперва подрасти, ловелас малолетний. Всё, топай.

Он подтолкнул меня в парилку, где у стены лежали поленья и топор. После больничной койки тело приятно ныло, желая получить порцию нагрузки. Жаль только дров было маловато. Поставил полено вертикально, схватил топор обеими руками, занёс над головой и со всей силы опустил вниз. Две деревяшки отлетели в разные стороны, и я перешел к новому полену. Спустя пятнадцать минут целых поленьев не осталось.

— И это всё? — спросил я, утерев пот со лба.

— Ну как сказать, — хмыкнул капитан, зашел в парилку и ударил ногой по бочке, стоящей в углу. Она оказалась пустой. — Надо бы воды принести.

— Там же ливень, — обалдел я от такого задания.

— Ну и отлично. Ты как раз разогрелся. Сходишь пару раз туда-сюда, а я тем временем баню затоплю. Давай, давай. Не трать время попусту.

— Каллович, совсем у тебя совести нет, — покачал я головой, выходя из парилки.

— Я тебе сейчас уши надеру! — прикрикнул на меня капитан.

— Не подходи! У меня топол! — закричал я и шутливо стал отбиваться, не пытаясь его поранить.

— Ещё раз огрызнёшься, и я тебе его промеж булок затолкаю, — погрозил мне пальцем Гаврилов.

Смеясь, я выбежал под дождь и едва не поскользнулся. Поставил топор, прислонив его к стене бани, а сам пошел к колодцу. Земля размокла, превратившись в кашу, и мои новенькие кроссовки, подаренные Гавом, превратились в два куска грязи. Остановившись у колодца, подставил ящик, залез на него и стал вращать ручку.

Издавая жуткий протяжный скрип ведро неторопливо поднялось наверх. Вытащил его, снял с крючка и поволок в баню. Нести было тяжело, ещё и грязь эта то и дело норовила уйти из-под ног, опрокинув меня на спину. В итоге я расплескал половину ведра, пока дотащил его в парилку.

— По полведра носишь? Халявщик, — хмыкнул Гаврилов, стоя на коленях возле печки, в которой уже тлел розжиг.

— Я, в отличии от тебя, лаботаю, — возмутился я и направился на выход.

— Так я сегодня уже отработал, — резонно заявил Гав. — Считай, что у меня выходной.

Выйдя на ливень, я понял одно. Я буду наполнять водой чёртову бочку до самой ночи. А мне очень не хотелось этим заниматься. Да, тренировка, и всё такое. Спина и плечи уже ныли от тяжести ведра, но — блин. С такими тренировками я снова угроблю спину. А мне ещё жить и жить! Не хочу я так же страдать, как в прошлой жизни. Значит, выход только один.

Я поставил ведро в грязь и потащил его к колодцу, прижимая к земле. Позади меня оставалась ровненькая полоса грязи, без лишних рытвин и канав. Пока шел, заметил, что мама смотрит на меня из окна, помахал ей рукой, она сделала то же самое в ответ. На лице мамы была тревога и даже злость. Злилась явно на Гава. Оно и понятно. Единственного сына после больницы — вот так вот эксплуатируют! Срамота!

Я дотащил ведро до колодца, отставил его в сторону и потянулся к мане. Приложил ладонь к земле и направил волну холода тоненькой ниткой в сторону бани.

Дорожка грязи, которую я разровнял ведром, тут же стала схватываться льдом. С самодовольной улыбкой я зацепил ведро за крюк, сбросил его в колодец и услышал едва различимый бульк. Залез на ящик, и стал крутить ручку. Спустя тридцать секунд ведро показалось из колодца. Я вытащил его, снял с крюка, а после с разбега поставил его на ледяную дорожку.

Тяжелое ведро покатилось по застывшей поверхности, лишь немного расплёскивая воду по пути. Доехав до конца, оно ударилось о стену бани, но на бок не перевалилось. С радостной улыбкой я рванул к ведру, схватил его и потащил в парилку. Выливая воду в бочку, заметил, что Гаврилов смотрит на меня и качает головой.

— Что не так? — спросил я.

— Жулик, — вздохнул он.

— Задача какая была? Плинести воды? Я плинёс. — Шмыгнув носом, я побежал за новым ведром.

— Что же из тебя вырастет? — послышалось за моей спиной.

Что вырастет? Ясен пень, что из меня вырастет архимаг! Ведь от осинки не родятся апельсинки. Хотя я сын Архарова, а насколько я слышал, он так и не достиг вершин магического мира. Ладно, будем посмотреть.

Следующие двадцать минут я скользил по льду к колодцу, а обратно толкал уже полное ведро. Гава такой способ не устраивал, ведь он ломал его тренировочный план, но сам виноват. Как поставил задачу, так её и выполнили. В итоге, работа у меня закончилась, а баня до сих пор не натопилась. Оставив ведро у колодца, я заглянул в парилку, где сидел Гав и укоризненно покачал головой.

— Плохо лаботаешь, лодыль.

Гав лишь улыбнулся и ничего не ответил. На него напала какая-то задумчивость, явно связанная со смартфоном, который он держал в руке. Даже интересно, что он там вычитал?

Через час банька разогрелась и первым париться отправили меня. Что и говорить. Моё замечание Гаврилов принял слишком близко к сердцу и натопил баню так, что там было невозможно дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие, да что уж там! Даже глаза держать открытыми было неприятно.

А ещё этот гад сел под дверью в надежде, что я пулей выскочу из парилки и он сможет отпустить язвительный комментарий. Наивный. У меня осталось ещё немного маны, поэтому я запросто подкорректирую температуру. Подойдя ближе к печке, я протянул руку к её стене и по ней поползла тоненькая полоска инея, которая практически сразу растаяла, обратившись в пар.

Стало намного легче дышать, а воздух превратился в молочно-белую пелену. Он уже не обжигал, а скорее стал влажным и согревающим. Я лёг на верхнюю полку и начал лениво похлопывать себя веником.

— Холошо! Надо ещё палку поддать! — выкрикнул я, стараясь, чтобы Гав услышал.

Парился я минут двадцать, после дверь парилки распахнулась, и в неё вошел Гаврилов в одних трусах.

— Ныряй в бочку и живо на выход. Нам с Лизой тоже нужно попариться.

На языке вертелся похабный вопрос, но я не стал его задавать. Ясное дело, они тут будут не только париться.

— Да, товалищь капитан! — выпалил я и козырнул, слезая с полки.

— К пустой голове руку не прикладывают, — усмехнулся Гаврилов.

— Как холошо, что в моей есть мозги, плавда?

— Правда, — ответил Гаврилов, и его взгляд мне не понравился.

Две массивные ручищи схватили меня подмышки и окунули с головой в бочку с ледяной водой. Зараза! Я же сам себе подлянку устроил! Пока вёдра катились по льду, вода в них остывала ещё сильнее! Кожу обжег сильный холод, сбив дыхание. Сердцебиение участилось, я вынырнул и вдохнул полной грудью.

— Куда собрался? — спросил Гаврилов и надавил мне на макушку, заставив снова скрыться под водой.

Следующие тридцать секунд я пытался вырваться, но сделать этого не удалось. Слишком сильный этот бугай. Воздуха в лёгких практически не осталось. Ещё пара секунд и я… Давление прекратилось, я вынырнул и втянул в себя горячий воздух. Оказалось, что капитан успел поддать парку, пока топил меня.

— И ещё разок! — весёлым тоном сказал Гаврилов и снова меня притопил.

На этот раз я не пытался вырваться, ведь это бесполезно. Вместо этого сосредоточился на дыхании и без труда просидел под водой шестьдесят ударов сердца. Гав даже испугался и сам вытащил меня из бочки.

— Ну всё. Хватит водных процедур. Теперь прогрею тебя хорошенько. — В руке капитана оказался веник, которым он стал меня безжалостно хлестать!

Было ощущение, что меня обдали кипятком. Чёртов веник нагонял такую концентрацию пара, что казалось, кожа вот-вот покроется волдырями, но этого не происходило. А Гаврилов лупил и лупил, приговаривая:

— С гуся вода, с Мишеньки худоба! Пар излечит, исцелит, и Мишкин острый язык победит! Веником по жопе, не будешь ушами хлопать!

Капитан искренне веселился, а мне не было больно, просто чертовски жарко. Я выдержал пять минут веникотерапии и выскочил в предбанник, где меня уже ждала мама.

— С лёгким паром, — улыбнулась она и стала вытирать меня полотенцем. После того, как осушила меня, она указала на вешалку. — Вот зонтик, бери и беги в дом. Стол уже накрыт. Кушай и нас не жди. Мы попаримся и придём. — Последнюю фразу она сказала смущённо, увидела улыбку на моём лице и толкнула к выходу. — По хитрой морде вижу, что ты всё понял. Беги уже.

— Всё, всё. Ухожу, не мешаю. Но не надейтесь, что я вам хоть что-то оставлю. Я голодный, съем всё без остатка. — Предупредил я, схватил зонт и выбежал под дождь.

На кухне и правда был накрыт настоящий пир. Видимо, закуска из блинчиков и пирожков это была именно закуска. А сейчас настала пора настоящей трапезы! Жареное мясо, тушеное рагу, уха, булочка с маком, яблочный пирог, морс и чай. Не смотря на то, что я грозился съесть всё, я даже не смог съесть и десятой части. Объевшись, я пошел спать. Ну а чем ещё заняться в такую погоду?

Проснулся я от того, что мне зажали рот. Гав вытащил меня из кровати, дал новенький спортивный костюм и поволок во двор тренироваться. На небе ещё было темно, повсюду лужи, а мы бежим в сторону реки и дышим туманным воздухом.

— Ну что, Мишка? Смогу я из тебя сделать спецназовца? — спросил Гаврилов.

— А ты сомневаешься? — шмыгнул я носом и улыбнулся.

Глава 6

Знаете, порой бывает так, что угрозы — это не пустая болтовня, а нечто большее. К примеру, Гаврилов говорил, что всюду будет следовать за мной весь день, и только ночью я смогу обретать покой. Он не врал. Утро начиналось с пробежки, заплыва против течения реки, подтягиваний, отжиманий, прыжков, после чего мы шли завтракать, а потом снова тренироваться.

Рукопашный бой, стрельба, медитация. Кстати, медитация была самой приятной частью дня, так как я мог тихонько ускользнуть в чертоги разума и насладиться обществом Галины и Мимо. Правда через час меня выдёргивали в реальность, и мы шли обедать.

Вечерняя тренировка повторяла утреннюю, только к ней добавлялись ещё и купания в бочке с ледяной водой. Причём это было не столько купание, сколько выживание. Гав запихивал меня с головой под воду и держал там шестьдесят секунд, давал сделать один-единственный вдох — и снова погружал под воду. На следующий день он прибавлял одну секунду к времени погружения. Потом банька — и на боковую.

Как видите, места для друзей в таком графике совсем не было. Хотя, вру. Один раз в неделю капитан отводил меня поиграть в футбол с ребятами. Но это было совсем не то. Гарик, Рыбак, Леший, Заводчанин и Беляш вели себя сдержанно, как будто это не они недавно украли кур и принесли их моей маме. И на приключения их в присутствии капитана не тянуло.

— Боксёр, а твой батя за нами весь день будет ходить? — спросил Гарик.

— Боится, что я снова попытаюсь спасти Беляша и на этот лаз погибну, — натянуто улыбнувшись, ответил я.

— Отстой. Мы с пацанами нашли лаз на территорию завода. Там лестница есть на крышу, оттуда весь город — как на ладони. Думали тебе показать, — вздохнул Леший.

Эх, они были правы. Это и правда отстой. Я-то тоже не в восторге от того, что приходится жить под присмотром. Сначала в пансионате, а теперь тут.

— Лебят, а вы где кул достали? — спросил я, так как немного опасался, не заявится ли хозяин к нам домой, требуя возврата похищенной птицы? Да, это маловероятное событие. Но так же маловероятно было то, что на нас нападёт разломная тварь. Однако, она напала.

— А ты чё? ничего не знаешь? — удивился Рыбак.

— Да откуда ему знать? Он в больничке коматозил, — сказал Гарик. — Пока ты лечился, многое в округе переменилось. — Заговорщически шепнул Крест и подошел ближе, как будто боялся, что Гав услышит. А капитан сидел на траве, смотрел на небо и делал вид, что не обращает на нас никакого внимания, но я-то понимал, что боковым зрением он отслеживает каждое моё движение. — Короче, Черчесов войска свои отвёл назад. Говорят, твари зашли с запада на его земли и устроили резню.

— Выходит, война сколо закончится? — с грустью спросил я. И нет, не потому что желал, чтобы война продолжалась, просто я не хотел отправляться снова в пансионат.

— Сомневаюсь. Малышев всё ещё наступает. Правда, без особого успеха, если верить моему дядьке. Он водилой работает, гуманитарку возит, — пояснил Гарик.

— Так, а что с кулами-то? — вернул я его к сути вопроса.

— Так я и рассказываю. Не торопи, — фыркнул Крест. — В ПГТ Арти тоже твари залезли. Объявили эвакуацию, солдат пригнали. Ну и народ побежал, куда глаза глядят. А мы ж не дураки. Понимаем, что скотину с собой не все станут брать. Вот и наведались ночью.

— Ага, наведались, блин, — с болью в голосе буркнул Беляш и потёр бок.

— Да жрать меньше надо! Тогдам своим салом и не зацепился бы за проволоку, — возмутился Ганик и повернулся ко мне. — Прикинь? Куснули проволоку и лезем во двор, а этот за нами. Слышу сзади писк такой противный и запыхтел кто-то. Поворачиваюсь, а там Беляш на сетке повис, бочину — как рыбу на крючок насадило. Благо, сетка не ржавая была, а то уже бы хоронили этого жиробаса.

Своими словами он слегка успокоил мою тревогу, но при этом тут же дал новый повод для волнения.

— А много твалей в Алти? — спросил я.

— Слушай, да так-то всех выбили. Но, вроде, по округе ещё рыщут. Тут неделю назад даже выстрелы были слышны. — Гарик шмыгнул носом и потянулся к карману, в котором раньше была пачка сигарет. Пощупал карман и вспомнил, что курить уже бросил. По крайней мере, пытается бросить.

— Да чё ты заливаешь? — усмехнулся Леший. — От нас дотуда тридцать километров. Хрен бы ты чего услышал.

— Да я тебе отвечаю! Чётко были слышны щелчки! — возмутился Крест и лбом упёрся в лоб Лешего. — Хочешь сказать, что я трепло?

— А если и так, то что? — хищно ухмыльнулся Леший, готовясь принять бой.

— Хотите вместе со мной тлениловаться? — спросил я, останавливая перепалку.

Гарик и Леший одновременно выпалили:

— А твой батя не будет против?

— Давайте сплосим, — пожал я плечами.

Спустя пару минут мы услышали:

— Чего? С какого хрена я должен тренировать эту шпану? — нахмурился Гаврилов, жуя травинку.

— Это не шпана, а мои длузья. К тому же, так я всегда буду под плисмотлом, да и тлениловаться с длузьями куда веселее.

— А терять их на войне — весело вдвойне, — печально сказал капитан. Смерил нас взглядом и, после недолгих раздумий, согласился. — Чёрт с вами. Первая тренировка ежедневно в пять утра. Кто не придёт на первое занятие, на остальные тоже может не приходить. Всё ясно?

— В пять утра? — выпучил глаза Беляш.

— Не, ну так-то всё правильно. Это в наших интересах. Ты если не хочешь, не занимайся, — сказал Гарик и протянул руку Гаву. — Я в деле, и спасибо за то, что согласились с нами возиться.

— На здоровье, — хмыкнул Гаврилов. — Называйте меня Станислав Карлович. — Гав тут же зыркнул на меня и добавил. — Молчи. А не то убью.

Ребята тут же зашептались, пытаясь понять, почему капитан пригрозил мне. Первым сообразил Заводчанин и прыснул со смеху.

— Так, идите нахрен. Можете искать другого тренера, — закатив глаза, сказал Гав, схватил меня за ворот рубахи и потащил за собой.

— Заводчанин, дурак! Рот закрой свой, — шикнул на него Крест, до которого явно тоже дошло, с чего ржал его друг. — Он больше не будет смеяться! Честное слово!

— Честное? — спросил капитан, обернулся, посмотрев в серьёзные лица ребят, и кивнул. — Если готовы пахать до потери пульса, то приходите. Но сюсюкаться с вами не буду. Утренняя и вечерняя тренировки обязательны. Дневную можете пропускать, если не хотите учиться драться и стрелять.

Сейчас было лето. В школу ходить не нужно, по этому Гав и предложил им посещать все занятия без исключения. Но с наступлением осени всё может поменяться. Хотя зная моих друзей лоботрясов, они скорее прогуляют школу, чем упустят возможность научиться драться. Ну да не беда, читать и писать я их и сам научу.

— Спасибо! — воскликнули ребята, не понимая, на что подписались.

В пять утра ребята, как и было велено, стояли у нас во дворе, потирая заспанные глаза. А через двадцать минут тренировка для них превратилась в настоящий кошмар. Котёнок специального назначения сорвал осиновый прутик и стал стегать им по спинам тех, кто думал, что может отдохнуть или сбежать с занятия после его начала. А таковыми были Пупок, то есть Беляш, и Заводчанин.

Прутик со свистом рассекал воздух, хлестко жаля спины ребят.

— Чего скуксились⁈ Если у вас есть силы, чтобы дышать и стоять на ногах, значит можете продолжать тренировку! — задорно выкрикивал Гаврилов, гоняя их по двору.

Леший, Рыбак и Гарик держались молодцом! Но через полчаса и они сдались. Упали без сил в грязь и лишь шумно дышали, порой ойкая от ударов прутиком.

— Салаги! За такое вас бы вышвырнули из учебки в первый же день, — заявил капитан со знанием дела. Я посмотрел в глаза Гава, и мне показалось, что он прямо сейчас с наслаждением вспоминает время, проведённое в учебке. Могу его понять. В пансионате тоже были положительные моменты.

— Но мы ведь не в учебке, — простонал Гарик, приподнявшись на локтях.

— Только это вас и спасло от отчисления, — хмыкнул Гаврилов. — Ладно. На вечернюю тренировку можете не приходить. Да вы и не сможете. — Капитан засмеялся, представляя, какие приятные ощущения ожидают ребят, когда мышцы начнут болеть. — Но! — Он поднял вверх указательный палец. — Как я и говорил, если хоть кто-то из вас не придёт на утреннюю тренировку, то я больше не буду тренировать никого из вас.

— Пап, не жести, — попросил я, прислонившись спиной к стене дома.

— Думаешь, перебор? — улыбаясь, спросил капитан, и я кивнул. — Ладно. Тогда будет отчислен только тот, кто не явится на занятие. А теперь вольно! Топайте по домам.

Со стороны казалось,что Гав суров и, возможно, даже издевается над нами. Но он искренне был счастлив тому, что его знания перенимает новое поколение. Меня-то тренировать он привык, и мы часто бодались характерами. А тут появились новые благодарные ученики! Готовые внимать каждому его слову и безропотно выполнять указания, не пытаясь жульничать.

Кряхтя, ребята поднялись с земли и направились к выходу, когда услышали позади жалобный голос Беляша.

— Мужики, кажется у меня ноги отказали! — испуганно пискнул он, пытаясь подняться на ноги, которые отказывались егодержать и то и дело подгибались.

— Да ё-моё⁈ Ты хочешь, чтобы мы тебя домой тащили? — закатив глаза, спросил Гарик.

— Можете взять тележку. Так будет легче. — Гаврилов указал на ржавую тачанку, стоящую у сарая.

— Спасибо. Возьмём телегу и сбросим этого жирдяя в обрыв, — хихикнул Леший.

— Эй! Вы чего⁈ Не нужна мне такая помощь! Я и сам смогу, ой… — закричал Беляш, силясь подняться, и забавно завалился на бок.

— Ладно, не ссы. Никуда мы тебя сбрасывать не будем. — Гарик подогнал тележку, и мы с трудом закинули туда Беляша, после чего ребята покатили его за калитку.

— Нормальные ребята. С такими можно в разведку идти, — вынес свой вердикт Гаврилов, когда они ушли. — Но им об этом не говори.

— Само собой.

— И, кстати, как ты там меня назвал? — спросил капитан, продолжая улыбаться так, как будто в этот момент был счастлив.

— Каллович? — шутливо уточнил я и тут же рванул с места, так как прутик с пугающей скоростью устремился в мою сторону.

— Ах ты засранец! — захохотал Гаврилов и погнался за мной.

— Папкой! Я назвал тебя папкой! — пыкрикнул я и на полном ходу влетел в дом.

Гав последовал за мной, и мы практически врезались в маму… Елизавета Максимовна была в ярости.

— Куда вы по мытому! Грязные, как свиньи, а в дом лезете, даже не разувшись? Кыш отсюда! — рявкнула она и замахнулась на нас полотенцем.

А мы и правда были по уши в грязи. Точнее, я был по уши в грязи, а вот Гав — лишь по щиколотку. Мы тактически отступили и перегруппировались у входа в баню.

— Ого. Такой я её ещё не видел. Жуть, — улыбаясь, проговорил Гаврилов.

— Да, маму лучше не злить, — подтвердил я. — Может, на днях сходим поохотиться в Алти? — с надеждой в голосе спросил я.

— Иди купайся. Охотничек. В Арти уже никого нет. Всю местность зачистили вплоть до Щучьего Озера.

— А как вышло, что твали залезли так далеко на землю Алхалова? — спросил я, стоя в дверном проёме бани.

— Мишка, война — штука сложная. А когда приходится сражаться сразу против трёх противников, то неминуемо что-то пойдёт не так. Благо, Константин Игоревич вовремя среагировал. Иначе на наших землях уже бы открылись разломы и поползли аномалии. Это было бы катастрофой.

— Видать, папаша холош не только в детоплоизводстве, — хмыкнул я и пошел купаться.

— Ох, и умник, — усмехнулся Гав.

На следующее утро тренироваться пришли все кроме Беляша. Толстый банально не смог подняться с постели. Но вечером он всё-таки приполз на морально волевых и капитан согласился его простить за волю к победе. А вот Леший, Гарик, Заводчанин и Рыбак пахали не жалея себя. Падали без сил и снова поднимались чтобы продолжить тренировку.

— Чего так медленно? Двигаетесь, как сонные мухи! А ну, шевелитесь! — покрикивал Гаврилов, лупя прутиком по земле для устрашения.

На вечернюю тренировку ребята пришли через силу. На лицах виднелась вселенская мука, но желание расти над собой пересилило. Поэтому они и пришли. Мы выстроились в шеренгу, Гав осмотрел новобранцев. И снисходительно сказал:

— Сегодня обойдёмся без физухи. Топайте за мной. Научу стрелять и ориентироваться в лесу.

Ребята были счастливы такому повороту событий, да и я тоже. В лесу я бывал, а вот ориентироваться там не умел, так как мне это банально не требовалось. Я мог телепортироваться в любую точку мира за долю секунды, но это в прошлом. Сейчас же я целиком и полностью завишу от получаемых навыков.

Гав рассказал, как скрытно двигаться в лесу, как выслеживать добычу, как понять, где ты находишься и куда идти. Многое из того, что он говорил, было очевидно, но были и вещи, о которых я никогда не задумывался.

К примеру, как определить направление, в котором двигалось животное? Оказалось, что это можно сделать по отдельным следам или по общей картине дорожки следа. Шагая, животное переносит тяжесть тела на носок. Где больше давление, там больше вмятина. Вмятина со стороны носка будет глубже. Вот и получается, что большая вмятина указывает направление движения.

Тренироваться и изучать этот мир вместе с друзьями было намного интереснее. Гарик по секрету сказал, что завидует мне. Его отец алкоголик, а мой — вон какой сильный, огромный и грозный. Вот только Гарик не знал, что своего настоящего отца я даже никогда не встречал.

Правда, в этих тренировках был и минус. Довольно весомый. Чтобы не свалиться от истощения во время занятий, мне приходилось использовать ману. Да, она теперь восполнялась намного быстрее, но вот максимальный объём маны, вмещаемый моим телом, оставался всё так же мал. Из-за чего к концу дня я был выжат, как лимон.

Шел в баню, ел, ложился спать — и в этот момент у меня появлялась свободная мана. Маленький комарик слетал с моих рук и нёсся в город добывать кровь. Первую неделю дела шли неплохо. За ночь я добывал в среднем две или три доминанты, так как спать тоже когда-то нужно, ведь новая тренировка начнётся в пять утра. А вот потом начались проблемы.

Плюс больницы был в том, что куча людей собраны под одной крышей. А в частном секторе мелкому комарику нужно пролететь значительное расстояние прежде, чем найдёт новую жертву. А когда найдёт, нужно найти открытую форточку, щель под дверью или ещё какой лаз, чтобы добыть кровь.

Всё это требовало невероятно много сил и времени, при этом доминанты попадались паршивые. К примеру, вчера выпала доминанта «поэтическое мышление». Что это такое, я даже не стал разбираться — тут же отправил её в переработку.

Кстати, забавно. Я архимаг, который желает остановить войну, но собираю исключительно доминанты, которые помогут мне в сражениях. Видать, я слишком хорошо запомнил с прошлой жизни, какими непроходимыми идиотами и самоубийцами могут быть люди.

Так прошел месяц, а за ним второй и третий. Лето плавно перешло в осень, и наши тренировки превратились в рутину. Я перестал замечать, как один день сменяет другой. Вот уже зима. Оп! Вот и год пролетел. А за ним — и ещё два.

За это время ребята вытянулись, окрепли и перестали пропускать дневные занятия. Кстати, Беляш сбросил пятнадцать килограммов и теперь на беляша совсем не походил. Стройный, высокий. Девчонки засматриваются, и это жутко бесит Лешего. Правда Беляш не понимал что с ним заигрывают девочки, он был уверен что они над ним насмехаются. Пару раз пытался вправить ему мозги на место, бесполезно. Ну и ладно, повзрослеет, поймёт.

Я между прочем, тоже стал намного выше и сильнее. Вес мой вырос до тридцати пяти килограммов, а рост до метра и тридцати сантиметров. Со стороны никто бы в жизни не сказал что мне пять лет. Семь, может восемь, не меньше. Да и как можно дать пять лет, когда я состою на сто процентов из жил и мышц?

Периодически у меня появлялось свободное время, и я мог покопаться в смартфоне, откуда узнал немало интересного о происходящем на границе. На границе с Черчесовым фронт замер по реке и деревне Малая Именная.

Из-за наплыва разломных тварей Черчесов был вынужден сдать пару городов, после чего засел в глухую оборону, стараясь не дать Архарову вернуть захваченное и при этом сдержать распространение аномалии, которая доставляла графу немало хлопот.

Малышев же долгих два года продолжал наступать, захватил три десятка сёл и посёлков, а также сумел занять Ирбит. Правда, для этого он положил добрую часть своей гвардии, но это графа не заботило. Видимо, это было дело принципа. Сражения завязли в позиционной борьбе, в которой никто не имел преимущества.

Это говорило о том, как отец силён. Он все эти три года сдерживал наплыв тварей и противостоял Черчесову и Малышеву. Да, обороняться проще, чем наступать, но не в том случае, когда ты вынужден рассредоточить войска на три фронта.

Сегодня у Гава был выходной. Я проснулся раньше обычного и тихонько поднялся с раскладушки. Кстати, меня отселили на кухню. Наконец-то они решились. Да и то, как решились? Я сам попросил переселить меня. Сказав, что часто встаю водички попить и не хочу никому мешать.

Капитан отнёсся к такой просьбе с недоверием. Решил, что я собираюсь ночью сбежать и где-нибудь набедокурить. Поэтому входная дверь на ночь теперь всегда была заперта. В будний день ключ оставался у мамы, а в выходные — у Гава. Потянувшись, я пошел будить капитана. Тихонько подкрался и улыбнулся, видя как он мирно сопит, обнимая мою маму. Подошел ближе и постучал пальцем ему по лбу.

Глаза капитана тут же распахнулись и гневливо уставились на меня. Мол, ты чего творишь? Рано ещё! Вали спать. Пришлось указать пальцем на часы, висящие на стене. До стандартного подъёма осталось менее пятнадцати минут. Гаврилов поцеловал мирно спящую Елизавету Максимовну и нехотя вылез из-под одеяла.

А ещё за эти три года у Гава успели отрасти кудрявые волосы, которые жутко меня бесили. Я постоянно пытался найти хоть один выпавший волосок, но их банально не было. Мимо добыть кровь Гаврилова не мог. Я собственными глазами видел, как комарик пошел на снижение — и его расщепило на атомы, когда он наткнулся на невидимый обычным глазом энергетический барьер.

Это было странно. Ведь я был уверен, что Гав в ранге витязя — и не умеет колдовать. Может, артефакт какой? Впрочем, не важно. Пока он защищает маму, всё в порядке. А я найду другие доминанты и без особого труда.

А ещё я поэкспериментировал с ДНК животных. Мимо добыл кровь курицы и принёс мне капельку. Получил дурацкую доминанту «Зоб». Это расширение пищевода, предназначенное для хранения пищи. В нём она скапливается перед тем, как попасть в желудок. Этот хлам улетел на переработку и оказалось, что доминанты от домашних животных приносят лишь десятые части процента. То есть прибавка минимальна, а затраты времени на добычу значительны.

Кстати! Совсем забыл рассказать о пирамидке и о том как, улучшились мои доминанты за это вре…

Мы стояли на пороге дома, когда вдалеке что-то с диким грохотом взорвалось. Даже окна задребезжали! Какого чёрта происходит?

От автора:

🔥 Вступай в мою группу в телеграме, розыгрыши промокодов, арты по книгам и многое другое. https://t. me/TavernaPanarina

Глава 7

По дороге мимо нашего дома проехали два бронетранспортёра и десяток грузовиков, забитых гвардейцами, от которых за версту фонило маной. Лица серьёзные, в полной выкладке: автоматы, гранаты, защитные амулеты. Увидев их, Гав тут же выскочил за калитку и посмотрел удаляющейся колонне вслед.

Явно происходило что-то недоброе, и я даже догадывался, что именно, но требовалось подтверждение. Гав достал смартфон из кармана, вернулся во двор, запер калитку и коротко бросил:

— Иди в дом.

Даже по его лицу было ясно, что от толпы военных едущих в сторону трассы не стоит ждать ничего хорошего. В том направлении только село Пантелейково и ПГТ Арти. Неужели пограничники не сумели сдержать тварей, и они уже так близко? Мою догадку подтвердили раздавшиеся вдалеке взрывы. Гулкое эхо разнеслось по округе и затихло.

Когда я опомнился, Гав уже приближался к бане. Я тут же призвал Мимо и направился в дом, переключившись на органы чувств мимика. Комарик, жужжа, ворвался в проём закрывающейся двери на последней секунде. Гаврилов вошел в парилку, Мимо последовал за ним.

Капитан сел на полку, уставился в экран и чётко произнёс «Арх сто двадцать пять». Из ладони Гава потекла тоненькая струйка маны, заставив смартфон ожить. Мимо сел на потолок и транслировал мне всё, что было видно на экране, а с виду этот телефон ничем не отличался от того, что был у меня. Карлович открыл телефонную книгу и набрал контакт под именем «Барс». Через секунду трубку подняли, и на экране побежали секунды, отсчитывая длительности диалога.

— Ситуация на западной границе. — Тихий голос что-то ответил в трубке, но я не разобрал. — Глубина продвижения? — И снова я ничего не услышал. — Потери? — После недолгой паузы Гавр тяжело вздохнул. — Ясно…. Что с Уфимском? Потерян? Принял. До связи. — Он сбросил вызов и постучал смартфоном по ладони. — Тридцать километров это с слишком близко. Чёртова аномалия. — Подумав пару минут, он снова разблокировал телефон и попробовал дозвониться моему папаше, но тот не взял трубку. — Шик. Значит принимать решение должен я сам?

Он резко поднялся и двинул на выход из бани. Отозвав Мимо, я вышел из дома и застал капитана на полпути к калитке.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ты за старшего. Я скоро вернусь, — хмуро ответил капитан и направился в машину, стоящую за забором.

Мотор заревел, и Гав умчался вслед за колонной солдат, а у меня появилось странное чувство. Чувство, что моя беззаботная жизнь заканчивается. Я вернулся в дом и наткнулся на маму. На заспанном лице её была улыбка. Зевнув, она спросила:

— А вы чего не тренируетесь? Что-то случилось?

— Не переживай, мам. Всё хорошо, — ответил я и взял её за руку. — Стас скоро вернётся. По делам уехал.

Ах да, совсем забыл рассказать, что моей главной победой за эти три года стала победа над буквой «Р». Прощай, картавость! Теперь я даже могу не коверкая назвать свою фамилию. Впрочем, сейчас это не важно.

— А что гремело? Дождь собирается? — Мама пошла следом за мной на кухню и принялась накрывать на стол.

— Похоже на то, — коротко ответил я, не желая её лишний раз тревожить.

С одной стороны, я соврал маме, а с другой стороны, ну вот узнает она о взрывах под/в Арти — и что? Будет весь день причитать, трепать себе и мне нервы. А что толку от этих волнений? Толку никакого. Вот и получается, что лучше ей не знать о том, что Уфимск поглощён аномалией, а о том, что поблизости могут рыскать разломные твари — и подавно.

— Мам, погрей, пожалуйста, поесть. Я голодный, — попросил я, чтобы переключить Елизавету Максимовну в нужное русло.

— Вчерашнюю тушеную картошку будешь? — спросила мама, и я кивнул. — Ну и славно. — Она зевнула, широко открыв рот, а потом опомнилась и прикрыла его ладонью. — Извини. Что-то я из-за сельской жизни совсем позабыла о манерах.

— Всё хорошо, — улыбнулся я и, сев на лавку, уставился на плывущие мимо облака.

Так вот, я недорассказал. За эти три года я поглотил около тысячи доминант. Почему около? Да потому, что сбился со счёту. Но добытых доминант хватило на развитие до третьего уровня следующих доминант:

Животные рефлексы

Контроль маны

Магия льда

Пищеварение

Крепкие сухожилия

Сопротивление ядам

Фехтование

Мезоморф

Танцор

Повышенный болевой порог

Ещё две доминанты повысил до второго ранга:

Острый слух

Гипермобильность суставов

А также развил зародыш Магии огня в полноценную доминанту. Правда, дальше первого уровня не стал её развивать.

При бесконечном поглощении доминант заметил одну особенность. Если для улучшения доминанты использовать другие доминанты из того же ряда — к примеру физические доминанты для улучшения физических — то поглощение заполняет доминанту на пару процентов сильнее, чем обычно.

Вот только после достижения доминантой третьего ранга уже не имело значения, какие доминанты использовать. Любой геном прибавлял лишь одну десятую процента. Конечно же, кроме генома разломных тварей, он должен был давать намного большую прибавку. Впрочем, это только теория, за три года я не встретил ни одного разломного существа. И это меня печалило.

Казалось бы, чего тут печалиться? Сиди, развивай другие доминанты до третьего ранга. Но появилась новая проблема. Желтая полоса пирамиды заполнилась на девяносто девять и девять десятых процентов, а последнюю десятую процента я никак не мог заполнить, сколько бы доминант не поглощал. Причём не важно, поглощаю я доминанты растений, животных или людей. Движение прекратилось.

Согласно моей теории, доминанта более высокого уровня должна была сдвинуть меня с мёртвой точки. По крайней мере, я на это очень надеялся. И кажется, я знаю, где смогу достать эти вкусные доминанты. Правда, для этого придётся заварить новую кашу, и тогда Гав меня точно убёт.

Не понимаю, чего он переживает. За три года я сильно вырос, как физически, так и в навыках. Думаю, мы с лёгкостью смогли бы зачистить какой-нибудь разлом низкого уровня. Повысив ранг магии льда до третьего, я открыл несколько новых заклинаний. Два боевых, а третье — что-то пограничное.

На втором ранге мне стало доступно заклинание ледяных игл. Тонкие, острые, прочные, летят чертовски быстро. Такими череп врага не пробить, но, если попасть в глазницу, то мало не покажется. Самое главное достоинство этого заклинания в том, что оно тратит очень мало маны.

На третьем же ранге появились два более затратных заклинания. Ледяная стрела. Это аналог ледяной иглы, но гораздо более разрушительный. Да и маны он жрёт в пять раз больше. Тем не менее, заклинание полезное, и вот оно уже может проломить череп того же болотника. Ну, это навскидку. Ведь я использовал его лишь один раз на пеньке, когда Гав отвернулся. Пенёк разлетелся пополам.

И последнее заклинание — это ледяная копия. Требовало просто прорву маны, если создавать крупный объект, например, копию себя-любимого. Но если создать ледяной меч или же монетку, то поддерживать такое заклинание можно минут двадцать, а после мана закончится.

С учётом морозного покрова, которым я владел всё это время, теперь у меня имелся серьёзный арсенал. Да с такими силами против крупных монстров не сразишься, но вот всякую мелочёвку пошпынять можно попробовать. Особенно, если существ не много. От мыслей снова отвлекли. Послышался стук в дверь, а после и приглушенные голоса.

— Миха! А чего, тренировки не будет, что ли? — орал Гарик.

Мама посмотрела на меня и поняла, что завтракать я уже не буду.

— Беги, не заставляй ребят ждать, — вытирая руки о полотенце, сказала она.

— Пару минут, и я вернусь! — сказал я, вскакивая со скамейки, но у самой двери остановился и добавил. — Наверное, вернусь.

— Иди уже, — улыбнулась мама и махнула рукой.

Открыв дверь, я увидел великолепную пятёрку. Гарик, Леший, Рыбак, Заводчанин и Беляш, не желая тратить время впустую, приседали. Занимались они этим потому, что Гав любил повторять «Солдат умирает, когда перестаёт двигаться. Поэтому важно иметь сильные ноги». Вот они их и качали целыми днями напролёт. Выйдя на улицу, я пожал руки ребятам и спросил:

— Слышали, громыхало утром?

— Ясен пень! Так бахнуло знатно, что я с кровати свалился. Лучше любого будильника, — улыбнулся Леший.

— Сто пудов, со стороны Арти звук был, — уверенно заявил Беляш.

— Он прав. Я видел, как в ту сторону поехали броневики и грузовики с гвардейцами, — подтвердил я.

— Так а чё? Может, поедем посмотрим? — предложил Заводчанин.

— Куда? — удивился Гарик.

— Ну, на велики прыгнем, и до Арти доедем. Там тридцать километров всего. Пара часов — туда и обратно, — пояснил Заводчанин. — Интересно же.

— Да чё там интересного? Поди, опять тварей гоняют, — отмахнулся Рыбак.

— Ага. И поэтому погнали туда броневики и десяток грузовиков с гвардейцами? — усмехнулся я, зная, что там нечто большее, чем простая/обычная облава на прорвавшихся монстров.

— А поехали. Я за, — сказал Гарик и протянул руку. — Кто со мной?

Все были за, кроме Рыбака.

— Не, мужики. Езжайте без меня, я лучше матери по дому помогу, раз тренировки не будет.

Три года назад его бы высмеяли, а сейчас все отнеслись с пониманием. Гав всё-таки сумел привить ребятам манеры и уважение к старшим. Я же пока держался и уважение проявлял лишь эпизодически. Да и какие они взрослые? Если считать по прожитым годам, то я на порядок взрослее! Может, я порой себя и веду безрассудно, но это из-за молодецкого азарта, а не из-за того, что я от горшка два вершка.

— Тогда решено. Заварим кашу! — сказал я, опустив свою ладонь на руки ребят.

— Какую ещё кашу? — нахмурился Гарик.

— Манную, — усмехнулся я и посмотрел на Рыбака. — Дашь свой велосипед покататься?

— Без проблем. Главное, не сломай, — кивнул Рыбак.

План мой был прост до безобразия. Добраться до Арти. Посмотреть, что там происходит, а после — отправить ребят назад, сказав правду о том, что Гав на заставе, и я хочу повидаться с отцом.

Но ни к какому Гаву я, конечно же, не поеду. Меня интересует охота на разломных тварей. Как можно больше тварей. Ведь как только капитан вернётся, я снова буду под круглосуточным присмотром и не смогу вырваться из города. Ну, что ж. Посмотрим, чем всё обернётся.

* * *

ПГТ Арти.

Арти некогда был довольно крупным посёлком, если его вписать в равнобедренный треугольник, то каждая сторона его будет длиной в пять километров. Сейчас же посёлок опустел. Жителей эвакуировали. Да и где тут жить? Половина домов разрушена, уцелевшие здания заняли гвардейцы и организовали из них оборонительные сооружения.

На улицах Арти расположилась бронетехника и грузовики. Своими стальными телами они прикрывали три гаубицы, стоящие позади. Артиллеристы вальяжно облокотились на свою смертоносную подругу-гаубицу и неторопливо курили, подставив лица бледному сентябрьскому солнцу.

Правда прохлаждались они недолго. В их сторону направился статный худощавый мужчина с пышными усами и повязкой на глазу. Заметив его, бойцы тут же выбросили бычки и вытянулись по струнке.

На плечах мужчины красовались майорские погоны. Он подошел к артиллеристам и командным тоном сообщил:

— Поступили разведданные. В селе Семенчи замечен шепчущий. Немедленно нанести удар по координатам…

Услышав приказ, бойцы тут же рванули его выполнять, и спустя минуту три гаубицы практически синхронно дали залп. Снаряды улетели вдаль на десять километров и взорвались. До ушей донёсся раскатистый грохот. Но это не успокоило майора, и он приказал нанести ещё несколько ударов по цели. Как только гаубицы замолчали, мужчина достал рацию и нажал на кнопку.

— Крынов на связи. Доложить обстановку.

Пару секунд была тишина, а потом рация зашипела.

«Ш-ш-ш. Докладывает Кондор. Цель поражена. Повторяю. Цель поражена».

— Отличная работа, возвращайтесь, — похвалил подчинённых майор и собирался выключить рацию, как вдруг она зашипела снова.

«Ш-ш-ш. Вижу энергетический купол. Внутри шепчущий. Он смотрит прямо на нас! Отступаем! А-а-а!!!». На последних словах голос солдата сорвался на жуткий вопль, наполненный болью и отчаянием.

— Кондор ответь! Кондор! — заорал майор Крынов, понимая, что разведчиков уже нет в живых. Сплюнув на землю, он перевёл разгневанный взгляд на артиллеристов. — Заряжайте антимагические боеприпасы и сравняйте там всё с землёй.

— Валентин Сергеевич, но ведь у нас всего двадцать снарядов, — растерянно сказал артиллерист.

Эти снаряды производились из редкой разломной руды. Странная штука, но свойства руды проявлялись лишь в момент взрыва, да и то о них узнал Архаров совершенно случайно. Взорвался склад с боеприпасами, ну и хранилище руды взлетело на воздух, создав в радиусе километра зону, где невозможно было колдовать в течение часа.

Благодаря этой руде, род Архаровых и уничтожал сильных противников. Но это действовало лишь против магов. А против обычных гвардейцев приходилось сражаться огнём и мечом. Все антимагические снаряды были подотчётны. Да и такое большое количество снарядов бойцам выделили лишь потому, что твари стали наседать на западную границу.

— Выполнять, — прорычал майор. — Всю ответственность возьму на себя.

Со стороны въезда в посёлок прибежал раскрасневшийся гвардеец. Остановился, как вкопанный, перед майором и приложил руку к груди, приветствуя старшего по званию.

— Товарищ майор! К КПП подъехал автомобиль. Желтое такси. Водитель требует, чтобы вы уделили ему пару минут.

— Гони его в шею. У нас здесь карантинная зона. Таксистам тут не место, — отмахнулся майор, краем глаза наблюдая, как артиллеристы тащат ящики с антимагическими снарядами.

Увы, бойцов Крынову выделили с гулькин нос. Две сотни гвардейцев в ранге воин. Таких в бой не пошлёшь. Максимум, что с ними можно делать, так это сидеть в обороне и надеяться, что поблизости не откроется новый разлом.

Да, у майора ещё имелись три десятка витязей, которые отступили с границы и только поэтому остались в живых. Но они были так изранены, что представляли из себя скорее балласт, чем ударную силу.

Проклятые Черчесов и Малышев оттянули на себя самые боеспособные части, и теперь границу от тварей затыкали абы кем. Это очень злило Крынова, ведь сам себя он считал достойным воином и командиром, а его вот так сослали к чёрту на кулички.

— Валентин Сергеевич, таксист просил передать что его позывной Гавр.

Услышав это, майор и сам не заметил, как непроизвольно расплылся в улыбке.

— Тупоголовый ты баран. С этого и надо было начинать, — без злобы сказал Крынов и спешно направился на КПП.

Спустя десять минут майор добрался до КПП, со стороны которого звучал громкий смех. Бойцы наставили автоматы на кучерявого двухметрового верзилу с густой бородой и виднеющимся из-под ворота рубахи шрамом на шее.

— Кругом стрельба, взрывы! Нам приказали эвакуироваться, ну мы ноги в руки и по машинам. Сел я, значит, за руль, кричу «Все на месте?», а мне в ответ, «Все тут. Трогай!». Ну я и втопил по газам. Метров двести проехал. Гляжу в боковое зеркало, а за нами командир бежит, — смеясь, рассказывал кучерявый.

— Ох ё… Не успел сесть в машину? — присвистнул гвардеец.

— Ну почти. Он за ручку, оказывается, уже взялся, а я в это время тронулся с места. Бежит, орёт в рацию, а хрен там слышно её. Взрывается всё вокруг.

— И чего? Помер он?

— Да не. Вернулись за ним, и с горем пополам выбрались оттуда, — сказал кудрявый и взял папиросу из пачки, протянутой гвардейцем.

— А как звали старшего? Может, мы его тоже знаем? — спросил боец.

Услышав этот рассказ, майор невольно покраснел, так как он и был тем самым забытым командиром. Крынов, подойдя ближе, что было сил рявкнул:

— Какого чёрта вы здесь прохлаждаетесь⁈ На позиции! Твари могут напасть откуда угодно!

Гвардейцы вздрогнули и рванули в рассыпную. Лишь один боец остался на КПП. Майор подошел ближе и, улыбнувшись, пожал руку таксисту.

— Гаврилов, мать твою, вот это тебя жизнь потрепала. Даже волосы отросли.

— Валентин Сергеевич, рад видеть. — Гаврилов перевёл взгляд на повязку и спросил. — А это?

— Эхо войны, — философски сказал майор. — Тебя Архаров прислал нам на помощь?

— Почти, — хмыкнул капитан Гаврилов. — Идём, расскажешь, как у вас тут обстановка. А потом и решим, смогу я помочь чем или нет.

По пути к дому, в котором расположился майор, он коротко обрисовал обстановку:

— От села Пристань, которое на реке Уфа стоит, вплоть до деревни Пантелейково нас поставили, как щит. Нет, ну ты представляешь размер трагедии? Я должен перекрыть участок в десять километров двумя сотнями бойцов.

— Один гвардеец на пятьдесят метров границы? — усмехнулся Гаврилов. — Сильно. Но ты и не из таких передряг выбирался.

— Выбирался. Но в тех передрягах я не встречался с шепчущими, — парировал майор, вырвал из руки капитана сигарету и закурил.

— Всё так серьёзно? — насторожился капитан.

— Более чем. — Неподалёку послышался залп гаубиц. Первые антимагические снаряды улетели ввысь. — Только что группа разведчиков полегла. Отдал приказ антимагическими работать по старым координатам, так как обычные снаряды не сработали.

— А чего сразу антимагическими не ударили? — удивился Гаврилов.

— Ты меня вообще слушаешь? — нервно огрызнулся майор и выпустил в воздух облако дыма. — Я впервые имею дело с этими тварями. Раньше о них только слышал.

— Отдай приказ прекратить огонь. Лупите в молоко. Там его может уже и не быть, — посоветовал Гаврилов и вырвал дымящуюся сигарету из рук майора, после чего затянулся. — Дашь мне пару бойцов, я найду его и передам точные координаты.

— Умереть не терпится? — спросил Крынов, хотя от помощи даже не думал отказываться.

— Нет, Валентин Сергеевич, умирать я не хочу. А вот обезопасить свою семью очень хочется. — Гав сжал в кулаке сигарету и выбросил на землю горсть табака и пепла.

Майор остановился у дома, в котором разместился, и открыл дверь перед незваным гостем.

— Ну, заходи. Расскажешь про семью, а я тебе поведаю всё, что успели передать разведчики перед своей смертью.

* * *

— Миша, да ё-моё! Ты нас четверых в спаррингах урабатываешь, а на велике кататься не умеешь? — воскликнул Гарик, видя, что я постоянно теряю равновесие и заваливаюсь на бок.

— Да погоди пару минут. Сейчас привыкну, и поедем.

— Ага. Поедем, блин. Леший. Подь сюды, — вздохнул Гарик и махнул Лешему. — Подстраховывай с одной стороны, а я с другой.

— Ну, давай попробуем, — усмехнулся Леший.

Я оттолкнулся от земли, запрыгнул на седло и стал крутить педали, стремясь поймать равновесие. Меня то и дело шатало вправо или влево, но на этот раз ребята не давали мне упасть, поддерживая за руль.

Они промучались со мной минут пятнадцать, после чего тело привыкло, и я смог ехать самостоятельно. Да, меня до сих пор покачивало, как пьяную псину, но пока доедем до Арти, я научусь пользоваться этой рухлядью. Навалившись на педали, я рванул вдаль по дороге, выкрикнув:

— Догоняйте!

Педали скрипели, велосипедная цепь дребезжала, а асфальт под колёсами шелестел, как осенняя листва. В груди разгорался азартный огонёк. Настал момент испытать себя в реальном бою.

Глава 8

Опять скрипит потёртое седло

Стучат педали — легче им бывало

Скажи-ка Гарик, нахрена сюда нас занесло?

Всё потому, что властелину каши домина-а-ат ма-а-ало!

Эту песню я придумал, пока мы выезжали из города. Настроение было боевое. А вот ребята немного нервничали. Причём боялись они не разломных чудовищ, а людей. Опасались, что нас могут заметить патрули, надавать по шее и развернуть в обратную сторону. Меня же это не особенно смущало. Ведь у меня есть Мимо! А что может быть лучше мимика? Правильно! Два мимика или самому стать мимиком.

Выехав из города, мы двинули по обочине асфальтированной дороги. Дорога была пустынна, ни единой машины. И у меня сразу же возник вопрос, на кой-чёрт мы едем по обочине, если можно по асфальту? Вопрос я сразу же озвучил ребятам.

— Эммм… Не знаю. Наверное, потому, что так к кювету ближе. Если услышим, что едут машины, мы мигом съедем с дороги и укроемся в лесополосе, — неуверенно предположил Леший.

— Мишка прав. Ерундой маемся. Тут всего секунда с асфальта съехать, — продолжая крутить педали, сказал Гарик и первым выехал на дорогу.

Макушку припекало тёплое сентябрьское солнышко, по обе стороны дороги — лесополосы, украшенные желтыми, зелёными и красными листьями, а слева за перелеском шелестит река Бегельдяш.

— Беляш, в честь тебя реку назвали? — спросил я.

— Чего? — нахмурился поджарый Беляш, который давно уже совсем не походил на того пузана, с которым я познакомился три года назад.

— Ну Бегельдяш — Беляш, понял шутку? — улыбаясь, попытался я объяснить, в чём юмор. Гарик и Леший хихикнули, а вот Заводчанин и Беляш — нет. — Да ну вас, — хмыкнул я и покатил дальше.

Впереди показался мост через реку, как только мы его переехали, Леший вдруг выдал.

— Знаете, пацаны, а я бы с радостью вот так куда-нибудь уехал. Вот просто в один конец. Сел на велик или поезд — и ехал, ехал, ехал. Подальше от этой нищеты, разрухи.

— В тебе путешественник проснулся, что ли? — спросил Гарик.

— Типа того. Нет, ну сам подумай. Каждый день новые места, приключения. Может, девчонок каких закадрил бы. — Леший мечтательно улыбнулся.

— О-о-о! Да ты тот ещё кадрист, — хихикнул Заводчанин. — Правда, тебя отшивают раз за разом. Вон, даже за Беляшом девки бегают, а тебе всё не везёт. Думаешь, в другом месте красавицы перед тобой штабелями будут падать?

— Думаю, что я хочу тебе в морду дать, — обиженно заявил Леший и поднажал на педали, вырвавшись немного вперёд.

— А я согласен с Лешим. В Михайловске, конечно, хорошо, но это не предел мечтаний, — поддержал я кадриста.

— Ну и куда бы ты поехал? — спросил Беляш.

— Не знаю. Наверное, в Хабаровск. Хочется побывать в академии магии.

— Ха-ха! Не, ну вы слышали? В академии магии, блин, — засмеялся Гарик. — Мих, ты, конечно, для своего возраста чертовски талантливый, но чтобы туда попасть, нужен не только талант, а ещё и связи. Ну, или деньги. Очень много денег. А что у тебя есть? Ты ж сын таксиста, — скептически подметил Крест и добавил. — Без обид. Просто не хочу, чтобы ты питал лишних надежд.

— Да я понимаю. Но это не повод опускать руки. Вон Беляш не сдался, и глянь, каким красавцем стал, — искренне сказал я.

— Спасибо, — отозвался Беляш и даже покраснел от похвалы. Он явно гордился своими результатами, но излишняя скромность не давала ему полностью расправить плечи.

— Хабаровск, да? — послышался голос Лешего спереди. — Туда бы я тоже с радостью съездил. Говорят, там такая архитектура, закачаешься!

— Архи чего? — усмехнулся Заводчанин.

— Архитектура! Баран неотёсанный, — огрызнулся Леший. — В Москве и Питере раньше тоже было красиво, я в книжке фотографии видел, а теперь всё. Нет ни Москвы, ни Питера. Только бескрайняя аномалия и куча разломов. Вот и хочется в Хабаровске побывать, пока аномалия и нас не сожрала.

— Ну, понятно. Ты просто боишься и хочешь уехать подальше от аномалии, — сделал вывод Заводчанин.

— Дурак ты, — выдохнул Леший и снова налёг на педали.

— Не, пацаны, а чё я неправду сказал, что ли? — попытался найти у нас поддержку Заводчанин, но мы лишь покачали головами.

Дурак — он и есть дурак. Топтать, обесценивать, смешивать с грязью чужие мечты может лишь тот, кто не имеет своих собственных. А тот, у кого есть мечта, понимает, насколько это хрупкая субстанция. Её надо холить и лелеять. заботиться о ней и каждый день трудиться для её достижения. Вот тогда появится шанс, что мечта расцветёт и подарит тебе новую жизнь.

Внезапно со всех сторон до нас стали доноситься довольно неожиданные звуки. Казалось, что навстречу несётся бурный водный поток. Гарик заметил, что я зыркаю по сторонам, и пояснил.

— Михан, да тут речек целый вагон. Вот вода так и шумит. К примеру, справа Бурдунка, Костылевка, Карагуз, Уфа. А слева Куелга, Бузюрла, Сухояж, правый и левый Индостак, Нагальба и Тарта.

— Обалдеть, и всё это на куске земли в пятнадцать километров? — удивился я.

— А ты чё думал? Благодатный край! Я поэтому и не хочу отсюда никуда уезжать. К примеру, летом Костылевка так мельчает, что там рыбу голыми руками можно ловить. Скажи, пацаны?

— Да, помню я как ты эту рыбу руками ловил. Ха-ха! — заржал Беляш.

— Ага. Вытащил Карпа за жабры, а тот ему хвостом такую оплеуху отвесил, что Гарик чуть сознание не потерял. Ха-ха-ха! — выкрикнул Леший, едущий впереди.

— Ну, я ж не вырубился! — возмутился Гарик. — А вы чё скалитесь? Скоты. Пострадал я один, а рыбку жрали вы все, — укорил он друзей.

— Да, рыбка знатная была. Согласен, — поддержал Креста Беляш.

— Тебе лишь бы пожрать, — усмехнулся Заводчанин, едущий рядом с Беляшом.

Беляш улыбнулся и пнул велосипед Заводчанина в переднюю часть рамы. Рулевое колесо заходило ходуном, и Заводчанин, пытаясь поймать равновесие, улетел в кювет с громким криком «Жирная тварь!». Услышав это, все заржали, даже Беляш.

— Молодец. Нечего терпеть его нудёж, — поддержал я Беляша.

— Подождите меня! — послышался позади крик Заводчанина, выбирающегося из кювета.

* * *

ПГТ Арти.

Капитан Гаврилов стоял в полной выкладке. Камуфляж, разгрузочный жилет поясного типа с подсумком для медикаментов и прочего за спиной. На поясных подсумках разместились четыре магазина для автомата и два для пистолета, а ещё пара гранат. Автомат на ремне переброшен через плечо, пистолет в кобуре.

Гав невольно улыбнулся. Уж очень давно он не чувствовал себя воином. Тренером — да, в какой-то степени отцом и мужем тоже. Но жизнь гвардейца, к которой он привык, начинала забываться, и это его печалило. Ведь всё, что он умел делать хорошо, так это служить роду Архаровых. Быть щитом и карающим мечом.

Да, такая жизнь была тяжела и полна трагических событий. Но терять сослуживцев так больно лишь в первые годы. Потом сердце черствеет, и ты перестаёшь привязываться к новым бойцам. Выжили? Хорошо. Погибли? Значит, были недостаточно обучены. По крайней мере, так говорил себе капитан Гаврилов. На деле же, он помнил имена и лица всех бойцов, которые погибли под его началом.

Вот и сейчас он стоял в ветхом сарае, глядя на двух бойцов ранга воин. Всё, что они умели, так это отменно стрелять и худо-бедно использовали ману для усиления тела. Если шепчущий откроет разлом, то с таким составом его не закроешь при всём желании. Но для разведки выучки этих ребят, более чем достаточно.

Один лопоухий, второй с мордой, похожей на кирпич. Крепкие, высокие, одеты в камуфляжную форму, на плечах отличительные знаки в виде щита и меча, что говорило об их ранге воина. Оба рядовые. Этот факт заставил Гаврилова улыбнуться. Он знал Крынова, как облупленного. Майор никогда не отправлял в разведку лучших бойцов. Всегда в пекло шли новички, и только потом — обученные кадры.

Гав никогда не понимал этого. Отправлять новичков на убой. Зачем? В чём смысл? Ну, выявил ты позиции противника ценой десятков жизней. Здорово. Но ведь можно было избежать потерь, послав вперёд пару обученных бойцов.

Впрочем, Крынова они тогда бросили именно по этой причине. Хотели проучить заносчивого тогда ещё капитана (теперь уже майора). Думали, что в его голове что-то поменяется, но нет. Крынов лишь чудом уцелел в той мясорубке, но ничему не научился. Даже потерянный глаз его не изменил. Снова разведка, и снова в неё идут новички. Гаврилов осмотрел их и командным голосом приказал:

— Попрыгайте.

Бойцы переглянулись, не поняв сути приказа, но через секунду уже скакали, как зайцы. Снаряжение было плохо закреплено, отчего всё дребезжало и звенело. Гаврилов покачал головой и стал самостоятельно затягивать ремни на разгрузках бойцов. Через пару минут те снова начали прыгать, но уже ничего не звенело.

— Значит, так. Сегодня я командир вашей группы. Называйте меня Гавр. Задача: выявить точное местоположение шепчущего и передать координаты для нанесения артиллерийского удара. После нанесения удара нам необходимо убедиться в том, что эта тварь мертва. Затем отходим обратно в Арти. Идём клином: я впереди, вы позади на удалении в двадцать метров. Ведём себя тихо, без крайней необходимости в бой не вступаем. Это понятно?

— Так точно! — рявкнули бойцы, вытянувшись по струнке.

— Вот и славно, — ссказал Гаврилов и посмотрел на часы. — Выступаем через пять минут.

* * *

Путешествие выдалось замечательным. Тихо, ветра нет, птички поют и только велосипед поскрипывает. Едем, болтаем о всяких глупостях. Во всяком случае, болтали, пока не подъехали к деревне Пантелейково. Издали заметили военные грузовики, загородившие перекрёсток, и съехали в кювет.

— Ну, что я говорил! Точно монстров гонять приехали, — заявил Заводчанин.

— Спасибо. Без тебя бы мы точно не догадались, — язвительно фыркнул Леший, когда мы спускали велосипеды вниз.

— Хватит собачиться, — остановил их я. — Что дальше делаем?

— А дальше у нас два пути. Ехать направо через лес до Арти, или налево в обход Пантелейково. Но что-то мне подсказывает, что в Арти гвардейцев ещё больше, — предложил варианты действия Гарик.

— Ясен пень, надо Пантелейково объезжать, а там уже видно будет, — вставил свои пять копеек Леший.

— А как ты велики через реку потащишь? — спросил Беляш.

— Кверху каком. Там глубина от силы по колено. На горб закинешь велик и перейдёшь на другой берег, — пояснил Леший.

— Стоп. Мы же в Арти собирались. На кой-чёрт нам Пантелейково? — встрял Заводчанин, нахмурив брови.

— А у тебя есть другие предложения? — спросил Гарик, строго посмотрев на Заводчанина, который сегодня явно был не в духе. — Если в Арти полно гвардейцев, то мы мимо не проскочим. Да, можно попробовать вплавь пересечь Уфу. Но там в самом узком месте метров сто. К тому же, переплывём мы Уфу — и что? Пешком пойдём десяток километров, чтобы снова её переплыть в обратную сторону? Ну, бред же. Проще через Пантелейково крюк сделать на великах, чем плавать туда-сюда.

— Может, Заводчанин и прав. Давайте сперва проведём разведку. Подъедем к водохранилищу и оттуда осмотримся. Если в Арти и правда куча гвардейцев, то поедем через Пантелейково, а если там чисто, то сэкономим кучу времени, — предложил я.

— Ну, можно и так, — согласился Гарик, хотя, судя по его физиономии, он не особо горел желанием тратить время на подобные манёвры.

— Показывайте дорогу, — сказал я и не спеша пристроился в конец колонны.

* * *

Группа капитана Гаврилова замерла на пригорке в километре от села Симинчи. Капитан достал бинокль и приложил его к глазам.

— Ох, и Крынов… — выдохнул Гав, стараясь не обложить матом майора.

Село состояло из одной длинной улицы и десятка проулков, к которым примыкали одноэтажные деревянные дома. Центр села был полностью разрушен. Огромные чёрные воронки разбросали землю на многие десятки метров, тут и там дымились остовы зданий, а по улицам неспешно бегали существа, отдалённо похожие на крыс. Размером с собаку, вместо резцов острые клыки, а на конце крысиного хвоста — скорпионье жало.

Подобных существ он насчитал не меньше сотни, а ведь это были лишь те, которых можно было рассмотреть с текущей позиции. В селе намного больше зверья. Да, их можно было без труда выбить отсюда с помощью бойцов майора, если бы не одно «но».

Гаврилов сместил бинокль влево и увидел, как воздух мерцает серебристым отсветом. Это была аномалия, неподалёку от неё посверкивали ещё пара штук. С подобным видом аномалии капитан ещё не сталкивался, да и сложно изучить все разновидности, ведь постоянно появляются новые.

А, вот теперь понятно. По правому краю серебристого марева стояла корова. Точнее, то, что от неё осталось. Задняя часть попала в аномалию и как будто покрылась серебристым металлом. Судя по всему, коровка не смогла сдвинуться с места, так как от передней части остался лишь обглоданный кусок позвоночника, безвольно свисающий вниз.

— Что там? — нервно спросил ушастый боец, подползший ближе.

— Ничего хорошего, — буркнул Гаврилов и продолжил наблюдение.

Судя по всему, местные успели эвакуироваться, бросив скотину и всё имущество. Умные люди, иначе лежали бы рядом с коровкой. Гав посмотрел ещё левее и наткнулся на сельское кладбище. Сотни проржавевших памятников покосились и стояли так, будто всем своим видом говорили о желании поскорее прилечь на землю. Видимо, взрывной волной их так перекосило.

Краем глаза Гаврилов заметил движение. Между памятников прошмыгнула сгорбленная человеческая фигура в мешковатом наряде. Капитан перевёл бинокль на неё и приблизил изображение. Когтистая лапа сжимала деревянный посох с навершием из человеческого черепа. В глазницах черепа сияли два фиолетовых кристалла.

Фигура обернулась и махнула рукой неизвестно кому. В этот момент Гаврилов смог рассмотреть лицо твари, а точнее — морду. Под балахоном скрывалась крыса, ходящая на двух ногах. Это совсем не удивило капитана, так как разломы породили огромное множество причудливых существ, большинство из которых несли лишь смерть и разрушение.

Глаза прямоходящей крысы сверкали алым отблеском, зубастая пасть то и дело открывалась, обнажая острые клыки. За могильными плитами явно что-то происходило, но что именно, было невозможно разобрать. Но в следующую секунду Гаврилов всё понял, а точнее, почувствовал. Крыс ударил посохом в землю, отчего та затряслась и во все стороны хлынул мощный поток энергии.

— Твою мать… — прошептал Гаврилов.

Бросив бинокль, он достал рацию из подсумка, едва не вырвав его, и нажал кнопку.

— Крынов! Гавр на связи, немедленно бейте по кладбищу! Шепчущий открывает разлом!

От этих слов на лицах бойцов тут же отразился страх. Боец с кирпичной мордой указал пальцем в сторону кладбища и прошептал:

— Кажется, нас заметили…

В сторону разведчиков из города устремился пищащий рой голодных зверюг.

* * *

Я не спеша ехал по лесной дорожке, всё сильнее отставая от ребят. Ехал и понимал, что моя легенда их не убедит. Точно — увяжутся следом за мной. А это не входило в мои планы. Да, если честно, и плана особого не было. Неподалёку раздались три оглушительных хлопка. Они были такими громкими, что ребята попадали с великов и прикрыли головы руками.

Пока мои друзья отвлеклись на грохот, я бросил велосипед и рванул в лесную чащу. Влил в ноги ману, и на всех парах понёсся через лес в сторону правой части посёлка Арти, которая прилегала к водохранилищу. Через лесные заросли было видно маячищие вдали дома. Ветки то и дело хлестали по лицу, а где-то позади орали ребята.

— Мишка! Миха! Ты где⁈ Это не смешно! Отзовись!

— Простите. Я потом вам всё расскажу, — сказал я себе под нос и призвал Мимо.

Мимик принял форму воробья и полетел в сторону посёлка. Пернатый шпион на бреющем полёте осмотрел улицу Щепочкина. Заглянул в каждое окно, поднялся выше и изучил дворы. Никого. Без страха я влетел в город и побежал по опустевшим улицам, продолжая смотреть глазами Мимо. В конце улицы был завод, на территории которого мимик заметил гаубицы, рядом с которыми толпились гвардейцы.

Воробей сделал круг и присел на гаубицу, наблюдая за зрелищем. Статный худощавый мужчина с пышными усами и повязкой на глазу расхаживал из стороны в сторону и кричал в рацию:

— Гавр! Ответь! Цель накрыта⁈ Гавр!

Но в рации была тишина. Стоило мне услышать слова одноглазого, как у меня в сердце что-то ёкнуло. Крайне нехорошее предчувствие.

— Твою мать! И Гавр не справился! — рявкнул одноглазый. И в этот момент рация ожила, и из неё послышался голос капитана Гаврилова.

«Ш-ш-ш. Цель накрыта. Смерть шепчущего подтвердить не могу. Слева! Слева! Отсекай!» Послышалась плотная автоматная очередь. «Ш-ш-ш. Отступаем в сторону деревни Курки. У нас раненный. Нужна машина и медик. На, сука!». Парой секунд позже из рации донёсся громкий хлопок.

— Живо два БТРа в Курки! — рявкнул майор и нажал кнопку рации.

Глава 9

Какого чёрта там делает Гав? Решил тряхнуть стариной и поиграть в вояку? Надеюсь, он выживет. Так, что мы знаем? Судя по тому, что мне передал Мимо, два БТРа уехали направо в сторону деревни Курки, а мне же нужно прямо, туда, куда направлены гаубицы.

Выбраться из Арти оказалось чертовски просто. Мимо подлетал к каждому из домов, заглядывал в окна и сообщал мне, если там были гвардейцы. Опасные дома я обегал по широкой дуге, а там где бойцов не было, просто двигался, особо не скрываясь. Обогнув завод, я выбрался на улицу Козлова и двинул по ней вплоть до выезда из города, пока не наткнулся на кордон.

Пять гвардейцев с автоматами заняли позиции в кустах и напряженно смотрели вдаль. Пришлось их обойти справа. Спустившись в кювет, я перешел вброд неглубокую речку под названием Чекмаш и рванул дальше, прячась за кустами и деревьями. В итоге даже с помощью Мимо, я выходил из города не меньше двух часов, хотя можно было это сделать за двадцать минут, если бы не солдаты.

Одежда намокла и стало прохладно несмотря на то, что я постоянно бежал. Не желая, чтобы меня отвлекал подобный дискомфорт, нашел укромную ямку, поросшую травой, и спрятался в ней.

Здесь пахло прелыми листьями и травой, но укрытие оказалось вполне неплохим. Около пятидесяти сантиметров в глубину, по бокам растёт невысокая трава, добавляя укрытию ещё десяток сантиметров в высоту.

Потянулся к магии огня, в которой мне было доступно лишь заклинание нагревания предметов, и применил его на одежде. Рубаха, штаны и кроссовки тут же стали разогреваться, и от них повалил пар.

Через пару минут одежда практически полностью высохла, а в кроссовках перестало хлюпать. Слабенькое заклинание нагрева отняло у меня треть имеющейся маны, но радовало, что Мимо я могу поддерживать почтибесконечно долго.

Сейчас третий уровень контроля маны позволял восстанавливать энергию с той же скоростью, с которой Мимо её пожирал. Правда, если он будет менять свою форму, то расход сильно вырастет, и мой уровень маны просядет.

Вдали всё это время слышались короткие автоматные очереди. Они тарахтели, как мотор старой машины, порой прекращались, а через минуту стрельба начиналась снова. Хорошо, что стреляют. Значит, Гав всё ещё жив. Выбравшись из ямки, я побежал дальше, туда, откуда в небо тянулись столбы чёрного дыма.

Добежал до куцего леска и спрятался за деревом, полностью переключившись на зрение мимика. Воробей пролетел над селом Симинчи и показал занятную картину. Вся правая и центральная часть села просто кишела различными тварями. Они рыскали по улицам, прятались в домах, иногда даже дрались друг с другом.

А вот в левой части села концентрация существ была минимальна. Впрочем, ситуация быстро менялась, так как на дне огромной воронки красовалось белое облако, внутри которого то и дело проскакивали яркие вспышки, похожие на молнии. Из белёсой дымки выбежала крыса со скорпионьим хвостом и клыкастой пастью. Остановилась, принюхалась, тонко запищала и понеслась вглубь села.

Тварь выглядела довольно грозно. Раньше я сталкивался лишь с существами, способными укусить или поцарапать когтями, то эти твари, очевидно, были ядовитыми, ведь не зря же у них есть скорпионьи хвосты? Да и такими клыками можно запросто руку откусить. Хммм… Стоит ли туда соваться? Это, конечно, крысы, но их здесь не меньше сорока штук, а сколько их в разломе — только чёрт знает. Ещё и аномалии на каждом шагу…

Ладно. Для начала нужно выяснить, смогу ли я убить хотя бы одного грызуна, а уже после — принимать решение. На улице Заречной, которая находилась на самой окраине села, стоял одинокий домик на выселках. Дверь открыта настежь, а внутри хозяйничает крыса. Переворачивает шкафы на кухне, рвёт когтями половые доски, видимо, пытается залезть в погреб в поисках съестного.

Одним словом, она очень занята, а поблизости её собратьев не видать. Лес около села рос неравномерными проплешинами, поэтому мне пришлось бежать там, где деревья были, а на открытой местности ползти на брюхе, чтобы, не дай боги, меня не заметили. Сделав трёхкилометровый крюк, я остановился в лесополосе, которая расположилась в трёхстах метрах от Заречной улицы.

Пока я ползал на брюхе, Мимо успел изучить каждый из близлежащих домов. В радиусе пятидесяти метров не было ни одной крысы. Это радовало. Пригибаясь, я побежал в сторону нужного дома. Я зыркал во все стороны, стараясь не пропустить возможную угрозу, и едва не влетел в неё на всём ходу. Спасибо звериному чутью, которое заставило меня остановиться в последний момент.

Поверх зелёной травки растянулось пятиметровое облако тумана. Резко затормозив, я замер у самой границы облака. Это точно аномалия, но насколько она опасна — не понятно. От облачка тянуло весенней свежестью. Сразу захотелось туда нырнуть и пожарить шашлычки. Но вместо этого я обогнул её и продолжил движение в сторону дома.

Остановился у стены, обмазанной глиной, и прислонил к ней ухо. Внутри послышался звон бьющегося стекла и противный писк. Ага, похоже тварь находится прямо за этой стеной.

Я призвал из хранилища охотничий нож и медленно двинул в сторону входа. Забора вокруг дома не было, из-за чего открывался прекрасный вид как на меня, так и на всю улицу. Выбитые окна, вырванные с корнем двери, местами — следы запёкшейся крови.

Осмотревшись, я быстро заскочил в дом и максимально аккуратно закрыл дверь. Но чёртовы петли издали едва слышный скрип. Крыса внутри здания моментально затихла, и это мне не понравилось. Мимо полетел вокруг дома, заглядывая в окна, грызуна нигде не было видно. Он как будто испарился.

Сердце бешено забилось из-за адреналина, попавшего в кровь, дыхание ускорилось. В доме было всего три комнаты. Прихожая, кухня и спальня. Сейчас я находился в прихожей, а тварь последний раз, когда я её видел, рылась на кухне. Перебежал к кухонной двери и затаился, прислушиваясь. Ничего. Зараза, да где же ты есть?

Быстро заглянул в приоткрытую дверь и тут же отдёрнул голову назад. Пусто, но специфический мускусный крысиный запах становился всё сильнее с каждым шагом. Выставив перед собой нож, я вошел в кухню, заглянул под стол, на шкаф — никого. Ящики открывать не стал, так как крыса была размером с собаку, ей там не спрятаться. Значит, эта тварь затаилась в спальне.

Дверь в спальню была на пару сантиметров приоткрыта и оттуда исходил аромат чудовищной силы. Пахло гнилью. Медленно отойдя назад, я взял лежащую на полу табуретку и со всего размаха швырнул её в дверь спальни. Раздался грохот, и с потолка на табурет обрушилась шипящая тварь. Обвив табурет когтистыми лапами, она ужалила его скорпионьим хвостом, а в следующую секунду грызанула ножку, перекусив её пополам острыми зубищами.

Видать, у твари сдали нервы. Она готовила засаду, но угодил в неё отнюдь не вкусный кусок мяса, а деревяшка. Быстро сообразив, что атакует не ту цель, крыса ощерила пасть и сиганула в мою сторону. Клыки твари устремились мне в горло. Я резко ушел с линии атаки и наотмашь полоснул ножом по шерстяному боку, оставив кровавый росчерк.

* * *

Часом ранее.

Неподалёку от села Курки.

Разведывательная группа со всех ног неслась через лес, раскинувшийся между реками средняя Курка и Большая Курка. За их спинами, неистово пища, бежал выводок крыс, размахивая ядовитыми хвостами. На плечах капитана Гаврилова болталось тело лопоухого бойца, по шее которого распространялась зеленоватая сетка от яда, который крыса вбрызнула в рану на плече парня.

— Слева! — рявкнул Гаврилов и резко развернулся, держа в одной руке автомат.

Огненная струя вырвалась из дула и полоснула по зарослям кустарника, в который нырнули две твари. Послышался громкий писк, наполненный болью. Рядом бежал боец с кирпичной мордой, он невозмутимо выдернул чеку из гранаты и швырнул её в сторону бегущих грызунов. Швырнул слишком рано, из-за чего граната упала на землю, а крысы просто отпрыгнули от неё в разные стороны.

Громыхнуло, осколки гранаты полетели в разные стороны, лишь немного ранив грызунов, но никого не убив.

— Баран! Пять секунд жди, потом швыряй! — рявкнул Гаврилов и, не сбиваясь с шага, снова нажал на спусковой крючок.

Новая очередь срезала ещё одну тварь, но это не делало погоды. Гаврилов навскидку насчитал три десятка крыс, бегущих по правую и левую сторону от леса. Ещё немного — и они возьмут группу в тиски, и тогда… Тогда ребятам точно конец, а вот капитан, может, и выживет. Если повезёт. Очень крупно повезёт.

Клац. Клац. Патроны кончились. Со злостью швырнув автомат на землю, капитан достал пистолет и побежал дальше, стараясь вырваться из закрывающегося капкана.

— Кирпич! Стреляй, экономь патроны! — прокричал Гаврилов и в следующую секунду сам был вынужден снова открыть стрельбу.

Обогнув разведчиков по широкой дуге, две крысы бросились в атаку. Первым выстрелом Гаврилов попал в череп твари, и она замертво рухнула на зелёную траву, а вот вторую достать оказалось непросто. Громогласное эхо выстрелов разрывало воздух, а пули летели абы куда из-за того, что крыса бежала, то и дело прыгая из стороны в сторону. Но наконец одна из пуль попала в грудь, замедлив тварь, а вторая оборвала её жизнь, угодив в глазницу.

На бегу капитан одной рукой выбросил израсходованный магазин и потянулся за новым, стараясь, чтобы раненый не свалился на землю. Краем глаза Гаврилов заметил, что они не успевают, капкан захлопывается. Да и сзади твари уже чертовски близко. Ещё минута — и всё будет кончено.

— Капитан, уходи! Я их задержу! — героически выкрикнул Кирпич, сорвал с пояса две гранаты и рванул навстречу движущейся слева волне крыс.

— Камикадзе хренов! Назад! Это приказ! — срывая глотку, закричал Гаврилов.

Помыслы у парня были чисты, но вот котелок плоховато работал, и его жертва ровным счётом ничего не даст.

— Сдохните, суки! — завопел Кирпич, желая подпустить тварей поближе и уже потом взорваться вместе с ними, забрав как можно больше существ с собой на тот свет.

Вот и его смерть выглянула из-за куста. Бесславная, глупая и неоправданная. Но как Костлявая выглянула, так и спряталась в этих самых кустах от рёва моторов. Из-за пригорка выскочили два стальных монстра и открыли огонь из крупнокалиберных пулемётов. Пули, жужжа, пронеслись мимо разведчиков и впились свинцовыми зубами в плоть крыс, разрывая их на части.

— Выбрось гранаты, дурак! — попытался перекричать гул пулемётов капитан, но Кирпичу и самому на это мозгов хватило. Размахнувшись, он швырнул гранаты назад и свернул в сторону спасительных БТРов.

Позади раздались два взрыва, и Гаврилов почувствовал, как в спину что-то больно ужалило.

— Зараза! Жаль малого нет, чтобы заморозить рану, — усмехнулся он.

Через минуту всё было кончено. От крысиной стаи остались лишь ошмётки плоти, разбросанные повсюду.

— Капитан, вы в порядке? — деловито спросил медик, спрыгнувший с БТРа.

— Да. Но вот этому худо. Ужалили в плечо, — сказал Гаврилов, опуская на землю лопоухого парня.

Медик подбежал к раненому, поставил сумку и стал копаться в ней, доставая шприц и коробку ампул.

— Он выживет? — с надеждой выдохнул Кирпич.

— Не знаю, — раздраженно буркнул Гаврилов и со всего размаха влепил Кирпичу такой подзатыльник, что он едва не потерял сознание.

Пошатываясь, боец уставился на капитана и спросил.

— За что?

— За то, что ты придурок. Отважный, но придурок. Без приказа умирать запрещено. Понял? — по-отечески сказал Гаврилов и приобнял Кирпича, чтобы тот не рухнул.

— Так точно, — ухмыльнулся Кирпич.

— Вот теперь — молодец. — Гаврилов перевёл взгляд на медика, который безуспешно пытался реанимировать ушастого, но боец перестал дышать, а губы его посинели. — Твою мать… — горько выругался капитан.

* * *

Крыса с грохотом врезалась в стол, лежащий на земле, и разнесла его в щепки. Немного замешкалась, поднимаясь на лапы, что и стало финальной точкой в её жизни. Потянувшись к мане, я почувствовал, как холод обжег пальцы, сформировав в воздухе ледяную иглу. Игла со свистом прошила шею твари насквозь, и из раны тут же ударили две тугие струи крови.

Заклинание сработало отлично. Когда я резанул ножом по её боку, сразу понял, что плоть твари довольно мягкая, а значит, для атаки иглы подойдут идеально. Конечно же, крыса от этого не умерла, слишком мало крови она потеряла, но очень скоро она сдохнет. Я запрыгнул в спальню и закрыл за собой дверь.

Существо врезалось в створку со стороны кухни, едва не опрокинув меня, но я удержался и навалился всем весом на дверь. Острые когти стали царапать деревянную створку, зубы клацали, издавая стальной лязг. Судя по всему, крыса грызла дверную ручку. Тварь хрипела, стараясь издать писк, но видимо, я повредил голосовые связки. У крыс ведь есть голосовые связки?

Впрочем, не важно. С каждой секундой напор существа становился всё слабее и слабее, пока и вовсе не затих. Опустив голову, я увидел, что стою в лужице чёрно-красной жижи. Сделав шаг назад, я потянул ручку на себя. Из дверного проёма вывалилась крысиная голова с окровавленной пастью. Тварь всё ещё дышала, но вот сил подняться у неё уже не было.

Склонившись над существом, я сморщился от омерзения, так как вонища от него стояла жуткая. Чёрные крысиные глазки смотрели в пустоту, грудь тяжело вздымалась и опускалась.

— Ну, что тут скажешь? Мир твоему брюху или как-то так, — сказал я и вогнал нож в глазницу существа.

Тварь вздрогнула, после чего мышцы крысы расслабились, и она обмякла. Вытащив нож, я прикоснулся в кровавому разводу на лезвии пальцем и услышал женский вибрирующий голов:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Давай ознакомимся, — кивнул я, обернулся и вытер лезвие ножа об одежду, валявшуюся на полу.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Звериное чутьё»,

«Эмпатия»,

«Чистоплотность»,

«Переносчик чумы»,

«Ядовитый хвост»,

«Острые клыки».

Да уж. Занятный список. Причём совершенно не понятно, как сочетается чистоплотность с доминантой переносчика чумы? А ещё, как именно тварь распространяет чуму? Через ядовитый хвост, зубы, или её переносят блохи? Подумав об этом, я тут же отпрянул назад, ища взглядом мелких насекомых. Да, у меня есть сопротивление яду, но против болезней оно будет бесполезно.

В дом влетел воробей, приземлился на тушу твари, после чего изменил свою форму, приняв мой облик. Я бросил мимику нож, и он принялся резать крысиный хвост. Отсёк его под самый корень, после чего направился на улицу, а я, не желая приближаться к туше, на всякий случай вылез в окно.

Я направил Мимо в сторону зеленоватого тумана, уж очень было интересно, что это такое, и что произойдёт, если забросить в него органику. Мимик приблизился к облаку и швырнул в его центр крысиный хвост. Пару секунд ничего не происходило, а потом из-под крысиной кожи проросли зелёные побеги и попёрли в рост, а сам же хвост стал усыхать прямо на глазах. Растения выпили из него все соки.

Ого! А если бы я не успел затормозить и влетел в туман на полном ходу? Боюсь, моя история на этом бы и закончилась. Чёрт! Забыл самое важное. Вернул мимика в дом, чтобы он вырезал у крысы из груди Слезу Мироздания. Прошло немногим больше минуты, и Мимо с недовольной физиономией выбросил из окна нож, перепачканный кровью, полотенце и крошечную сферу, похожую на жемчуг.

Внутри сферы плескалась молочно-белая жижа, по которой пробегали голубоватые всполохи искр. Оболочка жемчужины — мягкая настолько, что страшно её раздавить. Подобрал с земли нож и вытер его о синеватое полотенце с вышитыми на нём облаками. На ткани осталась красноватая полоса. Зачем мне полотенце, спросите вы? Ну надо ведь каким-то образом коллекционировать доминанты.

Полотенце тут же отправилось в пространственное хранилище, а жемчужину я убрал в карман. Ну, что я могу сказать? При первом приближении, могу смело сказать, видал я в этом мире существ и пострашнее. Да, мне придётся не сладко, если на меня нападут сразу три или четыре твари, но по одиночке я их раскидаю без особого труда. По крайней мере, так будет до тех пор, пока у меня есть мана. А маны…

Я прислушался к себе и понял, что исчерпал почти половину резервуара. Похоже, зря игрался с трансформацией мимика. Ну, зато теперь я знаю, насколько опасны аномалии не из книжек, а, можно сказать, видел всё собственными глазами.

Я перевёл взгляд на противоположную улицу. Три дома были разбросаны по округе и лежали ровным слоем обломков, перемолотых взрывами. В эту прореху виднелось кладбище, в центре которого клубилось белёсое облако высотой около двух метров.

— Разлом, — улыбнулся я.

Именно так он был изображен в книге, которую я читал в пансионате. Почему-то аномалии зачастую имели довольно низкий цветовой профиль. К примеру, термическая аномалия визуально выглядела, как красновато-оранжевые искры, изредка вспыхивающие на уровне пары сантиметров от земли. А вот разломы поднимались вверх, порой даже на десятки метров, в зависимости от их ранга.

Разлом, который видел я, был первого ранга. По-хорошему я добыл то, что хотел, и нужно уходить… Эх… Как там говорил Гарик? Кажется «жадность фраера сгубила». Зыркнув по сторонам, я побежал на противоположную сторону улицы.

Глава 10

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В детскую спальню сквозь приоткрытые шторы просачивались солнечные лучи. За окном пели птички, а в комнате пахло детской присыпкой. Тут и там лежали сотни разнообразных игрушек. Плюшевые мишки, машинки, солдатики. Совершенно не ясно, зачем они новорождённому, но так уж захотелось его матери.

— Ну, что там? — поторопила кудрявого профессора Зинаида Парфирьевна, младшая жена барона Архарова и, пожалуй, самая амбициозная.

Зинаида давно хотела родить Константину Игоревичу сильного наследника и, похоже, всё получилось. Во всяком случае, она на это очень надеялась. На детской кроватке лежал мальчик, которому от роду было всего две недели. Агукал, тянул руки к очкарику, склонившемуся над ним.

— Чего вы молчите⁈ — возмутилась Зинаида Парфирьевна, когда профессор ей не ответил.

Кудрявый вздохнул, распрямил спину и посмотрел на девушку, которая была вдвое моложе него, поверх очков.

— Зинаида Парфирьевна, при всём уважении к вам, у меня очень кропотливая работа. Я мог бы сделать её быстро, если бы вы привезли мальчика в Тагил, в ЛИЧ. А здесь…

— Делайте свою чёртову работу, иначе я сделаю всё, чтобы вас вышвырнули с занимаемой должности, — прошипела Зинаида Парфирьевна.

— Хо-хо-хо. Милочка. Не надо мне угрожать. Я воробей пуганый, — рассмеялся профессор, расстегнул пару пуговиц халата, а затем и рубахи. Отодвинул ткань в сторону и показал девушке огромный шрам около сердца. — Работа на барона Архарова всегда была опасной. Мою машину даже взрывали. Кажется, трижды. Ничего, я привык к угрозам, как словесным, так и реальным. Поэтому я предлагаю вам прогуляться и дать мне спокойно делать своё дело.

Ноздри Зинаиды Парфирьевны раздулись от возмущения, словно кузнечные меха. Она опалила собеседника злобным взглядом, но ничего не сказала.

В целом профессор был прав. Его выдернули из Тагила по прихоти Зинаиды, так как она не понимала, с какой стати она, жена барона, должна ехать в тьмутаракань? Пусть этот яйцеголовый едет в столицу баронства и бьёт челом об пол. А он вон какой оказался — не только челом не бьёт, а ещё и хамит. Скотина.

Профессор потянулся к мане и направил её в энергетические центры младенца. Мальчик звонко рассмеялся, будто его начали щекотать.

— Ага. Неплохо, неплохо, — пробурчал себе под нос профессор и достал из кармана какой-то артефакт.

— Ну что там, наконец? Он станет абсолютом? — требовательно спросила Зинаида Парфирьевна, но её вновь проигнорировали.

Артефакт был похож на карандаш с рублеными гранями, сделанный из какого-то кристалла. Из артефакта ударил луч в центр лба младенца, после чего зрачки мальчика изменили свою форму, став вертикальными, а радужка окрасилась желтым.

— Даже так? — удивлённо присвистнул профессор.

Дверь в детскую распахнулась, и в неё без стука вошел барон Архаров.

— Зина, я занят. Если ты хотя бы ещё раз мне позвонишь… — прорычал барон и заметил профессора. — О! Ипполит Тимурыч, вижу, и вас моя жена отвлекла от важных дел, — улыбнулся Архаров и, подойдя ближе, пожал руку кучерявому очкарику.

— Да что вы, Константин Игоревич, какие у меня могут быть дела? Я ведь всего лишь тружусь в лаборатории по исследованию человеческого потенциала. Ничего серьёзного, — язвительно ответил очкарик, после чего барон и профессор припечатали Зинаиду укоризненными взглядами.

— Ой, подумаешь. Отвлекла профессора на жалкие пару часов. Ничего ужасного не произошло, — закатила глазки Зинаида Парфирьевна.

— Ещё раз подобное повторится, и тебе не понравятся последствия, — пригрозил барон. — Не смей отвлекать моих людей от работы.

— Как скажешь, милый, — равнодушно ответила Зинаида и посмотрела на свои ногти. — Вообще-то у профессора для тебя радостные вести. Правда, Ипполит Матвеевич?

— Тимурович, — поправил её профессор и перевёл взгляд на Архарова. — Но в целом ваша жена права. Этот мальчик обладает занятным даром. Анимагией.

— Антимагией? — поразилась Зинаида Парфирьевна, уже представляя, как её сын поставит всю планету на колени.

— Нет. Ани-магией, — раздельно произнёс Ипполит Тимурович. — Это дар, позволяющий контролировать животных.

— Приручитель? — презрительно фыркнула Зинаида и посмотрела на сына, как на пустое место.

— Так и есть. Но это не всё, на что он способен. Мальчик сможет в некоторой степени изменять своё тело, придавая ему форму животного. К примеру, сможет изменить спину и плечевой пояс, придав им медвежью силу. Или трансформировать руки в крылья. Это очень многогранный дар, и всё будет зависеть от того, как мальчик сумеет им воспользоваться.

— Вообще-то мальчика зовут Константин, — возмутилась Зинаида, явно недовольная услышанным.

Она надеялась, что сын будет магом смерти или ещё кем-то могущественным. Но это… Он что, принцесса из мультиков? Будет приручать птичек и петь с ними песни? А Константином она назвала сына в честь мужа. Надеялась, что барон посмотрит на отпрыска и почувствует, что они родственные души или что-то в этом роде. Но судя по лицу Архарова, ничего такого он не испытал.

— Дрался я как-то с подобным оборотнем, — усмехнулся Архаров и закатал рукав, демонстрируя предплечье. — Перекусил мне кости, рука висела на одних жилах. Впрочем, это мне не помешало свернуть ему шею.

— Да, помню я, как мы вам руку восстанавливали. Я был уверен, что придётся ампутировать, — улыбнулся профессор и поправил очки.

— Хорошие были времена. — Архаров положил профессору руку на плечо, чем заставил Зинаиду ещё больше нервничать.

Она почувствовала себя здесь лишней. Как будто собственная/молодая жена была Архарову не так близка, как какой-то яйцеголовый из Л. И. Ч.

— Кстати, об оборотнях. У этого малыша довольно высокий потенциал роста. Не удивлюсь, если он сможет контролировать не только обычных животных, но и разломных тварей, — добавил профессор.

— Ого. А вот это уже интересно. Видать, и из моей жены изредка выходит что-то толковое, а не только склоки и самомнение, — издевательским тоном сказал Архаров, желая сбить спесь с женушки.

Зинаида Парфирьевна была вне себя от ярости. Будь у неё сейчас нож, она бы с радостью всадила его в глаз одному из этих напыщенных идиотов. И плевать, кому. Хотя нет, профессора она всё же ненавидела больше. Тем не менее, проглотив гордость, она подошла к Архарову и обняла его, мелодично промурлыкав:

— Константин, ты рад, что у тебя родился такой сильный сын?

На лице Архарова не дрогнул ни единый мускул. Хмыкнув, он сказал:

— Посмотрим. Если этот щенок сможет составить конкуренцию Михаилу, то я подумаю о том, чтобы сделать его новым главой рода. А если нет… — Архаров посмотрел жене в глаза так, что та побледнела, поняв, насколько она близка к изгнанию. — Ипполит Тимурыч, рад был повидаться. Возвращайтесь к работе и если хоть кто-то посмеет вас отвлечь, тут же звоните мне. Я разберусь.

Архаров отстранил жену, пожал руку профессору и, проводив его из комнаты, вышел следом, закрыв за собой дверь.

— Проклятье, — прошипела Зинаида Парфирьевна, вцепившись в бортик детской кроватки так, что костяшки побелели. — Что ещё за Михаил? Я найду этого выродка и собственноручно перережу ему глотку. — В эту секунду младенец начал рыдать, и мать, устало вздохнув, взяла его на руки и сказала. — Закрой свой рот, Костик. Тебя ждут суровые тренировки, и начнём мы их как можно раньше.

Несмотря на эмоции, бурлящие внутри, Зинаида приложила младенца к груди и тот затих, тихонько чавкая.

* * *

Перебежав на противоположную сторону улицы, я тут же рухнул на землю и затаился. В глубине воронки от снарядов разлом охраняли крысы. Навскидку их было не меньше десятка. Грызуны скрывались в белёсых клубах разломного тумана, из-за чего Мимо их и не заметил. Сейчас же звериное чутьё просто орало, требуя, чтобы я убирался отсюда к чёртовой матери.

Такое ощущение, что волосы встали дыбом не только на руках, но и на голове. Всё моё естество говорило о том, что не следует соваться в разлом. А вот мой жизненный опыт говорил об обратном. Опасность дарует великую награду. Хотя порой этой наградой оказывается смерть. Ну, тут уж ничего не поделать. Как сказал классик, «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Нечего трусить.

Я откатился вбок и спрятался среди обломков здания, затаив дыхание. Послышался тоненький писк. Зараза. Неужели меня заметили? Тут же потянулся к мане и призвал Мимо, он как раз был в моём обличье. Мимик встал в полный рост и бросился в глубь села, размахивая руками.

— Помойные-е-е кры-ы-ы… — орал он по пути. Но договорить не успел.

Через десять секунд крысы покинули своё укрытие на кладбище и, догнав мимика, стали рвать его на части. В очередной раз я порадовался, что мой друг не чувствует боли и, не теряя времени, рванул к белёсой дымке. Ноги заскользили по земле воронки, оставшейся от взрыва и я на полном ходу влетел в разлом.

Громкий хлопок ударил по ушам, и я очутился в кромешной темноте. Выставив перед собою нож, я принюхался. Воняет плесенью и разложением. Такое ощущение, как будто попал на скотобойню. Влил в глаза немного маны, ускорив их адаптацию к темноте и спустя пару секунд смог понять, где я оказался.

Это была пещера. Два метра в ширину и порядка полутора в высоту. На стенах росли люминесцентные грибы, от которых исходило тусклое зеленоватое свечение. Тишина такая, будто находишься на кладбище ночью. Ха-ха. А ведь разлом и правда стоит на кладбище. Что? Откуда я знаю, каково на кладбище ночью? Не спрашивайте. В прошлой жизни мне приходилось бывать и не в таких местах.

Тишину нарушали лишь тихие звуки капающей воды. В пещере было довольно влажно и прохладно. Изо рта вырывались облачка пара, а по коже побежали мурашки. Я сделал аккуратный шаг — и едва не рухнул. Кроссовки заскользили по каменной поверхности, и я лишь чудом сумел устоять на ногах. Это плохо. Очень плохо. Сражаться в такой обуви сложно. Впрочем, босиком ещё хуже.

И что делать? Возвращаться назад? Мне показалось, что позади слышится шорох. Резко развернувшись, я наотмашь ударил ножом и рассёк облако белёсого тумана. Никого. Видимо, разум решил подшутить надо мной и подкинул слуховую галлюцинацию.

Присев на корточки, я заметил грязно-чёрную полосу, тянущуюся в глубь пещеры. Это кровь? Я протянул руку, чтобы прикоснуться к полосе и услышал вопросительное «Пи-пи-пи?». В десяти метрах впереди показалась крысиная морда, выглядывающая из-за угла. Если бы не её писк и глаза, горящие алым, я бы её даже не заметил. Принюхавшись, она издала пронзительный визг и рванула ко мне.

— А вот это плохо. Очень плохо, — проговорил я, видя, как крыса бежит по левой стене, отталкивается и перепрыгивает на противоположную.

Тварь скакала со стены на стену, словно заяц, быстро приближаясь ко мне. А я даже отступить назад не мог! Вывалюсь из разлома, и грызуны, его сторожащие, тут же нападут.

— Пи-и-и! — пискнул крысюк, оттолкнулся от стены и полетел на меня, разинув пасть.

К такому рывку я был готов и собирался поднырнуть под брюхо твари и вспороть его ножом, но всё оказалось не так просто. Клыки крысы устремились к моему горлу, а свой скорпионообразный хвост тварь захлестнула, направив под брюхо. Это я заметил в последний момент. Прокрутившись на месте, я пропустил крысу мимо себя и когда она практически пролетела мимо, сверху вонзил нож.

Попал чертовски точно, в район позвоночника. Задние ноги существа отказали, как и хвост. А вот передние лапы и зубы всё ещё функционировали. Тварь дико верещала и пыталась развернуться в мою сторону.

Вот только я не дам тебе этого сделать, крысятина. Наступил кроссовком на голову, а после нанёс короткий удар лезвием в основание черепа, туда, где голова крепилась к позвоночнику. Тварь тут же затихла.

Сердце в груди колотилось с безумной скоростью, заполняя уши ударами барабанов. Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться, медленно приводя сердцебиение в норму. А вместе с этим призвал Галю. Голем сразу же захотел что-то выкрикнуть, пришлось заткнуть ей рот ладонью. Хотя в этом и не было смысла, ведь все жители пещеры точно слышали визг крысы.

Прислушиваясь к окружающим звукам, я наклонился над тушей грызуна, рывком перевернул его на спину, а после вспорол грудину, выудив оттуда Слезу Мироздания. В голове прозвучал женский вибрирующий голос:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Не сейчас, — прошептал я и положил Галине в рот белёсую жемчужину.

— Галина Гурман-ням-ням-ням, — чавкая, сказал голем на долю секунды обретя голос.

Из глаз Галины на секунду ударили ярко-белые лучи света и тут же погасли. Да, можно было подзарядить голема энергией и в другом месте. Но что, если её заряд закончится во время сражения? Быть беде. А эта пещера идеально подходит для того, чтобы Галя раскрыла свой убийственный потенциал на полную. Я достал из кармана ещё одну жемчужину и скормил Гале.

— Галя готова героически глотать горошины, господин, — продолжая чавкать, сообщил голем.

— Да жуй ты молча, — буркнул я, прислушиваясь к звукам.

Мерное капание воды на мгновение прервалось, как будто пара капель не достигли земли. Это мне показалось странным. Готов спорить, что вода упала не на камень, а на чью-то мохнатую крысиную спину. Несколько секунд спустя из-за угла выглянула пара кроваво-красных глаз. Я тут же размахнулся, чтобы зашвырнуть в существо Галину, но тварь юркнула назад и скрылась за поворотом.

Цокающий звук когтистых лап эхом разнёсся по всей пещере.

— Пи…

Послышался звук слева. Из молочно-белого облака показалась крысиная морда. Она была в двадцати сантиметрах от моего лица. Тело отреагировало молниеносно. Нож метнулся вперёд и вонзился под челюсть твари, пробив голову насквозь. Следом я втащил тело существа внутрь пещеры, быстро вскрыл брюхо, измазавшись в крови и кишках, забрал жемчужину и услышал:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут, да не сейчас же, — прорычал я, понимая, что у меня совсем мало времени.

Если крысы полезут обратно в разлом, то меня просто зажмут с двух сторон. Запихнул в рот Галине третью жемчужину и побежал в глубь пещеры. Впереди всё ещё слышались шелестящие звуки когтей, бьющих по камням, на них я и рванул.

Кроссовки то и дело предательски скользили, обещая мне очень мягкое приземление черепом о камни. Разумеется, в подарок шла бы черепно-мозговая травма с дальнейшим поеданием моей бренной тушки голодными крысюками. Но меня такой расклад не устраивал, и я скользил по камням, как заядлый фигурист.

Кап. Ледяная капелька сорвалась с потолка и упала мне за шиворот, заставив поёжиться. Зараза. Это я тут повелитель холода. Правда, маны осталось меньше трети от общего запаса. Ну, да ничего страшного. Этого мне вполне хватит для запуска десятка ледяных игл или двух стрел. Вроде как и не густо, но с Галиной в руках, я чувствовал, что запросто осилю этот разлом.

Добежав до угла, я попытался притормозить, но не вышло. Кроссовки заскользили по камню, со всего размаха впечатав меня в стену. Больно. Даже хрустнуло что-то. Но, вроде, кости целы. Посмотрел налево, крыс нет, справа глухая стена. Раз выбора нет, то идём налево.

Через двадцать метров я попал в довольно просторный отнорок. Шириной около пяти метров, в высоту два метра, а заканчивался он двумя тоннелями. Из первого доносились звуки текущей воды, как будто там был какой-то ручей. Туда я точно не хочу, я и так едва стою на ногах. А вот во втором тоннеле всё тихо. Подозрительно тихо, и туда же ведёт кровавый след на полу.

Интересно, что это? Позади послышался писк, который на мгновение затих, а через пару секунд снова повторился. Но пищала уже не одна крыса, а штуки три.

— Ну, Мишаня? Рад, что заварил новую кашу? — ухмыльнулся я и швырнул Галю в тоннель, из которого пришел.

А сам побежал в тоннель, к которому тянулась кровавая полоса. Позади послышались лязгающие звуки. Голем рикошетил от камней, по привычке вопя воинственное «Галя громит грызунов!!!». Отнорок, по которому я бежал, всё время петлял: направо, налево, снова направо, вниз. Когда тоннель ушел вниз, я покатился кубарем, вскочил на ноги и продолжил бег.

Свернув за очередной поворот, я почувствовал, как мне в живот врезалось что-то тяжелое, выбив дыхание. Удар был такой силы, что опрокинул меня навзничь, и я ударился затылком о камень. Ощерив пасть передо мной стояла огромная крыса. Поджав лапы, она оттолкнулась от земли и прыгнула на меня.

Глава 11

Издав оглушительный писк, крыса пролетела мимо меня. Скорчившись от боли, я успел в последний момент откатиться в сторону и наотмашь рубанул ножом по ногам грызуна. Лезвие ножа попало в подколенное сухожилие, с жадным скрежетом разрезав его. Взвизгнув, крыса подпрыгнула от боли и ударила меня хвостом.

Увернуться я не успел, из-за того, что всё плыло перед глазами — всё-таки ударился затылком о камень. Хвост щёлкнул, словно кнут, и попал обратной стороной скорпионьего жала мне по плечу. Ощущение было такое, будто меня молотком ударили. Тварь попыталась отдёрнуть хвост назад, но я не дал. Перехватил его левой рукой и подтянул к себе, а правой прижал нож к середине ребристого кожаного хвоста и с силой надавил на лезвие.

Удачно попал между сочленениями позвонков, и лезвие без труда отрезало половину хвоста животного. Крыса, завизжав, резко развернулась и рванула в атаку. Вот только у меня было новое оружие. Увернувшись от прыжка грызуна, я со всего размаха ударил её скорпионьим хвостом по спине.

Мне повезло, с жадным чавканьем хвост жалом вонзился между рёбер твари. Крыс забился в конвульсиях, стал кататься по земле, пытаясь вытащить жало из раны, мне же лишь оставалось улучить момент и прыгнуть сверху, придавив грызуна к земле, а после — угостив сталью в район шеи. Тварь забилась подо мной, пытаясь выбраться, но я нанёс ещё пару ударов, чтобы кровь быстрее вытекала из тела животного, и зверюга померла.

Вскочив на ноги, я, шумно дыша, прислушался. Позади разносились множественные гулкие лязгающие удары и вой «Га-а-а-алина-а-а! Галактическая гроза грызунов! Галя! Галя! Галя!». Этот вопль заставил меня немного успокоиться и даже улыбнуться. Среди всех встреченных мною големов, этот — определённо, лучший! Высочайшая самооценка, эффективность, да и настроение поднимает.

Первым делом я вытянул руку и заставил Галю вернуться. Вопли голема нарастали до тех пор, пока она не упала мне в ладонь. Так уж вышло, что она упала вниз лицом и сама же заткнула свой рот. Сперва я порадовался воцарившейся тишине, а после почувствовал, как в ладонь что-то толкается. Перевернув голема вверх лицом, увидел, как Галя выплюнула мне на ладонь пять окровавленных жемчужин.

— Господин гордится Галей? — спросил голем и с улыбкой уставился на меня.

Физиономия Гали была сплошь залита кровью, но она выглядела так забавно, что я едва не заржал.

— Да, ты просто лучше всех, — усмехнулся я и вернул жемчужины ей в рот. — Кушай. Все жемчужины, какие найдёшь — твои. Если мне потребуется жемчуг, я тебе скажу.

— Гастрономический…газм! — закатив глаза, прошептала Галина, проглатывая Слёзы Мироздания одну за одной.

— Эх, родная, мне бы тебя улучшить… — вздохнул я, дождался, пока она проглотит оставшиеся жемчужины, и двинул вперёд.

* * *

Часом ранее.

Рядом с водохранилищем Арти.

— Пацаны, где Михан⁈ Надо его найти, — выпалил Гарик, стоя у брошенного велосипеда.

— Может, на него какая тварь напала? — спросил Заводчанин.

— Дурак, тогда бы ты крик слышал или типа того, — отмахнулся Леший.

— А чё дурак-то? Ты слышал, как бахнуло? Вместе с нами на земле лежал, уши зажимал. Вот и не услышали крика, — парировал Заводчанин.

— Да не, Крест прав, так бы и кровавые следы были или следы борьбы, хоть что-то. — Беляш поддержал Гарика.

— Да хрена вы спорите? Вас на кой-чёрт три года капитан учил? На следы смотрите, — рыкнул Леший, на карачках всматриваясь в мятую траву. — Кажись, туда побежал. — Леший указал в лесную глушь.

— Один? — спросил Гарик.

— Ну подойди, глянь. Я других следов не вижу, — фыркнул Леший и побежал по следам Михаила.

Друзья отправились за Лешим. Правда, бежали они недолго. Спустя сотню метров лес стал еловым. Всё в округе засыпала сухая хвоя и следов стало не видно.

— И куда теперь? — спросил Заводчанин.

— Отойдите друг от друга на десять метров и давайте искать следы. Бежал-то он в том направлении. — Леший указал в сторону посёлка Арти.

— Думаешь, он прямо в посёлок рванул? — снова спросил Заводчанин.

— Думаю, что ты меня достал, и мне снова хочется дать тебе в морду. Займись лучше делом, — огрызнулся Леший.

* * *

Блокпост Арти.

В дом майора Крынова постучался капитан Гаврилов и, не дожидаясь разрешения, вошел.

— Вернулся? — с улыбкой на лице спросил майор.

— А ты надеялся, что я сдохну? — хмыкнул Гаврилов и, пройдя в глубь дома, стал шарить взглядом в поисках чего-нибудь спиртного. Увы, ничего не нашлось.

— Надеялся, что ты меня обрадуешь и скажешь, что шепчущий подох, — стерев улыбку с лица, ответил Крынов.

— Валентин Сергеевич, снаряды легли куда надо, но трупа я не видел. Давать пустую надежду не собираюсь. Могу сообщить лишь о том, что знаю наверняка. Филимон Дёмин погиб при выполнении служебных обязанностей, — с горечью в голосе сообщил капитан.

— Это кто? — нахмурился майор. — А-а-а. Ты про рядового. Понял, понял. Передам в штаб, чтобы выслали замену, — равнодушным тоном сказал Крынов.

— Человек погиб, а для тебя это совершенно ничего не значит. Какая же ты мразь, Валентин Сергеевич, — покачал головой Гаврилов.

— Ты за языком следи. Я старше тебя по званию, — огрызнулся майор.

— А ты за глазом своим следи. Он у тебя последний, — пригрозил капитан и направился на выход. — Кстати, Яшина я у тебя забираю. — Так звали Кирпича, но майор был не в курсе. — Да вижу по морде, что ты и второго бойца не знаешь. Значит, и печалиться не станешь. В ближайшее время напишет рапорт о переводе в моё подразделение. С Архаровым я договорюсь.

— Эх… Станислав Карлович, если бы ты свою сердобольность и длинный язык, запихнул себе в задницу, то был бы уже подполковником, а может, и полковником. Но, видать, если мозгов с рождения нет, то их уже и не будет, — язвительно парировал майор и махнул в сторону выхода. — Вали. И спасибо за помощь.

* * *

Кровавый след петлял из стороны в сторону. Тоннель казался бесконечным. Поворот направо сменялся поворотом налево, а потом подъёмом или спуском. А потом я попал в небольшую комнатку, от которой в разные стороны уходили новые отнорки. Их было четыре штуки. И, что примечательно, кровавые следы вели в два из них.

— Ну, и куда мне идти? — нахмурившись, я закрыл глаза и постарался почувствовать ток маны, чтобы понять, где есть крысюки, а где их нет.

Странно. Кажется, что вся пещера пропитана маной. А ещё я заметил, что здесь мана намного быстрее восстанавливается. Буквально полчаса назад у меня было меньше трети запаса, а сейчас ядро маны заполнено больше, чем на половину. Это хорошо. Чем дольше я не встречаю противников, тем больше маны я восполню. Ладно, пойду в правый отнорок, всё же туда ведёт самый жирный кровавый след.

Пройдя по тоннелю метров двадцать, я был вынужден прикрыть рот и нос сгибом локтя. Спереди нестерпимо несло тошнотворными ароматами разложения. Начало подташнивать. Ускорив шаг, я попал в округлую комнату, радиус которой составлял около двадцати метров.

Всё пространство комнаты было завалено костями животных, людей и не пойми кого ещё. Некоторые останки выглядели совсем свежими, так как на них оставались алые ошмётки плоти.

Обрывки одежды валялись тут и там, проржавевшие куски стали, которые некогда были мечами и пистолетами, а во всём этом омерзительном богатстве рылись две здоровенные крысы. Они даже не заметили меня из-за создаваемого им грохота. Твари искали, чем набить желудки, но не нашли ничего лучше, чем грызть кости. Обе зверюги резко прекратили обгладывание костей и принюхались, задрав морды кверху.

— Настала пора сыграть в кошки-мышки, — ухмыльнулся я. — Только я вожу.

Пронзительно запищав, крысятины выпрыгнули из груды останков, разбросав белые костяки во все стороны, и помчались ко мне. Эти грызуны были на порядок больше чем те, которых я видел ранее, но их стратегия боя оставалась той же. Прыгнуть, укусить, поцарапать, уколоть ядовитым жалом. Всё это сводилось к атаке по прямой.

Хотя на этот раз грызуны попытались удивить и решили обойти меня с двух сторон. Экономить ману я не стал. Передо мной сформировалась ледяная стрела, обдав лицо холодом, а после с гулом умчалась в левую крысу. Пробив её насквозь, стрела врезалась в камень и разлетелась ледяным крошевом во все стороны.

В боку твари осталось отверстие размером с небольшое яблоко, при этом грызун всё ещё был жив, но обездвижен, так как лёд быстро сковывал тело существа. Поняв, что пришлось столкнуться с сильным противником, вторая крыса попыталась улизнуть, но я не дал ей такого шанса.

Ледяная игла вошла промеж рёбер, когда крыса пробегала мимо меня. Судя по всему, иголка, входя в тело твари, зацепила одно из рёбер и разлетелась на мелкие осколки, превратив внутренности крысы в фарш. Запищав, тварь рухнула на каменный пол и стала биться в конвульсиях. Клацала зубами, размахивала хвостом, пытаясь меня достать, но я стоял в двух метрах от неё, и шансов у грызуна не было никаких.

Не желая тратить силы и ману на добивание зверюги, я направился к первой крысе, покрывшейся инеем. Её глаза бегали из стороны в сторону, то ли надеясь на спасение, то ли на быструю смерть. Я же мог даровать только второе. С трудом вскрыл обледеневшую грудину твари, достал Слезу Мироздания, после чего призвал полотенце и обмакнул его в крысиную кровь.

Позади внезапно стало тихо. Я обернулся и увидел, что вторая тварь тоже мертва. Достал ещё одну Слезу Мироздания и осмотрел груды костей. Возможно, здесь можно было найти что-то ценное, вот только рыться в этом могильнике совсем не хотелось. Хотя…

У самого входа лежала россыпь монет, покрытых толстым слоем грязи. Но на одну из монеток капала с потолка вода, омывая серебряный кругляш. Это мы точно забираем. Сгрёб монеты и, не считая, отправил их в карман.

Навскидку тут два десятка серебряков, не знаю, какой курс у таких монет в этом мире, но в моём старом, на двадцать серебряных можно было прожить пару месяцев. Да, шиковать не будешь, но и голодать не придётся. Немного левее лежал пистолет. Рука сама потянулась к нему. Поднял, подёргал затвор — заклинило, да и металл истончился так, что я едва не сломал рукоять. Понятно. Рухлядь.

Положив пистолет на пол, я двинул в обратный путь, раздумывая о том, что было бы отлично заполучить питомца, который вместо меня собирал бы трофеи. А если бы у него был доступ к безграничному пространственному карману… Эх, мечты, мечты.

И вот я снова стою в комнате с четырьмя тоннелями. Правый уже обследовал, теперь пойдём в левый, именно туда ведёт последний кровавый след, но сперва… Достал из кармана Галину и с размаху зашвырнул её в тоннель который был прямо передо мной.

— Лети-лети, лепесток, через запад на восток, — ухмыльнулся я.

— Громогласная Галина грозно готовиться громить грызунов!!!

Из соседнего отнорка донесся тихий топот, едва различимый за воплем Галины. Ну и отлично. Надеюсь, оставшиеся крысы рванут за Галей, а я тем временем смогу обследовать последний ход, если он, конечно, последний.

Выбранный мной отнорок оказался довольно длинным и ветвистым. Тоннели от него расходились в разные стороны, словно ветки от ствола дерева. Но кровавый след шел неизменно вперёд. Я бежал, опасаясь, что из очередного отнорка на меня выпрыгнет крыса, хвала богам, этого не произошло.

Добравшись до конца тоннеля, я, мягко говоря, разинул рот от удивления. На вырубленном из камня пьедестале стоял белый кристалл с рублеными гранями. У подножья кристалла лежала тварь, верхней своей частью напоминавшая человека, если не считать крысиную морду и руки, заканчивающиеся когтями. Нижняя же часть была оторвана по пояс. Именно это существо и оставляло за собой кровавый след.

Тварь одной рукой опиралась на посох, а второй прикасалась к кристаллу. Рана на пояснице существа пузырилась и медленно затягивалась. Похоже, эта гадость тянет энергию из кристалла и использует её для собственного восстановления. Резко обернувшись, половинчатая крыса уставилась на меня и, разинув окровавленную пасть, прошипела:

— Убитьс-с-сь!

С потолка рухнули две крысы, точнее как — крысы? Два крысолюда. Ростом по полтора метра, у каждого в руках по ножу. Грудь прикрыта одеждой, до боли напоминающей человеческую кожу. А вот скорпионьих хвостов не было. И что это значит? Они более опасные противники, или наоборот? Впрочем, их двое, а значит, так и так будет весело. Ну, Мишаэль, заварил же ты кашу.

Я потянулся к мане и выпустил ледяную стрелу в сторону предводителя.

— Вам комплимент от шеф-повара! — усмехнулся я и бросился в атаку, пока крысолюды провожали голубоватый росчерк льда глазами.

Резко сократив дистанцию, я, как истинный аристократ, придерживающийся честных правил боя, нанёс два тычковых удара в пах и отскочил назад. Один из ударов попал в артерию, из-за чего по ноге крысолюда хлынул алый поток крови. Тварь заревела и попыталась броситься на меня, но поскользнулась в собственной крови.

Краем глаза я заметил, что стрела льда не причинила никакого вреда предводителю. Она просто зависла в воздухе, напоровшись на фиолетовый барьер. Тварь опёрлась на кристалл и выставила перед собой посох, в навершии которого красовался человеческий череп. Из глаз черепа хлынула фиолетовая энергия, которая и остановила полёт стрелы.

Судя по тому, как у крысюка тряслись руки, сдерживал он мою атаку с трудом. Хотел выстрелить ещё один раз, использовав остатки маны, но сделать этого мне не дали. Оставшийся на ногах крысолюд ринулся в атаку. Его кинжал свистел в воздухе, целя мне в голову. То и дело приходилось отступать назад, делая крохотные шажки, чтобы не поскользнуться.

Размах рук у моего противника был намного больше, из-за чего подобраться ближе не удавалось. По крайней мере, так было до тех пор, пока я не упёрся спиной в стену. Зашипев, крыса ударила кинжалом, целя в грудь. Сместив корпус влево, я вогнал лезвие своего ножа ей в предплечье и потянул на себя, разрезая плоть. Кровь ручьём хлынула на пол. Тварь взвизгнула и наотмашь рубанула меня свободной рукой.

Свободный полёт! Как же это прекрасно! Словно тряпичная кукла, я отлетел в сторону и лишь чудом удержал нож в руках. Вибрирующий женский голос настойчиво сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут, да отвали ты, — прорычал я, поднимаясь на ноги, и сплюнул солёную слюну, заполнившую рот.

Правая рука крысолюда вышла из строя. Ею он больше не мог сжимать кинжал и поэтому переложил его в левую. Шипя и клацая зубами, он осторожно двинул в мою сторону. Теперь в движениях твари не было того чувства превосходства, которые были минуту назад. Она не рвалась бездумно в бой, а вместо этого неторопливо наступала, выискивая слабые стороны в моей защите.

— Я… Я сдаюсь. Не убивайте меня, пожалуйста, — взмолился я и, встав на колени, положил окровавленный нож на камень.

Мои действия на секунду привели крысолюда в замешательство, а после он, широко разинув пасть, зашипел и рванул на меня. Идиот. Нечего разевать роток на чужой пирожок. Или как там говорится? В воздухе за доли секунды сформировалась ледяная игла и со свистом прошила верхнее нёбо твари, а вместе с ним и мозг. Крысолюд рухнул мордой вниз и проскользил пару сантиметров по влажному камню.

— Это было довольно просто, — самодовольно заявил я и, подняв нож с пола, направился в сторону последней выжившей твари.

Крысюк с посохом до сих пор блокировал ледяную стрелу, от которой остался лишь тонкий остов. Она постепенно рассеивалась под напором магического барьера. Глаза существа бегали из стороны в сторону в поисках спасения.

Думаю, этот недошаман, или кто он там? Он надеялся, что сюда ворвётся его мохнатая бригада и задержит меня, дав ему шанс восстановиться. Но, судя по ритмичному лязгу камня, Галя уже перемолола всё живое в других отнорках. Потянувшись к мане, я сформировал в воздухе ледяную стрелу и запустил её крысюку в голову. Но и это заклинание он смог заблокировать.

— Чешовечеш-ш-шка! Вы вс-с-се сдох-х-хнете! — оскалив пасть, выдал крысолюд.

— Как скажешь, — улыбнулся я и направился прямиком к нему.

От автора: Напоминаю что автор жутко падок на ваши лайки и комментарии, они очень греют мне душу. Если книга нравится, то напишите об этом и поставьте сердечко.

Глава 12

— Перегр-р-рызу тебе глотку! Только попр-р-робуй… — каким-то нервным тоном выдало существо.

— Знаешь, удивительно, что ты разговариваешь. Я почему-то думал, что из разломов нападают в основном безмозглые твари. Даже интересно, много ли там подобных тебе. — Поигрывая ножом, я остановился вплотную к магическому барьеру.

— Давай, прикоснис-с-сь. И я рас-с-сплавлю твою плоть. Кхе-хе-хе… — Крыса рассмеялась, но смех её был похож на кашель умирающего.

Да, крыса, конечно, хитрая попалась, но я на такую уловку не куплюсь. Сделав шаг вперёд, я прошел сквозь барьер, от чего на морде шамана проступил истинный ужас. Уши поджались, а глаза неестественно широко распахнулись, хотя, казалось, куда уж шире? Коротким ударом я вонзил нож в глазницу твари, и барьер, удерживающий стрелу льда, тут же исчез. Остов стрелы с хрустом проломила лоб крысы, там и застрял.

Тело существа безвольно рухнуло на камень. Я присел на корточки и вырезал из его груди Слезу Мироздания. Она была не похожа на те, что я видел раньше. Золотистая более плотная оболочка, которую всё ещё можно промять, но внутри чувствовался колоссальный объём хранимой энергии. Тут же спрятал жемчужину в карман. Галю я, конечно, люблю и уважаю, но это угощение мне и самому пригодится.

Далее преключился на лапы твари и вырвал из них посох. Занятно. В глазницах черепа ярко сияли два фиолетовых кристалла. Такое богатство грех не забрать. Правда, мне весь посох не нужен. Ножом подковырнул кристаллы и вытащил их из посоха.

— Галя! — крикнул я и услышал, как голем со свистом возвращается ко мне. Галя, как всегда, легла мне в ладонь и затараторила.

— Геноцид грызунов готов.

— Хорошая работа, — устало улыбнулся я и положил ей в рот один из кристаллов.

Голем с хрустом раскусил камень, прожевал его, а после проглотил. Из глаз Гали ударили фиолетовые лучи света, после чего на её боку появился небольшой фиолетовый кристалл. Назначение его было непонятно, но и разбираться с этим прямо сейчас не было необходимости. Поэтому я запихнул в рот голема второй кристалл, а сам осмотрел помещение в поисках ценностей.

Увы, кроме пары ржавых кинжалов тут ничего не было. Очевидно, что самым грозным противником был вот этот шаман. Я пнул его тушу ногой и задумался. Что это была за тварь? И где ей оторвало половину туловища? Неужели это существо попало под артиллеристский огонь? Если да, то мне повезло. Чертовски повезло. Сражаться сразу против мага и двух бойцов ближнего боя я бы не смог и точно погиб.

Ладно. Осталось разобраться с последним интересным предметом в этой пещере. Но сперва… Со всего размаха я опустил пятку на зубы крысюка, выбив ему клык, который тут же спрятал в карман.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут, да прекрати ты уже. Не время и не место, чтобы поглощать доминанты, — вздохнул я и приложил ладонь к белому кристаллу, за который держался крыс.

По ладони разлился мягкий поток маны. Усталость начала отступать, а ядро маны за считанные секунды заполнилось до краёв. Ого. Вот это очень интересно. Мне такое в хозяйстве пригодится! Призвал смартфон и убрал его в карман, а вместо него попытался отправить в хранилище кристалл, но ничего не вышло. Он как будто был привязан к этому месту. Печально… Ладно, тогда не доставайся же ты никому!

Со всего размаха я ударил по кристаллу ножом. По поверхности камня поползли тонкие трещины, а само пространство вокруг задрожало. С потолка посыпались мелкие камни, земля под ногами заходила ходуном. Вот же, зараза! Похоже, разлом скоро схлопнется и ещё вопрос, что случится, если я не успею из него выбраться.

Размахнувшись, я ещё раз ударил по кристаллу в то же самое место. Взорвавшись мелким крошевом, он осыпался на пол. Я бросил Галю в кучу осколков и, убегая из комнаты, крикнул:

— Приятного аппетита!

— Галя голодням-ням-ням-няя! — ответил голем, заглатывая то, что осталось от кристалла.

Сломя голову, я понёсся по петляющему коридору, поскальзывался на мокрых камнях, падал, вставал и продолжал бежать. Сейчас я жалел только о том, что решил разрушить кристалл так рано. Стоило обследовать другие участки пещеры, вдруг там было что-то ценное? Но уже это не важно. Стены пещеры пошли трещинами, готовясь похоронить меня здесь в любую секунду.

Наконец-то я выскользнул в узкий коридор и увидел медленно кружащийся молочно-белый туман, рядом с которым лежали переломанные туши грызунов.

— Галя! Ко мне! — закричал я на бегу и отвёл руку назад.

Шаг, второй, третий. Позади начинают рушиться стены, чувствую увесистый шлепок в ладонь и, не сбавляя скорости, прыгаю в постепенно исчезающее белое марево.

* * *

ПГТ Арти.

Капитан Гаврилов направлялся на выход из дома майора Крынова как раз в тот момент, когда послышался громогласный взрыв со стороны села Симинчи. Казалось, что задрожало само мироздание. А когда капитан посмотрел на небо, то заметил ударную волну, разогнавшую облака.

— Какого ху… — прошептал Гаврилов и ворвался в дом майора.

Крынов, сжав зубы, стучал пальцем по столу, слушая доклад льющийся из рации.

«Ш-ш-ш. В сторону Симинчи отправили два БТРа. В течении пяти минут сможем предоставить более достоверную информацию».

— Поторапливайтесь! И без лишней необходимости в бой не вступайте, — приказал майор и бросил рацию на стол.

— По селу отработали артиллерией? — спросил Гаврилов, хотя точно знал, что гаубицы не стреляли.

— Ага, мать твою. Отработали, — огрызнулся Крынов и плюхнулся на скрипящий стул. — Надеюсь, что шепчущий подох, и разом закрылся. — Выждав пару секунд, он добавил. — Но мы то с тобой знаем, что нужно уничтожить сердце разлома.

— Думаешь, кто-то залез в разлом по доброй воле?

— Не знаю, — буркнул Крынов и закурил. — Может, твари стали сражаться друг с другом и случайно уничтожили сердце разлома.

— Бред какой-то, — хмыкнул Гаврилов.

— Я тоже так думаю.

«Ш-ш-ш. Беркут вызывает Крынова. Повторяю. Беркут вызывает Крынова».

— Да. Что там? — Мгновенно схватив рацию, спросил майор.

«Ш-ш-ш. Разлом закрыт. Аномалии исчезли. По улице Заречной пробежал мальчишка. На вид лет восемь. За ним бегут крысы. Насчитал три десятка. Прикажете вытащить парня?»

Услышав это, Гаврилов почувствовал, как кольнуло сердце. В два прыжка он оказался рядом с майором и вырвал у того из рук рацию.

— Как выглядел парень⁈ — выкрикнул капитан.

«Ш-ш-ш. Растрёпанные волосы, блондин. Весь в крови».

— Мишка… — прошептал Гаврилов и тут же рванул на выход.

— Ты куда⁈ Стоять! — раздался позади вопль Крынова, но капитан его уже не слушал. Он на всех парах нёсся к такси, припаркованному на КПП.

— Идиот! Какого чёрта ты тут делаешь?

* * *

Село Симинчи.

Парой минут ранее.

Влетев в белёсое марево, я на пару секунд ослеп от яркого света, а заодно и оглох от громкого хлопка. Воздушная волна с силой толкнула меня в спину и опрокинула на землю. Пытаясь проморгаться, я потёр глаза рукой и сквозь мутные пятна различил голубое небо над головой и чёрную землю, разбросанную повсюду. А ещё, за писком в ушах, я услышал другой писк. Крысиный.

— Зараза! — выругался я и, подскочив, пополз наверх воронки.

Бросил беглый взгляд направо — а там толпа крыс. Грызуны со всего города неслись в мою сторону. Плохо дело. Очень плохо. На всех парах я вылетел с кладбища и понёсся к ближайшему дому, который расположился на улице Заречной. Двухэтажное строение, дверь закрыта, зато окно слева от входа выбито.

В теории, я могу попытаться перебить всех крыс. И у меня может это даже получиться. Если… Если я выпущу двадцать пять ледяных игл и каждая из них попадёт в глаз грызуну. Одним махом уничтожу практически всех. Но я то знаю, что в реальном бою такого не случится.

С такого расстояния хорошо, если пятерых уложу, а после — мана закончится, и накатит истощение. Я даже до укрытия добежать не смогу. Да и Галина на открытой местности бесполезна. Поэтому единственный шанс спастись — это найти укрытие. На всём ходу я запрыгнул в разбитое окно и заметил слева лестницу, ведущую на второй этаж. Не теряя времени, побежал по ней наверх.

За спиной пронзительный писк становился всё громче. Ещё минута — и твари ворвутся в дом, а потом… Да не знаю я, что потом. Не рассчитывал я, что после закрытия разлома об этом узнает вся округа. Кстати, интересно, действуют ли аномалии на разломных тварей? Если да, то, может, стоило всю эту стаю загнать в зелёную аномалию и посмотреть, как из крысюков растут цветочки? Было бы здорово.

Попав на второй этаж, осмотрелся: поблизости никакой мебели, которой я мог бы перегородить лестницу. Да и толку? Это же крысы, они запросто пролезут в любую щель. Передо мной одна большая комната и ещё одна — справа. В большой куча окон. А значит, обороняться будет труднее. Тогда в маленькую!

Влетел в небольшую комнатёнку, раньше она была чьей-то игровой. Шкаф, забитый игрушками, книжный стеллаж, небольшой диванчик и стол со стулом. Влив в тело маны, я стал двигать диван, чтобы заблокировать дверь. Запищав, он сдвинулся с места и медленно пополз в нужную мне сторону. Я рычал от натуги, уже прикидывая, какой шкаф использую для баррикады следующим.

Выбор пал на книжный. Рывком опрокинул его на пол, отчего книжки разлетелись в разные стороны, и поволок его к двери, в которую врезалась первая крыса. Острые когти стали царапать древесину, заставляя меня шевелиться ещё быстрее. Новый удар, ещё и ещё один.

Царапающий звук становится всё громче. В момент, когда я был готов опустить шкаф поверх дивана, последовал новый удар, и дверь приоткрылась на пару сантиметров. В щель тут же протиснулся крысиный нос, а следом за ним — и ещё один.

— Валите отсюда! — рявкнул я и создал в воздухе три ледяные иглы, которые влетели в дверной проём.

За дверью раздался визг, наполненный болью, и напор на долю секунды ослаб. Я смог захлопнуть дверь. Придавил диван шкафом и побежал за вторым. Но шанса укрепить им баррикаду мне не дали. В единственном окне показалась крысиная морда. Тварь, ощерив острые клыки, размахнулась и ударила носом по стеклу.

План оказался действенным, гениальным и самоубийственным. Крысюк стекло разбил вдребезги, вот только осколки вошли ему в шею, перерезав её. Он пару раз дёрнулся, заливая стену кровью, и рухнул вниз. Окно было небольшое, разом в него могла ворваться лишь одна крыса, да и располагалось оно на уровне моей груди; по идее, я смогу продержаться какое-то время. Какое-то…

Спустя пару секунд в окне показалась новая морда. Когтистые лапки уцепились за подоконник, и грызун попытался влезть в комнату целиком. Вот только кто ж ему позволит? Я ткнул резким ударом, целя в глаз твари, но грызун сумел уклониться, и я лишь рассёк ему щеку, но и этого хватило, чтобы сбить спесь с существа.

Я сместился немного вбок и нанёс новый удар — в левую лапу. Завизжав, крысюк попытался ударить меня скорпионьим хвостом, но потерял равновесие и полетел вниз. В этот момент я понял, что мне не нравится сражаться, используя нож. Легко попасть под удар хвостом, да и крысы всё ломятся и ломятся в дверь. Если встану у окна, они ворвутся внутрь. Остаётся только подпирать диван спиной и не отходить далеко.

А значит — что? Правильно! Настало время использовать ещё одно заклинание, ставшее мне доступным на третьем уровне магии. Ледяную копию. Потянувшись к мане, я сформировал ледяное древко, в конец которого вморозил рукоять ножа. Получилось самопальное копьё.

Да, выглядело оно паршиво. Да и в прочности древка я не уверен. Но даже если оно сломается, и нож улетит не пойми куда, то я всегда смогу создать ещё одну сосульку — и буду отбиваться ею.

А вот и новые гости пожаловали. В оконном проёме показались сразу три крысиные морды, они попытались одновременно протиснуться внутрь, но ничего не вышло, из-за чего началась перепалка. Крысы шипели друг на друга и клацали зубами.

Этой заминкой я и воспользовался. Упираясь спиной в диван, я без особого замаха ширнул копьём в шею крысы, свисающей сверх, и она тут же сорвалась со стены, улетев вниз. Не успев понять, что случилось, крысюки продолжили грызться, и я достал ещё одну гадину. Нож вошел словно в растопленное масло. Лезвие рассекло шкуру твари и перерезало артерию в районе ключицы.

Тугая струя крови ударила в мою сторону и залила лицо.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут! Отвянь! — заорал я, наугад нанося тычки копьём.

Наконец, я попал во что-то мягкое, и смог протереть глаза. В оконном проёме никого не было, но, судя по звукам, скоро это изменится. За дверью с улицы доносился многоголосый писк, шипение и предсмертные визги. А ещё на улице громко чавкали. Похоже, они пожирают своих погибших собратьев. Это тоже хорошо. Поможет мне выиграть пару минут.

Протянув руку назад, я прикоснулся к дверной раме и воспользовался морозным покровом. По стене, двери и петлям побежала морозная корка, соединяя их в монолитную ледяную плиту. На этот фокус я потратил добрую половину оставшейся маны. Теперь от силы смогу использовать десяток морозных игл и, может быть, две ледяные стрелы.

Я подбежал к окну и сделал это вовремя. Снизу уже ползла новая порция крыс. Высунув копьё в окно, я нанёс удар. Попал в ощеренную пасть. Грызун замертво рухнул туда, где его собраться рвали острыми клыками бездыханные тела павших. Новый удар ранил следующую крысу в плечо. С подбитой лапой особо не поползаешь — и тварь тоже летит вниз.

Вот! Теперь — другое дело! Если не останется ни одного грызуна, который сможет карабкаться по стене, то…

Я услышал рёв мотора, желтое такси на большой скорости приближалось к дому.

— Гаврилов? — удивлённо прошептал я, видя, как водительская дверь открывается и из неё вываливается человек.

Кубарем он полетел по земле и вскочил на ноги, за мгновение до того, как машина на всём ходу врезалась в здание, раздавив разом десяток крыс. Улыбка сама собой появилась на моём лице. Папка приехал!

Капитан набросил на себя покров маны, вытащил из-за пояса два армейских ножа и рванул в бой. На него тут же переключились оставшиеся грызуны. Таковых было не много. Около пяти существ. Точнее их было пять, а добежали до Гаврилова лишь три твари, двух других я прошил насквозь морозными стрелами. Впрочем, моя помощь была излишней.

Первая крыса бросилась на капитана, целя в ноги. Но слегка не рассчитала. Армейский ботинок взмыл ввысь и опустился на череп, раздробив его. Оставшиеся грызуны бросились с обеих сторон. Гаврилов ушел с линии атаки, нанеся короткий режущий удар и разрубил рёбра крысы от грудины до задницы. Розовые кишки в перемешку с кровью вывалились на траву.

Последний грызун попытался отступить, но Гаврилов метнул в него нож, который чётко вошел в затылок по самую рукоять. На бегу он вытащил клинок из головы твари и понёсся к дому. Дурак! Зачем⁈

— Батя! Не надо! — закричал я и с разбегу сиганул в окно.

Приземлился прямо на крышу такси, скатился с него и побежал навстречу капитану. Но радостная встреча оказалась не такой уж радостной. Увесистый удар под дых сбил меня с ног, заставив хватать ртом воздух.

— Идиот малолетний. Я тебя предупреждал, — прорычал Гаврилов, достал из кармана гранату и швырнул её в окно первого этажа.

От взрыва в доме выбило все стёкла и начался пожар. На улицу выползли пять контуженных крыс, которые совершенно не соображали, что происходит, и где они находятся. Капитан без особого труда добил их, после чего закинул меня на плечо и побежал в сторону Арти. Впрочем, бежал он зря, за нами никто не гнался.

Трясясь на могучей спине Гава, я с грустью смотрел на пылающий дом. Там горят мои Слёзы Мироздания. Жалко, можно было пустить их в дело. А ещё и копьё осталось лежать на траве. Обидно… Чёрт! А ведь может стать ещё обиднее! Нужно срочно перепрятать награбленное.

