Книга вторая. Учитель

Пролог

Япония, Токио, 13 февраля 1992 года, район Кабуки-Тё

- Идём, идём! Всего десять-пятнадцать минут, Барана-сан! Ну ты чего! Это же так здорово!!

Андрея нетерпеливо толкали в спину, а сам толкаемый испытывал острое, ни с чем не сравнимое желание задушить толкающего. Вцепиться ему обеими руками в горло, уронить затылком в зловонную лужу, где плавает какая-то омерзительно цветастая обертка от какой-то японской закуски, и выдавить всю жизнь до капли. Медленно, но не очень, потому что там, за спиной Баранова, был не только тот, кому он желал смерти. Там, за спиной, был еще и Кабуки-тё, манящий его своими огнями и полуобнаженными телами гуляющих и работающих телок. Пусть страшных, пусть коренастых, пусть лишь с намеком на сиськи, но, факинг щит, тёлок!!!

Секса у бывшего хакера, а ныне агента ЦРУ, не было уже более трех месяцев. Девяносто три проклятых дня он уже гнил в этом островном государстве, работая как проклятый на людей, когда-то поймавших его и осудивших на срок в восемьдесят лет. Бесконечные дни и ночи перед мониторами, сотни литров кофе, болеутоляющие как конфетки, неприятное японское курево, жидкое и не цепляющее. Если бы у Баранова было бы оружие, то он давным-давно застрелился, но вот сейчас, впервые получивший выходной, он хотел УБИВАТЬ!

Точнее, сначала он хотел трахаться. Мечтал, жаждал, стремился…

Но, как и всегда, на его желания всем было чхать, а толкающий его на какие-то сраные «уличные бои» человек был слишком важен для Баранова, чтобы тот мог себе позволить хотя бы пальцем его коснуться. Этот жирный, низкорослый, постоянно воняющий прогорклой рыбой японский извращенец был «золотым билетом» Андрея – тем, из-за кого с преступника сняли наблюдение и оставили работать одного в Токио. На железе, нашпигованном следилками, с кучей подписанных бумажек, где ему что только не регламентировалось, под слежкой местного правительства, но уже без того увальня-ирландца.

Поэтому Баранов пихался в темные дебри Кабуки-тё, вместо того чтобы пихать какую-нибудь непривередливую шлюшку, согласную дать и гайдзину. Обижать отказами гребаного Казуму, который единственный знал, где есть нужные шлюшки приемлемого качества, Андрей никак не мог. Кроме того, этот потный извращенец был единственным собеседником несчастного сына русских иммигрантов. Да и другом теперь, чего уж там.

- Ты меня на стройку пихаешь, - правильно определил закрытое синей пленкой на деревянных лесах пространство Баранов, - Ау, Казума! Нет тут ничего!

- Если нет, значит, все уже собрались! – выглянул из-за его спины приятель, - Давай, залезай под пленку! Вон отогнута! Здесь недавно паршивое караоке было, выгорело дотла! Здание снесли, что-то новое потом будет, а пока есть площадочка! На ней и будут бои, Барана-сан!

- Да когда-ты, коно-яро, начнешь букву «в» выговаривать?! – возмутился Андрей, выполняя указания спутника, - Я БараноВ!

- Могу звать Банана-сан! – не смутился абориген, пролезающий за црушником, - Имя у тебя дурацкое. Анд-еэу-ей… Ками-сама, как будто щупальцем осьминога блюю, не пережёванным…

Вот же сука какая…

Проникнув внутрь, бывший хакер понял, что проклятый Казума был прав – толпа народу, преимущественно молодежи неформального вида, сдержанно шумела вокруг импровизированного ринга, напоминающего боксерский, но большего размера. Андрей без малейшего восторга принялся осматривать всё это дело, но быстро изменил своё мнение – девчонки тут были первый сорт! Молодые школьницы в юбках, из-под которых чуть трусики не выглядывают! Раскрашенные, веселые, немного нетрезвые, липнущие к соплякам, что изо всех сил пытаются показать собственную крутость!

- Ближе, ближе давай, - начал пихать его толстый Казума, еще умудряясь что-то квакать на японском, из-за чего собравшиеся пусть и без большой охоты, но пропускали их вперед. Приятель похвалился, - Я сказал, что веду русского смотреть бои!

- Какой я тебе русский? – обиделся Баранов, - Я американец!

- Ты отличный русский! – наставительно возразил ему спутник, - Американцу бы плюнули на ногу или дали бы в морду. Тут полно хулиганов.

- Русский так русский, - переобулся не желающий в морду Андрей. На самом деле, его все считали русским, даже в Америке. У переехавших родителей было не так много знакомых, а советские повадки пропадают с трудом, вот Андрей и нахватался… из-за чего его единственным другом до девятнадцати лет и был компьютер. Плюс неизвестные люди из сети.

Первый же бой агенту ЦРУ понравился. Дрались две девчонки, ни грамма не стесняясь задирать ноги и визжать что-то боевое. Особенно зрителям понравилось, когда одна из них махом ноги товарке оторвала рукав блузки, попутно отправив соперницу на пол, но спустя секунду зрители разочарованно взвыли, углядев на обоих драчуньях плотные спортивные топики белого цвета. Некоторые даже стали ругаться, что раньше такой фигни не было, а были православные лифчики, как услужливо перевел Казума. Сам бой вскоре окончился, так как поднявшаяся, зло сплюнув, быстро запинала соперницу, размахивая ногами как вертолет лопастями.

Второго боя Андрей просто не запомнил. Он увидел её. В толпе напротив, окруженная двумя бритыми гориллами, неловко маскирующимися под одетых в костюмы азиатов, стояла хрупкая девушка-китаянка неземной красоты. В ярком национальном платье до пола, с бледным, как будто кукольным лицом изысканной треугольной формы, с черными волосами и ярко-синими глазами, она своим видом сразу сделала то, что Баранов ранее считал невозможным – вышибла из головы сына русских иммигрантов все мысли о похоти. Пусть и всего на минуту с лишним, пока шёл бой. На интенсивно пялящегося на неё хакера она внимания не обращала, её целиком и полностью поглотил бой, где одной из участниц была очень похожая на неё хафу. В основном волосами того же цвета и глазами. Её Баранов тоже отметил, но эта девушка, уверенно трамбующая своего соперника в обычной школьной форме, не привлекла его внимания. Она была слишком живой, уверенно вбивая парня раз за разом в расстеленную на земле толстую ткань.

Баранов не любил, когда ему бьют морду и не любил тех, кто это мог сделать, даже если это была бы спортивная грудастая нимфетка в секси-наряде.

Особенно, если бы это была б она.

Сразу же после боя прекрасная китаянка и её сопровождение ушли, вернув хакера в эту плоскость бытия, и он, пользуясь моментом, решил посмотреть третий бой вместе со своим азартно комментирующим происходящее приятелем.

Когда на арену выскочил улыбчивый смуглый крепыш в шортах и майке, тут же начавший боксировать воздух, Андрей никак не отреагировал. Ну молодой, ну накачал мышцу, что аж девки между ног с брызгами потеют, ну и что? Явный же боксер, вон как воздух месит, аж свист стоит. Неужели против него бабу поставят? Такой же может её хрупкую тушку на ноль помножить…

Однако, вместо девчонки на арену вылез взрослый высокий мужик в темных штанах и рубашке… так сначала показалось Баранову. Потом, приглядевшись, он понял, что это парень, причем не старше боксера (хотя кто этих японцев разберет), только высокий, крепкий и… строгий, что ли? Во всяком случае, взгляд, которым был окинут что оппонент, что зрители, ни теплотой, ни добротой отличиться не мог. Холод, безразличие, внимание. Так на Андрея смотрел капитан отряда ликвидаторов, когда начальство решило, что их будущему агенту нужна «углубленное понимание своей ситуации»…

Содрогнувшись от крайне неприятных воспоминаний, Андрюха поневоле начал следить за мрачным дылдой. Тот, раскланявшись с соперником, определенно не японцем, уже вступил в бой, отгоняя с помощью длинных ног смуглого боксера, пытающегося прорваться к дылде на близкую дистанцию. Последний оказался, однако, хитрецом, подгадав момент и устроив мрачному здоровяку подсечку, но тот, не меняя невозмутимое выражение лица даже в падении, успел схватить своей длинной рукой боксёра за голову и уронить вместе с собой под ахи и вздохи зрителей. Андрею показалось, что падение для смуглого вышло куда болезненней чем для верзилы, но что он мог понимать в мордобое?

Новая сшибка оставила его безучастным. Бойцы напряглись, каждый несколько раз хорошо заехал противнику, вынуждая того чуть ли не подлетать в воздух от мощных ударов, принимаемых в блок, а затем боксёр, пригнувшись и чуть вытянув вперед корпус, разразился целой серией ударов, пытаясь задеть ими начавшего отступать японца. Тот, с тем же совершенно непробиваемым выражением лица легко оттанцевал назад, выждал момент, а затем его правая рука метнулась вперед как атакующая кобра! Хакер даже моргнуть не успел, как боксёр оказался схвачен за… голову, а потом за неё же дёрнут со страшной силой к оппоненту. В падении-рывке бедолагу ожидало колено верзилы, впечатавшееся тому точно в переносицу.

Бац!

Наповал!

Под шум зрителей, частично одобрительный, а частично непонимающий, здоровяк вышел за пределы ринга после отмашки судьи. Такой же ровный, столь же невозмутимый, каким и пришёл. Как будто бы и не поймал несколько напасов, каждым из которых того же Андрюху можно было отправить в лечебницу или морг.

«Заносчивый козёл», с какой-то обидой подумал Баранов, проталкиваясь ко входу между японцами, вовсю обсуждающими закончившийся махач. Хакера задел за живое этот высоченный невозмутимый гад, который отвернулся от упавшего смуглого парня едва ли не раньше, чем тот грянулся оземь. Вышел, понимаешь, сука такая, поймал человека, бывшего ниже его сантиметров на пятнадцать, чбонк – и всё! Ну даже ему, Андрюхе, стало понятно, что такую жесть длинный мог организовать сразу же, силищи и скорости дофига, вон как издевался! А девки вон как визжали после, девкам насрать, что длинный сволочь и показушник, они за смазливую харю и такой рост всё простят. Особенно за рост.

Совсем всё. Сучки…

Высокий невозмутимый боец, сам того не зная, отнял у Андрюхи одну из маленьких радостей жизни. Будучи ростом в сто семьдесят семь сантиметров, хакер отдыхал душой, постоянно видя вокруг себя малорослых японцев. А эта шпала… Козёл!

- Ну всё, идём утолять похоть наших юных тел! – хлопнул его по плечу Казума, - Отличные бои, особенно последний! На девок, конечно, приятно посмотреть, но и легенду Аракавы увидеть – тоже здорово!

- Легенду Аракавы? – нехотя переспросил Баранов, перепрыгивая лужу с так и лежащей в ней оберткой.

- Да, этот высокий, который черный, раньше считался национальным достоянием Японии, молодым гением! – охотно ответил ему толстый спутник, - Его по телевизору несколько раз показывали! Но затем произошла какая-то мутная история, вроде бы с дзайбацу, поэтому чувак просто ушёл в бойцы! И теперь иногда хреначится с другими, говорят, бьет очень по-умному, но противники так отнюдь не считают. Его, вообще-то, все ненавидят!

Андрей очень понимающе отнесся к чувствам всех, но тем не менее, спросил, за что.

- Королевское Хамло! – выдал завербованный им японец, одна из бывших хакерских звезд Токио, а затем, ругнувшись на свой недоделанный английский, бодро поправился, - Король Грубиянов! Всем хамит! Никого не уважает!

- Вот козёл! - уже вслух произнес Баранов, осуждающе качая головой, - Скажи, а…?

Казума так и не узнает, что хотел спросить его русский друг, как у них обоих истошно запищат пейджеры, демонстрируя код срочного вызова на базу. Там их будет дожидаться сверхважное срочное задание по информационной поддержке отряда, ведущего расследование убийства кровного родича одного из корейских чеболей, пропавшего около полутора месяцев назад. Расследование будет инициировано по причине обнаружения ДНК господина Сон Чжун Ли, найденного в обгоревшем трупе, извлеченном из обломков того самого сгоревшего здания, где оба товарища только что смотрели уличный бой.

Впрочем, Баранов эту иронию не расценит. Он будет слишком занят планированием мучительной смерти Казумы…

…одного варианта за другим.

Глава 1. Охайо, они-чан!

Это зимнее воскресное утро в семье Кирью началось с громкого девичьего вопля:

- Мама, у нас брат опух!!

…и последующих причитаний о том, что теперь нужен новый.

- В порядочных японских семьях, - хмуро проговорил я, окруженный спустя минуту со всех сторон, - никто не ощупывает своих полуобнаженных родственников.

- Ой, да брось, Кира, - буркнула родная мать, чьи ладони бегали по моему прессу, - где мы еще такое увидим? Прямо как по телевизору…

- Это бицепс или трицепс? – не менее заинтересованно вопрошал отец, пытаясь промять своими пальцами мне плечо, - Сынок, если ты жрал что-то запрещенное, то скажи, папа знает врачей! Они тебе помогут!

- У него даже задница опухла! И твердая!

- Эна, прекрати немедленно… мама!

Изгнались четыре всадника Суеты только после того, как я объявил, что опаздываю на встречу с учителем. Несмотря на то, что наша семья крайне далека от стандартов образцовой японской, те вещи, которые имеют отношение ко внешнему миру, у нас уважаются, особенно, касающиеся обучения. Однако, я действительно опаздывал, поэтому удалить фотографии с мобильника младшей сестры, которые та нащелкала, уступив место брату, я не успел.

Что поделать, мышцы после тренировки действительно обрисовываются куда четче, чем хотелось бы. Моя физическая форма стала куда лучше для регулярных боев с противниками, но, к моему сожалению, также начала привлекать внимание окружающих. Аномально высокий рост, нетипично симметричные черты лица, которое я пытаюсь скрыть отпущенными волосами, чересчур молодой возраст… всё это вызывает повышенное внимание, особенно в школе. Даже на фоне Кодзимы Рио.

Завтра, на учебу, я впервые возьму бумажный мусорный пакет…, но это будет завтра.

За город я поехал не один, а вместе с Шираиши Маной, моей одноклассницей, жившей неподалеку, и являвшейся заодно дочерью учителя, которого я себе нашёл. Мана, почти такая же высокая, как и я, скромно жалась в электричке к окну, позволяя мне спокойно читать свои записи, состоящие из кодировок различных блоков памяти, которые нужно было «обновлять» упражнениями для лучшей «записи». Прогресс в этом, главном для меня, направлении, шел хорошими темпами, позволив вычеркнуть уже двести три блока и добавить еще четыреста восемь. Время на дорогу потрачено не зря.

Впрочем, когда мы вышли на нужной остановке, Шираиши набралась смелости и задала вопрос о том, почему её отец внезапно сменил место обитания.

- Раньше более семидесяти процентов «надевающих черное», - начал объяснять я девушке, - Приходились на жителей деревень. Эти люди рано или поздно принимают решение жить в одном месте с такими же как они, образуя анклавы Темного мира. Здесь же, в таких тихих местах, открывают додзё и школы те из «надевших», кто прекратил активно развиваться в виду возраста, вроде моего деда, Горо Кирью. Такие поселения получают неслабую поддержку от правительства, да и от своих, еще живых, детей. Здесь очень мирно и безопасно.

- А п-почему отец раньше…, - несмотря на то, что девушка не закончила вопрос, я её прекрасно понял.

- Потому что это не дом престарелых, Мана, и не приют. Комитет не швыряется деньгами направо и налево. Если человек не в состоянии позаботиться о себе – ему никто не будет помогать.

Темный мир, забавное наименование серой зоны, принятое на этой планете. К нему относится всё сомнительное, все аморальное и полузапрещенное. Шарлатаны, организованная преступность, уличные бойцы, шпионы, хакеры, проституция, торговля рабами. Всё, от почти белого до того, что чернее черного. Темный мир никоим образом не касается законодательства какой-либо страны, он, скорее, неписанный закон, маркирующий одного из своих. Поэтому, в такую вот деревню, что находится чуть ли не в пределах Токио, не приедут полицейские, даже если тут будет обнаружен с десяток трупов. Только люди из Специального Комитета.

Огаваза ждал нас на входе в деревню. Худой низкорослый человек, выглядящий лет на двадцать пять старше своего возраста, умудрился одновременно просиять при виде кинувшейся к нему дочери и нахмуриться на меня. Выглядел он значительно лучше, чем в те времена, когда я его увидел в первый раз. Уже не обтянутый кожей скелет, бормочущий под нос нечто безумное, но и не нормальный человек. То, что произошло с Суичиро, не могло быть вылечено, лишь купировано. Было чудом, что он до сих пор жив, «сломавшиеся» существуют плохо и недолго, даже если заботятся о себе, а у человека последние годы прошли на улице и впроголодь.

С трудом оторвавшись от дочери, он провел нас в находящееся неподалеку заброшенное додзё, где во дворе стояло несколько макивар, отличавшихся куда лучшим состоянием, чем потемневший от неухоженности дом с заваленной мусором крышей. Показав мне пару ударов и объяснив их значение, Суичиро вновь вернулся к дочери… затем, чтобы через пять минут подойти и, процедив несколько непечатных слов, показать еще кое-что. Я справился минут за десять. Он заставил отрабатывать удар локтем. Тут уже было гораздо сложнее, потому что бывший псих не пояснил элементы доворота туловищем, что пришлось постигать самому. Тем не менее, я не возражал, позволяя отцу и дочери наговориться. В следующий раз просто приеду без неё. Пусть навещает отца по субботам.

- Так, надоело! – в очередной раз подошедший Суичиро хмуро показал мне синай, тренировочный меч для упражнений кендо, - Если ты такой пришибленный, то поучи-ка мэн и котэ! Это элементарные упражнения с мечом, их набивают годами! Дай уже с дочерью поговорить, монстр!

- Зачем мне умение обращаться с холодным оружием? – спросил я, пока Огаваза демонстрировал удары. Спросил без какого-либо подтекста.

- Тебе это пригодится, поверь мне, - дёрнул щекой учитель, - Отрабатывай, даже если покажется, что исполняешь идеально. Через час-полтора придёт Ога-баба, она уведет Ману смотреть деревню. И это… ты не много на себя берешь, указывая нам с дочерью, когда встречаться?

- Не много, - взвесив в руке синай, я попробовал повторить хват сенсея, а когда тот начал багроветь, продолжил, - Твоя дочь одна из лучших учениц в школе, но у неё нет друзей, нет приятелей, кроме одной «надевшей черное», которая, к тому же, якудза. И моей сестры. Единственное время, которое Мана может провести с нормальными людьми – это на пробежке с нами каждое утро, и по воскресеньям, когда Эна её таскает то по магазинам, то в кино, то просто гулять. Ты хочешь, чтобы твоя дряхлая полудохлая туша стала последней затычкой в жизни молодой девушки?

- Ну и мерзкий же ты хер, Акира…, - спустя минуту выдавил из себя бывший уличный боец, отворачиваясь и уходя.

Я отрабатывал удары. Это было упражнение уровнем куда выше, чем исполненные ранее. Моторика тела Огавазы, демонстрировавшего эти «мэн» и «котэ» находилась на качественно ином уровне исполнения, чем во время прошлых приёмов. Даже я, со своим опытом и пониманием работы тела, не мог сразу скопировать и запомнить на нужном уровне настолько отточенные техники. Как минимум, теперь, помня тренировки своего деда, который мне пра-прадед, я могу дополнить свою базу движений большим пониманием техничных ударов.

Спустя полтора часа упражнений у меня неслабо болели ладони и ныли запястья. Мелочь, демонстрирующая, что следует посвятить больше времени развитию запястий. Приём, которым я «успокоил» боксёра на месте собственноручно сожженного здания, был эффектен, но не эффективен, однако, отлично подходил для работы с любым человеком, обладающим небольшим весом и удобным размером черепа. Среди опытных и бывалых бойцов редко попадаются настолько легкие как тот смуглый таец (или филиппинец?), но на всякий случай пригодится. Пальцы у меня очень сильные.

Я даже настолько увлекся анализом своих ноющих от повторений мышц, что пропустил возвращение Суичиро.

- Вот смотрю я на тебя, - раздался неприязненный голос учителя, - и не пойму. Ты потомок самого Горо Кирью, признанный гений. Твой потенциал воистину велик. Зачем тебе такой учитель как я? Зачем тебе «мусорщик»?

- Тебе короткий ответ или длинный? – поинтересовался вспотевший я, опуская синай.

- Давай сначала короткий. Потом длинный, - севший на скрещенные ноги неподалеку Огаваза проявил неожиданную сообразительность, - Хочу тебя получше понять, гад.

- Короткий ответ будет таков. Я гений, а ты меня не любишь. Идеальное сочетание, - хмыкнул я, - Длинный будет звучать чуть иначе. Я банально умнее, чем подавляющее большинство «надевших черное», Огаваза-сенсей, в том числе и возможных учителей. У них есть своя философия, своё видение обучения, своё видение предмета. Свой Путь. У «мусорщика» нет… приверженности к этому барахлу. Ты учился чему попало. А я могу даже самые кривые твои движения понять и осознать. Оценить и осудить. Проще говоря, когда ты меня учишь, то это делают сразу все придурки, что давали уроки тебе. А раз ты меня считаешь говнюком, который спит и видит, чтобы сотворить с твоей дочерью что-то паршивое, то тебе будет плевать на то, что я буду делать с полученным знанием. Ты не видишь во мне продолжения себя и не пытаешься впихнуть мне вместе с навыками какое-нибудь философское дерьмо. Как и сказал – для меня это идеальное сочетание.

- А потом, когда я сдохну, ты выкинешь Ману на обочину, да? – помолчав пару минут, горько спросил Суичиро, - Или сделаешь из неё «идеальную» жену?

- Нет и нет, - сняв майку, я обтёрся захваченным полотенцем, а затем оценил повреждения рук, полученные при отработке махов синаем, - В ином случае я бы не позволил ей проводить время со своей семьей. Согласись, Огаваза-сенсей, что шантажировать сенсея дочерью – крайне глупо, ведь от него зависит, чему он будет тебя учить? Я шантажировал безумного придурка, который кинулся на меня с ножом, это да. Шантажировал, чтобы получить учителя. Рискнул ради этого жизнью.

- Ничем, мать твою, ты не рисковал, не лечи мне! – тут же взъерепенился Огаваза, молчавший прошлые мои визиты, - Ты чертов колдун! Ведь не только не получил урон от моей духовной энергии, но и запихал её обратно внутрь меня! Рас… расколдовал запущенную технику! Позволил выжить! Это невозможно!

- Считайте это актом доверия от ученика к учителю, - я скупо ухмыльнулся при виде заскрежетавшего зубами человека, - И подтверждением того, что я гений.

- Да пошёл ты, - вяло махнул рукой почти сдавшийся человек, - Ну и зачем мне тогда тебя тренировать, если ты, вроде как, больше не держишь мои яйца в кулаке?

- Затем, что я нужен тебе, Огаваза-сенсей, а ты нужен мне. Ты скоро сдохнешь. Всё, что у тебя есть – это обрывки знаний и навыков «мусорщика», и твоя дочь, совершенно не приспособленная к жизни. Любой человек, который догадается на неё накричать, сможет добиться от неё всего. Она сама придёт к нему домой, сама разденется, позволит сотворить с собой всё, что угодно. Потом вернется домой, пару дней походит в школу, а потом спрыгнет с крыши. Ты это знаешь, я это знаю. Ты заботишься обо мне, я забочусь о ней. Как понимаешь, в сексуальном или там рабском плане она меня не интересует. Не настолько, как интересуешь ты как учитель. А вот как быстро ты деградируешь, лишившись ученика – это вопрос интересный. Если хочешь – проверь.

- Какой же ты урод…, - пробормотал бывший псих, закрыв ладонями лицо, - Какой мерзкий урод…

- Ты удивительно капризен для полудохлого старика, который выжил из ума настолько, что чистил своей дочери яблоко прямо на улице, играя в посещение больного. Но если тебя это утешит, мы можем сейчас дождаться её. Я сообщу Мане, что ей больше не нужно меня во всем слушаться, ты нашёл способ искупить её жертву. Хочешь? Только скажи.

Проблема высокоразвитой человеческой цивилизации в том, что воспитание новой особи требует огромного количества времени и усилий. Получаемые в течение многих лет подряд уход и забота оказывают тлетворное влияние на формирующуюся личность, подсознательно считающую, что ей необходимо во взрослой жизни добиться того, что было уже «утеряно» - бесплатной любви, ухода, уважения и содержания. Проще говоря – они терминально разбалованы.

- Нет, демоны тебя побери… демон! – рявкнул мужчина с внешностью голодающего старика, - Не хочу!

- Хороший ответ, - кивнул я ему, - Куда лучше, когда сволочь одна, и предсказуемая и хоть в чем-то от тебя зависящая, чем какой-нибудь урод с пошлыми намерениями, да? Потеряем еще немного времени или научишь еще чему полезному?

Было почти забавно наблюдать за человеком, который откровенно меня не любит, но при этом откровенно понимает и пользу, что я для него несу. Ему просто дико не нравилась ситуация, в которую его, бывшего уличного бойца с огромным опытом, ногами загнал в угол заносчивый пятнадцатилетний сопляк, от которого теперь натурально зависит его собственная дочь. Жесткие и неприятные рамки, насилующие психику Огавазы Суичиро, помогали тому сохранять трезвый рассудок, буквально начать новую жизнь, но сказать, что процесс был для него приятным… не мог никто.

Посверлив меня взглядом, Огаваза принес лист бумаги и огрызок карандаша, а затем, объяснив всё устно, не поленился записать по пунктам с пояснениями, подробно объяснив технику медитации. Первичную, выполняемую в сидячем положении, но тем не менее. Затем, косясь в сторону, выдавил, что в свое время узнал о этой методике слишком поздно, о чем всегда жалел. Поблагодарив его, я сделал себе зарубку отплатить чем-нибудь хорошим этому человеку.

Случай предоставился буквально на обратном пути на станцию. Остановившись прямо на дороге, я смерил чуть насторожившуюся Шираиши взглядом, а затем спросил, когда у неё день рождения. Девушка, чуть удивившись ответила. Оказалось, она на четыре дня младше меня, а мой был совсем не за горами. Тогда я посоветовал ей припрятать у себя в комнате сумку со сменой одежды, нижнего белья и небольшим количеством денег.

- З-зачем? – удивилась Мана, - Мне что-то… угрожает?

- Не то, чтобы, - вздохнул я, - Идём. По пути я объясню тебе, почему твой отец согласился со мной заниматься.

Информацию о собственной мягкости и готовности подчиниться любому твердому требованию Мана восприняла с печалью, рассказав, что в средней школе у нее были эпизоды, связанные с этим, они касались её якобы подруг и одной чересчур властной учительницы, понявшей, на что можно давить. К счастью, там дело никуда не зашло, лишь оставив плохое послевкусие. Потом, поняв, каким именно образом я сумел вынудить её отца взяться за голову, девушка грустно порадовалась, с некоторой самоиронией сказав, что это первая хорошая новость, которую ей принесла собственная слабость. А затем застыла, пораженная, когда я её просветил о том, что знающие люди воспользуются этой слабостью, когда придёт время. Например, стукнет шестнадцать лет.

- Ты… серьезно? Ак-кира-са…

- Подумай сама, - сухо отрезал я, - Мать тебя не любит, это факт. Она тебя терпит. Но. Ты красива, образована, у тебя броская внешность. Ты говорила, что единственным её требованием, кроме как хорошо учиться, было выучить английский язык, так? Зачем? Она обещала тебе карьеру переводчика или программиста? Уверен, ничего не обещала. А вот использовать тебя как ресурс, например, выдав замуж…

- Н-но…

- Просто подумай. Собрать сумку для побега – невеликий труд, совсем. Дорогу к моему дому ты знаешь.

- Я не ве…

- Мой лучший друг – Коджима Рио, его семья почти сто лет занимается поиском девушек на роли идолов, киноактрис, певиц, танцовщиц, невест. Он научил меня не питать иллюзий насчет женской внешности и человеческой доброты. Красота и возраст – очень высоко ценятся, Мана. Собери сумку и хорошо спрячь. Ты меня поняла?

- Д-да…

Мана молчала всю дорогу, пока мы ехали назад, просто рассматривая в окно, как мимо проносятся деревья и дома с горящим в них светом. Однако, возле своего дома, куда я привел нас, решив проводить девушку, задала вопрос:

- А для тебя я тоже… ресурс?

- Была им, - без задней мысли ответил я, - До того момента, пока не подружилась с моей сестрой. Но если хочешь полной откровенности, то я попробую заботиться о тебе, пока ты не справишься со своими слабостями или до окончания университета. Возможно, к тому времени смогу предложить тебе хорошую работу. А ты, разумеется, - тут я надавил голосом, - будешь вольна принять это приглашение или отказаться.

- Почему? – вопрос прозвучал без запинки и быстро.

Это следовало поощрить.

- Я получу исполнительного сотрудника, а ты получишь место работы, где никто не выдерет тебя прямо в кабинете, запугав страшным голосом и свирепой рожей. Прекрасная сделка. Уникальная, я бы сказал.

Девушка побелела и затряслась. Её большие карие глаза распахнулись в шоке, вызванном моей неожиданной и сильной грубостью.

- Придя домой, разденься и встань перед зеркалом, - устало вздохнув, посоветовал я, - А потом честно себе ответь, каковы шансы на мой прогноз о сексе в кабинете. Я даю – сто процентов. Можешь еще у Асуми спросить. Мы живем в стране безумных, уродливых и похотливых карликов, кому как не тебе знать. До завтра, Мана.

Честность и прямота – лучшая политика, когда ты собираешься с кем-то строить долгосрочные отношения. То, что в данном случае они играют еще и роль шоковой терапии, лишь приятный бонус. Грубостью было бы рассказать Мане, что я совершил уже два теракта мирового значения и собственноручно убил семь человек. Грубостью было бы объяснить меры, на которые мы пошли, чтобы старшая сестра Рио, бывшая свидетельницей некоторых из убийств, не распространялась о них. А вот обрисовать травмированному человеку его перспективы… сработало с отцом, сработает и с дочерью.

…или я из-за голода такой злой? Несмотря на взятый с собой перекус, организм, упражнявшийся большую часть дня, требовал еще пищи.

Однако, даже мой ревущий желудок заткнулся, когда я зашёл в дом и обнаружил Эну Кирью, распростершуюся в зале на полу по направлению ко мне, с задранной в небеса пятой точкой. Оба родителя с лицами, полными скорби и раскаяния, стояли тут же.

- Догэдза? Поза глубочайшего извинения…? – задумчиво пробормотал я, - А почему задница высоко, а не на пятках?

- Это поза наиглубочайшего раскаяния, - сообщила полу младшая сестра, - Кира, я очень виновата. Прими мои наиглубочайшие извинения!

И выписала задницей вензель в воздухе.

- Не приму, - пожал я плечами, - Сначала нужно узнать, что именно ты сделала.

- Кира-чан! – тут же ахнула мать, - Как ты можешь!

- Да, - подвякнул отец, - Ты посмотри, как она старается!

Сестра решила слегка побиться лобиком об пол, но меня это ни в чем не убедило. Кроме того, я слышал очень тихое и глухое подвывание, свидетельствующее о том, что отсутствующий член семьи сейчас находится на втором этаже и, скорее всего, вцепившись зубами в подушку, пробует подавить дикий смех. Так, невиновный номер один найден.

Теперь родители.

Я перевел тяжелый взгляд на отца. Харуо Кирью держался молодцом, но переигрывал, а вот его жена неосознанно пыталась спрятать свое плечо за плечом мужа. Пальцы у мамы слегка дрожали. Та-ак…

Эна тоже переигрывает. Младшая сестра у меня выросла гордой и хитрой, перед тем как унижаться, она обязательно постаралась бы либо себя обелить, либо подставить кого-нибудь другого. Кроме того, она сама бы никогда не додумалась крабиться на коленях, я её подобному не учил. Но, кроме меня, в этом доме живут еще и японцы, получившие классическое воспитание. Следовательно, за хорошую взятку сестра могла бы и устроить шоу. Вон как задницей в люстру целится. Логично? Логично. Идём дальше.

Что могло случиться за время моего отсутствия? Компьютер заблокирован паролем, мой канделябр целиком из бронзы, сломать его невозможно. Что произошло до того, как моё отсутствие имело место быть? Ах да…

- Так, - шагнул я вперед, к матери, - Куда вы залили мои фотографии?

Эна свалилась на бок с кашлем, мать выпучила глаза, а отец… просто-напросто смылся, ловко проскользнув за женой. Брошеная всеми Ацуко Кирью оказалась прижата к стенке рычащим (желудком) сыном.

- Кира, сыночек…

- Я задал вопрос.

В сгустившейся тишине было слышно лишь поскуливание со второго этажа и прерывистое сопение, с каким странно дёргающаяся Эна лежа нюхала ковер.

Иногда я сильно жалею, что обучил в свое время мать пользоваться компьютером. Думал, она за ним будет только работать.

Глава 2. Битые карты

- Выглядишь подозрительно довольным, - прищурившись, оценил меня Рио на следующее утро, когда мы встретились по пути в школе, - и… каким-то невыспавшимся. Неужели ты изменил нашему любимому борделю? Даже книгу не читаешь…

- Нет, - качнул я головой, останавливаясь возле друга, - Просто проверил физическую подготовку семьи и остался ей доволен.

Мы прошагали некоторое время молча, но потом до Коджимы дошло.

- Что значит, проверил? – хмыкнул он, - Ты всю ночь их гонял по улицам Аракавы?

- Нет, всего лишь половину. Остальное пришлось на долю утяжелителей.

- Ух… Что они тебе сделали? Компьютер раздолбали?

- …хуже.

Конечно же, мой товарищ начал хохотать как припадочный, узнав, что моя собственная мать является модератором примитивного сайта, на котором общаются некоторые продвинутые дизайнеры, причем не только по рабочим моментам, но и просто так. Что хуже всего, тема, посвященная некоему Акире Кирью, была одной из наиболее популярных на сайте, периодически пополняясь для этого тесного коллектива фотографиями и откровенным хвастовством моей матери. Плюс еще младшая сестра принимает во всем этом деятельное участие, поддерживая свою беспокойную родительницу.

- То есть, теперь твой голый торс теперь предмет томных вздохов у деловых женщин Токио? – хрюкал Рио, а потом, внезапно, осекся, достав свой телефон, и что-то на нем набрав. Через непродолжительное время картинка на экране сменилась, а Коджима принялся мне рассказывать небезынтересные вещи. Оказалось, что около месяца назад цена на новые модели мобильных аппаратов-раскладушек вышла удивительно маленькой, а тарифы, в связи с недавним вынужденным обновлением «NipponTelecommunication», с куда более щадящими расценками. Так что сейчас раскладушки себе смогли позволить многие, а кроме этого…

- Видишь? Это уже подобие браузера для сайтов, - объяснял мне друг, демонстрируя экран своего мобильника, - Отец вчера сказал, что, если доступность сохранится, а она сохранится – именно за телефонами будет будущее коммуникации и развлечений. Сайты, чаты, может быть, даже специализированные программы, причем везде и у всех. Так что, ну… не знаю, скажи своей матери и сестре быть поаккуратнее. У меня была пара двинутых сталкерш, одна из которых меня хотела даже порезать! Представь себе, если у тебя появятся! Любая фотка скоро будет распространяться по всей стране со скоростью звука!

Такие новости я счел перспективными. Раз обычной полулегальной деятельностью дальше зарабатывать остерегаюсь, то почему бы не переключиться на новую платформу? Главное, чтобы она появилась, конечно, но если есть уже браузеры, работающие на нескольких моделях, то можно попробовать работать с этим. Отец Рио знает толк в современных тенденциях.

- Кстати, как он…? – задал я вопрос, лишь подразумевающий, что я проявляю заботу о Коджиме-старшем.

Подоплека у моего вопроса была. Некоторое время назад мы с Рио были вынуждены искать Мичико, убежавшую из дому старшую сестру моего друга. Наше расследование привело нас в задрипанный караоке-бар, располагавшийся в Кабуки-Тё, но вместо группки хулиганов, решивших пустить по кругу подвернувшуюся им девочку, мы обнаружили засаду корейцев, причем «заточенную» именно на Рио. Расправившись с этими людьми, мы допросили их, узнав смысл и суть произошедшего.

Коджима – семья очень обеспеченная, старая, с родословной, а родителям Рио чуть более сорока лет каждому. Почти половину жизни они потратили на свой семейный бизнес и, разумеется, Котару Коджима, собирался работать и дальше, продолжая это дело во славу рода, к чему склонял и Рио (который не особо-то и сопротивлялся). Однако, мать и жена, Фуюки Коджима, несмотря на то что была полноправным (и ценным) членом этого бизнес-проекта, совсем не желала продолжать это дело до гробовой доски. Она хотела отдыхать, наслаждаться жизнью и богатством. Зная, что муж не выпустит столь много знающую супругу надолго из поля зрения, она приняла предложение представителей некоего корейского чеболя.

Оно было простым. Рио и Мичико пропадают, и в это же время предприятия Коджима начинают шерстить следователи, заряженные информацией, которую корейцы планировали извлечь из Рио. Затем, когда проблемы наберут обороты, в общем доступе окажется видео с Мичико, накачанной наркотой и занимающейся сексом с несколькими иностранцами (да, эту девочку в семье никто не любит). Спустя какое-то время, пока Котару с женой (ему «помогающей») будет пытаться бороться со всем этим делом, Фуюки планировала выбить из мужа часть его закрытых счетов, а затем исчезнуть, получив в итоге еще и деньги за то имущество раздираемой компании, что удастся перехватить корейцам. Возможно даже поспособствовать этому. В любом случае, ей хватило бы до конца жизни.

Никто не ожидал, что Рио пойдет в самоубийственную атаку на людей с пистолетами-пулеметами, а его друг окажется чересчур подготовленным стрелком. Хотя стрелок из меня не очень, но владение собственным телом и умение быстро сформулировать план действий это неплохо заменяет.

Допросив представителя чеболя и добив его, мы организовали пожар, а сами втроем ушли через пробитый в канализацию ход, обнаруженный в тесном подполе клуба. Через пару часов, выслушав записанное на мобильник признание корейца, господин Коджима организовал своей жене путешествие по дну токийского залива (очень популярный тур в наших краях), я получил его горячую благодарность вместе с круглой суммой наличных и обнулением всех долгов этой семье, ну а Рио и Мичико теперь жили в пентхаусе родового гнезда. Пока одни.

- Пить прекратил, - доложил мне друг, - но домой по-прежнему не является. Вместо него приходила пара шлюх, пытавшихся пробиться к моему отцу, но Мичико окатила их кипятком, когда они начали долбиться в дверь. Знаешь, такая сестра мне нравится куда больше!

- Еще не поздно приобщить её к семейному делу, - произнес в пространство я, - пока свежо воспоминание о заливе.

- Думаешь? – с сомнением протянул «грязный блондин», тряхнув шевелюрой.

- А есть варианты? – хмыкнул я.

- Уже нет… хм. А вот и она.

Мичико, стояла у школы и трепалась с парой своих подруг. При виде нас девушка подобралась, а затем, спустя секунду, неуверенно помахала рукой. Она сменила свой образ с дерзкой блондинки-гяру на куда более приземленное создание, да и вообще, кажется, стала адекватнее. Всего-то надо было увидеть смерть нескольких человек.

- Акира, - торопливо и тихо сказал Рио, спеша успеть, прежде чем мы подойдем к лишним ушам, - мне тут шепнули, что полиция опознала Сон Чжун Ли. Там к расследованию вроде даже подключили какую-то знаменитость. Спящего Лиса, знаменитого мужика-протеза.

- Приму во внимание, - кивнул я, - Спасибо.

Отыскать наши следы в том караоке было бы нереально. На каждом этаже были дополнительно выстланы полы, много синтетики на них и на стенах, все это выгорело за минуты. Отпечатки пальцем я стёр той же спиртосодержащей дрянью, с помощью которой и устроил поджог,

- Хм, - Рио остановился, в недоумении тряхнув головой.

- Что? – заинтригованный, повернулся к нему я.

- На галлюцинацию похоже, - подумав, признался он, - Уже трижды привиделся парень, наблюдающий за нами. Один и тот же. С белыми волосами и довольно наглой мордой.

- Либо ты всё-таки превращаешься в гея, либо аниме съело твой мозг, - серьезно кивнул я, - Либо и то и другое.

- Да пошёл ты!

Школа, как я думал в начале этого года, должна была стать основным источником проблем, но у нас получилось быстро разобраться с возможными неприятностями. Что класс, что студсовет, что другие ученики, все они уяснили, что, если меня и Рио не беспокоить – проблем не будет. Пришлось, правда, распространить протекцию еще и на Шираиши Ману вместе с Хиракавой Асуми, но это того стоило. Вчетвером мы стали считаться в классе отдельной странной компанией «красавцев, которые не хотят считаться с простыми людьми». Вопрос, как нам четверым удается поддерживать нормальные отношения с людьми в наших клубах, общество предпочитало игнорировать.

Японцы крайне зависят от «общественного мнения». Эта всемогущая субстанция, ровно, как и китайское «сохранение лица», пронизывает их жизнь. Именно поэтому в этой стране, при всем том оставшемся уровне законопослушности, так распространены вагонные извращенцы. Женщины позволяют к себе приставать просто потому, что закричать, или даже начать отбиваться – будет для них уроном чести. Прилюдным унижением. Что куда страшнее, чем толстые пальцы сопящего извращенца, лезущие в святая святых… временами, эта нация кажется мне безумной.

Так и здесь. Школьникам куда проще выдумывать небылицы и легенды, чем смириться с чужой инаковостью. Особенно бедолагам ломает мозг Хиракава. Броская, спортивная, с ярко-синими глазами (настойчивый слух о линзах) … но – хафу. Причем полукровка задиристая, бойкая на язык, всегда готовая настучать по голове за себя и за подругу. А еще у неё есть бумажный мусорный пакет, который она выпросила у Рио. Каждый раз, переобуваясь, она достает этот пакет, поэтому её ящик для обуви лишен досаждающего мусора.

Правда, после того как кто-то подсунул Шираиши любовное письмо, а Асуми, отняв его у своей страшно смущенной подруги, сунула эту бумагу в пакет Рио, её умудрились возненавидеть все девушки школы. Теперь Коджима периодически подшучивал над Асуми, спрашивая, а вдруг это было его послание… от чего Ману потряхивало. По какой-то, совершенно неизвестной нам причине, высокую отличницу совсем не привлекал наш грязно-блондинистый Аполлон.

Обедали мы тоже вместе. Так куда спокойнее, учитывая, что мне и Хиракаве требовалось съесть куда большие порции бенто, чем обычным школьникам.

Сегодня мы устроились в музыкальном классе.

- Акира, - жуя, выдала Хиракава, - Тебя дед хочет видеть сегодня, после школы. Звал.

- Твой дед или мой? – уточнил я, имея в виду Хиро Конго, оябуна местной банды, у которого было над Асуми нечто вроде опекунства.

- Пф, - чему-то улыбнулась девушка, - Они скорее оба твои. Но не суть. Я про старика Конго.

Видимо, имеет в виду, что мы с ним, вроде как, повязаны по жизни, а её после смерти отца привезли с другого конца этого острова.

— Значит, схожу, - кивнул я в знак благодарности.

С Хиро Конго, оябуном Сенко-групп, я был знаком давно, но несмотря на сотрудничество додзё Джигокукен и этого небольшого клана преступников, старался держаться от них подальше, выполнив лишь несколько небольших просьб и запросив такое же количество услуг. Порядочному японцу не стоит даже рядом стоять с якудза, иначе пресловутое «общество» мигом запишет его в пособники и преступники. К этому, конечно, относились с пониманием, но теперь, после того как я стал «надевшим черное», бойцом-рукопашником, съевшим Снадобье, необходимость дистанцироваться исчезла. Я уже ходил пару раз в штаб-квартиру в «гости». Схожу и сейчас.

- Вы к тесту-то готовы? – с поддёвкой буркнул Рио, доедая пусть и шикарный, но покупной бенто, - Не тебя спрашиваю, Акира, а девчонок.

- Готофа, - прочавкала Асуми, чуть пихнув бедром закивавшую после этого Шираиши, - А если что, то фот!

Достав из кармана новенький телефон-раскладушку, она продемонстрировала нам короткую шпаргалку, записанную в качестве сообщения, а затем полистала, показывая, что таких у неё много.

- Попробуешь ей воспользоваться, о репетиторе можешь забыть, - немедленно отреагировал я, - и о нашей компании тоже.

Гордая физиономия Асуми тут же скуксилась и пожухла. Она отвернулась, пробурчав, что мол, какая мне разница, как она учится. Ответив, что совершенно никакой, но не собираюсь метать бисер перед свиньями и, тем более, тратить время на безнадежных двоечниц, я принялся собирать коробку и палочки в пакеты. Рядом тихо и издевательски ржал Рио, а на лице Маны удалось обнаружить явное осуждение шпаргалок, даже настолько остроумных.

Её и так учить сложно. Про то, что дома эта синеглазая предпочитает одеваться максимально легко – я молчу, но стоит только сесть рядом для объяснений чего-либо в материале, как Хиракава моментально теряет и концентрацию, и настрой учиться. Вертится, вздыхает, мычит нечто бессвязное. Не удивительно, что в конечном итоге она пришла к идее шпаргалки. Про то, как у Хиракавы из рук валятся карандаши и ручки, а затем она на четырех конечностях бегает по своей квартире, вытаскивая их оттуда, куда они закатились – я молчу. Её задницу в коротких шортиках могу уже, наверное, даже с закрытыми глазами нарисовать.

Нет, я понимаю, что она дочь людей, имеющих весьма своеобразное отношение к морали, а проще говоря, преступников, но раздражает. Я и у себя дома давно уже устал делать замечания что матери, что Эне, а в гостях такое совершенно непозволительно с точки зрения японской культуры.

Сам тест прошёл быстро, для меня почти незаметно, а вот после него, одновременно со звонком, оповещающим конец урока, внезапно началось нечто из ряда вон выходящее. Главный двор старшей школы Аракава принялся заполняться молодыми людьми в черных глухих униформах. Такие уже почти не носят, но раньше они были популярны…

- Надо же, и досюда добрались эти «школьные войны»! - Хиракава, скрестив руки на груди, с досадой смотрела в окно. Одноклассники, прилипшие к стеклу, не приближались к нам, давая возможность с относительным комфортом посмотреть на хулиганов.

- Раз ты опытная, расскажи, что сейчас будет? – Рио с любопытством наблюдал за агрессивными школьниками, часть из которых орала, обращаясь к ученикам, рассматривающих тех из окон.

- Всё то же, что и везде, - Асуми поморщилась, - Сейчас они ждут, пока главные хулиганы школы выйдут к ним, чтобы принять вызов. Обычно случается большая драка, после которой вызывающие уйдут, если им надают по шее, либо проигрывают вызываемые. В таком случае, школа начинает считаться чужой территорией, наши хулиганы будут отдавать им часть прибыли, вытрясаемой из простых школьников, а еще подчиняться приказам.

- Но у нас нет хулиганов, - слегка растерялся малолетний блондин-убийца, не расстающийся с выкидным ножом даже по ночам, - Что делать?

- Не знаю, - пожала плечиками девушка, - Возможно, они их сами назначат. В любом случае, это нас не касается, пока они не начали массово избивать народ.

- Нас? – Коджима поднял бровь.

- Негласное правило, - объяснила Хиракава, доставая телефон, - «Надевшие черное» вне разборок простых смертных, пока те… ведут себя прилично, а еще могут защищать своего друга. Одного. Нас как раз четверо. Так что я сейчас позвоню парням, сообщу об этом деле, и, как бы, можем спокойно уходить. Не волнуйся, Мана, мы с Акирой эту толпу можем положить вдвоем.

Неприятная перспектива, отметил я. Подобное поставит крест на репутации в школе, но если дела обстоят так, как их обозначила Хиракава, то я действительно сторонний наблюдатель, пока не начался беспредел. Зато могу взять пример с синеглазки и позвонить в додзё под испуганный шепот класса.

Впрочем, звонки наши оказались лишними. Не успел я дозвониться до деда, как к хулиганам в черных формах, ведущих себя все более агрессивно, вышел наш лысый историк, Хаташири Ода. Перекинувшись с заправилами парой резких фраз, учитель начал размахивать своей рукой-протезом… от чего «люди в черном» почему-то начали кричать и разбегаться, прикрывая головы руками и сверкая исподним через… порезы?

Присмотревшись, я понял, что протез преподавателя выпустил из пальцев нити или лески, на конце которых было что-то вроде утяжелителей, причем не простых, а острых. Этой своеобразной плетью, с заслуживающим уважение мастерством, Хаташири и хлестал вокруг себя, нанося подросткам болезненные порезы сквозь одежду. Действовал он уверенно и быстро, постоянно проворачиваясь на одном месте, чтобы не дать никому зайти за спину, но это и не было нужно – хулиганы, получив один-два удара, с визгами и криками драпали, хватаясь за пораженные места. Выглядело это всё так, как будто пастух разгоняет стадо забывших своё место овец.

- Оригинально, - оценил я безоговорочную победу инвалида над стадом придурков, - Хиракава, попробуй его уговорить помочь тебе подтянуть предметы. С таким подходом, Хаташири-сенсею даже не нужно знать, что преподавать, главное бить вовремя.

- Да иди ты! – девушка обижено отвернулась.

- А тебе что мешает её отшлепать? – громко удивился Рио, повергая Ману и Асуми в глубокое смущение.

- Я не лысый, ей может понравиться, - на полном серьезе откликнулся я, посмотрев на быстро и сердито уходящую девушку. Кончики её ушей, выглядывающих из прически, были малиново-красными.

Не зря же мне так часто демонстрируют эту задницу?

Через час с небольшим я подходил к штаб-квартире борёкудан «Тенко-гуми», известных в простонародье как якудза. Отличий у этого поместья от додзё «Джигокукен» было куда меньше, чем хотелось бы. Внутри двор и пруд вместо площадок, на которых занимаются ученики, посередине одноэтажного старинного дома нормальный внутренний сад, а не арена для схваток, но в остальном? Те же яйца, только сбоку. Да, вокруг куда более возрастные люди, причем больше половины красуются костюмами и шрамами, но вот атмосфера жилищ двух вредных стариков удивительно одинакова.

Плюс, тут куда больше фамильярности. Теперь, когда я уже не «катаги», обычный гражданин с необычным дедом, а вполне себе принадлежу к Темному миру. Некоторые, кивая или маша рукой, называют меня «Кирью», другие, вроде Жирного, тщательно расчесывающего персидскую кошку, попросту зовут Акира. Но не отвлекаются от своего ответственного занятия.

Кивнув, иду дальше, пытаясь понять, что делать с воспоминанием о сумоисте, расчесывающем персидскую кошку. А, теперь еще и о Хиракаве, пытавшейся погладить кошку. Капризное животное, не выдержав двойного издевательства, срывается на бег под ругань якудза, девушка-боец пытается догнать зверька, но поскальзывается на отлично вымытом и отполированном полу. Теперь у меня есть еще и воспоминания о её нижнем белье в синюю полосочку, потому что Асуми умудряется в лежачем положении обогнать неспешно идущего меня, продемонстрировав из-под задравшейся одежды исподнее.

Жирный смиренным голосом благодарит девочку-подростка за «угощение», имея в виду демонстрацию прелестей, от чего в который раз смущенная за сегодня девчонка начинает скрипуче орать ругательства, а я иду дальше. Это она здесь почти дома, а я гость, пусть и желанный. Якудза весьма чувствительны к тому, как ведут себя их гости. Хотя… гостем я себя почему-то не ощущаю. Даже провожатого не выделили.

Приходится завалиться к оябуну внаглую, в одно лицо, чему этот старый хитрый хрыч ни разу не удивлен, а даже как-то обрадован, приглашающе заманивая меня свободной от сигареты конечностью. Это довольно странно, но списываю происходящее на самую банальную догадку – меня бы не позвали просто так, а значит, желают о чем-то просить. Что-то серьезное, иначе к чему бы это семидесятилетнему боссу мафии так благорасположенно относиться к парню, как будто тот его любимый родственник?

Часто ли я оказываюсь прав? Почти всегда.

- До меня тут дошли слухи, Акира-кун, что ты ездил в Огасавару…, - кривую козу оябун седлает недолго, в его профессии мыслью по древу не расплываются, - …и будешь ездить туда регулярно. Так ли это?

- Да, там теперь живет мой учитель, - киваю я, отхлебывая как по волшебству принесенный чай. Причем самой Асуми, причесанной и прилежной девушки, ведущей себя скромно и тихо.

- Только старый безумный ишак Огаваза не сказал тебе, что нуждается в лечении… и получает его, - покивал старый хитрый якудза, отпивая из своего стакана, - Не так ли?

- Не говорил, - соглашаюсь я. Мне всё равно, пока эта куча костей способна думать и разговаривать.

- Он на диализе, Акира, - слегка кривится оябун, отставив стакан, - Без него проживет недолго, совсем недолго. Помощь ему оказывают из уважения к твоему деду, но сам этот придурок оплатить такую услугу не потянет. Тем более в Огасаваре. Эта деревенька, чтобы ты знал, нечто вроде лечебницы для «надевших черное». Там лечат серьезные травмы, там живут старики, туда бойцы перевозят своих дряхлых родителей. А еще там…

- Какое это имеет отношение ко мне? – невежливо, но кривая коза, на которой восседает Хиро Конго, уже дышит мне в лицо и тянется мордой к моим губам.

- Ты можешь оказать Огасаваре услугу, Акира! - хлопает себя по коленям оябун, - Кое-чем там заниматься, регулярно, заодно будешь чаще видеть учителя. За это его подлатают куда как получше, чем то, что есть сейчас…

- Нет.

- …а заодно приподнимешь деньжат, - ни грамма не смущается старик, лукаво улыбаясь, - Немного, но…

- Нет? – вопросительно отказываюсь я.

Конечно, обидно лишиться учителя, но коза уже положила голову мне на плечо. Мне очень нравится русский язык, я даже теперь периодически думаю на нём, но всё это дело плохо пахнет.

- …а еще деревня возьмет на себя обеспечение тебя и твоей семьи продуктами, - еще раз хлопает себя по коленям старый подлый японец, - Да, теми самыми продуктами, полностью. И выбор у них куда богаче, чем то, что ты достаешь сейчас.

Рыба, рис, овощи… с овощами сложнее всего. Они редко идут «комплектом», который можно пустить на то или иное блюдо. У нас теперь в меню салаты «из чего попало». Мяса практически нет, это плохо. Высококачественное свежее мясо достать сложно, особенно птицу. А они важны. И дороги.

- …что от меня требуется, Конго-доно? – сдаюсь я.

- Учить, Акира. Учить, - губы якудза растягиваются в улыбке, - Быть учителем.

Этого я точно не ожидал.

Глава 3. Брошенная женщина

Если бы мне когда-нибудь пришлось писать книгу «Как быть успешным реинкарнатором», то я бы сразу во вступлении написал бы крупными буквами о том, что никакой жизненный опыт не позволит прожить новую жизнь без ошибок. Они просто будут другими. В моем случае, я кое-что сильно недооценил в прошлом…

Но обо всем по порядку.

Этот день мне пришлось отдать на растерзание социальным условностям. Младших требовалось выгулять, Рио вернувшийся домой отец нагрузил просьбой позаботиться о Мичико, Хиракава ныла, что я ей «должен» за просмотр нижнего белья, ну а Шираиши подвернулась Асуми под руку и была ей рекрутирована присоединиться. Затем я повёл весь этот табор в кино на премьеру какого-то нового американского фильма.

Зачем? В основном потому, что меня попросил Рио. Ему захотелось, чтобы сестра стала меньше нас с ним бояться, потому как мой совет семья Коджима восприняла всерьез и начала реализовывать. А кому еще заниматься Мичико? Правильно, некому. Мама же у нас Токийский залив изучает.

В общем, сходили неплохо. Эна была совершенно незаслуженно и совершенно неприлично счастлива, забалтывая своих подруг, оттаявшая слегка Мичико, бывшая, как оказалось, чуть ли не королевой школы, тоже трепалась, Мана была на седьмом небе от счастья (если верить словам Хиракавы), ну а Такао балдел от того, что вышагивает вместе с тремя очень красивыми девушками, которым активно нравится как человек (на фоне своего занятого старшего брата). Я читал, Рио бездельничал и никого не обижал… в общем, провели время прекрасно по мнению большинства, и относительно неплохо по моему.

Это случилось на подходах к нашему дому, от которого остальные, кто не является частью семьи Кирью, и планировали расходиться. Впереди я обнаружил припаркованную у обочины ярко-красную «мазду», новенькую и блестящую, а заодно и её возможную хозяйку, отирающуюся прямо около калитки нашего дома. Это была юная девушка довольно скромных габаритов, со вкусом одетая, и с пышной отчаянно-рыжей гривой вьющихся волос, такой, какую ни одна японка себе не сможет позволить. Японкой она и не была.

Увидев нас, девушка замерла на секунду, а потом припустила навстречу, довольно неуклюже пытаясь бежать на своих высоких каблуках.

- Колдун! – крикнула она с улыбкой до ушей, - Колдун! Я нашла тебя!

Не на японском, конечно же. На русском.

Пока вся компания, остановившись, ждала приближения неопознанного рыжего гайдзина женского пола, я продолжал в том же темпе идти вперед, так что, в определенный момент, рыжая оказалась за моей спиной с обиженно-жалобным «Колдун…?».

Здесь нужно было обернуться, поклониться и сообщить девушке, что я её не понимаю, но что-то мне подсказывало, что это будет бесполезно. Так, в принципе, и было, что выяснилось буквально через пару секунд, потому что рыжая водительница «мазды» гневно заверещала на всю улицу на вполне понятном японском:

- Акира Кирью! А ну развернулся немедленно ко мне!!

Так, она узнала мое настоящее имя, а не сетевое прозвище. Ну, в принципе, раз уж я её увидел у своего дома, то это неудивительно, хотя и усложняет ситуацию многократно.

- Что эта гайдзинка себе позволяет?! – громко возмутилась японо-китайская хафу, упирая руки в бока, - Как грубо!

- Какая красивая! – непосредственно вякнула Эна, - Какие зеленые глаза!

Неторопливо развернувшись, я смерил неприязненным взглядом девушку, которую видел первый раз в жизни. В реальности.

- Чего тебе, Лена? – спросил я на том же языке, на котором она орала до этого, - Я же говорил…

Ну вот, теперь на меня попытался запрыгнуть этот рыжий карлик, путающий японские и русские слова. На этот бардак молча и в некотором шоке смотрит мой табор, периодически переводящий взгляды на новенькую и дорогую «мазду», а я чувствую, что когда-то совершил большую ошибку.

- Только вякни, чем мы были заняты в сети, и я устрою тебе ад на земле…, - тихо бормочу по-русски, наклонив голову к этой… девушке.

- Только попробуй от меня избавиться и все узнают настоящее имя Колдуна! – выдает она с сияющей улыбкой, - Я тебя нашла и теперь не отпущу!

Серьезная угроза. Кажется, мне придётся её убить. Но пока делать нечего, надо её представить и завести в дом. Публичного бардака на сегодня достаточно.

Елена Сахарова, она же Киберсойка, была одной из первых моих серьезных знакомых хакеров в сети. Наши взаимоотношения были… отвратительно неправильными. Я жаждал учиться новому ремеслу, а это недоразумение, по какому-то капризу судьбы, обожала Японию, а еще являлась очень талантливой в своем деле. Разумеется, что я не мог упустить возможности получать ценнейшие знания и советы лишь за рассказы о своей жизни и фотографии города (пересылать которые было довольно трудно), но в итоге эта рыжая курица почему-то решила, что мы друзья. А так как, устав от её нападок, когда-то перестал отвечать на сообщения, она долгое время терроризировала моего покойного партнера Каваси Дайсуке, а под конец вообще взяла и переехала в Токио.

…и теперь она у меня в доме, где, почему-то, собралась вся компания, кроме Рио, утащившего с собой сестру. Не то чтобы я против них, но Сахарову я видеть не желал. В этой жизни. Навязчивая, эмоциональная, капризная, не имеющая никаких тормозов женщина того же типа, что и Эна – то есть, воспринимаемая окружающими как «очень милая и энергичная». Как это работает? Я не понимаю, но уже вижу, что спустя пятнадцать минут трепа за столом, Сахарова умудрилась влиться в общество, не затыкаясь ни на секунду. Даже Такао никуда не уходит, но это потому, что на тщедушной мелкой фигуре болтливой рыжей русской произрастает грудь обожествляемого японцами размера.

В самый неудобный момент домой со свидания вернулись родители, чуть не потерявшие сознание от обилия гостей, а уж сама Лена тут же произвела неизгладимое впечатление на Ацуко, которая уже спустя пять минут подумывала о том, как бы запихать такую гостью ко мне в комнату, а спустя десять уже представлявшую её в подвенечном платье, но тут Сахарова ляпнула:

- Я так и знала, что Акира лишь притворяется жестким сухарём! Смотрю на вас и понимаю, что он таким быть не может! Вы все очень милые и веселые люди!

После этих слов возникла мертвая тишина. Спустя некоторое время её нарушила Эна. Она подошла к сидящей гостье, совершенно не японским движением похлопала ту по плечу (роста они одинакового), а затем, молча ушла обратно на свое место. Тадао издал инфернальный смешок, Асуми задушено хрюкнула, отец тяжело вздохнул…

- Эм…, - раздался тихий, дрожащий, неуверенный голос Шираиши Маны, - Но он именно такой…

Всё, финиш. Зато я узнал, как эта рыжая капризная стерва меня вычислила – оказалось, что у её матери квартира в Токио, а сама она часто сюда прилетает… и бывает на том же ресурсе, где некая Ацуко Кирью делится фотографиями своего сына. И вот что тут скажешь?

- Я твоё лицо сразу узнала! – победно бухнула русская, - А от кубиков на животе у меня челюсть отвалилась! Что, на самом деле такой?! Ну-ка покажи!

…я её точно убью. Не потому, что раздражает, а потому что действительно есть риск того, что она засветит в Токио мое имя, в то время как идут поиски хакера, «положившего» главного провайдера страны. Я не для того обрубал концы и очистил свою рабочую станцию, чтобы какая-то девчонка с шилом в заднице все испортила. Другой вопрос, что она дочь известных и влиятельных людей, которых вполне могла уже информировать о том, что интересующий её человек найден. Нужно будет тщательно продумать этот момент.

Решив больше не уделять времени царящему у меня в доме хаосу, я ушёл к себе наверх, тренироваться. Закрыв дверь в наш небольшой спортивный зал и не реагируя на стук и нытье надоедливых людей, я принялся упражняться, чем и занимался до ночи. Возможно, это было ошибкой, потому что на утренней пробежке лица представителей семейства Кирью были не сколько грустными по причине этой самой пробежки, сколько хитрыми и предвкушающими.

На следующий день меня не трогали, но в окно литературного клуба, куда я пошёл, была видна красная «мазда», куда Хиракава затягивала тормозящую Шираиши. Категорически не поняв, что может объединить забитую девушку, дочку двух преступников и богатую мажорку, я выкинул всех троих из головы, заменив на куда более приятного и понятного во всех отношениях Экзюпери.

Сахарова «постучалась» мне в мессенджер вечером.

Cybersoika : «Привет! Я хочу, чтобы мы завтра с тобой пошли на свидание!»

D - Alt (я сменил позывной): «Нет»

Cybersoika : «Акира! Да брось! Только не говори мне, что я тебе не понравилась! У тебя целый цветник баб, выдели время для старушки Сойки!»

D - Alt : «Это не мои бабы. Они мне не нравятся. Ты мне тоже не нравишься. Я не буду тратить на вас время»

Cybersoika : «Слушай, ты мне должен по гроб жизни за всё, чему я тебя научила!! Имей совесть!»

D - Alt : «У меня сохранены все логи наших разговоров с отдельном выделенными элементами, в которых ты запрашиваешь ту или иную информацию, либо мои услуги, в обмен на интересующие меня сведения. Всё это задокументировано. Все сделки закрыты, я не должен тебе совершенно ничего. Хватит тратить моё время»

Cybersoika : «…»

Cybersoika : «…мне что, повторить вчерашнюю угрозу, чтобы вытащить тебя из дому, придурок?!»

D - Alt : «Сначала проверь свои е-майлы, те, которые регистрировала из Мурманска»

(пять минут спустя)

Cybersoika : «Ты чего наделал, идиотина?!! Я никуда войти не могу!! Вообще никуда! Как?!! Сука!!! Даже ЭТИ форумы?!! Каааааааак?!!»

D - Alt : «Я умею учиться и знаю, как нужно реагировать на угрозы. Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Даже влияния твоих родителей будет недостаточно, если я пошлю куда надо хотя бы то, на что смотрю сейчас. Я про твой «успешный» проект «Канарейка». Кстати, удивлен, что ты так заржавела. Софт, код, приемы – всё двухлетней давности. Старье и хлам.».

Cybersoika : «Да КААААК?!!!»

D - Alt : «Неважно. Надеюсь, что ты, наконец, поняла, что я серьезен»

Cybersoika : «Акира! Но это же я, Ленка! Неужели ты думал, что я бы на самом деле что-то тебе сделала?! :-(((»

D - Alt : «Ты уже делаешь. Повторюсь в последний раз – хватит отнимать моё время. Я ясно дал понять, что не заинтересован во встрече в реале. Пароли и доступы восстановятся через десять минут, но, если еще раз ко мне полезешь в реале – я посчитаю это объявлением войны. Пока.

(пользователь Cybersoika добавлен в черный список)

Откинувшись на стуле, я удовлетворенно размял шею. Слишком испортили меня последние приключения, совсем забыл, что у Сойки рыльце в пушку по самые ягодицы. Зачем её ликвидировать, когда можно применить излюбленную русскими гарантию взаимного уничтожения? Она причинит зло мне, я её похороню под гигантской горой компромата, которую не вывезет даже святой. Даже если он изобретет лекарство от рака, пока его будут вести на смертельную инъекцию. Уж американцам Сахарова насрала очень много куда, причем, чисто из вредности. Минус одна проблема. Не думаю, что эта рыжая будет обострять отношения из-за своих капризов.

Через пять минут дверь в мою комнату отворилась, вошла очень злая и грустная Эна, попробовавшая избить меня свернутой в рулон газетой. Получив по заднице, младшая с негодующим рёвом скрылась в недра дома, а я, наконец, смог заняться нормальными делами.

Одно из речей Коджимы Рио: «Красивые девки привыкли, что их все облизывают. Они, Акира, буквально живут и дышат авансами, забывают, что значит существовать без них. Каждый дурачок, лелеющий мысль засадить свой член в их слизистую дырку, дает таким девкам что-то, позволяющее им чувствовать себя королевой положения. Не от одного дурачка, а от десятков, сотен, тысяч, делающих их королевами. Выбирающими, позволяющими, соглашающимися и отвергающими. Но если их выбить из этой роли, раздеть, смыть макияж, поставить к зеркалу в ряд с такими же как она, то ты удивишься, как мало останется от «королевы». Просто дрожащая растерянная девочка, чья суть была в выигрышном образе, которого ты её лишил. Только в нем, и больше ни в чем. Красота – страшная сила, она пожирает даже собственных носительниц»

Я всегда внимательно слушал то, что говорил мне Коджима, не столько из-за того, что желал разобраться в парадоксе женщин и их логики, сколько нуждаясь в средствах по их отпугиванию. Казалось бы, чего проще? Ударь одну кулаком в лицо и всё, тебя будут обходить десятой дорогой, но мы, увы, в цивилизации, где очень много чего протоколируется. Поэтому приходится усложнять даже такие третьестепенные вещи.

Отправившись на следующий день в город, я ничуть не удивился, когда около только что отошедшего от дома меня остановилась красная «мазда». Автоматический стеклоподъемник принялся за работу, опуская слегка затонированное стекло, и я через пару секунд любовался на увитую рыжими кудрями физиономию Сахаровой. Без всякого восторга.

- Кажется, я выразился тогда более чем конкретно, - мрачно уронил я, глядя в ярко-зеленые глаза русской.

Та тут же сморщилась, как будто ей подсунули погрызть лимон.

- Я тебя поняла, - фыркнула она, - Есть деловой разговор. После того, как ты очень мило со мной обошёлся, я решила тряхнуть стариной и полезла в местные расклады. Узнала о том, что у вас тут творится. Поняла, что ты не шутил насчет Хиккокио, обнаружила посты, в которых говорят, что пропали еще четверо хакеров, включая и тебя, а еще пятеро, куда жиже и ниже, начали вести себя странно. Здесь творится какая-то лютая жесть, а я хочу освежить свои навыки. Помоги мне. Не бесплатно.

Почему мне сейчас кажется, что от Киберсойки пахнет Эной Кирью? Причем так густо, как будто бы моя сестра об неё обтёрлась? Но деньги нужны. Пускай я теперь ничего не должен Коджима, но куда потратиться найду.

- Хорошо, - кивнул я, - Вытащу тебя из игнора, поговорим предметно в сети.

- Мы можем начать сейчас. Я подброшу тебя куда нужно.

Очень густой запах. Нет, я не обнюхиваю свою младшую сестру специально, и в данном случае это метафорическое высказывание. Рука малолетней японской сводницы чувствуется слишком хорошо, иначе просто не объяснить чудесной превращение капризной дуры, давным-давно поехавшей на всем японском, в эту бизнес-леди.

- Хорошо, поехали.

- Куда двигать, шеф? – тут же бодро откликнулась девушка, усугубляя мои подозрения.

- Акихабара. И давай перейдем на японский. Тебе в нем требуется больше практики.

- Правда? А все говорят, что я почти идеально разговариваю!

- Это вежливость. Ты каркаешь как ворона со спичкой в заднице. Очень отрывисто и грубо. Видимо, тебе всё прощают за сиськи.

- Хамло!

- …и статус твоей матери.

Ехали мы, перебрасываясь фразами насчет моей будущей подработки. Я выяснял, на каком месте знания крайне одаренной хакерши перестали развиваться, обрывая жалкие попытки рыжей перевести тему. Мне без особой охоты отвечали, так что вскоре я понял – Сахарова провела в больнице длительное время, причем в состоянии, исключающем доступ хотя бы к ноутбуку. Отметив про себя это, я принялся рассказывать девушке о том, с чего ей будет полезно начать.

Так за разговором дорога и прошла.

- Можно с тобой? – поинтересовалась русская, когда я, поблагодарив, был уже готов покинуть машину.

- У тебя так много свободного времени? – поинтересовался я, - Ну, если хочешь, то можно.

Мы остановились на тесной улочке, расположенной вдали от основных артерий Мекки анимешников всего мира. Здесь я и повёл свою спутницу в один непримечательный полуподвал, у которого сидел мрачный небритый тип самой уголовной наружности. Продемонстрировав ему (незаметно от Лены) ухо с черной клипсой, я получил в ответ ленивый кивок, после чего и спустился вместе с Сахаровой вниз.

- Ты куда меня ведешь? – с опаской спросила та, вцепившись мне в плечо для подстраховки.

- Никуда. Я сам иду. А ты напросилась.

- Зануда…

В полуподвале дома был не магазин, а старая швейная мастерская, занимающая весь подвал этого дома. Впрочем, Лене на это стало совершенно плевать, потому как вошли мы в небольшую душную каморку, в которой ничего не было, кроме несколько едва дышащих кресел для ожидания, которые были заняты ожидающими своей очереди клиентами. Тут и произошёл забавный казус – отчаянно рыжая и зеленоглазая русская, находящаяся в самом сердце Токио, неожиданно увидела целую солянку персонажей, каждый из которых легко делал её по оригинальности внешнего вида.

Сухонький старичок японец в мешковато сидящей на нем молодежной куртке со споротой эмблемой какой-то банды, мирно соседствовал с огромным высоким негром в коротких шортах и майке, щеголяющим буйным пучком дредов на голове. Следующей шла высокая плечистая женщина-европейка в офисном наряде, бросающая на негра плотоядные взгляды. Две тихо шушукающиеся школьницы-гяру самого обычного вида, то есть с тоннами косметики и буквально усеянные пластырями и фенечками. Суровый смуглый богатырь с лицом, полностью закрытым татуировками маори. Женщина в глухом наряде и хиджабе.

Ну и мы.

Киберсойка вцепилась в мою руку как краб, пуча глаза на всё это дело. С укором посмотрев на неё, я отошёл с прохода на свободное место, где и встал, достав свою книжку. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь слегка усилившимся шепотом от гяру, обнаружившим рядом с собой нечто яркое, красивое и с сиськами.

Хм, что-то в последнее время я всё чаще перевожу внимание на женские прелести, да и сам иногда не сдерживаю эмоций. Нужно ужесточить самоконтроль.

Очередей тут оказалось две, одна на получение готовой продукции, вторая только на заказ, так что, спустя пятнадцать минут, проводив взглядами старичка, сменившего молодежную куртку на новое, с иголочки, но неброское кимоно, мы с Леной прошли в примерочную, где сухой серьезный японец лет пятидесяти, с измерительным метром на шее, выдал мне четыре заказанных костюма и две пары обуви, а затем встал у двери, скрестив руки на груди с суровым видом. На притулившуюся неподалеку Сахарову он внимания не обращал.

Получить заказ без примерки здесь было нельзя. Никак.

Первой были две школьные формы, совершенно одинаковые на вид. В очередной раз порадовавшись тому, какая у нас, в Аракава-коукоу-гакко, практичная и темная форма, я их померил по очереди. Несколько хай-киков под въедливым взглядом одного из работников мастерской, шпагат медленный и шпагат быстрый, удары руками, кувырок вперед и обратный.

Хорошо. Туфли тоже не подкачали, сидели на ноге как влитые. Они были похожи на обычную неяркую кожаную обувь, но самой кожи там не было ни грамма, сплошь армированная синтетика, позволяющая этой обуви вынести куда больше неприятностей, чем обычный человек мог бы ей доставить. То же самое касалось и одежды. Всё, что шили в этой мастерской, было чрезвычайно прочным и выносливым. За тем сюда и шли.

С еще двумя костюмами я не утруждал себя попытками соригинальничать, они целиком и полностью повторяли самый распространенный в Японии стиль одежды «сараримэн». Черная «двойка», белая рубашка, узкий поясной ремень, универсальные туфли. Сюда пригодились бы еще и галстуки, но их в мастерской не шили. Также тут не набивали металлические утяжелители на обувь, не делали перчатки с набойками… зато сообщали в Специальный Комитет обо всех умниках, желающих получить нечто подобное.

- Вы довольны заказом? – сухо осведомился наблюдавший, а после моего утвердительного ответа пожелал нам как хорошего дня, так и поскорее покинуть помещение. Клиенты ждут.

Что мы и проделали. В комнате ожидания был уже следующий «набор» экзотически выглядящих персонажей, причем рядом с одним из стульев невозмутимо сидела крупная панда, явно о чем-то задумавшаяся. Не дав Сахаровой на это все полюбоваться, я буквально выдернул девушку на свежий воздух. В себя она пришла только возле своего автомобиля.

- Акира! Что это было?! – закаркала Сахарова на своем жутком японском, - Что. Это. Было?!!

- Швейная мастерская. Я забрал заказ. Кажется, всё очевидно, - пробормотал я, вспоминая, как отсюда добраться до станции.

- Там медведи сидели!!! И негры!!! И шлюхи!!!

- Это не шлюхи, это гяру. Субкультура такая, но тут ты права, слегка шлюховатая.

- Медведь – тоже субкультура?!!

- Не думаю, я не заметил на нем каких-либо…

- Акирааа!!!

- Забудь, - отреагировал я на этот крик души, - Давай уже разбегаться. У меня полно дел.

- Такое не забудешь! – опротестовала мою рекомендацию Сахарова, - Что это было?!

- Темный мир, - сказал я на русском, заставляя девушку затихнуть, - Всего лишь Темный мир. Всё, Лена, свяжемся в мессенджере по защищенному протоколу. Я тебе скину программу.

- Акира! – знакомые нотки, точно такие же я периодически слышу от своей младшей сестры.

- Пока!

Глава 4. Векторы развития

- Это начинает надоедать, - пробурчал Рио, вышагивая возле меня, - Всякое могу понять, но этот белоголовый заколебал уже мне мерещиться. Вчера в школе я его два раза заметил.

- Просто возьми камушек и швырни в галлюцинацию, когда будет следующий приступ, - посоветовал я ему, - Сразу все станет ясно.

- Мы в Японии, друг мой, - вздохнул блондин, - тут камушки не валяются просто так. Но у меня есть ластик!

- Смотри, нас встречают, - кивнул я вперед, - И это не те люди, что обычно.

Перед школой стояла пятерка третьеклассников, упорно пялящихся на подходивших всё ближе нас. Все они были спортивного телосложения, выгодно отличающего парней от большинства учеников нашей дорогой школы.

- Это ты Акира Кирью? – нахмурившись для придания себе более грозного вида, шагнул один из них навстречу к нам.

- Я, - с легким любопытством обозрел я этот комитет по встрече. От него по бокам стояли два других комитета, состоящие из представителей женского пола. Один условно наш из Мичико, Асуми и Маны, другой был из незнакомых девчонок.

Перебивая друг друга, парни принялись доносить до меня свою точку зрения. Итак, во-первых, я оказался перед пятеркой лучших спортсменов школы, участников клуба бейсбола, которые пропустили самое начало учебного года потому, что были на соревнованиях в Америке (крайне высокий показатель успешности для школьников), а приехав домой, имели неудовольствие узнать о каком-то выскочке первокласснике. Который, к тому же, открытым текстом отказался защищать школу, когда сюда приперлась шайка каких-то вшивых хулиганов. И вот за это они этого выскочку особо презирают и желают видеть просящим прощения. Прямо здесь и сейчас.

- Идиоты, - припечатал их Коджима, не сдерживая голос, - Причем полные. По вашим харям, утырки, видно, что вы в жизни ни в одной серьезной передряге не бывали. Решили похорохориться, дебилы?

- Что ты там вякнул, хулиган?! – шагнул вперед один из пятерки, пока остальные охреневали от наглости довольно стройного блондина, - Здоровья много?!

- Завали хавло, овечка, - еще шире оскалился Рио, - Подваливайте после школы за «Йонко», знаете, где это? Вот там я вас пятерых один и отмудохаю, травоядные. Если не зассыте, конечно.

Разговор был при свидетелях, наезд был наглый, оскорбления сочные, бедолагам было некуда деваться. Особенно после того, как я, подняв палец, попросил Рио их не калечить. Согласие было получено и стороны расстались под девчоночьи шепотки, грозившие, вскоре, стать неудержимой волной сплетен.

А через пятнадцать минут мы с Коджимой уже стояли перед директором Тадамори Изао в его кабинете, где этот взрослый, солидный и серьезный мужчина, произнося прочувственную лекцию о вреде девиантного поведения, всеми возможными способами намекал Рио о том, что да. Калечить – не надо. В идеале, как я понимал, директор был бы счастлив, если бы все обошлось извинениями, но, видимо, он знал эту пятерку и представлял себе, кто такой Коджима.

Еще через час нас вызвали в студсовет, где председатель Торикава повторил речь директора, но, конечно, на три уровня ниже. Вот тогда, когда мы уже шли назад в класс и случилось это. Рио, шедший рядом и расслабленно посвистывающий, неожиданно дёрнулся как атакующий питон, резко взмахивая рукой, которая у него до этого была на затылке.

Коротко прошелестел по воздуху ластик… оказавшийся зажатым между двумя пальцами поймавшего снаряд человека. Худенького парня в униформе нашей школы, стоящего там, где я должен был его увидеть, но не видел. Коротко стриженные волосы парня были белыми.

- Ага, ты настоящий, - оскалился мой друг, - Так я и думал!

Беловолосый скривился, щелчком отправил ластик назад в Коджиму, а сам… пропал, как будто бы его не было.

- …или нет? – тут же озадачился мой друг, крутя в руках орудие против невидимых мальчиков.

- Он есть, - хмыкнул я, оглядываясь по сторонам, - Но не здесь. Я его видел, Рио.

- Ну, тогда это гребаный засратый ниндзя, Акира, - раздраженно поделился со мной мыслями блондин, - И ему что-то от меня надо.

В лоб Рио с легким шлепком впечаталась шариковая ручка, появившаяся ниоткуда.

- Сам ты гребаный засратый Коджима…, - прошелестело по коридору.

- Это обидчивый гребаный засратый ниндзя, Рио, - решил уточнить я (попробовав позлить невидимку), - и вот он, возможно, гей. А значит, ты в большой опасности. Такие люди отказов не принимают даже у того, кого зовут Миллион Отказов.

Что сказать, провокация удалась, но частично. Я получил безболезненный, но крайне обидный с точки зрения обычного японца пинок под зад, но вот перехватить невидимку не сумел. Он пропал.

- И вот как теперь жить? – озадачился Коджима, совсем не готовый к появлению невидимок в своей жизни, - Ты о таком слышал вообще, Акира?

- Нет, но жить мы будем просто, - сделал предложение я, - Сначала ты метелишь тех недоумков, а потом мы идём к директору Тадамори и узнаем, где тут у нас учится белоголовый хрен. Если он в униформе нашей школы, то, как минимум, иногда ему приходится быть видимым, а в деле есть фотография. Найдем его и спросим, что ему от тебя надо.

Меня это тоже интересовало, так как никаких шевелений эфира я от белоголового не увидел. Что бы он не использовал – магией или чем-то похожим это не было. Единственное, что слегка выбивало из колеи, так это методы противодействия невидимого школьника нам. Обратный бросок ластиком и пинок под задницу… это очень по подростковому.

А вот на небольшой площадочке за мини-маркетом «Йонко» уже было всё по-взрослому. Рио был меньше, легче и моложе каждого из пятерых бейсболистов, но делал ставку на запугивание… которое, попросту, не сработало. Под взглядами многочисленных болельщиц, пятерка героев выпустила сначала одного парня против «грязного блондина». Дело кончилось всего лишь расквашенным носом и пинком в бедро. Посчитав это всего лишь удачей, следующий претендент двинулся вперед, выдвинув по-молодецки челюсть, по которой тут же получил короткий злобный хук от вошедшего во вкус парня. Его мне пришлось оттаскивать в сторону, пока на «манеж» выходило трое оставшихся, подбадривая друг друга боевыми (так им казалось) кличами.

Здесь уже началась игра «хорёк против трех пуделей». У парней совершенно не было никакого опыта, зато уже присутствовало нервозное состояние человека, увидевшего как юшку из носа, так и вырубленного друга. Бейсболисты одновременно и пытались восстановить свое реноме, и побыстрее выйти из «позорного противостояния», и врезать мелкому наглому типу. В итоге, как я и подозревал, Рио маневрами довёл тройку до состояния «блеющая куча-мала», подставив одному из них подножку, а затем попросту одарил каждого ударом в ухо. В правое.

А затем отошёл, садясь на корточки.

- У тех, кто пришёл к школе, - заявил он, - были биты, кастеты, ножи. Они умели этим пользоваться и хотели драки. Вас бы размазали по асфальту как щенков. Прежде чем храбриться, герои, посмотрите фотографии побоищ с окраин. Будет полезно, обещаю.

Мозгов выслушать и уйти у них хватило. Но у всего были, есть и будут последствия. Так Коджима Рио, желавший всего лишь поставить на место (а заодно сохранить чужие кости и зубы) несколько спортсменов, стал официальным хулиганом Аракава-коукоу-гакко.

- А еще анимешником и мишенью сталкера-гея, - добавил я, когда мы уже шли домой, - Официально.

- Аниме-то зачем ты сюда приплел?! – простонала жертва общественного мнения, поднимая глаза к небу, - И хватит уже ловить его на живца!

- Мы просто финализируем твой статус.

- Я тебе сейчас пинка дам.

- Ты сегодня в драчливом настроении.

Рио, вывернув голову и растянув губы в идиотской маньячной улыбке протянул:

- Да неужеееели?

Мне оставалось только похлопать его по плечу со словами «берегись ниндзя», а затем… бежать. Ну да, нам, всё-таки, по пятнадцать лет. Мы не можем постоянно убивать людей и ломать сервера корпораций, надо иногда и веселиться.

Дома меня ждали драма, трагедия и мнительность, топчущие робкие ростки мужской решимости. В кои-то веки отец принял решение поменять свою заслуженную «тойоту» на что-то посовременнее, но трата такого калибра ставила крест на семейных поездках в наши с младшими каникулы, что Эна Кирью находила совершенно недопустимым, как и её мать. Такао свирепо поддерживал отца, потому что, как и любой подросток мужского пола, в гробу видел куда-то ехать, у него было полно своих дел и занятий. В общем, они кое-как держали оборону до моего прихода, который должен был поставить окончательный крест на женских амбициях.

Но…

- У меня есть немного сбережений, добавлю, - обломал присутствующих я, - хватит и на то, и на другое, если будете разумно тратить. К тому же, я с вами никуда не еду, у меня работа.

- Работа?! – вскинулся отец, - Какая? Где?

- В деревне Огасавара, два раза в неделю.

- Деревня?! – Харуо был удивлен, - И кем ты там будешь работать, сын?!

- Учителем.

- Да какая разница, кем он будет работать! – взвыла сестра, чувствующая, как её мечты становятся суровой реальностью, - Мы что, будем в поездке нищебродить?! Да?! Ради какой-то тачки?!!

- Пойдем, дочка, - взглянув мне в глаза, Ацуко грустно приобняла девочку за плечи, - Эта война проиграна…

- То есть ока-сан и не планировала особо тратиться, - злобно, мелочно и мстительно высказался отец, стоящий с невероятно довольным видом, чтобы тут же переобуться под зловещим взглядом любимой жены, - Видите, какой у нас старший сын молодец! Сразу всё понял и решил!

Применять какие-либо санкции к родителю, выкрутившемуся за счет пожертвований потомка… я даже и не подумал. Харуо Кирью переговорщик, дипломат, профессионально деформирован, разучившись говорить «нет». Тем более любимой жене и дочери, которых хлебом не корми дай кого-нибудь поугнетать. Не понимаю, от кого они этого нахватались.

Не успел я подняться на второй этаж, как в дверь раздался сильный торопливый стук, тревожным грохотом разнесшийся по всему дому. Так стучат полиция, пожарные или военные. Как оказалось, есть еще вид японцев, предпочитающих так стучать, кем я совсем недавно пугал покойного Дайсуке.

Якудза.

- Акира…, - выдохнул стоящий за дверью взмыленный и запаленный Баки, - Бежим… к штаб-квартире. Срочно! Дед зовёт!

Интерлюдия

В клан якудза редко приходят от хорошей жизни. Не в современные, состоящие из модных и безжалостных волков, не знающих даже как пишется слово «честь», а в те, чья история насчитывает десятки и сотни лет. Здесь нет хорошей жизни, нет быстрых денег, зато… зато как раз есть такое понятие как честь. Спину себе украшают обычно те, кто потерял всё, но получил шанс вылезти из канавы. Даже если ему этот шанс впихнули вместе с пинками, зуботычинами, ведрами ледяной воды и ударами плетью за попытку побега.

Огава был именно из таких. Огава Рюичи, в прошлом трудяга Рюичи, молодой неразговорчивый парень, надрывающийся на рыбном промысле ради своей молодой жены и только что появившегося ребенка. Потом пьяница Рюичи, после того как тайфун похоронил его семью под неудачно рухнувшим сводом их дома. Затем… затем был вакасю Рюичи, молодой, немногословный, но надежный член «семьи» Сенко-гуми. Нашли, обогрели, выбили дурь, дали дело.

Теперь он сятэйгашира Огава, а на его спине крепко сжимает нож в зубах Тёу Дзюн. Годы практики в пластании рыбы не прошли зря, метка мастера ножа заслужено Огавой «от» и «до».

И «до» вот-вот должно наступить.

На этом заброшенном пустыре, где даже вороны бы не срали, им забили «стрелку» в претензии на территорию. Неслыханное дело, даже если б подобное кинули даже просто Сенко, но здесь было что-то за гранью обычаев и традиций – вместе с какой-то новомодной Рокудей-гуми, о которой Огава и не слыхивал раньше, вызов бросали и «надевшие черное». Бросали Джигокукен-додзё. Проще говоря, вызов был брошен всей Аракаве.

И одобрен.

- Вы там вообще с ума посходили? – злой вопрос Огавы был адресован человеку из Комитета, курящему около своей машины, - Хоть понимаете, что может начаться?

- Я выполняю приказы, Огава-сан, - ответ хмурого человека был тоже… в меру злым, - Это было одобрено.

Огава, покосившись на стоящих в отдалении ребят, переговаривающихся с бойцами додзё, сплюнул.

- На что рассчитываете? – прямо спросил он, - Нас задавят, так другие гокудо возьмутся за стволы. Найдут их. Натравите на них своё спецподразделение? Это будет война, инспектор. По всей стране.

Тот, казалось, проигнорировал спич сятэйгаширы, но затем, докурив, негромко пробормотал:

- Война уже идёт, Огава-сан. Она просто дошла до Аракавы.

- Ты угадал, сынок, - мрачный голос Конго, подкравшегося к своему человеку со спины, чуть не заставил Огаву, гордящегося своими железными нервами, подпрыгнуть, - Голодных «надевших» всё больше и больше, эти тупицы, которых наплодило наше правительство, лезут в криминал. Теперь их желают начать отстреливать. Нужен громкий повод. Нам просто не повезло.

Старик был мрачен, но в меру. Тому причиной были башни одетых в кимоно богатырей из додзё, среди которых возвышалась гора по имени Кулак Грома Горо Кирью, сейчас втолковывающий своим людям что-то в меру воинственное. То, что этот седой титан способен раскидать всё гуми, Огава знал, но с сильным напряжением ожидал кого-то подобного и от тех, кто должен прийти.

Это было… просто нечестно. Да, у них есть ножи, биты, кастеты, но ради всех ками, они простые люди! На действия гокудо частенько прикрывают глаза, пока те находятся в очень строгих рамках, за хотя бы хранение огнестрельного оружия можно влететь на пожизненный срок, к-со! А как ты справишься с чудовищем вроде Кулака Грома без пушки? Огава бы на себя даже будь он со стволом не поставил бы.

Полное ксо…

- Куда катится этот мир…, - стоящий с заведенными за поясницу руками оябун был мыслями солидарен со своим бойцом.

Нищие подростки, у которых не всегда есть деньги даже на магазинное бенто, добывают себе Пилюлю, а затем бесятся от постоянно сосущего голода, выжирающего их потроха. Они нуждаются в деньгах, но слишком слабы, глупы и ленивы, чтобы пахать на стройках, как это делает большинство бойцов, поэтому идут туда, где можно добыть себе йен на перекус. Сильные, злые, голодные. Но кому до них есть дело? Точнее, а кто это сможет контролировать? Пилюля не героин, с неё слезть нельзя. Это дорога в один конец.

- Ваши оппоненты приближаются, - человек из Комитета поднес руку к уху, откуда у него шел вьющийся провод какого-то переговорного устройства, - Рекомендую приготовиться.

Что значит «приближаются»? Огава, рысью побежавший к своим ребятам, голову начал ломать лишь по дороге. Подъехать должны на машинах, старшие обсудят возникшее недопонимание, тут, ксо, целый оябун стоит! Что значит «приближаются», мать вашу?!!

Он знал ответ. Не словами, но чутьем опытного бойца, прошедшего не одну поножовщину. Пусть их сонная и мирная Аракава всегда была болотом, но якудза есть якудза, у них множество своих темных дел. Прошедший всякое, жилистый и злой мастер ножа Огава чувствовал, что за предупреждением человека Комитета кроется подсказка – всё теперь будет иначе. Даже «стрелки».

- Соберитесь, парни, - пробурчал он, дойдя до своих, - Готовимся к худшему.

- Чего так, Огава? – со вздохом отозвался Жирный, привставая с капота автомобиля, - Я думал…

- Собраться! – зло лязгнул Огава, - Готовимся!

На его рык обратили внимание и ученики додзё.

Вовремя. Очень вовремя. Хотя даже так, собранный и взвинченный, Огава Рюичи оказался почти не готов к тому, что случилось дальше.

Сначала были школьники. Обычное хулиганистое соплячье, десятка три, выметнувшееся из кустов прямо на ошеломленных людей. Биты, велосипедные цепи, даже разбитые бутылки. Добравшись до цели, толпа молодых идиотов наконец подала голос, разразившись криками, матом и воплями, кидаясь что на якудзу, что на бойцов додзё.

Благо боль от ударов их быстро вразумила. Отбив в сторону чертову бутылку в руке мозгляка, рассвирепевший Огава свернул бритому придурку челюсть набок, а затем ринулся вперед, вопя раненным бизоном. Этих воплей, к счастью, хватило, чтобы и оторопевший Жирный бросил валять дурака и принялся расшвыривать обезумевшую школоту рассерженным носорогом. Кинув взгляд на Даичи, оборонявшего гордо выпрямившегося оябуна, Огава полетел раздавать тумаки и зуботычины. Его переполняла уверенность, что это только начало.

Так и оказалось. Запал у школьников был короток, а полновесный удар взрослого мужчины, прилетающий в зубы, устраивает как прорехи в этих самых зубах, так и просветление в голове. Тем более, когда этот самый мужчина вовсе не собирается с тобой миндальничать, а, подняв с травы чью-то биту, становится в разы страшнее и опаснее, долбя этой палкой по ребрам совершенно не готовых к подобному парней, ожидавших нахрапом ошеломить противника также, как это получалось с другими… школьниками.

В сторону бойцов додзё Огава не оглядывался. Соплячье оттуда буквально вылетало по пологим дугам.

Затем на них налетели другие. Молодые, не в костюмах, а в каких-то молодежных шмотках, но зато злые, умелые и сплошь с ножами. На гокудо эта дрянь не тянула, скорее на банду каких-нибудь отморозков без роду и племени, но Огава не собирался разбираться в сортах дерьма, слишком сильно был занят тем, чтобы остаться не порезанным. Получалось у него только за счет того, что добрые школьники оставили после себя достаточно бит и цепей, чтобы держать новых агрессоров на расстоянии.

Здесь уже веское слово сказал Горо Кирью, обмотавший верхнюю часть своего кимоно вокруг левой руки и расшвыривающий особо наседавших на него людей, но слово было недостаточно веским. На четыре десятка якудза и бойцов додзё уже приходилась почти сотня атакующих, из которых лишь половина теперь расползались, кряхтя и охая от полученных тумаков.

«А вот сейчас вылезут «надевшие»…», пришла в голову Огаве тоскливая мысль. Выхватив свой нож, сятэйгасира почти небрежными движениями располосовал как своего противника, так и одного из тех, кто чересчур уж наседал на Жирного, а затем, обернувшись на знакомый голос, Огава получил по тыкве очень крепкий удар, от которого его повело, как после позавчерашних посиделок на энгаве.

Какого…

Еще несколько тычков и якудза падает, окончательно потерявшись в пространстве. Не думая, но осознавая, что всё самое важное впереди, и что он нужен братве именно сейчас как никогда раньше, Рюичи пытается встать. Ему помогают, он слышит зычный вопль Жирного, сменяющийся каким-то болезненным хеканьем, затем злобный рёв друга, под который летит на траву… С неё его поднимает за шкирку рука…

Не поднимает, вздёргивает как щенка.

- Жи-ив? – интересуется Химэдзима, старший ученик Джигокукен, - Це-ееел?

- Пошти…, - хрипит Огава, которому совсем не нравится так висеть, - Отпуст-иии..

Не отпускает, а бросает, чтобы парировать удар голой рукой, направленный ему в спину. Огава, тут же понимая, что за противник у Джотаро, умудряется метко плюнуть тому в лицо, предваряя удар первого ученика. Получившаяся комбинация, в которой плевок пойман, а стенобитный удар в лицо нет, оказывается решающей для «надевшего», тот накрывается своими ногами.

- Ты смотри, что творит…, - с глубоким осуждением и тревогой сказал приглядывающий за очухивающимся Огавой Джотаро, - Ты смотри…

- Что там? – прохрипел Рюичи, не в силах сфокусировать зрение. Его вело и подташнивало.

- Акира там, - коротко отрубил Джотаро, - Ходит и бьет тех, кто уже лежит. Не школьников, бандюг этих. Сильно бьет. Ломает.

Тут на них кинулись двое, причем якудза так и не понял, кто это был. Ему досталась пара ударов по ребрам, но зато удалось взять врага в захват и придушить чуть ли не до смерти, пока Джотаро выбивал дерьмо из своего, а потом, встав в очередной раз с земли, Огава увидел Акиру Кирью, стоящего прямо посреди поля боя. И увидел, почему его осуждал Джотаро.

Молодой пацан, уже пару раз напугавший своим поведением в прошлом Огаву, и сейчас не изменял себе. В школьной форме, в белой рубашке, но с руками, сплошь покрытыми кровью, невозмутимый очкарик искал уже отмудоханных врагов, пребывающих в сознании, а затем со знанием дела начинал извлекать из них крики боли. На эти крики к нему подскакивал очередной член банды, бросившей вызов Аракаве, тут же превращавшийся в следующую жертву молодого «надевшего черное», ярко демонстрирующего, почему обычные люди не ровня этим уличным бойцам.

Когда на него кинулся один из враждебных драчунов, посчитавших, что молодой парень будет более легкой мишенью, чем уже раздраконенные бойцы Джигокукен, начавшие «работать» в полную силу, то Кирью-младший в очередной раз удивил врагов и союзников, успев вздёрнуть с травы тело одного из вырубленных им людей, и подставить под костедробящую атаку с прыжка.

Сволочь, автоматом как-то подумал Рюичи, слыша разгневанный рёв Горо Кирью, с легкостью перекрывший шум и крики этой страшной зарубы. Какая же сволочь растёт. И ведь даже…

- Он восьмерых положил, - хмуро пробормотал Джотаро, - Больше меня. Давай уж тут сам, я пошёл.

Они побеждали, уверенно и необратимо, но Огава, кинувшийся наперерез очередным двум придуркам, решившим убиться об краснорукого демона-садиста, вовсе не чувствовал, что у этой победы будет хороший вкус.

Скорее, очень поганое послевкусие самых отвратительных и дерьмовых предчувствий.

Глава 5. Перемены

- Мне очень жаль, старик, но твой внук прав, - нехотя выдал старший инспектор Сакаки, промокая себе лоб салфеткой, - От начала и до конца.

- Вы… с ума там посходили, что ли? – почти через минуту потрясенного молчания выдал Горо Кирью, - Вы действительно собираетесь стравливать их всех, а потом расстреливать?

- Кто-то, и это не мы…, - тяжело уронил представитель Комитета, - …выкинул на улицы и популяризует синтетическое Снадобье, Кирью-доно.

- Невозможно…

- Возможно, старый друг. Еще как возможно. То, что произошло у вас… скажу прямо, - инспектор поднял глаза на разъяренного мастера додзё, - Если бы не твой внук, то исход был бы иным. Этот исход и предполагался, тем, кто выше нужен был сильный, звучный прецендент. Аракава подходила больше всего.

- Иным? – мастер Джигокукен грузно обрушился на своё место, - Отвлекающими были «надевшие», да? Нас должны были перерезать притворившиеся избитыми бандиты?

- Да. Или пристрелить. Акира и здесь отметился, - повернувшись ко мне, инспектор поклонился, - Спасибо тебе, Кирью-кун.

- Не за что, - пожал плечами я, - Лучше продолжайте его убеждать. Этому старому пню не хватило даже зрелища тех отбросов с револьверами…

- Ты калечил людей!! Беззащитных!!! – в который раз взревел Горо, вынуждая меня досадливо поморщиться, - Да в кого ты такой?!!

- Заткнись, идиотский мордобойный кретин!!! – выдал почти визг заслуженный сотрудник Комитета, - Не видящий дальше своего носа! Идиотина! Нечего сказать, дуболом старый – сиди и практикуй речь, которую бы готовил сейчас на похороны своих учеников! Прими реальность, старый осел!

Затем инспектор Сакаки схватился за сердце и принялся умирать. Откачать нам его получилось, да и Бивако-сенсей была как раз в додзё, так что всё окончилось благополучно… если не считать совершенно сокрушенного Горо Кирью, до которого лишь сейчас начала доходить вся серьезность ситуации. Старик…

- …я слишком проникся этой жизнью, внук, - горько уронил погрузневший пра-прадед, вновь усевшись за свой стол, - Мне тяжело поверить в то, что всё так резко изменилось. Нас хотели просто зарезать… кто? Кто-то в Комитете? Чтобы создать шумиху? Протолкнуть новые решения…?

- Аракава – один из самых спокойных районов города, - пожал я плечами, - неудивительно. Наибольший резонанс подобное вызвало бы именно здесь.

- Чьими трудами?! – рявкнул старик, - Чьим потом и кровью?! Я этого так не оставлю!!

- У тебя нет доказательств, оджи-сан, - вздохнул я, вынимая телефон с включенным диктофоном, - А вот у меня – есть.

- Ах ты…

Старый боец не мог понять, а вот для мага, прожившего много лет в наблюдениях за массами смертных, все было как наяву. Кто-то неплохо рассчитал операцию по дестабилизации Аракавы. Три волны, три группы интересантов – школьники, бандиты и слабенькие «надевшие», явно прикормленные этими самыми бандитами. Сопротивляться лезвию меча, входящему в твои потроха, даже такие как мы не могут, достаточно лишь устроить так, чтобы удар в принципе был нанесен. Школьники демонстрируют недостаточность угрозы, основные действующие лица валятся на траву, изображая из себя немощных и побитых, а затем, когда внимание большинства отвлечено дуэлями с «надевшими» … рискованно, конечно, но насколько? Например, Асуми, которую притащили мы с Баки, умудрилась вырубить одного школьника, слегка побить одного бандита и намертво сцепиться с другим бойцом так, что Жирному пришлось подкрасться и врезать тому дубинкой по голове, потому как тот был последним из стоящих на ногах.

Затем… затем были машины. Даже вертолеты. Даже «скорые». Нас быстро выдворили с места этой фальшивой «стрелки», размахивая ордерами Комитета. Я не слышал, что там говорили старику Конго, но после того, как половину его людей, пострадавших куда сильнее, чем остальные, увезли врачи, оябун стал тих, печален и задумчив.

О, а вот и звонок от него.

- Акира, как там старый хрыч? – спросил меня еще один старый хрыч, - Уже проорался?

- Да, вроде, - смерил я взглядом деда, - Максимум укусит.

- Ты в курсе, что он один раз загрыз медведя? – со смешком спросил у меня якудза.

- Теперь да.

- Кто там, Конго? – буркнул приунывший дед, - Скажи придурку, чтобы тащил свою тощую жопу сюда. Мне надо выпить и подумать. А еще спрошу с этого хорька, почему он мне не сказал про синтетические Пилюли!!

- Только не натворите глупостей, - произнес я так, чтобы меня слышали оба старика, - Я могу ошибаться, но, скорее всего, всё случившееся – эксперимент, продиктованный отчаянием… и некомпетентностью.

- Вали домой, спаситель, - отмахнулся от меня старший родственник, - и… спасибо.

Последнее он буквально выдавил из себя.

- Будем считать, что за телевизор я с тобой расплатился, - решил я унести немного денег вместо большой человеческой благодарности. В ответ в меня попытались бросить свитком с каллиграфией.

Люди меня иногда удивляют. Он живут, урывая спокойные дни, когда сама страна на грани экономического краха, соседей уже осаждают банды, а на них самих уже точат ножи. Но они закрывают глаза, в надежде прожить еще один день в мире и покое. Я от них отличаюсь? Да. Продать акции, за которые я был должен Коджима очень кругленькую сумму и вывезти семью из страны я могу за пару дней, а многочисленные знакомые отца помогут нам устроиться где угодно.

Но вот Горо Кирью никогда не покинет Японию.

К тому же он не попросил у меня запись признаний инспектора, а это значит, что дед, вполне вероятно, далеко не всерьез рвал и метал, а придуривался для вида. Всё-таки, почти сто тридцать лет. Не возраст, конечно, но для мага, а не для простого смертного со слегка улучшенным организмом. Да и опыт какой-никакой должен у Горо быть.

Вечер, дом семьи Кирью, красная «мазда» у входа. Наглая рыжая русская сидит за столом, ужиная с моей семьей… и с Шираиши?

- Отвали, Акира! – поспешно каркнула при виде меня Ленка, правда, на русском, - Я не к тебе пришла!

Внимательно осмотрел курносую гайдзинку, а затем оценив победно-ехидный вид сестры, я пришёл к выводу, что ситуация требует от меня реакции, неагрессивной, но достаточно убедительной для того, чтобы свернуть эту тенденцию по увеличению женского поголовья в квартире.

- Ока-сан, ото-сан, ваша тринадцатилетняя дочь собирает себе лесбийский гарем прямо в доме, - поведал я сидящим за столом родителям, вынуждая их уронить челюсти, а затем и ушёл к себе переодеваться. Не оглядываясь на неприличные звуки, раздавшиеся за столом.

Стоя под душем, вспомнил то, что было на пустыре. Как нащупал первый пистолет за пазухой только что вырубленного ублюдка, как поймал взгляд инспектора, курившего неподалеку. Медленное покачивание его головы. Сделка, заключенная без единого слова. Пара фраз, которыми мы обменялись, когда никого рядом не было. Как санитары закидывали избитых в машины, как мешки с мусором, как оябун втолковывал своим то же самое, что инспектор объяснил мне. Подобное – не повторится. Для Аракавы не повторится, эксперимент признан неудачным.

Дальше? Вопрос, конечно, интересный. Кто бы не выкинул синтетическое Снадобье на улицы города – это был прямой акт агрессии против Японии. Демографическое оружие. Или…?

Хм, большой остров, мало ресурсов, много жителей. Шебадд Меритт сказал бы, что это идеальное место для масштабного эксперимента, впрочем, почему только сказал бы? В своем мире я, чтобы никому не мешать, и чтобы никто не мешал мне, забрал себе континент, который в этом мире зовут Австралией. Провести аналогии проще простого, пусть это пока и домыслы.

Вся девчачья стая заперлась в комнате у Эны, что позволило мне спокойно поесть, наблюдая за неприкаянным Такао, тоже решившим засесть на кухне. Брат мучал шахматную доску, уделяя ей внимания меньше, чем бубнению телевизора из нашего зала, где по своей старой привычке расположились родители. Впрочем, телепрограммы его тоже мало интересовали, а вот что лишало покоя и рассудка – было понятно даже мне.

- Составлю тебе компанию, - доев, я расставил фигуры на доске.

Выиграть получилось, не прилагая никаких усилий. Такао был не здесь, а там. В комнате у своей младшей сестры, ага.

- Они-сан, вот почему они к тебе так липнут, а? – с тоской пробубнил брат, роняя голову на сложенные на столе руки, - Прямо целая куча девушек с внешностью айдолов! Что для этого делать надо? Всем грубить? Или что? Девушки любят хамов?!

Накипело у него, видимо.

- Тебе объяснить по-взрослому или так, как хотели бы родители? – выбор был, в общем-то, без выбора. Такао даже не стал комментировать, уставившись на меня требовательно и жадно.

- Всё просто, - спокойно кивнул я, принимая его просьбу, - Красивые девушки всем нравятся, они постоянно в позиции, предполагающей, что выбирают именно они. Они умеют нравиться, а многие даже учатся выбирать себе избранников, но, учитывая их высокую популярность, такие девушки понятия не имеют, что делать, когда им самим кто-либо нравится, но без взаимности. Получив от особи противоположного пола отрицательный сигнал, они начинают интересоваться, чем он вызван. Учитывая, что особь, то есть в данном случае я, им нравится, их интерес усиливается, становясь навязчивой идеей, что выливается вот в такое безобразие. Шираиши я в виду не имею, конечно же, она хорошая девочка, которой нужно общение…

На этот месте брат почему-то фыркнул и посмотрел на меня как на дурака. Я в ответ посмотрел на него как на дурака, не понимающего, что утверждению совсем не нужно быть изначально истинным – его можно сделать таким в итоге, приложив определенные усилия. При необходимости.

- В общем, - завершил я короткую лекцию, - У тебя всё впереди в самом скором времени. Ты уже больше и крепче большинства моих одноклассников, а значит, девушки обращают на тебя всё больше и больше внимания. Просто будь сдержаннее в их отношении, этого более чем хватит, чтобы заинтересовать самых красивых. Пока рекомендую тебе озаботиться двумя вещами, которые ты должен решить до того, как в твоей жизни появятся девушки.

- Какими? – с подозрением спросил брат.

- Презервативы и деньги на лав-отель, - пожал я плечами, - Пару раз тебе, может быть, поможет отец, но вот эти траты должен на себе нести сам мужчина. Да, ото-сан?

- Мои мальчики…, - растроганно промямлил наш предок, стоя в дверном проеме и улыбаясь не самой умной улыбкой, - Как вы выросли… И хорошо, что ока-сан вас не слышит!

- Я ей передам! – со второго этажа раздался в меру злобный голос сестры. Кажется, она была чем-то расстроена.

- Отец, а ты в курсе, что Лене Сахаровой двадцать лет? Знаешь, чему может научить Эну эта старая и извращенная русская? – поинтересовался я, выбивая из колеи буквально всех, включая и сестру.

- Не наговаривай, - махнул рукой продолжающий улыбаться Харуо Кирью, - просто знай, что мы все очень рады, что ты начал понемногу меняться.

- Я? Меняться? – это определенно требовало уточнения.

- Полгода назад, Кира, ты бы вытащил нежеланную гостью из-за стола, а затем выкинул бы из дому, - уверенно откликнулся отец, - Возможно, попытался бы ей сломать руку, но мы бы не дали. Так что да, меняться.

Посмотрев на кивающего брата, с треском продувшего мне партию, я глубоко задумался. Было над чем.

После этого знаменательного дня время до воскресенья пролетело незаметно. Обычные серые будни японского школьника. С утра учебное заведение, пара часов клуба, в котором уже перестали от меня шарахаться, затем дом, занятия, тренировки, медитация. Дед и Конго если что-то и задумали, то подошли к этому крайне осторожно, возможно даже поверив в мой прогноз, что подобных инцидентов больше не повторится.

Их и не повторилось. В субботу Рио по большому секрету пробубнил мне о том, что в городе начался тихий, но целенаправленный вылов молодых «надевших черное» без регистрации, которых пакуют и куда-то увозят целыми автобусами. Молодых парней, девушек пока порядково меньше по отношению к последним. Высказав это, мой друг пообещал держать нос по ветру, а затем резким движением метнул три ластика в совершенно пустое место, «выбив» из невидимости белоголового парня. Тот, как я еле смог заметить, перехватил два метательных предмета и запустил их назад в Коджиму, умудрившись попасть тому туда же, куда угодил и блондин – в пах, так что в результате я полюбовался на двух согнутых крючком парней, лелеющих свои достоинства в ладонях.

- Онивабаши-кун, вам не надоело? – спросил тогда я, но ответа не получил. Онивабаши Хайсо предпочел исчезнуть, как обычно.

Имя сдал нам директор вместе с фотокарточкой ниндзи.

- Эта скотина на мне тренируется…, - просипел Рио, - Я каким-то образом его замечаю, вот он ко мне и пристал…

- Ты тоже тренируешься. Это хорошо.

- Да иди ты… хотя нет, я с тобой.

- Куда?

- К тебе домой, Акира, в гости. Что поделать, если у меня дома сейчас целый девичник, причем из твоих баб, сестер и прочих подруг детства? Ну и Мичико за главную.

- Этот табун набирает угрожающую мощь…

- Ты только заметил?

Субботний вечер прошёл максимально спокойно и мирно, а в воскресное утро мы с Шираиши и Асуми Хиракавой уже ехали в деревню Огасавара. Хафу напросилась с нами, желая подсмотреть за тренировками тех Ищущих, что находятся в данный момент в деревне, а может быть, и за моей. Идея была так себе, но отговаривать синеглазую было некому. Да и находиться с ней рядом той же Мане было некомфортно – Асуми надела свою сценическую боевую униформу из матроски, миниюбки и кроссовок, от чего вызывала неодобрительные взгляды бабушек и дедушек в электричке.

- Если тебя там начнут насиловать – громко не кричи, - посоветовал я, оценив голый живот одноклассницы, - Будешь отвлекать.

- Ну, может мужика себе, наконец, заведу, - с непонятными интонациями выдала после паузы Хиракава, - Хоть так.

- Или нескольких, - добавил я, заставив её закашляться, а Ману согнуться крючком, роняя лицо себе в ладони.

- Ну, ты, наверное, в этом толк знаешь, - чуть придя в себя (и одёрнув матроску) заявила Асуми, - В мужиках. От девчонок-то бегаешь. Или просто импотент?

Кажется, Шираиши попыталась стереть с себя из этого мира или что-то подобное, но у неё не вышло. Подумав, что это поможет отличнице в социализации, я решил ответить правду.

- Нет, я обычный человек со всеми присущими нормальному человеку желаниями. Поэтому я хожу в бордель.

Эта информация парализовала обеих девушек, а я, весьма довольный нанесенным женской коалиции ущербом, спокойно продолжил читать свою книгу, чем и занимался, пока мы не вышли у деревни и не зашагали дальше пешком.

- Ты же не шутил, да? – послышалось мне бормотание Асуми, - Точно ведь не шутил…

- Разумеется, не шутил. Подростковая гиперсексуальность никак не может являться шуткой. Она лишает трезвости рассудка и подталкивает к импульсивным решениям, что является чрезвычайно вредным для человека, нацеленного на развитие. Необременительный секс в удобное время очень серьезно сглаживает этот недостаток, позволяя использовать своё время куда оптимальнее. В общем – рекомендую. Это быстро, приятно и не очень дорого.

Может, я еще плохо понимаю социум этой загадочной страны, но зато неплохо знаю Эну Кирью и её хотелки, которые далеко не всегда должны становиться реальностью. Нанести точечный удар в возможный центр интересов сообщества, собираемого моей чересчур инициативной сестренкой, - стратегия правильная. Время и место подобраны идеально, контрольная группа поражена на сто процентов, а впереди целый день для знаменитого женского надумывания.

Удачно вышло. Асуми в состояние грогги идёт и что-то бормочет, а у Шираиши вид вообще отсутствующий, как будто из живого человека её магически превратили в дистанционно управляемую куклу.

Разумеется, Огаваза-сенсей это всё тут же заметил.

- Ты чего учудил с моей дочерью, очкарик?! – злобно и подозрительно спросил он, когда девушка, механически обняв его, пошла себе дальше, сопровождаемая слегка растерянной Асуми.

- Совершенно ничего. Она просто услышала, как я говорю её подруге, что хожу в бордель, вместо того чтобы завести девушку для регулярного секса.

Для большинства жителей этой страны услышать подобное – быть подвергнутым акту вопиющего варварства, потому что о таком не говорят вслух, не говорят прямо, вообще не говорят. Но Суичиро Огаваза, большую часть жизни проведший с низами общества, был орешком крепким… в этом плане. Он только выдавил из себя:

- …зачем?

- Чтобы милые девушки прекратили воображать себе ересь и тратить моё время, сенсей. А теперь, давайте сделаем то же самое?

Огаваза, видимо, понял, что мои дела его не волнуют, зато дочь, вроде бы, в еще большей безопасности, чем он думал раньше, поэтому, махнув рукой, и повел меня в здание, где мне было предназначено трудиться учителем. По пути, правда, сенсей поймал ступор, когда я ему сунул новенький мобильный телефон с двумя вбитыми в память номерами, но быстро пришёл в себя, обрадовавшись возможности говорить с дочерью (а заодно и со мной).

- Я уже приблизительно понял, на что ты способен, поэтому смогу хотя бы правильно отвечать на твои вопросы, - покачал он раскладушкой, — Это сэкономит нам время. У меня его не так много осталось.

Огаваза понятия не имел, как учить хорошего бойца, у него не было ни талантов, ни знаний, ни системы. Зато он знал несколько способов как достучаться до внутренней энергии, развить её генерацию и тренировать начальные приемы. Это мне и было нужно, но тут мы упирались в определенный тупик – духовная трансформация, открывающая эту сверхъестественную грань «надевших черное», происходила только у опытных бойцов, достигших определенного возраста и перешедших определенный порог… прямо в бою. Следовательно, не существовало методики, которая могла бы быстро мне открыть доступ к внутреннему эфиру, зато классический путь предполагал… да, всё те же самые драки.

Отвел меня бывший псих к самой обычной деревенской школе для самых маленьких, где половина классов уже не использовалась. В одном из них, по словам Огавазы, меня и ждали новые ученики.

- Неохота им на глаза попадаться, - поморщился он, - Те еще личности. Как и ты. Так что, если не поладите, вам хотя бы будет весело. Но всё-таки, постарайся выжить. А я пойду, расскажу дочке о том, что из себя представляет нормальный японский парень, а не такое… как ты. Ей, кажется, это нужно.

- Можешь еще с хафу познакомиться, - бросил через плечо я, отправляясь по указанному направлению, - Если бы не она, твоя дочь по-прежнему была бы немым зашуганным хомячком.

- Познакомлюсь…

Люди, собравшиеся в этом классе, довольно вольно обошлись с школьным имуществом, хранившимся тут с незапамятных времен. Натащив сюда парт, за которыми младшеклассники тянули свои ручки с правильными ответами, новые ученики этой школы расселись прямо на них. И… надо признаться, вовсе не были похожи на хулиганов, дурачащихся ради забавы.

Скорее, на их богов, если бы у хулиганов были бы боги.

Мужчины от двадцати пяти и до пятидесяти, здоровенные, высокие, с прекрасно развитой мускулатурой. Кто-то в бинтах и с рукой на перевязи, у кого-то нога в гипсе, кто-то в повязках. Прекрасные образчики того, чем бы мечтал стать любой японец – здоровенные хомо сапиенс с выделяющимися на руках венами и жилами, с толстыми здоровыми волосами, напоминающими скорее конские, чем человеческие, с ярко выраженной мускулатурой. Глядя на этих людей, я впервые ощутил себя тем, кем являюсь – подростком.

Правда, рожи этих «надевших черное» доверия отнюдь не внушали, как и общая манера поведения. Даже после того, как я вошёл и встал у доски, они продолжили трепаться между собой, поглядывая на меня ехидно и с подначкой.

Как там рассказывал Рио проверяют новых претенденток на вступление в группу айдолов? Проверкой на вшивость?

Ну что же, приступим…

Глава 6. Ценный опыт

- К-кирью-кун, ты… в порядке? – нерешительный голос Кумаситы оторвал меня от чтения.

- Да, все нормально…, - пробубнил я, подняв голову от своей книги, - Вы хотели, чтобы я ответил, сенсей?

- Нет-нет, просто проверяла, - толстенькая учительница быстро отвернулась, вернувшись к занятию. Ее примеру последовало несколько учеников, не удержавших в узде собственное любопытство.

Ну, это было понятно. У меня была забинтована голова, наружу торчал только нос и глаз (несколько ушибов и рассечений), левая рука была на перевязи и зафиксирована (сильный вывих), ну а пиджак слегка распух, показывая, что под ним тоже много чего перевязано. Фиксирующие повязки были на ногах, ребрах и спине.

Вообще, в таком состоянии человеку нужно не двигаться, а лежать, в крайнем случае медленно ползти в сторону реанимационной палаты, но «надевшие черное», особенно такие молодые как я, были почти исключением. Укрепление организма от Снадобья, бывшее в пике активной фазы, награждало крайне быстрым заживлением, у которого вполне были побочные эффекты. Многое могло срастись неправильно, либо одарить организм утолщениями и рубцами в местах травмы, поэтому предполагалось двигаться через боль, чтобы избежать возможных проблем с неправильно сросшимися тканями. Мне эта методика показалась насквозь сомнительной и неверной, но Бивако-сенсей, заслуженный врач и хирург, имеющая в моих глазах наибольший авторитет по вопросам «надевших черное», подтвердила, что это так.

Поэтому я и был сейчас в школе, вовсю наслаждаясь рядом очень острых ощущений с бонусами в виде воинственного игнора от Хиракавы и скромного боязливого игнора от Шираиши. Дома меня в качестве десерта должен был ждать яростный, осуждающий и негодующий игнор младшей сестры. Выпущенный мной в Огасаваре демон приносил горькие плоды триумфа.

До кучи еще не было Рио, зато была его сестра, отыскавшая меня на большой перемене, пока я одной рукой с зажатыми в ней палочками пытался расковырять приготовленный матерью бенто. Приготовленный, нужно сказать, с Очень Большим Осуждением. Ну да, женщины. В их мире мое поведение не просто непростительно, а архипреступно.

- Акира? Что с тобой? – Мичико, держащая коробку с собственным перекусом, смотрела на забинтованного меня с любопытством и опаской.

- Всё в порядке, скоро заживет, - отвлекаться от трудного приема пищи было нельзя, он и так грозил растянуться на всю перемену.

Мичико не ушла, и даже не села где-то неподалеку, чтобы утолить собственный голод, а, подойдя вплотную, нерешительно, но с нотками азарта предложила:

- Я тебе помогу, если расскажешь, что с тобой случилось!

Думал я недолго. Условия сделка показались очень привлекательными.

- Договорились. Но сначала скажи, где Рио.

Отложив собственную коробочку, Мичико забрала моё бенто и палочки, а затем принялась довольно ловко скармливать мне еду, попутно рассказывая, куда подевался её брат. Как оказалось, некая рыжая русская, громкая и сисястая, очутившись в их семейном пентхаусе, делала фотографии на свой мобильник, а затем показала их матери, которая у неё работает где-то с кем-то крупной шишкой, от чего и знала такую небезызвестную фамилию как Коджима. Звонок Рио, звонок его отцу, слово за слово и… вот, брат сегодня ушел с группкой известных японских порнозвезд снимать какую-то рекламу для западников.

- Порнозвезд, - с намеком повторила Мичико, убирая опустевший контейнер, - Понимаешь?

- Не особо, - аккуратно пожал я плечами, дожевывая и вынимая из кармана платок вытереть рот, - Спасибо. Быстро управились.

- Твой черед выполнять сделку! – схватила Коджима свою еду, вытягивая из бокса разрезанную в виде осьминога сосиску, - Кто тебя так?!

- Просто неудачно бросил стул, - вздохнул я.

- Настолько неудачно? – Мичико торопливо жевала, косясь на часы, висящие над входом в пустой класс.

- Да, попал в голову действующему чемпиону подпольных боев Северного Канто.

Этот детина просто крайне невовремя решил расхохотаться, откидываясь назад, поэтому мой способ привлечения внимания несознательных учеников сработал процентов на восемьсот… потому что траектория стула и черепа этого придурка сошлись под очень хорошим углом.

Воспоминания прервала выплюнутая в меня сосиска. Коджима-старшая замерла с раскрытым ртом, а её глаза приобрели тускловатый, но интригующий стеклянный отблеск. Решив, что инцидент не заслуживает каких-либо мер, но сами старания девушки по помощи требуют продолжения рассказа, я счел нужным его продолжить, сообщив, что у этого самого чемпиона, Хигу Годаэмона, было шестеро временных подручных, у которых, в отличие от него самого, работали обе ноги. Но, как показала практика, даже очень мощные и тренированные бойцы с большим жизненным опытом плохо умеют в бег с препятствиями, ориентирование на местности и прыжки из окна второго этажа.

- А еще я выжил за счет того, что Годаэмон требовал у окружающих бить меня строго по лицу, - закончил я короткую душещипательную повесть, - Ты ешь давай, звонок через четыре с половиной минуты.

Перекус для японца – это святое.

- Ты вообфе вэ довжен выть вывым…, - прочавкала спустя полтора полторы минуты Мичико. И была права.

Когда мне было шесть лет, к нам в дом пришёл Горо Кирью и буквально забрал меня у родителей. Он желал воспитать преемника, а маленький, но очень умный я для этого ему казался просто идеальным кандидатом. В тот же вечер пра-пра-дед вернул меня домой, громко и искренне жалея о своих заблуждениях, но не в этом суть, а в том, что мастер Джигокукен был далеко не единственным среди подобных себе. Преемника страстно желают многие бойцы, дожившие до седин.

Они берут детей, тщательно пестуют их, тренируют и взращивают, нередко получая в итоге элитных рукопашников Темного мира. Могучих, умелых, опытных и сильных, умеющих сражаться и побеждать. Но на этом всё. Предполагать, что мастер может воспитать полноценного человека, заменив собой школу, друзей, университет… не стоит.

Таких целей и не преследуют.

В заброшенной школе Огасавары меня тогда ждали семеро обездоленных на нормальную жизнь людей. Прекрасных и опытных бойцов, положивших почти всю свою жизнь на тренировки и мордобой. Не знающих и не понимающих ничего о мире. Разговаривающих на языке силы. Совсем уж безграмотными эти люди не были, но их осведомленность о реальном мире была искажена, фрагментарна и ошибочна. Зато им хватило соображения начать ржать, когда я, уже порядочно избитый, но по-прежнему уклоняющийся и убегающий, начал читать лекцию об отношениях преподавателя с учениками. В общем, мы нашли общий язык. Кое-как.

Кажется, Огаваза даже мне немного завидовал, когда я ухрамывал к остановке, сопровождаемый двумя молчащими девушками. Асуми, кстати, кто-то потрепал, но в меру, я даже не понял, был ли бой или пронырливая хафу выклянчила тренировку у кого-то из местных.

- Акира? – Мичико ко мне обратилась, когда я уже хромал на выход.

- Да?

- Тебя только что покормила самая красивая и умная девушка школы. Что ты… чувствуешь?

Глупый вопрос.

- Сытость.

Подростки. Они живут сегодняшним днем. Они не хотят, не умеют и не желают учиться строить планы на жизнь, ставить цели и добиваться их. Бесцельно тратят бесценное время на увеселения, о которых завтра и не вспомнят. У девушек всё еще хуже, слишком много романтики в голове. И что потом? Потом они, красивые, молодые, но чересчур поздно осознавшие правила этой жизни стоят перед оценивающими взглядами людей семьи Коджима, разглядывающих их как коров на бойне. Оценивающих тело, пластику, голос, манеры вместо шкуры, мяса, жира и костей. Отберут лучших, выдрессируют, продадут. Не буквально, конечно, но кому от этого легче?

А почему девушки продаются? Потому что им нечего продать кроме своей витрины, того, что они пестовали, за чем ухаживали, что считали козырем, способным побить всё и вся. Не мне, перерожденному, осуждать порядок вещей, к которому я не имею ни малейшего отношения, но и наблюдать за тем, как ко мне липнут те, кому хватает лишь роста и внешности, нет ни малейшего желания.

В клубе при моем появлении началась суета. Пять девчонок и одна преподавательница не знали куда себя девать в компании забинтованного парня, так что в итоге мне пришлось даже заварить им всем чай, чтобы показать свою дееспособность, а потом еще шептать на ухо Каматари-сенсею, чтобы прекратила свои попытки вытолкать меня к медсестре. От последнего действа население клуба налилось сочными красными красками и уткнулись в книги.

Я лишь мученически вздохнул. Полчаса ценного отдыха коту под хвост. Будь Мичико чуть поадекватнее, я бы предложил бы ей фиктивные отношения, но увы, та история, что случилась с нами в двенадцатилетнем возрасте, не забыта. Тем более, что Коджима-старшая только что дала понять, что рассматривает меня как потенциального молодого человека.

Вернувшись домой, я решил в полной мере воспользоваться царящей в доме Осуждающей тишиной, и принялся разбирать на компьютере операционную систему новых телефонов-раскладушек, пытаясь оценить потенциал устройства и возможность создания программы под его мощности. Пока «железо» на многое не тянуло, но я был уверен, что в самом ближайшем будущем производители добьются проигрывания видеофайлов на этих аппаратах, поэтому заранее заложил в проект повышенные технические характеристики аппарата.

Только вот что делать было непонятно. Мессенджеры были делом знакомым, я уже написал три примитивные программки по обмену сообщениями и был уверен в своих силах создать что-то покруче, но как это монетизировать – не представлял. Создать мессенджер с возможностью обмена и просмотра файлов через электронную почту? Перспективно, но понадобится мощная защита. Да и опять, вопрос с извлечением прибыли…

В итоге я остановился на двух проектах – на ближайшее и на отдаленное будущее. Первый представлял из себя простенькую надстройку-невидимку на телефон, которая, при достижении трех процентов заряда в аккумуляторе, обнуляла всю память устройства. Подобного можно было добиться и нажатием определенной конфигурации клавиш. Сама программка была элементарной, куда сложнее было дополнить её возможностью ежемесячной оплаты и бэкапа данных через один из сервисов глубинной сети, но и с этим я справился часа за два. В итоге получилась небольшая, но очень удобная страховка для любого, кто не желает, чтобы данные, хранящиеся на его аппарате, стали собственностью кого-то еще. Очень полезно для тех, у кого могут быть тайны. Что касалось второго, куда более перспективного… я решил дать идее отлежаться.

Охваченный вдохновением, я довольно быстро создал еще одну версию программы, предназначенную для персональных компьютеров. Тут всё было чуток посложнее, но вспомнив Каваси, я решил, что подобный полувирус тоже будет пользоваться спросом. Зажать несколько клавиш на три-четыре секунды, можно было увести компьютер в долгую перезагрузку на скрытую и довольно примитивную систему, удаляющую и фрагментирующую данные жестких дисков, затем поверху идёт перезапись… а чтобы потянуть время, на экране видна просьба ввести стадвадцативосьмизначный пароль и грозное предупреждение, что возможны лишь три попытки. Даже в случае, если дверь выбьют, попавшийся субъект может потянуть время, пытаясь «набрать» такой пароль. И всего за триста пятьдесят йен в месяц.

От компьютера я отошел лишь глубокой ночью, залив дистрибутивы на пару серверов, а заодно отправив копии на электронную почту Сенко-групп. День, начавшийся совершенно безблагодатно, кончился неожиданно продуктивно.

///

- Шлюхолюб… развратник… скотина…

- Да хватит уже! – в украшенную каре голову полукитаянки неожиданно прилетел крепкий подзатыльник.

Мана, вздрогнув от звука шлепка, испуганно покосилась на подругу, но та лишь потёрла затылок, беззлобно буркнув что-то в сторону той, кто и организовал ей этот акт насилия. Распускательница рук отвернулась, проворчав:

- Сколько можно! Пока готовили, ты ругалась, жрала – тоже ругалась, воздух потом молотила, сверкая трусами – опять ругалась! И вот, идем отвлечься – а ты продолжаешь!

- Ничего не могу с собой поделать! – почти виновато проскрипела Асуми, - Ну сил моих нет!

Мана испытала укол зависти. Странная рыжая русская и не менее странная хафу сдружились сразу и крепко, став почти моментально… нет, не лучшими подругами, а чуть ли не родственницами. Обе прямые и честные, обе красивые и изящные… не то, что она, громоздкое немое страшилище. И вот сейчас, смотрит Мана на русскую, сварливо выговаривающую смущенно отругивающейся однокласснице, и завидует. Она бы так никогда не смогла.

- А как его еще назвать?! – снова взвилась Асуми, чуть ли не подпрыгивая, - Мы тут из кожи вон лезем, а он что?! А ему плевать! К шлюхе сходил, дела свои сделал, и на всё ему по барабану! И на всех! А ты не делай вид, что такая спокойная, Рена! Не делай! Тебя это сильнее, чем меня задело! Или нет? Или у вас там, в России, это нормально?!

- Ну я хотя бы из трусов не выпрыгиваю, - парировала рыжая, гордо тряхнув гривой своих ярких волос, - Да и Мана вон, тоже, спокойно себя ведет. Это вы с Эной беситесь, как будто бы Акира вам прямо обеим поклялся быть хорошим мальчиком.

- Да даже плохие бабу себе заводят, а не к шлюхам идут! – голосом, полным праведного возмущения, отбрила хафу нападку новой подруги, - А Мане просто сказать нечего!

Последнее утверждение было несправедливым.

- Есть чего, - тихо возразила Мана, сжимая кулачки и внутренне напрягаясь, как каждый раз, перед тем как сделать что-то… непривычное, - Я считаю, что Асуми не… не права.

Черноволосая и синеглазая хафу остановилась в своем решительном продвижении вперед, а потом медленно повернулась к остановившейся подруге. На лице Шираиши (как она надеялась) были написаны решимость и желание отстоять собственное мнение (на самом деле – испуг почти обкакавшегося кролика).

К счастью, даже будучи на взводе, Асуми не могла игнорировать волеизъявление своей робкой подруги, поэтому, вместо того чтобы начать производить шум и негодование, хафу аккуратно заметила:

- Мана, мы знаем, что Акира тебе сильно помог с отцом, но это не повод…

- Нет-нет, - заторопилась Мана, нервно бегая взглядом между пронзительно синими (и красивыми!) глазами Хиракавы и не менее красивыми (хоть и странными!) зелеными глазами русской, - Я не… защищаю. Просто мы сейчас идём… в рам…раменную?

- Ну да, - настороженно кивнула Асуми, - Потому что мы хотим рамен.

- Хотим, - говорить у Маны получалось всё лучше и лучше, хотя предстояло вообще нечто такое, о чем она раньше даже подумать не могла, - Аноо… мы же придем и закажем по миске, так?

- Так…, - покивала рыжая девушка со странным именем Рена, - Мы с тобой. А эта прожора съест четыре. Минимум.

- Мы хотим рамен… мы закажем по миске, - торопливо добавила Шираиши, собираясь с силами, а затем выпаливая чуть ли не в полный голос, - Но мы не будем покупать всю раменную!

Дошло до них не сразу, но, когда дошло… Странная русская, не знающая элементарных границ вежливости, просто обняла застывшую Ману за талию и начала смеяться ей в грудь, похрюкивая, а вот Асуми наоборот, взбеленилась и начала ругаться.

- А ведь ты права, Мана-чан! Права! Этот гад не кобель, бегающий по шлюшандрам, а козёл, которому вообще на женщин плевать! Удовлетворил похоть, в книжку уткнулся, и плевать ему на всё и на всех! Вот как он живет! В раменную ходит, скотина! А мы тут выделываемся, красимся, под стол в миниюбках ползаем, тремся об него…

- Продолжай-продолжай, очень интересно, - подбодрила русская разошедшуюся Хиракаву, которая внезапно поняла, что все вышеперечисленные действия совершала в гордом одиночестве, а остальные женщины, как бы, ни сном ни духом, что демонстрирует открытый ротик Маны и ехидно-восхищенные взгляды Рены Сахарава.

- Да… да идите вы! – такой красной Мана свою подругу еще не видела ни разу, - Вас бы на моё место…

- Подробнее! – тут же насела на неё русская, - Нам интересно! И важно!

Разумеется, Хиракава встала на дыбы, возмущенно отказываясь от всего и сразу, но русская была не только хитрой, но и богатой. Пообещав оплатить хафу всё, что та закажет в раменной, Сахарава таки выудила у «надевшей черное» обещание все им рассказать. Мана сама горела от любопытства, предвкушая услышать нечто крайне интересное и смущающее, но гореть пришлось долго – только дойдя до дома Шираиши и убедившись, что рядом никого нет, Асуми приступила к рассказу.

И уши у них действительно загорелись!

Через пятнадцать минут что Мана, что Рена уже давали устные и очень искренние клятвы никогда на свете даже не думать принимать это проклятое Снадобье, потому что уровень пошлости у снов Хиракавы превышал не только высшую планку скромницы Шираиши, но даже познания весьма смелой и очень… очень информированной русской! Та, стоя, мотала головой и говорила, что о таком даже и не слышала, и о присыпках против сморщенной кожи на пальцах ничего не знает, да и вообще теперь побаивается эту жуткую синеглазку. Сама Мана смотрела на свою подругу как на сексуальную маньячку-рецидивистку и была, в общем-то, недалека от правды. Асуми стояла красная как рак и бурчала о том, что зато она может накостылять кому угодно и поднимает штанги более ста килограммов. Наверное, она даже жалела слегка о своей откровенности, но тут прорвало так прорвало.

- Теперь понятно, почему ты так злишься, - посмеявшись, русская стала серьезнее, - Я бы тоже с ума сходила. А почему ну… не заведешь себе никого?

- Хах…, - осунулась Хиракава, - …как будто это так просто. Да его мои братаны бы просто сожрали бы. Тут же простой человек не подойдет. Да и не хочу я вот так. Не хотела. Всё на этого Кирью смотрела. Мол, он держится, значит и я смогу. А он не деееееержится…!!!

Вот чего Мана не ожидала, так это того, что сильная, колкая, бойкая на язык хафу неожиданно начнет плакать, а они с девушкой, с которой познакомились буквально на днях, будут стоять у её, Шираиши, дома и обнимать, утешая. А рыжая русская еще будет шутливо бурчать о том, что такого ей и в страшном сне никогда бы не привиделось – утешать пятнадцатилетнюю пигалицу, претендующую на того же мужика, на которого нацелилась сама Рена.

- А… можно спросить? – видимо, сегодня был особый Рамен Храбрости, иначе не скажешь, потому что Мана чувствовала могучий подъём сил, - Рена, почему тебе понравился… Акира?

- Конкретный, уверенный в себе, - пожала плечиками Сахарова, продолжая гладить Асуми по голове, - Очень умный. Он все быстро схватывал. Да и не урод. А я знала, что рано или поздно перееду в Японию, вот на наших пацанов даже и не смотрела. Да и не было их особо вокруг меня. А что насчет тебя, Мана?

- М-меня…?! – вопрос полностью выбил Шираиши из колеи.

Она о таком никогда даже не задумывалась. Акира Кирью в глазах Маны был такой же грозной и неодолимой стихией, как и её собственная мать. Жестокой и холодной силой, что не потерпит ни малейшего возражения против своего диктата. Высокий суровый мужчина (не парень!) вводил робкую девушку в ступор каждый раз, когда просто смотрел на неё. Более того, в отличие от её собственной матери, он не претендовал на какую-то власть, а просто так себя вел. Тем, что Мана сама вручила себя ему в руки, спасая собственного отца… Кирью не волновало. Хотя… спасая? Нет.

Его спас он. Акира. Там, где она могла только трястись и плакать, он проходил катком, не считаясь ни с чьими чувствами, но меняя всё. Он даже не сказал ей, что начал работать в деревне специально для того, чтобы её отцу делали диализ.

- Я ему доверяю, - вырвалось изо рта у девушки прежде, чем она смогла понять, что говорит, - Только ему.

- Доверие – страшная штука, - спустя какое-то время пробурчала зареванная Асуми откуда-то из-под груди рыжей русской, - Хуже всяких наркотиков…

Развить тему девушкам не дал затормозивший около них черный автомобиль представительского класса, из которого вышла нетипично высокая и очень красивая японка в деловом костюме, удерживающая подмышкой две распухшие от бумаг папки и сумку с ноутбуком в другой руке.

«Мама», - шокировано подумала Мана. Как же так? Сегодня слишком рано, очень рано! Мать обычно приходит с работы в десять, в пол одиннадцатого вечера. Что… что она сейчас сделает? Подойдет знакомиться? Как себя вести? От неё будут ожидать, что она представит своих подруг…?

Женщина, окинув недолгим безразличным взглядом троицу девиц, одна из которых могла бы создать затор на Акихабаре своим цветом волос, отправилась к калитке с табличкой «Шираиши», игнорируя как взгляд дочери, так и любопытство её обнявшихся подруг. Шираиши Айка просто проигнорировала необычное зрелище.

Дочери стало очень обидно. Ведь это её первые подруги, они стояли всего в пяти метрах, можно было бы сделать хотя бы шаг навстречу, хотя бы позволить ей, Мане, представить их… но нет. Мать не стала задерживаться ради такой мелочи.

- А вы очень похожи, - пусть и отдающий непривычным акцентом, но разборчивый голос русской донесся из-за плеча Маны, - Обе красавицы. Только почему-то мне твоя мама напомнила Акиру. Такой же робот, да?

Мане понадобилась минута, прежде чем она смогла ответить.

- Нет, не такой же…, - пробормотала опечаленная девушка, - Совсем не такой.

Она была уверена, что Акира бы на месте её матери обязательно бы подошёл. Пусть только из вежливости, из желания узнать, с кем общается его подопечная, но он, постоянно повторяющий про ценность времени и сидящий со своей книжкой даже на обедах, обязательно бы уделил немного времени близкому человеку и его друзьям. Никак бы не прошёл мимо, всего лишь окинув пустым взглядом.

Глава 7. Темные дела

- Хорошо, что я рано просыпаюсь…, - пробурчал оябун Конго, шумно отхлебывая чай, - И хорошо, что вы бегаете по утрам. Может, даже в школу успеете.

- Что-то случилось? – осведомился я. Утренняя пробежка была ошибкой, я недостаточно еще пришёл в себя, но нам с Асуми нужно было в школу, а вместо этого приходилось сидеть перед боссом местной мафии, буквально выдернувшему обоих к себе. Теперь мы сидели перед ним в его кабинете. Без чая.

- Да, разговор будет короткий, но очень важный. К обоим. Помнишь нашу недавнюю стычку с залетными, Акира?

- Да.

- Так вот, мы с твоим дедом после этого пустили носы по ветру. Начали выяснять, что происходит. И вот вчера, ночью, мне отзвонился один человек из Комитета, старый знакомый инспектора Эйчиро…

Выяснилось следующее – в самом Комитете и в тех, кто его курируют, идут мощные пертурбации. Предлагаются и обкатываются реформы, местами очень даже радикальные, но с перспективой для Японии как-то справиться с текущим кризисом. Выпуск синтетического Снадобья на улицы именно нашей страны взбудоражил всех, без исключений. Из-за этого, хоть пока ходят только слухи, возможно даже нарушение нейтралитета…

- …нас могут начать вербовать на правительственную службу? – нахмурился я.

- Здесь ничего утверждать не буду, но вы оба взяты в Комитете на усиленный контроль, - ткнул в меня и в Асуми пальцем оябун, - Ты как признанный гений, она как одна из «яркоглазых». А мой опыт говорит, что где два, там и три… но это неважно. В общем, Акира, удаляй эту свою программу, куда бы ты её там не сунул, и сидите оба тихо. Совсем тихо. Никуда не высовывайтесь, нигде не светитесь, постарайтесь даже в школе стать более-менее незаметными. И никому не слова, даже вашим знакомым из «надевших», понятно? Полетят головы. По мобильным телефонам вы теперь ничего не обсуждаете. По домашним тоже, прослушивать могут всё. Только личные встречи. Усекли?

- В таком случае мне срочно нужно домой, - хмуро отозвался я, выложивший дистрибутивы свежих программ в доступ.

- Беги, - кивнул Конго, - А твою поделку мы оставим, я её одному пареньку дам, он будет устанавливать моим на телефоны. Но только моим. Не возражаешь?

- Нет, пользуйтесь.

Асуми зачем-то пошла за мной. Возражать я причин не увидел, а вот прояснить для себя, что это за «яркоглазые» вполне хотелось.

Когда-то, не так уж и давно, я пришёл к оябуну на чашку чая, как он и зазывал. Там-то он мне рассказал, что среди «надевших» бывают специализированные турниры, в которых участвуют бойцы со всего мира, отобранные по особым критериям. Это может быть рост, вес, возраст, стиль боевых искусств, условия боя.

- К примеру, на Карибских островах часто проводят чемпионаты с боями насмерть, но с очень большим призовым фондом, - рысящая рядом Хиракава, которая, внезапно, проглотила все обиды, была очень разговорчива, - В Китае популярны единоборства, а в России часто проводятся бои среди тех, кто дерется оружием. Тоже… насмерть.

- А ты? – коротко спросил я, хромая максимально быстро.

- А я особенная, - гордо заявила девчонка, - Таких как мы называются «яркоглазыми». У нас генетическая предрасположенность к боевым техникам. Большой резерв, большая пропускная способность. Позже, когда я буду готова, меня начнут учить техникам, а затем я буду строить свой стиль боя, в котором их будет куда больше, чем у нормального «надевшего»! Мы считаемся элитой мира «надевших черное», поэтому турниры даже среди начинающих яркоглазых – невероятно престижны и популярны!

- Но пока ты не знаешь ни одной?

- Нет, конечно! Мне всего пятнадцать! Я еще не могу обращаться к внутренней энергии!

Вот оно что. Сенко-гуми планирует выставить Хиракаву от своего имени на турнир начинающих «яркоглазых», а информация по этим чудесным людям, имеющим, как посмотрю, с рождения талант мага/генератора эфира, специально скрывается от невежд, чтобы за ними не началась охота? Они же, по идее, должны быть особо опасны и могущественны?

- Нет, - к моему удивлению возразила одноклассница, - Любой пистолет круче, даже нож. Просто мы можем показать яркое зрелище. Разные там «пыщ-пыщ». Спецэффекты.

А можете и снабжать того, кто умеет обращаться с эфиром, энергией, подумал я. Вместо «пыщ-пыщ». Ценность Хиракавы в моих глазах резко подскочила, улетев в небеса, но информацию следовало тщательно обдумать со всех сторон. Пока предстояло решить куда более актуальные проблемы.

- А ты зачем за мной увязалась? – спросил я, когда мы уже подходили к моему дому.

- Ну а что со стариком сидеть? – пожала плечиками девушка, - Когда меня сдёрнули, я сразу в школу оделась. Куда мне теперь?

Тоже верно.

Накануне, испытывая серьезные сомнения в том, что семья примет во внимание мои травмы и нормально завершит пробежку, я решил устроить всем разгрузочный день, по этой причине дома еще все спали. Кроме матери, но та была на кухне и, приплясывая какой-то модный танец, готовила завтрак и бенто, не замечая ничего и никого. Поэтому я и протащил Хиракаву в свою комнату, позволив ей осматриваться, пока занимаюсь за компьютером. Там ушло всего минут пять. Зайти на ресурс глубокой сети, убедиться, что скачиваний и просмотров пока ноль, удалить файлы, удалить цепочку подключений. Всё, след уничтожен.

- Что это такое? – прошептала Асуми, тыча пальцем в канделябр.

- Подставка для свечей, - честно ответил я, - Сувенир на память. Давай спустимся вниз, сделаем вид, что я тебя встретил на улице и пустил. Потом позавтракаем.

- Хороший план, - судя по всему, девушка бы с удовольствием еще минут десять озиралась по сторонам, но заворчавший живот помог ей быстро сменить приоритеты.

Однако, дальше все прошло не очень гладко. Когда мы, выйдя из моей комнаты, уже крались к лестнице, раздавшийся у нас за спинами неопознанный утробный звук прервал эту миссию. Там стояла Эна, босая, встрепанная, с широко раскрытыми глазами и ртом… и с простертой вперед рукой, обвинительно указующей на нас.

- Гы…, - почему-то злодейски ухмыльнулась Хиракава, а затем, сделав моей младшей сестре ручкой, воровато шмыгнула вниз по лестнице.

Мама сильно удивилась от наличия за столом неожиданной гостьи, а затем, уже в процессе поглощения завтрака, я стал свидетелем довольно забавной борьбы эмоций на челе у родительницы. Объяснять наличие Хиракавы я особо не стал, поэтому старая программа Осуждения вовсю боролась с заблуждением «мой мальчик пригласил домой девочку», от чего Ацуко очень забавно корежило, периодически заставляя отвлекаться на сестру, жующую с похоронным и отсутствующим видом. Такао вертел головой, определенно что-то подозревая.

Вышло куда забавнее, чем если бы они знали правду. Хотя потом, когда мы с Асуми уже выходили из дому, позади послышалось воинственное шипение девочки, которой скоро должно было стукнуть тринадцать лет.

- Предательница! Это война!

На что синеглазая, чуть развернувшись, гордо заметила:

- Да! И я в ней побеждаю!

Вникать в это я, конечно же, не стал. Теперь, когда впереди был просто еще один школьный день, все мои мысли вернулись к Хиракаве. Источник эфира… не совсем верю, что такие люди равнозначны другим «надевшим черное», но Асуми на обучении. Ей вполне могли соврать, чтобы не задирала высоко нос.

Рио, встретившийся нам по дороге, удивился наличию рядом хафу, но не особо. Вид у моего друга был цветущий, веселый, явно довольный жизнью. Настолько, что даже внеочередные тесты не смогли пошатнуть хорошего настроения Коджимы, как и пристающая старшая сестра, сразу понявшая, что вчерашняя отлучка крайне благотворно сказалась на положении брата и, возможно, на его кошельке.

Правда, затем день испортился благодаря классной руководительнице. Полненькая Кумасита-сенсей не нашла другого времени как в большую перемену, чтобы, отозвав меня и Рио в учительскую, начать воодушевленно рассказывать, что каждому из нас нужно написать рассказ на городской конкурс среди старших школ. На мой вопрос, есть ли санкция директора Тадамори на наше участие, преподавательница попробовала увильнуть, но после того, как я предупредил, что сейчас пойду к нему, разозлилась.

- Кирью-кун! Как классный руководитель, я имею право назначить вам это задание! – толстушка аж зашипела, чтобы не привлекать внимания других учителей, - Никаких директоров!

- Не имеете, - протянул Коджима, - Вы можете спросить нас, хотим ли мы принять участие…

- Коджима-кун! – женщина безуспешно пыталась принять страшный (или строгий?) вид.

- На самом деле, этого будет мало, - вздох поневоле вырвался из моей груди, - Без санкции директора я не приму участия ни в каком общественном деле, а у Коджимы есть гарантия самого Тадамори, что он может быть привлечен только на добровольной основе. Боюсь, Кумасита-сенсей, в этом случае наши руки связаны. Вам придется пойти к директору.

- Тогда… тогда вы пойдете к нему! – внезапно выдала толстушка, поблескивая очками, - Сами скажете, что хотите учувствовать!

- Мы не хотим, Кумасита-сенсей и мы не пойдем, - чувствуя, как утекает время на обед, терпеливо пояснил я, - Что бы вы не придумали, мы не будем принимать в этом участие. А теперь всего хорошего, мы опаздываем на обед.

Удар по авторитету преподавателя был нанесен сильный, даже сокрушительный, но это, почему-то, не остановило учительницу. Она засеменила за нами, рассказывая о том, как это будет круто – поехать на финал конкурса в Киото, где финалисты будут зачитывать свои работы со сцены. Женщина очень плохо скрывала свою злость и унижение, пытаясь нас уговорить, что в итоге и настроило меня на посещение кабинета директора, который меня видеть был категорически не рад. Пока не узнал причину от самой Кумаситы, вызванной им в кабинет.

Как оказалось в виду неловкого и недолгого диалога, отважная женщина, которую слегка попутал бес, уже подала заявки с фамилиями учеников. Это уже были не наши проблемы… ровно до момента, пока по громкоговорителям школы я не был вызван в кабинет директора прямо перед тем, как переобувшись, собрался домой.

Возле ждавшего меня Тадамори стояла моя классная руководительница с встрепанным, но торжествующим видом.

- Кирью-кун, - взгляд директора был прям, тяжел и мудр, как обычно и бывает у людей, желающих продавить свою позицию без особых затрат, - Я выслушал аргументы Кумаситы-сенсей и пришёл к решению, что вам нужно участвовать в этом конкурсе.

- Я готов принять участие, если таково ваше решение, директор-доно, - кивнул я, - За исключением момента поездки, точнее, её сроков. Вечер среды и все воскресенье полностью исключены. У меня есть обязательства, которые я не буду нарушать из-за школы. В остальном – жду материалы от вас, Кумасита-сенсей.

Легкий формальный поклон в сторону двух крайне недовольных людей.

- Кирью-кун, подобные условия неприемлемы! - не выдержала классный руководитель, - Уже составлено расписание финала и прислан регламент…

— Это не является моими проблемами. Саму возможность участия со мной никто не оговаривал. Я назвал условия, на которых мой договор с директором Тадамори вообще может быть соблюден, они полностью в рамках соглаше…

- Кирью-кун!!

- Мне писать заявление о переводе? – уточнил я у директора, не обращая внимания на повысившую голос преподавательницу.

- Давайте не будем обострять на пустом месте! - очнулся тот, - Кирью-кун, ты точно…

Потребовался целый час обсуждений, в течение которого мы нашли устраивающий нас формат взаимодействия, но, кажется, я приобрел врага в виде классной руководительницы. Толстенькая очкастая Кумасита была крайне недовольна тем, что ей теперь придется вместе со мной ехать на финал в совершенно другой день, чем намечала заранее, но утихла, когда поняла, что её личный интерес может быть заметен со стороны. Я же, отметив, что у преподавательницы могут быть иные мотивы насчет меня или самой поездки в Канто, отложил этот вопрос, оставив в памяти зарубку быть бдительнее к этой полной сюрпризов учительнице.

А затем меня попытались обмануть.

- Как? Мы же договорились? – нахмурился сидящий в директорском кресле мужчина, - Конечно же, ты передашь все Коджиме-куну. И получишь его согласие.

- О нем речь не шла, мы говорили только обо мне, - я достал из кармана мобильный телефон, - Желаете прослушать весь наш разговор, Тадамори-сан?

- Ты… всегда записываешь разговоры, Кирью-кун? – спустя минуту молчания процедил директор, нервно дернув веком.

- Всегда, - сухо отрезал я, - и это оправдано. Итак, вы желаете прослушать…

- Нет! Что ты хочешь за то, что уговоришь Коджиму принять участие в конкурсе? – обезоруженный директор, явно не желающий внутреннего конфликта в Аракаве (но почему-то крайне заинтересованный в ничтожном конкурсе), сдался.

- Свободное посещение.

Кумасита Оюки издала звучный хрюкающий звук, на который мы с директором Тадамори оба синхронно повернули головы.

Спустя часа полтора я уже сидел в гостях у Коджимы Рио, причем не один, а почему-то вместе с Хиракавой Асуми, выскочившей как будто из ниоткуда после того, как я закончил общение в кабинете директора. Синеглазая, разумеется, была тут не просто так, а по делу.

- То есть ты думаешь, что это ловушка на меня? – нахмурившись, переспросил обряженный в домашнее блондин, вольготно раскинувшийся на диване в огромном зале перед телевизором апокалиптических размеров.

- Не думаю, а почти уверен, - кивнул я, - Кумасита рисковала карьерой, но при этом чуть ли не нарывалась на конфликт. Что она пообещала директору за поддержку, я не знаю, но уверен, что её главной целью было вытащить тебя через меня в Киото. На три дня. Вышло на один, если мы, конечно, напишем эти рассказы, а не решим завалить всё дело. Я уже посмотрел, будет довольно сложно, эра Нобунаги штука весьма спорная, но шансы будут хорошие. Другой вопрос – надо нам это или нет.

- А её ты хочешь подтянуть как поддержку? – утвердительно кивнул в сторону загипнотизированной телевизором Асуми.

- Именно, - кивнул я, - Создадим своего финалиста, в обход Кумаситы. Конкурс общий, сенсей фальсифицировала отбор кандидатов, сразу выдвинув наши фамилии, но если мы пошлём работу с подписью Хиракавы напрямую…

- Осталось только решить, нужно на… мне это или нет, - пробубнил Рио, задумываясь. Я ему не мешал.

Защелкала входная дверь и скоро нашим взглядам предстала сама Мичико Коджима, крайне удивленная наличию в доме гостей. Впрочем, не говоря худого слова, старшеклассница исчезла из поля зрения, а Хиракава, порывшись у себя под задницей, добыла оттуда пульт от телевизора и принялась пугливо в него тыкать.

- Ксо! – встрепенулся блондин, аж подскочив на месте, - Сериал! Так, всё после! Сейчас смотрим аниме! Асуми, давай сюда пульт!

- Ты серьезно? – я скептически покосился на друга.

- Смертельно серьезно! – насупился он, - Или хрен тебе, а не свободное посещение!

- А у тебя есть что пожрать? – обездоленная на пульт Хиракава пошла по пути наименьшего сопротивления.

- Да, там на кухне, - махнул рукой Рио, - Доставка перед вашим приходом была…

Не успела девушка встать, как в дверях возникла Мичико, в таком виде, что хафу, раскрыв рот, пораженно откинулась назад на мягкое. Сестра Рио, бросив на неё косой взгляд и ухмыльнувшись, продефилировала мимо нас в чем-то… сильно напоминающем розового цвета шорты и топ, но имеющим большее отношение к нижнему белью, чем к одежде. Немного пышный наряд скрывал формы очень хорошо, но крайне мало, особенно снизу.

- Хм, - отреагировал я.

- Мичико…, - с досадой пробубнил Рио.

- Ого-го…, - с каким-то даже уважением прокряхтела Хиракава, глядя на перекатывающиеся ягодицы Коджимы-старшей.

- Ничего себе, - тихо буркнул… развалившийся на диване вплотную ко мне белоголовый парень в форме старшей школы Аракава.

- ААА!!! – заорала полуголая Мичико, обнаружив совершенно чужого человека, пялящегося на неё. Подпрыгнув, она буквально испарилась в воздухе, но никому уже не было дела до этой вертихвостки.

Все смотрели на не замечаемого ранее человека, Онивабаши Хайсо. Ну не все. Рио продолжал возиться с пультом.

- Ну чего вы? – буркнул он, - Хайсо просто раньше вас пришёл. Хиракава, тащи уже закуски, а?

Затем были двадцать шесть минут серии какого-то невнятного мультфильма, в котором веселые девочки, периодически теряющие части одежды, сражались против безобидно выглядящих монстров, чьи атака в основном рвали эту самую одежду, а в самых неблагоприятных случаях шлепали этих самых девочек. Оба молодых человека, чудесным образом подружившихся, смотрели не отрываясь, а мы с Хиракавой, пользуясь моментом, рассматривали нашего таинственного соседа по дивану.

Онивабаши внешностью не впечатлял. Щуплый, почти хрупкий, с мелкими чертами лица, обычными карими глазами, почти постоянно сонно прищуренными, парень ничем не мог привлечь внимания, кроме белого цвета своих коротко стриженных волос. Узкие запястья, тонкая, почти прозрачная кожа рук, слабо выделяющиеся вены. Всем своим внешним видом Хайзо внушал безобидность, но я почему-то был уверен, что это не так.

Чуть позже, когда мимо еще раз прошла крайне недовольная и крайне одетая Мичико, что-то бурчащая себе под нос, наш разговор продолжился, но уже без Хиракавы и на просторном балконе пентхауса семьи Коджима.

- Отец нанял его, чтобы он присматривал за мной, - объяснил наличие невидимки у себя дома Рио, - Только вот оказалось, что я Хайзо замечаю, что бы он не делал. Ну а потом ты видел. Ластики, пинки, всё такое… ну и обнаружилось, что оба любим аниме. Вот и нашли общий язык. Даже бегаем по утрам вместе и тренируемся.

Подружились. Неожиданно, но…

- И в Киото, если что, ты поедешь? – полу утвердительно спросил я белоголового. Тот, стоя с руками в карманах, просто кивнул.

- А как насчет школы?

- Не проблема…, - тихо пробурчал этот ниндзя, - Даже помогу, если что… если ты поможешь мне убедить этого лентяя заняться собой. Мне нужен спарринг-партнер на следующие два года.

- Ты «надевший черное»? – решил уточнить я.

- Нет. На мечах, ножах, всем таком, - сделав паузу, Онивабаши добавил нехотя, кивая на морщащегося Рио, развалившего на шезлонге, - У него талант. Большой. Не пользуется. Обидно.

- Я человек любви, а не насилия! – возмутился Коджима, - Мне это не нужно!

- Говорит тот, на кого пытаются расставить ловушку, - кивнул я.

- Это лишь твои домыслы!

- Из этого балкона получилась бы хорошая тренировочная площадка…, - Хайзо умел быть целеустремленным.

- Я готов присоединиться к этим урокам, - подумав, сказал я, - Подобное может пригодиться.

- Если потом будем смотреть аниме… хотя бы по серии, то считайте, что вы меня уболтали.

Мы втроем переглянулись.

Я никогда не уделял фехтованию сколько-нибудь внимания. Умел обращаться с острым ножом и со скальпелем, но цели всегда лежали хорошо зафиксированными, либо без сознания, поэтому владением оружием это никак назвать было нельзя. В этом современном мире именно холодное оружие представляло для меня сейчас наибольшую опасность. Огнестрел крайне жестко контролируется законом, наказание за его владение – пожизненный срок или казнь, а вот думать, что на меня, «надевшего черное», будут кидаться только с голыми руками… глупость.

Мне нужно это знание, а получить его из книг не выйдет. Не понимая, по каким принципам наносятся удары тем или иным холодным оружием, я могу пасть жертвой какого-нибудь удачливого придурка с ножом. Шансы на это нужно уменьшить. А заодно… заодно меня очень интересует Онивабаши, использующий какое-то странное мастерство. Обмануть Узурпатора Эфира, скрыв от него эфир – невозможно, а значит – это что-то другое.

Как это иронично, в один и тот же день узнать о тех, кто эфир производит усиленно, и о тех, кто что-то может без него.

- Договорились. Но твоя сестра больше не будет бегать перед нами с голым задом, хорошо?

- Эй! Почему?!

Мы с Рио медленно повернули голову и оценили слегка смущенного и возмущенного Хайзо. Тот, шмыгнув носом, нервно пожал плечами.

- Может, ей жарко?

Глава 8. Кипение крови

Огава нападал молча, напористо и динамично. Рука, с зажатым в ней танто, периодически полосовала передо мной воздух, но на это я уже не покупался, держа дистанцию и стремясь охватить взглядом всю фигуру противника и анализировать все его движения. Небольшое лезвие было далеко не единственным фактором угрозы со стороны жилистого бойца якудзы, он прекрасно умел отвлечь им внимание, а сам зарядить ногой, ударить кулаком, толкнуть боком. Я маневрировал, контратакуя только так, чтобы у Огавы не было шанса резануть меня своим ножом. Окна возможностей были совсем невелики, как и мои силы. От любого рывка и отхода болела половина тела, а левая рука по-прежнему болталась на перевязи.

Спарринг идёт не более трех минут, а я уже понимаю, насколько опасен вооруженный холодным оружием человек. Огава не просто угрожал мне смертью, к его услугам был широчайший ассортимент разменов, в которых он мог подставиться под кулак и пинок, обменяв их на возможность пустить мне кровь… и вот это было непривычнее всего.

- Завязывайте, - прервал нас запыхавшийся голос Жирного, - У нас гости! Огава, тебя ждет старик!

- Спасибо за урок, - остановившись, я чуть поклонился сделавшему то же самое сятэйгашире.

- Я мог бы быть напористее, - дал тот жирный намек, бросаясь одевать пиджак.

Да, тогда бы мне пришёл бы конец. Тренировочный, разумеется, но это разве должно успокоить? Наоборот. Дело даже не в подготовке самого Огавы, а в том, что у него отсутствовало внутреннее сопротивление тому, что он делает. Ножом убивают, и якудза мне очень доходчиво показал – как. Нож, меч, дубинка, металлический прут, всё это прекрасно сработает на «надевшем черное». Да, мы покрепче и быстрее исцеляемся, но это значит лишь то, что обычный человек будет меньше колебаться, перед тем как использует против нас оружие.

- Это не для меня, - буркнула наблюдавшая за боем Хиракава, - Я красивая миленькая девочка, которую никто не будет резать ножом. У меня нет врагов.

Через полчаса хафу ожесточенно полосовала ножом воздух на той же площадке, рыча под нос что-то невнятное. «Гости», которые посетили Сенко-гуми, представляли из себя молодую китаянку, нашу ровесницу, с несколькими сопровождающими. Эта самая особа, имеющая какое-то отношение к китайской аристократии, хотела выкупить Хиракаву у якудза. И да, она тоже была яркоглазой.

- Сука фарфоровая! – рычала злая как сатана Асуми, со свистом размахивая ножом, - Тварь! Трусиха сраная! Даже вызов не приняла!

- Будь аккуратнее, - посоветовал я ей, собираясь уходить, - Такие люди не понимают отказов.

- Я их вколочу ей прямо в череп!

Наблюдение за уходившей визитершей дало мне немногое, лишь понимание, что нахальная китаянка была не очень расстроена отказом. А значит, вполне может что-нибудь учудить. Не в Аракаве, конечно, но вот на боях, где мы то и дело появляемся… К тому же, иностранке плевать на местные обычаи и правила.

- Я позвоню в Комитет! – неожиданно проявила Асуми взрослый подход к возможной проблеме, - Пусть даже бзднуть боится! Сука мелкая!

- Не позвонишь. Помнишь, что нам сказал Конго? Не высовываться…

- …ксо.

- Ладно, идем, нам нужно обсудить рассказы на конкурс.

- Да чего там обсуждать!

- Поверь, есть чего.

Японская литература, часто и плотно связанная с историей, меня раздражала своей излишней запутанностью. Островитяне себе вдалбливали любовь к родине всеми возможными и невозможными способами, пусть и осмысленно, но совершенно беспощадно. В свое время, поняв, что выгоднее будет знать этот предмет, я потратил немало времени, изучая историю и литературу своей новой родины. В мою книгу эти знания не попали, делать им там нечего, но вот применение им нашлось куда раньше, чем я предполагал.

Каждый рассказ должен был соответствовать психотипу написавшего, так что Асуми и Рио предстояло неслабо потрудиться.

- Акира! – нас у ворот нагнал Баки, сунувший мне в руки нечто, похожее на твердый черный чехол для флейты длинной больше метра, - Вот! Огава просил передать.

- Что это?

- Катана…, - молодой якудза помялся, - Самая обычная. У неё цуба, нам такие не нравятся, а боккенов мы не держим. Вот и…

- Спасибо, - кивнул я, — Это подарок?

- Да какой там подарок, - махнул рукой посыльный, - Мелочи. Тебе пригодится.

Некоторое время мы шагали молча, я даже книжку достал, но отвлекся, потому что Хиракава со сложными интонациями в голосе выдала:

- Мда… Старик Конго что, твой дед?

- Нет, мы не связаны кровными узами, - откликнулся я, - Он просто друг моего деда.

- Не, - решительно тряхнула своим каре синеглазая, - Тут что-то еще. Поверь мне, если сам не видишь. Клан тебя привечает как родного, хотя у тебя тухлая морозная задница вместо характера. Подарки вон, суют. Рады всегда. В резиденции, Акира!

- Потом как-нибудь выясню.

- Почему потом?! – аж взвилась полукитаянка.

- Потому что это не особенно важно, - пояснил я, - Как и то, к примеру, почему ты со мной общаешься после того, как узнала способ, которым я борюсь с воздержанием. Даже Шираиши сторонится, а сестра мне вообще холодную войну объявила. А вот ты – нет. Это подозрительно, но совершенно неважно. У меня куча других задач.

- Да чтоб тебя…

Некоторое время шли молча. Я делал вид, что поглощен чтением, хотя на самом деле ожидал появления той китаянки с прихвостнями. Случись такое, действовать пришлось бы быстро и безжалостно. Вызов на бой, отказаться она, скорее всего, не сможет. Уже не сможет. Отклонив вызов Асуми, континентальная синеглазка, скорее всего, имела способ как-то компенсировать ущерб от подсознания, к примеру, проведя бой с кем-либо из своих подчиненных или нанятых людей, но два вызова подряд? Вряд ли. А я бы не стал сдерживаться и просто бы… воспользовался подаренной катаной. Не сколько для того, чтобы победить, сколько для того, чтобы запугать нежданно-негаданно появившуюся помеху. Даже «сломать». Хиракава мне теперь нужна самому.

Сложно жить слабым и больным. Поневоле хватаешься за инструменты, использование которых грозит большими неприятными последствиями.

- Хочешь с сестрой помириться? – вопрос был внезапным и от него пахло кривой козой.

- Нет.

- Потому что не ссорился?

- Потому что ей полезно будет понять, что принимать чужой выбор – это обязательный этап взросления.

Битва Хиракавы против классической японской литературы обещала быть очень тяжелой, поэтому я решил схитрить, начав лекцию одновременно с готовкой ужина для девушки. Кулинария меня не сильно отвлекала от обучения, тем более что задачи сделать из Асуми искусствоведа не стояло, лишь добиться от неё понимания, что будет в рассказе и как это могут интерпретировать. Синеглазая честно грызла гранит науки, но после плотного ужина сильно расслабилась, сказав, что ей нужен хотя бы небольшой перерыв. И ушла в ванну.

Я, не теряя времени, продолжил набрасывать заметки, корректируя запланированный рассказ с возможностями будущей финалистки. В принципе, получалось неплохо, эдакий грубоватый талантливый очерк, с несколькими хорошо различимыми аллюзиями.

Хиракава, просидев минут десять в душе, наконец-то освежилась достаточно, чтобы вернуться в комнату, но почему-то сделала это совершенно голой, встав передо мной с вызывающим видом. Мимоходом отметив хорошую физическую форму девушки и отсутствие каких-либо недостатков, я с легким удовлетворением подметил крайне малое количество родинок на теле. Очень неплохо, означает слабую предрасположенность к раку…

- Тебе в таком виде удобнее будет заниматься?

- Акира, давай займемся сексом! – выдала Хиракава, а затем, как будто что-то поняв, кивнула сама себе, уточнив, - Прямо сейчас!

- Нет, - немедленно отреагировал я.

- Почему?! – вопрос прозвучал как требование, правда, слегка подрагивающим голосом.

- Потому что, если мы займемся сексом, то тем самым я поставлю тебя на уровень девушек, которых посещаю за деньги, - тут же отреагировал я, - Ты это поймешь чуть позже, наши отношения испортятся. Это не соответствует моим планам.

- Ну тогда бросай их и давай будем спать друг с другом! – расставив чуть шире ноги, мокрая девушка сложила руки под грудью, взирая на меня то ли воинственно, то ли с отчаянием, - Просто спать! Ради секса!

- Серьезное предложение, - медленно кивнул я, - Если повторишь его слово в слово через… неделю, то я, скорее всего, дам согласие.

Такого она, почему-то, не ожидала. Впрочем, без разницы. Я знал, что через неделю Хиракава Асуми ничего подобного не повторит. Слишком темпераментная. А ей еще обижаться на то, что я никак не отреагировал на её выходку.

«Женщины – рабыни момента», - говорил как-то раз мне премудрый Коджима Рио, - «Увлеки их мечтой, эмоциями, дай им возможность задурить самим себе голову, и они будут потакать тебе дурить их дальше, уделять им внимание. Продать душу за мечту – это про женщин. Но оставь их наедине с собой, обиженных, неудовлетворенных, отвергнутых… и через пару дней они увидят в тебе врага. За то, что ты не дал им себя обмануть, за то, что заставил ждать, за то, что вынудил поработать головой. Не в хорошем смысле, а мозгами».

Сложно не верить тому, кто буквально добывает самых красивых девушек Японии для вечно голодных агентств и музыкальных студий. В промышленных масштабах.

Правда, мне все равно пришлось остаток наших занятий любоваться на смущенную и возбужденную одноклассницу, упрямо продолжающую сидеть передо мной полностью голой, но это уже были мелочи. Главное, что мы уточнили много деталей будущего рассказа.

К тому же, это я уже подумал, направляясь домой, я слишком молод для всего этого. Хиракаве, может, уже и шестнадцать лет, но мне до дня рождения еще месяц с небольшим. Не то чтобы при нашем социальном положении и при законах Японии возраст был хоть сколько-нибудь сдерживающим фактором, но я нахожу его некомфортным. Одно дело бордель, где ты платишь за услугу, оказанную профессионалом (подходящего возраста), и совсем другое дело свободные сексуальные отношения между подростками. Угрожающие не просчитываемыми последствиями.

Проще говоря – Хиракава слишком ценна, чтобы подвергать риску наше общение. Если она действительно в будущем сможет производить эфир в больших (для этого мира) количествах, то я не смогу её полноценно использовать, не раскрыв, собственно, секрет того, что могу управлять любым эфиром. А доверять женщинам, у которых на тебя большой зуб…

На этом мои неприятности с прекрасным полом только начинались. Дома меня ждала мать, созревшая для Серьезного Разговора с Сыном, но так, как опыта в этом деле у женщины не было совершенно, она решила взять на разборки дочь в качестве моральной поддержки. Обе, сидящие за столом с суровым видом, недоуменно и жалобно заморгали, когда я, после первичных претензий, выложил перед ними извлеченную из чехла подаренную катану в ножнах и бумажку, на которой было записано несколько десятков пунктов мелким почерком.

- Ознакомьтесь, - предложил я, - Это список моих ежедневных дел и занятий, плюс вот еще, с мечом нужно упражняться.

- Мы знаем, что у тебя очень загруженный график, Кира-чан, - попробовала прогнуть свою линию мать, - Но…

- …не мог бы ты его чуть-чуть освободить, чтобы завести нормальные отношения с какой-нибудь хорошей девочкой, а не вытворять такое? – «догадался» я.

- Да! – просияла мать, гордо посмотрев на сопящую дочь, - Именно так!

- А тебе бы понравилось, ока-сан, что твой сын использует невинную молодую девушку только для удовлетворения своих потребностей? – забрав со стола меч, я просто ушёл после этого вопроса. Ответить на него Ацуко могла только одним вариантом, а он играл на руку только мне.

- Почему только для удовлетворения, а?!! – заорала мне в спину Эна, не выдержав такой сокрушительной победы логики над женщинами, - Почему?!

- Потому что если мне нужна тарелка рамена, то я не буду покупать всю раменную.

Да, на прощание, Асуми процитировала мне Шираиши. Голой.

Это было даже забавно. Осталось только выкинуть её из головы, потому что мысли теперь раз за разом сбиваются в сторону воспоминаний о сегодняшних посиделках. Подтянутое стройное тело, капельки влаги на гладкой коже, пронзительно-синие глаза в которых застыло нетерпеливо-упрямое выражение…

Гм.

В попытке сбросить наваждение и вернуть концентрацию, я достал из ножен подаренный меч. В моей руке оказалась классическая катана с круглой цубой, скромная и… обычная. Оружие из палаты мер и весов, с неприметной рукоятью из черной синтетики и такой же гардой. Клинок тоже не мог похвастаться ничем аутентичным, но, учитывая, что оружие было выковано явно с использованием современных сплавов и технологий, качество и надежность тут были куда выше, чем у старинных клинков. Этот архипелаг никогда не мог похвастаться месторождениями нормальной стали. Заодно стало понятно, почему клинок мне сунули впопыхах и советовали не обращать внимания – настолько скудно обставленный меч на подарок тянуть не мог.

Это было именно оружие. Подобные «безликие» мечи используются как якудза, так и службами безопасности у корпоратов, когда те тихо режут друг дружку в темных подворотнях. Старо и неэффективно, но зато не огнестрел, за который могут оторвать голову. Особенно корпоратам.

Так, всё. Посмотри правде в глаза, Акира. Ты сейчас едешь в город. Альтернатив… ну да, нет. Порнография, к сожалению, для меня не имеет никакого смысла из-за установок в сознании, которые мне пришлось внедрить в прошлой жизни. Суккубы могут показать и дать почувствовать куда больше, чем голубой экран или даже реальность, только вот потом избавиться от наведенной ими памяти невозможно. Смертный, поддавшийся их чарам, будет жаждать еще и еще, но именно их, а простым сексом его заинтересовать уже будет невозможно.

Демоны куда опаснее, чем это описывается в сказках.

Сняв некоторые бинты, в основном с головы, я накинул пиджак, скрывая висящую на перевязи руку, и вышел из дому.

- Опять ты? – с недовольным видом поприветствовала меня сидящая в фойе старушка, когда я прибыл по назначению.

- Здравствуйте, Такаробакко-сан, - поприветствовал я её, - Опять.

- Ну ладно…, - пробурчали мне в ответ, - Выглядишь теперь лет на двадцать, конечно, хоть это терпимо. Проходи, сопляк. Как и куда знаешь сам.

Перед разумом практикующего мага стоит множество опасностей. Иллюзии, кошмары, проклятия и наведенные чары, взывающие к его пропитанному маной мозгу. Демоны, феи, божественные и духовные твари, у каждой из которых богатейший арсенал коварных приемов. Лучшей защитой против этого является самоконтроль, который маг учится поддерживать всегда, чтобы даже во сне среагировать на попытку какой-нибудь дряни добраться до его «я». Однако, выработать абсолютную защиту невозможно, особенно от самого себя. Даже если я могу сам себе провести операцию без наркоза, то это вовсе не значит, что смогу утихомирить разбушевавшийся молодой организм, одержимый одним из главных стимулов для существования.

Поэтому я здесь. Трачу деньги из заначки, потому как стандартного визита оказалось мало.

- Все было хорошо, спасибо.

- Приходите еще, клиент-сан…, - прошептала одна из двух девушек, лежащих на кровати. Другая, кажется, спала.

Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы не приезжать сюда с Рио в ближайшее время по графику.

Внизу меня встречала та же самая старушка, носящая забавное прозвище Такаробакко, но вместе с двумя крепкими японцами сурового вида. Пожилая женщина ухмылялась, как старая голодная лиса, разрывшая кроличью ухоронку с крольчатами.

- А ну-ка покажи уши и пальцы, клиент-сан! – торжествующе проскрипела она, - Чемпион-сан! Три-часа-подряд-сан! С-одной-рукой-сан!

А вот про это я не подумал…

Договориться вышло полюбовно и быстро, но отнюдь не дешево. Вредная старуха, не смея (хоть и очень того желая) отмораживать с другом Рио Коджима, назначила довольно щадящий штраф за сверхчеловеческое утомление рабочего персонала, но после получения денег, ликующим тоном заявила, что отныне мне, «надевшему черное», вход сюда, к приличным людям, закрыт. Во избежание травм и амортизации персонала.

- Только потому, что ты с Коджима, я поделюсь с тобой, сопляк, мудростью…, - проскрипела старушка на прощание, - Где и как вы, черные, удовлетворяетесь, это сугубо ваша, черных, проблема. Нормальной бабе это за тяжелый труд, хотя я видела мноооого дурочек, которые были согласны на такое. Но вот в мыльные и бордели больше не суйся, даже носа не показывай, особенно в такие приличные как наш. И будь аккуратен. Заматереешь – можешь девку нечаянно и затрахать до смерти. За такое ваших наказывают, тоже до смерти. А теперь вали, глаза б мои тебя не видели!

Вот так я оказался на вечерних улицах Токио с утомленным и болезненно ноющим телом, с полным удовлетворением низменных инстинктов, а заодно бедным как церковная мышь, и с большой проблемой в будущем. Очень большой и крайне неприятной. Такой вопрос требовалось прояснить как можно быстрее, поэтому я направился в одно из мест, где обычно проходят уличные бои. Мне пришлось обойти три точки, пока я не увидел импровизированную арену, окруженную редкими зрителями.

Сам бой меня не интересовал, а вот наблюдатель от Комитета был другим делом. Одетый в костюм мужчина самого офисного вида внимательно выслушал меня, а затем, спросив, кто мой куратор, понимающе покачал головой. Старший инспектор Сакаки был известным и уважаемым человеком, поэтому мое стремление не беспокоить его, недавно перенесшего нелады с сердцем, оказалось воспринято с пониманием. Дальше мне начали популярно объяснять то, до чего большинство «надевших черное» доходит своим умом.

- В основном за счет того, что у нас очень культурная нация, - с очевидной гордостью отметил инспектор, а затем, подпустив в голос уныния, добавил, - которая редко буйствует в постельных делах. У тебя, Кирью-кун, были слишком высокие начальные показатели, что в итоге и вылилось в проблему. Ничего же не случилось такого, о чем я должен знать?

- Нет, ничего, - покачал я головой. Этого человеку хватило.

- Тогда слушай…

Гиперсексуальность и физическая привлекательность «надевших черное» - одна из подпорок стремительно скудеющего генетического фонда страны. Наша практическая польза государству заключается именно в «засеивании» площадей, волшебстве превращения активных половозрелых девчонок в беременных, которых берет под свое крыло государство. Следовательно, у большинства бойцов есть от двух до пятнадцати любовниц, если они оседлые, и бесчисленное количество половых связей, если они путешествуют. Включая твоего деда, Кирью-кун. Он до сих пор… продуктивен.

В итоге, получается так, что хорошо отдохнувшая и соскучившаяся девушка может «потянуть» секс с «надевшим черное», пусть и сильно вымотается в итоге. А тому куда выгоднее, удобнее и спокойнее в следующий раз идти к другой, позволяя предыдущей восстановиться. Процессы опыления нации идут сами собой к вящему удовольствию всех заинтересованных сторон, ну, конечно, кроме девушек. Хотя, Кирью-кун, скажу тебе по секрету – их это не особо расстраивает. Перспектива удовлетворять таких как ты часто, даже регулярно, способна вогнать в ужас нормальную женщину.

Последнее было сказано с небольшим злорадством. Ну, в общем-то, понятно. Видимо, придется навестить деда и вытянуть из него знания заправского ходока, потому что альтернатива в виде постоянного содержания двух-трех девушек мне не нравится.

Поблагодарив инспектора, я двинулся к остановке электрички, но пройти успел лишь какую-то сотню метров перед тем, как меня окликнул сзади голос, принадлежащий подростку.

- Эй ты! Я вызываю тебя на бой!

Обернувшись, я увидел широкоплечего парня лет шестнадцати-восемнадцати в ярком уличном наряде. Он носил черненый пирсинг, щеголяя двумя кольцами в брови и одним на крыле носа, а вид имел… да самый обычный, если не считать телосложениях. Таких хулиганов сегодня везде много.

- Я ранен, - шевельнув рукой на перевязи, намекнул я.

- Мне насрать, придурок, - зло ухмыльнулся хулиган, - Вызов был брошен!

- Что же… принимаю вызов.

У него не было ни техники, ни подготовки, ни плана. Ничего, кроме желания победить и огромного удивления, когда его рывок я встретил не блоком, не уклонением, а быстрым и точным тычком в горло. Засипев, парень вытаращил глаза, пробуя вздохнуть, идеально подставив лицо под несколько моих ударов. Бил я не со всей силы, но резко, с прицелом расколошматить губы, нос и брови до полужидкого, брызгающего красным, состояния. Это удалось без малейших усилий, если не считать слегка запачканной одежды, так что последний, добивающий удар ногой в грудь, был предназначен только для того, чтобы опрокинуть мелочного и подлого придурка, до сих пор пытающегося вздохнуть, и пускающего между делом красные пузыри.

- Как ты – так и к тебе, - проговорил я, садясь на корточки. Дождавшись, пока идиот сделает один полноценный вздох, демонстрируя, что жить будет, я продолжил дорогу домой, борясь с искушением позвонить Хиракаве и сказать, что её предложение принято. Сколько времени уходит на эту ерунду, сколько денег… А, нет, теперь деньги уходить не будут. Черт…

Глава 9. Тонкое искусство дипломатии

- Сынок! Кира-чан! Мама очень рада! Мама очень-очень рада! – меня обнимали, счастливо причитая. Это было бы даже приятно, если бы не подозревающие взгляды остальных членов семейства Кирью, знающих, что я никогда ничего просто так не делаю. Особенно – не меняю своих жизненных установок и привычек.

Но мама – это мама. Она всегда верит в то, во что поверить хочет.

И да, я просто-напросто сказал, что решил покончить с продажной любовью.

- Ока-сан, - Эна щурилась, как невыспавшийся прокурор, - Что-то здесь не так!

- Эна-чан! Ты не веришь своему брату?! Он хоть раз тебя обманывал?!! – патетика в чистом виде.

- Верю, - подозревающий взгляд тринадцатилетней школьницы был мрачен и взыскующ, - Поэтому и говорю, что здесь что-то не так! Ото-сан! Скажи ей!

- Ничего я не буду говорить, - тут же отмазался наблюдающий за всем этим делом отец, - Сын просто решил найти себе девушку, а ока-сан счастлива. Мне большего и не надо.

- Да что там искать…, - завистливое ворчание Такао, - Ему только пальцем ткнуть…

- Может, он уже ткнул. И не пальцем!

- Эна!!

- Эна-чан!

Оставив родителей разбираться с чересчур информированной дочерью-подростком, я отправился к себе в комнату. Требовалось закончить со всеми тремя рассказами, а заодно провести занятие с Киберсойкой, от которого я планировал получить дополнительную пользу – постараться узнать, что сейчас творится в токийском интернете и нет ли каких-либо способов подзаработать. После вчерашнего эпизода в борделе мои финансы представляли из себя крайне жалкое зрелище.

Таким они и грозили остаться, мрачно констатировал я, укладываясь спать. Комьюнити хакеров Токио было чрезвычайно колоритным, состоя из индивидуумов самого широкого спектра фетишей и психических заболеваний, поэтому для того, кто там чувствовал себя как дома, определить изменения, произошедшие за последнее время… было легко.

Напряжение. Сдержанность. Страх. Форумы, ранее пестревшие слухами, эскападами и авантюрами, как будто вымерли. Беседы сменились отрывистыми переписками деловых переговоров. Легальность обсуждаемых тем резко подскочила вверх, а некоторые, наиболее одиозные и оригинальные личности, попросту исчезли. Доски объявлений и заказов пухли от просьб, требований и даже мольб, соблазняя очень жирными суммами и бонусами, но их никто не брал.

Всё это выглядело крайне паршиво, напоминая ловушку. Некоторые заковыристые, но вполне выполнимые проекты, предлагавшиеся в открытую, были вполне исполнимы большинством моих старых знакомых и могли бы их озолотить… но висели неприкаянными. Даже сама Лена призналась, что всё это дурно пахнет даже для неё, делавшей большой перерыв и потерявшей хватку. Мы потом нырнули на пару русских форумов, просмотрели, как дела там, заодно убедившись, что цена на услуги хакеров в других мировых сообществах осталась знакомой.

«Ваших ловят», - написала мне Киберсойка, - «Я туда больше не сунусь»

Проблема. За рубежом работать куда сложнее. Валютные расчеты привлекают внимание спецслужб. Конечно, можно обратиться к Конго за помощью в открытие счета и по обналичиванию средств, но это слишком шумно и рискованно. Я и так на свободе лишь за счет своей осторожности и несоразмерности действий. Кто сможет поверить, что главный провайдер страны оказался атакован лишь ради того, чтобы выбить из сети полтора десятка хакеров и затереть следы пребывания одного человека? Никто. Но шум, поднявшийся после этой операции, до сих пор сотрясает сеть.

Вывод? Мне требуется кардинально другой источник доходов. Можно было бы, конечно, продать акции тех фирм, что у меня есть, но это было бы сущей глупостью. Бум мобильных телефонов только начинается, здесь наоборот бы, вложиться…

Утром, шагая в школу, я встретился с другом, который начал искусственно смеяться, подражая роботу, и периодически тыкать в меня пальцем.

- Те-бя за-ба-ни-ли в бор-де-ле! Ха-ха-ха! – глумился «грязный блондин», явно мстя за то, что я пошёл туда без него, - Так! Те-бе! И на-до!

- Мичико на свидание позову, - попробовал пригрозить я, но к этой санкции Рио отнесся совершенно наплевательски, аж загоготав на всю улицу. Мда, слабый аргумент, учитывая, сколько раз она его доставала за жизнь.

Пришлось прибегнуть к другому аргументу. Рио аж икнул, обнаружив у себя в руках четыре листа рассказа и около пятидесяти листов пояснений, уточнений и отсылок, распечатанных на принтере. Тут уже ему деваться было некуда.

- Зачем я на это согласился?! – простонал он, задирая взгляд к небесам.

- Затем, чтобы у меня было свободное посещение, - не стал юлить я.

- Ты мне должен будешь за это!

- В знак признательности я не буду вступать с Мичико в половую связь.

- Да иди ты!

- Вот и договорились.

- Да черта с два!

- Вон стоит твоя сестра. Хочешь, чтобы я сказал ей о том, что ты вынудил меня дать слово её не трогать?

- Э! Сволочь!

- Учусь у лучших.

Учебный день прошел как обычно, за исключением того, что Кумасита-сенсей потребовала предоставить ей наброски рассказов к следующему четвергу. Не став сомневаться в возможностях молодой амбициозной преподавательницы оценить мою работу, я согласился с её просьбой, но, оказалось, это не было единственной инициативой толстенькой учительницы. Она зачем-то решила, что мой кружок может помочь в написании рассказа, а то и обоих.

Вместо отдыха мне пришлось отбиваться от робких домогательств целого коллектива девушек с учителем во главе… до тех пор, пока в клубную комнату не влетела зареванная Мичико, которая, врезав мне по лицу так, что очки слетели, тут же убежала куда-то еще. Кажется, Рио меня обыграл. Зато, захваченные внезапным зрелищем женщины отстали, принявшись строить между собой догадки, теории и предположения.

- Вы что, два дебильных абрикоса, с Мичико сделали? – Асуми аж вернулась к своему прежнему скрипучему голосу, догнав нас двоих по пути домой, - А? Козлы?

- Ничего особенного, - Рио был свеж, весел и благостен, идя с закинутыми за затылок руками, - Она просто еще мелкой втрескалась в Акиру, вот мы её и вздрючиваем время от времени, чтобы надеждой не прорастала!

- Уроды! – фыркнула Хиракава, - Не щадите чувств других людей, вот и они вас не пощадят!

- Заткнись, Хиракава, - Коджима вполне дружелюбно пихнул сварливую девушку бедром, - Мы слишком красивы, чтобы вежливо отшивать всех, кто на нас зарится. Сама же такая. Ты хоть и хафу, но очень ничего. Что-то не видел тебя кланяющейся за школой!

(Коджима имел в виду эпизод, когда вызванный письмом на признание человек с поклоном отвергает чувства написавшего письмо)

- Я девочка! – голосом, полным возмущения, проскрипела синеглазая, слегка краснея.

- Вот именно, - решил добавить свои пять йен я, - А мы мальчики. Нас гораздо меньше.

- Да пошли вы! Все Мане и Эне расскажу!

Напугала ежей голой задницей…

Оказалось, что нет. У меня дома сегодня был в очередной раз сбор девичьего воинства из сестры, русской, «яркоглазой» и Шираиши, которые устроили посиделки до глубокого вечера, устроив шумную толкотню у дверей, когда я начал вечернюю тренировку. Причем, толкались, вроде бы, пять женщин, а вовсе не четыре, что меня слегка расстраивало. Безграничная энергия Ацуко Кирью, которую та способна была излить в любую форму суеты, и её обманчивая внешность, позволяющая старой сорокалетней тетке втереться в доверие к молодежи, были крайне опасной комбинацией.

- Пустите меня! Пустите! Я ему покажу тетку!! Я его!! Кира-чан!! Как ты…!!!

Про извращенную младшую сестру вообще молчу. Ей в куклы нужно играть, а она подсматривает за старшим братом в щелочку и общается со старыми тетками, строя заговоры.

- Пустите меня! Я его сейчас убью! Папа, бросай меня и идите с мамой делать нового брата! Этому не жить! Отпустиииии…!!

- За старую тетку ответишь…! – злобное шипение Асуми под осуждающее молчание красной как рак Шираиши и сдавленное хихиканье «старой тетки» Сахаровой.

- Это я-то старая тетка?! (на русском)

Очередные звуки буйства, причем, на этот раз, оттаскивателями работают Шираиши и Такао. Остается одна Асуми. Она приоткрывает дверь в тренажерку посильнее, просовывает голову, а затем, скорчив серьезно-предупреждающее лицо, бубнит:

- Я еще думаю, Акира! Я еще думаю!

- Думай быстрее, - удивляю я её, продолжая работать со штангой, - У тебя приблизительно тридцать две минуты.

- А что будет потом…? – осторожно и очень заинтересованно спрашивает девушка.

- Увидишь.

Потом будет выдана частичная документация по её рассказу, но тридцать две минуты сладких мук тягостного ожидания пойдут полукитаянке на пользу. Всё-таки, заучивание наизусть больших объёмов текста – это слабо удовлетворяющее занятие. Зато целиком и полностью занимающее голову. Меня в очередной раз пообещали убить.

А вот ночью… произошел инцидент. Дверь моей комнаты открылась, вошла оставшаяся у нас на ночь Шираиши, которую премудрая Эна уложила у себя, а не в гостевой комнате (из-за этого сонная девушка и перепутала наши двери). Сонно сопя, она, одетая в пижаму, забралась ко мне в постель, а потом, обняв, тут же вырубилась. Оценив ситуацию, понял, что будет куда выгоднее проспать до утра, а затем незаметно для неё встать, тем самым минимизировав возможный шок, я отключился и сам.

Так, в принципе, и вышло, за исключением слегка неловкого момента, когда на мою побудку Мана и Эна вышли из разных комнат, одновременно. Во всяком случае, обошлось всё без визгов, писков и истерик, чем я и был доволен. Хотя, надо признаться, спать в одной кровати с человеком противоположного пола, причем, одаренным физически на уровне нормальной человеческой особи, а не хрупкого и мелкого островитянина… это был забавный опыт. Даже слегка волнующий.

Судя по квадратным глазам спотыкающейся Шираиши, осаждаемой на пробежке Эной, а также лукавым донельзя взглядам матери, волнующим он оказался не только для меня.

А вот дальше утро стало куда невеселым.

- Кирью Акира-сан? – ко мне обратились, как только я вышел из дома.

Обратился… робот.

…киборг?

Во всяком случае, стоящий передо мной субъект имел человеческую голову. Худое, со следами хронического недосыпа, лицо демонстрировало нездоровую желтизну и зловещие черные мешки под глазами, но не бросалось в глаза, в отличие от тела. То было совершенно непропорциональным по отношению к голове, с тяжелыми толстыми конечностями, которые больше подошли бы горилле, как и массивное бочкообразное «тело», скрытое под плащом очень большого размера. В целом, я определил этого мужчину как робота, потому что знал его.

Вся Япония знала.

- Да, - кивнул я, останавливаясь, - А вы – Ивао Хаттори, не так ли?

- Все верно, - кивнул Спящий Лис, известный также как «человек-протез», делая тяжелый шаг вперед, - Я могу задать вам несколько вопросов? По дороге в школу, разумеется?

Экономика беспощадна. Большинство паралитиков не могут себе позволить полноценный экзокостюм, да правительство вовсе не спешит радовать ими кого-то, кроме военных, поэтому даже самый известный детектив страны, раскрывший десятки громких и вонючих дел, обходится сляпанным на коленке эрзацем. Под плащом у Хаттори была целая система протезов, позволяющая этому полупаралитику двигаться. Начинал он, кстати, шестнадцатилетним парнем, которого в коляске возила влюбленная в него девушка… если верить газетам. Поводов делать это у меня всегда было маловато.

- Может, мы постоим, пока вы будете их задавать? – сделал я предложение.

- Приятно, что ты проявляешь учтивость, но не стоит, - скупо и бледно усмехнулся детектив, - Прогулка для меня – редкое наслаждение. Как и свежий воздух.

Пару минут мы медленно шагали рядом в относительной тишине. Относительной – это потому, что система механизмов, позволяющая Спящему Лису ходить, была совсем не бесшумной. Шипела гидравлика, щелкал металл, скрипели прокладки, да и сам человек, прилагающий определенные усилия на каждый шаг, дышал прерывисто и шумно. Наконец, видимо, приноровившись к ходьбе, самый знаменитый детектив страны задал мне самый обыкновенный вопрос.

- Не догадываешься, почему я здесь, Кирью-кун?

- У меня есть только одна версия, - равнодушно ответил я, - И она маловероятна.

- Какая же? – спустя пару шагов спросил инвалид.

- Маловероятная, - повторил я, - Сомневаюсь, что ваши протезы позволят вам принять позу догэдза, а значит, вы явились не для того, чтобы просить прощения от имени правительства… за ту резню, в которую ввергли меня и додзё моего деда.

- А, вот ты про что, - шипящий, скрипящий и привлекающий своими формами взгляды прохожих, Хаттори почти весело хмыкнул, - Нет, встать на колени у меня не выйдет, да и не собираюсь. Я к тебе, Кирью-кун, пришёл по поводу твоего покойного друга, Каваси Дайсуке.

- Спрашивайте, - кивнул я, продолжая шагать.

- Ты знаешь, почему он покончил с собой?

- Знаю. Соседка, в которую он был влюблен, притащила домой аж троих мужиков и занялась с ними групповым сексом. Это разбило Дайсуке сердце… добило его. Поэтому он обдолбался и сделал то, что сделал.

- Какие подробности. Он отправил тебе прощальное письмо?

- Да.

- А почему об этом нет записей в деле?

- Потому что я не понес его в полицию, Хаттори-сан.

- Оно у тебя осталось?

- Нет, удалил.

- Как… нехорошо ты поступил, Кирью-кун.

- Я невероятно виноват. Смиренно прошу прощения, - пробубнил я максимально равнодушным тоном, - Хотите, в догэдза встану?

Шансы, что звезда размерами с Спящего Лиса будет расследовать самое банальное самоубийство хиккикомори были равны нулю, целиком и полностью. А значит…

- Значит, ты работал вместе с Каваси, Кирью-кун…

- Значит, пресса не знает о том, что вы – «сломанный», Хаттори-сан…

Спящий Лис остановился, будто наткнувшись на столб.

Это была чистейшей воды догадка, до которой я бы самостоятельно не додумался бы, если бы провел столько времени, общаясь с Суичиро Огавазой, «сломанным», выживавшим на улицах десяток лет. И не видел его частичную ремиссию. Хаттори от Огавазы не отличался ничем, кроме мешков под глазами и проблем с печенью… вместо почек. А, ну да, и гениальности вместо безумия, но тут разница совсем невелика.

- Мне говорили, что ты один из самых умных школьников в стране, Кирью-кун. Может быть, тогда никакого Какакао-сана не существовало?

Кличка Дайсуке в сети. Хм.

- Может быть, Хаттори-сан. Сейчас мы этого уже не узнаем.

Мне следовало быть очень осторожным в своих словах, но я, обнаружив на своем пороге знаменитого человека-протеза, быстро осознал, что он явился ко мне не просто потому, что захотел прогуляться. Из всех линий поведения больше всего подходила сдержанная пассивная агрессия с определенным уровнем хамства, более чем подходящая для умника, лишившегося друга и, более того, понимающего, зачем мог явиться знаменитый детектив. Будь у него на руках что посерьезнее исповеди Каваси-матери, мы бы разговаривали не здесь.

Пару минут мы шли молча, а затем начавший уже выдыхаться человек заговорил:

- Я буду с тобой откровенным, Кирью-кун. У нас в стране беспорядок не только снизу, но и в верхах. Здесь американцы, они разыскивают хакера-террориста, а попутно… попутно вербуют и других. Вербуют, запугивают, склоняют к сотрудничеству. Действуют с размахом и… без оглядки на кого-либо. Мы уже начинаем сомневаться, что их целью является только поиск террориста, понимаешь?

- Понимаю, - сдвинув волосы, я продемонстрировал детективу черную клипсу на ухе, - Если они попытаются действовать без оглядки со мной, то я с полным правом превращу их в то, во что превратил людей, которых натравило на моих близких правительство. Так что можете им помочь, Хаттори-сан, можете указать на меня. Здесь, в Аракаве, им будут рады.

- Ты уже убивал, Кирью-кун? – быстро спросил все понявший детектив.

- Не знаю, я не оглядывался, - не менее быстро соврал я в ответ с непроницаемым выражением лица.

- Не ожидал я такого от школьника…

- Как вам прогулка, Хаттори-сан? Чудесно, бывает, пройтись по улице, не боясь стать жертвой нападения каких-нибудь хулиганов, не правда ли?

- Ты ранишь мои чувства, Кирью-кун.

- Каваси был бы счастлив узнать, что привлек внимание столь великого человека как вы, Хаттори-сан.

- Считаешь меня гиеной?

- Ни в коем случае. У тех всё в порядке с зубами до самой старости. Закон эволюции, знаете ли.

- Что-то я… запыхался. Спасибо тебе за беседу, Кирью-кун, не буду тебя больше задерживать.

- Хорошего дня, Хаттори-сан. Был рад познакомиться.

///

Ивао стоял, смотря в спину уходящему школьнику, стоял, изо всех сил контролируя дыхание, не позволяя себе начать сопеть, как загнанной лошади. Хотелось невероятно сильно. Десять минут прогулки вымотали его до изнеможения, но продемонстрировать это верзиле-школьнику он не посмел. Не после того, как тот сходу определил в нем «сломанного».

Дыхание немного выправилось, но его тут же повело. К счастью для Хаттори, неподалеку был парк, куда он и доковылял, обрушившись на лавочку всем своим весом. Судороги тут же принялись терзать попытавшееся расслабиться тело детектива.

- Марика…, - прошипел он сквозь зубы, - Седь-мую сим-фо-нию…

- Инъекция опередит график на четыре часа и восемь минут, - приятный и бесстрастный женский голос прозвучал прямо в ухе, через вмонтированный в кости черепа небольшой прибор, - Врачебный отчет составлен. Исполнять?

- Исполняй! – после этой команды костюм, в который было закован детектив, испустил пару щелчков и тихое шипение. Оставалось только терпеть в ожидании, пока смесь из релаксантов, витаминов и некоторых дополнительных добавок разойдется по его венам. Прогулки стоят… дорого.

Через три минуты и восемнадцать секунд Спящий Лис начал анализ этой небольшой прогулки. Точнее, Акиры Кирью.

Почти шестнадцать лет, высок, великолепно развит, чрезвычайно высокий уровень интеллекта… Стоп.

Шестнадцать лет? Психологический возраст каков? Твоя оценка, Ивао.

Дал бы тридцать-пять, может даже сорок лет. Откуда так много?

«Ты школьник, выходишь с утра из дому и видишь знаменитого на всю страну киборга», - размышлял Лис, млея от воздействия химии, - «Тебе известен его внешний вид. У тебя хотя бы зрачки расшириться должны были. Но нет. Зеро. Да, глаза почти черные, здесь можно только гадать, но микромоторика мышц лица на безусловных рефлексах работает всегда. Точнее, не сработала. Самоконтроль? Нет, не думаю. Он просто очень быстро сообразил… всё. Очень быстро. Как бы не быстрее тебя»

Это даже пугало.

Дальше… дальше же все покатилось к Эмме О.

Спящий Лис пришёл не к Кирью, а за ним, пришёл, как угадал этот гений, беззубой гиеной, втайне рассчитывая получить вышедшего на «покой» информатора там, где сейчас хозяйничают американцы и ими завербованный русский. Особых мыслей насчет Акиры у него не было, расследование смерти Каваси Дайсуке и допросы его матери говорили именно о самоубийстве, безальтернативно. Да, сейчас Ивао уже мог легко представить себе ликвидацию несчастного хикки этим малолетним чудищем, но с какой стати Акире проделывать такое, оставляя в свидетелях мать покойника, такого свидетеля? Не складывается. Кроме того, все поднятые логи переписок «Какакао-сана» твердят о том, что до момента суицида этот безногий инвалид находился в нормальном расположении духа, активно и свободно общаясь в сети.

Тем не менее, ощущение, что Кирью мог бы это сделать, не уходило. Стоит вспомнить, как он издевательски поинтересовался насчет свободы прогуляться по Аракаве. Как хозяин этого места. Нет. Как защитник… точно, Джигокукен. Вот причина, почему парень вел себя так уверенно и свободно. Он на своей территории, он бился за неё, он проливал кровь свою и чужую.

Он «надел черное» меньше чем за сутки, когда к нему в дом пришли рекрутеры из «Митсуба». Что это значит? В первую очередь то, что он не планировал это делать, не планировал проглатывать поганое Снадобье, испортившее в свое время жизнь самому Ивао. У Акиры были другие планы, амбиции и цели. Была подработка в виде темных делишек с Каваси. Долгоиграющие планы, если учесть то, что рассказывала мать безногого о том, как суровый парень заботился о её бестолковом сыне.

А затем жадные обмудки из зажравшейся корпорации всё это похерили. Потом Снадобье, статус «специального гражданина», что отнюдь не сахар. Траты. Инцидент «открытой войны», в которой из местных якудза и бойцов додзё хотели сделать жертв… Смерть друга.

Действительно, беззубая гиена.

Хаттори был в курсе обоих эпизодов «террористических виртуальных атак», как не быть, особенно ему? Он даже знал, что первая катастрофа случилась лишь потому, что гонгконгские раззявы прошляпили редиректор на одном из своих роутеров, из-за чего «бомба», предназначенная только для них, обрушилась на полмира. Он даже знал из-за чего их атаковали, тенденция по вторжению на виртуальные территории Японии прослеживалась аж на четыре года назад. По второму случаю ничего ясно не было, кроме одной детали, объединяющей его с первым.

Характера действия. Масштабная и грубая одноходовка, удар газетой по мухе. Резкая и очень смелая. Как раз в духе чрезвычайно умного, самонадеянного и решительного человека.

«Может быть, Хаттори-сан. Сейчас мы этого уже не узнаем»

Резко, смело, решительно. Самонадеянно.

Это он, внезапно понял Ивао, чувствуя ледяной холодок между лопаток. Ни доказательств, ни единого прямого факта, даже намека, но… это он. И… в то же время – не он. Того хакера, кто обрушил свой гнев на Сингапур, а потом превратил главного провайдера Японии в сломанное посмешище – уже просто не существует, как не существует примерного ученика Акиры Кирью, подававшего большие надежды весьма серьезным людям. Когда стало нужно, даже необходимо, этот Акира Кирью быстро и безжалостно избавился от обоих. С гарантией.

Медицинский комплекс, отслеживающий сердцебиение Ивао Хаттори, испуганно пискнул, когда в тщедушном теле, скрытом металлом и пластиком, неожиданно сильно забилось сердце детектива, внезапно осознавшего, что он не сможет попросту притащить этого юного гения в главный офис Специального Комитета и учинить тому настоящий допрос. Человек, устроивший уже две катастрофы, спокойно придёт в школу, а затем спокойно пойдет домой, заниматься своими делами, жить своей жизнью.

А Хаттори пойдет заниматься другими делами, сделав вид, что никаких подозрений к Акире Кирью у него нет. Спящему Лису предложили сделку…, и он примет её условия.

Тот, кто дважды сотряс мир – может и повторить.

Даже из тюремной камеры.

Особенно – из неё.

Глава 10. Удой с хаоса

Если бы у меня кто-нибудь спросил «в чем сложность обучения элементарным бытовым знаниям у стада боевых мужиков, в головах у которых одни мускулы?», я бы ответил, что сложность несет только объяснение, что это им вообще нужно. Стоит привести конкретный пример, доходчиво рассказать хотя бы о том, что товар в магазинах не возникает волшебным образом, как у этих костоломов просыпается интерес в преподаваемом предмете. И чем дальше зайти – тем выше этот самый интерес.

- Сенсей!

Это был первый мой серьезный «сенсей» в заброшенной деревенской школе Огасавары.

- Сенсей, - повторил тот самый чемпион подпольных боев Северного Канто, - Можно подробнее о этом… ценообразовании?

- Конечно, - кивнул я, оглядывая притихший «класс», где почти все с огромным уважением уставились на задавшего сложный вопрос, - Вкратце, это будет звучать так…

Авторитет. У этих людей нет ни времени, ни навыков, чтобы воспринимать информацию как положено, от элементарных до комплексных понятий. Они слишком стары, закоснели, их стиль жизни давным-давно определен. Но, если они верят человеку, делящемуся с ними знаниями, то могут воспринять простой конечный вывод. На веру. Вода мокрая, огонь горячий, не все очкарики – мертворожденные уродцы, чья жизнь бессмысленна и посвящена суете.

Я объяснял и рассказывал вещи, некоторые из которых лежали даже за гранью элементарных знаний. То, что ординарный человек может остаться калекой после их дружеского толчка, сколько денег приблизительно уходит на воспитание ребенка, почему от внешнего вида этих сидящих в классе господ некоторые люди плачут, а некоторые предлагают им свои кошельки. И что брать эти кошельки – дело нехорошее и постыдное.

За два-три часа мы успевали не так уж и многое, потому что информацию нужно было повторять. На этом занятии тетрадка для записей оказалась только у чемпиона, но лиха беда начало.

- А у меня есть личный вопрос! – поднял руку другой, - Почему вы, сенсей, выбрали себе в наставники «мусорщика»?!

Острый выжидательный интерес окружающих, замолчавших после того, как вопрос был озвучен, вынудил меня ответить. Почти правду.

- Я не планировал надевать черное, - медленно и серьезно произнес я, - Никогда. Но когда к тебе домой приходят представители крупной дзайбацу и в обход закона хотят забрать и тебя, и твоих младших брата и сестру, то идешь на всё, чтобы они убрались из твоей жизни. «Мусорщики» могут считаться самыми слабыми бойцами, но они как никто умеют выживать. Мне это подходит.

- То есть, ты проглотил Снадобье, чтобы не работать на корпорацию? – нахмуренные брови чемпиона намекали, что он усиленно пытается понять в чем дело.

- У меня свои планы на жизнь, свой путь, - развел руками я, - Хочу взять больше, чем мне будут согласны дать. Снадобье не помешает мне исполнить свои мечты, а вот клетка офиса бы их сломала. Все просто.

- Но почему тобой не занялся Кулак Грома?

- Дед? Я слишком жесток для Джигокукен.

Воцарившуюся короткую тишину, которую я уже хотел прервать продолжением урока, нарушил один из самых молодых «учеников», предпочитающих помалкивать.

- А ведь точно. Ты, сенсей, буквально на днях порвал всё лицо мелкому придурку, который вызвал тебя на бой. Об этом до сих пор на улицах говорят. Жестковато…

- Он потерял лицо, когда вызвал на бой раненого, - пожал я плечами, - Захочет реванша – найдет.

- Я слышал угрозы, что он будет тебя искать… и не один.

- Спасибо за информацию, - я кивнул в знак благодарности.

С этими людьми несложно. Они постоянно близки к мысли разрешить конфликт с помощью насилия.

После урока я тренировался с Огавазой до последней электрички. Настоящей тренировкой, по словам Суичиро, это назвать было нельзя, потому что я слишком быстро запоминал удары и комбинации для того, чтобы дома уже заняться их отработкой, так что бывший фанат пачинко часто терялся в мыслях, что показать еще. В конечном итоге он сдался и принялся делиться со мной воспоминаниями о том, как проходили его бои, и об опыте, который он считал наиболее важным. Шираиши носила ему чай, крутясь где-то неподалеку и выполняя несложные разминочные упражнения. Для них она специально взяла с собой спортивный костюм.

На пути к перрону, Мана, собравшись со всем духом, который только смогла аккумулировать, тихо пропищала вопрос – а не ошиблась ли она случайно комнатой, когда ночевала у нас? Подумав, я её просто поблагодарил за то, что напомнила мне наказать сестру за отсутствие совести и гостевого футона, и такого намека девушке хватило, чтобы сменить колер кожи на багровый. С таким она и ехала до самого дома. Молча.

А я читал книгу. Комедийные ситуации как в манге, которой порой зачитывается Эна, хороши лишь умозрительно и уж точно не в этой стране. Окажись на моем месте любой другой человек, он бы легко мог воспользоваться ошибкой сонной девушки, которая бы не посмела даже пискнуть. Последствия такой ошибки запросто могут сломать жизнь, особенно подростку с проблемами в общении.

В ночной тиши около моего дома слонялась фигура, в которой я безо всякого труда угадал одетую по «боевому» Хиракаву. Девушка, дождавшись, пока я подойду, коротко и формально поклонилась, а затем сказала, что все обдумала и…

- Меня это не устраивает, абрикос, - ворчливо проскрипела она, - Спасибо, что дал мне время подумать.

- Пожалуйста, - ответил я ей, - Я рад, что ты сделала такой выбор.

Ответ ей не очень понравился.

- Рад…? Почему? – надула губы Асуми, - Когда пацан радуется такому – это настораживает!

- Если ты хочешь рамен – ты не пытаешься вселиться в раменную, - воспользовался я мудростью Шираиши, - И не выходишь замуж за её владельца.

- А попроще можно? – дёрнула щекой девушка.

- Можно, - кивнул я, - Кого трахать – я найду. А вторую Хиракаву вряд ли. Ты мне слишком полезна.

- …тебе никто не говорил, что ты эгоистичный мудак? – сложив руки на груди, поинтересовалась синеглазая, - И шлюхолюб! За такие слова тебя следовало бы послать ко всем демонам!

Мне было что ответить, но поднявшаяся внутри волна раздражения, пусть и не очень сильная, вынудила сказать совсем не то, что планировал. Сделав пару шагов вперед, я навис над ней, начав чеканить:

- Хиракава, критиковать меня после того, как ты стояла передо мной голой, предлагая себя – это не просто лицемерие, это низость. А после того, как ты только что поблагодарила меня за порядочность – еще и глупость. Будь добра разобраться со своими проблемами сама, не привлекая посторонних. Всё, хорошей ночи.

Кажется, за спиной я услышал всхлипывания.

Простые люди те еще лицемеры. Я, конечно, далек от той жизни, что ведут нормальные подростки, но не совсем уж дикий, прекрасно понимаю, что Асуми нужно. Только она не хочет получить отказ – ни вслух, ни в виде выброшенного в мусорный пакет письма, поэтому и пытается в меру сил добиться своего, тратя своё и моё время. Будь на её месте Шираиши, я бы, возможно, пошёл бы навстречу, так как из Маны потенциально вышла бы хорошая жена, но Асуми?

…нет. Она потенциальный источник эфира, что невероятно полезно, но как члена своего близкого круга я её не вижу. Да и логика действий разочаровывает.

Поняв, что досадую на утраченный шанс получить хорошую любовницу, которая мне, вообще-то, нужна, я усилием воли заставил себя переключиться.

Не вышло. В моей комнате сидел отец и крутил в руках свою рыболовную шапку.

- Она тебя три часа ждала, - только и сказал он, выходя. И по плечу хлопнул.

Это, почему-то, разозлило еще сильнее. У меня воскресенье, день, в который большинство людей отдыхает, забит до самого вечера, а кто-то вышвыривает три часа вместо того, чтобы отправить быстрое сообщение по мобильнику. Люди не понимают быстротечность своей жизни. Они даже не понимают, что с ней делать. Живут, потакая своим сиюминутным желаниям, а когда приходит пора оглянуться и оценить дела прошедших лет, видят лишь пустоту, наполненную невнятной суетой.

Три последующих дня прошли спокойно. Я ходил в школу, наслаждался возобновившимся игнором пары Хиракава-Шираиши, немного отдыхал в клубе, занимался, медитировал, оттачивал дома несколько ударов из репертуара тайского бокса. Провёл в среду еще одно занятие в деревне, уехав оттуда со списком более сложных вопросов, которые составили мои «ученики». В тот же день, уже готовясь отойти ко сну, я получил звонок на мобильный. Это был Рио.

- Акира, хочешь денег? Много? – проникновенным голосом вопросил он, тут же сам себя перебив, - Хотя нет. Ты их получишь, точнее, заработаешь. Хочешь ты этого или нет.

- Будь добр, поясни, - пробурчал я.

- Нам нужно будет поработать моделями, - пояснил Рио, - Заказчик – мать твоей рыжей русской.

- Мне нужно больше подробностей.

- Завтра узнаем вместе. Не волнуйся, обещали, что всё будет прилично.

Подумав, я решил разобраться на месте. Планируя визит к Горо Кирью, дабы выудить у старика его секреты обращения с женщинами, я увидел альтернативу этой сомнительной авантюре – поговорить с Коджимой. Зачем хвататься за крайности, когда есть проверенный вариант, а то и несколько? Правда, если он заикнется от своей сестре, то я его ударю…

Не заикнулся. Рио сам был удивлен, обнаружив, что нас пригласили в аквапарк… отыгрывать обыкновенных японских школьников, выигравших приглашение на вечеринку с несколькими айдолами. Вся эта постановка должна была служить фоном празднованию каких-то переговоров, проведенных родительницей Лены, неким выставочным видео, но так как подписавших контракты знаменитостей нельзя было просто собрать в кучу и запустить в воду, решили это оформить под фальшивое мероприятие, на которое собрали школьников покрасивее.

- Серьезно? – переспросил я друга, надевая плавки в раздевалке, - Полмиллиона йен за то, чтобы поплескаться в бассейне?

- Тебе я выбил самую высокую таксу, - хмыкнул Рио, натягивая нечто леопардовое и облегающее, - Ты же знаменитость. Сам получу в два раза меньше, девчонки по сотне. Жаль, от твоей сестры отказались, было бы восемьсот…

- Какие девчонки? Что с сестрой? – тут же среагировал я.

- Да забей, - махнул рукой «грязный блондин», - Я бы тебе сказал, если б договорился. А девчонки обычные, наши девчонки. Им плевать было кого, лишь бы посимпатичнее. Откуда у меня еще симпатичные знакомые, никак не связанные с Коджима?

Я закатил глаза.

- Только не говори мне, что ты уговорил Шираиши…

- Я? – удивился Рио, - Ты что! Её Хиракава уговорила!

- Ну вы…

Какая беда может приключиться, если заманить скромную, тихую, зашуганную жизнью девушку в проект Коджима? Рио не видел проблемы, а вот я её ощутил, как только вышел в общий зал с бассейном. Мана, на которую каким-то волшебством натянули очень смелый бикини, вовсю тряслась от страха, а рядом ошивающаяся с недовольным видом Хиракава пыталась вернуть её к жизни.

Как у них вообще получилось это провернуть?!

Ах вот как. Стоило мне приблизиться, как Шираиши кинулась ко мне и прижалась вплотную, вцепившись как клещ. Само по себе это ничего не доказывало, но уловить аромат спиртного, исходящий от Маны, труда не составило никакого как мне, так и удивленному Рио. Тот тут же все понял.

- Ты с ума сошла, сука китайская?! – зашипел он змеей, - Совсем офонарела?! Ты напоила девчонку на съёмки?!!

- Да пошёл ты! – огрызнулась та с легко уловимой опаской, - Она прямо чуть-чуть глотнула! Видишь, как её быстро отпустило?! Теперь стесняется!

- Да я тебя…

- Успокойся, ушлёпок! Говорю же, минуту назад всё нормально было! Она даже улыбалась!

- Хватит, - тихо рыкнул я, обнимаемый девчонкой, прерывисто дышащей мне в шею, - Приглашенные звезды уже в раздевалках, массовка тоже. Деваться нам некуда, идите оба создавайте атмосферу. Мы тут как-нибудь разберемся…

Проблема передо мной встала серьезная. Высокую статную Ману с совершенно нехарактерными для Японии формами, обрядили в купальник, который бы выбрала лишь очень смелая студентка, либо отчаянно ищущая мужа молодая женщина. Он ей, насколько я мог увидеть, очень даже шёл, но вот мозг у одноклассницы отказал напрочь. Она лишь цеплялась за меня и дрожала, в глазах свет разума отсутствовал напрочь. Там был лишь дикий слепой шок.

Не привлекая особого внимания, я мог сделать не так уж и многое, просто утащить Ману в попавшееся под руку подсобное помещение неподалеку, прихватив с собой большое полотенце. Под него я и спрятал в полутьме голову девушки, начав затем её слегка укачивать. Занимаясь этим делом, попутно думал, какой выход из ситуации может быть. Конечно, происходящее можно объяснить заказчикам, но что потом? Оставить Ману здесь? В раздевалке? На улице? Одну…? Доверить? Кому? Отказаться от съемок?

Куда не кинь, везде клин, как любят говорить русские.

Внезапно мне в плечо впились ногти Шираиши. Сильно. Глубоко.

- Скажи мне что… что-нибудь очень… очень грубое и… злое, - дыхнуло легким алкогольным ароматом от девушки, она говорила прерывисто и скомканно, будто выплевывая слова, - Чем ху-же… тем… лучше! Ска-жи! Поможет…

Я удивленно поднял брови.

- Скажи…

Через минуту с небольшим мы уже выходили из подсобки. Мана, раскрасневшаяся и глубоко дышащая, лучилась рассеянной, но довольной улыбкой, шла свободно, удерживая меня под руку, и выглядела… совсем не тем зажатым существом, стесняющимся всего подряд. Скорее она выглядела так, как должна смотреться очень смелая школьница, попавшая в аквапарк и решившая похвастаться новым бикини. Или новым парнем. Или своим телом. Или всем вместе.

При виде такой Маны челюсти отвалились не только у тщетно пытающейся сделать веселый вид Асуми, но даже у Рио, который о чем-то трепался с Мичико и Ленкой.

«Знали бы вы, что именно привело к такому эффекту…», - подумал я, и, поправив очки, приготовился отрабатывать свои полмиллиона йен.

///

- Я должна узнать, что он с ней сделал!!

- Иди к Сакурабомби, проблемная баба, или завтра я пойду к твоему оябуну! – люто прошипел Рио, сверля взглядом совсем потерявшую берега дуру, чуть не подставившую его под потерю лица, - Если ты сегодня хоть что-то еще сделаешь, я не успокоюсь, пока тебя не пропустит по кругу вся матросня Токио, поняла?! Чтобы через минуту русская смеялась как младенец!

Наконец-то до тупой хафу в полной мере дошло происходящее! Побледнев, Асуми развернулась и молча отправилась к членам находящейся на взлете группы, оживленно выбирающим себе шезлонги. Посверлив взглядом её подтянутую задницу, Рио отвернулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы. Что же, сам виноват. Его попросту купило то, как живо реагировала Шираиши, когда они с Хиракавой соглашались на эту авантюру. Ему даже показалось, что застенчивая деваха фанатка каких-нибудь айдолов… ну или аквапарков. И вот, нате…

Движ тем временем набирал обороты. Привычные к камерам, посторонним и микрофонам айдолы и мелкие звезды делали вид, что это обычная тусня, трепались, улыбались, подавали себя выгодно, красиво и в меру естественно. Конечно, количество детских ужимок зашкаливало, но инфантилизм в Японии продается лучше всего, а уж если придуривается стройная красотка в бикини…

Сам Коджима тоже времени не терял, начав окучивать чересчур шумную рок-группу, которая пришла на съемки уже датыми. Нет, вели эти наглые бабы себя в нужном ключе, но излишне громко. Это надо было корректировать, пока гости сближаются и знакомятся. Скоро все окажутся в одном бассейне, тогда уже что-то не так вряд ли пойдет. Вон даже Мичико, прилипшая к этой рыжей русской, работает на все сто, излучая смущение праведной японской школьницы перед камерой в купальнике.

Тем не менее, выпускать из поля зрения Акиру Кирью и прилепившуюся к нему Шираиши Рио даже не думал, будучи постоянно готовым оказать поддержку другу. Слишком уж странно себя вела Мана.

Однако, этого не требовалось.

Акира Кирью работал.

Высокий, с рельефным телом, в совершенно несмешно смотрящихся на нем очках, он неспешно ходил по залу, таская с собой Ману как какой-то престижный аксессуар. Рослая девица, отсвечивая румянцем, не отлипала от Акиры, но и не подавала голос, лишь улыбаясь, да вжимаясь в его плечо своей грудью, что воспринималось и подавалось парнем как самая естественная вещь на свете. Сам он, не придавая спутнице никакого значения и внимания, ненавязчиво знакомился с гостями, представлялся, о чем-то переговаривался…

И на него реагировали все без исключения. Кого-то привлекал сам Кирью, кто-то о нем уже слышал, а кое-чьи взгляды, как опытно определил Рио, в первую очередь цеплялись к его спутнице. Высокой, красивой, фигуристой, и, определенно, целиком и полностью запавшей на своего «носителя».

Как этого Акира мог добиться за какую-то минуту? Рио даже близко не понимал. Да и никто не понимал. Мичико, Лена Сахарова, эта дурища Хиракава – все, как он видел, были в шоке от подобного поведения застенчивой Шираиши. А та чуть ли не ластилась к своему «кавалеру».

Десять минут – и Акира шутит (шутит!) среди членов группы «Сакурабомби», двадцать пять – и они с Рио, Асуми и, конечно же, Шираиши, фотографируются в бассейне с «Метар-роар», час – и Кирью общается с одетой в бикини и парео матерью Лены Сахаровой на их родном языке. Спустя пять минут эта прекрасно сохранившаяся женщина уже смеется, услышав то, что Акира называет «анекдотом». Судя по квадратным глазам дочери, событие незаурядное, тем более на деловом мероприятии.

Дальше все пошло как по маслу. Коджима ни разу не пожалел, что выбил другу максимальную ставку, тот её с лихвой отработал, начав собирать веселящиеся в аквапарке кучки молодежи в одну большую тусовку, в которую потом удалось вполне органично вплести нескольких заказчиков этого шоу, включая и Юлию Сахарову, проявляющую к Кирью совсем непрофессиональный интерес. У нее, в отличие от дочери, руки были развязаны, а легкость, с которой Акира разговаривал на русском, явно интриговала женщину.

Рио даже пришлось приложить некоторые усилия, чтобы оттянуть русскую в другое место, а затем приструнить одноклассниц и сестру, свыкшихся с происходящим и начавшим проявлять неумеренное любопытство по отношению к «зомбированной» Мане. Впрочем, любопытство ли? Скорее ревность и зависть. На Акиру, разгуливающего в плавках, поглядывали все особи женского пола в аквапарке, что Рио, привычного к такому уровню внимания, только радовало. Работать было куда легче, чем обычно.

Впрочем, без инцидентов не обошлось. Немного легкого алкоголя имело место быть, чисто для раскрепощения, но парочка девиц из Сакурабомби умудрились раскрепоститься чересчур и, когда все плескались в бассейне, две оторвы попытались, гм, оторвать Ману от её чересчур симпатичного носителя, дополнительно покорившего общество путем удаления с носа очков (ну да, в очках и в бассейне? Чересчур!). Кирью выкрутился и тут, коварно и скрытно развязав обеим подпитым дурочкам бикини так, что они чуть не опростоволосились на многочисленные объективы. Профессионализм взял свое, и отыгрывая, как им ужасно стыдно, обе мокрощелки поспешили усмирить свой нрав.

Незапланированное произошло позже, после того как основной материал оказался отснят и контрактеров разобрали на короткие интервью. Всё-таки, молодежные звезды в купальных костюмах, мокрые и довольные, да еще и в неплохом звездном составе – это горячая идея. Рио был не против такого поворота событий, но совсем не ожидал того, что интервьюер одного «горячего» журнала, а именно «Wakai Sekai», пользующегося популярностью как в бумаге, так и в сети, решит взять интервью у Акиры. А тот не откажет.

Более того…

Очень молодой, подтянутый, симпатичный японец, свободно стоящий рядом с обнимающей его красоткой, глядящей себе под ноги, отведет часть своих влажных волос с уха, продемонстрировав черную клипсу на нем, а затем открытым текстом, при иностранцах (весьма важных!) признается, каким образом она у него возникла. Расскажет про то, как рекрутеры «Митсуба Корпорейшн» чуть ли не вломились к нему в дом, почти вынудив его родителей заключить с корпорацией трудовые контракты. Почти. На всех трех детей семьи.

Вот тут уже даже Коджиму пробьет холодный пот, особенно после того, как взявшие репортера и его съемочную команду за химок заказчики (иностранные!) потребуют сделать копии интервью. После того, как там в кадре мелькали физиономии известных по всей Японии певиц и айдолов, определенно слышавших, о чем идёт речь. Особенно после финальных слов Кирью о том, что он рад, что избежал рабства.

«Я люблю этого отмороженного придурка», - оторопев, подумает стройный блондин, стоящий в одних плавках посреди утративших всякий веселый настрой людей, - «Но из-за него нас точно когда-нибудь грохнут! Возможно скоро!»

Глава 11. Операция "Праща"

Кирью Горо ворвался к нам в дом как ураган, едва не снеся входную дверь вместе с Харуо, который, придя после трудового дня, мирно разувался в своей собственной прихожей. Буквально внеся отца на кухню вместе с собой, гигантский старик зарычал на весь дом, ничуть не сдерживая голос:

- Акир-РАААА!!!

От этого полного чувств вопля Ацуко Кирью уронила таз с водой себе на ногу, Эна едва не подавилась зубной пастой, а Такао выпрыгнул из комнаты в одних трусах и с огнетушителем.

- Акира!!!

- Успокойся, дед! – крикнул я сверху, - Сейчас спущусь и все объясню!

- Мне тоже…, - прокряхтел отец, удерживаемый стальными лапами старшего родственника, - Если выживу…

Надавив красной от натуги сестре на живот и заставив-таки выплюнуть злополучный комок слюны и пасты, я сполоснул руки и спустился вниз, пред гневные очи набирающего воздух в грудь пра-прадеда.

- Специальный Комитет, - двумя словами я заставил уже Горо поперхнуться, отомстив, тем самым, за сестру, — Это была операция СК. Я просто принял в ней участие. Успокойся, нам ничего не угрожает.

- Это их люди в машине…? – прохрипел всё еще багровый старик.

- Да, - кивнул я, направляясь к продолжающей поскуливать и подпрыгивать матери, - Дай мне время разобраться с тем, что ты натворил своим появлением, и потом я всё объясню.

- А сразу ко мне зайти не мог, сопляк?!! – не удержался Горо от облегченного рыка, закончившегося на почти медвежьем ворчании.

Не мог. Я попал домой лишь полчаса назад. У вчерашнего шоу в аквапарке было продолжение, но после того, как я доставил Шираиши к ней домой и немного поговорил с ней, убедившись, что всё в порядке, а вот затем… есть приглашения, от которых не отказываются не только обычные японские школьники, но даже перерожденные маги из других миров. Особенно когда их делает Миа Ханнодзи, солистка айдол-группы «Сакурабомби».

…особенно, когда она их делает не одна, а вместе со своей двоюродной сестрой. Но этого я, конечно, не собирался никому объяснять в деталях.

- Итак, всё началось с того, что со мной связался инспектор Сакаки…, - когда младшие были изгнаны в свои комнаты, а старшие уселись на кухне, я приступил к объяснениям.

Сакаки позвонил мне, когда мы уже ехали в аквапарк. Времени у него было немного, но он лишь попросил крайне внимательно выслушать герра Вольфганга Крейна, одного из организаторов этого мероприятия. С последним мы и поговорили на немецком языке, который окружающие не понимали. Тогда мне и сделали предложение, от которого я не счел нужным отказываться.

Специальный комитет – организация международная, похожая на Интерпол, но куда более разветвленная. У каждого отделения свои, национальные сферы ответственности, по сути, это всего лишь полиция для «надевших черное», не более, без какого-либо серьезного централизованного управления. Тем не менее, ресурсы у организации большие, и когда обнаружилась, что в будущем будет предпринята серьезная попытка дискредитации японского отделения…, другие решили вмешаться.

- Мне незачем тебе объяснять, с чем всё это связано, - посмотрел на старшего родственника, на что он, сидящий со скрещенными на груди руками, хмуро кивнул.

В правительстве уже лоббировался вопрос об отказе от института Комитета и о национализации нового ресурса страны, такого как «надевшие черное». Но так, как до столь громкого шага требовались крайне серьезные перемены, политики, в чьих карманах шуршали иены определенного интересанта, проталкивали проект по отселению принявших Снадобье из общества. Создание «добровольческих» патрулей, борющихся с криминалом, трудовых лагерей для тех, у кого будут провинности… всё сугубо добровольно, но под угрозой депортации.

- Невозможно…

- Еще как возможно, - скривился я, - Мы говорим о «Митсубе», джи-сан. У корпорации есть арендованные плодородные территории, более чем пригодные для выращивания нужной таким как мы пищи… В общем, не суть. Проще говоря, Специальный Комитет хотели заменить на форму частной военной компании, в которой половина будущего контингента будет базирована не в Японии, а вторая половина будет бороться с преступностью… голыми руками. Еда и насилие, старик, две составляющие бытия. А ты прекрасно знаешь, на что сейчас готово правительство…

- О чем это вы? – прищурился отец.

- Потом расскажу, ото-сан, - сгладил острый вопрос я, снова обращаясь к деду, - Герр Крейн представлял не только германский Комитет, но и интересы каких-то других… игроков, но я в это вдаваться не стал. Против кого бы не шла игра, мы бы точно проиграли. Мне объяснили, что будет, если создадим прецендент, который невозможно замять. Для целей Сакаки… плевать, всего японского отделения, я подходил идеально. Мне всего лишь требовалось сделать громкое заявление, спустив всех собак на «Митсубу»…

- Ты понимаешь, чем ты…

- Дослушай.

Никто не посвящал меня во все детали, но понять, что должно произойти было можно. Найти другого обиженного «Митсубой» человека организаторам было бы несложно, но я был удобен своей определенной известностью, а мне этот шаг был выгоден из-за того, что мы попали теперь под серьезную защиту. Люди Комитета ждут движения агентов «Митсубы», которой срочно, кровь из носу надо, чтобы я выступил с опровержением. Поймав их на попытке принуждения, Комитет получит шикарный старт для компании дискредитации, одновременно с этим пригасив любые ходящие в правительстве разговоры о смелых экспериментах с такими как мы. Что, уважаемый дед, нужно нам всем.

- Но ты хоть понимаешь, что сыграл против своей страны с чужестранцами? – спустя десяток минут обдумывания, медленно спросил дед. Отец хотел прокомментировать, но неожиданно зазвонивший мобильный телефон отвлек его от разговора.

- Мне не простят такого показа грязного белья, - кивнул я, - но трогать побоятся. День-два и полетят головы, оджи-сан. Много голов.

- А Хиро ведь тебе говорил…, - после долгой паузы выдохнул дед, рассматривать мать, вцепившуюся мне в локоть, - Говорил же, что…

Шум с улицы нас отвлек. Выглянув в окна, мы увидели, как несколько автоматчиков, одетых в черную городскую броню, «пакуют» четырех «костюмов», выскочивших из машины прямо у нашего крыльца. Скрутив брыкающихся и что-то орущих людей, их запихали в оперативно подъехавший фургон без маркировок и через минуту улица приобрела прежний вид.

- Меня убедила перспектива…, - пробормотал я, - Того, что подобное могло бы случиться через пару дней у твоего додзё, старик. Только увозили бы не вот этих троглодитов, а тебя и твоих учеников.

- Я еще узнаю на эту тему…, - попытался пробурчать Горо, но в очередной раз его прервали – в кухню заскочил спешно собирающийся и уже одетый по рабочему отец с необычайно серьезной физиономией.

- Мне начальство звонило, - выдохнул Харуо, пытаясь попасть рукой в рукав пиджака, - Старик, Акира все правильно говорил! Я сейчас еду такое же интервью давать, как родитель пострадавшего! Волна поднимается!

- Дорогой, я с тобой! – Ацуко, хромая, стартанула с места, едва не снеся по дороге деда, - Оджи-сан, оставляю детей на вас!

- Что?! – обомлел дед.

- А что? – подумав, среагировал я, - Неплохо. В кои-то веки этот медведь посидит с внуками как человек, а не как приходящая гора бурчания и ворчания. К тому же, у меня есть вопросы… только, пожалуй, отзвонюсь инспектору.

Тот оперативно среагировал, и к моменту, когда оба представителя семьи Кирью были готовы к выезду, их уже ждала машина с охраной. Раз – и в доме остаются три подростка и один огромный старик, бурчащий о том, что согласия он на это не давал. Он, к тому же, попытался вообще уединиться со мной и поговорить по душам, но этого я ему не позволил, намекнув, что на сегодня серьезных разговоров хватит. И что вообще, если он будет относиться к обычным внукам как к пустому месту, то это кончится плохо, больно и трагично, возможно не только для него, но и для его несчастного додзё. Устыдившись (?), человек-гора пробурчал, что полно дел и хлопот, которые его закрутили и вообще…

Понимающе кивнув, я пошёл потрошить домашние запасы саке для гостя и доделывать ужин. Позже, уже достаточно глубоко ночью, отца и мать привезут домой, причем родительница будет щеголять закрытой в гипс ступней – таз, что Ацуко уронила себе на ногу, умудрился что-то в той ноге слегка сломать. В результате были нападки на деда, совместное распитие саке, успокаивание подвыпившей матери, укладывание спать старшего родственника…

В общем, вечер прошёл нескучно и продуктивно. О том, что представители Комитета задержали аж три группы подозрительных лиц, пытавшихся прорваться к дому Кирью, мы услышим только утром.

Остальные новости я узнал уже после школы.

Грехи сильных – замалчиваются до определенного момента. Чаще всего, он не наступает никогда, особенно если мы говорим о такой огромной структуре как «Митсуба», но даже если у колосса стальные, а не глиняные ноги, определенное усилие, приложенное в одну точку, способно его пошатнуть. Такое усилие и было совершено с совершенно небольшой, можно сказать, незначительной помощью семейства Кирью. Мы были одними из десятков «муравьев», кропотливо собранных Комитетом и ему сочувствующими. Последнее, конечно, делали из собственной выгоды, но кому это интересно? Головы, как и обещал инспектор Сакаки, полетели, и продолжали лететь, радуя обильным урожаем многочисленных зрителей.

Я говорю сейчас отнюдь не о корпорации, а о тех, кто лоббировал её интересы в правлении. Речи даже велись о полной подаче в отставку всего правительства, но вроде бы, от такого поворота событий премьер-министр смог удержать нацию, попутно подняв в четыре раза бюджет СБОП. Мрачно сверлящий взглядом камеру комиссар Соцуюки, управляющий этим расстрельным взводом на выезде, пообещал Японии, что его люди будут спать по четыре часа в сутки, но порядок в стране будет восстановлен в самые скорые сроки. Ему было сложно не поверить.

Отец готовился бегать по судам, возле дома паслись якудза, ученики Джигокукен и наблюдатели от Комитета, а все Кирью страдали, но сугубо по внутренним проблемам – лишенная возможности свободно перемещаться мать отчаянно скучала. А как известно: если женщина скучает - то страдают все вокруг.

Мы с Такао были назначены мамоносителями, сестра – удаленным роботом-манипулятором, а дальше всё закрутилось. Ацуко, коварно манипулируя временем, позволила всем троим сделать уроки, но ничего более – ей постоянно куда-то было нужно, обязательно что-то надо было делать, в итоге мы по очереди бегали по дому, таская с собой хрупкую родительницу на руках. Ужин готовили аж вчетвером, где матриарх семейства Кирью с редким талантом превращала совершенно несложную кулинарию в сумбурный бардак, полный сталкивающихся детей, облитой маслом дочери, уронившего маму сына (оба были перехвачены в полете мной), пригоревшей рыбы и пролитого ананасового сока, который никто пить не собирался.

Безумие этой женщины прекратил вернувшийся домой с гостем отец, приведший с собой гостя в виде старшего инспектора Сакаки Эйчиро. Старик, поклонившись, парой фраз объяснил нам, что волноваться теперь уже не о чем и он всё расскажет подробнее, но Акиру-куна ждёт машина. С ним хотят поговорить те, кто помог этой крайне сложной ситуации стать попроще, а сам Сакаки с радостью ответит на все имеющиеся у семейства вопросы. Клятвенно заверив Ацуко, что мне угрожает максимум понос после ужина в ресторане, хитрый старик заставил мать выдохнуть литров пятьдесят спёртого воздуха и, наконец-то, успокоиться.

А я, переодевшись, сел в ожидающую машину и отправился по приглашению.

Меня ожидали в приватном кабинете ресторана, предназначенном для частных вечеринок. В комнате, выполненной на западный манер, то есть со столом и стульями, собрались те, кто являлся организаторами съемок в аквапарке, включая и Сахарову-старшую. Еще присутствовало несколько незнакомых мне человек в деловых костюмах и… женщина, которую я ни разу не видел вживую, но тут же узнал. Высокая, красивая, с холодным и отстраненным выражением лица, напоминающего кукольную маску.

Шираиши Айка, руководитель токийского отдела по делам несовершеннолетних. Специальный Комитет.

Все эти люди сидели за столом и вели культурную беседу. Фуршет начался явно не пять минут назад, однако, на моё прибытие среагировали все. Со своего места поднялся герр Крейн, немец, с которого всё и началось в аквапарке, закатив короткую речь на своем жестком и гортанном как подошва бомжа японском. Он поблагодарил меня за визит, а затем принялся объяснять ситуации, в которых оказалось как правительство, так и руководство «Митсубы». Во многом они перекликались…

Окольными путями немцем было озвучено, что все намеки на попытку провести в Японии масштабный социальный эксперимент…, присутствуют. Операция едва не увенчалась успехом, будучи прерванной инициативой членов Специального Комитета, не погнушавшихся обратиться за помощью к коллегам. Очень яркий прецендент, совершенно не в духе японцев, но, к нашему всеобщему счастью, нашлись люди, поставившие практичную сторону вопроса превыше национальной гордости. Причем, не просто так: найти тех, кто захочет (увидит смысл) выступить против Митсубы – делом было далеко не одного дня.

Сама корпорация, судя по всему, стремилась к самой обыденной цели, росту собственного влияния и возможностей. Пока еще неясно, с чем это было связано и какую именно роль она играет в распространении синтетического Снадобья, но инструментом продвижения, купленные ей политики отрабатывали с размахом. Когда премьер-министру предоставили срочный доклад, демонстрирующий последствия сепарации «надевших черное» от японского общества, тому стало плохо. Планировалась банальная «выкачка» молодежи с архипелага, что, впоследствии, стало бы тяжелейшим ударом по стране, и так испытывающей огромные трудности с деторождением. И это так, всего лишь один из озвученных факторов. Умело играя на росте паники из-за криминализации общества, юристы и политики почти подвели правительство к ряду решений, способных привести страну к социальному катаклизму в самом скором будущем.

- Благодаря нашим усилиям и твоему вкладу, Кирью-кун, это уже в прошлом, - почти торжественно заключил иностранец, - Всё руководство компании отстранено от её управления, большинство арестовано или находятся в розыске. Теперь вам ничего не угрожает!

Слушая его, я не обольщался. Собравшиеся здесь люди преследовали свои цели. Комитетчики держались за работу, деньги и власть. Иностранцы рассчитывают на свой кусок пирога, который неминуемо упадет из терзаемой мегакорпорации, которую сейчас имеют все, у кого есть силы на это, ну а я, как обычно, получу из большого хаоса лишь уверенность в завтрашнем дне… чего более чем достаточно. Непонятно только одно.

- У меня вопрос. Зачем меня сюда позвали?

Грубо, но справедливо.

- Ам…, - тут же смешался немец, явно не ожидавший подобного тона.

Вместо него ответил другой. Другая.

- Это было сделано по моей просьбе, Кирью-кун, - ровно проговорила вставшая со своего места Шираиши Айка, - У нас с тобой есть одно дело. Тебе придётся проехать со мной.

В машине у женщины оказался не только водитель, но и телохранитель. Всю дорогу, которая заняла не так уж и много времени, мы вчетвером молчали. Я ничуть не удивился, когда машина остановилась у хорошо мне известного дома одноклассницы.

Не нарушая тишины, я проследовал за женщиной, убедившись, что машина с водителем и телохранителем тронулась с места. Она молча запустила меня в дом, мы разулись, а затем поднялись по лестнице на второй этаж. Дважды стукнув по двери одной из спален, Айка Шираиши открыла её, демонстрируя погруженную во мрак комнату. Затем женщина неожиданно развернулась и вышла в коридор.

- Прими ответственность, - проговорила она своим безучастным тоном, - Если понадоблюсь – то буду внизу.

Сообразить, что к чему мог бы и полный придурок. Аквапарк, Мана, её странное поведение, которое длилось всю дорогу до дома. Убедившись, что с одноклассницей все в порядке, я уехал предаваться разврату с поп-айдолом и её двоюродной сестрой, всё закрутилось, а вопрос, как будет чувствовать себя Мана после того, как очухается и поймет, что полуголой (в двух минитряпочках) жалась к парню на камеру несколько часов подряд…

Да…

Там, в подсобке, я взял её рукой за волосы, вынудил опуститься на колени, а затем, чуть наклонив голову девушки на бок, прошептал ей на ухо, используя максимально грубые слова, что я с ней сделаю, если она не прекратит валять дурака и не начнет выполнять свою работу. После моих слов она обмякла и, как мне показалась, впала в экстатический транс, полностью отрешившись от реальности. Заменив её какими-то своими фантазиями, в которые и погрузилась, пока я не доставил Ману домой.

У этого, как оказалось, были последствия. Мазохизм? Травма в прошлом? Что-то еще? Я поспешил. Это была ошибка. Возможно.

Она лежала, накрывшись с головой одеялом, тихо как мышь. Только трястись начала, когда поняла, что кто-то в комнате. Недолго. Понятия не имея, что можно сделать в таком случае, я просто прибегнул к единственной, совершенно банальной, но наиболее действенной линии поведения – положив руки на одеяло и спрятавшуюся под ним девушку, скрутил из этих двух ингредиентов сверток, который посадил себе на колени. И обнял.

Минут через десять сверток начал шевелиться, дышать и немножко плакать.

///

- Стоп! Стоп, я сказал! – с этим криком Асуми откинули легким толчком от избиваемого противника. Легким для судьи, этого паршивца Кабакири, а сама хафу улетела как несомый ветром пердежа от сумоиста лепесток сакуры!

Хорошо хоть всем корпусом летела, а то могла и между канатиков просквозить! А за ними не мягкие зрители, мать вашу, а твердая кирпичная стенка!

- Слышь! – прокряхтела она, цепляясь за спасительные веревки, - Абрикос ты поносный! Ты чего?!

- Сейчас так врежу, что ты назад в маму вернешься, дура…, - беззлобно пригрозил мастер матчей, рассматривая осевшего на пол парня лет двадцати, из которого Хиракава увлеченно и быстро выбила дерьмо в начале, чтобы потом немного сбросить стресс об обмякшую тушку, - Садистка гребаная. Еще раз устроишь беспредел, закрою для тебя арену, поняла? Два косяка – всё Токио закроется? Всосала?!!

- Да что с ним будет-то! – продолжала упрямо скрипеть Асуми, поднимаясь, - Нормально же махались!

- Так, пошла вон отсюда! – мужик, предпочитающий черную джинсовую одежду, предпочитал и быстрые решения, - Мне еще всякие мокрощелки голову не морочили. Две недели чтобы я тебя не видел. Бегом, мать твою! Сучка не траханная… Сколько вас таких было, сколько будет…

Гадство!

Ей сложно было удержаться от ответного выпада, но удержалась. Скрипя зубами, выперлась с ринга, схватила сумкой со жратвой, показала пару неприличных жестов бабам этого хлюпика, поливающим её руганью, да и свалила в закат.

Что так не везёт! Да со всем не везет! Со всеми! Всюду! Как будто проклял её кто-то!

Она шла по проулкам центрального Токио, уныло пиная всё, что могло быть пнуто. Карма представлялась девушке больной и обиженной на неё сукой, а вся жизнь – одной сплошной насмешкой.

Запала на парня? Ему отношения нафиг не нужны, он хоть и школьник, но зарабатывает достаточно, чтобы спускать на шлюх. Дешево, сердито, быстро. Облизнись, хафу. Нашла себе подругу-скромняшку, даже уболтала её на движ в аквапарке? Мол, легкие деньги, Акира там будет, а ты подарок ему хочешь купить? Уболтала! Даже узнала, что Мана смелеет, если чуток выпьет, сама она рассказала! И что в итоге? Тихоня весь вечер обтиралась об её, Асуми, парня, чуть ли не в трусы ему лезла (на камеру!!), а сама Хиракава у всех в опале, перед всеми виноватая!

Нормально так, да? К-со!!

И этот поганый абрикос! (тут Асуми тяжело сглотнула, вспомнив Акиру в плавках) Ноль внимания на неё! Ноль!! Она все свободные бабки потратила, выбирая себе этот купальник! Вертелась, улыбалась, думала, что хоть что-то, хоть как-то… а ему просто чхать было!

…хорошо хоть на всех, включая и Ману, иначе бы Асуми не знай, что сделала бы.

Асуми не была дурой, несмотря на свою невысокую успеваемость. Прекрасно понимала, что ей повезло как никому. Забери мать её в Китай… сейчас работала бы задницей под каким-нибудь высокопоставленным членом Триады. Не потому, что мать ничего не сделает, а потому что полуяпонку не защитит даже она, тем более от своих. Даже такую, как она. Особенно такую.

Старик Конго? Очередной виток удачи. Старый якудза и его клан – настоящие, имеют понимание. Мать бы среди них плакала бы навзрыд месяц, наверное, что оказалась в обществе порядочных людей, но че уж там, всё есть как есть. Асуми в тепле, в сытости, в безопасности, все у неё есть, ничего ей не надо.

Школа? А что школа? Отличная школа. Никто ей в спину не плюет, дерьма на партах не рисует. Есть с кем потрепаться, даже подруга, вот есть. Сучка долговязая и сисястая! Как она вообще… что он с ней сделал?! Почему так, ками побери, вообще вышло?!! На её месте должна была быть я!

Нет, не должна была, остудила саму себя девушка, продолжающая уходить переулками, совсем не должна. А если бы и была, то сейчас бы только мозоли на пальцах натерла бы и слюной подушку изгваздала, вот и всё. Этому чурбану насрать было, кто к нему прислоняется. На него даже та древняя русская тетка слюнями капала, от чего у рыжей дочки подгорала жопа так, что аж трусы купальника сохли быстрее лифана, но это же Акира! Ему проблемы других по барабану!

- Опа-па! – дорогу Хиракаве перегородил худощавый парень, сильно похожий на уработанного ей на ринге, за исключением того, что вся харя этого персонажа была буквально разбита в хлам, точнее, уже подживала… но тот, кто её раскрошил несколько дней назад, знал своё дело туго.

- Чего тебе? – хмуро спросила девушка, останавливаясь. Она почувствовала, как сзади нарисовались еще двое, но не могла отвести взгляда от художественно ушатанной рожи гопника.

- Фратфу. Тебфя, - коротко прошепелявил придурок, пытаясь не гримасничать и доносить информацию сжато, - Буфешь фёргаться, фы тефе фсё лицо уфелаем, фука…

- Ага, - понимающе кивнула Хиракава, разжимая пальцы и позволяя пакету с хавкой шлепнуться в лужу, - До меня доходили слухи о таких как вы. Слабаки, у которых нет ни денег на жратву, ни яйц на драку. Ни учителя, ни мозгов, ничего.

- Фука, фы нарыфаешься…, - парня перекосила от злости, из-за чего пара сечек вскрылись, а одна, еле державшая губу в целости, так вообще разъехалась, начав кровить, - Фаткнись…

- Да успокойся, бро, - подал голос один из тех, кто был сзади, - Это она со страху…

- Точно, ублюдки, - внезапно широко улыбнулась синеглазая девушка, бросая взгляд назад, - Я вас очень боюсь. И не только вас. Я даже себя боюсь. Кабакири тут нет, сечете? Тут вообще никого, кроме нас, нет! Представляете себе, как это страшно?! Как это плохо?!!

Последнее она почти прокричала. Немножечко кровожадненько, но этого остановившие её подростки не заметили. Они решили, что девушка повышает голос, чтобы привлечь чужое внимание. Чтобы её спасли.

Большая ошибка.

Очень скоро в этом темном переулке вновь послышались голоса, становящиеся все громче и жалобнее. Они хотели быть услышанными, хотели, чтобы их спасли.

Возможно, они даже были услышаны, но…

…только теми, кто точно знает один закон улиц: никто не вправе останавливать бойца, идущего с выигрышем домой.

Никто.

Этим вечером Хиракава Асуми, блудная, но вполне удачливая дочь двух преступников, сумела почти полностью избавиться от терзающего её стресса.

И приготовить себе вкусный ужин.

Глава 12. Вояж в засаду

- Говоришь, даже глазом не моргнула? – задумчиво переспросил Рио, любуясь на мелькающие в окне поезда пейзажи.

- Не моргнула, - подтвердил я, - Была неестественно спокойной. Ты знаешь, я редко поддаюсь эмоциям, но это другое. У её дочери чуть ли не шок, она не пошла в школу, просидела сутки под одеялом, а Шираиши Айка, запустив в спальню к дочери незнакомого ей парня, просто ушла заниматься домашними делами. И только кивнула, когда я, уходя, сказал, что всё нормально.

- И ты решил проследить?

- Это не составило труда. Когда она закрыла за мной дверь, то вернулась на кухню, а не пошла наверх, к дочери.

- Даже так? – задумчиво пробормотал мой друг, бросив на меня короткий взгляд, - Ну…

И замолчал. Ненадолго, видимо, просто собираясь с мыслями.

- Знаешь, Акира, тебе, кажется, повезло напороться на очень редкую породу людей, - наконец, проговорил он негромко, так чтобы его точно не услышали соседи, хотя мы специально выбрали самое уединенное место в почти пустом вагоне, - Считается, что безумие не может передаваться генетически, лишь определенные изъяны в физиологии, в коде ДНК, которые и приводят к похожим заболеваниям внутри родственной группы, но это лишь общеизвестная точка зрения. Существуют люди, у которых безумие в крови…

Дальше была небольшая история от специалиста по красивым женщинам, так как оказалось, что такие странные люди, «с безумием в крови» издавна ценились теми, кто торгует красотой. Лучшие наложницы, куртизанки, жены, слуги, заместители получались именно из таких. Мания, которая фокусируется на чем-то или на ком-то с такой силой, что все остальное в жизни воспринимается по остаточному принципу. Причем, что интересно, такого принципа более чем хватало на повседневную жизнь, делая «безумца» чрезвычайно удобным и предсказуемым.

- К примеру, - тихо рассказывал Рио, - Женщина, у которой проявляется страсть при виде красного цвета. Ты селишь её в комнате с красными стенами, ковром, аксессуарами… и всё, получаешь золотую шлюху, которая будет отдаваться каждому клиенту по-настоящему, испытывая искреннее удовольствие, почти любовь. Она попросту будет счастлива. Это самый очевидный пример. Охранник, любящий кошек, который не утратит бдительность ни на секунду, повар, сходящий с ума по пшеничному хлебу… в общем, смысл ты понял. Маньяки, способные прожить в обществе долгую и успешную жизнь, создать прекрасную карьеру, просто… имеющие странность. Сильную.

- То есть, ты уверен, что Шираиши именно такие? – пробормотал я.

- Уверен, - спокойно подтвердил мой друг, - Не только они, но и твой этот Огаваза, не зря же он так сильно с катушек слетел. Тут, знаешь ли, сложно не провести аналогии. По крайней мере я тебе могу гарантировать, что сдержанность и спокойствие этой мамочки – ширма, за которой та скрывает нечто бомбическое. А вот Мана твоя точно полностью уехавшая извращенка, зацикленная на подчинении, здесь вообще других вариантов нет. Вся эта её робость и боязливость, они не…

- Да, - кивнул я, - Она сама призналась. Боится себя, боится, что пропадёт с концами. Сидела, тряслась, рубашку мне порвала, сказала, что искушение попросить, чтобы я снова ей приказал – очень большое.

- В принципе так и есть, - кивнул Коджима, - Ей есть чего бояться. Маска одновременно служит приманкой, а девочка неглупая, понимает, как легко может сорваться в бездну. Тебе решать, что делать, Акира, но я бы на твоем месте очень хорошо бы подумал… хотя нет. На твоем бы месте я бы схватил такой подарок судьбы и не отпускал.

- Даже так? – хмыкнул я, - А дети?

Безумие же передается по насладству.

- Ты справишься, - похлопал меня друг по плечу, надел наушники и откинулся головой на подлокотник, добавив напоследок, - Сам-то тот еще псих. Покруче нас всех, вместе взятых. Да и семейка твоя, знаешь ли, навевает мысли. Если бы не Такао с Эной, то я бы и на вас такое подумал!

Вовремя это он. Наши спутницы уже возвращались на свои места. Точнее, раздраженная как демон толстушка Кумасита топала по проходу, а за ней с издевательской ухмылкой на лице шествовала Хиракава, торжествующе поблескивая глазами. Посмотрев, как они устраиваются напротив нас, я последовал примеру Рио, откинув голову и закрыв глаза. Ехать оставалось недолго.

Мы впятером направлялись в Киото, на финал конкурса литературного рассказа. В ловушку, расставленную, скорее всего, на Коджима Рио. Кумасита-сенсей, Коджима Рио, Акира Кирью, совсем не званная на этот праздник жизни Хиракава Асуми, и, скрытый от всех и всяческих взоров Онивабаши Хайсо, у которого, к моему удивлению, был билет.

Очень странный и законопослушный ниндзя. То есть, если правильно говорить, шиноби. Наверное, он даже за Мичико у Рио дома не подглядывает.

В Киото мы ехали на сутки, несмотря на все протесты и возражения нашей классной преподавательницы, которая так ничего и не смогла поделать с теми условиями, что я выставил. Прибываем, успеваем зарегистрироваться, затем в отель, на следующий день выступление, а затем вечерний поезд назад в Токио. Церемония награждения? Увы, без нас. По этому поводу, насколько я успел понять, «бедную» Кумаситу ждёт серьезный разговор с кем-то из министерства образования, но это никого из нас не волновало.

Более того, проведя небольшую разведку, я узнал, что наша страдающая одиночеством и излишним весом преподавательница находится в процессе переезда в более просторную и дорогую квартиру, куда не будет забирать большую часть бытовой техники, по причине покупки куда более дорогой и модной. Удивительно широкий размах перемен в жизни скромной японской учительницы… показывающий, что скрываться она не собирается, да и особых перемен к худшему в жизни не видит. Это говорило о том, что Рио стоит ожидать неприятностей после того, как мы закончим то, ради чего приехали в Киото.

- Никаких экскурсий, никаких самостоятельных выходов, - тем временем начала говорить учительница, - Благодаря Кирью-куну у нас нет на это времени, так что везде держимся вместе. Из комнат отеля не выходим, если что понадобится – постучите в мою дверь. Все понятно?

- Да, - лучезарно улыбнулся Рио, вынимая наушники из ушей, - Всё очень понятно, Кумасита-сенсей!

- Не переживайте, парни, я вам принесу вкусняшек, - решила оттоптаться на больных мозолях авторитета учительницы Асуми, - Только скажите, чего хотите! И деньги на бочку!

- Не принесешь, - уведомил её я, изымая из внутреннего кармана пачку карт и демонстрируя девушке, - Мы будем играть в покер, все втроем.

Вчетвером, вообще-то.

- Эй, я же не с вами! Хочу погулять по Киото! – тут же надула губы Хиракава, вызывая злобный взгляд сидящей возле неё женщины, - Имею право! Я сама по себе!

- Не имеешь, - равнодушно отрезал я, - Будем играть в карты.

Хиракава насупилась и надулась, но не возразила, вызывая удивленный взгляд продажного преподавателя на себя, а затем задумчивый и опасливый на меня. Нехотя, учительница выдавила, что мы остановимся купить чего-нибудь вкусного в отель.

Всё идет согласно сценарию, преследующую только одну цель – максимально сильно вывести Кумаситу Оюки из равновесия, но строго окольными путями, не перегибая палку. Нам нужны были подсказки о том, чего ждать и как, а просто вломиться в номер отеля к ней и допросить я, по очевидным причинам, не мог. Зато туда мог проникнуть невидимка.

Сценарий этой операции для нас написал самый профессиональный эксперт из возможных, откликающийся на прозвище «Миллион отказов».

Мало существует категорий людей более жалких, чем полные молодые женщины в период поздней молодости. Одновременно с этим они более умны, чутки и опасливы чем другие, поэтому действовать нужно осторожно, удерживая её на грани замечания, но не давая шанса его сделать и, тем самым, снять стресс.

Это у нас хорошо получилось. Появление Хиракавы, что вызвало шок, сменилось глухим раздражением. Девушка, ставшая куда спокойнее и довольнее жизнью последние несколько дней, вовсю лучилась хорошим настроением, вела себя довольно примерно, но с небольшим нюансом – Асуми надела в поездку цветное нижнее белье темно-синего цвета, что, при небольшом желании, можно было заметить. Всего лишь этого хватило, чтобы Кумасита раздражалась всё больше и больше, особенно когда Рио и Асуми начали добродушно перешучиваться, поддевая друг друга.

Выйдя на шумном вокзале Киото, мы, как дисциплинированные школьники, ни на шаг не отходили от учительницы, но вот взятая мной у Асуми сумка, которую та отдала привычным, буквально обыденным образом, заставила глаз учительницы нервно дёрнуться. Хиракава, продолжая зубоскалить с Рио, приняла подобное ухаживание как нечто совершенно естественное, что не могло не оказать влияния на женщину. После регистрации, когда мы всё-таки завернули в торговый квартал, накупить местных лакомств и вредной еды на вечерние посиделки, закупать на нас троих (четверых) вызвался я, объяснив, что прекрасно знаю, кому что нравится. Тут уже дёрнулся не только глаз. По японским меркам подобное знание является признаком ну очень большой дружбы.

Мы очень аккуратно подводили нашу злокозненную учительницу к мысли о том, что два гениальных, но отвратительных парня поймали в силки злополучную хафу, а затем специально помогли ей выйти в финал конкурса, чтобы иметь возможность иметь девочку всю ночь в отеле. Возможно даже не по очереди.

Какая правоверная японка на это не купится? Тем более, что всем известно, в каких случаях девушки надевают цветные комплекты нижнего белья.

Покой Кумаситы, и так утраченный с момента, как перед ней появилась Хиракава, стремительно летел по наклонной все ниже и ниже. Когда мы заселялись в отель, она потребовала, чтобы никто из нас не запирал двери, потому как она будет ходить и проверять!

Первый раз она ворвалась, иначе не скажешь, буквально через двадцать минут после того, как мы разошлись по номерам. И, конечно же, наткнулась на сцену: я (одетый), вытирающий волосы после душа, разминающиеся Рио и Асуми по центру небольшого номера. Если на девушке был скромный черный топик и такие же шорты до колен, пускай и обтягивающие, то Рио щеголял в майке на тонюсеньких лямках, мало что скрывавшей.

Учительница, в очередной раз дрыгнув веком, спросила, что мы тут устроили. Недоуменно ответили, что разминку. Она уточнила, почему Коджима так похабно одет? Рио, сильно удивившись, ответил, что он так-то вообще в клубе плавания состоит, а их с Кирью голые торсы несколько дней назад вся страна видела. Асуми лишь делала недоумевающее лицо. Толстушке пришлось ретироваться.

Через пять минут у Рио пикнул мобильник: «Она поняла, что на девке не было лифана!».

Наш засланный шпион бдил. Еще через две минуты ворвавшаяся в номер Кумасита докопалась до Асуми по совершенно дурацкому предлогу, подойдя к ней вплотную. И, естественно, обнаружив наличие нижнего белья. Класруку пришлось уйти ни с чем. Ну, кроме дергающегося глаза.

Признаться, даже я посчитал это забавным. Благодаря Хайсо и мобильной связи, мы отслеживали метания не находящей покой учительницы, подстроив еще пару сцен, а потом принялись играть в карты и лакомиться киотскими вкусняшками. Оюки, не обидевшая и себя при закупке деликатесов, нервно и быстро их молотила в своем номере, не зная, куда себя девать. Мы же тем временем строили теории. Получалось, ловушка построена лишь на одного из нас, а другой должен будет вернуться назад в школу. Поэтому-то преподаватель и ведет себя как… преподаватель.

«Она постоянно смотрит на часы и телефон. Будет звонить», - тем временем информировал нас Хайсо, - «Сожрёте всё – подсыплю вам слабительного!»

Еще одна «проверка». Мы делаем вид, что Асуми очень крупно проигралась, и теперь нам должна. Нытье девушки о том, что надо всё забыть и простить прерывается, когда в номер заходит класрук. Мы сидим с невинным видом, ничего, напоминающего деньги или хотя бы спички у нас нет, только карты и расстроенное лицо Хиракавы. Ну и предвкушающая рожа Коджимы. Явно не выдержав, Кумасита-сенсей объявила, что тихий час начинается прямо сейчас, поэтому она собирается проводить Асуми в её номер.

Вопрос Коджимы о том, планирует ли учительница всю ночь стоять в коридоре с боккэном и бдеть (как бывает на школьных экскурсиях), едва не заставил задёргавшую саму себя женщину зашипеть от гнева. На подобное толстушка пойти не могла, и начала дико злиться на нас за то, что мы все втроем это прекрасно понимаем. Она была уже уверена в том, что мы устроим разврат, а наглости и связей нам хватит на то, что даже застукай Оюки нас на горячем – то ничего никому не будет.

- А это неплохая идея…, - протянул Рио, когда женщина и девушка удалились, - Если Кумасита пустит слух о том, что мы развлекались втроем, то это сильно порежет проблемы от остальных баб. Пакеты, знаешь ли, не бесплатные.

- Не думаю, что ей будет до этого. Давай лучше повторим свой материал и будем ждать новостей от Онивабаши, - качнул головой я.

За повторением материала по рассказам Кумасита нас и застала, когда решила для очистки совести совершить еще один набег. Правда, мы стояли в одних трусах друг напротив друга и зачитывали параграфы вслух… ну еще трусы были совершенно одинаковые. Это, как оказалось, в традициях восточных стран этой планеты считается чем-то интимным. Во всяком случае, сдавленно и тихо захрипевшая класрук удалилась без излишних комментариев.

Вскоре нам пришло сообщение, что у той случился небольшой нервный срыв, после которого, слегка порыдав, а затем успокоившись, женщина взялась за сотовый телефон.

Даже при всех его талантах Онивабаши не смог бы приблизиться вплотную к другому человеку, чтобы подслушать разговор с двух сторон, но и по репликам перенервничавшей Кумаситы, вовсе не желающей «отпускать» собеседника, мы смогли восстановить картину происходящего. Завтра, после выступления финалистов, одного из нас должны были похитить по дороге на вокзал.

Несмотря на все нервы и переживания, имен Оюки не называла. Из разговора следовало, что у учительницы есть любовник, который выдает ей определенные задания и вознаграждает за них, очень даже щедро. В основном эти задания сводились к слежке за некоторыми школьниками (включая и нас), ведению наблюдения за их окружением, графиком и привычками, но также были и «особые» дела, вроде того, что предстоит завтра. Никто никого еще не похищал, но определенные телодвижения Кумасита совершала. Визит домой к подопечному с целью оценить меры безопасности дома, занижение оценок и придирки, чтобы вызвать стресс у определенных девочек, которые снимают стресс в определенном месте (караоке)… Всё невинное, всё поверхностное… за исключением этого похищения. Ну и «слива» на сторону всех личных дел учеников, к которым у Оюки не должно было быть доступа, но он, всё-таки, был.

Поэтому Кумасита и была как на иголках, даже несмотря на то, что, судя по словам Онивабаши, кроме крайне существенной суммы денег толстушке еще и обещали особые сексуальные услады, до которых она была большой охотницей. Это позволило учительнице отрешиться от переживаний, но всего на несколько минут. Затем она начала выпытывать у собеседника детали операции – как всё будет. Здесь интересного ничего не было, классическая машина, классическое запихивание внутрь. Все обставлено так, чтобы на сенсея не пало ни малейшего подозрения, что она что-то могла бы сделать. Обычный инцидент на перекрестке.

Правда, собеседник Кумаситы пожаловался, на что она резко ответила про некого Кирью, который своим ультиматумом по срокам испортил им планы, затем, женщина попыталась выцыганить у своего любовника немного словесной ласки, но в ответ тоже получила отповедь с невнятными претензиями, разозлившую её еще сильнее. На этом разговор закончился.

- В общем, многого мы не добьемся, - расстроился Рио, когда его телохранитель доложил, что учительница ушла в душ, - брать меня будут без оружия, просто хотят запихать в машину, тебя и Асуми попытаются блокировать… если вообще знают, кто вы. Причем это исполнители, их трамбовать прямо там нет смысла, полиция вмешается.

- Допрашивать её тоже смысла не имеет, - вздохнул я, - У этой женщины хватает ума не совать нос туда, куда не следует. Шансы, что она знает что-либо полезное низки, а вот то, что после допроса…

Договаривать нужды не было, Рио и так было понятно, что оставлять такую свидетельницу в живых совсем уж нерационально. Ситуация складывалась неудобная. Мы могли как избежать всего этого дела, банально удрав от Кумаситы, так и исключить её саму из уравнения, попросив Хайсо прямо сейчас что-нибудь подсыпать женщине в ночное питье. Но толку? В таком случае мы так ничего и не выясним.

- Дать им меня забрать? – задумался Рио, открывая окно, через которое, спустя пару секунд, в номер проник белоголовый шиноби, - Хайсо, ты сможешь незаметно попасть в машину?

- В которой будет место только для тебя? – вяло удивился приступивший к пожиранию киотских снеков подросток, - Я не чудотворец. К тому же, тебя могут попытаться чем-нибудь накачать. Не могу этого позволить.

- Завтра я должен быть в Огасаваре, - напомнил я, - Если мы попробуем попросту отбиться от похитителей, то нас может задержать полиция.

— Значит что? – вздохнул Коджима, - Устраиваем Кумасите-сенсею отравление желудка?

Белоголовый шиноби грустно вздохнул. Ему явно не хотелось проникать назад к учителю.

- Давайте что-нибудь покруче, - решил я, - Нужно, чтобы она проспала всё на свете или вообще загремела в больницу на пару дней. Опустим ей престиж вдобавок к остальным неприятностям.

- Сейчас доем и сделаю вам покруче, - буркнул Хайсо, жуя, - Толстяки не умеют спать с закрытой варежкой. Она как раз успокоится и уляжется.

- Всё ведь сожрёт! – посетовал Рио, поворачиваясь ко мне, - Этот проглот у меня дома все в холодильнике поджирает! Мичико уже домой мороженое не приносит…

- Ну да, раньше ты у неё воровал, а теперь не успеваешь, - фыркнул малолетний наемник, - Мне нужно нормально питаться. Жадина. Пакеты ему дорогие.

- Деньги нужно уметь считать!

Шутливо перебраниваясь, они стали готовиться к вылазке и ко сну. Спать оставалось часов шесть, не больше, так что времени было решено не терять. Оставив себе зарубку в голове, что спать буду чутко, на всякий случай, я лег на пол в прихожей и тут же выключился, оставив кровать поработавшему Онивабаши.

Утром Кумасита-сенсей не отвечала на стук, а так, как стучать мы начали далеко не сразу, то, подсунув ей под дверь краткую записку и оповестив служителей отеля о возможных проблемах у постояльца, мы отправились на финал конкурса. Асуми, узнавшая наши планы, лучилась удовольствием – ей крайне понравилось то, как мы обошлись с Кумаситой.

- Вы меня хоть познакомьте с этим вашим Онивабаши, - просила она, - А то как-то…

- При случае, - коротко пообещал Коджима, - Или можешь обложиться вкусной жратвой. Он тут же появится.

- Он у вас что, Нурарихён? – фыркала она, имея в виду главного аякаши японской мифологии, любящего подношения в виде угощений и сакэ.

- Почти. Только ему не нужны подношения. Он тупо сопрёт жратву… ай!

Сам финал конкурса прошёл… скучно для меня. В основном потому, что это оказалось широко освещаемое событие, с репортерами и камерами, следовательно судьи и специально аффилированные лица в жюри задавали вопросы лишь по темам, которые мог бы воспринять телезритель, пускай даже и знающий кое-что о японской литературе. Несколько отсылок, несколько аллегорий. Почти шестьдесят процентов работы у нас троих оказалось серьезным перевыполнением плана, о котором никто не интересовался. Впрочем, ничего кроме небольших аплодисментов мы не ожидали, поэтому, выступив наравне с еще десятком участников, покинули здание.

- Туфта, - бескомпромиссно заявила Хиракава, сердито отряхивая юбку, - Зря потраченное время!

- Ну а чего ты ожидала? – озирающийся в поисках такси Рио вертел головой по сторонам, - Знаешь же, зачем нас сюда позвали. Обычная литературная ерунда, ни профита, ни веселья. Разве что Акира возьмет и выиграет, потому что видный парень, но вряд ли. Там всё решено давным-давно, я уверен… О, вот и тачка!

Он махнул рукой, призывая видавший жизнь седан со стариком-водителем затормозить около нас.

- Заваливаемся! – весело гаркнул Рио, - Домой, в Токио! Акира, ты спереди!

Разумеется, назад еще и Онивабаши должен впихнуться.

Усевшись, мы поехали на вокзал, но его в итоге увидеть не вышло. Слишком поздно распознал удушливую тяжесть в воздухе, которая оказалась далеко не просто спертым запахом выхлопных газов и отработанного бензина. Получилось лишь взглянуть на старика, на его чересчур густые и шикарные усы, полностью закрывающие рот и нос, после чего меня мягко утянуло в беспамятство.

Всех остальных, наверное, туда загребло даже раньше.

Глава 13. Тень великого мага

Если бы мне в этой жизни в голову пришла странная идея о том, чтобы рассказать кому-нибудь о волшебниках, то одной из главных особенностей их отличия от обыкновенных людей я бы назвал полную нетерпимость ко всему, что воздействует на сознание. Мозг мага – это его инструмент, его оружие, его самое уязвимое место… его всё. Любое покушение на это всё, любое воздействие или попытка влияния, могут привести к немедленной и очень жесткой ответной реакции. Особенно хорошо этот урок усваивают суккубы. Если остаются в живых.

Хотя, я сказал, что «могут привести»? Нет, приводят. Опасающийся за собственный разум маг действует быстро и безжалостно.

- Зачем вы их вообще притащили? – проговорил прямо надо мной недовольный девичий голос с акцентом, который я был не в состоянии разобрать, - Выкиньте их на улицу! Мне нужна только…

Лежал я на чем-то, сильно напоминающем пол, так что план действий был проще пареной репы. Дёрнуть рукой, выбивая ноги из-под стоящей рядом с моим телом девушки, поймать её налету со спины, тут же вцепляясь правой рукой в нижнюю челюсть и горло, а затем подняться с колен вместе с хрипящей заложницей, попутно пытаясь продрать глаза. С последним оказалось труднее всего. Чем бы нас не одурманили, штука была очень мощной, против неё у меня было одно средство. Ярость.

- Никому не шевелиться…, - почти прошептал я, - …или я её убью.

Только потом начал осматриваться. Два человека, почти старик, в чью машину мы сели, стоящий уже без бороды, и… китаец такого же, под полтинник, возраста. Смутно знакомый. Находимся в небольшом гараже, везде инструменты, машин нет. В руках у меня… та самая китайская девчонка, которую как-то раз видел в штаб-квартире Сенко-групп. Мычит, извивается, еще в шоке, вырваться у неё шансов никаких. Слаба… как обычная девчонка, не принимавшее Снадобье. Вдоль стены на полиэтилене лежат Асуми, Рио и Хайсо.

Мне плохо, трудно даже просто стоять, но кое-как получается. Оба оппонента в растерянности, подняли руки, не сговариваясь, и смотрят на меня. Чуть перекрываю кислород висящей девчонке, чтобы прекратила ерзать. Китаец тут же возбуждается, глядя на мои действия.

- Тихо, - бормочу я ему, - Стволы на полы, сотовый телефон мне. Быстро.

Мнутся.

- Быстро! – резко наклоняю голову продолжающей бесполезную борьбу девчонки. Она удивительно беспомощна. Даже в мой одурманенный мозг, паршиво осознающий окружающую реальность, закрадывается догадка о том, что не так с этой дурной китаянкой.

- У нас нет пистолетов, господин, - наконец, рожает китаец, аккуратно разводя полы своего пиджака, - Нет оружия.

- Телефон!

- Давайте мы вам всё объясним…, - китаец наклонил голову, - Вы свободны, вас забрали по ошибке! Поставьте госпожу и вы можете спокойно уйти отсюда, забрав друзей! Я сам отвезу вас куда нужно…

- Еще одно слово и я оторву ей ухо, а затем заставлю съесть на твоих глазах. Второе съешь ты. Телефон.

- Эй, парень…, - решил подать голос японец, очевидный якудза, - Ты у нас в штаб-квартире…

- Стоять, молчать! - прохрипел я, - Иначе я прикажу китайцу тебя убить. Он послушается, будь уверен.

С такой наглой соплячкой не могли не послать слугу, готового на все ради её сохранности.

Телефон-раскладушку я поймал, хоть и с трудом. Номер оябуна даже не пришлось выковыривать из памяти, он был забит в контакты. Стиснув хрюкнувшую девчонку и предупреждающе посмотрев на китайца, явно пытавшегося что-то придумать, я послал вызов Конго, переведя телефон на громкий режим.

- Госпожа Сиань…, - с очевидным сильным недовольством отозвалось в трубке, - Мы же с вами…

- Это я, Акира, - оборвал я босса клана, - Эти люди пытались нас похитить. В Киото.

Перевод на громкую связь был неожиданно хорошим решением, вместе с имеющимся заложником это пробило сильно беспокоящегося за подопечную иностранца быть откровенным. Изначально планировали заманить в Киото и похитить меня, а потом, пользуясь тем, что я родственник оябуна, обменять меня на Асуми, которая и нужна китайцам. Однако, когда они увидели желанную девушку в Киото, после звонка лежащей в больнице с отравлением продажной учительницы, то решились на экспромт, который почти увенчался успехом.

Заложница вяло дёргалась, но на ситуацию не влияла – я контролировал её без малейшей жалости, жестко фиксируя шею.

- Еще одно, Конго-сан. Для полноты картины…, - решил добавить я, выкидывая из головы странные идеи о родственных связях между мной и оябуном, - …эта девчонка не принимала Снадобье. Она обычный человек.

Китаец дёрнулся как от пощечины, а я, повернув голову девчонки и чуть присмотревшись, хрипло добавил в микрофон телефона:

- …и она носит цветные линзы.

— Вот, значит, как…, - пробормотал оябун, - Хорошо, я тебя услышал. Подержи девочку еще немного, парень. Мне нужно связаться с её отцом. Только будь понежнее.

- Я планировал сломать ей шею или сорвать с черепа лицо, но если вы просите…

- Нет, Акира. Если она обычный человек, то тебе нельзя этого делать.

Препираться не хотелось, хотелось лечь и уснуть. Голова была чугунной, перед глазами все немного плыло, а разум требовал заставить смертных пожалеть о том, что они меня отравили. Мои друзья дрыхли на полу как суслики, что действовало как еще один останавливающий фактор – троих я бы никуда не смог утащить.

Происходящее стало ясным без уточнения. Китаянка, дочь какой-то темной шишки, решила закосить под «яркоглазую», пользуясь тем, что красотой её природа не обделила. Пара линз, пафос, все дела. Это работало, но в какой-то момент судьба повернулась так, что девчонку вызвали на бой, от которого она не смогла отказаться. Поэтому она с отцом начали искать того, кто выступит за неё, чтобы избежать потери лица. Они с Асуми похожи, это наверняка бы сработало, но Сенко отказались торговать одной из своих. Поэтому они решили действовать тоньше – получить нужное, вынудив якудза к передаче своего человека. Почему так? Да потому что Хиракава может натворить дел, если её просто похитить, тут нужно, чтобы на неё воздействовал кто-то, имеющий реальное влияние на хафу, её лояльность.

- Кем Хиро Конго приходится Горо Кирью? – прохрипел я вопрос китайцу.

- Сыном. Сыном! - ответил тот с быстрым поклоном, - Умоляю, ослабьте хватку! Госпожа задыхается!

- Все с ней в порядке. Я прижимаю её только тогда, когда она пытается издать звук.

О, неужели до моей заложницы дошло? Сразу прекратила дёргаться.

- Вы могли ей, - кивнул я на спящую одноклассницу, - предложить деньги за бой. Богатство. Пообещать годовой запас еды. Почему вы этого не сделали?

- Мне очень жаль, - спустя длинную паузу поклонился китаец, - Я просто слуга.

Телефон ожил снова. Конго голосом, в котором сквозило удовлетворение, попросил меня отпустить заложницу и вернуть телефон, пообещав, что эти люди больше проблем не создадут, оябун получил гарантии. Отпустив девчонку, рухнувшую на колени и начавшую кашлять, я протянул телефон владельцу, попутно услышав, что придётся подождать, пока знакомые оябуна не приедут на нужный адрес, за нами. Где-то час.

- Очень хорошо. У меня как раз есть планы на это время.

- Давай, Акира, жду тебя в гости. Кажется, нам есть о чем поговорить.

Китаец, которому тут же позвонили, сноровисто утащил свою подопечную, начавшую прямо на ходу плакать и ныть, что теперь ей точно конец, но их дела меня уже не касались. На повестке дня был час до приезда знакомых Конго.

Я взглянул на японца.

- Как зовётся ваше гуми? – спросил я его.

- Санабако-гуми, - ответил тот, - Парниш, расслабься, вы обо всем добазарились. Сидите тут, я претензий не имею. Хочешь чаю или пива?

- Нет, - качнул я головой, разминая шею, - У меня есть претензии к Санабако-гуми. За похищение наследника Коджима и родственника оябуна Тенко-гуми.

- С этим тебе не повезло, парень, - зло и грустно усмехнулся японский бандит, - Мы на мели. Вряд ли ты получишь хотя бы йену. Боссы…

- За такое спрашивают не деньгами.

У японской организованной преступности есть довольно странная традиция выражения претензий через разгром собственности и избиение членов группировки, причем, не обязательно враждебной, а той, к которой имеются вопросы. Это что-то вроде формального действия, призванного показать серьезность озвучиваемого вопроса. Я, хоть и не имеющий ни малейшего отношения к якудза, собирался воспользоваться этим способом.

Чтобы не уснуть.

Таксист-отравитель оказался неважным кулачным бойцом, запаниковавшим, когда я на него надвинулся, поэтому, потеряв равновесие от легкого пинка, улетел в стену, приложившись головой, и вскоре оказался с двумя сломанными руками и без сознания. Вытащив его из гаража и проверив, что в тот ведет только один вход, не считая закрытых ворот, я пошёл дальше, искать себе других жертв. На притворяющегося бессознательным Онивабаши отвлекаться не имело смысла. Его задача – сохранность Рио.

Несмотря на заявленное бедственное положение, Санабако-гуми арендовала или даже являлась владельцем целого здания на три этажа, в котором и был гараж, где уже произошла одна небольшая драма. Неплохо, потому что мной планировался шум. Я не мог и не умел передвигаться бесшумно как Онивабаши, но это, в данном случае, было бы против определенных правил поведения среди приличных якудза. Предполагалось шуметь.

- Вы что, суки, совсем страх потеряли?! – заорал я во всю глотку, оказавшись в коридоре первого этажа, - Вам напомнить ваше место, уроды?!!

Если громишь офис якудза, то будь добр, сообщи о своих намерениях и планах, потому что организованная преступность люди нервные и очень чувствительные, они могут и за тщательно припрятанный огнестрел схватиться, если подумают, что их пришли брать полицейские. А вот если от подобных подозрений их заранее избавить, то, скорее всего, дальше все пойдет по правильному пути. Как сейчас. Еще одним верным способом демонстрации заключаемого социального контракта будет раздеться до пояса, демонстрируя, что никакого оружия у тебя нет. Важный нюанс.

С одной стороны, выглядит идиотизмом нападать полуголым на штаб-квартиру якудза, громко оповещая всех о своем прибытии, с другой – у меня особого выбора не было. Уйди мы «по-тихому», то уронили бы престиж Сенко-гуми. Точнее, Хиро Конго.

Первыми в коридор выскакивают аж трое растерянных, но уже злых и возбужденных якудза, один в спортивном костюме и два в цветастых прикидах мафии мелкого пошиба. Коридоры неширокие, места для маневра мало, это мне на руку. Бью первого ногой в живот, отталкивая на приятелей, догоняю падающее тело кулаком, принимаю на блок размашистый и слабый пинок орущего от возмущения бандита. Бью его в челюсть коротким нокаутирующим ударом, сам ловлю от третьего степлером по голове. Тяжелым стационарным степлером. Больно, но эта боль освежает затуманенную голову, придает сил.

И степлер.

Им я добиваю первого до бессознательного состояния, а затем возвращаю третьему, потому что второй пытается свалить меня на пол, войдя в клинч. Апперкот вполсилы надежно вырубает второго, да и третий в состоянии грогги с полностью залитыми кровью глазами… можно бы идти дальше, но поздно. Это только в фильмах и книгах враги послушно ожидают своей очереди в комнатах и залах, здесь же, в тихом здании, звуки разносятся очень хорошо.

Начинается тесный, неуклюжий, но очень злой мордобой в коридоре. На стороне якудза злоба, возмущение за вторжение, ярость при виде наглого молокососа и очень много подручных средств, а на моей стороне только степлер и кондиции «надевшего черное».

Этого вполне хватило.

Из этого боя я вышел с кучей мелких порезов, тремя внушительными шишками, огромным количеством синяков и чуть не остался без волос после последнего «гения», решившего, что дезодорант и зажигалка могут стать огнеметом. Оставалось разгромить офисы, уделив особое внимание принтеру, да сломать большой красивый телевизор в комнате отдыха, после чего миссию можно было счесть выполненной. Пройдя вдоль стонущих тел, так и раскиданных по коридору первого этажа, я натянул свою рубашку и вышел в гараж. Полюбовался на спящие тела, почему-то «переехавшие» поближе к двери наружу, подавил слабый импульс отвесить пинка Онивабаши, а вместо этого, выйдя из здания, принялся ждать обещанную машину.

Вскоре она подъехала.

Через восемь с половиной часов я сидел уже в штаб-квартире другого клана якудза рядом со своим внезапным родственником, сбоку от меня сидела мучающаяся головной болью Хиракава, а напротив, на гостевых подушках, приносили свои глубочайшие извинения старый китаец и его подопечная по имени Сяо Сиань.

Интерлюдия

Ленка слушала разливающегося соловьем собеседника, вовсю пыжащегося и делающего вид, что он тут исключительно по business, а потом, подгадав момент, когда болтун прильнет своим брехливым ртом к стакану с водой, на чистом русском заявила:

- Да пошёл ты в жопу, членогрыз задротный!

Сидящий напротив неё поц, утопивший жвала в водичке, конвульсивно содрогнулся, выпрыскивая набранное в лживую глотку прямо на свой мятый черный костюм и стол. Сама рыжая благоразумно защитилась от напора пакетом с парой шмоток, которые сегодня уже успела себе надыбать.

- Что вы себе… позволяете! – возмущенно пропыхтел «агент ЦРУ», отряхивая своё полупингвинистое тело и озираясь по сторонам, видел ли кто в кафе его конфуз.

Еще как видели!

- Так я и думала, - удовлетворенно мотнула кудрями Ленка, - Слишком рязанская у тебя рожа, чтобы русиш не понимать. А теперь слушай сюда, как там тебя, Бараноу… а, Баранов, сука! Ну вот, слушай сюда, кусок говна! Если ты думал, что можно вот так просто выдернуть Сахарову на разговор, а затем облизывать её взглядом как последнюю блядь, пытаясь запудрить ей мозги дешевым спичем, то думалка у тебя явно только для вида. Если я когда-нибудь увижу что-то похожее на твою пингвинью рожу возле себя, и твои гребаные логгеры на моих емайлах, то знай – влияния моих родаков хватит, чтобы не только отправить тебя, Баранов, в Гватемалу, но и назначить твою жопу любимой женой у всех окрестных негров с хером длиннее двадцати сантиметров. Ты всосал эти данные, рукожопый членогрыз?!

Дослушивать блеяние «рязанской морды» она не стала, много чести было бы. Встав, девушка бросила пару купюр на скатерть, а затем оставила этого говноеда обтекать одного в прямом и переносном смысле.

Скотина! Кадавр вонючий! Чмо похотливое! Перебежчик!

Ленка вылетела из кафе, чуть не сбив с ног странного мужика в глухом плаще, под которым у бедолаги явно были какие-то устройства, помогающие двигаться. Тот как раз пытался аккуратно зайти в помещение, а тут навстречу Сахарова, вся в ярости, да еще и опаздывающая. Разминулись, конечно, но Ленка даже извинилась перед бедолагой, которого зашатало как буек в бурю. Всё-таки, не каждый день её так выводят из себя.

Вызвали на разговор, официально! Ну ладно, не вызвали, пригласили, но за громкими словами липового американца скрывалось потное небритое чмо, понятия не имеющее о том, как себя вести и как вообще нужно разговаривать с людьми калибра Сахаровых! Вонючий сучонок попытался её одновременно завербовать и склеить! В дешевом кафе!

«Ну всё, скот, я твой почерк в сети знаю», - думала гневно топающая по бульвару Ленка, не обращая внимания на удивленно пялящихся на её рыжую гриву японцев (как и всегда), - «ЦРУ, хереу, ты у меня попрыгаешь, ты у меня поскачешь, сука! Только с Акирой посоветуюсь, а то мало ли. Это в реале этот сурок оказался полным обсосом, а в сети он меня очень грамотно вычислил, хорошо хоть ничего не делала особо. Но ведь время потратил, гад! Я опаздываю!»

Опаздывать Лена не любила чуть ли не больше всего на свете, особенно сейчас, когда ожидающий её человек и слова бы не вымолвил против, заставь Сахарова его ждать даже до позднего вечера. Ну а то, что Шираиши Мана так бы и стояла овечка овечкой, её ожидаючи, Ленка и не сомневалась. Такая уж вот она, дурища японская. Красивая до усрачки, особенно до её, ленкиной, но при этом овца овцой. Даром что умная, не то, что эта синеглазая скрипучка.

«Не умная, а просто учится хорошо!», - самодовольно поправила саму себя Ленка, примериваясь, как бы схватить за талию не ожидающую внезапного нападения новую подругу, смирно и скромно стоящую под навесом, - «Каждому своё. Скрипучка сильная, а у нас двоих сиськи, я умная, а им двоим по шестнадцать, Мана клевая, но упоротая, а мы мелкие! Баланс соблюден!»

Впрочем, по-хорошему упоротая, спустя несколько секунд думала Сахарова, получая от вспугнутой Шираиши слабые возмущенные тычки в район плеч. Это в присутствии Акиры, принца этого непокобелимого, у девок отшибает все между ушей и ног, а так-то Мана вполне живенькая, вон как прелестно бухтит о том, что нельзя приличных людей хватать на улице за жопу! Как, я же в талию целилась? Эх каланча ты, каланча…

Так! За дело! Содрать с подруги солнцезащитные очки, а затем, взяв за руку, уволочь за собой гулять, выбирая места полюднее. Спецоперация началась!

Смысл происходящего мероприятия был прост как заячий хвост – Мане требовалось доказать, что она вовсе не стала всемирно известной порнозвездой после съёмок, а для этого надо было просто заниматься тем, чем сейчас страдала (наслаждалась) Ленка – таскать за собой несчастную тихоню, всячески ей доказывая, что окружающая среда в ней, в тихоне, ту вальяжную диву с сиськами-письками почти навыпуск не увидит даже в упор!

- У тебя там лицо было такое…, - добродушно бурчала Ленка, уминая блин с фруктово-йогуртовой начинкой, - …как будто вы с Акирой сутки в кровати пропрыгали, а на утро он тебе предложение сделал! Расплывалась вся, аж завидки брали! А что сейчас? Да ни в жизни не узнать!

Мана багровела, тряслась, прятала лицо, но Ленка была неумолима. Таща подругу как на буксире, она вынудила обеих обожраться разными вкусностями (сама платила!), а затем еще и в зоопарк увела. Просто для того, чтобы Шираиши выдохнула. Ну и на панд посмотреть.

Прошлись, полюбовались. Хорошо в зоопарке, лишнего народа нет! На улицах японские школотроны побойчее к девкам только так пристают, правда, от неё, рыжей, шугаются, а вот в зоопарке, куда деньги платить надо, этих балбесов нет. Здесь, позволив Мане успокоиться и вздохнуть с облегчением, Сахарова и нанесла свой удар.

- Мана, - честно хлопая лживыми глазами, принялась брехать Ленка, - Мне нужна твоя помощь!

- А? – удивилась рослая японка, не особо даже понимая, что услышала.

- Мне надо затащить Акиру к нам в гости, мать хочет с ним познакомиться, - тут рыжая почти не скривила душой, - Но мы-то нашего ледяного принца знаем, да? Он и ногой не пошевелит, если не будет серьезного повода. А на желание какой-то там тётки, пусть даже это тетка сама императрица японская, он кашлять хотел. Мне неловко будет. Надо бы заманить. И тебя вместе с ним.

- Меня…?! – сделала большие глаза Шираиши, - Зачееем?

«Затем, что мои хотелки маман проигнорит со свистом, если она запала на нашего очкарика (а она могла!), а вот такую славную овечку как ты – не обидит никогда в жизни», - подумала Сахарова, начав вдохновенно врать тихоне о том, какую потенциальную пользу жизни, учебе и карьере может принести благорасположение мадам Сахаровой, уже впечатленной нашим Акирюшей до отшелушивания пяток.

На самом деле Лена как раз и желала впечатлить маман Акирой, причем, желательно, до щелчка, то есть до ситуации, когда все семейство принимает решение, что вот этот вот японский молодец рыжей в мужья годится аж со свистом. И начинает действовать. Для этого нужного было пройти по кромке льда, не замочив лапок, чем сейчас хитрая рыжая и страдала.

Лена знала Японию, знала местные вкусы и обычаи, причем очень даже хорошо, благодаря тому же Акире. Для него, в местных раскладах, она была старушкой и гайдзинкой, а сам упрямый, вредный и холодный очкарик – стопроцентным японцем, вокруг которого крутятся две крышесносные бабы. И если у синеглазки просто планку рвет, и вся смазка в письку уходит, то при взгляде на Ману, когда та около Кирью находится, вообще страшно становится. Не впечатление создается, а уверенность, что скажи он ей раздеться и прыгнуть под поезд – она так и сделает, не раздумывая!

Поэтому увы, но бедной несчастной девочке нужны союзники, хитрости и махинации. Только с союзниками беда. Ну ладно, уболтала она Маночку, а что дальше? У той ноль идей о том, как нашего сухаря заманить на ужин к Сахаровым. Соврать? Ой не стоит… Как только правда вылезет, он Ленку похоронит. Правду сказать? Да не пойдет он тогда, сто пудов!

- Можно с Рио поговорить…, - тихо выдала Шираиши, не отрывая взгляда от красной панды, - …у вас же были договоренности?

- Были, - кисло буркнула Ленка, - Да и есть. Но это тогда не семейный ужин получится, понимаешь?

- Тогда не знаю…

«Ну же, милая, помогай!», - взвыла про себя Сахарова, уже распланировавшая немало из своей будущей семейной жизни, - «Мы тебя в любовницы возьмем! Еще до свадьбы!»

Не то чтобы Ленка была прямо би-би, но при взгляде на Ману у неё руки почему-то чесались только так. И не только они.

- Надо что-нибудь придумать, Мана-тян. Надо! – вздохнула Сахарова, принимала волевое решение вдарить по черному кофе, - Пойдем! Нам потребуется стимуляция!

Глава 14. Благие намерения

Светлая сторона монеты в обучении взрослых людей – они внимательно слушают, задают вопросы по делу и ценят знания. Темная сторона в занятиях – их чувство юмора.

- Как летят дни! – с фальшивым надрывом провозгласил здоровенный бугай, делая вид, что утирает слезы, - Вчера еще наш сенсей был совсем маленьким, вот такусеньким, а сегодня уже громит штаб-квартиры якудза!

- Вообще-то, он вчера разгромил, так что «вот такусеньким» был позавчера! - резонно возразила другая гора мышц и тестостерона, - Так что сегодня еще что-нибудь натворить может!

- Набьет рожу Тако?

- Тако сейчас тебе набьет рожу!

- Сенсей, зачем вы их позвали? – недовольно спросил я, пытаясь настичь неуловимого как ртуть Огавазу, учащего меня правильной постановке ступней при передвижении в бою.

- Они меня пригласили на номикай, - обозначив два быстрых удара по моему бедру, учитель снова «утёк» в бок, выйдя из-под моего удара локтём, - Так что терпи.

Номикай. Традиция пить после работы в рабочем же коллективе. Очевидное признание возвращения Огавазы Суичиро в когорту нормальных людей. Крайне существенный шаг вверх по общественной шкале Японии, совершенно недостижимый для того существа, кем был мой учитель некоторое время назад. Игнорировать подобное я не могу, но и не воспользоваться ситуацией тоже.

- Учитель, как развивать внутреннюю энергию?

- Тебе рано, - был мне ответ, - Хоть ты идеально перенимаешь движения, а их отработка занимает смехотворно малое количество времени, Акира, внутренняя энергия и техники вопрос совершенного иного порядка…

- Но…

- В первую очередь, ученик, - мне влепили резкий, но слабый удар под ребро, - в первую очередь зависящий от зрелости твоего тела. Твои ткани и мышцы еще недостаточно сформировались под воздействием Снадобья!

- Этот процесс можно ускорить? – разорвав дистанцию, я попробовал дотянуться кулаком до головы Огавазы, но тот ловко подбил мою руку, угодив прямо в нервный узел, пришлось спасаться.

- Можно, - удивил он, не спеша развить успех, - Трахни свою яркоглазую. Не разик, а прямо спи с ней ежедневно, голым, как можно дольше. Это поможет развитию…

- Врёшь, - уверенно определил я и, совершив ложную атаку рукой, пнул учителя, нанеся удар из неудобного положения. Ущерба мой удар нанести практически не мог, но вот запустить чересчур легкого противника в воздух – еще как. Там-то я его и поймал на излете, взяв в захват под ободрительные вопли непрошенных зрителей.

- Если бы «яркоглазые» были бы на такое способны, то они проводили бы жизнь голыми и в чьих-либо объятиях, - пробурчал я ему на ухо, - но за урок спасибо. Я почти спутал тебя с настоящим учителем.

- А я почти начал тебе доверять, - проворчал тот в ответ, - пока не увидел свою дочь полуголой по телевизору!

- Я её туда не звал, - оттолкнул я мужчину.

Тот тут же сократил дистанцию, довольно сильно врезав мне по корпусу.

- Но ты мог бы не допустить того, чтобы она…! – Огавазу, наконец-то, прорвало.

- Мог бы, но у меня в тот момент были другие задачи. Ей ничего не угрожало.

- Зазнавшийся паршивец!

- Оборзевший бродяга.

Спарринг перерос в бой, почти настоящий. Суичиро, прекрасно зная, что его техники, даже если он попробует надорваться, ничего не дадут, лютовал без них, попросту выпуская пар отца-неудачника, а мне еще и надо было быть аккуратным, чтобы не испортить бывшему бомжу реноме перед свидетелями. Хлопотно. Особенно на фоне того, что сегодня здесь я был без Шираиши, которую что-то задержало в городе, так что у сенсея изначально было паршивое настроение.

- Ты собираешься напиться и сдохнуть, придурок.

- А ты позволил синеглазой шлюхе раздеть мою дочь!

Насовали друг другу изрядно, под свист и советы окруживших площадку балбесов. Суичиро старался изо всех сил, вовсю пользуясь тем, что на мне хватало ушибов после вчерашнего, но победить у него не вышло. В определенный момент появилась женщина, ответственная за его процедуры, и буквально разогнала нас по сторонам. Напоследок этот вредитель пнул меня по косточке, а я, нимало не сдерживаясь, наябедничал женщине о том, куда собрался бывший псих сегодня вечером. Та принялась изливать праведную ярость на всех присутствующих балбесов, а я мирно уехал домой.

Точнее, к деду.

Здесь тоже был нелегкий разговор, но куда менее эмоциональный. Горо объяснил, что скрывать родственную связь с Хиро Конго у них вошло в привычку, всё-таки родня в виде оябуна клана якудза – это метка позора для японского общества. Сам клан, разумеется, был частично в курсе этого родства, что объясняет отношение бандюг к моим визитам и благоволение самого Хиро, который оказался мне двоюродным дедом. И, если так посудить, то только мне.

- Твоим не нужно знать об этом, внук, - негромко говорил Горо, - Хиро не тот человек, кто будет приходить с подарками и гладить внучков по голове. Тебя он признал, но за дела, а не просто так. По делам и будет судить. Уже судит. Он на тебя, конечно, наорёт за то, что ты разнёс Санабако-гуми, но знай, что он этим погромом гордится аж до слёз. Ты все правильно сделал.

— Значит, всё оставим как есть, - решил я, - А теперь, будь добр, удели мне немного своего времени. Мой учитель в очередной раз решил, что я обязан сдувать с его дочери пылинки, и начал мне врать, а тема, которая меня интересует, чересчур важная. Расскажи мне о энергии и техниках.

- Ты пока не можешь начать это практиковать! – тут же отрезал дед, хмурясь как грозовая туча.

- Не могу и не могу, дай мне теорию, оджи-сама. Только нормально, а не через задницу. Мне нужно понять, а не научиться стрелять огоньками из рук.

- «Не через задницу» … Ишь ты…

Рассказать «вне» программы обучения дед смог не так уж и много. Энергия, у которой было несколько десятков официальных названий, была просто энергией, появляющейся в организме любого практика, «надевшего черное», после определенной инициации, о которой Горо рассказывать наотрез отказался. Саму эту энергию, имеющую непосредственное отношение к пользователю, можно было использовать по-всякому – укрепление тела, обогрев, временная замена пище, если практик попадал в ситуацию, когда приходится голодать, некоторые умельцы могли облегчать собственный вес, выполняя прыжки чуть ли не на десяток метров вверх, но в основном, всё это использовалось для нанесения урона противнику.

Почему? Куда проще потратить её на укрепление тела, а врезать чем-то более материальным? Ответ заключался в том, что, попав в чужое тело, эта энергия здорово воздействовала на него, влияя собственной «частотой» на энергию противника. Это могло ошеломить, снизить боевые способности, пошатнуть чувства, даже лишить присутствия духа. Помимо очевидного ущерба. Понимаешь, умник?

- То есть, проще говоря, обмен этими техниками – это вынесение конфликта на другой уровень, так? – задумчиво пробормотал я.

- Можно и так сказать, - солидно покивал дед, - Либо возможность взять реванш, либо выложить козырь.

- Укрепление все равно кажется лучшим выбором, - с определенной долей скептицизма откликнулся я.

- Так и есть, только…, - Горо замялся, - Да ладно, ты и сам догадаешься! Чтобы укрепить тело, ток энергии у тебя внутри должен быть спокойным, монументальным, однообразным. В бою же всё иначе. Ты разгорячен, ты полон желания победить, твой дух трепещет! Чтобы использовать в таком случае защиту, нужно быть… а, ну да, тобой. Мелочь хладнокровная.

Я пристально посмотрел на деда. Искушение упросить его раскрутить его собственный источник на полную было велико как никогда. Использовать энергию гиганта, чтобы проанализировать его и мой организм, просветить душу, а может… нет, так я не поступлю. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Никакого порабощения разума. Но всё равно, раз собственный источник эфира не доступен пока что… где взять другой?

…и как избежать риска? Каждый из возможных доноров представляет из себя прекрасно развитую, волевую, чрезвычайно заинтересованную в собственном благополучии особь, полагающуюся только на себя. И крайне импульсивную, как показывает нам Огаваза. Контролировать такую не получится ни угрозами, ни пытками. Вырастить…?

Мне представилась Шираиши. Физически развитая, генетически покорная благодаря своему безумию, абсолютно подконтрольная. Всего дел найти дозу Снадобья, а затем подождать пару лет…

Нет. Бред. Пытаться сделать бойца из прирожденного психа, жаждущего подчинения? Ерунда. Единственное, что остается – это выбрать то воздействие, которое я произведу немедленно, если окажусь в бою с тем, у кого эфир будет активен. С такой жизнью подобное развитие обстоятельств более чем возможно.

Распрощавшись с дедом, я поспешил домой. Там была травмированная мать, которая, благодаря приходящему в последнее время поздно отцу, уже почти заставила моих младших напроситься жить к Коджима. Я опасался, что блондин может и разрешить, а затем подсадит обоих на аниме. Тлетворное влияние этой семьи могу спокойно игнорировать только я.

В понедельник, прямо с утра, в раздевалке, где все школьники оставляют уличную обувь, сложилась комедийная сценка – открыв свой ящичек, Шираиши Мана обнаружила, что он буквально забит любовными признаниями. Их было больше, чем у Рио, наблюдавшим эту сценку с едва сдерживаемым смехом. Впрочем, блондинистый психопат быстро пришёл в себя и, подойдя к растерянно застывшей девушке, достал из кармана то, с чем ходил в школу с младших классов.

- Мана! П-пакет н-надо? – сквозь смех пробормотал он, предлагая бумажный мусорный пакет понятно для чего.

Мана сделала то, что обычно делала в любой сложной ситуации. Затряслась. Почти завибрировала. Молча и глядя на Рио огромными испуганными глазами. Понятное дело, что ей очень хотелось пакет и вообще избавиться от всего, что есть в ящике, но воспитание, традиции… а, с другой стороны, объясняться со всеми признавшимися? Нереально.

Выручила Хиракава. Решительно подошла, забрала у Коджимы пакет, небрежно попихала в него все письма Маны, а затем, смяв всё это дело со злодейским видом, демонстративно уронила в мусорную корзину. Завершила выступление она подходом к Шираиши, и, хозяйски обняв ту за талию, рявкнула так, что услышали все многочисленные свидетели:

- Она встречается со мной! Кто против – иди сюда! Разберемся!

- Акира! – тут же вставил свои пять йен Рио, - Спорим, что уже после обеда про нас с тобой пойдут слухи, что мы довели двух девок до лесбийских отношений?!

За это он был слегка побит той же Хиракавой. Немножко. Та не рискнула далеко отбегать от спасенной подруги.

В клубе девушки во главе с Каматари-сенсеем попробовали организовать мне нечто вроде выговора за распространение идей «невероятной грубости». Это была хорошо спланированная и организованная акция, которая, возможно, даже увенчалась бы успехом (то есть, я бы выслушал коллектив в надежде, что после этого всё вернется на круги своя), но, акция потерпела крах. Как оказалось, в клубе присутствует некая Юкамари Марика, девушка больших страстей и широких взглядов, поэтому, как бы она не крепилась, когда уже третий адресат сунул её любовное признание в мусорный мешок… в общем, девушка бурно разрыдалась и выскочила за дверь, повергнув своим признанием окружающих в глубокий шок.

Япония – это не та страна, где порицаются однополые отношения, но при этом они никак не афишируются.

Дома же оказалось все не так радужно, как хотелось бы. Придя, я оценил похоронные выражения на лице брата с сестрой, которые смиренно слушали разглагольствующую мать в зале. Изъяв родительницу, продолжающую находиться в гипсе, я отнес громко недоумевающую Ацуко к себе в комнату. Усадив мать на кровать, сел на колени напротив и смотрел на неё, пока она не затихла, настороженно на меня взирая.

- Ока-сан, ты хочешь, чтобы Эна и Такао пришли ко мне и встали в догэдза, начав просить снять квартиру и забрать их к себе жить? – прямо спросил я её, тут же приложившую руку ко рту, - Хочешь?

- О чем ты, Кира-чан!?

- О том, что ты их замучила. Я понимаю, что в последнее время нам пришлось нелегко по моей вине, но терроризировать младших, не выпуская их из дому – это не выход, мама. Мы уже обо всем позаботились. Семье ничего не угрожает.

Ацуко заморгала. Я терпеливо ждал. Женщина скуксилась, собираясь расплакаться. Пришлось поднять бровь в немом вопросе. Она надулась, в очередной раз заставляя меня удивиться, как же она молодо выглядит.

- Кира-чан, я боюсь…, - наконец, сдалась она, став более-менее серьезной.

- Боишься так, что почти выжила детей из дому своими бесконечными приставаниями? – уточнил я, вызывая судорогу на лице матери, спрятавшей это самое лицо в ладонях.

- А что остается делать? – раздалось из ладоней глухо, - Ты теперь дерешься. Харуо бегает по судам. А я… я постоянно боюсь, что будет что-то еще, Кира. Боюсь, что Эна насмотрится на своих подруг и заведет мальчика, что Таки придёт домой избитым, что тебя… тебя…

- Принесут, как твоего отца? – безжалостно уточнил я, вынуждая женщину дёрнуться, - Такое может быть. С кем угодно. Со мной, с Такао, с Эной, с отцом. Принести могут Горо, принести могут тебя. Если тебя это так сильно волнует, ока-сан, то давай планировать переезд в другую страну. Какая тебе нравится?

- Никакой! – испугалась мать, - То есть Япония! Не надо никуда переезжать!

- Тогда что будем делать? Поживу с младшими отдельно?

- А кто мне помогать будет? – снова попыталась рассопливиться мать, покачав закованной в гипс ступней, - Я ходить не могу!

- Шираиши, Хиракава, Рио… я найду того, кто сможет к тебе вечерком заскакивать на часик, - нахмурился я, - А еще лучше – ученики деда. Они, конечно, с готовкой не справятся, а вот полы так намоют…

- Не надо!! – тут же переобулась родительница и, помолчав с минуту-две, нерешительно попросила, - Кира, принеси молоток. Нужно гипс сбить. Он фальшивый. Нет у меня никакой травмы, тогда ушиблась просто немножко, а Бивако-сенсей…

Я закатил глаза. Кажется, кому-то в этом доме всё-таки придётся выполнить догэдза. Так и вышло. Спустя пять минут, разломав гипс с помощью пальцев, я любовался на мать, распростершуюся в низком поклоне перед братом и сестрой, у которых тут же началось бурное выделение эмоций, пока только на лицах. Но ничего, они достаточно умные, чтобы понять, что именно двигало матерью… правда, далеко не факт, что простили её, несмотря на поклон. Особенно Эна. Слишком уж Ацуко «отожгла» за эти дни.

Впрочем, ситуацию удалось немного поправить тем, что я убедил всех членов семьи в том, что проблемы с Митсубой окончательно остались в прошлом. Корпорацию драло на куски правительство, её зарубежные активы расхватывались конкурентами, а всё руководство уже сидело в полусогнутом состоянии в японской тюрьме.

- Только братик теперь знаменитость, - вставила Эна, когда у неё выдалась возможность, - И сиськи Маны!

- Эна! – тут же встрепенулась вернувшая себе свободу передвижения мать, - Как тебе не стыдно!

- Что мне не стыдно?! – возбухтела младшая сестра, хватая родительницу за руку, - А ну пойдем! Пойдем, я тебе покажу! У меня видеокассета с записью есть! Пойдем-пойдем!

- Я с вами! – Такао сверкнул глазами, но тут же получил сестринского пинка и прозвище «извращенца». С собой его, всё же, взяли.

Оставшись, наконец, один, я принялся за тренировку, одновременно тщательно перебирая в голове диалоги с дедом и учителем. Требовалось многократно проанализировать всё, о чем они говорили и даже паузы, которые они делали в разговоре. Использование энергии было для обоих чем-то большим, чем они готовы были показать.

Это… интриговало. Это требовало изучения.

Общая картина выходила таковой: измененный Снадобьем организм усиливается, после определенного порога начиная вырабатывать энергию, идущую, как я твердо знал, от души. Эта энергия благотворно влияет на тело, даже насыщает его, и ей в определенных пределах практик учится управлять. Можно считать доказанным фактом то, что тело должно «созреть» перед тем, как начать вырабатывать энергию, причем это происходит вне зависимости от качеств владельца. Тот «костюм», которого как-то раз избили на моих глазах, не производил впечатление просветленного или хотя бы умного человека.

Хорошо. С этим мы определились.

Далее? В практике энергии существует какая-то опасность, особенно для начинающих. Достаточно серьезная, чтобы даже Горо, знающий, что я не дурак, молчал об этом как рыба об лёд. Скорее всего, она связана с процессом обучения использованию энергии, не с её, хм, культивацией. Тут, конечно, остается только строить теории, но я чувствую, что нахожусь на верном пути.

Пути куда? Конечно же, быстрее «созреть». Я единственный на этой планете (скорее всего), точно знающий, как устроена душа, и знающий, что энергию выделяет именно она, а раз она провоцируется на эту метаморфозу, то её можно ускорить… либо, хотя бы, понять текущие взаимодействия, выяснить сам механизм местного «колдовства».

Такое исследование требовало подготовки и особых условий, поэтому я отложил его на ночь. Пока стоило проверить семью.

Семья неорганизованно сидела в зале перед телевизором и пялилась на полуголую Шираиши, прижимающуюся к полуголому мне, дающему интервью. Отец зачарованно макал палочки в бульон, в котором давно кончилась лапша, а мой младший брат, судя по всему, готовился то ли задушить меня сегодня во сне, то ли стереть свои ладони до крови. Мать не отводила взгляд от моего торса, а сестра изнывала от зависти, ревности и вредности, но хотя бы периодически вертела головой по сторонам, чтобы начать изнывать еще сильнее.

- А теперь мне за вас стыдно, озабоченная семейка…, - покачал я головой, - …ни малейших признаков приличия не наблюдаю.

- Кира-чан, ты после такого обязан на ней жениться, - твердо заявила мама, возбужденно мотая туда-сюда освобожденной от гипса ступней, - Это наша девочка!

- Он не женится, я женюсь, - буркнул Такао, стремительно краснея ушами и вновь начиная получать от сестры, принявшись издавать крики, что «Маночка всё сама решит!».

- Кхе…, - жалко прокашлялся отец, допивший суп и подозрительно блестящий глазами. Это было замечено матриархом семейства, тут же протянувшей руки к мужу и потребовавшей, чтобы её унесли в спальню. Разогнав младших, я реквизировал кассету, и покинул зал последним с чувством, что потом будет правильно поговорить с матерью, дабы она не начала терроризировать Ману, когда та придёт в гости к Эне.

Но потом. Пока есть кое-что поважнее.

Убедившись, что меня никто не потревожит и повесив предупреждающую табличку на дверь, я разделся, готовясь погрузиться в транс. Не в медитацию, которой научил Огаваза, а в полноценный транс мага, решившего пообщаться с собственной душой. В этом мне должен был помочь канделябр.

Выбранный мной предмет, мнемонический якорь, благодаря которому я каждое утро бодро взваливал на плечо безразмерный мешок знаний, медленно трамбуемых в душу, обладал устойчивой обратной связью с этой самой душой. По ней, с аналогии на аналогию, с блока знаний на блок, я медленно спустился разумом вглубь себя, оказавшись точкой, зависшей рядом с большим незавершенным шаром.

У большинства смертных душа одинакова. Плод, её внешняя оболочка, растворяющаяся при смерти, Ядро, основа личности и фрагменты наиболее въевшихся в неё воспоминаний, Зерно, квинтэссенция пути смертного, центр его бытия, да Искра внутри, бессмертная и неуничтожимая, часть самого Творца. Всё это действительно напоминает какой-то фрукт, в котором при перерождении обычно остается целым только Зерно с Искрой.

У меня уже был другой случай. Чрезвычайно плотные оболочки, отливающие металлом, медленно заполнялись одинаковыми фрагментами, прямоугольными, слегка вогнутыми. Зерно было целым, завершенным, неразрушимым, как и сама Искра. Ядро «построено» наполовину, сложено из «материалов», буквально выжженных разумом в душу. Потери при смерти будут незначительными, они самовосстановятся. Плод, внешняя оболочка души, обитель ненужных знаний, что будут переведены в топливо, нужное для дальнейшего существования, был куда «мягче» всего остального, да и структура выстраиваемого мной конструкта тут имела множество допусков. Вполне логично, учитывая, что это расходный материал…

Но всё это я ожидал увидеть. Моя душа, душа волшебника, мага, путешественника между мирами, была структурирована и упорядочена, всё «лежало на своих местах». Но что изменилось? Что можно было «увидеть», но не ощутить?

Свет.

Моё Зерно, сплошное, невероятно крепкое и устойчивое, полностью собранное в единую монолитную конструкцию, излучало свет.

Точно такой же, каким должна была светиться внутри него Искра Творца.

Хм…

Придётся заглянуть глубже…

Глава 15. Быть учителем

- Ты можешь не приезжать. Но я бы на твоем месте приехал, - голос инспектора в трубке звучал сухо и ломко. Видимо, человек до сих пор не восстановился после проблем с сердцем.

- Спасибо, инспектор Сакаки, - подумав пару секунд, проговорил я, - Приеду.

- Правильное решение, Кирью-кун.

Полноценно взаимодействовать с обществом и быть вне его – невозможно. Даже диктаторы, тираны, захватчики… все они демонстрировали связи со своим окружением. Обзаводились ими. Придерживались традиций и укладов, поощряли их. Игнорировать общепринятое удобно в той же школе – это временное общество, которое ничем тебе не помогает и не несет никакой пользы в долгосрочной перспективе, но речь сейчас отнюдь не о ней.

Хиракава, весело бурча, переобувалась в компании Шираиши, когда я к ним подошёл.

- Хочешь составить мне компанию? – спросил я, - Еду на бой.

- Да можно, - разогнулась синеглазая, - И Ману с Рио возьмем. Где он, кстати?

- Плавает. Нет, только мы с тобой, - посмотрев на Ману, я качнул головой, — Это особенный бой. До смерти.

- Чт…?

Официальные бои насмерть среди «надевших черное» - редкость и, по словам знающих о них, дикость. Тем не менее, эту традицию никто прерывать не собирается, более того, к ней относятся с уважением, почти с благоговением.

И, если у человека есть учитель, который может присутствовать на такой схватке – то он присутствовать должен. А я, уж так получилось, являюсь учителем целой плеяде кровожадных японских придурков, которых, как и любых представителей этой нации формалистов, отнюдь не волнует, что мне шестнадцать лет (почти) и что учителем являюсь с очень большой натяжкой. Noblesse obliges, законы общества.

Мы умудрились попасть в час пик, в время, когда электрички забиваются людьми полностью. Спустя две остановки японцев в вагоне было ровно столько, сколько возможно, а мне пришлось прижать Асуми к стеклу, что та восприняла несколько не в том ключе, который предполагался. Обняв меня, хафу принялась домогаться, одновременно отираясь лицом о рубашку и то, что под ней. Причем, еще и с пошлым хихиканьем. Кажется, окружающие учатся использовать мою сдержанность против меня.

- Мне казалось, ты успокоилась, - сухо отметил я безобразия.

- Нашла способ справляться со стрессом, - проурчали мне в солнечное сплетение, - Но, если подворачивается шанс, почему бы и нет? Ты же не будешь позорно кричать на весь вагон?

- Нет, но могу сделать так.

Проживая в одном доме с двумя шебутными женщинами, ты поневоле узнаешь многое о их нижнем белье. Само оно меня не интересовало, но вот застежки на бюстгальтерах в свое время привлекли внимание. Решение с поддержкой молочных желез мне показалось перспективным и для других целей, к примеру бинтов и фиксаторов с таким же замком. Проще говоря, я хорошо изучил именно их.

Легкое движение пальцев, и Асуми глухо ойкает, вздрагивая, и замирает на несколько секунд. А затем, со словами «ну и ладно, потом поправлю!», продолжает свои общественно порицаемые занятия. Хм, это почти импонирует, особенно после того, как я сталкиваюсь взглядами с парочкой школьниц, зажатых возле нас другими людьми и имеющих прекрасный обзор на действия Хиракавы. Смотрели они на всё это дело очень круглыми глазами. Не отрываясь.

Ну, та хотя ограничила свои действия поверхностными домогательствами.

Бои бывают разные. Большинство из них проходят без каких-либо личных мотивов, от того столь часто заканчивается без серьезных травм и смертей. Сила на силу, умение против умения. Когда появляются причины – всё меняется. На таких боях нет случайных зрителей, нет тотализаторов, нет призов и организаторов. Это дуэль. Если же делу дан официальный ход, с привлечением наблюдателя от Специального Комитета, да еще и на таких условиях…

Бой должен был пройти на одной из подпольных арен Северного Канто. Подпольной она была во всех смыслах, причем, выстроенной специально для проведения боев чуть ли не сотню лет назад. К просторному подземному залу, выполненному в виде колизея с центром, окруженным решетчатой клеткой, вели десятки извилистых подземных ходов, сохранившихся со времен, когда не было Комитета, а любые бои были насквозь нелегальны. Сам колизей был заполнен едва ли на одну десятую. Мои «ученики» из Огасавары, человек в халате медика, два «костюма» из Комитета и неслабых размеров группа довольно молодых и разношерстных людей, скучковавшаяся на противоположном краю. Вели они себя довольно громко.

- Он готовится, - сказал мне подошедший человек в китайской униформе с символами арены, - Вы дадите своему ученику последние наставления? Вас провести?

- Дам, - помедлив, кивнул я, - Ведите.

Я просто человек, который объясняет этим бугаям прописные истины. Что такое налоги? Как вести себя в обществе? Почему то или другое порицается? Каким тоном стоит разговаривать с обычными людьми? Как использовать телевизор и как к нему подключается видеомагнитофон? Что делать с бумажниками, которые тебе передают случайно напуганные люди? Даже – как правильно составить себе меню и приготовить его, если оказался на «нуле».

Минимальные. Системные. Знания. Элементарное образование, которое они недополучили, либо получили, но не поняли. Я никоим образом не могу считать себя учителем этих людей и Тоетомо Сатоши в частности. Но общество думает иначе.

- Парень? Ты? – удивился сидящий в позе лотоса Сатоши, когда я ввалился в раздевалку, - Ты чего здесь?

- Больше некому, - пожал я плечами, оценивая человека, как в первый раз.

Тоетомо Сатоши, тридцать два года, рост метр семьдесят четыре, вес порядка девяносто килограмм. Короткий ежик черных волос, многажды битая физиономия, похожая на рожи заслуженных якудза, сплошные мышцы под кожей, покрытой сотнями мелких и средних шрамов. Опытный боец на пике своей формы, недавно восстановившийся после перелома руки. Открытого. Практикует боевое карате, крайне популярный среди уличных бойцов стиль, эффективный, жесткий, травмоопасный.

Но…

- Спасибо, что приперся сюда вообще, но…

- Тоетоми-сан, - перебил я его, - Помню, как вы с остальными за мной бегали по школе…

- Слушай, вот сейчас реально не до этого, пацан! – тут же напрягся человек.

- У тебя тогда была возможность меня остановить, - перешел на другой, грубый тон я, - Ты уже целил мне локтем в плечо, Тоетоми. Но не стал бить, отдёрнулся. Поэтому я сейчас приехал к тебе.

- Ты это к чему? – озадачился мой «ученик».

- Слишком добрый. Ты готов к драке, но не ни убивать, ни умирать. Ты таким никогда не занимался. Ты не готов.

- Как будто ты зани…, - осекся боец, внимательнее посмотрев на меня, - До боя минут десять, парень. Дай мне собраться с духом. Да, ты прав, но сейчас будет бой насмерть, чего ты хочешь добиться?

- Попробую стать для тебя тем, кем меня считают, Тоетоми-сан, - закрыл я дверь за собой.

Через девять минут я усаживался рядом с Асуми. Рефери уже был на арене, ожидая бойцов, а зал притих в ожидании.

- Испоганил человеку последние мгновения жизни? – прошептала мне на ухо Асуми.

- Нет, просто его молодость вспомнили, - рассеянно отозвался я, - А почему последние?

- Ты посмотри, против кого он выходит…

Будущий противник Тоетоми уже стоял на арене. Массивный, широкий, возможно даже бывший сумоист, заросший черным волосом японец почти квадратных пропорций. Заросший не весь, но лишь потому, что вместо левых руки и ноги у этого человека стояли роботизированные протезы, не менее массивные, чем живые конечности. Подбадриваемый воплями «своих» болельщиков, этот весьма специфичный на вид персонаж по всякому изгибал свою верхнюю механическую конечность, демонстрируя, как она гнется в разные стороны. Судя по делающему записи хмурому инспектору от Комитета, подобные протезы могут и запретить для боев, но пока…

- Крышка этому Тоетоми, - качала головой Асуми, - Даже я понимаю, что эта железка сильнее руки человека. Слышишь, как сильно он пальцами лязгает?

- Слышу, - кивнул я, глядя на выходящего на ринг Тоетоми, который совсем не смотрелся на фоне своего колоритного смертельного врага, - Но загадывать рано.

За время своего пребывания в статусе «надевшего черное», я уже осознал критическую ошибку, лежащую в фундаменте мировосприятия большинства этих бойцов. Они каждую схватку считают эрзац-боем, просто опасным соревнованием, эпизодом, после которого люди, доказавшие силу, расходятся, вытирая юшку из носа. А смысл в другом, в том, что, используя свое тело и разум, ты наносишь вред другому человеку с целью его уничтожить. Пусть коряво и неэффективно, пусть без вспомогательных средств, но ты действуешь максимально эффективным путем исходя из максимально простой позиции. Усложняя её, ты рискуешь оказаться в положении Тоетоми Сатоши, успешного бойца-ветерана, совершенно не готового побеждать в новых для него условиях.

Во всяком случае, он был не готов раньше.

Протезированный и волосатый тоже был очень опытным бойцом. Он прекратил клоунаду, как только на ринге появился соперник, вместо этого принявшись сверлить его взглядом. Сатоши, делая вид, что его не волнует поведение противника, легко подпрыгивал на одном месте, завершая разминку и дожидаясь, пока рефери выйдет с ринга.

- Ты вообще знаешь, из-за чего они насмерть-то? – прошептала Асуми, прижимаясь ко мне.

- Понятия не имею, - качнул головой я, мимоходом отметив, что девушка сидит без лифчика, - Меня это не волнует.

- Как это не волнует? – возмутилась она.

- Меня позвали, как учителя Тоетоми Сатоши. Не как судью.

Оба бойца встали в стойки боком друг к другу, но если Тоетоми продемонстрировал противнику голый торс и напрягшийся бицепс, то волосатый противопоставил ему сталь протезов. Это вызвало глухой ропот от посетителей Огасавары и торжествующие вопли со стороны поклонников инвалида. На мой взгляд это было странным решением, потому что мы, «надевшие черное», куда крепче обычного человека, а роботизированные протезы должны быть более уязвимыми, чем даже обычная плоть и кость, но у волосатого, видимо, были свои мотивы. Тоетоми ничем не выдавал своей озабоченности, лицо бойца было хмурым и сосредоточенным.

Бой начался.

Тоетоми вышел из стойки и отпрыгнул назад, не сводя с противника спокойного, чуть отстраненного взгляда. Тот, недоуменно хлопнув глазами, даже огляделся. Лица людей на трибунах, среди которых почти все были «надевшими черное», выражали такое же недоумение. Протезированный, нахмурившись, начал перемещаться, боком сближаясь с Сатоши, но тот тут же легким шагом принялся оббегать противника, двигаясь вдоль сетки. Вся его манера движения выражала, что пока он бой принимать не намерен. От такого даже Асуми раскрыла рот.

Но быстро пришла в себя, сложив два и два.

- Что ты ему там наговорил?! – прошипела она, пихая меня в бок.

- Ничего, - качнул я головой, - Он просто вспомнил, как подрабатывал в юности. В деревне.

Инвалид с боевыми протезами (а ничем иным его конечности быть не могли), продолжил попытки сближения с наматывающим круги Тоетоми, но не мог за ним угнаться. То есть мог, но при этом был бы вынужден выйти из своей защитной стойки, чего волосатый делать ни в коем случае не хотел, только вот до него быстро дошло, что так он скоро выпустит противника в слепую зону. Под ободряющие крики инвалид сменил манеру передвижения, принявшись гоняться за куда более быстрым противником с вытянутой вперед металлической рукой, пальцы которой были угрожающе растопырены.

Сделав еще почти круг, Тоетоми неожиданно споткнулся, упав на подставленные руки. Волосатый метнулся вперед как атакующий кабан или даже носорог, если учесть протез, направленный к противнику, и угрожающий вцепиться тому в плечо… но Сатоши именно этого и добивался. Полуобернувшись, он отбил в бок роботизированную конечность, мешая той за него схватиться, а затем, в том же полуобороте, на инерции, поймал в согнутую в полукольцо руку мохнатую голову своего врага. Резкий короткий рывок «надевшего черное», опершегося спиной на сетку под влиянием туши волосатого, короткий хруст-щелчок, и…

…падение мелко содрогающегося тела на пол арены в полной мертвой тишине.

Бой окончен. Смертью.

- Когда боец постоянно путешествует с места на место, ему часто предлагают подработать в деревнях, - объяснил я Хиракаве, сидящей с раскрытым ртом, - иногда даже в качестве забойщика. Первое правило убийства скота заключается в том, что смерть необходимо принести как можно более внезапным способом, и, желательно, не вводя животное в стресс. Те же правила действуют, если ты бродяжничаешь и решаешь поохотиться на кого-нибудь. Внезапная и эффективная атака приносит ужин чаще всего.

Тоетоми был совершенно не готов к бою насмерть. Он, бывалый уличный боец, ни разу за свою жизнь не выходил на ринг с целью уничтожить своего противника, лишить жизни. Искаженное понимание самой сути конфликта, иллюзия «чести», «доблести», «схватки», оно так сильно въелось в саму природу «надевшего черное», что он попросту не мог воспринять настоящий бой как реальность. Сатоши готовился сражаться по старинке, одолеть противника в привычном режиме, а затем, совершив над собой определенное волевое усилие, убить.

Что могло сработать…, но он изначально был лишен покоя и уверенности в себе.

Глядя на решившего коротко поклониться мне бойца, уходящего с арены, я лишь досадливо поморщился. Когда ты учишь человека чему-то полезному, и он тебе благодарен – это приятно. Но когда ты вынужден учить элементарному, самой простой вещи на свете, то получить за это даже такую почесть кажется… ну, излишним.

- Акира, ты монстр, - дрогнувшим голосом буркнула Хиракава, - Давай встречаться?

- Нет.

Хватит c меня социальных ролей, норовящих отхватить один кусок ценного времени за другим.

- Поехали домой. Здесь все интересное кончилось, - заключил я, глядя на служителей арены, закатывающих тело мертвого инвалида на носилки.

- С тобой вроде хотят поговорить, - отметила девушка, выглядывая из-за меня.

- Обойдутся. Я еще успеваю на тренировку к Коджиме.

- О! Я с тобой!

- Хорошо, научишь Мичико не бегать по квартире в трусах.

- Она опять за старое?!

«Поговорить». Японцы формалисты. Даже такие, как весь увитый мышцами «дикарь», большую часть жизни бегавший по стране пешком. Выйди из шаблонов, удиви, заставь японца импровизировать – а затем лови его на том, чем он никогда в этой жизни не занимался. Ничего особенного. Как говорил Суворов: «удивил – значит победил». В случае с японцами это значит: «удивил – значит уничтожил без потерь».

На обратном пути Асуми непристойностями не страдала, насилуя вместо этого телефон и написывая Мичико. Я лишь заметив имя получателя, достал свою книгу, занявшись куда более полезным и продуктивным занятием, не отвлекаясь на то, как одноклассница бурчит ругательства. Так и добрались до многоэтажки Коджимы, где мне в лифте продемонстрировали эротическую пантомиму надевания лифчика под рубашку. Надо сказать, я слегка удивился, что это вообще возможно.

…ну и испытал немало позитива, всё-таки откровенное поведение синеглазой служит глотком свежего воздуха в этой жизни, насквозь пропитанной культурным кодом, чуждым мне изначально.

Занятия с холодным оружием у Рио проходили весело и познавательно. У нас в наличии был широкий выбор различных колюще-режущих реплик, надаренных главе семейства за его долгую и успешную жизнь, плюс Онивабаши, обладающий весьма широкими познаниями, пусть и теоретическими, во всем этом барахле. Места в пентхаусе тоже хватало, так что мы занимались свободно, пусть и насквозь прикладным образом. Никому, включая беловолосого, не было интересно фехтование как искусство, а вот спастись от удара холодным лезвием, либо использовать его максимально эффективно для одного-двух ударов – другое дело.

Больше всего меня увлекла катана, из-за чего, пусть на короткое время, я и стал объектом насмешек двух великовозрастных оболтусов, позиционирующих себя как ценителей ножей, танто и прочей мелочи, которую сподручно носить с собой, и которую удобно метнуть. Пришлось привести дополнительные аргумент для своей позиции, взяв в руку синай за его середину, а затем сжав до такой степени, что тренировочный меч раскрошился.

- Мне не нужен нож, - пояснил я свои действия замолчавшим шутникам, - Хватит и просто пальцев. Сломать, надорвать, может, даже, проткнуть. А вот катана… я не хуже вашего понимаю, что что это просто длинный нож для тунца, который слегка изменили, чтобы можно было пластать и небронированных людей. Зато он относительно компактный, а мой радиус поражения с ним будет вполне серьезным. А нож мне не нужен.

- В этом есть своя логика, - подумав, кивнул Хайсо, - Да и нам полезно будет, все-таки холодняка на улицах всё больше и больше. А придурки с катанами были, есть и будут.

- Тогда, получается, у нас есть свой придурок с катаной? – ухмыльнулся Рио, - Тренировочный?

- Есть, - кивнул я, - Называй меня теперь «Избиватель грязных блондинов, версия один-ноль».

- Эй!!

- Хе, - ухмыльнулся шиноби, поигрывая двумя саями, - Намекаешь, что тебя можно улучшить?

- Мы для этого и собрались, - пожал плечами я, - Приступим?

- Нет, - фыркнул Рио, - Сериал скоро! Всем на диван! Сейчас девок позову!

- Они же не любят аниме, Рио, - с сожалением посмотрел на него белоголовый.

- Будут обнюхивать одного слегка вспотевшего «избивателя»! – махнул рукой блондин, - Уж это они не пропустят!

Как в воду глядел. Тем не менее, несмотря на перерыв в двадцать семь минут, мы занимались до глубокого вечера, аккуратно тыча друг в друга либо тренировочными «лезвиями» из тех, что были, либо используя боевое оружие, но в ножнах. Вышло продуктивно, домой я возвращался более чем удовлетворенный прошедшим днем. Удалось сохранить количество учеников, что было весьма хорошо в моем сложном финансовом состоянии, научиться чему-то полезному и даже поработать с книгой в электричке.

///

Эна всегда была доброй, умной, красивой, великодушной, мудрой и готовой помочь по отношению к своим подругам, что те далеко не всегда ценили, но иногда, когда они, эти похотливые скользкие извращенки, покушались на что-то, принадлежащее Великой Эне, она могла и грозно прищуриться, чтобы ввергнуть наглых сучек в оторопь и подобострастие!

Однако, прищуриться на Ману не получалось. Та была слишком честной, слишком доброй, слишком большой и простодушной, чтобы на неё прищуриваться. Вот и сейчас, сидя напротив своей подруги на татами, Эна понимала, что снова покусились на нечто, принадлежащее ей, причем для того, чтобы покуситься еще на кое-что! И опять же – её, Великой Эны! Здесь чувствовалась хитрая, рыжая и русская рука, никак иначе.

Девочки сидели в комнате у Эны, что дополнительно придавало хозяйке помещения смелости и решимости.

— Значит, они хотят, чтобы Кира с тобой пришел типа на ужин, да? – скептически пробурчала она, глядя на свою стеснительную подругу, - Вот просто так, да?

- Д-да, - зажато дернула плечами Мана, заискивающе глядя на Эну, - Поможешь…?

- А тебе зачем это надо?! – сварливо уперла руки в боки Кирью-младшая, - Ну вот тебе, Мана! Зачем тебе идти с Кирой к двум прожженным бабцам?!

- Ну… меня же попросили…

- И что?! – Эна начала злиться, - Попросили что?! Привести?!! Ты хоть знаешь, что мои одноклассницы бы отдали за то, чтобы Кира к ним домой пришел?! А ты сама?! Тебе он что, безразличен?!!

- П-причем тут это! – покрасневшая дылда, у которой всё на лице стало написано крупными буквами, была пронзительно наивна и добра настолько, что Эне захотелось её обнять и заплакать.

- Да у тебя что угодно отобрать могут! – всплеснула она руками, - Эта хитрая подлая рыжая просто использует тебя, чтобы заманить Акиру к ним домой! А потом будут делать с ним что угодно, а ты ничего не скажешь! Будешь сидеть и трястись!

- Я… я не позволю им его обидеть! – выдала Шираиши, заставляя Эну раскрыть рот и уставиться на неё круглыми глазами.

Так девочка и просидела минуты две где-то, пялясь на свою большую и такую «грозную» подругу, которая отвечала ей тем же, но с максимально сконфуженным и неуверенным видом.

- Так, - Эна почувствовала, что её терпение кончается, и протянула вперед ладонь, - Ну-ка снимай трусы и давай сюда. Быстро!

- Ч-что…? – Мана аж назад подалась.

- Трусы снимай и давай сюда! – младшая Кирью властно потыкала указательным пальчиком в свою раскрытую ладонь, — Вот сюда клади! Быстро!

- Н-нет! – кажется, Мана сама удивилась своей решительности, но отползать от грозно тычущей себя в ладошку тринадцатилетней девочки – продолжила.

- Куда ты денешься…, - грозно прошипела Эна, раззадоренная видом испуганной дылды, - А ну иди сюда!

- Ааа…

Ну что Шираиши могла противопоставить Эне? Та взрослых учительниц в бараний рог скручивала, воровала торты, командовала стаей одноклассниц! Да она с самим Акирой Кирью торговалась на равных! Да её семья в дозоры ставит!

Конечно же, бедная Мана с треском продула эту короткую схватку и спряталась в углу, поникнув головой и всхлипывая.

- Ну вот, - победно заявила хозяйка комнаты, стоя в центре и крутя на пальце миленькие белые трусики, - Даже маленькая девочка тебя может ограбить! А ты хочешь моего почти самого любимого брата отдать двум коварным русским бабам! За просто так!

- Верни…, - простонали тихо из угла, - …пожалуйста…

- Нет уж, так просто ты не отделаешься! – грозно заявила Эна, услышав из коридора голос старшего брата, — Вот у него и заберешь, если смелости хватит! Вы все равно сидите рядом! Если заберешь – так и быть, отпущу его с тобой!

Не успела несчастная Шираиши хотя бы понять, что именно имела в виду её подруга, как та уже была в коридоре, пихая в руку слегка удивленному Акире, только что вернувшемуся домой, трусики Маны. Слыша через раскрытую дверь просьбу Эны сохранить эту реликвию до момента, когда их владелица попросит свою собственность обратно, бедная Мана с ужасом поняла, что домой ей придётся идти без ничего.

Попросить помощи у этой ужасной девочки было трагической ошибкой!

Глава 16. Цена победы

Очередной уличный бой. Противник, молодой плечистый японец лет двадцати, сильно напоминающий молодого Тоетоми, сражается в стиле боевого карате, нанося сильные размашистые удары. Не опасные, не акцентированные, но мощные и уверенные, призванные сломить, сокрушить противника. Он атакует, с большой неохотой переходя в защиту, но вынужден – сопротивляться такому напору я могу либо разрывая дистанцию, либо практикуя связки из муай-тай. Ни один адекватный человек не подставится под муай-тай. Но так я только отпугиваю противника, когда он начинает наседать, в основном мои удары ничем не отличаются от его.

Мы молотим друг друга уже почти четыре минуты, зрители улюлюкают и орут, вдохновленные зрелищем долгого и «мясного» боя. Каратист ниже меня, но плотнее, шире, основательнее. Он обладает куда более плотной мышечной защитой и широким арсеналом атак, постоянно пытаясь взять меня в захват или перевести драку в партер. Стандартные стратегии победы над таким массивным и подготовленным типом попросту не работают. Ему тоже со мной трудно, слишком легко и быстро я разрываю дистанцию, постоянно ставя японца в неудобное тактическое положение.

Выход мы нашли практически одновременно, совершенно одинаковый. Он привел зрителей в настоящее неистовство. Оба принялись лупить друг друга на полной выкладке, прямо по блокам, раз за разом долбя в одни и те же места. Плечо, бедро, локоть, неважно, главное приложить сильнее несколько раз. Работа на сокрушение!

Я победил только за счет того, что смог «обработать» крепышу сразу и плечо, и бедро. Ему из-за роста пришлось довольствоваться только одной зоной, которую я время от времени ухитрялся уводить, так что, упав на одно колено, парень поднял руку, сдаваясь. Зрители визжали как фанаты метал-группы, состоящей из ребенкоподобных женщин.

- Ну и крепкий же ты тип…, - прохрипел парень, вставая и держась за отсушенную ногу, - Ксо, а так жрать хочется…

- Это ты так голодным дрался? – слегка удивился я, - Значит, мне повезло.

- А вот мне не очень…, - он добродушно, хоть и вымученно, ухмыльнулся.

- Я никогда не беру приз с победы, - подумав, признался я, - Оставляю, чтобы его разыграли другие. Думаю, если заберу сейчас и подарю тебе – ты не обидишься?

- Ну, если всё так, как ты говоришь, то спасибо тебе, мужик! – тут же повеселел крепыш, - Приму с удовольствием!

Полный пакет свежих высококачественных продуктов. Рис, мясо, яйца, сочная зелень, несколько рыбьих тушек, особый соевый соус и, самое главное, фрукты. Редкость для Японии. Даже для меня, учитывая то, что получаю паек в деревне и имею возможности для заработка, такой пакет далеко не дешевка, но считаю, что забирать его как трофей неправильно. Это вопрос… моего уважения к людям, идущим по пути развития, пусть даже по такому ущербному. Мало кто из молодежи готов упорно работать на результат, все ловят «пору юности», чтобы потом остаток жизни провести в офисе, а может быть, даже умереть от переработки.

Когда я уже проталкивался сквозь оживленно переговаривающуюся толпу, готовящуюся лицезреть следующий матч, на выходе из неё мне заступила дорогу знакомая фигура, увидеть которую я здесь я не ожидал. Неестественно широкая и угловатая под глухим плащом, шатко стоящая на ногах, увенчанная головой, украшенной всеми признаками недомогания, истощения и недосыпа.

«Сломанный». Знаменитый детектив Спящий Лис. Ивао Хаттори.

- Здравствуй, Кирью-кун, - кивнул он, - Можно с тобой поговорить?

- Вы хотите поговорить с тем, кого только что избили на ринге? – наклонил голову я.

- Я видел, - покивал детектив, - Страшные удары. Мне бы хватило одного, чтобы больше никогда не встать с кровати… в лучшем случае. Но что-то мне подсказывает, что ты выберешь поговорить со мной здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом. Просто для экономии времени.

Резонно, как и всегда. Мне даже стало интересно, что сподвигло этого человека принять Снадобье в своё время, а затем сделать нечто, что вынудило его организм изуродовать самого себя, но этот вопрос я, конечно, не задал. Просто медленно поковылял по вечернему закоулку, позволяя человеку-протезу неторопливо идти рядом.

- Как тебе, наверное, известно, - решил он не терять времени, - Американцы, точнее ЦРУ, ищут того, кто уничтожил оборудование их ставленников в Сингапуре и «уронил» NTC, Nippon Telecommunication Company. Нет-нет, не перебивай. Мы с тобой знаем, что они ничего не найдут, и это нормально, но они… ищут. И попутно, пользуясь основным поводом как точкой опоры, вредят нашей стране.

- Как? – потребовал уточнить я.

- По-всякому, - мрачно откликнулся детектив, - Частно? Используют предоставленные той же НТК допуски, чтобы буквально дарить японскую сетевую безопасность своим взломщикам и агентам. Сливают данные, огромными массивами, пробивают новые каналы, давя на нас каждый раз, когда бьем их по рукам. Но это мелочи, политика. Главная опасность заключена в том, что американцы твердо нацелились извести японский Темный мир в сети. Уничтожить его как данность. Думаю, мне не придется тебе доказывать этот момент, не так ли?

Не будет хакеров, не будет и извращенцев, иссякнет поток запрещенной и полузапрещенной порнографии, уйдут в небытие дилеры и покупатели. Лишенное подпитки их денег «подполье», в котором куда больше энтузиастов, чем бизнесменов, завянет. «Питательная среда» для поиска и выращивания талантов, необходимых стране, будет утеряна. Сейчас интерес к цифровым технологиям стремительно растёт, хотя до пика еще и очень далеко, но цифровой Темный мир для Японии важен как никогда, несмотря на свою сомнительную натуру. Упустить своих специалистов – распахнуть двери перед чужими.

- Вы рассказываете проблему национальной безопасности избитому школьнику, Спящий Лис-сан?

- Это моя работа, Кирью-кун. Найти нужного избитого школьника и рассказать ему о проблеме, которая есть у страны по вине какого-то гениального хакера. Тем более, что если дать мне договорить, то могу предложить свою версию решения этой проблемы. Пока не случилось что-нибудь совсем ужасное.

- Я вас внимательно слушаю.

Решением с точки зрения Ивао Хаттори был Баранов Андрей Витальевич, молодой человек двадцати пяти лет, завербованный ЦРУ хакер, сын русских иммигрантов. Рука Америки, погруженная по самый локоть в не бывшую к этому готовой задницу сетевой безопасности Страны Восходящего Солнца. Талантливый, запуганный, работающий на износ в наивной вере в то, что когда его срок скостят до нуля – то он выйдет на свободу. Парень уже завербовал несколько местных хакеров и вовсю трудится над тем, чтобы выслужиться перед своими хозяевами.

Устранять его бесполезно, пришлют нового, а то и целую группу. Вербовать опасно, характер Баранова чрезвычайно волатильный и недоверчивый. Дискредитировать тоже самое, что и устранить, он пусть и нелегко, но заменимый элемент, который оставлен тут просто потому, что справляется.

- И что вы предполагаете, если всё обстоит таким образом? – поневоле мне стало интересно.

- Давай постоим, - предложил уже начавший хватать ртом воздух человек, - Не хочу принимать лекарства, не время для них.

Мы встали на крошечном пятачке между высотками. Я внимательно рассматривал слегка побагровевшего гения, пытающегося справиться с дыханием. Человек, который меня вычислил. Человек, который понял мои намеки. Человек, который предлагает мне исправить последствия моих действий и, вроде бы, даже свою помощь. Интересно.

- Ноутбук Баранова…, - покашляв, негромко заговорил Хаттори, - …содержит в себе мощное шифровальное оборудование, отсылающее данные по тому же принципу, по которому работал злополучный шпионский модуль на узле Сингапура. Разумеется, я имею в виду, что данные и их дубликаты получают в Америке. Этот ноутбук защищен системой сканирования отпечатка пальца и сетчатки глаза, что в наше время является очень надежной защитой, не так ли? Но не в этом случае. Кроме того, мне известно, что этот агент собирается уйти в самоволку на целую неделю, чтобы предаться разврату с женщинами легкого поведения. Ноутбук он, естественно, возьмет с собой. Весь вопрос только в исполнителе и… в том, окажется ли у исполнителя в наличии аргумент, способный… убедить Центральное Разведывательное Управление в том, что лезть в Японию – крайне бесперспективное или даже опасное занятие?

Мы стояли и молчали. Долго, минуты три.

- Это ведь ваша идея, Хаттори-сан? – наконец, заговорил я.

- Целиком и полностью, - бледно и дёргано улыбнулся человек-протез, - Понял это потому…

- Да, именно поэтому.

- С тобой очень приятно общаться, Кирью-сан.

Два варианта – либо это ловушка, чтобы поймать меня на «горячем», но в таком случае аргументация детектива крайне слаба для моего участия, либо чистейшей воды авантюра… патриота. Каким бы умным Спящий Лис не был, он не имеет ни малейшего понятия о том, на что я способен, следовательно идея «запусти через защищенный канал связи всё, что захочешь» выглядит чересчур сырой. Необдуманной. Ему неинтересно, что я сделаю, ему интересен результат. Щелчок по носу обнаглевшим соседям по планете.

Однако…

- Допустим, я заинтересован. Гипотетически. Вы же понимаете, что вся эта авантюра яйца выеденного не стоит? Оперативный ноутбук сотрудника ЦРУ не может не иметь встроенную систему сетевой безопасности, а следовательно, невозможно будет вслепую подобрать пакет данных, который сможет… произвести впечатление?

- Один из немногих плюсов существования внутри передвигающегося компьютера, Кирью-кун, заключается в том, что ты можешь подключиться к другому компьютеру, - ответил Спящий Лис, вынимая из кармана стандартный жесткий диск, накопитель памяти, - И ты можешь, например, скопировать дистрибутив защиты, которую агент ЦРУ устанавливает на любую другую машину, с которой работает через свой ноутбук. Это необходимо для того, чтобы компьютер и его оборудование смогли начать безопасный обмен данных, понимаешь?

— Это был последний козырь из вашего кармана?

- Да, последний. Увы, само исполнение я могу только кому-нибудь доверить. А также покупку билетов.

- Билетов?

- Кавагоэ, туристический городок возле Токио, всего тридцать километров, Кирью-кун. Горячие источники там не очень хорошие, зато доступных для иностранцев женщин больше, чем на Кабуки-тё.

- Дата?

- Он там будет со второго марта. Гостиница «Нежные лепестки».

Хм, день рождения Такао как раз скоро. Хотя… нет, брата впутывать незачем.

- Я согласен поработать с вами, Спящий Лис-сан.

- Тогда держи, Кирью-кун, - сунув мне винчестер, детектив выудил из кармана тонкие медицинские перчатки, запаянные в пластик, пояснив, - Отпечаток я уже нанес, указательный палец. И… последнее.

После чего… вынул себе глаз. Левый. Аккуратно обтёр платком из кармана, а затем вручил мне.

- Я буду очень благодарен, если ты мне его потом вернешь.

Посмотрел на глаз. Тот, в ответ, посмотрел на меня. Серая радужка, черный зрачок, слегка сузившийся при фокусировке на моем лице. Однако…

- Да, Кирью-кун, вот тут вопросы задавать не нужно. Повторюсь, инициатива исходит только от меня. Но…

- Я понял вас, Хаттори-сан.

- Надеюсь, ты не собираешься использовать ту запись, что сделал на свой диктофон, Кирью-кун?

- Это спрашивает у меня человек, заключенный в шагающий компьютер?

- …туше. Но, думаю, ты скоро убедишься, что у моей инициативы нет второго дна.

- Тем не менее, Хаттори-сан, мы оба сохраним то, что у нас есть.

- За исключением моего глаза, надеюсь?

- Специально я вас искать для его возвращения не буду.

- Это решаемая проблема.

- Что же, тогда мы договорились.

Глаз был лучшим доказательством того, что знаменитый детектив не пытается заманить меня в ловушку. Технология такого уровня, помимо всего прочего, уже говорит о том, что ранний затык с размерами ёмких источников питания уже решен местными умельцами, а уж про возможности сканирования и фальсификации глазного дна я молчу. Настоящий шпионский прибор высочайшего класса, который Спящий Лис явно нашел не в подворотне. Намек, страховка, показатель доверия и заинтересованности, необходимый инструмент. Выводов можно сделать тьму, но вместо этого я лучше выполню свою роль. Тем более, что самым сложным в ней будет подготовка, а точнее поиск повода для того, чтобы пригласить людей на горячие источники. Тем более, каких людей? Семью не позовешь, Кавагоэ чересчур близко от Токио, плюс у него не та репутация. Только школьных друзей. К счастью, у них, как и у меня, репутация вполне подходящая.

Дома был разнузданный праздник – отец привез из салона новый автомобиль, вокруг которого сейчас и ходил в гараже встревоженным котом, отгоняя от блестящей синей машины жену с дочерью. Такао, как заслуживающий несравненно большего доверия, сидел на переднем пассажирском кресле и тыкал различные кнопочки, вызывая в сестре классово-гендерную зависть и возмущение. Наша мать, горячо желающая принять участие в осмотре машины, была слишком сильно отвлечена приготовлением якинику, от чего и страдала, добавляя децибелов в окружающую среду.

Я, молча прошагавший к себе в комнату, чтобы заняться ушибами, нанес всем жителям дома по моральной травме своим безразличием и отстраненностью. Не прошло и минуты, как ко мне в дверь начала долбиться сестра, громко жалуясь, что её не пускают к машине.

- Неудивительно, - открыв дверь, я зацепил девочку за майку двумя пальцами и потащил внутрь, - Ты хотела банально прогулять деньги на машину…

- Куда ты меня тащишь? – с подозрением осведомилась Эна, - И почему ты голый? Помогите? Брат-извращенец пристает?

- Не голый, а в шортах. Компрессы нужно на ушибы наложить. Поможешь?

- Конечно!

Организм «надевшего черное» излечивается быстро, но если ему чуток помочь, то эффект почти поражает воображение. Синева и чернота там, куда приложился коренастый каратист, к утру уже сменится желтизной, а опухшие места приобретут нормальный вид. Сестра, недавно украдкой читавшая методички по оказанию скорой помощи, приобретает практический опыт, отец с братом тишину, а мать возможность дожарить мясо. Как не посмотри, хорошо со всех сторон.

Закончив, младшая Кирью гордо выпрямилась и, похлопав меня прямо по боку, где болело больше всего, сказала наставительно:

- Берегись русских, старший брат! Они очень коварны!

- А ворующие нижнее белье девочки нет? – уточнил я.

- Не ворующие, а отнимающие! – тут же возмутилась Эна, надув щеки, - Точнее, снимающие, а потом отнимающие!

- Спросим у мамы, является ли это более ужасным, чем национальное коварство?

- Не надо, - дала по тормозам девчонка, тут же пояснив, - Мяса очень хочется. И вообще не поднимай такие темы, это очень смущает!

Женская логика постоянно ставит меня в тупик. Начинаю подозревать, что её придумали как раз для этого.

///

Брат опять отхватил. Такао, потерявший интерес к новой семейной «тойоте» после того, как увидел Акиру, уходящего к себе наверх, уж было хотел последовать за ним, расспросить, но неугомонная сестренка уже усвистала ему надоедать. Ладно, он подождёт. Тем более, что машина еще не дообследована. Синяя, современная, отец умеет выбирать. Он, конечно, фанатеет по старым машинам, но кто ему позволит потратить деньги на раритет? Нет, они, гордые потомки семьи Кирью, даже возразили против семейной машины. Никаких кроссоверов и тем более, внедорожников! Ездит солидный человек, а таким как Харуо Кирью полагается именно седан!

К тому же, он экономный, отметил про себя Такао, вылезая из автомобиля. Отец, потеряв агрессора в виде неугомонной дочери, уже ушёл приставать к матери, а про среднего ребенка все забыли. Вот и хорошо.

Ужин удался, якинику тоже. Все ели, наслаждаясь мясным изобилием, поднимали бокалы с соком в честь покупки новой машины и сверкающего довольством главы семейства и даже сам Акира выглядел не особо строгим. Хотя, как уже шепнула ему Эна, брат сегодня неслабо от кого-то получил. Ничего страшного, но матери лучше не знать, вон какая она довольная тем, что все жуют, а не болтают о «бестолковой железке».

Хорошо посидели, отличный ужин. Удивительно, что сегодня не пришла Мана, её мать с отцом уже воспринимают чуть ли не частью семьи, но вчера между высокой красавицей и Эной что-то произошло. Когда Шираиши выбегала из дому, чуть не столкнувшись с ним, с Такао, она как-то очень странно… двигалась. И выглядела необычно. А сестра скалилась остаток вечера как сумасшедшая.

В обычных обстоятельствах Такао Кирью был самым тихим и незаметным членом этой семьи. Что довольно логично, потому что, привлекая внимание других, ты моментально оказываешься либо впутан в схемы против старшего брата, либо назначаешься исполнителем чужой воли. Для молодого человека, у которого полно своих дел, такое довольно обременительно. Но, когда у тебя возникает серьезный вопрос, ты идешь за советом.

И, конечно же, не к отцу. Не потому, что Харуо Кирью глуп, некомпетентен или не заслуживает твоего доверия, а потому что они с мамой крайне редко разлучаются, а ведь существуют проблемы, о которых ты можешь сказать только мужчине. Старшему родственнику.

Что сказать? В этом плане Такао всегда везло. У него всегда был идеальный советчик.

И ему сейчас предстояло поработать.

- У тебя что-то серьезное? – спросил старший брат, открывая дверь своей комнаты после стука Такао.

- Да, - кивнул тот, входя, - Мне нужно посоветоваться.

- Что-то случилось?

- Да.

Акира всегда восхищал своего младшего брата, но примером… примером никогда для него не являлся. Он был слишком жестким, слишком строгим, слишком взрослым, куда взрослее даже отца. Сейчас, когда он еще и раздался в мускулах, так вообще стал напоминать деда, всегда вызывавшего у Такао оторопь. Даже прекрасные как сама мечта девушки, разные, но такие восхитительные, начавшие увиваться вокруг старшего, не смогли заставить среднего сына семьи желать стать похожим на брата. Его всё устраивало и так. Ну, за исключением девушек, но тут, как признался сам Акира, весь секрет был в его росте, а значит, ничего нельзя было поделать. Однако, между братьями всегда были очень доверительные отношения.

- Они-сан, у тебя на мониторе голая женщина. Без лица.

- Это? Сейчас уберу. Хулиганит… кое-кто.

- Мне кажется, я её знаю.

- Да? Сейчас напишу, что у тебя травма из-за её проделок.

- Эй!

- Хорошо, напишу, что ты попросил распечатку с этой фотографией и ушёл к себе в комнату.

- Эй!!

На экране замелькали строчки текста. Много строчек. Сам Акира, отвернувшись, не придал им ни малейшего значения. Он смотрел на брата.

- Что случилось?

- Пока не случилось, - тут же отозвался тот, - Просто у школы появились хулиганы. Их гоняют, но приходят новые, с других концов города. Так-то ничего страшного, и раньше были, но… Эна становится все красивее и красивее, если верить словам моих друганов, они-сан. Думаю, что мне нужно уметь защитить её и себя. На всякий случай.

- Что ты имеешь в виду? – чуть наклонил голову Акира, сверля взглядом младшего брата.

- Ничего особенного, - Такао сжал кулак, - Один на один я много кому рожу начистить могу, да и двоих, наверное, отпинаю. Но если их будет больше… Я не ты, они-сан. Но сестренка учится со мной. Я за неё отвечаю.

- Хм…

- И ей драться нельзя, - твердо продолжил ответственный средний Кирью, - у школы постоянно эти бешеные суки крутятся, из сукебан. Они типа просто тусуются, никого не трогают, но я слышал, что они болтали с парочкой особо наглых наших школьниц. Вербовали, заманивали.

Сукебан, женская мафия, была совсем не тем, чем являлись обычные молодежные банды в Японии. Что они, несколько десятков рыл, небольшая территория, много крика, мало насилия. А вот девки объединялись в стаи до нескольких сотен отмороженных школьниц, нападающих всегда в большом количестве, жестоких и задиристых. Связываться с ними никто не рисковал, но и они сами именно в бизнесах никаких не крутились. Так, тусовались стаями, да грызлись между собой и парнями. Только вот попасть к ним легко, а выйти потом из этого «сестринства» сложно.

- Я тебя услышал, - кивнул старший брат, - Подожди тут, я скоро.

Он вышел из комнаты, зайдя в соседнюю, где у семьи был спортзал, быстро вернувшись. В руках у Акиры были две короткие и довольно толстые металлические палки, на каждой из которых, около рукояти, торчал небольшой штырь с округлым концом.

- Смотри.

Палка закрутилась в руке у старшего брата. Ловко перехватывая её, используя штырь-гарду и рукоять, Акира показал Такао несколько хватов странного оружия и ударов. Те шли и от размаха, были и короткие тычковые, но акцент в первую очередь делался даже не на удар, а на то, что перехваченная палка шла длинным концом вдоль всего предплечья, качественно то защищая. Такао сразу понял, что такой штукой можно и удар биты отбить, а затем еще и врезать противнику так, что тот половину зубов выплюнет.

- Если использовать две, - Акира закрутил обе в ладонях, - то можно защищаться и атаковать. Очень удобно. Можно носить скрытно.

— Это же дзютте, да? – Такао очень понравилось то, что он увидел. Это было то, что надо!

- Нет, это тонфа, - качнул головой старший брат, передавая ему обе клевые палки, - А теперь слушай, куда ты с ними будешь приходить тренироваться…

Глава 17. Совращение виноватых

- Обычно, подобного не бывает, но директор решил сделать исключение. Класс, знакомьтесь с переведенной ученицей, её зовут Сяо Мин, - неуверенно произнесла Кумасита-сенсей, поглядывая на стоящую рядом с ней чистокровную юную китаянку.

Красивую. Черноволосую. Гордую. С темно-карими глазами.

Не считая цвета глаз, остальное мне было знакомо под другим именем. И не мне одному, если уж на то пошло, вон как Коджима забурчал себе под нос, а Хиракава зашипела змеей.

- Меня зовут Сяо… Мин, - выступила новая ученица нашего класса, - Позаботьтесь обо мне!

Последнее прозвучало требованием, причем смотрела эта китайская копия Хиракавы почему-то на меня. Почему-то мне в тот же момент показалось, что сегодня придётся навестить штаб-квартиру Сенко-гуми. Похоже, им пора намекнуть, что мне уже полагаются тапочки постоянного гостя. Тем не менее, и без китаянки, невесть как собирающейся учиться в японской школе, у меня сегодня хватало дел.

Первым из них был разговор с Шираиши, там, где нас никто бы не смог подслушать или увидеть. Выбрал я для встречи клубную комнату, в которой никого в это время быть не могло, и оказался прав. Девушка зашла за мной смело, без тряски и смущения, вот что значит хорошая, устоявшаяся репутация. Предложив ей поездку на горячие источники, я пояснил, что говорю с ней первой лишь потому, что такая поездка предполагает частичное обнажение (для купания), что может оказаться для Маны проблемой. Сжав кулачки, со мной поделились уверенностью, что проблемой это не будет. Мол, все свои.

Вопросом «хочет ли она вообще ехать» Шираиши себя утруждать не стала. Как говорят русские: «За компанию и жид удавился».

Посчитав, что мы договорились, я решил поднять вопрос номер два. Для этого, сунув в карман пиджака левую руку, извлек из него небольшой целлофановый пакет с содержимым, протянув его однокласснице со словами:

- Это твои. Я их постирал.

Разумеется, это было нижнее белье девушки, украденное у неё моей сестрой. Идти на поводу у Эны я не собирался, поэтому решил просто вернуть.

Или не просто.

Не обращая внимания на начавшую трястись Ману, я сунул руку в правый карман, чтобы повторить все манипуляции уже с другим пакетиком.

- А это – её, оранжевые. Самые лучшие, счастливые. Надевает их на экзамены и тесты. Я считаю, что будет правильно, если ты преподашь моей сестре урок. Приглашать к себе человека и раздевать его…

Кажется, меня не слышали. Шираиши Мана стояла со скрипом, ну потому, что дрожь, бившая девушку, вынуждала её тело слегка перемещаться по полу. Остекленевшим взглядом она смотрела на мои ладони и тряслась как стиральная машина в режиме отжима. Я терпеливо ждал. Конечно, с одной стороны, у меня отсутствуют причины поощрять в ней самостоятельность и инициативу, Мана удобна такой, какая есть, с другой стороны, я не могу проигнорировать врожденную проблему человека, которого с радостью принимают в моем доме. Дать ей шанс – почему бы и нет, учитывая, что мне это ничего не стоит?

Неожиданно рука девушки метнулась вперед со скоростью атакующей змеи, после чего она поспешно убежала от меня, вылетев из кабинета. Я остался стоять, задумчиво посматривая на свои руки. В одной из них оставался пакетик с трусиками, а вот во второй не было ничего. Причем, у меня остались белые…

Хм, ладно, засчитаем за частичный успех.

Хиракава обнаружилась мной в коридоре, возле входа в класс. Она стояла, скрестив руки на груди и прислонившись задом к подоконнику, и слушала Сяо Мин, что-то ей говорившую. Тоже со сложенными на груди руками. Обе девушки, похожие с такого ракурса на близнецов, явно были не в восторге от беседы.

- Акира! – Асуми явно была не в духе, поэтому скрипела очень отчетливо, - Эта сучка хочет получить наше покровительство! И дружбу! Представляешь?

- Люди многое хотят, - пожал я плечами, - но мало что получают.

- А если ваш главный скажет иначе? – пренебрежительно фыркнула китаянка, - что будете делать?

Говорила она высокомерно и лишь со слегка заметным акцентом.

- У меня нет главных, - отрезал я, - если хочешь – проверь. А теперь уйди, мне нужно поговорить с ней.

- С ней? Плевать на неё! Говори сейчас со мной! – девушка, отвернувшись от Хиракавы, надвинулась на меня, - Ты же не кусок дерьма? Есть планы на жизнь? Власть, влияние, богатство?

- Зачем мне тебе отвечать? – поинтересовался я.

- Изгнана из семьи, - тут же деловито объяснила девушка, - Из клана. От меня отказались, но только затем, чтобы выжила. Отец по-прежнему любит. Отец великий и могущественный человек, очень полезные связи, очень большое влияние. Великое могущество. Я – лучшая жена из возможных! Мне нужен лучший муж из возможных! Ты такой? Мне сказали, что ты такой!

От Асуми послышалось сдавленное шипение, сопровождаемое побулькиванием.

- Сильный, безжалостный, жестокий, умный, высокий, - тем временем деловито загибала пальчики Сяо Мин, бывшая Сяо Сиань, - Всё есть, кроме денег и власти. И жены. Хорошей жены, готовой на всё ради семьи и мужа. Понял?

- Вот шлюха! – тут же рявкнула Асуми, гневно сверкая глазами.

- Сама шлюха. И дура, - надменно отрезала её китайская копия, задирая нос и не отводя взгляда от меня.

- Необыкновенному человеку…, - подумав, заговорил я, - …нужна необыкновенная жена. А ты самая обычная девочка, у которой просто влиятельный отец. Этого совсем недостаточно. Не трать моё время. Хиракава, идём, есть разговор.

Кажется, я сломал эту китаянку, оставшуюся стоять столбом за нашими спинами, но было как-то всё равно. Правда, неприлично счастливая Асуми, вцепившаяся мне в руку, настораживала, но это уже было привычным злом. После домогательств в поезде подобное выглядело почти естественным.

- Нет, ну как ты её! – хрюкала хафу, улыбаясь с некоторой придурковатостью, - Источники? Да, поеду. Приставать будешь? Ну я буду! А купаться голыми будем? Но как ты её! Кстати, Эну берешь с собой? Нет? Хорошо!

- Тогда договорились, - кивнул я, - Пойду за Коджимой.

- Мичико тоже?

- Да. И русскую тоже возьмем с собой.

- Эту рыжую я возьму на себя! И старика Конго тоже, он наверняка нам захочет что-то втюхать про эту китайскую суку. Чтобы дружили с ней или что-то наподобие. Прямо задом чую!

Удивительный энтузиазм. Это хорошо. Чем естественнее и шумнее будет наша компания, тем проще мне с Барановым. Тем более, что мы с Леной, я уверен, сможем заманить этого типа на звук русской речи, а если Спящий Лис не ошибся в своих выводах, то этот хакер намертво залипнет на красоту рыжей. Что буквально выстелет мне дорожку в его номер. Фигурально выражаясь. Это, конечно, план «Б». Основной в том, что он уйдет искать себе продажную любовь, а я взломаю его номер и поработаю с ноутбуком.

А еще есть план «Альфа».

- Я сделаю вид, что ничего не слышал, - зевнул Онивабаши Хайсо, выслушав меня, - А ты сделаешь вид, что ничего не говорил. Вот видишь этого гнусного и мерзкого блондина? Если он хотя бы воздух портит громко, то это у меня пойдет в доклад. Сечешь?

Ладно, у меня нет плана «Альфа».

- Но ехать ты едешь?

- Конечно. Куда Рио, туда и я.

- Надеюсь, в борделе это не приобретает опасных масштабов?

- Хайсо, стукни его. Больно…

- Не буду, он в ответ врежет.

- Ладно, потом отомстим…

Решив вопрос с сопровождением-маскировкой, я пропустил клубное время, отправившись за билетами в онсен. Купить их и забронировать нам места не составило каких-то проблем, что сводило мои приготовления к работе с данными, переданными мне детективом Хаттори. Вот тут никакой легкости не предвиделось.

Дома мне пришлось забрать компьютер матери, а затем долго возиться с попытками взлома дистрибутива секретного американского файрволла. Тот весьма умело и хитро сопротивлялся, остроумно «умирал» в самый неподходящий момент, пытался найти лазейку и нажаловаться на меня своим хозяевам, но, в конечном итоге, раскрыл свои тайны. Будучи универсальным программным блоком, этот шпионский софт разрабатывался для того, чтобы его не взломали удаленно, а вот очутившись в чужих руках, способных его «пилить» раз за разом, он сдался довольно быстро.

Тем не менее, я продолжил аккуратно и недоверчиво изучать программу, затратив на это всю ночь, за что и был вознагражден нахождением еще десятка неприятных сюрпризов, которые хоть и не смогли бы испортить намеченное дело, но могли навредить конкретно мне.

Следующий день, заявившись в школу и отметившись в журнале у старосты, я банально проспал в клубе. Проснувшись, извинился перед смущенными девушками, принес им и учителю-куратору по баночке кофе в знак извинения, а затем пошёл домой. Там принялся за создание уже третьей в своей жизни виртуальной «бомбы судного дня», благо что на этот раз никого постороннего она зацепить точно не сможет.

Попутно, случайно запустив на машине матери мессенджер, я узнал небольшую тайну, связанную с собой. Некоторое время назад родительница в сговоре с моей младшей сестрой сфотографировали меня после тренировки и загрузили эти файлы в сеть, в чем чуть позже признались, с извинениями, но чем были вызваны эти извинения, я не знал, предположив, что виной была проснувшаяся совесть. Как оказалось, нет. Виной была Майко Китагава, тридцатичетырехлетняя женщина, работающая финансовым аналитиком и являющаяся отдаленной подругой матери по переписке. Она угрожала (шутливо) меня похитить, чтобы заняться сексом, и Ацуко ей поверила. Посмотрев аватар-фотографию Китагавы, я пришёл к выводу, что похитить у неё вполне получится.

Еще один школьный день я собирался проспать в школьном медицинском кабинете, но не вышло. Оживший мобильный телефон, демонстрируя вызов с именем «Мия Ханнодзи», сделал мне предложение голосом поп-айдола. У девушки оказались внезапно отменены утренние и дневные съемки, а одной дома было скучно, поэтому она решила позвать кого-то знакомого. Повеселиться. Недолго думая, я принял предложение, о чем совсем не пожалел, несмотря на потраченное время. Мужчинам, не имеющим доступа к регулярному сексу, приходится довольствоваться тем, что подкидывает им судьба.

Зато выяснил, что занятые женщины с высокой нагрузкой куда более приятны в общении, чем имеющие свободное время. Мия была конкретна, непривередлива, крайне активна в постели и очень бережно отнеслась к своему свободному времени, потратив его максимально эффективно.

Такая разгрузка пошла мне на пользу, так что засыпал я у себя дома в полночь, с полностью готовым пакетом «обновлений», ждущим только загрузки в ноутбук Баранова.

…и под сердитые крики младшей сестры, которая потеряла что-то важное в этой непростой жизни.

Интерлюдия

В додзё «Джигокукен» уважали соседей, поэтому, несмотря на внушительное расстояние до ближайших чужих ушей, никто особо не шумел. Боевые выкрики здесь были не в чести, как и громкие лозунги на тренировках. Глава всегда говорил, что боевое искусство не терпит показухи, а чтобы выплеснуть боевой дух – не надо тужиться. Надо бить. Из этого правила мирного сосуществования следовало лишь одно исключение, с которым сам Горо Кирью ничего не мог поделать.

Ему тоже надо было тренироваться, а удар кулака основателя и мастера Джигокукен ничем, по сути, не отличался от работы машины, забивающей сваи. Сделать его тише мастер не мог при всем своем желании. Методичные, гулкие, содрогающие землю на несколько метров окрест, они сейчас, этим вечером, разносились один за другим.

Бум. Бум. Бум.

Химэдзима Джотаро, сидящий на энгаве в пяти шагах от поглощенного вечерней тренировкой мастера, прекрасно знал, что никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет достичь такой мощи удара. Тут мало было Снадобья, тут нужно было посвятить себя сражениям на десятки лет, отточить до бритвенной остроты понимание кулака и удара, который им можно было бы нанести и, конечно же, в первую очередь, выжить. С последним было сложнее всего. Раньше, если верить рассказам сенсея, битвы были куда злее, но сами люди – гораздо добрее. Теперь все изменилось. Джотаро сомневался, что у него бы получилось выжить. Тем не менее, имя первого ученика додзё он носил без стыда, а право наблюдать за тренировками мастера не уступил бы никому. Даже ему.

- Ты вернулся, - констатировал человек-гора, нанося последний удар выполненной из стальной чушки макиваре. Взлетевшая вокруг мастера пыль, завертевшаяся коротким смерчем, не позволила ни единой своей пылинке осесть на кимоно Кирью.

- Я вернулся, сенсей, - встав с энгавы, Джотаро выполнил короткий поклон ученика мастеру.

- С вестями?

- С вестями, сенсей.

- Идем, расскажешь их за чаем.

Химэдзима вместе с парой парней из Сенко ездил на тайную встречу, организованную разными заинтересованными людьми со всей страны. Там, на этой встрече, был поднят и вопрос зарубы, случившейся на Аракаве… ну как вопрос? Уже не он, а, скорее последствия. Япония, настоящая Япония, выразила своё возмущение «эксперименту». Это не смогли проигнорировать.

- То есть, представители Комитета прямо-таки были? – удовлетворенно наклонил голову Горо.

- Да. От министра внутренних дел тоже, - кивнул Джотаро, отхлебнув чай, - Даже от Соцуюки.

- Соцуюки? – нахмурился огромный старик, - А эти мясники каким боком?! Только не говори…

- Здесь все не так просто, сенсей, - качнул головой первый ученик, - Пусть ваш внук и прав, это был жест отчаяния, но от признания этого факта сама проблема никуда не делась. Общая… глобальная. Её нужно было решить.

- И решили? – скептицизма в голосе Горо хватило бы на взвод скептиков.

- Отчасти, - наклонил голову главный ученик, и замолчал, собираясь с духом. Спустя пару минут он поднял взгляд на учителя, который ему давно уже стал приемным отцом, и бухнул, - Решили разделить сферы влияния! Все, кто не может себя прокормить, отходят государству!

- Поясни…, - медленно и угрожающе пророкотал учитель. Его чело нахмурилось куда сильнее, чем обычно.

- Человек Соцуюки пояснил, что в Нихон не экспортируется достаточно высококачественных продуктов, чтобы содержать такую ораву «надевших черное», - понурился Джотаро, - А цены поднимать нельзя, сами понимаете. Поэтому, либо их берут на поруки, либо мы позволяем делать с этими новичками всё, что только угодно, либо в стране разразятся голодные войны. Третьего не дано, сенсей.

- Третьего не дано…, - медленно повторил за ним Горо Кирью, погружаясь в тяжелые раздумья.

О чем они, Джотаро Химэдзима знал прекрасно.

Темный мир и обычный, два полюса с широкой мутной полосой границы между. Взаимодействуя, они не пересекаются, каждый живет по своим правилам и для своих нужд. Человечеству всегда будет нужно запретное, кулаки всегда будут чесаться, а ворам хочется иметь хотя бы шанс на то, чтобы спокойно выспаться. Миллионы голодных девок по всему миру, продающих сами себя из-за голода, безысходности или по зову сердца, нуждаются в защите.

Правила. Неписанные и незыблемые. По этим правилам любой, принявший Снадобье, становился частью Темного мира. Навсегда.

Теперь её предлагалось нарушить во имя хрупкого равновесия, на которое давила одна из главных нужд человека – голод. И оставалось… только смириться? А что еще?

- Нужно найти того, кто это затеял… и казнить, - глухо проговорил огромный старик в старом пропотевшем кимоно.

- На собрании присутствовал еще один необычный человек, сенсей, - подал голос Джотаро, - Спящий Лис.

- То есть, они уже ищут, да? – встрепенулся его собеседник.

- Ищут с самого начала. У Лиса огромные полномочия. Ему была обещана поддержка от нас, всех нас.

- Ну хоть здесь повезло…, - выдохнул мастер додзё, - …этот найдет все, что угодно. Если не сдохнет.

- Здесь как раз и начинаются наши неприятности, сенсей, - дёрнув щекой, Джотаро поклонился сидя, - Спящий Лис обратился лично ко мне. Он требует в помощники… Акиру.

Старик закашлялся, выпучивая глаза на ученика. Тот сидел понурившись, пряча взгляд. Затем, спустя почти минуту потрясенного молчания, почти виновато добавил:

- Просьба официальная, сенсей.

- Тогда…, - еще через пару минут тишины выдавил Горо Кирью, - …тогда у нас огромные проблемы!

///

(в это же время, в трех с половиной километрах к западу)

Спина болела, причем сильно. В обычной ситуации, даже с её трудоспособностью, Айка находила несколько минут, чтобы размяться. Потеря концентрации, вызванная болью или усталостью, была непростительна с её точки зрения. Сегодня у неё на это попросту не было времени. Работы было не просто много, а столько, что о ночном сне можно было забыть. Руководителю токийского отдела Специального Комитета по делам несовершеннолетних специальных граждан требовалось в сверхсрочном порядке передать все последние дела в совершенно другую инстанцию.

Предварительно их нужно было разделить на «новичков» и «старичков». Тех, кто сожрал синтетическую Пилюлю в подворотне, запив каким-нибудь напитком из автомата, и тех, кого привели в Темный мир. Тех, кого опекают, учат, заботятся. Ошибки недопустимы. За каждой из них стоит человек.

Спина болит.

Отложив очередное дело, женщина встала из-за стола в своей собственной спальне. Здесь она рассчитывала проработать следующие шестнадцать часов, но организм, привыкший к однообразному, пусть и весьма результативному графику, неожиданно взбунтовался. Это было недопустимо, особенно если учесть срочность и важность задания, поэтому ей, Айке Шираиши, придётся прибегнуть к чрезвычайным мерам.

Накинув халат и завязав его, высокая красивая женщина пошла к комнате дочери, в которую и вошла, предварительно трижды постучав по двери. Это, впрочем, особо не помогло. Мана, сидящая на кровати полуодетой и сжимающая в руках телефон и что-то оранжевое, всё равно впала в шок, увидев свою родительницу в крайне нетипичном для последней месте.

- Ты занята? – осведомилась Айка у дочери.

- Н-нет, - быстро качнула та головой, пряча оранжевое себе под подушку.

- Хорошо, - кивнула женщина, - Идём со мной. Мне нужна твоя помощь.

Это прозвучало впервые. За все шестнадцать лет. Не слова, нет. Просьба, небрежно замаскированная в приказ.

- Д-да! – дочь, подхватившись с кровати, устремилась за немедленно выдвинувшейся в обратную сторону матерью.

Им предстояла нелегкая ночь. Изначально Шираиши-старшая хотела лишь того, чтобы дочь как следует размяла ей спину, но получив во время массажа время на размышления, поняла, что шансы справиться самой с такой кучей дел у неё малы. Мана могла помочь еще.

…и помогала до самого утра, беспрекословно выполняя распоряжения старшего члена семьи. Даже так они еле успели.

Зато Айка получила еще немного времени на размышления, когда ехала с утра на работу. Отметив, что серьезный разговор с дочерью насчет особенностей их кровной линии следует провести при первом удобном случае, а не на её семнадцатилетие, как планировалось, начальник отдела по надзору за несовершеннолетними уделила минуты три на анализ своего поведения.

С точки зрения любого обывателя, Шираиши Айка была одной из самых отвратительных матерей из возможных. Сухая, безэмоциональная, всегда занятая, общающаяся со своим единственным членом семьи лишь короткими приказами, она выглядела воплощенным кошмаром, антонимом слова «мать». Так оно и было, по своей сути.

Но, при всем этом, Айка была единственно возможным родителем для Маны. Той, кто не соблазнился и не соблазняется возможностью превратить свою дочь в рабыню, готовую выполнить любой приказ. Жесточайший уровень самоконтроля, в котором жила старшая представительница кровной линии Шираиши, позволил ей подарить Мане жизнь, максимально приближенную к той, что ведут простые люди. Так и вышло. У её дочери была свобода, возможность ходить в школу, даже подруги и друзья.

Кстати, насчет последних…

Айка прекрасно понимала, что её дочь никогда не будет одна. Что бы Мана сама не думала, её природа действовала на окружающих провокационно, подсказывая, соблазняя, диктуя манеру общения. Эта мания, это искажение, не оставляли никакой свободы выбирать или нет, так что девочке рано или поздно, но пришлось бы кому-то подчиниться целиком и полностью. Зная, что этот момент впереди, Айка лишь ждала, когда сможет оценить того, кто перехватит у неё бразды правления Маной. Уж защитить свою дочь от некачественного человека ей влияния хватило бы с лихвой.

Однако…

Акира Кирью. Дело этого молодого человека уже давно поселилось на рабочем столе Шираиши Айки. Её люди из Комитета и школы регулярно слали доклады по этому юноше, и, если бы она умела мечтать, то согласилась бы с тем, что лучшего спутника жизни для своей дочери и вообразить бы не смогла. Кандидат был максимально хорош.

Оставалось только убедиться, что он кандидат. Эту тему им с дочерью тоже придётся поднять. Послезавтра. Через восемь с половиной минут после ужина, на котором будет утка по-пекински, тофу, апельсиновый сок по триста миллилитров каждой и по две дольки горького шоколада.

Кстати, да. Они же, вроде, куда-то едут на выходные? Дополнение к озвученным темам: лекция о контрацепции.

Глава 18. Дети на выгуле

- С Маной что-то не то, - доверительно наябедничала мне Асуми, когда наша компания, покинув поезд, дожидалась на вокзале возвращения Онивабаши с картой городка, - Она уже три дня странная. И косится на тебя так, как будто ждет, что ты ее ударишь. Что ты ей сделал? Трусы украл?

- Скорее, наоборот, - поставил я в затруднительное положение Хиракаву, - но сомневаюсь, что это взаимосвязано.

- Наоборот…? – ошеломленно пробормотала девушка, — Это как? Надел?!

- Нет, вернул. Впрочем, если хочешь, можешь попробовать сама, - с этими словами я ей сунул в руки небольшой целлофановый пакетик с белоснежным содержимым.

Настроение было на редкость хорошее, местами даже шутливое. Наверное, из-за того, что мне не придется завтра ехать в деревню и заниматься там с «надевшими черное», тем более что у них были ко мне какие-то вопросы. Сейчас мы найдем нашу гостиницу, заселимся, отыграем роль приехавшей оттянуться молодежи, а завтра, когда приедет агент ЦРУ, я осуществлю задумку Спящего Лиса.

- Эй! – пришедшая в себя хафу догнала меня, - Забери обратно! Не хочу я ничего возвращать!

- М? Вы о чем? – Мичико, присевшая брату на уши со своими планами и хотелками, тут же заинтересовалась происходящим.

- Да так, - тут же пошла на попятный Асуми, пряча руку с трусами за спину, - Ничего особенного!

- Пакетики с белым содержимым? – ухмыльнулась Сахарова, курившая чуть поодаль, - Ничего себе дают японские школьники!

— Это не то, о чем ты подумала!

- Мана? Ты видела, что у них там?

Высокая девушка, крупно вздрогнув, замотала головой. Она действительно в последнее время старалась не встречаться со мной взглядом, но я сомневался, что это из-за нижнего белья. Первые дни в школе все было нормально, а затем, после целого дня, который она провела за партой, клюя носом, её поведение внезапно изменилось. Впрочем, разбираться в женских заморочках последнее дело, если следовать заветам великого Коджимы. «У них есть язык».

- Идем на автобус, - рядом с нами возник Хайсо, помахивающий сложенной картой, - Тут идти далеко.

Отметив про себя, что девушки вообще никак не реагируют на появления и исчезновения Онивабаши, я поднял сумку и двинулся в указанном направлении. Видимо, его умения как-то связаны с подсознанием человека. Перерожденные вроде меня и такие психи как Рио не попадают в нужную «волну», поэтому как-то реагируют на шиноби, а вот простые гражданские и даже «надевшие черное» на подобное не способны.

Кавагоэ оказался типичным японским городком, непривычно тихим на вид, а само трехэтажное заведение с пошловатым названием «Нежные лепестки» - обыкновенной гостиницей в не самом удобном для туристов месте. Зато, видимо, чтобы привлечь клиентов, табличка на входе гордо повествовала о том, что в наличие имеются горячие источники, доставка из всех ресторанов и баров города, а также возможность приводить гостей. В общем – не то место, куда приходят японские школьники со школьницами, да и сами японцы тоже.

Нам, в принципе, было плевать. Рио и Хайзо знали, что я тут по делам, Асуми, Мичико и Лена просто хотели повеселиться и потрепаться, а Мана была за компанию и, к тому же, не понимала распущенности этой гостиницы. А вот миловидная женщина-администратор, встретившая нас на входе, явно перефантазировала с нашей распущенностью, потому что, показав наши номера, отвела нас с Рио в сторону и принялась стращать штрафами, если мы в угаре своих молодежных оргий сломаем или испохабим номера.

Воспринял я подобные предупреждения… адекватно. Нетипично высокая и фигуристая девушка, иностранка, хафу, слегка развязно ведущая себя японка, два крашеных парня и здоровяк-телохранитель – это буквально набор для качественного группового порно.

- Съемки запрещены! – прочитала мои мысли администратор.

- У нас нет камер, - закатил глаза Рио.

- Кроме того, нет штативов, освещения и всего остального, - добавил я, - вы же видели, мы прибыли каждый с небольшой сумкой лишних вещей.

- Хорошо, - подумав, женщина совершила формальный поклон, - Тогда мне остается только пожелать вам приятного пребывания, дорогие клиенты!

…и это несмотря на то, что у нас три номера. Один мужской, во втором Мана и Асуми, в третьем Мичико и Лена. Хотя, если верить словам Хайзо, то дело не в составе нашей компании, а чисто в лице Рио Коджимы – видимо, на нем написан максимальный уровень разврата.

- Вообще-то я тут с сестрой! – возмутился обычно непробиваемый блондин.

- Вот именно! – поднял палец молодой шиноби, а потом пустился спасаться бегством от понявшего размах подколки Коджимы.

Через полчаса мы, слегка освежившись и оставив сумки, отправились искать себе досуг. Дело это оказалось несложным и нехитрым, особенно в присутствие Сахаровой, которая запала на всё японское еще в детстве. Самые прозаичные игровые автоматы, которые, по словам неожиданно оживившихся Рио и Хайзо были совершенно не такими, к каким те привыкли. Даже Мана, к моему скрытому удивлению, приняла живое участие в битвах и дуэлях, даже немного поболев, в процессе, за Мичико, с треском проигравшую всем по разу. Затем, оттащив Асуми от груши, на которой предлагалось опробовать силу удара, мы заглянули в местное кафе. Кормили там удивительно прилично, хоть и дорого.

Дальше победили Рио и Онивабаши, утащив нашу группу в небольшой кинотеатр смотреть полнометражный анимационный фильм, оказавшийся вполне приличным даже на мой вкус. Здесь мне в темноте был сунут назад некий пакетик с неким содержимым, а также доведено до сведения, что, когда будет надо – белье у меня попросят сами. Как изначально и задумывалось. Поняв, что удивляться за сегодня устал – отнесся к этому ровно и с пониманием. Фактически, все вернулось на круги своя, потому как это нижнее белье от сестры я получил именно с этими директивами.

Как ни странно, все вели себя крайне прилично. Рио не пытался издеваться над людьми, Хайсо не отмачивал шуток на грани фола, Мичико исправно веселилась, вполне дружелюбно общаясь с остальными девушками, а Асуми удерживала себя в рамках… почти. В ресторане суши, где мы решили поужинать, она нанесла немалый ущерб моему кошельку. На правах пригласившего за всё платил я.

- Наелась-наелась! – с довольным видом потянулась Асуми, задирая руки вверх, - Настоящий рай! Теперь бы кому-нибудь по роже врезать – и будет совсем хорошо!

Сказала она это просто так, но в присутствии того, кто привык замечать любые уязвимости окружающих… и пользоваться ими.

- Так зачем дело встало? – хмыкнул Рио, тыкая своими палочками в меня, - Вот сидит.

За столом воцарилась тишина. Ненадолго.

- Вы о чем? – поинтересовалась Ленка, переводя взгляд с одного члена застолья на другого. Хиракава тем временем, слегка побледнев, принялась пялиться на меня. Мана испуганно моргала.

- Ну, они «надевшие черное», - взял слово Онивабаши, — Значит, могут провести бой. Я бы посмотрел.

- Хм, - отозвался я, отвечая Асуми пристальным взглядом. Сразиться? Ну, я давно не сражался… Желания выступить против неё немного, но, с другой стороны, это позволит выжать из дня хоть что-то полезное.

- Хмммм…, - замычала синеглазая в ответ, сжимая и разжимая кулачки, - Хмммыыыы…!!

- Да бросьте, - Сахарова продолжала общаться со всеми безответно, - Вы чего? Серьезно?!

- Почему бы и нет, - пожал плечами я, - Но вызывать не буду. Я же вас пригласил. Некрасиво получится.

- Да хватит вам! Какая драка?! Почему драка?! – не понимала рыжая, но ей уже что-то начала шептать Мана. Мичико ехидно пялилась на Асуми.

- К-со! – максимально скрипучим тоном выдала Хиракава спустя несколько десятков секунд мычания, - Да тут уже не свернешь! Ксо! Ох, не об этом я думала, совсем не об этом… Акира.

- А?

- Я тебя вызываю.

Ну вот, а ведь хотели пойти в караоке. Может, конечно, и успеем.

Найти подходящую подворотню труда не составило, куда сложнее было объяснить товарищу Сахаровой, что вообще происходит. Она, конечно, знала о том, что я и Хиракава «надели черное», но, как и полагалось почти нормальной гражданке (и хакеру) была, что это всё происходит во сне, на другой планете или в другом измерении. Там же, где водятся зебры, негры, красивые лесбиянки из порнофильмов и прочие мифические существа. Даже стоя в этой самой подворотне рядом с Шираиши в позе борца сумо (закрывая тем самым от нас зрелище натягивающей боевые шорты под юбку Хиракавы), Лена громко не могла поверить в то, что происходит.

- Если ты меня убьешь, то знай – буду являться призраком и рассказывать твоим бабам про тебя разное говно…, - пробурчала мандражирующая Асуми, сближаясь со мной уже в боевом наряде. Кроме шорт она еще натянула перчатки.

- Я буду аккуратным, - пообещал я, - Если я тебя здесь убью, то со мной только Рио продолжит общаться. Хотя…

- Заткнись!!

Всё-таки, шутить с непроницаемым выражением лица гораздо веселее. Люди оживают прямо на глазах. Хотя, когда мне начало нравиться шутить? Или задать себе вопрос иначе – когда я имел возможность с кем-нибудь вести себя шутливо? У Узурпатора Эфира не было семьи, друзей, соратников. Только слуги и враги.

- «Тебе доступны мелкие радости бессильных и уязвимых. Но не позволяй им поглотить себя»

- «Планета без людей – лишь кусок камня, покрытого водой и плесенью. Не будь лицемером. Ты всё делаешь для них»

Шебадда Меритта больше не существует. В моем сознании не живет копия разума этого мага, способная захватить контроль или досаждать мне советами. Слишком большой нагрузкой на мозг стало бы подобное. Точная копия разума мага ждет своего часа дома, в моем родном мире. Я же… могу меняться. Уже изменился. Внутренний диалог – всего лишь привычка проверять собственный разум, держать его под контролем. Возможно, когда-нибудь Узурпатор Эфира попросту исчезнет из моей памяти.

А затем начался бой.

Его Асуми решила начать, как выражаются русские маргиналы, «на всю котлету». Никаких растанцовок, никаких проверок на крепость или показухи, девушка кинулась на меня как на злейшего врага, быстро работая ногами. Решив поначалу, что она выкладывается полностью, надеясь «забомбить» меня ударами как можно быстрее, я ушёл в глухую оборону, ловя выстреливающие в меня ноги одну за другой мягкими блоками и отводами, но Хиракава спустя несколько секунд показала, что дерется так отнюдь не с отчаяния. Даже наоборот, просто прощупывая. Следующий удар, который мне пришлось «брать» жестко, был очень силен, гораздо сильнее предыдущих. И, при этом, моя одноклассница вовсе не демонстрировала, что вложилась в него целиком.

Понимая, что она, оказывается, умеет драться куда лучше, чем я видел на выступлениях ранее, решил начать атаковать сам под бубнение, вскрики и восхищенные вопли зрителей. Руками многое сделать не получилось, от их ударов юркая девушка свободно уходила, пользуясь разницей в росте, а вот с ногами все вышло совсем иначе. Мои нижние конечности, будучи длиннее, чем у компактно сложенной девушки, качественно её отпугивали, на размен она не была готова идти категорически.

Какое-то время мы натурально танцевали друг вокруг друга в этом закоулке. Каждый мой мах ногой тут же встречал уход и контратаку, переходящую в финт или рывок с уходом, а сама девушка начала неожиданно демонстрировать, что ей не чужд муай-тай. Очень разумно, учитывая, что у нее масса и сила удара куда меньше. Удар локтем… вот как этот, который она не просто воткнула мне почти подмышку, а еще как-то хитро продублировала, был очень болезненный.

Отбросив её взмахом руки метра на два, я впился в противника взглядом. Асуми, легко оттормозившая и стоящая на чуть согнутых ногах в стойке, казалась рассеянной, такой, какая обычно бывает Мана, когда мир её не смущает и не волнует. Взгляд синих глаз девушки был направлен в пустоту, а сама она, помедлив секунду, пошла в новую атаку. Ноги, руки, всё это передо мной замелькало, угрожая не просто ударами по уязвимым местам, но и болью от жесткого блока.

Кажется, она впала в своеобразный транс, понял я, наблюдая, как Хиракава не глядя уходит от моего крюка, пригибаясь к самой земле, так, как никогда раньше не делала, движением, полностью выходящим за рамки её школы. Подпрыгнув над широкой мощной подсечкой, поймал удар-тычок в колено, слабую импровизацию, но способную лишить равновесия. Продумано? Нет. Запланировано ей изначально? Невозможно. Происходящее начало становиться интереснее банальной победы в банальной схватке. Пусть даже хафу сейчас была явно в неадеквате.

Под взволнованные звуки зрителей мы продолжили. Пока повреждения получал один я, если не считать скользнувшего по уху девушки кулака (я хотел её вырубить), да чуть надорванной блузки (зацепил пальцами). Тем не менее, определенный паритет сохранялся. Я был гораздо выше, тяжелее, с более длинными конечностями, поэтому даже находясь в своем странном раже, девушка осторожничала, каким-то образом понимая, что я могу одним ударом подкинуть в воздух её немногочисленные килограммы, а там уже будет все решено.

Но мы продолжили в том же духе, мечась по закоулку и активно травмируя воздух выпадами. Недолго, секунд десять-пятнадцать, пока меня не попытались достать мощнейшим ударом ногой в прыжке и с разворотом. Совершив рывок вперед и перехватив девушку за плечо и межножие, я попытался прижать её к себе, рассчитывая перехватить поудобнее и добиться сдачи, но вместо этого получил три чрезвычайно быстрых и удивительно сильных удара кулаком в ухо, что заставило меня отбросить Асуми в очередной раз.

…и прищуриться, вглядываясь.

В синих глазах девушки, в её теле, в её душе… везде слабенько и неровно горел эфир.

Нет, не горел.

Затухал.

Меня тут же захватил азарт. Кинувшись в атаку, я сразу, еще не успев добраться до девушки, увидел, как её энергия загорелась чуть ярче. Спустя десяток ударов, которыми мы обменялись, она вновь попыталась потухнуть, но в этот момент я, руководствуясь наитием, довольно сильно ударил девушку в бедро пальцами, соединенными в щепоть. Несмотря на то, что не попал в нервный узел, явно доставил немалую боль… и это заставило её вспыхнуть.

Новый виток боя, в котором уже не слышится посторонних звуков. Я уже был неслабо избит Хиракавой, её удары по-прежнему были аномально сильны и точны, да и она сама была мной потрепана, но прекращать мы и не думали. Точнее, она совсем не думала, а я, следя за её внутренним огнем, не обращал внимания ни на что более. Можно сказать, мы были поглощены друг другом.

Инициация. Состояние, когда «надевший черное» открывает в бою свои возможности по генерации эфира. В шестнадцать лет это не светит никому из простых смертных, но для «яркоглазой», особенно дерущейся против того, кто видит, какие именно действия помогают распалить внутренний костёр – это реально.

Новая короткая сшибка, по итогу которой мы уже разлетаемся слегка окровавленными, да еще и катящимися по асфальту. До меня как сквозь толстый слой ваты долетают чьи-то крики, но фокус сознания целиком на Хиракаве. В той бушует пламя, оно уже почти готово гореть самостоятельно, готово вспыхнуть по-настоящему! Нужно лишь еще немного её подраконить, буквально чуть-чуть!

Мои выводы ошибочны. Подскочившая девушка, грязная, в порванной блузке и юбке, с кровью на лице и кулаках, вспыхивает синим огнём. Не в моем зрении, уже в реальности. Сильным, жарким, стабильным…который её неминуемо выжжет через секунды. От неё начинает нести жженой синтетикой одежды.

Я слишком хорошо помню испуг и напряжение своих учителей, отказывающихся рассказывать мне о внутренней энергии.

…поэтому я несусь к ней. Это всего где-то три метра, ничтожное расстояние, которое одновременно сокращаем мы оба, так что счет идёт не на секунды, а на их доли. Рука Хиракавы блокирует мой замах, её кулак врезается мне в лицо, но моя атака обманка, блеф, жертва. А вот второй кулак, перед тем как реальность мигнет перед глазами, смачно впечатывается в скулу девушки, отправляя ту в долгий полёт. Сам же падаю подрубленным деревом, мысленно сражаясь с тем эфиром, который она засадила в меня своей спонтанной атакой.

Кажется, меня пытаются потушить или добить, затоптав, но сила ударов чересчур слаба, да и расплывающееся зрение не видел отблесков синего огня на лежащей неподалеку девушке. Значит, я справился? Вырубил её?

…да.

///

Ленка Сахарова как никто знала одну прописную истину – интернет создан для порнухи, точка! Можете говорить что угодно и даже каким угодно отверстием, но любой, кто имеет возможность проникнуть в подбрюшье этих ваших интернетов знает о тайных страстях человечества. Похоть, наркотики, продажа краденного и запрещенного, наемные убийцы и хулиганы-отбойщики, но в первую, подавляющую очередь – порно, порно, порно!!

Разумеется, и её не миновала чаша сия, в смысле не сняться, боже упаси, а посмотреть (любопытствуя) и подзаработать на этом, потому что, если вы думаете, что приличная девушка хочет отчитываться перед бухгалтером семьи за каждую трату – вы это плохо умеете думать!

Ну и, конечно, через такую специфическую область Ленка и узнала о существовании «надевших черное» - перекачанных мужиков и баб, периодически чистящих друг другу морды… а еще и трахающихся так, что обычные нормальные порнозвезды могли лишь тихо плакать в углу. Ну а потом знакомство поневоле было расширено через другие видео, включая даже записи смертельных боев. Такое Ленка не смотрела, но о самих «надевших» знала далеко не понаслышке.

Только вот одно дело знать, даже если знаешь, что вроде бы Акира и эта синеглазая дурында, с которой вполне весело, «надевшие», а другое дело – видеть, что это такое на самом деле!

То, что Сахарова увидела в закоулке, родившееся из банальной подначки смазливого, хоть и вредного блондина, на видео ей не попадалось ни разу!

Драка была жуткой, быстрой, непредсказуемой! Акира, нависавший черной башней над её мелкой подругой, выглядел так, будто способен уронить её щелбаном, но всё оказалось совсем не так! Асуми кидалась на него, долбила ногами так, что эхо от ударов гуляло по округе, уворачивалась от вспарывающих воздух замахов, отпрыгивала и пригибалась! А эта здоровая башня, он тоже не был тормозом! Ленка, затаив дыхание, смотрела, вовсю боясь, что вот сейчас здоровый парень разок попадет по синеглазке – и всё, приехали, вызывайте скорую!

Смотреть на это все было нереально, но они все смотрели. Мана вообще застыла памятником самой себе, Мичико вздрагивала при каждом попавшем по телу ударе, испуганно отводя взгляд, Рио с недоверием, а этот белоголовый, как там его, Хайзо, так вообще взгляд оторвать не мог, хоть и был спокойнее всех.

А ведь синеглазка нервничала, пока сюда шла! Очень нервничала! Зато теперь эта пара, которая Ленке казалась раньше какими-никакими друзяшками, спокойно метелила друг друга так, что Сахаровой было ссыкотно – ведь глазом моргнуть не успеет, как они могут сместиться к ним! И все, крышка! Снесут, затопчут, поломают!

Однако, никто не делал и шага. Не отводил взгляд. Даже когда Акира и Асуми уже разбили друг другу хлеборезки, да и не только. Парень стоял уже слегка перекошенным, а Хиракава, несмотря на зловещее лицо, уже напоминала кошку, которую отодрал с десяток котов по очереди. И один собакен еще, да. Типа овчарки.

А затем эта кошка загорелась! Синим пламенем!

Вот тут до ленкиного мозга и дошло соображение, что надо орать. Причем её ор тут же поддержала Шираиши, в глазах которой плескалось море ужаса, да и Мичико чего-то там закряхтела испуганно.

- Прекратите, - тихо и холодно проговорил Хайсо тоном, заставившим девчонок тут же заткнуться, - Не привлекайте их внимание!

Это было сделать легко, потому что, когда он договорил, оба бойца уже летели друг навстречу другу. Высокий мрачный Акира и объятая голубым огнем потрепанная девчонка, что была меньше его раза в два. Оба одновременно врезали друг другу, причем, с противоположным эффектом – если Асуми улетела вбок, шлепнувшись на асфальт и тут же потухнув, то свалившийся мешком Кирью попытался загореться тем самым синим огнем. Однако, слабо и вяло, да еще и умерло быстро, они даже попинать его не успели.

Затем, когда они осмелели настолько, что попробовали до них дозваться, её старый приятель пошевелился, принявшись с трудом воздевать себя на ноги. Это оказалось отмашкой для зрителей, тут же кинувшихся к жертвам драчливости. Акира стоял, покачиваясь, мутным взглядом окидывая окружение, а Хиракава, отмудоханная и бессознательная, валялась в переулке несчастной жертвой.

Потом, конечно, Ленке объяснят, что Кирью наловил плюх в десять раз больше девчонки, но это будет уже в отеле, а до него, пока они будут вести победителя и тащить побежденную, Сахарова будет ныть, бурчать и ворчать, объясняя тупо бредущему вперед ослу, что так с девочками не поступают!

Тем более – с хорошо покушавшими!

Надо же куда-то выплеснуть все эти нервы? Почему бы не на того, кто пока не может дать сдачи?

Глава 19. Из России с любовью

- Ну как так-то? – за высокой перегородкой, разделяющей купальню горячих источников на мужскую и женскую половины, неслись возмущенные девичьи голоса, - Читерство какое-то!

- Что такое «читерство»? Обман? Ну да! – охотно соглашалась с русской японка, - Мы эту дуру даже не доперли, очухалась! Вечером вся в синяках была, а теперь на неё посмотри! Свинина китайская!

- Смиритесь! – с ехидством и довольством отвечала Хиракава, - Я просто более совершенна, чем вы, жалкие человеки!

- Это точно, - с некоторой даже охотой согласилась Мичико, - Такую кучу навалила вчера, что чуть сантехника не пришло… ААА!! Слезь с меня!! Мана, помоги!

- Убью!! – орала Асуми, - Сучка! Они же все слышат!!

Девушки явно устроили войну в воде, если судить по крикам и шуму. Видимо, пользуясь тем, что с утра в источники кроме нашей группы никто бы не сунулся. Плеск, визги, возмущение по поводу того, кто кого и за что хватает… обычная подростковая идиллия. У нас, на мужской половине, отделенной довольно высоким забором, было всё куда спокойнее.

- Ты что, её щадил что ли? – искоса посмотрел на меня разлегшийся на поверхности горячей воды белоголовый шиноби, - Сам-то весь уделанный.

Действительно, вся грудная клетка, руки и бедра у меня были до сих пор слегка опухшими, изукрашенными желто-синей окраской. Болело, несмотря на спокойно проведенную ночь и вечернее отлеживание в источниках, буквально всё. Ну, кроме головы. До неё Хиракава не допрыгнула… да и не пыталась.

- Скорее хотел посмотреть на всё, на что она способна, - дёрнул щекой я.

- Вот и посмотрел…, - ехидно протянул Коджима, - Желтобрюхий. Как выжил-то, удивительно.

- Ничего удивительного, - возразил ему куда более опытный в этих делах Хайсо, - Разница масс, мышечного объёма, скорости прохода импульса по нервам…

Как по мне, лекция была довольно скучной, потому что объясняла самые прозаичные вещи, например то, что в любом рукопашном поединке масса часто является решающим фактором. Как минимум тем, который обязательно должен быть принят во внимание противником, имеющим более низкое значение этой самой массы. Тем не менее, у лекции был позитивный момент – к ней прислушались девчонки, сводя свою возню на «нет», а заодно получая дополнительный аргумент к тому, что девочкам кушать Снадобье очень даже вредно. Регулярные рукопашные бои, особенно с мужиками – это не для них.

Впрочем, будь я чуть менее мобильным, Хиракава меня бы заломала за счет пушечной силы своих ударов, так что не всё так однозначно. Мы даже поговорили об этом вчера вечером, недолго. Девушка, не особо помнящая схватку, заинтересовалась количеством моих повреждений, поэтому устроила допрос, задавая те же вопросы, что Хайсо. Мол, щадил? Не отнесся серьезно? Затем, узнав, что «пробудилась» и получив многочисленные подтверждения от свидетелей, впала сначала в восторг, потом в панику. Пришлось объяснять всем и каждому, свидетелями чего мы стали, а затем брать у всех слово ни в коем случае не распространяться о случившемся.

«Пробуждение» в шестнадцать лет это…

- Меня на кусочки порвут, - объяснила тогда побледневшая девушка, - На тысячу.

Или заставят рожать. Причем тщетно, как я понимаю. Если бы не моё поведение, не провоцирование источника Хиракавы на выбросы, то, скорее всего, она бы до двадцати лет «разогревалась» как и все остальные, ей подобные. Так можно любого «яркоглазого» обработать.

Выбравшись из купален, мы разделились. Я решил прогуляться по территории гостиницы, Хиракава ушла чистить одежду, а остальные решили устроить себе турнир пинг-понга. Вскоре я к ним присоединился. Долгой прогулка не могла быть по определению, все этажи представляли из себя совершенно одинаковые чистенькие коридоры с одинаковыми дверьми и, что куда важнее, с одинаковыми замками. Такие замки я уже научился вскрывать, попрактиковавшись на том, что был в нашем номере. Попутно, на обходе, мной были проверены и камеры слежения, но они были лишь в холле. Гостиница не пользовалась достаточно высокой популярностью.

Оставалось дождаться американского хакера, чем я и занялся, с удобством устроившись около окна со своей книгой, чтобы иметь обзор на всех и каждого, входящих на территорию гостиницы. Рио развлекает девчонок, Хайзо ему помогает, Асуми уже присоединилась к остальным, а у меня даже с точки зрения своих – есть повод сидеть в номере.

Идеально.

Всё шло хорошо, но недолго. Я сидел на подоконнике и наблюдал, в то время как в дверь раздался нерешительный стук. Открыв её, обнаружил стоящую перед входом Шираиши Ману, одну. Чуть напряженную, с сжатыми кулачками, одетую в тот же купальный халат, в котором щеголяли мы все, и…

Чуть-чуть попахивающую алкоголем.

- Проходи, только дверь за собой закрой, - поспешил вернуться я на свой наблюдательный пост, справедливо полагая, что в мире, где есть сотовая связь, никого посланником не назначат. Наверное, все-таки пришла за своим нижним бельем? Это было бы кстати. Не люблю дел, которые давно можно было бы завершить.

Тем не менее, пользуясь тем, что времени у меня много, я пригласил Ману сесть и собираться с духом столько, сколько нужно, чего бы она там не задумала. Мысли о том, что там, под халатом, ничего нет, а его сейчас девушка распахнет, предложив себя… я не допускал.

И правильно.

Сев на кровать Мана принялась смотреть на меня и глубоко дышать. Я посматривал в окно, ожидая приезда американского агента, да читал свою черную книжку. Процессы, идущие в глубинах разума девушки, были не слишком-то замысловаты, обычно, но вот их выражение в реальность тормозило. Даже, видимо, алкоголь не помог, который, скорее всего, они начали там распивать все и каждый. С одной стороны скандал страшный, ведь до двадцати одного года это строго запрещено, а с другой стороны – осуждать молодежь, что ли? Зачем?

- Попробуй проанализировать, что именно мешает тебе говорить? – мягко спросил я девушку, - Опасение нарваться на грубый ответ? Отказ? Хамство? То, что ты можешь выставить себя в дурном свете? Это все мелочи, с ними люди сталкиваются ежедневно. Допустим, ты очень чувствительный человек, тебе подобное нестерпимо, но в таком случае, Мана, это фатальный недостаток, с которым нужно бороться. Понимаешь?

Она кивнула. Слишком поспешно на мой взгляд. Ну, всё равно…

- Меня называют «Королем Грубиянов», - напомнил я, - Говорю то, что хочу, кому угодно и как угодно. В том числе говорил и тебе. Помнишь историю про будущую работу и возможного шефа, который, возможно, с тобой сделает всякое разное, когда поймет твой характер?

Залившись краской, Шираиши кивнула, продолжая стискивать кулачки.

- Ну вот, у тебя где-то два года, чтобы хоть что-то сделать с этим, - заключил я, глядя на улицу, - Торжественно обещаю на тебя не злиться, не кричать, не ругаться, не трогать за всякое и не предлагать тебе твои трусы, пока сама не попросишь. Что бы ты не сказала. Говори смело.

Закрыв лицо ладонями, девушка упала лбом в подушку и начала слегка подрагивать. Предполагая, что она так проведет еще какое-то время, а потом убежит, я сосредоточился на книге и на слежке, но меня ждал сюрприз. Поднявшись в сидячее положение, Мана добыла из кармана халата баночку с чем-то фруктово-алкогольным, выдула её, аккуратно поставила на тумбочку пустую тару, а затем вновь ринулась лицом в подушку. Проведя в таком положении еще десять минут, она вновь села и, пусть даже залитая румянцем по всему лицу, шее и ушам, довольно внятно сказала:

- Моя мама тобой интересовалась. Узнала многое. Сказала, что из тебя получится хороший муж для меня… а я буду хорошей женой. Просила… узнать, что ты об этом думаешь.

Сказала и сама себе рот закрыла ладонью, пуча глаза в немом ужасе.

Хо…

- Что же, очень разумная женщина, - кивнул я, - Прекрасно понимающая, куда тебя может завести жизнь. Я знаю, что у тебя нет расстройства психики, ты такой родилась. Как и твоя мать.

Мана смотрела на меня с зашкаливающим изумлением в глазах.

- Другой вопрос – что ты сама об этом думаешь, - продолжил я, отвернувшись, - Сейчас у тебя есть школьная жизнь, подруги, общение. Но всё это кончится через два года. Дальше будет высшее учебное заведение, в котором рядом никого не будет. Включая меня, «надевшего черное». Конечно, можно до этого не доводить, а сразу закрыть тебя в доме или квартире. Навсегда. Домохозяйкой. Предположу, что подобного ты не хочешь. Тем более, что даже если я даже возьму тебя в жены, то погибнуть-то могу в любой момент…

- НЕТ!! – почти выкрикнула Шираиши, вскакивая, - Не хочу!!!

В её голосе не было возмущения, направленного на меня. Скорее на себя.

- Так я и предполагал, - кивнул я, - Думаю, что твоей маме стоит пригласить меня в гости, а там мы поговорим втроем. И да… кажется, тебе тогда снова придётся выпить для храбрости.

Сейчас обсуждать такую тонкую тему… неконструктивно. Вон её снова колбасить начинает. Хотя… нет? Кажется, до Маны начало доходить, что она сейчас услышала. Жаль, что я чересчур занят, такие трансформации на лице – чуть ли не произведение искусства.

Вздохнув, я добавил:

- Твоя мама была права, я ничего против не имею, но не вижу смысла оставлять всё как есть. Тебе нужно научиться жить и общаться.

Мана горячо закивала с полным разных чувств лицом. То ли в том, что не понимает, снится ли ей происходящее, то ли нечто наподобие.

- Время есть, два года, - уточнил я, - Кроме этого, если я скажу твоему отцу о планах твоей матери, то он этого, скорее всего, не переживет. Поэтому начнем с маленького. Я хочу, чтобы ты сейчас пошла и вызвала Коджима Рио на дуэль в пинг-понге, а затем обыграла два раза из трех. Вызвала сама. Голосом. Понятно?

Мне кивнули с довольно суровым видом. Ну, для хомячка, наверное, суровым.

- Приступать!

Девушка поспешно ушла, закрыв за собой дверь. Кажется, она была настроена решительно. Ну хорошо, лед тронулся. Не до такой степени, чтобы задавать душевные вопросы о том, кто кому нравится, но достаточно, чтобы не «тратить» просто так запретный заряд алкогольной храбрости.

Через минуту внизу появился автомобиль такси, из которого вышел агент ЦРУ, Андрей Баранов.

Узнать чисто славянское лицо никакого труда не составило, не помешали ни черные очки, ни бейсболка, ни чересчур короткий плащ, который на себя напялил ушедший в самоволку агент. Совсем другим вопросом, ставящим полный и абсолютный крест на моих первоначальных планах, стали четыре тяжелые объемные сумки, выгруженные из багажника автомобиля. И если первую пару сумок Баранов, надрываясь, поволок сам, то вот вторую поделили между собой водитель и… полный молодой японец, что-то крикнувший в спину американцу, на что тот торопливо ответил. После того, как они занесли сумки в фойе, уехал только таксист.

Плохо. Очень плохо. Не могу назвать себя специалистом по русским, но традиции этого народа знаю неплохо, даже если сделать скидку на то, что Баранов уже американец. Сумки – отнюдь не с компроматом на японское правительство, они с питьем и едой, а спутник… этот толстяк ставит крест на теории, что хакер покинет заведение. Абориген спокойно и без малейших проблем приведет Баранову девушек, ему не придётся отходить от ноутбука!

Мне даже не нужно идти к Сахаровой за консультацией по этому вопросу. Всё предельно ясно.

Варианты замелькали у меня в голове. Пожар? Нет, слишком легко выяснить виновника, не в случае, когда замешено Центральное Разведывательное Управление американцев. Убийство? Нет, причем не только по тем же причинам, акция попросту потеряет смысл, а ноутбук будет проверен в первую очередь, досконально. По тем же причинам нельзя тронуть толстяка, когда он отправится на «охоту» за женщинами. Что дальше? Отправится ли он?

Вне всяких сомнений.

Напроситься третьим? Нет по многим пунктам, но один из главных – в гостинице нет трехкомнатных номеров, максимум двухкомнатные. Минимум четыре человека внутри исключают тайное проникновение, я не должен быть замечен. Найм Хайсо невозможен, он мне очень доходчиво намекнул, что несмотря на всю свою лояльность Рио – пишет рапорты своим таинственным начальникам. Вряд ли я с ним даже проконсультироваться смогу.

Калькулируемый итог, доступные варианты. Первый. Дождаться, пока Баранов и его друг напьются и натешатся с продажными женщинами, уснув мертвым сном. Затем взломать дверь и попытаться найти ноутбук в большом двухместном номере, скорее всего, в темноте. В случае успеха вынести машину из номера, загрузить в неё все нужное, занести обратно. Второй. Свернуть операцию, выслать всех домой, самому остаться неподалеку от гостиницы в ожидании, когда они вызовут такси на обратную дорогу… нет, не годится.

Третий, четвертый, пятый… Я быстро перебирал десятки возможных и невозможных тактических схем, откидывая одну за другой, не находил ничего реализуемого. На меня, точнее, на нашу компанию, не должно пасть ни малейшего подозрения, но при этом нужно, чтобы хакер и его друг покинули номер минимум на десять минут!

Что же, придется обратиться за помощью, или хотя бы подсказкой, к единственному взрослому человеку среди нас, которому меня некому закладывать.

Лена Сахарова, сидя в комнате отдыха вместе с остальными, занималась тем, что с удовольствием излучала снисхождение опытной взрослой женщины на всех этих пьяных малолеток. Те же вовсю отрывались, шутили и веселились, наблюдая за отчаянным сражением между Коджима Рио и Шираиши Маной, мучающих стол для пинг-понга с самым заядлым видом. Целлулоидный мячик летал туда-сюда только так.

Тем не менее, все было более чем привычно. Судя по всему, мои друзья приняли по капельке спиртного, не более, что вполне хватило японцам для поддержания определенного уровня веселья. Исключением были Асуми и Шираиши, но если синеглазая была занята тем, что нашептывала какие-то гадости в ухо прикрывшей рот и хихикающей Мичико, то Мана вовсю тратила лишние калории на борьбу с «грязным блондином». Тот был худ, ловок и тренирован, но и у нашей застенчивой одноклассницы была прекрасная физическая подготовка. Умыкнуть русскую с этого праздника жизни оказалось несложно.

- Ну давай, разочаруй меня, - насмешливо буркнула рыжая, которую я отозвал в коридор.

- Что ты имеешь в виду? – поднял бровь я.

- Забей, Акира. Проехали. Чего хотел? – поскучнела лицом хакерша.

- В здание заселились два человека, русский и японец, - не стал тянуть я, - Они планируют пить, а затем пригласить к себе шлюх. Поиском последних займется японец…

- Ты ведь не про нас? – недоверчиво хмыкнула Ленка.

- Нет, не про нас. Мне нужно, чтобы они покинули номер минут на десять. Как это можно сделать?

- Мне нужны подробности! – в зеленых глазах русской разгорелся азарт.

Рассказывать мне не хотелось, но Сахаровой я доверять мог… на неё единственную в этом мире у меня было собрано достаточное количество компромата. Достаточное для чего угодно.

- Видишь ли, это не простой русский…, - начал я, уведя девушку в свой номер, чтобы вернуться на пост наблюдения.

- Баранов! – прошипела она через пять минут, удивляя меня, — Это чмо?! Так вот в чем дело! Он и до тебя добрался?!!

- Можно сказать и так, - покривил душой я, быстро и коротко узнав историю взаимоотношений японской и американского русских, - Хочу убрать его и сломать ноутбук, но так, чтобы на меня никто не подумал.

- Думаешь, тебя не вычислят? – прищурилась Лена.

- Кто? Как? Камер тут нет нигде, кроме фойе, он будет пьян или уже пьян, а поломка определится только в Токио, - пожал плечами я.

— Значит, ты всё продумал…

- Почти всё. Осталось только добраться до ноута.

- Ну…, - расчётливый блеск в глазах девушки сменил мстительное сверкание, - Я тебе помогу. Но не бесплатно…

Предложенная Сахаровой «цена» пришлась мне не по душе, но сама по себе была куда меньшим злом, чем сложившаяся ситуация, так что согласие ей было получено. А затем мы приступили к делу. Если это так можно было назвать.

В основном все свелось к тому, что, забравшись в небольшую зону отдыха, на третьем этаже, где были двухкомнатные номера, мы состроили из себя парочку, предающуюся запретным утехам… на начальной стадии. То есть, Ленка сидела у меня на коленях, обнимала за шею и то и дело тыкалась куда-то носом, норовя перевести всё происходящее в поцелуи. Последнее было большей частью притворством, но лишь частью. К тому же рыжая не забывала прикладываться к взятым с собой банкам с алкогольной газировкой, чтобы быть «в нужном состоянии, в нужный момент».

Так мы дождались, пока неизвестный молодой японец, поселившийся в одном номере с русским, не выйдет на «охоту». Выходил он достаточно громко, слова и пожелания Баранова мы слушали с облегчением – хоть здесь все шло по плану, целями планировался разврат. Причем, они оба уже были выпивши, иначе бы не стали некультурно громко переговариваться через коридор… Это было хорошо.

Сахарова принялась неторопливо добивать свои баночки, косея на глазах и заставляя меня держать руки на её ягодицах. Соответствовал, понимая, что сейчас всё зависит от девушки, но предчувствовал, что могут быть и последствия. По крайней мере, даже неопытному мне, старающемуся не тратить время на совершенно бесплодные попытки понять женщин, было понятно, что моя старая рыжая знакомая с куда большей охотой бы сейчас уединилась со мной в номере. Она в данный момент была крайне похожа на Мию Ханнодзи из «Сакурабомби», которая уже как-то раз звала меня заполнить ей… свободное время. Та прямо ртом сказала, что страшно соскучилась по хорошему сексу.

Тут было нечто наподобие.

…и оно сыграло нам на пользу. В «атаку» Сахарова пошла пьяная, растрепанная и взбудораженная, в идеальной кондиции для своей роли.

Каков шанс, что двое русских встретятся в одной недорогой гостинице в туристическом городке возле Токио? Высокий. Каков шанс, что они будут нетрезвыми? Высокий. Какой шанс на то, что они будут знакомы? Ниже, куда ниже, но, тем не менее…

Сахарова незатейливо подолбилась в дверь к Баранову, нетерпеливо бурча себе под нос, что сейчас обоссытся. Подвыпивший уже црушник, находящийся в нетерпеливом ожидании возвращения своего японского друга, дверь откроет. Как этот Андрей это сделал, аккуратно и пугливо, либо торжественно или нагло, в нашем случае было совершенно без разницы, потому что всё, что надо было Ленке для успеха – это увидеть его лицо, сделать вид, что она его опознала, а затем взвыть ругательствами и жалобами, утверждающими, что «этот извращенец её преследует!»

И дать дёру. Неторопливо, но шумно и в сторону полицейского участка. Сначала, конечно, по лестнице вниз, с приличной скоростью, чтобы Баранов запаниковал целиком и полностью, а услышавшая крики администратор не успела подняться, но это была единственная уязвимая часть плана, которая была… не особо уязвимой.

Что сказать? Агент ЦРУ на отдыхе даже не закрыл за собой дверь, рванув за той, кто могла его похоронить буквально небольшой пробежкой.

Я, уже в надетых специальных перчатках, спокойно проник в номер под крики на половину гостиницы, спокойно обнаружил сумки, избавленные от своего съедобного содержимого. В одной из них был ноутбук в чехле. Достать, включить, прижать отпечаток пальца с перчатки к сканеру, показать камере-сканеру искусственный глаз Спящего Лиса… всё это не заняло много времени, как и апдейт программного обеспечения, выполненный с моего носителя информации. Затем, потратив около двух минут на то, чтобы вычистить один скрытый лог, документирующий время и место подключений к ноутбуку посторонних устройств, я аккуратно сложил всё обратно, а затем выскользнул из номера.

Теперь оставалось только выковырять Мичико оттуда, где сидели наши, а затем натравить её на буйствующую в фойе Лену, которой истерично шипящий Баранов уже обещал луну с неба и много конфет, лишь бы та заткнулась и успокоилась. Здесь вышла небольшая накладка, как мне потом рассказала довольная как бегемот русская – именно в тот момент, когда она уже «успокаивалась», в дверях гостиницы показался веселый толстый задрот, за которым шли две относительно привлекательные местные барышни продажной любви. Сахарова не удержалась от того, чтобы еще пару раз грозно рявкнуть про полицию и… барышни исчезли, а сама администратор, кажется, чересчур напряглась из-за происходящего. Во всяком случае, Баранов был точно обломан еще как минимум на полчаса.

Операция была завершена успешно.

После чего мы ушли. Не совсем, а веселиться в город, вроде как успокаивая взбешенную и злую Лену, которая пьяным голосом заявляла на весь гостиничный двор о том, что «срать не сядет рядом с этим придурком, не то, что спать будет в одном месте!». Здесь наступил еще один непросчитываемый момент – Баранов, уже одетый и даже замаскированный, нас почти догнал, в надежде с Леной таки договориться до конца, всё-таки она, как не крути, оказалась свидетельницей самого его наличия в Кавагоэ.

Это нам рассказала Сахарова после того, как вернулась с их разговора тет-а-тет, не дав подпитому хакеру разглядеть наши лица.

- Удачно вышло, - шепнула она мне тогда, - Ты теперь мне должен, Кирью!

- Так и есть, - кивнул я победно улыбающейся и по-прежнему пьяной русской, - А теперь давай веселиться.

- Караоке! – тут же заорала Сахарова, поднимая руки вверх. Её поддержали всё… кроме меня.

Не понимаю, почему японцы любят караоке. Возможно, не пойму никогда.

Эпилог

(шестнадцать дней спустя)

Америка, Аризона, секретный научно-разведывательный комплекс, носящий кодовое название «Экселенс»

Кофе отдавало отвратительным привкусом синтетики, к тому же, было холодным. С отвращением отхлебнув то, на чем он жил последние пять дней, Мэтью Симмонс, руководитель центра Экселенс, поднял взгляд на своего собеседника, докуривающего третью сигарету за раз. Не то, чтобы Арапетян был заядлым курильщиком, но в серверных было строго запрещено что-либо употреблять любым известным способом, а Стэн, как и сам Симмонс, жил последние дни только там, причем, почти не отрывая носа от мониторов.

- То есть, это точно Японец, да? – устало выдохнул Мэтью условное обозначение неизвестного противника.

- Я назвал его сразу, как мы получили сигнал тревоги, шеф, - Арапетян вдавил окурок в пепельницу как мерзкое лично ему насекомое, - Да, это точно он. Абсолютно тот же паттерн поведения софта. Распространение, перемешивание данных, множество остроумных, но простых «червей». Никакой слежки, никакого выуживания данных, никакой обратной связи. Цифровая бомба, сэр.

- Только не от энтузиаста, - горько подметил Симмонс самую важную деталь.

- Безусловно, сэр, - кивнул бывший армянин, хрустнув пальцами рук, - Это русские… или японцы. В лучшем случае.

- Что тогда, по-вашему, худший? – устало удивился Мэтью.

- Если они действуют сообща, - кисло выдохнул Стэн, - Шансы на это дают небольшие, но…

- Твои?

- Не только, из Юты и Вашингтона пришли почти одинаковые доклады. Кое какие детали «червей» Японца были проанализированы, пока они грызли наши ноутбуки, выводы совпадают с теми, что сделала наша команда – это одиночка, довольно талантливый, но не более того. Мы и охотились за одиночкой. Однако, первоначальная оценка оказалась ошибочной – действует проправительственная группа. Написать вирусы – одно дело, а вот создать «инжект» на основе нашего «гардиана» - это совершенно другой уровень.

Симмонс вздохнул, задумываясь. Общий ущерб от действий Японца был невелик, даже смешон. Зараженный им ноутбук Баранова, разославший «подарочки» по закрытым адресам машин, на которых стоял тот же «гардиан», много бед натворить не смог, просто потому что каждая из таких машин являлась лишь инструментом агента, либо аппаратом, на который поставили «гардиана». Однако, ущерб был нанесен в ином смысле… американцам указали на дверь. В Японии.

И вот это уже было совершенно иным уровнем. Катастрофой. Крахом целого ряда замыслов, планов и проектов, большинство из которых находились в активной стадии. Активный, технически развитый, компактно проживающий сателлит в столь интересном географическом положении был жизненно важен для определенных планов американского правительства, а его образовавшаяся с течением технического прогресса уязвимость умоляла о том, чтобы ей воспользовались… но оказалась фальшивкой. На что им крайне недвусмысленно намекнули.

Сам жест, его характер, даже особенности программ, заразивших ноутбуки агентов, не подразумевал несколько видов толкований. Им продемонстрировали, что несмотря на все усилия (тайные) по захвату влияния в сфере электронной безопасности страны, за ними следили, причем профессионально. Атака на Сингапур, «дочку» ЦРУ, затем массовая чистка «хвостов», а теперь вот – демонстративная акция, декларирующая не только независимость Японии от них, но и новую философию цифрового оружия.

- Именно так, философию, - угрюмо кивнул армянин, - Весь наш парк уже защищен, но что толку? Японец неоднократно доказал, что не собирается сдерживаться. Ему… или им ничего не стоит нанести новый удар по общей сети. Могу поставить правую руку на то, что именно это они и имели в виду этой акцией, сэр.

Банки, сетевые магазины, активно растущие магистрали для персональных компьютеров и, самое страшное, протезы. Перспективнейшее направление для шпионажа, которое теперь будет свернуто, забыто и проклято. Из-за этого инцидента можно забыть о встраивании подслушивающих и контролирующих устройств в протезы, Симмонс в этом был теперь уверен абсолютно.

- Они нам продемонстрировали то же, что и мы им в сорок пятом, - мрачно бахнул руководитель базы, - Один в один, только бомбы еще не упали.

- Продемонстрировали, - с нажимом повторил за ним помощник, — Значит, не хотят использовать… но предупреждают.

- Учту это в рекомендациях, - наконец, кивнул американец, - По сути, ничего не остается. Это и ультиматум, пускай и временный, и демонстрация, что за Японцем стоит система, и доказательство, что в Японии есть команда, о которой мы ничего не знаем. Решать, конечно, будем не мы, но я сейчас остановлю проекты «Городская вишня» и «Цунами». Пошлю рекомендацию в Юту, чтобы они тоже… Кстати, что там с Барановым?

- В процессе допроса, сэр, - бывший армянин поморщился, - Клянется, что не отходил от регламента, но это брехня. Специалисты сейчас выясняют сколько именно брехни он пытается нам впарить и кто его вообще завербовал.

- Так Сахаровы же? – удивился Симмонс.

- Нет, - отрицательно покачал головой Стэн, - Здесь однозначно лидирует версия, что их попытались подставить. Как именно – спецы разбираются, но Елена Сахарова была «свободным художником» два года назад, на чем Баранов и пытался её зацепить. Первым. Это кость, сэр, причем излишняя. Наши не понимают, зачем её нам бросили, может, для запутывания следов.

- В общем, ничего не ясно, но «мы работаем», - саркастично вздохнул Симмонс, вставая, - Ладно, Стэн, мы крутимся на одном месте. Готовьте документацию по обрывкам «червей», загрузи Юту симуляцией последствия цифровой бомбардировки. Через три дня я должен буду иметь на руках все карты, чтобы доказать Вашингтону, что цифровое господство над Японией теперь не достижимо.

- Понял вас, сэр, - Арапетян тоже встал, - По Японцу что сказать парням?

- Пусть сворачиваются, - махнул рукой Мэтью, - Пусть переключаются на другую задачу. Сначала, если я всё правильно понимаю, мы пошлем на тот остров нормальную команду из нормальных агентов, а не одну мартышку на тугом поводке. А вот потом… будет видно. Так что пусть готовят доклады мне на стол и начинают заниматься Ростовым. Немедленно. Всё понятно?

- Да, сэр.

- Хорошо. И отправьте рекомендации по этому Баранову. Пусть с ним особо не лютуют, он еще пригодится… думаю.

Конец второй книги

Content

Книга вторая. Учитель

Пролог

Глава 1. Охайо, они-чан!

Глава 2. Битые карты

Глава 3. Брошенная женщина

Глава 4. Векторы развития

Глава 5. Перемены

Глава 6. Ценный опыт

Глава 7. Темные дела

Глава 8. Кипение крови

Глава 9. Тонкое искусство дипломатии

Глава 10. Удой с хаоса

Глава 11. Операция "Праща"

Глава 12. Вояж в засаду

Глава 13. Тень великого мага

Глава 14. Благие намерения

Глава 15. Быть учителем

Глава 16. Цена победы

Глава 17. Совращение виноватых

Глава 18. Дети на выгуле

Глава 19. Из России с любовью

Эпилог