Мистер Фермер. Война бессмертных!

Глава 1

Несколько дней спустя.

Верхние ветви Божественного древа. Приёмный покой Бога Императора Матвеема.

Прохладный осенний ветер, вместе с большими дождевыми каплями, постучался в моё окно. Я словно находился на корабле. Постоянно ощущалось лёгкое покачивание массивных древесных ветвей, нервирующий скрип, шелест немногочисленных, оставшихся на деревьях листьев. Эльфы считали эту комнату одной из лучших, а вид, открывавшийся из окна, «божественным». Я, в свою очередь, не мог разделить с ними это чувство. Возможно, когда-то, когда повсюду цвели цветы, распускались пышные кроны, вид и вправду мог порадовать глаз «ценителя». Но сейчас… руины, последствия Лесного пожара, и черные, безжизненные пустоши на десятки километров во все стороны. Чувство, будто я надзиратель, назначенный наблюдать за адом, поселилось в моей уставшей от бессонных ночей голове.

Многие погибли, защищая город, поголовное большинство, либо обратилось, либо сожжено. Родственники и члены влиятельных семей сходят с ума по своим почившим, требуют их возвращения и воскрешения. А как я должен это сделать, если от покойника, ни то что тела, даже пепла не осталось? И таких много, слишком много для меня одного.

Магии внутри моего тела почти не осталось. Войско Слуг и существ, подконтрольных мне, увеличилось кратно и занималось охотой за оставшейся в регионе нечистью. Мы становились сильнее, забирали тактически важные позиции, возвращали ранее утерянные пограничные форты и лесные крепости. А в это время, нечистая сила, словно обретя коллективный разум и нового хозяина, неожиданно для всех стала организованно отступать. Скапливаться в определенных местах и наносить точечные, но от этого не менее болезненные удары. Нападениям подверглись как отдельные патрульные группы, занимающиеся зачисткой внутри наших земель, так и небольшие передовые отряды, идущие с караванами снабжения в пограничные форты. Абсолютное зло, плодящее несчастье ради новых, более ужасающих бед, не покинула этот регион. Потому, и из-за этой проблемы включительно, мне предстояло немного задержаться в Роще, или в том, что от неё осталось.

— Император, — постучав, вошла в мою комнату и приклонила голову Заря. — Аудиенции просит Тасс Меллим Морел.

Потянувшись, прохрустев задеревеневшими плечами, я устало зевнул и жестом разрешил войти. Последняя наша с ней встреча оставила массу неприятных воспоминаний. Тогда она была одержима Фантомом, представляла из себя угрозу, а уже сегодня Меллим называют героиней и доблестной защитницей, спасшей сотни, если не тысячи жизней.

Дверца беззвучно отворилась, в проеме показался худенький силуэт невысокой девушки. Взгляд её был опущен, так что я не видел глаз. Лоб и плечи прикрывали золотистые, длинные волосы. Приподняв руками длинное зеленое платье, эльфийка, получив разрешение от Зари, быстро перебирая ножками, вошла в мои покои. Не смея глядеть мне в глаза, она опустилась на оба колена, выгнувшись, положила руки на пол, а после, опустив на тыльные стороны ладоней лоб, замерла в молебной позе. Словно провинившийся, ожидающий вердикта судьи преступник, эльфийка молчала, волновалась, как и другие её сородичи, приходившие ко мне с очередной просьбой.

Пауза до неприличия затягивалась, растягивать аудиенцию и дальше не было времени, слишком много работы. Только я собираюсь первым начать разговор, открываю рот, как эльфийка, звучно проглотив слюну, со скрипом произнесла:

— Лучший из Богов, спасибо, что откликнулся на мою молитву! — Звучал её голос, как одиночный выкрик солдата, стоявшего перед строем и офицерами на плацу. — Моя жизнь… ой… нет, наши жизни, вернее жизни всех Семян и Цветов, и хранителей… ой… мама… — пискнула эльфийка, лбом ударившись о ладони. — Бог наш, император, позвольте мне ещё раз попытаться выразить вам преданность народов юга! Если бы не ваша помощь, то все и каждый стали бы частью войска демонов, навсегда потеряв дарованные вами человеческие качества. Не существует того слова, которым я бы могла выразить вам свою признательность и уважение, вы… вы… — девчушка опять запнулась. Сложно сосчитать, сколько раз за последние дни я слышал подобные речи от другой местной знати. Все приходили с просьбами, и она ведь тоже, не просто так пришла…

— Мне очень жаль, Меллим, я не могу воскресить Меллэр Морела.

Всем телом своим эльфийка вздрогнула. Как и другие, услышав эти слова, подняла голову, с голубыми глазами, отдающими зеленцой, полными печали и непонимания, она поглядела на меня так же, как и другие. Осознание того, что Боги не всесильны, перевернуло её мир так же, как и некогда мой.

— Я не посмела бы об этом вас просить. — Вновь опустив голову, соврала Меллим. — Однажды, вы спасли меня, пощадили моего отца, семью, прибывшую вместе с ним… — Вновь неуместная пауза, затягивание, нервозность никуда не делась. Девочка по прежнему с предельной осторожностью подбирала слова.

— Хоть ты и пыталась убить меня, но это здесь не причём. Не приплетай сюда реинкарнацию Морела. — Читая между строк, пытаюсь донести до девочки, что не держу зла. — Твой отец, его воскрешение не в моих силах. Скажу прямо, Война — один из Четырёх князей тьмы, позаботился о том, чтобы подобного не произошло.

— Хотите сказать, даже верховный демон испугался силы моего отца, украл или пленил его душу?

— Можно сказать и так. Поверь, я не держу на ваш род зла, и так же, как и ты, опечален гибелью Морела.

Эльфика вновь приподняла голову, в глазах её я заметил нездоровый блеск. Кажется, своим прошлым ответом я подарил ей надежду. Чёрт, ладно, главное чтоб не раскисала, соплями сейчас стране точно не помочь.

— Времени мало, перейдём к вещам не менее важным, — говорю я, меняя тему. — Героиня Меллим, ответь мне, сколько уцелело, и какое число живых готово остаться здесь, отстраивать и защищать юг?

С лица эльфийки пропала вся прошлая хандра. В миг став серьезной, девушка отвечает:

— Выживших в городе и переселенных из окрестностей приблизительно двадцать пять тысяч. В большинстве своём это дети хранителей не достигшие столетнего возраста. — Ха? А… эльфийские дети… Боже, прикрыв недоумение рукой и едва не сморозив глупость, кивнул. Нужно узнать, с какого возраста эльфы обретают взрослое тело, готовы исполнять воинский долг и прочее, чтобы из-за разницы культур не натворить дурных дел. — Понимаю вашу растерянность. Десяток тысяч сирот способны подорвать порядок в любом из городов. Болезни, голод, преступность… Последние два столетия наш народ находился на пике плодовитости. Привыкнув к присутствию других видов в своих землях, началась ассимиляция, смешение кровей, о коих некогда вы говорили с моим отцом.

— Я? А… точно, на празднике дня Единения народов зверолюдей и эльфов. — Тогда ещё Пом ко мне домогалась и… В голове моей кольнуло. В мыслях всплыл образ… голубые волосы, белоснежная кожа, казалось, я видел обнажённое тело Эсфеи. Находясь здесь, с эльфийкой, слышал её предложение отдаться в мои руки… Что это, галлюцинации? Нет, определённо воспоминания.

— Кажется так, тысячелетия прошли. Успели поменяться как времена, так и поколения многих эльфов, а вы всё ещё помните. Невероятно…

— Не суть, так что, Меллэр таки смог переубедить ваших сородичей отказаться от браков на матерях и братьях? — Спрашиваю я.

— Не всех, но да. К сожалению, наш народ привык к жизни по своим правилам и законам. Любые новшества, будь то бытовые или производственные, сталкиваются с предрассудками стариков, отвергающих любого рода изменения. Потому все ваши научные достижения, начиная лифтом и заканчивая «разбавлением крови», слишком долго приживались в Роще. В последние два столетия жизнь на Юге, в том числе и благодаря отцу, стала беззаботной, лучше чем в других уголках империи. Мы стали плодиться, расти числом, а с этим позабыли о безопасности, став слишком беспечны, за высокими стенами города. Многие как отец сложили головы за зря. Воинов осталось мало, около трёх тысяч, но уверяю, все они, включая семена и Цветы, останутся, возьмут на себя обязательства защищать границы, только…

Эльфийка смолка, кое чего не договорив.

— Только ты хочешь оправиться на войну с нежитью вместе с нами, верно? А ещё, три тысячи это пыль под ногами тех орд нежити, что с последним приказом Войны разбежались по вашей округе. — Меллим стиснула зубы, кивнула.

Здесь в роще нужен толковый правитель, управленец. Лучше всего, оставить «девочку-рейнджера» дома. Она последняя в своём роду, тянуть её в Абу-Хайра на войну, в которой она погибнет, слишком опасно. Да и Меллэр, так же бы не одобрил подобное. Но это ладно, всё это лирика, по сравнению с другой большой проблемой. Огромное количество сирот, существ, лишившихся своих домов, земель, охотничьих угодий и всех возможных источников существования. Если сейчас я брошу этих людей на произвол судьбы, большинство ждёт голодная смерть. Это же станет дополнительной подпиткой нежити, даст расцвет преступности, наёмничеству, беззаконию и новым связанным с этим проблемами. О быстром возвращении в Вавилон можно и не мечтать. Личи, сбежавшие культисты, всякого рода паразитирующая на страданиях живых нечисть, проблем слишком много, к тому же, наступает осень. Вскоре, как и север, места здешние могут столкнуться с холодом. Добавив к этому заражённую рыбу, отсутствие на выжженной земле грибов и ягод. В купе, получаем огромную, непреодолимую проблему, надвигающуюся на юг.

Дефицит продуктов питания, отсутствие домов, запасов дров на зиму, спровоцируют рост внутренних цен по всей стране… а ведь сейчас, пока не взошли первые урожаи, север как и юг полностью дотационные. Даже с моим участием, благословением земель, горстка Северян не сможет прокормить юг, а ведь им ещё и для себя на зиму запасы создавать. Если мы сейчас поспешим с возвращением в Вавилон, началом сбора войска для похода на Абу-Хайра, дела кратно усугубятся. Ведь всем понятно, для последнего боя, знать начнёт собирать и выдавливать из крестьян все соки. Аристократы будут грезить обретением бессмертия, стоя и сражаясь подле меня, а крестьяне… они просто умрут с голоду в тылу. Армия, нужная для похода, окажется слишком огромной, и провиант, необходимый для её похода, здесь и сейчас нужен именно простым людям. Я очень хочу в Вавилон, хочу добраться, взять в свои руки дела, что вела Аорра, но к сожалению сейчас не могу. Ибо спешка, это тот враг, что сейчас для меня опаснее даже Двух уцелевших князей тьмы. Нельзя бросать народ на произвол судьбы, нельзя забирать у них последнее. Поступив так, забыв о тыле, мы будем вынуждены торопиться, собрав войско, рекрутировав крестьян, гонять их по пустыне, ища генерального сражения против нечисти. Если враг использует это, если закроется в стенах Абу-Хайрка и приготовится к осаде, всех нас будет ждать голодная смерть, или что хуже, удар в спину в виде восстания, голодного бунта.

Иными словами, временно мне придётся остаться на юге, занявшись решением их проблем. Но как быть со столицей? С теми ресурсами, которыми обладает Вавилон, восстановления здешних мест заметно ускориться. Может стоит отправить туда Аорру? Нет, не вариант, её антителепортационная магия сильнейшая из всей моей свиты. Она единственная, быстрее всех, почти что моментально сможет отреагировать на угрозу появления кого-то сильного. Тогда, второй по влиятельности личностью становится Люси? Дурочка Люси… Хороший воин, что сейчас командует отрядами зачистки потайных подземелий Юга. Проклятье, тогда Эглер? Но он генерал, воин, а не щитовой и политик, влияние его на верха столицы может оказаться недостаточным… Бля, правнучка Кролли, точно, у меня же есть она, и уже прямо в городе!

— О… — Как я мог забыть! Стукнув кулаком, внезапно пересекаюсь взглядами с удивлённо глядящей на меня эльфийкой.

Поднявшись с трона, прохожусь к окну, гляжу на тлеющие в дали угли. Кажется, даже Заре ещё не до конца удалось обуздать Лесной пожар. Плюс одна причина оставить огненную дриаду тут и отправить в столицу самую бесполезную…

— Цветок Божественных ветров… — Говорю я, и вторая дриада тут же возникает рядом.

— Приказывайте, Император. — Игриво щекотя ухо магическими порывами ветра, произносит Ветерок.

— У меня для тебя поручение, важное настолько, что от этого зависит будущее всей империи. Никто кроме тебя не сможет его исполнить, потому и опасность велика.

Заря и эльфийка напряжённо переводят на Ветерок взгляд. Дриада, встав по стойке смирно, едва скрывая всплывающую на губах улыбку, с нетерпением ждёт команды. Обычно, всегда с чем-то важным я обращался именно к Заре, а тут сразу и к ней. Учащённо дыша, Ветерок отвечает:

— Исполню любой приказ!

— Отправишься в столицу с посланием к третьей императрице. Нам нужна помощь, не финансовая, а материальная. Строительные материалы, инструмент для возделывания земли, и самое главное, провиант. Сейчас еда это наша главная проблема. Север крепнет, хуже дела на востоке, у большой воды, где основным источником провианта являлась рыба. Пока что и Север, и Восток поддерживаются Запретным Садом, что на безвозмездной основе поддерживает местную знать. Обеспечение Юга, как самого населенного региона, ляжет на Вавилон, Западную столицу. Пусть императрица «по сусекам пометёт», свяжется с нашими соседями, всеми, с кем сможет, а после заключит торговые контракты, пусть даже не выгодные, на любой провиант, кроме рыбы.

— Это всё? — С ноткой разочарованности и недоверия в голосе, спрашивает Ветерок. Чёрт, даже в её черепушке, где вечный сквозняк, кажется, нашлась мысля, что её используют как посыльную.

— Конечно же нет. — Придав голосу серьезности, говорю я. — На пути тебя могут подстерегать наши недруги. Не забывай, кто-то смог сбежать от Аорры. Пусть во всём связанном с телепортацией, ей и нет равных, но на земле, в скорости и передвижениях, ты лучшая из всех живущих.

— Лучшая из живущих… — томно простонав и повторив мною сказанное, лицо дриады, до кончиков ушей покрылось краской.

— Верно. В скорости ты лучшая, потому, в случае нападения, я очень надеюсь, ты сможешь сбежать, донести весть до столицы, где приступишь к главному…

— Это ещё не всё? — Тут уже не выдержала и вмешалась Заря. Кажется, даже она поверила, что был ещё какой-то замудрённый план… задание, которое я ещё не придумал.

— Разумеется. — Говорю я, а после, бегая глазами по комнате, упираюсь в застывшую на полу с разинутым ртом эльфийку.

— Ясно. — Говорит Заря. — Меллим Морэл, аудиенция окончена, будьте любезны, покиньте Приёмную Императора.

— Но подождите, Властитель Матвеем, прошу, ответьте, могу ли я…

— Девчонка. — Лица двух дриад стали серьезными, глядели они на неё так же, не скрывая пренебрежения. — Не тебе призывать господина к ответу, к тому же, ты до сих пор не поняла? Сейчас речь идёт не об одной тебе, а о целой империи, сотнях народов, судьбах твоих сородичей, друзей, слуг, не трать наше время и…

— Заря, хватит. — Прервал я дриаду, подошёл к эльфийке, протянув руку, помог подняться на ноги. Извини, подруга и спасибо, что помогла перевести тему, дала времени подумать. — Мелим, ты хорошая девушка, воительница, унаследовавшая дух и идеалы своего отца. Именно поэтому я прошу тебя, оставайся там, где сейчас находишься. Помогай, защищай и оберегай тех, кого любишь. Когда придёт время и нужда, я позову тебя, и надеюсь, ты сразу же явишься на мой зов.

Лицо эльфийки также налилось краской. В растерянных глазах стало ещё больше удивления, из-под золотистых волос вынырнули длинные эльфийские ушки.

— Не нужно плакать, — произнёс я, вытащив платок и передав Меллим, — ты же воительница, приведи себя в порядок и ступай, поговорим позже.

Глава 2

Навешав Ветерку разного рода баек о предателях, дворцовых интригах и прочем, я пикантно приукрасил обычное почтовое сообщение. Описание передачи простого письма, с просьбой о поддержке региона, превратилось в какое-то опасное, шпионское дело с участием самого мистера Бонда в роли Ветерка. После моих фантазий, дополнительных заданий и часового трёпа не о чём, мне самому как-то стало страшно отправлять глупую дриаду на столь опасное дело. «Выясни что и как, в бой не вступай, а после, возвращайся ко мне живой». — Взяв прекрасную женскую ладошку в свои руки, вложил в ладошки конверт. Глядя в большие, блистающие от восторга глаза, по-отцовски обнял дриаду, последнее напутствие сказано, преисполненная уверенностью, Ветерок исчезает, оставляя в воздухе магический след от дальнего телепортационного прыжка. Она поверила мне, да что уж тут говорить, я сам поверил в свою же ложь. Кажется, моя актерская, императорская игра выходит на новый уровень.

— Матвеем, может не следовало отправлять «её», на столь важное задание? — О, даже Заря поверила. Шикарно!

— Верь в неё так, как я верю в тебя. — Счетчик пафосных изречений пробил потолок. Одернув плащ за спину, впервые удачно и по-королевски, прохожу мимо Зари. На лице одной из сильнейших живых существ, так же вижу румянец, нездоровый блеск в глазах и удовлетворенность ответом. «Я верю…» прижав между грудей сжатые кулаки, едва слышно, с трепетом, проговорила Заря.

Решив перед сном немного прогуляться, выхожу на открытый балкон, с коего, на окутанные мраком руины открываются невероятно печальные, постапокалиптические виды. Даже под тусклым светом луны, спрятанной в смоге и облаках, виднеются возвышающиеся над лесами, малые очаги. Хоть лесной пожар и потушен, местами, тлеющие угли вновь разгораются. Дабы не допустить очередной катастрофы в лесу, день и ночь, за рощей и небом внимательно следят гарпии, а с ними, верные мне, обладающие крыльями существа. Этакая, крылатая, пожарная эскадрилья…

Спустившись с ветвей по спиральной лестнице к стволу, с очередного открытого балкона вижу точечные силуэты факелов, переносных светлячков и магических подсвечников, неспешно кружащих вокруг костров, бредущих по темным, лишенным света улицам. Сейчас основной задачей пребывающих в городе людей, является расчистка завалов, сбор тел, возведение временных укрытий. И пока народ на пепелище пытается обустроить свой быт, я, в свою очередь, коплю и трачу силы на возвращение ушедших. Раз за разом, как только могу, отвоёвываю у Кровавого кузнеца своих последователей.

Божественное древо имело огромное количество этажей. Сверху проходили весьма скромные по размерам, но очень богато украшенные спальни Цветов. Под ними, доказывая статность и важность дриад, располагались комнаты наиважнейших членов общин эльфов. Еще ниже, на уровне библиотек, обитали немногочисленные феечки, хранительницы знаний и магических секретов, что ранее на благо длинноухих, а ныне и всей империи, занимались саморазвитием. Далее, вниз по иерархии и значимости. Маги, мелкая знать, ученые, торговцы, младший офицерский состав, бойцы, и в самом низу, в десятке метров от земли, обитал обслуживающий персонал.

Раньше жизнь местных трудяг была крайне тяжелой: подача воды на самый верх представляла из себя огромную проблему. От балкона по веревкам и этажам между балконами, потом, с этим ведром еще несколько этажей кто-то шуровал вверх или вниз по лестнице, чтобы потом, вновь вернуться за очередным ведром. Ибо одного такого сосуда не на мытье полов, и тем более прием ванны знатным эльфам, цветам, и прочим точно не хватит. Сейчас, а вернее за последние триста лет, все с водой стало попроще. На верхах, с ветвей в отдельную емкость собиралась дождевая вода, что далее, по водопроводу, распределялась между верхними этажами. За ее качеством, чтобы не застаивалась (не портилась), за целостностью деревянных труб, внимательно приглядывали. Оттачивая способности, постоянно улучшая знания в области физики и конструирования, восстановлением и ремонтом занимались обладающие водным даром, семена. Если дождевые запасы заканчивались, на верх доставлялась вода через лифт. За исправностью и работой которого, так же следила одна из феечек, что при помощи простых рычагов и магии, контролирующей древесные ветви, крутила рычаги. В дереве даже свой канализационный провод был, и вывод через трубу нечистот в определенную область. За тысячи лет эльфы хорошо обустроились, уровень комфорта внутри древа, местами, был лучше, чем у людей моего мира, проживавших в маленьких однокомнатных человейниках. А если прибавить к этому еще и потрясающую природу, а так же, отличные внешние данные и полное отсутствие у жильцов признаков старения, то вообще, получалась сказка… Вечно молодая, нестареющая жена, выглядящая на свои золотые двадцать или двадцать два, а рядом с ней ты, почти вечно молодой, вечно пьяный и полный сил — реальная сказка, а не жизнь.

Спустившись на лифте к первым этажам, тем, в которых вовсю кипела жизнь и днем, и ночью, в первую очередь, посетил склад продуктов. Хоть город и был разрушен, в некоторых складах, под завалами удавалось найти немного пригодного к употреблению провианта. Предчувствуя голод, все, и мои солдаты, и местные жители вместе с высокородными эльфами, растаскивали по своим жилищам все, что только можно найти за пределами древа. По слухам, иногда доходило до откровенного мародерства. Подобное жестоко пресекалось и наказывалось моими существами, однако, количество подобных инцидентов постепенно увеличивалось. И причиной тому стало уменьшение рациона, вызвавшее у местных панику. По самым оптимистичным прогнозам, еды в склепах под Божественным древом оставалось на десять дней. Выжило слишком много эльфов, и даже, с поставками из Запретного сада, провиантом моей армии, максимум, что мы могли сделать, отсрочить наступление голода еще на десять, максимум одиннадцать дней. С учетом доп. поставок из Вавилона, призрачным шансом налаживания торговли с Горлеоном и по морю, через пятнадцать дней, в лучшем случае, к нам прибудут первые караваны с провиантом. А там, все зависит от качества проделанной Ветерком работы.

Многого от Вавилона, города-миллионника, расположенного в горах, на скалистой местности, я не ждал. Да, населения там много, значит и запасы велики. Однако, климат там суровый, горный, земля слабо подходит для пахоты. Один из немногих плюсов — река, а так же наличие горных ручьев и большого количества природных залежей, которыми народ и армию не накормишь. Новый Вавилон — это мегаполис, промышленный и перерабатывающий центр, торговый хаб, а все вокруг него, лишь источники энергии, еды и вторичных, необходимых для работы предприятий, ресурсов. Раньше, в Вавилон стекались торговцы из всех концов света. Там было все, и этого «всего» всегда не хватало. Потому и был спрос, а как известно, где спрос, там и купцы со своими предложениями. Сейчас, в стране станет острым вопрос нехватки провианта, Ветерок слишком недальновидна, наверняка ее попытаются обхитрить и обхитрят многие местные торгаши, заключив невыгодные для нас сделки. Именно это, их жадность, чувство легкой наживы, исходящее от самого большого города континента, должно помочь нам избежать голода.

Подземный просторный склад впечатлил своим размером, чистотой и сухостью. Рядом с ним находилась подземная скважина, по идее, тут должно было быть, как минимум, сыро, но я даже намека на плесень не увидел. Эльфы — те еще чистоплюи. Так же, поразила и их тщательная сортировка продуктов. Мешки с зерновыми, каждый со своей табличкой, всё распределено по названиям и даже по дню сбора. То же касалось и овощей, типа репы, картофеля, чеснока, репчатого лука, небольшого количества помидоров, и тыкв этого года урожая. Больше всего меня удивила морковка, ее тут было ничуть не меньше, чем других овощей. Да и хранилась она не как волшебный продукт, способный помочь роду Кролли, а как… как простая морковка.

Эх, а ведь когда-то за неё были готовы убивать, гибли целые семьи храбрых воинов. Ушла эпоха, мир так сильно изменился за моё отсутствие.

Немного поностальгировав, прохожу мимо малочисленных запасов фруктов и сухофруктов. Добираюсь до места, закрытого на засовы. Смотритель склепа под испепеляющим взором Зари любезно открывает мне двери, стараясь как можно скорее убраться из нашего поля зрения.

— Что это? — Не найдя привычных маркировок, пальцем указал на закупоренный чан. Их было много, в каждом литров тридцать, не меньше, и стояли они один на одном. Приблизительно штук сто одинаковых.

От моего вопроса смотритель поперхнулся, заикаясь, что-то начал мямлить, о садовых бальзамах, рецептах. Эльф растерян, его пальцы дрожат и не могут справиться даже с узелком на чане, поэтому, ускорить дело берётся Заря. Лёгким движением руки, выдернув здоровенную, не пойми из чего сделанную крышку, она выпускает пары.

— Госпожа, зачем, тут ведь была заглушка! — Пока я со слезящимися глазами, пытаясь отойти от резкого спиртового удара в нос, махал руками и кашлял, воскликнул второй, не известно откуда взявшийся, работник.

Заря поморщилась от аромата и вернула крышку на место: «Я не виновата, что ты такой медленный». — Лишь нахмурив брови, выражением недовольного лица, оскорбила и унизила ни в чём ни повинного работника дриада.

Пройдясь вдоль всех запасов спирта, замечаю пропущенную мною ранее деталь. На всех сосудах, таки стоят опознавательные знаки. Едва заметные, проценты с цифрами, и мелким шрифтом прописанными названиями… То был алкоголь, разный: настойки на травах и ликёры на сиропах. Помимо вонючего спирта, были и простые, крепкие напитки, вроде того же мутного самогона, где ничего не было, кроме процентов спирта и воды. Всё это напоминало один большой алкогольный склад, нахождение которого под землей, во время осады, могло сыграть врагу на руку. Что бы было, полыхни это всё синим пламенем? Неужели кто-то был на столько небрежен, да и зачем эльфам столько алкоголя? Вроде ребята практически не пьющие.

— Уважаемый, а во время осады всё это, так же находилось в подвалах? — Спрашиваю у трудяги, что по сотому разу пытался принести свои «глубочайшие извинения» Заре.

— Ну что вы, Император… Здешние запасы были вынесены и перемещены на верхние этажи. — Отвечает работник. — Они были созданы на случай, если подземный источник пресной воды подвергнется загрязнению или во время осады иссякнет. Божественные Цветы и правящая семья очень бережно относятся к этому месту и запасам, постоянно пополняя их и лично контролируя все процессы.

Вот как, значит, переняли традиции моряков и подстраховались, умно.

Состроив умное лицо, словно ждал подобного ответа, кивнул. Я ж не дурак, такие тупые вещи спрашивать, всё знал, просто обязан был убедиться.

Пройдясь еще раз вдоль всего склепа, едва сдержавшись от соблазна попробовать весь имевшийся в запасах алкоголь, выхожу обратно в хранилище и замираю. В дилемме остаться морально измотанным либо же работать завтра весь день с больной головой, выбрал первое и… внезапно взглядом наткнулся на очень интересный продукт. Грибы, старые, сушеные, и немного свежих, но так же успевших, с виду, подпортиться.

— Ничего не пропадет, Бог Император! — Воскликнул работник-эльф, сверкнув в полумраке подвала испуганными голубыми глазами. — Они еще съедобны, я уже сегодня собирался их выносить, чтобы подали на стол, клянусь, ничего не пропало бы, клянусь! — Парень порывался схватиться за коробку, но вынырнувшая из моей тени Облачко не позволила эльфу приблизиться. За те дни, что я работал над воскрешением, увеличением нашего войска, мой демонёнок кое-чему успела научиться. Буквально став моей тенью, она повсеместно следовала за мной. В любой момент готовая предоставить помощь, а так же себя, суккуб гордилась фокусом, которому в свое время её обучила Аорра.

— Всё хорошо, эти грибы заберу я. — Протянув руки к ящику, вижу, как несколько черных щупалец уже взяли его и подняли в воздухе. К подобной услужливости Облачко я пока ещё не привык.

— Пожалуйста, нет… — с коленей произнес работяга, словно своими словами, несовершёнными действиями, я обрек его на казнь.

— Император, вам не следует есть несвежие продукты. — Тут же вступилась Заря. — Я знаю, вы всегда и всё делаете ради других, но это уже слишком.

А? Да и не собирался я их есть. Наверное, меня не правильно поняли.

— Не спорь с Хозяином… — Шикнула Облачко, и дриада, тут же оглянувшись на слуг, склонила голову.

— Простите, я позабочусь, чтобы все свидетели данного инцидента…

— Стоп! — Повысил голос. Клинок Зари тут же вернулся в ножны. Бля, ну подумаешь, пару бедолаг видели, как мы спорим, зачем сразу кончать то? — Вы двое, забыли всё сказанное и сделанное навсегда, ясно?

От моего взгляда и без того бледные лица длинноухих работников стали ещё бледнее.

Эльфы нихрена не поняли, но испугались настолько, что вполне могли и вправду, тот час забыться. Головами ударив в пол, в молебной позе, они просидели до тех пор, пока наша троица не покинула погреба. Интересно, когда Заря превратилась в столь жестокую и кровожадную начальницу? Хм, или, быть может она всегда была такой, а я просто не замечал.

Едва мы вышли из погреба, на уши мои вновь обрушились беспокойства дриады.

— Да не буду я их есть, Заря, успокойся. Я просто хочу кое-что попробовать, и всё. — Глаза дриады округлились, я опять оговорился. — В смысле, не на зуб попробовать, а создать, я хочу создать ферму!

— Какую ферму?

— Грибную, разумеется. Забыла, что ли? Я же тебе рассказывал когда-то. — Хотя, может, и не рассказывал… Выращивание в теплице овощей, по себе, чем-то схоже с выращиванием грибов. И вроде бы, когда-то, мы чем-то подобным занимались, неужели все забыли? Или, может, я чего упускаю?

— Грибная ферма… — прикусив ноготок, щурясь, задумчиво проговорила Заря. — Малая полезность и слабое насыщение грибами, можно легко компенсировать определенными эффектами, утоляющими голод, дурманящими разум. Возможно, именно благодаря этим эффектам мы сможем пережить самую голодную пору и…

— Что? Да… но нет! — Растерянно проговорил я. — Подожди, какие ещё эффекты, я тебе не о мухоморах говорю, а об Опятах там, Груздях, ну… Шампиньонах. Их можно выращивать практически из ничего. Всего-то и нужны споры, корешки и прочее. Грибы — это отличный бизнес. — Говорилось в каком-то ролике, а может и фильме… про те самые грибы, о которых упоминала Заря.

— Идеи ваши сродни сокровищу, спрятанному под непроглядной ширмой. — Говорит Заря. — Слепому существу вроде меня не заглянуть за неё, поэтому, попрошу лишь разрешения одной из первых помочь вам и взглянуть на плод ваших фантазий.

Ой, ну загнула, прямо засмущала… Как-нибудь заставлю тебя краснеть так же, а пока:

— Разрешаю. Найди мне большое, тёмное, влажное помещение, сотню магических светильников, побольше старых, обязательно съедобных грибов. К ним короба, органические удобрения, можно те же экскременты, ещё подбери пару Семян, осведомленных в грибном деле, ну и, конечно же, о своих делах и обязанностях постарайся не забыть. Работы много, справишься?

С вопросом моим и коротким «справлюсь», Заря, став кучей мгновенно затухших искр, испарилась. Вот что бы я делал, если бы внезапно захотел дать ей еще одно поручение?

— Тетушка Заря всегда такая вспыльчивая и вечно торопится… — Из тени, подтверждая мои же мысли, говорит Облачко.

— И не говори… — Вздохнув, с легкой грустью и скорбью вспоминаю о необходимости выспаться перед ещё одним, очень тяжёлым «завтра».

Глава 3

Великий Вавилон, Имперские палаты древнего рода Кролли.

По широким коридорам дворца, с криками «Послание от Императора!» несся ушастый посыльный. Мимо караулов из гвардии Кролли и инквизиторов рода, он бежал к главе рода, сломя голову пронёсся мимо покоев, трапезной и торжественного зала. Он знал, что «маменька», глава рода, плоха здоровьем, знал, что она очень переживала из-за возвращения Императора, и того, что тот забыл о них, его верных слугах. Этой вестью, кролли-мужчина, намеревался помочь главе рода, поддержать её в моменты борьбы за здоровье и жизнь…

Обыскав весь дворец, от нужника и до спален, мальчишка нашёл ту, кого искал. На холодном, каменном столе, в предпогребальной комнате, омытой и переодетой, с монетами на глазах лежала старая глава рода. Сердце её не выдержало, старуха пережила чуму, целители помогли побороть её, но утраченного здоровья полностью так и не смогли вернуть. Возраст — это то, что до сих пор не смогли подчинить себе дети Бога Императора. Помимо десятка независимых врачей, подписывавших бумаги о естественной смерти, смерти без вмешательства со стороны, в комнате собралось около пятнадцати наследниц. Все, кроме одной, главной претендентки на престол, рыдали, оплакивая кормилицу, и лишь наследница просто молчала и глядела на холодное тело матери.

— Послание от Бога Императора… Госпожа, госпожа Джульетта, императрица… — Десять раз обратившись к наследнице, не получив реакции, посланник тронул ту за руку, и девушка двадцати пяти лет отроду, наконец-то, опомнилась, обернулась. В карих глазах её посланник увидел страх, растерянность. Лишь коснувшись её руки, мужчина почувствовал дрожь. — Послание от Бога Императора…

На среднюю дочь, избранную главой рода, со слезами и презрением взглянула старшая дочь. Именно она должна была унаследовать престол и почести, занять место матери, именно старшая, а не выскочка средняя. Наследница по старшинству не знала, не понимала всего, от чего своим спорным решением пыталась уберечь любимицу-мать.

— А… — С прикосновением посланца, глаза Джульетты ещё сильнее расширились, сама она, побледнев, пошатнулась и лишь благодаря сестрам, не упала. — Послание от Императора… Д… давай? — Мальчишка видел страх в лице госпожи, и не понимал, от чего он исходит. Когда весь мир радовался приходу бога, который мог воскресить даже мертвых, кровь от Его крови, главная наследница, избранная не по старшинству, а по заслугам, дрожала в ужасе.

— Простите, но его лично вручит госпожа Цветок Божественных Ветров. Сейчас она рвёт и мечет во дворце, госпожа очень торопится, требует немедленной аудиенции. Улучшением её настроения там и не пахнет, поэтому, прошу, поторопитесь.

— Вот и всё… — Взглянув на маменьку, попрощавшись с той и пальцами на лбу выведя букву «М», Джульетта, представляя, что с ней сделают за грехи семьи, поворачивается к первой, старшей сестре. Джульетта всегда ревновала её к матери, знала, что именно своего первенца та любит больше всего. Маменька позволяла старшей дочке абсолютно всё, прощала ей все прихоти, романы, даже рождение бастардов от слуг и воинов. Когда ей, средней, приходилось нести груз ответственности за всю их семью и предков. Взяв старшую сестру за руку, глядя в глаза, Джульетта произносит: — Что бы со мной не случилось, всё отрицай, вас всех специально держали в неведении на подобный случай. Сестрица моя, я очень надеюсь, что ты проживешь достойную, полную счастья и любви жизнь, за нас двоих. Прошу, не гневайся, наступит час, и ты всё поймешь, займешь желанное место, получишь то, чего желала, а пока, прости…

— Что ты несёшь… — Джульетта, вечно ко всем холодная, обнимает старшую сестру, с которой враждовала всю свою жизнь, и после, не сказав ни слова, быстрым шагом покидает предпогребальную комнату.

Хмурая, словно туча, склонив голову, считая каждый шаг от матери и до места, где ждала Божественная Цветок, Джульетта кляла несправедливость мира, свою судьбу, то, что родилась наследницей, что мать дала ей имя главной героини Божественной драмы, рассказанной когда-то самим богом. Духи прошлого, покойная императрица, всегда боялась наступления дня, когда всё вскроется, и вот, проклятая старуха, со спокойной душой отошла в мир иной, оставив своему дитя участь, которой боялась всю свою жизнь. Бог Матвеем вернулся, уверенной, победоносной поступью шагает по стране, исправляя их ошибки. «Узнает ли он об их махинациях… Нет, он уже знает, вопрос в другом, что будет с ней за грехи всего её рода⁈» — Старая привычка грызть ногти, от которой годами отучала себя девушка, вновь пробудилась. Страх, животный, словно у травоядного перед хищником, заставил Джульетту трястись всем телом. Ей резко захотелось есть, пить, в последний раз трахнуться с любым мужчиной, предстать перед алтарем, отдав предсмертную молитву во имя Его и прощения её грехов. Боги, религия, ранее всегда казались Джульетте выдумкой, системой контроля недальновидных и бедных, а теперь…

— Госпожа Божественный Цветок за дверью, прошу… — Не смея ступить дальше, указав рукой на позолоченные двери, с рисунком на них, говорит посланник. Подняв голову, собрав всю решимость в кулак, девушка внезапно видит на двери узор. Выполненный рукой мастера, покрытый позолотой и драгоценными камнями. На нём, корабль, на носовой фигуре которого стоит мужчина. В одной руке он держит меч, как символ силы и сопротивления, во второй — младенца, как символ спасения рода. Почти всю жизнь Джульетта прожила во дворце, и ни разу, до сего дня, не видела этих фресок… «Боже, прости и помоги…» — Еще раз выведя на лбу букву «М», наследница собирается войти, после, вспомнив, что «два раза это на погибель», молится в третий раз и открывает двери.

— Почему так долго! — Порывы ледяного ветра ударяют в лицо Джульетты. От голоса Цветка Ветров в ушах кролли зазвенело. — Я вызывала императрицу, где она?

— К несчастью, маменька отошла в мир иной. — Пытаясь вызвать жалость и прикрыться погибшей, Джульетта падает на колени, склоняет голову, — прошу пощадите, дайте время нам всем прийти в себя и…

— Плохо. — Словно смерть нечто обыденное, без доли жалости в голосе, говорит Божественный цветок.

«Неужели её ничем не пронять?» — Пот проступил по всему телу Джульетты.

— Бог император Матвеем послал меня в столицу разобраться с коррупцией, предателями и ворами внутри города. Все дела было велено начинать со дворца…

«Со дворца⁈ Он уже всё знал⁈ Как⁈» — В глазах кролли всё поплыло. — «Разумеется, он же бог, он всё знает, всё видел со своего небесного трона…»

— Простите, простите, нам очень жаль, мы… я… — Слёзы полились с глаз кролли. На пороги смерти она уверовала, прозрела, и с сожалением, искренним и глубочайшим рыдала. Видя её слёзы, Ветерок слегка поёжилась. Это для неё, прожившей не одну тысячу лет, смерть окружения — постоянная проблема. Обыденность связана с поиском очередного достойного работника. А для Джульетты, мать была как для неё Заря, а может быть, даже важнее, как Матвеем. Дриаде стало не по себе.

— Не извиняйся, случившегося извинениями, как и слезами, не исправить. — Утишать Ветерок неумела, да и особо не хотела. Подойдя к кролли, она осторожно кладёт той руку на плечо. Дриада не любила касаться живых, часто воняющих, покрытых шерстью, потных существ. Лишь Матвей и Заря, и приближенные к богам, по воле Бога Матвеема, имели полное право трогать её везде и всюду. Ветерок не знала как утешить девушку, поэтому поступила так, как обычно делал господин. Она была обязана поддержать члена правящей семьи. Ведь только эта Кролли была способна помочь ей в исполнении воли Императора. Ветерок не владела информацией, мало чего знала о столице и её укладе, поэтому господин и настоял на необходимости ведения дел совместно с почившей императрицей. Старуха, следившая за городом, предприятиями, рынками и кладовыми, больше других могла знать о крысах, и к сожалению дриады, источник ценных знаний утрачен. Да и господина, как на зло, рядом нет…

Несмотря на попытку утешить, Кролли продолжала рыдать, на лице Ветерка проступила пугающая раздражённость. В комнате температура стала близиться к нулю.

Кролли дрожала, про себя размышляя: «Заказные убийства, подкуп, шантаж, запугивание, перенаправление торговых маршрутов, разрыв дипломатических отношений из-за невыгодности роду кролли… да, к несчастью моему, этого и вправду не исправить слезами. Мать, и те, кто были до неё, совершили множество преступлений против своего народа и Наследия императора. Наказание за это может быть лишь одно, смерть. И пока я ещё в силах выбрать для себя не самый болезненный из исходов, нужно действовать. Иначе, мучения мои могут длиться и после смерти!» Холод, который не переносила кролли, побудил её к действиям.

— Простите, Цветок Божественных Ветров, мы не оправдали ваших ожиданий, подвели Бога нашего, я немедленно убью себя. Во имя искупления! — Выхватив кинжал, резким выпадом, целясь прямо в сердце, девчушка внезапно встречает сопротивление. Воздушный щит, ударом стали о незримую преграду, мощнейшей вибрацией выбивает клинок из рук, с колен откидывая Джульетту на задницу. Подняв взгляд на Цветок, кролли видит пылающий гневом и недовольством взгляд. «Значит, мне даже умереть спокойно не дадут…»

«Хух… ну и дети нынче у кролли, самоубийцы!» — Тяжело вздохнув, видя заплаканное лицо, Ветерок в очередной раз вспоминает хозяина. «Неужели она и вправду так сильно любила свою маму, что не видела жизни без неё? Несчастная, я понимаю тебя, помня прошлое, и Зарю, убивавшуюся по Матвею в час его ухода, я так же, вместе с ней, задумывалась о смерти.»

— Джульетта, именем Цветов и Бога нашего Императора, я запрещаю тебе умирать, по крайней мере, до тех пор, пока господин наш лично не отпустит тебя в мир иной. Поняла?

«Я на крючке…» — Перебравшись обратно на колени, кролли вновь лбом упирается в пол.

— Я всё поняла. — Продолжая лить горькие слёзы с зажмуренными глазами, дрожащими губами прошептала девушка.

На лице Ветерка всплыла улыбка, её магическая аура, что до сего момента казалась гнетущей, ледяной, с проснувшимся внутри дриады состраданием начала меняться. Дриада радовалась, что смогла спасти важного для неё человече. Так же, радовало её и то, насколько послушно и вежливо по отношению к ней, ведёт себя эта будущая императрица. Ранее, что избалованная безнаказанностью Люся, что старуха, всегда относились к ней как к кому-то равному, а к Заре, как к старшей. Теперь же, к ней обращались с почтением большим, чем к Заре!

— Хорошо, Джульетта, а теперь, вернемся к причине моего визита. И так… коррупционеры и предатели, я хочу начать расследование, а ещё… — «Мы должны собрать еду для юга», не успела договорить Ветерок как её прервали.

— Хомос Джан, Казначей рода Кролли, продавал сталь нашим врагам по заниженной цене. В казну шли лишь пятнадцать процентов от доходов, остальное списывалось на военные расходы, на армию и устранение последствий от конфликтов и столкновений, коих никогда не было. Иными словами, мы десять лет воевали с врагом, который был торговым союзником, тратили деньги на солдат, коих не было, позволяя определенным кругам обогащаться. — Так же, не поднимая головы, кается Джульетта. Больше других, от этой войны с врагом, коего уже давно поглотила их семья, зарабатывали именно они и торговый партнёр внутри всё той же династии Кролли.

— Вот как… — На лице Ветерка всплыла полная радости улыбка. Такую крупную, ядовитую рыбку удалость поймать сразу после появления в столице⁈ Хозяин будет доволен!

Чувствуя изменения в ауре, постепенное потепление, а также скупость и подоплёку всего в двух коротких словах дриады, Джульетта понимает, одним лишь казначеем тут не отделаться.

— Сэларан Дурджугуг, представитель Дроу, в прошлом известных как Другие, при помощи связей и родства с Императрицей Аоррой, сумел пробраться в верха палаты министров. После чего, через списания старых Имперских запасов под предлогом порчи и несоответствия качества, утопил и уничтожил предприятия конкурентов, заменив неугодных своими друзьями. Многие мастера были убиты, другие сбежали. Отсутствие конкуренции, налаживание монополии на рынке повлияло на рост цен по всей стране, а также ухудшению качества готовых изделий. На этом Сэларан не остановился, найдя себе новых покровителей (кролли умолчала о матери), он путём заказного убийства, устраняет министра сельского хозяйства, ставя на его место своего очередного подельника, Джордано Иовочеча, дитя… в принципе, это не важно. Захватив производственный и сельскохозяйственный сектор, преступная организация Сэларана начинает доминировать на теневом рынке всей Империи, обретает могущество, силу и связи… — Говорит Джульетта. Всё в словах её было чистой правдой, правдой, главную часть которой она так и не сумела озвучить. Из слов Кролли, главным злодеем всей этой истории был Сэларан, хотя на самом деле, всем заправляла мать, а теперь, и она сама.

— Вот это да… — Удивлению Ветерка не было предела. Даже не задумавшись, откуда девушка может это знать, дриада, трижды похвалив себя за то, что не дала Кролли покончить с жизнью, протягивает Джульетте руку. Глядя на ту, как на билет к разрешению всех проблем своего господина, велит, — Поднимайся.

Джульетта покорно встаёт. Любой, по сказанному, сообразит: простой человече, даже знатных имперских кровей, не может знать всех этих деталей, имён и подробностей преступных схем. А значит, она причастна, виновна. Но при этом, по глазам Цветка, по исходящей от неё ауре, смышлёная кролли, не за просто так выбранная продолжительницей дела матери, понимает, время её ещё не сочтено. Возможно, пусть шанс и крайне низок, ей удастся вымолить прощение. Показать, что, несмотря на преступления рода, ум Джульетты, знание города, а также особенности мышления влиятельных семей, дадут больше пользы от её живой, чем от мёртвой. На мгновение, лишь на краткое, кролли задумалась о подобном шансе, как о чём-то невозможном. Никто в здравом уме не стал бы щадить подобного предателя у себя под боком. Быть может, пришедшая правительница Запретного сада и вовсе, не в курсе о делах её семьи. Набравшись смелости, решимости, ставя на кон всё, включая свой шанс на выживание, Джульетта задаёт вопрос:

— Скажите, что теперь будет с Сэларан и его подельниками?

Ответ был моментальным.

— Я лично отрублю ему голову и с головами его подельников, доставлю Богу Императору… — За всплеском гнева и словами, выданными в пылу негодования, Ветерок вспоминает о том, как поступал Матвеем. Как иногда, делал нелогичное и непонятное, щадил, давал шанс. Дриада задумалась, только вспоминая о Матвееме, внутри неё просыпалась женственная мягкость и любовь. — Хотя, может не обезглавлю, в общем, не факт. Всё зависит от полезности Сэларана, понимаешь? — В глазах кролли дриада встретила непонимание.

— Будь-то куча мусора, придорожная грязь или даже дерьмо, Повелитель всегда находит во всём свою выгоду и красоту. Мусор превращается в дома, грязь становится пахотной землёй или дорогой, а дерьмо… оно даёт невидимым всходам силы. Наблюдая за творениями Его по отдельности, я видела лишь маленькие чудеса, коими не переставала восхищаться, будучи несмышлёным Семечком. Действия его казались эмоциональными и непоследовательными. Но, спустя какие-то дни, месяцы, когда в дом въезжала семья, когда на полях восходили всходы и в домах так же начинала зарождаться новая, разумная жизнь, только тогда я по-настоящему стала его понимать. Мир кровавой кузни испокон веков плавился в горниле бесконечных междоусобных войн, кровавых охот и ритуалов. До прихода Матвея, все и всё жили лишь с одной целью, выжить, прожить подольше, отодвигая момент неминуемой смерти. Когда он пришёл, когда показал, какой прекрасной и счастливой может быть жизнь, мысли живых, их взгляды на саму жизнь в корне поменялись. С Матвеем, мы перестали думать о смерти, и стали задумываться о том, как улучшить жизнь тем, кто будет после нас.

Сердце Джульетты защемило, даже в мечтах, она не думала, что одно из древнейших созданий расскажет о годах пришествия Матвея. Стыдливо, не смея глядеть дриаде в глаза, девушка опустила голову.

«Меня назвали кучей мусора, придорожной грязью и дерьмом… Я должна оскорбиться, обидеться… но почему на сердце моём такая лёгкость? Почему слёзы мои перестали литься? Я хотела обмануть Его, думала, что некто на столько великий не узнает… Конечно же он и его слуги всё знают! Теперь, после этой истории, для Джульетты всё стало на свои места. Её давние родичи, предки, основали в столице теневое, преступное королевство, гордая семья наломала кучу дров, грязью залила доброе имя, измазала свои руки в дерьме, и теперь, именно ей, наследнице их крови и грехов, предстояло исправить всё.»

— Именно поэтому я ещё жива, именно поэтому, я буду вам полезна! — Уверенно и громко произнесла девчушка.

«Ну и дура, ты жива только потому, что я не дала тебе себя убить», — фыркнув, с трудом промолчала Ветерок.

Глава 4

Утро девятого дня.

Экстренный совет города Эльамар.

За большим, длинным столом, вмещавшим в себя шестьдесят одну персону, собрались все сливки эльфийского общества, а вернее, те, кто выжил. Причина сбора — продовольственный кризис. Из мертвых, всех, кого мог, я воскресил, разрушенные дома и улицы отстроил. Поля под посевы расчищены, теплицы возведены, а грибные фермы удачно расположились в очищенных от нежити и скверны подземельях. Мы имели все, кроме одного — семян. Использование остатков провианта под посев неминуемо влекло за собой голод. К тому же, в любой момент могли начаться заморозки. Эльфы говорили, что с приходом моим, не только мир, но и даже климат стал меняться: с гор и моря в сторону империи дули холодные ветра, несущие за собой очень тяжелую, такую же холодную зиму.

Сначала, первый час совещания, за столом стояла гробовая тишина. Кто-то с дрожью в голосе говорил, остальные слушали. Затем, из-за случайного перехода на личности, требований одних отбирать у других, путём налогов и поборов, ситуация резко стала меняться. Сидевшие за столом не осмелились при мне перекрикиваться и перебивать друг друга, однако, на конкретные, мощные оскорбления матерей своих оппонентов все же перешли. Комичность того, как они по очереди друг друга, в полной тишине обливают помоями, умиляла. Только проблем наших комичность так же не решала.

— Давайте обратимся к Запретному саду, — успокаивая побратимов эльфов, вскочил с места молодой длинноухий, — с нами ведь бог Император, а значит, следующий год принесёт небывалые урожаи!

Засранец решил спихнуть все на меня. На мою причудливую силу. Решение правильное, но лишь на пятьдесят процентов. Пока во вражеском лагере Чума, рассчитывать на хорошие урожаи нельзя. Этот ублюдок уже отравил рыбу, очистка водоёмов и рек силами инквизиции может занять не один год, а возможно и десятилетия. За рыбой, в любой момент может случиться нашествие саранчи, птиц, пауков, других насекомых или каких-нибудь кротов, что уничтожат корневую систему посевов. Как быть тогда⁈

— Я и вправду могу многое, — отвечаю я, глядя в глаза парнишке, — только и враг наш, тоже не дурак. Мы сражаемся против двух князей тьмы, что на службе у другого, темного бога. И если вы считаете, что они будут сидеть сложа руки и смотреть как мы отъедаемся, становясь сильнее, то спешу вас разочаровать. Такого не будет.

Я человек не самый дальновидный, умный или образованный, но, объяснился весьма доходчиво.

— Отапливаемые теплицы, не боятся ветров и морозов. В перспективе, они помогут пережить зиму. — Продолжаю говорить, я — однако, сейчас у нас нет и лишней крошки хлеба, из которой я мог бы сделать семена. — С каждым новым словом, настроение моё, от беспомощности и невозможности что-либо предпринять, только усугублялось. Говорить, расписывать всю ту незавидность нашего положения перед столь огромной аудиторией оказалось крайне сложно. Особенно, когда самому тяжёлому удару, голодной смерти, могли подвергнуться именно дети.

— Так почему же сад нам не поможет… — пискнул кто-то из-за стола, на что Заря отреагировала моментально:

— Потому что нам нечем вам помочь! — Аура вокруг дриады полыхнула кроваво красным пламенем. — Наши личные запасы опустошены, слуги молят оставить хоть что-то семена и цветы, опасаясь самим зимой остаться без еды. В то же время, зная о проблеме, часть аристократии, безжалостно, не желая входить в сложившуюся по стране ситуацию, набивает свои коморки дефицитными продуктами. Рассчитывая на то, что и в этот раз все проблемы разрешатся без их участия.

— Значит, они наши враги, враги внутри страны и следует прибегнуть к…

— Не смейте искать врагов внутри страны, лорд Пофаран, — Вступила в разговор Аорра, от чего худощавый мужчина-эльф с длинными белыми усиками поморщился. Из всей остальной эльфийской знати, при мне он держался увереннее всех. — Или вы думаете, мы не знаем, о том, как во время конфликта пятьсот лет назад, дом Фарнан складировал и выкупал все доступные арбалетные болты и стрелы? Что не так давно сгорели вместе с вашим родовым древом.

Слова Аорры задели мужика, поиграв усами, он хотел было что-то ответить, но столкнувшись со мной взглядом, не выдержал, виновато склонил голову. Отчасти, слова Аорры имели смысл, но лишь отчасти. Насильно забирать еду у соседей, наших более дальновидных подчинённых, означало просто грабить их, не давая чего-то весомого в замен. Сейчас у меня имелось золото, влияние, незыблемая вера всех приближенных в мою божественность и правоту. Бог Матвеем всегда на стороне добра, на стороне слабых и нуждающихся, он не может быть Сталиным, продвигающим в Монархическом обществе коммунизм, или Гитлером, строящим свою политику на рассовом превосходстве одних над другими. Матвеем, это Матвеем, защитник и творец, созидатель и спаситель прекращающий, а не начинающий конфликты. Всё моё правление, с первых дней и до сего момента, строится на капиталистических отношениях. Нуждающиеся приходят ко мне, отдают свою веру, души, труд, в замен получая то, что ищут, инструменты, дома, безопасность. Иными словами, я всегда покупал и подкупал местных ожиданиями и чем-то существующим, потому отклоняться от этой идеи, значило придать все мои прошлые заслуги и достижения перед местным обществом.

Взамен на продукты, я обязан предоставить что-то. Дать то, чего может желать знать. Что именно? Очевидно, бессмертие. Ситуация складывается так, что мне попросту придётся торговать своей силой, местом в будущем Христовом походе, а также реинкарнацией и обретением жизни после смерти. Уверен, многие старые лорды тут же захотят с нами поделиться кусочком пирога. Однако, если не хватит и этого, мы дадим золото, всё, что есть у меня, всё, что есть у инквизиции и эльфов. Если не хватит золота, дадим что-нибудь другое, но что? Инструменты из говна и палок более не интересны. Строить всем и каждому желающему замки и многоэтажки затратно по времени и ресурсам, хотя, если предложение окажется хорошим, могу и такое. Но, мне по-прежнему не хватало какого-либо ресурса на экспорт…

— Что есть у эльфов такого, чего нет у других рас? — Мой внезапный вопрос прервал разгоревшуюся дискуссию о рыбе и том, кого ей в случае необходимости можно кормить.

— Гордость! — Ответил молодой эльф, на что я лишь усмехнулся.

— Наши луки! — Воскликнула женщина, совсем позабыв, что сейчас миром правила магия, а с ней, появлялся порох.

— Вера! — Едва не рассмешив меня, проговорил кто-то, кого я даже не увидел.

— Тлеющие угли уничтоженного народа… — Жестоко и беспристрастно проговорила Заря. Сука, в точку, угли… Уголь, огромные поваленные деревья, тонны, тысячи тонн угля, сгоревшей, но ещё способной давать жар древесины. Углём вполне можно топить печи зимой, а зима, как раз обещала быть ранней, долгой и холодной. К этому можно добавить золу, использование которой на полях сродни использованию органических удобрений. Иными словами, как и в делах с севером, мы можем начать поставлять местным крестьянам, мелкой знати, торговцам и лордам уголь. А ещё лучше, поискать в местных болотах, топях торф, попутно изучив вредоносность таких тварей, как змеи, лягушки, раки и улитки. Болот вокруг много, в отличие от лесов, они практически не пострадали, а значит ещё могли отсрочить наступление голода, выиграв нам несколько дней.

Озвучивать эту идею вслух, не стал. Вместо этого, мысленно обратился к Зуриэль, пусть кто-то другой скажет им неприятную правду. Я ожидал сопротивления эльфов, никто, включая меня, никогда бы не позволил пустить отчий дом на дрова, или, как в нашем случае, на угли.

— Вы хотите, чтобы историей нашего народа, нашей гордостью, крестьяне топили печи⁈ — Не выдержав подобного хамства в отношении наследия своего рода, воскликнул один из возрастных эльфов-мужчин. Странно, но в этот раз, седой Пофаран воздержался от высказываний, и, с сочувствием глядел на более молодого, горячего сородича.

— Ваша гордость — пепел, зола и угли. Будь вы и вправду столь ярым защитником своего наследия, находились бы в числе войска Бессмертных, а не здесь, с нами, среди живых. — От жестоких слов Зари, говоривших о трусости мужчины, избравшего прятаться за кронами древа, а не защищать дом на стенах города, тот растерянно умолк. Не найдя слов, застыл с разинутым ртом, получив неодобрительное покачивание головой от Пофарана.

— Значит, за мест провианта, мы продаём уголь. Как и северяне. — Говорит старик. — Подобного рода конкуренция обвалит стоимость, остатки домов наших отцов уйдут за бесценок. Уважаемая Заря, быть может, стоит спуститься в оружейную, коль терять нашему народу нечего, продадим и их?

Дриада не ответила, каверзный вопрос заставил её более тщательно подбирать слова. Дед опять попал в самую точку, вместе с остатками домов, не без сарказма предложил продать и элитное эльфийское снаряжение.

— Ваш народ всё ещё часть империи? — Видя по ехидной морде деда, что тот посмел насмехаться над нами, напрямую спрашиваю я. Дед испугался, заткнулся, опустив голову. — Я не слышу ответа.

— Разумеется, все и каждый, все целостно преданы Императору и империи. — Отвечает он.

— Хорошо. Тогда вам следует довериться вашему Императору. Артефакты останутся с народами Хранителей, их владельцы сами решат, идти с ними в бой, облачившись в истинное наследие предков, либо же остаться и защищать отчий дом. Так же, вам не следует беспокоиться о стоимости угля, что мы будем продавать на рынке империи. Дворец учтёт всё, ваши финансовые и моральные жертвы, а с ними и стратегическое поражение на юге, мы запомним и компенсируем, но позже. Пофаран, скажите, хранители ведь ещё не разучились ждать?

Старик побледнел ещё сильнее. Он думал, что вправе что-либо требовать, совсем забыв, что не зверолюди, а именно эльфы проиграли генеральное сражение за свой собственный город. За наследие, о котором твердит каждый из присутствующих.

— Мы будем ждать столько, сколько потребуется, ваша милость… — Поднявшись, с максимальным уважением, поклонившись под углом девяносто градусов, говорит дед.

— Хорошо, значит мы достигли взаимопонимания. — Устав от трепа, говорю я. — Подведём итоги. Я составлю прошение, обращусь ко всей знати в окрестностях с просьбой помочь югу припасами. В замен, народы, проживающие на Юге, возьмут на себя обязательство по обеспечению углём поселений партнёров. Так же, мы направим все незадействованные силы на болота, всё, что только можно, должно быть собрано. В замен на приобретённое с болот и соседствующих с югом земель, часть ресурсов будет пущена на засеивание возведённых теплиц и грибных ферм. Все излишки, в виде живописи, драгоценностей, не несущих в себе боевого усиления артефактов, должны быть направлены на рынки Вавилона, Запретного сада и Портовых городов, для последующей продажи и покупки припасов. Сейчас, вся империя борется за выживание Хранителей, а значит, и уцелевшие главы семей, так же должны отдать всё, что у них есть, не для себя, а во имя светлого будущего своих детей.

Закончив на пафосной ноте, поднимаюсь с места, следом поднимаются и все собравшиеся.

— Собрание объявляется закрытым, поклон, слава Императору! — В голос выкрикнула Заря, и абсолютно все, включая стражей, повторили:

— Слава!

Живые, склоняются перед мной и Зарей в очередном поклоне. За громким выкриком следует пугающая тишина, наполненная беспрекословным повиновением. Кто-то боялся меня, кто-то искренне верил в мою божественность, а кто-то, просто пытался сберечь свою жизнь и положение. Длинноухие, глядя на них, казалось, что род их измельчал, обмяк после последней революции, братоубийственной войны. Тогда Лефсет привёл в Озёрный настоящих мужчин, и Цветок Божественного древа, ответила тем же. Кровожадные Хранители знаний, гордые воины, мастера засад, сильные и свирепые бойцы. Когда рядом со мной стоял Меллэр, я видел в них мужчин, сейчас, остались только гордые старики и… столетние дети. Не влияй реинкарнация на сознание и душу живого, я бы с большой радостью заменил весь этот треклятый совет своими созданиями, их воскрешёнными отцами и матерями. Однако, к счастью или сожалению, воскрешение не проходит бесследно. Вместе с физическими потребностями, новоиспечённое создание теряет и амбиции, а с ними, стремления к самостоятельности. Лишь время, вливание огромных сил и работа с воскрешённым могут помочь ему социализироваться среди живых, перестать быть послушной куклой и вновь стать личностью. В общем, на примере Зуриэль, можно понять, самостоятельность их ещё нужно развить, или, как в случае с воскрешёнными, вернуть.

Покинув зал собраний, первым делом обращаюсь к Аорре и Заре. В империи они обладали наивысшими полномочиями, а также были известны своей жестокостью и принципиальностью в служении. Аорру буду держать неподалёку, на Западе, на расстоянии двух телепортационных прыжков. Зарю отправлю в глубь востока империи, в дальние провинции. Пусть изучат местность, оценят урон, нанесённый чумой. Обе девушки должны подготовить для меня телепортационные заклинания, после чего провести первый этап переговоров. Эти двое отыграют роль плохих копов: где-то грубо, где-то с угрозами заставят бедных лордов нам помогать. После чего, в момент отчаяния, явлюсь я. Лично отправившись в тур по всем нашим провинциям, с мягкой, доброй руки кормильца и подающего, ослаблю требования Аорры и Зари, создам более выгодные предложения, буквально заставив обнищавшую знать меня любить. После первого этапа переговоров, девушки выяснят и запишут всех, кто явился на наш зов, и тех, кто закрылся в стенах, набивал амбары дефицитной продукцией, надеясь отсидеться, покуда всё не закончится. Хоть я и не злопамятный, но, всё же правитель-феодал. И как государь, чья страна находится в критической ситуации, не могу позволять одним жировать, а другим, находящимся на расстоянии вытянутой руки, умирать с голоду. «Всем воздастся за дела их» — именно этой фразой, украшенной сладкими обещаниями и малополезными торговыми предложениями, я буду давить на местные сословия. Мне придётся строить из себя святошу с острыми зубами и длинными руками. Во имя себя любимого, и всех, кто ко мне примкнул, я вынужден на отлично отыграть положенную мне роль Бога и императора.

Отпустив дриаду, прямо в коридоре словесно зацепился с Аоррой. Напомнив мне причину, по которой именно Ветерок, а не дроу отправилась в столицу, та предложила подыскать другую кандидатуру, опасаясь, что, как и в прошлый раз, может банально не успеть мне на помощь. Убеждать её в моей защищённости пришлось долго. Сейчас, на страже моей стояли такие сущности, как Падший ангел Зуриэль и сильнейшая из всех нас, Облачко. Демонёнок уже обрела невероятную силу, магический потенциал её превосходил Аорру, а также сестёр дриад. Единственное, чего ей не хватало, это опыт, но, наличие в окрестностях Четырёхрукого, Легеона, Эглера, а также множества других Цветов и Семян, с легкостью могло нивелировать этот недочёт.

— А если Она, придёт за своим дитя, когда меня нет рядом? — Как последний довод, напоминает о Эсфее Аорра.

— Значит, я вложу Божественный Клинок Зуриэль в руки Суккуба, дождусь твоего возвращения и уничтожу её на месте. — Без лирики, с полной уверенностью в своей победе, отвечаю я. — Эсфее незачем на нас нападать, мы уже дали ей понять, на поле брани у богини нету шансов. К тому же, её непослушное дитя по-прежнему у нас в плену.

— Она пьёт, как лошадь, вечно в дрызг, ещё и жрёт за троих, это сложно назвать пленном. — Скрестив руки под своей внушительной, смуглой грудью, говорит Аорра.

— Мы только-только начали друг друга понимать. — Отвечаю я. — Ещё немного усилий, и возможно, внутри неё случится перелом, стена непонимания рухнет. Она молода, молодой бог, выросший на том же, что и я. Уверен, мы сможем наладить с ней контакт.

— Она опасна. — Игнорируя все мои доводы, отвечает Аорра. — А вы слишком добры и доверчивы. — Обняв меня, вдавив лицо между своих пышных грудей, с печалью в голосе отвечает дроу.

Глава 5

Обрабатывая новые земли, постоянно уменьшая и урезая рационы для южан, я внезапно, уже при первом своём посещении, мало затронутых Войной земель, столкнулся с небольшой проблемой. Проблемой, с которой не сталкивался Сад (ввиду своих Особых законов и политики), но столкнулась империя. Имя этой проблеме — тюрьмы. В двадцати километрах от сожженной Рощи, строго на границе регионов, находились земли Ухлус Офус, восьмиглазой девы-паучихи, что в играх называлась Арахной. Существо, рождённое от эльфийской крови, учёная, что в погоне за знаниями утратила человечность, в обмен на желаемое «Всевидящее око». Великий маг, человек науки, что поддался жадности, в погоне за знаниями стал не осторожен и получила то, что желал… глаза… на макушке, висках и даже затылке. Магия сработала не так, как хотела Ухлус Офус. Прекрасная дева с голубыми глазами и волосом цвета спелой пшеницы, обратилась в чудовище с жвалами во рту, чёрными как сажа волосами и восемью красными, как рубины, глазами. Тело её, от головы и до пупа было человеческим, ниже, плоть переплеталась с черным, жестким и острым мехом, превращаясь в огромную, размером с здорового быка, паучью тушу.

Ухлус Офус являлась учёной, что продвигала незаконные эксперименты на разумных существах. Её внешний вид олицетворял запретную магию, а образ жизни стал примером всем тем, кто только посмеет прикоснуться к запретному плоду. Шестьсот лет назад Заря поймала, затем пощадила Ухлус за её былые заслуги перед страной. Выбив для неё у инквизиции помилование, она передала Арахну Аорре. Та в свою очередь нашла применение силам Ухлус, обучила и назначила её главой самой большой и строгой временной тюрьмы в империи, где та и находилась по сей день. Место, дом Ухлус, окутывала чувствительная паутина. Когда Арахна желала, нити могли становиться липкими, как суперклей, прочные, как сталь, либо и вовсе представлять из себя просто белые, не обладающие весом или какими-то свойствами шелковые волокна. Двести лет прошло с того дня, когда в последний раз кто-то пытался сбежать из Белого плена Ухлус Офус, и четыреста лет с дня, когда кто-то сделал это удачно.

Покои тюремной приёмной оказались того же удобства, что и камеры заключённых. Стены из чёрного, мрачного камня. Старые подсвечники с выгоревшими дотла фитильными свечами, решётчатые, покрывшиеся ржавчиной, грязью и кровью двери, а также мебель… вся выполненная из гнилого дерева. Хоть тюрьма и находилась на поверхности, но темень и холод в ней ощущались как в подземелье. Но сама хозяйка не сильно переживала из-за дискомфорта. В своих мрачных владениях Офус не имела зеркал, видя в ночи лучше, чем при солнечном свете, она всячески избегала возможности видеть себя. Проклятая собственной магией женщина, пряталась от мира и того позора, на который обрекла сама себя. Меня долго отговаривали от личного посещения здешних мест. И, возможно, я бы не пришёл сюда, если бы лично не ознакомился с бумагами, в которых чётко и ясно были прописаны местные продовольственные запасы. А также выдающаяся личность, что практически в одиночку следила за столь огромным и опасным местом.

Ухлус Офус, имя и фамилия женщины, стали названием этого места — тюрьмы, в которой содержалось шестьсот семьдесят семь особо опасных преступников. Профессиональные воры-рецидивисты — самая безобидная местная каста. Элитные убийцы и наёмники, главы преступных организаций, маги, переступившие через человечность и проводившие опыты на людях. Все они ожидали высшего суда, что решит, кому из них жить, кому умереть, а кто ещё мог послужить стране в качестве марионеточного, заклейменного магией раба. Особое внимание в здешней тюрьме уделялось именно магам. Ухлус лично разработала нити, которыми оплетала особо опасных преступников, помещая тех в кокон, в котором волшебники не могли использовать свои сверхспособности, силы, и представляли из себя существ, не страшнее гусеницы. Тюрьма, вся, от пола до дверей, потолков и стен была оплетена нитями, что постоянно высасывали из заключённых ману, силы и жизненные соки. Находясь здесь слишком долго, простой человек лишался сил не то что делать, но и даже думать о побеге. Арахна и её тёмное колдовство буквально забирало у живых интерес к жизни, погружало пленников в состояние обречённости, выйти из которого тот мог разве что на плаху. Проклятие Ухус Офус сделало из прекрасной девы идеального охранника… надзирателя, что от макушки и до кончиков ногтей на своих многочисленных ногах ненавидела свою судьбу.

— Простите, владыка Матвеем, — склонившись пред мной на всех восьми лапах, говорит Ухлус Офус, — за столь невзрачный и местами мрачный вид. Равных вам гостей здешние места никогда не видывали, и, я очень надеялась, что не увидят. Прошу ответьте, как мне расценивать ваше прошение? Уменьшить рационы заключённых на семьдесят семь процентов или сократить число заключённых, для того, чтобы им хватило оставшихся запасов?

Женщина Офус в разговоре со мной держалась максимально неуверенно. С момента моего прибытия все её глаза были опущены, глядели либо в пол, либо на мои сапоги. Последнее время аура, окружавшая меня, стала уплотняться. Силы мои, как и магия, росли в геометрической прогрессии. От того существа и маги, чьи глаза были излишне чувствительны к свету, могли испытывать неудобства. Помимо ауры, резавшей своей яркостью глаза существу из мрака, Ухлус Офус в открытую стеснялась своего внешнего вида. Паучиха не носила брони, во тьме каменной темницы, не имевшей даже окон, ей не для кого и незачем было прихорашиваться. К тому же в империи никто не шил нарядов для существ вроде неё. Паучья часть туловища сверху была прикрыта чем-то на подобии чехла, плотной ткани, в которые оруженосцы облачали лошадей перед битвой. Человеческую половину прикрывал старый, изодранный и перелатанный латками от картофельных мешков пиджак, с имперским, золотым, блестящим и идеально отполированным значком на правом плече. Под пиджаком виделась мне рубаха без пуговиц, с пятнами алой крови и не выстиранной грязи. При Арахне Аорра, не скрывая отвращения, рассказала о сильной Хранительнице неописуемой красоты, что, ослушавшись предупреждений дриад, превратилась в «Это». Однако, даже в отборной, по-настоящему жёсткой критике, моя Дроу таки удосужилась отвесить Арахне несколько скупых комплиментов. Все и каждый касались именно её работы, должности и исполнительности. Ухлус Офус, без обслуживающего персонала, стражи, без поваров, уборщиц, и какого-либо финансового снабжения, в одиночку умудрялась следить за шестьюстами семьюдесятью семью особо опасными заключёнными. Кормежка, прочистка стоков для нечистот, ремонт обветшавших стен и крыши. Приёмка и передача заключённых, плюс контроль за провиантом и рационом. Это существо, оно в одиночку, используя лишь свои навыки, знания и магию, вот уже какой век подряд делала то, что я, даже со своими способностями и магией, вряд ли смог бы осилить. Ухлус Офус была по-настоящему невероятно сильна и талантлива.

— Я гость в ваших владениях, Ухлус Офус. Гость, а не судья или палач. Место, которым вы управляете, обладает запасами, причём весьма внушительными. Мои слуги уже проверили ваши склепы, абсолютно всё, яблочко к яблочку, зернышко к зернышку, соответствует заявленному на бумагах. Это невероятно. На всём юге нет места, обладающего подобными запасами, коих в разорённом войной регионе катастрофически не хватает. Ухлус Офус, сейчас я обращаюсь к вам не как Император, а как человече, ищущий поддержки со стороны. Роще нужны таланты и ресурсы, коими обладает вверенное вам место. Скажите, смогли бы вы с нами ими поделиться?

Паучиха долго не думала.

— Человече, я отвечу — нет. Вверенные нам запасы — собственность Империи и Его Высочества Императора. Каждая крупица еды — это Его воля, благодарность от крестьян, что с потом и кровью возделывали земли. Многие из заключённых в моём доме недостойны подобного, однако вина их полностью не доказана. На то мы и род Человече, не монстры и не демоны, чтобы лишать жизни за одни лишь подозрения. Моё сердце трепещет от мысли, что к таким ублюдкам ваши дети всё ещё способны испытывать сострадание. Однако, на своём личном примере я могу утверждать, каждый достоин суда, а с ним и права исправить содеянное, измениться. Судьба рода человече, каждого из нас, извилиста, словно горная тропа. И на тропе этой, даже злодей может привнести в мир нечто хорошее, либо же навсегда покинуть живых, оставив после себя одни лишь беды. Каждый сам решает, кем и чем ему быть. Так я считаю, и так отвечу на вопрос простого человече. Если незнакомцу нужны запасы моей страны, я говорю — нет. Ведь для меня нет разницы, кто будет голодать, и кто в конце концов умрёт от голодной смерти. — Щёлкнув огромными, паучьими жвалами, выступающими из скул на лице, Офус закончила свою мысль. Для существа с столь печальной судьбой, говорила она со мной крайне дерзко и грубо. Это подтверждало и поведение Люси с Аоррой. Арахна не боялась смерти, не боялась наказания, так как сама веками являлась тем, кто содержал, кормил и заботился о преступниках. Коих, за пределами её обители, могло ждать лишь три из возможных исходов. Паучиха ждала, когда я, утратив аргументы, начну не просить, а требовать припасы как Император.

— Как человече, кое в чём я с вами не согласен, Ухлус Офус, — говорю я, — но это и не важно, мы ведь все разные. Как быть со второй частью моей просьбы?

Жвала её застучали в неизвестном ритме.

— Ч-что вы имеете в виду? — Впервые подняв взгляд с моих ботинок чуть выше, говорит Арахна.

— Таланты, я говорю о них… Ваша девичья память меня удивляет. — Не выдержав, попытался подколоть паучиху, но, кажется, обидел долгожительницу. Юмор мой специфический, а также попытка напомнить Ухлус, что она когда-то была девушкой, не оценили.

— Я не понимаю, о каких талантах идёт речь. — От смеха моего, вся поежившись, ещё больше склоняет к земле голову Ухлус Офус.

— О преступных… — Отвечаю я. — Преступный гений, он же один из талантов, коим не обделены местные сидельцы. Убийцы, воры, вышибалы, обладающие невероятной силой, а с ними главы преступных группировок, элиты подпольного мира, пойманные в пределах нашей империи. Многие из них могут быть мне полезны, пополнив наши ряды амнистированными. Став под знамёна империи, для народа, они из преступников превратятся в героев. Обретут своё место в армии, что отправится на запад, в последний бой против орды демонов и двух князей Тьмы, верных слуг Кровавого Кузнеца. Битва, что нас ждёт, и есть главный суд, от исхода которого зависит, выживем ли мы, или мир наш, как и сотни других до него, превратится в одну большую кузнечную печь.

Глаза Арахны поднялись на уровень моих глаз. За страшным, изуродованным тёмной магией, бледным лицом я увидел утончённую, кроткую и робкую личность, что сейчас играла не свою роль злодейки.

— Количество оправдательных случаев в моей тюрьме меньше десятой части одного процента. Поголовно, почти все они смертники, в лучшем случае пожизненные каторжане или клейменные рабы. Уверена, большинство решит пойти с вами. Как вы собираетесь сдерживать их… так называемые таланты?

— Четырёхрукий, Легион, ко мне. — За спиной моей полыхнуло две вспышки. Одна состояла из серого пламени, другая из черного. Из бьющих в потолок, холодных огней вышли двое закованных в сталь мужчин. Один, в сверкающем, начищенном до блеска, покрытом серебром доспехе. Второй, в избитой, изрезанной глубокими, старыми зазубриннами броне, что некогда носил высший из демонов Война. По приказу моему, и желанию Четырёхрукого, остатки брони Войны были собраны в кучу, переплавлены, а после, с магическим зачарованием приданы здоровяку. Прошло всего ничего по времени, но этот демоноподобный воин, хорошо преобразился. Обучился не только держать лик человекоподобного, но и даже коммуницировать, не показывая окружающим своей исключительной кровожадности. Четырёхрукий приображался, становился лучше, так же рос и Легион. С каждым днём, эти двое приносили Империи всё новые и новые победы. Пусть малые, пусть для большинства незаметные, но победы. С каждым новым их достижением, и обращённым в моё войска созданием, ребята менялись. Четырёхрукий, всецело уделяющий внимание лишь личностной силе, превращался в смертоносное оружие, когда Легион избрал для своего развития иной путь. Победы не делали сероглазого принца сильнее физически. Но, благодаря опыту, подходу с которым он подходил к каждому новому заданию, кратно возростала мощь вверенных ему отрядов. Стремление Легиона исполнить всё идеально, заставляло его оттачивать ум, изучать подходящую для заданий магию. Там где не требовалось оружие, верный слуга спешил очаровать словом и своей идеальной, постоянно улучшающейся телесной оболочкой. Легион развивался планомерно и во все стороны, превращаясь из простого мужика в идеального героя для любой из видевших его девушек. Ухлус Офус, тоже оценила его красоту. Полностью проигнорировав появление Четырёхрукого, она уставилась на этого серебряного рыцаря. Арахна не смогла сдержать своего изумления, разинув рот на несколько долгих секунд потеряла дар речи. То была любовь с первого взгляда, я ощутил это в тот же миг, когда паучиха, вернув контроль над своим женским разумом стала пытаться поправить свои изодранные одежды, спрятать под пиджаком рубаху, с видневшимися дырками от отсутствующих пуговиц.

Прокашлявшись, я выдержал паузу, дав время паучихе из ничего сотворить прекрасное. Невидимые обычному глазу ниточки, впитав в себя исходящую от неё ману, за считанные секунды расползлись по человеческой половине тела Арахны. Превратили рубаху в кофту.

— Для сдерживания, у меня есть Четырёхрукий и тысячи слуг, если не хватит их, — рукой указываю на Легиона. — Часть моего войска обладает крыльями, телепортационной и боевой магией, так же, на службе у меня вся имперская семья, с Цветами и Семенами. Никто и ни что не скроется от моего взора.

— А как быть с теми, кто откажется, пусть их и будут считанные единицы. Что вы сделаете с ними? Убьёте, отпустите?

— Переведу в другие тюрьмы. — Отвечаю я, подходя к главному вопросу. — Ухлус Офус, так или иначе, я заберу всё что в вашей тюрьме и на складах. Эти преступники сослужат хорошую службу, а еда спасёт множество жизней, в первую очередь детей, коих я больше всего стремлюсь уберечь от суровой реальности.

— Тогда… что будет со мной? — Подняла голову паучиха, заглянув в мои глаза, — Если тюрьма перестанет существовать, если не останется в ней преступников, значит и во мне тоже больше не будет смысла.

Если до этих слов я и думал, кого закрепить за Арахной, то, с этой её жалобой на жизнь, всё стало понятно. Ладно, рыбонька моя, позволь мне слегка приукрасить твоё существование.

— Легион, выйди вперёд. — Командую я, и по полу, каменному, со звоном и чёткостью в каждом движении делает три шага серебряный рыцарь. — С сего дня Ухлус Офус поступает под твоё командование. Преступники пополнят твои наземные войска, слышал, многие оперились, обрели крылья. С этим я тебя поздравляю, однако, следует не забывать о земле.

— Слушаюсь и повинуюсь. — Отвечает Легион.

— Ухлус Офус…

— А… да, я… — Переведя взгляд с Легиона, отвечает паучиха.

— Ты займешься набором и вербовкой заключенных по всей стране, после, будешь отвечать за их лагерь в нашей армии, а так же, станешь их командиром в грядущей битве. За неопытность свою как стратега можешь не переживать. Легион позаботится о тебе, как о боевом товарище, не даст в обиду и не позволит преступникам безнаказанно нарушать дисциплину. Уверен, вы двое сработаетесь, сможете меня приятно удивить.

— С… сработаемся?

— Верно. — Глядя на то, как пугающее лицо моментально становится чуточку добрее, обретая жизнерадостность, добавляю, — Служение под началом Легиона, командования и защита тех, к кому ты питаешь жалость, как по мне, подобная должность вполне достойная. А ещё… нет, пока тебе это знать рано. Скажи, ты готова и дальше служить мне?

Паучиха падает на все свои лапы, не без труда, лбом своим касается пола.

— Я жажду служить вам, Император Матвеем.

Глава 6

Моё войско Бессмертных постоянно росло. Плохие и хорошие, амбициозные и покорные души, обращались в безликих Слуг, крылатых ангелов, либо же сущности, чем-то схожие с сущностями эльфов. Воскрешённые не боялись старости, были терпимы к непогодам, холоду и голоду, обладали силой несоизмеримой с человеческой. Они не выглядели как светлые ангелы, не выглядели и как демоны. Моя серая, невзрачная, местами унылая магия сделала из них некий новый вид, что без вмешательства со стороны, моего личного приказа, даже и не думал размножаться.

Стоя у ветвей древа, что по легендам так же старо как этот мир, я пытался понять какова истинная цена бессмертия, титула бога, что я приобрёл. Сотворение всего и вся, это весело, развитие технологий, и наблюдение за реакциями «недогоняющих», ещё более прекрасно чем сотворение. Уверен, ещё как минимум сотню лет я могу прожить с радостью от каждого нового изобретения, и ещё в десять раз больше, от наслаждения и использования всех мне дарованных благ. Мир, окружавший нас, был огромен, интересен и во многом, до сих пор непостижим. Сейчас я испытывал за себя гордость, был доволен нашими успехами как на юге, так и внутри страны, только, есть одна мелочь, которая меня очень тревожила. В малых пропорциях, с каждым новым витком развития народов, с новым открытием и «чудом», величие моё угасало. Открытия мои, постепенно гасли на фоне продолжавших из дня в день совершенствоваться товарищей. Хоть я и отодвинул наступление голода, выиграл целый месяц в гонке за урожаем… результат, достигнутый сейчас, чувство собственного могущества, не ощущалось как две тысячи лет назад. Тогда, я, используя только исключительно свои собственные силы, удивляя себя и всех вокруг, внёс главный вклад в… во всё… всё, что сейчас есть в этом мире. Сейчас же, весь прогресс напоминал топтание на месте. Юг достиг немыслимых прогрессов. От Ухлус Офус, в кратчайшие сроки прибыли необходимые запасы. Именно благодаря им, город, и все его жители, большинство из которых эльфийские дети, смогли наконец-то поверить в то, что дальше всё будет хорошо. Теперь мы не опасались за задержку в доставке припасов из Вавилона. На почве, обработанной моей магией, уже были разбиты десятки подземных, грибных ферм, давших первые урожаи на восьмой день. Построены и эксплуатируются первые из парников, отапливаемые теплицы. Не важно, осень или зима, благодаря Цветам и Семенам, а так же их магическим светильникам, в теплицах светло ровно столько, сколько нужно определенному растению. Духовные создания, феи и дриады, обладали обширными знаниями в ботанике, знали то, что мне и не снилось. Потому, уже после трёх дней после засева, появились всходы. Оставалось подождать две-три недели, и будет первый урожай. Рассчитать его количество, задача невероятно сложная, к тому же, предназначался он не для прокорма народа, а для очередного засеивания теплиц. Коих местные заказали у меня невероятно много. Весь мир знал об Экономическом чуде, сотворённом в Запретном саду, на земле, благословлённой мной. Потому, расчётливые длинноухие, многие из которых собирались покинуть здешние земли, с моим предложением остаться, уже успели в своих мечтах стать миллионерами. Каждому желающему я дал кусочек его личной «Божественной землицы», оставалось только ждать, следить за моим даром и смотреть, как растут овощи, а с ними, величие семьи, влияние и деньги.

Шло время, тяжёлые рабочие дни сменялись холодными ночами, что, в свою очередь, несли за собой такие же холодные рассветы. Погода становилась всё более и более неприятной, дождливой и пасмурной. Пейзаж выгоревшего на десятки километров леса, и так удручал, нагонял на меня тоски, а тут, ещё и всё за пределами леса стало терять листву. Не ощущалось той, школьной, золотой поры, только сырость, холод и уныние. Огромное число забот свалилось на мою дурную голову. Усугублялось всё отсутствием Ветерка, ни письма ни весточки, ни её самой. Я волновался, переживала и Заря. Одной лишь Аорре казалось, что всё нормально.

Дроу говорила, вся та неразбериха и чехарда, творившаяся в столице, в корне не изменится даже через десять лет после моего возвращения. Город был слишком велик, а от количества кабинетов всяких бюрократов и чиновников, даже у высшего существа могла поехать крыша. При условии, что то самое существо решит внезапно со всем разобраться. Бумаги, тонны бумаг, личный контроль, подбор кандидатов, постоянные проверки, а так же строгость и безжалостное отношение к провинившимся, могли улучшить положение дел в одной из определённых структур, коих, в городе насчитывались сотни. При всём при этом, нерадивые чиновники являлись лишь малой ниточкой, исходившей от клубка проблем. Шпионаж, саботаж и вмешательство в нашу политику лиц извне страны, организованная преступность, мелкая аристократия, понаехавшая из деревень, что совершенно не умела себя вести в городском обществе. Всё это вечно выливалось в одну постоянную, междоусобную возню, от которой сходили с ума местные суды. Только подробно разобрав с Аоррой и её помощницами проблему Вавилона, до меня дошло, насколько важным и невыполнимым оказалось моё задание для Ветерка. А ведь я ещё сказал Заре что-то типа: «Верь в неё так, как я верю в тебя…»

Чувствую, кому-то из нас троих будет стыдно.

Спустя ещё одну неделю, в преобразившийся эльфийский город наконец-то прибыло послание от Ветерка. К нашему совместному счастью, всё у неё шло хорошо. Только вот писала она о чём-то непонятном:

«Император Матвеем, пишет вам ваша верная слуга, Цветок Божественных Ветров. Задание, выданное мне, оказалось невероятно трудным и полным опасностей. Едва вернувшись в столицу, при помощи моего мыслительного гения, щедрости и доброты, я раскрыла несколько преступных схем. Двенадцать шпионов из соседних стран пойманы, две приступные организации полностью ликвидированы, одна обезглавлена и обескровлена. К сожалению, не обошлось и без дурных вестей. Огромного труда мне стоило добиться примирения межу вашими потомками. В столице зрела революция, и я, Цветок Божественных Ветров, избранная вами, прознала о ней, с мыслями о вас и вашем наследии, спасла нашу страну!»

Собрав совет приближённых, мы часа четыре с девушками ломали головы. Что за революция, кого она там обескровила и обезглавила, хер поймёшь. Ни имён, ни фамилий, только нехорошее предчувствие, а с ним, несколько скромных слов о высланных на Юг товарах. Сколько и что именно, не указано, Ветерок просто и глупо написала: «Товары скоро будут».

Мда, какой хозяин, такая и слуга…

— Вот же дура. — перечитывая письмо, несдержанно выплюнула Заря, получив в ответ одобрительное и молчаливое кивание Аорры.

Припасы уже направлялись в нашу сторону, регион Легион и Четырёхрукий зачистили до самой реки. По округе, за пределами рощи, мною было поднято всё местное ополчение, мобилизованы лорды и их армии. Никто не смог сказать мне хоть слово против. Вся знать, даже самые нейтральные и стойкие к давлению Цветов, моментально склоняли головы, когда на порог их резиденции ступала моя нога, а с ней, и нога Четырёхрукого, вышибалы с аурой чудовища. Солдаты, мужчины-аристократы и их рыцари, уважили силу, такие как Четырёхрукий вызывали в них шок, трепет и страх, в то время, как все их жёны, дочери и матеря сходили с ума по красавчику Легиону. Ни один из домов, что я посетил, не смог остаться равнодушным, никто и никогда не посмел сказать мне нет. Никто, кроме Ухлус Офус.

Её отряды «каторжан», этакие штрафные батальоны, как и их командир, сильно выделялись на фоне всех других. Паучиха обладала исключительной внимательностью, жестокостью, а так же, желанием проявить себя перед Легионом. Её прошлая сосредоточенность на работе надзирателя, сильно повредила социальным навыкам, заставила Арахну работать и учиться двадцать четыре часа в сутки. По донесениям приглядывавших за ней существ, Офус спала в день до часа, максимум двух, после чего либо вставала на свой пост, либо всеми своими глазами впивалась в книги по этикету и быту. Один из её навыков, позволял паучихе читать, понимать и воспринимать поток знания сразу из четырёх источников. Арахна буквально развивалась не по дням, а по часам, и я очень надеялся, что текущего её запала, хватит надолго. Ведь в обсуждениях своих с Облачко, а так же в кое-каких предположениях, я, знал, что могу предложить Офус в благодарность за труды достойный подарок.

Не дожидаясь возвращения Ветерка, понимая, что одной ей в столице никак не справится, я принимаю решение собираться в поход. Половину всех запасов мы оставим горожанам. Их склады в ближайшее время хорошо пополнятся за счёт соседей, помощи из столицы и конечно же теплиц. Мы сделали для них уже и так много, отстроили стены, помогли расчленить древних, сожжённых гигантов, остальное им придётся делать самим.

Нас девяносто тысяч, и мы идём домой.

Войско крылатых существ, при выдвижении, взлёте, крыльями своими скрывает холодное осеннее солнце. Колонны существ, длинной уходящей за склон и горизонт цепью, отправляются на запад, и рядом с ними, не нуждаясь в дорогах и мостах, по земле плывут немые Слуги. Армия, идущая в Вавилон, не напоминала армию живых, скорее наоборот, войско мёртвых.

Реяли над нами знамёна империи. Хоть и не несли мы с собой дурных намерений, крестьяне разбегались при виде нас. Таверны и постоялые дворы закрывались, и жители соседних сёл, видя войско, спешили закрыть окна, запирая дома на засовы. Несмотря на победы, любви особой не чувствовалось, скорее всего, причиной тому стала знать, что после моего визита поспешила пополнить свои запасы. На третий день марша, армия моя разминулась с караваном, шедшим к эльфам. Ветерок приятно удивила, состригла внушительных размеров «урожай». Больше ста тонн картофеля, хренового качества, старого, местами даже подпорченного, ещё и по цене, на удивление… оптовой, шла на юг. То был кормовой и прошлогодний залежавшийся картофель. Часть его уже испорчена, ещё часть, дойдя до города, окажется непригодной к употреблению. В любой другой ситуации, я бы бился в истерике и негодовании, но, не тогда, когда десятки обработанных магией полей ждали, когда их засеют. Да, картошку обычные люди сажают по весне, а я… я просто нарушаю все законы мира, в котором никогда не должен был существовать. С картошкой шло и большое разнообразие других, отобранных с тщательностью овощей, среди которых никакого гнилья. «Видимо к нашему столу» — подметила Заря, предлагая забрать припасы. Я отказался. Еды, простой, походной, той, которой питались мои, ещё живые солдаты, хватало. Пока она меня вполне устраивала. Передав послание длинноухим, с требованием позднее рассчитаться с соседями, раздав излишки провианта крестьянам, мы продолжаем свой поход.

На развилке дорог, одна из которых шла в Запретный сад, а другая в Великий Вавилон, мы натыкаемся на группу собравшихся крестьян. Свободные граждане, бывшая мелкая знать и их семьи, все вооружены, кто-то простенько, кто-то в родовых, отполированных доспехах. Ни наёмники, ни бандиты, просто неравнодушные граждане, что, собравшись с духом, шли с Востока на помощь Югу. Около двухсот человек разных рас и даже национальностей, как оказалось, в отряде имелось несколько жителей морских стран, веривших не в своего, морского бога, а в меня. В момент объединения, сплочения империи, нации и расы, по которым ранее делился мир, стали исчезать. Вместо них, образовались Родовые дома, кланы, состоящие целиком и полностью из существ одного вида. Хоть мои последователи и проповедовали равноправие, всегда, ещё с времён травоядных и хищников, существовали ценители «чистой крови», ненавидевшие меня за мои взгляды.

Одним из таких оказался правитель форта Солькон, лорд-защитник. Единственная пригодная дорога шла прямиком через его крепость. Старый маразматик и пердун отказал в проходе нашим разведчикам, а ещё назвал меня шарлатаном и лжебогом. Сложно сказать, какой кипиш я пережил в своём собственном лагере. Порывавшаяся сравнять крепость с землей Заря, нашла поддержку у всех и каждого из моего окружения. Слуги требовали подчинения, не подчиняющиеся слали нас на хрен. Я полдня угробил на то, чтобы не допустить кровопролития, попытаться переубедить лорда идти против созданной мною системы. Однако, упёртый баран не оставил мне иного выбора. В своё время, Матвей в моём лице тоже не верил в богов, Правитель крепости Солькон так же являлся атеистом, и детей своих воспитал подобающе себе. Крепость я разрушать не стал, более того, при ночном штурме её, не погиб ни один человек или существо. Спасибо Легиону, Четырёхрукому и Арахне, за это… Лорд был пленён, за мятеж с него сняли все титулы, лишили земель и отправили вместе с детьми под суд. Следующим владельцем этих земель была признана жена местного лорда, покаявшаяся в грехах семьи. Барышню при помощи заклинаний проверили на честность, в своих рассказах о попытках переубедить мужчин, она не лгала. Потому, я предоставил ей возможность выкупить жизни своих детей. Цена — провиант и полная покорность. Убитая горем, задушенная ужасом передо мной и силой стоявших за мной существ, женщина моментально согласилась.

Старика ждал суд и совсем недемократичная казнь. Я пытался этого избежать, увы, не получилось.

С каждым днём, чем ближе мы приближались к столице, тем лучше становились дороги, и чаще, раз за разом, появлялись новые и новые караваны, идущие на юг. Стада, свиньи, куры и бараны, а за ними возы с продуктами, одеждой и домашней утварью. Один за другим шли караваны, заставляя меня волноваться за состояние казны. В очередной раз вспомнив о недальновидности Ветерка, я реально испугался, что она может по глупости своей совершить невозможное, проебать то, что другой никогда бы не смог потратить или израсходовать. Хотя, деньги мы ещё заработаем, главное — жизни, безопасность и вера в светлое будущее. Только будучи сытым, защищённым от холодов и врагов, человек может думать о том, как спасти другого, не утопив себя.

Ещё через неделю, мы добираемся до знаменитого Хребта Волчья пасть. Его успевшие обзавестись ледяной коркой пики, всё так же величественно и возвышенно глядели в небо, напоминали о моих первых днях в этом мире. Воспоминания о добыче костра, моей чирк-чирк магии, крольчихе, о тех холодных и в то же время жарких ночах, проведённых в её объятьях. Много у меня было с тех пор женщин, но самую первую, Муррку, не забыть никогда.

Вечером следующего дня, когда Императорский обоз вместе с отрядами живых встал на привал, в шатёр мой зашла облачённая в доспехи Миллим. Не свойственная эльфам, кожаные куртка и штаны, усиленные металлическими вставками, покрытыми серебряной краской, они отлично гляделись на эльфийской куколке.

— Чего тебе? — Застав меня в момент за мытьём ног, будучи скрюченным, спрашиваю я. Обычно, находясь в городе или при дворе, данную процедуру мне помогали делать служанки. Однако, за последние три дня, я впервые разулся, и, честно говоря, постыдился звать кого-то на помощь. От моих ног уже не воняло… пахло словно от кукурузных палочек, и самым отвратительным было то, что запах этот уже даже и не ощущался моими ноздрями. В общем, даже имея слуг, некоторые омерзительные вещи, как подтирание задницы, ну, и обмывку после тяжёлого дня, я предпочитал делать сам. Потом, может, когда мне захочется, чтобы меня обтерли ароматными маслами, слегка побаловали, позову кого, но это потом, а не сейчас. — Никогда не видела, как люди ноги моют? — Будучи раздражённым пристальным взглядом эльфийки, вывожу девушку из ступора.

— Простите, может вам помочь?

— Сам справлюсь, говори, зачем пришла. — Едва я это произнёс, как мыло предательски выскользнуло из моих рук. Оставляя за собой на красном ковре белую полосу, прокатилось прямо до ног эльфийки.

Скинув плащ, Миллим, припав на одно колено, поднимает мыло, без лишних слов, улыбки или насмешек, обмывает его в ведре с тёплой водой, стоявшей рядом с тазом, а после передаёт мне.

— С-спасибо. — Ноздрями втянув аромат эльфийского сладкого парфюма, ещё раз взглянув в этот голубой, бездонный омут, именуемый глазами, тяжело вздохнув, не выдержал и отвёл взгляд в сторону. — Миллим, что-то случилось?

— Император, — коснулась девушка моей ноги, — когда-то вы обещали воззвать ко мне в час нужды. Сначала я думала, вы можете нуждаться во мне как в воине, но я не ровня тем, кто вас окружает. Затем, думала, смогу стать для вас парламентёром, тем, кто поможет сплотить юг, собрать силы, но и это вы сделали без меня. И раз, я не могу помочь вам как воин или парламентёр, позвольте вам помочь как девушке и… служанке.

Ох бля, вот это ты подруга загнула. Натянув на лицо дежурную, снисходительную улыбку, вновь поворачиваюсь к эльфийке. Наши взгляды вновь пересекаются, и на щёчках её тут же появляются румянцы. В глазах надежда, худенькие губки изогнуты в такой же натянутой улыбке, слегка подрагивают. Кажется, я знаю, к чему всё идёт. До Вавилона рукой подать, вернувшись в город, я опять погрязну в работах и заботах. В принципе, могу и опять о ней забыть. А тут, шанс, застала меня за таким «грязным делом». Можно сказать, ко мне счастье само пришло, да и, не против вроде она, и даже инициативу сама проявляет. Чёрт, эльфийки у меня вроде как никогда не было. А значит, может, мне можно немного пошалить? Лишь бы Облачко раньше времени с задания не вернулась… При свете магических светильников, тень, отбрасываемая от эльфийки, внезапно дрогнула. Тень эльфийки превратилась в демоническую, с рогами и зловещей улыбкой.

Кажется, теперь я понял, кто подбил нерешительную эльфийку на столь грязную и неблагодарную работу.

Глава 7

С эльфийских утончённых плеч доспех свалился словно шёлковое платье с обнажённого женского тела. Несколько минут назад скромная эльфийка омывала мои ноги, обтирала их маслами, боясь своими длинными ноготками оцарапать мою кожу. Прошло всего ничего, от скромности не осталось и следа, лишь только с виду хрупкое, утончённое тело и груди, прикрытые рукой, говорили о лёгкой неуверенности.

— Простите мне мою неопытность. — Словно дразня меня, зная, как мне в обществе Цветов не хватает скромниц, говорит Миллим. Вся такая зажатая, одновременно пытающаяся подчеркнуть свою красоту, и стыдливо прячущая её же. Взяв за запястье кисть, которой она прятала свои соски, поднимаю её над головой, заваливаю на кровать.

— Ох, господин, прошу будьте нежнее… — Умоляя не кусать её за торчащие вишенки, сводя меня с ума, простонала эльфийка. На белых простынях, её обнажённое тело украшали длинные, растрёпанные золотые волосы, голубые глаза неестественно ярко сверкали в свете постепенно угасающих ламп. Я был покорён её робостью, податливостью и скромностью, с которой она касалась меня снизу. Когда головка коснулась невероятно узенькой пещерки, мне даже стало неловко, и я проговорил:

— Может быть немного больно, ты точно не передумала? — На голубых глазах проступила скупая слеза. Отпустив запястье Миллим, позволил ей руками обхватить меня за талию.

— С вами даже боль станет наслаждением.

Внутри меня всё взорвалось. Это смущённое лицо, эти налитые эмоциями глаза, ожидавшие завершения прелюдий, заставили действовать.

Поцеловав её в губы, ощутив лёгкий вкус самой простой помады, осторожно, на пол шишечки, вхожу, заставляя эльфийку вздрогнуть. Коготки её впились мне под лопатку. Мечница и лучница с маникюром, диво, но, я много чего не знал о эльфах.

— Ещё, мой господин, прошу, не сдерживайтесь. — Зажмурив глаза, сжала меня ногами Миллим.

Чуть глубже, ещё и ещё, проникая и покидая её глубинное место, заставляю девушку стонать. Всё громче и громче произносить моё имя. Прошло не больше десяти минут, эльфийка забыла о боли, перестала сжимать зубы и наконец-то одарила меня искренней улыбкой. Она испытывала кайф, который, с изменениями в ней, начал испытывать я сам. Темп наш становился всё быстрее, в какой-то момент, не выдержав, я переворачиваю её, ставлю на четыре кости и рукой вдавливаю её голову в мягкие подушки. Наши шлепки, скрип кровати и её возгласы становятся всё громче, так до тех пор, пока эльфийка не выгнулась дугой, а я, схватив её за волосы, внезапно обнаружил в проходе шатра… Миллим.

— Хозяин, я кончаю! — Голосом эльфийки кричит… эльфийка. Когда такая же, как она, стоит слева, у входа в шатёр и ладонями прикрывает разинутый от удивления рот. На гостье зелёный эльфийский наряд, свободные штаны, за спиной лук, колчан, никакой брони, голубые глаза не светят так ярко, да и на руках никакого намёка на маникюр.

— Ой… — Ойкнула та Миллим, что была в проходе. — Это что, я что ли? А как это… я тут и там.

— Хозяин, вы были невероятны… — Рухнув в кровать, простонала голосом суккубши моя партнёрша, а после, перевернулась на спину, так, чтобы мы с эльфикой видели её раздвинутые ножки. Мутная жидкость потекла с её промежности, на что настоящая Миллим ойкнула, обеими руками закрыв глаза. — Давайте продолжим втроём? — Не понимая всего ужаса сложившейся ситуации, моя суккубша принимает привычный ей облик грудастой белокожей красотки.

— Я зайду к вам позже! — Опустив голову, всё так же не смея смотреть в нашу сторону, выдала эльфийка.

— Стой. — Более серьезным тоном отдала приказ Облачко. — Раз не хочешь исправлять содеянное, скажи, зачем приходила.

— Вольные Племена гарпий из восточных гор, столкнулись с эскадрильей Командира Легиона. Вызванный биться в воздухе один на один, Легион победил, и теперь, крылатый народ обязался стать частью империи и войска нашего господина. Королева Вольных Гарпий просила аудиенции, хотела лично увидеть того, кто воспитал великого мужчину и воина по имени Легион. — Королева гарпий? Интересно. Нужно поскорее встретиться, узнать о…

— Очередная мелкая сошка. — Разочарованно выдала Облачко. — В их племени не больше тысячи живых существ, а тут такой громкий титлу «Королева». Подождёт твоя королева. — Припадая к кровати, перекатом Облачко кладёт голову мне на колени. В ситуации, когда мы оба голые, а член мой, хоть и кончил, но ещё торчит, выглядело это максимально пошло.

— Скажи, Миллим, почему ты задержалась? Я ведь знаю, что ты чувствуешь, знаю, когда ты получила известия о гарпиях, даже знаю, как долго ты сегодня вечером, перед встречей с Владыкой, подбирала нижнее бельё.

Уши эльфийки застрекотали, как ножки кузнечика, став не просто красными, а бардовыми.

— Про бельё-то зачем было говорить… — Едва не плача, пропищала эльфийка.

— Почему ты задержалась? Я же прямо сказала, ты соответствуешь вкусам императора. — Не отступала, и даже больше, напирала суккуб. Мне не нравилось, как Облачко по факту ломает личность малышки, только я хотел вступиться за неё, пожалеть, как та, собравшись с силами, в голос отвечает:

— Потому что я была осквернена демонами! — Опустив руки, показав мне красное заплаканное лицо, эльфийка продолжила, — Надо мной издевались, меня насиловали демоны, сразу несколько мужчин измывались над моим телом, как хотели, и я, пусть под дурманом, я была не против. Я осквернена, пороки были частью моей крови, самой меня, и… господин, я могла запятнать его божественную сущность такой порочной связью.

Эй… Дурочка…

Скинув Облачко, поднимаюсь, в очередной, хрен знает какой раз, подхожу к плачущей девушке, чтобы её утешить. Я без оружия, без одежды и со стояком, если мою искренность не примут в таком виде, ну бля, честно, даже не знаю, как ещё ей показать, что прошлое её не имеет значения.

— Если тебя волнует только это, снимай плащ, идём в постель, — Рукой толкая её в свою трёхспальную кровать, взглядом, полным злобы, отправляю Облачко за вином и закусками. Ночь будет полной откровений, слёз, секса, и закончится, скорее всего, под утро, жёстким бодуном эльфийки. Меня-то от похмелья точно излечат…

В целом, так всё и было. Неплохой такой тройничок с двумя абсолютно идентичными девушками, постельная разрядка для остроухой, её признание, обещания в покорности, верности, доступности… хотя доступность, наверное, лишнее тут. В общем, всё прошло как надо. Чего не скажешь о утренней встрече с Королевой Вольных Гарпий. Красоткой она была знатной, и с лица, и сзади, вот только сиськи обвисшие, спрятанные за неплотно прилегающей мантией, чутка смущали. Вымя у неё было прям как у племён Му. Той же Белой она уступала порядком, однако, другим бы её соплеменницам дала бы своей грудью достойный ответ. Птичка очень злилась за время ожидания, многие её подданные перенервничали, предполагая худшее и нашу незаинтересованность. Однако, при помощи пары моих комплементов, обещаний работы, достойной оплаты, социального жилья и медицинской страховки, мне удалось окончательно и бесповоротно запудрить ей мозг. Птица от хвоста до клюва, тупая как пробка, она вообще не понимала большей половины моих слов, однако, мой дар, временно позаимствованный из гардероба Зуриэль, восприняла с благоговением и радостью. Не постеснявшись, прилюдно, прямо при мне, померить лифчик. Глаза мои, конечно, этого не видели, но, в целом, конечный результат порадовал. Что уж тут говорить о её стражниках, увидевших свою королеву после переговоров. Если бы эти петушки чубатые нестись умели, то точно снесли бы пару яиц, увидев свою госпожу с подтянутой словно у молодухи огромной грудью. Правда, лифчик Зуриэль всё равно был ей маловат, но, чем богаты, так сказать…

— Сию драгоценность, я буду передавать из поколения в поколение, как знак нашей встречи. — Коснувшись груди, вызвав у меня порыв хохота, который я с трудом сдержал, говорит гарпия. — Так же, в качестве благодарности, и, нашего воссоединения, я вышлю вам трёх наложниц, самых лучших и красивых девушек. Можете использовать самок, либо отдать своей свите. Только прошу, примите в расчёт их гордость, они все будут из знатных семей, и заставлять их сношаться с солдатами, очень грубо.

«Сношаться»- Слово это от местных я слышал очень и очень давно. За пополнение гарема, конечно же, спасибо, если кандидатки окажутся достойными, обязательно попробую, а вот за остальное:

— Никто никого ни к чему принуждать не будет. — Говорю я. — Захотят, останутся в качестве моей прислуги, работников при дворце. Нет — отпустим домой.

Гарпия хищно улыбнулась, кивнув косо, добавила:

— При условии, что они не понравятся вам, верно?

Мою мужскую натуру видели на сквозь.

— Верно. — Улыбнувшись, ответил я.

— Ха, понравятся, ещё как понравятся… — Расстегнув мантию, под которой всё время прятались белые как снег крылья, королева, чьё имя я даже не запомнил, разводит крылья в стороны и резким движением, обдав нас всех порывом ветра, устремляется в высь.

Ротацию воздушных эскадрилий, с учётом новобранцев, было принято провести немедленно. Легиону было поручено отвести новобранцам тыловые роли, приставить к ним инструкторов и наставников из числа самых верных и «прокаченных» в магическом плане существ. Пожитки летунов-солдат, что в будущем будут переведены на полное обеспечение армии, передали наземным подразделениям, состоящим из живых существ. Складирование, транспортировка, обеспечение сохранности и порядка, живые во всём уступали призванным, только, от этого, убивать их и заставлять перерождаться я не спешил. Ибо, для меня лично, это ну прям мерзко, фу… от одной подобной мысли чувствую себя палачом и некромантом. Пусть лучше своей смертью умрут, а потом мы поговорим о загробной жизни.

Объединение с новыми рекрутами не особо повлияло на скорость нашего продвижения. Летуны нагнали отстающее войско быстро, Слуги и создания, к вечеру следующего дня, разбили лагерь, приготовили еду, которой оттрапезничали и тут же завалились спать живые, что до этого, весь день нагоняли бессмертных. Девяносто одна тысяча с хвостиком, причём большим таким, можно даже сказать хвостом. Вместе я их всех видел только раз, при подготовке отправки из Рощи, тогда, от поднятых флагов и знамён с буквой «М» резало глаза. Сейчас же, чтобы следить за войском, приходилось просить Облачко поднять меня над землей. Несмотря на то, что часть бойцов передвигалась по небу, длина образовавшейся внизу шеренги из обозов с движущимися в них войсками, превышала десять километров. Впервые, я на серьёзных щах задумался, как такое войско, для передвижения которого необходима инфраструктура, пойдёт в пустынный город, в земли, где всё заметают песчаные барханы, и нет дорог, одни лишь тропы. Мне в очередной раз предстояла грандиозная стройка: дороги, задерживающие ветер и песок щиты, пункты временного пребывания в виде фортов, пустынных крепостей с кладовыми и оборудованными под отдых солдат помещениями. Наступая на Абу-Хайра, мы будем идти по выжженной земле, по местам, где не то что еду, но и даже воду добыть крайне сложно. И эти мои мысли, первые пришедшие на ум, только лишь вершина айсберга. Нам нужна разведка, нам нужно хотя бы приблизительная информация о численности врага, его укрепленности, наличии осадных орудий, видов войск, того, на что он в бою делал основной упор, и в чём был слаб. Я практически ничего не знал о Мертвом королевстве, незнание пугало, заставляло думать о подстраховке, вспоминать о Эсфее и Астаопе. Вместе, победа стала бы неминуемой и лёгкой. Объединённой ратью Света (под началом Эсфеи) и Невзрочности (моим началом), мы бы разбили нашего врага, в дальнейшем, обрели бы общую цель и, быть может, пришли к общему знаменателю.

Когда я с этой темой для разговора пришёл к Астаопе, она рассмеялась в голос.

— Даже и не надейся, Матвейка. Так легко тебе не будет. Да и мне, чувствую, от создательницы влетит. — Попивая вино, всеми правдами и неправдами заманивая меня в свои объятия, говорила недобогиня.

— Тебе то за что? — Упав рядом с ней, глядя на стены, что под потолок были забиты эльфийскими книгами, спрашиваю я.

— За бездействие, то что не попыталась сбежать, когда могла. Согласись, возможность то у меня была, ну там, под стенами.

— Ага. — Выдохнув, из кубка богини сделал несколько жадных глотков. — Может, хочешь выйти, не надолго и в цепях, но всё же лучше, чем…

— В пизду. Твои слуги на меня, как на радиоактивное дерьмо, таращатся. — Вытащив из-под подушки книгу, коротко ответила Астаопа. — Лучше у себя останусь. Трахать ты меня сегодня не собираешься, а тут ещё и романчик под руку годный попался, о каком-то драконе и герое, пока ещё не разобралась, но автор вроде из семейства дроу. Кстати, говорится, что роман основан на реальных событиях, читал, может, проспойлеришь чутка?

Ой-ой, чет знакомое, дракон и герой дроу? Бля, я, конечно, не читал, но уже догадываюсь, концовка данного романа сильно разочарует Астаопу.

— Не-а, мне и без книжек местных писак есть чем заняться.

— Я, кстати, раньше тоже так думала, типа сериалы и реал это круто. — По-дружески поддержала тему Астаопа. — Когда выходила Игра каких-то там престолов, так вообще, неделями бухала в ожидании нового эпизода, жизнь тупо проматывала, когда уже существовало целых несколько книг! Прикинь! Мать моя создательница, мне реально стыдно за ту себя.

— Может теперь, благодаря книгам, и трахаться хочется меньше? — Попытался подколоть я Астаопу.

— Нисколько. Хочешь, отсосу по-дружески? — Ответом своим подколола меня она.

Астаопа реально ебнутая, чернуха, убийства, лексикон, как у гопницы, но при всём при этом, мне почему-то стало казаться, что мы начали ладить. Её личность, загнанная огромной силой и властью её матери в угол, начинала расти. Любительница жёсткого порно, взялась за книги о героях, читала, которые не в хмельном угаре, а вполне себе в полунормальном ментальном состоянии. Глядя на неё теперешнюю, я не чувствовал, видел, как она развивается, растёт. Как меняется, и, изменения эти делают не только её душу, но и тело гораздо симпатичней.

— С тобой стало гораздо приятнее общаться. — Уже поднявшись, собираясь выходить, невзначай произношу я и вижу, как из-за книжки, в сторону мою покосились заинтересованные глаза.

— К полуночи дочитаю, приходи, и я тебе мозги через хер высосу, посмотрим, что ты на это скажешь.

Будучи полностью растерянным от такого ответа, не сдерживая смеха, покинул её обитель. Бля, я грубиян, матершинник до мозга костей, и, блять, мне нравилось то, как она говорит. Наверное, потому что я такой же, как и она, одного поля ягоды. Задроты, сериаломаны, алкоголики, вот только в любви к книгам она меня сумела превзойти, по-настоящему удивить. Книги — это здорово, это тысячи невероятных историй, жёстких, иногда слишком откровенных, которые никогда не экранизируют, по соображению совести и морали, не перенесут на обложки комиксов и аниме. Я всегда любил трешак, расчленёнку, жёсткий генгбенг в хентае, потому, когда не было чего смотреть и читать, в редкие моменты своего задротского пути, обращался к книгам. Жизнь разучила меня верить в доброе и светлое, потому то я и стал, серостью и невзрачностью, что на границе хорошего и плохого.

В ночной тишине, когда лагерь дремал во мраке, ожидая тревожной команды «Подьём», я, не в силах побороть свои беспокойства и тревоги, решил прогуляться, полюбоваться небом, и, если позволит погода, луной. К счастью моему, сегодня она светила невероятно ярко, и небо, предвещая морозы и похолодание, буквально рябило в глазах, тысячей ярких звёзд. Уже скоро, я вновь поставлю жизнь свою, и моих близких, на кон. Неизбежная битва невероятных масштабов приближалась, и драма после неё, затронет весь мир… хотя вернее, исключительно мой мир. Что бы не случилось в ближайшем будущем, звёзды над нами не сдвинутся с мертвой точки, и тысячи миров продолжат своё рутинное существование.

Так ли это? Мысль об этом заставила в очередной раз задуматься о том, чего по-настоящему стоит моя жизнь, а с ней, дарованная небесами сила. Боги кинули мне вызов, попытались от меня избавиться, а я всё ещё жив. Случайность, либо же провокация к определённым действиям? Впрочем, не важно, главное — я всё ещё жив, способен дать отпор, и с этим, ещё способен отвоевать своё право на спокойную, размеренную жизнь!

Глава 8

То, как мы возвращались в город, как меня облачили, подготовив целое торжественное шествие, нисколько не было похоже на хоть что-либо мною виданное. Огромной длины пьедестал, покрытый шелками, позолотой, весящий не меньше десятка тонн, ждал нас с отрядом инквизиции. Тысяча сильнейших дроу и столько же воинов церкви охраняли выбранное Ветерком место, где специально для меня, из брёвен, драгоценных металлов, лучшие кузнецы и мастера Вавилона, под надзором тайной полиции, подготовили переносной дом… нет, скорее премиальную, сияющую в свете солнца переносную гробницу. Массивные брёвна с руническими фресками использовались для поднятия и переноски этого творения. Выгравированные на колоннах и позолоченных блоках картины прошлого казались обычными элементами декора, но вмещали в себя оборонительные заклинания, выполненные лучшими магами города. Даже шёлковые нити, что прикрывали вход и окна гробницы казались сотканными из маленьких, блестящих алмазов. Глядя в окно снаружи, я видел лишь белую непроглядную стену, за которой невозможно разглядеть хоть что-то. Но стоило мне оказаться внутри, как всё резко менялось, словно и нет никаких шелков на окнах и дверях, обзору ничего не препятствовало.

— Возвращение Бога должно быть божественным, во всех смыслах этого слова. — Произнесла Аорра, что, как и я, пребывала в лёгком недоумении. Её удивление разделяли все ко мне приближенные, занимавшие в армии высшие чины. Мы все знали о проблемах страны, подобная роскошь в час чумы и воины непозволительна даже для императора, так зачем Ветерок всё это устроила… Вернее, как она смогла это сделать⁈

Разношёрстная лизоблюдская аристократия, та, что прибилась к нам у эльфов, потом хвостиком увязалась во время похода, пуская слюни, как и ранее продолжала лить восторженные речи. Большинство из них до последнего времени специально медлили, отправляя мелкие отряды в разные стороны страны, ждали, чем всё закончится. Вознося молитвы и восхваляя меня, они пытались уберечь себя от гнева тех, кто со мной ногами прошёл всю страну, выиграл две тяжелейшие битвы и шёл в последний, решающий бой. Хотя, не мне их судить. Будь я мелкой знатью, такой же шестеренкой внутри огромного механизма под названием Империя, наверное, поступил бы так же.

Облачившись в дорогие одеяния, исполняя требование Облачко и Аорры, ступаю сначала на спину павшего не четвереньки Легиона, затем Четырёхрукого, и только после этого, ступаю на первую из золотых ступеней. Ситуация омерзительная, меня от подобного корёжило, но все, включая падшего ангела Зуриэль, были в восторге. По слухам в армии, всех из моего окружения уже также стали причислять к богам из-за их силы. И то, как я, ступая по ним, поднимался на возведенный в мою честь монумент, лишь в очередной раз доказывало мою исключительность.

«Извините»… — Сверху в низ взглянул на поднявшихся товарищей, рукой откинув в сторонку плащ, с изяществом и отточенной в тренировках перед зеркалом фразой произношу:

— В Вавилон!

Пятьсот темных Слуг, бесформенными тенями сползаются под трон, обретают человеческий лик и с синхронностью, недоступной живым, отрывают громадную постройку от земли. Не было покачиваний, тряски, как и не слышно было топот многочисленных ног. Передвижная гробница, спереди и сзади окружённая длинными колоннами вооруженных существ, двинулась в сторону города. Через лес, к пустынным усеянным камнями полям, за которыми находился он, величайший и, скорее всего, самый большой город на планете, город Вавилон. Стена его высотой не ниже девятиэтажного дома, а над ними башни. Подобные фигуре ладьи на шахматной доске, идеально симметричные, как одна, башни-близнецы, на которых уместится не просто баллиста, а с десяток развёрнутых гигантских требушет. Гигантизм города, погоня за высотами и масштабностью, поразили меня в самое сердце, а ведь там, за стеной, было строение, что в два… нет, в три раза выше стены. Дворец императора, мой дворец.

Виды на сотни троп открывались мне с возвышенности, все они, как ручьи, сходились к руслу «реки», широкой и красивой дороги. Вдоль неё даже на камнях росли цветы. Украшая усыпанные камнем поля, возвышались редкие и сильные деревья. Глядя на всё это, на одно огромное чудо — названное Великим Вавилоном, сердце моё трепетало, а я, не в силе сдержать эмоции, едва не пустил слезу.

Холодный ветер, тронув белоснежные тюли окна, остудил лицо. Мои щёки горели, я возбуждён, я… Я счастлив! Заметив нас, стража на стенах приходит в движение, знамёна над башнями меняются. Старые полотна с гербами имперских семей и семьями тех, кто им служил, приспускаются, после чего на самый высокий флагшток вывешивается оно, моё новое знамя… Никаких капель, символизирующих и напоминающих об Эсфее, никаких драконов, птиц и животных, только золотая буква «М», на красном, как огонь, фоне.

Войско спокойно приближалось к главной дороге, к вратам, в встречающей страже которой сегодня стояли исключительно аристократы в своих парадных одеяниях. Подвесной мост был опущен, а древо, из коего он выполнен, свежевыкрашенно в белый.

Командуя парадам стражи, что в числе сотни стояла у въезда с выставленными в небо пиками, к нам выходит возрастной, усатый дядька. Шлема нет, потому я вижу его изуродованное шрамами лицо, левый, белый и выбитый глаз. Ударив себя стальной перчаткой в нагрудник, набрав воздуха в лёгкие, тот басом произносит:

— Слава Богу нашему Императору Матвеему, Слава Спасителю и защитнику рода Человече, слава Ему!

— Слава, Слава, Слава! — В один голос произносят сотни стражников, после чего моя передвижная гробница начинает движение вовнутрь.

Слышатся фанфары, слева и справа от дороги музыканты, ещё чуть ближе, оцепление, тысячи стражников, охраняя дорогу, сдерживают горожан. Я вижу первые дома и людей, толпы людей, десятки тысяч. Один на одном, они заняли крыши, лестницы, окна всех глядевших на дорогу домов были забиты десятками лиц… Впервые в этом мире я видел столько людей одновременно. И все они были счастливы, махали флагами, кидали под ноги солдатам цветы, они пели и кричали, хвалебные оды в нашу сторону.

От увиденного, что творилось на улице, мне стало тяжко и не спокойно на душе. Многие из жителей, наверняка думают, что пришёл спаситель, тот, кто разом решит все их проблемы, разом победит голод, болезни, коррупцию, завершит все войны и принесёт рай на землю обетованную. Под их смех, радостные овации и улыбки мне стало страшно. Я испугался, ведь я знал, что не смогу оправдать всех их ожиданий. Не смогу по достоинству отплатить за добрые слова и те эмоции, которыми они делились со всеми нами. Я ощущал изменения, даже мёртвые Слуги, оскверненные и очерненные души, вечно мрачные и жаждущие чужих страданий, смогли ощутить всё то тепло, исходящее от местных. Их внешний вид, серость и угрюмость стали более яркими, Слуги не стали белыми и пушистыми, не посветлели в миг, но тоже испытали эмоции, внутреннее удовлетворение от происходящего. Более эмоциональными оказались мои серые ангелы. Распетушились, спустились с небес на землю, распустили крылья, улыбками своими идеальными отвечали на овации. Они махали жителям; подбирая с пола цветы, набирали букеты с коими продолжали свой путь. Они были рады, в первую очередь тому, что ещё живы.

Если даже реинкарнации вели себя не так, как обычно, то чего уж говорить о живых. Простые солдаты из рода зверей и человече, особенно те, кто прошёл со мной пару серьезных битв, задрав носы уже успели обзавестись на головах цветочными венками. Их потрёпанные знамёна собирали на себе особое внимание, и те, кто пришёл к нам только после битв, ревнительно поглядывали в их стороны. Да, их тоже славили как победителей, пришедших с богом императором, вот только внутри себя, в душе, они оставались теми, кем и были, запоздавшим подкреплением.

Сидя внутри своей золотой клетки, я видел всех, а меня никто. Оглядывая длинные улицы, нескончаемые потоки, толпы людей, всё закидывающих и закидывающих нас цветами, не без иронии улыбнулся. Вспомнил те каменные, пустые поля вокруг города. Возможно, когда-то на них росли эти самые цветы. Так, около часа наша торжественная процессия по широкой улице приближалась к стенам следующего, невероятно высокого строения. То была очередная стена, сраставшаяся в дальнейшем с домами и постройками, возвышавшимися над первым кругом города. Именно здесь, на этой черте, заканчивалось та массовка провожавших нас горожан, и начиналась скромная, встречающая своей роскошью и красотой «феодальная цивилизация». Лорды и их прислуга, люди знатных и уважаемых профессий. Все одеты в строгом стиле, с причёсками, личной стражей, женами, детьми и помощниками. В отличии от крестьян, игнорировавших моих слуг, данные индивиды внимательно и пристально оглядывали всё, что только могли. Они улыбались, но истинные эмоции и чувства держали под своими фальшивыми гримасами. Попав в область их обитания, все, включая моих приспешников, ощутили изменение в ауре этого места. При свете солнца местные, роскошные и визуально красивые строения откидывали неприятные глазу, холодные и зловещие тени.

«Редкий герой захочет прятаться в тени, как и редкий злодей, решится из неё выйти». — Пытаясь вспомнить, где я это слышал, не обращая внимания на редкие выкрики самых требовательных аристократов, взывавших появиться на публике, дожидаюсь, когда мы наконец-то достигнем дворца и места, где всех нас уже ждала она.

— Бог Император Матвеем, — Приклонив колено, у врат высотой шесть метров, ведущих во дворец, встречает нас Ветерок. — Благодарю за то, что снизошли к нам, позволили вновь воочию лицезреть ваше величие!

Далее в дело вступает посвященная во все эти церемониальные мелочи Аорра и Люси. Сначала, в знак уважения, белохвостая лисица-императрица отворяет для дроу шелковые двери, даёт старшей зайти. После, сама Аорра протягивает мне руку с просьбой подняться. Чувствуя себя не императором, а куклой, молча делаю, что мне велят, наконец-то выхожу с дроу за пределы своей комнатки. В этот раз мне повезло, к трону, вместо спин моей свиты, были приставлены золотые ступени.

Возвышаясь над всеми встречавшими верхами мира сего, что опустились на колени, я… забыл, что должен был сказать. Слишком много эмоций испытал во время дороги, переволновался и теперь, вместо запланированной речи императора, могло начаться блеяние барана. Пиздец…

— Император. — Заняв место подле сестры, склоняется Заря. — Прошу о милости, коль волнует вас что, говорите. Все и каждый из присутствующих исполнит вашу волю, даже если ради этого придётся расстаться с жизнью.

Хух… Заря, умничка. Твои действия и слова выиграли мне целую спасительную минуту, помогли придти в себя и что-нибудь придумать.

— Прекрасный приём. Цветок Божественных Ветров, и вы, мои верные слуги, тяжкое бремя пало на ваши плечи, но вы вынесли его, дождались. — Взглядом своим я цепляюсь за одну длинноухую, очень эротичную и симпатичную зайку, что лицом своим и фигуркой так сильно напоминала мне Муррку. Наши взгляды пересеклись, крольчиха испуганно взглядом уткнулась в пол, опустив уши, в очередной раз напомнив мне, что сейчас не до игры в гляделки.

— Дети мои, — подняв руки, словно батюшка в церкви, придаю голосу хрипоты и повелеваю. — Поднимитесь с колен, покажите мне то, что было сотворено в моё отсутствие. Я хочу знать, хочу видеть, чего вы смогли добиться, обретя наследие, доставшееся от предков.

Последние слова мои оказались лишними. Кроме самодовольных дриад, все придворные, включая стражников, внезапно затряслись в страхе. Все побледнели в лице, стали ещё более закрепощёнными, не такими, какими я видел главную элиту страны. Руки и ноги их тряслись, какой-то важный старик с лисьим хвостом буквально повис на крепких руках окружавших его лисиц. Подобное ощущалось и со стороны представителей дроу, с кролли. Смуглокожие, косясь друг на друга, не поднимали глаз, в надежде, что к ним не обратятся. Ушастые, коих во дворце больше всего, так и вовсе, потихоньку пятясь, пытались спрятаться за спинами друг друга. По сравнению со всеми ими, именно эта молодая кролли, чья талия была в форме песочных часов, вела себя достойней других. Решительная, сильная, с набором тайн за спиной, но, блять, у кого из нас нет скелета в шкафу? Может, это она и есть, новая наследница и…

— Бог Император, имя мне…

— Джульетта. — Вспомнив, случайно произнёс её имя вслух и перебил собеседницу. Еп, так же не принято, это ведь не по этикету кого-то перебивать. Взглянув на кролли, увидев в глазах её изменения и нерешительность, попытался успокоить. — Я знаю, кто ты.

В глазах крольчихи словно свет выключили и перевернули мир. Лицо стало полностью безэмоциональным, уши просто рухнули, и голова склонилась в поклоне. Ха, чёрт, точно, я ж император, бог, возможно, она рада тому, что я лично знаю о ней, знаю её имя! Поэтому она так растеряна, хотя, должна была догадаться, что я хотя бы поинтересуюсь у двух других императриц о том, как зовут третью.

На миг мне показалось, что слёзы радости потекли по лицу Джульетты, пытаясь скрыть их от меня, девушка ещё ниже опустила голову. Дурёха, ну зачем так позориться при других семьях, ты ж императрица, занимаешь пост усопшей матери. Понимаю, рана ещё слишком болит, но всё же. Ты новая императрица! И потом во век не оправдаешься, прослывешь плаксой и размазнёй. В качестве доброй воли, памяти о вашей прародительнице, я помогу тебе защитить твоё доброе имя!

Решительным шагом приблизившись к той, от шагов моих крольчонок вся сжалась, стала рыдать ещё сильнее.

— Хватит, — рукой приобнял я ту за плечо, а после прижал к своей груди. Девушка оказалась гораздо ниже меня, прям на пол головы, и я не смог не попытаться сыграть роль хорошего папы. Хотя, папа у неё есть, может… правильнее сказать, друга семьи? — Не лей горьких слёз, мы ведь только встретились.

Крольчиха утихла, все наблюдавшие за происходящим руками схватились за открывшиеся рты. В особенности, больше других удивились именно прибывшие с Джульеттой кролли. Немая пауза повисла в воздухе, на лицах местной свиты шок, на гримасах моих женщин негодование. «Что эта сучка о себе возомнила…» — читалось на лице Зари, и когда та было сделала шаг в нашу сторону, её остановила Ветерок. Пара коротких переглядок между дриадами. Недовольство Зари внезапно сменилось пониманием, показав мне большой палец, быстрым жестом, который никто кроме меня не видел, она поддержала меня. Хух…

— Простите, простите меня, Бог император, я не верила, сомневалась, и… — Опять… боже, у местных что, входит в привычку плакать у меня в объятиях. Они чё, совсем сума все посходили. Или, кто-то может рассказал всему миру, что у меня к этому слабость?

— Я всё знаю, успокойся. — сам атеистом до недавнего времени был, хотелось добавить, да только в ситуации, когда это говорит местный бог, может начаться полный пиздец. Посерьезней, чем позорит себя прилюдно императрица.

— Император, вы знаете? Неужели вы не будете её наказывать, я не понимаю… — Проговорила одна из крупных женщин кролли, за спиной которой прятались другие.

О, верующая нашлась. Глядя и сравнивая рыдающую в моих объятиях, и эту здоровячку, с лицом старшей, самой праведной и послушной из дочерей, сразу прикинул. Наследница на трон ревнует к самой прогрессивной и умной из дочерей, назначенной матерью наследницей не за старшинство, а за заслуги. Да… такие праведники, за душой коих много грязного белья, раздражают больше всего!

— Кто без греха, пусть кинет в меня камень. — Взглядом, наполненным недовольства, прижимая к себе бедную атеистку, произношу я. Все застыли, включая старшую. Так и знал…

Глава 9

Филлер

Грызя ногти, с полными ужаса глазами, по темной комнате в панике из угла в угол бродили две старухи из рода лис. Магические заклинания не позволяли свету проникнуть сквозь окна, двери были заперты и заглушены магией иллюзий и все заполняющей слизью.

— Он всё знал, он всё знает… он, он…

— Мама, он Бог! — Воскликнул мужчина лис, чья голова на половину покрылась сединой. — Конечно же он всё знает. На что вы рассчитывали, почему сказали, что она не наших кровей только перед Его прибытием!

— А-а-а-а, — вырывая волосы на голове, кричит старуха, — достал… если бы ты был более старателен с девушками, которых я тебе приводила, никто бы и ничего не узнал! Она должна была остаться одной в своём роду, сдохнуть от бесплодия, тех ядов, которыми её травили с детства, и вернуть власть в наши руки. — Отвечая на истерический выкрик сына, таким же истерическим ответом кричит старшая женщина рода, та, кто являлась единственной в этой комнате носительницей исключительной крови божественного рода. Последние двести лет от смешанных имперских кровей в их роду рождались одни лишь мальчики. На пятерых наследников её бабушка была единственной девушкой, единственной имевшей право на наследование лисьего трона. Ученые маги говорили, Магический потенциал бабули имел исключительность, уникальность силы 99,999%. Подобная исключительность в силе достигалась лишь при условии скрещивания самца и самки унаследовавших Его кровь. От подобных союзов рождались настоящие магические чудовища, воины обладающие абсолютным превосходством над простыми смертными. Никто, даже Хранители, не могли стрелять с той же точностью из огненного лука, как делала это его бабка. В добавок старуха пользовалась парными клинками, имела таланты к управлению межпространственным перемещением во время ближнего боя. Даже дриады, не забывшие его лик, утверждали, что Рыжая Бестия Поммена — истинная наследница Его силы. После смерти бабушки, имевшей всего одну сестру, всё стало хуже; мать лисицы родила девятерых детей, восемь из которых мальчики и всего одна дочь. Сама Пом-Пантилла представительница рода не унаследовала той исключительной силы, которой владели бабуля и мать. К тому же, уже после первых родов, родив сына, из-за болезни, как говорили врачи, женщина утратила возможность иметь детей. Это ставило под угрозу наследование престола, что в любой момент мог перейти в руки кузины. Но, к счастью и несчастью одновременно, женщина, в тот момент ещё императрица, забеременела. Алкоголем запивая своё горе, испробовав всё, что только можно, Пом-Пантилла, прознав о непотребствах, творящихся в тайных покоях Аорры, и сама предалась пороку. В одной из пьянок, от связи с несколькими верными ей рыцарями, она забеременела, в тайне родила здоровую дочь… Дочь, от ничтожной черни, неимеющую талантов к магии, фехтованию, слабую, немощную, точно такую же, как и те безродные, боготворившие её и трахавшие кабели. В тех ублюдках, как оказалось после, даже не было дворянских кровей. Это оказалось сильнейшим ударом для Пом-Пантилл. Лисы, в погоне за сохранением божественной крови, всегда женили своих детей между собой так же, как делали Хранители знаний. Несмотря на волю их бога, они так же придерживались подобной методики сохранения своего величия. Потому-то, боясь порицания со стороны Аорры и Кролли, Пом-Пантилла поспешила избавиться от свидетелей. Тех рыцарей, с которыми спала, отправила в поход, из которого они не вернулись. Врачи, принимавшие роды, были убиты. Спустя три дня после родов, когда маг семьи Лис вынес вердикт о посредственности новорождённой, о её неспособности соревноваться с детьми второй ветви, во дворец пришло письмо. Из Запретного сада, в город, с подарками и поздравлениями едет представитель Запретного Сада. Несмотря на все попытке скрыть тайну, Сад узнал о родах. По всей столице, в спешке, лисы семьи Пом-Патилл стали искать магически одаренного младенца, девочку, использовав которую можно будет защитить положение семьи, а также избежать раскола и последующей гражданской воины.

Спустя сутки Пом-Пантилла держала в своих руках беловолосую лисицу, чем-то напоминавшую её дедушку. Такая же смуглая, длиннохвостая, с полными ярости глазами и по-настоящему божественным потенциалом к боевым искусствам. Люси… так назвали отданное Саду на проверку дитя. Дитя, что никогда не смогло стать императрице родным. Адские тренировки, личная неприязнь, испытания, в коих гибли лучшие из кандидатов в рыцари, через всё прошла приёмная дочь, ничто не сломило Люси. Чертовка, что должна была сдохнуть в канаве у придорожного трактира, выжила. Более того, сама того не ведая, упорством и нечеловечным трудом умудрилась заручиться поддержкой в высших кругах. Личным приказом, видя что происходит в доме Лис, жена Эглера, мерзкая Гарпия, через связи мужа с императрицей Аоррой, приставляет к Люси соглядатая. Темные слуги, искусные убийцы, успешно отразили семь покушений. Люси отчаянно боролась за жизнь, отказывалась умирать и, казалось, даже Бог на её стороне. Пом-Пантилле ничего не оставалось, кроме как признать чужое, грязнокровное дитя, наследницей Его крови, а ту, от кого так и не смогла избавиться… так и оставить рядом с собой, в рядах горничных. Горничных, что росли и обучались для защиты Лисьего рода, в тренировках, что в суровости не уступали тем, через которые прошла Люси. Огромные деньги Пом-Пантилла вложила в обучение своей настоящей дочери и, даже сделав её главной горничной рода, не смогла добиться желаемого. В показательном бою, проверяя всё, на что способны боевые горничные, Люси в одиночку разделалась с десятью воительницами, в числе коих была и сама Марианна, дочь Пом-Пантиллы.

— Прости, мама… — Не сумев подобрать нужное слово, склоняет голову мужчина. Сейчас у него насчитывалось больше тридцати четырёх детей. Из коих шесть дочерей. Ранее, подобное сочли бы величайшим даром роду лис. Однако все шесть появились на свет лишь после признания Люси истинной наследницей крови Матвеемовой, новой императрицей.

— И ты, сын… — Опустив руки, глядя в зашторенное окно, ответила старая лиса. Много зла сотворила она своими руками. Многих погубила, ещё больших обрекла на мучения. Теперь явился Бог Матвеем, что наверняка призовет всех их к ответу. — Сын, ты отправишься к нашим острозубым союзникам. Оповести всех, я намереваюсь собрать совет. Кто не явится, будет назван врагом нашего рода!

Мужчина, не отвечая, в печали опускает голову, ничего не ответив.

— Генуя, прикажи продать все мои платья, драгоценности, серьги и кольца, всё на чёрный рынок. Деньги, вырученные с продаж, вместе с моими личными накоплениями потратьте на оружие, тягловых животных, лошадей и колесников. Особое внимание уделите именно работе колесников, нам нужны возы и кареты, усиленные магией, с широкими и облегчёнными колёсами, так как они лучше показали себя в передвижении по пустыне.

— Мама, я не думаю, что это поможет… — Говорит старик, с ужасом понимая, к чему готовится его защитница, та, что половину жизни провела в попытках искупить свои грехи.

— Я тоже, сын. — Отвечает старуха, — Генуя…

— Я всё сделаю, — отвечает вторая старуха. Она младше хозяйки всего на год. С самого детства она прислуживала своей госпоже Пом-Пантилле. Дитя второсортного лорда, избранная самой госпожой во служение себе. Генуя любила свою госпожу, и не было во всей империи человека более преданного Пом-Пантилле, чем Генуя.

— Не сомневаюсь, — улыбкой отвечает бывшая императрица, — также, прикажи, чтобы подготовили два лучших, самых качественных и зачарованных комплекта брони.

— Кому велите передать второй? — Интересуется Генуя.

— Я хочу, чтобы ты взяла его себе и отправилась со мной в последний путь. В этот раз я не приказываю, с момента нашей встречи, наверное, впервые, как друга, прошу тебя пойти со мной. — Пытаясь успокоить дрожь в руках и голосе, сжала в замке ладони Пом-Пантилла. — Смерть как никогда близка, я не стану приказывать своей лучшей служанке умереть со мной, но попрошу подругу сопроводить меня, куда бы не направил нас император.

На сердце Генуи отлегло, все волнения и заботы исчезли. Пред фактом неотвратимости надвигающегося божественного наказания, она впервые позволила себе вольность. Генуя благодаря императрице пристроила в тепле своих детей. Детей, что в отличии от других не были обязаны умирать на войне, горбатиться в полях или в нечестных торговых сделках обманывать других. Её семья, мелкая знать, жила словно в Райском саду, они по-настоящему были счастливы в тот момент, когда императрица в мучениях, давлении долга, который не может выполнить перед семьей и страной, страдала. В том, что императрица поддалась пороку, служанка ощущала и свою вину, ведь тогда она ничего не сделала для той, которая дала ей всё.

Обняв старую Пом-Пантилл, впервые позволив себе такую вольность, Генуя тихо произнесла:

— До последнего шага, последнего вздоха и удара сердца, я всегда буду с вами.

Дом Кролли. Покои императрицы Джульетты.

Стоя у карты, расстеленной на обеденном столу, молодая императрица, двигая деревянные фигуры по внутреннему кругу империи, объясняла старшим сестрам и братьям, чего ждёт от каждого из них. Большая семья, вечная конкуренция за право престола, которая всегда являлась тяготой и обузой. Впервые при общем собрании, этой конкуренции нисколько не ощущалась. Более того, Джульетте требовалась помощь абсолютно всех и каждого из братьев, сестёр, тёть, дядь, сводных и дальных родственников. Именно им, потомкам рода Кролли, выпала роль столпа, на который желал опереться император. В ближайшее время предстояло задействовать все имеющиеся силы, мобилизовать полный ресурс, впервые провести внутреннюю семейную политику, «Кто не с нами — тот против нас».

— Война, надвигавшаяся на мир, это не война за престол, не война за землю, власть или золото. Это — война на выживание. Если сейчас мы дадим слабину, если поддадимся темной магии, что веками стравливала нас — проиграем. Не стройте ложных предположений и надежд. Умру не только я, умрут все. Ваши дети, слуги, крестьяне… если проиграем, править окажется некем и негде. Все сгорят в Пламени Кровавой кузни.

Слова Джульетты, девушки, чьи грехи прилюдно были вскрыты, а после она сама, за свою самоотверженность, преданность семье и делу была помилована богом, оказали на собравшихся неизгладимое впечатление. Большинство собравшихся в комнате ранее считали её слабой фигурой на имперской доске, пешкой, которую разменяют для очищения доброго имени семьи. Однако появление императора, его слова, доверие и прощение, оказали на них столь мощный эмоциональный эффект, что многие на сутки решились дара речи. То, что другие принимали за слабость, стало силой, доказательством той решимости, которую никто из собравшихся не смог бы продемонстрировать, стоя напротив самого Бога Матвеема. Прошёл всего день со встречи Джульетты с богом, а собравшиеся совершенно не могли узнать в ней ту, кем она была для них ещё день назад. То ли девушка-мямля изменилась, то ли великие слова Бога Императора в корне изменили их мировоззрение…

— Джульетта, мой меч и мои воины с вами. — Проговорил седоусый, лысый старик с одним, торчащим в потолок длинным белым ухом.

— Мои маги окажут вам поддержку, герцог Поро-поро! — сделав шаг к карте, поддерживает главного воина семьи волшебница Ову-Ову, заканчивая бесконечное соперничество соревнующихся в силе рыцарей и магов рода кролли.

— Даже вы, Ову-Ову? Ничего себе, я думал, маги предпочтут отсидеться, но, кажется, у меня нет выбора… Я с вами, Императрица Джульетта! — Хлопнув по плечу старика и волшебницу, к столу подходит воинтельница, что размерами и родом своим относилась к племенам Му. Здоровая как бык, с острыми рогами, разрисованным шрамами лицом. Род Му, вечный нейтрал в возне кролли за престол, впервые сам вызвался стать рядом со своим сюзереном. Поддерживавшие Му, семьи Зайя и Выр-выр, также отвечают на призыв императрицы, обещая приложить все силы для достижения общего дела.

Прошло более полутора тысяч лет со дня, когда все представители присутствующих родов, тех семьей, что поддерживали отношения с родом Кролли, наконец-то сошлись в едином, одобряющем решении вместе выступить в войну против кого-либо. Происходящее в простой, столовой комнате, обещало войти в анналы истории, запомниться миру также, как и первое воссоединение и переселение кочевых народов.

Джульетта знала всю важность происходящего, с мешками на глазах, будучи заспанной, готовой к продолжительным спорам и противостоянию старшим из ветвей других родов, она ждала момента неповиновения, бунта, коего не произошло. Никто не осмелился пойти против Его воли, никто, включая старших сестёр, более не посмел даже заикнуться об Её прошлом. Даже в книгах, историях о рыцарях и героях, которые Джульетта так не любила из-за неправдоподобности, никогда не существовало персонажа, более могущественного, чьё слово могло оказать на кого-либо столь ужасающий эффект. Милость Его — это не прощение грехов — а путь к искуплению. Молчание — не признак бездействия, а нечто непознанное. Взгляд его, испепеляющий всё внутри тебя, заставляющий трепетать, думать о том, что сделано правильно и нет… в глазах Матвеема Джульетта увидела целый, непознанный до этого мир. Гнев Императора… Его она ещё не познала с полна, но уже догадывалась, что об этом лучше не думать. От одного взора Бога, от поступи, пред которой склоняются сильнейшие мира сего, Джульетта испытала истинный ужас. Сердце кролли сжалось, Матвеем был настолько же прекрасен, как и ужасен; все женщины, кролли и лисы, оценили его лик. А сама она, готовясь к смерти, обратившись к нему, помышляла попытаться обмануть бога, и замыслы её, тут же были переломаны как тростинка под ногой великана. Бог всё знал, не дал ей озвучить ложь, простил, помиловал, дал шанс искупить вину и… внезапно, действиями своими вернул малоуважаемой во дворце Джульетте статусность императрицы. Всего несколько слов и такой исход. Сделал Матвеем это не из жалости, не из личной прихоти, девушка знала это, точно так же, поняла это и встречавшая делегация. Слова Матвеема о «камне» чётко давали понять, «Он всё и обо всех знает, и грехи наши готов простить, при условии полного подчинения и возвращения всей власти в империи под его крыло».

— Джульетта, Джульетта, ты как… — Из размышлений выдернула среднюю сестру старшая. Та, что попыталась узнать у императора, почему он просил Джульетту.

— Извините… — Покачнувшись, понимая, что в столь важный час, при всех этих знатных людях нужно быть собранной и сильной, девушка, с трудом устояв на ногах, обеими руками упирается в стол. — Давайте продолжим…

— Сделаем перерыв. — Повернувшись к собравшимся, уверенно говорит старшая сестра. — А ты не перенапрягайся, время всё обсудить ещё есть.

— Послушай старшую сестру, — Поддержал кролли Герцог Поро-Поро. — Мы все понимаем, что ты пережила то бремя, которое взвалила на тебя покойная Императрица, и… появление императора кого угодно могло бы подкосить.

— Верно, хоть мой род и старался жить, не высовывая ушей, но даже я испытала истинный шок, при одном лишь виде его… — Говорит женщина из рода Зайя.

— Верно. Я даже успела пожалеть, что этим днём сама кровать не заправила. — Сводит на шутку всё представительница рода Му. — А тут такое открытие… ещё и в день Его визита. Ужас… от одного Его слова в дрожь бросило. Кстати, сестрица Ову-Ову, что скажете о магическом потенциале Императора? Кажется, вы наделены Божественным глазом, способным видеть магическую ауру.

— Не помню, чтобы у меня в роду были такие высокие и грудас… физически сильные сёстры. — Опустив взгляд на свою плоскую грудь, спрятанную под мантией, волшебница, считавшаяся одной из самых сильных наставниц в магической академии, вздрогнула. — На императоре я видела семь перстней Ауры…

— Семь перстней⁈ — Воскликнул старик с выпученными глазами.

— Да, семь, все из редчайших материалов, выполненных тайными мастерами Запретного Сада.

— Семь перстней… — Здоровенной рукой смахнула испарину со лба женщина Му. — Невероятно, что ж, неудивительно, что ты не смогла увидеть потенциал, всё же…

— Их не хватило, чтобы скрыть ауру Императора Матвеема… — Произнесла волшебница.

В комнате повисло гробовое молчание.

— Хочешь сказать… — Джульетту начало трясти, в её представлении даже один легендарный перстень из сада мог спрятать Ауру любого, исключением являлись Трое долгожителей, Аорра и Божественные Цветы Последней зари и Ветра. Каждая из них носила по два кольца.

— Лишь увидев его, я едва не лишилась рассудка, — отвечает волшебница, — аура, исходившая от Бога, даже с кольцами её скрывающими, невероятной величины. Однако в тени его могущества я увидела ещё кого-то.

— Кого? — В голос спросили все собравшиеся.

— Чудовище, управлять которым мог разве что Истинный бог… — Вспоминая ехидно смеющуюся, рогатую тень, отвечает Волшебница Ову-Ову.

Глава 10

Количество дворцовых интриг, доносов на то, кто с кем спал, кому подсунул и от кого заглатывал, побило все мыслимые и немыслимые предположения. Мои наследники, вернее те, кто был после них, такие же любвеобильные как и я, все в папку. Двое суток я выслушивал, кто кого «любил» и чем это может нам грозить в будущем. На третьи, не выдержал и решил всех и вся перемерить, поженить, миловать, а кому и этого мало — тупо посадить… под домашний арест, конечно же. Поступив так, я надеялся, что люди наконец-то начнут думать не о прошлых своих похождениях, а о будущем, одном единственном, самом важном и, возможно, последнем, для всех нас походе.

— Вы допустили страшное, дети мои. — Спихнув все на них, вещал я с позиции сильного и величественного, — весь мир под угрозой гибели, потому, сейчас мы должны забыть о прошлом и задуматься о будущем. Будущем, которое под угрозой.

Как и всегда, мудрость моя не знала границ. Напуганные прошлыми ошибками, все с большой радостью и счастьем тут же забыли о изменах, распрях, отправившись вершить великие дела. Во все века все и всегда с кем-то на стороне занимаются «непристойными раковыми пристойностями». Это проблема, но сейчас она оставалась таковой лишь для определенных семей. Теперь, после церемонии передачи власти, полномочия правительниц сняты с трёх императриц и переданы мне. По их стереотипному мышлению, сейчас я должен был находиться в церемониальной зале, на золотом троне, и с величественным видом раздавать божественные указы. Так то оно так, но в реальности я даже престол перенимал в комнате собраний, за столом, заваленным картами, бумагами и разного рода доносами. Корона, почести, подношения, банкет, бал и праздник — все нахуй. Нет на это времени. Ветерок, сучка не крашенная, она таки смогла частично парализовать правящий аппарат, устроив чистки городского масштаба. Мы лишились главного судьи, начальника отдела тайной полиции и трёх его заместителей, а с ними — двух генералов, пары казначеев и представителей торговой палаты. Всего за неделю отсутствия данных личностей была парализована работа плавильного квартала, дестабилизирована ситуация в трущобах, ещё и знать, в отдельном графстве, за арест своего хозяина решила показать свои зубы.

Эти самые зубы, выбить или вылечить, я отправил Ветерок. Она горячая, почти что как ее сестренка, и с легкостью сможет выполнить работу, требовавшую насильственных действий. Решить проблему с кварталом плавильщиков направил Зарю. Читая отчеты и жалобы «заводчан» с кварталов, я не понимал, с какого такого большого хрена, в стране, где уголь и древесина поставляются с Севера, и должны поставляться теперь еще с юга, нет твердого топлива! Заре предстояло провести проверку по месту, вычислить как и почему в городе-миллионнике внезапно не нашлось дров и угля. После чего, дриаде предстояло провести проверку тайной полиции, в ряды которой, в качестве вездесущей тени, я отправил Облачко. Мне требовалось собрать информацию, выяснить, что говорят люди в сталелитейном квартале и в рядах тайной полиции, которая стопроцентно была связана с происходящим производственным хаосом. После, когда разборки закончатся, из данных о работниках предстояло выбрать самых опытных. От этих опытных, выбрать лидера и назначить его в палату министров. Хватит со столицы кумовства и аристократического бестолкового управленства. Исчезновение одного единственного человека не должно парализовать работу десятков тысяч. Места во главе должны занимать профессионалы, личности, знающие и прошедшие обучение своему ремеслу от низов и… заканчивая моим назначением, то есть до самых вершин. В моем мире говорилось: «Незаменимых нет, есть лишь незаменимые». Именно эту систему, в которой любого бестолкового аристократа может подвинуть верный делу профессионал-работяга, я хотел внедрить. Для начала, максимально деликатно, потихоньку, продавить несколько таких людей. Затем, все больше и больше, чтобы эти пузатые засранцы, называющие себя аристократами, наконец-то задумались, осознали, что если не станут шевелиться и двигать извилинами, их тотчас уберут с занимаемых должностей. Хотят править, пусть правят, но на своих землях, а не в столице. Именно здесь, в центре империи, все должно быть отлажено, работать как часы. Правда, вопрос замены знати крестьянами и горожанами мне еще аукнется. Подобные смены всегда сопровождаются массовыми недовольствами. Но, это будет потом, когда угроза планетарного масштаба будет решена. Пока народ слишком запуган, власть в руках одного единственного, всемогущего диктатора — то есть меня, никто не посмеет огрызнуться. А значит, о Всекрестьянской революции и уж тем более Демократических выборах, думать не стоит.

— Аорра, как успехи у Эглера с поиском новых командиров для новобранцев? Как дела у Безымянного инквизитора на Севере, Хранителей на юге, и… как их там… Выр-выр, на востоке? Что с торговыми партнерами, с королевством Горлеон удалось договориться о поставках провианта? Данные по перемещению их армии есть?

Переняв кипу бумаг от молодого дроу, того самого, что только-только был освобожден из темницы, с несвойственной Аорре благодарностью просит (а не требует, как обычно) парнишку покинуть кабинет. Это был он, тот, на чьей спине я ездил в форме духа, и тот, кто больше других сделал для Аорры. Вроде его звали Тэо, честно говоря, за имя не уверен, но вот заслуги его точно отметил. С виду молодой парнишка, в прошлом командир, был восстановлен в должности, приставлен к государственной награде высшей степени. Даже Эглер не осмелился противостоять одурманенной демонами Аорре, а парень противостоял. И из клетки, несмотря на пережитое, на раны, оскорбления и обвинения, он сразу бросился служить своей Темной Королеве. Этот молодой дроу не видел жизни без королевы, боготворил ее больше, чем любого бога, потому-то, как с моей стороны, так и со стороны Аорры, заслужил максимальное уважение.

Отправив парня выполнять мелкую и легкую работу, Аорра запирает двери, поднимает звуковой барьер.

— Кандидаты на посты командиров ополчения уже назначены, полк Стрельцов-Аллебардистов проходит боевую подготовку и слаживание. Новое оружие показало свою эффективность, в количестве тысячи экземпляров уже поставлено в первую сотню. Простое в управлении и смертельно опасное в использовании, оно уже успело зарекомендовать себя в парных дуэлях. Пули — огромная угроза для рыцарей и всего рыцарства в целом. Число столкновений, в которых дуэлянты, снабженные огнестрельным оружием, одержали победу и выжили, постоянно растет. На данный момент, на заседании высших военных чинов обсуждалась тема того, что тысяча Стрельцов-Аллебардистов вполне способна противостоять атаке легкой конницы в численном соотношении три к одному. Дворянство внутри Вавилона с надеждой смотрит на новое оружие и ждет возможности заменить им арсеналы своих замков. В особенности, высшая знать ждет ваших «обрезов» — двухдульных короткоствольных самопалов с упрощенной системой перезарядки. Данное оружие военные оценили высшим балом, отметив его полезность как в ближнем бою на суше, так и в случае абордажного боя на море. В общем и целом, армия проходит этап переосмысления и переподготовки. Сроки завершения слаживания — от месяца и до бесконечности, все зависит от вашего приказа о начале наступления.

— Месяц значит… — Локтем уперевшись в стол, гляжу на карту, вижу перевал и то, что за ним. Я не мог так долго сидеть на месте. Зима уже постучала в наши двери. Отсрочить выступление армии еще на год, значит дать демону возможность призвать еще больше нежити, наплодить еще больше болезней, которые могли окончательно нас ослабить.

— Месяц минимум. — Утвердительно заявила Аорра. — За это время, если позволите, я бы хотела, чтобы мы с вами проложили путь, дорогу с устойчивыми мостами через холмы и ручьи к пустынным землям.

Отличная идея.

— Я как раз хотел попробовать себя в создании тоннелей в земле. Считай уже сделано. — Говорю я, и дроу, расплывшись в улыбке, продолжает свой доклад.

— За месяц в планах Империи собрать необходимое количество ресурсов для армии. Рекруты, оружие, магические предметы и, самое главное, провиант. Благодаря успешным переговорам вашего верного слуги, что сейчас правит севером, нам удалось заключить сделку с Горлеоном. Страна, во главе которой ваш заклятый враг Эсфея, в обмен на сталь и обещания о дальнейшем сотрудничестве, согласилась поставлять нам провиант. Разумеется, отделение инквизиции на севере проверит каждую картофелину, каждое яблоко или семечко, дабы не допустить попадания в страну нового бедствия. Доверия Эсфее и ее подопечным нет, однако, по донесениям с использованием ваших современных почтовых отделений, враг на севере и не пытался нас травить. Продукты соответствуют всем допустимым нормам, проверены и пригодны к употреблению.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Не подумав, выдал вслух я, и Аорра, сохраняя свою восторженную улыбку, промычав что-то, кивнула. Эсфея, что же ты удумала. Если бы согласилась не помогать, остаться в стороне, я бы еще понял, но после такого… Зачем ей делать меня сильнее, зачем помогать? Неужели она и вправду хочет помочь мне в войне против нежити? Она ведь не может не понимать, что после демонов, захвата их земель, следующей целью для слияния вполне может стать сама. Странно, очень странно.

— Господин, Другие проверили Горлеон, к счастью или сожалению, никаких признаков мобилизации, сбора войск и прочего, что могло свидетельствовать о подготовке к грядущей войне, не замечено. Соседи опечалены поражением, проводятся постоянные молитвы по умершим и не более…

Не понимаю.

— Ладно, давай дальше.

— М… — кивнув, Аорра опускает взгляд на следующий пункт в своих записях, — Морские государства признали вину в случившемся. Отравленная рыба, скандал, произошедший в торговых регионах Окино, вызвал очередную революцию, закончившуюся победой морского рода Крабсбургов. Вместо рыбы, народ Красной Клешни предлагает нам морепродукты в виде моллюсков, крабов, водорослей и гигантской крили. Согласно их докладам, все из перечисленных продуктов имеют полный иммунитет к чуме, а так же, способны переваривать отравленную рыбу, при этом не заражаясь.

— Морепродукты это хорошо. Пусть к перечню добавят морскую капусту, если такая есть. Будем брать, только пусть наши торговые представители постараются выбить скидку. Мы потеряли кучу народа из-за их махинаций, нужна компенсация. Теперь по болезни, наши маги уже начали исследования феномена, по которому обитатели дна и глубин не подвержены заражению? Есть идеи, как создать быстродействующий антидот к заразе? Сейчас инквизиция и служители церкви уже испытывают свои силы на отдельных, закрытых водоемах. Однако, даже если они будут полностью очищены, рано или поздно, с перелетными птицами, зараженная икра вновь попадет в озера, после чего все начнется вновь. Этого следует избежать, найти лекарство не только для людей, но и для рыбы в наших озерах. Нам нужно вещество, которое позволит живым выработать иммунитет к этой болезни.

На мгновение мне показалось, что Аорра чуть ли не оргазм испытала. Зажмурившись от моих слов, с странной улыбкой, та, бедрами оперившись на край стола, вновь одобрительно кивнула.

— К несчастью, ваши подданные не столько умны, мой господин. Выводы, к которым вы приходите за мгновения, они делают спустя дни и недели. Академия водной магии, что у Соленых островов, говорила о начале будущих исследований в ближайшие две недели, как только первые крабы поступят в их обитель.

— Поторопи, две недели слишком долго. Что с югом? — Спрашиваю я.

— Опечалены вашим уходом. — Тут же выдала Аорра. — Ох… вы же не об этом. Первые угольные караваны отбыли в соседние предместья и поместья знати. Благодаря вашему труду и личному общению с региональной аристократией, заказов у Рощи больше, чем рабочих. В сборе угля, расчистке города от павших священных деревьев задействованы все незанятые теплицами и огородами руки. Постепенно обстановка в регионе нормализуется. Приходят редкие доносы о восставших мертвецах. Они нападают на путников, собираются по ночам в старых могильниках и склепах. К счастью, гарнизона, расквартированного по всей роще, вполне достаточно для защиты и планомерного уменьшения поголовья мертвецов. Открытым остается вопрос плененного Лича. Сознание его все так же устойчиво к влиянию извне. В попытке побороть темную сущность пострадало несколько моих дроу и магов. Эта тварь обладает немалой силой, к тому же, при жизни имела талант к психической устойчивости. Можно с уверенностью сказать, попавший в наши руки Лич — наихудший кандидат для первичных исследований в области порабощения и контроля разума нежити. С позволения, я бы предложила следующее: избавиться от данного индивида, либо же направить его в Орден церкви, в Запретный Сад, где инквизиция лично занялась бы его вопросом.

Лич! Забыл, блять!

— Доставь в столицу как можно скорей. — Сохраняя невозмутимость, говорю я.

— Уже сделано. — Хлопнув в ладоши, восторгаясь собственной догадливостью, произносит самодовольная Аорра. Глядя на нее, в очередной раз понимаю, насколько я тупой, и насколько гениальные личности окружают меня.

— Меньшего от тебя и не ожидал, ты отлично справляешься со своей должностью. — Говорю я, стараясь сохранить ту же несвойственную мне невозмутимость.

Дроу была на взводе, на смуглой коже виднелся румянец, и без того не слишком длинная юбка чутка задрана, а декольте, с последней пуговицей, не выдержавшей тяжелого дыхания, стало до самого пупа. Бля, я ведь знаю, что будет дальше.

— Мой император… — Словно офисный секретарь из фильмов для взрослых, кладет мне руку на плечо Аорра. Давненько мы с ней не проводили вот так вот время.

— Не сейчас, Аорра, у нас слишком много дел. — Стараясь не пялиться на приклонившуюся, буквально вывалившую титьки на стол дроу, отвожу взгляд на бумаги.

— Мой герой… — Пальцы ее скользнули под расстегнутый воротник рубахи. Лишь на мгновение взглянув на груди, вижу полукруг ее показавшегося из-под ткани сосочка.

— Аорра, говорю же, работа…

— Мой жеребец… — Губы её касаются моих губ, а рука опускается на брюки.

С последним словом, в двери, запертые на замок, защищенные магией, кто-то звучно врезался. Удар был глухой, но достаточно сильный, создающий резонанс и разрушающий непроницаемый барьер. Тот, кто пришел, знал о важности происходящего, и все равно решился помешать.

— Кто⁈ — не выдержала Аорра, заклинанием отворив замок.

— Донесение, важное донесение! — Крикнул незнакомый девичий голос. Малышка в темном горничном платье, с фартуком и… мечом на поясе, буквально залетела в комнату, едва не напоровшись на моментально среагировавшую, выставившую в сторону девочки клинок Аорру. Что за место такое, даже горничные, и те с оружием. Глядя на краснохвостую лисицу, в ее такие же, красные глаза, торчащие из-за чепчика уши с черными помпончиками, мне казалось, что я вижу призрака прошлого. Игнорируя приставленный к горлу клинок, глядя мне в глаза, бесстрашная горничная, непривычным, грубым голосом произнесла:

— Беда, господин, беда!

— Пом… — Встряхнув головой, еще раз пригляделся. Нет, это не моя лисица, слишком молодая, слишком грубый голос, да и что это за передник?

— Марианна, говори, что случилось! — Убрав оружие, Аорра поправляет бюстгальтер и застёгивает на рубашке пуговки.

— Импертица… ой… Император, — стреляет глазками лиса… — Беда, крестьяне из трущоб подняли восстание. Говорят, Император ненастоящий!

Глава 11

Только я стал думать, что власть моя неоспорима, поверил в себя и силу слуг, как вселенная вновь отвесила мне увесистый и чувствительный пинок. Мятеж сразу после прибытия и церемонии передачи власти — идеально. Когда горничная-стражница принесла мне эту весть, я реально так поднапрягся. Думал, сейчас начнется долгая и мучительная катавасия с усмирением мятежа и поиском зачинщиков. К счастью и несчастью, думать — это не моё… Едва я успел разодеться в броню, что должна была показать крестьянам моё величие, прибыла она: драгоценный и незаменимый помощник Облачко.

Ещё разрозненные группы и толпы зачинщиков толком не успели слиться в единую мятежную массу, а суккубша уже докладывала о том, кто и что устроило весь этот кипиш. Как она узнала? Слуги мои, в ночь после нашего прибытия, они, расползаясь во мраке, заполонили улицы, попрятались и затаились там, куда никогда не сунется здравомыслящий и порядочный человек. Все проблемные места, закоулки, подвалы, руины старых сгоревших или заброшенных домов. Город был огромен, мы не контролировали его целиком, но, благодаря все тем же беспристрастным слугам, могли и приглядывали за самыми проблемными местами. Мне не требовался гениальный ум, или даже подсказки извне, чтобы в самом начале, ещё в день прибытия, приказать существам и слугам следить именно за трущобами. Я жопой чуял, после появления моего, самые нетерпеливые точно что-то заподозрят. Мол, бог пришёл на землю, а мы ещё в дерьме живём, почему так? Я б ответил, что бог не настоящий, но, в местных мерках, все боги какие-то, ебнутые слегка. А на фоне некоторых, типа той же Астаопы, я ещё прям бог из богов. В общем, карта с массовыми беспорядками сыграла. Мне придётся оторваться от сисек Аорры, а также от другой запланированной работы, связанных с организацией подвоза строительных материалов к будущей дороге, идущей к пустыне.

Закончить с «Гидрой», так я назвал наших внутренних врагов, оставшихся в городе, планировалось за три дня. В первый день мы, используя полученные Облачком и слугами данные, берёмся за головы, а вернее, главарей. В тот же самый день, мои крылатые эскадрильи гарпий и существ, вместе со стекающимися к трущобам слугами начинают охват отдельных кварталов и улиц, где недовольство в любой момент могло перерасти в бойню.

На второй день, при помощи совсем не человеческих методов, из умов главарей вытягиваются пароли, явки и имена других подельников, с идущей вниз иерархической лестницей. К шестеркам, затейникам, знавшим, кто я такой на самом деле и всё равно затеявшим мятеж, никакой пощады. Они решили сыграть со мной в опасную игру, уничтожить страну, которую создали мои друзья, они проиграли, и пусть теперь не жалуются. Прочитать чужой разум, мысли, для моей свиты — не проблема. С теми, кто был обманут, на религиозной почве, под предлогом попытки смены власти в столице втянут в конфликт, я велел поступить иначе. Этих идейных, верующих в меня и обманутых, просто пленили. Серокрылые ангелы, наблюдавшие за всем с неба, выдергивали их из толпы, обладающие магическим потенциалом слуги затягивали мелких лидеров под землю. После пары таких инцидентов, когда человека уносили в небо либо утягивали в земляные недры, многие воинственно настроенные группы бунтарщиков резко потеряли в настрое. Число «Ораторов», призывавших к беспорядкам, стремительно сокращалось, толпа лишалась своих вожаков. Они своими глазами видели, что с теми происходит, и… разбегались, разбредались. Стадо ничто без пастуха, почти всех пастухов мы разобрали во второй день.

На третий, началась зачистка и принудительное выдавливание на центральную городскую площадь. Армия вошла в столицу, в плотное кольцо взяла весь бунтующий квартал, а после, планомерно, без лишнего насилия принялась выталкивать к площади. Площади, на которой собравшихся уже ждали, горячая похлёбка, сухари и я. Империя обладала немыслимой мощью, однако, и её возможности не безграничны. Столица в поддержку дотационным регионам отправила слишком много. Сначала север, потом огромную часть резервов на юг. Семьдесят процентов стратегически важных для защиты города ресурсов, в основе провианта, разлетелись по всей стране, и в этих условиях я всё равно был вынужден продолжать тратить наши запасы. Тратить, а не накапливать. Я был зол, недоволен тем, сколько времени потрачено впустую. Мы топчемся на одном месте, грызёмся между собой, а враг тем временем качается… вернее, копит силы!

Втирать какую-то божественную дичь толпе я не стал. Находясь на достаточной дистанции, чтобы всё людьми съеденное не вышло наружу, перед толпой, одно за другим, стал снимать кольца. Впервые, без барьеров Дриад и Аорры, увидев над собой то, что видели другие. Аура моя как серое пламя, с серыми металлическими каплями внутри, возвышалась на двадцать метров в высь. Барьер вокруг меня, сколько дней, нет, месяцев он уже надо мной? А я даже и не подозревал… В общем, к удивлению толпы и моему собственному, я рассказал народу о собственной мощи, и том что будет дальше. «Победа или смерть!» — так в трёх словах звучала часовая речь Бога Императора. В войско которого, после произнесения, выстроилась очередь длинной в два километра и численностью в десять тысяч голов. Все беспризорники и беспризорницы, выходцы из самого неблагоприятного квартала. Я рассказал им об армии и том «социальном лифте», что она может дать, при условии если кандидат выживет. Многие даже не задумывались о повышении, почти все, услышав о бесплатной еде, бросили всё, включая свой революционный настрой.

По истечении третьего дня, толпы стали отпускать в двух направлениях: обратно в трущобы или в казармы. Верные мне парни уже успели прошерстить дома заговорщиков и предателей, главарей и их подельников из элит, которые (о чудо!), находились на службе у демонов. Даже подстраивать ничего не пришлось, эти идиоты, отправленные проклятым золотом, сами того не понимая, стали пешками в руках Смерти. И, передавая отравленные скверной монеты, заражали умы других. Так постепенно корысть и жадность победили страх перед карой за восстание против Всевышнего. Ну, что могу сказать… суд над искалеченной скверной душой — дело лишнее. Казнь, за ней призыв, из трупной тени создание верного Слуги, и в Бессмертное войско, отрабатывать свои грехи, таков их путь. Даже смерть не станет для них искуплением, не дарует вечный отдых и покой. И так до тех пор, пока последний ублюдок из числа приспешников Кровавого Кузнеца не исчезнет из этого мира.

Изъяв всё, что было у заговорщиков, накрыв их линии снабжения, отобрав владения, поместья, рабов, слуг и личные войска, все ресурсы направляю в Имперскую казну. Золото через церковь, очистку и в казначейство. Слуг на проверку инквизиции, после, в теплицы. Изъятые запасы еды — на склады, а оружие — ополченцам. Все элементы роскоши и декора в портовые города на продажу. Железные и медные статуи их предков, так же изъять, даже в личных церквях их, возведенных кем-то в прошлом, я велел поснимать колокола и в плавильни. Всё на оружие, инструменты и помощь стране!

На второй день после беспорядков мы уже имели в своих рядах двадцать тысяч неквалифицированных работников из трущоб. Дабы никто не сидел без дела, и все работали во благо одной, великой цели, работы по строительству через перевал планировалось вести в три смены по восемь часов. В горах имелось огромное количество камня, из него получаются отличные дороги, мосты. Однако, и работать с ним дело манозатратное, опасное, в особенности, если вы, а точнее я, хотите не обогнуть гору, а пройти сквозь неё. Я никогда не строил тоннелей, работа для меня новая, но и это не являлось причиной привлечения столь большого числа работников. Лишний камень, который мы будем вывозить из перевала, не будет выброшен на помойку. Его мы используем позднее, в нашем походе на Абу-Хайра. Путь до города-призрака, столицы темных сил, простирается по мертвой пустыне, наполненной всякого рода чудовищами и нечестью. Усугубляют всё свирепые вихри с пропитанным скверной, режущими, словно стекло, песчаными бурями. Стоит нам только выдвинуться, враг обрушит на нас все, что только есть, включая погоду. Подобные сложности ряды авангарда смогут нивелировать защитной магией моих приближенных, но той же магией не защитить идущий и растянутый позади караван, тылы. Именно для обеспечения их безопасности, по мере продвижения нашего на запад, я планировал возводить крепости, одну за одной, день в день. И так как путь наш не близок, ресурсов для этого понадобится много. Я мог использовать простой, уплотненный или обожженный песок, и буду его использовать, но лишь тогда, когда не останется более прочного и в то же время имеющегося сейчас в излишках ресурса.

В упрощение строительного процесса я и Аорра, а с нами Облачко, Ветерок, Заря и Четырёхрукий, отправляемся на край империи, за перевал, стоящий на границе с мертвыми пустошами. Здесь мы разобьем и построим временный лагерь. К счастью, перед горами ещё есть лесной массив, а с ним, немного плодородных земель, на которых я планировал разбить очередные теплицы. Пока мы будем заниматься подготовкой места для лагеря, приглядывать за тренировками рекрутов будут Эглер и Легион. За городом и выполнением производственных планов — Джульетта и Люси. Эльфийку, вместе с отрядом дворфов-горняков и первыми пятью тысячами работяг отправляем в пешее путешествие, в обход перевала, прямо к нам. Эти ребята (дворфы) пройдут тропой, неудобной, местами узкой и опасной. Там где нужно её придётся расширить или подсыпать, там, где необходимо простым смертным, соорудят временные стоянки для тех, кто пойдет следом. После, протоптав весь путь разочек-другой, дворфы-картографы проложат для всех нас более удобный маршрут, направив меня обратно прямиком через скалы. Таким образом, пока первые пять тысяч будут вывозить камни из пещер, вытягивать их на границу с пустыней, по моим подсчётам, уже должна будет прибыть следующая группа работников, которая займётся транспортировкой камня, из которого я в будущем начну прокладывать дорогу в Абу-Хайра. По идее мне постоянно придётся разрывать на два фронта, создавать тоннели по направлению к Вавилону и помогать работникам с дорогой в пустыне. Подобное, без магии телепортации, невозможно. Слава небу, такая магия и существа, владеющие ей, имелись у меня в излишке.

За пару коротких телепортаций, со своей «Бригадой Ух», я оказался под пограничными стенами полуразрушенного форта. Обнажив для Аорры очередную брешь в обороне здешнего места. Мы были под стеной, а нас даже не заметили, что говорило об уязвимости местных перед подобной магией и последующими проникновениями в самый тыл. Гарнизон насчитывал сто арбалетчиков, пятьдесят мечей и двадцать легких конных. Командовал обороной однорукий старик с неблагородной мордой и повадками гиены. Его неуместный смех и то, как он общался со своими подопечными, меня бесило. Да только, из числа командиров боевых застав, у этого дяди насчитывалось огромное количество успешно отраженных атак и пережитых сражений в целом. Двести девятнадцать стычек, семь полноценных военных компаний, две смертельные дуэли, и при всём при этом он всё ещё жив. Для смертного, которому отведено в среднем лет шестьдесят-семьдесят жизни, он в свои семьдесят семь жил слишком много. Ещё при этом и улыбку имел почти что голивудскую. Зубы белые, правда через один, да и те, что есть, ломаные, но сука белые. Очень странный индивид.

— Так это вы изволите-с, хе-хе, город здесь отгрохать? Зде-ся пик-пик ебаться боятся, а вы город, хе-хе, строить хотите, истинно не познана и чудотворна мысля императора. — Говорила старая гиена. Вот реально бесит, я его совсем не понимал. То ли хвалит, то ли издевается.

Отправив того заниматься своими делами, по прибытии, первым делом налаживаю свой собственный быт. Место, выбранное мной, оказалось в пяти километрах от пограничного форта. Посреди редкой лесной чащи, на небольшом, заросшем травой и кустарником лужайке. Заря и Ветерок очищали местность, прорубали и валили деревья нам на сруб, я изучал и палками с флажками размечал, где и что у меня будет стоять. Общаги — подальше от моего гнездышка и поближе к горам, там же мастерские для дворфов, кладовые инструментов и общественная баня. За пределы будущего лагеря вынес место для сброса удобрений, что златори соберут с общаг. В строительном лагере я собирался возвести не только общественные туалеты, но и, если найдется минутка, переносные, типа стульчика с дыркой туалеты, под которое ставится ведро. Сам заниматься производством этой херни не буду, но, вдруг кто из работяг из трущоб заинтересуется. В свободное от шахт время решит улучшить свой быт, наладит производство, ну и… станет туалетным миллионером. Я конкуренцию такому работяге создавать не буду, если нужно будет, даже помогу. Весь местный бизнес, для меня, это в первую очередь налоги, а только потом, доход для предпринимателя.

Так же, немаловажным для меня оставалось найти криницы, ключи, которые даже без моих колодцев смогут снабжать местных и скот чистой водой. Уже сейчас, по перевалам сюда идут стада мулов, тягловых лошадей и быков. Всех их придётся чем-то поить и кормить. Первые заморозки сильно повредили травам по ту сторону гор. Здесь же, зима наступала чуточку позже. Благодаря горячим пустынным ветрам и останавливающим их горным вершинам, климат в этой зоне казался чуть ли не райски благоприятным. По-прежнему наблюдалось буйство цветов, растений, да и деревья, совсем отличались от тех, что росли по ту сторону гор. Жаль только, площадь всего этого зеленого дива была слишком мала. Построив дом, всю пригодную для сбора урожаев землю я велю поднять, засеять и… Ударом тока меня осенило простая и до безобразия гениальная мысль. Та, до которой я не додумался ещё две тысячи лет назад. По факту мне ведь не нужна плодородная земля под ногами, чтобы что-то выращивать. Ее же, сука, тупо можно привести, обработать моей силой и, построив теплицы, использовать даже в пустыне, в горах, да хоть, сука, на Марсе! Главное, чтобы за ней присматривали, обрабатывали и, самое главное, обильно удобряли. Иначе, высосав всё, что только можно из грунта, не найдя за что зацепиться, магия моя превратит плодородную почву в простой песок и перестанет действовать. Ещё, немаловажную роль в выращивании оказывает факт того, что теплицу построил, осветил, лично я. Данная мысль, ещё пока что только догадка дриад, так как ранее, помимо той, что стояла в Запретном саду, рядом с клетками пик-пик, на других теория опробована не была. В мыслях моих, к работам по созданию прямого маршрута через горы и дороги в пустыне, добавляется план по воссозданию пчелиного рая, вечно цветущих садов, в месте, где зима наступает позже и уходит раньше. Именно здесь, в месте что в будущем станет главным товарным хабом, отвечающим за снабжение самой большой из когда-либо существовавших армий, возможность выращивать свежие продукты сыграет ключевую роль.

Армия… сука, внезапно, я вспомнил и ещё одну немаловажную вещь. С началом строительных работ и тем, как склады Вавилона начнут наполняться провиантом, огромные человеческие массы поплывут в сторону заставы. Нам понадобится плац, чтобы воины, прибывшие раньше других, могли и дальше продолжать оттачивать своё мастерство. Нужны и кожевники, с портными и сапожниками, которые помогут солдатам, впрочем, как и рабочим, поддерживать своё снаряжение и одежду в допустимом состоянии. Так же, мне потребуется огромное количество врачей и целителей, именно на их нелёгкую долю лягут тяготы по спасению жизней и здоровья сначала огромной армии шахтёров, а после, многотысячного войска, идущего на войну.

Собрав своих девочек на совет, обсудив с ними грандиозные планы, выслушал множество неравнодушных, двояких мнений. Аорру беспокоил факт того, что я слишком много на себя взвалил. Заря поддерживала ее, считая, что крепостей из песка с интервалом перехода в три-четыре дня окажется достаточно. Ветерок, напротив, во всём меня поддержала, сказав что-то типа «он бог, он так видит». И только одна, ставшая за последнее время моей любимицей, Облачко, сделала то, что не сделал никто из других девчат. Она не попыталась скинуть с моих плеч работу, а наоборот, решила мне её добавить.

— Большое войско здесь и сейчас — это хорошо, — говорит демонесса, — рекомендую увеличить число мужчин в регионе!

— Облачко, я не поняла, зачем тебе это? — Не скрывая недовольства в голосе, с долькой омерзения произносит Заря.

— Не мне, а казне. — Качаясь на стуле, словно взрослый ребёнок, отвечает скучающая демоница. — Мужчины — это похоть, похоть — это шальные девочки, шальные девочки любят легкие деньги, а на деньги, что нам заплатят за защиту шальные девочки, хозяин сможет нанять ещё мужчин! Все любят друг друга, деньги движутся, армия растет, и все счастливы!

Верно, армия, тем более такая большая, будь она трижды святой, не может существовать без шлюх. Мужики тупо сума сойдут, поубивают друг друга ещё до дня, когда мы вступим в бой. Оставалось только придумать, как на законном, чуть ли не божественном уровне, легализовать проституцию, пустив доходы с нее в полезное русло.

Глава 12

По стране, в одночасье, по моей команде, полетели байки и небылицы. Разносимые высшей свитой, упоминания о Божественном гареме, истории древнего прошлого о любви, усладах и похоти, благодаря которым и появилась Империя, стали распространяться. Мои верные приспешники, из подполья нашёптывали люду о том, что император не испытывает неприязни к «похоти и продажной любви». Более того, инквизиции был дан наказ: на фоне проводимой информационной политики, смягчить наказания для жриц любви. Со всеми пойманными «незаконными предпринимательницами, индивидуалками», требовалось проводить беседу, после направлять их к врачу, и со справкой о том, что женщина здорова, заставлять регистрироваться в созданной по моему приказу гильдии.

Император похотлив, от похоти его родилась Империя, потому-то, и похоть он никогда не запрещал — запрещали его сбившиеся с пути, оступившиеся дети. Так мы преподнесём эту весть стране, порадуем трудяг мужиков, шлюх, и чутка опечалим жён.

Налог, что гильдия станет изымать с «индивидуалок», плюс плату, которую они будут уплачивать за прохождение врачей, сделаем довольно высокой. Аргументируем это невозможностью контролировать, сколько мужчин одна женщина может пропустить через себя в день, а также, невозможностью постоянно отслеживать её здоровье.

Прижав таким вот способом индивидуалок, я через приспешников открою несколько публичных домов. При каждом свой врач, прачка, банщик и сутенёр, что будут приглядывать за здоровьем, состоянием и качеством оказанных девушками услуг. Чтобы содержание всего персонала, строения, и работа девочек оставалась более выгодной чем работа на улице, налоги для таких мест будут существенно ниже чем для «ИП». Иными словами, своими действиями я загоню частников под палку, сделаю их работу невыгодной, опасной, менее прибыльной, чем если бы те работали с нами. Используя свиту, мощь Империи, по закону, мною писаному, я монополизирую весь рынок, оставив самым непокорным возможность сохранить свою независимость, работать на себя. Я — диктатор, могу себе это позволить.

Пока первые рабочие шли по горам, а в Вавилон собирались «отряды любви», я с девчонками постепенно обживался на полянке. Мое уютное гнездышко не выглядело как цитадель правителя Всего и Вся, а скорее напоминало коттедж, с парой отдельных спален, общей столовой, совмещенной с кухней, ну и, конечно же, отдельными туалетами и ванной. На создание своего дома, изменения в проекте, я потратил от силы час. Цветы отметили, за исключением пары спальных и одной большой банной комнаты, домик один в один напоминал тот, что остался в Запретном Саду. Видимо, уже тогда, только познавая свою силу, я создал нечто прекрасное, нечто такое, на что ровняюсь и по сей день. Эх, хорошие были деньки!

За домом, выбрав и переместив огромный пласт черной, плодородной земли, оставался большой котлован. Построив в самой глубокой части первые кольца для колодца, при помощи магии добрался до подземных ключей, после чего засыпал яму песком, камнями, вывел всё под уровень фундамента моего домика и построил теплицы. Длинные, закрытые стеклом и магическим барьером, имеющие внутреннюю систему отопления и возможность полива через всё тот же вырытый колодец. Еще до прихода первых рабочих, как некогда в деревне, я с Зарей и Ветерком, используя семечки, извлеченные из объедков, засеял первые ряды теплиц, ностальгируя, посвящая себя очень приятному, веселому фермерскому делу. Капаясь в грязи, словно крестьянин, весь чумазый, с бутылкой вина в одной руке и тяпкой в другой, испытываю истинное удовольствие, наконец-то провожу время так, как мне этого действительно хочется.

К сожалению, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Второй день и попытка задержаться в теплицах на подольше встретили преграду. В виде старой Гиены, прибывшей к нам на разведку. Скрывая удивление под побледневшей, покрытой шрамами мордой, тот высоко оценил мои труды, а также рассказал о странном инциденте. Синей комете и звездопаде, что этой ночью в небе видели его бойцы. Особой энергии, маны, от неё не исходило, просто метеоритный дождь, посчитал я, не знаю почему, вспомнив об Эсфее. Возможно, божество пыталось смыться с планеты, возможно, устроила битву с кем-то в стратосфере, а может, этого ничего и не было, просто метеоритный дождь… Никто из моей свиты так и не смог дать вразумительный ответ, объяснявший эти события. Потому, распрощавшись с командиром заставы, мы решаем вернуться к делам насущным, вопросам, касавшимся будущих переселенцев и работников. Лагерь, множество общежитий, какая-нибудь столовая, мастерские и прочее, прочее, прочее. Мне требовалось огромное количество однотипных, скучных, серых и унылых строений, задача для которых — не протекать и тепло сохранять, всё. Домики делал двухэтажные, квадратные. В центре дома одна большая каменная печь, кому-то придётся кочегарить сразу за всех. К каждой комнате, как на втором этаже с общим балконом, одной лестницей, так и на первом, четыре отдельные двери с выходом на улицу. Туалета нет, кухни нет, в каждой из четырёх комнат по две двухъярусные кровати, плюс один шкаф в центре. Итого получалось, в одной комнате — четыре человека, на одном этаже — шестнадцать, в двухэтажном доме — тридцать два. Таких вот домов требовалось мне минимум сто штук, для заселения всего на всего трёх тысяч двухсот работников. Понимая все масштабы предстоящих работ, поневоле съежился. Требовалось построить целый город, или же, просто позволить своим работягам, своим кроликам и зайчикам мерзнуть, оставив на милость природе вместе с немногочисленными пожитками. Я помнил, сюда шли самые обездоленные, дети трущоб. К ним, я почему-то испытывал особенные чувства. Я испытывал жалость, и донести её до местных, хотел через удобства, комфорт, которого они ещё не знали. Отказавшись от кухонь внутри домов, я сильно упростил себе задачу строительства, а также полностью исключил возможность местных воровать друг у друга запасы продуктов. Все работники будут кормиться в общих столовых, что мы расположим в жилых застройках, возле шахт и мастерских. Квадратные общежития на тридцать два человека, в большом числе расположу подальше от шахт. В этих, мало приятных условиях, будут жить грузчики, погонщики ската, люди, что возьмут на себя роль транспортировки излишков камня в пустыню. Ближе к горам, расположится отдельный район шахтеров, вот тут, я собирался по-настоящему показать себя. Дома по просторнее, без двухъярусных кроватей. С повышенным комфортом, просторностью, личными комнатками под туалеты. Столовые всё так же оставлю за пределами общежитий, но добавлю домикам их мебели, в виде столов и стульев. Шахтер должен понимать, этот город, все его условия исключительно для него. Шахтер здесь — главный и самый уважаемый работник. Все те, кто вместе со мной отправятся строить тоннели, будут рисковать попасть под завал, обвал и обрушение горы, должны понять, я выше остальных ценю их труд и риски. Кормить работников шахт будут лучше других, так же, с избранными дворфами планировалось обсудить рабочие и трудовые нормы, за выполнение которых я собирался ввести премии. Работать за еду это конечно хорошо, но лишняя монета стимулирует куда лучше, чем «большое человеческое спасибо». К тому же, работникам же нужно как-то копить на шлюх, либо же возможность выкупить дом-комнату. Каждому жителю трущоб, по окончанию стройки я планировал предложить выкупить возведенное мною жилье. Все, кто не отправятся с нами на Абу-Хайра, кто не захочет возвращаться в Вавилон и решит остаться, работать в местных теплицах… всем им я сделаю предложение об приватизации. Мол, работай и дальше на меня за гроши, и в конце, ты получишь не вшивую койку-место, а целую комнату в двухэтажном строении. А там и перепланировку можно сделать, и туалетную комнату, и кухоньку, маленькую, в общем, из общаги на четверых в однокомнатную студию! Просто работай на меня, и будет тебе еда, жилье, а дальше уже, как отработаешь, зарплата.

Всё равно, после завершения строительства тоннелей и прямого пути к Вавилону, большая часть этого жилья станет невостребованной. Так хоть смогу её сдать в частное пользование тем, кто действительно нуждается в доме и работе, а работы у нас много. Это сейчас тут пустыни, да безжизненные опасные горы. С перспективой, если мы победим, это место должно стать очередной отправной точкой между Вавилоном, Абу-Хайра, и пустынными землями, находящимися далеко за пределами Абу-Хайра. Прежде чем попасть в нашу столицу, всё и вся со всей пустыни будет приходить именно сюда, что открывает для множества торговцев благоприятные, перекупские движения.

Первые сто домов для грузчиков, при свете зажигалочки Зари, я закончил до второго часа ночи. Ещё столько же, к восходу нового дня. Сказать, что устал, соврать. Я был полон сил, только вот ноги чутка дрожали от постоянных подъемов по лестницам, да крафта мебели на каждом из этажей. Сила буквально рвалась наружу, требовала, чтобы её использовали и восполнялась в скорости неисчислимой. То, с каким воодушевлением в меня уверовали после возвращения империя, буквально заставляло тело моё парить над землей. Аура вокруг меня и моих вещей становилась столь плотной, что на неё можно было наступить. С каждым новым днём я становился сильнее, и силу свою мне в полной мере довелось испытать в день, когда приспешники Аорры доставили лича. Боже, как его корёжило, как гнуло кости и выворачивало плоть, когда я пытался взять его под контроль. Мертвец испытал боль настолько резкую и ужасную, что даже будучи мертвым, воскрешенным и с душой искореженной скверной, всё равно лил слезы, моля о пощаде. Я уничтожал его разум, сила моя буквально пожирала его истинное «Я», заставляя верить, что всё им прожитое до сего момента являлось вымыслом. Я уничтожил сознание лича, пожрал и переписал заново, поместив возымевшую перепончатые крылья душу, в ряды войска Четырёхрукого.

Произошедшее с личом сильно меня приободрило. На радостях, позволив себе тройничок с Аоррой, Облачком и Зарей, с утра, пока девочки спали, я дал слабину… Выйдя ещё до восхода солнца поработать над будущим домом-клеткой Астаопы, задумался, замечтался, вьебав девятиметровый замок… Как это вышло, хрен знает. Крепость просто взяла и возникла, а я… застыл в размышлениях, разрушать её, или заняться перепланировкой, отдать под мастерские, казармы, или сделать самый большой и разнообразный в стране бордель. Думать долго не пришлось. Мысль о борделе победила с абсолютным перевесом в числе голосовавших моих собственных Я. Зверодевочки с утонченной лисьей грудью, или с выменем как у девочек племени Му. Жопастые и рукастые девочки дворфии, или утончённые и прекрасные девочки сирены. Вечно серьезные девочки эльфийки или соблазнительные, страстные девочки дроу. Здесь, в этом месте, я хотел собрать их всех и посмотреть, кого будут брать чаще, за кого заплатят больше, и кто отполирует мужской член лучше других. Идея, а с ней и страстное желание дождаться прибытия отправленной за Астаопой Ветерка, заставляют меня вернуться к трём «ненасытным дьяволицам», в очередной позе, проверив насколько те ненасытны. Большие груди Аорры, упираясь сзади, ласкали спину. Прижатая к подушкам Заря, покорно исполняла своим языком капризы Облачко, пока я безжалостно драл её в оттопыренный зад. Мы хорошо проводили время, никого, кроме Ветерка, по факту и не обделили. Глупышка сама вызвалась выполнить «сверхважное божественное задание», которое, как ни странно, никто не хотел выполнять. Такая вот она, ответственная и исполнительная. В прошлый раз была курьером, а сейчас, надзирателем, отвечающим за перемещение Астаопы.

Вдоволь натрахавшись, к вечеру того же дня, я заканчиваю с обустройством комнат в девятиметровой полукрепости-полуборделе, перехожу к тем же, многострадальным мастерским. Делал я их одноэтажными, длинными и небольшими, словно рыночные павильоны. За каждым таким павильончиком находился небольшой дворик, в дальнейшем, его могут использовать как склад под открытым небом, либо для возведения построек, за которыми, я расположил отдельные, частные дома. Каждому мастеру — свой одноэтажный дом, с печью, кухней, туалетом и даже небольшой коморкой, отведённой под ванну. Все эти ряды и павильоны расположились непосредственно у подножия гор. Так, если инструмент будет повреждён во время работы, сдать его в ремонт будет сродни тому, что сходить и взять новый. Так же, с той же простотой, местные трудяги в конце смены смогут сдавать в ремонт свою одежду, обувь, оформлять и забирать свои заказы по пути домой. Ряд ремесленников, всё равно что ряд продовольственный, здесь будет сконцентрировано всё то, чего может не хватать местным. Отдельное внимание, а так же лишние пол дня я уделил лазарету. Место по-настоящему важное, от которого будут зависеть человеческие жизни. Что и как тут должно быть, не знал, точно так же, как и не знал, какая должна присутствовать мебель. В итоге, всё уперлось в строение, типа школьного. Большие окна, куча комнат, кроватей, огромное количество скрафченных магических светильников, заряженных моей маной. Ну и конечно же мебель. Кровати я по комнатам сам расставил, а вот шкафы, тумбочки, столы и стулья, тупо накрафтил и забил ими семь из десяти кладовых. Не знаю зачем им столько, будут не востребованы, раздадут или продадут.

Очередной день вдали от цивилизации подходил к концу. Встречал я его на пике горы, закутанным в шкуры, с бокалом вина в одной руке и с крепко сжатой сиськой Аорры в другой. Горячая дроу изволила, чтобы её отодрали на вершине одной из самых высоких гор. Отказывать не стал. Позволив окружить нас защищающим от холода барьером, всему миру продемонстрировал розовые соски «неприступной королевы», заставив её от восторга кричать на пике удовольствия. Жаль только, крики её сладостные, как и возможность увидеть нас, она так же скрыла за барьером. От этого потерялся некий шарм, детский страх быть кем-то разоблачённым.

На следующее утро, через перевал к нам прибыли первые развед-отряды. Группы воинов, обеспечивавшие безопасность тем, кто шёл позади. Для них, как и для ещё тысячи бойцов чина старше солдата, я так же подготовил жильё. Казармы, не особо удобные, общие, с двухэтажными кроватями, с рядами туалетов на улице, простые казармы. Все постройки мои находились рядом с местами приёма пищи. Благодаря моему труду, многим из них теперь не нужно было ставить шатры, лежать в шкурах на холодной земле. Кровать, она и в Африке кровать, и её наличие в разы лучше, чем отсутствие. К тому же, как я и говорил, жизнь в казарме означала возможность быстро и без проблем добраться до столовой, либо же до туалета. С первыми отрядами солдат, посетить нас соизволил и командир гиена. Хватая ртом воздух, тот глядел на извилистые, идущие к горному плато тропы с сотнями двухэтажных домиков. Но не дома, не теплицы, не даже целый городок ремесленников, выросший на плато за один день, не удивили его так, как удивил спрятавшийся в редких деревьях замок. Замок мною прозванный как Дом похоти. Он сливаясь своими стенами с горным пейзажем, стал настоящим сюрпризом, ровно как и то, под что именно планировалось это место сдать.

— Что… бордель⁈ Господин, да это место выглядит лучше нашей заставы. А… а эти дома… вы и вправду собираетесь отдать их простой черни? Планировка, и кровати, зачем им целая эта ваша… столовая? Пусть едят на земле… А, и да, зачем в борделе чан с подогревом воды? Не слишком ли много привилегий для шлюх? — возмущалась гиена. — Может лучше…

— Не лучше. — Глядя в его изумленные глаза, говорю я. — А с вашей заставой мы ещё поработаем, давай, показывай, чего вам там улучшить?

Глава 13

Первые шахтёры прибыли к закату. Уставшие, бездомные и босоногие, многие из них несли все свои немногочисленные пожитки в узелках, небольших мешках, закинутых на плечо. Этим людям доставляло радости одна лишь мысль, что сегодня им не нужно думать о том, где найти еду, что для этого сделать и как при этом не упасть на чей-нибудь нож.

— Это… как… что… дом, мы тут будем жить? — Переглядываясь, ловя недоумение, находясь в полном непонимании, переглядывались и друг у друга переспрашивали выходцы трущоб. Наблюдая за всем из-под заклинания невидимости, сидя на крыше в обществе Облачко, я радовался. Радовался вместе с теми, кто плакал от счастья обретения собственной кровати, от того, что не придётся спать на голой холодной земле и питаться лишь тогда, когда удастся что-то и у кого-то украсть. Заселение в каждый дом начиналось с поиска человека, либо же семьи (работать приходили и группами), что станет ответственным за отопление всего дома в целом. Кочегары и печники, люди, имевшие опыт, заселялись в первую комнату, единственную во всём доме, имевшую доступ к открытому огню. Где по факту, при должной сноровке и наличии дополнительной посуды могли готовить. Работа почётная, ответственная и сулившая небольшие привилегии семье, претендовавшей на комнату, потому-то и конкуренция на неё тоже присутствовала.

В дележку, мелкие ссоры и распри я не лез. Главным для меня в момент наблюдения оставалось понять, довольны ли местные сменой места жительства и теми условиями, что для них мной приготовлены. Ответ оказался категоричным — довольны, ещё как. Многие переселенцы уже в первый вечер стали сбиваться в группы, заселялись в дома с прошлыми друзьями и соседями, а так же вместе с грудными детьми, о которых я даже и не подумал. К следующему дню, мужчины и большинство женщин готовились выходить на работы, когда назначенные одна-две женщины, кормящие грудью, оставались дома. На плечи подобных кормилиц скидывались все заботы за младенцами и детьми дошкольного возраста. С моей стороны, именно этот пласт незащищённых социальной идеей людей оказался самым уязвлённым. Дабы это исправить, упростить присмотр за детьми и такими вот кормящими мамочками, уже ночью, при свете пламени Зари, создал пару просторных домиков — детских садов. С едой и дополнительными койками для кормящих, воспитывающих детей, разберёмся, когда будут дополнительные продовольственные поставки, а пока пусть борются за жизнь как могут. Здесь, у пустыни, нас слишком много, и даже на кухне моей, кроме пары бочек элитного столичного вина, нет и лишней крошки. Грубо говоря, я сам как батрак, ебусь и тружусь за тарелку супа с кувшином вина на ужин. Какой-то неправильный диктатор.

С рассветом следующего дня, с первой готовой к труду сменой, знакомлюсь с горняками. Ведут всех за собой, выбирая места для начала работ, седобородый Гимли и нос картошкой Гобли. Все из расы дворфов, одного возраста, одной профессии. Первый силён в картографии и имеет способность «Моментальное запечатление», помогающее буквально сфотографировать местность и высечь её на камне. Второй, усиливая способности первого, благодаря разуму и отличной ориентации в пространстве, легко может проложить тоннель там, где нужно первому. Команда Гимли и Гобли не спроста порекомендована Джульеттой, а так же отмечена Аоррой. Эти ребята и вправду шарили, знали своё ремесло, а так же больше меня понимали, что нужно для начала строительства прямой дороги на Вавилон. Гномы хотели начать дело с эвакуации местных, говорили, что моё строительство под горой целого посёлка — это ошибка. Мол, всё будет разрушено из-за возможных оползней, лавин и бла-бла-бла… Чесать языками они перестали в тот момент, когда я коснулся горы. В мгновение, без взрывов и вибраций, сотворил вход в пещеру. Некоторые камни спрессовались, став трижды тяжелее и прочнее, а некоторые превратились в горную пыль, заткнувшую щели. Никаких взрывов, ударов кувалдами или кирками. Просто раз, и несколько метров горы исчезло. Лишь после демонстрации, осознав, с кем и чем имеют дело, гномы начинают размечаться по местности, через своих помощников, строительным группам позади объяснять, что куда прорубить, расколоть, где подпереть и как лучше положить. По факту, пройти нам насквозь предстояло через три горы, два холма и ручей. Как для меня, работы особо не много, но, чтобы не превратить всю внутренность гор в один сплошной лабиринт, и, не приведи господь (не знаю какой) не обрушить гору, мне требовались ориентиры, коих в кромешной тьме совсем нет.

Прессуя камень в плиты, раздвигая их и продвигаясь всё глубже, метр за метром, я всё дальше погружался во мрак. Сначала я очень переживал, что горы окажутся для меня и моей силы неприступны. Рассуждал, что их внутренние, необъятные глубины сделают мне вызов, который преодолеть получится лишь благодаря огромным усилиям и тысячам рабочих рук. Я испытывал некий глубинный страх, страх перед темнотой, затем страх от давящих, нависающих надо мной каменных глыб. Однако все мои страхи исчезали в тот же миг, когда моя божественная персона соизволила углубиться в корень проблемы, пугавших меня вещей. Темноту с лёгкостью разгоняла идущая рядом Заря. Каждые десять-пятнадцать метров она по моему приказу вешала маг-светлячка на стене. Страх перед обвалами я победил благодаря разговору с дворфами. Они объяснили мне, как и каких размеров лучше всего создавать плиты из булыжника, чем, где и на каких промежутках создавать колонны, что будут удерживать потолки. В общем, то, что я изначально представлял себе, планируя создание короткой дороги, и то, что получил по итогу, никак не сходилось. До определённого момента я и вовсе думал, что могу оставить целый городок шахтёров без работы. Так было до того, как мы наткнулись на первую залежь цветной руды. Содержащая серебро руда, я сначала был обрадован деньгам, что она нам сулила. Но после, как объяснили мне дворфы, стал радоваться ещё больше. Такая вот руда содержала в себе не только серебро, но и медь, а с ней, необходимый для отлива пуль, лучший из возможных металлов — свинец. Для получения его стоило немедленно пригласить в город уважаемых алхимиков, пару из которых как раз должны были прибыть к нам послезавтра, вместе с ремесленниками и цеховыми мастерами.

Уже в первый день нашей прогулки мы прошли первую из гор насквозь. И вернувшись в поселение, стали обдумывать план дальнейшего развития обнаруженной жилы.

На следующий день, отложив прокладывание пути в Вавилон, помогаю расширить рабочую область у жилы, внутри под горой создать пару комнатушек под рабочие инструменты и наполненные рудой с камнем телеги. Как только нужные люди были назначены на нужные должности, жизнь под землей закипела. Рабочие, как муравьи, скрипя колёсами, стуча копытами осликов и бычков, принимаются за планомерное и постоянное… А я отправляюсь дальше, к холмику по ту сторону горы.

Под нами был резкий спуск, до земли метра четыре отвесной скалы, за которой ручей, потом холмик из мелкого и крупного камня, что некогда, с лавиной или оползнем отошёл от следующей высокой и отвесной горы. Место очень противное, извилистое, с крутыми спусками и змеиными изгибами. Именно оно увеличивало время движения идущих из пустыни в Вавилон караванов. По прямой идти минут двадцать, а на петляние, спуск, группа с тяговыми животными могла потратить больше суток. Не став спускаться к ручью напрямую, из скалы к холму возвожу высокий каменный мост, а после, используя свою силу как буровой механизм, вонзаюсь в холм, в скалу, продолжая на прямую двигаться к конечной точке маршрута. На что я только не насмотрелся во второй день. Тут были и скотомогильники, с окаменелостями каких-то животных, и комок сгруппировавшихся, готовившихся к эволюции трупных теней, которых с радостью поглотила скучающая Облачко. Во второй день, зная как идти, что делать, чем подпирать и как строить, мы прошли в два раза больше, чем в первый. На улице стемнело, когда дворфы предложили возвращаться. Идти обратно пешком не хотелось, потому я просто повелел Облачко нас телепортировать. Дворфы долго блевали после произошедшего, меж пространственная магия без чар усиления вышла им боком. Когда я спросил у них, будут ли они завтра телепортироваться, два старика сказали, что лучше встретят меня непосредственно в конце, на нашем рабочем месте. Как по мне, перемещение ногами при имении телепорта — пустая трата времени, но спорить не стал. Следующим утром работы продолжились. Прогрызшись, мы с низины глядели в след, замершей на привале Ветерку и группе воинов дроу, сопровождавших мою драгоценную приманку. Эсфея не клюнула, сигнальные камни для моих девчат так и остались мертвым грузом лежать в карманах стражи. Кажется, кто-то рукой махнул на своё непутёвое дитя, либо же, оставляя здесь, рядом со мной, пытался от чего-то уберечь. Вопрос спорный, в попытке его обсудить с самой Астаопой, ничего нового в ответ не получил. Скоротечный секс и голозадая, не удосужившаяся даже штаны на себя натянуть богиня, вновь заваливается за свои книги, бубня что-то о моей «исключительной неисключительности».

В месте нашей встречи я решаю создать перевалочный пункт. Здесь и простор, и тот же водяной ключ, что, падая с гор, превращался в речушку глубиной до колена. В общем, самое то напоить лошадей, прикорнуть часок-другой, а после вновь отправиться в путь. Поставив пару домиков с лежанками из цельных плит, вместе с дворфами, Зарей и Облачком отправляюсь дальше, в глубины гор. Шли мы долго, на прямую. С темпом, взятым гномами, обещали двое-трое суток и выход к большой земле, за рекой которой сам Вавилон. Дабы ускорить и без того быстро продвигающиеся работы, отправляю Зарю за обедом, ужином, а дворфам, чтобы не возвращаться, предлагаю отдохнуть. Старики противиться приказу не стали. Более того, в отличии от меня, они имели с собой в рюкзаках и еду, и шкуры, заменявшие им спальники. Был у них даже самогон. Едреный, вонючий прям пиздец — самогон. Вьебав по двести грам залпом, закусив коркой сухого хлеба и такого же, сухого как кора, коркой вяленого мяса, дворфы тут же уснули. А я… я не выдержав их храпа, попросил Облачко оставить с ними двойника и телепортировать меня подальше от этих пердящих словно подводные гейзеры дедков.

После небольшого отдыха, короткого гномьего сна, мы, разогнав затхлый пещерный воздух, продолжили наш подземный путь. Уже со следующим выходом на поверхность, я обнаружил знакомый горный шпиль, вид на который открывался из моей офисной комнаты во дворце. Между нашей горой и той, что стояла впереди, с небольшим изгибом, по камням шла вполне себе пригодная для перемещения дорога. При желании, мы могли и не делать тоннеля в горе. Однако, принципиальность моя в этом вопросе не обсуждалась. Император сказал на прямую к Вавилону, значит на прямую, и никакая гора, никакая река и прочее не могут стать тому преградой. Ещё через день работы по прокладыванию пути полностью завершились. Тоннель, шириной четыре и высотой два с половиной метра, с почти что идеальной траекторией, был проложен. Если идти по прямой, как делал это я, не напрягаясь, прогуливаясь, то путь через тоннели, от Вавилона до нашего горного городка, занимал от трёх до двух с половиной дней пешим, что приблизительно равнялось семидесяти-восьмидесяти километрам. Это при неспешной прогулке, остановках на ночлег и прочем. При нужде и желании, весь путь можно преодолеть за двое суток. В сравнении с семью-десятью днями до проделанной мной работы, небо и земля. Особенно, если учесть факт того, что сейчас, благодаря тоннелям, возможно установить прямую линию снабжения. И вьючные животные не споткнутся, не сорвутся в обрыв, и телеги проехать могут. Горная дорога и наведенные над ручьями мосты достаточно просторны для целой повозки. Да, карета в пещеру не всунется, но собственно, и не хуй карете делать на Западе. Хотят аристократы попасть на границу? Пусть пиздуют кругом, пока что…

Оставив гномам выбор, либо двое суток добираться до шахтерского городка, либо телепортироваться со мной, после вернувшего нас заклинанием Облачко, передаю бедолаг в руки целителей. Строительство связывающего столицу и границу тоннеля завершено. Грандиознейшая стройка, обещавшая стать величайшей в истории, превратилась в… прогулку с гномами и избиение ногами дремавшего под землей зла. Армия и страна получили то, чего желала, безопасный и удобный путь на запад. Теперь оставалось в очередной раз обойти назначенных на освободившиеся места министров. Нужно проверить скорость восполнения запасов провианта, а так же ещё разочек метелкой пройтись по углам. Перед началом войны требовалось вымести из дому всю паутину, всех пауков и тот мусор, что мог забиться в углу. Сейчас, с Астаопой в объятия мои возвратилась Ветерок, и по приказу моему личному на разведку отправлялась Облачко. Около десяти дней не было Императора в столице, требовалось узнать, как без меня справляются молодые императрицы. Как крестьяне, а так же придворная знать реагируют и исполняют мои приказы. Сейчас, пока ещё не поздно, я должен усилить тылы. Обзавестись такой поддержкой и непоколебимостью во власти, что даже если я исчезну вновь на сотню, или тысячу лет, после меня останутся верные исключительно мне существа. Организм, именуемый Империей Матвеем, должен жить даже без своего сердца, то есть меня, главное, что бы одна, хотя бы одна из трёх голов находилась на плечах.

— Господин, если вы желаете убедиться в преданности Джульетты и Люси, не лучше было бы ещё раз просканировать их магией, либо же заклеймить и посадить в магические оковы? — Спрашивала Облачко, перед тем как отправиться на задание.

— Моё доверие к ним абсолютно. — Отвечаю я, — потому, и прошу проверить тебя не их лично, а окружение, в котором они обитают. Крысы, заговорщики скоро вновь проснутся, та слепота, возникшая от лучезарного появления моего, со временем начнёт сходить. Потому-то я и хочу, что бы ты, моя личная Тень, донесла до этих двух Императриц всю опасность и шаткость положения, в котором завис дворец. Все люди смертны, в грядущей битве я могу пасть, со мной скорее всего погибнут цветы и Аорра, тогда этим двум придётся взять бразды правления в свои руки. И руки эти должны быть крепки, а почва, на которых будут стоять их ноги, ещё крепче. Императрицы обязаны окружить себя исключительно верными клятве и престолу чинами. Пусть идиотами, пусть решёнными амбиций слабаками, но исключительно верными! Только так, на вере и их личной силе, империя сохранит своё единство, не рассыплется, как того желают наши враги.

— Вы допускаете возможность своей гибели? — Суккубша напряглась. — Я не хочу отправляться на это задание, найдите кого-то другого. Я сильнейшая, я…

Мы были одни, я мог делать с Облачком всё что угодно: уговаривать, ругать, но выбрал другой путь. Обняв высокую, грудастую и чертовски соблазнительную суккубшу, застыл в размышлениях и бесконечном подборе правильных слов. Она бунтовала, боялась остаться одна, что её кинут и уйдут на войну без неё. Бунтарство это, непокорность росли с демоном так же, как в силе своей росла сама Облачко. Я видел это, понимал, что в любую секунду может настать момент, когда не смогу контролировать эту демоницу. Это непременно произошло бы, сейчас или позже, потому я не стал действовать, как некогда Эсфея. Не стал властно повелевать, требовать и оскорблять без нужды, напоминая кто я и что я.

— Милая, есть работа, для которой ты подходишь лучше всего. Эту работу никто, кроме тебя, не сделает. Облачко нужна мне именно там, а безопасность мою здесь, и без тебя, есть кому обеспечить. Не торопись, делай что должна, а я буду тебя ждать дома, договорились?

Мягкость, снисходительность и человечность победили. Суккубша с печалью в голосе кинула едва слышное «угу», на прощание одарив меня своей печальной, застывшей на лице гримассой. Она слишком сблизилась со мной, привыкла всегда находиться на дистанции пары телепортаций. И теперь была вынуждена оторваться от «кормильца», лично, с головой окунуться в серую, неприятную и полную хитросплетений взрослую жизнь.

Удачи тебе, Облачко. Глядя на рассыпавшиеся в полумраке городской суеты искорки, нахожу глазами Зарю, а рядом с ней прибывшего с первой тысячей Эглера.

Наступал момент по-настоящему готовиться к войне.

Глава 14

Огромными потоками, непрерывной цепью от Вавилона и до самой границы, шли караваны, битком набитые оружием и порохом. Первые фитильные гранаты для гарпий и ангелов, стреляющие алебарды, а с ними новые, не менее эффективные арбалетные болты, стрелы, метательные копья и многочисленные магические расходники. На границу везлось всё, что только могло пригодиться: одноразовые артефакты, тонизирующие и исцеляющие зелья, а с ними пули, самопалы, однострелы, и порох, очень много пороха. Казалось, конца и края нет всей этой веренице. В самых узких проходах, на мостах стали возникать заторы, очереди, из-за которых меня периодически выдергивали из городка с просьбой расширить мосты и дороги. Интенсивность потока не стихала утром и ночью. Постепенно, с поступающими припасами, к нам стали перетекать и новые рекруты.

Каждый новый день — минимум от трёх до четырёх-пяти тысяч новобранцев из Вавилона. Толпы рекрутов вынуждали меня строить очередной ангар или барак, рядом с которыми так же строились арсеналы, столовые и помещения рабочих, помогавших поддерживать снаряжение рекрутов в пригодном для использования состоянии. Ночи по эту сторону хребта становились такими же холодными, как и те, что царили в империи. Жарких ветров, идущих из пустыни, не хватало, люди начали мерзнуть, с морозами могли прийти и болезни. Понимая всю опасность подобного, в столицу отправлю приказ о снабжении следующих групп новобранцев тёплыми вещами. Тем, кто уже прибыл, даю разрешение отправиться в окрестные леса на сбор хвороста, заготовку дров, а с ней сбор всего, что только можно употребить в еду. Орды голодных, жадных до каждой веточки зверолюдов кинулись в леса. Словно гоблины, орки Саурмяна, они вырубали деревья, вырывали с корнями кусты. Всё, от пожухлых трав и до опавшей листвы, растягивалось по лагерям, использовалось для нужд армии и тех, кто продолжал прибывать за ними. Семей военных, рекрутированных из трущоб, в округе становилось всё больше. Обед и ужин, полагавшиеся рекруту, в каждом втором случае делился между минимум двумя людьми. Целые семьи с одним кормильцем-мужчиной обивали окрестности лагерей военных, плаца и казарм, в ожидании, когда тот самый, добрый и заботливый кормилец принесёт любимцам покушать. На фоне столь резко возросшего в регионе населения, вакансий для новоиспеченных работников не хватало. В подмастерье не пробиться, как не попасть на работы в теплицы, златори, шахтёры и грузчики. Огромное количество не подлежащих призыву детишек возрастом от десяти и до пятнадцати лет слоняются без дела, сбиваются в банды, на фоне голода начинают заниматься очень опасными вещами.

Предотвратить мародерство и зреющую внутри детей злобу, берусь путем их морального и физического воспитания. Кадетство, та же военная подготовка и служба, с отличием лишь в том, что в горячку боя этих детишек никто отправлять не станет. Еды мало, но ситуация постепенно стабилизируется. Теплиц уже только у пустыни столько, что кажется, ими вся западная часть горы усыпана. К этому стоит добавить возможные урожаи на севере, торговую миссию Горлеона, а с ними, ещё неделька-другая, помощь с юга, ещё через неделю-две, с востока. Еда со всех концов империи пойдёт в Вавилон, от него к нам, сюда на границу, где уже и без наших союзников под возделывание попали гектары тепличных угодий. Мы близки к полной и абсолютной победе над голодом, главное — верить в свою магию, наши общие силы и выдержать эти последние голодные и холодные дни.

— Эглер, найди среди своих подопечных тысячника, желательно именитого, того, кому пора на пенсию. Он возьмёт на себя обучение будущих рекрутов, кадетов из числа беспризорников. Пусть среди таких же стариков соберёт команду тренеров. А за тем начнёт отбор среди детишек. Берите всех, девчат и пацанов. Условия такие: тренировки от рассвета и до заката. Тем, кому нет тринадцати, еда в половину от взрослого дневного пайка. Тем, кому от тринадцати и до пятнадцати, питание раз в день, как у взрослых. И так, до шестнадцатилетнего возраста, после чего, либо отработка в стаже города или на границе, столько же лет, сколько и учились, либо перевод в регулярные войска с жалованием в пятьдесят процентов и полноценным питанием.

— Сколько кадетов велите рекрутировать? — Едва закончив проверку стрельцов-алебардистов, дроу, выглядевший свежим и бодрым, с блеском в глазах показал свою готовность продолжать трудиться.

— Пока что не больше двух тысяч. В дальнейшем, когда отправимся на Абу-Хайра, я планирую снять и забрать с собой пограничный гарнизон, а детишками заткнуть образующуюся дыру. Как считаешь, сто семьдесят пять умелых бойцов сопоставимы двум-четырём тысячам вооруженных, обученных твоими избранниками детей?

Дроу усмехнулся.

— В чистом поле, в бою против нежити дети не выстоят. А вот при обороне, думаю, их силы будут равны силам стариков.

Да ты у нас оптимист…

Еда — вечная проблема и головная боль для меня. Сейчас она хранилась на одном большом складе, к слову, отремонтированном мной, но не возведенном. Расположился склад внутри старых казарм форта. Ранее, в общении с гиеной и обещаниями я не соврал. Их тараканье пристанище, где даже не каждый таракан выживет, я таки привёл в порядок. Снёс всё к чертям собачьим, а после построил заново. Теперь конюшни местных жеребцов выглядят как апартаменты дубайских коллекционеров лошадей, а местные стражники жили как туристы, с прекрасными видами на смертельно опасную пустыню. Поставив несколько башен по периметру, в них я заселил гарнизон, утолщенным, зачарованным стеклом застеклил бойницы, к которым, впервые в этом мире, добавил механизм открывания окна. Теперь, чтобы убедиться, что враг наступает, не нужно высовывать голову, рискуя получить в еблет. Просто погляди в окно, окно, что по прочности равно камню. Создание таких окон, наша совместная с Зарей разработка. Она стала для меня отличной возможностью потренироваться в сфере контролируемого уплотнения материалов. Данный вид крафта я освоил ещё в пещерах, однако, там всё происходило совсем в других масштабах. Процесс почти не контролировался. Со стеклом вышло совсем иначе. Пришлось немало попотеть, чтобы вывести шлаки, добиться небольшого, одинакового размера, прозрачности и чистоты. Конечным результатом я был очень доволен, и в дальнейшем, планировал развить успех, внедрив это стекло в боевые щиты пехотных элитных подразделений. Тогда, воинам совсем не понадобится высовывать головы из-за щита, что бы увидеть своего врага. Просто гляди в застеклённую прорезь, руби, коли, либо держи строй, пока тот, кто позади, зарядит своё оружие, да шмальнёт ублюдку прямо в лицо. В общем, щиты со стеклом показались мне гениальной идеей, впрочем, как и множество других… Типа большой пушки и неудавшегося проекта по созданию автоматического оружия. Моя добрая, верная, вечно клинящая, забивающаяся гарью, ломающаяся как целка на выпускном винтовка, грустила и пылилась в углу, ожидая наступления своего звёздного часа. Страна уже вовсю производила обрезки, готовилась к производству более дальнобойных, двуствольных ружей, а я, всё ещё фантазировал о сценке из Дума или Макса. Где я, держа в руках миниган, стоя на горе из поверженных существ, продолжал бы безжалостно выкашивать несметные орды теранидов, либо ещё какую-то другую компьютерную нечисть. Мечты-мечты…

В реальности, дела обстояли иначе. Главной моей козырной картой в бою, являлось изменение рельефа, максимум на который я способен, — это создать пропасть под врагом. Сдвинуть почву, сотрясти и выбить землю из-под ног неприятеля, разрушив его строй. При штурме эльфийского города, я уже разыграл эту карту, и скорее всего Смерть подготовится к подобному ходу. С вероятностью в миллион процентов, он постарается не подпустить меня к стенам Абу-Хайра. Используя численное превосходство нежити, а также превосходство за счет нахождения своих темных колдунов на стенах, постарается держать меня на средней дистанции. Он не подпустит меня к стенам, чтобы я не смог разрушить их своей магией или осадными орудиями. И не пойдет в наступление, отведя свои войска от магического прикрытия личей и прочей дальнобойной твари. Иными словами, по моим размышлениям, Смерть и чума будут играть в битве на средней дистанции, а в самой войне, изберут тактику игры на истощение. Мертвым не нужна еда, им не нужен сон, отдых, они могут находиться при любой погоде всегда в строю. В этом самая главная наша разница. Мои воины, те же существа, подобные ангелам, рано или поздно устанут, вымотаются, изголодаются, после чего, враг тут же воспользуется моментом нашей перегруппировки, и нанесёт удар. Единственными из числа подвластных мне, не нуждающимися в еде и отдыхе, оставались Слуги, и командующие ими Четырёхрукий с Облачко. Именно эти двое, близкие к созданиям из тьмы, являлись столбом, тараном, который я намеревался использовать в бою, надеясь проломить первые защитные ряды смерти. Столкнув Слуг и нежить, я хочу сблизиться, продвинуться на необходимую дистанцию и при помощи своей силы обрушить стены. На одну лишь свою магию я не рассчитывал, помочь в этом должны были всё те же осадные требушеты, которые предстояло возвести по месту. Если не помогут они, за дело возьмутся крылатые эскадрильи смерти. Именно мои бомбардировщики, ночные ведьмы, крылатые фурии и валькирии из рода ангелов и гарпий, должны были привнести в Абу-Хайра тот самый хаос, из которого состояла вся нечистая сила этого мира. Я собирался сбросить на этот город огромное количество бомб. Заставить мои крылатые эскадрильи подняться на недосягаемые нечести высоты, а после, сравнять стены, да и сам город с землей при помощи бомб. После чего, на выжженном пепелище, добить Смерть и Чуму, провозгласив себя единоличным правителем всех здешних земель. Сделать это было бы проще, знай я как сотворить тратил, и тем более, из ничего создать ядерную бомбу. Да только в голове моей нет ебучей энциклопедии, с пометкой «Как создать Царь бомбу из того что под рукой».

Дабы не стать на поле боя бутафорской, декорированной коронованной куклой, мне предстояло выучить новые приемы. Враг готовится, развивается, а значит, и мне стоит так же постараться, подготовить для него что-то новенькое. Главные силы и надежды, я по-прежнему возлагал на перехват контроля за мертвой армией. Хотя бы за той частью, которую враг кинет на нас первым делом. Взяв под себя отряды для «разведки боя», я сам мог провести разведку, не потеряв ни единицы своих собственных юнитов. Главной проблемой в этом деле оставалась кровь. Зараженная, наполненная божественной, проклятой магией кровь Астаопы. Трупы, что попали в армию Смерти путем заражения через слюну либо съеденные или попавшие в желудок капли отравленной плоти-крови Астаопы, обладали невероятным иммунитетом к контролю разума. Нивелировать который можно либо зельями и ядами, либо прямым переливанием маны через соприкосновение. Иными словами, я мог захватить старое, разложившееся еще до событий с Астаопой кладбище-войско, но не мог взять под контроль тех, кто был воскрешен по ее вине. Не зная истинное количество старых марионеток смерти, мне предстояло разработать некий аналог химического оружия, который, распылив над трупаками, возможно, поможет нам в бою. Всё это в теории, но как воплотить? Сцедить с меня словно с цистерны молоковоза кровь, а после распылить ее над врагом не получится. Можно собрать и напитать некоторые бомбы моей маной, но от них будет лишь бум, а не захват сознания. Да и вообще, зачем захватывать то, что можно просто взорвать⁈

Ломая голову, в преддверии грандиозного кипеша, я мимолетом упустил отчет об собирающемся около пустыни войске. Моем собственном войске. К концу третьей из четырех отсчитанных Аоррой недель, в числе моей армии насчитывалось двести семьдесят тысяч «штыков». Всю ту массовость прибывших, и продолжавших прибывать со всей империи войск, я смог оценить лишь в одну из темных, безлунных ночей. Домов, созданных мной, не хватило даже и для десяти процентов населения. Словно кто-то звезды рассыпал по земле, ковром из тысячи красных светлячков мерцали костры моего войска. Нас становилось всё больше, ответственность за все эти жизни давила на меня всё сильнее.

На следующий день после увиденного, я не мог думать о стратегии, о строительстве и том, что кто и где станет производить после войны. Единственное, что я делал, это заёбывал торговцев, посланцев из городов и регионов требованиями об предоставлении продовольственных отчётов. Если, по какой-то причине, в один самый ужасный момент, поставки продовольствия иссякнут, мы все окажемся так глубоко в заднице, что врагу только и останется, глядя с верху вниз, помахать нам своей рукой. Выебав и выдрочив мозг гарпиям, рассылаю их с посланиями по всей империи с очередным напоминанием всем и каждому аристократу о его долге. Долге вассала перед сюзереном, или, как в случае со мной, Императором. Так же, не забываю и о делах с Горлеоном. Ещё раз проверив доклады шпионов дроу, с презрением и подозрительностью, понимаю, всё слишком гладко. Никаких действий, лишь бесконечные поминания усопших, да простой крестьянский быт. Они торгуют, строят, рожают, молятся и умирают, всё как всегда. Поведение подопечных Эсфеи в моменте волновало меня не чуть не меньше, чем Абу-Хайра, откуда мы вообще информации не получали. Разведка в области Абу-Хайра практически отсутствовала. С воздуха контролировать регион мешали постоянные песчаные бури и их свирепый, пропитанный скверной ветер. С земли, за территорией мертвых, внимательно следили твари типа воскрешенных гигантских скорпионов и пустынных червей, вышедших родом явно из одной звездной трилогии. Даже Ветерку, в компании сестры Зари, не удалось скрытно продвинуться в глубь пустыни больше чем на сто километров. Хотя, они бы могли пройти и дальше, но тогда, враг точно узнал бы об их присутствии. Эти две особы после себя так и норовили оставить горы трупов, да поле, заклинаниями и проклятьями перекопанное.

В общем, дела шли с переменным успехом. Запасы еды то истощались, то вновь пополнялись. Рекруты всё шли, да тренировались, а я… Я никак не мог решиться сделать первый шаг. Месяц, отведенный Аоррой, заканчивался. К концу четвертой недели, имея только живыми около трёх ста тысяч, мы уже могли начать, сделать шаг в бездну, понадеявшись на авось. Авось еда резко не закончится, авось ополченцы справятся, авось хватит гранат, бомб, а с ними и артефактных мелочей. К счастью или несчастью, к истечению пятой недели, команды о сборе войска, и начале марша, я отдать не смог. Как не смог по истечению шестой, затем, слава небесам, и седьмой недели!

Именно седьмая неделя показала то, что осторожность моя не была напрасной. Эсфея, эта подлая, водяная змея, показала зубы. Через морские, северные порты, из Горлеона на острова, а с островов, под флагами Морских держав, она, используя третьих лиц, продала нам огромное количество пропахшей ядом пшеницы. Именно на эту поставку, а также отправку её в Вавилон, так рассчитывали лорды Востока, именно эта партия пшеницы должна была почти что на две недели обеспечить огромную армию продовольствием. Резко, мой запас провианта, исчислявшийся месяцем, сократился до полутора недель. Эта новость, застань она меня в походе, точно остановила бы войско в невыгодном для Империи положении. Так что это тогда, сговор? Или просто случайность? Неужели Эсфея и вправду думала, что после всего ей сделанного, подобная карта сыграет? Либо же, может она и вовсе не при чём, всему виной моя паранойя и предвзятое к ней мнение?

Сначала обрадовавшись вскрытому нарыву, я ощутил боль и некое, горькое послевкусие, оставшееся вместе с продолжавшей пульсировать, открытой раной. В следующую неделю, посадив горе-предпринимателя, изъяв и перепродав его торговый флот, мы быстро вернули утраченное, обменяв судоходные лодки на провиант. Мы остались при своем, но что-то по-прежнему очень неприятно шкрябало за спиной.

Глава 15

Сидя в своём загородном особняке, с вершины холма, через окно наблюдал за разросшейся на границе миров армией. Позади — величественные горы, впереди — бесконечные песчаные барханы, а посередине этого, целый мир. Палаточный город, чьи границы уходят аж к горизонту, всего за зиму вырубил все имевшиеся в округе деревья. Истоптал и утрамбовал лужайки и травы, превратив их в прочную, словно бетон, почву. Больше полумиллиона существ собралось на засушливой западной границе. Четыреста тысяч живых, затаив дыхание, ждали команды о начале похода. Сто тысяч вечно молодых, мало эмоциональных и уже однажды утративших свою жизнь Бессмертных, просто работали. Радуясь ещё одному отпущенному им в этом мире дню.

То блядство, свершенное Эсфеей, заставило меня в корне пересмотреть сроки выдвижения. Не полагаясь на других, рассчитывая исключительно на силы и возможности моей империи. Я, вместе с воинами и сотнями тысяч трудяг, оставшихся за нашей спиной, таки смог достигнуть продовольственной независимости. Несмотря на огромную концентрацию людей на Западной границе, на то, что множество мужчин только и делали, что тренировались, мы смогли обеспечить профицит поступающих на склады продуктов. Ключевую роль в происходящем сыграли эльфы и переселенцы запада. Огромные теплицы, возведенные нами, дающие урожай ежемесячно, отапливаемые углем и окруженные заботой феечек, спасли страну от голода. Смогли накормить не только себя, но и нас. Тысячи тяговых быков, лошадей и ослов, со всей страны, ежедневно тянули к Вавилону и Западной границе сотни тысяч тонн овощей и фруктов. Земля, окроплённая моей магией, благословленная той силой, что я получил, разродилась щедрыми дарами. Три месяца, проведенные без войны, полностью обеспечили север всем необходимым, позволили заполнить склады мастерских Вавилона дефицитным твердым топливом, а также создать больше модифицированного оружия и боеприпасов, мощь которых я планировал испытать на нежити.

— Император, — Возвратившись с задания по зачистке Скорпионьих гнёзд, незадолго до объявления начала наступления, посетил меня Четырёхрукий. Тело его очеловечилось ещё больше. Как и положено гигантам, что в уменьшенной форме достигали трёх метров роста, лицо его выглядело грозно и грубо. Лысая голова, квадратная челюсть и острые скулы, о которые можно порезаться. Если бы не черные провалы глаз, в коих серым огнём горели демонические зрачки, тот вполне мог бы сойти за человека.

— Что привело тебя ко мне, верный слуга? — Видя за спиной демона слегка пострадавшего Легиона, в потрёпанной боями броне, произнёс я. Серый ангел так же был чем-то обеспокоен.

— С запада, на встречу нам мчатся холодные ветра. — Говорит Четырёхрукий, — в дуновениях их, я и мои воины ощущаем темную силу, мощь и могущество исходящее от которой, ничем не уступает вашему. Враг ждёт нас, и ожидание делает его только сильнее.

Ничего нового я не услышал. Сам прекрасно это понимал. Но, раз уж мы и так всю зиму на заднице ровно просидели, в последний миг срываться, нарушая все приготовления, я не собирался.

— Это всё? — Спрашиваю я, и здоровяк, откланявшись, отходит назад.

— Сражаясь со скорпионами в пустыне, мы вновь видели странное явление, падения синих комет. — Произносит взволнованно Легион. — Могу предположить, это вовсе не звёзды, это…

— Это, что? — Спрашиваю я, не получая прямого ответа. Лишь раздражающее молчание. Уже четвертый раз за зиму, не только эти двое, но и я сам лично наблюдал это злоебучее явление, объяснить происхождение которого никак не мог. Сотни, нет, тысячи комет, словно по велению чьему-то, разрезали небо, преодолевая тысячи километров в мгновение, растворялись в полумраке недосягаемых космических просторов. Возможно, то были войска света и тьмы, ведущие свой незримый бой где-то в другом мире. А возможно, и нет.

— Эсфея по-прежнему не сделала своего хода. Наши разведчики, отправленные на поиски богини королевства Горлеон, так и не вернулись с задания. Возможно, предательница вновь замышляет что-то недоброе, могу даже допустить, что она сговорилась с нежитью. Шанс этого крайне низок, но нельзя исключать и это. — Высказываю свои мысли вслух я. — Несколько раз мы с Астаопой обсуждали подобное, созданная Эсфеей богиня, высказывала уверенность в том, что её мать сделает ход в тот же миг, когда мы выдвинемся на врага. По всем скромным и нескромным подсчётам, властительница морских миров имеет около ста ангелов в своем распоряжении. В лучшем случае, их сто пятьдесят. Обычному форту, против такого войска не выстоять. Однако, и крупный город, защищенный высокими стенами, башнями, магами и городским ополчением, таким войском не взять. Вавилон в любом случае выстоит, как и Запретный сад. На захват этих городов у Эсфеи не хватит сил, да и смысла в этом особого нету. Так как, стоит мне только вернуть в эти города, их население, верное мне, заживо сожрёт своих захватчиков. Это, в свою очередь, значит, что Эсфея не пойдёт с очередной войной на Империю, а скорее всего, будет преследовать другую цель. Наше поражение посеет в рядах населения страх перед темной армией и недоверие ко мне. Вдобавок, если каким-то образом, после поражения я погибну, а Эсфея, сама, лично сможет изменить ход сражения и вырвать победу, то недоверие и недовольство может появиться в рядах моей личной армии. Иными словами, моя смерть или наше, с моей армией, общее поражение — это лучший момент для появления и вступления в войну Эсфеи. Эсфеи, что из правительницы соседнего, враждебного государства, в миг может стать спасительницей и защитницей, саморучно изменившей исход битвы с демонами.

Легион склоняет голову, кажется, именно это он и хотел мне сказать. Он, человек, что однажды умер, воскрес, и вот уже на протяжении всей второй жизни видит смерти. Он по-настоящему переживал за меня. Хороший, верный и умелый воин, чего ещё сказать о нём.

— Главная наша цель — это победа над силами демонов. — Говорю я бойцам. — Моё выживание — задача второстепенная.

— Господин, позвольте не согласиться, если вы…

— Не позволяю, — подняв руку, прервал я решившую вставить свои пять копеек Аорру. — Сейчас, я хочу, чтобы вы услышали меня, и поклялись, выполнить мой приказ. Если, на одной чаше весов окажется моя жизнь, и победа в войне против демонов, что бы меня не ждало, каким бы не был исход, я хочу, чтобы вы победили. Ясно? Отступничества и предательства не потерплю. Прокляну. — Глядя на побледневшие лица дриад, на то, как сжав кулаки по-звериному на меня оскалилась Аорра, жду ответа.

— Тогда позволите уйти за вами и…

— Нет. — Оборвал я Зарю. — Я хочу, чтобы вы жили, чтобы в случае худшего, как и в прошлый раз, позаботились о нашем общем Наследии.

— Император, это эгоистично и нечестно! — Воскликнула Аорра.

— Я ведь Император, имею на это право. — Отвечаю я. — Легион, Четырёхрукий, вы меня услышали, я могу на вас положиться?

Воины опускаются на колени, склоняют голову произнося: «Всецело, владыка…»

— А вы, мои старые, добрые друзья?

Аорра молчит, дриады так же опускаются на колени, склоняют головы.

— Аорра…

— Я лучше умру, чем ещё раз останусь одна. — Так и не опустившись до уровня других слуг, осталась стоять, злиться моя чёрная, вспыльчивая и очень страстная королева.

Спорить с ней не стал, отпустив остальную свиту, тихонько, чтобы слышала только она одна, разрешаю Аорре остаться рядом со мной. Моя карманная Харли Квинн, самоубийца с полными безумия и одержимости глазами. Она готова идти на конфликт, готова перечить, прилюдно демонстрирует готовность умереть. Раз она вбила себе что-то в голову, выбить это не получится. Пусть тогда лучше будет рядом, по другому уберечь эту долгожительницу от беды у меня никак не получится. Кто знает, может вдвоём с ней, мы даже с Эсфеей совладать сможем?

На следующий день, перед вечерним советом, на котором собирался обсудить построение в походе нашей армии, решаю ещё разок посетить Астаопу. Её статус пленницы уже давно сменился на статус «Гостя ограниченного в правах». Уже как две недели, по приказу моему, с кареты её сняты магические круги, ограничивавшие силы богини. Я даже антителепортационное поле вокруг неё специально ослабил, позволяя той хотя бы предпринять попытку для побега. Ноль эмоций. Либо Астаопа внезапно стала очень умной, понимающей то, что за ней постоянно следят. Либо, она тупо обленилась, закинув ногу на ногу, с головой ушла в мир книг и древних летописей этого мира. Любительница вкусно жрать и трахаться буквально на глазах становилась взрослее, менялась, а я… я по-прежнему играл в игру «друг-не друг». Мы трахались, мы бухали, обсуждали некогда ранее просмотренные фильмы и аниме, думая как их из воспоминаний перенести в этот мир. Развлекая себя, Астаопа, с подачи моей, нашла симпатичного, крылатого мальчонку из серокрылых, мною созданных ангелов. Именно он стал её летописцем, диктофоном, что переводил на бумагу все фильмы и сериалы, что Астаопа с предыханием пересказывала местному индивиду.

Переквалифицировавшись из простого пьяницы в писателя, Астаопа, по-прежнему продолжала меня удивлять своей прихотливостью. Когда в логове этой «спящей красавицы», раз за разом стали по моей команде появляться разные мужчины, та проявляла удивительную стойкость. Занимая исключительную позицию целомудренной хранительницы своей промежности, она, таки ни разу ни с кем и не переспала. Подозревая, что даже у богов могут быть месячные или болезни, я хотел с той немного поболтать, обсудить, а возможно, чисто в теории даже отпустить. Если мы победим нежить, в ней, как в заложнике которого я казню в случае нападения Эсфеи, не оставалось смысла. Я опасно сблизился с ней, или же, это она нарочно продолжала старательно сближаться со мной.

— Матвей, я уже тебе раз сто говорила. Конечно же она хочет тебя убить. — Вечером, наблюдая за тем, как жгучий рыжий парнишка растелает ей новое, свежее постельное, говорит Астаопа.

— Думал, может чего вспомнила. — Позволив парню покрасоваться рельефными руками, смазливым личиком, не дождавшись нужной реакции от богини, отпускаю пацаненка. Астаопа отказывалась играть по продиктованным мною условиям, это раздражало.

— Ну и… чё за цирк ты устроил? — Так же, дождавшись, когда мы останемся одни, впервые за долгое время, с неприязнью в глазах говорит плоскогрудая нимфоманка на воздержании.

— О чём ты?

— А то ты не знаешь. Я про барьеры, про мальчишек, которых ты ко мне присылаешь, про эти их тупорылые и беззубые заигрывания, в попытке меня запикапить. Матвей, ты серьезно думал, что вот эти вот недоразумения, напоминающие мужчин, могут меня соблазнить? — На лице Астаопы появлялось всё больше и больше раздражённости. Странно, кандидатов я отбирал лично и по прошлым критериям самой Астаопы, которые она называла мне в моменты наших с ней постельных игр.

— Хотел. чтобы ты расслабилась. — Отвечаю я с долькой лжи.

— А чё, сам ходить разучился? Или так затрахался, что хер как червяк после дождя, тонкий и еле живой. Ты это, давай, не стесняйся, можешь рассказать мне, что у тебя там происходит. Можем даже наебенитсья как раньше, а после, ты поплачешься в мою сильную женскую грудь.

— Издеваешься? — Слыша стёб в каждом божественном слове, спрашиваю я.

— Не, издеваешься надо мною ты, причём уже с месяц. — Отвечает Астаопа. — Я ж тебе дубоголовому говорила, не собираюсь я никуда убегать. Меня и здесь всё устраивает, пока, так что…

— Почему? — Не выдержав, повысил голос я. — Почему тебя, Божество, что не так давно хотело меня убить, всё устраивает. Почему ты даже не пытаешься играть в бога, почему не боришься за свою независимость, за жизнь, за право самой решать как быть и что делать? Астаопа, ты ведь бог, ты ведь прожила в разы дольше, можешь больше… ты лучше и сильнее меня, так почему⁈ Последнее время, мне всё чаще приходят мысли, что ты здесь нарочно. Что ты просто маяк, по которому Эсфея отслеживает наше место передвижения.

Отложив на одеяло книгу, откинувшись на спину, Астаопа взглядом, полным пустоты, уставилась в потолок.

— Ну, тут ты прав. Создательница действительно может чувствовать моё местонахождение. Если бы в цели её входило моё скорейшее вызволение, то с той безалаберностью, с которой меня, по твоему приказу, охраняли, я бы была уже давно в её руках. Она придёт за мной, это точно. Вопрос только когда. — Подняв руку в потолок, растопырив пальцы, Астаопа глядит на маг-светильник. Впервые она выглядела заскучавшей, уставшей и задумавшейся о чём-то своём. — Можешь мне не верить, Матвей, я бы честно говоря тоже не поверила… Я не хочу возвращаться к божественной жизни. Не хочу править, управлять, строить, как ты носиться по миру с мечом, каждый день думая о ком-то или о чём-то, что может привести меня к смерти. Пожалуй, дни под дурманом, дикий секс и море алкоголя, выпитые вместе с тобой, для меня оказались сродни возвращению в Мир Аида, Нулевой мир. Как же было здорово просто срать, жрать, бухать и трахаться.

— Так что поменялось то? — Спрашиваю я.

— Ты поменялся. — Поглядев мне в глаза, ответила Астаопа. — Стал прямо как Она. Такой же помешанный на силе, слугах, победах и великой цели, на которую мне плевать. Ты же тоже хочешь меня использовать, сделал из меня приманку, подсылал своих ублюдков, играясь с моим к тебе доверием. Просто хотел меня использовать, выманить на меня Эсфею, разве не так?

Из слов Астаопы, я понимаю, что поступил как гандон.

— Так. — Честно отвечаю я, а после, дважды стукнув в двери, велю принести нам, и в первую очередь мне немного выпивки. Я на нервах, повсюду чудятся чужие замыслы, враги, коварные божественные интриги и прочая мудатень. — Извини, Астаопа, возможно, я действительно ошибся на твой счёт.

Богиня вновь поглядела на меня, но теперь, с какой-то жалостью, снисходительностью.

— Ты тоже извини, — почасав затылок, говорит богиня, — зря я тебя сравнила со старой каргой. Ты лучше, хотя бы умеешь признавать ошибки и извиняться.

Нам принесли алкоголь, по душам, как задрот с задротом, я поговорил с Астаопой, обсудил будущие планы по движению армии на Абу-Хайра. Вместе с богиней мы обсудили возможные ловушки и преграды, что могут встретиться на пути армии. Так же поговорили и о возможности Эсфеи ударить нам в тыл. Именно об этом, ударе в самый решающий и важный для меня момент, говорила Астаопа. Предупреждая и категорически настаивая на том, чтобы я держал стратегические резервы не на флангах, а именно в ариергарде. Убить меня, когда я слабее всего, и именно сейчас, когда мы столкнёмся с самым сильным из возможных врагов. Только таким видела возможный победный исход для Эсфеи Астаопа. И именно то, с какой яростью и уверенностью она доказывала мне подобное развитие событий, пугало больше всего. Я уверен, что Эсфея ударит, Астаопа уверена, что Эсфея ударит, все будут этого ждать, и неужели, оно так и случится⁈ Я не знаю, сколько у демонов войск, как и не знаю, на что лично способен Смерть. Однако, я точно знаю, уверен, что ангелов у меня больше, и такие командиры, как Облачко, Легион и Четырёхрукий, ни коим образом не проиграют тем, кого сможет выставить Эсфея. Что же задумала эта Древняя, Великую глупость, или Страшную подлость, быть может, всё ещё хуже, чем я думаю, и есть что-то ещё? То, о чём Древняя не говорила даже своей дочери, которая сейчас лепечет обо всём, чувствуя моё самолюбие и чувство «Всезнания»?

— Я просто хочу жить, Матвей. Хочу бездельничать, вкусно кушать, гулять, как вы люди, шопиться, рассчитывая на того, кто оплатит все мои хотелки. Когда я рвалась к власти, думала, что корона даст мне эту свободу, волю делать все, что я хочу. Фатальная ошибка. Корона — это оковы, власть — кнут из ненависти, интриг и предательства. Клянусь, даже когда я была рабыней, когда меня обезглавили за то, что я уродина, существа вокруг глядели на меня с большей милостью, чем когда я стала королевой. назвала себя богом…

— Ты была плохой королевой. — Отвлекшись на шаги за пределами кареты, взглядом вернувшись на личико Астаопы, рассчитывал увидеть недовольство, но поймал лишь горькую насмешку.

— Для того чтобы быть хорошей, нужно много работать. Нужно говорить с людьми, с другими богами, вечно бороться за лучшее, что-то выдумывать, учить, познавать и создавать, а я не хочу всего этого. Я просто хочу быть счастливой.

Подошедший к нам посыльный оповестил о начале заседания генералов, все ждали меня одного. Сделав жадный глоток вина, взглянув на… на девочку, развалившуюся среди сотен книг, лишь на миг, краткий и яркий как лучик света, я позавидовал текущему положению Астаопы.

— Мне хочется того же. — Повернувшись к двери, поддаюсь эмоциям, произношу то, что не должен. — Я верю тебе. Потому прикажу снять чары с кареты, теперь ты не пленница и вольна уйти в любой момент. Клянусь всем, что у меня есть, мои существа не станут тебя преследовать.

— Матвей! — Когда дверь открылась, окликнула меня Астаопа. Обернувшись, гляжу в её взволнованное лицо. Она в раздумьях, растеряна. — Ты ведь меня не прогоняешь?

Астаопа маяк для Эсфеи, и в то же время, существо, владеющее силой, отлично подходящей для борьбы с нечестью. Я много раз предлагал ей стать нам союзником, только она всегда держалась роли Нейтрала. Поэтому, я спросил это вновь, и ответ её остался неизменным. Богиня отказывается сражаться.

— Ты вольна оставаться в этой повозке столько, сколько хочешь. Я защищу тебя, как друга. Однако, хочу чтобы ты знала, когда придёт Эсфея, когда мы вновь столкнёмся с ней на поле боя. Тебе придётся принять окончательное решение…

Глава 16

Совет сотни генералов. Шатёр Его величества, Бога Императора Матвеема.

— Позвольте мне идти в авангарде, Свирепые Пантиерис, ворвутся и разгромят врага еще до того, как он поймет, что произошло! — кричал усатый мужчина с черными, короткими смолянистыми волосами и кошачьими глазами.

— Вы? Ха, котоподобные сухопутные… Мы, гордый народ гор, Гарпии Его Величества, первыми ворвёмся на проклятые земли и разгромим врага еще до того, как вы его увидите! — распетушившись, щеголяя белыми крыльями за своей спиной, выступал другой аристократ.

Даже собрать всех этих ушлепанов в одном единственном месте, при этом не дав им друг друга поубивать, стало задачей со звездочкой. Теперь же, когда решалось, какое из подразделений пойдет первым, обозначив себя авангардом, элитой, теми, кому разведку доверяют больше всего, они вообще помешались. Кичатся отвагой, прошлыми заслугами, силой физической и магической, категорически отказываясь понимать всю ту опасность, которую несла роль приманки. Сейчас, пуская кого-то впереди, я выбирал не разведчиков, не тех, кто что-то где-то сможет вынюхать. Я выбирал корм, по факту, мы выбирали смертников, что примут на себя удар коварной пустыни. Ловушки Смерти и Чумы, ими услана вся пустошь, подземные черви, каждый длиной от ста метров, скорпионы, размером с трехэтажные дома, зарывшиеся и попрятавшиеся в жарких барханах. Там впереди, в пустыне, кромешный ад. Мы вторгались в ад! И на их месте я лично хотел бы идти последним. Но эти идиоты, они буквально устроили соревнование за то, кто больше других достоин умереть первым. Абсурд.

— Первыми пойдут Существа из крылатой эскадрильи Легиона. — Завершая спор, утвердил назначение я.

— Вы уверены, Император, в вашем гении никто не сомневается. Однако, позвольте узнать, зачем тем, кто владеет крыльями, ступать по земле, рискуя попасть в песчаные ловушки? — говорит представитель кошачьих, герцог Пантиерис.

— Именно потому что у них есть крылья, они пойдут пешком. — Говорю я, вспоминая предупреждения Астаопы. — Песчаные черви обитают под землей. Методика их охоты проста: сначала, они обозначают феромонами свои угодья по периметру, после, начинают копать, перепахивать подземные, спрессованные пласты земли. Эти магические твари очень чувствительны к перемещениям грунтов, в особенности, к внешнему давлению на них. Когда пройдет один, они услышат, когда пройдет десяток, заинтересуются, пройдет сотня — явятся. Дюны пустыни зыбучие, песок подобен воде, при соприкосновении с маной, может стать как сыпучим, погребающим под собой ступившего, так и прочным, словно гранитная плита. Когда разведчики ступят, а после пройдут в глубь охотничьих угодий червей, передовые отряды также окажутся в опасности, вряд ли смогут пройти им на помощь. Иными словами, спасти тех, кто попал в западню, в зыбучие пески, смогут только крылья. Крылья, которые наши воины должны иметь возможность спрятать. — Глядя на командира гарпий, пересказываю идею Астопы я. — Я лично испытываю симпатии к крыльям гарпий, однако, симпатии не делают вас выносливее Крылатого легиона.

После моей фразы о симпатии, представитель пантер хмыкнул, а старая гарпия, удовлетворенно расплывшись в улыбке, кивнул.

— Да… к сожалению, мои воины и вправду не годятся для вашего плана. Мы можем ходить по земле, можем летать, но прятать нашу гордость за спинами… к сожалению, такой силой мы обделены. Видимое наличие крыльев, и в правду может спугнуть вражеских генералов.

— Потому-то я ставлю во главе отряд серокрылых ангелов, возглавит которых один из лучших воинов мира, Ангел Кровопролития Зуриэль. — Добавляю я, завершая все споры.

— Хорошо, но дальше ведь можем идти мы⁈ — не унималась старая пантера.

— Нет, — понимая, что скандала не избежать, говорю как можно спокойнее я. — Дальше как раз пойдут гарпии. Они, как и ангелы, в кратчайшие сроки могут воспарить, при опасности, моментально отступить с разворачивающимися построениями авангарда, занять фланги и тылы. — Пантера злился. С этим пернатым, способности которого сейчас действительно ценились больше его, у старой кошки были старые счеты. — Отриньте распри, пока одни будут сражаться за наше мирное небо, мы с вами, Пантиерис, будем умирать на земле.

От слов моих гарпия утратил в настрое, кот наоборот приободрился.

— Так значит вы возглавите армию на земле? — Спрашивает усач.

— Именно. Решающее сражение за Абу-Хайра развернется именно на горячих песках. Роль Крылатых эскадрилий сугубо вспомогательная. Их задача — разведка, доминация в воздухе, бомбардировка вражеских позиций, прикрытие флангов и защита тыла наступающей группировки. Князя тьмы, Смерть и Чума, по имеющейся у меня информации, скапливают силы именно в городе, городе, разрушив и захватив который, мы полностью утвердим свое превосходство и доминацию на континенте. Победим в битве за Абу-Хайра, победим в войне за материк. — Говорю я, и все, будь то гарпии, коты, псы, кото-псы, или гиены с верблюдами, тут же срываются на овации, аплодисменты.

— Сейчас баланс сил тьмы и света приблизительно равен. — Остановив овации одним поднятым над столом указательным пальцем, войдя в роль верховного правителя, продолжаю свою речь: — Но, помимо демонов и ангелов, есть еще и иные силы. Когда мы выдвинемся, когда сделаем свой первый шаг навстречу пропасти, я хочу, чтобы каждый из вас был готов к встрече с новым врагом, тем, кто может ударить в спину. И речь не о тех, кто в этом шатре…

— Белые ангелы Эсфеи. — Произнес кто-то из мужчин рода кролли, заседавший по ту сторону стола.

— Верно. — Отвечаю я. — Войско наше разделится на три части. Добравшись до Абу-Хайра, оценив врага, мы, выставив авангард для борьбы с нечистью, арьергард для защиты тыла от Горлеона, и в центре, разобьем главный лагерь, ставку, от которой и продолжим наше движение в любую из сторон мира.

— Господин, но позвольте, как мы добьемся подобного, при условии, если Божество, именуемая Эсфея, перережет нам снабжение, ударив не прямо в арьергард, а, к примеру, разрубив линии снабжения? — Говорит один из представителей Му, кажется, именно он и его род отвечали за снабжение. