Шарлотта Леонард

Унесенные ветром. Любовь в Голливуде

Charlotte Leonard

Gone with the Wind – Eine Liebe in Hollywood und der größte Film aller Zeiten

© Aufbau Verlage GmbH & Co. KG, Berlin 2023 (Published with Aufbau Taschenbuch

«Aufbau Taschenbuch «is a trademark of Aufbau Verlage GmbH & Co. KG)

Перевод с немецкого Дарьи Восканян

Иллюстрация на переплете Натальи Каштыкиной

© Восканян Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Лос-Анджелес, февраль 1940 года

Вивьен Ли смотрела в окно лимузина, везшего ее в отель «Амбассадор». Над Лос-Анджелесом медленно опускались сумерки, окрашивая небо в оранжевый, – таким она видела его лишь в Калифорнии. Даже цвета казались ей здесь ярче и насыщеннее, чем дома, в Англии.

– Ирен наверняка ужасно разочарована, – прошептала ей на ухо Оливия де Хэвилленд. Коллега сидела слева от нее, а справа расположился Ларри. – Как Дэвид мог ее оставить?

– Все его мысли были заняты фильмом, – пожав плечами, ответила Вивьен. – Ты ведь его знаешь.

После того как «Унесенные ветром» получили тринадцать номинаций на премию «Оскар», продюсер совсем потерял голову. Конкуренция была огромной – в 1939 году вышло немало отличных фильмов с великолепным актерским составом. И все же: Вивьен, Оливия и Ларри попали в число избранных, боровшихся этим вечером за престижную кинопремию.

– Вы не волнуетесь?

Оливия оглядела Ларри и Вивьен.

– От нас больше ничего не зависит. Все уже решено.

Вивьен слегка вздохнула и стала вспоминать обо всем, что случилось в прошлом году. Съемки чуть не довели ее до истощения – и не ее одну, а всех, кто участвовал в создании фильма. Тем не менее сейчас она чувствовала себя удивительно бодро. Ладони вспотели, и она вытерла их об элегантное платье. Ларри, как всегда, понял, что ей тревожно, и накрыл ее руку теплой ладонью. Они переглянулись.

– Вивлинг, все будет хорошо, – прошептал ей Ларри.

От его низкого, бархатного голоса у нее внутри разлилось приятное тепло. Она никогда не думала, что сможет полюбить кого-то так сильно.

Наконец они добрались до отеля «Амбассадор». Быть может, ей стоило поддаться порыву и поехать с Ларри на море, а не толпиться в зале, полном сотен людей. На мгновение она прикрыла глаза, чтобы насладиться тишиной и покоем, поскольку знала, что скоро всему этому придет конец.

– Мы приехали.

Ларри решительно вышел из автомобиля и загородил ее от толпы, сразу окружившей их лимузин. Он обходительно придержал Вивьен дверь и подал ей руку, чтобы она могла с изяществом выбраться из машины в своем вечернем платье.

Тут же раздались крики, тут же засверкали вспышки фотоаппаратов.

– Посмотрите сюда, мисс Ли!

– Будет ли продолжение?

– В какой роли мы увидим вас в следующий раз, мисс Ли?

– Рядом с вами Лоренс Оливье?

Но в ответ Вивьен лишь улыбалась, раздавала воздушные поцелуи и махала поклонникам. Перед ней простиралась красная ковровая дорожка под огромным круглым навесом, на котором красовалась надпись «Амбассадор». У двери их уже ждал Дэвид Селзник. Вивьен огляделась, но нигде не нашла Кларка Гейбла. Похоже, актер и продюсер продолжали враждовать. Дэвид протянул руки ей навстречу, словно желая доказать себе и всему миру, что все складывается чудесно. Она взяла его ладони и встала на цыпочки. Дотянуться до него у нее не получилось даже в туфлях на высоком каблуке. Он наклонился к ней и слегка поцеловал ее сначала в правую, а потом в левую щеку.

– Ларри, я очень рад, что ты тоже приехал.

Селзник пожал ему руку. Продюсер по-прежнему вел себя так, будто Вивьен и Ларри были лишь хорошими друзьями, англичанами, встретившимися в Голливуде. При этом в Photoplay[1] уже осветили историю их любви. Так и было устроено в Голливуде: главное – видимость, главное – то, во что верили люди, а не происходящее в действительности.

– Давайте найдем наши места.

Дэвид снова втянул голову в плечи: в таком виде он все время напоминал Вивьен черепаху.

Указатели в фойе вели в «Коконат-гроув», но в них не было нужды: туда непрерывно плыл поток людей в элегантных нарядах. Ларри взял ее за руку, и вместе они нырнули в море гостей, одетых в смокинги и меха.

– Какое странное сочетание. – Вивьен, широко раскрыв глаза, изумленно осматривалась, пока Дэвид вел ее к их столику. – Это итальянский стиль или мавританский?

– И тот, и тот. – Ларри покачал головой. – Наверное, американцы думают, что эти страны находятся рядом.

Огромный зал обрамляли искусственные пальмы; говорили, что они остались после съемок фильма «Шейх» с Рудольфом Валентино.

Дэвид протиснулся в узкую дверь рядом с ней, чтобы они вместе вышли под камеры.

– Проходите дальше, не стойте, – торопил их официант, одетый во все белое.

Актрисе помахала Хеди Ламарр в выделяющемся черно-белом платье. Ее прекрасные губы зашевелились: наверное, она сказала «поздравляю». Вивьен помахала в ответ. Не слишком ли пестрым было ее сиреневое платье с маками для церемонии вручения премии «Оскар»?

– Шампанское, дамы?

Дэвид улыбнулся Вивьен и Оливии. Сегодня Вивьен была его звездой. Она кивнула и опустошила бокал. Постепенно поток гостей иссяк, и в зале воцарилась напряженная тишина.

– Добро пожаловать, – поприветствовал их Уолтер Вангер и передал слово Дэррилу Зануку, вручавшему «Оскары» за технические достижения. Когда фильм Дэвида объявляли победителем в очередной номинации, продюсер выкуривал сигарету.

Когда заговорил Боб Хоуп, Вивьен тоже закурила. Боб отлично шутил, но его фразы все равно доносились до нее как сквозь вату. Неужели она и впрямь сидела здесь, среди всех этих знаменитостей и восходящих звезд? И не только: вдруг они с Ларри удостоятся величайшей чести и получат признание Голливуда? Но что, если – и эта мысль показалась ей невыносимой – победит лишь один из них?

Вивьен прислушалась только тогда, когда Сидни Ховарду посмертно вручили «Оскар» за лучший сценарий – за их фильм.

Виктор Флеминг, получивший приз за лучшую режиссуру за фильм «Унесенные ветром», не поблагодарил никого из них – этого Вивьен тоже не ожидала. А вскоре вскочил Дэвид – чтобы забрать почетную награду имени Ирвинга Тальберга. Он выглядел как маленький мальчик, которому достался автограф от любимой кинозвезды.

Золотых статуэток оставалось все меньше. Теперь церемонию вела Фэй Бейнтер. Прозвучали имена номинантов на премию лучшей актрисы второго плана. Оливия де Хэвилленд, сидевшая рядом с Вивьен, заерзала на кресле. Однако награду присудили Хэтти Макдэниел за роль Мамушки.

Вивьен огляделась – она хотела поздравить коллегу, – но ни за одним из столиков Хэтти не оказалось. Ее посадили сзади. Вивьен еще сильнее обрадовалась за цветную актрису, которой удалось получить награду. Хэтти сказала пару слов, а потом поднесла к глазам платок и вернулась на свое место.

Наконец на сцену вышел Спенсер Трейси, чтобы объявить победителя премии за лучшую мужскую роль. Вивьен нашла под столом руку Ларри и сжала ее. Возлюбленный кивнул ей – он явно волновался. Однако в итоге прозвучало другое имя. Ларри выглядел одновременно счастливым и разочарованным.

– Это всего лишь Голливуд, – прошептала ему Вивьен. – Мы живем ради сцены.

Он кивнул, но она видела, что ее слова его мало утешили. И все же он стойко улыбнулся:

– Значит, будем больше праздновать твой успех.

Ведь он не хуже Вивьен знал, что сегодня она не вернется домой с пустыми руками – это выдавали взгляды коллег. Тем не менее Вивьен делала вид, что с нетерпением ждет, что дальше скажет Трейси. Ее так и подмывало вскочить, чтобы быстро подкрасить губы, проверить, не осталось ли красных следов от помады на зубах, хорошо ли уложены волосы, не слишком ли глубок вырез платья. Вместо этого она снова нащупала под столом руку Ларри. Тот ласково погладил большим пальцем ее нежную кожу.

Вместе они слушали, как Спенсер Трейси произносил слова, которых она ждала весь вечер:

– Номинанты за лучшую женскую роль: Бетт Дейвис за фильм «Победить темноту», Айрин Данн за «Любовный роман», Грета Гарбо за «Ниночку», Грир Гарсон за «До свидания, мистер Чипс» и, наконец, Вивьен Ли за «Унесенные ветром».

Трейси нарочно сделал паузу, и раздались аплодисменты.

– И победительница… – Трейси вновь посмотрел на текст ведущего. Секунды тянулись бесконечно; наконец прозвучало ее имя: – Мисс Вивьен Ли за роль Скарлетт О'Хары в фильме «Унесенные ветром».

– Поздравляю, Вивлинг, ты это заслужила, – успел прошептать ей Ларри до того, как все вокруг заглушили бурные аплодисменты.

Вивьен встала, лицо ее сияло. В странном упоении она быстро зашагала к сцене, пока коллеги поздравляли ее с успехом. Наверняка некоторые из них слышали об изнурительных съемках. По крайней мере, Вивьен словно читала это в обращенных к ней взглядах. Лестница показалась ей крутой, и она надеялась, что не споткнется и не наступит на шлейф платья. Хорошо, что она выпила лишь один бокал шампанского, однако и это ощущалось слишком сильно. Или ее пьянило чувство счастья? Может, это из-за него ноги вдруг стали ватными? Наконец она поднялась на сцену и получила золотую статуэтку от Спенсера Трейси.

– Поздравляю.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо.

Она торжествующе держала в руке «Оскар», и ей пришлось немного наклонить микрофон к себе. Набрав в грудь побольше воздуха, она поблагодарила зрителей и коллег, и, наконец, человека, благодаря которому все это стало возможным: продюсера Дэвида Селзника. И хотя путь сюда был совсем непрост, она понимала, чем была ему обязана.

На мгновение она замолчала в надежде, что ее улыбка могла сказать больше, чем тысяча слов. Потому что одного человека она не могла поблагодарить при всех гостях премии. Человека, без которого ей никогда бы не удалось взобраться на вершину Голливуда. Человека, которому принадлежало ее сердце и с которым она хотела провести жизнь: ее Ларри.

Глава 1

Лондон, 1934 год

Вивиан Холман, как обычно, расчесывала длинные темно-каштановые волосы, в зеркало наблюдая за мужем. По вечерам Ли всегда ложился в постель первым и брался за чтение одной из научных книг. Она же предпочитала современные романы и классические пьесы, лежавшие стопкой на тумбочке с ее стороны кровати.

Их брак никогда не был таким страстным, как хотелось Вивьен, но отношения между ними стали еще холоднее с тех пор, когда в прошлом октябре родилась Сюзанна, и Ли стал считать, что свою задачу он выполнил. Разумеется, он был хорошим супругом: умел слушать, обладал изысканным вкусом и неплохо зарабатывал – они даже смогли позволить себе домик на Литтл-Стэнхоуп-стрит. И тем не менее Вивиан все чаще мучил вопрос: неужели это все? Ах, какой чудесной представлялась ей будущая жизнь, когда она была маленькой!

Прикрыв глаза, Вивиан вспомнила запахи детства в Индии: прямо-таки почувствовала аромат экзотических специй, ощутила на языке остроту карри, вновь услышала животных джунглей. Она обожала далекую страну, свою родину, и даже спустя все эти годы до сих пор сильно скучала по теплу и солнцу. Индия была для нее краем, будоражившим воображение; местом, где зрели ее мечты, а будущее казалось непременно золотым. Мама читала Вивиан истории и рассказывала сказки, продолжение которых девочка додумывала перед сном. Она хотела стать принцессой Востока, но потом ее отправили в холодную Англию.

В монастыре она принялась искать новую мечту – менее экзотичную, чем те, что занимали ее мысли в Индии. Впервые получив крошечную роль в школьном спектакле, Вивиан твердо решила, что хочет стать актрисой. Услышав аплодисменты, она поклялась, что однажды каждый вечер будет выступать на сцене большого театра.

Когда Вивиан встретила Герберта Ли Холмана, она уже брала уроки актерского мастерства. Ли, как называли его друзья, тогда выглядел мрачным и печальным. Он предавался воспоминаниям о первой любви, и этим заинтересовал Вивиан еще сильнее: девушка использовала все обаяние, чтобы его завоевать. Они быстро поженились, а вскоре она родила ребенка, а теперь билась за то, чтобы ей не пришлось пожертвовать главной мечтой стать актрисой. Боже! Она была для Ли хорошей супругой, отличной хозяйкой, интересной и начитанной. Чего же ему не хватало? Почему он не позволял ей брать уроки и пробовать себя на сцене?

Вивиан изо всех сил старалась стать такой, какой желал ее видеть муж: женой и матерью, присматривающей за небольшим домом на Литтл-Стэнхоуп-стрит и наставляющей слуг – повара, горничную и няню Сюзанны. Она любила его и ценила стабильность, которую он обещал им с дочкой. Но была вынуждена признать: такая жизнь для нее слишком незначительная.

Ли не одобрял желания Вивиан стать актрисой. Как и большинство мужчин, он взял на себе обязанность обеспечивать семью. Если жена пойдет работать, в его глазах это будет означать, что он потерпел неудачу. Вивиан всеми силами пыталась его разубедить, однако все было тщетно. Но девушка не сомневалась, что нужно лишь немного подождать и она наконец сможет приблизиться к мечте.

Вдобавок Ли скептически относился к театру, пусть и не говорил об этом прямо. Порой Вивиан казалось, что он все еще жил во времена Елизаветы I, когда бродячие артисты были вне закона. Фильмы ему тоже особо не нравились. Свободное время Ли любил проводить за чтением или в джентльменском клубе.

«Как забавно», – нередко думала Вивиан, ведь внешне муж напоминал ей ее любимого актера Лесли Говарда: высокого, стройного и элегантного джентльмена с залысинами.

Несомненно, это было одной из причин, по которой она влюбилась в Ли и быстро вышла за него замуж. Иногда ей казалось, что она поступила опрометчиво. Конечно, Ли был внимательным мужчиной с очень хорошими манерами. К тому же он любил ее и во всем остальном старался исполнять ее желания. Он просто не понимал дикой стороны ее характера – той стороны, которая подталкивала ее выступать на сцене и развлекать людей.

Пока она не убедит мужа снова разрешить ей брать уроки актерского мастерства, ей остается лишь одно: ходить в театр в качестве зрительницы, восхищаться актерами, в какой-то степени им завидовать и учиться у них.

– В театре «Лирика» ставят «Королевскую семью». – Вивиан посмотрела в зеркало, чтобы понаблюдать за реакцией Ли. – Давай сходим?

Она прочла критическую статью, автор которой восхвалял ранее неизвестного ей актера Лоренса Оливье в роли Тони Кавендиша.

– Дорогая, – она увидела, как Ли скривился, – ты же знаешь: легкая муза мне не по душе. Хочешь развлечься – сходи с кем-нибудь из подруг или с Освальдом.

Сходи с Освальдом Фрюэном – так часто отвечал Ли, когда Вивиан хотелось в театр. Освальд был другом семьи, и Вивиан была уверена, что он в нее немного влюблен. Однако, будучи настоящим джентльменом, Фрюэн не позволял себе даже намеков. Вместо этого он всегда с радостью составлял Вивиан компанию.

– Но мне хочется заняться чем-то вместе с тобой. – Вивиан провела мягкой расческой по волосам и повернулась к мужу. – Ли, я тебя люблю, но еще я люблю театр. Пожалуйста, не недооценивай мою страсть к этому искусству.

Приподнявшись в постели, Ли отложил книгу в сторону и улыбнулся ей.

– Дорогая, раз тебе это так важно, давай сходим вместе.

Иногда он бывал очень снисходительным. Ей захотелось топнуть ножкой, чтобы донести до него, сколько для нее значит сцена, но тогда она покажется обиженным ребенком, который во что бы то ни стало хочет добиться своего. Поэтому Вивиан снова повернулась к зеркалу, сто раз провела по волосам расческой и нанесла крем на руки и лицо. Она с грустью посмотрела на огромные ладони, которые так не подходили к ее нежному облику. Вивиан любила в себе все, кроме рук, и жалела, что не было никакой возможности их уменьшить.

Улегшись в постель рядом с Ли, она тихо вздохнула и потянулась за Times. Но в голове без конца крутились мысли, и она так и не смогла сосредоточиться на мудреном кроссворде. Вместо этого Вивиан взяла с тумбочки книгу – «Грозовой перевал», один из своих любимых романов. Она отождествляла себя с Кэтрин, неукротимой героиней, и надеялась получить ее роль, если книгу когда-то решат экранизировать. Однако для этого ей нужно было вернуться к занятиям.

Вивиан лихорадочно обдумывала, что могло приблизить ее к цели. Она сходит на «Королевскую семью», но не со старым добрым Освальдом, а с Бэрил Сэмсон, подругой по театральной школе. Разумно поддерживать связь с давними знакомыми – к тому же Бэрил была приятной собеседницей. От этой мысли у Вивиан поднялось настроение. Она поцеловала Ли, а затем погасила свет со своей стороны постели. Оставалось надеяться, что у Бэрил найдется для нее время.

– Спасибо, дорогой. – Вивиан взяла под руку Освальда Фрюэна. – Без тебя я бы пропала.

Это и вправду было так, потому что времени у Бэрил не оказалось, а пойти в театр одна Вивиан не осмеливалась. Ли был терпим к ее прихотям, однако существуют четкие границы, нарушать которые ей нельзя.

– А что ставят? – Освальд больше интересовался политикой и военно-морским флотом, но тем не менее всегда был готов сходить с Вивиан на спектакль или выставку. – Надеюсь, не Шекспира. Он для меня сложноват.

– Тебе точно понравится. – Вивиан положила голову ему на плечо. – Пьесу поставил Ноэл Кауард, а написали Джордж Кауфман и Эдна Фербер.

– Ясно. О чем там?

– О семье актеров и невзгодах, настигающих их на сцене и не только.

Освальд провел Вивиан к их местам. Он бы предпочел сидеть в ложе, но Вивиан желала быть как можно ближе к сцене. Ей хотелось почувствовать запах меловой пыли, услышать шелест костюмов, полюбоваться гримом.

Когда поднялся красный бархатный занавес, сердце ее затрепетало. Неважно, что думал Ли: это был ее мир, и здесь она чувствовала себя как дома.

Пьеса ей понравилась: смотреть было увлекательно, хоть в ней и не было ничего особенного – во всяком случае до того момента, когда перед публикой появился Тони Кавендиш, воплощенный Лоренсом Оливье. Он с невероятной энергией выскочил на сцену, принялся закатывать глаза, сновать туда-сюда и привлек внимание всех зрителей. В том числе и Вивиан. Она позабыла обо всем вокруг, перестала слышать, что говорили другие актеры, и глядела лишь на него – на Лоренса Оливье.

Он был невысоким, довольно худым и носил густые усы, которые обычно не нравились Вивиан, но на нем смотрелись просто божественно. Девушка сцепила руки и поднесла их ко рту, чтобы не закричать от восторга.

Повернувшись к публике, актер посмотрел на зрителей, и Вивиан могла поклясться, что на ней он задержал взгляд дольше, чем на остальных. Сердце колотилось так быстро, будто она запыхалась от бега, словно оно было готово выпрыгнуть из груди и броситься к ногам Лоренса Оливье. При этом девушка отлично знала, что актеров от зрителей отделяет невидимая стена света. И все же она чувствовала на себе его взгляд, словно ласкавший ее кожу.

– Мне очень понравилось.

Голос Освальда вывел Вивиан из транса. Она даже не заметила, что спектакль закончился, друг забрал ее пальто из гардероба и они уже вышли из здания, чтобы поехать домой. Нет! Она хотела не к Ли, а в гримерную к Лоренсу Оливье, чтобы поздравить его с блестящим выступлением.

Голос разума с трудом убедил ее сесть в такси с Освальдом и познакомиться с Оливье в другой день. Да, ей непременно нужно снова его увидеть!

– Чего-то невероятного ты мне и не обещала, – сказала Бэрил Вивиан во время антракта. – Ее подруга отпила глоток шампанского и огляделась в надежде увидеть кого-то из знакомых. Лондонские театралы встречались на премьерах, юбилеях, а иногда и на простых спектаклях вроде сегодняшнего. – Ты правда смотришь эту пьесу в третий раз?

В ответ Вивиан лишь кивнула. Она все еще не могла освободиться от чар Лоренса Оливье. Актер обладал живостью и обаянием, которые тотчас ее околдовали, и, даже смотря спектакль во второй раз, она сидела затаив дыхание и старалась не моргать, чтобы не упустить ни единой мелочи из актерского искусства Лоренса. Сомневаясь, обоснован ли ее восторг, она пригласила Бэрил и теперь с нетерпением ждала, какой вердикт вынесет подруга. В то же время Вивиан боялась услышать критику в адрес актера, которым она восхищалась. Все чувства перемешались. Что такого особенного было в Лоренсе Оливье, что она с первого взгляда попала под его чары?

– Тебе не кажется, что в игре Оливье многовато комизма? – спросила Вивиан, хотя сама так совсем не думала. Но, возможно, Бэрил его раскритикует, и это поможет ей снять розовые очки. – По-моему, порой он переигрывает.

– Нет, что ты! – резко возразила ее подруга. – Уверена: он станет великим актером.

– И он очень хорош собой, правда? – Быть может, чуточку худоват, но эти темные глаза, удивительные черты лица… Увы, она вынуждена была признать: это бесполезно. – Бэрил, я выйду за Лоренса Оливье замуж. И буду выступать вместе с ним на сцене.

Подруга посмотрела на нее долгим и пристальным взглядом и наконец прошептала:

– Вивиан, ты ведь уже замужем.

Глава 2

Лондон, 1935 год

Вивьен еще раз расчесала волосы и посмотрела в зеркало, которое теперь стояло не в спальне на Литтл-Стэнхоуп-стрит, а в ее гримерной в театре «Амбассадор».

Все происходящее до сих пор казалось ей сном: за короткое время ее жизнь совершенно изменилась. А все потому, что она не отказалась от мечты стать актрисой, а продолжала следовать за ней – даже вопреки воле Ли. Она вернулась на занятия, нашла замечательного агента – Джона Глиддона, выбрала новое имя и в одночасье добилась невероятного успеха. Вивиан Холман превратилась в Вивьен Ли – восходящую звезду на театральном небосклоне.

Она принялась раздраженно искать пачку сигарет. Да, она слишком много курила и слишком мало ела, но все события, все перемены произошли так быстро и неожиданно, что напрочь отбили у нее аппетит. Быть может, все наладится, когда она привыкнет выступать на сцене. Но разве можно к этому привыкнуть? Однако по сравнению с тем, что ждало ее сегодня, все это казалось совершенно неважным. Выпустив дым, она закрыла глаза. Ее счастье было так близко!

Все началось с того, что она нашла в себе смелость вернуться к урокам актерского мастерства. Занятия сильно помогли Вивьен улучшить навыки, но главное – принять свой недостаток. Она перестала стыдиться больших рук, после того как преподаватель актерского мастерства дал ей почитать мемуары Эллен Терри, известной актрисы английского театра. Эллен Терри тоже считала свои руки огромными и пользовалась этим изъяном, продуманно жестикулируя. Вивьен последовала ее примеру и стала упражняться, чтобы овладеть этой техникой.

Вивьен с благодарностью и любовью вспомнила о Бэрил: без нее она бы никогда не встретила Джона Глиддона. Бэрил предложила ему Вивьен, когда Джон искал актрису, из которой Александр Корда – да, сам Александр Корда, один из величайших режиссеров Англии – смог бы сделать международную звезду. Саму Бэрил киноиндустрия не интересовала. Она была из состоятельной семьи, и ей не приходилось переживать из-за низких гонораров в театре.

– Дорогая, я назначила тебе встречу с Глиддоном, – довольно сказала Бэрил.

Вивиан стала в панике искать сигареты и мундштук из черного дерева. Встреча с агентом! Неужели теперь у нее будет собственный агент? До этого ее уровень актерского мастерства еще недотягивал. Но с другой стороны – разве она могла упустить такой шанс?

– Когда мне нужно с ним встретиться? – ее голос едва заметно дрожал. – Поможешь мне подготовиться к прослушиванию?

Бэрил расплылась в широкой улыбке:

– Боюсь, мы не успеем. Он ждет тебя завтра.

– Завтра? – От испуга мундштук выпал у нее из рук. – Нет, так нельзя. Мне нужно сходить к парикмахеру, выбрать роль…

– Вивлинг. Джон только что открыл агентство. Он будет очень рад, если ему достанется такая прекрасная актриса, как ты.

– Ты правда так думаешь?

– Не скромничай. – Бэрил протянула ей руку и обняла ее. – Я пойду с тобой.

– Спасибо. Ты самая лучшая.

Но когда взволнованная и воодушевленная Вивиан рассказала Ли о встрече с Джоном Глиддоном, муж не разделил ее радости.

– Значит, ты будешь дома еще реже? – сказал он с таким упреком, что она пожалела, что вообще заговорила на эту тему. – Теперь ты мама. Ты нужна дочке.

– У Сюзанны есть няня, которая прекрасно о ней заботится, – сердито ответила Вивиан. – Разве я не вправе немного побыть счастливой?

– Пожалуйста, не забывай, что я дорожу репутацией. Я юрист; каково мне будет иметь жену, которая выступает на сцене? – сказал Ли и снова погрузился в книгу.

«Мы уже не в девятнадцатом веке», – хотела возразить Вивьен, но решила не спорить. Сперва ей нужно узнать, согласится ли ее представлять Джон Глиддон.

Ли был внимательным, добрым и замечательным мужчиной, с которым она могла бы быть счастлива, если бы он хоть немного увлекся театром и актерским мастерством. Однако Вивиан вечно разрывалась между ним и своими мечтами и боялась, что когда-то ей придется сделать выбор между ним и любовью к искусству. Она уже сейчас вела двойную жизнь: днем сопровождала супруга на все мероприятия, которые он хотел посетить, а в оставшееся время по ночам разучивала роли для театральной школы на Гауэр-стрит. Часто она занималась до раннего утра, и на отдых оставалась всего пара часов. Сегодня она тоже никак не могла уснуть и лишь ворочалась с боку на бок. Иногда, когда Ли начинал храпеть слишком громко, она трясла его за плечо.

Все было без толку. В конце концов Вивиан встала и бесшумно прокралась в библиотеку. Толстая книга с пьесами Шекспира все еще лежала на столике рядом с удобным креслом, она раскрыла ее и устроилась на мягкой обивке. Не слишком ли рискованно исполнять на первом прослушивании с Джоном Глиддоном роль Офелии? Не лучше ли выбрать что-то попроще, какую-нибудь комедию? Может быть, сцену из «Королевской семьи»?

Мысли опять вернулись к Ларри Оливье. Хотя теперь Вивиан вращалась в театральных кругах Лондона, ей так и не удалось увидеться с актером. Но не потому, что она не пыталась. Нет, она искала любую возможность встретиться с этим очаровательным мужчиной, но судьба словно была против. Она снова увидела его перед собой: шикарные усы, подчеркивавшие улыбку, пышные темные волосы, и ей даже показалось, что она слышит его низкий, звучный голос. Как бы ни прошло прослушивание, она в конце концов постарается познакомиться с Ларри.

– Позаботьтесь о моей дочурке, – поручила Вивиан няне на следующее утро и на прощание поцеловала Сюзанну в мягкую щечку.

Малышка довольно хихикнула, а Вивиан поспешила туда, где они договорились встретиться с Бэрил.

К счастью, она взяла с собой зонт, потому что не успела пройти и двухсот метров, как серое лондонское небо над ней разверзлось, и дождь так сильно забарабанил по мостовой, что от брусчатки полетели брызги, промочив ей шелковые чулки.

– Я хорошо выгляжу? Или перестаралась? – первым делом спросила Вивиан подругу.

Ей подумалось, что не стоило надевать широкополую шляпу. Внезапно она показалась ей ужасно лишней для обычного дня.

Бэрил осмотрела ее.

– Как всегда, идеально.

– Спасибо, дорогая.

Вивиан хотелось поскорее пройти прослушивание, но, с другой стороны, ей бы очень пригодилось побольше времени на подготовку. Однако Джону Глиддону удалось вмиг рассеять ее опасения.

– Бэрил утверждает, что вы можете сделать звезду из никому не известной актрисы.

– Что ж, творить чудес я не умею. – Глиддон в знак приветствия кивнул Бэрил. – Но кое-что мне под силу.

– А со мной получится? – Вместо того чтобы процитировать ему Офелию, Вивиан покружилась перед ним. – Со мной, Вивиан Холман?

– Вы мне нравитесь. – Агент окинул ее взглядом. – Вы почти идеальны, только вот…

Он сделал небольшую паузу.

«Он про мои руки», – подумала Вивиан. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать себя и не спрятать их за спину.

– Вам нужно другое имя. – Агент провел рукой по подбородку. – Как вам Эйприл Морн?

– Ну уж нет! – Такой псевдоним больше подошел бы танцовщице в ревю[2], а не серьезной актрисе. – Я хочу остаться Вивиан. Может, возьмем мою девичью фамилию? Вивиан Хартли.

– Нет, такое имя годится продавщице, но никак не артистке на сцене.

– Как насчет Вивиан Ли? – предложила Бэрил. – Так ты угодишь мужу и, быть может, наконец увлечешь его театром.

– Звучит неплохо.

Джон задумчиво кивнул.

– Ты замечательная! – Вивиан снова обняла подругу. – Отныне меня зовут Вивиан Ли.

Однако такое имя не стало окончательным. Через несколько недель последнее слово по этому поводу сказал Сидни Кэрролл, самый грозный театральный критик Лондона. Он убедил ее сменить имя на Вивьен, потому что, по его мнению, оно звучало женственнее. Так супруга и мама Вивиан Холман превратилась в актрису Вивьен Ли, которую представлял Джон Глиддон.

Когда Вивьен вспоминала о том, сколько для нее сделал Джон, у нее кружилась голова, хотя вначале она этого не понимала. Вместо того чтобы устраивать ей прослушивания, агент водил ее на различные мероприятия. На чаепития, ужины, коктейльные вечеринки – туда, где собирались самые известные представители британского кино: в гостиницу «Ритц» и рестораны «Айви» и «Савой Гриль». Себя показать и на других посмотреть – такова была стратегия Джона, которая вскоре окупилась. С ней захотел познакомиться Александр Корда. Несмотря на приятную встречу, контракт с Вивьен Корда не подписал. Он не увидел в ней индивидуальности. Такое высказывание задело ее, но она увидела в этом лишь препятствие на пути к успеху.

Намного важнее для Вивьен был день, когда она наконец-то лично встретилась с Ларри. В «Савое» – правда, с ним была его прекрасная, загадочная супруга Джилл Эсмонд. Заметив рядом с актером женщину, Вивьен сильно прикусила язык. Однако, когда она взяла Ларри за руку, чтобы представиться, сердце ее забилось так, как никогда прежде, и она совсем позабыла, что на нее смотрела Джилл. Они обменялись всего парой слов, но Вивьен вновь почувствовала его чары – и, если она не ошиблась, судя по блеску в глазах Ларри, он тоже был от нее в восторге.

Это можно было списать на суеверие, но Вивьен казалось, что после знакомства с актером ее карьера пошла вверх. Конечно, сперва она получала лишь крошечные роли в кино и играла в двух мимолетных спектаклях, но все это в конечном итоге привело ее к роли Анриетты Дюкенуа в пьесе «Маркиза фон Арцис». Ее сердце переполняла благодарность за эту роль, подарившую ей долгожданный успех, из-за чего ее имя стали упоминать в театральных газетах. К тому же с ее помощью Вивьен смогла привлечь его внимание. Цветы, которые он ей прислал, все еще стояли у нее в гримерной, хотя уже давно завяли. А открытку, где он написал ей пару слов, она всегда носила с собой.

Позже все эти события напоминали Вивьен костяшки домино, которые падали одна за другой и образовывали чудесный узор, сформировавший ее жизненный путь. Сегодня она опрокинет самую важную костяшку. Сегодня она пойдет на ужин с Лоренсом Оливье. Одна – без надоедливых спутников, из-за которых им было трудно говорить друг с другом о том, что для них важно: о театре и их ролях.

Делая прическу, Вивьен улыбнулась своему отражению. Само собой, она хотела спросить у Ларри, как улучшить актерские навыки, но в основном думала о том, что наконец снова окажется рядом с ним и сможет нежно к нему прикоснуться. Конечно, по-дружески, ведь у них обоих были супруги. Но смирится ли с этим ее сердце?

Глава 3

Лондон и Капри, 1936 год

Как же она его любила! «Но наша любовь запретна», – со вздохом подумала Вивьен, осторожно закрывая за собой входную дверь. Она сняла туфли и на цыпочках прокралась в спальню, чтобы не разбудить Ли. Хорошо, что муж всегда так крепко спал. Его не вырвет из сна ни грохот канонады, ни поздно вернувшаяся жена. Как она и ожидала, он уже, тихо храпя, лежал на спине, а лицо его было расслаблено.

Ли – хороший человек. Да только он не Ларри. Таких мужчин, как он, просто нет.

Тихо раздеваясь, она прокручивала в голове каждое мгновение этого чудесного вечера и старалась вспомнить каждое его слово. Обычно Ларри выглядел серьезным и мрачным, поэтому Вивьен млела от счастья всякий раз, когда он одаривал ее редкой улыбкой. Но дело было не только в этом. Она чувствовала, что может делиться с ним всем, а еще они оба любили театр и мечтали лишь об одном – снискать славу на этом поприще. С Ларри она могла поговорить о планах, дать волю воображению, не боясь осуждения или насмешек. Особенно сейчас, когда карьера Вивьен застопорилась.

После грандиозного успеха «Маркизы» она понадеялась, что получит больше подобных ролей, но ей ничего не предложили. Даже Александр Корда, с воодушевлением подписавший с ней контракт, казалось, про нее забыл. Вивьен много раз обращалась к продюсеру и просила у него роль, желательно в одном фильме с Ларри, у которого тоже был контракт с Кордой. Однако все напрасно! Корда снял уже пять картин, не рассмотрев ее для съемок ни в одной из них.

Вдруг Ли все-таки прав и ей лучше сосредоточиться на роли образцовой супруги и матери? Вивьен скользнула под одеяло. Осторожно, чтобы не разбудить Ли, она грела холодные ступни о его теплые ноги. Когда он снова издал какое-то хрюканье, она согнула колени и повернулась к мужу спиной. Его храп мешал ей собраться с мыслями.

Говорили, что Джилл Эсмонд беременна, хотя сам Ларри об этом не обмолвился. Он был женатым мужчиной и, судя по всему, будущим отцом, а она, в свою очередь, женой и матерью. Даже если ее чувства к Ларри были чем-то большим, чем влечение, ее любовь была запретной, совершенно невозможной. И все же Вивьен не сомневалась, что нашла в нем родственную душу, единственного человека, с которым чувствовала себя полноценной. Их связывало нечто большее.

Как жестока судьба! Почему они не встретились прежде, чем вверили себя другим людям?! Вправе ли Вивьен отказаться от всего остального ради любви? Вправе ли она бросить Ли и Сюзанну, чтобы обрести счастье? Хорошо, что сейчас ей не нужно было задаваться этим вопросом, ведь пока они с Ларри были просто друзьями. Хорошими друзьями, которые поддерживали друг друга и любили проводить время вместе, но не осмеливались сделать следующий шаг, как бы Вивьен этого порой ни хотелось.

– Джон, у тебя есть что-то для меня? – По утрам она всегда звонила агенту, колеблясь между надеждой и смирением. – Говорят, Сидни Кэрролл хочет предложить мне роль.

– Возможно, у тебя получится сняться в новом фильме Корды.

– Рассказывай дальше.

– Приходи сегодня в полдень в «Савой». Я приглашаю.

– Пожалуйста, не томи. Хотя бы намекни.

– До встречи, дорогая.

Джон прекрасно знал, что она была очень любопытна, и, наверное, получал истинное наслаждение, держа ее в неведении.

Пока стрелка часов слишком медленно ползла к времени встречи, Вивьен пыталась отвлечься. Она поиграла с Сюзанной, которая сегодня утром была не в настроении и бросила в нее игрушкой. Потом она переставила вещи в гостиной, но сразу же вернула все на место. Когда она уже собиралась прогуляться, часы на церковной башне пробили двенадцать.

Наконец-то!

Вивьен вызвала такси, потому что идти почти пять километров до улицы Стрэнд пешком сегодня ей не хотелось. Она уже несколько дней чувствовала себя вымотанной: ей нужно было срочно найти время, чтобы отдохнуть. Только где его взять? Днем она ходила в театральную школу, сидела с Сюзанной и навещала друзей, по вечерам бывала с Ли, а ближе к ночи разговаривала с Ларри. Она была не готова пожертвовать драгоценным временем с ним ради такого скучного занятия, как сон. Вот бы он нашел в себе смелость ей открыться! Жаль, что она и сама не решалась ему признаться.

Пока такси приближалось к элегантному отелю, Вивьен барабанила пальцами по сиденью. На пороге стоял швейцар в фуражке и длинном пальто. Машина затормозила, и он торопливо открыл ей дверь.

Хотя ей не терпелось узнать, что же хотел сообщить ей Джон, Вивьен ненадолго остановилась, чтобы полюбоваться великолепием отеля в стиле ар-деко. Какое чудесное место: оно словно было создано для первого свидания влюбленных. Хотя с тех пор, как она впервые поговорила здесь с Ларри, прошло уже больше года, сердце Вивьен все равно всегда начинало биться чуть быстрее, стоило ей переступить порог «Савоя».

Она бережно хранила все первые воспоминания о Ларри. О том, как впервые увидела его на сцене, впервые пожала ему руку, об их первом дружеском поцелуе… Вивьен надеялась, что разделит с ним еще немало первых незабываемых мгновений.

Чрезмерно пунктуальный агент уже ждал ее за одним из круглых столиков; перед ним стоял стакан воды. Когда она вошла, он встал и шагнул ей навстречу.

– Дорогая, отлично выглядишь. Но видно, что ты подустала. – Джон внимательно посмотрел на нее. – Тебе нужно себя беречь. В конце концов, ты одно из моих важнейших вложений.

– Я и сама заинтересована в том, чтобы это вложение окупилось, – ответила она на его шутливое замечание. – Говори же, что у тебя для меня.

– Может, сперва немного поболтаем?

– Джон!

– Дай мне время хотя бы что-нибудь заказать.

Он подозвал официанта и сделал заказ, а потом вопросительно посмотрел на Вивьен.

– Мне то же самое.

Еда ее совсем не интересовала. Она не могла дождаться, когда он раскроет тайну. Джон решил заставить ее поволноваться, пока официант нес их напитки.

– За тебя.

– Джон, – умоляюще попросила она, но все же коснулась его бокала. – Нет, за тебя.

– У Корды есть для тебя фильм.

Продюсер наконец-то вспомнил о ней, но спустя несколько недель без заказов ей выпало сразу две возможности. Почему судьба не могла распределить их получше?

– А Сидни Кэрролл предлагает мне роль в пьесе. Ты ведь знаешь: театр для меня на первом месте.

– Сначала послушай, что может предложить тебе Корда. – Судя по тону Джона ее ждал какой-то сюрприз. – Он собирается снимать исторический фильм. «Пламя над Англией». Действие происходит во время правления Елизаветы I.

– Будут красивые костюмы. Уже что-то. – Слова Джона совсем ее не убедили. – Кого я должна играть? Королеву?

– Королевой будет Флора Робсон, а ты – одной из ее придворных дам. Синтией, дочерью казначея.

Значит, всего лишь второстепенная роль. Вивьен разочарованно понурила плечи, а Джон заговорил дальше:

– Синтия любит авантюриста Майкла Инглби, который попадает в испанский плен. Там прекрасная Елена помогает ему сбежать.

– Выходит, Синтия сидит во дворце и ждет. – Вивьен недовольно сморщила носик. – Так себе роль.

– Чтобы доказать преданность королеве, Майклу нужно вернуться к испанскому двору. – Джон сделал паузу. – Он снова попадает в плен, умудряется сбежать и топит испанскую армаду.

– Повторюсь: Синтия где-то сидит и ждет его. А в конце они играют свадьбу.

– Как ты догадалась? – На лице Джона появилась широкая улыбка, как у чеширского кота. – Режиссер – Уильям Хоуард.

– Он снимал «Рандеву». – Вивьен понравился фильм с Уильямом Пауэллом и Розалинд Расселл в главных ролях. – Разве у него когда-то были исторические фильмы?

– Оператор – Джеймс Вонг Хоу. Он умеет снимать так, чтобы на камере прекрасные девушки выглядели еще красивее. – Казалось, у Джона оставался туз в рукаве. Вивьен знала этот взгляд. – У Синтии есть нескольких ярких любовных сцен.

– Но мало времени на экране, так ведь? – Из дам, ждущих возлюбленных, получались плохие героини. Но все же Вивьен было немного любопытно. – А кто играет бесстрашного героя?

– Ты его знаешь. – Агент снова потянул время. – Ларри Оливье.

Ее Ларри! Она будет играть любовные сцены с Ларри. Казалось, сердце Вивьен готово было выпрыгнуть наружу, словно чувства были так велики, что уже не помещались в тесной груди. Нет! Ей нельзя показывать, как сильно ей хочется получить эту роль. Так Джон может что-то заподозрить.

– Сообщи Корде, что я согласна, – спокойно сказала она.

Она лишь краем уха слушала сплетни, которые рассказывал ей Джон. Мысли Вивьен были заняты только одним: она появится на камере с Ларри.

– Когда начнутся съемки?

Теперь она с трудом могла дождаться этого момента.

– В августе.

Так нескоро! Как ей вынести столько времени? Тут ей в голову пришла идея: она позвонит Ларри и предложит ему вместе разучивать роли. Этому же никто не сможет помешать! Или все-таки сможет?

Благие намерения Вивьен не помогли ей: судьба послала ее по другому пути. Пока они с Ларри вместе готовились к съемкам «Пламени над Англией», его беременная жена на лето уехала из Лондона домой к маме. Будто тоже желая оставить поле боя, Ли решил отправиться с друзьями в плавание в Швецию. Теперь, когда супругов больше не было рядом, Вивьен становилось все труднее держаться подальше от Ларри. Она беспрестанно думала о нем, и каждое его прикосновение – даже когда он просто касался ее руки, когда она протягивала ему чашку с чаем, – вызывало в ней бурю чувств, чары которых всецело овладели ей в июле.

Она не знала, кто в итоге осмелился сделать первый шаг, но их тела словно были созданы друг для друга. Когда они терялись друг в друге, важным был лишь этот миг, эти счастливые минуты. Только наутро Вивьен начинала мучить совесть, стоило ей подумать о Ли. Она видела раскаяние и во взгляде Ларри – пока черты его лица не смягчались, когда он встречался с ней глазами. Они оба знали: их любовь была уникальной и все же запретной.

После возвращения Джилл и Ли они стали видеться реже, но, оказавшись на съемочной площадке «Пламени над Англией», снова не могли оторваться друг от друга.

– Давай воспользуемся перерывом, – прошептал ей Ларри, проводя пальцами по ее шее. – Поесть можем и потом.

В ответ Вивьен лишь кивнула. Ее чувства к нему были настолько сильны, что грозили захлестнуть ее. При мысли о том, что на сегодня съемки закончились, она чувствовала себя несчастной и мечтала, чтобы время остановилось.

– Вивлинг, нам разумнее всего расстаться. – Ларри не подпустил ее к себе, когда она собиралась броситься в его объятия. В прекрасных глазах, в которых ей хотелось утонуть, отражалась печаль. – Давай после окончания съемок уедем в отпуск, как можно дальше друг от друга.

Его голос сорвался, а Вивьен боролась со слезами. И пусть ей казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди, она была вынуждена признать, что Ларри прав.

– Так будет лучше всего, – наконец произнесла она. – И разумнее.

Но должна ли любовь быть разумной? Разве страсть – не полная противоположность разуму? Как Вивьен подавить неудержимые чувства к Ларри и смириться с жизнью рядом с Ли? У нее подкосились колени. Если бы Ларри не удержал ее, она бы наверняка упала. Она вцепилась в него, хотя знала, что каждое прикосновение только усложняет расставание.

– Мне очень жаль, – пробормотал Ларри и поцеловал ее волосы.

– А мне нет, – взволнованно ответила она. – Я не жалею, что люблю тебя.

– Я тоже. – Его тихий грустный смех – как ей будет его не хватать! – Мне жаль, что я не встретил тебя гораздо раньше.

Она не смогла ответить, поскольку иначе бы расплакалась. Ларри тоже молчал, сжимая ее в объятиях.

– Джилл хочет поехать со мной в Италию, к солнцу, – наконец сказал он. – На Капри.

– Должно быть, там чудесно.

– Не так чудесно, как рядом с тобой.

Он слегка отстранился, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза.

– Надеюсь, мы еще увидимся, – нежно прошептала она. – И тогда узнаем, насколько сильна наша любовь.

В ответ Ларри лишь кивнул и до боли сжал ее ладони, но боль у нее в сердце все равно была намного сильнее. Они долго стояли молча, держась за руки и смотря друг на друга, пока Вивьен наконец не оторвалась от Ларри.

– Мне нужно немного побыть одной. Скоро увидимся на съемках.

Если бы она осталась с ним еще хоть на миг, то уйти бы уже не смогла. Поэтому Вивьен резко повернулась и поспешила прочь. Ей все время хотелось обернуться и проверить, смотрит ли он ей вслед. Но она читала Овидия и знала, что случилось с Орфеем, когда тот оглянулся увидеть Эвридику[3]. Если она обернется, то потеряет Ларри навсегда.

Хотя ей казалось, что с каждым шагом она оставляла позади частичку сердца, но это было правильное решение. Они были супругами и родителями. Даже если Вивьен больше не любила Ли, как раньше, если никогда не любила его так, как Ларри, она все равно пообещала быть с ним. С ним и Сюзанной. Она не могла бросить семью ради любви, возможно, бывшую лишь мимолетной вспышкой, которая скоро погаснет. Нет, Вивьен покачала головой. Их с Ларри связывало нечто удивительное – уникальная, великая любовь. Они были родственными душами, единственными на всю жизнь. Как жестока судьба! Почему она свела их друг с другом слишком поздно?! Оставалось надеяться, что они будут вместе в следующей жизни. Глаза застилали слезы, и она убежала к себе в гримерную.

– Прости, дорогая. – Ли Холман пожал плечами. – Я не могу просто взять и поехать с тобой в отпуск. У меня назначены встречи, понимаешь?

Вивьен, не веря, смотрела на мужа. Как же так? Она отказалась от счастья, любви, будущего ради Ли – и это была его благодарность? Она оставила любовь всей жизни, чтобы быть Ли хорошей супругой, а муж отбросил ее подарок, словно она дала ему какую-то безделушку?

– Я так хотела провести время вместе. Мне нужно отдохнуть, я очень устала на съемках.

Произнося эти слова, она думала лишь об одном – о Ларри! Он уехал с женой в Италию, а ей придется остаться здесь, в Лондоне, наедине со своими мыслями и несбывшимися мечтами.

– Я знаю, знаю. – Ли улыбнулся ей. – Поезжай с Освальдом. Он точно обрадуется.

Теперь я могу поехать, куда захочу! Ее сердце забилось быстрее. Ей пришлось применить все актерские способности, чтобы не выдать себя.

– Прекрасная идея, Ли. Ты замечательный. – Она, едва касаясь, поцеловала его в щеку. – Я сейчас же позвоню Освальду.

– Давай.

Ли вернулся к газете, а Вивьен бросилась к телефону.

– Освальд, у тебя найдется время съездить со мной в отпуск на Капри?

Глава 4

Лос-Анджелес, 1936 год

В мире, состоявшем из красоты и изящества, Дэвид Селзник выглядел безобразно. И он это знал. Вдобавок от этой красоты ему было никуда не деться: его привлекали симпатичные лица, длинные волосы – светлые, каштановые или черные – и большие глаза – голубые, зеленые, карие, реже серые, как море в дождливый день. Он без конца внушал себе, что должен быть счастлив, что женился на такой чудесной женщине, как Ирен. Но все было бесполезно, ведь каждый день он сталкивался с соблазнами красоты и каждый день боролся с искушением им поддаться.

Например, такой красоты, какой обладала Марлен Дитрих. Ее лицо как раз крупным планом мелькало на экране. У Дэвида камень упал с души: холодная немка выглядела восхитительно даже в цвете. Да, ужасные усилия и неприятности на съемках того стоили: «Сады Аллаха» вышли настоящим шедевром, и Дэвид надеялся, что эта картина наконец-то принесет ему заветного «Оскара».

Дэвид тщательно изучал каждую сцену. Теперь к нему снова вернулись давние и пугающие сомнения: во всем ли он сделал правильный выбор? Не слабоват ли Шарль Буайе рядом с Дитрих? Может, стоило отдать роль Домини, экзотической красавице, а не холодной блондинке? Заметно ли по фильму, в какой спешке написан сценарий? Сам он этого сказать не мог: он был слишком вовлечен в кинопроизводство. Вечером он собирался показать фильм Ирен; она была его лучшим критиком и всегда говорила правду.

Дэвид устало зажег сигарету, смотря заключительную сцену. Она слишком драматична или же в ней, наоборот, недостает драмы? Дэвид боялся, что актеры не захотят возвращаться на съемочную площадку и что-то переснимать, поскольку Шарль и Марлен испытывали друг к другу сильную неприязнь.

Вот в его следующем фильме все будет иначе. Затушив сигарету в пепельнице, он поклялся, что позаботится о том, чтобы в следующей картине все сочеталось идеально: и сценарий, и режиссер, и исполнители главных ролей.

«Хэл, пожалуйста, добавь цвета сцене в пустыне», – написал Дэвид на желтой бумажке. Монтажер сразу поймет, чего от него хочет продюсер. Хэл Керн был одним из лучших работников отрасли, как и все сотрудники Selznick International Pictures. Дело в том, что со своей маленькой студией Дэвид стремился снимать большие фильмы, чтобы показать большой пятерке индустрии, на что он способен. Когда отец был при смерти, Дэвид пообещал ему, что однажды Selznick International Pictures превзойдет Paramount, Warner Brothers, 20th Century Fox, RKO и, конечно же, Metro-Goldwyn-Mayer.

Мысленно Дэвид уже видел, как добьется триумфа. Он снимет величайший фильм всех времен, фильм, которые другие никогда не выпустят на экран. И тогда он очистится от позора, связанного с именем Селзника. Банкротство отца, происки его конкурентов, не позволившие Льюису Селзнику, ювелиру родом из Российской империи, добиться успеха. Дэвид до сих пор сильно злился на людей, вынудивших его отца отойти от дел и разбивших ему сердце.

– Извините, мистер Селзник. – Сильвия Шульман бесшумно вошла в просмотровый зал и протянула ему лист бумаги, который она, судя по всему, только что достала из телетайпа. – Вам нужно это прочесть.

– Там что-то важное?

Дэвид не хотел отвлекаться от работы.

– Это от Кей Браун, – сказала его помощница. – Кажется, дело срочное.

– Ладно.

Кивнув в знак благодарности, он взял письмо у нее из рук – разумеется, сперва оглядев ее с головы до ног. Сильвия была безумно красива, но, к сожалению, так же безумно влюблена в юношу по имени Ринг Ларднер-младший и поэтому совершенно не воспринимала ухаживания Дэвида. Он пробежал глазами по тексту. Кей, которую он знал сдержанной и умной предпринимательницей, восторгалась романом о Гражданской войне с многозначительным названием «Унесенные ветром». В истории, так восхитившей Кей, было больше тысячи страниц. Дэвид тихо засмеялся. Тысяча страниц – сколько часов бы длился такой фильм? «Ладно, можно рискнуть и взглянуть», – подумал Дэвид, когда пришла посылка от Кей.

– Мистер Селзник, вы купите «Унесенные ветром»? – через несколько дней спросила его Сильвия. – Я буквально проглотила роман за одну ночь. – Ее глаза сияли, когда она восхищенно рассказывала о книге. – Это великолепная история любви. А еще там невероятная главная героиня.

Кей тоже написала ему об этом, а вдобавок еще и засыпала телеграммами и телетайпами, чтобы он купил права на фильм. Но Дэвид сомневался, что «Унесенные ветром» получится экранизировать. Хотя он взглянул на синопсис Кей лишь мельком, сюжет показался ему невероятно запутанным.

– Вспомни прошлогодний фильм «Так красна роза». Это был полный провал. Картины о Гражданской войне просто не продаются.

Он пожал плечами. При этом книга приобрела огромную известность, и все были убеждены, что фильм повторит ее успех. Да только все фильмы о Гражданской войне, за исключением злополучного «Рождения нации»[4], с треском провалились.

Обычно в таких случаях Сильвия отступала, однако сейчас она все еще стояла на пороге.

– Бетт Дейвис отлично подойдет на роль Скарлетт. Или Джоан Кроуфорд.

– А Гэри Купер – на роль Ретта Батлера. – Дэвид уже об этом думал. – Если бы я все еще работал в MGM, я бы не колебался.

– Спасибо.

Сильвия пристально смотрела на него, и Дэвиду захотелось исполнить ее желание и купить фильм.

– Я подумаю.

Проклятье! Женщины действительно были его слабостью. Он принялся искать среди беспорядка из бумаг на столе письмо Кей.

Сколько Энни Лори Уильямс хотела за роман? Сто тысяч долларов за первое произведение никому не известной писательницы?

Он снова достал синопсис, который положил в левый верхний ящик стола – ящик, куда он складывал проекты, казавшиеся ему многообещающими, но все же не стопроцентно убедительными.

– Звонок от мистера Уитни, – сказала секретарша и улыбнулась ему. – Я горячо советую вам книгу, она правда великолепна.

– Спасибо.

Еще одна женщина, чье мнение он ценил, высказалась в пользу романа. Но все же: сто тысяч долларов, а у него не было ни сценария, ни звезд, чтобы снять фильм. Пусть это тяжело, ему все равно придется отдать эту возможность другой студии. Зазвонил телефон, и он снял трубку.

– Дэвид! Кей мне кое-что рассказала! – Спонсор Дэвида, как всегда, был в хорошем настроении и преисполнен энергии. – Тебе предложили удивительный роман о южных штатах, а ты его не хочешь? Если его не возьмешь ты, я куплю права сам.

Кей, вот же бестия! Как она могла поговорить с финансистом у него за спиной? Она ведь знала, что Уитни был не в состоянии принимать решения насчет искусства. Совладав с гневом, Дэвид вновь погрузился в размышления. Раз его нью-йоркская сотрудница была готова пойти на такие отчаянные меры, значит, ее действительно сильно зацепила эта история.

– Дэвид, – раздался голос Джока. – Ты что, меня не слышал?

– Слышал, – ответил Дэвид. – Я просто задумался. Да, роман все еще у меня.

– Моя жена тоже его прочла. И я уже столько наслушался об этой книге! Все разговоры только о Скарлетт. – Джок тихо рассмеялся. – Словно важнее нее нет ничего на свете.

– А ты? Ты тоже ее прочел?

– Нет, я одолел лишь первые двадцать страниц. Это история для женщин.

– Тогда почему ты хочешь купить «Унесенные ветром»?

Джок был предпринимателем и не стал бы вкладываться в роман, казавшийся ему бесперспективным.

– Женщины любят фильмы и часто ходят в кино, – ответил Джок, как будто уже давно об этом подумал. – Если роман им правда так нравится, они наверняка уговорят своих мужчин сходить с ними на фильм – и тогда в кино придут сразу все.

– Есть над чем подумать.

Постепенно Дэвиду начинало казаться, что сама судьба хотела, чтобы он непременно снял этот фильм.

– Позволь мне купить книгу, – настаивал Джок.

– Я пока не решил. Я дам тебе знать, как сделаю выбор.

– Соедините меня с Кей Браун, – попросил Дэвид Сильвию после того, как Джок отключился. Когда его коллега из Нью-Йорка взяла трубку, Дэвид сказал: – Мне только что звонил Джок Уитни. Не знаешь почему?

Кей недолго помолчала, а потом затараторила:

– Дэвид, книга просто чудесная. Если не хочешь сам, позволь купить ее Джоку, но только не оставляй крупным студиям. MGM или Warner Brothers наверняка ее испортят.

– Что такого великолепного в этой истории? – Дэвид нахмурился. – Кто захочет смотреть фильм о рабстве, хлопке и проигранной войне?

– Все это только лежит на поверхности. На самом деле главное в книге – Скарлетт О'Хара. Женщина, которая борется за свое счастье, за свою жизнь. – Кей прямо-таки захлебывалась словами от восторга. Он был вынужден признать: убеждать она умела отлично. – Роман прочли все мои знакомые девушки, и всем он очень понравился!

– Ты знаешь, что у меня ни знаменитых актеров, ни знаменитых актрис, которые могут сыграть эти роли.

– Да, – торжествующе ответила Кей. – Но ты можешь спросить Луиса Барта Майера или кого-то еще. Они одолжат тебе звезд для этого фильма. – Она набрала в грудь воздуха. – Дэвид, пожалуйста, решайся. Не дай нам упустить этот шанс.

– Сто тысяч долларов – это большие деньги. Ты, как и я, знаешь, что «Юный лорд Фаунтлерой» окупается, но особо не приносит прибыли. А «Сады Аллаха» выходят гораздо дороже предварительных оценок.

Она тихо засмеялась.

– Возможно, все это из-за того, что ты заставляешь переснимать каждую сцену по двадцать раз, пока наконец-то не посчитаешь ее идеальной.

Да, она отлично его знала. Дэвид согласно засмеялся в ответ.

– А кто напишет сценарий?

Черт возьми: он уже начал всерьез размышлять над тем, как экранизировать этот роман.

– Что насчет Сидни Ховарда? Он быстро работает и разбирается в исторической тематике.

Дэвид знал, что проиграл.

– Ладно. Но все же попытайся сбить цену. Другие студии пока не проявили интереса. Все боятся браться за такой огромный роман.

– Я сделаю все возможное, ты же знаешь. – Он буквально видел, как Кей торжествующе подняла кулак в воздух. – Сколько ты готов заплатить?

– Если договоришься на пятьдесят тысяч, мы возьмем книгу.

– С этим я справлюсь. – Кей была уверена в своих силах. – Дэвид, вот за это я тебя и люблю.

– Ирен!

Дэвид вошел домой и громко позвал жену. И куда она только запропастилась? Хоть бы она никуда не ушла, иначе ему придется принимать такое важное решение без ее мудрых советов.

К счастью, она отозвалась:

– Дэвид? Ты сегодня рано.

Она вышла из гостиной; на губах играла улыбка.

– Мне просто нужно было тебя увидеть. – Дэвид быстро ее поцеловал. – Сегодня я совершил то ли самый сумасбродный, то ли самый разумный поступок в жизни.

– И что же ты сделал? – спросила она.

По ее взгляду он понял, что она на его стороне, независимо от того, был этот поступок глупейшим или величайшим в его карьере. Чем он только заслужил такую чудесную супругу?

– Помнишь, как мы обсуждали роман о Гражданской войне?

– Ту книгу в тысячу страниц, которую ты положил мне на тумбочку?

– Ты ее уже прочла?

– Для такой огромной истории мне нужен покой. Я хочу заняться ей во время нашего отпуска.

– Можешь прочесть ее пораньше?

Ее взгляд говорил больше любых слов. Ирен наверняка уже догадалась, что он хотел ей сказать. Она разбиралась в киноиндустрии не хуже его, скорее, даже лучше. Благодаря отцу она точно могла оценить, что из «Унесенных ветром» получится огромный фильм.

– Ты думаешь ее купить?

Дэвид поднял руки.

– Да, знаю. У меня в студии нет ни знаменитостей, ни режиссера, и вообще нам придется все покупать. Да и денег у нас маловато, но… – Он снова почувствовал прилив воодушевления. Кей Браун сумела его им заразить. – Ирен, пожалуйста, прочти книгу. Мне нужно знать твое мнение.

Он нервно прикусил нижнюю губу. Ирен чуть наклонила голову и расплылась в широкой улыбке.

– Разве уже не поздно? – Он снова недооценил ее проницательность. – Ты ведь ее уже купил, верно?

Он кивнул, изо всех сил стараясь выглядеть сокрушенным.

– Да, – признался он. – Решать пришлось быстро. Но последнее слово за тобой. Если тебе роман не понравится, я продам его Джоку Уитни.

Хотя на самом деле он уже позвонил Луэлле Парсонс и поведал ей о своем смелом поступке. Надо признать: он слегка преувеличил и заявил, что его Selznick International Pictures взяла верх над крупными студиями, но их ремеслу болтовня необходима, а его обозревательнице была нужна хорошая история.

– Я знала, что ты купишь эту книгу. – Иногда Дэвид не мог сказать, что скрывалось за улыбкой его жены. – Ведь ты игрок, дорогой.

Да, так оно и было. Он часто ставил слишком большие суммы за столом рулетки или на скачках, но при чем тут права на кино?

Похоже, Ирен заметила его удивление и объяснила:

– Все игроки боятся, что кто-то другой опередит их и заполучит их выигрыш. Вот ты и купил этот роман. Не потому, что ты его хотел, а чтобы он больше никому не достался.

Глава 5

Лос-Анджелес, 1936 год

Хотя совместный отпуск на Гавайях прошел отлично, Дэвид был рад вернуться в Лос-Анджелес. Там его ждало очень много дел, и он боялся, что во время его отсутствия работа продвигалась слишком медленно. Однако перед тем, как отправиться в студию, он позавтракал с Ирен. Он давно пообещал ей, что завтракать они всегда будут вместе и что на эту традицию не повлияют ни срочные задачи на съемочной площадке, ни куча дел.

– Дорогой, ты только посмотри, – Ирен протянула ему газету. Когда она указательным пальцем коснулась крупного заголовка, по ее лицу пробежала лукавая улыбка. – Твоя книга бьет все рекорды.

– Покажи.

Дэвид схватил газету. Он надеялся, что новости были хорошими, поскольку сейчас он в них крайне нуждался. Роман «Унесенные ветром» чуть не испортил ему отпуск и прекрасные Гавайи. В то время как Ирен была в восторге от книги, Дэвид при чтении постоянно задавался вопросом, как перенести такой запутанный сюжет и так много героев на экран. Может, попросить написать сценарий самого автора? Он сделал мысленную пометку обратиться к Маргарет Митчелл.

Он нетерпеливо просмотрел статью. В ней говорилось, что было продано уже более трехсот тысяч экземпляров «Унесенных ветром», а о том, кто должен сыграть Скарлетт О'Хару и Ретта Батлера, спорила вся страна. Вот это успех! И к тому же не стоивший ему ни цента. Если так будет и дальше, фильм точно окупится. Да только вот… Стоп!

– Черт возьми! – процедил он сквозь зубы и, насупившись, отбросил газету.

– Это ведь замечательно. Почему ты не рад? – Ирен вопросительно посмотрела на него. – Лучшего и желать нельзя.

– Я не могу снимать фильм сейчас, – ответил он и вздохнул. – United Artists – слишком маленькая компания, а я связан с ними контрактом на два года.

Год назад, когда он обрел независимость со студией Selznick International Pictures, ему показалось хорошей идеей подписать контракт с United Artists, прокатной компанией, основанной актерами. Дэвид рассчитывал, что они отнесутся к его небольшой студии справедливее, чем к крупным прокатным организациям. Так оно и вышло, но, к сожалению, они недотягивали до его высоких амбиций и теперь мешали Дэвиду подыскать другого партнера.

– Может, ты можешь заплатить им и расторгнуть контракт?

Такой была его Ирен: находчивой, полной энергии и практичной. Будь она мужчиной, Луис Барт Майер, ее отец, точно бы доверил ей MGM.

– Дело не только в этом. – Дэвид потянулся за пачкой сигарет, и жена взглянула на него с упреком. Ирен не нравилось, когда он курил за завтраком. – У меня нет знаменитостей, которых можно снять в этом фильме, и…

Несмотря на то что Ирен осуждающе покачала головой, Дэвид все равно закурил и вдохнул дым. Обычно его это успокаивало, но не в этот раз, и все потому, что он купил эту проклятую книгу. Мериан Купер, продюсер «Кинг-Конга», остроумно заметил: «„Унесенные ветром“ – история о шлюхе и подонке. В то же время это величайший роман о гражданской доблести, когда-либо написанный на английском языке». Будут ли зрители готовы прислушаться к оценке Купера? Теперь Дэвид сомневался.

– Дэвид, я буквально проглотила роман, Сильвия перечитала его трижды, и Кей тоже не давала тебе покоя. «Унесенные ветром» покорили всех.

– Но что будет через год? – высказал он сомнения вслух. – Кроме того, у меня нет ни сценария, ни режиссера, не говоря уж об актерах на роли Скарлетт и Ретта.

– Тогда не торопись и найди лучших сотрудников, как всегда.

– Но в 1937 или 1938 году о романе уже никто не вспомнит.

– Еще как вспомнят. Эта книга неподвластна времени. – Ирен утвердительно кивнула. – Кроме того, у тебя есть Бёрд: он обязательно придумает, как преподнести информацию о съемках в газетах.

Это правда. У Рассела Бёрдвелла было много великолепных идей, как привлечь внимание прессы к Selznick International Pictures и их фильмам. Дэвиду сразу стало немного спокойнее, потому что благодаря рекламному агенту у его съемочной команды точно была надежная опора. Теперь ему нужно найти автора сценария и кого-то, с кем он сможет обсудить все идеи и представления. Дэвид поразмыслил и понял, что мог доверить этот фильм лишь одному человеку.

Вместо того чтобы поехать прямиком в студию, Дэвид сделал крюк и теперь стоял перед элегантным белым домом по адресу Корделл-драйв, дом 9166. Быстро перебрав в уме все аргументы, он позвонил в дверь. Его тотчас охватило беспокойство, что его друга вообще может не оказаться дома. Почему он не догадался сперва позвонить? Однако дверь тут же открылась. Джордж Кьюкор выглядел удивленным, но увидел Дэвида и улыбнулся.

– Я думал, ты еще на Гавайях. Заходи, но через полчаса мне нужно в студию.

– Больше мне и не понадобится.

Дэвид последовал за Джорджем в дом, где царила приятная прохлада. Его, как всегда, впечатлила прихожая с узорчатым полом, позолоченными стульями и элегантными подсвечниками.

– Будешь кофе? Присаживайся. – Джордж указал на кресло возле камина. – Ты по какому поводу?

– Спасибо, кофе не нужно, Джордж. – Дэвид едва скрывал волнение. – Ты ведь наверняка уже слышал?

– О твоей выходке? О том, что ты просто взял и купил известнейший роман о Гражданской войне? – Режиссер кивнул. – Об этом говорит весь Голливуд.

– И что же говорят?

Пусть на самом деле Дэвиду нужно было от друга совсем другое, сперва ему хотелось узнать, что о нем болтали коллеги.

– А сам как думаешь? – Джордж поднял руки. – Большинство считают тебя сумасшедшим. Фильмы о Гражданской войне всегда проваливаются.

– Никто мне не завидует?

– Если и завидует, то открыто об этом никто не заявлял. – Режиссер пожал плечами. – По крайней мере не там, откуда в нашем киносообществе разносят сплетни.

Дэвид вздрогнул. Разумеется, он рассчитывал, что голливудская свора будет вовсю судачить об «Унесенных ветром», но они ведь должны были признать, что он добился большого успеха. Но тут он подумал, что в этом не было ничего удивительного: руководителям студий всегда нужно над ним посмеяться. Ведь в Голливуде нельзя признать, что ты совершил ошибку или проиграл в гонке. Особенно, если ты руководитель одной из крупных студий, уступившей такой крошечной компании, как Selznick International Pictures.

– Каково твое мнение? – Дэвид изучал Джорджа, выискивая признаки того, что тот перешел на сторону крупных студий. – Тоже считаешь, что я взвалил на себя слишком большую ношу?

Режиссер молчал. Дэвид очень ценил в нем рассудительность. Джордж никогда не говорил быстро, лишь бы поскорее дать ответ. Он тщательно все продумывал, в том числе и в своих фильмах. Джордж был одним из режиссеров Голливуда, выработавшим собственный почерк, и поэтому идеально подходил для грандиозного замысла Дэвида.

– Книга чересчур длинная и сложная, – наконец ответил друг. Он потер лоб указательным и средним пальцами. – Большинство фильмов о Гражданской войне проваливаются в прокате, но ты купил потрясающую историю.

– Я тоже так думаю. – Дэвида охватили радость и волнение. – Для фильма нам нужно как следует сосредоточиться на сюжете. Мы должны поставить Скарлетт О'Хару в центр внимания и многое исключить, особенно ку-клукс-клан.

– Мы? – Джордж приподнял бровь. – Кто, кроме тебя?

– Черт возьми! – От чрезмерного рвения продюсер выдал себя. С другой стороны, Джордж и так наверняка догадался, зачем Дэвид хотел с ним поговорить. – Для фильма «Унесенные ветром» мне нужен лучший режиссер в Голливуде. Мне нужен тот, кто сможет показать противоречивую героиню и в то же время сделать ее волевой и привлекательной для зрителя.

– И ты вспомнил обо мне.

– Ты знаешь, что я считаю тебя одним из лучших – нет, самым лучшим. А еще близким другом.

Это была не лесть. Несмотря на то что они сильно отличались характерами, Дэвид ценил режиссера и доверял ему. В голливудском гадюшнике такие люди были на вес золота. Они знали друг друга со времен, когда вместе занимались фильмами в RKO. Дэвид считал картины «Сколько стоит Голливуд?» и «Маленькие женщины» одними из лучших, за которые он тогда отвечал. Кроме того, они вместе работали в MGM. «Дэвид Копперфилд», бесспорно, был шедевром, который точно бы понравился Льюису Джосефу Селзнику. От отца Дэвид унаследовал любовь к классике и чтил его память, снимая фильмы настолько близко к оригиналу, насколько возможно.

– Когда начнутся съемки?

Дэвид боялся этого вопроса, но, будучи хорошим режиссером, Джордж не мог его не задать.

– В 1938-м или 1939-м.

– Что? – Изумившись, Джордж тепло рассмеялся. – Тогда что тебе нужно от меня сейчас?

– Джордж. – Дэвид наклонился; его голос стал громче. – Это будет величайший фильм всех времен. Я в этом уверен. И к такому фильму нужно как следует подготовиться.

К сожалению, Джордж отреагировал не так радостно, как надеялся Дэвид. Вместо этого режиссер скептически на него посмотрел.

– У тебя уже есть сценарий? – задал он еще один вопрос, волновавший продюсера.

– Им я займусь потом, – уклончиво сказал Дэвид в надежде, что Джорджа такой ответ устроит. – Сначала я найду режиссера, затем подберу актеров, лучших операторов и сценографов. Сценарий – меньшая из проблем.

По выражению лица Джорджа было видно, что друг не разделял его мнения, но Дэвид был вынужден согласиться со Скарлетт О'Хара: об этой проблеме он подумает завтра[5].

Джордж встал и, скрестив руки за спиной, прошелся перед Дэвидом.

– Я прочел книгу. Даже дважды. Она великолепная и действительно может получиться величайшим фильмом всех времен. Но…

Дэвид уже догадывался, что скажет режиссер, однако все же дал ему договорить.

– Но, – продолжил Джордж, – у меня нет столько накоплений, чтобы позволить себе несколько лет работать за бесплатно.

– Тебе и не придется. – Дэвид усмехнулся, потому что его догадки оказались верны. – Сперва я не смогу заплатить тебе как за настоящую режиссуру, но деньги для тебя у меня будут с самого начала.

– Хорошо, тогда ты нашел режиссера.

Сердце Дэвида забилось быстрее от облегчения: он не ожидал, что все окажется так просто. В конце концов, он и впрямь мог мало что предложить: лишь права на фильм, свою небольшую студию и энтузиазм. Все остальное появится позже – по крайней мере, он на это надеялся.

– Кого бы ты выбрал сценаристом? – Ему было легче разделить ответственность с кем-то еще – при условии, что последнее слово останется за ним. – Я думал о Бене Хекте или Сидни Ховарде.

Бен был его другом и считался в Голливуде талантливым и быстрым автором – хотя скорее для редактирования. Ему звонили, когда не знали, как быть дальше и сценарий нужно было спасать. Дэвид боялся, что для «Унесенных ветром» его друг мыслит слишком грубо и не сможет постичь тонкости изображения героев.

Сидни Ховард получил Пулитцеровскую премию и был известным театральным драматургом. Дэвид решил, что он лучше подходит для его грандиозного фильма.

«Зря не выбрал Бена», – подумал продюсер, прочитав сценарий Ховарда. Вчера продюсеру пришла толстая посылка, словно подарок на Рождество, хотя христианский праздник Дэвид не отмечал. Работать с автором было трудно, потому что он отказался приехать в Голливуд. При этом Дэвиду было чрезвычайно важно иметь возможность в любой момент связаться с сотрудниками, чтобы обсудить с ними идеи.

«Простите, – писал Ховард, – что не уложился в срок и сдал работу на десять дней позже. На меня столько навалилось: сначала я подхватил грипп, потом отравили мою собаку, и мне пришлось сократить все на сорок страниц. Сценарий не готов и не идеален, но дает представление о том, каким может быть фильм.

– Представление? Представлений у меня и самого полно, – пробормотал Дэвид. Три месяца работы – и в итоге одно представление?

– Что там у тебя, дорогой? – Ирен стояла на пороге его кабинета; ее стройные очертания были легко узнаваемы. – Мы ждем тебя на ужин.

– Уже так поздно? – Дэвид посмотрел на часы. Он снова потерял счет времени. – Сценарий Ховарда – это провал.

– Все будет не так плохо, вот увидишь. – Она ободряюще улыбнулась. – Ты еще точно успеешь что-то придумать.

Хоть бы она была права! Дэвиду все сильнее казалось, что ноша окажется ему не по силам, и он надорвется.

– Я сейчас быстро позвоню Джорджу, а потом приду ужинать.

– Мы начнем без тебя.

По голосу Ирен было ясно слышно, что ей это очень не понравилось, но считаться с этим Дэвид не мог. Он подождал, пока жена выйдет из комнаты, а потом взял трубку.

– Джордж. Ховард прислал мне первое представление. Я отправлю тебе копию.

– И тебя с Рождеством, Дэвид. – На фоне был слышен шум празднества. На мгновение Дэвид почувствовал укор совести, но ведь Джордж мог и не отвечать на звонок. – Ты доволен?

– Для черновика годится. – Дэвид задумался, почему Джордж не пригласил его, и тут раздался чей-то громкий смех. – Но кто будет играть Скарлетт?

– Поверь мне, Кейт – идеальная актриса на эту роль.

Режиссер подружился с Кэтрин Хепбёрн на съемках «Маленьких женщин» и с тех пор много раз рекомендовал ее Дэвиду.

– Пожалуй, но она слишком знаменита.

– Начинающая актриса никогда не осилит роль Скарлетт.

– Но разве она достаточно привлекательна?

– Джордж, где ты? – донеслись до него голоса на заднем плане.

– Дэвид, мне нужно к гостям. Пришли черновик, и я с тобой свяжусь.

Он повесил трубку так быстро, что Дэвид даже не успел попрощаться. Взять на роль главной героини Кэтрин Хепбёрн? Нет, ни в коем случае. Но кто тогда сможет сыграть Скарлетт О'Хару?

Глава 6

Лондон и Дания, 1937 год

Когда она уже перестанет чувствовать вину за то, что хотела уйти от Ли к Ларри? Вивьен все время задавалась этим вопросом и не находила ответа. Мама помочь ей точно не могла, поскольку Гертруда почти каждый день вбивала ей в голову, что Вивьен должна остаться с мужем. Ведь это ему она дала обет перед Богом, а не Ларри. Они с Ли пообещали любить и уважать друг друга и хранить друг другу верность, пока их не разлучит смерть. Вообще-то Вивьен надеялась на большее понимание со стороны Гертруды, ведь мама сама поехала за любовью всей жизни из маленького Бридлингтона в экзотическую Индию.

Нет, подумала она, брак родителей был никудышным образцом для их любви с Ларри. К сожалению, счастливыми Гертруда Робинсон Яки и Эрнест Ричард Хартли не стали. Вивьен часто думала, что для родителей было бы гораздо лучше, если бы они расстались, а не цеплялись за брак.

Но довольно об этом. Если она весь день будет мучиться мрачными мыслями, ей это никак не поможет. Ей нужно было отвлечься, и Вивьен взяла Times, чтобы разгадать кроссворд. Обычно ей давалось это легко, но сегодня она не могла сосредоточиться. Без Ларри она чувствовала себя одинокой, а без роли – бесполезной.

В конце концов Вивьен взяла толстую книгу, которую вчера купила в книжном магазине. Ей понравилось название – «Унесенные ветром». Сняв суперобложку и отложив ее, она раскрыла роман. Книга захватила ее уже с первых слов и заставила напрочь забыть о разводе и несчастьях.

Несмотря на то что действие произведения происходило далеко от нее, на юге Соединенных Штатов, она словно видела Скарлетт О'Хару прямо перед собой. На плантации ее отца, в Атланте, охваченной войной, в запряженной лошадью повозке, на которой девушка сбегала из города. Вивьен восхищалась тем, как Скарлетт никогда не переставала бороться за любовь. А что, если бы и она сама взяла пример с героини? Сопротивлялась вместо того, чтобы просто покориться судьбе? Вивьен читала и читала, настолько увлекшись книгой, что не курила и ничего не ела. Она твердо решила, что непременно должна сыграть Скарлетт, если этот невероятный роман когда-то экранизируют.

Вивьен подняла глаза только тогда, когда к двери, как ночной вор, подкрался Ларри. Ее возлюбленный оглянулся через плечо и проверил, не смотрят ли на него слуги. Порой они бросали на него злобные взгляды. Няня, кухарка и ее помощница знали о романе Вивьен и совсем его не одобряли, но все же молчали и ничего не говорили Ли. Однако вечно эти тайные свидания продолжаться не могли.

– Что с тобой, Вивлинг? – спросил Ларри, сперва поприветствовав ее долгим поцелуем. – Ты прямо сияешь.

– Я влюбилась в книгу, а точнее, в ее героиню. Это была бы идеальная роль для меня. – Она подняла невероятно толстый роман. – Но такое будет снимать не Корда. Тогда мне придется ехать в Голливуд.

– Поверь, дорогая, там тебе делать нечего. – Он скривился, и она поняла, что его все еще мучили воспоминания о его большом позоре в Америке. С 1930-го по 1932 год они с Джилл были в США и снимались там в фильмах. Без особого успеха. – Если бы не я, Селзник бы обманул бедную Джилл и уговорил ее подписать кабальный договор.

Настроение Вивьен резко испортилось. Ему что, обязательно было сейчас упоминать жену?

– Но ты же ездил в Голливуд еще раз, в 1933-м? Значит, все было не так уж и плохо.

– Да, я должен был играть с Гарбо, но она отказалась работать со мной, чтобы на роль взяли ее бывшего возлюбленного[6].

– Как глупо с ее стороны! Она не понимает, что упустила. Я уверена, что ты бы сыграл эту роль намного лучше, с глубиной и харизмой.

Она сказала так не для того, чтобы ему польстить, а от всего сердца. Ее любимый был великолепным актером – неповторимым и очень талантливым.

Ларри взял «Унесенные ветром» и прочел текст на суперобложке, а потом удивленно взглянул на Вивьен:

– Чем тебя интересуют южные штаты? Там жили рабовладельцы и эксплуататоры.

– Я знаю, знаю. – Вивьен в отчаянии подняла руки. – Меня это тоже раздражает, особенно то, как положительно описывается ку-клукс-клан. Но там такие герои! И Скарлетт! Это невероятное произведение.

Она лихорадочно размышляла, как выразить словами свое восхищение романом, его персонажами и атмосферой. Но увы: она не была писательницей.

– По сути, это история о девушке, которая храбро переносит все трудности. – Да, точно. Вот что особенного было в романе Маргарет Митчелл. – Она не сдается, с чем бы ни столкнулась. Она из тех, кто всегда выживает. И живет не так, как положено.

Вивьен с радостью заметила, что на лице Ларри постепенно отразилось любопытство. Он вопросительно наклонил голову.

– Звучит и правда захватывающе. Девушка, которая борется за выживание. Которая ищет свой путь.

– Да, точно, – воодушевленно ответила она. – Скарлетт О'Хара – девушка, которая нарушает все нормы приличия, не следует правилам и все равно привлекает. Ее нельзя не полюбить. Я непременно хочу сыграть эту роль.

Ее глаза сияли, и она была благодарна возлюбленному за то, что он позволил ей рассказать о новой любимой книге. Она в спешке поведала ему о шестнадцатилетней Скарлетт, о ее безудержной любви к Эшли Уилксу, о Гражданской войне и ее удивительном побеге из охваченной пламенем Атланты.

– Ты права. Из этого получилась бы потрясающая сцена в фильме, – с восхищением вставил Ларри. – Горящий город на заднем плане, а перед ним карета…

– Повозка, запряженная лошадью, – мягко перебила она.

– Как скажешь. Повозка, в которой люди спасаются бегством от приближающихся войск. От такого у зрителей наверняка бы побежали мурашки. – Ларри вздохнул. – Иногда я завидую, что в фильмах можно использовать эффекты. К сожалению, в этом театр им сильно уступает.

– Но театр – это искусство, – возразила она. – А кино – просто развлечение.

Однако это не уменьшило ее восхищения романом. Скарлетт была столь многогранной героиней, о каких Вивьен почти никогда не читала. Она взволнованно рассказала Ларри о возвращении Скарлетт в Тару, на плантацию ее семьи и о ее запутанных отношениях с авантюристом Реттом Батлером. Именно он, а не Эшли Уилкс в итоге оказался любовью всей ее жизни. Только девушка осознала это слишком поздно: к тому моменту она уже потеряла Ретта.

– Но ведь Скарлетт не вызывает особой симпатии. – Ларри недоверчиво посмотрел на нее. – Она выходит замуж за бедного юношу, хотя совсем его не любит, потом отбивает жениха у сестры, а сама изводится от тоски не по тому мужчине.

– Да, но это не имеет значения. Важно, что Скарлетт делает все возможное, чтобы выжить. Она борется и не останавливается перед условностями. Она не позволяет себя унижать, а бунтует и идет своим путем. Ей все равно, что о ней думают.

– Она прямо как мы с тобой. Мы тоже боремся за нашу любовь вопреки всем условностям.

Он встал и подошел к ней, а затем наклонился и страстно поцеловал.

– Единственное, – сказала Вивьен и закатила глаза, – что правда напрягает меня в Скарлетт, так это ее привычка говорить «фиддл-ди-ди»[7].

– Наш дом, – голос Вивьен сорвался; по ее лицу покатились слезы. – Наш дом. Спасибо, Ларри.

– Тебе правда нравится? – Ларри закусил нижнюю губу, как и всегда, когда нервничал. – Если нет, вместе поищем что-то еще.

Вивьен огляделась. Коттедж Дарем был крошечным, но прелестным сооружением XVII века. Низкими окнами он напоминал Вивьен кукольный домик. Больше всего ей нравились обнесенный стеной сад и виноградные лозы: она любила работать руками, сажать цветы и ухаживать за растениями.

– Ларри, – охнув, прошептала она. – Он идеальный. Ты делаешь меня такой счастливой.

За последние месяцы столько всего произошло, упало столько костяшек домино, и наконец они смогли переехать сюда. Сначала Корда снял их в фильме «Двадцать один день», криминальной мелодраме, где и ей, и Ларри было как-то не по себе. Однако продюсер был так щедр, что разрешил им поехать в Данию с театром «Олд Вик». Там они играли «Гамлета» в замке Кронборг – это был впечатляющий и незабываемый опыт. После этого Вивьен и Ларри ясно поняли: они принадлежали друг другу на веки веков. Вернувшись в Лондон, они расстались с супругами и попросили Джилл и Ли о разводе. Те дали твердый отказ, но даже это не могло омрачить радость Вивьен. У них с Ларри наконец-то появился дом. Теперь ей оставалось только получить роль Скарлетт О'Хары, и тогда все ее желания будут исполнены.

Глава 7

Лос-Анджелес, 1937 год

Нет! Нет! И снова нет! Дэвид разочарованно отложил рукопись. Конечно, Сидни Ховарду удалось уловить суть «Унесенных ветром», сократить запутанный и часто петляющий сюжет и вычеркнуть несколько персонажей, но теперь истории не хватало величия, живости, драматизма. Неужели Дэвиду действительно придется делать все самому? Он не сомневался, что мог бы написать сценарий получше. Только где найти на это время?

Его ждало бесчисленное множество дел. Помимо работы над фильмом «Звезда родилась» и подготовки к съемкам «Пленника Зенды», ему нужно было разобрать стопки писем, посвященных одной и той же теме: предстоящей экранизации «Унесенных ветром».

Поднявшись с удобного дивана, Дэвид уселся за широкий письменный стол. Марселла Рабвин, заменившая Сильвию Шульман, уже предварительно разложила его почту на четыре стопки, снабдив каждую желтой бумажкой:

 Расовый вопрос

 Все знают, кто должен сыграть Скарлетт О'Хару

 Атланта не дает покоя из-за премьеры и другие новости с юга

 Существует жизнь помимо «Унесенных ветром»

Несмотря на плохое настроение, Дэвид рассмеялся. Марселла была не только весьма привлекательной, но еще и мудрой, и остроумной.

Осторожно, чтобы не уронить стопки, он наугад вытащил письмо из вороха бумаг. Опять послание от мэра Атланты. Уильям Берри Хартсфилд уже много раз писал Дэвиду и приглашал его провести премьеру в месте, где родилась и жила Маргарет Митчелл и где, конечно же, происходило основное действие «Унесенных ветром». Потерев лоб, Дэвид поискал сигареты. Многое говорило за то, чтобы впервые показать законченный фильм в Атланте. Без поддержки южных штатов «Унесенные ветром» получили бы низкие кассовые сборы, но… И для Дэвида это было большое «но»: в Джорджии по-прежнему царила строгая расовая сегрегация. Цветных не пускали в одни кинотеатры с белыми. Скорее всего, на премьере не разрешат присутствовать даже цветным актерам. Дэвид покачал головой. «Унесенные ветром» без Мамушки и Присси, без Порка и Большого Сэма – это было просто немыслимо.

Дэвид зажег сигарету и почувствовал искушение предать письмо Хартсфилда огню. Вместо этого он положил его обратно в стопку и занялся следующей дилеммой – нападками движения борцов за гражданские права, Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. Эта организация и приближенные к ней газеты уже раскритиковали роман и призвали к кампании против него. После того как Selznick International Pictures купили права на экранизацию, объединение переключило внимание на фирму по производству кинофильмов. После первых прослушиваний отклоненные кандидаты – Дэвид не сомневался, что это были именно они – подали жалобу в эту ассоциацию и заявили, что сценарий представляет рабство в положительном свете.

Дэвид несколько раз созванивался с председателем Союза защиты гражданских свобод, неким мистером Уайтом. Тот требовал от продюсера нанять цветного консультанта. До сих пор Дэвиду удавалось от него отделываться, но, если премьера «Унесенных ветром» состоится в Атланте, он непременно навлечет на себя гнев Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. Он так сильно вдавил сигарету в пепельницу, что она раскрошилась.

Время от времени Дэвид чувствовал себя между Сциллой и Харибдой, хотя обязанностей у продюсера и так хватало с лихвой. В конце концов, он просто хотел снять фильм, а политикой пусть занимаются другие.

Дэвид снял трубку.

– Пожалуйста, зайди ко мне в кабинет. Нам грозят неприятности.

Больше он ничего не сказал, ведь мог рассчитывать, что Бёрд тут же появится у него.

– В чем дело? – Рекламному агенту понадобилось меньше минуты, чтобы добраться от своего кабинета к Дэвиду. – Твой тесть опять во все лезет?

Несмотря на то что Бёрд говорил с медленным техасским акцентом, он выглядел взволнованным. Мужчина был чрезвычайно умным – и, по крайней мере, ничуть не менее беззастенчивым, когда к фильму нужно было привлечь внимание публики.

– Если бы, – ответил Дэвид. – С Луисом Бартом я справлюсь. Нет, нам грозит второе «Рождение нации».

– Это же отлично. – Бёрд пожал плечами. – Картина была плохая, но зато принесла большие деньги.

– И привела к беспорядкам. Этого я точно хочу избежать. – Дэвид предложил Бёрду сигарету и закурил сам. – Мистер Уайт требует цветного консультанта.

– Так найми его. – Бёрд снова пожал плечами. – Затраты и так предстоят огромные: одним сотрудником больше, одним меньше – разницы никакой.

– Дело не в этом, – наконец признал Дэвид. – Я не хочу, чтобы кто-то вмешивался в мою работу.

– Чего же именно ты боишься?

Черт, Рассел Бёрдвелл отлично его знал.

– Что такой сотрудник избавится от юмора – а мне он в фильме совершенно необходим.

– Присси, – сухо сказал Бёрд.

– Присси, – согласился Дэвид.

Да, возможно, эта героиня выглядела карикатурной, но если выбрать подходящую актрису, она привнесет в «Унесенные ветром» немного легкости. Легкости, в которой эта мелодрама крайне нуждалась.

– Смотри, сделаем вот как. – Бёрду не нужно было долго раздумывать. – Пригласим несколько цветных журналистов, все им покажем, устроим им радушный прием и пообещаем исключить из фильма клан.

– Этого хватит?

– Поверь мне.

Как это часто бывало, Бёрд оказался прав. Дэвид пригласил нескольких известных цветных журналистов, показал им студию, принял их у себя и ответил на все вопросы. Требование нанять консультанта он отклонил под предлогом, что съемки еще не начались. Поскольку ни один из репортеров не вдавался в подробности, все прошло успешно, и Дэвид удовлетворил Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения – по крайней мере, на первое время.

Одна проблема была решена, но его ждали еще десятки – нет, сотни. Однако лишь одна из них казалась Дэвиду самой насущной. Он снова обратился к своему лучшему сотруднику.

– Бёрд, – сказал Дэвид. – У нас одна проблема.

– Всего лишь одна? Как так? Ты ведь только что заключил сделку года, – ответил Рассел Бёрдвелл. Большим носом, крошечными глазами и порхающими движениями Бёрд и вправду походил на птицу[8]. Дэвиду он напоминал дятла, а Ирен – воробья. – Другие студии будут кусать локти, что не купили «Унесенные ветром».

Дэвид вздохнул.

– Да, у нас есть популярная книга, но мы не можем ее экранизировать.

– Почему же?

– Сейчас скажу. – Дэвид почесал голову. Он долго размышлял, но так и не нашел никакого решения. – Во-первых, роман слишком известен.

– Ничего слишком известного не бывает, – перебил его Бёрд.

– Нет, поверь мне, в этом случае все именно так. Каждый читатель и каждая читательница составили свои представления о том, как выглядят персонажи, и мы не сможем всем угодить. Кроме того…

– Не тяни!

– Кроме того, я получу Кларка от MGM только тогда, когда передам им права на прокат. А до 1938-го я связан контрактом с United Artists.

– Да, положение и впрямь затруднительное. – Бёрдвелл наклонился. – Через два года выйдет новая популярная книга, и об «Унесенных ветром» все забудут.

– И в довершение всего у нас никого на главную роль. Нет актрисы, которая сможет сыграть Скарлетт О'Хару.

– Да ты шутишь! По-твоему, ни одна из звезд в Голливуде не блистает настолько, чтобы сыграть южную красавицу?

– Да, – признал Дэвид. – Есть несколько актрис, которых я могу представить в этой роли, но, боюсь…

Он вытер пот со лба.

– Что?

– Мне нужно, чтобы в центре внимания был сам роман. Я хочу снять не фильм о Кэтрин Хепбёрн или Норме Ширер, а фильм Дэвида Селзника.

– Значит, дело в тщеславии, – нахмурился Бёрд. – Ситуация и правда так себе. У тебя нет звезды, а ждать начала съемок придется еще больше года.

– Именно. Я без понятия, как со всем этим разобраться.

– Вот поэтому я агент, а ты продюсер. – Рассел широко ухмыльнулся. – Неужели тебе еще не пришла в голову идея объединить эти две проблемы?

– Как же?

– Очень просто. Мы сделаем поиски Скарлетт О'Хары важнейшим событием ближайших лет.

– И как ты себе это представляешь?

Теперь агент полностью завладел вниманием Дэвида. Нанять этого человека в Selznick International Pictures было мудрым решением. Бёрду постоянно удавалось удивлять Дэвида своими идеями.

– Мы устроим по всей стране поиски неизвестной девушки, которая станет нашей Скарлетт О'Харой. – Рекламный агент потер подбородок. – Ты можешь отправить Джорджа Кьюкора и Кей Браун, чтобы они кого-нибудь нашли.

– Ты ведь не всерьез? «Унесенные ветром» – грандиозный фильм. От него зависит будущее моей студии.

Дэвид вскочил. Ему нужно было избавиться от энергии, и поэтому он заметался по кабинету. Он то и дело натыкался на столы и полки, из-за чего книги и украшения на них шатались. Наконец он немного успокоился и снова уселся за стол.

– Бёрд, я не отдам роль в этом фильме какой-то начинающей актрисе. Скарлетт – героиня сложная, сыграть ее будет очень трудно. Дилетантка с этим не справится.

– Так ей и необязательно, – спокойно ответил Бёрд, будто уже прокрутив в голове все аргументы за и против. – Ты зайдешь с двух концов. Пока мы будем искать Скарлетт О'Хару по всей стране, ты устроишь здесь, в Голливуде, пробные съемки для знаменитых актрис. – Рассел выдержал драматическую паузу. – Но кто знает: быть может, мы и впрямь найдем идеальную южную красавицу в провинциальном театре, на студенческой сцене или где-нибудь еще.

– Не знаю. – Доводы Бёрда не полностью убедили Дэвида. – Разве тогда мы не рассердим тысячи женщин, которые обрадуются такому шансу и в итоге не получат роль? У этой затеи слишком много рисков.

– Поверь мне, если мы подадим это правильно, публика будет просто в восторге. – Бёрд вошел в раж и сопровождал слова размашистыми жестами. – Это американская мечта: неизвестная девушка станет звездой величайшего фильма века.

– А если мы все-таки выберем известную актрису? – все еще сомневаясь, спросил Дэвид.

– Тогда мы найдем этому объяснение. Просто возьмем на одну-две второстепенные роли южанок, чтобы люди были довольны.

Чем больше Дэвид думал, тем смелее и уместнее казалась ему эта идея. Ради этого фильма он был готов рискнуть всем. Здесь приходилось идти по необычному пути.

– Бёрд, ты гений.

– Я знаю, а ты платишь мне маловато.

После того как Бёрд ушел, Дэвид позвонил режиссеру.

– Джордж, дружище, ты отправишься в Южные Штаты.

– Разве выбирать объекты для выездных съемок не должен специальный агент? – Судя по голосу, режиссер не особо обрадовался. – Мне не нравится их еда. А еще больше не нравится их отношение к цветным.

– Извини, но мне нужно, чтобы ты туда поехал. – Дэвид заставил его немного поволноваться. – Вы с Кей будете искать Скарлетт О'Хару.

Сперва ответом было молчание, а затем режиссер выпалил:

– Что? Кажется, мне послышалось. Ты ведь не сказал, что мы должны искать Скарлетт на юге?

– Так мы сможем поддержать общественный интерес к «Унесенным ветром», пока не начнем съемки.

Ответом ему снова послужила тишина.

– Ты хоть понимаешь, какую лавину этим обрушишь?

– Да ничего страшного не случится, – с уверенностью ответил Дэвид.

Однако ему стало немного не по себе, когда он вспомнил, сколько писем и телеграмм наводнили студию – писем, в которых люди без конца предлагали кандидатов, которые должны сыграть Скарлетт О'Хару, Ретта Батлера или Мамушку.

Глава 8

Лондон и Франция, 1938 год

– Там что, опять книги? – спросил Ларри и показал на большую коробку, загораживавшую проход в маленькую прихожую. – Вивлинг, похоже, «Унесенные ветром» обязаны успехом в Англии одной тебе.

– Там было всего десять экземпляров, и их я подарила коллегам. – Она сморщила носик. – Я все еще в восторге от этого романа.

– И куда ты собираешься? Что в коробке теперь?

– Ваза, которую я вчера купила. – Она встала на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его на прощание. – Я пойду к Джону и скажу ему, чтобы он предложил меня на роль Скарлетт О'Хары.

– Вивлинг, я за тебя переживаю. Ты словно одержима этой Скарлетт. Поверь мне: Голливуд тебя разочарует.

– Я знаю, что идеально подхожу на эту роль. Я тебя люблю.

Она закрыла за собой дверь, в мыслях уже разговаривая с агентом.

– Джон, устрой мне пробные съемки у Селзника. – Вивьен вертела в пальцах еще не зажженную сигарету. – Из меня получится идеальная Скарлетт.

На лице Джона появилась улыбка сфинкса. Он напоминал отца, пытавшегося успокоить взволнованного ребенка.

– Вивьен, – наконец сказал он, – ты ведь понимаешь, что Скарлетт О'Хара – американка, прямо как Том Сойер и Гекльберри Финн. А ты – британка.

– Чепуха. Родители Скарлетт – французского и ирландского происхождения, прямо как мои[9].

– Дорогая. – Джон дал ей прикурить. – Фильм снимает Селзник, а у тебя контракт с Кордой.

– Смотри. – Она достала из сумки роман. – Я пометила все, что связывает меня со Скарлетт.

Ее агент вздохнул. Это было хорошим знаком: теперь он уступит.

– Ладно, я отправлю твои фотографии и резюме в Голливуд.

– Ты самый лучший. Спасибо, Джон.

Время шло, а ответа из Голливуда Вивьен так и не получила. Она пыталась вытеснить мысли о Скарлетт другими ролями, но желание сыграть южную красавицу никуда не делось.

– Давай возьмем отпуск, – предложил Ларри, заметивший ее беспокойство. – Мы его заслужили.

– Да! – Вивьен восторженно захлопала в ладоши. – Съездим куда-нибудь, где солнечно и невероятно вкусно готовят.

– Во Францию. – Ларри с любовью посмотрел на нее. – Я уже спланировал путешествие. И сообщил агентам, как они смогут с нами связаться.

Вивьен в очередной раз удивилась, как хорошо он умел читать ее мысли. Но, скорее всего, он просто видел, как сильно она устала. Съемки «Переулка Святого Мартина» дались актрисе тяжело. Иногда ей с трудом верилось, что это был уже ее десятый фильм. Она играла с Чарльзом Лотоном, которым очень восхищалась, однако работать с ним оказалось непросто. И вдобавок она была рядом с чуточку влюбленным в нее Рексом Харрисоном. Ларри это совсем не нравилось, и он нередко навещал ее на съемочной площадке.

– Тогда скрестим пальцы, что наш старый «Форд В8» еще продержится. – Ей нравилось водить машину и невероятно хотелось поскорее поехать в совместное путешествие. – Когда мы отправимся?

– Завтра. Я же знаю, как ты нетерпелива.

– Уже завтра? Мне нужно успеть собрать вещи и купить солнцезащитные очки. И купальник.

– Все это ты сможешь найти и во Франции.

– Ты мужчина и ничего не понимаешь. – Вскочив, Вивьен нашла сумку, бросила в нее бумажник, накинула пальто и поцеловала Ларри. – Достань с чердака чемоданы, – крикнула она ему и выбежала из дома.

– Я хочу остаться здесь. – Придерживая широкополую соломенную шляпу, Вивьен уселась в двухместный автомобиль. – «Каланк д'Ор» – какое чудесное название!

Конечно, маленькая гостиница на побережье не была ни роскошной, ни элегантной, но выглядела уютной. Однако больше всего в «Каланк д'Ор» Вивьен привлекла худая кремовая кошка, которая, свернувшись калачиком, спала на стуле под солнцем.

– Добрый день, красавица.

Вивьен опустилась перед кошкой на колени. Та открыла глаза – удивительно голубые – и потянулась. Осторожно протянув руку, Вивьен погладила теплый от солнца бархатистый мех.

– Бонжур, – раздался низкий голос. – Как замечательно, что вы любите кошек. У меня их целых восемнадцать.

– Восемнадцать? Тогда я хочу познакомиться со всеми.

– Обязательно. Пожалуйста, проходите.

– Я и не знал, что ты любишь кошек, – сказал Ларри, после того как хозяин оставил их наедине. – Я всегда думал, что мы когда-нибудь заведем собаку. Может, таксу.

– Я никогда не рассказывала тебе, каково мне было переехать из чудесной, пестрой и благоухающей Индии в монастырь в холодную серую Англию. – Несмотря на прекрасный летний день, при воспоминании об этом у Вивьен по коже пробежал озноб. Ей, всегда так привязанной к маме, вдруг пришлось жить с группой незнакомок. Одно только представление об этом внушало шестилетнему ребенку настоящий ужас. – Я плакала и умоляла маму не оставлять меня в монастыре, но она не уступила.

– Мне жаль.

В глазах Ларри отражалось сострадание и понимание, ведь и у него самого было несчастливое детство.

– Я упала на траву и отказывалась сдвинуться с места, и тут меня что-то коснулось. – Вспомнив этот добрый, так много значивший для нее жест, она чуть не расплакалась. – Это был светло-рыжий котенок, доверчиво глядевший на меня зелеными глазами.

Она до сих пор с любовью вспоминала о питомце, без верности которого жизнь на новом месте точно далась бы ей гораздо сложнее.

– Так как я была на два года младше других девочек, монахини сделали для меня исключение. Мне разрешили оставить Лютика.

– Тогда пойдем. – Ларри подал ей руку. – Давай поприветствуем всех кошек, а потом отправимся на море. А вещи можем разобрать вечером.

Как бы она могла не любить этого чудесного человека, всегда умевшего подыскать нужные слова?

– Ты когда-нибудь думал переехать во Францию? – Вивьен посмотрела на Ларри, который завел двигатель и сосредоточенно следил за дорогой, чтобы справиться с непривычным для него правосторонним движением. – Мы могли бы найти дом и начать все сначала.

– Ты могла бы здесь работать, а вот я – нет, – ответил он и взглянул на нее. – Моего знания языка хватит только на немое кино.

– Но если бы мы поселились здесь, ты скоро бы идеально заговорил по-французски, – не отступала она.

Прошедшие дни пошли ей на пользу. Она оставила позади все трудности, связанные с Лондоном, – Ли и Джилл, не желающих разводиться, и маму, которая прожужжала Вивьен все уши, уговаривая ее вернуться к семье. Она намного меньше курила и так сильно поправилась, что в талии юбки были ей тесны.

– Для Франции я слишком британец. Отдыхать в этой стране мне нравится, но жить здесь я бы не смог.

На мгновение Вивьен испытала разочарование, но раз Ларри было тут не по душе, то и ей самой не хотелось жить во Франции. Она не могла представить будущее без него. Ни одна страна не стоила того, чтобы его потерять.

– Что ты спланировал нам дальше? – Вивьен очень нравилось, что ей не нужно было ни о чем волноваться: она могла полностью довериться его руководству и вместе с любимым наслаждаться отелями, ресторанами, морем и солнцем.

– Мы едем в Ванс. – Улыбка Ларри была такой чудесной и неповторимой. – Там я приготовил для тебя сюрприз.

– Что за сюрприз? – Она сложила руки и переплела пальцы. – Пожалуйста, расскажи.

– Тогда это уже не будет сюрпризом.

Несмотря на ее мольбы, он не сказал ей ни слова и вел машину вверх в гору, пока они наконец не подъехали к городской стене из серого камня.

– Какой прекрасный сюрприз! Мне всегда хотелось увидеть Ванс.

– Нет, пока рано, – Ларри усмехнулся. – Потерпи еще немножко.

После того как они прогулялись по живописным улочкам Старого города, Вивьен не выдержала.

– Прошу, расскажи про сюрприз.

Однако в ответ Ларри лишь покачал головой, взял ее за руку и повел за собой. Он повернул направо, потом налево, снова направо, и она ясно поняла, что дорогу обратно к машине уже никогда не найдет. Они добрались до большой площади, в центре которой стоял фонтан, а вокруг располагалось множество баров, кафе и ресторанов.

– Вот твой сюрприз.

Ларри остановился и указал на небольшой ресторан, где были заняты почти все столики. Прекрасная погода выманила на улицу множество людей, которые теперь наслаждались обедом под зонтиками от солнца. Вивьен смотрела на эту живописную картину, и в животе у нее заурчало. Но тут она заметила то, что заставило ее напрочь забыть о голоде. Неужели это и вправду были…

– Джон! Бинки! – закричала она, вырвала руку из ладони Ларри и поспешила к столику.

Когда Вивьен подошла поближе, Джон Гилгуд и Хью Бомонт встали со своих мест. Как прекрасно было снова увидеть друзей из лондонского театрального мира и обменяться с ними последними сплетнями!

– Чем вы собираетесь заняться, когда вернетесь? – наконец спросил Бинки. – Вив, дорогая, тебе уже нужны роли получше тех, что подсовывает тебе Корда.

– Я хочу сыграть Скарлетт, – выпалила она, опьяненная обществом, вином и солнцем. – Ради этого я даже согласна поехать в Голливуд.

Бинки удивительно серьезно оглядел ее.

– Если хочешь, чтобы у тебя был шанс сыграть Скарлетт, тебе нужен американский агент.

И почему ей не пришло это в голову раньше! Когда они после чудесного дня вернулись в «Каланк д'Ор», Вивьен горела рвением. В гостинице их тоже ждали хорошие новости в виде телеграммы от агента Ларри.

– Он спрашивает, хотели бы мы сняться в экранизации «Грозового перевала». – Прочитав послание, ее возлюбленный посмотрел на нее. – Съемки начнутся в сентябре.

– Я обожаю этот роман. – Вивьен была без ума от радости. – Ларри, из тебя выйдет идеальный Хитклифф, а я стану твоей Кэтрин.

Однако Ларри не выглядел счастливым.

– Фильм будут снимать в Голливуде. Я поклялся себе, что больше туда ни ногой.

Тем не менее через несколько дней им пришла посылка со сценарием и вестью о том, что режиссер Уильям Уайлер ждет их в Лондоне. Ларри зачитывал ей отрывки из текста, пока Вивьен гладила кошку, которая улеглась на нее, стоило только ей войти в комнату. Шери, как ее окрестила Вивьен, очень к ней привязалась.

– Сценарий правда отличный, – сказала Вивьен, когда Ларри закончил. – Кто его написал?

– Бен Хект и Чарльз Макартур, – ответил Ларри.

По выражению его лица было видно, как сильно ему нравился Хитклифф. В то же время он не мог забыть о провале, настигшем его в Голливуде.

– Что нам стоит поговорить с Уильямом Уайлером? – наконец предложила она, чтобы помочь ему найти выход. – Давай завтра уедем, а то мне придется покупать новую одежду. Вкусная еда не идет мне на пользу.

– Если мы уедем уже завтра, Шери не успеет как следует попрощаться со своей семьей.

– Что? О чем ты? – Тут она поняла, что он хотел сказать. – Ларри-бой[10], ты чудо! Дорогая, ты станешь лондонкой!

Ларри громко рассмеялся и взял ее за руку.

– Тогда давай напоследок божественно поужинаем, – просиял он.

Глава 9

Лос-Анджелес, 1938 год

Когда Марселла принесла почту, Дэвид читал семнадцатый или восемнадцатый вариант сценария Сидни Ховарда. Хэл Керн рассчитал, что экранизация нынешнего текста длилась бы четыре часа и двадцать минут. Дэвид передал сценарий монтажеру и попросил его сократить. Даже когда продюсер последовал всем предложениям Керна, избавился от некоторых второстепенных персонажей и уменьшил часть о Гражданской войне, проклятая история все равно оставалась чересчур долгой. Кивнув Марселле, Дэвид снял трубку.

– Сидни, я переделал сценарий, но он все еще слишком длинный. Тебе нужно его урезать.

– Ты вписал обратно все диалоги, которые я опустил, – голос Сидни звучал одновременно устало и недовольно. – Раз знаешь все лучше всех, пиши сценарий сам!

– Я просто вернул в текст диалоги из романа.

Почему автор не мог понять, что слова Маргарет Митчелл были для Дэвида святым Граалем? И точно не только для него, но и для зрителей.

– Из-за них сценарий и получается слишком длинным.

– Найди, что можно сократить, и не трогай текст «Унесенных ветром».

Дэвид, не попрощавшись, бросил трубку. Ему уже страшно надоело постоянно обсуждать одно и то же. Проклятье: кто бы мог подумать, что лауреату Пулитцеровской премии окажется не под силу написать хороший сценарий? Просматривая почту, Дэвид закурил сигарету. Первым делом ему бросилась в глаза телеграмма от Кей Браун. Продюсер не знал, смеяться ему или плакать. Краткие отчеты Кей о поисках идеальной Скарлетт часто доводили его до смеха, одновременно лишая всякой надежды найти подходящую актрису на юге. Быстро прочитав послание, он улыбнулся живописным описаниям красавиц Атланты, думавших, что они смогут сыграть Скарлетт. Богатые девушки, отчаянно желавшие получить эту роль, даже пытались подкупить ее помощницу. Кей завершила письмо, заявив, что ей ужасно хотелось выпить, но в штате Джорджия употребление алкоголя было строго запрещено.

«Потерпи! Здесь искать не легче», – составил он быстрый ответ и передал его Марселле. Дэвид пролистал газеты, за это время появившиеся у него на столе. Хотя поиски Скарлетт продолжались уже несколько месяцев, их до сих пор бурно обсуждали в прессе. Однако ни его рекламный агент, ни сам Дэвид не ожидали, какую лавину вызовет их необычная затея. На прошлой неделе Джордж Кьюкор горько жаловался, что в поезде его подстерегла женщина, возомнившая себя Скарлетт.

– Дэвид, ты даже не представляешь, что она творила, – взволнованно рассказывал Джордж. – Эта девушка распахивала двери в купе, будила людей и охотилась за мной, словно за какой-то косулей.

Дэвид вообразил перед собой картинку как в мультфильме и с трудом подавил смех: Кьюкор с большими, как у косули, глазами убегает от красавицы-волчицы с юга. И это притом что режиссера не привлекали женщины. Тут эта будущая Скарлетт совершенно просчиталась.

Пока его люди путешествовали по США, Дэвид, как и обещал Джорджу, занимался пробными съемками с голливудскими знаменитостями. Сыграть Скарлетт О'Хару хотели почти все актрисы, но продюсер не мог представить большинство из них в этой роли. Кроме того, он опасался, что громкое имя затмит его фильм. С другой стороны, долго ждать было нельзя. Снимать без Скарлетт О'Хары Дэвид не сможет. Вскочив, он поспешил в кабинет Бёрда.

– Да уж, отлично ты придумал, – не поздоровавшись, сказал Дэвид. – Вчера мне пришла посылка, а в ней, в коробке с надписью «Открыть немедленно!», оказалась девушка.

– Я знаю. – Бёрд усмехнулся. В студии слухи распространялись быстро. – Она впрямь разделась перед тобой и стала цитировать Скарлетт? Какой ты бедняга!

– В обычных обстоятельствах я был бы не против, – признался Дэвид, – но сейчас у меня слишком много дел и мне некогда тратить время на эту ерунду.

– Зато о нас пишут в прессе, – коротко ответил Бёрд. – Не только на юге, но и по всей стране.

– Но какой ценой? Мне чуть ли не каждый день приходят жалобы от Маргарет Митчелл, потому что ей досаждают мнимые Скарлетт.

– Тут мы ни при чем. – Бёрд пожал плечами. – Ее книга – ее проблема.

– И все же: Скарлетт у нас до сих пор нет. Хотя Таллула не сдается.

Сперва Дэвиду казалось, что Таллула Бэнкхед идеально подходит на роль Скарлетт О'Хары. Актриса была родом из южных штатов, еще не прославилась в кино, но уже добилась успеха в театре. Однако о ее образе жизни постоянно писали в газетах. Дэвид сам видел, как актриса разделась на вечеринке, села за пианино и стала распевать откровенные песни. Тем не менее он дал ей шанс и пригласил на пробные съемки. Но, к сожалению, несмотря на свою красоту и впечатляющую внешность с длинными рыжими волосами, Таллула не смогла убедительно воплотить шестнадцатилетнюю Скарлетт. Однако часто излишне вежливый Дэвид сказал ей, что она остается среди кандидаток. Это было огромной ошибкой.

– Тебя опять подгоняет семейка Таллулы Бэнкхед?

– Лучше не напоминай.

Не только сама Таллула считала себя единственной настоящей Скарлетт О'Харой, но и все ее родные лезли из кожи вон, чтобы заставить Дэвида выбрать именно ее. На продюсера сыпались письма и газетные статьи; в конце концов, ему даже позвонил отец Таллулы, член конгресса. Казалось бы, куда уж хуже, но в довершение всего в дело вмешалась и Луэлла Парсонс. Кинообозревательница ненавидела Бэнкхед и с присущим ей драматизмом пригрозила Дэвиду, что, если он возьмет на роль Скарлетт Таллулу, ему придется отвечать перед всеми мужчинами, женщинам и детьми Америки. К сожалению, кого Дэвиду стоит выбрать вместо нее, она не сказала.

– Вдобавок, Кей написала мне, что в Атланте и ее окрестностях снимать ни в коем случае нельзя. Местность там мрачная и простоватая.

– Мы все равно будем снимать в студии. Там ты сможешь построить себе самую прекрасную Атланту, Тару и Двенадцать Дубов.

– Дэвид, у тебя встреча.

Марселла всегда знала, где его найти.

– Что, уже пора?

Дэвид вздохнул. Ему хотелось отложить беседу с Луисом Бартом Майером, но поговорить с ним было необходимо.

– Машина уже ждет.

– Спасибо. Подумай насчет Скарлетт, – попрощался он с Бёрдом, а после поспешил к автомобилю.

Пока водитель вез его в MGM, Дэвид перебирал в уме аргументы, с помощью которых он собирался убедить тестя. Ни в коем случае нельзя ввязываться в ссору или, того хуже, позволять себя шантажировать. И почему он только думал, что встреча к этому приведет?

– Луис Барт, я не могу сделать MGM прокатчиком «Унесенных ветром», – терпеливо объяснил Дэвид. Сколько раз они уже это обсуждали? – Я связан контрактом с United Artists.

– Только на этот год.

Проклятье! Дэвид совсем не подумал, что тестю, само собой, были известны условия его контракта. Луис Барт Майер знал в Голливуде совершенно все. Конечно, договор с прокатной компанией был для Дэвида лишь предлогом, чтобы иметь хорошую переговорную позицию и не дать MGM себя надуть. Теперь ему был отчаянно нужен еще один козырь в рукаве – знаменитый актер, иначе Майер отнимет у него фильм только для того, чтобы Кларк Гейбл сыграл Ретта Батлера. Так, как этого хотела публика. При этом Гэри Купер подходил на роль главного героя ничуть не меньше, а договориться с Paramount точно было бы намного легче.

– Дэвид, весь мир желает видеть нашего Кларка твоим Реттом Батлером.

– Я слышал, что Кларк не хочет эту роль. Она для него слишком трудная.

Все в Голливуде знали, что Гейбл был хорош лишь в одной роли: он всегда играл самого себя – обаятельного вояку. Однако Ретт Батлер был более сложным героем, и Дэвид сомневался, что стоило выбирать Гейбла. С другой стороны, продюсер не мог позволить себе задеть публику, не учтя ее пожелания.

– Это уже моя забота. Кларку нужны деньги на развод, – Луис Барт тихо засмеялся. – К тому же он хороший мальчик и делает, что я говорю.

«И не один Гейбл, но и все остальные, кто заключил контракт с MGM или вынуждены с ними договариваться», – с горечью подумал Дэвид. Ему самому пришлось упорно бороться за независимость и собственную студию, и все лишь ради того, чтобы снова попасть под влияние Луиса Барта Майера.

– Напиши мне условия, – со вздохом ответил Дэвид. – Я с тобой свяжусь.

– Ты разговаривал с папой? – спросила Ирен, как только Дэвид переступил порог дома. Похоже, супруга его ждала. – Раньше ты звал на переговоры с отцом и меня.

Дэвид поджал губы, чтобы случайно не выпалить что-то обидное. Неужели его жена не понимала, какое на него оказывали давление? Да и как она могла помочь ему устоять в борьбе с ее отцом? Когда речь шла о делах, Луис Барт Майер не слушал никого, даже собственную дочь. К тому же Дэвид боялся, что тогда мог уступить, чтобы угодить супруге, но говорить ей о своих опасениях не хотел: она наверняка воспримет это как упрек.

– Мы еще почти ничего не обсуждали, – попытался он ее успокоить, но Ирен была для такого слишком умна.

– Вы встречаетесь уже не в первый раз. – Ее губы искривились в горькой гримасе. – Дэвид, я столько терплю из-за твоего фильма… И от этого страдаю не только я, но и вся семья. Даже нашему дому теперь грозит опасность.

Произносить это вслух ей было не нужно, поскольку он знал, на что она намекала. На Рождество 1937 года двое мужчин доставили к ним домой огромную посылку в оберточной бумаге. Ирен развернула ее, подумав, что это подарок от какого-то друга. Посылка представляла собой гигантское издание «Унесенных ветром» размером с человеческий рост. Тут Ирен позвала мужа. Книга распахнулась, и изнутри выпрыгнула девушка, одетая как Скарлетт О'Хара. Она улыбнулась совершенно ошарашенной Ирен и не менее изумленному Дэвиду.

– С Рождеством, мистер Селзник. Остановите поиски: я ваша Скарлетт О'Хара.

Дэвиду удалось выпроводить девицу, но Ирен ужасно разозлилась из-за того, к чему привела затея Дэвида и Бёрда.

– Ирен, в следующий раз я обязательно возьму тебя с собой, – пообещал Дэвид. – Прости меня.

– Снимай свой фильм и больше нас не беспокой, – ледяным голосом сказала она. – Мы уже поели. Кухарка может тебе что-нибудь приготовить.

– Ирен, – умоляюще попросил он, но она уже повернулась к нему спиной.

Нет! Проклятье! Это была какая-то бессмыслица. И как только Warner Brothers могли на такое решиться? Прочитав анонс фильма «Иезавель», Дэвид не удержался и громко воскликнул. Действие картины с Бетт Дэвис разворачивалось в 1852 году, а главной героиней была южная красавица, восставшая против условностей и потерявшая любимого мужчину.

– Марселла, пожалуйста, соедини меня с Джеком Уорнером.

Секретарша выполнила его просьбу, и Дэвид, поздоровавшись с коллегой, перешел к делу.

– Ты ведь понимаешь, насколько твоя «Иезавель» похожа на наши «Унесенные ветром»?

– Конечно. На съемочной площадке Бетт всегда называют Скарлетт.

Дэвид едва сдерживался, чтобы не накричать на чрезвычайно радостного Уорнера.

– Это просто скверная копия, – сказал он. – Никто не захочет ее смотреть. Все ждут «Унесенные ветром».

– В это веришь только ты. – Голос Уорнера стал еще веселее. – Все заслуги достанутся тому, кто будет первым.

– Я этого так не оставлю. Я обращусь к юристу, – пригрозил Дэвид, хотя знал, что шансы на успех были ничтожно малы.

– Да пожалуйста. Удачи.

Джек отключился.

– Чертов ублюдок!

Дэвид с силой бросил трубку. Судя по его «везению», проклятый фильм Уорнера не только добьется оглушительного успеха, но и получит одну из престижных премий «Оскар», а он лишь потеряет время. В январе нужно обязательно начать съемки, даже если к тому моменту он так и не найдет Скарлетт О'Хару.

Глава 10

Лондон, 1938 год

Вивьен уговорила возлюбленного посмотреть в кино «Иезавель», последний фильм Уильяма Уайлера. После показа они, прильнув друг к другу, вышли из темноты зрительного зала на ярко освещенную лондонскую улицу.

– Я сначала подумал, что они показывают твой роман под другим названием, – поддразнил ее Ларри. – Бетт Дейвис отлично сыграла, правда?

– Да, – не могла не признать Вивьен. Она была потрясена, обнаружив сходства между этим фильмом и ее любимой книгой. Конечно, если присмотреться, между историями можно было найти явные различия, но все же… – Неужели теперь Селзник откажется от «Унесенных ветром»? Если он выпустит фильм, то будет выглядеть как плагиатор.

– Не думаю. Иезавель – не Скарлетт. – Ларри поцеловал ее. – А Бетт тебе в подметки не годится.

– Уайлер – хороший режиссер, – сказала Вивьен после того, как Ларри развеял ее опасения. – Пригласи его к нам и поговори с ним о Хитклиффе.

Уже разнеслись слухи, что главную героиню Кэтрин сыграет Мерл Оберон. Любовница Корды. Вивьен видела, что ее шансы получить роль в «Грозовом перевале» – грядущей экранизации – падали, но это не омрачало ее уверенности в том, что Ларри идеально подходил на роль Хитклиффа. Вивьен была готова уступить, чтобы любимый мог блистать на сцене.

– Ты серьезно?

– Ларри, мы поклялись никогда не стоять друг у друга на пути. Твой Хитклифф возьмет Голливуд штурмом.

Кроме того, она поручила Джону Глиддону связаться с Майроном Селзником. Он единственный подходил Вивьен в качестве американского агента, ведь через Майрона она значительно приблизится к своей цели сыграть Скарлетт О'Хару.

Спустя два дня Уайлер пришел к ним на чай. Вивьен попросила кухарку подать сэндвичи и пирожные на красивых блюдцах и собственноручно украсила гостиную поздноцветущими розами из их небольшого сада. Она опытным взглядом осмотрела свое творение: все было идеально, перед ней был образцовый уютный дом любителей книг и искусства.

Шери чудесно вписывалась в эту картину. Сиамская кошка, свернувшись калачиком, лежала перед камином. Когда раздался звонок, Вивьен все же охватило волнение, заставившее ее сердце биться быстрее. Ей показалось, словно ее жизнь находилась на распутье, словно от сегодняшнего дня зависело, что ее ждет в будущем. Она замерла в нерешительности. Пойти к двери за Ларри или лучше подождать в гостиной? Ей в голову пришла идея, и она наклонилась к Шери.

– Прости, что тебя беспокою. – Она ловко подняла кошку, а затем села и посадила Шери на колени. Когда Уильям Уайлер, худой мужчина, вошел в комнату, она улыбнулась: – Извините, но я не решилась встать и подойти к двери.

Вивьен указала на снова заснувшую кошку.

– Рад знакомству, мисс Ли. – Уайлер говорил с едва заметным немецким акцентом. – Спасибо за приглашение.

Режиссер казался мягким и добродушным. Вивьен с трудом верилось, что в Голливуде его боялись из-за перфекционизма. Об этом они с Ларри узнали через друзей. У Уайлера были прозвища «90-дублевый Уайлер» и «Уайлер – еще раз», потому что он часто заставлял переснимать сцены до тех пор, пока они его не устраивали.

После того как они сдержанно обсудили поездку Уайлера и его впечатления от Лондона, Ларри наконец поднял тему, ради которой они все собрались.

– У меня неудачный опыт работы в Голливуде. – Ларри поморщился, как обычно делал, когда задумывался или был чем-то недоволен. – Бесспорно, Хитклифф – замечательная роль, но мы оба отлично знаем, во что Голливуд превращает классические произведения.

Вивьен молча наблюдала за двумя мужчинами. Она все еще пыталась составить впечатление об Уильяме Уайлере. Ларри рассказывал ей, что за дружелюбными масками людей из Голливуда скрываются непреклонные предприниматели, которые ни с кем не дружат и всегда думают лишь о деньгах. Ларри глубоко оскорбило, что Грета Гарбо холодно отделалась от него, чтобы отдать роль Антонио в фильме «Королева Кристина» своему любовнику Джону Гилберту. Возлюбленный Вивьен отправился в Голливуд с большими амбициями, а в итоге вернулся в Англию разбитым и с согнутой спиной. Она прекрасно понимала, что Ларри не хотелось еще раз пережить такую катастрофу.

– Кто играет Кэтрин? – вскоре спросил Ларри и заговорщически взглянул на Вивьен.

– Пока на роль назначена Мерл Оберон, но контракт еще не заключен.

– Из Вивьен бы получилась замечательная Кэтрин, – выступил он за нее и украдкой подмигнул ей. – Я прямо-таки вижу, как она бежит по вереску, а ее волосы развеваются на ветру.

Теперь в разговор вмешалась Вивьен.

– Кэтрин – очень интересная роль. Мне нравятся сильные героини.

Уайлер на мгновение поджал губы, а потом ответил:

– Пока ничего не подписано, но Мерл точно назначена на роль Кэтрин. На главную женскую роль нам нужна знаменитость. – Он повернулся к Вивьен. – Но вот роль Изабеллы еще не занята. Для вас это прекрасная возможность начать карьеру в Голливуде.

Он что, говорил серьезно? Вивьен не верила своим ушам. Уайлер предложил ей скучную роль второго плана, девушку, которая была полной противоположностью сильным и смелым героиням, в то время как ее возлюбленный будет играть роман с другой.

Она улыбнулась продюсеру:

– Спасибо, но эта роль не для меня. Мне нравятся героини вроде Кэтрин или Скарлетт О'Хары.

Уайлер покачал головой.

– Я читал театральную критику, – ответил он, – и смотрел «Пламя над Англией». Мисс Ли, у вас есть талант, но в Голливуде вам сперва придется довольствоваться второстепенной ролью. У нас много звезд.

– Может, и так, – ответила она, – но начинать путь в Голливуде в роли Изабеллы я не буду.

Ларри наблюдал за обменом упреками и помрачнел, что не укрылось от зоркого взгляда Вивьен. Она сделала что-то не так? Может, ее желания были слишком безудержными? Нет, мечтать всегда нужно по-крупному, иначе достигнешь только маленьких целей.

– Мерл Оберон, – наконец сказал Ларри. Он снова нахмурился. – У меня есть обязательства здесь в Англии, в театре. Я не собираюсь от них отказываться.

Но по выражению его лица Вивьен видела, что ему невероятно хотелось сыграть Хитклиффа. Эта роль принесет ему славу и сделает его известным во всем мире. Возможно, он даже получит один из самых престижных трофеев – «Оскар». Она верила, что если Хитклиффа сыграет Ларри, то статуэтка у него в кармане.

– Я буду здесь еще несколько дней. Сообщите, если передумаете.

Уайлер торопливо встал, будто не желая тратить больше времени на нерешительных британцев, не ценивших Голливуд.

– Было приятно познакомиться. – Подняв кошку с колен, Вивьен встала и протянула руку ему на прощание. – Увидимся в Голливуде, когда я буду прослушиваться на роль Скарлетт О'Хары.

Он громко расхохотался.

– Дорогая мисс Ли, Скарлетт О'Хара – самая что ни на есть американская роль.

– Посмотрим.

Она пожала плечами.

– Я провожу вас до двери.

Ларри пошел рядом с Уайлером. Вивьен смотрела вслед двум мужчинам, пытаясь прочесть что-то в позе Ларри. Но он словно закрылся, как моллюск в раковине. Она с замиранием сердца ждала, когда он вернется, и гадала, что он скажет. Девушка слышала, как они с Уайлером все еще разговаривали у двери, но не понимала, о чем.

Наконец Ларри пришел назад. Он улыбнулся, и ей стало легче.

– Дорогая, если они не возьмут тебя, мне они тоже не нужны.

Он нежно поцеловал ее в лоб. Ее сердце наполнилось счастьем от того, как много она для него значила. Однако Вивьен не могла не заметить грусть и тоску в его голосе. Ларри должен воспользоваться шансом, поехать в Голливуд, но самое главное – он должен сыграть роль Хитклиффа. Как бы ей ни было больно, она была вынуждена признать: она одна стояла на пути его счастья.

– Ларри, любимый, – наконец прошептала она. – Давайте ляжем спать, а завтра снова все обсудим. И пообещаем друг другу, что никогда не станем отказываться от наших профессий ради другого.

В ответ он лишь кивнул, и ей на душе снова стало тревожно.

На следующее утро Вивьен набралась смелости.

– Ларри, – ее голос звучал хрипло от сдерживаемых слез. – Я хочу, чтобы ты сыграл Хитклиффа. Для тебя это идеальная роль. Если ты откажешься от нее из-за меня, я этого не вынесу.

Они приближались к Саутгемптону, и с каждым километром Вивьен все сильнее жалела, что уговорила Ларри согласиться на эту роль. Как часто бывало с фильмами, начало съемок отложили, и потому ее любимому пришлось уехать позже. Никто и не думал, что их расставание придется прямо на ее двадцать пятый день рождения. Вивьен ужасно хотелось отметить праздник с ним, но вместо этого теперь она провожала его в порт.

– Вивлинг, мне не стоит уезжать. – Ее возлюбленный снова проявил удивительный дар чувствовать ее настроение и читать ее мысли. – Я не могу оставить тебя одну в день рождения.

– Мы праздновали вчера вечером и сегодня утром, – ответила она и храбро заставила себя улыбнуться. – Ларри, это ведь не последний день рождения. Успеем отметить в другой раз.

Быть может, ей стоило согласиться на роль Изабеллы. Теперь ее гордость привела к тому, что им с Ларри придется жить на разных континентах, разделенных огромным океаном.

В ответ он лишь кивнул. Остальную дорогу они проехали молча. Увидев «Нормандию» – великолепный корабль, Вивьен все равно могла думать только об одном: «Этот корабль заберет у меня моего Ларри».

– Вивлинг, прошу тебя, уходи, – глухо и хрипло сказал он. – Если ты останешься здесь, я не смогу подняться на борт.

– Я хочу быть с тобой до последней секунды. Пожалуйста.

Но его глаза были так полны муки, что в конце концов Вивьен уступила. Она в последний раз прикоснулась к нему губами, вложив в этот прощальный поцелуй всю любовь и отчаяние. По пути к машине она хотела обернуться, но не решилась. Покинув порт, Вивьен остановилась и взглянула на море. Похоже, за это время все пассажиры уже поднялись на борт: раздался гудок парохода, и он начал медленно двигаться – в сторону Нью-Йорка.

Заливаясь слезами, Вивьен смотрела вслед «Нормандии». Она много раз читала о том, как у кого-то разбивалось сердце, и каждый раз гадала, что это значит и каково такое испытать. Теперь, глядя на «Нормандию», увозившую Ларри от нее в США, она все поняла. Ей показалось, что ей в грудь вцепились большие руки и разорвали ее сердце надвое. Одна часть осталась у нее, а другую половину она отправила в дорогу вместе с Ларри. После того как корабль скрылся за горизонтом, Вивьен кое-как побрела к автомобилю: ноги подкашивались и едва могли ее нести. Она дрожащими пальцами вставила ключ в замок зажигания и засомневалась, что вообще сможет вернуться в Лондон целой и невредимой.

Квартира еще никогда не казалась ей такой большой и одинокой. Все здесь напоминало о нем. Все словно принадлежало ему; везде был его почерк, его запах, повсюду чувствовалось его отсутствие. Вивьен отыскала в белье свитер, который он надевал вчера, и натянула его на себя. Затем она взяла плед и устроилась на диване, а рядышком легла Шери. Но она все еще мерзла. Даже огонь в камине не мог избавить ее от внутреннего холода.

– Я поступила правильно, – прошептала она в пустоту. – Я сделала это не только ради него, но и ради себя. Ларри бы никогда не простил меня, если бы из-за меня ему пришлось отказаться от роли Хитклиффа.

Тем не менее ей казалось, словно она умирала по частям.

Внезапно зазвонил телефон, и Вивьен вздрогнула. Кому она понадобилась так поздно вечером? Почти все друзья уже поздравили ее с днем рождения. Большинство из них сейчас были в пути, а меньшинство – в постели. Взять трубку или не стоит? С одной стороны, разговор по телефону поможет отвлечься, но с другой – ей хотелось побыть наедине со своими мыслями. Желание отвлечься пересилило.

– Вивьен Ли, – сказала она.

Ответом ей послужил странный шум, словно звонок был из потустороннего мира.

– Вивлинг, – наконец раздался голос откуда-то издалека, но Вивьен все равно сразу его узнала. – Ты меня слышишь?

Сердце забилось быстрее, ноги стали ватными, и она, нащупав пальцами обивку, упала в кресло. Кошка запрыгнула ей на колени, и Вивьен рассеянно стала гладить ее по мягкой шерсти.

Волнение понемногу улеглось, и она прошептала:

– Ларри, это правда ты?

– Это страшно дорого и безответственно, но мне нужно было услышать твой голос. – Он тихо рассмеялся. – С днем рождения, дорогая. Я тебя люблю.

Ей захотелось сказать: «Я ужасно скучаю, а дома без тебя невероятно одиноко» – но она должна была оставаться сильной, чтобы он мог сосредоточиться на шансе стать знаменитым. Поэтому Вивьен лишь прошептала:

– Я тоже тебя люблю.

– Это была глупая идея, любимая, – сказал Ларри так печально, что она была готова расплакаться. – Как я буду без тебя в Голливуде?

– Ты уезжаешь всего на несколько недель, – попыталась она подбодрить и его, и саму себя. – Так мы сильнее обрадуемся встрече.

В ответ она услышала лишь помехи. Он повесил трубку или что-то случилось с соединением? Вивьен зарылась пальцами в шерсть Шери, и та протестующе мяукнула. Девушка не выдержала и дала волю слезам, и тут вдруг снова раздался голос Ларри.

– Дорогая, здесь плохая связь. Я попытаюсь позвонить еще раз. Я думаю о тебе. Целую. Я люблю тебя больше всего на свете.

– Я тебя тоже, – ответила она, но, возможно, Ларри уже ее не слышал.

Какое-то время Вивьен сидела неподвижно с трубкой в руке. Затем она тихо рассмеялась.

– Какой он сумасбродный и чудесный, Шери! И как я только смогу быть без него?

Глава 11

Лондон и Голливуд, 1938 год

С тех пор как Ларри уехал, прошло – нет, медленно протянулось – две недели. Хотя они каждый день разговаривали по телефону и он писал ей чудесные письма, Вивьен грозило поглотить одиночество. Она чувствовала себя так же, как тогда в монастыре, когда ее покинули все близкие, а рядом была только кошка. Ничто не могло развеять ее печаль.

Погрузившись в мысли, она играла с Шери и беспрестанно смотрела на большие напольные часы. И где только ходил почтальон? Вчера вечером Ларри пообещал ей, что ей придет от него длинное письмо с каким-то сюрпризом. Вивьен снова бросилась к двери: ей показалось, что она услышала, как открылся почтовый ящик. Но это опять было обманом, нашептанным ей пламенным желанием.

Вчера, когда они разговаривали по телефону, Ларри казался невероятно несчастным и горько жалел, что уехал в Голливуд. При воспоминании о грустном голосе любимого у нее перехватило дыхание. Вивьен дрожащими пальцами взяла пачку Player's[11] и серебряную зажигалку. Глубоко затянувшись, она закрыла глаза. И почему она только отказалась от роли Изабеллы? Конечно, ей очень не хотелось играть роль второго плана, но из-за упрямства теперь она потеряла все: Ларри и шанс закрепиться в Голливуде. Хуже того: она оставила Ларри одного в ужасном положении. Они с Мерл Оберон терпеть не могли друг друга, что, к сожалению, было невозможно скрыть даже от камеры. Ларри казалось, что Уильям Уайлер, который был таким обаятельным у них в гостях, бросил его на произвол судьбы. Его режиссерские указания никак не помогали ему вжиться в роль Хитклиффа.

Зазвенел дверной колокольчик. Неужели наконец-то пришел почтальон? Вивьен вскочила – так резко, что кошка с шипением спрыгнула с дивана, – и побежала к порогу. Сердце бешено колотилось. Распахнув дверь, она застыла, словно кто-то плеснул ей в лицо струей холодной воды.

– Опять ты.

– Я тоже рада тебя видеть. – Мама оттолкнула Вивьен и вошла. Она уверенно направилась в гостиную. Шерри зашипела и запрыгнула на книжный шкаф. – Можно чаю?

– Я скажу служанке. Будешь печенье?

– Нет. Мне нужно с тобой поговорить.

– Я сейчас.

Вивьен была рада, что может еще хоть ненамного отложить разговор. Она знала, о чем пойдет речь. С тех пор как Ларри уехал в Голливуд, мама навещала ее уже не в первый раз. Похоже, Гертруда Хартли только и ждала этой возможности. Прелюбодея не было дома, и она решила воспользоваться шансом, чтобы пристыдить дочь.

Попросив прислугу принести чай и печенье, Вивьен не торопилась возвращаться в гостиную. Но медлить не было никакого смысла. От мамы все равно никуда не деться.

– Я не буду расставаться с Ларри.

– Ты дала обет верности. – Мама отчаянно покачала головой. – Мы католики. О разводе не может быть и речи.

– Викторианская эпоха давно закончилась.

– Неужели ты совсем не думаешь о бедном ребенке? – Нижняя губа Гертруды дрожала. Вивьен никогда не могла понять, играет ли мать или же и вправду страдает. – Сюзанна растет без мамы.

– Я могу послать ее в монастырь, как ты меня.

– Тебе было шесть, а твоей дочке – всего пять.

– Как будто один год что-то меняет. Ты знаешь, как мне было одиноко?

– Не начинай.

– Тогда перестань пытаться разлучить нас с Ларри, – заговорила Вивьен громче, хотя старалась оставаться спокойной.

– Чай, мисс Ли.

– Спасибо.

Горничная пришла как нельзя вовремя, и Вивьен была ей очень благодарна, ведь чувствовала, что вот-вот потеряет самообладание.

– Мне пора. – Мама встала, даже не взглянув на чай. – Поразмысли об этом. Продолжим разговор завтра.

«Ну уж нет», – подумала Вивьен, но в ответ лишь кивнула. Дальше так продолжаться не могло. Но как ни крути, выход был только один. Пусть эта мысль ее пугала, она все равно чувствовала себя свободной и счастливой оттого, что приняла решение. Сколько дней у нее осталось? Усевшись за стол, она достала календарь и нашла бумагу и ручку. Затем она составила список дел, с которыми нужно разобраться.

В первую очередь она отыскала Тайрона Гатри в театре «Олд Вик». Режиссер был в фонде театральных принадлежностей и просматривал висевшие там костюмы. Вивьен недолго постояла у двери, наблюдая за ним. Как же сильно она любила театр! Пышные наряды, присущие ему запахи дерева, пудры и пота. Неужели она вправду собиралась от этого отказаться?

– Тайрон, – прошептала она, в помещении с высоким потолком ее голос прозвучал слишком громко.

Он поднял глаза; на тонких губах заиграла улыбка.

– Вивьен, дорогая, ты рано. Репетиции «Сна в летнюю ночь» еще не начались.

– Я понадоблюсь тебе только через три недели, верно?

– Да, я назначил репетиции на это время. А что?

Тайрон вопросительно посмотрел на нее. Из-за огромного орлиного носа он выглядел угрюмым. Но, возможно, Вивьен лишь показалось так из-за чувства вины перед ним.

– Отлично, – ответила Вивьен. – Я собираюсь навестить Ларри.

– Да ты с ума сошла! Ты же знаешь, сколько времени займет такое путешествие.

На любого другого она бы разозлилась, но с Тайроном Гатри все было иначе: она высоко ценила его прямоту.

– Без Ларри я зачахну, как цветок без солнечного света. – Да, это звучало немного драматично, но ей и впрямь так казалось. – Я уезжаю двадцать седьмого. На «Королеве Мэри».

– Так ты доберешься только до Нью-Йорка. – Тайрон покачал головой. – Как ты попадешь оттуда в Голливуд?

– Я полечу на самолете.

– Ты? Разве ты уже летала?

– Все когда-то бывает впервые, – храбро ответила она, хотя на самом деле одна только мысль о путешествии на огромной высоте в жестяном коробке внушала ей ужас. Но ради встречи с Ларри, пусть всего на пару дней, она была согласна и на это.

– Я не стану стоять на пути вашей любви.

– Спасибо.

Если бы она сказала что-то еще, то непременно бы расплакалась.

Затем она подыскала новый дом для кошки.

– Прости, Шери, но путешествовать со мной тебе точно не стоит. – Вивьен закрыла ничего не подозревающую кошку в корзине. – Ни плавание на корабле, ни полет тебе не понравятся.

Вивьен передала Освальду миску для корма и любимый плед Шери.

– Спасибо, что согласился ее приютить. Я вернусь через десять дней.

– Заходи. – Освальд выглядел не особо радостным. – У меня никогда не было кошек.

– Шери очень вежливая, и за ней легко ухаживать. – Вивьен поставила корзину и выпустила кошку. – Пройдет немного времени, и она к тебе привыкнет.

Стоило ей это произнести, как кошка обвилась вокруг ног Освальда.

– В корзине ее любимый корм. – Вивьен наклонилась, чтобы попрощаться с Шери. Кошка увернулась от ее руки. – Спасибо, Освальд, ты настоящий друг.

Казалось, что Освальд хотел что-то сказать, но в итоге просто кивнул. Подойдя к двери, Вивьен еще раз оглянулась. Ее друг сидел на диване, а кошка стояла рядом с ним, положив передние лапы ему на ногу, и терлась головкой о его руку. Она словно хотела наказать Вивьен за то, что та оставляла ее здесь.

Господи! Вивьен глубоко вздохнула, оплатив плавание на «Королеве Мэри» и перелет из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Она в душе поблагодарила Бинки Бомонта, одолжившего ей деньги на поездку. Ее скромных сбережений никогда бы не хватило на такое путешествие. Она знала, что это было дорогим удовольствием, но не ожидала, что затраты окажутся просто огромными. Однако важно было лишь одно: она проведет несколько дней с Ларри. Удивительно счастливых дней – в этом она ничуть не сомневалась.

Только вчерашнее расставание с Сюзанной далось ей очень тяжело. Она не смогла объяснить малышке, почему ее больше не будет рядом, тем более что Ли совершенно ясно дал понять, что считает отъезд Вивьен огромной ошибкой. И на мгновение, увидев блеск в глазах дочери, она ему поверила. Почему ей нельзя одновременно быть и с Сюзанной, и рядом с Ларри? В конечном счете прощание получилось довольно коротким, потому что Вивьен ни в коем случае не хотела показывать слабость и плакать перед Ли. Только когда она закрыла за собой дверь, у нее по щекам неудержимо потекли слезы.

Решение принято, и уже ничего нельзя было изменить. Вероятно, ей просто не хотелось терять надежду, ведь в Штатах у нее будет возможность побороться за роль Скарлетт О'Хары. От Ларри Вивьен выяснила, что Дэвид Селзник все еще не решил, кто сыграет южную красавицу. Но в студиях ходили слухи, что больше всего шансов у жены Чарли Чаплина Полетт Годдар. Насколько знал Ларри, съемки должны начаться в следующем году, в январе. Значит, у Вивьен оставалось совсем немного времени, чтобы обратить на себя внимание. Она отправила своему агенту Майрону Селзнику телеграмму, в которой сообщила, что приезжает в Голливуд. Однако тот до сих пор не ответил.

Вивьен надеялась, что переправа не была дурным предзнаменованием того, что ожидало ее в Голливуде. Как только «Королева Мэри» покинула порт, началась ноябрьская буря, взбудоражившая море и изрядно встряхнувшая гордый корабль. К счастью, Вивьен не относилась к числу людей, страдавших морской болезнью. Поэтому она воспользовалась непогодой, чтобы перечитать книгу «Унесенные ветром» и параллельно изучить историю Гражданской войны в США.

Как только дождь прекратился, Вивьен вышла на палубу. Никто, кроме нее, не осмелился бросить вызов прохладному ноябрьскому ветру. Завернувшись в пледы, она подставила нос ледяным порывам и стала наблюдать за горизонтом. Бурное море, как и небо, выглядело скорее серым, нежели голубым. Стюард принес ей кофе и предложил еще один плед, но Вивьен с благодарностью отказалась. Она была счастлива, потому что ехала к Ларри. С улыбкой она положила руку на сердце, которое бешено билось от предвкушения. Ей все еще не верилось, что она правда была в Атлантическом океане, на пути к любимому человеку. Окрыленная этой мыслью, она закрыла глаза, чтобы представить их встречу.

– Вивьен? Вивьен Ли? – чей-то голос вырвал ее из счастливых раздумий. – Зачем тебе в Нью-Йорк?

Она открыла глаза и охнула. Это был Хэмиш Хэмилтон, их с Ли общий знакомый. Однако Гамильтон разорвал дружбу с Вивьен во время их последней встречи, поскольку она ушла от Ли. Несмотря на это, он заговорил с ней, вероятно обрадовавшись, что увидел знакомое лицо.

– Мне нужно не в Нью-Йорк, – сказала она с улыбкой. – Оттуда я сразу отправлюсь дальше. В Голливуд. К Ларри.

Когда она упомянула его имя, Гамильтон скривился. Одного было у него не отнять: он был верным другом Ли.

– А еще я хочу попасть на пробные съемки на роль Скарлетт О'Хары, – быстро добавила она.

– Да, я слышал. – Хэмиш рассмеялся. – Готов поспорить с тобой на десять фунтов, что эту роль ты никогда не получишь.

– Я согласна.

Нью-Йорк, Нью-Йорк. Наконец-то! Вивьен уже немного жалела, что почти не посмотрит этого великолепного города. В порту ее ждал молодой человек из офиса Майрона Селзника на восточном побережье, который отвез их в аэропорт. Страх перед полетом стиснул ей горло, и она крайне односложно отвечала на все вопросы вежливого юноши.

– Вы уже когда-нибудь летали? – наконец спросила она, ее голос дрожал от страха.

– Много раз. – Он успокаивающе ей улыбнулся. – Это как ехать на поезде. Вы даже не заметите, что в воздухе.

Вивьен слабо в это верилось. Но она совсем не представляла, каково это – летать. Она забронировала спальное место, потому что полет длился больше пятнадцати часов. Им придется трижды садиться для дозаправки. Вивьен будет трижды впадать в панику: и перед посадкой, и перед повторным взлетом.

«Я делаю это ради Ларри, – подумала она. – Он того стоит».

К тому же ей казалось немыслимым снова встретиться с ним на одном континенте, пусть и на другом конце света. Когда они заскользили по взлетно-посадочной полосе, предвкушение вытеснило страх, и все же во время полета она не сомкнула глаз. Ей нужно было отвлечься, иначе она могла сойти с ума. Что может быть лучше, чем поупражняться в роли Скарлетт? Писательница часто сравнивала героиню с кошкой. Значит, Вивьен будет нетрудно: она ведь могла многому научиться у Шери. Взяв зеркало, актриса попробовала потренировать кошачью улыбку и обольстительный взгляд.

Когда они добрались до Лос-Анджелеса, Вивьен снова достала зеркальце. Тяготы путешествия ясно отразились у нее на лице. Как бы она ни старалась скрыть темные круги под глазами, она казалась ужасно уставшей и болезненной. А ведь ей нужно сразу броситься в объятия любимого! Она должна выглядеть сияющей, счастливой и прекрасной.

«Чепуха», – подумала молодая актриса. Ларри любит ее и обязательно о ней позаботится. Теперь ей не терпелось поскорее преодолеть все формальности и крепко обнять любимого – так крепко, как никогда прежде.

Где же он? Вивьен встала на цыпочки, чтобы оглядеть толпу в аэропорту. Она не сомневалась: Ларри там не было. Будь он поблизости, она бы непременно почувствовала. Ее охватило глубокое разочарование, а за ним сразу последовало беспокойство. Вдруг с ним что-то случилось? Боже: наверное, он попал в аварию. Она шла, спотыкаясь и с трудом держась на ногах. Напрасно, все было напрасно!

– Мисс Ли? – обратился к ней незнакомый высокий мужчина. – Меня послал мистер Оливье. Он ждет вас в машине.

Сперва Вивьен испытала облегчение, но потом у нее возникли новые вопросы: почему любимый не забрал ее сам? Кто этот человек? Можно ли ему доверять? Прежде чем она успела что-то решить, мужчина взял ее чемодан и направился к выходу. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти за ним к черному лимузину. На заднем сиденье она заметила фигуру, наполовину скрытую под пледом. Когда Вивьен приблизилась, плед сдвинулся в сторону, и она наконец-то увидела любимое лицо своего Ларри.

– Скорей! – крикнул он, открыл дверцу автомобиля и махнул ей рукой.

Положив ее вещи в багажник, молодой человек сел за руль. Вивьен залезла в машину, и лимузин тотчас тронулся с места. Не так она представляла их встречу.

– Вивлинг! – Ларри покрыл ее лицо поцелуями. – Прости за этот спектакль, но мы в Голливуде.

– Но я не понимаю…

Она просто не выспалась или все происходящее было каким-то сюрреалистическим сном?

– Меня предупредил Майрон. Здесь карьере может быстро наступить конец и по меньшим причинам, чем любовь между женатыми актерами.

– Но… – начала она, однако Ларри ее прервал.

– Здесь ты должна быть осторожна на каждом шагу. Повсюду таятся журналисты – и больше всего на свете им нравится писать о скандалах.

Неужели это значит, что они не смогут быть вместе? От одной мысли об этом у Вивьен по спине пробежал холодок.

– Ты будешь жить в отеле «Беверли-Хиллз». – Глаза Ларри засверкали. – Я заказал номер люкс. С невероятно большой кроватью.

Он снова поцеловал ее, и все тревоги и сомнения испарились. Ради него она согласится и на этот маскарад. Главное, чтобы они были вместе.

Глава 12

Лос-Анджелес, декабрь 1938 года

– Может, мне все-таки лучше поехать с тобой? – Дэвид затянулся сигаретой и шумно выдохнул дым. – Ирен, я за тебя волнуюсь.

Они стояли в коридоре друг напротив друга. Ирен, уже в шубе и с чемоданом, ждала машину, которая должна была отвезти ее на вокзал. Дэвид в шляпе и пальто стоял рядом с ней.

– Это всего лишь крошечная операция, – попыталась успокоить его жена, но Дэвиду легче не стало. – Занимайся своим фильмом.

Ему показалось или она сказала о его фильме немного язвительно? Раньше он всегда думал, что это их фильм, их совместный проект, в котором у них разные задачи, но единая цель. И вот теперь, незадолго до решающего дня, она покидала его, чтобы поехать в Нью-Йорк.

– Разве ты не можешь лечь в больницу здесь? – не отступал он, хотя они уже много раз обсуждали этот вопрос. – Врачи в Лос-Анджелесе ничем не хуже, чем на восточном побережье.

– Дэвид, я тебе уже объясняла. – К такому резкому тону он не привык. – Врача из Нью-Йорка я знаю всю жизнь и доверяю ему.

– Просто… – Было ли слишком эгоистично делиться с ней своими заботами? – Мне так хотелось начать съемки вместе.

– Дэвид, – вздохнув, повторила она, – я уверена, что будут и другие фильмы.

«Но ни один из них не будет таким грандиозным, как этот», – хотел ответить он, но вместо этого сказал:

– Они могут снимать и без меня. Джордж точно со всем справится.

– Я верю, что ты это серьезно, но… – Она повертела ремешок сумочки между пальцами. – Но в Нью-Йорке ты бы думал только об «Унесенных ветром».

Неужели она правда считала, что занимает в его жизни второе место? Что он сделал не так, из-за чего она перестала верить в его любовь?

– Ирен, ради тебя я готов бросить все. Ты ведь это знаешь?

Он надеялся, что Ирен обрадуется его словам, но она только грустно улыбнулась.

– Дэвид, я могу смириться с тем, что ты бегаешь за молоденькими актрисами и секретаршами, – устало сказала она, – поскольку все это – мимолетные вспышки, а вот твои фильмы – и вправду мои конкуренты. И я не знаю, смогу ли против них выстоять.

– Ирен, – начал он, но она подняла руку, дав ему знак замолчать.

– Пока.

На прощание она поцеловала его в щеку. Так, как целовали отца или брата, но никак не мужа.

После того как Ирен закрыла за собой дверь, Дэвид еще долго стоял в раздумьях в коридоре и не мог понять, как вернуть ее любовь.

Дэвид был на грани отчаяния. Уже наступил декабрь, а он все еще не определился с актрисой на роль Скарлетт. За это время он смог сузить выбор до четырех кандидаток, одна из которых, Кейт Хепбёрн, выбыла из гонки, потому что отказалась участвовать в пробных съемках. Таким образом, остались Джин Артур, Джоан Беннетт и Полетт Годдар. Вот бы Ирен была рядом и посоветовала ему, кого из претенденток выбрать на главную роль!

Но поскольку супруга все еще была в Нью-Йорке, Дэвид обратился к двум мужчинам, с которыми он собирался успешно снять «Унесенные ветром». Вместе с Джорджем Кьюкором и Расселом Бёрдвеллом он просмотрел последние пробные съемки. Он молча ждал, что скажут коллеги, но мужчины вопросительно глядели на него.

– По-моему, лучше всего подходит Полетт, – наконец сказал Дэвид. – Примерно так я и представляю себе Скарлетт. А еще она не так известна и не так привязана к какой-либо роли, как остальные.

– Мне она тоже нравится. – Джордж снял очки и протер стекла белоснежным носовым платком. – Однако ей всегда нужно время, чтобы переключиться с одной эмоции на другую.

Дэвиду тоже так показалось, и его это беспокоило. Поэтому он спросил режиссера:

– Ты с этим справишься?

– Думаю, да.

Джорджа считали «женским режиссером», поскольку он был особенно хорош в работе с актрисами, а его фильмы были сосредоточены на отношениях и чувствах.

– Бёрд, ты еще ничего не сказал.

Обычно представитель прессы не молчал, а, наоборот, первым высказывал свое мнение.

– Я категорически против Годдар, – выпалил Бёрд. Он скривился, будто откусив недозрелый апельсин. – Она яд для фильма. Если ты выберешь ее, все усилия прошлых лет окажутся впустую.

Дэвид потерял дар речи. Он никогда не видел, чтобы Бёрд так горячился. До сих пор продюсер думал, что агенту было неважно, какую актрису он выберет, и что он сможет выгодно представить публике любую из них.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – Может, Хедда Хоппер или Луэлла Парсонс раскопали об актрисе какие-то сведения, способные испортить ее репутацию? – Луэлла называет ее Скарлетт О'Годдар. Похоже, она от нее в восторге.

– Дело не в Хоппер или Парсонс, – замогильным голосом ответил Бёрд. – Проблема в самой Годдар. Она отчаянно хочет сделать карьеру и стать любимицей публики…

– Что в этом плохого? – задал Джордж вопрос, возникший и у Дэвида.

– Ничего. – Бёрд отмахнулся. – Но она ненавидит прессу и борется с ней, и все из-за Чаплина.

– Тогда тебе нужно с ней поговорить.

– Это ничего не даст. Дэвид, ты же понимаешь, что журналисты будут вынюхивать про Скарлетт все. А Полетт станет сопротивляться.

– Я приму к сведению твои возражения.

Дэвид вздохнул. Почему все вечно было так сложно? С другой стороны, Бёрд порой преувеличивал. Дэвид не сомневался, если актрисе достанется роль Скарлетт, Полетт легко уступит и подстроится под обстоятельства.

Через три дня Бёрд ворвался в кабинет Дэвида с утренними выпусками газет в руках и раскрасневшимся от гнева лицом.

– Вот. – Он с такой силой швырнул журналы на стол Дэвида, что бумаги разлетелись во все стороны. Документы, которые Дэвид только что аккуратно разложил, с шумом упали на пол. – Я тебя предупреждал!

– Я это уже прочел. А еще здесь у меня полно разных жалоб и протестов. – Он вытащил письма из груды бумаг на столе и протянул их Бёрду. – Женские объединения угрожают бойкотировать фильм, если я найму любовницу.

Проклятье! И почему Годдар с Чаплином не могли где-нибудь раздобыть свидетельство о браке? Оба утверждали, что женаты. По их словам, они заключили брак на корабле у берегов Сингапура, на который напали пираты. Тогда документ якобы и украли. История красивая, но слишком неправдоподобная – даже по голливудским меркам.

– Они стреляют в Годдар, потому что хотят попасть в Чаплина. – Лицо Бёрда уже приобрело нормальный оттенок. – Но стреляют метко. Если ты возьмешь на роль Полетт, твой фильм непременно провалится.

– Я тут подумал: можно попросить Полетт и Чарли подтвердить под присягой, что они женаты.

– Это рискованно.

– Я понимаю, но что мне делать?

– Ищи дальше.

– Ты же знаешь, что через несколько дней мы начнем снимать первые сцены.

– Найди кого-нибудь получше!

К счастью, в этот момент пришли Рэй и Билл: с ними он собирался распланировать предстоящие съемки. За ними прибыл Эдди Мэнникс, биржевой агент MGM, которого ему навязал Луис Барт Майер.

– Бёрд, пожалуйста, останься. В конце концов, продавать все придется тебе.

После того как Рэй развернул перед ними план, Дэвид вскочил и споткнулся о стопку книг возле стола. С трудом удержав равновесие, он обогнул книги и поспешил к окну. Он прищурился и стал наблюдать за приготовлениями на съемочной площадке. Потерев высокий лоб, он откинул волосы назад. Четверо мужчин за ним молча ждали, пока он примет решение. Иногда, будучи продюсером, он чувствовал себя чертовски одиноко.

– Билл, Рэй, вы уверены, что это сработает? – Дэвид обернулся и медленно пошел обратно к письменному столу. – Риск ведь все равно остается?

– Работа с огнем всегда сопряжена с риском. – Управляющий производством Рэй Клун пожал плечами. – Но зато какой эффект… Это будет невероятно.

– И сэкономит нам много денег, – поддержал его Уильям Кэмерон Мензис. Талантливый художник-постановщик тоже загорелся этой идеей. – Иначе нам пришлось бы разбирать старые декорации и гадать, как их выбросить. А так мы убьем двух зайцев одним выстрелом.

– А если что-то пойдет не так, то подожжем весь Лос-Анджелес, – возразил Эдди Мэнникс. – Тогда тебя больше не смогут спасти даже деньги MGM.

– Но зато к нам приедет невероятное количество журналистов, – сухо ответил Бёрд, из-за чего Мэнникс бросил на него гневный взгляд. – Давайте вызовем как можно больше пожарных, и тогда все непременно получится.

– Хорошо. – Дэвид хлопнул ладонью по столу. – В субботу снимаем пожар в Атланте.

– Но… – начал было Мэнникс, однако Дэвид поднял руку, чтобы его остановить, и спокойно сказал:

– Эдди, я продюсер, и я принял решение.

Он говорил увереннее, чем чувствовал себя на самом деле, но перед таким хищником, как Мэнникс, нельзя было проявлять слабость.

– Мы начнем съемки «Унесенных ветром» десятого декабря.

«Удачи. Все обязательно получится».

Ирен прислала Дэвиду телеграмму, и на душе у него стало немного легче. Тем не менее он все же принялся искать пачку бензедрина[12]. Сегодня ему понадобится много сил, а прошлой ночью он почти не сомкнул глаз. Он без конца прокручивал в голове все, что могло пойти не так. Без конца раздумывал, стоит ли брать на роль Полетт Годдар. И без конца проклинал Кей Браун за то, что она подсунула ему эту чертову книгу. Жалеть было слишком поздно: решение уже принято, и изменить ничего нельзя.

Хотя до захода солнца оставалось еще несколько часов, Дэвид не выдержал. Он поехал на съемочную площадку, зашел к себе в кабинет и в очередной раз проверил, все ли он подготовил. Марселла уже ждала его: секретарша отлично знала привычки начальника и понимала, что ему нужно. Кофе, сигареты и почта.

Вскоре пришел Рэй.

– Что там по времени? Успеваем? – Лицо его было бледным, а голос дрожал, словно он разделял опасения Дэвида. – Специалисты по «Техниколору»[13] прибудут к семнадцати.

– Солнце садится в шестнадцать – тогда и подготовимся. Джордж уже там?

Рэй покачал головой.

– К вечеру он обязательно придет.

Кивнув, Дэвид отпустил директора картины и снова погрузился в раздумья. Продюсер рассчитывал, что режиссер придет на съемочную площадку, пусть сегодня и будет только зрителем. Кьюкор не любил драматичные и взрывные сцены, и поэтому Дэвид поручил режиссуру самой первой сцены «Унесенных ветром» художнику-постановщику. Дэвиду все еще не верилось, что съемки вот-вот по-настоящему начнутся. Это был невероятно долгий путь: сначала он купил книгу, потом объявил поиски Скарлетт, а теперь наконец-то снимает драматический пожар в Атланте. Он гордился тем, чего добился до сих пор, надеялся и молился, чтобы «Великий ветер», как он называл фильм, вышел таким же грандиозным, каким он его представлял.

– Можем начинать. – Ровно в семнадцать часов Эрик Стэйси, один из помощников режиссера, просунул голову в кабинет Дэвида. – Мы ждем только вас.

– Я сейчас буду.

Дэвид подождал, пока Стейси закрыл за собой дверь, выпил еще две таблетки бензедрина, закурил сигарету, а потом глубоко вздохнул. Наконец-то этот момент наступил! Он перебрал в уме все, что нужно было подготовить. Он точно ничего не забыл? Нет: пожарные на месте, журналисты получили «анонимную» наводку от Бёрда, гости приглашены, а съемочная группа и каскадеры стоят наготове. Что ж, тогда за работу!

– Дэвид, ну и идеи приходят тебе на ум!

Его мама с улыбкой покачала головой. Он быстро поцеловал ее и кивнул в знак приветствия еще нескольким гостям, которых он, однако, едва замечал. Сейчас для него важно было лишь одно: начало съемок.

Обменявшись парой слов с Биллом Мензисом, он поднялся на возвышение, построенное специально для того, чтобы Дэвид мог наблюдать за пожаром сверху. Дул ветер, а лестница шаталась. Было бы забавно, если бы он упал с этой установки. Кто тогда возьмется за фильм? А может, его вообще не снимут? Где только ходил Майрон? Брат назначил на этот день ужин с клиентами – словно ему нечем было заняться! – но пообещал Дэвиду прийти вовремя. Однако неизвестно, что для Майрона означало «вовремя».

– Мы готовы! – прокричал Рэй. – Начинаем?

Дэвид опустил глаза. На него смотрели техники и операторы. Были установлены и готовы к съемке семь камер «Техниколор». Дублеры Ретта и Скарлетт, каждого по трое, заняли места в одиночной упряжке. Дублеры Мелани и Присси тоже лежали в открытой повозке. Даже пожарные, казалось, вопросительно глядели на Дэвида. В воздухе витало волнение, и все ждали только его – а он ждал ненадежного брата.

– Дайте мне еще десять минут.

Дэвид заслонил глаза рукой и, прищурившись, стал вглядываться в темноту. Вроде бы там ехал лимузин. Или ему показалось? Нет, это был просто мираж. Он сновал от одного края возвышения до другого, то и дело поглядывая на наручные часы. Секунды превратились в минуты, и наконец его терпение лопнуло.

– Начинайте!

В душе он молился, чтобы Рэй не ошибся, иначе Дэвид войдет в историю как человек, поджегший Голливуд.

– Мотор! – крикнул Билл Мензис, и съемка началась.

Зажглись газовые горелки, и сухая древесина с громким треском загорелась. Пламя взметнулось выше, чем предполагал Дэвид. Он наклонился над платформой и стал наблюдать за каскадерами, которые изображали Скарлетт и Ретта, спасавшихся бегством из горящей Атланты.

– Еще раз! – прокричал Дэвид.

Он хотел на всякий случай сделать несколько дублей этой сцены, потому что переснять ее они уже не смогут. Второго шанса не было: как только старые декорации сгорят, все будет кончено. Он распахнул зимнее пальто и ослабил шарф, который завязал, чтобы защититься от ночной прохлады. На глаза и на очки капал пот. Ему пришлось снять их и протереть, чтобы увидеть горящую Атланту.

Ах, какое зрелище! Дэвид мог только надеяться и молиться, что камерам «Техниколор» удалось запечатлеть эти цвета, эту трагедию, этот размах.

Под силой огня части декораций отрывались и разлетались в разные стороны. Но далеко отлететь они не могли: пожарные, только и ждавшие шанса вмешаться, сразу же тушили беглецов.

Наконец пламя погасло. Дело было сделано.

Дэвид на ватных ногах спустился по лестнице. Теперь пришло время отметить успех со съемочной группой и гостями. Когда он оказался внизу, на него посыпались поздравления; коллеги хлопали его по плечу, а кто-то сунул ему в руку чашку кофе. Тут он увидел Рэя Клуна, который сидел на полу и выглядел совершенно разбитым. Он, как и Дэвид, весь обливался потом и дрожал.

– Подождите минутку, – попросил гостей Дэвид. Он подошел к Рэю и сел рядом с ним. – Рэй, это было великолепно! Безумная идея! Ты лучший директор, с которым я когда-либо работал.

– Спасибо, – только и прошептал Рэй.

Дэвид сунул ему в руку свой кофе и поднялся. Тут раздался хорошо знакомый ему голос.

– Эй ты, гений! Погляди-ка.

Майрон наконец-то добрался до съемочной площадки. Дэвид направился к брату. Прищурившись, продюсер увидел, что Майрон был не один: его сопровождали юноша и хрупкая девушка в шубе. Ее лицо закрывала шляпа.

– Дэвид, позволь познакомить тебя со Скарлетт О'Харой.

Язык у Майрона заплетался; наверное, он снова выпил, но это было неважно. Дэвид с сомнением посмотрел на девушку. В свете последних отблесков пламени ее лицо сияло, а зеленые глаза сверкали, глядя прямо на него. Даже в современной шляпе и шубе она выглядела именно так, как он представлял Скарлетт О'Хару.

Глава 13

Лос-Анджелес, декабрь 1938 года

Вивьен с трудом верилось, что она в самом деле встретилась с Дэвидом Селзником – человеком, решавшим, кто воплотит Скарлетт О'Хару. Она видела его фотографии, но его вид все равно ее впечатлил: перед ней оказался массивный мужчина, напоминавший огромного медведя, и ей пришлось задрать голову, даже несмотря на туфли на высоком каблуке.

После того как Майрон заплетающимся языком – и когда только ее агент успел столько выпить? – представил ее как Скарлетт О'Хару, ей показалось, что у нее остановилось сердце. Она была не в силах пошевелиться и словно потеряла дар речи. Тут ее спины коснулся Ларри, нежно подтолкнув ее к продюсеру.

Хотя пламя уже погасло, ее щеки все еще обдавало жаром. Ей вдруг захотелось отбросить норковую шубу, которую она надела, чтобы уберечься от ночной прохлады. Она совсем не подозревала, что сегодня столкнется с пожаром, превратившим холодную декабрьскую ночь в пылающую преисподнюю.

– Ларри. Рад тебя видеть, – поприветствовал Селзник ее возлюбленного, что позволило Вивьен собраться с мыслями и успокоиться.

– Ничего себе ты устроил! Такой огромный пожар – просто невероятно.

Ларри улыбнулся, но Вивьен заметила, что он был напряжен.

– Да брось. Так, пустяки. – Селзник со злостью уставился на брата. Что здесь творилось? – Жаль, что вам не довелось увидеть это зрелище в самом начале, когда мы только все подожгли.

– Ужин слегка затянулся. – Похоже, Майрон не обращал никакого внимания на гнев брата. – Кстати, в настоящей жизни твою Скарлетт зовут Вивьен Ли.

Теперь был ее выход. Вивьен улыбнулась Дэвиду Селзнику, стараясь произвести на него хорошее первое впечатление.

– Великолепная сцена, – наконец сказала она, гордясь тем, что ее голос не дрожал. – Полагаю, это большой пожар в Атланте.

– Вы читали роман?

И почему Селзник как будто не верил ей?

– Да. Пожалуй, как и все женщины на этой планете, – ответила она и засмеялась. – Я читала «Унесенных ветром» раз десять, не меньше, и я обожаю это произведение. Особенно мне понравилась Скарлетт.

– Пройдемте ко мне в кабинет, – вмешался второй мужчина, выглядевший точь-в-точь как Селзник. Он тоже был высокого роста, с густыми темными волосами, большим носом и в очках. Хотя одет он был лучше, чем продюсер. – Я Джордж Кьюкор, режиссер.

Кьюкор оглядел ее с головы до ног, смерив профессиональным взглядом. На мгновение ей захотелось покрутиться на месте, но она засомневалась, понравится ли такое американцам. Вместо этого она задумалась, как поступить: повиноваться режиссеру и пойти с ним или остаться с продюсером? Тут Дэвид Селзник принял решение за нее.

– Давайте все пойдем ко мне в кабинет. Он больше.

Он громко рассмеялся и подал ей руку. Это же хороший знак?

– Откуда у вас столько дерева? – спросила Вивьен. – Должно быть, вы уничтожили целый лес.

– Нет, что вы. – Селзник наклонился к ней. От него пахло сигаретным дымом, виски и терпким лосьоном после бритья. – Моему директору пришла в голову гениальная идея поджечь все старые декорации.

– От каких же фильмов они остались?

Отмахнувшись, продюсер ответил:

– От «Последнего из могикан», «Кинг-Конга», «Садов Аллаха» и «Юного лорда Фаунтлероя».

– «Юный лорд Фаунтлерой» мне очень понравился. – Вивьен вздохнула. Позади нее откашлялся Ларри. Он считал, что она слишком много кокетничала? Он ведь прекрасно знал, как сильно ей хотелось получить роль Скарлетт. – Здесь такая огромная территория. А что вон там сзади?

Ее взгляд остановился на гигантской серебристой башне, стоявшей на трех стальных опорах и освещенной прожекторами. На ней была черная надпись Selznick International Pictures.

– Водонапорная башня, а впереди – студии звукозаписи. – Селзник махнул рукой в сторону скучных на вид зданий. – Я с радостью покажу вам территорию днем. Она огромная, на ней много деревьев и кустарников. Там мы будем снимать «Унесенных ветром».

Вивьен с восторгом кивнула. Да, нетронутая местность и большая площадь – вот что было нужно для съемок этого фильма. Ей не терпелось осмотреть территорию и пропустить сквозь пальцы красную землю Тары, пусть и здесь, в Голливуде.

– Мы пришли. – Селзник с гордостью показал на белый особняк с круглыми колоннами. – Здесь и находится студия Selznick International Pictures.

– Значит, вы работаете тут. – Вивьен хлопнула в ладоши. – Именно так я всегда и представляла себе Тару.

Он придержал для нее дверь, а затем повел ее по лестнице на второй этаж. Его кабинет ее тоже поразил: он больше походил на шикарную комнату джентльмена. Стены в помещении были обшиты белыми панелями, а перед эркером раздувались под легким ветром тонкие ситцевые занавески. Вивьен попыталась разглядеть, что находилось на полукруглом письменном столе из красного дерева. Два телефона, простая лампа с белым абажуром, а это что? Коробка из-под сигар? Еще она рассмотрела там часы и набор для письма из мрамора.

– Это сладости?

Она указала на громадную стеклянную банку. Такую она видела в детстве у врача. Если ребенок был послушным, ему разрешалось залезть в большую банку и взять вознаграждение.

– У меня гипогликемия. – Должно быть, она непонимающе посмотрела на него, потому что он добавил: – Слишком низкий уровень сахара в крови. А это портрет моего отца.

Вивьен проследила за его рукой. На огромной фотографии был серьезный мужчина. Ее внимание в первую очередь привлекло пенсне у него на носу.

– Присаживайтесь. – Селзник указал на кресла и диван. Вивьен подождала, пока сядет Ларри, и заняла место рядом с ним. – Зачем вы приехали в Голливуд?

Они разговаривали до полуночи, а потом Селзник кивнул Джорджу Кьюкору.

– Мисс Ли, если вы не слишком устали, я бы с удовольствием услышал от вас несколько строк.

Режиссер поднялся. Вивьен тоже встала и сказала Ларри:

– Я сейчас.

– Не торопись.

Само собой, удачи он ей не пожелал, потому что по театральным суевериям это дало бы противоположный эффект. Вивьен улыбнулась ему, стараясь скрыть нарастающее волнение. Она последовала за Кьюкором в комнату, которая по размерам намного уступала кабинету продюсера. Вивьен с восхищением разглядывала эскизы костюмов, висевшие на стенах. Ей ужасно хотелось надеть одно из этих невероятных платьев, созданных для Скарлетт.

– Спокойно осмотритесь, – пробормотал Кьюкор, одновременно ища что-то на загроможденном столе.

Повторять дважды Вивьен не пришлось. На полу перед ней стояли фотографии домов – непременно плантаций из южных штатов, которые могли послужить образцом для Тары и Двенадцати Дубов. Вдруг она осознала, как близко подобралась к осуществлению главной мечты. Однако теперь, когда роль, казалось, была почти в руках, Вивьен сильно засомневалась. Вивьен не соответствовала описанию, которое дала героине Скарлетт О'Хары писательница Маргарет Митчелл: она была британкой с британским акцентом, а еще – и это, безусловно, было самым большим препятствием – начинающей молодой актрисой, соперничавшей с крупнейшими звездами Голливуда.

Ну и пусть! Я идеально подхожу на роль Скарлетт. Теперь мне нужно лишь убедить в этом Джорджа Кьюкора и Дэвида Селзника.

– Вы знаете, что актрису на главную роль еще не выбрали?

– Поэтому я и приехала. – Вивьен повернулась к Джорджу Кьюкору, державшему несколько листов бумаги. – Я мечтаю сыграть Скарлетт с тех пор, как прочла роман.

– Тогда, пожалуйста, зачитайте слова Скарлетт в этой сцене. – Он указал на простой деревянный стул, тем не менее выглядевший изящно. – Садитесь.

Вивьен села и взглянула на страницы сценария. Это была одна из главных сцен: Скарлетт пытается убедить Эшли сбежать вместе с ней. Хотя Вивьен очень много раз читала роман и даже делала заметки к самым важным сценам, ее голова вдруг словно опустела. Как ей сейчас нужно представить Скарлетт? Дикой и страстной или лучше печальной и тоскующей? У нее будто сдавило горло. Она была уверена, что не сможет сказать ни слова.

– Вы готовы?

Кьюкор вел себя вежливо, но не особо приветливо.

Настал самый важный момент. Только бы ничего не испортить. Вивьен сделала глубокий вдох и начала говорить. Режиссер взял на себя слова Эшли, которые он произносил без эмоций и выражения, что какое-то время раздражало актрису. Однако потом она вжилась в роль: неудержимо просила и умоляла Эшли сбежать с ней, но тот по-прежнему отказывался. Закончив, она подняла глаза и с ужасом увидела, что Кьюкор нахмурился и выглядел недовольным. При этом Вивьен не сомневалась, что прекрасно воплотила нрав Скарлетт. Она ждала, когда он что-нибудь скажет, еле сдерживаясь, чтобы не начать нервно разминать руки.

– У вас есть какие-то планы на ближайшие дни? – наконец спросил Кьюкор.

– Ничего такого, что нельзя отложить.

Ее сердце забилось быстрее.

– Мои сотрудники свяжутся с вами и назначат дату пробных съемок.

Вивьен не верила своему счастью.

– Спасибо. Буду очень ждать.

– Давайте вернемся к остальным. Дэвиду не терпится с вами поговорить.

Сегодня она должна была выйти на сцену в Лондоне и сыграть в комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь». Вивьен сделала глубокий вдох. На следующий день после «пожара Атланты» она отправила телеграмму Тайрону Гатри и, извинившись, сообщила, что не вернется в Лондон до Рождества и, следовательно, не сможет сыграть Титанию. К ее великой радости, режиссер театра ответил ей, что для него она одна идеально подходила на роль Скарлетт О'Хары. У нее свалился камень с души: как хорошо, что Тайрон на нее не в обиде! Она бы не решилась уехать из Голливуда сейчас, когда до главной роли в ее жизни было рукой подать – она словно раскачивалась перед ней, как вездесущая омела.

Теперь ей нужно просто получить роль Скарлетт. Потерпеть неудачу – нет, это уже не вариант. Она сожгла за собой все мосты и корабли, поставила на карту все – бесчисленные метафоры проносились у нее в голове, пока она ждала, когда наконец сможет приступить к пробным съемкам. Хотя говорили, что Селзник собирался начать съемки в январе, он совсем не торопился: прошло немало времени, прежде чем ей наконец сообщили дату проб.

Ей придется ждать еще два бесконечно долгих дня. Вивьен собиралась посмотреть город и художественные музеи, пока она была в Лос-Анджелесе, а Ларри снимался в «Грозовом перевале», но не могла ни на чем сосредоточиться: она думала лишь об огромной возможности, которая могла перевернуть всю ее карьеру. В один момент ей хотелось поскорее пройти пробные съемки и узнать результат, а на следующий день – наоборот, замедлить время, чтобы успеть получше подготовиться. Майрон предоставил ей преподавательницу, обучавшую Вивьен южному диалекту, языку южных штатов. К счастью, он напоминал британский английский с налетом французского, и она быстро научилась на нем говорить.

Кроме того, она ходила в кинотеатры Лос-Анджелеса на фильмы, в которых снимались другие актрисы, желавшие получить роль Скарлетт.

Оставшееся время она использовала, делая заметки о персонаже. Она часами сидела у бассейна, которому, как и розовому отелю, было немало лет, но Вивьен это совершенно не волновало. Стоял декабрь, а воздух был таким теплым, что можно было купаться. Ларри, напротив, остался разочарован отелем «Беверли-Хиллз». Он называл его «ветхой копией колониальной эпохи» и терпеть не мог потрепанную плетеную мебель. Да и в остальном настроение у него было так себе, потому что съемки отнимали много сил. Уайлер, произведший такое приятное впечатление в Лондоне, оказался диктатором, который снова и снова переснимал сцены и не давал Ларри полезных режиссерских указаний.

– Мерл Оберон – ужасная Кэтрин, – сетовал Ларри, когда они ужинали у нее в номере. Майрон посоветовал им обоим скрывать свои отношения и все, что касалось их любви. – Ты бы смотрелась в этой роли намного лучше.

– Спасибо, дорогой. Уверена, что ты играешь замечательно.

– Уайлер так не считает, – пробурчал Ларри, снова погрузившись в размышления. Когда он был не в духе, Вивьен могла лишь ждать и надеяться, что он расскажет ей, что его тяготит. – Он говорит, что я переигрываю. Якобы мои движения и мимика для камеры недостаточно изящны.

Ларри растерянно поднял руки.

– Быть такого не может. – Вивьен считала Ларри одним из лучших актеров, которых она когда-либо видела. И на театральной сцене, где никто не мог с ним сравниться, и в кино. Картина «Пламя над Англией» имела ошеломляющий успех. – Наверняка все дело в Мерл.

– Ты уже волнуешься из-за пробных съемок с Лесли Говардом? – шутливо спросил Ларри, чтобы сменить тему.

Однако она отлично его знала и не повелась на эту уловку. Ларри был в курсе, что Вивьен обожала Лесли Говарда, и поэтому с трудом мог скрыть ревность.

– Я волнуюсь, потому что у меня есть шанс получить эту роль. – Она нежно его поцеловала. – Тебе ведь известно, что в моей жизни только один мужчина.

Глава 14

Лос-Анджелес, 1938–1939 годы

Вивьен не могла дождаться, когда Ларри вернется из студии. Он обещал ей послушать, что говорят о шансах ее соперниц.

– Одна из претенденток – Джин Артур. – Ларри с жадностью откусил сэндвич, который заказала Вивьен. Пусть от волнения она без конца перебирала пальцами, девушка терпеливо ждала, пока он утолит голод и продолжит. – Говорят, что на первых пробах она заперлась в гримерной и ревела в три ручья.

– Тогда почему она еще среди кандидаток?

– Перед камерой слезы Джин мигом высыхают. Играет она великолепно.

Вивьен и сама это знала. Она смотрела фильм «История вершится ночью» с Джин Артур и Шарлем Буайе.

– Неужели слезы – всего лишь уловка?

– Точно никому не известно. Кьюкор считает, что она хороша, но не подходит на роль Скарлетт.

– А Джоан Беннетт?

Вивьен видела актрису Нью-Йорка в роли убийцы Кей Керриган в фильме «Торговля ветрами». Сыграла она впечатляюще, но Вивьен казалось, что для темпераментной Скарлетт Джоан Беннетт была слишком холодной.

– Джоан нравится Кьюкору, но Селзник считает ее излишне элегантной и благородной. Он боится, что южане не примут Скарлетт из Нью-Джерси.

С одной стороны, это было хорошо, но с другой – что они скажут, если эту роль сыграет британка? Однако сперва Вивьен нужно убедить Селзника и Кьюкора, а южные штаты она завоюет позже.

– Про Полетт ты уже знаешь. Она твоя главная соперница.

Ларри покачал головой, словно было что-то еще, о чем ему хотелось умолчать.

– Говори же.

– Контракт с ней еще не заключили, но не из-за ее актерских способностей. Все дело в ее личной жизни. Она не годится для Голливуда.

– И в нашей тоже. – Так вот что Ларри не хотел ей говорить. Вивьен с трудом сглотнула. – То есть я могу не получить роль, так как мы любим друг друга?

– Боюсь, что так. Голливуду нужно, чтобы его звезды – во всяком случае, со стороны – выглядели идеально и не были окутаны скандалами.

– Ну и пусть. Я не брошу тебя ни за одну роль на свете.

– Вив, даже если тебе достанется эта роль, будь осторожна. Селзнику доверять нельзя. – Ларри уже работал с продюсером, и этот опыт оставлял желать лучшего. – В то время он много наобещал Джилл, а сам сделал звездой Хепбёрн.

– Я знаю.

Ларри рассказывал ей, как он случайно обнаружил контракты двух актрис на письменном столе Селзника в студии RKO. Кэтрин Хепбёрн доставалось гораздо больше денег, чем Джилл, а значит, и больше престижа и славы. Тогда Джилл было тяжело отказаться от такого шанса и вернуться в Англию, как посоветовал ей Ларри.

– Дорогая, я о тебе позабочусь.

– Сначала мне надо убедить Кьюкора, что из меня получится идеальная Скарлетт.

И для этого ей нужно было как можно больше упражняться в южном диалекте, поскольку во время их последнего разговора режиссер грубо сказал ей: «Мы здесь играем не гребаного Питера Пэна».

До сочельника оставалось еще три дня, и наконец-то наступила очередь Вивьен. Сегодня и завтра у нее были пробные съемки в цвете. Она надеялась, что «Техниколор» польстит ее глазам, которые были скорее голубыми, чем зелеными, как у Скарлетт.

– Мисс Ли, это Хэтти Макдэниел, – представил ей Кьюкор полную цветную женщину, которая должна была играть Мамушку. – Мы будем снимать сцену, где Скарлетт зашнуровывает корсет, чтобы произвести впечатление на Эшли.

– Очень приятно, мисс Макдэниел.

Коллега кивнула Вивьен, и они заняли свои места. Дело сразу пошло на лад, и вскоре Вивьен показалось, что она и вправду была Скарлетт, обсуждавшей с Мамушкой, как туго ей стоит затянуть корсет.

– Мне очень понравилось.

Хэтти Макдэниел на прощание кивнула Вивьен, а затем скрылась у себя в гримерной. Скорее всего, сегодня она снимется в этой сцене еще раз, но уже с другой Скарлетт.

На второй день Вивьен сыграла две сцены с Эшли. Сначала Скарлетт пыталась его соблазнить, а затем – заставить сбежать с ней от войны. К ее удивлению, Лесли Говард говорил на британском английском, и никакого южного акцента в нем слышно не было.

– Спасибо за поддержку, – поблагодарила Вивьен после записи.

Лесли помог ей, пусть в роли Эшли и показался немного скучным.

– Ты мне очень понравилась. Никакого лунного света и магнолий[14], как с остальными. – Он похвалил ее или намекнул, что она неправильно поняла роль? – Но я не уверен. Книгу я не читал.

– Как не читал? Тогда как ты собираешься играть Эшли?

– Я бы с радостью его не играл. Я для него слишком стар и недостаточно привлекателен, но Селзник сделал меня сопродюсером в Intermezzo. – Он театрально вздохнул. – Мне придется часами сидеть в гриме.

Как несправедливо! Она боролась за возможность сыграть в фильме и отдала бы за нее все что угодно, а ему преподнесли роль Эшли на блюдечке с голубой каемочкой – и он ее еще и не хотел.

Пожелав ему счастливого Рождества, Вивьен попрощалась с Лесли. Теперь ей снова нужно было ждать. Она надеялась, что Селзник и Кьюкор примут решение до праздников, иначе ей будет совсем не до веселья. А может, лучше было и наоборот: после Рождества, ведь если Вивьен откажут, праздники будут испорчены.

– Ты ничего не слышал? – спросила Вивьен Ларри через два дня в надежде, что его работа над «Грозовым перевалом» могла помочь ему узнать о студийных сплетнях насчет роли Скарлетт О'Хары. – Знаю, я действую тебе на нервы, но когда они уже примут решение?

Ей пришлось остаться в Лос-Анджелесе на еще больший срок, что очень расстроило маму. Кроме того, она написала об этом Ли, и тот тоже оказался не в восторге от таких вестей.

– Быть может, вечером что-то да узнаешь. – Ларри утешающе ее обнял. – Кьюкор обязательно тебе что-нибудь расскажет.

– Как ты думаешь: это хороший знак, что он пригласил меня отметить с ним Рождество?

Приглашение сильно обрадовало Вивьен, ведь она прониклась симпатией к Джорджу Кьюкору уже на самом первом прослушивании. Ей казалось, что они с режиссером должны сработаться. Получив приглашение, она на мгновение подумала, что ее взяли на роль Скарлетт, но все же поняла, что нужно проявить терпение.

К дому режиссера вела бесконечно длинная улица, окаймленная гигантскими пальмами. Хотя Вивьен пробыла в Лос-Анджелесе уже почти месяц, она никак не могла налюбоваться экзотическими растениями.

– Это ведь невероятно! – Она повернулась к Ларри. – Сейчас Рождество, а тут так тепло, как у нас бывает только летом.

– Дождись лета и увидишь, каково здесь. В студиях просто невыносимо. На улице жара, а внутри горят лампы.

– Не занудствуй. – Она театрально закатила глаза. – Сегодня Рождество.

Но у нее почти не было праздничного настроения: успокоиться она сможет только тогда, когда продюсер и режиссер наконец примут решение.

– Я бы тоже хотела такой дом.

Вивьен уже устала жить в отеле. Белоснежный дом Джорджа Кьюкора с окнами от пола до потолка сразу пришелся ей по душе. Поскольку постройка снаружи очень понравилась молодой актрисе, ей не терпелось увидеть, как здание выглядит изнутри.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарила Вивьен, переступив порог, и вручила Джорджу Кьюкору подарок – бутылку вина, которое он обожал – по крайней мере, так сказала ей его секретарша. – Какой чудесный дом!

– Его спроектировал Уильямс Хейнс. Будучи из Нью-Йорка, я всегда думал, что не смогу жить в Голливуде. Пока не обнаружил этот дом. – Он отошел в сторону и жестом пригласил ее войти. – Снимайте верхнюю одежду и идите общаться с другими гостями. Хорошо вам провести время.

– Спасибо.

Вивьен очень хотелось спросить о Скарлетт, но на празднике это было совсем не к месту. После того как Ларри снял с нее пальто и повесил на вешалку, они вместе вошли в большую гостиную. Хотя на улице было тепло, в камине горел огонь. Рядом с ним стояла изысканно украшенная елка. Ее удивило, что на столе были семисвечники. Наверное, Джордж Кьюкор праздновал и Хануку, и Рождество[15].

Вивьен хотелось осмотреть весь дом, но сначала нужно было поприветствовать других гостей. Вокруг было полно людей – и не просто людей, а голливудских звезд. Вивьен чуть не разинула рот от удивления.

– Это же… – прошептала она Ларри.

– Да, и возле него именно тот, о ком ты думаешь.

Коснувшись ее руки, он подтолкнул ее к Дэвиду Селзнику, казавшемуся немного потерянным рядом с женой Ирен. Селзник поздоровался с ней, не проронив ни слова об отборе на роль Скарлетт О'Хары. Наверное, так он хотел дать ей понять, что она выбыла из гонки. Ее охватила печаль, но Вивьен взяла себя в руки и храбро улыбнулась. Однако она все равно не могла удержаться и прислушивалась всякий раз, когда кто-то говорил об «Унесенных ветром». Само собой, многие обсуждали, кто из актрис сумел убедить продюсера и режиссера и сыграет Скарлетт О'Хару.

– Пожалуйста, пройдемте. – Кьюкор взял ее за локоть и провел в тихую комнату с отделкой из темного дерева и книжным шкафом до потолка. – Я не хочу больше заставлять вас ждать, мисс Ли. Мы приняли решение.

Ей так и хотелось воскликнуть: «Черт, ну кого же вы выбрали?» Вместо этого она сказала:

– Наверное, вы очень рады, что наконец-то сможете приступить к съемкам. Говорите же.

Он улыбнулся ей, и она внутренне приготовилась к предстоящему отказу. Это не имеет значения. Я участвовала в отборе, будучи малоизвестной актрисой, и заняла второе или третье место. Я все равно прошла дальше, чем большинство голливудских звезд. Для меня важно лишь одно – Ларри.

Но тут она осознала, что повлечет за собой решение Селзника. Ей придется покинуть Голливуд – и Ларри – и вернуться в Лондон. Хоть бы Тайлор дал ей роль! Что ж, лучше было рискнуть и проиграть, чем вовсе не пытаться.

– Мы остановили выбор на вас.

Губы Кьюкора растянулись в широкой улыбке. Вивьен подумала: «Нужно оставаться спокойной», – но не выдержала и радостно воскликнула.

– Правда?

– Поздравляю.

– Спасибо вам, спасибо!

Она поискала взглядом Ларри, потому что все происходящее казалось ей сном. Ее жизнь в одно мгновение перевернулась с ног на голову. Теперь у нее было все: и роль Скарлетт О'Хары, и ее Ларри. От счастья Вивьен хотела обнять весь мир.

– Но только никому не говорите, мисс Ли. – Кьюкор подмигнул ей. – Вы же знаете, как быстро распространяются сплетни в Голливуде.

– Пожалуйста, зовите меня Вивьен. Думаю, в ближайшие месяцы нам предстоит провести вместе немало времени.

Ларри, словно почувствовав, какую прекрасную новость она только что узнала, тотчас подошел к ней, раскинув руки.

– Поздравляю, Вив! Я и не сомневался, что ты получишь роль. – Ларри кивнул Джорджу. – Вивлинг – правильный выбор.

Ей хотелось побыть с ним наедине, чтобы разделить радость, но это она могла сделать и позже. Пока она должна остаться здесь: им с Селзником и Джорджем нужно придумать, как преподнести всему миру новость о том, что героиню-американку сыграет британка, к тому же почти никому не известная.

– Студия Selznick International Pictures не сможет сообщить об этом сразу. Сначала нам необходимо получить одобрение Александра Корды, – продолжил Джордж. – А еще нам нужно согласие твоего мужа.

– В смысле?

Вивьен подумала, что ей послышалось. Она ведь уже не маленький ребенок, которому требуется опекун, дающий согласие на важные жизненные решения.

– Извини, таков уж закон.

– Хорошо, я его спрошу.

«Это будет нетрудно», – сказала она самой себе. Пусть Ли и отказал ей в разводе, он не станет мешать ей сыграть Скарлетт, узнав, как много значит для нее эта роль. Однако тут она вспомнила, что он очень ценил свою репутацию. А быть женатым на Скарлетт О'Харе точно не придется ему по вкусу.

Глава 15

Лос-Анджелес, январь 1939 года

Дэвид закурил сигарету, потому что его терзали сомнения: он не знал, правильно ли поступил, выбрав на роль Вивьен Ли. Бесспорно, на пробных съемках она превзошла остальных трех претенденток. Ее красота и темперамент соответствовали его представлению о Скарлетт, но с ней возникали три сложности. Во-первых, она была британкой, что точно плохо воспримут в южных штатах. Уже ходили слухи, что ку-клукс-клан собирается выступить против съемок, поскольку Скарлетт сыграет не южанка.

«Попросить о поддержке Маргарет Митчелл», – написал Дэвид на листочке. Если писательница выскажется за кандидатуру мисс Ли, ему будет намного проще.

Вторая проблема была серьезнее. На рождественском вечере Джорджа актриса объяснила Дэвиду, что теперь, раз она остается в Голливуде, ей хотелось бы первым делом найти дом для них с Ларри. «Проклятье: еще не хватало второго романа Годдар!» – мелькнула мысль в голове у Дэвида. Если даже жизнь Полетт и Чаплина без свидетельства о браке вызывала протесты, как общественность отреагирует на актрису, изменившую мужу?

К счастью, супруги мисс Ли и Ларри жили далеко, в Англии. Но все же не так далеко, чтобы отпугнуть ищеек вроде Хедды Хоппер или Луэллы Парсонс от такой многообещающей истории.

«Поговорить с Майроном. Нужно, чтобы он втолковал мисс Ли, что она должна держать роман в тайне», – сделал он еще одну заметку.

И третьей проблемой, из-за которой у него точно появятся седые волосы, были проклятые переговоры о заключении контракта с Вивьен Ли. Вроде бы девушка должна быть счастлива, что ей выпал такой шанс. Но вместо этого переговоры по контракту оказались более вязкими, чем атлантский сироп.

Дэвид ударил себя по правой ладони кулаком. Сначала ее муж-англичанин хотел отказать ей в разрешении на работу, и Вивьен Ли впала в истерику. К счастью, юристы Дэвида выяснили, что согласие Холмана не требовалось, но хлопоты, слезы и тревоги из-за того, что ему придется начать съемки без исполнительницы главной роли, стоили ему бессонных ночей. Мальчики и Ирен его избегали, потому что – и он был вынужден это признать – в эти дни его терпение было на исходе и могло лопнуть из-за малейшего пустяка.

Потом пришел Майрон, который напрочь забывал о друзьях и родных, когда нужно было выжать как можно больше денег.

– Вивьен Ли идеально подходит на роль Скарлетт. – Когда Майрон вел переговоры, он всегда был невозмутим и невыносим. – Ты же сам это сказал. Ты не можешь отделаться от нее какими-то хлебными крохами.

– С ней мы идем на риск. В США ее никто не знает. – Дэвид умел оставаться таким же непреклонным, как и его брат. – Никому не известная актриса не может рассчитывать на такую же сумму, как такая звезда, как Кларк.

– Но предлагать ей в пять раз меньше его гонорара – это наглость! – Майрон барабанил пальцами по столу Дэвида, и это ужасно раздражало продюсера. – Ей придется быть на съемочной площадке каждый день.

– Мне нужно еще расплатиться с Кордой. Мисс Ли должна быть благодарна за представившуюся ей возможность. На самом деле, это ей надо бы предложить мне денег.

– Ах да: контракт на семь лет ей не нужен. Только на время съемок «Унесенных ветром».

– Ты ведь это не всерьез?

– Очень даже всерьез. – Майрон закатил глаза. – Ей нужно время, чтобы играть в театре, и потому она не хочет связывать себя долгосрочными обязательствами.

Черт бы побрал этих актеров! Хуже всего были те, кто приходили с театральной сцены и считали себя лучше других. Театр был для них искусством и их жизнью, а в фильмах они снимались, только чтобы заработать денег. Такое отношение страшно раздражало Дэвида как поклонника киноиндустрии.

– Я не собираюсь делать из нее звезду, чтобы потом она ушла к Джеку Уорнеру или Луису Барту! – Дэвид стукнул кулаком по столу. – Либо на семь лет, либо вообще никакого контракта.

Будь его воля, он бы настоял на пожизненном сроке, но законы разрешали ему только проклятые семь лет.

– Я могу поговорить с ней об этом, но ей понадобится заверение, что ей можно будет работать в театре.

– Да пожалуйста.

– Тогда я все улажу и дам тебе знать.

Майрон широко улыбнулся, ведь он получил приличную долю гонорара мисс Ли.

После долгих раздумий актриса наконец уступила и согласилась на семилетний контракт. Между тем подходили к концу переговоры с Александром Кордой – таким же деловым человеком, как и Майрон. Все было бы хорошо, мисс Ли могла бы подписать контракт, а Бёрд – сообщить обо всем прессе, если бы не одно но – Ларри. Оливье почти каждый день заявлялся к Дэвиду, чтобы осложнить ему жизнь. Сегодня он тоже уже дал о себе знать.

На мгновение Дэвиду пришло в голову попросить Марселлу Рабвин спровадить актера. Но он не осмелился, опасаясь, что Оливье мог легко повлиять на молодую англичанку, а та, должен был признать Дэвид, просто идеально подходила на эту роль. Увидев пробные съемки, продюсер не мог представить в качестве Скарлетт никакой другой актрисы. Даже Полетт Годдар, которую он когда-то считал совершенной для этой роли, теперь казалась ему лишь запасным вариантом. А в «Великом ветре» все должно было быть самым лучшим. Так что через час Дэвиду придется опять выслушивать ворчание Оливье.

Он собирался воспользоваться оставшимся до встречи временем, чтобы взглянуть на состояние сценария. Над ним работал уже четвертый, пятый, а может, и шестой автор – Дэвид потерял им счет. После Сидни Ховарда за дело постоянно брались новые писатели, потому что ни у кого из них не получалось перенести дух романа в сценарий. Дэвид не возлагал особых надежд и на нынешнего кандидата. Хотя Фрэнсис Скотт Фицджеральд написал романы «Великий Гэтсби» и «Ночь нежна», сейчас он страдал алкоголизмом и влачил свое существование, работая наемным писателем для MGM. Но кто знает: быть может, автору удастся его удивить.

– Ну что там? – приветливо спросил Дэвид, хотя при виде беспорядка на столе Фицджеральда внутри у него все сжалось. – Когда будет готов сценарий?

Автор посмотрел на него так, будто Дэвид пригрозил задать ему трепку.

– Маргарет Митчелл склонна повторяться. В сценах и диалогах, – наконец сказал Фицджеральд.

– Я знаю, знаю, – нетерпеливо ответил Дэвид. – Сидни Ховард уже об этом сообщил. Расскажите мне что-нибудь новое.

Тут автор будто начал подыскивать слова, что жутко раздражало Дэвида. Он рассчитывал, что человек, писавший романы, окажется вполне красноречив.

– По-моему, некоторые сцены будут выглядеть лучше в тишине, – наконец произнес Фицджеральд.

Почему он не мог выражаться яснее? Гадать у Дэвида времени не было.

– Что вы под этим подразумеваете?

– Ну, я думаю… – Писатель снова помолчал. – Нам нужно отказаться от диалогов и уделить больше внимания картине.

– Звучит разумно, – согласился Дэвид. – Приведите пример.

– Скажем, в день свадьбы Мелани и Эшли Скарлетт должна не говорить о ревности и любви к Эшли, а молча смотреть вслед счастливой паре.

– Так держать.

Дэвид одобрительно кивнул, прежде чем выйти из маленькой комнаты. Быть может, еще не все потеряно. Вот бы сценарий был готов к началу съемок!

Придя в кабинет, он увидел ждущего там Ларри. Миловидный британец подошел к столу Марселлы, наклонился к ней и что-то прошептал ей на ухо. Девушка рассмеялась и захлопала ресницами, и Дэвид почувствовал укол ревности. Он-то надеялся, что секретарша сможет устоять перед обаянием британца.

– Ларри, – коротко сказал Дэвид. – У меня сегодня мало времени.

– Марселла, я всегда рад вас видеть.

Плавно поднявшись, Оливье последовал за продюсером в кабинет.

– Что тебя не устраивает в контракте? – Дэвид не стал проявлять вежливость. – Майрон со всем согласен.

– Майрон не разбирается в театре, – ответил Ларри, небрежно пожав плечами. – И ты хочешь платить Вивьен нищенское жалованье.

– Двадцать пять тысяч долларов вряд ли можно назвать нищенским жалованьем.

И что только такого было в этом англичанине, что Дэвида раздражало каждое его слово?

– Я не позволю Вивьен подписать этот контракт.

Дэвид глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

– Ларри, однажды ты уже лишил женщину шанса на карьеру в Голливуде. Не веди себя паршиво на этот раз.

К его удивлению, Ларри побледнел. Наверное, он не ожидал, что Дэвид вспомнит о той давней истории. В то время, еще работая в RKO, продюсер захотел сделать Джилл Эсмонд звездой и предложил ей главную роль в «Билле о разводе», но тут вмешался Ларри и спорил так долго, пока Джилл не уступила. Дэвид подозревал, что Оливье не хотелось, чтобы его жена стала успешнее его самого.

– Я подумаю и поговорю с Вивьен.

– Давай. Но решайте скорее. Двадцать шестого января начнутся съемки.

Дэвид внутренне торжествовал, видя, как Ларри понуро вышел из кабинета.

Была пятница тринадцатое, и пусть Дэвид не был суеверным, он сомневался, подходит ли этот день, чтобы объявить миру о своем решении.

– Марселла, пожалуйста, отправь букеты орхидей и письма Джин, Джоан и Полетт. – Дэвиду показалось, что будет лучше сопроводить отказ цветами. – Мой слог ты знаешь. Потом я все подпишу.

Дэвид проверил почту, а после взглянул на часы. До момента, когда он наконец сможет сообщить важную новость, оставалось еще больше часа.

– Вот отказы.

Марселла положила ему на стол три письма, которые Дэвид быстро просмотрел, а затем подписал. Что ж: одно дело было сделано, но его ждали еще тысячи.

Дэвид вздрогнул. Снаружи до него донесся шум визжащих пил и грохочущих молотков. Строительство его Тары, Двенадцати Дубов и Атланты все еще продолжалось. Вчера Билл Мензис показал ему самый последний проект конструкций. Даже не верилось, что они создали целый город – конечно, не всю Атланту, а только вокзал, церковь, трущобы, бордель Красотки, дом тети Питтипэт и тридцать пять зданий. Это была самая большая съемочная площадка, которую когда-либо сооружали для фильма, чем Дэвид очень гордился. Картина просто обязана принести успех, иначе вконец разорит Selznick International Pictures.

Дэвид прикрыл глаза. Как ему сосредоточиться при таком шуме? Он встал закрыть окно. Теперь ему показалось, что в кабинете было слишком душно.

– Марселла, я схожу на съемочную площадку и посмотрю, как продвигается работа.

Чем ближе были съемки, тем сильнее Дэвиду хотелось убедиться, что все действительно шло так, как он планировал. Он пробрался мимо людей, которые сооружали дубы, давшие название плантации. Поскольку перевезти проклятые деревья сюда было задачей не из легких, Мензису пришлось проявить творческий подход. Дэвид все еще сомневался, что творения из телефонных столбов, колючей проволоки, брусчатки и краски в фильме будут выглядеть правдоподобно. Нужно было найти запасной вариант, и в этом ему мог помочь только его эксперт по Гражданской войне.

– Где Уилбур Курц? – спросил он одного из помощников режиссера, который смотрел за съемочной площадкой.

– Обходит фермы, – ответил взволнованный юноша. – Нет, стойте, не туда! Сюда!

Точно. Дэвид вспомнил, что сегодня историк вместе со специалистом по поиску объектов для выездных съемок Гарольдом Коулзом и дрессировщиком Уильямом Кларком отправился на фермы и ранчо в округе, чтобы арендовать животных. Им нужны были лошади, свиньи, мулы, крупный рогатый скот, собаки, куры, а еще несколько индеек – всего больше полутора тысяч голов. «В следующий раз буду снимать фильм без животных, – поклялся себе Дэвид. – И что-нибудь простое, чтобы для картины не пришлось строить город».

– Нет, нет, нет! Это черт знает что! Земля должна быть красной. Красной!

– Мы уже все перепробовали, – ответил рабочий, к которому обратился Дэвид. – У нас получается только красновато-коричневый.

– Но так это оставлять нельзя! Привезите почву из Атланты или посыпьте землю кирпичной пылью, – на грани отчаяния закричал Дэвид. – Мы снимаем в «Техниколоре». Нужно, чтобы цвет был правильным.

– Мы пробовали, но с кирпичами все равно ничего не вышло.

Дэвид глубоко вздохнул. Ему что, придется делать все самому? Нет, для этого у него все-таки был сотрудник.

– Спросите Билла Мензиса. Он непременно что-нибудь придумает.

Прежде чем вернуться к себе в душный кабинет, он заглянул в гардероб. Ему нравилось слушать жужжание швейных машинок и наблюдать, как руками трудолюбивых швей создаются костюмы для фильма. Нужно было изготовить не только великолепные платья Скарлетт, но еще и форму солдат и, конечно же, аксессуары для дам: шляпки, украшения, перчатки и сумочки. Постепенно все обретало форму и выглядело действительно привлекательно. Довольный результатом, Дэвид повернулся и зашагал назад, к себе в кабинет.

Сегодня он вместе с Джорджем Кьюкором, Расселом Бёрдвеллом и актерами объявит окончательный актерский состав «Унесенных ветром». Теперь ничего не мешало съемкам. Почти. Ему еще нужно было поговорить с Вивьен Ли и Лоренсом Оливье. Ларри еще пожалеет, что так усложнял жизнь Дэвиду. Но сначала актрисе нужно подписать контракт, и тогда Дэвид расскажет ей, как сильно должна измениться ее жизнь.

Глава 16

Лос-Анджелес, январь 1939 года

Вивьен вложила письмо и запечатала конверт. Ей было нелегко написать Ли после того, как тот отказался дать ей согласие. Теперь она могла заключить контракт и без него, но все равно была не в силах его простить. К тому же актриса не понимала, почему муж все еще не давал ей развод. Она приехала к Ларри в Голливуд и будет играть Скарлетт О'Хару – неужели Ли до сих пор всерьез полагал, что все это лишь временно и, когда этот период закончится, она все-таки вернется к нему?

Несколько дней назад Селзник сообщил прессе, что Скарлетт О'Хару сыграет Вивьен. Постепенно она начинала верить, что все это было взаправду, а не каким-то сном. А сегодня продюсер захотел поговорить с ней и с Ларри, и она совершенно не понимала о чем.

Но у Вивьен еще оставалось время до встречи, и она, захватив сценарий, пошла к бассейну. На самом деле было сложно назвать «сценарием» радужную пачку бумаг, которую по ее просьбе оставил ей Селзник. Его секретарша объяснила актрисе, что разными цветами обозначены тексты разных авторов. Бедной Лидии Шиллер поручили собрать все вместе так, чтобы получилось логичное повествование. Разумеется, Вивьен не была знатоком ремесла, но все же сомневалась, что такое количество авторов – хорошая идея. Вчера она долго говорила по телефону с Джорджем, который заверил ее, что к началу съемок сценарий будет окончательно готов.

Хотя роль Скарлетт О'Хары в этой версии сценария несколько отличалась от того, что она представляла, ей понравилось, – точнее, ее даже восхитило, – как материал истолковал режиссер Джордж Кьюкор. Он оставил героям пространство для выражения эмоций, в то время как многие другие режиссеры, как Вивьен уже поняла, почти не заботились о том, что двигало персонажами. Их волновало действие, действие и еще раз действие. Благодаря таким фильмам прославился Кларк Гейбл.

Вивьен содрогнулась при мысли о том, что ей придется работать с таким человеком. Ей невероятно повезло, что рядом с ней был Джордж Кьюкор – чуткий режиссер, помогавший ей понять сложную героиню Скарлетт О'Хару со всех сторон и сыграть эту южанку в фильме.

– У тебя есть догадки, что Селзник хочет с нами обсудить? – Она взяла Ларри за руку и погладила его большой палец. – Ты снова разговаривал с ним по поводу контракта?

– Нет. – Ларри, казалось, был погружен в размышления. Съемки фильма «Грозовой перевал» подходили к концу, а нового проекта у него все еще не появилось. – Я не вмешивался, как тебе и обещал.

Водитель остановился перед особняком, где располагалась Selznick International Pictures. Вивьен подождала, пока Ларри откроет ей дверцу машины, и протянет руку, чтобы помочь выйти. Ей нравились эти маленькие жесты, которыми он показывал ей любовь. Хотя было уже позже пяти вечера, с площадки все еще доносился шум строительных работ. Должно быть, рабочие трудились сверхурочно, чтобы закончить все к началу съемок. Начало съемок – Вивьен охватило волнение. В нее мало кто верил, но все же это ей удалось: она получила роль Скарлетт О'Хары.

Гамильтон должен мне десять фунтов. Нужно будет затребовать с него деньги.

– Мистер Селзник ждет вас. – Секретарша Селзника, очень красивая девушка, улыбнулась Ларри. Вивьен кивнула. – Идите к нему в кабинет.

– Спасибо, Марселла.

Хотя Ларри, конечно, ни о чем таком не думал, в Вивьен пламенем вспыхнула ревность. Тут она заметила на пальце секретарши кольцо. Выходит, у нее в жизни был мужчина. Но это ничего не значило, ведь и у самой Вивьен тоже был супруг. Нет, сейчас думать об этом совсем не время. Ей нужно сосредоточиться на предстоящем разговоре с продюсером.

– Мисс Ли, Ларри. – Сняв очки, Дэвид Селзник достал из кармана огромный белый носовой платок и принялся протирать им стекла. Вивьен показалось, что он пытался избежать ее взгляда. – Мне неловко, так что давайте поскорее с этим покончим.

– С удовольствием, – ответила Вивьен, которой совсем не хотелось ходить вокруг да около. – Почему вы нас позвали?

Спешно убрав платок назад в карман брюк, Селзник надел очки и, прищурившись, посмотрел на Вивьен с Ларри. Затем он приподнял очки и снова прищурился; наконец продюсер повернулся к актрисе.

– Вам известно, почему я не отдал роль Полетт Годдар?

«Потому что я лучше», – захотелось ответить Вивьен, но вместо этого она улыбнулась и сказала:

– Должно быть, у вас были на то причины.

– Личная жизнь Полетт вызывает немало скандалов, и это испортило бы фильм. Майрон с вами говорил?

– Он сказал, что нельзя, чтобы нас с Ларри видели на публике.

– Мы осторожны, – перебил ее Ларри, но Селзник скривился, словно надкусив лимон.

– Этого мало. Я вижу, как сильно вы любите друг друга, но… – продюсер тяжело вздохнул. – Зрителям может не понравиться, что у вас есть супруги и дети.

Вивьен показалось, будто он ударил ее под дых. Неужели Селзник хотел расторгнуть контракт? Неужели он лишит ее шанса сыграть роль, о которой она так мечтала? В поисках помощи она посмотрела на Ларри.

– С этим ничего не поделать, – сказал ее возлюбленный. – Дэвид, ты знал обо всем и раньше. С чего вдруг это стало проблемой сейчас?

– Мне позвонила Луэлла.

Больше ничего объяснять было не нужно. Они с Ларри знали, какой властью в Голливуде обладала обозревательница. И насколько хорошими были ее источники. Через пару дней после того как Вивьен приехала в Калифорнию, Луэлла Парсонс уже упомянула об этом в своей колонке и назвала рядом имя Ларри.

– Что же нам делать? – прошептала Вивьен. Ей ужасно хотелось протянуть руку Ларри, но она не решилась. Вместо этого актриса достала из сумочки пачку Player's и дрожащими пальцами зажгла сигарету. – Я не могу запретить мисс Парсонс обо мне писать.

– Мисс Ли, я хочу попросить вас переехать в дом на Кресент-драйв.

– Что? – Вивьен не верилось, что он мог такое потребовать. – Вы ведь не всерьез.

– Мисс Ли, Ларри.

Почесав подбородок, Селзник приподнял очки на переносице, а потом снова опустил их. Вивьен стало не по себе: продюсеру явно было очень неловко вести этот разговор.

– Выкладывай, – наконец сказал Ларри и закатил глаза. – Почему нам нужно переехать?

– Дело вот в чем, мистер Оливье. – Селзник, казалось, пытался донести до них горькую правду по частям. – Вы знаете, как обстоят дела в Голливуде. У нас есть журналисты, которые пишут о сплетнях и так и норовят поймать наших звезд на ошибках.

Что за нелепая беседа! Вивьен все меньше понимала, о чем вообще шла речь. Она переглянулась с Ларри, который казался таким же удивленным.

– На каких ошибках? – наконец невозмутимо спросила она. – Мы с Ларри ничего такого не делали. Мы не устраиваем диких вечеринок, не пьем и не бегаем голышом по бульвару Сансет.

Когда она это сказала, у Дэвида Селзника покраснели уши. Боже мой, какими нежными были эти американцы!

– Мисс Ли, Ларри, ошибка – вы сами, – вздохнул Селзник. – У вас есть супруги, а вы находитесь в отношениях вне брака. По голливудским стандартам морали это неприемлемо.

– Это же просто смешно! – воскликнул Ларри. – В Лондоне всем было известно, что мы с Вивьен вместе. Да и здесь о нас все знают. Мы никогда не лгали о наших отношениях.

– Нет, об этом знают не все, – со вздохом возразил ему Селзник. – Возможно, об этом знают актеры, режиссеры, продюсеры, да хоть все работники киноиндустрии. Но вот публике ничего не известно.

– Может, и так, – вынуждена была признать Вивьен.

Они с Ларри пока что почти не общались с американскими журналистами. Селзник ограждал их – почему ей не пришло это в голову?

– И именно от зрителей зависит, провалится фильм или нет. – Внезапно Селзник заговорил намного увереннее, чем прежде. Теперь, выложив карты на стол, он снова мог диктовать условия. – Мисс Ли, как вам, должно быть, известно, у вас в контракте есть пункт о моральных обязательствах.

Вивьен потеряла дар речи. Она лихорадочно размышляла, прав ли продюсер. Контракт был невероятно длинным, и она лишь бегло его просмотрела. Возможно, ей стоило получше вчитаться в написанное мелким шрифтом. Взяв себя в руки, она прошептала:

– Вы же не думаете, что я расстанусь с Ларри? Тогда вам придется искать новую Скарлетт О'Хару!

Она точно знала, что представить публике другую актрису будет не так-то просто. В конце концов, Селзник – Вивьен должна была это признать – яро боролся, чтобы Вивьен позволили сыграть южную красавицу.

– Мисс Ли, Ларри, – в его голосе звучали усталость и непонимание. – Мне ведь не нужно объяснять вам, что у нас в Голливуде две общепринятые нормы. Во-первых, звезды живут втайне, а во‑вторых, следят за тем, что знает о них публика.

– Получается, вот как, – снова вмешался Ларри, который лишь неодобрительно качал головой, не понимая поведения американцев. – Мы с Вивьен можем совершенно спокойно любить друг друга, пока скрываем это от общественности.

– Именно, Ларри. Вы прекрасно донесли самую суть.

– Но мы можем и дальше втайне жить в нашем небольшом доме. – Вивьен не хотелось переезжать на площадку. Она и без того боялась, что ее поглотит работа. – Идея поселиться на съемочной площадке мне не нравится.

– Разумеется, не прямо на съемочной площадке, а просто поблизости. – Селзник пристально посмотрел на нее. За толстыми стеклами очков его глаза казались крошечными. – Официально вы будете делить дом со своей секретаршей…

– У меня нет секретарши, – прервала его Вивьен, на что он поднял руку и продолжил:

– И дом находится далеко от других, огорожен высоким забором и не виден снаружи. Даже самым любопытным фотографам.

– А что, если мы откажемся?

Вивьен нужно было задать этот вопрос, пусть она и догадывалась, каким будет ответ.

– Я сошлюсь на пункт о моральных обязательствах. Неужели вы действительно хотите упустить шанс сыграть Скарлетт О'Хару? – Селзник, обычно казавшийся мягким и податливым, сейчас был твердым как сталь. Вивьен содрогнулась, осознав, что противостоять ему она не в силах. – Мисс Ли, это поставит под угрозу не только вашу карьеру, но и карьеру Ларри.

Ее возлюбленный взглянул на нее. Она посмотрела на него и кивнула. В его взгляде читалось, что он оставляет ей возможность самой принять решение. Это Вивьен в нем и любила: он понимал, что она независимая женщина и может сделать собственный выбор. Ли Холман, каким бы обаятельным и милым он ни был, всегда считал Вивьен маленькой девочкой, чья страсть к актерскому мастерству была просто увлечением. Он нисколько не сомневался, что в конце концов она осознает, что будет счастлива дома, у очага в роли матери. Ларри, напротив, понимал ее упорство и любил ее такой, какая она есть. Он не хотел ее менять, не заставлял ее заниматься тем, что ей не по душе. Нет: он поддерживал все решения, которые она принимала, даже неправильные. Однако сейчас Вивьен хотела сделать выбор вместе с ним.

– Сколько у нас времени, чтобы все обдумать? – обратилась она к продюсеру. – Вы же понимаете, что я не могу принять решение так опрометчиво.

– На следующей неделе мне нужен ответ. Завтра я пришлю к вам Санни Александр, чтобы вы познакомились друг с другом.

– Хорошо. – Вивьен встала и направилась к двери. – До свидания.

Она вышла, даже не удостоив продюсера взглядом.

– Доброй ночи, – будучи всегда вежливым британцем, пожелал ему Ларри и последовал за ней.

Вивьен подождала, пока за ним закроется дверь, а затем выпалила:

– Ларри, это невероятно. Эти американцы – сумасшедшие! Я не готова принять двойные стандарты. Получается, мы можем заниматься любовью, приглашать к нам еще пары или даже устраивать оргии, и, если об этом никто не узнает, Селзнику будет совершенно все равно. Как такое может быть?

– Успокойся, дорогая. – Ларри нежно положил руку ей на плечо. – Александр Корда предупреждал нас об этом еще в Лондоне и советовал нам никому не показываться вместе. Даже европейская публика хочет видеть в своих звездах идеальных людей. Из-за нашей с тобой любви другие стали несчастны.

– Знаю, Ларри, прекрасно знаю, – прошептала она.

Всякий раз, когда она вспоминала о Ли и их дочери, она чувствовала себя виноватой. Как теперь относилась к ней Сюзанна? Вивьен с трудом сглотнула. И все же Ларри был ей нужен; она никогда не думала, что однажды сможет полюбить кого-то так сильно. Без него она чувствовала себя неполноценной и одинокой, грустной и покинутой.

– Так, может, американцы поймут наш поступок? – ее голос звучал умоляюще, что раздражало даже ее саму, но так уж себя чувствовала актриса. – Ради нашей любви мы бросили все. Так же и Скарлетт: ради Эшли она бы отказалась от всего.

– Не сравнивай меня с этим слабаком, не заслужившим Скарлетт, – возмутился Ларри, чтобы подбодрить ее. Он к тому времени тоже прочел книгу и вынужден был признать, что и его она очень увлекла. – Я воспринимаю это как оскорбление.

– Что ты! Ты ведь знаешь, что ты на него не похож.

Вивьен медленно шла рядом с ним. Вдруг она поймала себя на том, что то и дело оглядывается и проверяет, не видит ли кто, что они с Лоренсом Оливье держатся за руки. Вот как далеко это уже зашло!

– Я люблю тебя и готов бороться за нашу любовь со всеми, – тихо сказал Ларри. – Но при этом я готов придерживаться этих глупых голливудских правил, чтобы ты смогла сыграть Скарлетт. – Он на мгновение замолчал. – А еще для того, чтобы я смог сыграть Хитклиффа. Я думаю и о себе тоже.

Остановившись, Вивьен нежно его поцеловала.

– Вот поэтому я тебя и люблю, Ларри Оливье: ты честен и будешь за нас бороться. И потому что тебе хватает ума понять, какое сражение стоит того, а какое – нет.

Вивьен ополчилась бы против Селзника и стала вести с ним бессмысленную войну лишь потому, что не хотела подчиняться его странным моральным принципам. А Ларри – она была вынуждена это признать – мыслил более стратегически. Но тихий голосок в глубине души спросил ее, как далеко ее возлюбленный готов зайти, чтобы добиться успеха в Голливуде. Вивьен надеялась, что ответа на этот вопрос она никогда не узнает.

Глава 17

Лос-Анджелес, январь 1939 года

Первый день съемок всегда был чем-то особенным. Часто уже по настроению на площадке можно было сказать, станет ли фильм успешным. Если между актерами не возникнет химии, картину не спасет даже идеальный сценарий и отличный режиссер.

– Вивлинг, пожалуйста, ложись, – сказал Ларри. Он покачал головой. – Твое волнение сводит меня с ума.

– Извини. – Она села на кровать, но тут же снова вскочила. – У меня столько мыслей.

С некоторыми из коллег Вивьен уже встречалась на бесчисленных вечеринках, куда приглашали их с Ларри, а они не решались отказать, потому что были новичками в Голливуде и не хотели никого задеть.

Тем не менее разговаривать с кем-то на вечеринке – это одно, а быть с ним перед камерой – совсем другое. Ей было любопытно познакомиться с Кларком Гейблом, к которому ее ревновал Ларри, пусть и никогда бы в этом не признался. Она надеялась, что поладит и не рассорится с Оливией де Хэвилленд. Они обе исполняли главные роли, а в таких случаях на съемочной площадке порой возникали трудности.

Больше всего Вивьен не терпелось увидеть Лесли Говарда. Будучи юной и неизвестной в Англии – словно теперь она стала старой знаменитостью – она им восхищалась. Он был талантливым актером, и она надеялась, что сможет чему-то у него поучиться, пусть во время пробных съемок он казался удивительно безразличным и вообще не хотел сниматься в фильме.

– Вивьен, ну что может произойти в худшем случае?

– Я им не понравлюсь. – Ларри ведь должен был знать, каково начинать участвовать в съемках. Нет: ее возлюбленный был гораздо увереннее в своем актерском мастерстве, чем она. – Я не оправдаю их ожиданий.

– С чего ты им не понравишься? Ты замечательный человек.

Он смотрел на нее с такой любовью, что ее страхи мигом показались ей чрезмерными, но не исчезли полностью.

– Я, британка, получила самую главную роль Америки. Я увела ее у нескольких звезд. Все ждут, что я отлично себя проявлю. Или, наоборот, надеются, что я ужасно опозорюсь.

– Вив, дорогая. – Он немного криво улыбнулся. – Позволь напомнить: мы с тобой играли шекспировского «Гамлета» в Дании – и это был успех.

– Да, я знаю, – ответила она. – Ларри, ты, конечно, прав, но…

– Всегда есть какое-то «но», – прервал он ее с улыбкой. – Ты хочешь сказать, что театр и кино – это разные вещи, так ведь?

В ответ она лишь кивнула и снова почувствовала, как в ней поднимается волнение. Ей были отлично известны истории актеров театра, трагически провалившихся в фильмах. Многие звезды немого кино не смогли достичь успеха в звуковом. А она столкнулась с двойным вызовом: ей предстояли съемки в звуковом фильме, который при этом станет одной из первых картин, снятых в цвете.

– Так что может произойти в худшем случае? – Его красивое лицо стало серьезным. – Если у тебя ничего не получится, ты потеряешь роль. И что?

И зачем он только озвучил ее самый большой страх? Поискав что-то деревянное, она нашла книжную полку и трижды по ней постучала.

– Тогда я останусь безработной в Голливуде, а Уайлер окажется прав. Он ведь не захотел отдавать мне роль Катерины, а предложил лишь Изабеллу.

– И в этом он точно ошибся. У тебя в одном мизинце больше таланта, чем у большинства кинозвезд во всем теле. – Ларри скривил гримасу отвращения. – Мерл Оберон тебе в подметки не годится. Дорогая, если бы главные роли в «Грозовом перевале» играли мы с тобой, фильм бы получился просто отличным. А так он выйдет хорошим – и то в лучшем случае.

Вивьен разозлилась на себя за то, что снова разбередила эту рану. Ларри совсем не поладил с партнершей по фильму. Они были как огонь и вода, и поначалу казалось, что Ларри вот-вот уволят. Тем не менее он добился своего и заключил с коллегой нечто вроде перемирия.

Вот оно! Нужно добиться своего. Если это удалось Ларри – а Мерл Оберон действительно была непростым человеком, – то должно получиться и у нее.

– Я приму ванну. – Она наклонилась к Ларри и поцеловала его. – Надеюсь, так я смогу успокоиться.

– Я в тебя верю.

– Спасибо.

Она вошла в ванную и включила горячую воду. Осторожно соскользнув в ароматную пену, Вивьен прислонилась к прохладному краю и закрыла глаза.

– Я хорошая актриса, – как мантру повторяла она. – Я получила роль не из-за знакомств или связей и не потому, что у меня есть друзья. Я докажу всем критикам, что на роль Скарлетт О'Хары нужно было выбрать именно меня.

Чем ближе она подходила к съемочной площадке, изображавшей крыльцо Тары, тем больше росло ее беспокойство. Она вправду была здесь – в Таре, пусть стояла не в Атланте, а в Калвер-Сити. Дэвид Селзник не преминул лично поприветствовать ее в первый день и представить коллегам. Он созвал вместе всех – и актеров, и техников, с которыми Вивьен тоже будет работать. Не хватало лишь одного человека – Кларка Гейбла: он присоединится к ним только через несколько дней.

Словно почувствовав ее волнение, продюсер осторожно коснулся локтя Вивьен и подтолкнул ее к Джорджу.

– Мисс Ли, с Джорджем Кьюкором, нашим режиссером, вы уже знакомы.

Дэвид Селзник указал на статного мужчину.

Она кивнула. Его она считала уже чуть ли не другом. В последние дни они много разговаривали по телефону, обмениваясь задумками о Скарлетт. Конечно, ей были известны слухи, что Кьюкор не любил женщин, но это скорее успокаивало ее, чем пугало. Так ей не нужно было беспокоиться, что он станет ее лапать, как уже пытались коллеги и другие режиссеры. Она была хрупкой женщиной, и поэтому они думали, что могли позволить себе с ней такую наглость. Однако никто из них не ожидал, что Вивьен умела громко ругаться, и поэтому все они бросались наутек.

– Я рад, что мы с вами наконец-то оживим роман «Унесенные ветром», – Кьюкор говорил мягко и тихо, но все же властно. Да, они точно сработаются. Постепенно предвкушение предстоящих сьемок вытеснило ее беспокойство. – Нам нужно строго придерживаться графика, чтобы завершить работу в июне.

– Тогда это будет первый фильм Селзника, который закончится вовремя, – прошептала Оливия де Хэвилленд Вивьен.

Они познакомились десять дней назад на вечеринке и сразу понравились друг другу.

– Вижу, мисс де Хэвилленд и мисс Ли уже подружились, – сказал Дэвид Селзник с легким укором. Вивьен поджала губы, чтобы не рассмеяться. – Или мне лучше сразу называть вас мисс Гамильтон и мисс О'Хара? – пошутил продюсер и улыбнулся, вероятно желая смягчить порицание в голосе. Вивьен и Оливия усмехнулись. – Надеюсь, что хорошее настроение на площадке будет и впредь, – продолжил Селзник. Все-таки вы двое – соперницы за мистера Уилкса, которого играет наш уважаемый Лесли Говард.

Все взгляды обратились к худому мужчине, развалившемуся на стуле. Судя по его виду, участвовать в съемках ему совсем не хотелось. Вивьен была вынуждена признать, что вживую Лесли Говард выглядел намного менее привлекательным, чем на экране. Возможно, так казалось еще и потому, что он явно выглядел скучающим. Зачем он вообще согласился на эту роль и кем была эта красивая девушка, которая его обожала?

Селзник поприветствовал всех присутствующих по именам, и у Вивьен начала кружиться голова. Запомнить их сейчас у нее не получится, но она надеялась, что через месяц будет знать всех и сможет обратиться к каждому лично.

– Больше не стану отрывать вас от работы, – завершил Селзник короткую речь. – Давайте вместе перенесем «Унесенных ветром» на экран.

Техники и операторы тут же ушли к приборам, а Джордж подозвал Вивьен.

– Мы, – сказал он и серьезно посмотрел на нее, – мы начнем со сцены на крыльце. Ты понимаешь, что этим мы задаем тон всей истории?

– Разумеется.

Вивьен на мгновение замешкалась. Стоит ли ей делиться с ним мыслями или он подумает, что так она вмешивается в его работу? Судя по ее опыту, бывало по-разному. Некоторые режиссеры считали актеров марионетками, которых нужно дергать за ниточки и заставлять подчиняться всем их желаниям и указаниям. Таким типам не нравилось, когда актрисы высказывали собственные идеи. Но Джордж Кьюкор показался ей человеком, открытым для предложений. Если она ошибалась, то сейчас все станет ясно.

– Я тут подумала, – нерешительно начала она. – В этой сцене, говоря о войне, Скарлетт кажется очень поверхностной. Нужно сделать так, чтобы для зрителей она все равно выглядела привлекательно.

Его глаза загорелись.

– Я и сам об этом думал! Поначалу она кажется ужасно поверхностной и наивной. И вечно восклицает свое «фиддл-ди-ди».

– Я тоже терпеть это не могу!

Он улыбнулся.

– Но мы преподнесем это так, как задумала писательница, – кивнув, подчеркнул он. – Когда Скарлетт узнает, что Эшли собирается жениться. Это будет твоей главной задачей. Ты должна сыграть это правдоподобно: превратиться из наивной веселой девушки, которая не заботится о войне, а хочет лишь веселиться, в опечаленную несчастную влюбленную. Справишься?

– Да, – Вивьен утвердительно кивнула. – Не могли бы вы дать мне еще один совет? Подскажите, как сделать это наиболее искусно?

– Даже когда Скарлетт вскакивает, должно быть заметно, как сильно она страдает. – Джордж на миг замолк, подыскивая слова. – Нужно не просто вскочить, а словно закричать всем телом. Как думаешь, у тебя получится?

– Да, да, – воодушевленно ответила она, поскольку сама размышляла примерно о том же. – Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.

Окрыленная словами режиссера, она вернулась на съемочную площадку, села на один из многочисленных стульев и стала искать сцену на крыльце в ужасно толстом, но все еще неполном сценарии. Она в четвертый или пятый раз прочла указания, оставленные разными сценаристами к первой сцене. Точнее всех выразился Джордж Кьюкор. Она тихо облегченно вздохнула. С этим режиссером у нее получится поставить на место всех критиков, считавших ее неподходящей на эту роль.

Кто-то занял место рядом с ней, и она подняла глаза. Возле нее сидела молодая актриса из Техаса, которая должна была играть сестру Скарлетт Сьюлин. Как там ее звали?

– Добрый день, я Эвелин Кейс. Полагаю, вам нелегко запомнить все имена.

– Да, нас очень много, – Вивьен улыбнулась. – Вам так же не терпится приступить к съемкам, как и мне?

– Думаю, вы сможете за себя постоять, – сказала Эвелин Кейс. Она понизила голос до заговорщического шепота: – Но будьте осторожны: никогда не оставайтесь наедине с Селзником в одной комнате.

– Почему?

Продюсер казался Вивьен немного, если не сказать весьма, странным, но совсем не пугающим. Скорее, Дэвид Селзник напоминал ей слишком большого школьника, которому хотелось, чтобы учитель снова и снова его хвалил. А может, и собаку, требовавшую внимания. Несмотря на то что Селзник был ростом с медведя, а руки у него были огромными, он выглядел довольно неуклюжим, особенно когда в очередной раз близоруко спотыкался и что-то ронял.

– Ему очень нравятся женщины, – прошептала актриса второго плана и оглянулась через плечо, словно опасаясь, что ее подстерегает Селзник.

– Как и большинству мужчин, – ответила Вивьен, все еще не понимая, что коллега хотела ей сказать.

Но американцы никогда не говорили по сути, а всегда ходили вокруг да около, особенно когда речь шла о мужчинах и женщинах. Вивьен казалось это чрезвычайно утомительным. Странные моральные принципы, чопорное мышление – этого она понять не могла. Она улыбнулась, вспомнив, как испуганно посмотрели на нее рабочие сцены, когда она громко выругалась. Должно быть, в США женщины не употребляли ненормативную лексику. Во всяком случае, такие молодые, утонченные и красивые девушки, как она.

– Да, но Селзник время от времени пытается воспользоваться властью. – Эвелин Кейс подошла еще немного ближе, чтобы прошептать слова Вивьен на ухо. – Когда я пробовалась на роль, он хотел меня поцеловать.

– Пусть только попытается. – Тогда Вивьен даст Селзнику понять, каково иметь дело с британкой. – Как вы тогда поступили? Влепили ему пощечину или ударили его в причинное место?

– Ни то ни другое. – Эвелин хихикнула. – Я вскочила и обежала его стол. Вы его знаете?

Вивьен кивнула. Это был огромный письменный стол. Она буквально увидела перед собой эту сцену: юная утонченная актриса второго плана бегает вокруг этого громадного стола и сражается за невинность с высоким неуклюжим Дэвидом Селзником.

– А потом?

– Я бегала до тех пор, пока он не выдохся и не расхотел.

Эвелин казалась самодовольной и уверенной в победе.

– Тем не менее роль он вам дал.

– Да. Селзник принимает поражения довольно спортивно. В этом нужно отдать ему должное.

– Но сам-то он не особо спортивен.

Девушки переглянулись и громко рассмеялись.

– Мисс Кейс, пожалуйста, пройдите на съемочную площадку, – раздался голос помощника режиссера.

Подмигнув Вивьен, Эвелин пошла за помощником на съемку. Вивьен посмотрела ей вслед. Стоит ли рассказать об этом случае Ларри или так он только начнет ревновать? Нет: возлюбленный отлично ее знал и понимал, что она никогда не позволит Дэвиду Селзнику гоняться за ней вокруг стола, стула или дивана. Да, Вивьен очень хотела сыграть Скарлетт О'Хару, но ради этого она бы никогда не отреклась от себя или не стала бы пытаться получить роль через постель. Как ни странно, к ней Селзник не приставал. Скорее всего, дело было в том, что она изначально приехала с Ларри. Даже такой человек, как Селзник, который, казалось, пытал счастье с любой девушкой, наверное, видел, как тесно связаны Вивьен и Ларри, и заранее знал, что, если он подберется к ней слишком близко, это ни к чему хорошему не приведет.

Спустя четыре дня Вивьен уже чувствовала себя опытной на съемочной площадке. Первый день был трудным для всех, и им пришлось переснять сцену на крыльце, потому что Селзнику ужасно не понравился рабочий позитив. Волосы близнецов Тарлтон показались ему слишком оранжевыми, их игра – деревянной, и вообще он считал, что все непременно нужно было улучшить.

Благодаря Джорджу Вивьен и двое совершенно непохожих юношей со второй попытки справились лучше. И с тех пор работа пошла в гору.

Вивьен совсем не ожидала, что съемки будут доставлять ей такое удовольствие. И этим она была обязана прежде всего одному человеку: Джорджу Кьюкору. Первое впечатление не обмануло Вивьен. Джордж всегда внимательно выслушивал ее вопросы и много работал с ней, чтобы объяснить поведение Скарлетт О'Хары и сделать ее поступки понятными зрителям.

Со временем Вивьен подружилась и с остальной съемочной группой. У нее не получилось найти общий язык лишь с Баттерфлай Маккуин, игравшей Присси. Быть может, причина заключалась в отношении Скарлетт к Присси, и из-за этого Баттерфлай не могла разделить роль и настоящую личность актрисы. Но химия между Оливией де Хэвилленд и Вивьен была настоящей. Она знала коллегу по разным приключенческим фильмам, где Оливия де Хэвилленд играла «деву в беде», которую должен был спасти герой Эррола Флинна. Вивьен всегда казалось, что актриса способна на большее, но теперь Вивьен многое поняла: крупным студиям нравилось подбирать кому-то типаж и все время находить ему роли в одном и том же спектре. Неужели для нее это значит, что она сможет играть только страстных южных красавиц?

– Тебе совсем не хотелось сыграть Скарлетт? – спросила она коллегу на четвертый день съемок.

Она не могла отрицать, что ей любопытно узнать, были ли они когда-то соперницами.

– Нет, твоя роль не для меня. Моя сестра хотела сыграть Скарлетт. Но Дэвид Селзник предложил ей роль Мелани, а Джоан с негодованием отказалась. – Актриса пожала плечами. – Однако потом она предложила попробоваться на эту роль мне.

– И поступила правильно, ведь ты ее получила.

– Да, я сразу убедила Селзника и Кьюкора, но Уорнер не хотел меня отпускать. Они боялись, что, если «Унесенные ветром» добьются успеха, я стану слишком требовательной.

Вивьен тоже много раз это слышала. Руководители студий были сильно заинтересованы в том, чтобы их актеры были прикованы к ним, и не разрешали им расторгать контракты. Студии в Англии больше поддерживали работников. Александр Корда освободил Вивьен, чтобы не мешать ее успеху. Но, конечно, еще и потому, что надеялся, что слава, которую могут принести ей «Унесенные ветром», пойдет на пользу и ему.

– Но ты все-таки справилась.

– Хочешь узнать как?

– Конечно. Всегда полезно знать, какими способами можно противостоять студиям.

– Я очень хорошо знакома с женой Джека Уорнера и встретилась с ней за чаем.

Вот оно что. Вивьен – как, наверное, и Джек Уорнер – повелась на безобидное личико Оливии де Хэвилленд и недооценила актрису.

– Хочешь чего-то добиться от мужчины – поговори с его супругой. Это всегда отличный способ.

– Особенно в моем случае, – Оливия де Хэвилленд улыбнулась. – Энн тоже актриса и поэтому смогла понять, что означал для меня этот шанс.

– Ловко, – усмехнулась Вивьен.

За карими глазами Оливии де Хэвилленд скрывался безмерно большой ум.

Глава 18

Лос-Анджелес, январь – февраль 1939 года

Хотя Джордж постоянно уверял его, что актеры вживутся в роли, Дэвид был недоволен рабочим позитивом и легкомыслием, которые наполняли площадку. В первый день они сняли сцену на крыльце – вышла просто катастрофа – и сцену в спальне с Мамушкой и Присси. Здесь Кьюкор осмелился на то, что Дэвид ему строго запретил.

– Джордж. – Дэвид изо всех сил старался сохранять самообладание, хотя внутри у него все бушевало. – Ты включил в сцену в спальне диалог, которого нет в сценарии.

Режиссер, в раздумьях стоявший перед сегодняшним графиком съемок, вздрогнул. Он несколько раз моргнул, как будто пытаясь вернуться к действительности.

– Без дополнения было бы совершенно неясно, что настроение на сцене изменилось. – Джордж широко расставил ноги, вероятно, чтобы дать Дэвиду понять, что уступать он не собирается. – Кроме того, я взял слова из романа.

Проклятье: на это Дэвид не рассчитывал. И все же! У них был четкий уговор, который Джордж нарушил. Если бы продюсер не вмешался, режиссер испортил бы ему фильм.

– К тому же сцена чересчур длинная. Ты вложил в нее слишком много пауз и взглядов.

– Без деталей никак. Сейчас мы закладываем основу для всего фильма. Тебе ведь это известно.

Дэвид мог с этим согласиться, но Джордж должен был знать, что, пусть он и создавал художественный фильм, к искусству предъявлялись строгие требования.

– Вышло на минуту дольше, чем на пробных съемках. Я не хочу снимать шестичасовую эпопею.

– Тогда сделай так, чтобы у меня был приличный сценарий. – Джордж уперся кулаками в бедра. – С подобием лоскутного одеяла, что ты мне дал, я работать не могу.

В этом режиссер снова был прав. Дэвид тоже был далеко не в восторге от ситуации со сценарием, но он сделал все возможное, чтобы тот получился хорошим. Кьюкор ведь не мог винить Дэвида в том, что авторы были не в силах справиться с «Великим ветром».

– Работай с тем, что у тебя есть. Я позабочусь о сценарии.

За это время Дэвид пришел к выводу, что, пожалуй, был единственным, кто смог бы написать подходящий сценарий. В его списке дел добавился новый пункт.

Сегодня был еще один важный день для «Унесенных ветром». На съемочную площадку прибудет звезда фильма, – и Дэвиду нужно поприветствовать ее лично. Для этого он даже отступил от правила приходить в офис только в полдень.

– Марселла, если хочешь познакомиться с Кларком, иди со мной.

Секретарша буквально умоляла его взять ее с собой на первую встречу с великим мистером Гейблом. Даже Сьюзан Мирик, элегантная южанка, отвечавшая за акцент и манеры, несколько раз спрашивала, когда актер уже прибудет на съемки. Быть может, и благородная мисс Ли не устоит перед обаянием этого внешне грубого человека?

Вместе с Марселлой, которая все время хихикала, на что он то и дело хмурился, Дэвид вышел на площадку. Там уже собрались все – и те, кто был в сегодняшнем графике съемок, и те, кто точно сегодня не снимался – всем было интересно увидеть знаменитость MGM. Дэвид с легкой завистью подумал, сможет ли Selznick International Pictures когда-нибудь позволить себе такого выдающегося актера.

Кларк отличался оригинальностью – сначала на территорию въехала огромная повозка – передвижной гардероб. Дэвид много о ней слышал, и ему не терпелось заглянуть внутрь.

Пока громадина останавливалась, напряжение среди присутствовавших выросло до такой степени, что стало буквально осязаемым. Марселла переминалась с ноги на ногу, а Сьюзен Мирик с покрасневшими щеками не отрываясь смотрела на ворота, через которые должен был въехать Кларк.

Однако он прибыл не один. Из черного лимузина вышли Лью Смит, дублер Гейбла, гример Гейбла Стэнли Кэмпбелл и злосчастный Уорд Бонд, которого актер по непонятным причинам вечно таскал с собой и всегда давал ему роль в своих фильмах. Затем показались две худые ступни в изящных туфельках, за которыми последовали длинные ноги, обтянутые узкой юбкой. Дэвид охнул: такого он не ожидал. Но его это не остановило. Протянув руки, он заспешил к небольшой группе.

– Кларк! Как прекрасно. И Кэрол. Еще прекраснее. – Пожав обоим руки, он кивнул Уорду и Лью. Затем повернулся к работникам: – Мне ведь не нужно представлять вам Кларка Гейбла? – Дэвид широко ухмыльнулся. – Как и даму рядом с ним.

Кларк улыбнулся и помахал рукой, прямо как настоящий король Голливуда. Кэрол Ломбард взяла его под руку и тоже приветливо помахала остальным. Дэвид разглядывал других актеров. Лесли Говард, как всегда, выглядел скучающим, в то время как Оливия де Хэвилленд и Вивьен Ли оценивающе осматривали Кэрол. Вероятно, они боялись, что одаренная комедийная актриса получила роль в фильме и теперь будет конкурировать с ними. Дэвиду нужно было сразу предотвратить беспокойство по этому поводу.

– Дамы, не волнуйтесь; а вы, господа, не радуйтесь. Не думайте, что мисс Ломбард неожиданно стала частью нашей съемочной группы. Ей просто было интересно познакомиться с людьми, с которыми мистер Гейбл проведет ближайшие недели и месяцы.

Он незаметно подошел к двум исполнительницам главных ролей, чтобы подслушать их разговор. Хороший продюсер всегда должен знать, какие интриги плетутся на съемочной площадке, прежде чем они поставят фильм под угрозу.

Оливия де Хэвилленд недовольно и неподобающе даме фыркнула. Она прошептала Вивьен:

– Ну да, познакомиться. Весь Голливуд знает, насколько Кэрол ревнива и что она всегда рассматривает коллег Кларка, боясь, что он может попасть под чары одной из них.

– Надеюсь, я не в его вкусе, – прошептала мисс Ли. – Не хочу неприятностей на площадке.

– Не волнуйся, – прошипела Оливия де Хэвилленд. – Мы обе можем быть спокойны. Особенно я, в элегантных нарядах Мелани Гамильтон.

Дэвид улыбнулся им, испытав облегчение от того, как они поладили, и снова занялся звездой.

– Я так много слышал о твоей повозке, Кларк, что надеюсь, ты ее мне покажешь.

– Конечно. – Актер улыбнулся, обнажая зубы – такие же ненастоящие, как и его ухмылка. Гейбл был здесь только потому, что его заставил Луис Барт Майер – и он дал Дэвиду это почувствовать. – Будь моим гостем.

Он подошел к чудовищу, открыл дверь и забрался внутрь. Кэрол и Дэвид последовали за ним.

– Очень… по-мужски, – осмотревшись, сказал Дэвид.

Он чувствовал себя как в охотничьем домике или джентльменском клубе, а не как в гримерной актера. Стены из темной сосны и красная кожаная мебель буквально кричали: «Смотрите, здесь живет настоящий мужчина».

– Эти фотографии подарила мне Кэрол.

Гейбл указал на две гравюры, выглядевшие очень по-британски. На них были изображены охотники и собаки.

– Мне кажется, они идеально сюда подходят. – Кэрол улыбнулась своей обычной улыбкой. Дэвиду очень понравилась легкая в общении актриса. – Голуби мира у зеркала тоже от меня.

– Я уже начал гадать, откуда они, – отреагировал Дэвид на ее игривый тон.

Туалетный столик также был из темного соснового дерева, и тряпичные голуби на нем выглядели глупо.

– Моя Кэрол прекрасно меня знает. Ей известно, как я люблю поспорить в начале фильма.

Что ж, похоже, будет весело. Дэвид и так опасался, что Гейбл и Джордж не поладят, но актер, любящий поспорить, и режиссер, одержимый деталями… Нет, об этом лучше не думать. Чтобы отвлечься, он подошел к встроенному книжному шкафу. Его интересовало, что читает такая звезда, как Кларк. На полке стояло шесть книг, в том числе «Движение Парнелла с набросками ирландских вечеринок 1843 года», что неприятно напомнило ему о «Парнелле», единственном провале Гейбла и, к сожалению, историческом фильме. Рядом с ним стоял экземпляр «Унесенных ветром», выглядевший очень потрепанным.

– Да, я прочел эту чертову книгу трижды, – сказал Кларк, словно прочитав мысли Дэвида. – В первый раз меня заставила Кэрол.

– Ах ты! – она игриво его ударила. – Немного литературы тебе только на пользу. Я обожаю книгу и очень рада, что мой Кларк сыграет Ретта Батлера.

– Замечательно. Завтра утром начнем снимать.

Дэвид скрестил пальцы в надежде, что съемки наберут обороты, и его фильм скоро обретет очертания.

Спустя несколько дней Дэвид дивился, как он мог быть так наивен. Оказалось, что Кларка не без оснований считали звездой с трудным характером. Ему не подошла одежда, которую сшил костюмерный отдел, да и в остальном Гейбл искал любую возможность пожаловаться и осложнить Дэвиду жизнь. При этом актер не шел прямым путем, а обращался в MGM и сетовал им на то, как медленно продвигались съемки и как плохо ими руководил Джордж Кьюкор. Само собой, эти слова через Луиса Барта Майера доходили до Дэвида, и он был вынужден тратить время, наблюдая за съемками.

Продюсер и сам считал, что насчет режиссера Гейбл был прав. Джордж тратил много времени на проработку ролей Вивьен Ли и Оливии де Хэвилленд вместе с актрисами. Но это было почти неизбежно, ведь Скарлетт была главной героиней и очень сложным персонажем – это должен был понять даже Гейбл. Однако тот чувствовал, что им пренебрегают, и не мог привыкнуть к утонченному стилю Кьюкора, в то время как режиссеру не удавалось поладить с мачо.

Дэвид был в замешательстве. Может, он выбрал не того режиссера? Подходит ли Джордж Кьюкор для «Унесенных ветром»? У него возникало все больше сомнений. Разумеется, Джордж был ему хорошим другом, но сейчас речь шла о бизнесе. Дэвид потер лоб, размышляя, стоит ли менять все в последний момент.

– Дэвид, тебе грозят неприятности.

Войдя в его кабинет, Марселла закрыла за собой дверь, и по ее движениям читалось – дело было серьезным.

– Разве они у меня не всегда? – пошутил Дэвид, хотя ему было не по себе. – Что на этот раз? Кларк не ладит с Кьюкором. Но Джордж нас покинет. Это вопрос лишь нескольких дней.

– Об этом мне уже известно. – Она смягчила слова улыбкой. – И всем остальным секретаршам тоже.

– И?

– Бетти выходит замуж.

– Я знаю. – У Дэвида почему-то сложилось впечатление, что этот разговор ни к чему не вел. – Тогда нам просто надо найти новую сотрудницу.

– Дело не в этом. Бетти сказала Кьюкору, что собирается замуж, а он ответил, что ей нужна новая прическа. – Марселла улыбнулась. – И не только. Он позвонил Гарбо, Хепбёрн и даже Кроуфорду, чтобы спросить у них, кто лучший парикмахер в Голливуде.

– Я мог бы сказать ему и сам, – перебил ее Дэвид. – Сидней Гиларов.

– Девушки тоже так говорили. После этого Кьюкор позвонил Сиднею, чтобы записать к нему Бетти.

– Так в чем же проблема? – нетерпеливо спросил Дэвид. – За исключением того, что у Джорджа, пожалуй, слишком много свободного времени.

– Теперь Бетти – его самая большая поклонница, и она хочет рассказать о том, как ты планируешь с ним поступить. Ее мучает совесть.

Черт возьми! Только этого еще и не хватало. В худшем случае Джордж обратится за помощью к профсоюзу, и это приведет к бесконечным проволочкам.

– Марселла, я полагаю, что ты все уладишь, ведь так?

– Да, но тебе лучше не тянуть с решением по поводу Кьюкора.

Вот проклятье! Как будто у него в жизни и так было мало забот! Теперь ему грозили новые неприятности, и все это всего лишь из-за прически секретарши. Чем он такое заслужил? Что еще его ждет дальше?

Лучше бы он не задавал этот вопрос! Во второй половине дня ему позвонили. Ларри Оливье снова видели, когда он рано утром выходил из дома, где жили Вивьен Ли и Санни Александр. При этом в разговоре с ними Дэвид весьма ясно дал понять, что случится, если об их романе узнают. И с тех пор как стало известно, что Скарлетт О'Хару играет британка, опасность только возросла. Такая новость возмутила немало американцев. Хедда Хоппер в своей колонке сетовала, что не понимает, почему роль нельзя было отдать одной из миллионов американок. Если обозревательница прознает, что у Вивьен Ли роман на стороне… Дэвиду не хотелось и думать о последствиях.

Нужно было что-то предпринять, чтобы Ларри уехал из Голливуда. Казалось, они с Вивьен Ли просто не хотели понимать, насколько все серьезно.

Глава 19

Лос-Анджелес, 1939 год

Вивьен сидела на стуле со сценарием в руках и ждала, пока начнут снимать сцену с ней. Чуть поодаль от нее шептались Кларк и Лесли. Пусть она не хотела подслушивать, но насторожилась, услышав имя Джорджа. В последние дни отношения между Кларком и режиссером стали только более напряженными. Поскольку Вивьен однозначно была на стороне Джорджа, она внимательно вслушалась, чтобы узнать, что скажет Кларк.

– Кьюкору нет до нас никого дела, – обратился знаменитый актер MGM к Лесли. – Хотя Кларк изо всех сил старался говорить шепотом, его громкий голос звучал очень отчетливо. Вивьен притворилась, что читает сценарий, но одновременно навострила уши. – Его интересуют только Вивьен Ли и Оливия де Хэвилленд.

– Мне все равно, – ответил Говард. Он демонстративно зевнул. – Я надеюсь, что все поскорее закончится и я наконец смогу снимать хорошие фильмы.

Вивьен снова почувствовала укол разочарования. Каким же незаинтересованным собеседником оказался мужчина, которым она так восторгалась в кино в Англии. Он плохо учил текст, со скукой играл сцены, портил самые важные реплики и много чего еще. Будто съемки и без того не были сложными.

– Я не могу так работать. – Кларк поджал губы, напомнив Вивьен капризного ребенка. – Я не хочу этого китча, мне нужны действия, сражения и мужественность.

– Тогда почему ты подписал контракт?

Вивьен была рада, что Лесли Говард задал вопрос, волновавший и ее. Если Гейбл находил все таким утомительным, зачем он вообще взялся играть Ретта Батлера? Наверняка были и другие знаменитые актеры, которые были бы невероятно рады получить эту роль. Ей на ум сразу пришли Эррол Флинн или Кэри Купер. Она бы лучше поцеловала их, а не Кларка Гейбла, с его плохим прикусом.

– Я как-то сказал, – краем глаза Вивьен заметила, как Кларк криво улыбнулся, – что не стал бы играть эту роль ни ради денег, ни ради любви.

– И? – с любопытством спросил Лесли Говард, а Вивьен незаметно подвинулась поближе к мужчинам.

– В конце концов я сделал это именно по этим причинам. – Кларк вздохнул. – Риа не давала мне развод, а я хотел непременно жениться на Кэрол.

– Понимаю. – Лесли Говард вдруг приободрился. – Кэрол – невероятная девушка.

– У нее есть все, о чем я только могу мечтать, – с большой теплотой в голосе заметил Кларк, – и даже больше: секс, чувство юмора, отличные идеи, а еще она обо мне заботится. Кэрол – идеальная женщина.

Вивьен хотелось сказать: «Это мне неинтересно, лучше наконец скажи, почему ты согласился на эту роль». Но она молчала и водила указательным пальцем по строчкам, чтобы никто не заподозрил, что она подслушивала.

– Риа затребовала с меня огромную сумму денег, и мне пришлось бы все продать, – наконец заговорил дальше Кларк. – Тогда у меня бы ничего не осталось для Кэрол. К счастью, тут Майер предложил мне кое-что заманчивое.

Лесли Говард зашевелился.

– Что тебе предложил руководитель MGM?

Вивьен не была уверена, действительно ли ей хотелось это узнать, поскольку боялась, что сумма окажется гораздо, гораздо больше того, что получила она, Оливия де Хэвилленд или любая другая женщина на съемочной площадке.

– Премию в размере ста тысяч долларов.

– Черт возьми! – вырвалось у Вивьен.

Хотя она попыталась выругаться тихо, мужчины подозрительно на нее посмотрели. Она сделала вид, что не замечает их взглядов, и стала бубнить под нос строки из сценария. Казалось, это их убедило, поскольку Кларк Гейбл и Лесли Говард снова вернулись к разговору.

– Поэтому я и дал согласие Селзнику и Майеру, – печальнее сказал Гейбл. – Тогда я еще не знал, что режиссером будет Кьюкор. Я надеялся на настоящего мужчину. На Виктора Флеминга или Джека Конвея.

– Уж что есть – ничего не поделать, – вяло сказал Лесли Говард. – Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.

Да уж: чудесное отношение к работе. Съемки явно будут увлекательными. Ей непременно нужно было рассказать Ларри, сколько денег получил Гейбл, а главное – сколько денег потребовала от него жена. И почему она только не поторговалась, когда соглашалась на роль Скарлетт О'Хары! Возможно, Ли и Джилл тоже дадут согласие на развод, если они им заплатят. При мысли о том, что она наконец-то сможет сказать Ларри «да», на душе у нее потеплело. Ради этого она отдала бы все деньги на свете.

– Ларри-бой, ты выглядишь глупо.

Вивьен не смогла удержаться от смеха. Санни тоже широко улыбнулась, увидев Ларри с огромными усами и в таких же огромных очках, а еще и в непромокаемом плаще. Он напоминал шпиона из третьесортного фильма.

– Зато твои охранники меня не узнали. – Ларри сдернул усы и отбросил их. Теперь они лежали в углу комнаты подобно громадной гусенице. – Они впустили меня в дом, ни о чем не спросив.

– Скорее всего, дело не в твоих навыках маскировки: они просто понимают, в каком мы положении.

Вивьен знала большинство охранников, которым Селзник платил, чтобы они не пускали репортеров. Так говорили официально, но, по правде говоря, у нее все усиливалось впечатление, что это было устроено, чтобы запретить ходить к ней Ларри. Тем не менее возлюбленному Вивьен удавалось пробираться в дом, с каждым разом маскируясь все безумнее.

– Как бы то ни было, я здесь.

Ларри подхватил ее на руки и заплясал с ней по комнате.

– Ладно, подростки, я пойду. – Санни, смеясь, покачала головой. – Иначе мне придется позвонить Дэвиду, потому что вообще-то я должна за вами следить.

– Ты моя лучшая подруга, – возразила Вивьен. – Останься.

Но предложила она это совсем без желания.

– Не ложитесь спать слишком поздно, завтра трудный съемочный день. – Санни подмигнула ей. – Спокойной ночи, голубки.

– Как дела с Лесли Говардом? – спросила Вивьен, оставшись наедине с Ларри.

Селзник настоял на том, чтобы Ларри переехал к актеру в дом на Норт-Камден-драйв, который Лесли купил у Хеди Ламарр.

– Мы с ним редко видимся. – Ларри пожал плечами. – Он либо снимается с тобой в «Унесенных ветром», либо проводит время в спальне со своей возлюбленной.

Весь Голливуд знал о романе Лесли с рыжеволосой Виолеттой Каннингем, официально считавшейся его помощницей. В то время как в фильмах Говард обычно играл роли чувствительных, довольно застенчивых героев, в реальной жизни он был настоящим ловеласом. Даже то, что он был женат, похоже, не уменьшало его шансов в Голливуде, в то время как Вивьен и Ларри приходилось скрываться. Как же несправедлив мир! Однако сейчас важно было лишь то, что Ларри был рядом с ней и ночь принадлежала только им двоим.

– Что за таблетки вечно пьет Селзник? – спросила Вивьен Хэтти Макдэниел в перерыве между съемками. – Он глотает их словно леденцы. Это же явно ему во вред.

Ей показалось, что в последние недели продюсер стал капризнее, и теперь угодить ему было еще сложнее, чем в начале съемок. До сих пор они сняли всего двадцать три минуты фильма, из которых Селзник, в свою очередь, отказался принять половину.

– Бензедрин. Его здесь пьют многие. – Хэтти небрежно отмахнулась. – Джуди Гарленд принимала его, чтобы подавить аппетит. А для Селзника он служит стимулятором.

Это могло объяснить его поведение. Вивьен встала, чтобы пойти в уборную. На площадке собрались члены команды и во все глаза наблюдали за сценой, которую устроили Джордж Кьюкор и Дэвид Селзник.

– Я чертовски хороший режиссер! – закричал Джордж. Они с Селзником стояли друг напротив друга, как два быка, слегка опустив головы, словно собирались броситься на неприятеля. – Актеры – за редкими исключениями – играют великолепно. Так что если фильм и провалится, то только из-за проклятого сценария.

Должно быть, Джордж сильно разозлился, ведь выругался аж дважды всего за пару предложений.

– Со сценарием все в порядке, мне просто нужно внести в него несколько правок.

– Дэвид, я хочу вернуть сценарий Говарда, а не эту проклятую радугу.

Джордж осуждающе помахал сценарием.

– Джордж, я продюсер, и я считаю, что со сценарием все нормально.

Дэвид Селзник оставался непреклонным.

– Я не позволю этому фильму разрушить мое доброе имя!

– Ты хочешь уйти?

Вивьен затаила дыхание. «Пожалуйста, – беззвучно умоляла она, – пожалуйста, Джордж, не оставляй меня одну».

Однако дождаться разрешения ссоры она не могла, потому что ей срочно нужно было вернуться в гримерную. В этот день они с Оливией де Хэвилленд должны были сниматься в большой сцене на базаре в Атланте. Для них подготовили траурные черные платья, в которых, однако, актрисы не должны были выглядеть излишне бледно.

Пока ей наносили грим, Вивьен прокручивала в голове услышанное. Она надеялась, что Селзнику хватит ума понять, что лучшего режиссера для этого фильма было не найти. Вивьен не могла представить, каково ей будет сниматься в «Унесенных ветром» не с Джорджем. Эта мысль не давала ей покоя, и она испортила дубль, что для нее было крайне несвойственно.

– Вивлинг, что с тобой? – Ларри взял ее за руку, но Вивьен вырвалась и продолжила метаться по комнате. – Ты ведешь себя прямо как кошка в комнате, полной кресел-качалок.

– Ничего, – ответила она, поскольку не хотела докучать ему своими заботами.

Кроме того, она лелеяла суеверную надежду, что проблемы исчезнут, если их просто не замечать.

– Дорогая, я прекрасно тебя знаю. – Он внимательно посмотрел на нее, и она постаралась храбро улыбнуться, пусть в этот момент ей больше всего хотелось расплакаться. – С тобой что-то не так.

Сегодня Джордж и Селзник снова ужасно поссорились. Вивьен боялась, что впадет в панику, если раскроет Ларри свои опасения. Поэтому она попыталась сменить тему и указала на рукопись, несколько дней назад пришедшую по почте из Нью-Йорка.

– Что это? Ты мне еще ничего не рассказал.

Он посмотрел на нее как пойманный школьник. С каких пор у него были от нее секреты? Сердце Вивьен забилось быстрее, и у нее закралось подозрение, что ему скоро придется ее покинуть. Она отчаянно подняла руки, чтобы заткнуть уши. Пусть это было и по-детски, узнавать об этом ей не хотелось.

– Это спектакль, – наконец подчеркнуто небрежно ответил Ларри. – «Нет времени на комедию».

– И? – с трудом спросила она и откашлялась, а затем продолжила: – О чем он? Кто его написал? Какую роль тебе предлагают?

– Это история об авторе, который успешно пишет легкие комедии, но в глубине души хочет поставить на сцене драму. – Ларри на мгновение задумался. – И о любви. Он находит ту самую, бросает ее ради другой, только чтобы в итоге вернуться к своей настоящей любви.

– Что-то знакомое. Кто его написал? – не уступала она.

Почему он так и не ответил на этот вопрос, как и на то, какая роль была уготована ему? Конечно, он поступил так, чтобы ее уберечь, но вместо этого Вивьен только больше запаниковала. Ноги подкосились, и она с трудом опустилась в кресло.

– Сэмюэль Натаниэль Берман, – наконец сказал Ларри. – Главную героиню сыграет Кит Корнелл.

– Берман! – воскликнула она, и страх смыло волной счастья. – Ларри, это невероятный шанс.

Ее переполнила энергия, и она вскочила и стала искать, чем бы себя занять. Ее взгляд упал на свежесрезанные цветы, которые Санни принесла из сада. Сколько бы талантов ни было у ее подруги, умение расставлять цветы в их число не входило. Поэтому Вивьен достала из вазы лютики, голубые люпины и маки, разложила их на газете и стала брать один цветок за другим и ставить их обратно. Руки у нее слегка дрожали, но она смогла скрыть это от Ларри. Он по-прежнему ничего не отвечал.

– Тебе не кажется, что здесь растения словно более блеклые, чем у нас дома? – Она повернулась к нему и улыбнулась. – Наверное, это из-за солнца.

– Вивлинг, я не хочу снова тебя покидать. – Ларри вскочил, чтобы ее обнять. – Когда ты была в Лондоне, а я здесь, я чуть не сошел с ума.

– Я тоже. Я думала, что умру, – прошептала она и вздохнула. – Но мы с тобой договорились.

Они решили никогда не стоять друг у друга на пути, когда речь шла об их карьере. До сих пор этим правилом пользовался только Ларри, но она знала, что он относился к данному вопросу так же серьезно, как и она.

– Я мог бы время от времени приезжать сюда из Нью-Йорка. – Ларри отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. – Не так часто, как хотелось бы, но мы обязательно найдем возможность.

– Если у меня как-нибудь будет свободное время, я могла бы съездить к тебе, – сказала она и горько усмехнулась.

Такова была цена за главную роль: Скарлетт, а вместе с ней и Вивьен, появлялась практически в каждой сцене. Пока ее коллеги наслаждались короткими отпусками, Вивьен работала с утра понедельника до ночи субботы. Им с Ларри оставались лишь воскресенья.

Уже на следующий день худшие опасения Вивьен сбылись. После завершения съемок она вместе с Ларри поехала к Майрону Селзнику, чтобы обсудить, что можно было сделать.

– Я не позволю так с собой поступать!

Вивьен в бессильной ярости сжала руки в кулаки. Они с Оливией де Хэвилленд два часа уговаривали Дэвида Селзника снова сделать Джорджа Кьюкора режиссером. Но все их просьбы и мольбы остались без внимания. Селзник испуганно зажался в дальнем углу комнаты и прислонился к окну, словно желая его открыть, чтобы выпрыгнуть и убежать от двух разгневанных женщин, но все же не уступил ни на миллиметр. Он хотел нового режиссера. И точка.

Вивьен, напротив, была уверена: без Джорджа этот фильм станет для нее невыносимым. Когда она снималась в сегодняшних сценах, ей в голову пришла блестящая идея: нужно обратиться к агенту! У кого было больше шансов переубедить Дэвида Селзника, чем у его брата и ее агента Майрона Селзника?

– Я объявлю забастовку и не остановлюсь до тех пор, пока Джордж Кьюкор снова не станет режиссером «Унесенных ветром», – твердым голосом заявила Вивьен.

Ларри, сидевший рядом с ней, взял ее за руку и сжал ее. Она, как всегда, могла рассчитывать на его поддержку.

Ее агент, который, как она думала, будет на ее стороне, напротив, прищурился и оглядел ее сверху донизу.

– Да пожалуйста, мисс Ли, – наконец сказал он после недолгого неловкого молчания. Он назвал ее не Вивьен или «дорогая», а мисс Ли. – Я надеюсь, что вы заработали достаточно, чтобы заплатить неустойку.

– Неустойку? – ее голос прозвучал спокойно, но сердце забилось быстрее, а ладони вспотели. – Что еще за неустойку?

– Вы будете платить за каждый день, когда из-за вас придется останавливать съемки.

В горле у Вивьен появился комок. Несмотря на то что ощущения были как от удара под дых, она спокойно ответила на вызывающий взгляд Селзника.

– А если условия моей работы невыносимы? Мне тоже придется платить? – Она сделала глубокий вдох. – И разве вы не должны встать на мою сторону?

В ответ агент скривился в злобной усмешке.

– Мисс Ли, вы ведь наверняка уже должны были понять, что в Голливуде каждый сам за себя. И я обещаю вам одно: если вы посмеете помешать съемкам, я поддержу Дэвида, когда он потащит вас в суд и будет на протяжении многих лет изводить вас исками. Мы позаботимся о том, чтобы вы никогда больше не получили работу ни в Голливуде, ни на театральной сцене.

Вивьен отшатнулась, как будто он дал ей пощечину. Вот что имел в виду Ларри, когда говорил, что в Голливуде всем важны лишь деньги. Но сдаваться она была не готова.

– Посмотрим, что скажет суд. Я могу заявить об особой суровости на съемках, поскольку у нас сменился режиссер.

Ответ Майрона Селзника ее поразил. Она ожидала, что он снова повысит голос или выскажет еще какие-то угрозы. Вместо этого он громко расхохотался.

– Попытайтесь, если хотите, мисс Ли. Я надеюсь, что у вас очень, очень много денег.

– Можете ненадолго нас оставить? Нам нужно все обсудить.

Ларри погладил тыльную сторону ее ладони, но даже это не смогло успокоить Вивьен.

– Конечно.

Селзник кивнул ему, что еще больше разозлило Вивьен. Почему ее агент был вежлив с Ларри, а с ней обращался так грубо? Майрон встал и вышел из комнаты, оставив их с Ларри наедине.

– Я на твоей стороне. Всегда. – Ларри взял ее за руки. – Но мы не можем позволить себе подать в суд на Selznick International Pictures. Пусть это и небольшая студия, у них юристы лучше наших и больше денег.

Как так? Вивьен очень хотелось дать волю гневу, но ей нужно было сохранять хладнокровие.

– Мне ведь удалось изменить контракт и договориться о том, чтобы я могла в будущем играть в театре, – сказала она, надеясь его убедить.

– Да, но тогда речь шла не о большой прибыли, а теперь дело касается фильма. Мы с тобой бы оказались одни против всего Голливуда. – Он слегка улыбнулся: – Если ты этого хочешь, я буду на твоей стороне, но…

– Но, – подхватила она его мысль. – Ты прав: я должна смириться с тем, что там происходит. Я справлюсь, ведь ты рядом.

– И так будет всегда, – пообещал он.

– Но с Майроном Селзником я как можно скорее расстанусь. – Она закатила глаза. – Если этот кабальный договор вообще такое позволяет. И почему я только не изучила проклятый контракт повнимательнее?

Глава 20

Лос-Анджелес, 1939 год

Ух, день был просто отвратительным. Дэвид шумно выдохнул. Конечно, он ожидал, что актеры придут в ужас, но чтобы в такой! Вивьен Ли и Оливия де Хэвилленд набросились на него как гарпии. Он радовался, что смог от них отделаться. Теперь он избавился от Джорджа, слишком скрупулезно работавшего над «Великим ветром», однако еще не придумал, кого поставить у руля.

Дэвиду снова пришлось прибегнуть к помощи нелюбимого тестя. Луис Барт Майер прислал ему список свободных режиссеров MGM. Учтя прошлые ошибки, на этот раз Дэвид отправился с ним к своей звезде.

– Кларк, посмотри. С кем ты хочешь работать?

Гейбл лишь мельком взглянул на имена и сказал:

– С Виктором. Давай сейчас же к нему поедем.

– Кларк, на дворе ночь.

– Виктору много спать не нужно.

Так они отправились в Малибу, чтобы сообщить новость только что назначенному режиссеру. Они несколько раз громко постучали: Флеминг открыл не сразу. Волосы у него были растрепанными, а глаза – усталыми.

– Что вам нужно?

– Виктор, ты возьмешь на себя режиссуру «Унесенных ветром». – Кларк буквально сиял. – Мы оба будем очень рады.

– Ни за что. – Флеминг зевнул. – У меня в разгаре съемки «Волшебника страны Оз». А потом мне нужен отпуск.

Ну и ну! Но прежде чем Дэвид успел что-либо сказать, слово взял Кларк:

– Виктор, дружище, соглашайся ради меня. Мы ведь с тобой отлично сработались в «Летчике-испытателе» и «Красной пыли».

Флеминг нахмурился, но выглядел уже не таким недружелюбным, как раньше.

– Я подумаю. Спокойной ночи.

Дэвид счел разумным оказать влияние на Флеминга через Луиса Барта, и спустя несколько дней режиссер действительно был на борту. Вместе с Дэвидом он просмотрел черновую версию предыдущих сцен.

– Дэвид, при всем уважении. – Флеминг, которого в индустрии считали некритичным режиссером, глубоко вздохнул. – Твой сценарий – дрянь. Я не смогу с таким работать.

Дэвид потерял дар речи. Да, он ожидал, что режиссеру не понравится сценарий, но ведь основная структура была в порядке. Или же нет?

– Мне кажется, Сидни Ховард проделал хорошую работу. Для начала, – сказал Дэвид, пытаясь выбраться из затруднительного положения. – Разве ты так не считаешь?

– Сомневаюсь, что она была хорошей. – Виктор скривился, словно почувствовав запах чего-то неаппетитного. – Ты уже столько там дописал, что невозможно определить, кто и что в нем испортил. Дэвид, если хочешь когда-нибудь закончить этот проклятый фильм, тебе нужен новый сценарий.

– Виктор! – продюсер вскочил. Он не мог сидеть на месте, когда его что-то потрясало. – Виктор! Если ты не заметил, мы уже снимаем. Многие сцены готовы, и их просто нужно смонтировать.

– Но, по крайней мере, еще столько же предстоит снять. – Виктор скрестил руки на груди. Он наблюдал за Дэвидом, который, спотыкаясь, ходил по кабинету. – Мне и так хватит стресса на съемочной площадке. Мне нужен толковый сценарий.

– Я могу его написать, – предложил Дэвид. Он знал роман лучше всех – вероятно, за исключением самого автора книги. И по сравнению с писательницей у Дэвида было видение того, какой должна быть законченная картина. По его мнению, только он сам мог превратить огромное произведение в изящный и идеальный фильм. – Я уже кое-что переделал в первом черновике.

Флеминг фыркнул.

– Может, заодно возьмешь на себя роль режиссера и сыграешь Ретта Батлера? А еще, – Виктор оглядел его с ног до головы, – если наденешь платье и нацепишь парик и очки, то сможешь сыграть и Скарлетт О'Хару.

– Очень смешно. – Дэвид провел языком с внутренней стороны щеки. – Если бы Джордж не уделял столько времени съемкам, я бы уже дописал сценарий.

К удивлению продюсера, Флеминг недоверчиво на него уставился. Затем он разразился громким смехом. Даже обладая большим воображением, Дэвид не представлял, что могло показаться ему таким необычайно забавным. Неужели режиссер не понимал всю серьезность положения?

– Дэвид, ты живешь в собственном мире?

– О чем ты?

– Все в Голливуде знают, что съемки затягиваются не по вине Джорджа. Ты просто слишком много вмешиваешься и все задерживаешь.

– Я продюсер и должен за всем следить. Договоримся сразу. – Дэвид испытующе посмотрел на Флеминга. – У тебя есть полная свобода действий в режиссуре, но последнее слово я оставляю за собой.

– До тех пор, пока ты ни во что не вмешиваешься на съемочной площадке…

Виктор что, не мог или не хотел понять, какую роль играл продюсер? Разумеется, Дэвиду нужно знать, что происходит на площадке, чтобы проверить, все ли снято по сценарию. Неужели режиссер думал, что Дэвид будет сидеть у себя в кабинете и ждать вечерних рабочих позитивов, чтобы только потом повлиять на свой фильм? Но сегодня спорить об этом продюсеру не хотелось. Сейчас главное было решить, что же делать со сценарием.

– Предлагаю тебе вот что, – размышлял Дэвид вслух. – Продолжай снимать то, что у нас уже есть, а я найду автора, и потом мы втроем – ты, я и писака – сядем и со всем расправимся. И дело с концом.

– Как знаешь.

По выражению лица Флеминга было видно, что он сомневался в простоте плана. Дэвид докажет ему, как сильно тот ошибался.

Спасти сценарий мог лишь один человек: друг Дэвида, Бен Хект. Возможно, ему следовало с самого начала сделать ставку на Бена.

Дэвиду понадобилось немало уговоров и уйма денег, чтобы Бен наконец согласился пересмотреть сценарий. Однако при строгом условии, что работать он будет лишь неделю – и это за пятнадцать тысяч долларов!

– Неделя – это мало, – сказал продюсер.

– На больший срок я не пойду, – ответил Хект. – Здоровье мне важнее.

Дэвиду пришлось ворчливо сдаться, чтобы теперь они вместе с Беном и Флемингом могли создать сценарий из радуги. Однако уже через десять минут произошла первая катастрофа.

– Ты что, не читал роман? – Дэвид потрясенно посмотрел на Бена.

Как такое могло случиться? Как он мог забыть спросить автора, читал ли тот «Унесенных ветром»? Скорее всего, так вышло потому, что продюсер предполагал, что все – по крайней мере, все в Соединенных Штатах – были знакомы с книгой. Какая неразбериха! Он умудрился выбрать самого неподходящего автора. Теперь Дэвиду нужно было как-то спасти положение.

– Виктор, ты же читал роман?

«Пожалуйста, скажи „да”», – беззвучно умолял он.

– Пусть и неохотно, но, само собой, я его осилил, – ответил режиссер. – Если Бену нужно будет прочесть тысячу страниц, то к работе он приступит только к концу недели, а к тому времени его контракт закончится.

– Это я и сам знаю! – вырвалось у Дэвида.

Озвучивать проблемы он умел и самостоятельно. Ему был нужен кто-то, кто найдет решение, которое можно будет быстро осуществить.

– Я читаю медленно, поскольку в процессе всегда начинаю что-то дописывать и исправлять. Так что это может занять много времени.

От слов Бена толку тоже было мало.

Дэвид ни в коем случае не станет смотреть, как автор со скоростью улитки читает роман, в то время как вообще-то должен писать сценарий по нему. Проклятье! Дэвиду нужно было принять скорейшее решение, как лучше всего выйти из этой ситуации.

– Нет, мы сделаем иначе, – наконец сказал он. Он открыл ящик стола, отыскал бензедрин, проглотил две таблетки и подождал, пока они подействуют и, как всегда, помогут ему думать. Чудо-лекарство сработало и на этот раз. – Виктор, мы с тобой сыграем Бену самые важные сцены.

– Мы с тобой? – Флеминг скривился, будто надкусив незрелый апельсин. – Но только при одном условии: женские роли возьмешь на себя ты. Я готов на многое, но на это я не пойду.

В подтверждение он скрестил руки на груди и покачал головой.

– Как скажешь. – Тем временем таблетки начали действовать в полную силу, и Дэвид почувствовал, как в нем поднимается знакомая энергия. Ему показалось, что он сможет закончить сценарий за неделю. Да что там – хватит и трех дней. – Я возьму на себя роль Мелани и Скарлетт, а ты сыграешь Ретта и Эшли.

– А я все запишу, – совершенно спокойно ответил Бен. – Нам пригодились бы секретарши, которые могли бы писать, если у меня устанет рука. К тому же так мы сможем смотреть на лица покрасивее наших.

Автору все это казалось просто забавой. Но он вполне мог веселиться, ведь был всего лишь наемным писателем, в то время как для Дэвида и Виктора от успеха фильма зависели их репутация и даже жизнь.

Дэвид поднял трубку.

– Принесите нам кофе – очень много кофе, – а еще арахис и бананы, – сказал он. – Как можно скорее и как можно больше. Нам нужен запас на три дня.

– Что ты задумал? – спросил Бен.

По выражению его лица Дэвид понял, что автор насторожился. Но никуда сбежать он не сможет, ведь подписал контракт. Если понадобится, Дэвид ему об этом напомнит.

– Мы останемся здесь и постараемся не растрачивать время впустую. – Он ухмыльнулся Бену. – Ты приехал на неделю, и я хочу воспользоваться ей целиком и полностью.

– Здесь? – Хект огляделся. – Конечно, кабинет у тебя большой, но для нас троих он все-таки маловат. Где мы будем спать?

– Мы будем спать по очереди. На диване. Его изготавливали для меня, так что ты уместишься.

Хект был на две головы ниже Дэвида, который в Голливуде на встречах продюсеров был выше всех коллег.

– А еду будут приносить из столовой?

– Все, что нам нужно, я только что заказал.

Дэвид сел за письменный стол и откинулся на спинку кресла. Скрестив руки за головой, он улыбнулся стоявшим перед ним мужчинам.

– Я подозревал, что ты сумасшедший, Селзник, – вмешался Флеминг, до сих пор молча наблюдавший за словесной перепалкой, – но не ожидал, что все настолько запущено.

Дэвид привык, что его считали чокнутым. Поэтому он просто пожал плечами и объяснил:

– Мы должны довести дело до конца, и это самый лучший способ.

Он видел цель перед собой и не хотел отступать, даже когда над ним насмехались двое мужчин. Позже все они наверняка будут радостно вспоминать, как втроем создали сценарий для величайшего фильма всех времен из романа на тысячу страниц. В этом Дэвид не сомневался

Через пять дней уверенность Дэвида немного угасла. За последние дни он так устал, что упал в обморок, и остальные еле-еле привели его в чувство. У Флеминга лопнул сосуд в глазу, и лишь одного Бена упорный труд никак не подкосил: напротив, он смотрел на ситуацию с юмором. Они проделали большую работу, только на одном моменте без конца принимались спорить.

– Давай вычеркнем этого слабака Эшли Уилкса, – потребовал Бен в десятый раз. – Он совершенно бесполезный персонаж.

Что не так сделали Флеминг и Дэвид, что Хект не понял, насколько важен был Эшли для истории?

– Эшли – любовь всей жизни Скарлетт, – объяснил Дэвид с ангельским терпением. – Если мы его уберем, придется вычеркнуть первую треть фильма.

– Фильм все равно слишком долгий. – Бен мог быть невероятно настойчивым. – Виктор, разве ты так не считаешь?

– Чего? Решайте сами. – Со своим налитым кровью левым глазом режиссер выглядел жутко. – Давайте уже доведем дело до конца.

– Бен, останься еще на две недели, и тогда мы непременно все закончим.

– Даже не мечтай, Дэвид. Я себя истязать не собираюсь. – Бен отрицательно покачал головой. – Если хотите, можете и дальше вкалывать по восемнадцать-двадцать часов в день. Мне это не нужно.

– Ладно, продолжим. – Дэвид указал на место в тексте Сидни Ховарда, где они остановились. – Мы не проработали и половины фильма.

Совместными усилиями им удалось закончить первую половину сценария к концу согласованной недели. Бен исчез так быстро, как только мог, Виктор собирался приступить к съемкам второго марта и переснять сцену на крыльце. Однако Дэвид боялся и предположить, как они справятся с оставшейся половиной сценария.

Глава 21

Лос-Анджелес, март 1939 года

Вивьен, как и каждое предыдущее утро, проснулась в начале шестого. Наклонившись к Ларри, она нежно поцеловала его, чтобы не разбудить, и выскользнула из постели. Как бы ей хотелось остаться и полежать, прильнув к нему! Но в шесть часов ей нужно было быть в гримерной, чтобы к началу съемок успеть превратиться в Скарлетт.

Она пила кофе на завтрак и курила, размышляя, что ждало ее впереди. Сегодня сцену на крыльце будут снимать в третий раз, и теперь руководить всем станет новый режиссер. Мужчина по имени Виктор Флеминг.

Вивьен расспросила о нем коллег, а также Джорджа. Флеминг считался «мужским режиссером», обычно снимавшим фильмы, где было много действий, а это означало, что его режиссерский стиль был скорее грубым и резким, а не чутким и вежливым, как у Джорджа.

Ларри посоветовал ей дать Флемингу шанс.

– Тебе нужно с ним работать, Вивлинг. Если будешь постоянно с ним ссориться, сама пострадаешь.

– Я соглашусь с тем, что сочту разумным, – таков был ее компромисс, – но буду настаивать на том, чтобы сыграть Скарлетт так, как мы задумали с Джорджем.

Она выглянула в окно. Взошло солнце, окрасив небо в огненно-оранжево-красный, воинственный цвет. Было ли это предзнаменованием сегодняшнего дня? Лимузин, отвозивший ее в студию, уже подъехал к дому. Вивьен поднялась и еще раз взглянула на тихо храпевшего Ларри. Она остановилась в дверях и посмотрела на него. Ей хотелось запечатлеть в сердце этот образ мирно спящего возлюбленного и вспоминать о нем весь день. Как бы ни прошли съемки, вечером их ждали счастье и любовь. Хотя, мечтая сыграть Скарлетт, она представляла все совсем иначе, одно оставалось и останется с ней навсегда: любовь к этому замечательному человеку.

– Это Виктор Флеминг, наш новый режиссер, – представил Селзник высокого мужчину.

Вивьен изучала коллег, чтобы узнать, как они отреагировали на объявление Селзника. Кларк широко и довольно ухмыльнулся – похоже, они с новым сотрудником были друзьями. Вивьен перевела взгляд на менее радостную Оливию и наконец посмотрела на Лесли, которому это, казалось, было совершенно безразлично – как и все происходящее.

Вивьен пригляделась к режиссеру, чтобы составить собственное впечатление. Уже внешне он был полной противоположностью ее дорогому Джорджу Кьюкору. Виктор Флеминг тоже был высоким, но худым, с резкими чертами лица и холодными темными глазами. Он стоял по-военному прямо и смотрел на всех поочередно. По выражению его лица было непонятно, что он о них думал. На первый взгляд Вивьен он не понравился, но она была достаточно честна с собой, чтобы признаться, что виноват в этом не Флеминг. Все дело было в том, что он пришел на замену Джорджу Кьюкору – режиссеру, чьи указания шли ей на пользу и с которым она надеялась проработать роль.

– Вы отстаете от графика съемок; к тому же больша́я часть снятого материала никуда не годится, и ее нужно переснять, – грубо и жестко сказал Флеминг. – Теперь мы не будем растрачивать время впустую, а четко организуем весь процесс и закончим фильм.

Ответом на это объявление была тишина. Однако казалось, что большего он и не ждал.

– Я слышала, что во время съемок «Острова сокровищ» он постоянно стрелял по бутылкам из сорок пятого кольта, – прошептала Баттерфлай Маккуин на ухо Вивьен.

Обычно актриса, игравшая Присси и ненавидевшая свою роль, и Вивьен не выходили за рамки коллегиальной вежливости. Теперь Баттерфлай решила поделиться с ней сплетнями: получается, она относилась к Флемингу так же скептически, как и к Вивьен. Это хорошо или же плохо?

– Тогда лучше не оставлять на площадке бокалы, – ответила Вивьен, и Баттерфлай наградила ее легкой улыбкой.

Быть может, они бы поладили, но их роли мешали им подружиться. Дело в том, что Скарлетт была жестока к Присси и даже однажды дала ей пощечину. Этой сцены Вивьен очень боялась – особенно теперь, при новом режиссере.

– Я понимаю, что вам нелегко принять нового режиссера так вскоре после начала съемок, – более миролюбиво сказал Флеминг, но тут же решил взмахнуть кнутом: – Тем не менее я ожидаю от всех вас профессионализма, пунктуальности и усердного труда.

Актеры и техники переглянулись. Им нужно было что-то сказать или же мужчина специально сделал паузу в речи? К счастью, слово взял продюсер, избавив их от необходимости принимать решение:

– Виктор, спасибо, что согласился так быстро. Перед тобой отличная команда, и я уверен, что «Унесенные ветром» станут великолепным фильмом.

– Что ж, давайте приступим к работе. – Похоже, Флеминг не особо умел произносить мотивационные речи. – Начнем со сцены на крыльце.

Он повернулся и пошел на съемочную площадку, чтобы изучить камеры «Техниколор».

– Как говорится: Бог троицу любит, – сказала Вивьен со вздохом. – Посмотрим, попадет ли в фильм эта версия сцены.

– Что Кьюкор, что Флеминг – мне все равно. – Лесли Говард беззастенчиво зевнул. – Главное – наконец со всем покончить.

Вивьен хотелось сказать пару слов о его отношении к работе, но ей нужно было идти в гримерную для перевоплощения в шестнадцатилетнюю Скарлетт. Она надеялась, что гримерше удастся замаскировать темные круги от усталости у нее под глазами.

Спустя несколько дней худшие опасения Вивьен оправдались. Виктор Флеминг не просто отличался от Джорджа Кьюкора, а был его полной противоположностью! Если Джордж был дружелюбен и вежлив, то Флеминг вел себя резко и бесцеремонно. В то время как Джордж разработал собственное художественное представление об «Унесенных ветром», Флеминг совершенно не интересовался фильмом, а по сути делал то, чего хотел Селзник.

Флеминг был техником, рабочим, а не творцом как Джордж. А для «Унесенных ветром» требовался режиссер, с собственным почерком. Флеминг, наоборот, напоминал куклу или марионетку продюсера.

Лишь в одном отношении новый режиссер придерживался крайне четкого мнения: для него Скарлетт была чудовищем, блудницей и ужасной женщиной. Флеминга не интересовало, были ли у поступков Скарлетт глубокие мотивы. Он хотел показать ее злобным существом, от которого страдали все вокруг. Но этим дело не ограничилось: Селзник встал на сторону Флеминга и отклонился от текста романа. Селзник, всегда твердивший, что остается верным замыслу автора.

Хотя актеры и техники встретили Флеминга просто скептически, за несколько дней ему удалось настроить против себя всех. Съемочная группа не бросила работу только благодаря профессионализму. Флеминг умудрился разозлить даже всегда добродушного Томаса Митчелла.

– Ты не поверишь. – Том, дрожа, вошел в гримерную Вивьен. – У тебя есть что-нибудь покрепче?

За это время Вивьен и актер ирландского происхождения, игравший в фильме ее отца, подружились. Иногда ей казалось, что их роли формируют личные отношения актеров. Они с Баттерфлай держались на вежливом расстоянии, зато Вивьен сблизилась с Томом и Барбарой О'Нил, игравшей мать Скарлетт.

– Что стряслось? Ты бледен как смерть.

Вскочив, она подвела мужчину к деревянному стулу, где лежал сценарий. Вивьен сбросила его на землю и усадила дрожавшего Тома. Она поискала виски, которое припасла на всякий случай, и налила коллеге изрядную порцию в кофейную чашку. Наконец он снова успокоился, но его взгляд оставался напряженным.

– Я сам виноват, – пожаловался он. – Я должен был настоять на условиях контракта.

– Что случилось?

– Флеминг сказал мне ненадолго сесть на лошадь. Якобы ему нужна была фотография Джеральда О'Хары верхом, чтобы он мог правдоподобно представить владельца плантации.

Он снова сделал большой глоток, и Вивьен догадалась, что произошло. Бедный Том Митчелл боялся лошадей еще сильнее, чем она, и по контракту оговорил право не ездить верхом. Но, к сожалению, она уже успела понять, что договоры в Голливуде ничего не значили.

– Я согласился, – продолжил Митчелл более звучным голосом, – при условии, что кто-нибудь будет крепко держать Цоссена и он не сдвинется ни на сантиметр.

– И что было дальше?

Постепенно напряжение внутри Вивьен росло. Тем не менее она знала, что в итоге все закончилось хорошо, иначе бы бедного Тома здесь не было.

– Я сидел, дрожа от паники, и надеялся, что все это наконец закончится. – Том сжал большие руки в кулаки. – Тут эту тварь что-то напугало, и она понеслась как ошпаренная.

Он прикрыл глаза и снова побледнел, наверное, вспомнив эту сцену.

– Бедняга.

Вивьен отлично его понимала. Несмотря на то что в Индии родители пытались приучить ее кататься на пони, с лошадьми она так и не поладила. Возможно, из-за того, что эти животные были огромными, пусть и красивыми. Поэтому верхом Вивьен больше не ездила. Она предпочитала с почтительного расстояния любоваться благородными лошадьми, такими как Мятежник – черный жеребец Эшли – и Черный вождь Ретта Батлера.

– Эта кляча понеслась сломя голову будто обезьяна, перепрыгнула через ограду и остановилась только тогда, когда я уже начал опасаться за свою жизнь. – Том зажмурился. – Ты не поверишь: Флеминг все это снял.

– Думаешь, он спланировал так с самого начала?

Вивьен была искренне потрясена. Ей было жаль Тома, но к тому же ее беспокоило, что Флеминг придумает для нее. Он и так постоянно называл ее Фиддл-ди-ди и находил это безумно забавным.

– Не знаю, но думаю, что он на такое способен.

После того как Вивьен рассказала всю историю коллеге, Оливия де Хэвилленд поморщилась. Как и Вивьен, актриса скептически относилась к работе с новым режиссером.

С самого первого дня они с Кларком Гейблом прекрасно поладили. Кларк, всегда казавшийся чрезмерно требовательным к режиссуре Джорджа, будто расцвел и шутил с актерами и техниками. Вивьен, напротив, чувствовала себя потерянной и одинокой и радовалась, что хотя бы Оливия де Хэвилленд испытывала то же самое.

Вивьен и люди, бывшие на ее стороне, явно были в меньшинстве. Главная актриса с Ларри, Санни и Оливией де Хэвилленд оказались одни против Селзника, Флеминга, Гейбла и остальной съемочной группы. Не так она представляла себе съемки про Скарлетт О'Хару. Кажется, кто-то написал: «Когда боги хотят погубить человека, они исполняют его желания»[16].

– Не думаю, что это было случайно. – Оливия оглянулась через плечо проверить, были ли они вдвоем, а потом сказала Вивьен: – Мне кажется, Флеминг вполне мог такое подстроить.

– Лучше бы он направил свои творческие способности в нужное русло и занимался нашими ролями. – Вивьен с трудом сдерживала недовольство. – Флеминг Джорджу и в подметки не годится.

– Не знаю. Я говорила с Говардом о Флеминге, и тот считает, что он не хуже Джорджа. – Оливия улыбнулась. – Просто Флеминг ведет себя более резко.

Хотя Вивьен было очень интересно, что связывало мультимиллионера и ее коллегу, спросить Оливию она не осмелилась. Согласно голливудским сплетням, Говард Хьюз собирался на ней жениться, но только после того, как ему исполнится пятьдесят. А до этого оставалось еще много времени.

– Я согласна с Говардом. – Вивьен вздохнула. – Флеминг больше напоминает мне полковника, который издевается над своими солдатами, чем режиссера. Завтра у меня четыре съемки Скарлетт в разных декорациях и разных возрастах. Как я смогу вжиться в роль?

И все это без указаний режиссера, который на ее вопрос о том, как ей нужно играть Скарлетт, неизменно отвечал: «Просто играй, и все!» В отличие от всегда вежливого Джорджа, Флеминг говорил тоном военного и любил оскорблять актеров. Однако после того как Вивьен громко послала его к черту, с ней он стал сдерживаться.

– Иногда я завидую твоей любви, – неожиданно призналась ей Оливия. – Вы с Ларри словно оплот против безумия Голливуда.

– Разве ты не счастлива с Говардом?

– У меня всегда был талант находить трудных мужчин. – Коллега криво улыбнулась. – Среди актеров и их окружения и так мало хороших парней, а я вообще вечно выбираю не тех. За исключением Джимми. Нужно было выйти за него замуж.

– Почему ты не расстанешься с Говардом, если ты с ним несчастна?

Вивьен никогда не смогла бы жить с мужчиной, которого не любила. Да, она была замужем за Ли, но в то время она вправду верила, что любит его. До того самого момента, когда впервые увидела Ларри. Только тогда она поняла, что такое настоящая любовь. Наверное, Оливия чувствовала то же самое.

– Быть может, когда-нибудь ты встретишь любовь.

– Быть может, это все не для меня. Я наслаждаюсь жизнью и принимаю ее такой, какая она есть.

– Иногда мне хочется быть такой же спокойной, как ты.

Вивьен вздохнула. Только вчера она снова поссорилась с Флемингом, и, похоже, сегодня ей опять придется с ним спорить. Основная проблема оставалась той же: Селзник и Флеминг воспринимали историю Скарлетт совсем не так, как она. Кто же в итоге добьется своего?

Глава 22

Лос-Анджелес, март 1939 года

Спустя два дня Вивьен наблюдала, как Кларк Гейбл стоял в стороне от площадки и увлеченно спорил о чем-то с одним из цветных актеров. Что же снова задумала звезда MGM? Как бы ни надеялась Вивьен, теперь его недовольство явно не относилось к режиссеру, как в прошлый раз. Она притворилась, что готовится к предстоящей сцене, и принялась бормотать про себя текст, одновременно расхаживая вокруг, пока наконец не услышала, о чем они говорили.

– У нас и белых раздельные туалеты, мистер Гейбл, – прошептал статист. – Вы считаете, это правильно?

Вивьен оторопела. Раньше она этого не замечала. Конечно, она не раз видела, как несправедливо относились к людям в Америке. В автобусах были специальные места для афроамериканцев, для белых и цветных устанавливали разные кулеры, а теперь еще и раздельные туалеты. Почему исполнитель роли второго плана не пожаловался об этом Селзнику или кому-то из ответственных на съемочной площадке? Вивьен не могла представить, что Кларк Гейбл станет отстаивать права других людей. До сих пор создавалось впечатление, что актер думал только о себе. Поэтому ее удивило, когда он выпалил:

– Поверить не могу! Я прослежу, чтобы больше такого не было. Положись на меня.

Позже Вивьен узнала, что ее коллега действительно выступал за отмену раздельных туалетов и даже угрожал Селзнику покинуть съемочную площадку, если ничего не изменится. Несмотря на то что она скептически относилась к Кларку, поскольку тот был другом Флеминга, его поступок вызвал у нее восхищение. Возможно, им все-таки удастся поладить. Вивьен была определенно к этому готова.

– Теперь Селзник уволил и Ли Гармса. – Хэтти Макдэниел покачала головой. – Этот фильм проклят.

Вивьен только пожала плечами. С тех пор как уволили Джорджа Кьюкора, многого от съемок она не ждала.

– Я не понимаю. – Оливия закатила глаза, отпила глоток кофе и продолжила: – Ли Гармс – один из лучших кинематографистов, с которыми я когда-либо работала.

Теперь Вивьен овладело любопытство, и она стала ждать, что ответит Хэтти Макдэниел. Коллега всегда была невероятно хорошо осведомлена, возможно, потому, что работала в Голливуде с 1932 года и знала обо всем вокруг.

– Я слышала, что его уволили из-за «Техниколора». – Похоже, Хэтти сомневалась. – Селзник считает, что Ли не справляется с новой технологией. Якобы его кадры выходят слишком темными.

Оливия фыркнула.

– Да конечно. Я думаю, что все из-за Натали Калмус. – Она снова закатила глаза. – Она постоянно во все лезет и твердит, что это из-за технологии. Я думаю, она просто хочет добиться своего.

А добиваться своего Натали Калмус умела. Все на съемочной площадке видели, как консультант по «Техниколору» громко спорила с операторами. Вивьен очень удивляло, что создатель цветных фильмов мог оказывать такое большое влияние на съемки. Оливия рассказала Вивьен, что Герберт Калмус, изобретатель этого метода, оговорил право присутствовать на съемках, чтобы убедиться, что все работает. «Волшебник страны Оз» и «Унесенные ветром» были для него визитными карточками, благодаря которым в будущем все фильмы станут сниматься в цвете.

Несмотря на то что Вивьен была открыта для всего нового, к цветной пленке она относилась чуточку скептически. Она видела первые рабочие позитивы, и те показались ей немного искусственными. Возможно, Селзник был прав, и у Ли Гармса действительно не получалось управляться с «Техниколором».

– Кто станет нашим новым оператором? – спросила Оливия. Она теребила завязки на платье. – У нас и так уже новый режиссер. Фильм будет лишен цельности.

– Не знаю. – Хэтти пожала плечами. – Но, боюсь, ты права. Из фильма получится настоящее лоскутное одеяло.

– И он разрушит наши карьеры, – мрачно пробормотала Оливия. – Мне бы совсем не хотелось, чтобы Джек Уорнер оказался прав и фильм провалился.

– Это зависит и от нас.

Вивьен попыталась поднять настроение, хотя и сама была не в духе. Они все так же отставали от графика съемок, все так же спорили с Флемингом по поводу образа Скарлетт О'Хары, все так же выслушивали требования Селзника переснять все заново и все так же работали без приличного сценария. Дальше так продолжаться не могло. Ей нужна была помощь – и она уже придумала план, где и как ее получить.

На следующее утро Вивьен проснулась в шесть, хотя было воскресенье и она могла выспаться. Только хорошее воспитание помешало ей ни свет ни заря отправиться к Джорджу Кьюкору.

– Господи, Вивлинг. – Ларри открыл глаза и зевнул. – Ты хоть знаешь, который час?

– Извини, мне просто не спится.

– Я могу помочь тебе понять Скарлетт. – Ларри уже предлагал ей это в тот день, когда Селзник уволил Джорджа. – Как в театре в Лондоне. Помнишь?

– Спасибо, любимый. Конечно, мне понадобится твоя поддержка, но… – Вивьен задумалась, не обидится ли он, если она скажет, что мнение Джорджа для нее важнее. Нет: Ларри – актер и поймет, что она имеет в виду. – Но Джордж участвовал в создании фильма с самого начала. Он наверняка знает роман «Унесенные ветром» не хуже писательницы.

– Обсудим это утром. И дай бедняге Кьюкору поспать еще пару часов.

Поцеловав ее, Ларри повернулся к девушке спиной и натянул одеяло на голову. Вскоре он тихо захрапел. На мгновение ей захотелось разбудить его, чтобы избавиться от нахлынувшего одиночества, пока она наконец не сможет пойти к Джорджу. Но на месте Ларри Вивьен бы очень рассердилась, если бы ее разбудили так рано воскресным утром. Поэтому она тихо выскользнула из спальни, чтобы приготовить кофе на кухне. Она не спеша перемолола бобы, поставила горячую воду и вылила ее в фарфоровый фильтр. Аромат свежесваренного напитка пробудил в ней жизненные силы.

– Привет, милая, – сказала она, почувствовав, как что-то легко коснулось ноги.

На кухню за Вивьен пришла Тисси, скорее всего, надеясь чем-то полакомиться. Позавчера Ларри подобрал кошку на улице и принес домой. Вивьен и Санни тоже поддались очарованию черно-белой бродяжки и встретили ее с распростертыми объятиями. Ларри окрестил зверушку Тисси.

Вивьен мучила совесть из-за Шери, но она знала, что сиамская кошка отлично поладила с Освальдом Фрюэном. Ее друг удивительно быстро согласился и дальше заботиться о Шери.

Вивьен нежно погладила Тисси и заметила, что у нее появился животик.

– Ты же не беременна?

Только этого Вивьен не хватало – чтобы у кошки родилось потомство, за судьбу которого Вивьен нужно будет нести ответственность.

Актриса поискала в холодильнике что-то, что можно было дать Тисси, положила кусочек холодной курицы на блюдце и налила в миску немного молока.

Обычно горький вкус кофе ее бодрил, но сегодня ничто не могло заглушить ее странного настроения, колебавшегося между крайней усталостью и беспокойством. Возможно, ей тоже стоило попросить одного из врачей на съемочной площадке прописать ей снотворное, как сделали некоторые американские коллеги. Но она боялась, что из-за действия таблеток не сможет полностью вжиться в роль Скарлетт О'Хары.

Хотя Вивьен и не чувствовала голода, она приготовила тост, тонким слоем намазав на него сливочное масло и апельсиновый джем, которые привезла с собой из Англии. Девушка разрезала хлеб на ровные квадратики и отправила их в рот. Она автоматически прожевала их, запила последний тост глотком кофе и посмотрела на часы.

У нее оставалось невероятно много времени, прежде чем она наконец сможет позвонить Джорджу, не выходя за рамки правил вежливости. Может, ей стоит прогуляться? Но если кто-то увидит ее в такое время – в худшем случае какой-то обозреватель сплетен, – то ее фотография наверняка попадет в газету под заголовком «Скарлетт О'Хара лишила Вивьен Ли сна» или еще какой-нибудь подобной неприятной надписью. Так что об этом не могло быть и речи. Что ей оставалось?

Купаться! Вот что ей сейчас было нужно – обильная, расслабляющая ванна.

Приняв ванну, она убралась в квартире, кое-что переставила и наконец отправилась к Джорджу Кьюкору. Пешком, поскольку было всего лишь девять утра. Где-то через час она добралась до его дома.

Сердце громко стучало. Она нервно закусила нижнюю губу, а пальцы замерли над кнопкой звонка. Может, еще рано? Не поступает ли она нагло? Ах, к чему эти сомнения! Ей нужен был Джордж, и за то слишком уж недолгое время, что они работали вместе, он показался чудесным другом.

– Вивьен! – помимо удивления, на выразительном лице Джорджа читалась искренняя радость. – Я так рад, что ты пришла. Чем могу помочь?

– Разве я не могу просто навестить друга?

– Дорогая, я знаю, что ты снимаешься шесть дней в неделю, и воскресенье тебе точно нужно исключительно для отдыха. – Улыбка Джорджа дала понять, что он не хотел ее обидеть. – Если ты потрудилась прийти ко мне в выходной, значит, у тебя что-то важное.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее войти. Благодаря его приветливости и теплоте она вновь осознала, чего лишилась, когда Селзник его уволил. Как бы Вивьен ни хотелось сохранить самообладание, она не сдержалась, и на глаза ей навернулись слезы.

– Господи, милая. – Джордж обнял ее и нежно погладил по спине. – Что случилось? Как я могу тебе помочь?

Затем он отстранился, взял за руку и повел ее в гостиную. На большом столе лежала раскрытая газета Los Angeles Times, но вскоре ее глаза снова наполнились слезами, и все буквы расплылись.

Джордж осторожно подвел ее к креслу.

– Садись, дорогая. Я заварю чай. Или хочешь чего-нибудь покрепче?

Несмотря на печаль, она рассмеялась.

– Джордж, сейчас десять утра.

– Значит, чай.

– Лучше кофе, если у тебя он есть.

Почему из-за того, что она была британкой, все думали, что она непременно любит чай?

– Я сейчас.

Вивьен кивнула и стала слушать, как он готовит кофе в соседней комнате. Между тем она осмотрелась. Перед большим террасовым окном, из которого открывался вид на ухоженный сад, был прекрасный бассейн. В теплом свете утреннего солнца вода сверкала голубым, а легкий ветерок пускал по поверхности мелкую рябь. Вивьен тут же захотелось окунуть ноги в прохладную воду. Она столько работала, что не успевала наслаждаться мелкими радостями жизни.

– Джордж! – крикнула она и слегка всхлипнула. И почему она не взяла с собой носовой платок? – Я сяду у бассейна. Ты не против?

– Чувствуй себя как дома, – раздался его низкий дружелюбный голос.

Дважды повторять Вивьен не пришлось. Она открыла большое окно террасы, скользнула наружу и на ходу сбросила обувь. Подойдя к прохладной на ощупь каменной ограде, она села и сняла шелковые чулки. Потом поспешно собрала юбку так, чтобы не замерзнуть на холодном краю бассейна. Утреннее солнце еще не успело нагреть камни. Вивьен осторожно опустила один палец в воду. Это невероятно ее освежило. Она решительно вытянула ноги и пошевелила пальцами.

– Вижу, ты уже пришла в себя. – Джордж подошел к ней сзади с подносом в руках, на котором стояли чашки, кофе в фарфоровом чайнике, а также молоко и сахар в горшочках. – Такой ты мне нравишься гораздо больше, чем грустной.

Конечно, он не хотел ее расстраивать, от его добрых слов на нее опять нахлынула печаль. Вивьен была уверена, что больше никогда не найдет такого понимающего режиссера, как Джордж Кьюкор.

– Ты никак не сможешь вернуться на съемки, к нам, ко мне? – спросила она. Ее нижняя губа задрожала, и она почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слезы. – Ты же знаешь всех в Голливуде. Кроме того, вы с Селзником дружите, разве нет?

– Прости, дорогая. Когда дело касается бизнеса, в Голливуде друзей нет, – тихо и печально сказал Джордж. – Дэвиду нужен был козел отпущения, поскольку съемки сильно отставали от графика. Он посчитал, что я идеально подхожу на эту роль. К тому же…

Вдруг он замолчал и налил кофе. Ей показалось, что он избегает ее взгляда.

– Что? – спросила Вивьен.

Она упустила что-то на съемочной площадке? Неужели что-то ускользнуло от ее внимания?

– Я уверен, что с моим увольнением как-то связан Кларк. – Джордж горько усмехнулся. – Он неженка, и на площадке с ним всегда нужно нянчиться. Мне донесли, что он пожаловался Майеру, что я якобы занимался только тобой и Оливией де Хэвилленд.

– Вот трус, – возмутилась Вивьен. – Может, мне поговорить с Дэвидом?

– Спасибо, дорогая, но, боюсь, поезд уже ушел. – Джордж пожал плечами. – Если Дэвид принял решение, он от него не отступит.

– Ты ведь знаешь, что без тебя я погибну. – Вивьен не хотела показаться драматичной: она просто констатировала факты. Пусть она и была хорошей актрисой, ей все равно требовалась поддержка и указания от такого же хорошего или даже лучшего режиссера. Того, кто понимал Вивьен и роль и мог помочь ей прочувствовать героиню и разобраться в ее характере и поступках. – Прошу, поработай со мной над Скарлетт. Я могу приходить к тебе каждое воскресенье.

«Пожалуйста, скажи „да“», – беззвучно молила она.

Глава 23

Лос-Анджелес, март 1939 года

– Зрители возненавидят Скарлетт за то, что она увела жениха у сестры. – Вивьен обвела взглядом бассейн Джорджа. В руке она держала сигарету, а ее волосы были взъерошены. – Флеминг считает ее мерзавкой, а я знаю ее лучше. Что же мне делать?

– Может, сначала присядешь? – Джордж улыбнулся. – Тогда я расскажу, что придумал.

– Правда?

Вивьен чуть не подпрыгнула от радости. Несмотря на изъяны характера Скарлетт, она обожала ее, восхищалась ее храбростью и хотела, чтобы зрители почувствовали то же самое.

– Тебе следует уделять внимание не одной Скарлетт.

– А кому еще?

– Тем, кто ее окружает. – Улыбка Джорджа стала шире. – Зрителям понравятся Мелани и Мамушка. Ты ведь согласна?

– Да, и что?

Она все еще совершенно не понимала, к чему он клонит.

– Быть может, им понравятся Эшли и Ретт, но вот родители Скарлетт уж точно придутся им по душе.

– Джордж, пожалуйста! – Вивьен вытащила из сумки пачку Player’s. Господи, почему она снова чувствовала себя такой опустошенной? Возможно, Ларри был прав, и она действительно слишком много курила. – Ну не томи! Рассказывай.

– Если все люди, которые нравятся зрителям, любят Скарлетт, что это значит для самой девушки?

– Ты гений! – Вивьен была так удручена, что слишком зациклилась на главной героине и не уделяла должного внимания ее взаимодействию с другими персонажами. – Так у меня все получится!

– Хорошо вам провести время, – крикнула Вивьен вслед коллеге, когда Кларк Гейбл, весело помахав, покинул съемочную площадку. С тех пор как его жена Риа дала согласие на развод, знаменитый актер казался намного расслабленнее. Вивьен очень завидовала тому, что он мог развестись. И Джилл, и Ли упрямо отказывались расторгать брак, хотя Вивьен и Ларри были в Соединенных Штатах и в ближайшее время возвращаться не собирались. Но еще сильнее она завидовала его отпуску. Ей так хотелось получить несколько выходных, чтобы поехать вместе с Ларри через Штаты на восточное побережье. Конечно, она искренне желала счастья Кларку и подозревала, что он воспользуется отпуском, чтобы жениться на Кэрол Ломбард. Но порой Вивьен казалось несправедливым то, как по-разному к ним относились.

Каждый вечер Кларк уходил со съемочной площадки ровно в шесть, в то время как Вивьен продолжала сниматься до поздней ночи, чтобы они поскорее закончили этот проклятый фильм. Выходит, Кларк Гейбл трудился меньше, зато получал значительно больше денег, чем она – да и они все. Так было устроено: размер гонорара зависел не от количества рабочих дней и затраченных усилий, а от того, звезда ты или нет. А Вивьен звездой не была – во всяком случае, пока. «Унесенные ветром» были ее шансом – и она дорожила им даже ценой разлуки с Ларри.

Но сегодня вечером они как следует проведут оставшееся друг с другом время. Вивьен улыбнулась, вспомнив, что предложила ей Санни. Актриса не могла дождаться, когда покинет съемочную площадку, чтобы воплотить план в жизнь.

– Неужели у американцев правда такая традиция? – И по взгляду Ларри, и по его словам было совершенно ясно, как сильно его удивила идея Санни. – Почему машина?

– Да-да, именно такая, – с легким техасским акцентом ответила Санни. – Люди покупают гамбургеры и газировку, а потом – в хорошо расположенном месте – целуются на заднем сиденье автомобиля.

– Пойдем, Ларри, будет весело.

Глаза Вивьен блестели от удовольствия. Ей казалось одновременно романтичным и странным провести их последний совместный вечер именно так.

– Хорошо, но я хочу сэндвич с тефтельками, а не гамбургер. И колу.

– Так не пойдет. – Санни решительно покачала головой. – Если уж отказываешься от гамбургера, возьми хотя бы газировку со сливочным мороженым.

– Ладно, – Ларри подчеркнуто громко вздохнул. – Когда приедет Гарри?

Снаружи раздался гудок, будто парень Санни только и ждал сигнала Ларри. Ларри находил странной еду, а Вивьен казалось довольно абсурдной идея целоваться на заднем сиденье, в то время как Санни и Гарри будут сидеть впереди. Но раз уж так делали в США, так тому и быть.

Гарри отвез их в закусочную, где Санни взяла им еду.

– Куда вы нас везете? – спросила Вивьен, откусив сэндвич.

– Мы знаем одно укромное местечко недалеко от Родео-Драйв. – Санни повернулась к ней. – Но на самом деле место не имеет значения – поверь мне.

Подруга оказалась права. После того как они остановились и поели, Ларри поцеловал Вивьен. На вкус его губы отдавали тефтельками и мороженым, а поцелуй был нерешительным – наверное, потому, что он думал о Санни и Гарри. Однако когда Вивьен страстно его обняла, Ларри забыл, где они находились. Это был незабываемый вечер.

Пусть дата была давно известна и она знала, что сегодня Ларри ее покинет, сердце Вивьен категорически отказывалось принимать этот факт. Она прокручивала в голове самые разные сценарии, по которым Ларри мог все-таки отказаться от поездки в Нью-Йорк и остаться с ней в Голливуде.

Сначала ей пришло в голову, что всех участников спектакля «Нет времени на комедию» могла поразить тяжелая болезнь, но Вивьен тут же одернула себя, так как никому не желала зла. Тогда она стала надеяться на вести не с восточного побережья, а с западного: может, одна из крупных голливудских студий предложила бы Ларри главную роль, роль, от которой он просто не мог отказаться. Но и здесь ее фантазия оказалась ужасно далека от реальности.

В итоге прошлой ночью она плакала перед сном – беззвучно, поскольку не хотела обременять Ларри своей печалью. В то же время она не могла притворяться, что ей безразлично, что он уедет в Нью-Йорк. В город, расположенный на другом конце этой огромной страны. Дорога туда была непростой: на поезде в Нью-Йорк можно было добраться за три дня, а на самолете – за несколько часов. И это не говоря уж о стоимости поездки. Но она бы пошла на все, чтобы быть с Ларри.

Однако несмотря на все желание, ей не хватало одного, чего нельзя было получить даже за деньги: времени. Вчера она поговорила с Флемингом и Селзником и спросила, не могли бы они дать ей небольшой отпуск. Оба отказались, но не потому, что хотели ее обидеть, а потому, что Вивьен играла самую важную роль в фильме. Она появлялась почти в каждой сцене и платила за это высокую цену: ей нужно было постоянно быть на съемочной площадке.

Проснувшись от звонка будильника, она наклонилась к Ларри и нежно его поцеловала. Ее возлюбленный крепко спал, и Вивьен не решилась его будить. Вместо этого она тихонько пробралась на кухню, чтобы приготовить завтрак – их последний совместный завтрак.

Нет! Плакать было нельзя. Она не хотела, чтобы Ларри запомнил ее грустной и с покрасневшими глазами. Боже, он уезжал всего на несколько недель. Она могла попытаться убедить себя, что все не так уж и плохо, но слишком хорошо помнила, как ей было больно, когда Ларри уехал в Нью-Йорк, а она осталась одна в Лондоне. Их с возлюбленным связывало что-то глубокое, что-то уникальное. Каждый день разлуки казался напрасно выброшенным временем.

И очень, очень тихий голос прошептал ей: «Ларри было необязательно соглашаться на эту роль, Ларри мог бы остаться с тобой. Ему ведь известно, как сильно ты страдаешь из-за Флеминга. Он отлично знает, как тебе одиноко здесь, в Голливуде. Ты учитывала его пожелания. Разве он не должен учесть и твои?»

«Я не такая, – подумала Вивьен, – я не собираюсь подсчитывать или взвешивать, кто из нас приносит бо́льшие жертвы. Мы оба артисты, и мы всегда знали, что наши профессии сочетать нелегко. А Ларри обожает театр не меньше меня». Он был так рад, что наконец-то сможет вернуться на сцену, наконец-то снова почувствует тесную связь со зрителями. Это сильно отличалось от работы в кино, где приходилось мучительно долго ждать, пока в газетах появятся отзывы, чтобы узнать, как оценили твое искусство.

Я справлюсь. Я как-нибудь сумею взять несколько выходных, чтобы мы с Ларри могли побыть друг с другом. Она не стала думать о том, как собиралась этого добиться, если у них все еще не было сценария для второй половины фильма, и они на несколько недель отставали от графика. Она любила Ларри, она снова с ним увидится, и к тому же они могли созваниваться и писать друг другу письма. Настроение сразу улучшилось. Таких замечательных писем, как ее Ларри, не писал больше никто. Она будет каждый день ждать от него звонка или весточки и так вынесет разлуку с ним.

– Не стоило тебе готовить завтрак. – Ларри босиком не спеша вошел на кухню, зевнул и как следует потянулся. – Без тебя в постели холодно и одиноко. Поездка в Нью-Йорк была глупой идеей.

Сердце Вивьен забилось быстрее от радости и надежды. Она и не подумала о том, что сам Ларри мог решить отказаться от театра в Нью-Йорке и остаться с ней. Но нет: так нельзя.

– Ты уже подписал контракт. Бродвей – это огромный шанс. Мы с тобой все переживем.

Она сказала это так уверенно, как только могла, хотя и боялась остаться без него. А еще сильно боялась женщин, которые могли поджидать его у выхода из театра, чтобы взять автограф. На самом деле они надеялись, что Ларри заметит их красоту и будет готов провести с ними вечер или ночь. Такое они могли бы вспоминать годами, вернувшись к себе домой, в прежнюю жизнь. Нет. Она не сомневалась, что Ларри любил ее так же сильно, как и она его. Да вот только Джилл думала точно так же.

– Вивлинг, – прошептал он, словно прочитав ее мысли, – я буду тебе верен, обещаю.

– Я доверяю тебе, ты ведь знаешь, – прошептала она, – то, что нас связывает, сильнее расстояния и разлуки.

Он стоя отпил глоток кофе.

– Я быстро приму душ, а потом нам нужно идти.

– Ты не будешь есть?

Она так старалась, чтобы приготовить завтрак.

– Прости, Вивлинг, но мысли об отъезде отбили у меня аппетит.

Тут она всхлипнула, не в силах больше сдерживать слезы, и бросилась в его объятия. Он покрыл ее лицо поцелуями, превратившими печаль в страсть.

Дорогой Ли,

все просто ужасно, и съемки продвигаются очень медленно. Я была идиоткой, что на это согласилась.

Вивьен остановилась с авторучкой в руке. Ей показалось, что жаловаться мужу неправильно, ведь она сама решила покинуть Лондон, чтобы сыграть Скарлетт в Голливуде. Но Ли ее поймет – он все-таки был хорошим другом. Как жаль, что она не смогла полюбить его так, как он того заслуживал! Скорее всего, не встреть она Ларри, они все еще были бы вместе. Но Ларри был предназначен ей, а ему – она.

Продолжая писать письмо, Вивьен вспоминала, что произошло после отъезда Ларри. Хотя она все еще считала Флеминга трудным человеком, Вивьен сумела с ним договориться. Из-за ссор с режиссером съемки бы постоянно откладывали, из-за чего, в свою очередь, ей пришлось бы дольше ждать встречи с Ларри.

За это время она помирилась и с Кларком Гейблом. Гейбл, по-видимому, не мог вынести, что Вивьен почти не поддавалась его обаянию. Он то и дело с надеждой смотрел на девушку, но для нее существовал только один мужчина. Быть может, миллионы американок мечтали о поцелуе Кларка и не представляли себе ничего прекраснее, однако для Вивьен это была просто роль, которую она должна сыграть.

Тем не менее она была благодарна Кларку за то, что он научил ее кое-чему новому: играть в нарды. Так они теперь проводили время в перерывах между съемками. Поняв стратегию игры, Вивьен стала без труда побеждать Кларка. В свою очередь, она показала ему, как играть в морской бой. Теперь ей было чем заняться в перерывах, и она меньше скучала по Ларри – по крайней мере, хотя бы на самую чуточку. Если бы она знала, как мало времени они смогут побыть вместе в Калвер-Сити, она бы проводила с ним каждую свободную минуту и активно использовала это время.

На самом деле все было не так уж и плохо, но она не могла переписать письмо, потому что спешила лечь в постель. На пять утра уже стоял будильник, чтобы она успела на площадку. Она торопливо закончила письмо:

Поцелуй Сюзанну от меня.

Твоя Вивлинг

Глава 24

Голливуд, апрель 1939 года

Несмотря на то что в прошлое воскресенье они с Джорджем разобрали предстоящую сцену, Вивьен чувствовала себя неуверенно. Она боялась, что зрителям не понравится Скарлетт, если Флеминг так и будет стоять на своем и твердить, что героиня – капризное чудовище. Она постоянно показывала режиссеру отрывки из романа, в которых Скарлетт изображалась более многогранно, но Флеминг каждый раз грубо от нее отмахивался. Пусть Вивьен сомневалась, что он сможет ей действительно помочь, у нее не оставалось другого выхода, кроме как обратиться за поддержкой к Флемингу. Она вздохнула, но затем прямиком направилась к нему. Он сидел на режиссерском стуле и шутил с Кларком Гейблом. Мужская дружба как с картинки. Она бы с радостью повернула назад, но ей очень хотелось покончить с этим проклятым фильмом и при этом изобразить Скарлетт глубокой и смелой.

– Как мне сыграть эту сцену? – спросила Вивьен режиссера.

Вчера она долго разговаривала по телефону с Ларри, пытаясь понять, чем руководствовалась Скарлетт и какие чувства двигали ей во время этой сцены.

Флеминг холодными темными глазами посмотрел на нее. Его лицо выражало смесь скуки и возмущения, поскольку она снова докучала ему подобными вопросами.

– Просто утрируйте.

– Что? В каком смысле?

– Немного преувеличивайте. Скарлетт О'Хара – чудовище. Какие тут еще нужны мотивы?

Вивьен была совершенно поражена. Он ведь не мог говорить так всерьез! Режиссер вообще читал роман? Если так, то он, во всяком случае, не понял главную героиню. Она молча повернулась и принесла из гримерной свой экземпляр «Унесенных ветром». На странице, заложенной письмом от Ларри, была сцена, которую она должна сегодня сыграть. Актриса раскрыла роман на этом месте и указала на строчки:

– Вот! Смотрите: Скарлетт делится с Реттом, что ей жаль, что она такой стала. Она говорит, что мама воспитывала ее по-другому и наверняка была бы в ней разочарована.

– Ну и что? – выдохнул Флеминг. – Само собой, она разочарование для матери.

Вивьен видела, что он хотел сказать что-то еще, но сдержался. Она тоже сперва сосчитала в уме до десяти.

– По этим строкам совершенно очевидно, что Скарлетт – не просто чудовище: она несчастна из-за того, к чему ее вынуждают жизнь и обстоятельства.

– Как знаете. – Флеминг пожал плечами. – Тогда сыграйте так, Фиддл-ди-ди.

Как же она ненавидела, когда он называл ее этим дурацким прозвищем! Флеминг считал его забавным и, похоже, не замечал, что этим доводил Вивьен до белого каления. Она сжала руки в кулаки и уговорила себя промолчать, чтобы не выпалить то, что вертелось у нее на языке. Их отношения с режиссером и без того были натянутыми, и она не могла позволить себе совсем его разозлить. Но ее так и подмывало высказать ему свое мнение. Особенно сейчас, когда он повернулся и подмигнул Кларку Гейблу, как мужчина мужчине.

И почему Дэвид Селзник выбрал именно его в качестве замены чудесному Джорджу Кьюкору? В то время как Джордж был творцом и эстетом, Флеминг оказался лишь техником, не разбиравшимся в тонкостях женской души. Для режиссера существовали только блудницы или святые, и, с его точки зрения, Скарлетт определенно не принадлежала к числу последних. Да, Вивьен была не настолько наивна, чтобы считать Скарлетт милой и доброй героиней – для этого американка была слишком эгоистична. Но одного у Скарлетт О'Хары не отнять: она была очаровательной и невероятно смелой. И именно поэтому полюбилась миллионам читательниц. Даже когда она увела жениха у сестры, Скарлетт все равно действовала из любви к Таре и ради выживания семьи. И она прекрасно осознавала, какой ценой ей это далось: война и послевоенный период превратили ее в человека, от которого бы отказалась собственная мать.

Даже такой грубиян, как Флеминг, должен был понимать, какое значение имели эти несколько фраз в характеристике Скарлетт О'Хары. Вивьен усмехнулась. Да, ее саму уже считали трудной актрисой, потому что она настаивала на своей точке зрения. Ну и пусть! Даже Селзник, на понимание которого она все же надеялась, присоединился к команде мужчин и вычеркнул эти фразы из сценария. Несмотря на их отсутствие в тексте, Вивьен все равно их проговаривала. Все сводилось к тому, чей характер окажется сильнее, и эту битву она планировала выиграть. Не только ради Скарлетт, но и ради Ларри и себя самой, потому что она слишком многое отдала за эту роль и не хотела изображать героиню неправильно.

Победа! Несмотря на то что она добилась, чтобы самокритичные фразы Скарлетт остались в фильме, Вивьен чувствовала себя совершенно разбитой. Постоянная борьба действовала ей на нервы: она казалась себе бойцом-одиночкой, чужой среди всех этих людей, которые выросли в Голливуде или жили и работали здесь так долго, что перестали задумываться о странностях этой индустрии.

Довольно размышлений. Теперь им предстояла сцена, в которой Кларк Гейбл в роли Ретта Батлера несет яростно сопротивляющуюся Скарлетт в их общую спальню. Кларк попросил ее не отбиваться слишком сильно, ведь ему придется тащить ее вверх по длинной-длинной лестнице. Вивьен согласилась – отчасти потому, что ей не нравилась эта сцена ни в книге, ни в фильме. Будучи независимой женщиной, она была в ужасе оттого, как положительно описано нападение Ретта Батлера. Но в данном случае она, к сожалению, не могла привести аргументы из романа, потому что Маргарет Митчелл описала сцену точно так же.

– Тогда давайте начнем. Лишнего времени у нас нет, – поприветствовал ее Флеминг.

Казалось, он все еще злился на нее из-за того, что не добился своего. Режиссер подождал, пока Кларк и Вивьен встанут на места, а затем прокричал:

– Мотор!

Кларк схватил Вивьен, которая, согласно сценарию, стучала ногами и брыкалась. Но это ему не помешало: он мужественно нес ее по лестнице. Когда они добрались наверх, Флеминг закричал:

– Неплохо, но давайте еще раз.

Вивьен и Кларк поспешили вниз, заняли места и начали играть заново. А потом опять и опять: так долго, что в итоге даже неутомимый мистер Гейбл вспотел, запыхался и попросил немного отдохнуть. После перерыва, щедро предоставленного им Флемингом, они вновь пересняли сцену на лестнице, а потом еще раз и еще. Кларк пытался перевести дух, и Вивьен уже сама хотела попросить перерыв, чтобы дать коллеге отдышаться.

– Неплохо, но мне нужен еще один дубль, – раздался голос Флеминга.

В ответ Кларк тихо вздохнул и сказал:

– Ладно. Вивьен, расслабься.

Когда они наконец поднялись, он выпустил ее из объятий так быстро, что она чуть не упала.

– Прости, – пробормотал Кларк, – у меня руки уже совсем ватные.

– Не волнуйся, ничего же не случилось.

Они выжидающе взглянули вниз, где стоял Флеминг, и увидели, как тот с широкой улыбкой смотрит на них.

– Отлично, Кларк! – крикнул режиссер. – На самом деле у нас уже все снято, но я поспорил, что ты не справишься.

На месте Кларка Вивьен бы очень разозлилась, но ее коллега только громко рассмеялся. Видимо, такие забавы были присущи мужчинам, и, наверное, ей не дано было их понять.

Вивьен пришла на съемочную площадку в хорошем настроении. В прошлое воскресенье они с Джорджем усиленно поработали над предстоящими сценами. Теперь она знала, как проявить пылкий темперамент Скарлетт, чтобы она полюбилась зрителям. Впервые за долгое время она снова с нетерпением ждала съемок. Такую трактовку роли Скарлетт не удастся разрушить даже Флемингу.

– Доброе утро, мисс Ли. Ваш кофе готов.

– Большое спасибо. – Вивьен села перед зеркалом и отпила глоток бодрящего напитка. – Какое прекрасное весеннее утро.

– Не хочу портить вам настроение, но график съемок опять изменился. – Гримерша протянула ей лист. – Вот, сейчас принесли.

«Только не это», – подумала Вивьен, но промолчала. Ей не нужно было ничего говорить, поскольку все на площадке страдали оттого, что Селзник постоянно менял как сценарий, так и график съемок, и чаще всего в последний момент. Бедному Кларку приходилось тяжелее всех, потому что он не успевал выучить текст или быстро приспособиться к новым эмоциям.

– Черт возьми! Он ведь не всерьез, – выругалась она, изучив новый график.

Селзник в очередной раз запланировал на сегодня самые разные сцены, в которых Вивьен должна была проявить всю гамму эмоций. Сначала ей нужно было предстать в роли кокетливой, веселой Скарлетт, а уже в следующей сцене выглядеть грустной и на много лет старше. К счастью, ее актерского мастерства хватало, чтобы справиться с такими переменами, но изображение разных чувств давалось ей сложнее, чем она была готова признать.

Чтобы успокоиться, она закурила, пока гримерша делала ей прическу Скарлетт. Иногда Вивьен казалось, что чем дольше продолжались съемки, тем больше ее жизнь становилась похожей на жизнь Скарлетт. Подобно тому, как героине Маргарет Митчелл приходилось в одиночку биться с последствиями Гражданской войны, Вивьен приходилось самой отстаивать свою трактовку роли.

Вивьен старалась сохранять спокойствие, но все же сорвалась, когда Флеминг снова решил превратить Скарлетт в одномерного персонажа без сердца. Она несколько раз уступала ему в мелочах, но это было уже слишком. Речь шла об одной из главных сцен, в которой Скарлетт покидает Ретта, чтобы поддержать Эшли. Набрав в грудь побольше воздуха, Вивьен встала и направилась на съемочную площадку.

Случилось то, чего она и боялась. Флеминг попытался переделать Скарлетт в чудовище. С ней такое не пройдет!

– Нет! – повторила она, топнув ногой – поведение, достойное Скарлетт. – Маргарет Митчелл писала совсем не так. Вот! Смотрите!

Она раскрыла роман на нужном месте и несколько раз указала пальцем на строчки.

Флеминг прищурился, что не предвещало ничего хорошего. Вивьен и весь актерский состав уже не раз с этим сталкивались. Но она держалась прямо, с поднятой головой и, не моргая, смотрела на него. Казалось, пока они стояли так друг напротив друга, прошла целая вечность.

– Вы знаете, что я права, – сказала она с британским акцентом, на который переходила всегда, когда волновалась. Она знала, что это приводило Флеминга в бешенство. – Чтобы как следует изобразить Скарлетт, мне нужно передать все тонкости ее образа. Прочтите роман.

– Я его читал, – отчеканил он.

Хотя Вивьен решила больше не ссориться с Флемингом, она не могла отступить. О чем он только думал, превращая Скарлетт в злобную, корыстную женщину? Как кто-то сможет отождествить себя с таким человеком? Такая героиня не понравится ни единому зрителю, в то время как Скарлетт О'Хару полюбили сотни тысяч читательниц.

– Так сыграть Скарлетт я не смогу, – всхлипывая, сказала она. – Вы требуете от меня изобразить хладнокровное чудовище. Такого в сценарии нет. – Флеминг, прищурился и выпрямился еще сильнее, чтобы смотреть на нее свысока. Это придало ему угрожающий вид, но Вивьен была не из тех, кого можно было так легко запугать. – В романе Скарлетт показывает и уязвимую сторону. Вы не можете просто изменить книгу.

– Знаете что, – прошипел ей режиссер. – Возьмите эту проклятую книгу и засуньте себе в королевскую британскую задницу!

Все вокруг нее замерли. Вивьен услышала, как кто-то стал охать и возмущаться, скорее всего, из-за того, как выразился Флеминг. Такие грубые слова, несомненно, резали слух американцам. Вивьен они никак не смутили, но ее поразило, что режиссер быстро и не оглядываясь направился прочь со съемочной площадки, не желая больше с ней спорить. «Считается ли это нарушением контракта?» – спросила она себя, и ее охватил страх. Вдруг Дэвид Селзник или его брат теперь подадут на нее в суд?

На съемочной площадке воцарилось напряженное молчание, и Вивьен почувствовала, что все с упреком смотрят на нее. Она повернулась и побежала в гримерную. Глаза ей застилали слезы.

Глава 25

Голливуд, март – апрель 1939 года

Иногда Дэвид не мог понять, куда убегало время. Он и без того по ночам переписывал сценарий, проверял, чтобы сцены непрерывно шли друг за другом и добавлял в текст что-то новое – и это было еще далеко не все. Будто этого было мало! – теперь ему предстояло вдобавок успокоить рассерженного Флеминга, якобы угрожавшего сброситься на машине со скалы, и вернуть его на съемочную площадку. Последние два дня пост режиссера занимал надежный Билл Мензис, но снять драматический побег из Атланты без Виктора Флеминга Дэвид не мог – с этим ничего не поделать. Поэтому ему нужно было сходить в Каноссу, но он не хотел туда отправляться в одиночку.

– Марселла, приведи ко мне в кабинет Вивьен и Кларка и купи пару неразлучников.

Больше ничего говорить было не нужно: секретарша точно со всем справится. Пока он ждал, он просмотрел последнюю таблицу расходов, которую Генри Гинзберг принес ему утром. Проклятье! Дэвид ожидал, что затрат выйдет больше, чем планировалось, но не думал, что они достигнут таких масштабов. Ему нужны были деньги, причем много, и он сомневался, что найдется какой-то сумасшедший, желающий вложить средства в «Великий ветер». По Голливуду уже вовсю ходили слухи о провале съемок – а из-за побега Флеминга с площадки все только больше уверились, что фильм был обречен.

– Птицы будут через полчаса. – Марселла кивнула. – Я пригласила мисс Ли и мистера Гейбла к этому же времени.

– Спасибо.

Он надеялся, что этого хватит, чтобы вернуть чересчур ранимого режиссера на борт.

– Дэвид, ты хотел нас видеть?

Голос Вивьен Ли звучал намного неувереннее, чем несколько дней назад. Пусть Дэвид и злился, что Флеминг взял и бросил съемки, он был рад, как его побег повлиял на вечно задиристую британскую актрису. Кларк Гейбл, стоявший позади нее, напоминал школьника, сжимающегося от страха перед наказанием.

– Нам нужен Виктор. – Дэвид указал рукой на стулья. – Садитесь. Я кое-что придумал.

Он заставил их поволноваться и с удовольствием подождал бы еще немного, но Марселла принесла ему клетку с попугаями. И на прекрасном лице Вивьен, и на мужественных чертах Кларка читалось явное изумление.

– Неразлучники? – наконец спросила Вивьен. – Что ты собираешься с ними делать?

– Сейчас мы втроем поедем к Виктору, подарим ему неразлучников как символ наших общих целей и будем надеяться на лучшее.

Дэвид поднялся. Вивьен и Кларк тоже встали, не обсуждая с ним целесообразность его затеи.

На следующий день Дэвид, как обычно, пришел к себе в кабинет только около полудня. После вчерашнего успеха с Флемингом он заслужил хорошенько выспаться. Одна проблема была решена, но впереди его ждали еще десятки – судя по количеству записок, которые Марселла положила продюсеру на письменный стол, пока его не было. Дэвид взял первый листок и закатил глаза. Оператор и консультант по «Техноколору» вновь о чем-то поспорили. Наверное, пришло время сказать решающее слово.

– Дэвид?

Он поднял глаза и увидел, что к нему в кабинет ворвалась секретарша. Что опять стряслось? Если его так и будут постоянно беспокоить, он никогда не закончит сценарий.

– Прости, – Марселла виновато улыбнулась, – но это важно.

– Прошу, скажи, что у тебя хорошие новости.

– Извини, но этим порадовать не могу. На телефоне Уолтер Фрэнсис Уайт из Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. За последнюю неделю он звонит уже в четвертый раз.

– Соедини его.

Дэвид вздохнул. Он понимал, что роман во многом не устраивал ассоциацию. Даже при большом желании нельзя было не заметить, что «Унесенные ветром» совершенно отрицали, каким ужасным было рабство. Поэтому Дэвид уже согласился не использовать в сценарии «слово на „н“»[17]. А еще он не включит в фильм ку-клукс-клан и уже тем более не станет его превозносить, как в романе.

У Дэвида было еврейское происхождение, и поэтому он и сам не раз сталкивался с дискриминацией и мог понять аргументы Уолтера Уайта. Однако в то же время это был его фильм, и он не мог позволить никому советовать, как и что ему снимать, но это нужно правильно преподнести мистеру Уайту. Зазвонил телефон, и Дэвид, вздохнув, поднял трубку.

– Селзник. Здравствуйте, мистер Уайт.

– Добрый день, мистер Селзник. Я хочу еще раз убедительно попросить вас привлечь к работе одного из наших консультантов.

Уолтер Уайт не стал ходить вокруг до около. Дэвид внутренне вздохнул, сосчитал до пяти и наконец сказал:

– Мистер Уайт, мы уже достаточно это обсуждали. Я знаю вашу позицию и учел все ваши соображения. Гарантирую вам: сценарий не выставит цветных в дурном свете.

– Однако ваш фильм представит в розовом свете рабство.

К сожалению, это было правдой: в романе рабство романтизировалось, и в фильме мало что можно было изменить. По крайней мере, если он хотел придерживаться замысла автора.

Как же решить эту проблему? Дэвид лихорадочно размышлял, но ему на ум не приходило ни единой разумной идеи.

– Я вычеркнул все упоминания о клане, – наконец сказал он. – И изменил сцену нападения на Скарлетт. Теперь преступление совершают белый и цветной мужчина.

– Об этом мы уже говорили, – не уступал глава ассоциации. – Мне по-прежнему очень не нравится, что вы изображаете рабов счастливыми людьми, которые, весело напевая, горбатятся на хлопковых полях.

– Что я могу сказать? – ответил Дэвид. – Роман написан южанкой, которой в детстве рассказывали удивительные сказки о старых добрых временах.

– Я знаю. Но ведь вы должны быть осведомлены лучше.

– Я снимаю фильм по роману миссис Митчелл. Если вы предложите мне произведение, рассказывающее историю с вашей точки зрения, я подумаю о его экранизации.

– Не оправдывайтесь, – упорствовал Уайт. – У вас есть консультант по истории и по южному этикету, но вы отказываетесь нанимать кого-то, кто бы действовал в наших интересах.

Голос Уайта звучал одновременно измученно и взволнованно. Дэвид не мог придумать, что ответить, и в конце концов предпринял экстренные меры.

– Извините, но мы обсуждали это уже много раз. Я ссылаюсь на свободу творчества.

– Вы ведь не хотите, чтобы мы бойкотировали фильм?

– Разумеется, нет. Дайте мне его снять, а потом решайте, хотите его бойкотировать или нет.

– Ладно. Тем не менее я убедительно прошу вас нанять какого-нибудь из наших консультантов.

– Я подумаю.

Дэвид повесил трубку, чтобы заняться повседневными делами, но тут в кабинет снова с озабоченным видом вошла Марселла.

– На площадке опять проблемы, – скрипнув зубами, сообщила ему секретарша.

Дэвид простонал.

– Что на сей раз?

– Кларк не хочет плакать.

Этого Дэвид и боялся, когда писал сцену, однако она должна была быть сыграна именно так. Поэтому он взял бензедрин, проглотил две таблетки, вздохнул и отправился на съемочную площадку, чтобы отыскать недовольного актера.

– Мужчины не плачут! – Кларк расхаживал взад и вперед с красным от гнева лицом. – Во всяком случае, не такие, как я! От меня отвернутся все поклонники.

И зачем знаменитый актер устраивал такую драму? Дэвид посмотрел на Флеминга в поисках помощи, но режиссер только пожал плечами. Значит, разбираться с этой чертовщиной опять придется Дэвиду.

– Кларк, сцена получится эффектнее, если герой заплачет.

– Ни Ретт Батлер, ни Кларк Гейбл не плачут, – настаивал актер, упрямый, как маленький ребенок. – Я вообще брошу кино – прямо в эту самую минуту.

Оливия де Хэвилленд и Вивьен Ли с ужасом охнули и умоляюще посмотрели на Дэвида.

– Ты ведь не всерьез! – выпалил он. – Ты подписал контракт.

– Мне все равно.

Теперь Кларк еще и надул нижнюю губу.

Может, позвонить тестю, чтобы тот образумил знаменитость? На самом деле этого Дэвиду совсем не хотелось. Он глубоко вздохнул, но прежде чем успел что-либо сказать, заговорил Флеминг.

– Послушай, Кларк, приятель, мы снимем две версии этой сцены. Одну – со слезами, а другую – без, и ты сам решишь, какая из них войдет в фильм.

Дэвид недоверчиво посмотрел на режиссера. Ну и ну: Виктор Флеминг стал голосом разума – это было что-то неслыханное.

– Пусть все лишние уйдут со съемочной площадки, – продолжил Флеминг, – и тогда мы начнем снимать.

На мгновение показалось, что Гейбл откажется, но затем он кивнул.

– Дэвид.

Режиссер вздрогнул: он был полностью поглощен переработкой сценария «Унесенных ветром». В дверях стояла Ирен; свет от лампы в коридоре образовывал у нее над головой нимб, но лицо оставалось скрытым в полутьме. Дэвид на мгновение прищурился, но не нужно было видеть выражение ее лица, чтобы понять, о чем она думала. Он украдкой взглянул на наручные часы. О нет: уже полночь. При этом он пообещал жене сегодня закончить работать пораньше и лечь спать вместе с ней.

Дэвид скучал по их привычному ритуалу, который они всегда проводили перед сном: делились впечатлениями о прошедшем дне, а он спрашивал у Ирен совета. И когда они только забросили этот обычай – и, самое главное, почему? Ирен была умной женщиной, понимавшей многое лучше его, особенно если дело касалось людей.

С тех пор как он купил этот проклятый роман, Дэвид постоянно разрывался между требованиями семьи и составлением идеального сценария. К сожалению, из-за съемок страдал его брак. Вообще-то Ирен должна была это понять, ведь ее отец тоже много работал. Однако ее тон говорил об обратном.

– Прости, любимая. Мне пришла в голову отличная идея, и я совсем потерял счет времени.

– Я заметила. Я жду тебя уже несколько часов. Дэвид, нам нужно поговорить.

– Умоляю, подожди еще час? Тогда я точно все доделаю. Обещаю.

Стоило ему закончить фразу, как он понял, насколько лживыми были его слова. Ирен подошла ближе, и теперь он отчетливо видел выражение ее лица. Она выглядела разочарованной и рассерженной, как часто бывало в последние дни. С тех пор как он забыл о ее дне рождения второго апреля, все пошло наперекосяк.

– Как хочешь. Я в любом случае сейчас пойду спать.

Ирен повернулась, не одарив его улыбкой.

Что это значит? Как же ему теперь быть? Если бы это был фильм, Дэвид бы знал, как следует поступить главному герою. Но здесь, в реальной жизни, он был беспомощен перед желаниями и требованиями жены. Ему нужен был друг, с которым он мог бы обсудить странное поведение женщин. В отчаянии Дэвид уже подумывал поговорить с Майроном, но его брат разбирался в женщинах еще хуже него.

Дэвид уже было приподнялся с кресла, чтобы догнать Ирен, извиниться перед ней и вместе пойти спать. Но одна идея никак не давала ему покоя. Он не сомневался, что сегодня разберется с этой проблемой. Однако его жена была несчастна с самого начала съемок и становилась все несчастнее с каждым днем. В качестве извинений он засыпа́л Ирен подарками, отпусками и вниманием. По крайней мере, если ему не мешали съемки.

Дэвид снова опустился в кресло и попытался сосредоточиться на тексте. Но почему-то после разговора с женой у него ничего не ладилось. Его охватило гнетущее чувство, что он стоял на распутье. Если он сейчас сделает что-то не так, то потеряет Ирен. Он быстро нацарапал идею на листочке, а потом встал и поспешил в спальню.

Ирен уже лежала в постели и ровно дышала.

– Любимая, – прошептал он, – Ирен?

Ответа не последовало. Дэвид нерешительно потоптался. Что же ему делать: лечь с ней в постель или вернуться в кабинет? Да что там: Ирен все равно не узнает, когда он лег спать. Дэвид на цыпочках выскользнул из комнаты и вернулся к письменному столу. Приложив немного усилий, он снова нащупал нить идеи и записал ее. Клубок мыслей все больше распутывался перед ним, и он работал как одержимый. Он прервался лишь для того, чтобы выпить пару таблеток бензедрина и сварить кофе.

Закончив, Дэвид взглянул на часы: шесть утра. Идеально! Дэвид взял трубку, позвонил в студию и заказал посыльного, чтобы тот доставил на площадку результаты его ночной работы. Сегодня у них хватало материала для съемок. Причем очень хорошего материала. Даже Флемингу будет не к чему придраться.

Глава 26

Голливуд, апрель 1939 года

Вивьен стояла напротив Селзника, держа свой экземпляр «Унесенных ветром» словно младенца. Она встала на цыпочки, чтобы посмотреть разъяренному продюсеру в глаза. Даже если бы все остальные на съемочной площадке подчинились Селзнику, она бы не уступила. Вивьен будет изо всех сил бороться за ту Скарлетт О'Хару, которую она хотела сыграть. Сегодня, когда актриса снова поссорилась с Флемингом, режиссер вызвал продюсера, поскольку ему не хватило духу противостоять Вивьен в одиночку.

– Мисс Ли, довольно! – Дэвид Селзник покачал головой. – Да, мне тоже хочется, чтобы фильм был приближен к роману. Но вы должны довериться Виктору: он лучше всех знает, как рассказать эту историю.

– Здесь все написано, – чеканя каждое слово, сказала Вивьен. – Маргарет Митчелл придумала именно так. Скарлетт – не бестия, какой хочет ее изобразить мистер Флеминг.

– Пожалуйста, пройдемте.

Селзник схватил Вивьен за локоть и повел ее к краю площадки, подальше от посторонних ушей. Он вздохнул. Ей показалось или за последние несколько недель он еще больше похудел? Его глаза глубоко ввалились, а мешки под ними выглядели почти черными. Он вообще спал?

– Я не хочу никому докучать, – не уступала Вивьен, – но я не могу играть Скарлетт так, как трактует роль мистер Флеминг.

– Мисс Ли, у нас осталось мало времени, а у меня кончаются деньги. – Селзник шумно выдохнул. – Я не могу позволить, чтобы вы постоянно спорили с режиссером. Поэтому, пожалуйста, сыграйте, как вас просит Флеминг.

«И кто, по-вашему, в этом виноват?» – так и хотелось ей спросить продюсера. В конце концов, именно Дэвид Селзник задерживал сьемки, потому что вечно был чем-то недоволен. Продюсер постоянно вмешивался и переписывал сценарий за ночь, и они получали тексты только утром. Из-за этого всем приходилось невероятно долго ждать, пока Кларк Гейбл сможет играть, так как высокооплачиваемой звезде было трудно запомнить реплики. Стоило Флемингу его прервать, и сцену нужно было переснимать с самого начала, потому что Гейбл сбивался с мысли.

С другим продюсером с ними бы остался Джордж, и, возможно, без Селзника они бы уже закончили, и Вивьен бы не пришлось работать по четырнадцать часов шесть дней в неделю, чтобы наконец-то доделать фильм.

– Мисс Ли, – поспешно сказал Дэвид Селзник; он напоминал скаковую лошадь, которой не терпелось услышать стартовый выстрел. – Вы меня поняли?

Вивьен лихорадочно соображала, что ей делать. Она уже ссорилась с Флемингом, и злить еще и продюсера было нельзя.

– Хорошо, я больше не буду брать книгу с собой на площадку, – наконец сказала она, – и сделаю так, как предлагает режиссер.

Она умолчала, что имела в виду режиссера Джорджа Кьюкора. Раз продюсер не хотел вставать на ее сторону, Вивьен пришлось прибегнуть к уловке.

– Замечательно, тогда продолжайте. – После того как Вивьен уступила, Селзник будто снова стал добрым человеком, которого они все ценили. – Давайте выкурим сигарету мира.

– Спасибо, – приняла Вивьен его предложение.

Но когда она щелкнула зажигалкой, пальцы ее дрожали.

Вивьен на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Сегодня в графике съемок была одна из самых важных сцен фильма: Скарлетт прокладывала путь через людей, бежавших из Атланты, чтобы добраться до Мелани и ее новорожденного. В этой сцене будет много действий – прямо так, как любил Флеминг. А для Вивьен она будет опасной, поскольку актриса отказалась от дублера. Скарлетт была в центре событий, поэтому для Вивьен было важно самой сыграть, как американка бежала по Персиковой улице, несмотря на то что вокруг проносились люди и повозки с боеприпасами.

Пусть Вивьен и не считала себя такой отважной, как Скарлетт, она знала, что смелости ей хватает. Актриса не сомневалась, что каскадеры и коллеги позаботятся, чтобы с ней ничего не случилось, но, когда она приехала на место съемок и увидела множество людей и лошадей, с которыми ей сегодня придется работать, ей стало не по себе.

Стучали копыта, и красная земля Атланты вздымалась. Люди сновали туда-сюда в поисках своего места. Вивьен казалось, что напряженная атмосфера сцены уже сейчас перекинулась на актеров – и, что еще хуже, на животных. Точно ли она останется после съемки целой и невредимой?

Прежде чем ее одолели сомнения, Вивьен кивнула Флемингу, который уже стоял рядом с одной из огромных камер «Техниколор» и собирался следить за записью.

Запряженная лошадьми повозка понеслась прямо в группу в панике разбежавшихся женщин.

– Извините, – крикнул кучер, – больше ждать мы не можем. Лошади начинают нервничать.

– Всем на свои места, – приказал помощник режиссера, еще раз взглянул на график и махнул двум мужчинам, чтобы те отошли немного влево.

Затем все стихло. Напряженную тишину нарушало только фырканье лошадей. Вивьен старалась запомнить, где стояли кареты скорой помощи и пожарные повозки, потому что у нее не будет больше времени следить за огромными упряжками. Ей придется пробиваться между ними наугад.

– Мотор! – прокричал Флеминг, и Вивьен бросилась бежать.

Обеими руками придерживая тяжелую юбку, актриса отчаянно пыталась втиснуться между спешившими людьми. Издалека донесся грохот канонады, и она вздрогнула. Слева от нее раздался громкий гонг пожарной повозки. Мужчины и женщины, взвалившие на спины узлы с самым необходимым, грубо отталкивали ее в сторону. Рядом с ней упало пушечное ядро. Несмотря на то что Вивьен об этом знала, она вздрогнула от страха.

Туда! Это был ее шанс. Вивьен ринулась вперед и с трудом увернулась от пожарной повозки. Та пронеслась так близко, что актриса даже увидела белок в глазу запаниковавшей лошади. Обернувшись, она заметила вторую пожарную повозку, мчавшуюся прямо на нее. Девушка застыла от страха. Порыв ветра раздул ее юбку, а лошадь испугалась. Вивьен смогла отскочить в сторону, но красная земля взметнулась и закрыла ей обзор, попав в глаза и лицо. Она поспешно вытерлась рукавом платья.

Вперед. Только вперед. Теперь она была Скарлетт, которой нужно вернуться в дом тети Питтипэт, чтобы спасти Мелани и ее новорожденного. Какой-то мужчина врезался в нее, толкнул ее в бок, пробормотал «извините» и поспешил дальше. Вивьен локтями протиснулась мимо загромождавших улицу статистов. Краем глаза она проверила, следят ли за ней камеры.

Люди выкрикивали имена близких или в панике вопили. Вивьен поморщилась, почувствовав запах пота, исходящий от статиста. Иногда продюсер преувеличивал с достоверностью. О чем она только думала? Она заметила еще один промежуток в толпе, и, бросившись туда, стала решительно протискиваться через людей.

Наконец-то она пересекла Персиковую улицу, не попав под повозку с боеприпасами или карету скорой помощи.

– И… снято! – закричал Виктор Флеминг.

Работа была сделана, и у Вивьен подкосились ноги. Вдруг она снова увидела лошадь, которая встала на дыбы и чуть не погребла ее под собой. Ее сердце билось так быстро, что актриса боялась, что оно разорвется. Ей овладел страх, и она принялась судорожно хватать ртом воздух.

Господи! Ни один фильм на свете не стоил того, чтобы так рисковать жизнью. Вивьен подняла перед глазами бесконтрольно дрожавшие руки.

– Ларри! Приведите мне Ларри, – сказала она сквозь слезы; ее всю трясло. – Пожалуйста, где Ларри?

– Позовите Селзника! – крикнул Флеминг, который явно смутился, увидев ее в слезах.

Но Вивьен это было совершенно безразлично. Ей хотелось только одного: сбежать как можно дальше от этого ужасного фильма.

Вивьен изо всех сил сжала трубку. Ей пришлось сесть, поскольку ноги больше не хотели ее нести. Ей казалось, что она утонет в отчаянии.

– Пожалуйста, – умоляла Вивьен. – Пожалуйста, всего на час. Не больше. Прошу.

Несмотря на ее рыдания, Селзник не уступил. Он настоял на том, чтобы она пришла на площадку ровно к началу съемок. При этом именно он позвонил Ларри и вызвал его в Лос-Анджелес после того, как у Вивьен случился нервный срыв. Ларри преодолел долгий путь, просто чтобы провести с ней несколько часов и ее утешить. Время прошло совсем незаметно, и теперь ее возлюбленному надо было уезжать, чтобы успеть на рейс обратно в Нью-Йорк. Он уже стоял в дверях и с беспокойством смотрел на нее.

– Простите, мисс Ли. Из-за фильма мы и так потеряли много денег. Вы нам нужны.

Селзник, не попрощавшись, повесил трубку. Вивьен была так ошарашена, что застыла на месте и ждала, что он скажет что-нибудь еще.

– Мне пора, Вив, – хрипло прошептал Ларри, будто он с трудом сдерживал слезы. – Ничего страшного, если ты не сможешь проводить меня в аэропорт.

– Как ничего страшного?

И почему только она выместила гнев на человеке, который значил для нее больше всего на свете? Этот ужасный фильм выводил ее из себя. Что сделает Селзник, если она, вопреки его указаниям, проводит Ларри и придет на съемочную площадку позже? Хотя искушение было велико, Вивьен знала, что не даст себе поддастся ему. Такое поведение будет противоречить ее принципам и их с Ларри соглашению. К тому же она отлично помнила угрозы, которыми стал бросаться Майрон Селзник, когда Вивьен задумалась о забастовке. Проклятые Селзники! И как она только могла попасть впросак и стать их жертвой!

– Вивлинг, меня ждет такси, – нежно сказал Ларри.

– Прости, Ларри-бой. – Она всхлипнула. – Я не хочу, чтобы ты уехал и запомнил меня в слезах.

Он притянул ее к себе и накрыл ее губы долгим поцелуем, а потом открыл дверь.

– Даже с заплаканными глазами ты самая красивая девушка в мире. – Он мягко подтолкнул ее в коридор. – Пожалуйста, оставайся здесь. Если ты проводишь меня до такси, я не смогу уехать.

Ей хотелось пойти с ним, но это было несправедливо.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Я не могу без тебя.

– Я тоже тебя люблю. Вечером в полдвенадцатого?

Она кивнула. С тех пор как начались съемки «Унесенных ветром», они созванивались каждую ночь в половине двенадцатого. Она условилась, что это время всегда будет принадлежать только им с Ларри, с чем согласились все на съемочной площадке – даже Виктор Флеминг.

Дверь за Ларри закрылась, и Вивьен почувствовала, что он уносит с собой ее сердце. Она, всхлипывая, опустилась на пол, плечи ее затряслись, а все тело отдалось горю. Я должна его остановить! Тут же вскочив, она побежала к двери и быстро ее распахнула. Но было слишком поздно – такси уехало, а на нем – ее Ларри.

Вивьен казалось, что у нее уже не осталось слез, но все же она вновь зарыдала. Она плакала так сильно, что начала икать. Несмотря на бесконечную печаль, актриса почувствовала удовлетворение: Селзник сам пожалеет, что не уступил. Пусть она и придет на съемочную площадку вовремя, даже самая талантливая гримерша не сможет скрыть гримом ее заплаканные красные глаза.

Однако когда она наконец увидела график съемок, то, к своему удивлению, обнаружила, что сегодня должна сыграть вдову. В этой сцене Скарлетт горько плачет из-за того, что вынуждена ходить в уродливой черной одежде после смерти первого мужа. Пусть мысль казалось притянутой за уши, Вивьен подумала, что Селзник это спланировал. Он ведь знал, как ужасно она страдала из-за разлуки с Ларри и как сильно ее ранило, что она не смогла проводить возлюбленного в аэропорт. Нет, даже Дэвид Селзник не был таким подлым! Или все-таки был?

Глава 27

Голливуд, апрель 1939 года

Дэвид снял очки, чтобы протереть пальцами воспаленные глаза. Затем он снова посмотрел на экран, на котором мелькали сегодняшние рабочие позитивы. Вскоре свет потух, и теперь тишину нарушало лишь жужжание проектора.

– Как тебе?

Дэвид затаил дыхание в ожидании вердикта Ирен. Ему было трудно в этом признаться, но он был больше не в состоянии оценивать фильм. Он то считал «Великий ветер» шедевром и знаковым событием в истории кино, то отвратительной халтурой, которая провалится в прокате.

Сегодня у него снова было впечатление, что вышла сплошная халтура. Декорации выглядели искусственными, цвета – слишком бледными или неестественными, а костюмы казались новыми и не подходили актерам. Прежде всего Кларку Гейблу – на звезде одежда висела и ложилась складками.

Вдобавок, только одна из исполнительниц главных ролей говорила с удовлетворительным южным акцентом: британка Вивьен Ли. Лесли Говард в очередной раз проявил равнодушие, постоянно забывая южный диалект, в то время как Кларк вечно сбивался с нужного акцента. «Унесенные ветром» разорят Дэвида и его студию – теперь он в этом не сомневался. Молчание Ирен его раздражало.

– Вивьен Ли просто великолепна. Я не могу представить себе в роли Скарлетт никакую другую актрису, – в конце концов заключила его жена. – Кларк, как всегда, играет Кларка, но на роль Ретта он подходит идеально.

– А цвета? Что насчет цветов?

Ирен заправила прядь темных волос за ухо, закурила сигарету и выпустила дым.

– Мне еще нужно к ним привыкнуть, но они яркие.

Дэвид вздохнул с облегчением. Он даже не заметил, что задержал дыхание. Медленно, но верно пришло время заканчивать съемки. Ни один из его фильмов до сих пор не действовал Дэвиду на нервы так, как этот. Еще больше на продюсера давил тот факт, что «Иезавель» номинировали на лучший фильм, а Бетт Дейвис получила премию «Оскар».

– Мне кажется, что в «Унесенных ветром» нужно больше драмы и массовых сцен. – Дэвид вопросительно посмотрел на Ирен. – Лесли Говард – талантливый ездок. Я хочу показать его в битве при Геттисберге.

– Дэвид!

– Думаешь, это перебор? – Почему она назвала его по имени и больше ничего не сказала? Она ведь знала, насколько он зависел от ее мнения. – Пока я запланировал только панорамную сцену с ранеными в Атланте, и героизма в ней будет совсем мало.

– Дорогой, – со вздохом ответила Ирен. – Уникальность романа заключается в том, что он показывает войну с точки зрения оставшихся дома.

О чем она? Он поразмыслил, и до него наконец дошло, что хотела сказать ему жена.

– Ты о том, что это роман о войне, но без обычных военных сцен.

– Да, и именно поэтому он и впечатляет. Он показывает, что война делает с людьми и что люди делают друг с другом, чтобы выжить.

– Значит, лучше без Геттисберга? – Дэвиду всегда было трудно расставаться с идеями. – Может, показать убийство Линкольна?

– Дэвид! – снова произнесла она, но это единственное слово – его имя – говорило больше, чем целая фраза.

– Да, ты права. И что бы я без тебя делал? Ирен, я тебя люблю. – Он наклонился ее поцеловать, но она отвернулась. – Обещаю: скоро все наладится.

– Дэвид, не давай обещаний, которых не сможешь сдержать. – Его супруга встала и вышла из просмотрового зала. На пороге она остановилась: – Не забудь пожелать мальчикам спокойной ночи.

– Обязательно. Прости меня.

Она молча кивнула и повернулась. Дэвид смотрел ей вслед – прекрасной женщине, иногда казавшейся ему чужой. Он ни в коем случае не должен заплатить за «Великий ветер» ценой брака. Проводить больше времени с Ирен и детьми, – сделал он мысленную заметку, хотя и подозревал, что это останется несбыточной мечтой.

Сначала нужно было закончить вторую половину сценария. Бен Хект категорически отказывался провести еще неделю с Виктором и Дэвидом. Так кто мог помочь продюсеру внести последние штрихи? За это время он прошелся почти по всему списку хороших сценаристов и был вынужден заключить, что мало кто из них соответствовал его требованиям.

Одно имя постоянно попадалось ему на глаза, но Дэвид по-прежнему отказывался опять обращаться к Сидни Ховарду. Сотрудничать с ним было непросто: Ховард не захотел работать с продюсером на месте, и, несомненно, это стало одной из причин, по которой текст скорее напоминал план или синопсис, а не законченный сценарий. С другой стороны, и Джордж Кьюкор, и Виктор Флеминг, и даже Бен Хект назвали проект Ховарда лучшим. Хотя это далось ему тяжело, Дэвид все-таки решил стиснуть зубы и снова нанять Ховарда. Но только при условии, что на сей раз он приедет в Голливуд!

«Что ж, неплохо», – подумал Дэвид, прочитав первый черновик Ховарда. Само собой, кое-где требовались исправления, но с этим Дэвид точно разберется. Он застонал, а потом встал и отправился в кабинет, который предоставил сценаристу.

Продюсеру удалось уговорить автора приехать в Калвер-Сити, но только на неделю. И почему эти писаки вечно хотели работать лишь одну неделю? Они что, мнили себя Богом, сотворившим мир за семь дней?

– Сидни, для начала отлично, но…

– И как я только догадался, что ты так скажешь? – Ховард поднял глаза. – Ты ведь знаешь, что все, что идет перед «но» не имеет никакого значения?

На такие уловки Дэвид не поддавался. Нельзя стать успешным голливудским продюсером, если тебя можно запугать иронией или сарказмом.

– Мне правда нравится твой сценарий. Только вот сцену свадьбы надо переписать.

Автор даже не старался скрыть эмоций: его лицо выдавало все, что он чувствовал и думал. Он посмотрел на Дэвида со смесью невозмутимости и отчаяния.

– Что ты предлагаешь?

– Нужно что-то торжественное. Скарлетт уводит жениха у сестры. Чтобы отвлечь внимание зрителей от этого неприятного обстоятельства, надо устроить помпезную свадьбу в церкви.

Ответом ему послужило молчание. Дэвид видел, как Сидни Ховард собирается с мыслями и ищет подходящие слова.

– Ты ведь знаешь, что действие этой части романа происходит в период Реконструкции? – Лицо Сидни ничего не выражало. – Скарлетт пришлось сшить платье из занавески, потому что у нее не было денег. Тогда никто не праздновал по-крупному.

Проклятье! Почему все считали, будто он был историком и отвечал за подлинность фильма? Такой автор, как Ховард, должен был понимать, что важнее всего эффект, который картина окажет на зрителей, а историческую правду можно отодвинуть на задний план. Дэвид с ужасом вспомнил бесконечные споры с Уилбуром Курцем и Сьюзен Мирик о том, что у домов в южных штатах не было круглых колонн.

– В целом, ты прав, но…

– Если мне не веришь, поговори с Уилбуром Курцем, – грубо перебил его Ховард. – Он эксперт по Гражданской войне и, скорее всего, скажет тебе то же, что и я.

– Я подумаю.

Дэвид терпеть не мог, когда ему приходилось признавать себя пораженным перед сценаристом. Что ж, у него все равно оставалась возможность изменить текст, как только Ховард вернется на восточное побережье. Постепенно он начинал надеяться, что им все же удастся завершить «Великий ветер».

Вернувшись в кабинет, Дэвид выпустил залп записок для съемочной группы: сказал Биллу Мензису, что костюмы должны выглядеть старыми и изношенными, призвал Рэя Клуна подумать над массовой сценой погибших и раненых в Атланте и попросил Уилбура Курца рассчитать, во сколько им обошлась бы пышная свадьба. Составив письма, он передал их посыльным, которые привезут их адресатам. Затем он закурил и откинулся на спинку стула.

Если Виктор Флеминг, в последние дни выглядевший все более бледным и измученным, продержится до конца съемок, у Selznick International Pictures получится уникальный – да что там! – великолепный фильм. Фильм, которым бы гордился его отец. Благодаря «Унесенным ветром» Дэвид сможет подняться на голливудский Олимп – и это при условии, что он самолично обо всем позаботится. Вечером ему следует поговорить об этом с Ирен.

Но сначала надо было разобраться с почтой. Сегодня наконец-то пришел ответ Маргарет Митчелл на вопрос о том, как нужно завязывать платок Мамушки. Об этом не знали ни Уилбур Курц, ни Сьюзан Мирик. Несмотря на то что писательница крайне доходчиво объяснила, что больше не хочет иметь с ним ничего общего, она была его последней надеждой. К счастью, она оказалась слишком вежливой, чтобы проигнорировать его просьбу. Сгорая от нетерпения, он открыл письмо.

Я понятия не имею и уж точно не собираюсь ломать голову из-за этого платка.

Да уж!

Он спал не больше трех часов. Дэвид зевнул и поискал пачку бензедрина, чтобы пережить сегодняшний день. Вчера вечером он еще раз просмотрел с Ирен несколько действительно неудачных рабочих позитивов. Но на этом неприятности не закончились: он ужасно поссорился с женой после того, как объяснил ей, что в будущем будет тратить еще больше времени на работу над «Унесенными ветром». Поэтому он провел ночь у себя комнате, ворочаясь с боку на бок и без конца думая о съемках. Сегодня Дэвиду необходимо было дать указания Виктору Флемингу, чтобы режиссер лучше справлялся с работой.

Войдя на кухню взять на завтрак кофе и банан, он надеялся застать там Ирен. Но, похоже, она то ли еще спала, то ли его избегала. «Попросить Марселлу купить подарок для Ирен», – сделал себе мысленную заметку Дэвид перед тем, как выйти из дома.

Прибыв на площадку, он увидел, что съемки уже идут полным ходом, и успокоился. Но ненадолго: вскоре он встал в ряд зрителей и начал наблюдать, какие указания Флеминг дает Вивьен Ли и Кларку Гейблу. Нет! Так никуда не годится.

– Виктор. Можно поговорить с тобой наедине? – сказал Дэвид, прервав съемки, за что Вивьен Ли сверкнула на него зелено-голубыми глазами. – Всего минуту.

– Перерыв для всех, – прокричал Виктор. Его голос звучал устало, а сам он выглядел так, будто вот-вот свалится с ног. – В чем дело, Дэвид?

– Не здесь. – Дэвид отвел режиссера подальше, где их не могли услышать актеры и техники. – Вчера вечером я посмотрел рабочие позитивы. Ты способен на большее.

– О чем ты?

– Я видел «Большой вальс». – Неужели Флеминг и впрямь думал, что Дэвид не изучал его предыдущие работы? – Почему для MGM у тебя получаются отличные кадры, а для моего фильма – нет?

Виктор уставился на него; его левое веко нервно подергивалось. «Только бы у него опять не полопались сосуды в глазу», – подумал Дэвид.

– Все дело в цвете, – наконец сказал режиссер. – «Большой вальс» был черно-белым фильмом.

– Чушь! Я продюсер, и поэтому знаю, что дело совсем не в камерах.

– Черт бы тебя побрал! Тут ты прав! – голос Флеминга сорвался и задрожал. Он сжал руки в кулаки и выглядел настолько угрожающе, что Дэвид отступил на два шага. – Все дело в тебе. Тебе просто невозможно угодить. Можешь спросить здесь у любого.

– Не волнуйся, – попытался успокоить его Дэвид, но эта стратегия оказалась неправильной, потому что веко Флеминга задергалось еще сильнее. – Мы обязательно найдем решение.

– Ты, может, и найдешь! – Флеминг закричал громче, и к ним повернулись актеры и съемочная группа. – А я сейчас сяду в машину и сброшусь со скалы. – Он зашагал прочь и, проходя мимо Вивьен Ли, прошипел ей: – Надеюсь, теперь ты довольна, британское чудовище!

– Виктор! Подожди! – крикнул Дэвид, но было слишком поздно.

Режиссер уже сел в машину и уехал с ревущим двигателем, громко визжа шинами.

Дэвид на секунду задумался.

– Билл, побудешь за главного?

Прежде чем кто-то успел что-либо ему сказать, продюсер прошел к себе в кабинет подумать, кто сможет взять на себя режиссуру, если Виктора долго не будет. В то, что режиссер и впрямь бросится со скалы, Дэвид не верил.

– Марселла, можешь позвонить в MGM и узнать, кто сейчас свободен? – Секретарша успела поведать о скандале – слухи облетели всю съемочную площадку. – Пожалуйста, найди режиссера, с которым будет легче работать.

Глава 28

Лос-Анджелес, май 1939 года

На следующий день Вивьен сидела в гримерной, выкуривала пятую сигарету за утро и гадала, чем завершится этот переполох. Она уже сомневалась, что фильм вообще когда-то снимут. Хотя бегство Флеминга с площадки снова означало задержку съемок и, следовательно, затягивало разлуку с Ларри, Вивьен была рада, что на этот раз в уходе режиссера виноват Селзник. Она не обиделась на Флеминга за то, что он ее оскорбил, но волновалась, не собирается ли он и вправду броситься со скалы. Да, она тоже очень уставала и испытывала отчаяние на этих съемках, но ей бы никогда не пришла в голову такая радикальная мысль. Однако ее по окончании съемок фильма ждал Ларри. Был ли в жизни бедного Виктора Флеминга кто-то, кто так много для него значил?

– Есть минутка? – Оливия просунула голову в дверь гримерной, на ее красивом лице играла лукавая улыбка. – У меня новости.

– Заходи. Будешь кофе?

– Нет, спасибо. – Оливия покачала головой. – Селзник покупает Сэма Вуда.

– Кого?

Этого имени Вивьен не припоминала. Наверное, она его еще не слышала.

– Он только что закончил снимать «До свидания, мистер Чипс». – Откуда Оливия всегда обо всем так хорошо знала? – Ты наверняка видела «День на скачках» с братьями Маркс. Его тоже режиссировал Сэм.

– Черт возьми! – невольно вырвалось у Вивьен. – Джордж хотел снять художественный фильм «Унесенные ветром», Флеминг – мелодраму, а теперь его превратят в комедию?

– Не волнуйся. Потом Сэм снял мелодраму и часто выручал в кризисных ситуациях.

– Какой у него стиль? Ты уже с ним снималась?

– Пока нет. Но я слышала, что он хороший мастер.

– И что это значит? – Вивьен уже поняла, что в Голливуде надо было обращать больше внимания не на сами слова, а на то, что не говорилось. – К чему нам готовиться?

Оливия тихо рассмеялась.

– К тому, что теперь режиссером станет Дэвид Селзник. У Сэма Вуда нет собственного языка зрительных образов, и он будет делать то, что скажет ему Дэвид.

– Что ж, Селзник так всегда и хотел.

– Мне нужно в гримерную. – Оливия встала. – Мы справимся: в конце концов, мы обе знаем своих героинь вдоль и поперек. Благодаря Джорджу.

На прощание она подмигнула Вивьен, которая была совершенно поражена тем, что Оливия знала о встречах Вивьен с Джорджем. Она в очередной раз недооценила коллегу. Но сейчас это не имело значения: важно было с самого начала дать понять новому режиссеру, где проходили ее границы. Как бы ей это устроить?

– Дэвид, хочешь сэндвич? – спросила Вивьен продюсера, вложив в голос все свое обаяние. – Или лучше фрукты?

Оливия смотрела вниз, но ее плечи вздрагивали от сдерживаемого смеха. В отличие от Дэвида, она понимала, чего хотела добиться Вивьен, но подыгрывала актрисе.

– Спасибо, я сыт. – В подтверждение Селзник положил руку на живот. – Если я съем что-то еще, то мигом засну.

– Да уж, фильму это на пользу не пойдет, – выдохнула Вивьен, захлопала ресницами и заливисто засмеялась. – Сигарету?

– Не откажусь.

– Мы собираемся начинать. – Эрик Стейси, помощник режиссера, в третий раз вошел к ней в гримерную. – Сэм Вуд хочет приступить к съемкам.

– Да сейчас, сейчас, – отмахнулся Селзник. – Пусть еще немного потерпит. Вивьен, что ты там говорила о Лилиан Бейлис?

Как и большинство американцев, Селзник был приверженцем британской монархии и восхищался Шекспиром. Поэтому Вивьен могла увлекать его забавными историями о руководительнице театра «Олд Вик».

– Она что, вправду сказала так королеве? – спросила Оливия и подмигнула Вивьен. – Поверить не могу.

– Да-да, достоверно известно, что Лилиан указала на картину с изображением короля Георга и произнесла: «Смотрите, ваше величество: здесь у нас висит портрет вашего мужа. Он меньше, чем портрет тети Эмми. Но моя тетя и сделала для театра „Олд Вик“ больше, чем ваш муж».

– Вот это да – видимо, человек она интересный. – Селзник покачал головой: его настолько захватил рассказ Вивьен, что он совсем не спешил к новому режиссеру. Именно этого она и добивалась, пригласив его на ланч. Снова сражаться с кем-то, как с Флемингом, у нее не было никаких сил. – Я бы хотел с ней познакомиться.

– Когда мы закончим «Унесенные ветром», можешь полететь со мной в Лондон, и я представлю тебя Лилиан и всем остальным.

Ей показалось, или Селзник покраснел? Порой он напоминал Вивьен маленького мальчишку, которого поймали, когда он без спросу залез в банку с печеньем. Бывали дни, когда она громко его проклинала, но долго злиться на продюсера не могла.

– Еще сигарету? – После того как они закурили, Вивьен взглянула на свои часы и притворилась испуганной. – Боже мой, уже так поздно! Мы с Оливией давно должны быть на съемочной площадке.

– Правда? – Дэвид тоже посмотрел себе на запястье и вскочил. – Тогда за работу, дамы. Я скажу Сэму, что вы скоро будете готовы.

Продюсер закрыл за собой дверь, и Оливия обернулась к Вивьен.

– Умно. Мое восхищение.

– Спасибо. – Вивьен подняла руки. – В свое оправдание скажу: я очень хорошо подготовилась к сцене.

– Я как раз все время хочу тебя спросить. – Оливия испытующе на нее посмотрела. – Как у тебя получается так быстро учить реплики? Даже когда Селзник дает текст посреди ночи, наутро ты уже знаешь каждое слово. Ты волшебница?

– Память Кима, – с улыбкой ответила Вивьен.

Она догадывалась, что это понятие мало о чем скажет коллеге.

– Это что, техника запоминания?

– Разве ты не читала Киплинга?

– Когда-то я начинала «Книгу джунглей», но мне не понравилось.

– Ким – сирота в Индии, которого обучают на британского шпиона. – Порой, даже спустя много лет, она все еще тосковала по Индии и так сильно скучала по родине, что это причиняло ей боль. – В романе ему показывают поднос с драгоценностями. Вскоре драгоценные камни накрывают бумагой, и Ким должен их пересчитать.

– А при чем тут ты?

– Мама всегда играла со мной в эту игру, и мне кажется, она поспособствовала развитию у меня отличной памяти.

– Похоже, мне тоже придется прочесть этот роман Киплинга[18].

– Мисс Ли, мисс де Хэвилленд, поспешите. – Эрик Стейси всплеснул руками. – Мы ждем уже три часа.

Сэм Вуд был немногим лучше Виктора Флеминга. Новый режиссер был ворчлив, а идей о том, как снимать «Унесенные ветром» и как ей нужно играть Скарлетт, у него было еще меньше, чем у Флеминга. Но Оливия оказалась права. Несмотря на все трудности во время съемок, актеры отлично играли свои роли и не нуждались в помощи и указаниях режиссера. Сначала было непросто и на площадке возникали недопонимания, но после все привыкли друг к другу, и съемки шли настолько хорошо, насколько это было возможно при Дэвиде Селзнике. Из-за продюсера график по-прежнему то и дело сдвигался, а сцены приходилось переснимать по три, четыре, а то и по пять раз.

Иногда Вивьен боялась, что проведет и 1940-й, и 1941 годы на съемочной площадке «Унесенных ветром». Ларри же в это время был окружен поклонницами в Нью-Йорке, видевшими его в «Грозовом перевале». Да, она доверяла ему и его любви, но ей самой было так одиноко, что она поняла бы, если бы он поддался искушению. С каждым днем, проведенным в разлуке, Вивьен чувствовала себя все более разбитой. Ей казалось, что она распадется на кусочки и в конце концов совсем исчезнет. Теперь она выкуривала по четыре пачки Player’s в день и все больше теряла аппетит.

Недавно она посмотрела в зеркало в гримерной и испугалась. Хотя с начала съемок прошло всего пять месяцев, она выглядела как минимум на пять лет старше. Если бы понадобилось переснять сцены с шестнадцатилетней Скарлетт, с такой внешностью сделать это она бы уже не смогла.

Актриса и так была несчастна, а Селзнику вдобавок все же удалось вернуть на борт Флеминга. Нередко утром она снималась с Вудом, а днем – с Флемингом. Вивьен была рада, что хорошо знала роман, и не сомневалась, что без помощи Джорджа она бы не справилась.

Наконец-то пришло письмо от Ларри. К сожалению, ей нужно было на съемочную площадку, и поэтому написать ответ сразу она не могла. Ей хотелось немедленно вскрыть конверт, чтобы прочесть хоть слово, но она знала Ларри, и поэтому это казалось ей немного рискованным. Если кто-нибудь из их чопорных американских коллег случайно увидит страстные слова Ларри, они будут совершенны потрясены. Тем не менее Вивьен положила письмо в сумку. Она прочтет его, когда выпадет свободная минутка, и к тому же будет знать, что ее ждет письмо Ларри, а значит, сегодняшний съемочный день наверняка пройдет легче.

– Что с вами, мисс Ли? – рявкнул на нее Флеминг. – Вы редко бываете такой рассеянной. Возьмите себя в руки.

– Извините. – Вивьен подавила улыбку. – Я просто задумалась.

– Мне все равно, но теперь сосредоточьтесь на нас. Подумать вы сможете в свободное время.

Она кивнула, дважды глубоко вздохнула и снова вжилась в роль молодой южной красавицы, заботившейся о любимом мужчине, по которому она скучала всем сердцем. Вивьен отлично ее понимала, ведь в данный момент чувствовала то же самое, что и Скарлетт О'Хара.

Во время короткого перерыва она не выдержала и торопливо прочла письмо Ларри. Сердце ее наполнилось счастьем.

Я брошу «Нет времени на комедию», как только ты закончишь сниматься в «Унесенных ветром», чтобы мы снова могли быть вместе.

Она раз за разом перечитывала эти строчки и чувствовала себя такой счастливой, что от радости ей хотелось пуститься в пляс. Они с Ларри снова будут вместе. Вивьен сделает все, чего бы ей это ни стоило, чтобы съемки «Унесенных ветром» закончились как можно скорее.

Но долго радоваться она не смогла: к ней приблизился высокий силуэт Дэвида Селзника.

– Вивьен? – Спустя долгое время они с Селзником наконец-то стали звать друг друга по именам. – Ты хотела со мной поговорить?

– Да, насчет завтрашних съемок.

– Прости. С погодой ничего не поделать.

Он странно в отчаянии поднял руки.

Это была не вся правда, потому что Дэвид собирался провести съемки в Лэски-Мисе в долине Сан-Фернандо. Он хотел показать Скарлетт на фоне ясного утреннего неба. Лэски-Миса было идеальным местом, однако по утрам там все время поднимались туманы с Тихого океана и закрывали небо. Они пытались снять сцену уже пять раз, и все безуспешно, и поэтому завтра в три утра им опять придется отправиться в Мису.

– Дело не в этом. Мне не сложно рано вставать. – Вивьен подыскивала подходящие слова. – Но в сцене Скарлетт должно стошнить, а это совсем не подобает даме.

– Так будет эффектнее.

– Дэвид, я просто не смогу.

– Послушай: сделаем вот как. Ты сыграешь, а звук мы добавим уже в студии.

– Ладно.

Тем не менее им пришлось отправиться на это место еще трижды, пока они наконец не увидели утреннее небо, устроившее Дэвида. Несмотря на усталость, Вивьен и ее коллегам нравилось рано вставать и ездить в Лэски-Мису. В конце концов, эта сцена была завершающим штрихом первой части.

Скарлетт, исхудалая и измученная, возвращается в Тару и видит, какие разрушения нанесли янки. Страдая от голода, она выкапывает и жадно съедает редиску, но ее тут же тошнит. Сцена неприятная, однако Скарлетт не сдается. Она сжимает руку в кулак, овладевает собой и клянется, что пройдет через все и больше никогда не будет голодать. Ни она, ни ее близкие – что бы Скарлетт ни пришлось для этого сделать.

– И… снято! – крикнул помощник режиссера.

Вивьен осела на землю. Это была одна из самых сложных сцен: она будто сама чувствовала, как мучилась Скарлетт, и надеялась, что переснимать ничего не придется.

Ее радость оказалась преждевременной.

– Еще раз! – закричал вечно недовольный Сэм Вуд. – Не похоже, что вас тошнит – звучит неправдоподобно.

– Я запишу звук в студии, – ответила Вивьен, радуясь, что покончила с этой сценой.

Однако записать звук оказалось не так-то просто, и в итоге сделать это пришлось Оливии.

Глава 29

Лос-Анджелес, май 1939 года

После напряженных съемок Вивьен удерживало только непреодолимое желание поговорить по телефону с любимым. Она с нетерпением ждала, пока закончится его представление, и считала минуты. Наконец время пришло, и она взяла трубку.

– Ларри, я ужасно устала. – С ним Вивьен больше не нужно было притворяться сильной и смелой. Она вздохнула. – Мне так тебя не хватает. Ты никак не сможешь приехать ко мне из Нью-Йорка?

Черт возьми! Она не хотела на него давить, ведь знала, что любимый страдал от разлуки не меньше ее самой. Но сегодня она так вымоталась, что забыла о вежливости.

– Где ты? – Вивьен подметила, что Ларри не ответил на ее вопрос. – Еще на съемочной площадке?

В его голосе одновременно слышалось беспокойство и удивление.

– Да. Я пытаюсь уговорить Флеминга снимать больше сцен в день, чтобы поскорее снова быть с тобой.

Вивьен надеялась, что это не прозвучало слишком жалко. Она хотела быть сильной и независимой, как Скарлетт О'Хара, но на самом деле до боли тосковала по Ларри.

– И как, получается? – спросил ее возлюбленный. – Вы смогли как-то ускорить съемки?

– Я убедила Флеминга, но…

Вивьен снова почувствовала, как в ней поднимаются гнев и разочарование. Гнев на Дэвида Селзника, который постоянно отвергал ее планы и немногословно относил отснятые с ней кадры в монтажную.

– Селзник. Он вечно недоволен. – Ларри вздохнул. – Я слышал, что он перфекционист, но то, что ты рассказываешь…

– Давай не будем о нем. – Она и так проводила с продюсером шесть дней в неделю и не хотела тратить на него время еще и в разговорах с Ларри. – Лучше расскажи, как твои дела. Как тебе на Бродвее?

В действительности она хотела задать другой вопрос, но произнести его не могла. Ей было интересно, много ли женщин подстерегали его, восхищались им и хотели, чтобы их увидели с ним. В конце концов, она и сама знала ответ. Еще в Лондоне поклонницы роились вокруг него, как мотыльки у огня. Тогда Вивьен было все равно, ведь она твердо верила в него и его любовь. Однако после разрыва с Джилл он оказался желанной дичью для всех этих женщин, на самом деле мечтавших быть не с Ларри, а с Ромео, Гамлетом или любым другим героем, которого воплощал ее возлюбленный.

– Прости, – сказала она, когда поняла, что Ларри задал какой-то вопрос и замолчал. – Я на секунду отвлеклась. Я по тебе скучаю.

– Может, у тебя получится взять пару выходных и приехать ко мне?

При мысли о том, чтобы провести время с любимым человеком, ее сердце забилось быстрее, но… Вивьен горько усмехнулась.

– Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Но я снимаюсь почти во всех сценах. Селзник никогда меня не отпустит. – Она поколебалась. Может ли она довериться возлюбленному и рассказать ему о своих страхах или о таком лучше все же умолчать? – Иногда мне кажется, что я попала в ад. Словно я каждый день снимаюсь в одной и той же сцене, а Селзник всегда одинаково ее критикует и заставляет переснимать снова и снова.

Он молчал, и она испугалась, что сказала лишнее.

– Жаль, что я не с тобой. Так бы я мог что-то сделать, – наконец сказал он.

– Хочешь полезть с ним в драку?

Ее голос сорвался, и шутливый вопрос прозвучал скорее как умоляющая просьба. Вивьен впилась ногтями в ладони. Нервы были на пределе. Все тело болело. Из-за усталости она порой забывала имена других актеров, но всегда помнила строчки, которые каждый день учила для съемок.

– Ах, Ларри.

Вивьен едва сдерживала слезы. Как так вышло? Все ее мечты, все ее ожидания совсем не оправдались: она столкнулась с полной противоположностью. Всего несколько месяцев назад все выглядело замечательно. Она смело отправилась в США, чтобы обрести счастье. Все отговаривали ее и убеждали, что мечтать сыграть Скарлетт, будучи британкой, – просто безумие. Но для Вивьен не было ничего невозможного. Она поставила на карту все и выиграла.

Как чудесно было каждый вечер приходить домой после окончания съемок с режиссером Джорджем Кьюкором, а потом обсуждать работу с Ларри! Он рассказывал ей о Хитклиффе, а она – о Скарлетт. А что теперь? Теперь у нее не было ни своей Скарлетт, ни Ларри. Она осталась на съемочной площадке одна, с режиссером, который ее не понимал и не любил. С продюсером, который вечно был недоволен и в то же время постоянно жаловался, что на фильм уходит слишком много денег. С коллегами-американцами – пусть она их и ценила. Не будь в Голливуде британской колонии, Вивьен бы совсем отчаялась.

– Я написал твоей маме. – Слова Ларри вырвали ее из размышлений. – Мне нужно было сказать ей, как много ты для меня значишь.

– Она все равно станет меня упрекать. Для нее брак священен. Даже если он делает людей несчастными.

– Ты все еще пишешь Ли? – спросил Ларри как бы между прочим, но она все равно услышала в его голосе ревность.

– Он всегда был мне хорошим другом.

– Тогда почему он не дает тебе развод?

– Ах, Ларри, – повторила она, – я бы хотела все бросить и быть с тобой. Ты не можешь приехать ко мне?

– Вивьен, дорогая, – нежно сказал он. – Я страдаю не меньше тебя, но мы оба поклялись, что будем ставить работу на первое место.

«Тогда я еще не знала, как мне будет одиноко», – хотела ответить она, но не желала на него давить.

– Вивлинг, ты ведь не одна. У тебя есть Санни и британская колония. – Ларри фыркнул. – А я окружен американцами.

Наверное, ей лучше было не рассказывать ему о званых ужинах субботними вечерами. Вивьен любила накрывать на стол изысканный китайский фарфор и хрустальные бокалы, а ее кухарка баловала ее. Так у нее была хоть какая-то жизнь, пусть ей ужасно не хватало Ларри.

– Я думала, тебе нравится Кэт Корнелл.

– Да, но я скучаю по нашему языку. Британский английский звучит прекраснее всего на свете.

– Да, я тоже обожаю Дэвида Нивена[19] и Рональда Колмана[20].

Вивьен замолчала, чтобы сдержать слезы. Она хотела быть сильной для Ларри, но это было невероятно трудно.

– Мы скоро увидимся, – заверил ее Ларри, прежде чем повесить трубку. – А потом сможем рассказать нашим внукам, как сильно тосковали друг по другу бабушка с дедушкой.

– Я тебя люблю.

Вивьен так и стояла с телефонной трубкой в руке. Ей нужно было немного времени, чтобы собраться с силами, прежде чем вернуться на съемочную площадку и снова вжиться в роль Скарлетт. С каждым днем боль от разлуки с Ларри становилась все сильнее. Она чувствовала, что время ничего не лечит. Она бы отдала за встречу с любимым все. Даже всего на несколько часов.

Но, к сожалению, в Голливуде не было доброй феи-крестной, которая могла исполнить желание Вивьен. Поэтому ей оставалось только одно: вернуться на съемочную площадку, улыбнуться Флемингу и спросить его, не могут ли они снять еще две-три сцены. На этот раз они с режиссером были единодушны и старались снимать как можно быстрее, чтобы поскорее завершить «Унесенных ветром».

Съемочный день продлился дольше, чем ожидала Вивьен. Поэтому этим утром ей было особенно тяжело встать рано. Увидев ее, гримерша только молча покачала головой и принесла Вивьен кофе.

Мне нужны только кофе, сигарета и немного покоя.

Она смогла исполнить лишь два из трех желаний: покой исчез, когда в ее гримерную неожиданно вошел Дэвид. Если продюсер появлялся на съемочной площадке до полудня, то это не предвещало ничего хорошего.

– Я хочу перенести массовую сцену в Атланте пораньше. На завтра. Справишься?

– Конечно. Во сколько начнем? – устало ответила Вивьен.

Текст она выучит вечером – для нее это была не проблема. Только сейчас она заметила, что продюсер испуганно уставился на нее.

– О господи! – неожиданно выпалил он. – Вивьен, ты выглядишь ужасно старой.

Она на мгновение потеряла дар речи. Что он себе позволял? Кто был виноват в том, что последние месяцы она работала без передышки, а вдобавок еще и пыталась вжиться в роль Скарлетт О'Хары по воскресеньям с Джорджем, потому что Виктор Флеминг ей почти не помогал? Селзник ведь это не серьезно? Прищурившись, она взглянула на него. Казалось, он был потрясен. Он вообще хоть раз смотрел на нее за последние недели?

Она сжала губы, потому что на глаза навернулись слезы. Ее потрясли искреннее удивление и явный ужас в его взгляде. Теперь Селзник наконец-то посмотрел на нее как на человека, а не робота, который повинуется указаниям, стоит лишь нажать кнопку.

Однако это впечатление быстро улетучилось, так как продюсер продолжил:

– Здесь не поможет никакой грим. – Селзник в отчаянии покачал головой. – По тебе никто не поверит, что Скарлетт всего шестнадцать лет! Что же нам делать?

Так вот что его тяготило! Его волновало не как она себя чувствует, а можно ли будет переснять старые сцены. Она в гневе накинулась на него:

– Если бы ты проводил перед камерой по четырнадцать часов в сутки шесть дней в неделю, тоже бы выглядел так себе!

– Прости.

Дэвид поник, и она поверила, что он снова обидел ее не подумав. Вивьен еще никогда не встречала такого изменчивого человека. С одной стороны, он был крайне дотошным продюсером, доводившим их всех до отчаяния особыми пожеланиями и постоянными съемками, с другой – почти по-отцовски заботливым человеком, щедрым на неожиданные сюрпризы для участников фильма. Только вчера в уборной Вивьен появились великолепные фотографии со съемочной площадки, а на прошлой неделе Селзник с робкой улыбкой преподнес ей букет из собранных им цветов. Вивьен внутренне вздохнула. Иногда ей хотелось, чтобы он был постоянным и она могла бы выбрать, любить его или ненавидеть. А так она словно вечно находилась под контрастным душем его чувств.

Продюсер рассматривал ее так, будто видел впервые.

– Вивьен, я поговорю с Виктором. А ты поговори с Ларри.

– Зачем?

К чему он это?

– Я постараюсь убедить Флеминга дать тебе несколько выходных. Как только Ларри назовет тебе даты, мы с Виктором устроим так, чтобы ты смогла провести с ним небольшой отпуск.

Наверное, она ослышалась. Вивьен не верила своим ушам. Неужели ее желание исполнилось, причем так легко и быстро? Боже, она столько раз просила и Дэвида, и Флеминга дать ей несколько выходных, чтобы съездить к Ларри! Оба всегда отказывали, ссылаясь на плотный график съемок. Мужчины поняли, что Вивьен нужно отдохнуть, только когда съемки довели ее до такого ужасного состояния.

– Я сейчас же позвоню Ларри, – сказала она и вскочила.

Она побежала к ближайшему телефону, чтобы продюсер не успел передумать и не отменил обещанный ей отпуск.

Глава 30

Лос-Анджелес, май 1939 года

Проклятье! Бедной Вивьен правда нужно было отдохнуть. Почему ни Флеминг, ни он сам раньше не подумали выделить исполнительнице главной роли несколько выходных? Ведь у Кларка был отпуск, когда он женился на Кэрол.

Поговорить с Флемингом о выходных для Вивьен, – сделал мысленную заметку Дэвид.

Сегодня утром, когда он, несмотря на снотворное, не мог уснуть, ему пришло в голову снять массовую сцену в Атланте уже завтра, и, если все выйдет удачно, Вивьен сможет спокойно вылететь в Нью-Йорк. Все важные сцены с ней будут готовы. Тогда фильм особо не пострадает, даже если ее самолет разобьется – чего он, разумеется, не хотел!

Дэвид с нетерпением ждал съемок, как маленький мальчик – каникул. Он не сомневался, что это будет самая захватывающая сцена в фильме. В ней Скарлетт бежит по Атланте, пытаясь найти кого-то, кто мог бы помочь рожавшей Мелани. Южная красавица проходит мимо большой площади, где лежат раненые в битве за Атланту и ждут, когда им окажут медицинскую помощь. Зрелище должно быть жутким и ошеломляющим.

Вместе с Эрнестом Халлером, Биллом Мензисом и Рэем Клуном Дэвид уже обдумал, как продемонстрировать зрителям ужас, с которым столкнулась Скарлетт. Им пришла в голову идея сначала подвести камеру вплотную к главной героине, а затем медленно поднять ее, чтобы показать раненых и умирающих мужчин общим планом. Однако команда техников сочла такой способ нецелесообразным, потому что для него нужно было поднять камеру на двадцать семь метров.

– В чем проблема?

Дэвид не видел в этом никаких препятствий. Конечно, это было грандиозно, но сцена того стоила.

– Высота нашего самого высокого крана – семь с половиной метров.

– Тогда найдите что-нибудь повыше!

Неужели технические специалисты сами не могли до этого додуматься? Без него фильм точно никогда не закончат!

К счастью, Дэвид был не единственным, кто мыслил незаурядно. Рэй Клун не только нашел кран с тридцатиметровой стрелой, но и построил бетонную рампу, чтобы двигатель огромного крана не мешал работе камеры. Теперь главную сцену можно было снимать так, как задумал Дэвид.

– Марселла, ты заказала статистов на завтра?

Секретарша ответила не сразу, и у него закрались подозрения.

– Ты заявил, что все устроишь сам, – наконец сказала Марселла. – Так как статистов нужно слишком много. Ты собирался заказать две с половиной тысячи.

Черт возьми! Наверное, во всем беспорядке это совершенно вылетело у него из головы.

– Скажи актерскому отделу, чтобы к завтрашнему дню мне прислали как минимум две тысячи человек любой внешности.

Найти столько должно быть не так уж и трудно: в Лос-Анджелесе были сотни безработных актеров и других людей, которые из кожи вон лезли, чтобы попасть в массовку.

– Дэвид, актерский отдел работал всю ночь, но…

Марселле не нужно было ничего говорить: по ее выражению лица он уже понял, что возникли какие-то проблемы.

– Сколько вы нашли?

– Меньше тысячи. Мне сообщить Флемингу и Вуду, чтобы они отложили съемки?

– Я не могу себе этого позволить. – Дэвид лихорадочно размышлял. Для массовой сцены было готово все – актеры, техники и даже высокий кран. Неужели его остановит нехватка каких-то статистов? Ну ж нет! Наконец его осенило. – Куклы! Мы используем кукол. Поищи их на всех съемочных площадках и всех обзвони. Нам нужно достать кукол.

Дважды Марселле повторять не пришлось: она сразу же связалась с Рэем Клуном, который должен был все устроить.

Закурив сигарету, Дэвид заметил еще одну, тлевшую в пепельнице. Он поспешно затушил окурок, а потом продолжил читать заметки, оставленные ему Марселлой. Дэвид записывал мысли, чтобы наконец довести «Великий ветер» до финишной прямой. Он закончит этот фильм чего бы это ни стоило и утрет нос всем критикам, называвшим «Унесенные ветром» «Селзниковской глупостью».

– Дэвид. – Марселла выглядела такой же измученной, как и он сам. – С куклами все улажено. К вечеру у нас будет тысяча. Но профсоюз актеров от этого не в восторге.

– Я тоже. – Флеминг появился позади секретарши и оттолкнул ее в сторону. – Дэвид, как ты себе это представляешь? Куклы что, будут играть мертвых?

– Сарказм нам сейчас не поможет. – Как бы режиссер ни волновался, идея Дэвида была хорошей – и осуществимой. – Нам просто нужно как следует их распределить. Сначала статист, потом кукла, затем снова статист и так далее.

Марселла, стоявшая позади Флеминга, едва сдерживала смех. Дэвид подмигнул ей. Как назло, Флеминг это заметил, и его лицо побагровело.

– Тем не менее половина «раненых» будет лежать бездыханными.

Дэвид с трудом удержался от торжествующей улыбки, поскольку успел подумать и об этом. Как жаль, что режиссеру не хватало воображения. Быть может, ему стоило оставить Джорджа. Нет, для съемки массовых сцен Кьюкор бы точно не подошел.

– Статисты будут незаметно трясти манекенами, и в общем плане это никто не увидит.

– Ты сам-то в это веришь?

– Я не сомневаюсь, что это сработает.

Флеминг ринулся из кабинета, бурча под нос что-то не особо дружелюбное.

Прежде чем посмотреть сегодняшние рабочие позитивы, Дэвиду нужно было немного отвлечься. Ему было трудно сосредоточиться, и в таком настроении ему помогало только одно: посещение «Кловер Клаб» по адресу бульвар Сансет, 8477. Конечно, он чувствовал себя немного виноватым, ведь обещал Ирен больше туда не ходить. Но после такого дня он действительно это заслужил – к тому же он останется там лишь на час. Максимум.

Тем не менее прошло намного больше времени: Дэвид взглянул на часы и громко выругался. Он затушил сигарету в пепельнице и бросил карты на покерный стол. Сегодня ему все равно не везло. Он потерял пять тысяч долларов, надеясь вернуть первую проигранную тысячу. Но с картами у него никак не ладилось. Достав из пачки новую сигарету, Дэвид попрощался с остальными посетителями и вышел из заднего помещения клуба.

По дороге домой он размышлял, как ему поступить: солгать Ирен или же объяснить, по какой причине он нарушил обещание. Его жена была достаточно умна, чтобы понять, почему такому мужчине, как он, время от времени приходилось хватать через край. Раньше, до начала съемок «Унесенных ветром», она воспринимала его легкомысленные выходки с улыбкой, как мать, чей любимый сын заслуживал прощения и любви, что бы он ни вытворял. Однако в последнее время ее губы не расплывались в улыбке, а кривились, а в голосе появились недовольные нотки.

Поэтому он прокрался в дом и сразу же направился в просмотровый зал, не заглянув к Ирен с детьми. Рабочие позитивы уже лежали в проекторе, и Дэвиду оставалось лишь его включить. Усевшись, он оценил результаты дня. Он трижды просмотрел отснятый материал, и с каждым разом тот казался ему все хуже. Хотя он без конца повторял сценографам, что одежда должна смотреться ношеной, платье Скарлетт выглядело так, как будто его сшили специально для нее. Но хуже всего было не это. Цвета казались ужасно искусственными – лучше бы он снимал черно-белое кино. И в довершение всего ему вдруг показалось, что южный акцент, с которым говорила Вивьен Ли, звучал просто нелепо. Любой в южных штатах ее возненавидит, а вместе с ней – и фильм. И зачем он только выбрал на роль Скарлетт британку?

– Дэвид? – Ирен бесшумно вошла в просмотровый зал. Сколько она стояла в дверях, наблюдая за ним и его провалом? – Когда ты пришел?

– Давно, – машинально солгал он, чтобы избежать ссоры. – Я не хотел тебя будить.

– Ты был в «Кловере», – заключила она. – От тебя пахнет сигарами и дешевыми духами.

– У меня был тяжелый день на площадке.

– Дэвид, – устало и печально сказала Ирен. – Мы с детьми почти тебя не видим. Если бы я знала, к чему приведет этот фильм для нас, я бы никогда за него не высказалась.

– Пожалуйста, прости меня.

Дэвид встал и хотел обнять ее, но она, словно защищаясь, подняла руки.

– Так больше продолжаться не может.

– Осталось недолго. Ты сама знаешь, сколько у нас было трудностей. Сначала проблемы с Джорджем Кьюкором, потом Виктор Флеминг и его нервный срыв. Если я обо всем не позабочусь, фильм не закончат никогда.

– Тебе не нужно обо всем заботиться, Дэвид. – Ему показалось, или ее глаза были красными, как будто она плакала? – Ты привлек лучших, чтобы создать этот фильм. Так доверься им: они смогут сделать все правильно.

– Обещаю: после окончания съемок мы полетим в отпуск, только ты и я.

– Брак – это не только совместный отпуск.

Ирен повернулась и направилась к двери.

– Дорогая, пожалуйста, – крикнул ей вслед Дэвид, но она сделала вид, что не услышала. Будь проклят этот фильм! Справедливо ли упрекала его Ирен? Неужели он и вправду лез не в свое дело и не знал меры? Но так было всегда. Дэвид контролировал весь процесс создания фильмов. Он просто не мог пустить все на самотек. Быть может, это и неправильно, но над названием фильма будет указано именно его имя. Он не сомневался, что отец бы им гордился. Selznick International Pictures снимала качественные фильмы, близкие к оригиналу экранизации, уникальные великие картины. Он совсем не собирался соперничать с MGM, Universal или Warner Brothers, выпускавшими одну ленту за другой прямо как на конвейере. Ему хотелось снимать особые фильмы: фильмы, которые выдержат испытание временем и не будут забыты, как только в кинотеатрах выйдет что-то новое.

Но стоило ли ему из-за этого рисковать их браком? Он долго боролся, чтобы жениться на Ирен.

Приехав в Голливуд, Майрон и Дэвид строили из себя повес. Они вовсю наслаждались жизнью, чем заработали плохую репутацию. Однако, познакомившись с Ирен, Дэвид осознал, что все остальное не имело значения. Она была той самой: он понял это с первого взгляда, пусть она и была дочерью человека, которого он ненавидел. Несмотря на то что он работал на Майера и MGM, киномагнат ему никогда не нравился.

Семья Дэвида также не была в восторге от его выбора. Но мужчина хотел быть с Ирен. Ради этого он был готов поссориться с братом и пойти против Луиса Барта Майера. Как они были счастливы в начале отношений! У них в доме встречались актеры, продюсеры и режиссеры, художники и просто интересные люди. Потом появились дети, а с вместе ними и ответственность, и они почему-то потеряли друг друга. Ирен вела свою жизнь: воспитывала детей, встречалась с друзьями, занималась благотворительностью, а он в это время снимал фильмы.

Глава 31

Лос-Анджелес и Канзас-Сити, май 1939 года

Нет, ни в коем случае! Вивьен рассматривала себя в зеркале, приложив к телу сиреневую блузку. Этот цвет делал ее бледной. Она отчаянно взглянула на огромную груду одежды, лежавшую у нее на кровати. Актриса уже больше часа изучала юбки, платья, блузки и свитера: какие-то выбирала, а какие-то отбрасывала в сторону. Теперь чемодан был сложен, и ей нужно было принять важное решение: в каком наряде предстать перед Ларри. Все казалось ей недостаточно красивым. Может, у нее еще хватит времени купить что-то новое?

– Возьми белую блузку и темную юбку. Они лучше всего подходят для долгого перелета.

– Что бы я без тебя делала!

Вивьен с благодарностью посмотрела на Санни. Ее подруга терпеливо ждала, пока Вивьен определится с выбором. Санни предложила отвезти ее в аэропорт, но Дэвид решил проводить актрису сам.

В закрытую дверь снова заскреблась кошка. Хотя Вивьен мучила совесть, Тисси нужно было оставить здесь. Иначе была бы опасность увезти кошку в Канзас-Сити, потому что Тисси любила прятаться в чемоданах. Вивьен быстро надела блузку и юбку и натянула дамские подвязки для чулок, а потом обулась.

– Вивьен, дорогая, не забудь свитера. – Санни указала на стопку: Вивьен бросила ее на стул, чтобы положить в чемодан, который только что закрыла. – Разве пять штук не многовато на одни выходные?

– На самом деле они мне вообще не понадобятся, – с улыбкой ответила Вивьен. – Мы с Ларри проведем все это время в постели.

– Дорогая!

Несмотря на то что Санни была замечательной подругой и прекрасной женщиной, она оставалась американкой, и поэтому ее шокировали даже малейшие намеки на секс. Чего ожидала соседка Вивьен? Что они с Ларри будут просто держаться за руки, пока их супруги наконец не согласятся на развод? На мгновение Вивьен почувствовала искушение еще немного подразнить Санни, но все же снова открыла чемодан, вытащила две юбки и вместо них запихнула в него три свитера.

– Что ты там поешь?

Санни протянула ей косметичку, которую Вивьен тоже забыла. О господи! Она ведь должна быть красивой для Ларри.

– Пою?

Вивьен изумилась. Она и не заметила, как в предвкушении выходных с Ларри весело напевала популярную песню. Вот что делал с ней Ларри: из серьезной, грустной актрисы она в мгновение ока превратилась в поющую, радостную девушку, которой не терпелось заключить любимого в объятия.

– Ты словно помолодела лет на десять, – Санни ласково ее оглядела. – Иногда я завидую твоей любви.

– Почему, дорогая? Разве ты не счастлива с Гарри?

– Я люблю его, но у нас все не так, как у вас.

– С Ларри никто не сравнится. – Вивьен вдруг повернулась к подруге, чтобы ее обнять. – Санни, я говорила тебе, как я рада быть твоей соседкой?

– Много раз, – скромно ответила уроженка Техаса. – С тобой очень легко жить.

– Я серьезно. Без тебя я бы уже сломалась. – Вивьен не могла дождаться, когда съемки наконец закончатся. – Для меня ты ангел доброты и дружелюбия.

– Не преувеличивай. – Санни посмотрела в пол, будто смутившись от слов Вивьен. – Ты такая замечательная, что к тебе можно относиться только с любовью.

Теперь настала очередь Вивьен подыскивать слова, чтобы ответить на этот комплимент. К счастью, ее подруга избавила девушку от неловкости, рассмеялась и сказала:

– Хватит. Ты ведь уезжаешь всего лишь на выходные. К тому же скоро придет Селзник. Думаешь, он успеет вовремя?

– Я заложила достаточно времени. В крайнем случае, могу вызвать себе такси.

Неужели уже так поздно? Взволнованная Вивьен возилась с замком чемодана, который просто не хотел закрываться.

– Давай я. – Санни мягко, но решительно оттолкнула ее в сторону. – Возьми сумку и пальто.

– Спасибо, дорогая.

Вивьен отыскала сумку среди груды одежды на кровати, поспешила в прихожую и сорвала с вешалки пальто. Открыв входную дверь, она увидела, что ее уже ждал черный лимузин студии. Девушки обнялись, и Вивьен села в машину.

– Доброе утро, Дэвид. В этом правда не было необходимости. – Она улыбнулась продюсеру. Он выглядел до изнеможения уставшим: под глазами у него были темные круги, а в уголках рта – глубокие морщины. – Тебе следовало выспаться.

– Я не мог отказать себе в удовольствии тебя проводить. – Дэвид предложил ей сигарету, которую она с благодарностью приняла. – Вивьен, я знаю, что съемки очень утомляют, но увидишь: это того стоит.

– Я правда хотела сыграть Скарлетт, – отмела она его извинения. – Мне, как и тебе, хочется, чтобы фильм получился идеальным. Как поживают Ирен и дети?

Актриса хотела отвлечь продюсера от мыслей об «Унесенных ветром», пока того не осенило, что она все-таки нужна ему на съемочной площадке.

– Мы слишком мало видимся. – Пепел с его сигареты упал на темные кожаные сиденья. – У тебя есть идеи, что можно подарить Ирен в качестве извинения?

– Духи? Украшения? Совместный отпуск? – Вивьен недостаточно знала жену Дэвида, чтобы предложить что-то более личное. – Книгу?

Он молчал. Неужели она совсем промахнулась?

– Твоя страховка не покрывает авиакатастрофу, – наконец обеспокоенно сказал он. – Ты это знаешь.

– Дэвид!

– Извини, просто пришло в голову.

– Я и без того не люблю летать. Лучше такого не говори.

– Сколько выходных дали Ларри? Как дела с пьесой?

Обрадовавшись, что может сменить тему, Вивьен стала восторженно рассказывать об успехе Ларри в «Нет времени на комедию». Вскоре перед ними появилось здание аэропорта.

– Как думаешь, Ларри бы захотел сниматься в моем фильме? – Дэвид поморщился. – Или твой опыт его отпугнул?

– В каком фильме? – Говорить о своих впечатлениях ей не хотелось. – А роль для меня в нем найдется?

– Я подумаю.

Дэвид настоял на том, чтобы проводить ее через огромный застекленный зал к ждущему самолету. Вивьен обняла его на прощание и помахала еще раз, стоя на трапе.

И почему только перелет был таким долгим? Вместо того, чтобы встретиться в Нью-Йорке, они с Ларри решили увидеться в Канзас-Сити, который находился примерно посередине между их городами. Тем не менее Вивьен казалось, что она летела дольше, чем из Нью-Йорка в Лос-Анджелес в конце прошлого года. Вздохнув, девушка прислонила голову к крошечному иллюминатору, ощутила прохладу стекла и стала смотреть наружу. Ей казалось, что облака под ними не менялись, будто самолет стоял на месте, в то время как ее сердце быстро двигалось вперед, к Ларри. Вивьен не нравилось быть запертой в стальном сосуде, механизма которого она не понимала. Она закурила. Мужчина рядом с ней демонстративно кашлянул. На мгновение актриса почувствовала искушение выпустить дым ему в лицо, но для этого она была хорошо воспитана. Вместо этого она вытянула шею и выдохнула прямо вверх. После нескольких торопливых затяжек табак сгорел. Вивьен повертела в пальцах серебряный портсигар – подарок Ларри. Вздохнув, она достала еще одну сигарету, но тут же убрала ее обратно. Лучше не стоит – сегодня она и так слишком много курила. Врач предупредил ее, что ей нужно следить за здоровьем.

– Вам необходимо больше есть, меньше курить и пить меньше кофе, мисс Ли, – сказал врач и серьезно посмотрел на нее.

– После «Унесенных ветром», – не раздумывая ответила Вивьен, хотя слова доктора ее обеспокоили, а в последнее время она часто просыпалась среди ночи от кашля. Но что ей еще было делать? Курение ей помогало. – Съемки слишком утомительны. Сигареты меня успокаивают.

– Ладно, но ешьте больше фруктов или пейте свежевыжатый апельсиновый сок. И пообещайте мне курить не больше одной пачки в день.

– Не больше двух, – попыталась договориться Вивьен, не решаясь признаться медику, что она уже выкуривала больше трех.

Она хваталась за сигарету в каждую свободную минуту на съемочной площадке.

– Не больше одной пачки, и точка.

– Хорошо, – уступила она.

Два дня Вивьен прилежно пыталась ограничить количество выкуриваемых сигарет. Это было просто ужасно. Ее настроение ухудшалось с каждым часом, и она могла накинуться на коллег из-за малейшего пустяка. Так продолжалось до тех пор, пока Флеминг не отвел ее в сторону и не сказал ей:

– Мисс Ли, не знаю, что с вами, но немедленно это прекратите!

Поэтому Вивьен решила начать вести более здоровый образ жизни, только когда они доснимут фильм.

Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и представила себе выразительные черты лица Ларри. Она все еще не могла поверить своему счастью: через несколько часов она обнимет его, покроет поцелуями любимое лицо и почувствует его стройное тело на своем.

Наконец выйдя из здания аэропорта, Вивьен огляделась в поисках такси. Она помахала таксисту, но ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем водитель отреагировал. Девушка села в машину, назвала адрес и откинулась на сиденье, пахнувшее дымом и сладковатыми духами.

«Пожалуйста, побыстрее», – хотелось ей поторопить таксиста, но она промолчала. Еще немного, и она наконец-то снова увидит Ларри. Вивьен все еще боялась коварства судьбы. Может, актер, который должен был подменить Ларри, заболел, и ее возлюбленному пришлось остаться в Нью-Йорке, потому что иначе некому было бы сыграть его роль? А вдруг он опоздал на поезд или поезд потерпел аварию?

Таксист с руганью увернулся от трамвая, и Вивьен сильно качнуло на сиденье.

– Черт! – пробормотала она и открыла сумку.

Она раздраженно вытащила носовой платок и завязала его узлом между руками. Если бы он не был сделан из такого прочного хлопка, она бы наверняка уже его порвала. Наконец перед ней появилась светящаяся вывеска отеля. Это было простое кирпичное здание; больше всего в нем привлекали внимание два фрагмента лепнины в виде львиных голов, тяжелая цепь от которых вела к козырьку над входом. Вивьен едва могла дождаться, когда машина остановится. Таксист назвал сумму, и актриса бросила ему купюру со словами:

– Сдачи не надо.

– Спасибо, мисс, хороших выходных.

Он вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу, но она оказалась быстрее и уже выпорхнула на улицу. Девушка в спешке вытащила чемоданы из такси и покачала головой, когда к ней подбежал посыльный, чтобы помочь. Никто не должен ее задерживать. У нее на уме было только одно: она наконец-то заключит Ларри в объятия! Она с воодушевлением распахнула стеклянную дверь и застыла на месте. Там, в красном кресле, сидел он: закинув ногу на ногу и уткнувшись в газету, так что ей была видна только верхняя половина его лица, но этого хватило. Она бы узнала его повсюду.

Ее сердце наполнилось счастьем. Таким счастьем, что колени у нее подкосились и она почувствовала, как вся кровь из тела перекачивается ей в сердце, поскольку там она была нужнее всего.

– Ларри, – очень тихо прошептала она – на большее у нее не хватило сил.

– Вивлинг!

Хотя она произнесла его имя почти беззвучно, Ларри все же ее услышал. Или почувствовал, что она была рядом. Он резко отбросил газету в сторону, вскочил, побежал к ней и заключил ее в объятия. Они слились в поцелуе, от которого ноги у нее стали совсем ватными. В голове пронеслась мысль: боже, что подумают люди в отеле? Но ей было все равно. Важно было лишь одно: для нее в мире существовал только Ларри. Все остальное не имело никакого значения.

Она нехотя отпустила его, когда он мягко отстранился, чтобы осмотреть девушку с головы до ног.

– Дорогая, ты еще сильнее похудела. Пойдем куда-нибудь перекусим.

От неподдельного беспокойства, прозвучавшего в его голосе, она чуть не расплакалась. Только теперь, когда он снова был рядом с ней, она каждой клеточкой тела чувствовала, как бесконечно скучала по нему, как пусты были без него ее дни и ночи. Ей нужно было его обнять, почувствовать его тело на своем.

– Давай пойдем к тебе в номер, – хриплым голосом предложила она. – А заказать поесть можем позже.

– Вивлинг, ты читаешь мои мысли? – прошептал он ей на ухо.

От его теплого дыхания у нее по спине пробежала дрожь. Она потянулась к его правой руке, чтобы убедиться, что Ларри действительно был рядом, а не снился ей. Левой рукой он подозвал посыльного, который взял ее чемоданы. Вместе с ним они на лифте поднялись на этаж, где находился номер Ларри. Вивьен еле удержалась, чтобы не сорвать с любимого рубашку или хотя бы не просунуть под нее руки, чтобы почувствовать его кожу.

Казалось, он испытывал то же самое: ее любимый не отрываясь смотрел на нее и сжимал ладонь молодой актрисы. Он шепнул ей:

– Скоро, душа моя, скоро.

Глава 32

Канзас-Сити и Лос-Анджелес, май и июнь 1939 года

Выходные пролетели слишком быстро, но время, проведенное с Ларри, сделало Вивьен невероятно счастливой. Они с Ларри принадлежали друг другу – отныне и вовеки веков. В подтверждение возлюбленный подарил ей кольцо с аквамарином в форме сердца от Van Cleef & Arpels. Когда они лежали в постели, он надел это прекрасное украшение ей на палец.

– У камня цвет твоих глаз. – Ларри улыбнулся ей. – Жаль, что оно не обручальное.

Ее счастье ненадолго омрачилось печалью.

– Джилл… она до сих пор отказывается разводиться?

– А Ли?

– Я постоянно ему пишу и даже пару раз звонила, но он все еще упрямится. – Она повернула руку и посмотрела, как великолепный камень сверкает в свете лампы. – Давай не будем их обсуждать. Не стоит тратить на них наше драгоценное время.

Он кивнул и наклонился, чтобы ее поцеловать. Ее тело выгнулось ему навстречу, жаждая прикосновений, которых ему так долго не хватало.

– Давай после окончания съемок и твоих выступлений поедем домой. – Вивьен прильнула к руке Ларри и глубоко вдохнула его запах. Как же она по нему скучала! По запаху сигарет Ларри и его лосьона после бритья, по теплу его тела, по всему, что она связывала с ним. – Я хочу увидеть нашу прекрасную родину, поесть рыбу с жареным картофелем и выпить изысканного послеобеденного чая.

– А как же твои планы сниматься в Голливуде?

– Мне в любом случае придется вернуться, чтобы переснять дубли. Но мне нужен английский дождь, а не калифорнийская жара. – Она улыбнулась, а потом посерьезнела. – И еще мне, конечно же, хочется узнать, как поживают наши друзья и родственники. Неужели и вправду начнется вторая большая война?

– Даже не представляю. – Ларри зажег сигарету и дал ей закурить. – Или просто не хочу представлять.

– Мы можем снова попросить Джилл и Ли развестись и увидеться с нашими детьми.

Ларри не ответил, а перевернулся на спину, закурил еще одну сигарету и выпустил дым. Она ждала. Когда он был в таком настроении, разумнее было его не беспокоить, а дать ему необходимое время.

– У меня умер отец, – наконец хриплым голосом сказал он.

Он по-прежнему глядел в потолок и лишь держал сигарету между пальцами. Пепельный кончик становился все длиннее.

– Ларри-бой, мне ужасно жаль. – Что она могла сказать? Ей всегда было трудно говорить о смерти. – Я могу для тебя что-нибудь сделать?

Он не ответил, и она снова сосредоточилась на его сигарете. Пепел осы́пался, и тлеющие угли опасно приблизились к фильтру. Вивьен осторожно забрала у него сигарету и закурила. Затем она легла ему на грудь и посмотрела на него.

– Мне должно быть грустно, – размышлял вслух Ларри, – но я лишь чувствую себя опустошенным.

Она нежно поцеловала его и продолжала молча за ним наблюдать.

– Может быть, будет лучше, если мы съездим в Англию и я увижу его могилу.

– Да, дорогой.

Она отлично знала, насколько сложными были отношения между ним и его строго религиозным отцом Джерардом. Пусть именно священник настоял на том, чтобы сын стал актером. Тем не менее – эта мысль показалась ей чуть ли не кощунственной – отец Ларри не выслал его куда подальше, как сделали родители Вивьен. Нет, сейчас это совсем не к месту: она должна поддержать любимого, потерявшего родного человека, а не ныть о своем прошлом.

– У тебя вообще есть время на отпуск со мной? – Ларри притянул ее к себе и поцеловал. – Разве Селзнику не нужно, чтобы ты немедленно вернулась на съемочную площадку переснять дубли? Не верится, что он решил выпустить тебя из своих когтей. Вдруг ему не понравится фильм?

Он сменил тему. Если Ларри не хотел говорить об отце и его смерти, значит, так тому и быть. Они успеют обсудить это позже, например, когда вместе отправятся на родину.

– Только не сглазь. Тогда он начнет снимать все сначала. – Вивьен рассмеялась. – Мы просто убежим и спрячемся, как дети, сбегающие из интерната.

– Конечно, это кажется очень соблазнительным, но я скажу лишь одно слово. – Ларри скривился: – Неустойка.

– Я знаю, знаю, – ответила она, – но тебе не о чем беспокоиться. Я согласовала планы с Селзником и Флемингом. Мне правда дали несколько недель отпуска. Я даже могу сперва съездить к тебе в Нью-Йорк. Ведь «Нет времени на комедию» еще идет?

– Пожалуйста, давай не будем об этом, – Ларри поморщился. – Чем скорее я избавлюсь от этих мучений, тем лучше.

– Неужели все так плохо? – Когда они каждый день говорили по телефону, ее возлюбленный много раз давал понять, насколько он недоволен пьесой, в которой словно служил суфлером для Кита Корнелла. – Отзывы были хорошими.

– Стоит хоть раз сыграть Шекспира, и все остальное начинает казаться просто катастрофой. – Ларри вздохнул. – Но больше всего мне надоели люди, которые посмотрели «Грозовой перевал» и теперь глазеют на меня в «Нет времени на комедию» и караулят меня у выхода со сцены.

– Там много женщин?

Хотя Вивьен поклялась не спрашивать об этом, она не смогла обуздать ревность.

– Мне приходит куча писем от поклонниц, и каждое пятое – это предложение жениться на них. – Ее сердце пропустило удар, но Ларри, к счастью, выглядел скорее скучающим, чем польщенным. – Им нужен не я, а Хитклифф.

– Мне нужен ты!

– А мне – ты. Хватит об этом: давай проведем время вместе с пользой.

Хотя выходные придали ей сил и уверенности, приземлившись в Лос-Анджелесе, Вивьен снова почувствовала себя измотанной. Из-за калифорнийского лета цветы у нее в саду поблекли, а сама девушка ужасно страдала от жары.

В студии она еще и усиливалась, потому что камерам «Техниколор» требовалось много света. В залах стояли огромные вентиляторы, которые, однако, скорее перекачивали, а не охлаждали горячий воздух. Нервы всех участников были на пределе. В такой атмосфере на площадке из-за любой мелочи могла разгореться пылкая ссора.

Вивьен испытывала огромное облегчение, что ей осталось сняться всего лишь в нескольких сценах, и тогда она наконец-то навсегда отделается от «Унесенных ветром» и Скарлетт О'Хары. Во всяком случае, до тех пор, пока Селзник не потребует переснять некоторые дубли. Войдя в гримерную, она удивленно посмотрела на висевшее там закрытое белое платье. Его она раньше не видела, а в графике съемок стояла сцена, в которой Скарлетт сопровождает отца и слышит от него, что Тара – единственное, что вечно. Что-то было не так. Она выбежала из гримерной за режиссером, уже проверявшим настройки камеры.

– Виктор, что мы сегодня снимаем? – резко спросила она, но тут же успокаивающе добавила: – Кто-то повесил мне в уборную не тот наряд.

– Все верно. – Флеминг приподнял шляпу, чтобы вытереть пот со лба. – Селзник считает, что Скарлетт должна выглядеть целомудренней. Поэтому тебе подготовили белое платье.

– Он ведь не всерьез! – Вивьен глубоко вздохнула. От жары кожа вспотела, и волосы стали виться. – Значит, мне снова придется сниматься в этой проклятой сцене на крыльце?

– Похоже, что так.

Казалось, Флеминг был расстроен не меньше ее.

– Чем его не устраивает муслиновое платье? – У Вивьен не было никакого желания начинать все заново незадолго до окончания съемок только потому, что Дэвид вдруг захотел вырядить ее в белое платье вместо зелено-белого с узором. – Я с ним поговорю.

– Даже не пытайся. Я уже пробовал. – Флеминг закатил глаза. – Он хочет белое платье, так что нам придется все переснять.

– Черт!

Вивьен почувствовала сильное искушение порвать это проклятое платье, но тогда Дэвид все равно не уступит, а просто поручит сшить еще одно. Эту битву она в любом случае проиграет.

Но откуда здесь взялось столько мужчин? Вивьен огляделась: да, все эти люди работали на площадке. Она выучила всех участников съемок по именам, чтобы приветствовать их и прощаться с ними. Это казалось ей вежливым, ведь они все же были коллегами. Она еще никогда не видела на площадке столько техников, помощников и специалистов одновременно. Сегодня что, будут переснимать побег из Атланты? Неужели Селзник был недоволен и им?

Вивьен незаметно покинула съемочную площадку и подошла к столу, на котором лежал текущий график. Прочитав, какая сцена стояла там дальше, она поняла, почему собрались мужчины. Что ж, их ждал сюрприз. Вивьен не смогла скрыть злорадства.

Медленно вернувшись на съемочную площадку, она прикрыла глаза и подготовилась к съемкам. Она уже настолько слилась со Скарлетт, что мигом вжилась в роль.

– Все готовы? – громко прокричал Флеминг. Но ждать ответа режиссер не стал и коротко объявил: – Мотор!

Вивьен встала у подножия лестницы, туда, где она уже стояла несколько недель назад, когда снимали первую часть сцены. Скарлетт собиралась убить дезертира-янки, хотевшего ограбить ее и изнасиловать. Теперь предстояла сцена, в которой девушки должны были избавиться от трупа. Вивьен подмигнула Оливии, и та ухмыльнулась в ответ. Женщины коротко взглянули на мужчин, собравшихся у края съемочной площадки, а потом приступили к игре.

– Дай мне свой пеньюар, – попросила Скарлетт Мелани. – Нам нужно его где-то спрятать.

– Мой пеньюар? – широко раскрыв глаза, спросила Мелани.

Было заметно, как возросло напряжение среди зрителей, когда Оливия расстегнула первую пуговицу, а затем вторую и третью. Наконец, белая хлопчатая ткань соскользнула с худых плеч актрисы.

Некоторые наблюдающие тихо рассмеялись, отдав должное хитрости Оливии де Хэвилленд, а другие любопытные зрители начали постепенно покидать съемочную площадку, потому что им не дали увидеть то, ради чего они пришли: обнаженную Оливию де Хэвилленд. Находчивый Уолтер Планкетт вместе с Вивьен и Оливией придумал нижнюю одежду под пеньюар, так что актрисе не пришлось обнажаться перед всей съемочной группой. Под широкой белой ночной рубашкой скрывались скрепленные веревкой жилетка и старые солдатские брюки. Нелепая и уродливая конструкция не была видна под пеньюаром и, что гораздо важнее, не соскользнула, когда Оливия сбросила сорочку. Ни Вивьен, ни Оливия не подали виду, что заметили разочарование зрителей, и доиграли сцену до конца. Они выжидающе посмотрели на Флеминга, который взглянул на них и сказал:

– Хорошо, годится. Оливия, пожалуйста, надень что-нибудь поизящнее.

– Твой руководитель предложил мне роль Максима де Винтера из «Ребекки», – сообщил ей Ларри, когда она, как всегда вечером, позвонила ему со съемочной площадки. – Дорогая, ты могла бы сыграть безымянную рассказчицу, и тогда мы сможем впервые сняться в голливудском фильме вместе.

– А как же Англия? – Как бы Вивьен ни хотелось сниматься вместе с Ларри, за последние полгода она сильно соскучилась по Лондону и истосковалась по друзьям и семье.

– Мы можем успеть и съездить в Англию, и сняться в фильме: съемки начнутся только в сентябре, – воодушевленно сказал Ларри. – Режиссером должен быть Хичкок. Его «Саботаж» и «Леди исчезает» меня очень впечатлили.

– Было бы чудесно, Ларри. Мы с тобой в фильме британского режиссера… – Вивьен приободрилась и теперь не сомневалась, что сможет пережить предстоящие дни съемок. – Я прямо завтра спрошу у Селзника, даст ли он мне роль.

Однако ей пришлось дождаться подходящего момента, потому что продюсер, как и актеры, и техники, был измотан и с трудом держался на ногах. От Хэтти Вивьен узнала, что теперь Селзник, помимо бензедрина, принимал еще и гормон щитовидной железы, чтобы справиться со съемками.

С Вивьен все было не так плохо, но она выкуривала уже по четыре пачки в день, и правдоподобно переснять сцену на крыльце с юной Скарлетт было бы сложно.

– Сегодня Селзник сказал нам всем слова поддержки, – поведала она Ларри. Знал ли ее любимый, что ждало его во время съемок с таким продюсером, как Селзник? Разумеется: она много рассказывала Ларри о съемках. И все же одного у Селзника было не отнять: он снял фильм так, как хотел. – Мы должны приложить еще немного усилий, чтобы закончить «Унесенных ветром». Он знает, что мы все измотаны, но этот проклятый фильм нужно доснять.

– Что сказали твои коллеги? – Она буквально услышала, как Ларри улыбнулся. – Неужели никто не разъяснил ему, что он сам виноват в задержках?

– К сожалению, никто не осмеливается. Мы просто хотим, чтобы все поскорее закончилось.

А потом съемки наконец завершились. Дата была известна заранее, но это все равно показалось неожиданным. Двадцать седьмого июня Виктор Флеминг в последний раз прокричал «Мотор!» для финальной сцены, которая была заключительной в фильме. Ретт уходит от Скарлетт, и она утешается мыслью, что Тара останется с ней навечно.

Дэвид как обычно закончил сценарий этой сцены только накануне. Удивительно было то, что он извинился перед ними и объяснил им, почему у него ушло так много времени.

– Ни один автор не смог придумать конец. Я тоже чуть не потерпел неудачу. – Дэвид многозначительно кивнул. – Как можно показать в фильме, что Скарлетт не сомневается, что вернет Ретта?

Он с призывом посмотрел на присутствующих. Никто не ответил, так как всем было ясно, что вопрос был риторическим. Но на мгновение Вивьен почувствовала искушение что-то сказать, чтобы просто позлить продюсера.

– Мы покажем Скарлетт лежащей на земле, – продолжил Дэвид, – а затем во внутреннем монологе вспомним, как ее отец и Эшли говорили ей, что самое важное в ее жизни – красная земля Тары.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Дэвид получил заслуженные аплодисменты за свою идею.

После трех дублей они закончили финальную сцену и вместе отправились в пятый съемочный павильон, куда Лесли, Кларк, Оливия, Флеминг, Дэвид и Вивьен пригласили остальных актеров и техников на обязательную церемонию закрытия. Как обычно, царило странное настроение, в котором одновременно витали освобождение и тоска, что все закончилось и скоро все разбредутся кто куда, чтобы заняться новыми проектами. Держа бокал шампанского в левой руке и сигарету в правой, Вивьен подошла к Дэвиду, чтобы рассказать ему о своем плане.

– Мы с Ларри на месяц поедем в Англию. – Она сделала затяжку и выпустила дым. – У него умер отец.

– Мне очень жаль.

Он посмотрел на нее с такой искренней печалью, что Вивьен расплакалась, и бедный Дэвид обнял ее за плечи и нежно погладил по спине.

– Прости, Вивьен, я не знал, что ты была так близка с отцом Ларри.

– Дело не в этом, – наконец выдавила она. Актриса отдала ему бокал и полезла за носовым платком. – Дело в Скарлетт.

– В Скарлетт?

– Я так ждала, когда закончатся съемки. – Вивьен всхлипнула. – А теперь пла́чу из-за Скарлетт. Я буду по ней так скучать. Я еще никогда не играла такую сильную героиню. А теперь она мертва.

– Нет, дорогая, – с улыбкой сказал Дэвид. – Скарлетт не мертва. Она продолжит жить на экране. Ты будешь с ней вечно.

Вивьен улыбнулась. Да, непременно!

Глава 33

Лос-Анджелес, июль – сентябрь 1939 года

Так вот каково было закончить «Великий ветер». Дэвид обвел взглядом кабинет, с легкой печалью рассмотрев декорации, эскизы костюмов, графики съемок и даже радужный сценарий. Да что он только возомнил! Фильм был совсем не закончен: чтобы картина могла выйти в кинотеатрах, нужно было уладить еще много дел. Продюсеру хотелось, чтобы его фильм обязательно показали в конце этого года: так он сможет поучаствовать в конкурсе на премию «Оскар» 1939.

Пока что киногод казался очень сильным: в первой половине на экран вышли «Грозовой перевал», «Додж-Сити», «Бак Роджерс», «Маленькая принцесса», «Созданы друг для друга» и «Этот замечательный мир». А в ближайшие месяцы появятся и другие великолепные картины: «До свидания, мистер Чипс», «Волшебник страны Оз», «Женщины», «Мистер Смит едет в Вашингтон» и «Ниночка». Это были ленты, о которых он знал, но, возможно, крупные студии еще прятали тузы в рукаве и собирались вытащить их на Рождество. Соревнуясь с этими картинами, Дэвид хотел доказать всем, что «Унесенные ветром» ничем не уступают кассовым фильмам больших студий. Ради этого продюсеру придется провести ближайшие недели и месяцы в монтажной, чтобы создать из почти пятидесяти тысяч метров отснятого материала фильм, который будет длиться не больше трех часов.

– Дэвид, мне очень жаль. – Марселла скорчила гримасу, не предвещавшую ничего хорошего. – Южные штаты вышли на тропу войны.

О нет! Что на этот раз? В последние недели он почти не обращался за помощью к Маргарет Митчелл, поскольку писательница ясно дала понять, что не хочет иметь с фильмом ничего общего.

– Миссис Митчелл на что-то обиделась?

Он всегда относился к автору хорошо и старался с ней поладить. Не будь она такой упрямой, она бы написала сценарий или согласилась стать помощницей на съемочной площадке.

– Хуже. – Марселла с трудом сдерживала смех. – Прости, но меня заваливают письмами, телеграммами и звонками, потому что премьера якобы состоится в Нью-Йорке.

– Чушь! – выругался Дэвид.

Продюсер никогда даже не рассматривал такой вариант. Он понимал, что для успеха фильма ему нужна поддержка южных штатов.

– Вот! – Марселла положила ему на стол газету, и Дэвид быстро ее просмотрел. Хартсфилд, мэр Атланты, пожаловался, что его город строил планы на премьеру уже больше двух лет, и поэтому Selznick International Pictures не могла просто пойти на попятную. – «История принадлежит всем нам», – процитировала Марселла мэра. – Дэвид, ты должен срочно что-то предпринять, иначе это выйдет нам боком.

– Ты знаешь, откуда пошли слухи?

– Понятия не имею. Но их точно распустили не мы.

– Я сейчас составлю телеграмму, дай мне десять минут.

Марселла кивнула, забрала газету и оставила его наедине со своими мыслями. Проблем и так хватало с лихвой, а теперь ему нужно еще и разобраться с умонастроениями жителей Атланты. Радовало одно: хотя бы Вивьен и Ларри уехали из страны, и Дэвиду не надо было бояться, что их роман поставит под угрозу успех его фильма.

– Дэвид, – слегка дрожащим голосом сказал Хэл Керн. Монтажер потер уставшие глаза. Перед ним высилась башня из двадцати четырех рулонов пленки, которая опасно качнулась, когда Хэл повернулся к Дэвиду. Худое лицо расплылось в широкой ухмылке, а на высоком лбу появились морщины. – Все готово.

– Правда? – Дэвиду с трудом верилось, что их совместная работа наконец-то увенчалась желанным успехом. Они с Хэлом провели за монтажом весь июль и август. Дэвид поручил переснять несколько дублей и, конечно же, занимался «Интермеццо» и «Ребеккой», но в основном его внимание все равно было сосредоточено на «Унесенных ветром». – У нас еще нет музыки.

Все из-за композитора Макса Штайнера, который отказывался писать музыку так, как представлял ее Дэвид. Возможно, отчасти это было связано с тем, что Штайнеру нужно было выполнить задачу в очень короткие сроки. С тех пор они с Дэвидом так часто вздорили, что продюсер хотел поручить это дело кому-то другому. Да только, к сожалению, в Голливуде не нашлось никого, готового сочинять так быстро.

– Тогда возьмем музыку к фильму «Пленник Зенды», – предложил Хэл. Он зевнул, потянулся и моргнул. Его глаза наверняка болели от напряженной работы. Во всяком случае, самому Дэвиду иногда казалось, что под веками у него был гравий. – Она подходит по тональности и длительности.

– Не знаю. – Дэвид замешкался. – У меня это не первый предпоказ, но я ужасно нервничаю.

– Значит, нам точно надо поскорее с этим покончить. – Хэл ударил кулаком по столу, да так сильно, что катушки пленки подпрыгнули. – Я все устрою, а ты не вмешивайся.

– Фильм все еще длится четыре с половиной часа, – снова встрял Дэвид. – В таком виде его не согласятся показать нигде.

– Я все улажу.

– Но ведь я должен помочь тебе выбрать подходящий кинотеатр?

– Ни в коем случае! Дэвид, у тебя много достоинств, но вот умение хранить тайны в их число не входит.

– Когда? – наконец произнес он. – Нужно позвать Ирен и Джока.

– Я обо всем позабочусь. Предпоказ состоится в следующую субботу.

«Это слишком рано», – хотел было возразить Дэвид, но подумал, что откладывать незачем, и согласно кивнул.

– Ты и впрямь не знаешь, куда мы направляемся? – Ирен недоверчиво посмотрела на него. – Не верится, что ты на такое согласился.

Дэвид лишь пожал плечами и снова принялся метаться между гостиной и входной дверью. Желая просто подшутить над ним, Ирен затронула кое-что важное. Он, до сих пор несший всю ответственность за успех «Унесенных ветром», внезапно оказался на скамейке запасных и должен был ждать, пока его вызовут на замену.

– Хэл считает, что я не умею хранить тайны.

Пусть его это раздражало, продюсер вынужден был признать, что, скорее всего, монтажер был прав. Дэвид не преминул бы пригласить нескольких специально отобранных журналистов.

– Я рада, что смогу посмотреть премьеру.

Ему показалось, или Ирен произнесла это с ноткой горечи? Он тут же повернулся и поспешил к ней.

– Ирен, дорогая, я знаю, что не уделял должного внимания вам с мальчиками, но теперь все наладится. Поверь мне.

Прежде чем она успела ответить, раздался звонок в дверь. Дэвид вскочил, взял Ирен за руку и повел ее за собой. Открыв, он пришел в ужас: на улице стояла невыносимая жара. Кто пойдет в кино в такую погоду? План с самого начала был обречен на провал. Худшего предзнаменования для фильма нельзя было и придумать. Он сел рядом с Хэлом и глубоко задумался. Столько усилий – и все напрасно!

– Теперь расскажешь, куда мы едем? – начала Ирен.

Одновременно с ее словами Хэл проворчал:

– Ну и пекло.

Оба криво улыбнулись, а затем снова замолчали.

– Кто едет в машине за нами? – попыталась поднять настроение присутствовавшим Ирен.

Хэл опять заговорил одновременно с ней:

– В Риверсайд.

– За нами едет охрана, – вставил Дэвид. – Во время предпоказа всем будет запрещено входить или выходить.

После этого он снова погрузился в тяжелые раздумья. Дорога на восток казалась ему бесконечной, от жары на лбу выступили капельки пота, а рука, которой он вытер лицо, дрожала.

Из-за напряжения он соскальзывал вперед, пока чуть не свалился с сиденья. Рядом с ним засмеялась Ирен. На его удивленный взгляд она указала на себя. Оказалось, что с сидений соскользнули и Хэл с Ирен. Все вместе они разразились смехом, который, однако, звучал искусственно и длился недолго. Остаток пути они проделали в неловком молчании.

Наконец водитель остановился перед театром «Фокс Риверсайд». Дэвид признал, что монтажер сделал хороший выбор. Этот кинотеатр был оснащен по последнему слову техники. Сегодня в нем должны показывать программу из двух фильмов: «Гавайские ночи» и «Красавчик Жест» с Гэри Купером в главной роли. Пойдет ли владелец кинотеатра на их авантюру? Привлечет ли она публику?

Хэл вышел и вернулся с высоким мужчиной, которого он пытался уговорить. Дэвид не выдержал и выскочил из машины.

– Сейчас? Вы хотите провести предпоказ прямо сейчас? – спросил хозяин. Хэл назвал Дэвиду его имя, но от волнения продюсер его тут же забыл. – Что у вас за фильм?

– Этого я не скажу. Могу выдать лишь одно: он длинный.

Хэл усмехнулся: он был уверен, что поймал этого мужчину на удочку.

– Вы ведь… – обратился владелец кинотеатра к Дэвиду.

– Именно. Я Дэвид Селзник. Рад знакомству.

– С ума сойти. Заходите. Мой кинотеатр в вашем распоряжении.

– Однако у нас есть несколько условий. – Хэл умел вести жесткие переговоры. – Заранее публика ничего не узнает. Зрители должны остаться до конца сеанса.

– Как скажете.

– Вам нужно будет прочесть вот это заявление. – Хэл действительно все продумал. – Когда вы закончите, мы перенесем ролики пленки в зал.

– Ладно. – Владелец кинотеатра переступил с ноги на ногу. – Но у меня тоже есть одно условие. Мне нужно сообщить обо всем жене. Иначе она меня убьет.

Хэл и Дэвид переглянулись. Продюсер кивнул.

– Хорошо, – согласился Хэл, – но просто скажите ей сюда приехать. Больше ни слова.

– Договорились.

Мужчина убежал так быстро, как только мог. Вскоре подъехал «Форд», из которого вышла красивая блондинка с недоделанной прической и криво застегнутой блузкой.

– Что стряслось? – воскликнула она. Посмотрев на Дэвида, Ирен, Хэла и охранников с многочисленными кинопленками, она на мгновение оторопела, а затем обняла и поцеловала мужа. – Спасибо, дорогой!

Дэвид, Хэл и Ирен пробрались в зал и заняли места в последнем ряду. Продюсер вытер влажные от пота ладони о брюки, а потом взял Ирен за руку, оказавшуюся на удивление прохладной. Затаив дыхание, он слушал, как владелец кинотеатра зачитывает речь Хэла.

– Если вы захотите, то сегодня сможете первыми увидеть особенный фильм. Он длинный. – Мужчина сделал короткую паузу. – Кто хочет уйти – прошу покинуть нас прямо сейчас. Оставшимся нужно будет досмотреть картину до конца. Выходить из зала и кому-то звонить запрещено.

Сперва все заговорили, перебивая друг друга, но затем последовала напряженная тишина. Наконец хозяин кинотеатра дал знак запереть двери и начать показ. Дэвид сжал ладонь Ирен.

Тут на экране мелькнуло великое название, и началась настоящая неразбериха! Зрители вскочили с мест и стали громко аплодировать и ликовать. Краем глаза Дэвид заметил, что Ирен расплакалась. Он сам боролся со слезами. Он впервые увидел «Великий ветер» там, где ему было и место: на большом экране.

После финальных титров в зале воцарилась тишина. Прошло всего лишь несколько секунд, но Дэвиду показалось, что у него перед глазами пронеслась вся жизнь. Неужели он пошел на риск и все же потерпел неудачу? Тут наконец разразились бурные аплодисменты. Дэвид вскочил, чтобы вместе с Хэлом и хозяином раздать карточки для опроса. На обратном пути они читали друг другу отзывы – при свете фонарика, о котором заранее позаботился Хэл.

«Величайший фильм в мировой истории», «величайший фильм кинематографа», «величайшая картина, когда-либо показанная на экране» – и еще, и еще, и еще. По щекам Дэвида текли слезы счастья.

– Что говорят критики? – спросил он, всегда готовый улучшить картину.

– Им не понравилось, что фильм слишком длинный и в нем нет заключительной фразы Ретта Батлера «I don’t give a damn»[21]. – Хэл поднял глаза от карточек. – Но в общем и целом: поздравляю, Дэвид. Ты создал великолепный фильм.

– Только какой ценой? – услышал он слова Ирен.

На ее губах заиграла улыбка сфинкса, и его радость улетучилась.

Глава 34

Нью-Йорк, Лондон и Лос-Анджелес, июль и август 1939 года

Поскорее бы подальше от Лос-Анджелеса! Вивьен не терпелось добраться до Нью-Йорка. Она тосковала по Ларри и одновременно радовалась, что съемки и работа с Дэвидом Селзником наконец позади. Незадолго до отъезда у нее было прослушивание на роль молодой миссис де Винтер, и она не сомневалась, что Хичкок и Селзник остановили выбор на ней.

Она наконец-то была свободна! Только теперь, когда съемки закончились, она осознала, сколько сил и мужества стоил ей фильм. Вивьен поклялась, что больше никогда не станет так жертвовать собой ради кино. Ее будущее и сердце принадлежали театру. Это было еще одной причиной, по которой ей так хотелось поскорее оказаться в Лондоне. Как чудесно будет вновь увидеть родных, давних коллег и хороших друзей!

Но не так быстро! Сначала ее ждал Ларри – и Нью-Йорк. И хотя перспектива снова оказаться в объятиях любимого человека затмевала все остальное, Вивьен не терпелось осмотреть культурно значимый город восточного побережья. Она хотела обязательно попасть в Музей современного искусства на Манхэттене и увидеть там картины Эдварда Хоппера, одного из ее любимых художников. Музеев в Нью-Йорке было так много, что Вивьен переполняли чувства, и она с трудом могла решить, какие из них посетить.

Город будто хотел усложнить ей выбор: сейчас там проходила Нью-Йоркская Всемирная выставка, которой Вивьен тоже интересовалась. Когда ей еще представится возможность увидеть Всемирную выставку? Она разрывалась между отчаянной нуждой вернуться домой и желанием вместе с Ларри исследовать чудеса Всемирной выставки и Нью-Йорка.

Ларри с Вивьен рука об руку стояли на пристани и вместе с другими пассажирами ждали посадки на «Иль де Франс», который отвезет их в Саутгемптон. Она глубоко вздохнула, положила голову ему на плечо и полностью отдалась счастью. С ее губ сорвался легкий вздох, вызвавший у Ларри тихий смех. Смех, который она так любила.

– Видимо, ты всем довольна.

– Ларри, я обожаю Нью-Йорк. – Она прокручивала в памяти прошедшие дни. – Может, поселимся в этом городе? Нью-Йорк кажется более настоящим, чем Лос-Анджелес.

– Вивлинг, – с грустным вздохом сказал Ларри. – Если бы ты пожила здесь подольше, ты бы поняла, что эти два города почти не отличаются.

– Но было бы чудесно иметь такой дом, как у Кит Корнелл и Гатри Макклинтика в Сниденс-Лэндинг.

Вивьен очень понравилось в гостях у коллеги Ларри и ее мужа. Ларри рано лег спать, а Вивьен, Кит и Гатри до утра болтали о театре. Кэтрин, одна из величайших актрис Бродвея, категорически отказывалась ехать в Голливуд. Вивьен восхищалась ее отношением, но ей самой приходилось сниматься в фильмах, чтобы зарабатывать.

– Ты точно передумаешь, когда мы вернемся в наш коттедж Дарем. – Ларри с любовью прижал ее к себе. – Смотри, вот и «Иль де Франс».

Несмотря на то что Вивьен не терпелось оказаться в Англии, ей вдруг стало страшно. Каково будет увидеть Ли и Сюзанну? Согласится ли наконец супруг на развод? Примет ли мама, что сердце Вивьен принадлежит Ларри и она никогда не вернется к Ли?

– Ли. – Когда муж открыл дверь, сердце Вивьен забилось немного быстрее. За прошедшие месяцы Ли почти не изменился. Он по-прежнему выглядел серьезным порядочным адвокатом, каким и был.

– Надеюсь, я не помешаю?

– Вивлинг.

Ли остановился в дверях и смерил жену взглядом.

Вивьен протянула руку, но ей показалось неправильным так официально приветствовать мужа. Тогда она раскрыла объятия, однако и этот жест был не совсем уместным. В конце концов, они пожали друг другу руки, как двое мужчин, снова встретившихся спустя годы. Между ними пролегала пропасть, которая была глубже, чем полгода в Голливуде.

– Как дела? – спросила она и разозлилась, что ей в голову не пришло ничего более личного.

– Нормально. А у тебя? Ты не пожалела о том, что уехала в Голливуд? – Он отошел в сторону и жестом пригласил ее внутрь. Ей все еще казалось странным быть гостьей в доме, где они когда-то жили вместе. – Судя по твоим письмам, все было не так уж и прекрасно. Не похоже, что ты обрела там счастье.

Она последовала за ним в гостиную, выглядевшую так же, как и в день ее переезда. На месте Ли она, по крайней мере, убрала бы ее фотографии. Атмосфера казалась Вивьен какой-то напряженной и в то же время гнетущей. Ей не хотелось оставаться наедине с Ли.

– Съемки были непростыми. Не будь со мной Ларри…

Она не закончила фразу, увидев боль в его глазах, когда она заговорила о возлюбленном. И почему только Ли был таким верным и все еще надеялся, что она вернется к нему? Они оба молчали, пока тишина не заполнила небольшую комнату, полную воспоминаний. Вивьен хотелось просто убежать. Ей так не терпелось попасть в Англию, а теперь она была вынуждена признать, что все оказалось не так, как она ожидала.

– Сюзанна не дома?

– Она еще в школе. Ты ведь ее мама и должна знать, что в пять дети в Великобритании идут в первый класс.

Само собой, Вивьен это знала, но, к сожалению, была неидеальной матерью и просто не подумала, что Сюзанна уже достигла школьного возраста. Боже, и куда только подевалось время?

– Когда она вернется?

Почему Ли не мог оставить дочку дома, чтобы девочка дождалась маму? Вивьен же заранее сообщила о приезде, чтобы встретиться с семьей на Литтл-Стэнхоуп-стрит.

– Через два часа.

Два часа молчания и немого упрека – нет, этого она не вынесет. Ей нравился Ли, но ей было некомфортно от холода между ними. В то же время, они оба были британцами, и поэтому не могли выразить своих чувств. Как бы поступила на ее месте Скарлетт?

– Тогда я зайду через два часа, – сказала она с напускной радостью, испугавшей ее саму. – Мне еще нужно купить сувениры для друзей в Голливуде. До скорого, Ли.

Ее поспешный уход напоминал бегство. Выйдя на улицу, она глубоко вздохнула и удивилась, почему надеялась, что станет легче. Ли продолжал верить, что Вивьен в конце концов вернется к нему, в то время как она знала, что для нее существует только Ларри. Разумеется, она была не в настроении ходить по магазинам, но что же ей тогда оставалось делать? Как провести два часа, чтобы отвлечься и не прокручивать в голове эту неприятную сцену?

На секунду Вивьен задумалась о том, чтобы навестить друзей в театре «Олд Вик», но они с Ларри собирались сходить туда завтра вечером, и она не хотела портить ему удовольствие, первой узнав последние сплетни. С мамой она уже виделась и выслушала от нее обязательные упреки. Так что же ей оставалось?

По лицу Вивьен скользнула улыбка: она вспомнила о человеке, которого могла навестить в любое время без предупреждения и который всегда оказал бы ей теплый прием. Старый добрый Освальд Фрюэн. Кроме того, ей пора было проведать Шери. Узнает ли ее кошка? Ее мучило чувство вины, ведь в декабре прошлого года Вивьен обещала Освальду и Шери, что приедет в Лондон где-то через десять дней. С тех пор прошло почти десять месяцев. Давний друг знал, почему так получилось, ведь Вивьен часто писала ему письма, и согласился ухаживать за животным, но сама кошка могла чувствовать себя брошенной. Но Шери точно было хорошо с Освальдом. Так же, как и Тисси – с Санни.

Окрыленная мыслью, что скоро она встретится с двумя близкими, Вивьен отправилась в путь.

– Вивьен! – Увидев ее, Освальд выглядел скорее разочарованным, чем обрадованным. – Я уже слышал, что ты вернулась в Лондон.

– Освальд. Прости, я хотела сразу же с тобой связаться, но мама… – Она, извиняясь, подняла руки. – Я еще никого не навещала – ты первый.

– Почему ты не сказала, что придешь?

– Тогда бы это не было сюрпризом, так ведь? – Она подняла на него глаза и улыбнулась. – Не пригласишь меня войти?

– Ты хочешь забрать кошку?

Освальд открыл дверь, чтобы впустить ее, но выражение его лица оставалось неприветливым.

– Надеюсь, она тебе не в тягость?

– Она лежит в гостиной рядом с камином. Это ее любимое место. Ты хочешь ее забрать?

– Нам с Ларри нужно будет вернуться в Голливуд. Может, тебе несложно еще немного позаботиться о Шери?

Теперь его верное лицо озарила улыбка.

– Вивьен, ты не поверишь, но я так к ней привык, – с нежностью в голосе сказал Освальд. – Мне страшно и подумать, что я могу потерять Шери…

– Может, будет даже лучше, если ты оставишь ее у себя. Кошкам нужен надежный приют, а я его дать не могу.

– Садись. Хочешь кофе?

– С удовольствием. У тебя есть пепельница? – Вивьен поискала в сумочке пачку сигарет и вдруг почувствовала, как ноги что-то коснулось. – Вот и ты, моя красавица.

Услышав голос Вивьен, кошка на мгновение замерла, а затем одним изящным движением запрыгнула на стул рядом с камином.

Вивьен затянулась сигаретой Player’s и посмотрела на Освальда.

– Дорогой, ты выглядишь усталым и беспокойным, – заметила Вивьен после того, как он принес ей кофе и печенье. – Что тебя тревожит?

– Ах, Вивьен, давай лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Расскажи мне про Америку.

– Самое важное я и так тебе написала. Пожалуйста, скажи, что тебя волнует.

– Грядет война. Гитлер не даст нам покоя – в этом я уверен.

– О господи! – Вивьен поднесла руку ко рту. В то время как Скарлетт воспринимала войну всего лишь как неприятность, мешавшую празднествам, Вивьен отлично знала, что случится, если Германия снова развяжет войну. – Ох, Освальд, в Америке совсем это не обсуждают. Пожалуйста, расскажи.

После разговора с Освальдом Вивьен вернулась в свой старый дом. Тем временем погода переменилась, и серый моросящий дождь отражал ее мрачное настроение. Скорее всего, в Лос-Анджелесе стояла прекрасная летняя погода. К ее удивлению, Вивьен почувствовала, что тоскует по Голливуду – почти как по дому.

Неужели теперь так будет всегда? В Лос-Анджелесе она будет скучать по Лондону, а в Лондоне – по Лос-Анджелесу? После недолгих раздумий она пришла к выводу, что это не имело значения, ведь важно было лишь одно: чтобы она была вместе с Ларри.

– Я рада, что мы возвращаемся в Голливуд. – Прижавшись к Ларри, Вивьен наблюдала, как побережье Англии медленно исчезает за горизонтом. – Лондон был полон печали.

Сюзанна вела себя с ней очень сдержанно, вежливо как с незнакомкой. Несмотря на то что Вивьен понимала, что вряд ли могла ожидать большего, ей все равно было больно.

Из-за времени, проведенного в Голливуде, они отдалились даже от друзей по театру. В разговорах то и дело возникали паузы и молчание, и когда Вивьен и Ларри попрощались, все испытали облегчение,

– Вивьен, тебе нужно пойти в каюту. Здесь слишком ветрено для твоего слабого здоровья, – к ней подошла Гертруда Хартли. – Или хотя бы надень пальто потолще.

Ларри и Вивьен пригласили маму Вивьен в Голливуд, и, к удивлению актрисы, та согласилась. Теперь они были на борту втроем и пытались прийти к соглашению. Ларри изо всех сил старался найти подход к Гертруде, в то время как она все еще держала дистанцию. Однако Вивьен была совершенно уверена, что даже ее строгая мать не сможет долго противостоять обаянию Ларри.

– Одна телеграмма для мисс Ли и одна для мистера Оливье.

Стюард вручил им с Ларри по конверту.

– Спасибо.

Вивьен стала рыться в сумочке в поисках чаевых, одновременно гадая, что могло быть настолько важным, что понадобилась телеграмма. Прежде чем она успела открыть конверт, Ларри посмотрел на нее.

– Мне очень жаль, Вивлинг.

– Что случилось? – Мысли Вивьен начали путаться. Сперва ей пришло в голову, что ролики пленок «Унесенных ветром» уничтожены и им придется переснимать фильм. Потом она испугалась, что кто-то из съемочной группы умер. – Ларри, говори же.

– Это от Селзника.

– Молчи – я прочту сама.

Вивьен, словно защищаясь, подняла руку, а затем разорвала конверт. Фыркнув, она опустила телеграмму.

Вивьен, ты не подходишь на роль Ребекки. Твоя карьера, которая наверняка пойдет вверх благодаря «Унесенным ветром», окажется под угрозой из-за необдуманного выбора ролей.

Глава 35

Лос-Анджелес, сентябрь и октябрь 1939 года

«Унесенные ветром» достигли ошеломляющего успеха, как и надеялся Дэвид. Лишь одно омрачило его триумф: критики нашли недостатки в концовке картины. Во многих отзывах с разочарованием отмечали, что в фильм не попала написанная Маргарет Митчелл грандиозная прощальная фраза Ретта Батлера «I don’t give a damn!». Пусть это и раздражало Дэвида, он был вынужден полностью согласиться со зрителями. Без этой реплики уход Ретта выглядел скучным и совсем не подходил безрассудно отважному герою. С другой стороны, Дэвид прекрасно знал, чем было чревато использование этих слов в фильме.

– Марселла, назначь мне разговор с Джозефом Брином. Через пару дней, но только по телефону. Встречаться с ним лично мне не нужно.

Брин был ответственным уполномоченным цензором Управления Хейса, отвечавшим за соблюдение «Унесенными ветром» всех требований и правил Кодекса Ассоциации производителей и прокатчиков фильмов[22]. Без одобрения этого учреждения картина Дэвида не попадет в кино. Брин уже отправил Дэвиду длинный список сцен, вызывающих, по его мнению, особое беспокойство. Предложения были самые разные: цензор хотел запретить Скарлетт очерчивать свои формы руками и превратить бордель Красотки Уотлинг в бар. Кроме того, Брин считал Красотку слишком симпатичной для куртизанки.

Дэвид боролся как лев, чтобы оставить фильм таким, каким он был снят, и в конечном итоге кое-где уступил, а кое-где все же настоял на своем. Только вот насчет пресловутого «Damn» он еще не спорил. Чтобы добиться разрешения добавить его в картину, ему нужны были веские аргументы, потому что кодекс запрещал нецензурные слова. И с учреждением Хейса ему опять приходилось впустую тратить драгоценное время, которое он мог бы провести за монтажным столиком, прослушиванием музыки к фильму и подготовкой к премьере. Тут ему в голову пришла идея.

– Марселла, пожалуйста, принеси мне Оксфордский словарь английского языка. И назначь телефонный разговор не с Брином, а с Хейсом лично. И только через неделю: до этого я ему напишу.

Бывали дни, когда Дэвид чувствовал себя жонглером. Правда, жонглировал он не мячами, а мечами – да еще и с завязанными глазами. Сегодня снова был такой день, когда ему нужно было быть бодрым и готовым к схватке. На всякий случай проглотив еще две таблетки бензедрина, он взял телефонную трубку.

– Мистер Хейс, спасибо, что согласились уделить мне время.

– Разве у меня был выбор? Вы засыпали меня записками, письмами и звонками. – Не нужно было быть психологом, чтобы уловить недовольство высшего цензора. – По-моему, называть «Унесенные ветром» «американской Библией», мягко говоря, смело.

– Возможно, я немного преувеличил, но почитайте отзывы о романе. Спросите его читательниц. – Дэвид поставил на карту все. – Я обязался быть верным замыслу автора при работе над экранизацией, а миссис Маргарет Митчелл написала именно такие слова. Нежная хрупкая леди, голос южных штатов.

– Может, и так, но кино несет бо́льшую ответственность, чем издательство. Вы, как и я, отлично знаете, что непристойные слова недопустимы.

Дэвид внутренне восторжествовал, поскольку разговор пошел именно в том русле, на которое он и надеялся. Но он постарался не выдать эмоций, чтобы Хейс не заподозрил неладное.

– Вы правы: как создатели фильмов, мы несем бо́льшее бремя, чем литература, – успокоил цензора Дэвид, – однако я обо всем осведомился.

Он намеренно выдержал паузу, чтобы пробудить любопытство Хейса.

– Вот как?

– Дело в том, что Оксфордский словарь английского языка называет «damn» вульгаризмом, а не ругательством.

– Вы придираетесь к словам.

Дэвид предвидел такую реакцию и выпустил в цель следующую стрелу.

– Я попросил секретаршу изучить эту тему. В настоящее время это слово вошло в общественное употребление и…

– Это не значит, что теперь я должен его одобрить!

– Его часто используют даже газеты и журналы, например, Woman’s Home Companion, Saturday Evening Post и Collier’s, – невозмутимо продолжил Дэвид. – И что немаловажно: публика ждет, что Ретт скажет эту фразу. Я отправлял вам отзывы зрителей после предпоказа.

На другом конце провода воцарилось молчание. Хейс вздохнул.

– Я обсудил ваши аргументы с сотрудниками.

Хейс также владел искусством правильно расставлять паузы.

– И?

Дэвид теребил в руках пачку сигарет и едва дышал.

– Можете использовать это проклятое слово. – Юмор со стороны Хейса – это что-то новое[23]. – Но вам все равно придется заплатить штраф.

– Спасибо. Для меня это того стоит. – Но Хейс уже повесил трубку. – Да, черт возьми!

– Поздравляю! – Похоже, Марселла услышала его радостный возглас. – Одно сражение выиграно, следующее уже не за горами.

– Я знаю, – простонал Дэвид. – Но сначала я отпраздную победу и побалую себя сигаретой. А потом встречусь с Луисом Бартом.

– Пожалуйста, остановите! – крикнул Дэвид киномеханику.

По просьбе Луиса Барта Майера фильм пришлось прервать уже в третий раз. Дэвид закатил глаза в темноте. Да, текущая версия все еще была слишком длинной, но ведь не настолько, чтобы Майер в третий раз пошел в туалет. Пожалуй, тестю следует обратиться к врачу и разобраться с этими проблемами.

Зажегся свет, и Майер протиснулся мимо сидящих мужчин и не спеша вышел из кинозала. Двое его спутников воспользовались возможностью и последовали за ним. Дэвид задумчиво провел рукой по подбородку.

Оставшиеся зрители в напряженном молчании ждали возвращения могущественного магната MGM. Он кивнул Дэвиду, чтобы тот дал киномеханику сигнал продолжить фильм. Хотя он смотрел переделанную версию уже четыре раза, Дэвид напряженно следил за происходящим на экране. С каждой минутой его волнение возрастало. Что скажут Майер и остальные? Удовлетворит ли их фильм, который Дэвид считал своим шедевром? Или же они его раскритикуют? Он прищурился, чтобы хоть что-то разглядеть в полумраке, но лица окружавших его мужчин ничего не выражали.

Наконец на экране замерцали последние кадры, и вскоре он почернел. Зажегся свет, и Дэвид огляделся и стал изучать лица, по-прежнему ничего не выражающие и бесстрастные. Продюсер был уверен, что все они ждали вердикта Майера, прежде чем выразить свое мнение, которое, конечно же, совпадет с мнением киномагната. При этом было очень важно, чтобы любимый проект Дэвида понравился его тестю, ведь его студия была крупнейшим спонсором Селзника.

Дэвиду было трудно удержаться и не задать вопрос, но он молчал. Продюсер отлично знал, что Майер очень любил психологические игры. Луис Барт прекрасно понимал, как нервничали ответственные лица на первых пробных демонстрациях. Именно от этого зависело, что будет с картиной дальше: придется ли ее снова монтировать и получит ли она поддержку, необходимую, чтобы добиться успеха. Теперь речь шла не об искусстве и верности замыслу автора, а лишь об одном: станет ли фильм успешным по кассовым сборам?

– Довольно мило, – наконец нарушил тишину Майер. Дэвид испытал такое облегчение, что чуть не выдал себя вздохом. Он изо всех сил сохранял каменное выражение лица и ждал, что будет дальше. – Однако с фильмом есть две проблемы.

Дэвид глубоко вздохнул. Он ни за что не хотел сразу спрашивать, что имел в виду тесть. В противном случае Майер почует слабость, и это будет губительным для Дэвида и его «Великого ветра».

– Все согласны, что фильм слишком длинный?

Хотя глава MGM сформулировал это как вопрос, всем было ясно, что так он призывал присоединиться к его мнению.

Дэвид кивнул. Он рассчитывал на такую критику и поэтому мог с ней смириться. Более того, он сам все спланировал: продюсер намеренно выбрал версию подлиннее, чтобы это уязвимое место сразу же бросилось в глаза Майеру и его коллегам, и они упустили из виду другие аспекты, которые были для Дэвида гораздо важнее. Судя по реакции Майера, его стратегия оказалась успешной.

– Это черновая версия, – ответил Дэвид. – Разумеется, я сокращу фильм. Но окончательный вариант в любом случае составит около четырех часов.

Все тотчас забормотали. «Нет, так не пойдет!», «Уму непостижимо!», «Это же безумие!» – подлизы Майера вовсю высказывали неудовольствие. Киномагнат позволил им всем выговориться, а потом поднял руку, чтобы поделиться своим мнением. Само собой, в зале в тот же миг воцарилась тишина.

– Что ж, – сказал Майер. – Фильм длинный – это необычно.

– Такова история – быстрее ее не расскажешь, – стал оправдываться Дэвид и разозлился на себя за то, что звучал так, будто защищался. Если он хотел выйти из противостояния с Майером победителем, нужно было действовать уверенно. – Книга очень популярная, несмотря на то что в ней тысяча страниц.

– Книгу можно отложить в сторону, – сказал Майер, и его пронизывающий взгляд встретился с Дэвидом. – Ты правда думаешь, что зрители в кинотеатре пойдут на такой фильм? Не говоря уж о том, как они смогут так долго сидеть.

Майер громко захохотал, и все присоединились к нему. Все, кроме Дэвида: он вежливо усмехнулся.

– Я подумывал разделить фильм на две части и показать его в два сеанса, – спокойно ответил он, и все вокруг снова застонали. Однако никто из людей Майера ничего сказать не успел: Дэвид поднял руку, чтобы они замолчали. Они повиновались, и его поразило, насколько его жест был похож на жест тестя. – Но мои сотрудники посоветовали мне этого не делать, – продолжил Дэвид. – Так что мы покажем весь фильм сразу. Для таких людей, как ты, Луис Барт, – Дэвид рассмеялся, дав понять, что пошутил, – между первой и второй частями будет перерыв. Зрители смогут сходить в туалет, взять что-нибудь перекусить, купить попкорн и размять ноги.

– И ты считаешь, что после этого они вернутся в зал? Это опасно, – холодно заметил Майер, но в конечном счете уголки его рта приподнялись в полуулыбке. – Думаю, ради этого фильма ты можешь и рискнуть.

Дэвид с благодарностью кивнул.

– Итак, первая проблема решена. Ты сократишь фильм и разделишь его на части. – Тон Майера не допускал никаких возражений. – Тогда нам остается лишь одно.

Дэвид медленно дышал, чтобы подготовиться к словам тестя. Он был уверен, что вторая проблема вызовет у него бо́льшие трудности. Лучше всего схватить быка за рога, а не ждать, пока он нападет сам.

– Что, по-твоему, нужно изменить? – обратился он к тестю. – Тебе не нравятся цвета?

Дэвид все еще сомневался, что технология «Техниколор» действительно подходила для этого фильма. Ему хотелось, чтобы кадры получились более мягкими, более южными, а в итоге некоторые из них казались ему слишком темными, а другие – слишком яркими. Возможно, впоследствии это еще можно будет как-то исправить. Дэвиду нужно было включить это в список дел.

– Нет, с цветами все нормально. – Майер выдержал нарочитую паузу, чтобы все внимание снова сосредоточилось на нем. – Проблема более существенна. Нужно изменить конец фильма.

Сперва Дэвид подумал, что ослышался. Конечно, Майер всегда хвастался тем, что MGM производили замечательные сентиментальные картины и фильмы для всей семьи, но переписать заключение? Нет, это какая-то шутка.

– Финал идеален, и менять в нем нечего. Мы сняли его очень близко к оригиналу.

– Может, и так, но речь идет не о литературе, а о кино.

Майер снова постарался сказать это тоном, который должен был на корню пресечь любые возражения. Он все же был руководителем MGM, и если уж кто что-то понимал в фильмах, так это он.

– Я знаю разницу, – не сдержавшись, огрызнулся Дэвид. – Мы сильно сократили книгу и исключили несколько сцен и прекрасных героев. Все ради того, чтобы как можно подробнее рассказать историю.

– И это удалось, но финал сводит все на нет. – Говоря это, Майер пренебрежительно взмахнул рукой. – После такого сентиментального кича наши зрители будут ждать счастливого конца. Как Кларк может бросить героиню, особенно после того, как Скарлетт поняла, что она его любит? Что это тогда за конец?

– Открытый, – ответил Дэвид, – который дает возможность снять второй фильм.

Господи, и как Майеру пришло это в голову: довести историю, драматизм которой основан на том, что Скарлетт О'Хара любит не того мужчину и слишком поздно осознает, кто ее настоящая любовь, до абсурда с помощью банального конца. Идея Майера показалась ему почти такой же дрянной, как предложение Бена Хекта исключить Эшли из фильма. Дэвиду пришлось поднапрячься, чтобы сохранить непроницаемое выражение лица и не выдать мыслей. Вместо этого он сделал вид, что задумался и принял во внимание идею Майера, которая была сущим вздором.

– Поверь мне: без счастливого конца фильм провалится, – снова подчеркнул тесть. – И я буду настаивать, чтобы ты внес изменения, поскольку мы вложили в проект много денег.

– Судьба моей студии тоже зависит от фильма, – резко ответил Дэвид. – Можешь не сомневаться, что я заинтересован в его успехе ничуть не меньше, если не больше, чем ты.

– Хорошо, тогда мы одного мнения, и у фильма будет счастливый конец. – Майер на мгновение закрыл глаза. – Пусть героиня побежит за Реттом, позовет его по имени, а в последнем кадре они обнимутся.

Стоило ли сейчас спорить? Нет, Дэвид примет решение Майера, а потом поступит так, как считает нужным.

– Я подумаю, – сказал он с улыбкой. – Можешь не сомневаться: я устрою все так, как будет правильно и для тебя, и для фильма, и для меня.

Глава 36

Лос-Анджелес, декабрь 1939 года

Проклятье! И куда только подевалось время? До премьеры в Атланте у него оставалось всего три дня. Дэвид провел рукой по волосам. Это вошло у него в привычку с тех пор, как Ирен подметила, что из-за «Великого ветра» он обзавелся первыми седыми прядями. Но теперь, когда должно решиться, достигнет ли его картина успеха, все его внимание было приковано к фильму, потому что, если оно ослабнет, «Унесенные ветром» будут обречены на провал.

Следя за рекламным отделом MGM и орудуя заметками, он параллельно готовился к сегодняшней встрече: отбирал журналистов, репортеров и обозревателей, а также наставлял владельца кинотеатра, как лучше приглушить свет. А перед этим он точно посмотрел «Унесенных ветром» еще раз десять, пытаясь понять, нужно ли что-то изменить.

Когда речь шла о его фильме, Дэвид уже не мог мыслить объективно. Он то чрезвычайно восторгался своим шедевром, то страшно паниковал, что его разорвет пресса. Бывали дни, когда Дэвид не сомневался, что за этот фильм наконец-то получит долгожданное признание в виде премии «Оскар»; а бывали и такие, когда он боялся, что картина разорит Selznick International Pictures.

Даже если представителям СМИ не понравится сюжет, они должны признать, что в техническом плане фильм был настоящим шедевром. Если только цвета не покажутся им слишком искусственными и безвкусными. Вдруг Дэвид переусердствовал с витиеватыми внутрикартинными надписями? Что скажут журналюги о названии, которое Дэвид поручил написать огромными буквами? Этим он опять довел технический отдел до грани отчаяния. Чтобы снять заглавие, каждое слово пришлось записать на гигантской стеклянной пластине, мимо которой проезжала камера. Да, это потребовало больших усилий, но оно того стоило, потому что уже само название обещало то, чего ожидали зрители от фильма: нечто грандиозное, нечто уникальное, нечто небывалое.

– Дэвид, все готово, – сказала ему Марселла. – Лидия и Виктор тебя ждут.

В ответ он лишь кивнул. Горло сжалось, грудь пронзила острая боль. Неужели у него случится сердечный приступ и он не успеет узнать, как пресса и публика восприняли его шедевр? Он глубоко вздохнул, глотнул кофе и уже почувствовал себя немного лучше. С сегодняшнего дня он станет меньше курить. Сделать он это намеревался уже несколько недель и каждый божий день нарушал данное себе обещание.

– Все будет хорошо. Я верю в фильм.

Марселла скрестила пальцы.

– Спасибо.

Почему Дэвид постоянно вспоминал об остроумном замечании Луиса Барта, что даже Иисуса бы забросали камнями, если бы он решил проповедовать четыре часа? И вот он здесь, Дэвид Селзник, с фильмом, который по длительности едва уложился в это время. Да, на предпоказах картина достигла ошеломляющего успеха, но восторг зрителей был наверняка вызван неожиданностью и тем, что они первыми увидели широко обсуждаемый фильм. Пресса, напротив, отнеслась к «Унесенным ветром» Дэвида довольно скептически: им не понравилось, что Скарлетт сыграла британка, а съемки сопровождались разногласиями с режиссерами, и они сомневались, что огромные затраты на фильм окупятся. Было слишком поздно. Теперь ничего изменить он уже не мог. Он широким шагом поспешил к ожидавшей его машине, в которой уже сидели режиссер и секретарша.

– Теперь все решится.

Он кивнул им обоим. Лидия ответила на его приветствие, в то время как Виктор просто молча смотрел перед собой. Неужели режиссер все еще обижался на вопрос Дэвида о необходимости упоминания в заглавных титрах Джорджа Кьюкора и Сэма Вуда? При этом даже тщеславный Виктор был вынужден признать, что в окончательную версию фильма попало очень много сцен Джорджа и сцен, к созданию которых приложил руку Сэм Вуд. Но Флеминг чувствовал себя оскорбленным и не понимал, как Дэвиду вообще пришла в голову эта идея. Но несмотря на то что в титрах упоминалось только имя Виктора, режиссер продолжал дуться. Ну и пусть: у Дэвида были дела поважнее, чем потакать капризам Флеминга.

Дэвид заерзал на сиденье. Восемь километров до театра «Четыре звезды» на бульваре Уилшир показались ему бесконечно долгими. Мысли скакали у него в голове, как Ретт Батлер через блокады. Вдруг представители прессы не появятся? В кинотеатре была тысяча двести мест, он ожидал семьсот пятьдесят человек. Если половина из них не придет, это будет выглядеть глупо.

Продюсер дрожащими пальцами достал из кармана зажигалку. Ему не удалось зажечь пламя даже с четвертой попытки.

– Держи, Дэвид.

Лидия протянула ему тлеющую сигарету; на фильтре был виден след ее темно-красной помады.

– Спасибо.

Сигарета чуть не выпала у него из рук, на что Флеминг фыркнул.

– Мы на месте, мистер Селзник, – сказал водитель, которого Дэвид попросил остановиться за два квартала до кинотеатра.

Дэвид чувствовал, что сейчас не в состоянии беседовать с прессой или гостями.

– Почему мы остановились здесь? – Казалось, Флеминг искал хоть какую-то причину, чтобы позлиться. – Тебе нужен свежий воздух?

– Мы незаметно зайдем внутрь только перед самым началом, – попыталась успокоить его Лидия. – Или ты хочешь отвечать на вопросы сейчас, Виктор?

Режиссер лишь пожал плечами; вместе они молча ждали. Дэвид снова и снова поглядывал на часы, но время тянулось бесконечно медленно.

– Пошли. Мне надоело!

Виктор открыл дверцу машины, и на них обрушился полуденный зной Лос-Анджелеса. Однако вскоре воздух освежили тихоокеанские ветры, и Дэвид замерз. Он понадеялся, что «Унесенным ветром» не окажут такого прохладного приема.

Флеминг шел впереди, а Лидия и Дэвид следовали за ним. Продюсер втянул голову в плечи как черепаха. Из укрытия своего защитного панциря он искал взглядом представителей прессы. К счастью, похоже, они уже сидели в зале. Дэвид выдохнул, в ответ на что Лидия пробормотала «тьфу-тьфу-тьфу». Наконец он увидел характерные очертания театра «Четыре звезды» и полосатую маркизу под огромной световой рекламой. Дэвид с нетерпением ждал, когда здесь наконец гигантскими светящимися буквами появится надпись «Унесенные ветром».

– Мистер Селзник, почти все уже пришли, – поприветствовал его хозяин кинотеатра. – Мы приготовили для вас места в последнем ряду.

– Спасибо.

Больше ничего сказать Дэвид не смог: к горлу подкатил ком. Когда они направлялись к своим местам, в зале еще не зажгли весь свет. Дэвид здоровался с встречавшимися ему людьми, но не останавливался, чтобы поговорить. Он уселся между Флемингом и Лидией и огляделся. Кинотеатр уже был заполнен, но гости пользовались временем до того, как поднимется занавес, чтобы громко поговорить друг с другом. Дэвид надеялся на напряженное молчание, а не на болтовню, как будто это был показ для прессы, как все остальные. Он считал секунды, пока наконец не погас свет и не зазвучала музыка Штайнера. Когда на экране замерцало название, в зале вдруг наступила тишина. Никто больше не сплетничал, все сосредоточились на его фильме. Впервые за долгое время Дэвид почувствовал, что наконец-то может вздохнуть свободно.

Хотя пресса расхвалила «Великий ветер», бурные отзывы омрачила печальная весть. Дело было в том, что двенадцатого декабря умер один из величайших работников их индустрии. Сердечный приступ раньше времени лишил жизни Дугласа Фэрбенкса-старшего. Кинозвезде, режиссеру, продюсеру и сооснователю United Artists было всего пятьдесят шесть.

Несмотря на то что Дэвид оплакивал смерть Фэрбенкса, ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы сделать премьеру «Унесенных ветром» настоящим событием, как и заслуживал его фильм. Почему все вечно шло совсем не так, как представлял и хотел Дэвид? Он учел совершенно все. Он не раз поговорил с Говардом Дитцем, рекламным агентом MGM, на которого Луис Барт Майер возложил ответственность за премьеру, – и по телефону, и с помощью телеграмм и записок, – чтобы убедиться, что все пройдет гладко. Он даже подумал о бумаге для программы фильма. Было немыслимо, чтобы ее хруст заглушил слова Скарлетт или Ретта. Он потратил бесконечное количество времени на подготовку, одновременно монтируя окончательную версию фильма, пока Ирен не напомнила, что, помимо «Унесенных ветром», у него есть еще и семья.

А тут вдруг это! Кларку Гейблу пришло в голову пригрозить бойкотировать крупнейшее событие года. Гейбл якобы не хотел приезжать в Атланту, потому что там Хэтти Макдэниел не пускали в кино. Хуже того: Дэвиду и самому было из-за этого неловко. Для Атланты напечатали отдельные программы без фотографий Хэтти, чтобы не оскорблять южан изображением цветного человека.

На мгновение Дэвид задумался: может, это знак, что ему стоит специально поместить Хэтти в программу. Может, ему нужно добиться того, чтобы Хэтти пустили в кино. Но он был не политиком, а продюсером, и его задачей было сделать так, чтобы фильм получил хорошие кассовые сборы, а не провалился. Премьера открывала все пути! Газеты широко освещали примечательные мероприятия. Дэвид вспомнил первый показ «Додж-Сити» в Канзасе. Зрители срывали с актеров одежду, и средства массовой информации состязались в том, кто лучше расскажет об этом событии. Ему хотелось, чтобы «Унесенные ветром» тоже получили такую известность.

С другой стороны, заголовок вроде «Ретт Батлер не будет участвовать в большой премьере» явно не пойдет Дэвиду на пользу. Он в подавленном расположении духа прикусил щеку, забарабанил пальцами по столу и начал размышлять, как разрешить эту проблему. Может, позвонить Кларку и попытаться ласково его уговорить?

Нет, от беседы с Гейблом не будет никакого толку: он был капризным как маленький ребенок. Кроме того, Дэвид прекрасно знал, почему Кларк Гейбл на самом деле не хотел ехать в Атланту. Хэтти была всего лишь предлогом, а в действительности в беде был виноват Флеминг. Сославшись на смерть близкого друга Дугласа Фэрбенкса-старшего, режиссер отказался участвовать в мероприятии. Это Дэвида не волновало. Кого интересовал режиссер? Но вот исполнитель главной роли – без него было не обойтись.

Флеминг тоже использовал смерть друга как предлог. По правде говоря, он был вне себя от ярости, поскольку Дэвид – опрометчиво, как он был вынужден признать – сказал в интервью, что режиссеры работали под его надзором. Такого тщеславный Флеминг стерпеть не мог, и это привело к неприятной ссоре.

Однако Дэвид действительно не мог предвидеть, что Кларк окажется настолько глупым, что встанет на сторону Флеминга и тем самым рискнет своей репутацией в индустрии. К кому можно обратиться, чтобы образумить звезду-неженку?

«Вивьен? Кэрол? Ирен?» – написал он на желтом листочке. Поговорить с Ирен было хорошей идеей, но разумнее поручить эту задачу ее отцу. Луис Барт Майер был чрезвычайно заинтересован в том, чтобы его вложения окупились. Если его главная звезда не примет участия в премьере, его финансы окажутся под угрозой. Дэвид был уверен, что стоит ему сказать Майеру лишь пару слов на эту тему, как тесть тут же найдет правильные средства, чтобы упрямая знаменитость ему подчинилась.

Глава 37

Атланта, декабрь 1939 года

Наутро после показа для прессы Вивьен прочла в газетах первые восторженные отзывы об «Унесенных ветром». Но даже радостные отклики не могли развеять ее печаль. В Европе шла война – а в Голливуде всех интересовали только смерть Дугласа Фэрбенкса-старшего и длительность «Унесенных ветром». Ей ужасно не хотелось ехать в южные штаты, чтобы рекламировать фильм.

– Давай останемся в постели, закажем что-нибудь поесть и будем наслаждаться днем. – Она потянулась и повернулась к Ларри. – Я могу позвонить Дэвиду и сказать, что я заболела.

– Вивлинг, это часть кинопроизводства. – Ларри поцеловал ее в плечо. – Ты добилась того, чтобы я смог тебя сопровождать. Довольствуйся хотя бы этим.

– Ненавижу Голливуд, – простонала она. – Почему они не понимают, как чудесно мы с тобой вместе смотримся в кадре?

Ей никак не удавалось получить роль в одном фильме с Ларри. Вместо этого сейчас она играла в ленте с Робертом Тейлором, американцем, которого в Голливуде называли «британцем».

– Пойдем, нам нужно спешить.

Ларри встал, а она натянула одеяло на голову. Вдруг что-то упало ей на живот. Вивьен слегка откинула одеяло и увидела уютно устроившуюся на ней Тисси. Кошка радостно встретила их, когда они вернулись из Англии. И ей даже удалось обвести вокруг лапы Гертруду. Когда в октябре мама Вивьен вернулась в Англию, она попрощалась с Тисси с тяжелым сердцем – во всяком случае, значительно более тяжелым, чем с Ларри.

Вивьен все еще не любила летать, но Селзник настоял на том, чтобы она вместе с ним, Ирен, Оливией де Хэвилленд и Майроном, а также Говардом Дитцем, рекламным агентом MGM полетела в Атланту. Они ждали ее на борту. Вивьен кивнула всем в знак приветствия, а затем повернулась к продюсеру.

– Дэвид, это так прекрасно. Мне не терпится увидеть премьеру нашего замечательного фильма.

Вивьен услышала, как Ларри рядом с ней тихо фыркнул, но ей нужно было польстить продюсеру. Похоже, Селзник все еще обижался, потому что Вивьен не проявила особого восторга после просмотра готового фильма в конце октября. После всей агонии съемок она ожидала большего – и, к сожалению, не смогла скрыть чувств от Селзника. Ей пришлось написать письмо Ирен и подарить шоколад и цветы, чтобы хоть как-то наладить отношения с продюсером.

Господи, сколько всего напридумывали американцы! Вивьен привыкла к славе и помпезным премьерам в Англии, как в театре, так и в кино, но это событие превосходило все. В самолете Селзник протянул ей список запланированных мероприятий, в котором было так много пунктов, что у нее закружилась голова. Ей нужно было посетить Музей Гражданской войны, принять участие в различных чаепитиях, ужинах и большом балу, который устраивала юношеская лига. Разве эта организация не связана с бейсболом? Вивьен чувствовала себя все более растерянной и начала гадать, как ей выдержать это время.

Но все же она была не одна. Конечно, ее возлюбленному нельзя было присутствовать на мероприятиях, поскольку Селзник опять паниковал из-за того, что пресса писала о ней с Ларри и об их отношениях, но он хотя бы был рядом.

– Если вас спросят журналисты, скажите, что мистер Оливье приехал продвигать «Ребекку», – еще раз специально предупредил их Селзник перед началом полета.

По выражению его лица было совершенно ясно, что им ни в коем случае нельзя отклоняться от этой версии. Пожав плечами, Вивьен согласилась; ради того, чтобы быть с Ларри, она бы пошла на что угодно.

А теперь им предстояло стяжать лавры за усердную работу. Однако Вивьен не могла понять, почему на борту самолета было так мало звезд «Унесенных ветром». Она знала, что Лесли Говард вернулся в Англию, чтобы принять участие в войне. Рассел Бёрдвелл и Кей Браун уже прибыли в Атланту, чтобы подготовить все согласно пожеланиям Селзника. Но где остальные?

– Где Кларк, Хэтти и Баттерфлай? – спросила Вивьен, на что Селзник нахмурился. – И Виктор.

Съемочная группа готовила все к началу, хотя предстояло еще немало дел.

– Хэтти Макдэниел не сможет присутствовать на премьере в Атланте, – сообщил ей Селзник.

– Она заболела? – Вивьен забеспокоилась за коллегу. Ей будет не хватать чувства юмора Хэтти и ее низкого голоса. – Может, мне послать ей цветы?

– Нет, Вивьен, с Хэтти все в порядке, – вмешалась Оливия де Хэвилленд. – Проблема заключается в Атланте. Это один из южных штатов, где господствует строгая расовая сегрегация. Там есть кинотеатры для белых и кинотеатры для цветных.

Это же просто нелепо! Вивьен не сдержалась и изумленно возмутилась:

– Но Хэтти играет важную роль. Она актриса. Неважно, какой у нее цвет кожи. – Она не понимала, как такое возможно. – Дэвид, почему ты это допустил?

Продюсер поднял руки и понурил плечи.

– Чтобы фильм достиг успеха, нам нужна поддержка южных штатов.

– Поэтому нет Кларка и Виктора? – Лицо Селзника ничего не выражало, и Вивьен разозлилась на себя. – Почему ты не сказал нам раньше?

Иногда лучшая защита – это нападение.

– Дэвид любит отмалчиваться, когда возникают конфликты, – резко сказала Ирен. – Кларк прибудет только завтра. Он не захотел лететь на одном самолете с Дэвидом.

Ничего себе! Наверное, Вивьен что-то упустила. Последние недели она была сосредоточена на том, чтобы получить новую роль и обустроиться с Ларри в их общем доме. Поэтому голливудские сплетни прошли мимо нее. Переглянувшись с возлюбленным, она поняла, что, по-видимому, он тоже ничего не знал о конфликте продюсера со знаменитостью. Как так, ведь съемки «Ребекки» уже шли?

– Присаживайтесь и наслаждайтесь шампанским.

Селзник ясно дал понять, что разговор его совершенно не интересовал. Поэтому Вивьен села рядом с Ларри, взяла его за руку и положила голову ему на плечо. Продюсер гневно взглянул на влюбленных.

– Дай нам насладиться друг другом, пока мы не доберемся до Атланты, – поддразнил его Ларри. – Там мы будем придерживаться протокола.

Так вот каков был город, в котором разворачивалась их история. Жаль, что здесь не проводились выездные съемки. Вивьен вышла из самолета и зажмурилась, когда в лицо засветило солнце. В конце трапа ее ожидала толпа репортеров, которым не терпелось засыпать ее вопросами словно стрелами. На взлетно-посадочной полосе стоял марширующий оркестр и громко исполнял знакомую ей композицию. Вивьен осторожно спустилась по трапу. Она с улыбкой повернулась к Ларри:

– Они играют мелодию из нашего фильма.

– Мисс Ли, – шикнул ей Говард Дитц.

Он покачал головой, будто она произнесла какую-то невероятную глупость.

– Кто это сказал? – прокричал один из репортеров.

Вивьен уже было собралась ответить, но тут вмешался Дитц:

– Оливия де Хэвилленд.

Актриса в замешательстве посмотрела на него, но не стала его поправлять. Однако Вивьен хотелось знать, что произошло.

– Почему вы так сказали? – тихо прошипела она рекламному агенту.

– Потому что вы неосторожно высказались и чуть не угодили в неприятности, – ответил он. – Оркестр исполняет не «мелодию из нашего фильма», а «Дикси», одну из самых известных песен юга.

Вивьен охнула. Смутившись, она снова спряталась за Ларри и прошептала ему.

– Что мне теперь делать?

– Лучше всего вести себя как Мелани, а не как Скарлетт, – прошептал Ларри ей на ухо. – Приветливо улыбайся и говори как можно меньше.

Она не удержалась и рассмеялась. Ему всегда удавалось поднять ей настроение. Больше всего на свете ей хотелось прижаться к нему, чтобы он защитил ее от огромной толпы. Вместо этого она в последний раз взглянула на него, а потом встала рядом с Селзником и Оливией, чтобы с благодарностью принять магнолии, которые подарил ей мэр Атланты.

Вивьен последовала совету Ларри: улыбнулась, поблагодарила мужчину и передала слово Селзнику и мэру. После бесконечно долгой беседы им наконец разрешили сесть в ожидавшие их машины, которые должны были отвезти их в отель. Вивьен не терпелось оказаться в номере, снять туфли и привести себя в порядок. Несмотря на то что погода была теплой, верх машины оставался закрытым.

– Вы не могли бы открыть верх? – обратилась Вивьен к водителю. – Мне бы хотелось немного подышать.

– Извините, мне нельзя, – ответил он. – Мэр хочет, чтобы людям было любопытно и они ждали встречи с вами. Мы поедем на кортеже, только когда прибудет мистер Гейбл, мистер Ретт Батлер.

– Жаль. – Вивьен наклонилась вперед, чтобы выглянуть в окно. Она сравнивала Атланту из фильма с настоящим городом и находила сходства. Постепенно волнение в ней возрастало; она стала ждать премьеры, пусть ей и не хотелось сталкиваться с толпой. – Это Персиковая улица?

Когда они проезжали по украшенной флагами улице, где Вивьен провела так много времени в прошлом году – во всяком случае, в версии Селзника, – она чувствовала себя так, словно вернулась домой.

– Да. Мы очень рады, что вы здесь, – непринужденно сказал водитель. – Из-за вас наш губернатор объявил государственный праздник.

– Для премьеры? – вырвалось у Вивьен. Это было уже слишком: в конце концов, речь шла всего лишь о фильме. – Впечатляет, – продолжила она, помня о совете Ларри.

К сожалению, Селзнику удалось посадить ее возлюбленного в другую машину.

Их путь пролегал через бедный пригород, где она обнаружила первых цветных жителей Атланты. Они сидели на верандах перед домами или стояли на обочине и махали, когда мимо них проезжал кортеж украшенных автомобилей. У Вивьен в голове не укладывалось, как этим людям могли запретить посетить премьеру только из-за цвета кожи. Конечно, она была всего лишь актрисой, а так называемая сегрегация была установлена политикой США, но все же это неправильно. Может, Дэвид и прав, и для успеха «Унесенных ветром» им нужна поддержка южных штатов, но не слишком ли высока цена за успех? Вивьен не могла и представить, каково Хэтти и Баттерфлай пропустить премьеру.

Вечером она познакомится с Маргарет Митчелл. Может, Вивьен стоит спросить писательницу, что она думает о том, что ей нельзя будет встретиться с исполнителями ролей Хэтти и Присси, а также Порка и Большого Сэма? Хотя что могла ответить Маргарет Митчелл? Она была дочерью южан, положительно относилась к клану и, наверное, даже не поняла бы вопроса Вивьен.

– Мы на месте. – Водитель притормозил и ловко направил большую машину к обочине. Здесь Персиковая улица пересекалась с авеню Понсе-де-Леон. На улицах ждали сотни – нет, тысячи людей; некоторые из них были одеты в наряды, сильно напоминавшие костюмы из фильмофонда. – Боюсь, сначала вам придется поприветствовать поклонников.

Вивьен стало немного не по себе при мысли о том, что ей придется столкнуться с этой огромной толпой, но потом она заметила полицейских и солдат, охранявших переулок. Дэвид Селзник, будучи любителем хороших манер, открыл ей дверь и протянул руку, чтобы помочь выйти. К удивлению Вивьен, он повел ее не в отель, а в другую сторону. Она замешкалась.

– Это ненадолго, обещаю. – Продюсер указал на платформу; казалось, ее построили совсем недавно. – Нужно будет встать с мэром и немного помахать публике, а потом мы сможем освежиться.

Вивьен с тоской взглянула на отель медового цвета с красными маркизами. Он чем-то напоминал крепость – и такое укрытие ей сейчас бы действительно пригодилось.

Помахав поклонникам и сказав несколько слов, Вивьен обрадовалась, что почти все пункты сегодняшней программы были выполнены. Она ужасно устала из-за перелета и постоянного внимания к себе. Кроме того, ей не терпелось наконец остаться наедине с Ларри. Чтобы угодить Селзнику, они забронировали два одноместных номера и уже договорились, что встретятся у Вивьен. Ее наполнило приятное чувство при мысли о том, что она наконец-то сможет заключить его в объятия. Долго разговаривать с писательницей Вивьен не станет, пусть ей очень хотелось рассказать Маргарет Митчелл, как она обожает Скарлетт О'Хару и как много значит для нее этот роман.

Хорошо, что вчера она легла спать пораньше. Вивьен украдкой зевнула. Сегодня начались официальные торжества, поскольку прибыл «король Голливуда», мистер Кларк Гейбл. Съемочная группа отправилась в аэропорт, чтобы поприветствовать его с Кэрол. После этого они на украшенных автомобилях проехали по Персиковой улице, на сей раз с открытым верхом.

Вивьен так устала махать поклонникам, что у нее разболелись руки. Но это было еще не все. Ей снова пришлось разговаривать и встречать публику. Выступил уже пятый губернатор южного штата, который в своей речи, как и четыре его предшественника, подчеркнул, что для него было большей частью, что мировая премьера «Унесенных ветром» состоится именно в Атланте. Кэрол Ломбард, обнимавшая Кларка Гейбла, подмигнула Вивьен и подавила зевок. После выступлений им предстоял официальный ужин, а затем – бал.

– Неужели вечером и правда придет шесть тысяч человек? – прошептала Оливия Вивьен. – Если нас там не будет, никто и не заметит.

– К сожалению, мы почетные гости, – прошептала Вивьен. – Но я поговорила с Дэвидом: до самого конца нам оставаться не нужно.

– Ты видела, что в магазинах продаются куклы в виде Скарлетт и Ретта?

Оливия ухмыльнулась.

– И не только. – Вивьен улыбнулась в ответ. – Я купила карамель «Ретт», мелассу «Мелани» и орехи пекан «Тара» для родных в Англии. Но там было много чего еще.

Раздались аплодисменты: выступление наконец закончилось. Оливия взяла Вивьен за руку.

– Пойдем скорее в отель, нам нужно отдохнуть. Это будет затишье перед бурей.

– Вивлинг. – Ларри пристально посмотрел на нее. – Черт возьми, ты выглядишь потрясающе!

– Ты делаешь самые прекрасные комплименты.

Вивьен с улыбкой покрутилась перед большим зеркалом. Да, она не могла не согласиться с Ларри. В бальном платье из черного бархата, разработанном для нее Уолтером Планкеттом, она выглядела королевой бала. Когда девушка поворачивалась, широкая юбка развевалась. Верх и рукава были отделаны белым горностаевым мехом. Она задумалась об удобстве и понадеялась, что в этом платье на балу не будет слишком жарко.

Актриса подала Ларри руку, и они вместе направились в Тафт-холл.

– Боже мой! – Вивьен с трудом верила глазам. Организаторы бала воссоздали базар в Атланте из «Унесенных ветром». – Сколько затрат ради фильма!

Произнеся это, она тут же испуганно оглянулась. К счастью, казалось, что никто, кроме широко улыбавшегося Ларри, ее не услышал. Вместе они спустились в ложу, отведенную для звезд. Отсюда Вивьен было хорошо видно толпу, кружившуюся на танцполе в элегантных вечерних платьях и костюмах времен Гражданской войны.

– Позволишь? – Ларри низко поклонился. Дэвид бросил на него гневный взгляд. – Всего один танец.

Одним танцем дело не ограничилось, и на следующий день Вивьен ужасно хотелось отдохнуть. Но у Дэвида и Атланты были другие планы. Только что посыльный в ливрее вручил ей обновленный распорядок дня. Она пробежала глазами по бумаге и вздохнула.

– В чем дело, Вив? – Ларри потянулся в постели и зевнул. – Что-то сильно изменили?

– Кажется, с нами хочет провести время вся Атланта. – Она снова вздохнула. – После такого марафона в кинотеатре я засну.

– Покажи. – Ларри протянул руку, и она отдала листок ему, воспользовавшись возможностью проскользнуть обратно в постель и прижаться к нему. – Давай посмотрим. Ну и ну: обед с губернаторами, чаепитие в резиденции, коктейльная вечеринка, присвоение звания почетного полковника – нет, это только для мужчин. И посещение «Циклорамы Атланты». Это что еще такое?

– Если я правильно поняла, это музей с панорамной картиной Гражданской войны.

– Представь, если бы для каждой театральной премьеры было столько затрат. – В голосе Ларри прозвучала легкая зависть. – Мы были бы рады, если бы к нам пришло хотя бы несколько представителей прессы. Даже спектакль «Нет времени на комедию» добился успеха только тогда, когда на экран вышел «Грозовой перевал».

– Но театр – это подлинное искусство, и мы оба это знаем. – Она поцеловала его и вскочила с постели. – К сожалению, мне пора. У меня сегодня много мероприятий.

Глава 38

Атланта, Нью-Йорк, Голливуд, декабрь 1939 года

– Ты готова, Вивлинг? – Ларри был невероятно красив в черном смокинге, белой рубашке и белом галстуке-бабочке. – Сегодня у тебя большой день.

Она вздохнула и еще раз повертелась перед зеркалом. Не было ли золотое платье, созданное Уолтером Планкеттом специально для премьеры, слишком ярким? Не придавал ли его цвет волосам рыжеватый оттенок? Она повернулась спиной к зеркалу и бросила взгляд через плечо.

– Вивлинг, ты выглядишь просто идеально. – Ларри встал рядом с ней. – Мы поразительно привлекательная пара.

– Спасибо, любимый.

Менять наряд все равно было уже слишком поздно. Она потянулась за шубой, поскольку в южных штатах было на удивление холодно. На столе лежала газета, которую, наверное, положила туда горничная. Вивьен остановилась и прочла заголовок: «300 000 фанатов бурно приветствовали Кларка Гейбла».

Опять Кларк. Он был на съемочной площадке всего семьдесят один день, в то время как она работала над «Унесенными ветром» сто двадцать пять и при этом получила в пять раз меньше денег, чем Кларк. Но что поделать: звезде полагался звездный гонорар. Если «Унесенные ветром» добьются успеха, на что они все надеялись, в ближайшем будущем Вивьен сможет выторговать сумму побольше.

Ларри подал ей руку, и они вместе прошли через вестибюль отеля к ожидавшему их лимузину. Вивьен снова удивлялась тому, сколько людей выстроились вдоль улиц, чтобы мельком увидеть звезд. Карета медленно приближалась к Большому театру Лоу, фасад которого перестроили так, чтобы он напоминал Двенадцать Дубов. Когда огромные юпитеры осветили гигантский медальон, где целовались Скарлетт и Ретт, у Вивьен по спине побежали мурашки. Кинотеатр был усеян красно-бело-синими вымпелами[24].

– Я думал, больше, чем вчера, уже не будет. – Ларри покачал головой. – Откуда только берутся все эти люди?

– Да, Ларри, это слишком, но в каком-то смысле впечатляет.

– И немного тревожит. Столько людей в одном месте. – Он наклонился вперед посмотреть в окно. – Сюда даже пришли Национальная гвардия и бойскауты, чтобы поддерживать порядок.

Им с Ларри все же удалось относительно беспрепятственно добраться до входа в кинотеатр. Люди знали, что она играет Скарлетт О'Хару, но до сих пор Вивьен была неизвестна большинству и поэтому не так интересовала публику, как Кларк. Когда он прибыл в сопровождении Кэрол, толпа ринулась вперед, и стало чертовски шумно. Прежде всего были слышны звонкие высокие голоса ликовавших женщин. Вивьен показалось или одна из них впереди правда упала в обморок и ее увели спутники?

Кларк купался во внимании толпы, а затем подошел к радиомикрофону.

– Я такой же зритель, как и вы. Ночь принадлежит Маргарет Митчелл и жителям Атланты.

Люди закричали еще громче: даже Вивьен и Ларри захлопали, оценив слова Кларка. Затем им наконец разрешили занять места в зале. Сердце Вивьен забилось быстрее. Дэвид кивнул ей; его глаза подозрительно блестели. Сегодня решится, сбудется ли его мечта.

Хотя она уже смотрела фильм, Вивьен беспокойно ерзала на сиденье. Как зрители оценят такую невероятно длинную картину? Понравится ли им произношение и примут ли они его за акцент южан? Она растерянно оглянулась на Ларри. Дэвид устроил все так, чтобы они не сидели рядом и никто ничего не заподозрил. Ларри кивнул ей в ответ.

Наконец свет погас, и в зале потемнело. Атмосфера снова стала напряженной.

– Извините. Можно? – услышала она голос Ларри, который воспользовался темнотой, чтобы пересесть на место рядом с ней. Он накрыл ее руку теплой ладонью. – Независимо от того, как закончится вечер, я тебя люблю.

– Я тебя тоже, – прошептала она, но ее слова заглушила увертюра, громко зазвучавшая в кинотеатре.

Вивьен услышала, как люди позади нее восторженно заохали.

Это был невероятно: смотреть «Унесенных ветром» посреди огромного количества людей, особенно в кинотеатре в южных штатах. Вивьен и представить себе не могла, чтобы нью-йоркские зрители так сопереживали. Люди зааплодировали, когда Скарлетт застрелила дезертира-янки, и стали издавать дикие вопли – как до этого узнала Вивьен, это был Rebel yell – традиционный клич солдат армии южан. Когда Скарлетт бежала мимо множества раненых солдат за доктором Мидом для Мелани, послышались всхлипы. Когда на экране появился документ с подписью Шермана, в зале раздались громкие проклятия и дикое шипение. Смерть Бонни Блу и смерть Мелани вызвали у многих слезы: зрители поднесли к глазам носовые платки. Даже Вивьен, которая участвовала в создании этой истории и знала, что это всего лишь фильм, не смогла сдержаться и заплакала.

После того как опустился занавес, зрители вскочили и устроили овацию.

Вивьен сжала руку Ларри. Этот день она не забудет никогда. Она не думала, что когда-нибудь снова испытает что-то подобное. Как чудесно, что человек, который значил для нее больше всего на свете, разделил с ней это счастье.

Однако это был еще не конец. Фильм и так длился четыре часа, но вдобавок за ним последовали обязательные выступления – мэра, а также стеснявшейся говорить на публику Маргарет Митчелл, которая поблагодарила Селзника и актеров за то, как замечательно они воплотили ее историю на большом экране.

Вивьен не помнила, как прошел оставшийся вечер. После невероятного отклика публики Атланты она чувствовала себя опьяненной и провела остаток ночи, кокетничая и улыбаясь, в то время как Ларри, словно тень, сопровождал ее повсюду.

Сквозь полуоткрытые шторы падали мягкие лучи зимнего солнца. Вивьен потянулась, зевнула и повернулась к возлюбленному. Его не беспокоил свет: он продолжал мирно спать. Она наслаждалась этими утренними минутами, когда он был рядом с ней и она могла разглядывать его чудесное лицо. Но, к сожалению, он каждый раз это замечал и просыпался раньше, чем она успевала им налюбоваться.

– Доброе утро, Скарлетт О'Хара.

– Доброе утро. – Вивьен поцеловала его и снова положила голову на подушку. – И зачем я только на это согласилась? Мне так хочется сегодня отдохнуть.

– Посмотри на это с другой стороны. Нам не нужно добираться до Нью-Йорка самолетом. – Ларри поцеловал ее. – Каково это – быть настолько богатым, что можешь позволить себе отдельный поезд?

– И представить не могу, – вынуждена была признать Вивьен.

Она была рада, что они могли добраться из Атланты в Нью-Йорк на роскошном поезде Джока Уитни. На восточном побережье их ждали новые премьеры, в Асторе и Капитолии, а также новые вечеринки. Вивьен чувствовала себя цирковой лошадкой, которая спешила от представления к представлению, не имея возможности даже перевести дух.

Выходные у нее будут только на Рождество, а двадцать восьмого декабря состоится премьера в Лос-Анджелесе.

– Надеюсь, это последняя премьера. – Вивьен застонала. – Разве это вообще еще премьера – после празднеств в Атланте и Нью-Йорке?

Идея Дэвида заключалась в том, чтобы успеть показать «Унесенных ветром» в Лос-Анджелесе до конца года, и его фильм могли включить в список на церемонию вручения премии «Оскар» 1939. Он же придумал обязать всех актеров присутствовать в этот день.

Поэтому Вивьен и Ларри нарядились, и водитель отвез их в Картей-Сёркл в округе Уилшир. Когда они приближались к кинотеатру, Вивьен подумала, как мудро Дэвид подобрал эту дату. Премьера была последним значительным кинособытием не только этого года, но и десятилетия. Вдоль всего бульвара Сан-Висенте стояли прожекторы, ярко освещавшие ночной город. Тысячи – нет, наверняка десятки тысяч – любителей кино выстроились вдоль бульваров и переулков. Их ликующие возгласы прорезали ночную тишину.

Когда автомобиль остановился, Ларри вылез из него и подошел к задней части машины, чтобы открыть дверцу Вивьен. Если до этого крики поклонников и так были оглушительными, то теперь они вышли на новый уровень.

«Мисс Ли!», «Скарлетт здесь!», «Пожалуйста, можно с вами сфотографироваться!» – на мгновение она испугалась, что толпа побежит на нее и сумеет повалить слишком маленькое заграждение. Вивьен в панике взглянула на Ларри, и он успокаивающе ей кивнул. Поэтому она остановилась, дрожащими пальцами оставила несколько автографов, улыбнулась, помахала рукой и прошла по красной ковровой дорожке, пока они наконец не добрались до укрытия – кинотеатра. Здесь тоже было многолюдно, но, похоже, брать у нее автограф никто не хотел.

Вивьен и Ларри проскользнули в просмотровый зал и заняли места рядом с Дэвидом и Ирен.

Дэвид казался совершенно растерянным. Он лишь коротко поздоровался с ней, а его взгляд без конца блуждал по центру зала. Там никто не сидел, что удивило Вивьен, поскольку все их ряды были заполнены. В конце концов Дэвид не выдержал и вскочил. Актриса с нетерпением ждала его возвращения. Почему перед ними было столько пустых мест?

Через некоторое время Дэвид вернулся с раскрасневшимся лицом и что-то прошептал Ирен. Вивьен прислушалась. Несмотря на взволнованные голоса вокруг, она смогла понять, о чем они говорили.

– Бёрд утверждает, что виноват я. – Дэвид закусил нижнюю губу. – Я зарезервировал места для особых гостей.

– И?

Вивьен показалось, или голос Ирен звучал скучающе.

– У меня было столько дел…

– Где приглашения?

– У меня в кабинете.

– И что теперь?

Вивьен подошла поближе, заинтересованная тем, как Дэвид решил проблему.

– Я поговорил с владельцем кинотеатра: я осчастливлю пятьдесят местных жителей. – Он криво усмехнулся. – Наши люди стучатся во все двери – кто захочет, тот и станет моим гостем.

– Это точно будет интересно.

Вивьен была согласна с Ирен.

Незадолго до начала показа в кинотеатр прошмыгнули пятьдесят мужчин и женщин в спортивной одежде, простых свитерах, темных платьях или юбках и блузках. Они выделялись среди смокингов, сверкающих украшений и элегантных платьев как воробьи среди попугаев.

Вивьен улыбнулась, наклонилась и взяла Ларри за руку в темноте. Поскольку она смотрела фильм уже в четвертый раз, она размышляла о своем. Девушка вспоминала напряженный и сложный период съемок, думала о восторженных отзывах, которые особенно хвалили ее трактовку роли Скарлетт. Чуть больше года назад она приехала в Голливуд в качестве молодой начинающей актрисы, а теперь была на пути к тому, чтобы стать звездой. Она сможет покорить весь мир!

Пусть ей порой этого и хотелось, она больше не была той наивной Вивьен, как в прошлом году. Фильм, слава, успех – все это ее изменило. Отрицать это было бессмысленно. Но она знала, что одно оставалось и останется навечно: ничто и никто не изменит ее любви к Ларри. Без него, без мечты сыграть главную роль в своей жизни, она бы никогда не выдержала съемок. Он был для нее единственным – ныне и вовеки веков. Ларри.

Что произошло после

После «Унесенных ветром» Вивьен Ли больше никогда не снималась в фильмах Дэвида Селзника, но прежде чем вернуться в Англию вместе с Ларри, провела еще несколько лет в Голливуде. 31 августа 1940 года исполнилось самое заветное желание Вивьен: они с Ларри поженились и отправились в театральное турне со спектаклем «Ромео и Джульетта».

Вивьен страдала маниакально-депрессивным психозом[25] и туберкулезом. Психическое заболевание лечили электрошоком, что негативно повлияло на ее память, и ей стало трудно разучивать роли. Невзирая на это, в 1952 году она снова получила премию «Оскар» – снова за роль южной красавицы: Бланш Дюбуа в «Трамвае „Желание“».

К сожалению, в 1960 их брак распался, но они с Ларри оставались близки и продолжали писать друг другу письма до самой ее смерти в 1967 году.

Сэр Лоренс Оливье был посвящен в рыцари в 1947 году. Благодаря ролям во множестве фильмов и спектаклей он считался одним из величайших актеров характерных ролей. В 1948 он получил премию «Оскар» за экранизацию «Гамлета», в которой сыграл главную роль. Кроме того, в 1978 ему достался «Оскар» за выдающиеся заслуги в кинематографе. В третий раз он женился на актрисе Джоан Плаурайт. Последнюю роль он сыграл в 1988 году, за год до смерти.

Дэвид Селзник боялся, что его будут воспринимать только как продюсера «Унесенных ветром». До грандиозной картины он снял более пятидесяти фильмов, а после – лишь девять. Ни одна из его работ не добилась такого успеха, как «Унесенные ветром».

Во время съемок фильма «С тех пор как ты ушел» он влюбился в молодую актрису Дженнифер Джонс. Этой интрижки Ирен уже не выдержала: она ушла от него в 1945 году и развелась с ним в 1949-м. Дэвид умер в 1964-м от сердечного приступа.

В 1942 году Кларку Гейблу довелось пережить смерть Кэрол Ломбард. Актриса погибла, возвращаясь рейсом из турне за военные займы, когда самолет врезался в гору. Гейбл был совершенно раздавлен и поступил на службу в военно-воздушный флот, где выполнял боевые вылеты. После войны он вернулся в MGM и снялся в еще нескольких фильмах, но уже не добился большего успеха. Он был женат еще дважды, но после смерти в 1960 году был похоронен – по собственному желанию – рядом с Кэрол Ломбард.

Узнать больше об этих интересных личностях можно в следующих работах:

• Anne Edwards: Das Leben von Vivien Leigh. Die Scarlett O’Hara aus Vom Winde verweht. Edition Sven Erik Bergh in der Europabuch AG, 1979. Anne Edwards: Vivien Leigh: A Biography. Simon & Schuster; First Edition, 1977.

• René Jordan: Clark Gable. Seine Filme – sein Leben. Heyne Filmbibliothek 32/85, 1986. René Jordan: Clark Gable. Pyramid Publications; First Edition, 1973.

• Jesse Lasky Jr.: Love Scene. The Story of Laurence Olivier und Vivien Leigh. Angus & Robertson. Sussex 1978.

· Laurence Olivier: Bekenntnisse eines Schauspielers. C. Bertelsmann, München, 1985. Laurence Olivier: Simon & Schuster, 1982.

· Memo from David O. Selznick, selected and edited by Rudy Behlmer. New York, Viking, 1972.

• David Thomson: Showman. The Life of David O. Selznick. André Deutsch, 1993.

• Hugo Vickers: Vivien Leigh. Hamish Hamilton, 1988.

• Alexander Walker: Vivien. The Life of Vivien Leigh. Methuen London, 1988. Уолкер, А. Вивьен Ли / Александр Уолкер. – Смоленск: Русич, 1998. – 640 с.

Я хочу особенно горячо посоветовать читателям эту книгу: Ronald Haver: David O. Selznick’s Hollywood. Knopf; First Edition, 1980. Это прекрасное произведение, которое обязательно нужно прочесть поклонникам старого Голливуда.

Книга и фильм

«Унесенные ветром» – это история женщины, которая пережила свое происхождение, свой образ жизни, двух мужей и все иллюзии – так говорят в документальном фильме «Создание легенды: Унесенные ветром» (The Making of a Legend: Gone with the Wind) (1988). Лучше суть истории описать невозможно.

Да, роман и фильм в чем-то заслуживают критики и прославляют «старый юг» с его элегантными красавицами и благородными джентльменами, принимая как должное рабовладельческий строй южных штатов и, более того, изображая порабощенных счастливыми людьми, которым трудно справиться со свободой.

С сегодняшней точки зрения «Унесенные ветром» – расистский и старомодный роман, представляющий безобидным изнасилование в браке. Даже на время съемок фильм казался спорным – и не без оснований. Уже в конце 1930-х годов к роману Маргарет Митчелл можно было относиться критически, что в некоторых отношениях и сделал Дэвид Селзник. Ни продюсер, ни более либеральные сценаристы не хотели показывать в фильме ку-клукс-клан, который упоминался в романе и по-настоящему жуткой картине «Рождение нации».

Однако дальше Селзник не пошел: он поддался откровенному расизму южан на премьере и не пригласил цветных актеров в Атланту. Продюсер поступил так из экономических соображений: по его мнению, без поддержки южных штатов фильм бы провалился. И хотя либеральный Голливуд присудил Хэтти Макдэниел премию «Оскар», ей все равно не позволили присутствовать в зале на церемонии награждения.

Почему же, учитывая все эти обстоятельства, я решила написать роман об экранизации «Унесенных ветром»? Потому что история Скарлетт О'Хары невероятна – героиня бросает вызов всем ролевым требованиям и ограничениям своего общества и изо всех сил идет к цели и борется даже перед лицом, казалось бы, непреодолимых препятствий. В то же время она страдает из-за любви и ведет себя типично «по-женски», что делает ее интересным персонажем даже сегодня.

Скарлетт и ее борьба за выживание взволновали не только американцев, но и зрителей по всему миру. Несомненно, это также было связано со временем создания фильма: «Унесенные ветром» вышли в кинотеатрах Европы после периода депрессии в США и во время Второй мировой войны. Здесь храбрость Скарлетт, ее непоколебимая воля к жизни, сплоченность родных и друзей в трудные времена тронули сердца зрителей. Фильм шел в театре «Риц» в Лондоне – с небольшими перерывами – на протяжении всей войны. Нацисты запретили «Унесенные ветром» во всех оккупированных ими странах – поэтому после освобождения от немцев для многих людей фильм стал символом выживания и нового начала.

Своенравная, чертовски сильная Скарлетт – главная героиня фильма для всех нас, несмотря на то что в ней мало героических качеств. Однако Маргарет Митчелл настаивала на том, что для нее Скарлетт была мастерицей выживания и персонажем, демонстрирующим ее темные стороны. Для писательницы главной героиней истории была Мелани, потому что она – магнолия, классическая южная красавица: приветливая, безропотная, прощающая и добрая, в то время как Скарлетт борется, кусается и царапается, чтобы добиться своего.

Кроме того, на самих съемках происходило много драматичных событий, достойных романа: поиски Скарлетт – безупречная американская мечта, которой живет британка. Влюбленная пара, вынужденная скрываться и бороться за любовь вопреки всем препятствиям. Страдающий манией продюсер, который вмешивается во все процессы создания фильма, всегда хочет как лучше, а в итоге только создает беспорядок. Нервные срывы, увольнения, интриги. Затраты, сильно превышающие планируемые, и, наконец, лучшие сотрудники индустрии, которые, вопреки всем препятствиям и ожиданиям, действительно сняли величайший фильм своего времени. Как я, любительница «Золотого века» Голливуда, могла устоять перед такой историей?

Я надеюсь, что роман вам понравился, а также пробудил в вас любопытство прочесть книгу Маргарет Митчелл и увидеть экранизацию Дэвида Селзника. За полтора года работы над книгой я смотрела фильм шесть раз и всегда обнаруживала для себя что-то новое.

Чтобы узнать о съемках и предыстории экранизации я изучила множество замечательной научной литературы:

• Roland Flamini: Scarlett, Rhett, and a cast of thousands: The filming of Gone with the Wind. Macmillan; First Edition, 1975.

• Pauline Bartel: The Complete «Gone with the Wind» Trivia Book: The Movie and More. Taylor Publishing Company, 1989.

• Herb Bridges / Terryl C. Boodman: Gone with the Wind: The Definitive Illustrated History of the Book, the Movie and the Legend. Simon and Schuster, 1989.

• Ellen F. Brown / John Wiley Jr.: Margaret Mitchell’s Gone with the Wind. A Bestseller’s Odyssey from Atlanta to Hollywood. Taylor Trade Publishing, 2011.

• Judy Cameron / Paul J. Christman: The Art of «Gone with the Wind»: The Making of a Legend. Prentice Hall Press, 1989.

• Gerald Gardner und Harriet Modell Gardner: Pictorial History of Gone with the Wind. Wings Books, 1996.

· Gone With The Wind: Trivia, Secrets, and BehindtheScenes Stories of America’s Greatest Epic. Fox Chapel Publishing, 2014.

• Gavin Lambert: GWTW. The Making of GONE WITH THE WIND. Little Brown and Company, 1973.

• The Editors of Life: LIFE Gone with the Wind: The Great American Movie 75 Years Later. Life Books, 2014.

В то время, когда был снят фильм «Унесенные ветром», люди в США ходили в кино в среднем тридцать шесть раз в год. Чаще всего в кинотеатрах проводились двойные сеансы, и фильмы редко длились более 90 минут. С выходом «Унесенных ветром» все изменилось. Сегодня этот фильм по-прежнему входит в число самых кассовых, является одной из самых длинных и дорогих картин за всю историю кинематографа, а долгое время он занимал первое место по количеству номинаций на премию «Оскар».

Кроме того, он представляет отличный пример продвижения, потому что о фильме было очень много репортажей еще до начала съемок. Если их всех объединить в книгу, получится произведение даже объемней романа Маргарет Митчелл.

Всего было отснято 137 011 метров материала, из которых 48768 метров обработали, а 6187 метров пленки представляют окончательную версию «Унесенных ветром», продолжительность которой составила 220 минут (со вступлением – 238).

Во время поисков Скарлетт опросили тысячу четыреста кандидаток, и девяносто из них пригласили на пробы. В конечном итоге троим из них достались второстепенные роли: Марсела Мартин из Луизианы получила роль Кэтлин Калверт, Мэри Андерсон из Бирмингема сыграла Мейбелл Мерриуэзер, а Алисия Ретт из Чарльстона стала Индией Уилкс.

Больше о Голливуде вы можете узнать в следующих работах:

• Anthony Slide: The American Film Industry. Greenwood Press, 1986.

• Michael Webb (Издатель): Hollywood. Legend and Reality. Little, Brown and Company, Smithsonian Institute, 1986.

· The Wiley-Blackwell History of American Film. Volume II: 1929‑1945. Hrsg. Von Cynthia Lucia, Roy Grundmann und Art Simon. Blackwell Publishing, 2012.

Факты и вымысел

История представляет собой биографический роман, основанный на фактах. Однако в разных биографиях приводятся различные теории о том, когда и где Вивьен и Ларри познакомились и полюбили друг друга. Поэтому я решила выбрать вариант, который показался мне наиболее романтичным.

Все события в этом романе – например, поиски Скарлетт, подготовка к съемкам и споры на площадке – происходили на самом деле. Я взяла на себя смелость иногда сокращать их и немного сдвигать по времени, чтобы это соответствовало драматургии. Так, Фрэнсис Скотт Фицджеральд написал сценарий раньше, чем указала я, но, будучи поклонницей «Великого Гэтсби», я включила упоминание о писателе, пусть он и не был назван автором сценария в фильме.

Нет никаких свидетельств того, как Вивьен Ли относилась к расовой сегрегации в южных штатах. Поскольку она выросла в Индии, я сделала ее более открытой, чем были большинство американцев в конце 1930-х годов. А вот то, что Кларк Гейбл выступал против расовой сегрегации на съемочной площадке и дружил с Хэтти Макдэниел, – подтвержденный факт.

Лоренс Оливье и Вивьен Ли действительно взяли к себе черную бездомную кошку по имени Тисси, которая приблудилась к ним, но только в 1940 году, после того как они поженились и официально, с одобрения Голливуда, смогли жить вместе.

Достоверно известно, что благородно выглядящая Вивьен Ли обладала большим запасом ругательств, которые она любила и часто использовала, что шокировало чопорных американцев и американок.

Подтверждено и то, что Дэвид Селзник принимал амфетамины, которые появились на рынке США в 1932 году под названием бензедрин. Бензедрин и другие амфетамины применялись для подавления аппетита, при простуде, депрессии, тошноте при беременности и побочных эффектах чрезмерного употребления алкоголя.

В заключение скажу о системе понятий в книге. В романе слово «цветной/ая» используется для обозначения афроамериканцев и афроамериканок, поскольку это соответствует языку 1930-х и 1940-х годов. В настоящее время это слово по праву больше не используется, но в данном романе оно служит для того, чтобы заострить внимание на тогдашних условиях. Использование более нейтральных понятий, которыми мы говорим сегодня, отрицало бы господствующий в то время расизм.

Благодарность

Без участия и поддержки агента Анны Мехлер и литературного агентства Lesen und Hören я бы никогда не смогла воплотить идею в книгу. Огромное спасибо!

Я очень благодарна редактору Кристине Вайзер за взгляд на персонажей, конструктивные замечания и способность выразить именно то, что я хотела сказать, но не сумела подобрать подходящих слов. Удивительно, как много фрау Вайзер смогла извлечь из текста.

Я невероятно благодарна Инке Ихмельс из издательства Aufbau Verlag за то, что она способствует переводу моих произведений на другие языки. Я всегда рада ее сообщениям.

Разумеется, я благодарю котов и кошку, которые тоже сопровождали написание этой книги и следили за тем, чтобы я вела жизнь помимо писательства.

Я безмерно благодарна девушкам-блогерам, которые поддерживают мои книги и пишут на них отзывы. Поверьте, я очень ценю вашу работу и вашу любовь к книгам.

Я говорю спасибо вам, читателям, потому что история жива лишь тогда, когда ее читают.

В заключение я благодарю своего мужа Маттиаса, который не теряет надежды, что я смогу сохранить спокойствие в конце написания книги. Быть может, у меня получится в следующий раз.

Примечания

1

Photoplay – один из первых американских кинематографических фан-журналов. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

Ревю́ – разновидность спектакля в музыкальном театре, в котором сочетаются музыка, танцы и скетчи.

3

Речь о героях поэмы Овидия «Метаморфозы».

4

«Рождение нации» (англ. The Birth of a Nation) – американский художественный немой фильм Дэвида Гриффита, достигший большого успеха и одновременно ставший скандальным в связи с его расизмом.

5

Дэвид говорит об известной фразе Скарлетт О’Хара, которую героиня часто упоминает в романе: «Я подумаю об этом завтра» (перевод с английского Татьяны Озёрской и Татьяны Кудрявцевой).

6

Партнером Греты Гарбо по фильму «Королева Кристина» стал Джон Гилберт, которого Грета Гарбо бросила незадолго до свадьбы и впоследствии тщетно пыталась вернуть.

7

«Фиддл-ди-ди» (англ. Fiddle-dee-dee) – выражение, которое часто употребляет Скарлетт в оригинальной версии романа на английском языке. На русский язык переводится как «вздор, чепуха». В отличие от оригинала, единого варианта этой фразы в русских переводах романа и фильма нет, поэтому в этом переводе было решено сохранить английское выражение.

8

Прозвище Бёрд (англ. Bird), образованное от его фамилии Бёрдвелл, с английского языка переводится как «птица».

9

Мать Вивьен Гертруда имела французское и ирландское происхождение, а отец Эрнест – английское.

10

Ларри-бой (англ. Larry-boy) – обращение Вивьен к Ларри, которое дословно переводится как «Ларри-мальчик».

11

Player's – известная марка сигарет, выпускаемых компанией John Player & Sons.

12

Бензедрин (англ. Benzedrine) – торговое название амфетамина, под которым он продавался в США.

13

Техниколор (англ. Technicolor) – технология получения цветного кинематографического изображения, изобретенная в 1917 году Гербертом Калмусом и Дэниэлом Комстоком и широко применявшаяся в Голливуде с 1922-го по 1955 год.

14

Выражение «лунный свет и магнолии» (англ. moonlight-and-magnolia) в английском языке обозначает романтизированные исторические описания американского юга, часто изображающие рабство в позитивном ключе.

15

Речь о мено́ре – золотом храмовом семисвечном светильнике, древнейшем символе иудаизма. Ханука – еврейский праздник света, обычно выпадающий на период с католического Рождества (25 декабря) до начала Нового года.

16

Цитата из комедии Оскара Уайльда «Идеальный муж», перевод с английского Ольги Холмской.

17

Речь об английском слове nigger, расистском оскорбительном наименовании чернокожего.

18

Вивьен рассказывает о романе Редьярда Киплинга «Ким», вышедшем в 1901 году.

19

Дэвид Ни́ вен (англ. David Niven, 1910–1983) – британский актер и писатель.

20

Рональд Ко́лман (англ. Ronald Colman, 1891–1958) – британский актер.

21

В переводе романа на русский язык переводчицы второго тома Татьяны Кудрявцевой эта фраза звучит как «Мне теперь на это наплевать» и не содержит грубых выражений, в отличие от оригинального варианта, где используется слово damn.

22

Кодекс Американской ассоциации кинокомпаний, также известный как кодекс Хе́йса (англ. Motion Pictures Production Code) – этический кодекс производства фильмов в Голливуде, принятый в 1930 году Ассоциацией производителей и прокатчиков фильмов (ныне Американская ассоциация кинокомпаний) и ставший в 1934 году национальным стандартом нравственной цензуры кинематографа в США.

23

С английского слово damn также переводится как «проклятие».

24

Речь о флагах Конфедерации южных штатов Америки; их цвета – красный, белый и синий.

25

В настоящее время это заболевание называют биполярным расстройством.

Content

Шарлотта Леонард
Унесенные ветром. Любовь в Голливуде

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Что произошло после

Книга и фильм

Факты и вымысел

Благодарность

Примечания