Вовремя спохватившись, я запустил руку в карман, нащупал там золотую жемчужину — и отправил её в хранилище. Следом призвал окровавленное полотенце, а на освободившееся место, закинул клык убитого мной шамана. Всё. Теперь можно жить спокойно… В кармане Гаврилова зазвенел телефон, на бегу он вытащил его, и я заметил, что на экране звонящий подписан как «Барон Архаров»…

Глава 13

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В ворота въехал броневик камуфляжной расцветки. Гвардейцы, пропустив машину, тут же заперли ворота и бегом сопроводили транспорт до самого входа в поместье. Массивные двери броневика отворились, и из них, кряхтя, вылез барон Архаров Константин Игоревич. Одет он был в гвардейский мундир оливкового цвета без знаков отличия. На передовой любые знаки отличия могли стоить ему жизни.

— Твою мать. Спина затекла, пока доехали, — выругался он, делая наклоны из стороны в сторону.

На лестнице поместья показалась мать барона. Маргарита Львовна, улыбнувшись, неспешно пошла вниз.

— Как прошла командировка? — спросила женщина и протянула руку статному гвардейцу, который отважился помочь довольно крепкой старушке.

— С переменным успехом, — хмыкнул Архаров. — Выбили бойцов Малышева из Буланова, Фомина, Шмакова, поджали их до Лесного посёлка. Вроде, город в полукольцо взяли, а выбить оттуда не можем. Окопался этот гадёныш знатно.

— Ну так ведь он засел в укреплениях, возведённых тобой. А ты как никто другой разбираешься в войне, — подбодрила мать сына.

— Разбираюсь. Но не думал я, что однажды город у меня отберут. Иначе наделал бы потайных ходов и отбил бы его за пару недель. А мы в итоге уже три года ковыряемся, — недовольно буркнул Константин Игоревич, подставил матери локоть и направился вместе с ней в поместье.

— А где сейчас Юра?

— На границе с Черчесовым. Вернул почти всё, что мы потеряли. Да, если честно, Черчесов и не особо-то сопротивлялся. Аномалия жрёт его земли, как раковая опухоль, вот граф и отошел назад, чтобы сохранить то, что осталось.

— Что посеешь, то и пожнёшь, — философски сказала Маргарита Львовна. — Он развязал войну — и сам же утонул в крови.

— Мама, я столько войн уже развязал, что если бы твой бумеранг существовал, он бы давно снёс мне голову, — усмехнулся Архаров.

— У тебя чугунная голова. О такую любой бумеранг сломается, — улыбаясь, ответила Маргарита Львовна и шутливо постучала кулаком сыну по лбу.

— Обожаю твой юмор. Если бы ты родилась мужчиной, то отлично бы вписалась в мою гвардию.

— О нет, мой хороший. Не хочу я иметь дела с гвардейцами. Хватило с меня брака с твоим папашей, — закатила глаза женщина.

— А чего с ним не так? Отважный был человек.

— Да, отважный. Но и умом не блистал. Склеил ласты, а ты до сих пор разгребаешь кашу, им заваренную.

— Уже почти разгрёб. Нужно лишь добраться до пары человек в Хабаровске — и считай, что я раздал старые долги, — улыбнулся сын, намекая на императора.

— Костик, бросил бы ты эти глупости. Да пожил немного для себя, а не для рода.

— Я и есть род. Как только дам слабину, на этом история Архаровых и закончится, — парировал Архаров и открыл матери дверь, пропуская её внутрь поместья.

— А как же молодая поросль?

— Ты про Костика? — спросил Архаров холодным тоном.

— Какого? — нахмурилась Маргарита Львовна. — А! Ты про нового отпрыска? Нет, я не про него, а про Мишу, — с теплотой сказала она.

— Мишу? Ха-ха! Вы только посмотрите! Неужто этот малец запал в сердце моей матери? Самой ледяной королеве!

Маргарита Львовна шлёпнула сына ладонью по плечу.

— Не юродствуй. Во-первых это тебе не идёт, а во-вторых я же знаю, что этот мальчишка заинтересовал не только меня.

— Да. Занятный парень растёт, — согласился Архаров.

— Кстати, где именно он растёт? Я пару раз наведывалась в пансионат, но никто внятно мне так и не сказал, куда ты перевёл парнишку.

— А никто и не должен знать, куда я спрятал надежду рода. Врагов у нас хватает, сама знаешь. — Архаров закатал рукав мундира и посмотрел на часы. — Три года прошло. — Задумчиво сказал он. — Быстро время бежит. Ладно. Раз уж Черчесов отступил, а Малышева мы поджали, то можно Михаила возвращать обратно. Считай, это будет его подарком на пятый День рождения.

— Отличный подарок. Надеюсь, он будет в восторге, — поддержала сына Маргарита Львовна.

Архаров достал из кармана сотовый телефон и набрал номер капитана Гаврилова. Спустя пару секунд ожидания трубку подняли и оттуда раздалось шумное дыхание капитана.

— Красная птица садится на закате, — сказал кодовую фразу Архаров, выждал пару секунд, а после добавил. — Можете возвращаться.

* * *

— Всё, что умирает, неминуемо возродится, — ответил на бегу Гаврилов.

Я судорожно пытался вслушаться в разговор, но даже доминанта острого слуха мне в этом не помогла! Надо было прокачивать её до третьего уровня. Капитан нёсся сломя голову вдаль от села, как будто за нами гналась сама смерть, но я-то болтался у него на плечах и видел, что никто за нами не гонится.

— Вас понял. Отбой, — стальным тоном сказал Гаврилов и положил трубку.

— Что-то случилось? — спросил я, но ответа так и не получил.

Капитан нёсся до самого Арти, добравшись до посёлка, он перешел на неторопливый шаг и поставил меня на ноги. Крепкие руки легли мне на плечи и сдавили их почти болезненно. Я ощутил на себя тяжелый строгий взгляд, после чего Гав приказал неппререкаемым тоном:

— Рассказывай.

— Эммм… Сидел, скучал, влез в передрягу, чудом выжил. — Кратко пересказал я произошедшее и натянуто улыбнулся.

— А ещё освоил ледяную стрелу и морозное преобразование? И всё за один день. Молодец. Вундеркинд, мать твою, — похвалил меня Гав и правой рукой хлопнул по плечу так, что я аж присел. — А ещё влез в аномальную зону, в которой смог не только выжить, но ещё и закрыть разлом. Я ничего не упустил из виду?

— Ещё пару крыс убил. Точнее, штук пятнадцать, может, двадцать, — скромно сказал я и потупил взгляд.

— Нет, Миша. Раз ты действуешь, как взрослый — по-взрослому вляпываешься в неприятности — то я с тебя и спрашивать буду, как со взрослого. Усёк? — прорычал Гав, встряхнув меня за плечи.

— Ага. Типа того, — буркнул я, посмотрев в разъярённые глаза Гаврилова.

— Тогда рассказывай всё с самого начала и до конца, — требовательно сказал капитан.

— Да чего там рассказывать? Проследил за тобой, потом услышал, как гаубицы работают по селу, ну и двинул в его направлении. Там наткнулся на аномалию, за малым в неё не влез. На улице Заречной в доме выследил одну крысу и убил её с помощью ледяного шипа. — Тут я увидел на лице Гаврилова удивление, так как в тренировках я подобные вещи не использовал. — Да, я могу не только замораживать поверхность. Ещё посредственно владею магией огня, но могу лишь нагревать предметы. Дальше не продвинулся.

— Ха. Дальше не продвинулся он. В пять лет лишь единицы могут хоть что-то создать. А ты магией льда неплохо владеешь — судя по тому, что я видел, так ещё и вторую стихию в себе пробудил, — усмехнулся Гавр и покачал головой. — Продолжай.

— Убил крыску и заметил на кладбище белое облако. Сразу понял, что это разлом. Было интересно опробовать свои силы в реальном бою, ну я и залез…

— А потом — вылез, да? — хмыкнул капитан. — Давай подробности!

— Станислав Карлович, если бы ты не наседал на меня, то уже б всё услышал. Дай с мыслями собраться, — огрызнулся я.

— Как дал бы тебе сейчас, — замахнулся капитан, но тут же остановился и смягчил тон. — Деятель хренов. Рассказывай. Не перебиваю.

— Ага. Спасибо, — улыбнулся я. — Вы очень благодарный слушатель. Перед вами выступать сплошное удовольствие.

— Ты сейчас довыступаешься, — пригрозил Гаврилов.

— Да всё. Рассказываю. Зашел я в разлом. Куча тоннелей, только через один тянулась кровавая полоса. Пошел по кровавому следу. В конце пути нашел человекоподобную крысу с посохом, в навершии которого был человеческий череп. У крысюка не было половины тела и он тянул энергию из кристалла, пытаясь исцелиться. Ну, я ему помог.

— Чего? Помог исцелиться? — от услышанного у Гаврилова глаза едва не выпали из орбит.

— Нет, конечно. Помог ему на тот свет отправиться.

— То есть ты хочешь сказать, что самолично убил шепчущего? — усмехнулся капитан. — Ха-ха. Что за абсурд? Не может такого быть.

— А я и не говорю, что самолично. У него половины тела не было. А прополз по пещере он километра полтора. Там кровищи столько на полу осталось, что ею можно было бы небольшой бассейн наполнить. Я лишь добил тварь. И не более тог, — сказал как есть, ведь не привык себе навешивать чужие заслуги.

— Что потом? — посерьёзнел Гаврилов.

— Разбил кристалл, разлом начал схлопываться, а я на выход побежал. Едва успел убраться, — пояснил я. — Дальше ты уже знаешь. За мной твари погнались, ну и ты приехал. Можно сказать, спас меня.

Насчёт последнего я бы поспорил, так как оборона дома шла вполне сносно, и не исключена вероятность, что я мог сам отбиться. Но как бы там ни было, помощь оказалась не лишней.

— Ты понимаешь, что мог там умереть? Да ты бы и помер, если бы часть тварей не ушла за моей группой, а ещё три сотни существ не хлынули в сторону Волково. Приди ты в Симинчи на сутки раньше…

— А я бы и пришел, если бы ты сюда попёрся на сутки раньше, — ухмыльнулся я и мгновенно поймал подзатыльник. — Ай. Больно же, — возмутился я, почесав место ушиба.

— Ну и чего ты лыбишься? Доволен собой? — укоризненно спросил Гав.

— Скорее, доволен тем, что эти три года тренировал меня именно ты. Уроки владения ножом оказались довольно полезными, — похвалил я Гава и тут же сменил тему разговора. — Что сказал Архаров?

— Глазастый какой, — хмыкнул Гаврилов. — Всё. Кончилась твоя командировка. Возвращаешься обратно в пансионат.

— Станислав Карлович! Какой пансионат? Я не хочу! Если это из-за разлома, то подобного больше не повторится! Честное слово! — выпалил я, представив, что меня снова запрут в четырёх стенах.

— Конечно не повторится. Ведь ты едешь в пансионат, и на этом разговор окончен, — жестко сказал Гаврилов и выпрямился в полный рост.

— Но почему? Я не хочу никуда уезжать. Да и ты не хочешь, чтобы мы с мамой уезжали!

— Не хочу, — согласился капитан и, помолчав пару секунд, добавил. — Но у нас нет выбора.

Со стороны КПП на въезде в Арти к нам подбежали четыре гвардейца. Один из которых с интересом уставился на меня, а именно на мою грудь. Я было подумал, что извращенец какой-то попался, но, опустив взгляд, понял, что он пялится на кольцо, висящее на кожанном шнурке. Тут же убрал кольцо под окровавленную рубаху и интерес гвардейца испарился.

— Майор Крынов требует, чтобы вы явились к нему с докладом, — отрапортовал гвардеец, положив руку на кобуру, висящую на поясе.

— Можешь передать, что докладывать я ему буду лишь после того, как доложу Архарову. Барон звонил мне лично и велел незамедлительно прибыть в Екатеринбург. Если майор Крынов считает, что его слово важнее слова барона, то пусть лично позвонит Архарову и сообщит ему об этом, — стальным тоном отчеканил Гаврилов. — Вопросы?

— Никак нет! — рявкнули бойцы, вытянувшись по струнке.

Меня всегда удивляло умение Гава работать с солдафонами. Они почему-то проявляли к нему безмерное уважение и слушались бесприкословно. Наверное чувствовали, что капитан готов, в случае чего, ради них умереть — и отвечали ему точно такой же преданностью.

— Вот и отлично. Тогда мы пойдём, — кивнул Гаврилов и подтолкнул меня в спину.

Гвардейцы, немного помедлив, удалились.

— Сорок километров пешком? — запротестовал я.

— А ты сюда на вертолёте попал? — усмехнулся Гаврилов. — Топай. Напоследок пообщаемся.

* * *

КПП Арти.

Гвардейцы отошли подальше от жуткого капитана и странного паренька, а после закурили, чтобы успокоить нервы.

— Не, ты видал его глаза? Я думал, что он нас голыми руками на части порвёт, если мы потащим его к майору, — дрожащим голосом сказал гвардеец с куцыми усами и протянул пачку сигарет товарищам.

— Да надо было ствол на него наставить, и всего делов, — расхрабрился блондин.

— Ну, так, а чего ты тут стоишь? Вон они идут. Догоняй, наставляй ствол. Только думаю, тебе этот ствол через секунду в задницу затолкают и провернут, — усмехнулся усатый.

— Да, Кириллыч прав. С таким лучше не связываться, — кивнул третий боец со шрамом на щеке. — Вот только кто пойдёт майору передавать сообщение капитана?

Гвардейцы переглянулись; желанием приносить майору плохие вести никто не горел. По крайней мере, никто из троицы. Четвёртый же гвардеец пребывал в задумчивости и не слушал товарищей. Заметив, что он витает в облаках, парня толкнули в плечо.

— Яшка, ты чё завис? Пойдёшь к Крынову?

— Чё? — нахмурился парень, а потом кивнул. — Да, хрен с ним. Схожу. Слушай, а ты же Семёна Скрипова знал?

— Эт Егора Елисеевича сын, что ли? — спросил усатый и выдохнул облако густого терпкого дыма.

— Ага. Он самый. Тот, который помер три года назад.

— Не, ну как знал? Не то, чтобы мы с ним дружили. Но да — в соседнем доме жил. Батя у него мировой мужик. А этот — так. Олух царя небесного. Ох, и намучился с ним Егор Елисеевич, просто мрак, — затянувшись, сказал усатый и спросил. — А чё?

— Да у пацана на груди печатка была с гербом рода Скриповых. Так-то вещь штучная. Кажись, Семён такую носил. Ну, я сам не то, чтобы с ним дружил, но так. Пару раз пересекались, — замялся парень, опустив подробности о том что «пару раз пересекались» означало, что Семён пару раз избил его до полусмерти.

— Ну да. Похожая, — согласился усач, а потом, подумав, добавил. — Хотя, этих гербов столько, что хрен ума дашь, у кого какой. Можно запросто и спутать. А эт ты к чему всё?

— Да не. Ни к чему. Просто интересно стало, — замялся парень, у которого в голове рождалась интересная картина.

Если дерзкий капитан убил сына судьи Скрипова Егора Елисеевича и отдал его печатку своему мальцу, то эта информация будет очень интересна судье. Может, он за неё даже заплатит. А кому в наше время мешали лишние деньги? Уж точно не гвардейцу, живущему одним днём.

* * *

Вечерело. Солнце скрылось за лесом, а мы топали молча по асфальту и смотрели вперёд. Каждый впереди видел что-то своё. Не знаю, что видел Гав, но мне представлялся пансионат. Унылый, крошечный, душный. С сотнями озлобленных лиц, живущих от занятия до занятия. Улыбки в пансионате были редкостью и чаще всего появлялись на лицах ребят раз в месяц. В дни, когда разрешали встречи с мамами.

Я ужасно не хотел возвращаться в пансионат. Может, сбежать? Ну а что? У меня полный карман серебряных монет, золотая жемчужина тоже чего-то стоит. Нужно лишь выкрасть маму, а там — не пропадём. Буду охотиться, может…

— Чего помрачнел? — спросил Гав и толкнул меня бедром, отчего я едва не улетел в кювет.

— Да вот, думаю, нахрен мне серебро, если я возвращаюсь в пансионат? — сказал я, что думал, и вытащил из кармана десяток кругляшей.

— В разломе нашел? — спросил Гав, взяв пару монет из моей ладони. Не говоря ни слова, я кивнул. — Отличный улов. Если сдать их Шульману, то он хорошую цену даст. — Гав остановился, теранул монету об одежду и показал мне. — Присмотрись. Видишь иероглифы?

— Вижу, и что?

— А то, балбес. Такой письменностью на Земле никто не пользуется, — улыбнулся Гав и толкнул меня пальцем в лоб. — Считай, что ты добыл иномирный артефакт. Только артефакт не магического, а культурного наследия.

— Тогда держи. — Я достал из кармана оставшиеся монеты и вложил их в ладонь Гаврилова. — Это тебе подарок на память. У меня их всё равно отберут в пансионате.

Гав смерил меня взглядом, а после кивнул.

— Буду хранить их у себя. Как закончишь обучение, верну. Всё же, это твоя добыча.

— Спасибо, — невесело улыбнулся я и почувствовал, как из второго кармана у меня что-то выдернули.

— А это что за тряпьё? — с отвращением спросил Гав, глядя на полотенце, перемазанное кровью крысюков. — Фу, вонища! А я всю дорогу думаю, откуда разит? — размахнувшись, он выбросил тряпку в кювет.

— Дурак! Это моё! — возмутился я и рванул вслед за полотенцем, но далеко не убежал. Гав схватил меня за шиворот, не дав сделать и шагу.

— Мишка, Мишка. За твой длинный язык тебя однажды убьют, — покачал он головой.

Не слушая его, я продолжил брыкаться, стараясь вырваться. На этом куске тряпки прямо сейчас скрывались как минимум десять доминант, которые я мог поглотить! Сволота! За что ты так со мной? Хорошо хоть клык шепчущего спрятал.

— Что ж ты такой упёртый? — буркнул Гав и швырнул меня на плечо, как мешок с картошкой. — Идём, скоро приедет машина, и вас с мамой увезут.

— Пап, я не хочу никуда ехать, — прошептал я и безвольно повис на плече.

— Понимаю, — тихо ответил Гаврилов и, обернувшись, посмотрел на меня.

Этого мгновения мне хватило, чтобы резко выбросить руку и ухватить его за отросшие волосы. Дёрнул на себя и вырвал пару волосин. Гав вскрикнул от боли, а я услышал заветное:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Поглотить!

Глава 14

Знаете, в моём мире говорили так «Кто позарится на чужие трофеи, заплатит за них вдвойне». Вот и Гав позарился на мои доминанты и вышвырнул полотенце, за что и поплатился. Впрочем, мне тоже было несладко. Голова взорвалась волной боли, заставив меня улыбаться от понимания, что я наконец-то получил нечто большее, чем физическую доминанту.

— Ах ты, гадёныш мелкий! Ты что творишь? — возмутился капитан, поставив меня на землю.

Впрочем, он рановато отпустил меня. Голова болела так сильно, что я не устоял на ногах и плюхнулся на задницу.

— Подумал, что с лысиной ты мне нравился больше, — устало ответил я и потерял сознание.

Благо в последнее мгновение я успел погрузиться в чертоги разума. Радость моя была не напрасна. В ряду, отвечающем за магические способности, формировалась новенькая доминанта. Да не абы какая, а сразу второго ранга!

Бронзовая песчинка увеличивалась в размерах, образуя новые грани. Очень скоро из неё сформировался полноценный кристалл, блестящий в лучах вечно горящих факелов. Я сосредоточился на кристалле и услышал голос Ут: «Доминанта „Сопротивление ментальному воздействию“ интегрирована».

«Сопротивление ментальному воздействию — ваш разум способен противостоять внушениям, гипнозу и более сильной воле».

Ого! А вот это поистине полезный навык! Помнится, в прошлой жизни мы отправились зачищать древние руины. Нас было семеро! Сильнейшие маги континента, по крайней мере, мы так думали. Вошли в руины, и всё было отлично, до тех пор, пока мы не добрались до сокровищницы.

На пьедестале лежало какое-то склизкое убожество, отдалённо напоминающее здоровенный мозг в золотой оправе. Извилины существа разгладились, и из них показались глаза. А в следующую секунду начался настоящий кошмар. Мои друзья сошли с ума и начали сражаться друг с другом.

Я же слышал в своей голове странные голоса, призывающие убить всё живое. Видел образы будущего, в котором друзья предадут меня и уничтожат всё, что мне дорого. Одним словом, этот скользкий выродок запудрил нам мозги. А как вы думаете, что происходит, когда сильные маги сражаются в замкнутом пространстве? Правильно, от их заклинаний скрыться практически невозможно.

Только каким-то чудом я смог противостоять внушению и прибил эту соплю, но к тому моменту пятеро из моих товарищей были мертвы. Это я к тому, что нельзя недооценивать ментальную магию, даже если она крайне редко встречается в вашем мире. Хорошо, что я заполучил такую ценную доминанту на столь раннем этапе развития. Она мне точно пригодится.

А вот золотая линия сбоку пирамиды так и зависла в одном положении. Надеюсь, клык крысиного шамана поможет мне продвинуться. А ещё мне интересно, почему Гав назвал его «шепчущим»? Кому и что он нашептывает? Да, голос крысюка был похож на шепот, но вряд ли он получил своё прозвище именно по этой причине.

Если честно, то в разломе мне понравилось. Да, опасно, да, много грязной работы, но и потенциал у таких мест просто невероятный! Если Гав не соврал и монеты, найденные мной, принадлежат другому миру, то там можно найти и кучу иномирных артефактов. Стоимость подобных находок трудно недооценить.

— Галя горячий голем. Господин, гля! Галя гламур! — улыбаясь, пропел голем, пытаясь привлечь моё внимание.

А посмотреть и правда было на что. Теперь на Галиных щеках расположились фиолетовые точки. Одна слева и одна справа. Они были похожи на веснушки, но если присмотреться, то у каждой из веснушек имелись кристаллические грани.

Да и вид самой Галины претерпел определённые изменения. Коричневая поверхность голема слегка посветлела и на ней появились рубленые грани, делая форму Галины похожей на кирпич.

— Красавица, — улыбнулся я. — Что-то новое удалось освоить?

Кивнув, голем устремился в ближайшую стену пещеры и со всего размаха ударился об неё. Да так ударился, что две фиолетовые веснушки вылетели из её щёк и стали со свистом летать по пещере, рикошетя от поверхностей. Хммм, а неплохо. Теперь атаки Гали в секунду времени смогут ранить намного больше противников.

Выставив перед собой руку, я заставил Галю вернуться ко мне. Голем весело напевал «Галина! Гламурная Галина!», в это время два фиолетовых кристаллика подлетели к ней и аккуратно вернулись на щёчки голема. И правда она выглядела сейчас как довольно странное, но гламурное произведение искусства. Осталось только шляпку ей вырастить и губы накрасить.

А ещё я почувствовал нечто странное, когда Галя легла мне в руку. Она как будто мягко потянулась к моей мане. Нет, вы не поняли. К моей мане! Зачем ей моя, если у неё есть свой собственный аккумулятор, питаемый от Слёз Мироздания? Ну ладно, позволю взять немного и посмотрим, что из этого выйдет.

Тонкий ручеёк маны потёк по моей ладони и устремился к голему. Сперва всё было нормально. Галя не спеша впитывала ману, а в следующую секунду резко втянула в себя треть имеющегося у меня объёма и, икнув, заявила:

— Гале гадко.

Её рот открылся, вывалив наружу каменный язык, и я почувствовал, что вся мана, которую она у меня забрала, возвращается обратно.

— Занятно. А теперь давай попробуем снова, но бери поменьше/намного меньше. Идёт?

— Гарантирую, — отозвалась Галина и на этот раз втянула в себя лишь двадцать процентов от имеющейся у меня маны. — Годится? — спросила она.

— Думаю, да. А ты как себя чувствуешь?

— Галактически.

Хммм… Сердце разлома обладало порядочным запасом маны и от него питался крысюк. После того как я разрушил кристалл, его поглотила Галя и теперь она сама стала накопителем маны? Да, совсем крошечным. Двадцать процентов от общего запаса маны — это всего пять ледяных игл или одна стрела. Но в критической ситуации это может спасти жизнь.

Особенно если Галя может накапливать не только мою ману, а и ману, разлитую в пространстве. Хотя для этого я должен буду её призвать и она станет галдеть о своём приобщении к гламуру. Впрочем, в разломах это точно не станет проблемой. Из размышлений меня вырвал голос мамы. Она что-то тараторила и трепала меня из стороны в сторону. Мы уже вернулись?

— Да не переживай ты. Я его осмотрел, десяток синяков, пара царапин. Ничего серьёзного, — пытался успокоить её Гаврилов.

— А почему тогда он в себя не приходит? — испуганно спросила мама.

— Переволновался, вот и потерял сознание, — пояснил капитан и заметил, что я начал медленно оживать. — Вот! Я же говорил.

— Мама… — прошептал я и улыбнулся.

Открыв глаза, я заметил, что лежу на кровати в спальне мамы. Одежду с меня сняли и даже выкупали. Да ну, как так-то? Нет, я не против банных процедур. Я против утилизации моей одежды, перемазанной кровью крысюков! Сколько ж там доминант хранится? Надеюсь, они не додумались…

— Миша, ты как себя чувствуешь? — спросила Елизавета Максимовна, но я ответил вопросом на вопрос.

— А где моя одежда?

— Спалил я её, пока в бане тебя купал. Всё равно не отстирать, — буркнул Гав и погладил меня по волосам. — Везучий ты. Но дурак, конечно, тот ещё.

— Весь в тебя, папаша, — парировал я.

Гаврилов улыбнулся как-то так тепло, по-отечески и спросил.

— Думаешь, мне без волос на голове лучше? — массивная пятерня провела по зарослям кудряшек.

— О, боги. Что за глупости вы обсуждаете? — взмолилась мама и продолжила проводить опрос на предмет имеющихся у меня травм. — А нигде не боли? А если руку поднять вот так? А так? А встань, пройдись. Не тошнит? Голова не кружится?

Когда медкомиссия вынесла вердикт, что я в полном порядке, мама, любя, взяла с кровати полотенце и, размахнувшись, стеганула меня им по заднице.

— Стервец! Ты что вытворяешь⁈ Я когда узнала, что ты снова из дома сбежал и на тебя крыса напала, так думала, помру от сердечного приступа! — выпалила она в ярости и замахнулась ещё раз, но материнская рука дала слабину, полотенце упало на пол, и она обняла меня, притянув к себе. — Глупый, а если бы что случилось? Хорошо, что крыса была всего одна, а то бы… — Она всхлипнула, и я почувствовал, как на мою рубашку упали две слезинки, намочив её.

Посмотрев на Гава, я понял, что старый решил сгладить углы и не рассказывать обо всей той каше, которую я заварил. Капитан поднёс палец к губам и жестом приказал не болтать лишнего. Да я и не собирался. Маме подобного знать не нужно. В дверь постучали, и я заметил, как лицо Гаврилова помрачнело, да и мама вздрогнула, будто внутри у неё что-то оборвалось.

— Может… — с надеждой начала было она, посмотрев на капитана, но тот покачал головой.

— На землях барона нас найдут, а за их пределами вы с Мишкой будете в опасности, — пояснил Гаврилов, и в целом я был с ним даже согласен.

Если узнают, что я отпрыск Архарова, то меня неминуемо попытаются использовать как оружие против отца. А может, и просто убьют. Всё-таки Архаровы не самый популярный род в империи. О том, что сделают с мамой, и вовсе думать не хочется. Зараза. Вот же свезло родиться с фамилией Архаров.

Гав подошел к двери и аккуратно её приоткрыл. За дверью стоял худощавый мужчина, который с виду больше походил на участника голодовки, чем на человека, которого мог прислать барон.

— Машина ожидает. Прошу за мной, — коротко сказал боец и указал в сторону ворот, за которыми припарковался изрядно потёртый автомобиль.

У этой колымаги было всего два места: пассажирское и водительское. А позади крепилась будка с надписью «фермерские продукты от Аришки».

— Мы что, в прицепе поедем? — удивилась мама.

— Не переживай. Тебе понравится, — улыбнулся Гав и протянул Елизавете Максимовне руку.

Капитан и мама вышли из дому, а я с тяжелым сердцем побрел за ними. Вот не хотелось мне обратно, но Гав прав. Сейчас пансионат — самое безопасное для меня место. Сперва нужно набраться сил, а уже потом искать вольную волю. Капитан запер следом за мной дом, повесил амбарные замки на сарай и баню, а после вышел за калитку.

— Ну, ты чего скуксился? — спросил у меня Гав. — Знал же, что рано или поздно лафа закончится.

— Знал. Но надеялся, что закончится она поздно, а не рано.

— Ну, Мишань, скажи спасибо и за эти три года. — Гав положил мне руку на спину, подвёл к прицепу автомобиля и открыл дверцу, пропуская меня и маму внутрь.

А он не врал. В будке было очень даже ничего. Точнее, не так. Будка была шикарной! Потёртый кожаный диван с ремнями безопасности слева. Толстые бронированные стены. Сверху освещение, а справа небольшой столик и холодильник. Да, эта будка, конечно, была не пятизвёздочным отелем, но совершенно точно это лучшая будка, в которой мне когда-либо приходилось ездить!

Кстати, отец смог меня удивить. Не названный отец, в смысле, Гав; сейчас я говорю про Архарова. Я был уверен, что он прямой, как гвоздь! Идёт напролом и пробивает любые препятствия, несмотря на сопутствующий ущерб. А ты погляди-ка. Шифруется. Специальный транспорт сделал для перевозки важных персон. Не удивлюсь, если он и сам на таком порой катается.

С улыбкой на лице я запрыгнул на диван, попрыгал по нему и вынес вердикт. Удобно! Следом я залез в холодильник и сглотнул слюну от увиденного. Три палки колбасы, два вида хлеба, сырочек, масло сливочное 82,5%, кефир, а ещё банка варёной сгущёнки, правда, она была уже открыта, ну и ладно. Плесени нет, а значит, сгущёнку я точно съем!

После вчерашнего забега по разлому я так ничего и не ел, нужно набить желудок и завалиться на боковую. Уверен, пансионат встретит меня новыми вызовами, и к ним нужно подготовиться хотя бы физически.

— Миша! Ты чего в холодильник без спроса полез? — пожурила меня мама.

— Пусть отъедается. Там все продукты для вас и закуплены, — остановил её Гав, зыркнул на водилу, и тот, молча кивнув, сел в машину. Капитан посмотрел Елизавете Максимовне в глаза, прижал к себе и крепко поцеловал. Так они и стояли пару минут, как будто старались запомнить этот момент. Потом Гаврилов отстранился и шепнул. — Лучше тебя никого не было в моей жизни.

— Что значит, не было? — возмутилась мама, нахмурив бровки, и промурлыкала. — Теперь ты от меня так просто не отделаешься, котёнок специального назначения.

Услышав это, я прыснул со смеху, едва не выплюнув кусок колбасы, который только что успел откусить. Ну всё служивый, ты попал.

— А ты чего уши греешь? — строго спросил Гав. — Моську отвернул к холодильнику — и жуй молча.

— Как пликажеф, товалищ капитан! — выкрикнул я, продолжая жевать.

Гаврилов улыбнулся и нехотя подтолкнул Елизавету Максимовну в сторону будки.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказал он на прощание.

Мама села на диван, пристегнулась ремнём и ответила капитану, закрывающему за нами дверь.

— Ты главное выживи, а судьба нас сама сведёт.

В её голосе было столько ласки и надежды, что я едва не прослезился. А то на глазах Гава я таки заметил слезинку в момент, когда дверь захлопнулась. Мама отвернулась от меня и тихонько засопела. Плачет. Я прислонился головой к её плечу и сказал:

— Всё будет хорошо. Веришь?

— Тебе? Верю, конечно, — шмыгнув носом, сказала она. — А откуда такая уверенность?

— Я твой счастливый билет. Расслабь булки и жди, пока наш поезд прибудет на станцию «беззаботная жизнь»! — улыбнулся я.

— Булки? — переспросила мама. — Ты где таких слов нахватался? От шпаны, поди, своей?

— От котёнка специального назначения твоего, — парировал я, скопировав её интонацию, и мама прыснула со смеху. — Всё будет хорошо. Верь мне.

Успокоив маму, я вернулся к уничтожению продовольственных запасов. Следующим на очереди был кефирчик.

* * *

ПГТ Арти.

Гвардеец сдал пост и направился в сторону казарм. Правда, отдыхать он не собирался. Один из сослуживцев поделился номером телефона Скрипова Егора Елисеевича. И гвардейцу очень хотелось поскорее узнать, насколько велика благодарность судьи.

Отойдя подальше от казарм, мужчина зашел в заброшенный дом. Достал из кармана телефон и смятую бумажку с записанным номером.

— Четыре, девять, шесть. Тьфу, твою мать. Не мог аккуратнее написать? И что тут написано? Один или семь? — возмутился боец, пристально всматриваясь в каракули. — Плевать, если промахнусь, то наберу ещё раз, но уже с семёркой.

Набрав номер, он стал ждать. Гудки шли бесконечной чередой, и гвардеец уже был готов положить трубку, думая, что набрал не ту цифру, но наконец послышался щелчок.

— Да? — раздался резкий мужской голос.

— Эммм… Егор Елисеевич? — робко спросил гвардеец.

— Да. А кто интересуется? — голос мужчины стал ещё более грубым.

— Э-э-это доброжелатель, — испуганно проблеял гвардеец, решив утаить своё имя. Мало ли, вдруг по голове не погладят за донос?

— Пожелал?

— Чего? — не понял гвардеец.

— Если добро пожелал, то клади трубку. Не трать моё время, — раздраженно рявкнул судья.

— Постойте! — выкрикнул гвардеец, чувствуя, как выгода уплывает из его рук. На секунду страх потери вознаграждения затмил собой страх наказания. — Егор Елисеевич! Вы тут?

— Да.

— Егор Елисеевич, тут такое дело. Я знал вашего сына. Ну как, знал? Не то, чтобы мы дружили… — заикаясь, лепетал боец, чем стал выводить из себя судью.

— Мой сын мёртв. Ближе к делу. Что вам нужно?

— Да-да. Я знаю. Как раз звоню насчёт его смерти.

— Если желаете выразить соболезнования, то вы слегка опоздали, — иронично сказал Егор Елисеевич.

— Нет, я не поэтому звоню. Дело в том, что у вас была родовая печатка с изображением скрипки, кажется. Вы и сыну такую подарили. Редкая вещь.

— Ах, это ты, сучонок, убил моего сына и теперь хочешь продать мне его печатку? — прорычали из трубки.

— Нет! Нет! Егор Елисеевич, как вы могли такое подумать? Дело в том, что недавно я встретил мальчишку, на шее у которого болталась такая печатка. Вот я и подумал…

— Где ты его видел? Что за мальчишка? — выпалил судья, уцепившись за единственный шанс разыскать тварь, убившую его сына.

— На КПП у посёлка Арти. С ним ещё был мужчина. Такой рослый, крепкий. Насколько знаю, военный.

— Ты сейчас где? — спросил Егор Елисеевич таким тоном, что по спине у бойца мгновенно побежали ледяные мурашки.

— Я? Эммм… Ну я…

— Не мямли. Говори, где ты находишься, я всё равно узнаю, — пригрозил судья.

— Посёлок Арти. Рядовой Елфимов.

— Жди. Скоро приеду, опишешь мне пацана и его сопровождающего.

— Егор Елисеевич, а я думал, что вы, может, решите меня как-то отблагодарить… — сбивчиво сказал солдат и зажмурился.

— Если печатка принадлежит моему сыну, то я тебя в золоте искупаю. — Сказав это, судья бросил трубку.

— Фух. Жесткий мужик, — выдохнул Елфимов. — Что он там сказал? Искупает меня в золоте? Ха! А я молодец. Не прогадал. — Нацепив на лицо самодовольную улыбку, боец отправился в казармы, мечтая о том, как его жизнь изменится к лучшему.

Глава 15

— Мишутка, и как в тебя столько вмещается? — нежно спросила мама, потрепав меня по волосам.

Она пыталась бодриться, хотя в голосе сквозила тоска и безысходность.

— Я рафтуфий организм! — заявил я, выковыривая пальцем из банки остатки сгущёнки.

За час пути я съел палку колбасы, головку сыра, буханку хлеба, сгущёнку и выпил кефир. Да, сейчас мне было очень плохо. Но я ни о чём не жалел! Откинувшись на спинку дивана, я спросил:

— Мам, не против, если я выключу свет? Хочу немного подремать.

— Конечно, хочешь. Если бы я столько съела, то уже бы давно уснула, — усмехнулась мама, подняла руку и нажала тумблер на потолке.

Свет в будке погас. Снаружи гудел мотор, нас мерно покачивало из стороны в сторону, как будто едем мы не на машине, а сидим в детской люльке, и заботливые руки укачивают нас. Правда, спать я не собирался. Прикоснувшись к кольцу на шее, я призвал клык крысиного шамана. Ут вибрирующим голосом услужливо сообщила:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Желаю, конечно. Наконец-то никто не будет мешать и отбирать у меня с таким трудом добытые образцы ДНК.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Поглощение жизни»,

«Преобразование плоти»,

«Всевидящее око»,

«Проводник»,

«Ускоренная регенерация»,

«Вожак»,

«Рунных дел мастер»,

«Ментальная связь».

Услышав такой перечень, я даже рот открыл от удивления. Нет ни единой доминанты, которую я мог бы однозначно окрестить мусором. «Поглощение жизни» может быть чем угодно, как прототипом вампиризма, так и ускорением естественной регенерации с помощью пищи животного происхождения.

«Преобразование плоти» звучит заманчиво и даже понятно, как крысюк эту доминанту использовал. У шамана в подручных были два антропоморфных крысолюда. Уверен, что он сам их и создал.

«Проводник». Странное название. Это явно не ответвление навыка следопыта, а нечто другое. Может быть связано с открытием разломов, а может, и нет.

«Ускоренная регенерация» тут всё понятно без слов. Это одна из немногих доминант, которую я чертовски хочу заполучить.

«Вожак», явно что-то связанное с приручительством. Но если я смогу использовать вожака лишь на крысах и крысолюдах, то возможность применения этой доминанты сильно сократится. Практически до нуля. Нет, ну серьёзно. Где я буду искать крыс и самое главное, где их держать? Таких монстров в город не протащишь.

«Рунных дел мастер». Весь посох шамана был исписан рунами. Полагаю, он и создал этот странный уродливый артефакт. Интересно, где он камушки для глазниц взял? Я бы не отказался заполучить десяток таких. Ведь они очень неплохо украсили Галину.

«Ментальная связь». Отличный навык для работы в команде, но команды у меня пока нет. В будущем доминанта может стать незаменимой, а пока…

Ну и последнее. «Всевидящее око». По сути, оно может быть чем угодно. Дарует возможность видеть страхи людей, заглядывать в другие миры, ночное зрение, тепловое и… Да я навскидку могу придумать ещё несколько десятков того, чем это может быть. Но толку от моих предположений нет никакого. А значит… Поглотить!

Резкая боль накатила, разрывая голову на части. Даже затошнило немного. Но головная боль была лишь мелочью. Через пару секунд стали болеть глаза! Да так, что казалось, будто они вот-вот взорвутся и из них хлынет кровавый дождь. Неужто мне досталось «всевидящее око»? Ай! Как больно-то… Не сдержавшись, я застонал.

— Миш, всё хорошо? — спросила меня мама, вернув в реальность.

— Да. Просто переел. Ничего, скоро всё пройдёт.

Но всё прошло отнюдь не скоро. Меня корёжило около двадцати минут, а проклятая доминанта слишком долго формировалась. Вернувшись в чертоги разума, я увидел, как в синем магическом ряду стальным светом полыхнул новенький кристалл. Как я и думал. Всевидящее око.

И что даст мне эта доминанта? Я создам кольцо Всевластия, а какие-то коротышки понесут его в недра вулкана, чтобы уничтожить? Было бы занятно. А ещё пирамида засияла золотым свечением, полоса на её гранях полностью заполнилась. Но с этим разберусь позже, сейчас нужно понять, что с доминантой.

— Ут! Описание доминанты, — приказал я и услышал голос девушки.

«Всевидящее око — позволяет вам видеть сокрытое».

— Ммм. Какое щедрое описание. Всё понятно, — вздохнул я.

— А вот ваш сарказм мне не понятен, — отозвалась Ут.

— Ого! А ты ещё и хамить умеешь? Мне это нравится, — расплылся я в улыбке и затих, ожидая ответа. — Ут! Поговори со мной! Ну, давай! Не стесняйся! — Ответом мне была тишина нарушаемая лишь эхом моих собственных слов. — Какая стеснительная, — хмыкнув, я вывалился в реальность.

Автомобиль слегка замедлил ход и довольно часто стал поворачивать то влево, то вправо. Но это не имело значения. В кромешной темноте я видел три сгустка энергии. Один принадлежал водиле, второй маме, а третий Гаву. Я и ранее мог модифицировать своё зрение чтобы видеть течение маны, но подобная детализация поражала.

Я видел всё. Как тоненькие ручейки маны омывают сердце, лёгкие, мышцы, как они пульсируют в мозгу, отзываясь чёрт знает на какие сигналы. От такого зрелища у меня захватило дыхание. Я бы и дальше любовался синеватыми всполохами, если бы не услышал голос водилы, донёсшийся из-за стены.

— Пять минут, и мы на месте.

Зараза! Что ж так быстро-то? Сжав в руке крысиный клык, я отдал приказ «похитить доминанту». Уж больно хороший набор даёт крысюк, и я хотел бы забрать всё, но… Но Ут меня обломала.

«Напоминаю, что модификатор „Похититель“ вы можете использовать лишь на живых организмах. Выбранный вами образец принадлежит мертвецу».

Эх… Видать, надо было ещё в разломе похищать доминанту. Ну, да ладно. Сегодня я многое узнал и подобной ошибки больше не допущу. Зараза! А где мой смартфон? Я обшарил карманы, но его нигде не было.

* * *

КПП Арти.

С визгом у КПП остановился новенький автомобиль. Тонированные стёкла и шины, которые прострелит далеко не каждый автомат. Открылись бронированные двери, и из них выскочили четыре головореза, включая водителя.

Артефактная броня способная сдержать автоматную очередь в упор, в руках пистолеты-пулемёты с барабанным магазином на пятьдесят патронов. Бритоголовые морды выглядели воинственно. Гвардеец, дежуривший на КПП, замер в ужасе, решив, что сейчас его будут убивать. Но головорезы лишь подбежали и, зловеще улыбнувшись, сказали:

— Елфимова зови. К нему в гости приехал судья Скрипов.

— С-с-скрипов? — заикаясь, переспросил гвардеец, раздумывая, нужно ли поднять тревогу или лучше не рыпаться.

— Скрипов, Скрипов, — подтвердил лысый головорез и протянул в окно ПКК пятьсот рублей. — Бабки твои, если этот шнырь будет здесь в течение пяти минут.

— П-п-понял, — кивнул гвардеец и попытался выхватить купюру, но амбал её тут же спрятал.

Решив не гневить щедрого гостя, гвардеец побежал в казармы. Не прошло и пяти минут, как он вернулся вместе с Елфимовым.

— В-в-вот. Он вам и нужен, — расплылся в улыбке гвардеец и протянул руку. — Пять минут ещё не прошли.

Елфимов, не понимая, уставился на гвардейца, а когда друг получил заветные пять сотен рублей, досадливо цыкнул. Эти деньги мог получить и сам Елфимов, если бы не пошел дрыхнуть, а остался на посту. Зараза.

— Идём, — хмуро сказал амбал и указал на машину, припаркованную у шлагбаума.

Елфимов последовал за четвёркой головорезов и, нелепо улыбаясь, сел на заднее сиденье автомобиля.

— Здрасьте. Это я звонил, — сказал гвардеец и уставился на седого мужчину.

Крепкое телосложение, колючий взгляд, смотрящий сквозь собеседника, кустистые седые брови, волосы зачёсаны назад, на носу очки, которые были скорее предметом роскоши, нежели необходимостью.

— Я догадался, что это ты звонил, — холодно сказал судья, и в эту же секунду двери захлопнулись, заставив гвардейца вздрогнуть. — Выкладывай всё, что знаешь, а потом я решу, чего ты заслуживаешь.

В словах судьи сквозила неприкрытая угроза. Угроза, заставившая гвардейца выпалить всё, что он знал за считанные секунды.

— Парнишка, около восьми лет. Вроде, зовут Михаил, зелёные глаза, блондин. Сопровождающий — капитан с позывным Гавр. Двухметровый верзила с густой бородой, кучерявыми волосами и шрамом на шее. С виду ему лет сорок, не меньше, — закончив рассказ, гвардеец замолчал, а судья вздохнул и приоткрыл пассажирское окно. — Кеша, нарисуй портретик. Боец сейчас детально опишет капитана, — обратился судья к мордовороту, а после повернулся к гвардейцу и, придавив его взглядом, спросил. — Да, рядовой Елфимов?

— Так точно, ваше благородие, — выпалил Елфимов и нервно сглотнул.

— Вот и славно, — кивнул судья. — Вот твоя награда. Пятьдесят тысяч рублей. — Скрипов достал из кармана пиджака пухлый конверт и протянул его гвардейцу.

Разинув рот от удивления и восторга, Елфимов дрожащими руками принял награду. Пятьдесят тысяч рублей — огромные деньги! Столько он мог скопить за год войны на фронте или за пять лет на гражданке. А тут всего-то один звонок.

— Но запомни. Ты мне ничего не рассказывал. А если сослуживцы спросят, то скажешь, что твоя покойная матушка водила со мной дружбу, вот я тебе гостинец и привёз по старой памяти.

— А откуда вы… Про мою маменьку? — испуганно спросил Елфимов.

— Я знаю намного больше, чем ты себе можешь представить, — сухо сказал судья и отвернулся от гвардейца. — На выход. Составите автопортрет Гавра, и ты свободен.

— С-с-спасибо. С вами приятно иметь дело. В-в-вы очень благородный чело… — пытаясь нащупать дверную ручку, гвардеец рассыпался в комплиментах, чем в очередной раз заставил судью вздохнуть.

— Высунь язык из моей задницы и вали отсюда, — презрительно бросил Скрипов, перегнулся через гвардейца и открыл ему дверь.

Елфимов с радостью выскочил на свежий воздух, осмотрелся по сторонам и спрятал конверт в карман. Но радость была не долгой, его схватил за ворот амбал и потащил к капоту, чтобы нарисовать портрет. В это время в машине Скрипов Егор Елисеевич, вытащил из кармана телефон и полез в записную книжку в поисках старого сослуживца. Уж он-то мигом разыщет этого Гавра.

Внезапно судье пришло сообщение «Номер абонента снова находится в сети». Скрипов моргнул и ещё раз уставился на экран. Это был номер телефона его сына. Странное совпадение. Сперва объявился зеленоглазый сопляк с печаткой, похожей на печатку Семёна, а теперь и сотовый Семёна дал о себе знать, хотя уже долгие месяцы он был выключен. Неужели преступник наконец-то понесёт заслуженное наказание?

Пальцы Скрипова автоматически набрали номер сысковика, с которым часто приходилось пересекаться по работе.

— Кирилл Артемьевич. Нужно пробить номер телефона. Я хочу знать, где сейчас находится аппарат. Поможешь? — в трубке послышалось весёлое «А чё нет? Хорошему человеку завсегда рад помочь». — Вот и славно. Записывай.

Буквально через два часа у Скрипова на руках был портрет зеленоглазого паренька, а также капитана Гавра. Более того, его люди смогли отыскать на дороге, ведущей в село Симинчи, и телефон его сына. Егор Елисеевич разблокировал экран и полез смотреть историю звонков в надежде найти ещё одну зацепку, но там было пусто.

Следующее, что он изучил, так это историю браузера. Десяток открытых сайтов о Архарове. А ещё сайт Хабаровской академии магов. Такой набор увлечений потенциального убийцы сбивал с толку. Неужели психопат, убивший Семёна, не просто псих, а ещё и имперский шпион? Семён узнал что-то важное, и его убрали? Да не может этого быть. Бред какой-то…

Полученная информация лишь сильнее спутала карты. Но ясно было одно. Нужно как можно скорее отыскать Гавра и зеленоглазого пацана. Они точно что-то знают. А уж люди Егора Елисеевича умеют добывать информацию даже из глухонемых.

* * *

Я зажег свет и посмотрел маме в глаза. Она моргала из-за того, что резко посветлело, а я моргал с непривычки. Всё же постоянно видеть потоки маны — это довольно необычное зрелище. Ого! Оказывается, можно отключить эту доминанту? Удобно. Только подумал о том, что она неуместна в данный момент времени, и всё пришло в норму. Это радует, так как в противном случае я бы отправил её в переработку.

— Мамуль. Мы приехали. Помни, что я тебя люблю, и всё будет хорошо.

— Как уже? Так быстро? — печально сказала она.

Автомобиль плавно остановился, а через пару секунд открылась дверь, впустив полуденные лучи солнца в нашу будку. У входа стоял Гав и как-то невесело улыбался. Понимаю и разделяю твои эмоции, котёнок специального назначения. Я вылез из машины и осмотрелся по сторонам.

Мы находились во дворе какого-то бескрайнего пансионата. Тут и там шастала охрана. Вышки со снайперами, забор с колючей проволокой — вылитая тюрьма, если бы не одно «но». Пансионат был размером с небольшой город. Куча парков, ухоженные зелёные лужайки, спортивные площадки, чего тут только не было!

Слева расположились жилые пятиэтажки. Таких я насчитал аж десять штук. Если все эти строения отведены для студентов, то сколько же здесь учащихся? По правую руку, словно грибы, тут и там росли огромные павильоны. Судя по всему, это тренировочные базы. Как я это понял? Да всё просто. Прямо сейчас со стороны павильонов доносилась неторопливая стрельба.

— Всё, Мишка, лафа закончилась. Здесь тренируют ребят с шести и до двенадцати лет. Так что тебе тут учиться следующие семь лет. Если, конечно, опять что-нибудь не учудишь и не выйдешь раньше срока, — усмехнулся Гаврилов.

— А здесь — это где? — уточнил я, осматриваясь по сторонам.

Навскидку тренировочный пансионат в длину был около пяти километров, и не меньше трёх в ширину. На территории пансионата было озеро, пруд, а дальняя его часть примыкала в водохранилищу, на котором виднелись десятки пристаней с байдарками.

— Мы, Михаил Константинович, на зелёном острове, который уже считается частью Екатеринбурга, хотя пару лет назад был отдельным посёлком. Приехали мы сюда по Ново-Московскому тракту. Впрочем, это не важно. — Гав перевёл взгляд на мою маму и покачал головой. — Можешь не вылезать. Мы уезжаем.

— Можно, я хотя бы сына поцелую на прощание? — обиженно спросила мама.

Гав тяжело вздохнул и кивнул.

— Мишутка, береги себя. Через месяц мы обязательно встретимся и я тебя свожу в цирк. Сможешь всем силачам бороды поотрывать, если захочешь, — пообещала она со слезами на глазах.

Со стороны пансионата послышался гул мотора, на который мы тут же отвлеклись. К нам подъехал двухместный тарантас, выглядящий, как будто какой-то умник решил обычный мопед превратить в машину, но руки у него росли из задницы, поэтому вышло то, что вышло.

На недоразумении конструкторской мысли ехал знакомый мне усач. Углов Иван Викторович. Он, как всегда, улыбался и был в прекрасном расположении духа. Как куратор Тагильского приюта попал сюда, я понятия не имел, да это было и не важно. Углов узнал меня, слез с мопеда и направился к нам.

Раскинув руки, Иван Викторович покачал головой из стороны в сторону, как будто ждал, что я брошусь к нему в объятия. А он совсем не изменился. Всё такой же странный. Среднего роста с мешками под глазами, дурацкими усиками и чёлкой, зализанной набок. Казалось, что он даже на день не постарел с момента нашей прошлой встречи.

— Хо-хо! Михаил Константинович собственной персоной! Как же я рад вас видеть, молодой человек, — сказал Углов и, подойдя ближе, сложил ладони перед грудью. — А вы здорово вымахали. Я-то боялся, что местные хулиганы будут вас шпынять, но теперь вижу, что эти три года вы провели с пользой.

— Да, времени скучать не было, — ответил я и, подойдя ближе, пожал куратору руку. — А вы какими судьбами тут оказались?

— Я? — удивился Иван Викторович. — Когда Ирбит захватили. Приказали все пансионаты перебросить в Екатеринбург, вместе с воспитанниками. Вот и меня выдернули из Тагила и перевели сюда. Ха-ха. Вот такой стремительный карьерный рост получился. Сразу в столицу баронства. — Куратор посмотрел на Гавра, кивнул моей маме, а после снова перевёл взгляд на меня. — Михаил, прощайся с мамой и идём, я тебе всё расскажу и покажу.

— Да, сейчас. Можно сперва один вопрос?

— Разумеется. Что ты хотел узнать?

— А Сергей тоже здесь учится?

— Если ты про Чавычалова, то да, он здесь, — кивнул Углов. — Давай, прощайся и бегом за мной. — Куратор снова одарил маму и Гавра снисходительным взглядом и сказал. — Моё почтение.

После чего направился к мопеду. Я же попрощался с мамой, Гавром и с тоской проводил машину за ворота.

Глава 16

Мопед, шумно тарахтя, подъехал к павильону и остановился.

— Ну, вот и наша первая остановка, — радостно сообщил Иван Викторович.

Двухэтажный павильон представлял из себя глухую бетонную коробку без окон. Ни единого окна, лишь одинокая дверь, над которой расположилась вывеска «Комплекс тактической подготовки».

— Признаюсь сразу, это одно из моих любимых зданий. Думаю, ты сразу же поймёшь, почему это именно так. Идём. — Углов пригладил чёлку и махнул мне рукой, приглашая войти внутрь.

Массивная стальная дверь распахнулась, оглушив нас десятками голосов.

— Слева обходят! Слева! — зазвучал ломающийся голос.

— Цель на двенадцать часов! — пробасил кто-то.

— Болваны! Если вы будете в реальном бою так штурмовать помещение, то все подохните! — кричал инструктор на группу из трёх ребят, стоящих рядом с комнатой, сколоченной из фанеры.

Парни повесили головы и смотрели в пол.Провинившиеся были одеты в полную выкладку, как настоящие гвардейцы. Правда, форму ушили до детских размеров и количество подсумков на разгрузке сократили. Но оружие выдали полноразмерное, и ребятам явно было с ним неудобно обращаться.

Мы с Угловым стояли в центральном проходе павильона. Слева расположились небольшие боксы, в которых воспитанники тренировали правильную технику стрельбы, пытаясь поразить бумажные мишени, висящие на расстоянии двадцати метров.

Немного дальше по той же стороне разместили десяток фанерных комнат для имитации штурма зданий. Были одиночные комнаты, а были и настоящие лабиринты с десятком мелких помещений. Об этом мне рассказал Углов. Но больше всего мне понравилось то, что творилось на противоположной стороне прохода.

Справа установили десяток полей для отработки практических навыков боя. Воспитанникам выдали пистолеты и винтовки, стреляющие пластиком, и отправили сражаться. Чтобы они не покалечились, ребятам выдали защитные маски, а также на полях установили десятки укрытий, из-за чего бои становились особенно интересными и ожесточёнными.

К тому же, на этих полях были задействованы сразу два этажа и первый, и второй. За счёт чего участникам приходилось использовать всё имеющееся внимание. Немного зазевался? Получай пластиком промеж глаз! Бои проходили очень шумно. Обилие криков, ругани и нескончаемые щелчки пластиковых пулек.

Гав все три года учил меня думать и действовать тактически, поэтому, увидев подобный полигон, мне тут же захотелось поучаствовать в сражении.

— Вижу, вы оценили размах, — усмехнулся Углов. — Да, здесь совсем другой уровень финансирования, зарплат, да и вообще… — Куратор опомнился и, кашлянув, продолжил. — Гхм… Идёмте, в конце павильона располагается скалодром. На нём же старшие курсы отрабатывают вход в здание с помощью альп снаряжения.

Мне показалось странным то что Углов начал обращаться ко мне на вы. Наверное так на него повлиял прошлый визит моей бабушки Маргариты Львовны. Видать эта грозная женщина совсем запугала бедного куратора.

На осмотр стрелкового павильона мы потратили около получаса, после чего двинули к следующему. Им оказался павильоны для сражений на мечах с имитацией узких пространств. Вот тут тоже было на что посмотреть. Бои шли на подвесных мостах, в узких коридорах, на брёвнах, фанерных зданиях и горах.

Да, вы не ослышались. Посреди павильона насыпали две огромные горы земли для игры в «царь горы». На вершину забирался один из учеников и старался удержаться там как можно дольше, остальные же пытались его сбросить. Задача крайне сложная, так как атаковать тебя могут с любой стороны и, если упадёшь, то вниз лететь кубарем тебе точно не понравится.

Далее мы посетили спортивный зал. Ничего необычного. Бассейн, тренажеры, зал фехтования и куча других.

— А здесь у нас лекторий, — Углов пренебрежительно махнул рукой в сторону трёхэтажного здания. — Там проходят все теоретические занятия. А ещё в лектории находится библиотека. — Эта тема почему-то была для Углова скучной, и он невольно зевнул, прикрыв рот рукой. — Идёмте, осталось совсем немного.

Пройдя мимо лектория, мы направились по дороге, вымощенной желтой плиткой, в сторону набережной. Мимо нас пробежал отряд воспитанников, одетых в камуфляжную форму. На ходу они напевали песню «Мы Архарова бойцы, развесёлые удальцы…». Углов заметил, что я отвлёкся, и щёлкнул перед моим лицом пальцами, после чего указал в сторону пристани.

— Здесь вас научат плавать на байдарках, а также погружаться с аквалангом. Навык специфический, но порой может пригодиться.

По воде в сторону причала шустро плыли шестиместные байдарки. Одна из байдарок вырвалась вперёд, остановилась у мостика, на который тут же выпрыгнули шесть счастливых ребят. А вот тем, кто плыл позади, было невесело. Ещё две байдарки причалили, воспитанники с вселенской тоской во взглядах выгрузились на мостики и приняли упор лёжа.

Гвардеец, ждавший на причале, заставил ребят отжиматься. А вот причалившие первыми были освобождены от этой повинности. Радостно болтая, они направились в сторону столовой.

— Иван Викторович, здесь всё по-другому, — заметил я. — Как-то по-армейскому, что ли.

— Конечно, всё по другому. Раньше у вас были общеукрепляющие и развивающие занятия. Здесь же начальная военная подготовка. — Он посмотрел на меня, спрятав улыбку. Под глазами Углова появились чёрные мешки, на лбу проступили морщины. Как будто передо мной предстал совсем другой человек. — Рекомендую прилежно учиться и запоминать всё, что вам будут рассказывать. Однажды это может спасти тебе жизнь.

Глядяна него я понял, что обучение превратится в ад. Тренировок ещё больше, последствия поражения ещё хуже. С другой стороны, все воспитанники, которых я встретил, выглядят вполне упитанными, а значит, их не морят голодом, как в Ирбитском пансионате.

— Иван Викторович, а на каком году обучения студентов отправляют исследовать разломы и аномалии? — задаля волнующий меня вопрос.

У Архарова имелись промысловики, которых он регулярно отправлял в разломы. Они не столько сражались с тварями, хотя и умели это делать, сколько добывали различные ценности. Руду, артефакты, таскали куски убитых ранее монстров. Разломы же зачищали гвардейцы, и только после этого в них запускали промысловиков. И я очень хотел бы попасть в их ряды.

Да, боевого опыта там не получишь, зато безграничный доступ к доминантам обеспечен. К работе промысловиками зачастую привлекали наименее боеспособные подразделения, а именно — студентов академии. Так они могли и с аномалией познакомиться, и посмотреть в глаза существам, с которыми однажды предстояло столкнуться.

— На каком году? — переспросил Углов. — Да, в принципе, год обучения не важен. Важен твой воинский ранг. Многие ребята ранг оруженосца получают уже в возрасте восьми лет, а в разломы можно ходить начиная с ранга воин. Кстати, вы теперь не воспитанник, а курсант. Привыкай к новому званию.

— Здорово. Значит, мне всего-то нужно получить воинский ранг? — улыбнулся я.

— Ага. Всего лишь, — хмыкнул Углов. — Не каждый гвардеец даже к шестнадцати годам набирает такой уровень. А вы так говорите, будто это плёвое дело.

— А в чём сложность?

— Сложность в том, что вам нужно сдать теоретическую часть по знанию видов аномалий, разломов, тварей и способам противодействия им.

— Звучит, просто.

— Просто. Но это ведь не всё. Аттестационный комитет подберёт для вас пять курсантов, сходных с вами по силе, и начнётся охота. — Углов сказал это так, будто вспомнил что-то забавное.

— Я должен буду их победить?

— Ха-ха. Какое же у вас самомнение, Михаил Константинович, — покачал головой Углов. — Ваша задача — продержаться против пяти курсантов в течение часа. Звучит не так уж и сложно, но подобное испытание проходит с первого раза хорошо, если один из ста. Большинство же отправляется в лазарет с тяжелыми травмами, ведь на охоте разрешено не только холодное, но и травматическое оружие. Да, это, конечно, не огнестрел, но поверьте мне, резиновая пуля способна доставить непередаваемые ощущения.

— Да, да. Я вас услышал. Нужно отлупить пятерых, и я стану воином, — отмахнулся я. — Но сперва я должен сдать экзамен на оруженосца.

— Вы неподражаемы, — усмехнулся Углов. — Чертовски амбициозно и поспешно. Сперва давайте я покажу вам общежитие, а завтра обсудим прохождение экзамена.

* * *

Екатеринбург. Поместье Архарова.

Гаврилов остановился у резной дубовой двери, ведущей в кабинет барона Архарова. На душе было неспокойно. Капитан переживал из-за расставания с Лизой и Михаилом. Как сложится судьба? Встретятся ли они снова? Или же Архаров знает о романе Елизаветы Максимовны и Гаврилова?

Томительные минуты ожидания заставляли лишь ещё сильнее нервничать. Хотя со стороны было невозможно сказать, волнуется капитан или нет. Он вытянулся по стойке смирно и равнодушно/с видимым равнодушием смотрел в стену перед собой, ожидая разрешения войти в кабинет.

В поместье играла лёгкая музыка, она лилась со второго этажа. Кажется, это был фортепиано. Неторопливая мелодия то звучала громче, то практически затихала, чтобы через пару мгновений снова затопить всё поместье меланхоличным настроением. Эта музыка только усиливала тревогу, поселившуюся в душе Гаврилова.

Наконец-то отворилась дверь, и в коридор вышла Маргарита Львовна, мать барона Архарова. Сухая, как щепка, острые хищные черты лица, волосы забраны в пучок на макушке, а на лице поблескивают задорные старческие глаза. Увидев Гаврилова, она снисходительно улыбнулась и, не оборачиваясь, сказала:

— Костик, тут к тебе пришел оловянный солдатик. Смотри, не сломай его.

— Баронесса! — рявкнул Гаврилов, вытянувшись ещё сильнее, так что позвонки затрещали.

— Рада, что вы помните мой титул, — усмехнулась Маргарита Львовна и неспеша пошла вдаль по коридору. Пройдя десять шагов, она потёрла виски и тяжело вздохнула. — Опять Зинаида эту нудятину пиликает. Это невыносимо…

Мысли Маргариты Львовны позабавили Гаврилова, но улыбнуться он не успел. Из кабинета донёсся властный голос:

— Капитан! Можешь войти.

Гаврилов проверил китель. Идеально выглажен. Ворот застёгнут на последнюю пуговицу, ботинки начищены до блеска. Посмотрев на шеврон, вышитый на плече, капитан улыбнулся. Там были изображены три топора. Это подразделение капитан создал лично. Лично отбирал бойцов, тренировал, вёл в бой. Подразделение, которое под его командованием было уничтожено в полном составе.

Да, перед командировкой Гаврилов успел набрать десяток человек. Вот только их подготовка оставляла желать лучшего. Ха. Лучшего. Да сейчас капитан с лёгкостью взял бы с собой в бой Михаила и доверил ему спину, а не новых бойцов. Встряхнув головой, капитан прогнал бесполезные мысли и вошел в кабинет.

За столом из красного дерева сидел Архаров Константин Игоревич. Огромный, как медведь. Под синим армейским кителем бугрятся массивные мышцы, обещая разорвать ткань в клочья, как только барон напряжет бицепс. Карие глаза смотрят на тебя, как на обед.

Кустистые брови, десятки белёсых полосок шрамов на лице и руках. Когда-то сломанный нос давно вправили, но сделали это паршиво, из-за чего он слегка смещён на бок. Впрочем, дышать это не мешает. Фаланга правого указательного пальца отсутствует. Архаров навис над рабочим столом и, хищно улыбаясь, посмотрел на Гаврилова.

— Присаживайся, — коротко бросил барон.

Гаврилов кивнул, закрыл за собой дверь и выполнил требование господина. Пока капитан шел к столу, подумал о том, что Архаров в рабочем кабинете смотрится противоестественно. Ему бы больше подошла бесконечная резня в центре аномалии, нежели утонченная аристократичность.

Да и какая, к чёрту, аристократичность? Напяль на тигра деловой костюм, от этого он не станет аристократом. Он до конца жизни будет зверем, жестоким и беспощадным.

Стол Архарова был завален отчётами. Десятки бумажных папок, из которых торчали листы с загнутыми краями. Сам же барон держал в руке литровую кружку с травяным отваром, от которого исходил резкий аромат зверобоя, женьшеня и ещё чего-то неуловимо знакомого. Архаров поднёс дымящуюся кружку к губам и сделал глоток.

— Докладывай, — сухо сказал барон.

— Ваше благородие. Задача, которую вы мне доверили, выполнена, — сказал Гаврилов, опускаясь в невероятно удобное кожаное кресло.

— Знаю. Иначе бы тебя здесь не было. Что скажешь о Михаиле? — Архаров поставил кружку с отваром на стол, сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

Гаврилов встретился взглядом с бароном и ощутил чудовищное давление. Было ощущение, что Архаров вот-вот прыгнет через стол и вырвет глотку капитану, поверившему в то, что жена барона действительно может влюбиться в какого-то жалкого солдафона. Но Гаврилов тут же отмёл эти мысли. Просто разум играет с ним и подбрасывает варианты будущего, которое, скорее всего, никогда и не случится.

— У мальчика очень высокий потенциал. Ранее я никогда не встречал человека, способного получить ранг оруженосца к пяти годам, — отрапортовал Гаврилов.

— И это всё? — усмехнулся Архаров, так как ждал от сына намного большего.

— Никак нет. Парень своеволен. Бесстрашен и порой идёт на неоправданный риск. По крайней мере, так кажется. На самом же деле, он чётко знает пределы своих возможностей и использует все имеющиеся инструменты для достижения цели.

Барон хрустнул пальцами и положил ладони на стол. Движение вышло ужасно властным, как будто Архаров показывал, что всё в округе принадлежит ему, в том числе, и жизнь Гаврилова. Впрочем, так и было.

— Примеры, — сухо потребовал Архаров.

— О конфликте с местными жителями при заселении в Михайловск я вам докладывал.

— Да. Жаль, конечно, сынка Скрипова, но он сам виноват, — кивнул Архаров. — Чем ещё отличился мой сын?

— Оказалось, что Михаил развил способности к магии льда. На текущий момент ему доступны заклинания морозный покров, ледяные иглы и стрела, а также ледяная копия. Благодаря этому он сумел закрыть разлом первого ранга. — Гаврилов говорил честно, ничего не скрывая. Да и смысл такое скрывать? Всё равно информация всплывёт, уж больно ярко горит звезда Михаила. Её не утаить от внешнего мира.

— Разлом⁈ Да ладно! Ха-ха! В пять лет закрыл разлом⁈ — Барон вскочил с места, и вся его звериная сущность мигом растворилась. Перед капитаном стоял восторженный ребёнок, которому подарили нового солдатика и ему не терпится с ним поиграть. — Напишешь подробный отчёт. Хочу знать всё, что там случилось. В мельчайших подробностях. Какие были твари, аномалии, тактику, которую Михаил использовал для зачистки, одним словом, напишешь всё, что знаешь.

— Ваше благородие, увы, я знаю не так много, так как Михаил закрыл разлом без моего участия, — сказав это, Гаврилов почувствовал, что крайне близок к смерти.

Архаров мигом посерьёзнел и, скрипнув зубами, спросил:

— Что это значит? Я думал, что это ты отвёл мальчишку в разлом и помог ему, — прорычал барон.

— Михаил сбежал и самолично направился в разлом. Я не уследил и готов понести наказание за свою оплошность, — с готовностью сказал капитан и, вскочив с кресла, вытянулся по стойке смирно.

— Вот же сопляк. Весь в меня, — усмехнулся Архаров. — Главное, что он жив. А наказание ты получишь. Не переживай. — Подойдя к окну Архаров отодвинул занавеску и выглянул на улицу. — Что ещё? Не могли же три года свестись всего к паре событий.

Барон замер, как будто ждал откровения. В груди у капитана ёкнуло. Неужели барон всё знает? Знает про Лизу? Да нет же. Не может быть. Иначе этого разговора не было. Гаврилова уже бы казнили, ведь Архаров никому не разрешает трогать его собственность безнаказанно. Нервно сглотнув, капитан сообщил:

— Ничего необычного. Я обучил Михаила стрелять, драться на ножах, рукопашному бою и азам работы малых групп. Думаю, парень к восемнадцати годам превратится в монстра, с которым смогут потягаться лишь княжеские рода.

— Княжеские, говоришь? — Архаров помедлил и спустя десяток секунд обернулся. — Так и будет. Ты проделал отличную работу. За то, что подверг моего сына риску, твоей наградой и наказанием станет новая командировка. Пока тебя не было, Малышев смог захватить приграничный город Талица. Вот туда-то ты и направишься. Поговоришь с местными, посмотришь, как им живётся. Если получится, организуешь бунт. Уверен, там много недовольных. Как только вспыхнет пламя, я подведу войска и заберу город. После чего мы вернём и Ирбит. Вопросы?

— Никак нет, ваше благородие! Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Но для начала отдохни недельку. Приведи мозги в порядок, укомплектуй подразделение.

— Как будет угодно, — кивнул Гаврилов и гаркнул во всё горло. — Служу роду Архаровых!

— Свободен. — Улыбнулся Константин Игоревич и махнул рукой в сторону выхода.

Капитан с облегчением выдохнул и пошел за дверь. Но в глубине души осталось чувство, будто Архаров знает. Всё знает о романе с Елизаветой Максимовной. Закрыв за собой дверь, Гаврилов тихонько выдохнул.

— Нужно пустырничек попить. А то нервишки расшалились.

Капитан направился на выход из поместья, а ему вслед уставилась младшая жена барона. Зинаида Парфирьевна. Она сложила руки на груди и коварно улыбалась.

— Так значит, мелкий сучонок убил сынулю судьи? Пожалуй, поговорю со Скриповым. Думаю, у нас есть общие интересы.

Отбросив пышную копну волос назад, Зинаида Парфирьевна отправилась вызывать такси. Ведь судей в баронстве было не много, а Скрипов — так и вовсе один-единственный.

* * *

Меня заселили в общежитие под номером семь. Шестой этаж, пятая комната. Комната на четверых человек. Углов остановился у двери и протянул мне ключ.

— Вот здесь ты и будешь жить следующие шесть лет. Не сказать, что условия восхитительные, но всяко лучше, чем в Тагиле. — Куратор улыбнулся и подтолкнул меня к двери. — Ну что? Иди, знакомься с ребятами. Кстати, в комнате есть шкаф, откроешь его ключом, что я дал. Там будет матрас и постельные принадлежности. Одним словом, разберёшься.

Я сразу же понял, что знакомство будет чертовски приятным. Ведь из-за двери раздавались громкие крики. Ну что? Посмотрим, что за соседи мне достались? Я толкнул дверь и увидел занятную картину. Огромный боров, которому на вид было лет пятнадцать, держал за шкирку худощавого паренька. Худой был на голову выше своего обидчика, но при этом испуганно на него посматривал и попискивал.

Комната была худо-бедно обставлена. Два шкафа, две двухъярусных кровати и ученический стол. Один-единственный стол. Впрочем, стул тоже был один, на нём висели массивные вещи толстяка. На верхней койке, стоящей справа, лежал парень со смеющимися глазами. Он закинул ногу на ногу и делал вид, что перепалка, разгорающаяся внизу, его вообще никак не касается.

— Сан Саныч, э-э-это не я. Клянусь тебе! — выпалил худой.

— Что значит, не ты⁈ — выпалил хряк. — Когда я уходил, кровать была сухой, а теперь мокрая и воняет! Мы с Макаром только пришли! А ты уже был в комнате, понимаешь, к чему я клоню?

— Всё так. Уходили — было сухо. Вернулись — мокро, — отозвался весельчак со второго яруса. — Воняет так, будто ты обоссал койку Саныча. Какое неуважение.

Услышав это, толстяк замахнулся, чтобы расквасить нос худому, а я заметил, что весельчак, которого звали Макар, пялится в потолок и улыбается. Готов спорить, что это он всё и подстроил. Уж больно пакостливая морда у парня. При этом парень выглядит самым младшим в этой комнате. Я бы сказал, что ему лет девять, максимум десять. А вот дылда — ровесник хряка. Заметив меня краем глаза, толстяк расплылся в улыбке.

— Повезло тебе, Шпала. Походу, у нас новый жилец. — Сан Саныч толкнул длинного так, что тот врезался спиной в стену, а после повернулся ко мне. — Ну что, щегол? Заходи.

— Ага. И вам не хворать, — ответил я, осматривая апартаменты.

Лучшие места были на втором этаже, там, где лежал Макар. Рядом створка вентиляции и крошечное окошко под потолком, в которое можно что-то рассмотреть лишь лёжа на втором ярусе. Правда все верхние места оказались заняты. Одно Макаром, второе Сан Санычем.

Со второго постельного места как раз и капала желтоватая жидкость. А самое забавное — то, что пахнет-то облепихой. Не удивлюсь, если Макар просто плеснул облепихового морса на койку толстяка и теперь наслаждается спектаклем.

— Куда пялишься? Вошь малолетняя, — грубо прорычал кабан, видя, что я его игнорирую и даже взглядом не удостоил.

— Выбираю место поудобнее, — равнодушно ответил я, думая, как лучше поступить?

Сбросить Макара с его койки или же спустить с небес на землю кабана и забрать его место? Да, там мокрый матрас, но Углов говорил, что в шкафу я найду новый. Личный и даже сухой. Хммм… Ссориться с хитрющим Макаром желания не было, тем более, он не проявлял агрессии.

А вот унизить кабана сами боги велели. Почему? Да потому, что если я этого не сделаю сейчас, то по всей академии разлетится слух о том, что новенький оказался нюней. А значит, и цепляться ко мне будет каждый доходяга, решивший повысить самооценку за мой счёт.

— Давай, я тебе кое-что объясню, — мерзко улыбнувшись, сказал Сан Саныч и навис надо мной. Он был выше меня сантиметров на тридцать, да и весил минимум килограммов на двадцать больше. Здоровый, зараза. — У нас тут дедовщина. А значит, будешь спать там, где я тебе скажу. Усёк?

— Ага. Объяснил вполне доходчиво, — кивнул я.

— Вот и молодец, — самодовольно заявил кабан и протянул мне руку. — Меня Сан Саныч зовут. Я старший в этой комнате. А ты…? — замялся он и вопросительно уставился на меня.

— Михаил, — представился я и пожал протянутую руку.

Саныч меня не удивил. Он тут же попытался продемонстрировать своё превосходство, сдавив мою ладонь. Хватка у него и правда была крепкой, но не потому, что парень был силён, а потому, что без меры влил в кисть ману. Я активировал доминанту «Всевидящее око» и увидел, как рука Саныча сияет ярко-голубым светом.

При этом структура маны неоднородная. Некоторые мышечные волокна перенасыщены маной, другие, наоборот, обделены. Попробуй он ударить меня — и неминуемо травмирует руку. Правда лишь в том случае, если я наброшу защитный покров или используя магический барьер. А вот обычному человеку Саныч запросто сломает кости, даже не поняв, что он контролирует ману, как идиот.

— Михан, значит, — покровительственным тоном сказал толстяк и кивнул в сторону шкафа. — Ну, топай за чистым постельным. Мне новое постелишь, а сам на мокром поспишь.

Всё это время Шпала стоял, прижавшись к стене, и только сейчас улыбнулся. Видать, был рад тому, что в общаге появилась новая жертва нападок. Увы, никто в этой комнате ещё не понимал, что жертва здесь не я. По каналам заструилась кристально чистая мана и устремилась в ладонь, заставив воздух рядом с кожей искриться от мороза.

— А-а-а! — Саныч вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности, правда от боли он заорал секундой позднее. Я пнул его в берцовую кость, а после резко вывернул руку, заставив встать на колено. — Ты чё делаешь, падла? Я же тебя… — угрозы застыли у Саныча в глотке, причём это произошло в прямом смысле.

Свободной рукой, я схватил его за сальный кадык, направив в него немного ледяной энергии.

— Наконец-то ты заткнулся, — на моём лице появилась хищная улыбка. От такой улыбки Шпала вздрогнул, а Макар свесился с койки и с интересом уставился на происходящее. Я приблизился к уху Саныча и прошептал. — Давай, я расскажу тебе, как мы будем жить дальше.

Глава 17

Знаете, соседи мне достались замечательные! Жиртрест по имени Сан Саныч оказался отпрыском моего дорогого папаши. Спросите, почему тогда у парня отчество Саныч, а не Константиныч? Да всё просто. Его мамаша легла под барона, когда работала на кухне Архаровского поместья, вот и весь сказ.

Отец Саныча — гвардеец, и решил не распространяться о том, что сын не от него. Но все всё узнали, ведь мать Саныча не умела держать язык за зубами и растрепала буквально каждому в баронстве, что скоро станет женой Архарова, и её жизнь круто изменится! Её жизнь и правда изменилась. Только в худшую сторону.

Гвардеец вернулся с очередной войны и прибил её в порыве гнева. В наказание отца Саныча отправили осваивать аномалию, где он и сгинул, а толстяк загремел в пансионат. Забавно, но парень уверен, что его ждёт великая судьба. Весь в мать. Кстати, пухлому двенадцать лет и он выпускается в этом году.

Вторым был Шпала. Так его прозвали из-за длинного роста, но было и ещё одно прозвище. Оруженосец без оружия. Прозвище странное, но очень чётко отражает суть! Шпала уже десять раз пробовал сдавать экзамен на ранг оруженосца — и всё время проваливался. То не уложится по времени, то проиграет в финальном поединке. Парень он добродушный и беззлобный, возможно, это и сыграло с ним злую шутку.

Ну и последний по счёту, но не по значимости, Макар. В первую минуту знакомства он сказал о себе так: «Я Макар, как Икар. Высоко парю в небесах и больно падаю на землю». Ироничный, остроумный, весёлый и подлый засранец. Ему откровенно скучно, поэтому развлекается, как может. То одних стравит, то других. Сам же сидит в стороне и наслаждается шоу.

Кстати, угодил он в пансионат именно потому, что строил козни всем вокруг. Сперва Макар доставал родителей. Его отец работал охранником на кирпичном заводе и ушел на суточную смену. Мать полезла в погреб за солениями, и Макару показалось замечательной идеей запереть её там. Ради смеха.

Вышло и правда смешно. Просидев сутки в ледяном погребе, мамаша Макара едва не померла от переохлаждения, а когда выбралась оттуда, заявила, что такому ироду место только в пансионате. Но потом сжалилась и отправила к дядьке в Тагил. Дядька был строгий, частенько поколачивал Макара за проступки разной тяжести. Но и на него Макар нашел управу.

Дядька вернулся поздно ночью домой пьяный в хлам и лёг спать. А пока он спал, Макар украл у соседа банку столярного клея, и облил дядьку с ног до головы, а после заботливо укрыл одеялом, чтобы тот не простыл. На утро эта чудо-мумия очнулась и не смогла встать с кровати. Макар почесал репу и понял, что немного переборщил.

А когда дядька стал орать, что прикончит Макара, то стало ясно, что пора подаваться в беспризорники. Ведь дядька суровый и за такое точно убьёт. А дальше всё было просто. Макар добрался до Екатеринбурга и проник ночью в академию. Лёг на свободную койку и сделал вид, что тут и жил всегда. Конечно же, на утреннем построении его вычислили и всыпали плетей, но выгонять не стали. Мол, такой ушлый малый может сгодиться.

Кстати, о Саныче. Оказалось, что он не любит холод. Я лишь немного приморозил ему кожу, а он тут же согласился уступить своё место на верхней полке. Более того, Саныч ещё и перестелил постельное специально для меня. И вот сейчас я лежу, закинув руки за голову и смотрю в крошечное окошко, в котором виднеются фонари и деревья, с которых неторопливо сыплется пожелтевшая листва.

В комнате по-прежнему пахнет облепихой. Поскрипывает мокрый матрас, на котором ворочается Саныч. Понимаю. Спать на мокром неприятно.

— Гадёныш мелкий, — пробурчал толстяк, повернувшись на другой бок.

— Саныч, зачем ты на себя наговариваешь? Ты вовсе не мелкий, — зевнул я.

Толстяк тут же замолчал. Спать совершенно не хотелось. Было жгучее желание пройтись по академии, заглянуть в каждый её уголок, познакомиться с преподавателями и наконец-то увидеть Серёгу. Кстати, если он тут, то и Остап тоже, может, даже Прохорову место нашлось. Вот последнего видеть совсем не хотелось. Хотя если заручусь поддержкой Макара, то мы сможем такую кашу заварить…

Ночь пролетела, словно одно мгновение. Зазвучала уже привычная мне сирена, после чего мои сожители повскакивали с коек и стали быстро одеваться. Я же никуда не спешил. У ребят утренняя тренировка, а у меня построение в центре академии.

Когда все ушли, я открыл свой шкафчик и улыбнулся при виде камуфляжной формы оливкового цвета. На плече кителя имелась нашивка с аббревиатурой А. Н. В. П. А. Что означало — Академия Начальной Военной Подготовки Архарова. Надел форму, с нижней полки взял армейские ботинки и снова улыбнулся. Мне бы немного раньше такую обувь заполучить, тогда бы в пещере я не подскальзывался.

Форма и обувь сели, как влитые. Что было удивительно. Такое ощущение, что выдававший вещи первой необходимости точно знал нужный размер. Хммм… Может, Гаврилов подсуетился? Покрутившись перед зеркалом я понял, что не мешало бы подстричься. Светлые волосы порядком выросли и лезли в глаза. На улице зазвучала торжественная музыка, и я понял, что уже опаздываю.

Вылетел из комнаты, забыв её запереть. По лестнице спустился на первый этаж и едва не врезался в парня, драющего пол.

— Смотри под ноги, баран! — возмутился он и помахал мне тряпкой.

Занятно. Видимо в академии часть работ выполняют провинившиеся курсанты. Об этом Углов не рассказывал. Выбежав из здания, я направился в сторону плаца, на котором строились новички.

— Раз, раз. Меня слышно? — выкрикнул в громкоговоритель мужик с бакенбардами, доходящими до подбородка, при этом борода и усы отсутствовали.

На носу круглые очки, большой палец украшен перстнем с гербом рода Архаровых. Его чёрный фрак больше подошел бы пианисту, а не работнику академии. Правый рукав заправлен в карман, даже издали видно, что правая рука у мужчины ампутирована по самое плечо.

— Итак! У вас ровно минута, чтобы построиться! Все, кто опоздают, будут наказаны, — сказал мужчина, а после посмотрел на громкоговоритель и спросил. — Проклятье. Эта штука вообще работает?

Слышно его было замечательно, вот только мужчина, судя по всему, был глуховат. Я использовал покров маны и на всех парах рванул в конец строя. А строй был не маленький. Навскидку человек пятьсот.

— Три, два, один. Время вышло, — сказал однорукий, провожая меня взглядом. На последний счёт я успел заскочить в строй и резко затормозил. — Запрыгнул в последний вагон. Молодец, — усмехнулся мужчина. — Я — Архаров Борис Николаевич, ректор данной академии. Управляющий, если угодно. Как вы догадались по фамилии, я ещё и двоюродный брат барона Архарова. Да, родственные связи — наше всё. Ведь дерево без корней неминуемо рухнет. А корни, корни… Они… — Мужчина замялся, так как не успел придумать завершение метафоры. — Тянут нас к земле? Бред какой-то… — прошептал он, думая, что отнёс громкоговоритель достаточно далеко. — Короче, корни — что-то вроде фундамента. Понятно?

Он осмотрел строй в поисках поддержки, но никто не понимал, к чему он ведёт. И зачем оправдывается за занимаемый пост? Ну, родственник и родственник. В конце концов, в академии обучается целая куча кровных братьев. Нахмурившись, Борис Николаевич продолжил:

— Вам выпала великая честь послужить на благо рода. Если бы не барон Архаров, то, скорее всего, вы бы не дожили до сегодняшнего дня, а погибли точно так же, как и род Богдановых. — Ректор скривился, будто ляпнул лишнего. — Да, я знаю, что некоторые из вас ранее жили на землях Богдановых. Понимаю ваши чувства. Боль утраты и всё такое. Рекомендую всю злость и ненависть направить на тренировки. Так вы сможете достичь высот в военном искусстве и однажды вернуть утраченные земли, присоединив их к владениям Архарова.

Из колонок, висящих на столбах, лилась мелодичная музыка, похожая на военный марш. Увы, атмосфера, создаваемая ректором, не сочеталась с атмосферой величия, которую передавала музыка. Борис Николаевич снова обвёл нас взглядом и зыркнул на громкоговоритель.

— Эта хреновина точно не работает, — вынес он свой вердикт и отбросил устройство в сторону.

Громкоговоритель жалобно грюкнул, ударившись о плитку, и жутко запищал, как будто кричал от боли. Но в следующее мгновение он затих. Ректор прочистил горло и заорал армейским басом.

— Итак! Теперь вы курсанты Академии Начальной Военной Подготовки Архарова. Поздравляю! — Борис Николаевич снова ждал от нас какой-то реакции, но мы просто слушали, не двигаясь с места. — Тренировки будут проходить ежедневно с шести утра и до восьми вечера! Если вы сумеете войти в тридцать процентов лучших курсантов своей возрастной группы, то получите в награду два часа свободы. На территории академии вам будут открыты все двери. Тренируйтесь или просто отдыхайте. Решать вам. А если вы не сможете войти в эти тридцать процентов, то для вас занятия продлятся вплоть до десяти часов вечера. Подсчёт набранных баллов за занятия ежедневный. — И снова тишина. — Вопросы⁈

— А где вы потеряли руку? — выкрикнул я.

— О! Это очень занимательная история! — обрадовался ректор, но к нему подбежал мужчина в военной форме и что-то прошептал на ухо. Борис Николаевич тут же помрачнел. — Эту историю я расскажу вам позже. А сейчас — марш на занятия.

Строй распался и ребята неторопливо побрели в сторону административного здания, на стене которого висело расписание. Я же немного задержался и услышал часть разговора Бориса Николаевича и гвардейца.

— В смысле, вырвались из клеток?

— Кто-то подпилил петли. Когда двенадцатилетки вышли на арену, твари как с цепи сорвались и выбили двери.

— Проклятье… Много погибших? — закусив губу, спросил Борис Николаевич.

— Два десятка раненых, один тяжелый. Если вы не поможете парню, то он и правда может умереть. — Говоря это, солдат держал руку за спиной, чтобы кадеты не заметили капающую с кисти кровь. Но я заметил.

— Идём скорее, — поторопил бойца ректор и добавил. — Я хочу, чтобы ты немедленно нашёл того, кто это сделал. Хоть из-под земли его достань!

— Так точно.

Ректор и гвардеец бегом отправились в сторону крытой арены. Арена была трёхуровневой. На первом этаже располагалась имитация дремучего леса, в котором курсанты двенадцати лет сражались против разломных тварей. Этажом ниже имитировали песчаные барханы и на третьем уровне был каток с разбросанными тут и там камнями.

А. Н. В. П. А. поражала своими размахами. Если к Ирбитскому пансионату я относился с пренебрежением, то здесь меня и правда могли обучить чему-то толковому. Внезапно заревела сирена, и из колонок донёсся грубый мужской голос:

«Зафиксировано возгорание в аудитории артефакторики. Всем курсантам срочно покинуть корпус магической подготовки. Повторяю. Срочно покинуть корпус магической подготовки».

Я перевёл взгляд направо и заметил, как из здания валят клубы густого чёрного дыма. Двери распахнулись, и на улицу строем вышли курсанты. Это не было похоже на эвакуацию. Слишком всё организовано. Может, учебная тревога? А нет, не учебная. Громыхнуло так, что окна в северной части здания выбило взрывной волной.

Интересно. Мог ли это устроить Макар? В том, что именно он подпилил клетки зверинца я практически не сомневаюсь, это в его стиле. А подрыв артефактороной, да ещё и оба события в один день… Если это его рук дело, то он поистине гениальный диверсант. Почему диверсант, а не идиот? Потому что он всё ещё жив, и его не поймали с поличным. Улыбнувшись, я направился смотреть расписание под мелодию пожарной сирены.

* * *

Михайловск.

Река Серга.

Тяжелые облака плыли по небу, готовясь в любую минуту обрушиться проливным дождём на пятёрку мальчишек, сидящих у реки. Они смотрели на велосипед и ожесточённо спорили. Ведь прошли почти сутки, а следов друга они так и не обнаружили.

— Да ты дурак, что ли? Если бы его тварь сожрала, то кровищи было бы море! — кричал Гарик, размахивая руками.

— Ну а вдруг там здоровенная скотина была и просто проглотила его целиком? — предположил Заводчанин.

— Ага. Заглотила целиком, а велик оставила. Причём без единой царапинки, — усмехнулся Леший.

— Чё вы накинулись, как шакалы? Я просто накидываю варианты, — пожал плечами Заводчанин.

— А может, его похитили? — подал голос Рыбак.

— И ты туда же… — вздохнул Гарик и закатил глаза.

— Крест, у тебя, если есть другие предположения, то ты говори. А то только критикуешь! — вспылил Заводчанин, нарвался на злобный взгляд Гарика и отвёл глаза в сторону.

— Хорош собачиться, — подал голос молчавший до этого момента Беляш. — Мишка за нами ехал, а потом исчез. Может, он нас разыграть решил? Сейчас прячется где-нибудь и хохочет, глядя, как мы переживае…

Договорить Беляш не успел и схлопотал такого леща от Лешего, что едва не ударился лбом о собственные колени.

— Ты чё лепишь? Боксёр тебя от твари спас. Прикрыл нас, когда дядька Рыбака с ружьём выбежал. Думаешь, он будет такой хренью страдать? — прорычал Леший, которому явно не понравилось предположение Беляша.

— Ты прав. Мишка бы не стал, — повесив голову, ответил Беляш и добавил. — Нужно его родителям сообщить.

— Чего? Хочешь заявиться к нему домой и сказать «Здрасьте, мы тут недавно вашего сына полуживым приносили, так вот, теперь мы его ещё и потеряли. Хорошего вам вечера, не хворайте»? Так, что ли? — возмутился Гарик и потянулся к пачке сигарет, которую уже не носил с собой пару лет. Рука ощупала карман, не нашла курева и со злости схватила горсть песка и зашвырнула её в воду.

— Гар, так-то Беляш прав. Нужно его родным рассказать. Если бы ты пропал, твоя мать с ума бы сошла от волнения. Станислав Карлович и Елизавета Максимовна имеют право знать. Карлович толковый мужик, может, сможет Мишку разыскать. — Леший посмотрел на Гарика, и тот нехотя кивнул.

— Давай сообщим. Только рассказывать будешь ты.

— Не вопрос, — согласился Леший.

Компания оседлала стальных коней и направилась прямиком на улицу Зелёную. Прогремел гром, с небес заморосил мелкий противный дождик. Колёса скользили по влажному грунту неминуемо приближая разговор, который Леший не знал, как начать.

Добравшись до двора Михаила, ребята столпились у калитки, выставив впереди Лешего.

— Ну, давай. Открывай калитку. Чего встал, как вкопанный? — подтолкнул друга Гарик.

— Без сопливых разберусь, — буркнул Леший и взялся за бублик калитки. Клац. — Эммм… Заперто.

— Странно. Станислав Карлович уже должен быть дома, — прокомментировал Рыбак.

— Ждите тут, — сказал Леший и полез через забор.

Оказавшись внутри, он осмотрел двор. Амбарный замок на бане, сарае, дом тоже заперт, а шторы задвинуты.

— Это как так? Они уехали, что ли? — прошептал Леший, подёргал запертую дверь дома и полез обратно. — Пацаны, а родители Мишки уехали. Может, и его забрали, как думаете?

— Ага, блин. Забрали. Прям с велика. И испарились! — вспылил Гарик. — Ничего не понимаю.

Так и не придумав, что теперь делать, ребята сели на велосипеды и поехали по домам. Мокрые, продрогшие, запутавшиеся.

* * *

Я остановился у расписания и уставился в список групп, который казался бесконечным. Меня, как новенького, определили в группу под кодовым номером Н-6.4. Буква Н значила «новички». Шестёрка отражала возраст группы, а четвёрка — это порядковый номер подгруппы. В каждой подгруппе обучалось тридцать человек, и таких подгрупп набралось аж семнадцать штук.

Судя по расписанию, с минуты на минуту должно начаться занятие по стрельбе. Я рванул в сторону тира, не желая пропускать тренировку, и на бегу вспомнил про ребят. Я даже не смог им передать весточку. Всё так быстро случилось. Разлом, звонок Архарова, отъезд. Надеюсь, не рыщут по лесу, пытаясь меня отыскать.

Поглощённый этими мыслями, я добрался до стрельбища. Из бетонного здания доносились приглушенные хлопки. Ну, что же, посмотрим, кто лучше учит, местные тренера или котёнок специального назначения?

Глава 18

Занятие по практической стрельбе поразило меня до глубины души. Можно сказать, оно перевернуло мой мир! Нет, ну вы подумайте, это как можно так бездарно тратить время? Целых полтора часа нам объясняли технику безопасности обращения с оружием. И знаете, сколько раз мы выстрелили из этого самого оружия? Ни единого!

Зато нас провели по стрельбищу и гордо показали огневые рубежи на пять, десять, пятнадцать, двадцать пять и даже пятьдесят метров! А ещё нам рассказали, что на следующих занятиях мы сможем пострелять из лука, пневматики, разнообразного огнестрела, арбалетов, пометать ножи, топоры, гвозди и прочий мусор.

Все эти обещания для меня звучали как вопли зазывалы с халифатского рынка. «Заходите в наш шатёр, только здесь вы сможете отведать вкуснейшее вино и познать нежность красивейших женщин!» А внутри тебя ждёт протухшая брага и пара уродливых путан, чей суммарный возраст составляет трёхзначное число.

Следующей парой были боевые исскуства. Огромный как гора тренер со сросшимися бровями и волосатыми плечами обещал научить нас борьбе и рукопашному бою.

Правда, он с ходу сообщил, что в зале запрещено использовать покров маны. Мол, мы должны сперва научиться приёмам и только после этого использовать их в полную силу. В его словах было разумное зерно, а самое главное, тренер умел не только болтать.

Он провёл пятнадцатиминутную разминку, после чего продемонстрировал нам пару бросков и предложил повторить увиденное. Стоит сказать ему спасибо. Сперва я переживал о своём уровне подготовки, но когда увидел, как мои ровесники тупят, не понимая, как правильно швырять через бедро, я расплылся в довольной улыбке.

В пару со мной поставили парня, который оказался на полголовы ниже меня. Бедолага. Я прихватил его за рукав, подбил таз и так швырнул через себя, что грохот от его приземления пронёсся по всему залу. Тренер это заметил и тут же направился ко мне.

— Красавчик ежже. Нормально делаешь, — сказал тренер с лёгким акцентом. Кажется, его звали Магомед. — Занимался?

— Немного, — скромно ответил я, умолчав о том, что за три года Гаврилов успел нам показать довольно немало приёмов.

— Лев! — с улыбкой сказал тренер и хлопнул меня по плечу.

Занятный он мужик. Вроде, улыбается, а при этом чувствуется исходящая угроза. Он как будто прощупывает меня на прочность. Причём он не столько проверяет мою храбрость, сколько человеческие качества. Буду я хвастаться или нет? Стану насмехаться над противником или же протяну руку поверженному?

— Слушайте сюда! — гаркнул Магомед и хлопнул в ладоши. — Сейчас я покажу проход в одну ногу. А потом разобьётесь на пары, один будет делать проход, второй защищаться. Начали!

На слове «начали» я завис и тут же рухнул на мат. Рухнул я не просто так, а потому, что тренер выбрал меня в качестве жертвы. Неуловимо уйдя на нижний уровень, он рванул вперёд, прихватил мою левую ногу рукой, а правую толкнул своим плечом. Бац! И я уже лежу на земле.

Удивительная грация и скорость для такого огромного мужика. С виду он весит не меньше ста килограммов, но двигается так плавно, что все кошки мира разрыдались бы, увидев движения Магомеда. При этом он так мягко уронил меня на пол, что я даже не почувствовал боли от удара. Массивная пятерня похлопала меня по груди.

— Никогда не расслабляйся, — добродушно улыбнулся тренер и помог мне подняться на ноги.

До конца занятия тренер смог удивить нас снова. Он приказал нам всеми имеющимися силами повалить его на маты. Ууу! Вы бы видели это зрелище! Тридцать шестилетних парней, визжа, накинулись на гиганта. Лупили его кулаками, кусали, щипали, даже щекотали, но повалить, увы, так и не смогли. Зато отлично провели время и с радостно сияющими лицами покинули зал единоборств.

Следующей парой у нас было фехтование. Щёголь с закрученными усами и хлипкой бородёнкой расхаживал туда-сюда, рассказывая о базовых стойках, правильном хвате оружия, способах нанесения ударов и их отражения. Практически всё из этого я уже знал, как и остальные ребята.

Судя по всему, преподаватели повторяют для нас материал, чтобы убедиться в том, что мы усвоили знания, полученные в пансионатах. А может, они свысока относились к работникам пансионата и были уверены, что те обучают нас абы как. Первую половину занятия я откровенно зевал. А вот потом стало повеселее.

Тренер раздал нам деревянные кинжалы, потом мечи, топоры, копья и даже булавы. Подвёл к манекенам, стоящим в дальней части зала, продемонстрировал пару атакующих движений и попросил нас повторить. Мы с задором бросились выполнять приказ. Жаль, поспаринговать нам не дали, но это успеется.

В конце дня я попал на лекцию по основам проявления стихийной магии. По сути, здесь обучали контролю маны, а также помогали освоить покров маны. Если контролировать ману могли практически все, то вот сформировать покров удалось лишь шести ученикам, включая меня. Да и то, их покров был довольно паршивым, ткни пальцем — и он развалится.

А ещё на этом занятии я узнал, что использовать магию может от силы половина ребят в возрасте двенадцати лет. А из этой половины лишь треть способна на создание атакующих заклинаний. Да, отсев сильный, но всё же здесь есть толковые ребята, может, удастся украсть у них пару занятных доминант.

К примеру, я бы не отказался от магии тени или с радостью освоил пространственную магию. А что? Всегда иметь под рукой бездонный карман или уметь телепортироваться крайне полезно.

* * *

Екатеринбург.

Кафе «Пьяная вишня».

Солнце начало садиться, и в сторону кафе потянулся ручеёк завсегдатаев. Пьянчуги всех мастей стягивались на огни заведения, словно мотыльки, летящие на свет. Здесь можно было найти если не всё, то очень многое. Девушек с пониженной социальной ответственностью, море выпивки, возможность подраться и даже заработать на ставках. А ставили здесь буквально на всё, что угодно.

— Сто рублей на то, что Архаров проиграет войну, — выкрикнул старик, едва державшийся на ногах, и протянул купюры коренастому мужчине, стоявшему за стойкой бармена.

— Опасная ставка, — улыбнулся коренастый и принял деньги. — Коэффициент три к одному. Правда, в случае поражения Архарова, деньги вам уже не понадобятся.

— Ха! Да ты видишь, сколько мне лет? Я и так сдохну если не сегодня, то завтра, — отмахнулся старик и почувствовал, как ему на плечо легла увесистая лапища.

— Ты чё несёшь, старый? Хочешь, чтобы мы проиграли? — прорычал гвардеец, от которого разило чесноком и брагой.

— Хочу, чтобы ты свои закорючки убрал с моего плеча, пока я не затолкал их тебе в задницу, — ухмыльнулся старик.

— Драка! Драка! Ставлю две тысячи рублей на то, что старику сломают нос! — радостно выкрикнул один из посетителей, сидящих за столиком.

— Пять тысяч на гвардейца! — заголосили с противоположной стороны зала.

— Верочка, освободи, пожалуйста, сцену! Господам нужно место, чтобы выяснить отношения, — рявкнул бармен, привлекая внимание толстухи, которая пела на сцене нечто, похожее на оперетточную арию.

— Ну всё, старый. Теперь пути назад у тебя нет. Придётся прилюдно ответить за свои слова, — ухмыльнулся гвардеец, сгрёб старика в охапку и потащил на сцену.

Старик в последний момент успел схватить с барной стойки бутылку вермута и присосался к ней. К моменту, когда старого доставили на сцену, он осушил бутыль до дна. Смачно рыгнул и принял боевую стойку, по которой сразу было понятно: дед никогда не дрался.

— Не переживай. Я просто выбью тебе пару зубов, а убивать не стану, — снисходительно сказал гвардеец и хрустнул пальцами.

Из зала неслись десятки выкриков, люди охотно делали ставки и практически все ставили на поражение старика. Все, кроме одного-единственного мужчины. Он вошел в кафе и тут же направился к барной стойке.

Длинный плащ до самых щиколоток, капюшон, наброшенный на голову. Казалось, будто он пытается скрыть свою личность. При этом такой вид лишь привлекал внимание к мужчине, по крайней мере, так было на улице. В кафе же всем было на него плевать. Глаза посетителей прилипли к драме, разворачивающейся на сцене. Остановившись у стойки, мужчина протянул пачку купюр.

— Десять тысяч на старика.

— Ха-ха. А вы оптимист, — покачал головой букмейкер, принимающий ставки и тут же посерьёзнел. — Судья…?

— Закрой рот и возьми деньги, — прошептал Скрипов Егор Елисеевич.

— К-к-как скажете, — пролепетал букмейкер. — Коэффициент пять к одному.

— Можешь готовить мой выигрыш. Бой долго не продлится, — усмехнулся Скрипов.

Толпа сгрудилась вокруг сцены. Люди размахивали руками, кричали, призывая прибить старика поскорее, смеялись и пили, очень много пили. Гвардеец хищно ухмыльнулся, набросил покров маны и рванул к старику. Молниеносный удар расчертил воздух и… Гвардеец рухнул без сознания в паре сантиметров от ног старика.

— Что за дерьмо⁈ Вставай, чёртов ублюдок! Я на тебя бабки поставил! — заорали из толпы.

— Да это постанова! Верните мои бабки! — голосил лысоватый мужик, обнимающий довольно поношенную блондинку.

— Чё орёте? Парень просто переволновался. Вот и потерял сознание от переизбытка чувств, — ухмыльнулся старик и слез со сцены.

Толпа, негодуя, попёрла в сторону букмейкера, — требовать возврат средств. Старик же направился к одинокому столику, расположившемуся в углу заведения. За столиком его уже ждал судья Скрипов Егор Елисеевич. Подойдя к столу, старик моментально протрезвел и даже стал выглядеть лет на десять моложе. Отодвинул стул и присел напротив судьи.

— Егор Елисеевич, — кивнул старик.

— Фома Трофимович, — ответил кивком Скрипов и положил на стол пухлый конверт с наличностью. — Твоя доля за разыгранное представление.

Фома Трофимович неторопливо придвинул к себе конверт, приоткрыл его и присвистнул.

— На службе у Архарова я столько и за год то не зарабатывал. — Конверт тут же перекочевал во внутренний карман потёртой серой куртки, а на его место лёг свёрнутый в два раза бумажный лист. — Вот то, что ты просил.

Скрипов спешно взял лист со стола и вчитался в содержимое.

— Гаврилов человечек непростой. Работает напрямую с Архаровым. — Фома Трофимович поёрзал на стуле, хрустя спиной, а после достал из кармана пачку сигарет и закурил. Выдохнув облако дыма, он продолжил. — Капитан подразделения три топора. Выполняют для нашего барона спецоперации разного толка. Могут заводик взорвать или несчастный случай подстроить. А если повоевать нужно, то они и с этим справятся.

Старик сделал ещё одну затяжку и перевёл взгляд на барную стойку, у которой началась новая драка. Но на этот раз вышибалы лупили расшумевшихся клиентов. Хорошо лупили. Самозабвенно. Одному посетителю повезло стать спонсором фейерверка. Правда фейерверк был из зубов и кровавой слюны, но всё равно красиво. Скрипов же не отводил взгляда от бумажки и продолжал напряженно читать.

— Гаврилов на три года исчез с радаров. И буквально пару дней назад снова объявился. — Фома Трофимович стряхнул пепел на пол и посмотрел в глаза Скрипову, который наконец-то дочитал бумагу до конца.

— Ничего не понимаю. Зачем ему убивать моего сына? — растерянно проговорил Егор Елисеевич, смотря сквозь собеседника.

Слева к столу подошла официантка лет сорока на вид.

— Мущ-щины. Вы пить будете, или на сухую вечер приятнее?

— Милочка, смотря на твоё прекрасное личико, я понимаю, что пара бутылок коньяка будет в самый раз, — улыбаясь, сказал Фома Трофимович.

Официантка сперва расплылась в улыбке от слова «милочка», а потом до неё дошла суть сказанного.

— Хамло. Жди. Сейчас принесу, — буркнула она и, скорчив недовольную физиономию, ушла.

Старик проводил официантку, демонстративно виляющую задом, взглядом — и вернулся к разговору.

— Егор Елисеевич, я же говорю. Человечек он непростой. Без отмашки Архарова и рукой не пошевелит. Так что ответ на твой вопрос напрашивается сам собой.

— Да ну, это бред! — вспылил Скрипов, ведь он всю жизнь отдал службе Архарову. Сперва служил в гвардии, а после тяжелого ранения, которое едва не отправило его в могилу, умудрился перевестись в правоохранительные органы. Сперва служил в полиции, а потом как-то всё закрутилось и вот он уже двадцать лет как судья. Понизив голос, Скрипов спросил. — Зачем Архарову убивать моего сына? Да, Сёма был взбалмошным молодым человеком, но не более того.

— Кто знает? Может, ему не нравилось, что репутацию верховного судьи порочит твой уже покойный сын. Сам понимаешь, у аристократов свои причуды. А тут верховный судья, а сын бандит.

— Не бандит он, — прорычал Скрипов, почувствовав, как в груди бурлит гнев.

— Мне-то не заливай. Я досье его читал. Ты его от одного убийства отмазал и от десятка грабежей. Без тебя Семён и так был бы мёртв. Только помер бы не в Михайловске, а на каторге, — беззлобно ответил Фома Трофимович, затушил окурок о столешницу и встал из-за стола. — Думай сам, что делать с этой информацией. Но если что, то этого разговора не было.

Старик развернулся, чтобы уйти, и услышал за спиной голос Скрипова.

— Фома Трофимович, спасибо тебе. Деньги переведу, куда скажешь.

— Егор Елисеевич, я тебе по дружбе помог, а не ради денег. Бывай. — Бросив это через плечо, старик ушел, оставив судью с тяжелым сердцем и головой, полной раздумий.

— Что происходит? — прошептал Скрипов. — Архаров и правда отдал приказ убить Сёму?

От размышлений его отвлёк увесистый удар по столу. Официантка принесла две бутылки коньяка и два бокала с мутными разводами.

— Сто рублёв, — буркнула официантка и протянула руку.

Скрипов посмотрел на неё невидящим взглядом, завис на пару секунд, а после машинально достал из кармана бумажник и вытащил из него пятьсот рублей.

— Сдачи не надо.

— Хе! «Сдачи не надо». Неслабо, — оценила официантка широту жеста и решила пошутить. — А у вас откуда столько деньжищ? Вы аристократ или пират?

— Занимайтесь своей работой, — буркнул Скрипов, зубами выдернул пробку из коньячной бутылки и присосался к омерзительному пойлу.

Коньяк обжигал нутро; на вкус он был хуже мочи, но согревал и приятно туманил рассудок. Если бы не эта жижа, то голова судьи взорвалась бы от мыслей, рыщущих на запредельных скоростях.

— Алкашня, — покачала головой официантка и ушла.

Когда бутылка опустела наполовину, в кармане судьи зазвонил сотовый. Скрипов, сипло выдохнув, поставил бутыль на стол, и достал телефон. На экране высветилась надпись «Секретарь».

— Да, — скривившись от мерзкого послевкусия, сказал Скрипов.

— Егор Елисеевич, в приёмной вас ожидает женщина, — послышался мелодичный девичий голос.

— Какая ещё женщина? Скажи ей, чтобы шла прочь. Сегодня я не работаю, — отмахнулся судья и посмотрел на мутные остатки коньяка, плещущегося в бутылке.

— Боюсь, что мы не можем ей отказать. Это жена барона Архарова, — пояснила девушка.

Глаза судьи расширились от удивления, он прикрыл микрофон рукой и прошептал:

— Какого чёрта происходит? Сперва Сёма, а теперь он и меня решил убрать? Да не может этого быть. В конце концов, для этого он прислал бы не свою жену, а того же Гаврилова.

— Егор Елисеевич! Егор Елисеевич! — раздалось в трубке. — Вы меня слышите?

— Какая именно жена? Хотя, не важно. Скажи что я буду через тридцать минут, — отозвался Скрипов и повесил трубку. — Интересно, что этой суке нужно от меня?

Рука потянулась к бутылке, но судья вовремя одёрнул себя. Встал из-за стола, пригладил волосы и бодрой походкой направился на выход.

* * *

После занятий я побродил по академии, пытаясь отыскать Сергея, но, увы, так его и не встретил. Кстати, столовая здесь была отличная! Кормили довольно простыми блюдами, но на убой. При этом был и ресторанчик для академической элиты, где подавали всё, начиная от устриц и заканчивая стейком из кенгурятины. Правда чтобы там питаться, нужно войти в пять процентов лучших во всей академии.

Вечер был довольно тёплым. По небу лениво плыли облака, и повсюду шастали курсанты. Одни отдувались за то, что не смогли попасть в тридцать процентов лучших и бегали без остановки вокруг академии. Другие бесцельно шлялись по улочкам, вымощенным плиткой, болтали, смеялись. Если бы на ребятах не было военной формы, то можно было бы сказать, что они живут обычной жизнью.

Перекусив в столовой, я направился в общежитие. Достал из кармана ключ и услышал, что в комнате кто-то есть. Тихие шаги, шелест постельного белья. Я сразу догадался, что происходит. Не спеша поднёс ключ к замочной скважине, а потом быстро вставил его и провернул. Рывком открыв дверь, я застал Макара, склонившегося над койкой Саныча.

Правая рука Макара была обмотана тканью, и в ней он держал кусок стекловаты, которой только что натирал простынь нашего кабана. Повисла многообещающая тишина. Было ясно, что я всё видел, а соврать что-то сходу при таких обстоятельствах Макар не сумел.

— Упс, — натянуто улыбнулся Макар. — Могу рассчитывать на то, что ты ничего не видел? — спросил парень.

— Ради такой хохмы, я даже постою на шухере, — усмехнулся я и выглянул в коридор.

— Вот это дело, — хмыкнул Макар и продолжил бедокурить. Он даже подушку Саныча хорошенько натёр стекловатой.

По коридору не спеша брели курсанты, а когда среди них я заметил нашего любителя дедовщины.

— Идёт, — шепнул я, закрыл дверь, а после залез на верхний ярус кровати.

Глава 19

По коридору разносились гулкие шаги, приближающиеся к нашей комнате. Макар привычно сделал морду кирпичом и уставился в потолок, как будто это не он только что пакостил. Интересно, где Макар достал стекловату? А ещё интереснее, куда он выбросил её остатки? Не хотелось бы проснуться посреди ночи от жуткого зуда.

Саныч вошел в комнату, не здороваясь. Одарил меня злобным взглядом, а на Макара даже не посмотрел. Сбросил с себя грязные вещи, взял полотенце и отправился в душевую. Спустя полчаса он вернулся и завалился спать. Вот только этой ночью поспать ему не удалось. Саныч вертелся, как припадочный, чесался, рычал от злости, но с каждой минутой становилось только хуже.

— Да улягся ты уже. Чего расшумелся? — буркнул я, пытаясь заснуть.

Повернув голову направо, я заметил в свете луны лёгкую улыбку на лице Макара. Диверсант был весьма доволен собой.

— Да заснёшь тут, мать вашу! — взвизгнул толстяк, вскочил с кровати и рванул к выходу.

Он без остановки чесался, как будто старался сорвать с себя кожу. Забавно то, что у Макара не было конфликта с Санычем, он просто так развлекался. А может, мстил за Шпалу? Кто знает? Надеюсь, он не захочет подобным образом подшутить надо мной, иначе придётся ответить не менее жестко.

* * *

Екатеринбург. Московская улица, 120.

Здание областного суда.

У входа остановилась тонированная машина. Двери распахнулись и из салона выскочили четыре мордоворота. Трое контролировали окружение, а четвёртый помог своему нанимателю выбраться из автомобиля. Егора Елисеевича Скрипова мутило. То ли в Пьяной Вишне подавали отвратное пойло, то ли в дороге растрясло. А скорее, и то и другое.

Как бы там ни было, он желал поскорее встретиться с женой Архарова. Выяснить, что ей нужно, и вернуться к мести. Ведь нужно найти Гаврилова и оторвать ему голову. А может, и не только Гаврилову. Судья уже проинструктировал охрану о возможном нападении, поэтому бойцы последовали за Скриповым и в здание суда.

— Егор Елисеич! Доброй ночки, — расплылся в улыбке сторож, сидевший на проходной. — А вы чего так поздно? Забыли что-то?

— Да, забыл кое-что, — недовольно буркнул Скрипов, одарив трудягу злобным взглядом. — Забыл тебя спросить, можно ли мне поработать сверхурочно. Так что скажешь? Можно?

Голос судьи звучал угрожающе, но ещё сильнее сторожа пугали четыре вооруженных мордоворота, стоящих за спиной Скрипова.

— Д-да я ничего такого не имел ввиду, — растерялся сторож, так как обычно судья был добр и приветлив. — И-и-извините. — Сторож потупил взгляд и замолчал.

Хмыкнув, Скрипов прошел мимо и направился по просторному коридору в сторону своего кабинета. Шаги гулким эхом разносились по зданию, разрывая тишину в клочья. Приглушенный свет едва освещал коридор, нагоняя сонливость. Встряхнув головой, он моргнул и широко раскрыл глаза, остановившись у двери своего кабинета. Поправил галстук и вошел внутрь.

— Кофе, — потребовал судья, попав в предбанник, где за рабочим столом его дожидалась секретарь задержавшаяся на работе ради знатной гостьи.

Девушка, видя что начальник не в настроении, улыбнулась и быстрым шагом направилась к кофе машине. К моменту, когда Скрипов сбросил плащ, секретарь уже приготовила чашку крепкого напитка и протянула его шефу. Вдохнув бодрящий аромат, судья залпом выпил его, смывая мерзкий привкус коньячного перегара. Обжег язык и, недовольно поморщившись, вернул кружку секретарю.

— Зинаида Парфирьевна ждёт вас в кабинете, — пояснила девушка и уступила дорогу амбалу, который вышел вперёд.

Здоровяк, держа палец на спусковой скобе пистолета-пулемёта, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Немного помедлив, он вошел в кабинет, осмотрел всё и кивнул, давая разрешение войти и нанимателю. Двух бойцов Скрипов оставил в предбаннике и двух взял с собой.

Войдя в кабинет, он сразу же заметил женщину, сидящую в кресле напротив его стола. Она сидела спиной, но сразу было ясно, что женщина прекрасна. Так как дурнушки никогда в жизни не смогут позволить себе такой чарующий аромат. Скрипов только что выпил кофе, немного прогнав опьянение и вот он снова пьян, но совсем по-другому.

На гостье была широкополая шляпка, красное пальто и чёрные перчатки. Обойдя её с боку, Скрипов сел в своё кресло, кашлянул, прочищая горло, и спросил:

— Вы хотели меня видеть?

— Всё верно, Егор Елисеевич, — улыбнулась жена Архарова и сняла солнцезащитные очки, которые скрывали половину лица.

— Выглядите так, как будто прибыли сюда инкогнито, — подметил судья.

— В некотором роде так и есть, — улыбнулась женщина, которой было около тридцати, но на вид мало кто дал бы ей и двадцать.

Зинаида Парфирьевна следила за собой, а ещё за мужем. Так уж вышло, что она умела инвестировать в себя и в людей, а как любой хороший инвестор, она всегда защищала свои накопления. Вот и сейчас она явилась именно для того, чтобы защитить сына, который должен был стать её лучшим вложением времени и сил.

— Я заинтригован, — ухмыльнулся Скрипов. — И чем же я могу вам помочь?

— О, нет. — Девушка звонко рассмеялась, закинула ногу на ногу и откинулась на спинку кресла, отчего её поза стала жутко властной. Скрипов даже почувствовал себя неуютно. — Это я могу вам помочь. Именно поэтому я здесь.

— Зинаида Парфирьевна, могли бы вы говорить более конкретно? Признаться, я совершенно не понимаю, о чём вы.

— Разумеется. Но я бы хотела поговорить с вами наедине. У меня есть очень деликатная информация о вашем погибшем сыне, и я бы не хотела чтобы лишние уши её услышали.

— Прочь, — тут же рявкнул Скрипов, не сводя взгляда с девушки. Охранники молча направились на выход.

Дверь захлопнулась и Зинаида Парфирьевна тут же выложила всё, что знала.

— У моего мужа есть сын. Зовут его Михаил. Недавно ему исполнилось пять лет. Так вот, этот сопляк и убил вашего мальчика.

Услышав это, Скрипов издал каркающий смешок. Так мог бы смеяться умирающий ворон.

— Что? Семёна убил двухлетний сопляк? Зинаида Парфирьевна, при всём уважении, вы несёте полную чушь. Я собственными глазами видел трупы. Пятерых рослых парней превратили в фарш. На их телах живого места не осталось. Кости переломаны в труху. Понимаете? И вы утверждаете что это сделал двухлетний сопляк?

— Я передаю вам лишь то, о чём слышала собственными ушами. Сегодня к Константину приходил боец. Фамилия на Г. Кажется, Гаврилов или что-то такое. — Услышав это, Скрипов тут же посерьёзнел. — Так вот, он присматривал за мальчишкой эти три года. Мой муж лично сказал, что видел отчёт о том, как Михаил убил пятерых, включая вашего сына. Если не верите моим словам, то я могу попытаться достать отчёт, о котором говорил мой муж. Правда, это будет непросто.

Скрипов почувствовал, как от новой порции информации голова стала трещать. Потерев виски, он покачал головой.

— Зинаида Парфирьевна, отчёт мне не нужен. Я вам верю. — Помолчав мгновение, он продолжил. — Жена барона не стала бы просто так приходить к должностному лицу и рассказывать небылицы. Вы понимаете как никто другой, что если о нашем разговоре узнает Архаров, то вы рискуете, как минимум, своим статусом, а то и жизнью.

— Конечно, знаю, — фыркнула гостья, сбросив весь налёт доброжелательности, украшавший её доселе.

— Позвольте поинтересоваться, в чём заключается ваш интерес? Почему вы рассказываете мне то, что барон Архаров желал оставить в тайне?

— Я хочу, чтобы вы убили мальчишку. Или покалечили. Решать вам. Главное, чтобы этот щенок больше не мог претендовать на место главы рода.

— Вот как, — расплылся в улыбке Скрипов. — Мать пытается пробить дорогу своему сыну?

— А если и так, то что с того? — нахмурилась Зинаида Парфирьевна.

— Нет. Нет. Ничего. Просто теперь я понимаю ваши мотивы немного лучше, — постучав пальцами по столу, Скрипов улыбнулся. — Я вас услышал. Думаю, мы оба получим то, чего заслуживаем.

— Очень на это надеюсь, — довольным тоном промурлыкала Зинаида Парфирьевна и поднялась с кресла. — Этого разговора…

Договорить она не успела, так как судья закончил фразу раньше.

— Разумеется, не было.

— Знаете. Я рада, что решила всё вам рассказать.

Зинаида Парфирьевна Архарова вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Судья откинулся на спинку стула и прошептал, глядя в потолок.

— Не род, а змеиный клубок. — Скрежетнув зубами, судья сжал кулаки. — Ну ничего, выродки. Я сделаю так, что вы все пожалеете. И барон, и вся его треклятая родня.

* * *

Утро привычно началось не с кофе, а с воплей сирены. Эта бестия орала так, что хотелось выпрыгнуть в окно, лишь бы её не слышать. Вот только окно слишком маленькое, в него я не пролезу при всём желании. В лучшем случае голову смогу просунуть. Хотя мне грех жаловаться. Ведь у Сан Саныча утро началось ещё хуже.

За ночь он трижды бегал в душевую. Возвращался, ложился спать и через полчаса снова летел купаться. В конечном итоге он расчесал бока, руки, шею до крови и завалился спать на пол. Когда Сан Саныч открыл глаза, его было не узнать! Ну натуральный пчеловод! Морда опухла от недосыпа и аллергии, злой, как собака.

— Чё пялишься, Шпала⁈ В бубен захотел? — прорычал Саныч и тут же взвизгнул, когда, вставая с пола, случайно задел одеяло, добротно натёртое стекловатой. — Ай! Да что ж такое⁈

— Может, тебя кто-то проклял? — задумчиво спросил я, слезая со своей койки.

— Да за кой-хрен⁈ Что я плохого кому сделал? — возмутился Саныч и тут же зыркнул на Шпалу. — Ах ты, сука длинная! А ну, иди сюда!

Понимая, что сейчас будет расправа без суда и следствия, Шпала побледнел и выбежал из комнаты в одних трусах. Саныч последовал за ним, громко матерясь и обещая прикончить парня, как только догонит его.

— Тебе Шпалу не жалко? — спросил я у Макара.

— Нет. А чего его жалеть? Саныч Шпалу и так каждый день пинает. А так хоть какая-то справедливость появляется. Он шпыняет Шпалу, ну а я выступаю в роли вселенского бумеранга, — философски сказал Макар и с хитрым прищуром улыбнулся.

— Выходит, ты страж порядка?

— Ну, я бы не сказал. Скорее, великий уравнитель. Причинил зло? Бумеранг вернётся и принесёт с собой в два раза больше страданий. — Последнюю фразу он сказал с особым ехидством в голосе.

Присмотревшись к Макару, я понял, что его хитрый прищур — и не прищур вовсе. Просто у него такой разрез глаз. Может, он с китайскими или монгольскими корнями? В книжке по истории именно эти народности изображали с узкими глазами.

Собравшись, я направился на фехтование. Занятие обещало быть интересным, так как мою группу объединили со старшей. Сегодня по плану была отработка сражений в малых группах. Нас разбили по пять человек, выдали экипировку, состоящую из кирасы, шлема, наручей, а также дали деревянные мечи.

Тренировочное поле было разбито на шесть зон. Сражения на ровной поверхности, на подъёме, в узком пространстве, с низким потолком, на колдобинах и в болотистой местности. Роль болота выполняла двадцатиметровая зона, покрытая жирной размякшей глиной.

Каждой группе выдали старшего. Именно он и должен был руководить сражением, а также разрабатывать тактику наступления. Предполагалось, что каждая из групп проведёт шесть учебных сражений, опробовав все виды рельефа.

Должен отметить, что подобная тренировка была чертовски хороша как для новичков, так и для старших. Ведь многим предстоит в будущем вести людей в бой и далеко не всегда ты знаешь, на что эти люди способны. Именно поэтому важно уметь менять план действий в ходе сражения и латать внезапно возникшие дыры в обороне.

Нашей группой руководил Филипп Мечников. Уверен, эту фамилию он сам себе придумал и чертовски гордился этим. Высокомерный засранец, чей нос смотрел исключительно вверх.

— Слушайте сюда, салаги. Сегодня я приведу вас к победе, даже если мне придётся пинать ваши ленивые жопы всю дорогу. Хе! — заявил Филипп, расплывшись в самодовольной улыбке. — В первом бою мы будем сражаться в узком пространстве. — Он указал на комнату, имитирующую это самое пространство. Фактически это был длинный коридор, в котором плечом к плечу могли стоять лишь два человека, да и то вплотную. — План следующий. Вы идёте вперёд, а я, как командир, замыкаю строй и буду отдавать указания. Вопросы?

— Может, для начала проведёшь короткий спарринг с каждым из нас, чтобы узнать сильные и слабые стороны подчинённых? — спросил я.

— А ты, я гляжу, самый умный, да? — хмыкнул Филипп и с презрением посмотрел в мою сторону. — Пойдёшь в атаку первым. Там и покажешь, на что способен.

— Как скажешь, гений тактики, — усмехнулся я.

— Чё вякнул⁈ — окрысился Мечников, но тут прозвучал сигнал к началу сражений. — Всё, за работу, мелкие ублюдки. Я научу вас, как нужно выживать в этом долбаном мире.

И великий учитель направил нас в сторону коридора. План Филимона заключался в следующем. Я и шестилетний коротышка впереди, ещё двое сзади, а сам Филя прячется за нашими спинами. Впрочем, о своём плане он известил нас с самого начала. Но тогда он не сказал нам, что будет толкать отряд в спины, требуя безостановочно наступать.

Я встал у входа в коридор и сразу увидел противника на противоположной стороне. Впереди стоял рослый мальчишка, за ним два бойца чуть пониже, а за их спинами пара коротышек. Глядяна это построение, я сразу понял замысел. Сильный боец попытается рассечь наш строй, после чего идущие за ним просто добьют оставшихся. У нас же была тактика «пушечное мясо».

— Чё встали, бараны⁈ В бой! — рявкнул Филимон и всем весом навалился на ребят, стоящих позади нас.

Я ощутил толчок в спину, и ноги сами собой понесли меня в совершенно идиотскую атаку. Парень, стоявший рядом, так и вовсе оступился и полетел на землю.

— Вставай, кусок дерьма, и догоняй нас! Ха-ха-ха! — орал Филипп, продолжая напирать сзади.

Мне сразу стало ясно, что нам не победить. Поэтому я решил отделиться от нашего говнокомандуещего и рванул вперёд.

— Вот! Смотрите на щегла! Так и надо! Давай, сопля! Задай им! — донеслось сзади.

Вот же мудила. Потом такие дегенераты дорастают до высоких кабинетов и гонят бойцов на убой, считая, что закидать врага телами — это тоже победа.

До противника оставалось меньше пяти метров, и я судорожно прикидывал, куда лучше нырнуть — направо или налево. Решил, как опытный ловелас, пойти налево. Почему туда? Да просто у парня слева был взгляд растерянный, вот я и решил, что точно смогу с ним справиться.

Шаг, второй, третий. Вожак противника делает резкий выпад, нанося удар по горизонтали. Чертовски быстрое движение, которым он запросто сбил бы с меня шлем. Но и я не лыком шит. В последний момент ныряю под удар и бью вожака мечом в колено. Попал отлично, так как услышал, что противник шипит от боли, а в следующую секунду я едва сам не зашипел.

Бежавший за вожаком парень нанёс колющий удар, целя мне в живот. Отпрыгнув вбок, я чиркнул стальной кирасой о стену и со всего размаха мечом ткнулбойца в лоб. От неожиданности он запрокинул голову и врезал затылком в лоб бегущему позади, а потом… Потом меня раздавил. Да, вот так бесславно закончилось это сражение.

Мои сокомандники врезались в строй противника, а заодно и в меня. Я оказался в самом центре давки. Филимон и компания чудом вынесли вожака противника, мне прилетел меч в шлем, и пришлось прекратить сопротивление согласно правилам, а потом всё скатилось в бессмысленную рубку, в которой наши проиграли. Филипп был зол, как бешеная псина.

Нам дали пару минут чтобы отдышаться, после чего произойдёт смена рельефа.

— Сраный кретин! Если бы ты не споткнулся, мы бы победили! — сняв шлем, говнокомандующий орал на невысокого паренька, бежавшего рядом со мной. Так орал, что слюна вылетала изо рта и пузырящимися каплями оседала на коже мальчишки.

Парень потупил взгляд и молча принимал оскорбления, боясь ответить. Настроение у меня резко испортилось. А ещё в голове зазвучал голос Макара «Бумеранг вернётся и принесёт с собой в два раза больше страданий». Если не осадить этого идиота, то он и правда принесёт всем окружающим в два раза больше боли и страданий. У меня и так рёбра до сих пор болят от столкновения с противником.

Я снял шлем и встал между Филиппом и парнишкой.

— А как по мне, так это ты кретин. Если бы мы изменили построение или подождали противника у входа в коридор, то результат схватки был бы совершенно другим, — сказал я и перехватил шлем за забрало.

— Захлопни свою пасть, крысёныш. А не то…

— И что же ты сделаешь? Снова спрячешься за чьей-то спиной и позволишь им разобраться со мной? На поле боя ты уже показал себя как отменный трус, — усмехнулся я и тут же получил толчок в грудь.

— Ну всё, падла. Сейчас я научу тебя хорошим манерам, — рявкнул Филипп и занёс над головой деревянный меч.

Удар Мечникова был хорош. Но звериное чутьё, доминанта танцора и фехтовальщика, позволили мне с лёгкостью уйти с линии атаки, а потом со всего размаха ударить шлемом по наглой морде. Филимон, завизжав, рухнул на пол и прикрыл рукой окровавленный рот.

— Фука! Ты фто натволил⁈ — испуганно выпалил предводитель, вытащив изо рта два передних зуба.

— Прости пожалуйста! — искренне извинился я. — Я хотел выбить минимум десяток зубов. Давай, исправлюсь, — улыбнувшись, я шагнул к нему, занеся над головой шлем.

Зажмурившись, парень прикрылся рукой.

— Что тут у вас? — рявкнул тренер по фехтованию.

— Обсуждаем тактику ведения боя, — пояснил я и опустил шлем.

— Мечников. В лазарет. Живо. А вы… — тренер смерил нас взглядом, который был полон безразличия. — Сами выберите лидера и будете биться в четвером.

— Но федь он… — начал было Филипп, тыкая в меня пальцем.

— Захлопни пасть и отправляйся в лазарет, — пренебрежительно сказал тренер. — Если тебя на двенадцатом году жизни может отлупить шестилетка, то грош цена твоей жизни. Сдохнешь в первом же бою.

— Вообще-то мне пять лет, — решил я вбить последний гвоздь в крышку гроба нашего говнокомандующего.

— Серьёзно? — усмехнулся тренер. — Тогда у меня для тебя, Филипп, плохие новости. Ты бездарно просрал свою жизнь и права голоса не имеешь. Пшел отсюда.

— Фука! Ты заплатиф! — прошипел Мечников и, прикрывая рот рукой, побежал на выход из павильона.

Тренер ушел, оставив нас голосовать. Но это не потребовалось. Меня избрали лидером единогласно. А потом… Потом мы выиграли в трёх боях из оставшихся пяти. Ребята были счастливы, ведь сражались мы в меньшинстве. Если бы можно было использовать магию, то мы бы без труда победили в каждом поединке, но и три из пяти отличный результат.

После тренировки я направился в столовую. Курсанты бурным потоком неслись к раздаче с подносами наперевес. Заполняли поднос тарелками, а после отправлялись за столики уничтожать ароматные блюда. Я, как и все, взял поднос и направился в конец очереди, подойдя к которому замер, открыв рот от удивления.

— Да ладно… — прошептал я.

Глава 20

В очереди стоял бритоголовый громила. Квадратная челюсть, мозолистые костяшки, говорящие о том, что парень постоянно околачивал груши, широкие плечи, уши и зубы торчат. На лбу запёкшаяся корка крови от недавнего рассечения. Я поравнялся с парнем и толкнул его плечом.

— Слышь, зубатый, место уступи, — сказал я, с вызовом посмотрев на зубастого, который был на полторы головы выше меня.

— Могу уступить тебе место на кладбище. Пойдёт? — огрызнулся парень и хрустнул шеей, угрожающе нависнув надо мной.

— На кладбище? Неплохой вариант, но я туда не тороплюсь, — усмехнулся я. — А вообще, я возмущён. Вот так спасай людей от сумасшедшего пиромана, а они потом тебя на кладбище зазывают, вместо того чтобы место в очереди уступить. Неблагодарный. — Я покачал головой, глядя в глаза парня, который пытался сообразить, что я несу.

Это был Серёга Чавычалов. Возмужал, окреп, вымахал неслабо и стал огромной ряхой. Сколько ему сейчас? Вроде, восемь лет. Да, эти три года он явно времени зря не терял. Сергей тем временем напряженно всматривался в моё лицо, пытаясь понять, знакомы ли мы, и вот наконец-то на его губах появилась широкая улыбка.

— Мишка? — полушепотом спросил он.

— Мишаэль — завариватель каши, к вашим услугам, — сказал я и отвесил лёгкий поклон.

— Мишка! — рявкнул Серёга так, что стоящие рядом ребята отпрянули назад, а после набросился на меня и задушил в объятиях. — А я всё думал, куда тебя увели? Увидимся ли снова? Сколько бы ни спрашивал Углова, он ничего не говорил. Ты как? Где пропадал всё это время? А ты неслабо изменился. Я тебя даже не узнал! — тараторил Сергей, размахивая руками, отчего вокруг нас образовалось довольно много свободного пространства.

— Давай сначала возьмём поесть, а за столом уже и расскажу, — предложил я, бросив беглый взгляд в сторону раздачи, на которой стремительно исчезал винегрет, а он мне очень уж понравился.

— Да, да. Конечно, давай, — закивал Сергей.

— А Остап тоже здесь?

— Ага. Только он сейчас в лазарете. На утренней тренировке кисть вывихнул. А вот и он, кстати, — Сергей кивнул в сторону идущего к нам парня.

Внешне Остап не сильно-то и изменился. Стал чуть повыше, да плечи пошире. Было очевидно, что тренируется он с куда меньшим энтузиазмом, чем Сергей. Подойдя ближе, Остап одарил меня недружелюбным взглядом и спросил:

— Серёг, будем регистрироваться на соревнования? А то заявки уже принимают. Там толпа собралась у регистрационного столика.

— Само собой, будем. Отличный шанс узнать, насколько мы стали сильнее. — Сказав это, Сергей стал зыркать то на меня, то на Остапа в ожидании: узнает он меня или нет.

— Что происходит? — нахмурился Остап, но Сергей ему не ответил, а лишь расплылся в улыбке. — Почему ты так странно себя ведёшь? И что это за шкет? Я его знаю?

— И этот туда же, — тяжело вздохнув, я покачал головой.

— Я же говорю, ты сильно изменился, — прокомментировал Сергей. — Остапка, присмотрись. Зелёные глаза, светлые волосы, никого не напоминает?

— Чего? — нахмурился Остап и пристально уставился на меня. — Да я этого пацана впервые вижу.

— Ха-ха. Видишь ты его точно не впервые. Он вашу шайку развалил. Помнишь? — дал подсказку Серёга, и Остап раскрыл рот от удивления.

— Мишаня? Ты, что ли? Я думал, ты сдох! — Услышав это, я немного обалдел. Интересно, с чего он взял, что я помер? Но Остап тут же понял моё замешательство и пояснил. — Да это шутка такая. Не обращай внимания. Местный юмор, так сказать. Блин! Как же я рад, что ты вернулся. Ну что? Готов снова стать лучшим?

— Само собой. А что там за соревнование будет?

— Командный турнир на вылет. Победившая команда получит собственное жильё с улучшенной планировкой, доступ в столовку для преподов со шведским столом, а ещё новую форму с отличительными нашивками, — пояснил Сергей.

— Да, команды как раз поделят на две возрастные группы. Первая группа возрастом от шести до девяти лет, вторая — с десяти до двенадцати, — дополнил Остап.

— Ого. Вся академия будет участвовать? — спросил я.

— Нет, конечно. Участие добровольное. Больше половины ребят отказываются от участия. А мы с Остапкой уже дважды участвовали, — с гордостью заявил Сергей.

— И как результаты?

— Результаты на лице, — усмехнулся Остап и показал длинный шрам на виске. — Ну и так, по мелочи. Сломанные рёбра, пальцы, рассечения и прочие радости жизни.

— Зато в прошлом году мы до полуфинала дошли. Если бы я травму не получил, может, и в финал пролезли, — Сергей с досадой показал левое предплечье, на котором отчётливо виднелась шишка плохо сросшейся кости. — До сих пор болит, зараза.

— В этом году мы точно возьмём золото. Ведь теперь я буду в вашей команде, — бойко заявил я и спросил. — А когда пройдёт турнир?

— Через квартал. Правда, для участия нужно пять человек, а вместе с тобой нас трое… — печально сказал Сергей.

— Это как так? — нахмурился я. — Вы же уже дважды участвовали. Куда предыдущие участники делись?

— Дезертировали, — хмыкнул Остап. — Далеко не все такие мазохисты, как я и Серёга. Пару раз попытали удачу и в отказ пошли.

— Ну и ладно. Время ещё есть. Всяко найдём кого-нибудь. Тем более, что у нас уже большая часть команды собрана. — Я улыбнулся и хлопнул ребят по плечам. — Как же я рад вас видеть. Вы даже не представляете.

Мы как раз подошли к раздаче, и дородная тётка опалила нас недовольным взглядом.

— Хорош лясы точить. Чё жрать будете? — буркнула она, привлекая наше внимание.

— И вам доброго здравия, — парировал я её негатив и стал заказывать. — Винегрет, оливье, рассольник, борщ, а это что там, пюрешечка?

— Она самая, — нехотя ответила тётка.

— Тогда пюрешку с рыбной котлетой. Макароны по-флотски, три стакана компота из сухофруктов и…

— И ты лопнешь к чёртовой матери. Не многовато ли берёшь? — перебила меня тётка.

— Многовато? Я даже не заказал половины из того, что мог бы съесть, — улыбнулся я. — И два пирожка с повидлом.

— Жди, — фыркнула кормилица, забрала мой поднос и пошла накладывать еду.

— Вижу, аппетит у тебя всё такой же, — сказал Сергей.

— Я — растущий организм. Нужно вас догонять, а то вымахали. Неудобно в глаза теперь смотреть, снизу вверх-то.

— Ха-ха. С таким питанием ты быстро вымахаешь, но вширь, — засмеялся Остап.

— Значит, буду общаться с вами, лёжа на боку, — хихикнул я и протянул руки, чтобы забрать переполненный поднос.

— Держи. Проглот чёртов, — осуждающе сказал тётка.

— Спасибо, — добродушно ответил я, забрал поднос и направился в дальнюю часть столовки, где всё ещё были свободные столики.

Заняв один из столов, я тут же приступил к уничтожению блюд. Первыми смертью храбрых пали салатики. Винегрет и оливье лишь раззадорили аппетит. Хотя у последнего был странный привкус, как будто он был близок к тому, чтобы испортиться.

Следом я смолотил рассольник и борщ. Просто замечательно! А если бы к борщечку ещё пампушку с чесночком. Ммм… Увы, пампушек не было, да и хлеба почему-то тоже. Ну и плевать. Когда я взялся за пюрешку с котлетками, подошли ребята.

— Мишка, ты уже почти всё схомячил? — удивился Сергей.

— Да чего тут есть-то? Всего ничего взял, — слукавил я. Если бы у меня не было доминанты пищеварения третьего уровня, то я бы уже давно помер от такого количества еды.

Порой мне казалось, что мой желудок превратился в бездонную бочку. Сколько бы я в него ни кидал еды, всё переваривалось, и чертовски быстро. А про тяжесть в животе я даже не слышал. Точнее, не так. Она порой появлялась, но лишь для того, чтобы тут же помахать мне ручкой и исчезнуть вдали. Я зацепил вилкой пюрешку, отломил кусочек котлеты и запихнул в рот. Блаженство!

— Фуфайте. А куда делфя Плохолов? — спросил я, чавкая.

— Да никуда не делся. Здесь учится, — безразлично сказал Сергей.

— В седьмом общежитии живёт, — добавил Остап.

— И как он? Снова всех достаёт?

— Ха. Достаёт, — усмехнулся Остап. — Наш Артёмка перевоспитался.

— В каком смысле? — не понял я.

— В прямом. — Сергей отпил компот и продолжил рассказ. — Его в комнату к старшакам подселили. Ну, а Артём, по привычке, начал пальцы гнуть. В итоге его за два года так запинали, что он боится лишний раз рот разинуть без разрешения.

— Понятно. И на нашего хищника нашелся хищник покрупнее, — философски заключил я.

Услышанное меня ничуть не удивило. В Архаровской системе обучения это было неизбежно. Прохоров талантливый малый, вот только характер ему достался мерзейший.

Мы жевали, обсуждали то, что произошло за эти три года. Как я и думал, Сергей трудился, не покладая рук, а Остап так и остался приспособленцем. Он уцепился за Серёгу и старался держаться поблизости, чтобы, в случае чего, прикрыться им, как щитом.

И нет, он не пытался подставить Сергея под удар. Просто натура Остапа заставляла его держаться поближе к сильному. Если бы он смог вклиниться в более сильную банду старших ребят, он это непременно бы сделал. Кредо Остапа «выживай любой ценой».

Ну да ладно. Парень он в целом неплохой, главное держать в уме, что он может переметнуться в более сильную команду при случае. Тогда не будет обид или разочарований. Он такой, какой есть, и его не переделать.

Потом настала моя пора рассказывать о произошедшем. Я с ходу заявил, что закрыл разлом первого ранга. Разумеется, никто из ребят в это не поверил. Закрыть разлом в пять лет. Ха! Вот же хохма. Но когда я достал из кармана Слезу Мироздания, Серёга тут же побледнел и потребовал, чтобы я её спрятал, так как если кто её заметит, то тут же попытаются отобрать.

Одним словом, ребята впечатлились моими достижениями. А ещё уверовали в то, что мы сможем победить на грядущих соревнованиях. Главное найти ещё парочку достойных сокомандников. Загудела сирена, знаменуя завершение перерыва.

— После занятий подходи на турники. Позанимаемся, а заодно расскажу, какие испытания будут на турнире. — Сергей пожал мне руку и они с Остапом ушли.

Я же отправился на занятие по боевым искусствам. Не знаю, как у вас, а у меня в жизни бывают моменты, когда я вспомнил о каком-то человеке, и он, как чёрт из табакерки, возникает передо мной спустя пару дней или часов. Вот так случилось и в этот раз.

Войдя в зал единоборств, я наткнулся на Прохорова. Он стоял у зеркала и злобно зыркал на собственное отражение, без остановки нанося удары. Выглядел он… Довольно жалко. Под обоими глазами фингалы, из-под майки виднелись синяки на руках и плечах. Всё именно так, как и говорили ребята. Артёмку били.

Признаюсь честно, радости от этого я не испытал. Если психопата подвергнуть пыткам, то он не станет лучше. С огромной вероятностью протекающая крыша получит ещё больше пробоин, окончательно сведя бедолагу с ума.

В прошлой жизни имел я как-то неосторожность изловить некроманта, уничтожившего пару городов, и передал его правителю тех земель. Думал, проведут суд, прилюдно казнят подлеца, чтобы неповадно было. Но нет. Местному князьку это показалось скучным занятием.

Он заковал бедолагу в стальной клетке и вывесил ту на палящее солнце. Днём бедолагу жрали мухи и испепелял пустынный зной. Ночью прилетали хищные птицы и вырывали куски плоти из спящего некроманта. Мучался так он около месяца. А потом… Потом в дело вмешалась судьба. А эта паршивка любит ломать планы, особенно если они плохо продуманы.

В городе началось восстание. Крестьяне требовали еды и уменьшения налогов, попутно сжигали все административные здания и дрались со стражей. Так уж вышло, что князь переключился на подавление восстания и отправил охрану, сторожившую некроманта, лупить крестьян. Этот форменный идиотизм закончился тем, что один из мятежников добрался до пленника и открыл клетку со словами «Ты свободен, брат!».

А потом этот брат вылез из клетки, потянулся к мане и поднял всех мертвецов в радиусе километра. Стоит ли говорить о том, что к утру от города не осталась ничего, кроме горящих зданий и целых гор обглоданной плоти. Следующие два года я гонялся за этим чёртовым некромантом, а он умело скрывался, оставляя за собой выжженные города.

Я его, конечно, поймал и убил, но это уже не важно. Важно то, что жестокого человека не исправить жестокостью. Спросите, а как его исправить? Да чёрт его знает. Доброты они тоже не понимают. В прошлой жизни я таких отправлял на тот свет, но в итоге сам оказался на этом свете. Ха-ха.

Вот такой парадокс. Пытался остановить войну, убивая всех, кто её развязывал. Как понимаете, старый способ не сработал. Значит, буду искать новый. Всё-таки мне жить в этом мире ещё очень долго, и я не собираюсь снова сгореть в огне войны.

Магомед разбил нас на пары, выдал перчатки с подушками на костяшках кулака и открытыми пальцами, а ещё шлемы. После этого он провёл разминку, показал пару атакующих и защитных действий. Мы их отработали друг на друге, и в финале он разрешил нам «побуцкать» друг друга.

Если честно, то я удивился, что на тренировку были приглашены не только шестилетки, но ещё и восьмилетки. Видимо, тренер периодически смешивал группы для того, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— Не зарубайтесь. Чисто кайфуйте. Поработали вполсилы — и отдыхать, — дал нам финальное напутствие тренер и сел на лавку наблюдать.

Вполсилы? Ха-ха. Звучит отлично. Если бы не одно «но». В противники мне достался парень вдвое крупнее меня. Лоб посечён шрамами, правое ухо как вареник, а кулаки похожи на молотки. Сразу было понятно, что его полсилы — как моя вся сила, и даже немного больше. К тому же, у него были более длинные руки, что делало для меня спарринг ещё более сложным.

— Ну чё? Погнали? — спросил здоровяк и стукнул кулаком о кулак.

— Ага, — ухмыльнулся я, прикидывая, как справиться с этим амбалом.

И бой начался! Молниеносный проход в ноги я сумел заблокировать. А точнее, я просто рухнул на парня сверху и попытался придавить к земле. Но, похоже, он моего веса даже не заметил. Боец кувыркнулся вбок, сбросил меня с себя, одновременно с этим вцепился в моё предплечье. Спустя мгновение я попал на болевой.

Кажется, этот приём назывался кимура. Почему он называется так, даже не спрашивайте, я не знаю. Знаю только то, что он согнул мою руку в локте, сделал рычаг и стал выворачивать моё предплечье так, что болью прострелило в плечо. Да, вот такая хитрая гадость. Боль была довольно острая, несмотря на то, что у меня имелась доминанта третьего уровня «Повышенный болевой порог».

— Сдавайся, а то травму получишь, — прорычал здоровяк.

— Я? Травму? Пффф. Напугал, — рассмеялся я, кривясь от боли.

Травму я, конечно, мог бы получить, если бы у меня не было доминант «Крепкие сухожилия» третьего уровня и «Гипермобильность суставов» второго. В итоге парень пыжился, тратил силы, рычал, а я, словно гуттаперчевая кукла, выгнулся в дугу, полностью израсходовав его амплитуду движения.

— Да какого чёрта? — возмутился парень, и в этот момент я решил, что пора побеждать.

Тренер не говорил о том, что нельзя хватать за мизинец, а значит, это разрешено. Свободной рукой схватил здоровяка за мизинец и выкрутил его так, что тот взвизгнул от боли и ослабил захват. Этого мне хватило, чтобы подобрать ноги и пнуть ими парня в грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, нет. Мне лишь нужно было немного пространства, тем более, куда его оттолкнёшь? Я ведь по-прежнему держу мизинец противника.

В следующую секунду я забросил ноги на руку оппонента и вышел на рычаг локтя. Парень, мягко говоря, обалдел от такого поворота событий, ведь он был уверен, что одолеет меня без труда. Да я и сам чувствовал близкую победу, но силёнок мне не хватало.

Бугай напряг руку и согнул её в локте, подтягивая меня к себе. Уверен, он собирался второй рукой достать до своей кисти, сцепить руки в замок и вырваться из захвата. Но это не входило в мои планы. Размахнувшись левой ногой, я опустил пятку вниз, прямиком в пах противника.

— Сука… — пропищал парень и согнулся в три погибели.

Вся его мощь испарилась за жалкое мгновение, и я с лёгкостью выломал его мускулистую руку. Кривясь от боли, бугай постучал по мату. Поединок завершился, а ко мне направился тренер.

— Красава. Находчивый. Но у нас так не дерутся. Во всяком случае, до двенадцатого года обучения. Так что больше не делай так. — Вроде и похвалил, а вроде и укорил меня Магомед. Тренер улыбнулся и протянул мне огромную пятерню, в которой едва не перемолол мою кисть. Видимо, решил болью закрепить знания в моём мозгу.

— Как скажете, тренер, — улыбнулся я через боль, и хватка Магомеда тут же ослабла.

— Рад, что мы поняли друг друга.

Тренер ушел, я же помог противнику подняться.

— Надеюсь, без обид? — спросил я у амбала.

— Да какие тут обиды? В реальном бою никто правила соблюдать не будет. Это я дурак, не надо было продолжать болевой, от которого толку никакого. Лучше бы забил тебя локтями. — Здоровяк беззлобно улыбнулся, но по коже всё равно пробежали мурашки.

Краем глаза я заметил, с какой потрясающей скоростью движется Прохоров. Артём уклонялся от града ударов, не оставляя ни единый выпад без ответа. Казалось, что и соперник у Прохорова довольно силён, но его атаки летели в пустоту, а Артём раз за разом вколачивал в голову оппонента увесистые удары. На двадцатом или тридцатом ударе, парень упал на пятую точку и отказался продолжать. Силён, зараза.

Завыла сирена, и я направился на занятие по практической стрельбе. На этот раз нам выдали воздушки и позволили пострелять по мишеням. Тренер похвалил меня за то, что выбил десять из десяти на пятнадцатиметровой дистанции. А как не выбить? Мы с Гавом три года стреляли на улице, где был ветер и листик постоянно колыхался. А тут всё статично. Легкотня.

После стрельбы по мишеням нам раздали страйкбольное снаряжение. А именно: защитные очки и пистолеты, стреляющие пластиковыми пульками, и запустили на пятидесятиметровый полигон с обилием коридоров, комнат, различных укрытий и лазов. Правила были просты. Пристрели как можно больше противников, а если сам схватил пулю, то топай на выход.

Тренер развёл тридцать шестилеток в разные концы полигона, добавил туда же десяток восьмилеток, среди которых я заметил Макара. Видимо, это часть учебной программы в стиле «помни, что всегда есть рыбка крупнее». Ну, что ж. Я и так об этом никогда не забывал.

Когда тренер велел начинать, я, не тратя времени, рванул в центр полигона. Да, именно туда и направится большинство противников. Но если я займу хорошую позицию, то выбью кучу народа до того, как они меня заметят.

Несясь по просторному проходу, краем глаза заметил движение в окне слева. Рука машинально направила пистолет в ту сторону, и я сделал пару выстрелов. Пластик зло лязгнул о фанеру, заставив противника спрятаться обратно.

Пока этот болван раздумывал, высовываться или нет, я сместился на пару метров правее и в момент, когда враг решился выглянуть, выстрелил ему промеж глаз. Айкнув, парень поднял руку вверх и выкрикнул «Аут!». После чего направился на выход с полигона.

Эх. Вот этот «Аут» был очень не кстати. На крики со всех сторон побежали курсанты. Топот ног сменился медленными осторожными шагами, которые я прекрасно слышал благодаря доминанте «Острого слуха». Она и помогла мне без труда пристрелить ещё пару человек.

Первого я снял, когда он на корточках добрался до укрытия из ящиков, составленных друг на друга. Парень, затаив дыхание, выглянул, чтобы оценить обстановку, а в это время я обошел его сзади и практически в упор выстрелил в спину. Другого вынес аналогичным способом.

Оставшись в гордом одиночестве, прислушался. Отовсюду доносились щелчки жарких перестрелок. Но больше всего мне не нравилось то, что щелчков с каждой секундой становилось всё меньше и меньше. Как будто кто-то умелый нёсся через полигон, отстреливая всех подряд.

Справа я заметил уютную комнату с шикарным видом на центральную часть полигона и рванул туда. Занял позицию и, затаив дыхание, стал ждать. Спустя тридцать секунд щелчки прекратились, и на полигоне воцарилась тишина. Сердце стало отстукивать ритм в ушах, дыхание ускорилось. Адреналин хлынул в кровь, а разум подкинул демонов.

Мне стали мерещиться шорохи, то справа, то слева. При этом шагов противника я не слышал, как и команды о завершении сражения. Явно поблизости есть противник, но где? Точно! Я же могу использовать «Всевидящее око»!

Активировав доминанту, я осмотрел поле боя. Десятки синеватых сгустков расположились в пятидесяти метрах левее меня, а значит, враг…

Справа послышался шорох, я резко перевёл пистолет на звук и скривился от боли. Один щелчок, второй, третий, десятый. Какой-то ублюдок высадил мне в затылок всю обойму. Обернувшись, я увидел Макара.

— Следи за спиной. Будь осторожен, — пропел раскосый паренёк и самодовольно улыбнулся.

— Обязательно было высаживать весь магазин? — спросил я, почесав затылок.

— А кто сказал, что я выстрелил весь? — усмехнулся Макар, вытащил магазин и показал мне. — Всегда оставляю последний патрон для себя. Так, на всякий случай.

Я расплылся в улыбке и покачал головой, поняв, что этот засранец отвлёк меня, бросив пригоршню шариков в сторону, а сам перебрался через стену и атаковал со спины. Он и правда идеальный диверсант. Хотя физически довольно плохо развит, но оно ему и не нужно. Макар орудует хитростью, а не кулаками.

Прозвучал сигнал, и тренировка завершилась. Попрощавшись с Макаром, я заглянул в душ, а после отправился на турники. Интересно, что Сергей расскажет о соревнованиях. А чтобы не было скучно, по пути я погрузился в чертоги разума. Ведь нужно узнать, какие улучшения мне может предложить пирамидка.

Глава 21

Екатеринбургский Центр Планирования Военных Операций.

В Центре, как всегда, было оживлённо. Вояки с серьёзными лицами маршировали по коридорам, отдавая короткие приветствия. У одних в руках были папки с документами, а у других и рук-то не было. Война — она такая. Палец в рот не клади, а руку — тем более.

В Центр планирования зачастую пристраивали опытных бойцов, прошедших огонь и воду, но получивших ранения, не позволяющие сражаться на полную. Подобные кадры станут балластом в бою, но при этом обладают колоссальным опытом, который терять было форменным идиотизмом. А Архаров был кем угодно, но не идиотом.

В одном из кабинетов царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и клацанием по клавишам клавиатуры. За компьютером сидел капитан Гаврилов и пристально всматривался в кнопки, выискивая нужные буквы. Слева от него, за соседним письменным столом, расположился Кирпич. Он, как и капитан, сосредоточился на важном занятии. Он писал заявление на перевод в спецподразделение «Три топора».

— Станислав Карлович, а как правильно пишется «Три тОпора» или «Три тАпара»? — спросил Кирпич, почесав ручкой висок.

Гаврилов вздохнул и шепотом проговорил, дописывая предложение:

— Самолично закрыл разлом первого ранга. Отправить. — Капитан посмотрел на Кирпича с жалостью. Такой молодой, отважный, сильный… и тупой. Ну как так-то? Гавр покачал головой и протянул бойцу новый бланк. — Просто подпиши, а я за тебя всё заполню.

— Спасибо, товарищ капитан! А то ведь я с буковками — не очень. Моё дело головы отвинчивать, а не закорючки выводить, — просиял Кирпич и шустро поставил подпись.

— Я так и понял, — хмыкнул Гаврилов и протянул руку бойцу. — Поздравляю тебя со вступлением в группу специального назначения «Три топора». — Порывшись в столе, он достал лоскут ткани и передал его Кирпичу. — Вот тебе шеврон. Тренировки будут проходить круглосуточно. За полгода сделаем из тебя машину для убийств, а после и на задания поедешь наравне со всеми.

Сказав это, Гаврилов вспомнил что этих «всех» в отряде с гулькин нос и нужно устроить донабор, а потом ещё обучить всех, пропустить через пламя войны, из выживших заново сформировать костяк группы… Одним словом, работы было море.

— Макс! — рявкнул Гаврилов, и в комнату зашел бритоголовый боец, которому на вид было лет пятьдесят. — Забирай новобранца и начинай тренировать. Чуть позже я подключусь.

Макс расплылся в довольной улыбке. Подошел к Кирпичу и шлёпнул его по плечу так, что парень едва не свалился со стула.

— Поздравляю! Вместо обычной смерти ты выбрал умирать каждый день на тренировках. Хе-хе. — Кирпич напрягся и посмотрел на Гаврилова. — Да всё уже. Дороги назад нет. Идём. Тебя ждёт изнурительная тренировка длиною в сутки. И это только начало.

В глазах Кирпича читалось горестное «Памагити!!!». Но было поздно. Крепкие руки Макса подняли бойца со стула и поволокли в коридор.

Гаврилов проводил их взглядом. А, когда дверь закрылась, взял со стола тот бланк, который Кирпич пытался полностью заполнить самостоятельно. Вчитавшись в закорючки, капитан вынес вердикт:

— Вот же баран. Отважный, но безграмотный. Может, его на экспресс-курсы по русскому языку отправить?

* * *

Я шел по академии на полном автомате, так как сознание переместилось в чертоги разума, где царил полный бедлам.

— Гламурная Галя! — орал голем, крутясь вокруг меня.

— Гламу-у-ур! — нараспев поддакивал Мимо, который изменил свою форму и теперь он выглядел как лужа грязи, украшенная фиолетовыми кристаллами.

— Если попытаетесь и меня украсить этими блестяшками, я вас убью, — пригрозил я.

— Галя гладит господина, — пробасил голем и потёрся о мою щёку.

— Ага. Спасибо. Я тебя тоже очень сильно люблю, — улыбнулся я и направился в сторону пирамиды, излучающей золотое свечение.

Как только я посмотрел на неё, услышал женский вибрирующий голос, пронёсшийся под сводами пещеры: «Доступно улучшение божественного навыка 'генокрад», выберите одну из возможных модификаций:

Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминанты'.

В этом модификаторе теперь нет смысла, доминанта болевого порога вполне справляется с понижением болевых ощущений.

«Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением».

Полезно, конечно, но не сказать, что жизненно необходимо. Хотя, если сканер позволит с помощью «Похитителя» точечно извлекать доминанты… Правда, ради проверки этой теорией придётся рискнуть; и если риск не оправдается, то я пущу столь ценный модификатор на относительно бесполезный навык. Ну, смогу я видеть уровень развития доминант у противника — и что? Выпадают-то они мне случайным образом.

«Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 3».

А вот это чертовски заманчиво! Особенно сейчас, когда у меня практически полностью заполнены магические и физические ячейки доминант. Получить три свободные ячейки было бы здорово, но что-то мне подсказывает, что сейчас этот модификатор не стоит брать.

«Селекционер — позволяет встраивать модификаторы в другие живые организмы».

— Наш Михаэль — владыка химер, для хулиганов кошмар! Он обожает приключения и генетические изменения! Мир он спасёт от разрушений! Он маленький супер гений! — пропел я улучшенную песенку из мультика, который смотрел в прошлом мире, и рассмеялся при виде того, как мои питомцы танцуют в такт.

Да, вот этот модификатор я бы взял, если бы был уверен, что модифицируемые организмы будут мне подчиняться. Ну а чего? Завёл хомяка, вживил в него доминанту ядовитого жабьего языка. Подполз такой милаха к противнику, скрываясь в траве. Хлясь! Ядовитое жало ударило прямо в шею — и враг отдал концы. Очень полезно! Но в академии хомяков не достать. Да и где я его буду прятать? В кармане таскать? Нет, так не пойдёт. Придушу ещё ненароком.

«Подобие — при улучшении доминанты с использованием сходного или близкого по свойствам генома, заполнение будет происходить вдвое быстрее».

О-хо-хо! А вот это поистине царский модификатор! Если бы я его получил, когда жил в Михайловске, то сейчас бы все мои доминанты были улучшены до третьего ранга. Впрочем, имеем то, что имеем.

Итак. Я хотел бы заполучить три модификатора. «Кладовщика», «Селекционера» и «Подобие». Но есть нюанс. В академии довольно просто заполучить доминанту обычного курсанта, но сложно раздобыть доминанту преподавателя. Прошлой ночью, к примеру, я украл доминанту Саныча, пока он чесался. Жирдяй даже не почувствовал, как его ужалил комарик.

И знаете, что я получил? Предрасположенность к сахарному диабету. Да-а-а. Не такого я ожидал. Шпала же подарил доминанту «Нарушение координации движений». После этого мне стало ясно, почему он раз за разом проваливает сдачу экзамена на звание оруженосца.

А вот Макар доминанту зажал. Парень, вроде, посапывал, как будто спит, но как только Мимо подлетал к нему, Макар резко просыпался и хлопком убивал мимика. У него невероятно параноидальный сон. Впрочем, для воина, и уж тем более диверсанта, подобный сон — залог долгой жизни.

Это всё я говорю к тому, что прибавка от полученных доминант была крайне мала. А значит, от «Кладовщика» не будет толку, до тех пор, пока я не получу доступ к геному разломных монстров. «Селекционер»? Ну, тоже польза невелика. Ведь поупражняться в создании химер не выйдет.

Разве что все негативные доминанты не пускать в переработку, а передавать их Прохорову. А что? Было бы забавно. С помощью «Похитителя» украсть у какого-нибудь урода горб или бородавки, а потом пересадить их нашему хищнику. Хотя, его и так жизнь побила. Добивать Артёма было бы низостью. Чёрт с ним, пусть живёт.

Выходит, лучший модификатор для меня на текущий момент — это «Подобие». С его помощью я смогу ускоренно развивать доминанты. Наверное, его и стоит… Я добрался до турников и вывалился из чертогов разума, услышав голос Сергея:

— Пунктуален, как часы, — улыбнулся он, вися на перекладине вниз головой.

Сергей качнулся вперёд, назад, резко выпрямил ноги и, сделав подобие сальто, приземлился на землю. Рядом на брусьях пыхтел Остап. Отжимался он не спеша и без особого энтузиазма, в то время как мышцы Сергея раздуло так, что аж вены повылазили. Сразу видно, что он уже провёл довольно интенсивную тренировку.

— А вы тут каждый вечер занимаетесь? — спросил я и посмотрел по сторонам.

Площадка с турниками была довольно большой. В длину около сорока метров и в ширину десять. На ней стояли брусья, турники, кольца, рукоходы, шведские стенки и странные квадратные конструкции, сваренные из труб. Об их назначении оставалось только догадываться.

— Ну, не сказать, что каждый день. Так, пару раз в неделю занимаемся. После восьми часов все залы, кроме стрельбища, открыты. Хочешь помахать мечом? Пожалуйста. Маши. Решил поколотить грушу? И тут запретов никаких. Правда, в час ночи все без исключений должны спать в общаге. Сам понимаешь, режим сна и бодрствования чертовски важен, — пояснил Сергей.

Ага. Очень важен режим этого, как его? Сна. Каждую ночь на протяжении пяти лет я развиваю каналы маны, которые чертовски неохотно развиваются. К примеру, на данный момент я смог заполнить доминанту «Контроль маны» аж на пятьдесят семь процентов! И это практически за три года бесконечных тренировок. Чтобы этого достичь, мне пришлось пожертвовать сном.

Годам к семи я получу четвёртый уровень контроля и смогу сказать, что оно того стоило, но пока… Пока мне кажется, что проще было бы сбежать отсюда и направиться в сторону аномалии. Бесконечные доминанты зверья к семи годам превратили бы меня в монстра, способного одолеть любого… а может, и нет.

Подойдя к турнику, я запрыгнул на него и повис, расставив руки на ширине плеч. Ноги слегка согнул в коленях и скрестил для устойчивости. На выдохе плавно подтянулся, коснулся подбородком перекладины и медленно опустился обратно. Мышцы отозвались приятным напряжением, и я продолжил подтягиваться, пока не достиг отказа.

После тридцатого повторения я не смог выполнять упражнение с правильной техникой и спрыгнул на землю. Да, я мог бы с рывками сделать ещё пару подтягиваний, но зачем? Нарушение техники выполнения упражнения даёт нагрузку совсем на другие мышцы, к тому же повышает вероятность травмы.

Правда травм я могу не бояться благодаря доминанте «крепких сухожилий», но всё равно, нет желания дрыгаться на турнике, как сосиска. Пока я подтягивался, Сергей рассказывал, что нас ждёт на грядущих соревнованиях:

— Турнир навылет. Для начала, полоса с препятствий. Нужно пробежать всей командой, показав лучшее время. Те, кто займут последние двадцать мест, вылетают из турнира. Это относится к каждому из этапов.

— Ого. Сразу двадцать команд отсеиваются? — удивился я.

— А ты как хотел? В прошлом турнире приняли участие сто восемьдесят пять команд, — тяжело дыша, сказал подошедший к нам Остап и вытер пот со лба.

— Да, отсев страшный. Поэтому и нужно набрать сильных участников, — добавил Сергей. — После полосы препятствий идёт сражение холодным оружием. На этом этапе и вовсе половина команд улетает к чёртовой маме. — Сергей улыбнулся и посмотрел на Остапа. — В прошлый раз мы были на волоске, да?

— Не начинай. Я бился, как мог, — отмахнулся Остап, и мне стало ясно, что из-за него они едва не проиграли.

— Хорошо. Не буду, — ухмыльнулся Сергей. — Следом идёт страйкболь. Да, да именно «страйк боль». Здесь вылететь проще всего. Так как никто не застрахован от шальной пули. На полигон разом заводят пять команд, и начинается бойня. В следующий тур проходит лишь одна команда, а четыре вылетают. Потом — стрельба по мишеням. Дальше этого этапа мы не поднимались.

— Ага. Вроде и баллов неплохо набрали, но сокомандники на дно потащили, — посетовал Остап.

— Да ладно тебе. Все мы лажали на каком-то из этапов, — отмахнулся Сергей.

— Есть такое, — согласился Остап.

— А что в финале? — поинтересовался я и снова запрыгнул на турник.

— В финале — командные кулачные бои. Выдают доспехи, и можно использовать ману. Сражение идёт до тех пор, пока команда противника не рухнет на землю без сознания.

— Звучит неплохо, — пропыхтел я, касаясь перекладины подбородком.

— Ага. Замечательно звучит. Особенно если учитывать то, что для того, чтобы занять первое место придётся провести два или три таких боя. В прошлом году после соревнований лазарет был переполнен травмированными, — как бы между делом добавил Сергей и запрыгнул на соседний турник.

— Ничего. Прорвёмся, — улыбнулся я и спросил. — А у вас есть толковые кандидаты в команду на примете?

— Если бы они были, то подтягивались бы рядом с тобой, — ответил Сергей и сделал выход силой на обе руки.

— Остап, выходит, не с нами? — издевательским тоном спросил я.

— Это ещё почему? — надулся Остап.

— Потому что ты не подтягиваешься, — ответил я, вызвав улыбку на лице парня. — Ладно, не переживайте. Найдём кандидатов, тем более, что у меня уже есть один на примете.

* * *

Михайловск.

Дом судьи Скрипова.

Егор Елисеевич вернулся из столицы баронства в отвратном настроении. Тяжелые мысли мучили его всю дорогу. Он не мог спать, есть и даже думать о чём-то другом. Перед судьёй стояла дилемма. Предать барона, которому служил всю жизнь, или сделать вид, что Семёна, единственного сына, никогда не существовало — и продолжить трудиться на благо рода. Чужого рода.

Вчера, когда судья был в стельку пьян, всё было очевидно. Прикончить, растоптать, содрать кожу, сломать кости и вырвать хребет! А когда алкоголь отступил, пришли сомнения. Если что-то пойдёт не так, и жена Архарова проболтается мужу о совершенной глупости, её-то он может простить, а вот Скрипова — нет.

Судья понимал, что лучшая защита это нападение. Но в какую сторону нападать? Отправиться в Хабаровск с компроматом на Архарова, или же, напротив, явиться к барону и рассказать о разговоре с его женушкой?

А что если это была проверка? Барон подослал свою жену, чтобы убедиться в лояльности судьи? Да, такое, в теории, могло быть. Вот только вероятность подобного события ничтожно мала, так как сейчас у Архарова полно куда более серьёзных проблем, требующих немедленного решения. Войдя в дом, Скрипов наткнулся на улыбающуюся служанку.

— Егор Елисеевич, с возвращением, — радостно сказала она и потянулась, чтобы забрать пальто у хозяина, но тот отдёрнул плечо назад. Девушка тут же заметила скверное настроение судьи и спросила. — Вижу, поездка прошла не очень. Опять спина разболелась? Хотите, я позову Фрола, он всё поправит?

— Отстань. Иди и занимайся своими обязанностями. Не забивай мне голову этой чепухой, — нервно отмахнулся Скрипов и направился в сторону лестницы, ведущей в подвал.

Подобное настроение судьи порядком выбило из колеи служанку, ведь обычно Скрипов пребывал в добром расположении духа. Хотя после смерти сына было заметно, что он заставляет себя улыбаться.

Спускаясь по лестнице, судья судорожно перебирал в голове моменты, когда Архаров был к нему несправедлив. Не выплатил обещанную премию, забрил отпуск, заставив работать на день рождения сына. Обещал выделить деньги на ремонт областного суда, но вот уже как пять лет этого не делает, ссылаясь на более важные траты. И таких мелочей сотни. Вот только ничего серьёзного в череде досадных неприятностей не было.

Спустившись в подвал, Скрипов подошел к старому замшелому шкафу и сдвинул его в сторону. Показалась дверь, вмонтированная в стену, открыв которую, Егор Елисеевич попал в святая святых своего дома. В архив. Здесь он хранил давно закрытые дела. Не все, конечно же, только особо интересные и неоднозначные.

Десяток шкафов с выдвижными ящиками, в которых накопилось очень много грязи. Грязи, в которой и Скрипову пришлось искупаться. Занимать столь высокий пост и остаться чистым, увы, невозможно. Он выдвинул ящик, подписанный буквой «В» и вытащил толстую папку. Егор Елисеевич пролистал её от начала и до конца, не особо вчитываясь, просто обновлял воспоминания.

Разум охотно подсунул хозяину воспоминания десятилетней давности. На позицию главного бухгалтера назначили тридцатилетнего парня по фамилии Вакуленко. И он добросовестно принялся выполнять свою работу. Днём и ночью копался в отчётах, документации, ведомостях и счетах на оплату.

Примерно через квартал Вакуленко пришел на приём к Архарову и притащил с собой гигантскую папку, в которой расписал, где и каким образом барон — о ужас! — скрывает налоги от Императора-батюшки. Архаров прямым текстом сказал, что Вакуленко должен продолжить дело своего предшественника и платить в казну лишь десятую часть от того, что должно.

Главный бухгалтер понял, принял — и в ответ послал Архарова на три буквы. После чего пригрозил, что об этом узнает Император. Стоит ли говорить о том, что парень из кабинета Архарова направился прямиком на рудники, где скоропостижно помер?

Скрипов же состряпал дело о том, что Вакуленко оказался казнокрадом, и теперь отбывает наказание в тюрьме. Общественность равнодушно приняла эту новость. Посадили и посадили. Кому какое дело? Убрав папку в ящик, судья задвинул его и вытащил новое дело из ящика с буквой Г.

Гуськов Игорь Валентинович. Толковый оружейник. Лучший в баронстве. Основал оружейную компанию и наладил производство автоматических винтовок ГА-57. Стреляли они исправно, да и ухода особого не требовали. Знай только, от ржавчины чисти раз в пять лет.

Гуськову хватило дурости явиться к барону и сообщил о том, что получил десяток контрактов от соседних баронств и княжеств. Мол: «Константин Игоревич, я предлагаю вам закупать винтовки в таком-то объёме ежегодно, в противном случае я буду вынужден сотрудничать с более сговорчивыми аристократами». К вечеру завод Гуськова стал принадлежать Архарову, а самого оружейника больше никто не видел.

И подобных дел здесь были сотни! Грабежи, нападение на аристократов без объявления войны. Десятки свидетельских показаний работников пансионатов о том, что Архаров готовит анти-Имперские войска. Накачивает детей пропагандой о величии рода и о том, что именно Архаровы должны править Империей.

А ещё, Скрипов сохранил папочку со свидетельствами сокрытия доходов. Десять лет назад он не знал, что делать с этими бумагами, а гляди-ка. Могут пригодиться. Помимо бумаг были показания бухгалтеров, работавших под началом Гуськова, которых Скрипов лично опросил. Всё сказанное записал, а после — горе-бухгалтера исчезли. Кто на болоте утонул, а кто в несчастном случае погиб.

Но были и те, кого Архаров пожелал закрыть в тюрьме. Это были дальние родственники. Барон рассудил, что для них смерть слишком лёгкое наказание за то, что помогали Гуськову рыть под род Архаровых. Таковых было четыре человека, из которых до сего дня дожили лишь двое. Вот на них-то Скрипов и решил сделать ставку.

— Да, Константин Игоревич. Давненько я сюда не спускался. Уже и позабыл, какая ты гнида. А из-за тебя и я замазался, — задумчиво протянул Скрипов. — Что там хотела Зинаида Порфирьевна? Убрать мальчишку? Это не решит проблему. Архаров вырастит нового убийцу, который убьёт ещё чьего-то сына, а может и меня. — Печально улыбнувшись, он вернул папку на место. — Твою мать. Столько лет потратил, служа этой сволочи, а в награду получил мёртвого сына и тайну, которую Архаров испугался мне рассказать. Ну ничего. Видимо, настало время сменить работодателя.

Скрипов перевёл взгляд на пластмассовые ящики, в которых привозил дела в архив. Взял парочку пустых и стал сгружать туда особо интересные экземпляры.

— Надеюсь, я смогу вас довезти до Хабаровска, — сказал он, глядя на папки, заполняющие ящики. Руки судорожно хватали документ за документом и запихивали их в ящик. — А если и не довезу. Не беда. Уж электронные копии всяко дойдут до Императора. Отличная игра намечается, да, Егор Елисеевич? — Судья ухмыльнулся и на секунду замер, как будто настал его смертный час. — Ставкой будет моя жизнь. Если проиграю, лишусь её, а если выиграю, то треклятый род Архаровых сгинет навеки вечные.

Глава 22

Когда я вернулся в общагу, Макар делал вид, что спит. Шпала и Саныч ещё не пришли. Я сперва заглянул в душевую, а после вернулся в комнату и спросил.

— Что на этот раз учудил?

Макар улыбнулся и открыл глаза.

— Сегодня Саныч вёл себя нормально. Поэтому я всего лишь измазал шнурки его ботинок мазутом. Хочу понаблюдать, как он будет их завязывать, стараясь успеть на утреннее построение.

— Забавно, — оценил я. — А ты не думал заняться чем-то более интересным?

— Чем, например? — спросил Макар и закинул руки за голову.

— Например, поучаствовать в турнире. Присоединяйся. Нам в команду как раз нужно два человека. А ты чертовски хорош в страйкболе, уверен, покажешь себя с лучшей стороны.

— Вот именно. Покажу. А оно мне надо?

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Все увидят, что я не такой слабый, каким кажусь, и от меня начнут ждать большего. А те, кто мнят себя сильными, так и вовсе задирать станут, пытаясь утвердиться за мой счёт. Пожертвовать спокойствием и развлечениями ради проблем? Пффф. Это, пожалуй, без меня.

— Но если мы выиграем, то получим шикарные условия проживания и кучу других плюшек, — попытался я заинтересовать диверсанта.

— Михаил, я тебе ещё раз говорю. Это мне не интересно. — Помолчав пару секунд, он сел на край койки и продолжил. — Знаешь, почему я не хочу побеждать?

— Удиви меня.

— Всё просто. Победишь в турнире — и в твоё личное дело пойдёт запись о том, что ты невероятно способный малый. А знаешь, что случается с такими? Их тренируют до одури, а потом швыряют на передовую, откуда большинство из них не возвращается обратно, — серьёзным тоном сказал Макар. В этот момент его глаза-щёлочки расширились, начисто скрыв всю таящуюся в них хитрость. Правда, через секунду Макар вернулся в обычное состояние. — Я пожить хочу. Тем более, вокруг столько несовершенных пакостей. Кто их устроит, если не я?

— Владыка тьмы, что правит всем из тени. Почёт и слава не нужны, он хочет развлечений, — задумчиво сказал я.

— Ого! Ты тоже читал Измаила? — удивился Макар.

— Ага. Читал, — соврал я, так как эти сроки были мне знакомы из прошлой жизни. Как-то с одной дворянкой кувыркался во время театрального представления, и этот кусок текста — всё, что врезалось в мою память. — Напомни, как его фамилия? — уточнил я на всякий случай. Вдруг этот Измаил тоже переродился в этом мире, как и я.

— Шульман. У него ещё сеть ломбардов по всей империи, — пояснил Макар. — Невероятно крутой мужик, — шепотом он добавил. — Если честно, то он для меня образец для подражания. Хитрый, скрытный, врагов убирает на раз. При этом никаких улик не оставляет.

— Понятно. Ты хочешь вырасти и занять его место? — предположил я.

— Пффф. Скажешь тоже, — усмехнулся диверсант. — Мне до Измаила Вениаминовича ещё расти и расти.

Дверь в комнату распахнулась, и вошел раскрасневшийся Шпала, держа в руках ворох одежды. Видимо, сперва посетил душевую, а теперь пришел, чтобы лечь спать.

— О чём шепчетесь? — спросил он.

— Тебя обсуждаем, — подколол его Макар.

— Сплетники, — фыркнул Шпала, швырнул одежду в шкаф, а сам плюхнулся на кровать и отвернулся к стенке. — Когда надоест языками чесать, свет погасите.

Макар не стал собачиться со Шпалой, вместо этого тоже отвернулся к стенке и сделал вид, что засыпает. Я выключил свет, после залез на свою койку. В голове вертелись слова Макара. Сильнейших отправляют в пекло войны ради величия рода, или чего там ещё? Если я и дальше буду проявлять себя с лучшей стороны, то и меня используют, как расходный материал.

Величие рода Архаровых для меня пустой звук. Я хочу закончить войны, а не участвовать в них. Может, Макар и прав. Стоит поменьше проявлять себя и тогда… Тогда мой путь на вершину магического мира станет намного длиннее. Хммм… И что выбрать? Быстрый и опасный путь, или медленный, но верный? Хороший вопрос. Я думал об этом, пока не уснул.

Правда сон вышел какой-то рваный. Снились кошмары. Войны, восстания, чудовища из прошлого мира. Везде кровь и разрушения, а я стою на высокой горе, с вершины которой видна вся Дремора, и понимаю, что ничего не могу с этим поделать. А в груди такое поганое чувство беспомощности, хоть вой.

Проснулся я в отвратительном настроении. Ещё и сирена орёт на ухо, может, сломать колонки в нашей комнате? Пожалуй, не стоит. Тогда все построения пропустим. Я всё-таки хочу чему-то научиться в академии, а не просто проспать шесть лет.

Взяв плавки и полотенце, я направился в бассейн. Шикарный — пол, стены и сам бассейн выложены голубой плиткой. Десять плавательных дорожек, каждая по двадцать пять метров. А ещё водичка, бодрящая, с кусками льда, каждый из которых размером с крупное яблоко. Температура воды четыре градуса. От одного вида меня бросило в дрожь.

С разбегу я сиганул бомбочкой в ледяную воду. Кожу обожгло холодом. Оттолкнувшись от дна бассейна, я всплыл на поверхность и что было сил погрёб на противоположную сторону плавательной дорожки. Следом за мной в воду по одному стали прыгать и другие курсанты. Дрожа, я вылез на берег, обтёрся вафельным полотенцем, да так, что кожа стала гореть огнём, и побежал на улицу.

Следующим по расписанию был забег вокруг академии. В одних трусах бежишь босиком по сухой осенней травке, любуешься хмурыми облаками, наслаждаешься влажным ветерком. И всего-то нужно пробежать десять километров.

Спустя час нас отправили в душевую, а потом и в столовую, где я встретился с ребятами. У них утро выдалось ещё веселее. Тренер по фехтованию пригнал ребят постарше к общаге восьмикласников и велел атаковать парней, как только они проснутся. Заспанные восьмилетки вышли в коридор, а на них в с воплями и деревянными мечами накинулись бойцы на год старше.

Сергей похвалился, что сумел вырубить одного, ударив головой в переносицу. После отобрал у поверженного меч и дал достойный отпор нападавшим. А вот у Остапа всё вышло не так гладко. Об этом говорила здоровая шишка на лбу. Перекусив, я попрощался с ребятами и направился на лекцию о разломах.

Усатый старик с тростью пытался бодро стоять у доски, делая вид, что все конечности на месте. Хотя сразу было заметно. Вместо правой ноги — протез. Да и притом паршивый, мешает преподавателю ходить. Видать, из дерева вырезали и к ноге присобачили.

— Прекращаем галдеть и занимаем места, согласно купленным билетам. Ха-ха, — пошутил преподаватель, сам же посмеялся и, шаркая протезированной ногой, подошел к столу, чтобы взять указку. — Согласно международной классификации, разломы делятся на десять уровней, и у каждого уровня свой характерный цвет, из-за чего невозможно спутать, например, разлом первого уровня и девятого. — Он ткнул указкой в доску, где разноцветными мелками были изображены окружности. — Разлом первого уровня имеет белый цвет. Второго — желтый, третьего — зеленый, четвёртого — голубой, пятого — синий, шестого — фиолетовый, седьмого — красный, восьмого — оранжевый, девятого — золотой, десятого — черный.

— Можно вопрос! — выкрикнул я, подняв руку.

— Да, да. Что вас интересует, молодой человек? — улыбнулся преподаватель.

— А в разломах какого уровня можно встретить шепчущих?

— Шепчущих? — переспросил преподаватель и с интересом посмотрел на меня. — Интересно, откуда вы знаете об их существовании? Эту тему мы ещё не проходили. Впрочем, не важно. Шепчущие не имеют привязки к уровню разломов. Наиболее вероятная теория гласит, что они являются проводниками воли аномалии. Именно поэтому в местах, где появляются шепчущие, аномалии и разломы расцветают, словно подснежники. Можно сказать, что шепчущие — это переносчики чумы, которая медленно пожирает наши земли.

— А они всегда выглядят как человекоподобные крысы?

— Эммм… Нет, это совершенно не обязательно. Но шепчущие всегда разумны. Увы, с ними нельзя договориться, или вести хоть сколько-нибудь осмысленный диалог. Они — это сгусток ненависти ко всему живому. Шепчущий скорее убьёт себя, чем пойдёт на контакт с человеком. Если вопросов нет, то я продолжу.

— Ещё один! — снова выкрикнул я. — А разломы десятого уровня часто встречаются?

— Хороший вопрос. Разломы десятого уровня никто не видел вот уже сотню лет. Бытует мнение, что именно десятка формирует центр аномальной зоны. Но это всё лишь теория, основанная на словах пары человек, выживших во время войны сто лет тому назад. — Преподаватель повернулся к доске и сказал. — А теперь, давайте вернёмся к теме лекции, иначе я не успею рассказать о живности, которая водится в разломах.

Я крепко задумался. С приходом аномалии этот мир стал магически кастрированным. Аномалия пожирает ману и использует её для собственного расширения. А чтобы расширяться, аномальная зона создаёт шепчущих, которые и являются проводниками мощи аномалии. Занятно. А что будет, если подчинить шепчущего? Сможет ли он передать мне ману, украденную из этого мира?

Если да, то я получу безграничный запас маны, а может, и что поинтереснее. Кстати! Рассказанное преподавателем натолкнуло меня на одну мысль. Похоже, что аномалия разумна или, как минимум, за её расширением кто-то стоит. Ну не может быть так, что аномалия возникла сама собой и теперь бесцельно пожирает всё вокруг. Уверен, есть выгодоприобретатель, который…

Зазвучала сирена, знаменующая конец лекции, и я отправился на следующую, не менее увлекательную. Высокая красивая женщина в изящных очках рассказывала об аномалиях. И это было странно. Видать, предыдущий преподаватель специализировался лишь на разломах и тварях, обитающих в них. А эта дама рассказывала долго и интересно.

— Внимание на проекцию, сейчас я покажу вам слайды, — сказала она и щёлкнула кнопку на пульте. — Так называемая «Янтарная комната». — На слайде показалось желтоватое пространство, внутри которого застыл человек. — Если вы попадёте в эту аномалию, то больше не сможете двигаться. Сразу же откажут все мышцы тела, в том числе и внутрение органы. Если вас не извлекут из аномалии в течение минуты и не проведут реанимационные мероприятия, но вы умрёте.

Новый щелчок — и новый слайд.

— «Магнитный вихрь»: пространство, гдевоздействует сильная магнитнаясила. Если у вас имеются с собой металлические предметы, то они начнут хаотическое движение внутри аномалии на огромной скорости и, скорее всего, убьют вас.

Щелчок.

— «Зона отрицания». Пространство, где времятечет в обратномнаправлении.

— Это значит, что с помощью этой аномалии можно сбросить десяток лет? — выкрикнул ушастый парень с первой парты.

— Можно. Если успеете выбраться оттуда вовремя. Но зачастую время отмотается столь быстро, что вы не успеете и вздоха сделать, как упадёте на землю в форме эмбриона. — Щелчок. — Но не все аномалии смертельны, есть к примеру «ЧБ». Пространство, в котором отсутствуют цвета, всё вокруг окрашено в чёрно-белом спектре. Или «Зона теней». Здесь всегда темно, и даже самый мощный прожектор способен осветить лишь пару метров вперёд. В этой аномалии очень любят прятаться разломные твари, ориентирующиеся в пространстве с помощью слуха, и им не составит труда убить вас.

— Простите, а как называется аномалия, которая заставляет прорастать растения на любой органике? — спросил я.

— Если я вас правильно поняла, то это «Живица». Одно прикосновение к ней смертельно как для нас, так и для большинства тварей. Но встречаются существа, способные жить внутри этой аномалии, не чувствуя неудобств. Кстати, аномалия может быть крайне полезной. К примеру, многие бойцы, посещающие разломы, сбрасывают в неё убитых существ. Растения пожирают плоть тварей, оставляя лишь Слёзы Мироздания. Всего-то нужно подождать полчаса, и вам не придётся копаться в кишках, выискивая ценный предмет. — Клац. Новый слайд. — А это так называемая «Временная петля»…

Преподаватель перечислила три десятка различных аномалий, а после сообщила, что это далеко не полный список. Со временем появляются новые аномалии, которые приходится изучать ценой многих жизней.

— Простите! А есть ли какая-то организация, занимающаяся зачисткой аномальной зоны? — уточнил я.

— Была. Пятьдесят лет назад создали Орден аномальщиков. Его финансировали десятки стран, заинтересованных в изучении разломов и аномалий. Выделяли солдат, оружие, деньги. А потом… — Женщина вздохнула и поправила очки. — Потом аномальщики закрыли разлом девятого уровня. Ходят слухи, что в той вылазке практически все бойцы ордена погибли, а выжившие вынесли из разлома невероятно ценный артефакт, из-за которого и началась новая мировая война.

— В учебниках ничего про это не написано, — возмутился очкарик, сидящий у выхода из аудитории.

— В учебниках много про что не написано, — усмехнулась преподаватель. — Англичане попытались завладеть столь мощным предметом, другие страны тоже подключились, и началась резня, в ходе которой артефакт исчез, а все аномальщики были уничтожены. До сих пор никто не знает местонахождении реликта. Если бы знали, то снова развязали бы очередную войну.

Классика. В какой мир ни загляни, личные амбиции важнее коллективного блага. По крайней мере, так думают властолюбивые ублюдки. Забавно то, что некоторые думают «сильные мира сего творят зло, потому что могут делать это безнаказанно». Вот только это не так.

В прошлой жизни я призвал к ответу сотни правителей, чьи руки утопали по локоть в крови. И знаете, что? Они не боялись ни смерти, ни пыток, им было плевать на то, что дело всей их жизни будет обращено в прах, и о нём никогда никто не вспомнит. У зла очень странная природа, имеющая нечто общее с религиозной фанатичностью.

Такие люди свято верят, что творят нечто важное, жизненно необходимое. То, без чего всё мироздание будет уничтожено. При этом у каждого имелись свои доводы для того, чтобы творить зло.

Одни властители говорили, что спасали свою страну, семью, веру. Другие — что не могли смотреть на страдания соседского народа и пришли, чтобы вырвать его из цепких лап тирана. Третьи и вовсе несли какой-то бред о том, что сам бог велел им стереть с лица земли десятки городов. Но все, как один, оставляли после себя лишь боль и разрушения. У каждого убийцы есть свои причины лить кровь.

Когда завершилась лекция, настало время веселья. Урок Русского языка. Ммм. Как же долго я этого ждал. Нет, учиться я не собирался, так как умел и читать и писать. Но то, что моих сокурсников будут обучать необходимому минимуму, радовало. Правда, радость длилась недолго. Прослушав то, что я уже знаю, я уснул через полчаса после начала занятия. Проснулся от громкого стука.

— Молодой человек! Вижу, вы так устали, что решили остаться безграмотным болваном, вместо того, чтобы выучить великий и могучий, — ехидно сказала толстая седая преподавательница с бородавкой на носу.

— Да я и так знаю всё, что вы рассказываете, — ответил я, зевнув.

— Если так, то выйдите к доске и напишите фразу «Архаровский полк знает в сражениях толк».

— Как скажете, — пожал я плечами и сделал требуемое.

— Хммм… Не думала, что вы и правда что-то умеете. Ещё и почерк каллиграфический. Занятно. Может, вы ещё и художественную литературу читали? — ехидно поинтересовалась преподавательница, желая хоть на чём-то меня подловить. Ведь нужно было прищучить наглеца, посмевшего спать во время урока.

— Конечно, читал. Могу наизусть рассказать стих, — заявил я и улыбнулся.

— Вот как? Ну, давайте. Мы с радостью послушаем, — сложив руки на груди, она высокомерно посмотрела на меня.

— Гхм! — кашлянул я, прочищая горло. — Стихотворение про лето! — громко сказал я и посмотрел на тётку. — Могу начинать?

— Ну разумеется.

— Отлично. — Я повернулся к классу и громко задорно выпалил. — Хорошо в деревне летом, пристает говно к штиблетам. Выйду в поле, сяду срать…

— Пошел вон отсюда! — заорала преподавательница и замахнулась на меня указкой.

Под громогласный хохот сокурсников я рванул на выход из класса.

— Чтобы духа твоего здесь не было! Дегенерат малолетний! — крикнула мне вслед женщина.

Всё вышло как нельзя кстати. Теперь у меня будет дополнительное время на поиск толковых доминант. В академии есть арена для сражения с тварями, нужно найти способ туда попасть. Я вышел из учебного корпуса и наткнулся на двухметрового громилу, который комплекцией не уступал Гаврилову. Попытался его обойти сбоку, но массивная рука схватила меня за шкирку.

— Дяденька, я больше не буду читать стихи. Честное слово.

— Чего? Какие ещё стихи? — нахмурился боец. — Хотя, не важно. Идём со мной. Тебя хочет видеть отец.

— Святой отец? — пошутил я и снова заставил амбала тупить.

— Какой ещё святой? Я про Архарова Константина Игоревича.

А тут уже завис я. Это как? Архаров хочет видеть меня лично? Ого. Вот это честь. Видать, папаша прознал о том, что я закрыл разлом. Ну ладно. Посмотрим, что там за зверь такой.

— Тогда в путь. Не будем заставлять старика ждать, — усмехнулся я и пошел следом за гвардейцем.

* * *

Застава на реке Теча.

Граница между баронством Ахарова и землями графа Юсупова проходила по реке Теча, с обеих сторон которой расположились военные заставы. К Архаровской заставе подъехал тонированный автомобиль и остановился у шлагбаума.

Неторопливо к водительскому окну направился пограничник, жуя в зубах наполовину истлевшую сигарету. Подойдя ближе, он постучал в тонированное окно и стекло медленно поползло вниз.

— Сержант Бабкин, — представился боец и услышал из машины гогот. — Я что-то смешное сказал? — набычился он.

— Да не-не. Всё нормально. Расслабься, — успокоил его водитель, чья морда с трудом помещалась в оконный проём. — Вот документы. Везём судью Скрипова по приказу барона в Челябинск для урегулирования земельных споров.

— Ого. Это что, мы скоро новой земелькой прирастём? — улыбнулся служивый.

— Ага. Как только прирастём, так и тебе под дачу найдём участочек, — бросил водитель с долей ехидства.

— Было бы отлично… — задумчиво сказал пограничник, изучая документы. — Только у вас виза просрочена. Сперва нужно обновить, а потом…

Щёлкнула пассажирская дверь, и наружу вылез судья Скрипов. Тяжёлый взгляд заставил пограничника нервно сглотнуть.

— Уважаемый. Я тороплюсь. Вы же понимаете, что работа верховного судьи, — слово «верховного» Скрипов выделил интонацией, — чертовски важна для баронства. Если из-за жалкой печати я потеряю несколько дней, то переговоры с Юсуповым могут сорваться. И я клянусь всем святым. Барон узнает, что мы лишились трёх городов и двух десятков сёл из-за педантичности сержанта Бабкина.

— Эммм… Ну… — пограничник замялся и посмотрел в сторону КПП, где явно сидел старший по званию.

— Соображайте быстрее, — потребовал Скрипов стальным тоном.

— Да. Да. Документы в порядке, можете проезжать, — затараторил пограничник, зачем-то отдал честь судье, а после вернул документы водителю.

Шлагбаум открылся, и машина, сорвавшись с места, полетела в сторону Челябинска. Там судью Скрипова уже ждал поезд, идущий прямиком до Хабаровска. Скрипов посмотрел на часы и тихо прошептал:

— Через неделю Архаров получит то, что заслужил.

Глава 23

Шаги гулко разносились по коридору административного здания. Пол устилал мрамор. Красивый, расточительный, бессмысленный. Большинство работников академии не могли оценить прелесть роскоши, так как привыкли жить в окопах, на грани жизни и смерти. Тишина им была куда милее, чем мрамор, золото, драгоценности и прочие радости аристократической жизни.

Я шел следом за амбалом и озирался по сторонам. Бесконечные кабинеты. Зачем они здесь? Хватило бы и одной просторной преподавательской. А выделять для каждого каби… Хммм… А вот это занятно. На двери слева красовалась вывеска «Аналитический отдел».

Дверь приоткрылась, и из неё вышел седовласый очкарик с синяками под глазами. За его спиной я увидел десятки рабочих столов, за которыми, скрючившись в три погибели, работали люди.

Что же вы делаете, глупцы? Если работать в такой позе, то спина очень быстро помашет вам рукой и отправится в далёкий край под названием «страдания». Заработай грыжу или протрузию — и уже ни один массаж на свете тебя не исцелит, лишь облегчит состояние.

Даже интересно, чем таким важным занимаются эти люди? Проводят аналитику наших способностей и потенциала развития? Возможно. Академия большая, курсантов много. А может, они занимаются чем-то другим, куда более важным. Вот только чем? От размышлений меня отвлёк амбал, подавший голос.

— Почти пришли. Проведу тебе краткий инструктаж. Будь вежлив. Войдя в кабинет, поздоровайся и склони голову. Обращайся к отцу исключительно по имени-отчеству. И даже не думай смотреть ему в глаза. Константин Игоревич может расценить это как дерзость, и тогда тебе несдобровать. Усёк?

— Усёк. А если прикажет принести тапочки, то высунуть язык и сделать вид, что я собачка? — поинтересовался я и услышал вздох.

— Архаровская порода, — покачал головой боец. — Раз такой умный, то плыви по течению. Глядишь, не прибьёт тебя.

— Ага. Благодарю за заботу.

Громила остановился у двери с надписью «Ректор. Архаров Б. Н.». Постучал и распахнул её, давая мне войти. Просторный кабинет из красного дерева. Здесь до сих пор пахло лаком. Видать, недавно делали реконструкцию. За массивным дубовым столом стояло коричневое кожаное кресло, повёрнутое ко мне спинкой.

Войдя в кабинет, я тут же ощутил гнетущую атмосферу и переключился на Всевидящее око. Сквозь спинку я увидел, как внутри сидящего на кресле человека бьётся яростный поток маны. Ядро маны чудовищных размеров, но при этом сама проводимость каналов крайне мала. Уверен, отец постоянно чувствует жуткую боль, раздирающую его изнутри.

Удивительно, что барон всё ещё жив. Подобный энергетический дисбаланс наносит сильный урон здоровью, и если не посвятить всего себя тренировкам… Кресло плавно повернулось, и на меня уставился насмешливый хищный взгляд. А-а-а. Так вот, ты какой. Барон Архаров. Это многое объясняет.

Огромное тело, будто выплавленное из железа. Мышцы бугрятся даже на челюсти. Кажется, что он с лёгкостью может сорваться с места и откусить мне голову. Настоящий зверь. Карие глаза, кустистые брови, сломанный нос смещён на бок, десятки шрамов. Фаланга правого указательного пальца утеряна в бесконечных сражениях, пройденных этим чудовищем.

Сразу видно, что он маньяк. Нет, не тот, который наслаждается расчленёнкой, хотя, думаю, Архаров получает определённое удовольствие, уничтожая врагов. Он маньяк тренировок. Выглядит молодо, больше тридцати не дашь, хотя кожа под глазами говорит о том, что ему далеко за пятьдесят.

— Долго собираешься пялиться? — пробасил Архаров, нахмурив брови.

— Хммм. Выходит, ты и есть мой отец. Странно, я думал что ты повыше, — сказал я издевательским тоном и заглянул ему в глаза.

— Выше? Да ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — прорычал барон и встал с кресла, едва не перевернув стол.

Огромная машина для убийств, сжав кулаки, направилась в мою сторону. Скрежещет зубами, сверлит меня взглядом, а я стою и смотрю ему прямо в глаза. Отважно стою и смотрю. Хотя по спине бегают мурашки размером с лошадь. Нависнув надо мной, Архаров остановился.

Кто-то мог бы сказать, что я идиот и зря провоцирую этого психопата. Но так сказали бы лишь те, кто никогда не имели дел с людьми, уважающими лишь силу. Да, в физической, да и магической силе я явно уступал барону, но вот в силе духа — вряд ли.

— Ну что, сопляк, теперь я для тебя достаточно высок? — спросил он, заставив меня задрать голову так высоко, что я смотрел практически вертикально вверх.

— Пойдёт, — ухмыльнулся я, и в следующую секунду едва не рухнул на пол со сломанным позвоночником.

— Пха-ха-ха! Наглый засранец! — громогласно расхохотался отец и опустил могучую пятерню мне на плечо, да так, что у меня аж ноги подогнулись. — Далеко пойдёшь. — Он утёр выступившую слезу и, посерьёзнев, добавил. — Если не сдохнешь.

— Все мы когда-нибудь сдохнем, — философски сказал я и отряхнул плечо, по которому только что схлопотал удар.

— Верно, — кивнул отец. — А до тех пор, пока мы живы, нужно оставить о себе такую память, чтобы враги дрожали от нашего имени, а красотки томно вздыхали, жалея, что нынче таких мужиков не сыскать.

— Ты же понимаешь, что рассказываешь про баб пятилетке? Это странно, — улыбнулся я этому гиганту.

— Ха. Верно подметил. Тебе ещё рановато. Тогда скажи мне, это ты закрыл разлом — или врут?

— Зачем верить словам, если есть доказательства? — спросил я и, вытянув перед собой руку, призвал из хранилища клык крысиного шамана. — Это клык шепчущего. Дарю.

Сказав это, я подбросил клык вертикально вверх, и отец резким движением его перехватил. Он сверлил меня взглядом какое-то время. А потом посмотрел на подарок.

— Передам его в лабораторию. Если ты умудрился закрыть разлом и убить шепчущего, то…

— То я твой самый гениальный отпрыск? — перебил я Архарова, чем вызвал у него новый приступ смеха.

— Не знаю на счёт гениальности, но ты точно самый наглый щенок среди всех моих детей. Ладно. Перейдём к делу. Я здесь для того, чтобы наградить тебя за закрытие разлома. Обычно я выплачиваю гвардейцам, закрывшим разлом, по сто тысяч рублей. Но тебе деньги ни к чему. И так на полном обеспечении живёшь. Говори, что хочешь?

О-хо-хо! Кажется, я сорвал джекпот! Не думал, что смогу так просто получить безграничный доступ к разломным тварям.

— Хочу вступить в ряды промысловиков, — не задумываясь, выпалил я.

— Исключено. Для начала, закончи акадмию. А там посмотрим. — Архаров тут же растоптал мои надежды.

— Тогда хочу взять из родового хранилища пару артефактов на выбор.

— Что за запросы? Передо мной пятилетка или прожженный торгаш? — удивлённо спросил барон. — Губёху подзакатай, доступ к хранилищу выдам, когда тебе исполнится восемнадцать. Раньше тебе там делать нечего.

— Сам сказал выбирать, а по факту я играю в «угадай, что барон тебе хочет подарить и назови это». Лучше сам скажи, что мне можно, — недовольно буркнул я.

— Морду попроще сделай, а то я не посмотрю и пришибу тебя, — предупредил Архаров.

Угрожает? Да плевать, я уже понял, что он ничего мне не сделает. А вот с желаниями реальная проблема. Ведь на всё идёт отказ, что бы я ни попросил. Улучшить условия проживания матери просить не буду. Если я выиграю в турнире, её сразу же переведут в место получше. Кстати. Чтобы выиграть в турнире мне нужны надёжные люди. Макар отказался, остаётся только…

— Ага. Как скажешь, — отмахнулся я и тут же выдал новое желание. — Могу я привести в академию пару человек? Толковые ребята. Уверен, у них большое будущее.

Архаров отрицательно покачал головой и сказал:

— Жадность — это плохое качество. Можешь привести лишь одного. Если остальные хороши, то их и так найдут и отберут рекрутёры.

Одного? Это не то, на что я рассчитывал, ну да ладно. Настало время вырывать волосы!

— Спасибо, папуля! — взвизгнул я и с радостной улыбкой бросился на шею отца.

Руки были готовы вцепиться в его пышные патлы и выдрать десяток волосин за раз, но этому было не суждено сбыться. Отец отстранился, перехватил мою руку на лету и просто пожал её. Хммм… Боится, что объятия размягчат его сердце? Проклятье, не могу понять, о чём он думает. С виду Архаров не такое уж и чудовище, как о нём рассказывают.

— Пап, а какая у тебя мечта? — спросил я.

Архаров задумался, почесал бороду и сказал.

— Мечта? Мечта чертовски простая. Хочу жить в мире. Но, как видишь, всё время приходится воевать. — Сказал он это с такой болью и вселенской тоской в голосе, что у меня даже в груди защемило от его слов.

— А ты… — начал было отец, но карман его пиджака завибрировал. Достав оттуда телефон, он устало вздохнул и принял вызов. — Слушаю. А без меня никак? Понял. Ждите. — Архаров перевёл на меня взгляд и сказал. — Усердно тренируйся и при следующей встрече мы сразимся. Вот тогда я и скажу тебе, гений ты или нет.

Массивная рука замахнулась, чтобы снова шлёпнуть меня по плечу, но в последний момент остановилась. Отец потрепал меня по волосам и ушел. В коридоре раздались гулкие шаги, а я остался в гордом одиночестве и полном замешательстве. Это тот самый Архаров, невероятная тварь, злодей, убийца и эксплуататор? Не может быть.

А самое забавное то, что у отца, по сути, та же самая цель, что и у меня. Только он идёт к ней странным способом. Хотя, что тут странного? В прошлой жизни я пытался остановить войны примерно так же. Нет, я не плодился, как кролик, просто уничтожал всех, кто начинает лить кровь.

Ещё я почувствовал от этого странного человека жуткую, пугающую пустоту и одиночество. Как будто он несёт на своих плечах целый мир и боится, что его сил не хватит. Не донесёт — хрупкий мирок рухнет и разобьётся на тысячу осколков.

Странно. Я думал, что у барона куча жен, детей, слуг и прочих приближенных. Думал, что Архаров избалован вниманием, вот и ведёт очень инфантильную воинственную политику. Но, судя по всему, он одинок и никому не может доверять полностью. Это… Это страшно.

Представьте жизнь, в которой вы боитесь повернуться к кому-либо спиной. Жизнь, в которой вам с радостью перережут глотку или обманут. Вырвут из рук любимую игрушку и со всего размаха разобьют о стену. Жизнь, в которой ни вы, ни ваши близкие не чувствуют себя в безопасности.

По сути, именно так чувствуют преступники, сбежавшие с каторги. Клеймо убийцы жжет кожу, не давая спать спокойно. Выходя из дома, ты прекрасно понимаешь, что этот день на свободе может стать для тебя последним. Сегодня тебя узнают в толпе, или случайно наткнёшься на полицейский патруль. А может, кто-то из близких решит получить вознаграждение за твою голову.

Бесконечный ужас, который либо сведёт тебя с ума, либо высушит душу до дна, заставив желать смерти. Если подумать, то Архаров и правда живёт в осаде. Со всех сторон окружен аристократами, которые с радостью его прикончат. Аиз-за большого количества жен и отпрысков он погружен в пучину борьбы за власть. Власть, которую он крепко держит в руках, а его жены спят и видят, как эти руки охладеют. После чего детки с радостью разорвут баронство на части, дав любимым мамашам то, чего они так долго жаждали.

Спросите, с чего я это взял? В пансионате было полно девиц, в своё время покувыркавшихся с Архаровым. Они днями и ночами нашептывали своим детям о великом будущем, где они по праву займут трон Архарова. Хорошо, что папаша не торопится помирать. Иначе в баронстве начнётся кровавая баня. Стоп…

Я начал ему сочувствовать и даже в чём-то оправдывать? Бррр. Я встряхнул головой и повернулся в сторону выхода. Похоже, пора подышать свежим воздухом, а то здесь душновато. Голова плохо работает. А может, я просто проникся харизмой папаши.

Открыв дверь, я наткнулся на ректора. Архаров Борис Николаевич протянул руку к дверной ручке, но слегка растерялся, когда она от него ускользнула. Он посмотрел на меня и натянуто улыбнулся.

— Михаил. Верно? — спросил он и поправил круглые очки, висящие на носу.

— Всё так. А вы, стало быть, мой дядя? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ха-ха. У меня слишком много родственников, поэтому можешь не рассчитывать на поблажки в обучении, — рассмеялся ректор.

— Даже и не думал пользоваться родственными связями, — улыбнулся я в ответ.

— Вот и молодец. Это до добра не доводит, знаешь ли, — несколько смущённо сказал он, как будто вспомнил что-то неприятное. — Константин… — замявшись, он добавил. — Игоревич, велел выдать тебе командировочные, а также сопровождающего. Сказал, что ты привезёшь в академию новобранца. Интересно узнать, откуда родом новый ученик?

— Из Михайловска. Там много толковых парней, — закинул я удочку на будущее.

Я надеялся с помощью отца зазвать в академию всю свою шайку, сформировать команду и выиграть турнир. Жаль, что планы рухнули, и теперь я смогу взять лишь одного. Впрочем, и на том спасибо.

— Вот как. Тогда отправим в ближайшее время туда рекрутёров. — Ректор достал из внутреннего кармана кошелёк, порылся в нём и протянул мне десять банкнот суммарным номиналом в тысячу рублей. — Держи. Этого должно хватить. В Михайловск тебя отвезёт доверенный человек Константина… — ректор снова замялся. Было заметно, что он привык обращаться к барону по имени. — Игоревича. На всё про всё тебе два дня.

— Этого более, чем достаточно, — радостно выпалил я и спрятал купюры в кармане. — Могу отправляться?

— Да, не смею задерживать, — кивнул ректор и уступил мне дорогу.

Доверенный человек Архарова стоял в паре метров от кабинета, привалившись к стене. Им оказался тот самый гвардеец, который тащил меня на встречу с отцом. Увидев меня, он спросил.

— Огрызался, и Константин Игоревич решил избавиться от тебя?

— Нет. Отец за закрытие первого моего разлома решил меня наградить. Я попросил собачку, вот он мне и подарил тебя. Место! — приказал я и топнул ногой, широко улыбаясь.

— Да-а-а… Чувствую, поездка будет весёлой.

— Для меня — уж точно. А вот тебе будет не весело. Хе-хе, — пригрозил я, и мы направились на выход из академии.

У ворот нас ждала машина почтовой службы. Я всей душой надеялся, что меня повезут в будке, где полно вкусностей, но нет. Это была обычная машина, только бронированная. Я сел на переднее сиденье рядом с водилой, и не успели мы тронуться, как я вырубился.

— Мы на месте, — буркнул шофёр, остановившись в центре Михайловска.

— Ага. На улицу Зелёную, пожалуйста, — сказал я, зевнув, и потёр глаза.

— Думаешь, я знаю где это? — огрызнулся водила.

— Эх… А отец обещал дрессированного пёселя. А тебя ещё учить и учить. Едь налево.

Гвардеец тяжело вздохнул и выполнил приказ. Видать, ему было приказано меня слушаться, иначе уже бы давно надавал мне лещей. Спустя пятнадцать минут мы остановились у футбольного поля. Ребята как раз гоняли мяч и, конечно же, обратили внимание на почтовый фургон.

Я вылез из машины и рванул к ним. Леший как раз обвёл Креста и сделал передачу Заводчанину, несущемуся к воротам. Вот только Заводчанин так и не коснулся мяча. Ускорившись, я обогнал его, перехватил мяч и со всего размаха ударил по воротам. Беляш, игравший за вратаря, изумлённо разинул рот, и я смог забить.

— Го-о-ол! — заорал я и вскинул руки вверх.

Правда радовался только я. Остальные смотрели на меня с долей удивления и негодования.

— Боксёр, ты охренел? — спросил Крест, выпучив глаза.

Следующие два часа я рассказывал им, что со мной произошло и куда я исчез. В процессе мы пару раз чуть не подрались. Особенно их обидело то, что я всё это время их обманывал. Да, мне пришлось признаться в том, что я сын Архарова. Ребята, мягко говоря, охренели.

— Так это что получается? Гаврилов не твой отец? — спросил окончательно запутавшийся Леший.

— Именно так.

— Стоп. Я вообще ничего не понимаю. Ты только что сказал что Гаврилов увёз тебя учиться в военную академию, а почему ты вернулся? — Леший потёр виски, пытаясь уложить всё в голове.

— Вернулся, чтобы сделать одно судьбоносное предложение. — Я повернулся к Гарику и спросил. — Есть свободное место в академии. Поедешь со мной?

Я хотел взять с собой именно Гарика, потому что он был первый, кто бросился с палкой на разломную тварь, которая меня едва не прикончила.

— Э-э-э. Я? — протянул Гарик и почесал затылок. — Не. Я пас. Нахрен оно мне нужно-то? У меня мать хворая, за ней уход нужен. Да и вообще, не планировал я гвардейцем становиться.

— Гар. Последний раз предлагаю. Это шанс изменить жизнь. Если закончишь академию, получишь опасную, но хорошо оплачиваемую работу.

— Крест, чё ты мнёшься? Соглашайся. Такой шанс раз в жизни выпадает, — подал голос Леший.

— Да какой шанс? Шанс сдохнуть где-нибудь под Тюменью? — выпалил Гарик.

— Почему сразу под Тюменью? — нахмурился я.

— Ну, не под Тюменью, а где-нибудь ещё. Нафиг оно мне надо? Я лучше на заводе в две смены буду пахать, чем вот это вот, — отрубил Гарик и сложил руки на груди, давая понять, что разговор окончен.

— Всё с тобой ясно, — покачал я головой и даже немного расстроился. — Леший, а ты что скажешь?

— Скажу, что Гарик дурак, — усмехнулся Леший. — Я бы такой шанс ни в жизнь не упустил. Тут и деньги, и путешествия, и опасные приключения. Такая жизнь по мне!

— Да нет, Леший, это ты дурак, — хмыкнул Гарик. — Он спрашивает, поедешь ли ты с ним в академию, а не про то, что ты думаешь о моём отказе.

— Серьёзно? — спросил Леший с придыханием. Рыжие растрёпанные волосы всколыхнул осенний ветер, и он уставился на меня. Веснушки на его носу сейчас были того же цвета, что и листья на деревьях. — Если чё, то я за! Согласен, в смысле. А когда отбываем?

— Прямо сейчас. Машина подана. Заскочим к твоим, попрощаешься — и добро пожаловать в новую жизнь, — сказал я и протянул руку Лешему. На словах о прощании Лёха немного замялся и я почувствовал что что-то упускаю из виду. Да и ребята напряглись. Потом Леший кивнул и же крепко пожал мне руку.

— Мишаня, ты не пожалеешь, — уверенным тоном сказал он.

Мы попрощались с ребятами, заскочили на железнодорожный вокзал и Леший ушел. Его не было минут пятнадцать, а после он вернулся. На лице парня было написано облегчение. Странно это.

Любой родитель устроил бы сцену с выворачиванием рук за спину и причитанием что не отпустит кровинушку на верную погибель. А тут ничего. Просто зашел и вышел, как будто родителям было плевать. Кстати, а ведь я никогда не видел его родителей.

— Можем ехать. — Коротко бросил Леший, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Машина заревела и рванула в сторону Екатеринбургской Академии Начальной Военной Подготовки Архарова.

Глава 24

Екатеринбург. Поместье Архарова.

Константин Игоревич пребывал в восхитительном настроении. Улыбка до ушей, насвистывает бодрую мелодию, глаза горят. Казалось, что он сбросил не только лет тридцать возраста, а ещё и весь груз ответственности, который давил на него всю жизнь.

Архаров расположился в кресле у камина, пил чай с чабрецом и смотрел на огонь. Огонь, в котором казалось сгорают все его проблемы. На журнальном столике лежал закрытый ноутбук и едва слышно жужжал.

Сзади подошла мать Архарова, Маргарита Львовна. Она положила руку на плечо сына и спросила:

— Смотрю, у тебя отличное настроение. Сегодня помер кто-то из твоих многочисленных врагов?

— Пока ещё нет. Но всё впереди, — радостно ответил барон.

— Понятно. Значит, ты радуешься тому, что Зинаида родила тебе сильного наследника? — в голосе матери была лёгкая ирония, которую сын тут же заметил.

— Мама, не городи чепухи. Ребёнок родился, но это ещё не значит, что он станет сильнейшим. Лучше посмотри сюда. — Архаров открыл ноутбук и протянул его матери.

Маргарита Львовна, взяла жужжащий аппарат и уставилась на экран, где красовался отчёт о достижениях Михаила.

— Это как? Опечатка, что ли? — удивилась женщина.

— Ага. Опечатались пару сотен раз, в десятистраничном отчёте, — усмехнулся Архаров. — Михаил самолично зачистил разлом первого уровня. Понимаешь?

— Эммм… Не понимаю, — честно ответила Маргарита Львовна. — Как мог пятилетка выжить в разломе, или ему кто помогал?

Услышав это, Архаров залился басовитым хохотом.

— В том-то и дело, мама. Никто ему не помогал. Всё сам, родимый! — сжав кулак, барон погрозил им в сторону камина.

— Это что же получается? В нашей семье будет абсолют? — прошептала Маргарита Львовна, откровенно шокированная такими новостями.

— Какой, к чёрту, абсолют, мама? Да это первый случай в истории, когда пятилетка самолично зачистил разлом! Ты понимаешь⁈ Да мы с Мишкой все княжеские рода за пояс заткнём! — выкрикнул Архаров и тут же понизил тон. — Все файлы сразу же засекретили, чтобы, не дай бог, в Хабаровске не прознали. А то, сама понимаешь, приедут шестёрки императора и парня заберут.

— Правильно сделал, Костик. Правильно. — Мать погладила сына по голове и вернула ноутбук.

Архаров немного напрягся от такого приступа нежности, ведь подобное поведение было совершенно не свойственно матери, но очень скоро утонул в мечтах о приближающемся величии.

* * *

Ближе к ночи наш почтовый фургон доставил рыжую посылку в целости и сохранности. По пути я рассказал Лешему, что его ждёт. Он напрягся, но не пожалел о своём выборе. Единственное, о чём он переживал, так это о том, сможет ли потягаться с ребятами, которых готовили с молодых ногтей. Увы, у меня на это не было ответа.

Мы быстро заглянули к Углову, он выдал Лешему, его, кстати, Лёха зовут, если кто забыл. Так вот, Углов выдал ему ключ от комнаты, находящейся на моём этаже и мы пошли на боковую. Половину ночи я думал, как помочь Лешему прижиться, но на ум ничего не шло.

Утром взвыла сирена, знаменуя проверку решимости Лёхи. Вскочив с кровати, я натянул на себя спортивный костюм и вышел в коридор. Леший стоял у двери своей комнаты и растерянно провожал взглядом курсантов, быстро бегущих на занятия.

— Я за ночь даже на секунду глаз не сомкнул, — пожаловался Леший. Выглядел он довольно паршиво.

— Это ты зря, — прокомментировал я. Он бы и в лучшей форме справлялся с трудом, а у уставшего — и вовсе шансы не помереть на тренировке стремятся к нулю. — Идём, покажу тебе расписание.

Спустя пару минут я пожелал ему удачи и отправил друга в зал боевых искусств. Мир твоему фаршу. Так как среди восьмилеток, в чью группу и попал Леший, были довольно умелые бойцы, с которые из него сделают отбивную.

Занятия сменяли друг друга, и наконец настал обед. Обед, на который Леший не пришел. В итоге я перекусил с ребятами и отправился на вечерние тренировки. Всю дорогу я размышлял, не зря ли позвал Лёху в академию? Сможет ли он приспособиться? Не сломается ли? Эти мысли были бесполезны. Дело сделано. И теперь у него нет выбора. Как и у меня. Я могу ему лишь помочь.

После занятий я нашел Лёху. Выглядел он скверно. На физиономии появились новые синяки, а ещё скорбное выражение лица.

— Как прошел день? — спросил я, перехватив его на полпути к общаге, и потащил в сторону турников.

— На рукопашке меня смешали с грязью. А ведь я с детства дерусь. Все удары собрал. Вроде, вижу: сейчас лупанёт! А уклониться не получается. Сука, — с досады выругался Леший. — Было обидно и унизительно. Но потом я попал на стрельбище. Там дела пошли лучше. Вошел в пятёрку лучших, — на этих словах Лёха улыбнулся. — А потом лекции всякие были. Вроде, интересно рассказывают, а самое главное там мне никто не бил морду, — иронично закончил он.

Обсуждая день, мы и добрались до турников, на которых привычно занимались Серёга и Остап.

— Здорова. Ну, ты куда вчера пропал? Мы с Остапом тебя по всей академии искали, — выпалил Сергей, пожав мне руку. — А это кто? — кивнул он в сторону Лёхи.

— Леший, — представился он, сделав серьёзную морду, как будто хотел показаться круче, чем есть, даже спину расправил, чтобы казаться шире, но на фоне Серёги он всё равно выглядел доходягой.

— Сергей, — представился Чавычалов. — А это Остап.

Леший и Остап пожали руки, после чего я пояснил, кто такой Лёха и зачем он здесь. Серёга скептически осмотрел его и отвёл меня всторону пошептаться.

— Ты уверен, что стоило его сюда тащить? Леший не доживёт и до конца года.

— Не переживай. Он способный малый и очень быстро подтянет навыки, — заверил я Серёгу.

— Мих, какой «быстро»? Ты в команду его хочешь взять. А за квартал он всяко сильнее не станет. — Чавычалов бросил на Лешего оценивающий взгляд и явно остался недоволен.

Судя по всему, Леший услышал последнюю фразу и она задела его тонкие струны души.

— Думаешь, не потяну? — с вызовом спросил он, глядя Сергею в глаза.

— Думаю, ты потянешь, — сказал Серёга и добавил. — Нас. На дно.

— Ха. Ну, давай, раз на раз выйдем. Я тебе покажу, чего стою.

Двадцать секунд спустя Леший лежал на земле, сплёвывая кровь, сочащуюся из разбитой губы.

— Чёртовы монстры, — ухмыльнувшись, сказал Лёха.

— Я же говорю… — начал было Серёга, но я его перебил.

— Верь мне. Завтра ты Лешего не узнаешь. Он будет на порядок сильнее, чем сейчас.

Тяжело вздохнув, Серёга кивнул.

— Как скажешь.

После короткой тренировки мы отправились в душ, а затем и на боковую. Я лёг в кровать и погрузился в чертоги разума. Пирамида сияла золотым свечением, призывая меня наконец-то сделать выбор модификатора.

* * *

Поезд Челябинск — Хабаровск.

Станция Омск.

Скрипов Егор Елисеевич выкупил три купе. В среднем поехал сам, а по бокам разместил охрану. По коридору шла проводница и мелодичным голосом предлагала всем пассажирам чай, кофе, а также пообедать в вагоне-ресторане. Скрипов знал методы, которыми Архаров устраняет неугодных, и поэтому ел лишь то, что взял с собой из дома. Мало ли? Вдруг барон уже прознал о предательстве?

Впрочем, свидетельств предательства не было. Все документы находились в купе охраны. А электронное письмо Скрипов отправил, воспользовавшись публичной сетью в Челябинске. Отправлять компромат из Екатеринбурга было небезопасно.

Скрипов лично отправил пару человек на виселицу, когда они сняли репортаж о пансионате Архарова. О том, что там готовится антиправительственная армия. О том, что детям промывают мозги. Бедолаги хотели обо всём доложить Императору, но отправили файлы из Екатеринбурга.

Безопасники Архарова сработали отменно. Отправку перехватили, и файлы банально никуда не ушли. И вот ирония судьбы. Скрипов сохранил файлы и теперь лично отправил их из Челябинска. Думал ли он, что однажды предаст род? Конечно нет, вот только судьба распорядилась иначе.

Скрипов посмотрел в окно. По перрону бегали люди, покупали пирожки, газеты. Бабки, закутанные в пуховые платки, продавали различные сувениры. Беспризорники клянчили мелочь, а работяги курили, глядя в тяжелое осеннее небо. На душе у Скрипова тоже было тяжело. От мыслей его отвлёк завибрировавший мобильник. Звонили с незнакомого номера.

— Слушаю, — сказал судья, подняв трубку.

— Егор Елисеевич. Меня зовут Фролов Илья Евгеньевич. Я советник Императора Романова Ивана Васильевича, — официальным тоном представился мужчина, заставив сердце Скрипова замереть. — Мы получили высланные вами файлы и изучили их. Император весьма озадачен полученной информацией и хочет побеседовать с вами лично. На время визита в Хабаровск вам будет предоставлено политическое убежище и дипломатическая неприкосновенность. Также Император просил передать благодарность за лояльность к Империи. Мы этого не забудем. В случае, если информация, переданная вами, подтвердится, у Архарова будут огромные проблемы.

— Д-да. Всё, что я прислал — чистая правда. Готов подписаться под каждым словом, — выпалил Скрипов, чувствуя, как хочется выпить чего-нибудь крепкого, чтобы отпраздновать первую победу в этой войне. Подумать только! Встреча с самим Императором!

— Вот и славно. Ждём вас.

Советник положил трубку, а Егор Елисеевич, радостно заорав, ударил кулаком по столику.

— Выкуси, сучонок! — рявкнул Скрипов, и в купе к нему тут же ворвались охранники. — Свободны. Это я так… Радуюсь жизни.

Охранники кивнули и вернулись в свои купе. Скрипов достал из чемодана серебряную фляжку и пригубил немного французского коньяка.

— Земля тебе бетоном, Константин Игоревич, — ухмыльнулся судья и отсалютовал фляжкой в пустоту.

* * *

Женский вибрирующий голос сказал:

«Доступно улучшение божественного навыка „генокрад“, выберите одну из возможных модификаций».

— Тут и выбирать нечего. Интегрируем модификатор селекционер, — сказал я и прикрылся рукой от яркой вспышки света.

Золотая полоса на пирамидке снова исчезла, а вместо неё появилась новая руна. Я вывалился в реальность, аккуратно спустился с верхней койки, взял полотенце из шкафа и направился в комнату Лешего. А там стоял дичайший храп. Причём храпел сам Леший. Впрочем, это не мешало его товарищам спать как ни в чём не бывало.

Я остановился у изголовья кровати Лешего и толкнул его, парень открыл глаза и, нахмурившись, посмотрел на меня.

— А ты че… — договорить он не успел.

Я затолкал Лешему в рот свёрнутое в рулон полотенце и прошептал на ухо.

— Прикуси это. Сейчас будет очень больно.

Леший не успел ничего понять, а я уже вернулся в чертоги разума и отдал команду.

— Активировать модификатор селекционер. Передать доминанту танцор.

«Передача доминанты запущена», — сообщила Ут, и я вывалился в реальность от жуткого мычания Лешего.

Его выгнуло дугой, глаза вылезли из орбит. Леший сжал зубами полотенце так, что, казалось, вот-вот его перекусит. Он попытался вырваться, но я навалился всем весом, удерживая Лёху на кровати.

— Новенький, заткнись. Дай поспать, будь человеком, — донеслось с соседней койки.

Руки Лешего вцепились мне в шею, и он начал меня душить. Вот же идиот! Я тебе помочь пытаюсь. Да. Помощь болезненная. А ты как хотел? Быстро растут только через боль! Вены на теле Лёхи вздулись, я даже слышал, как трещат его сухожилия. Больно, понимаю. Сам через такое прошел.

— Да чё там у тебя⁈ — рявкнул парень и подскочил с койки, но, заметив меня, умерил пыл. — Это чё с ним?

— Приступ эпилепсии. Не обращай внимания. Сейчас пройдёт, — соврал я.

— Мож, доктора позвать?

— Да не, всё нормально. Говорю же, сейчас пройдёт.

— А, ну ладно. Вопросов нет, — парень вернулся на кровать и попытался заснуть, пока я боролся с Лёхой.

Наконец его напор ослаб, и Леший потерял сознание. С облегчением выдохнув, я потёр шею, на которой явно останутся кровоподтёки от его ногтей, и вышел в коридор. Надеюсь, доминанта танцора облегчит его путь. Как-никак доминанта третьего уровня!

Я вернулся в свою комнату и услышал, как за спиной захлопнулась дверь. Зажегся свет. На койках сидели незнакомые мне ребята. Десять человек. Среди этой толпы я знал лишь одного. Сан Саныча.

— А сейчас мы тебя научим уважать старших, — оскалился Сан Саныч и кивнул в мою сторону. — Переломайте ему кости.

От автора: Дорогие друзья! Начинается четвёртый том приключений повелителя каши! Посмотрим выживет ли Леший после внедрения доминанты, а если выживет, то как после этого изменится его жизнь? Поставьте сердечко под третьей книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на четвёртый том: https://author.today/work/393716

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 3

Content

Эволюционер из трущоб. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene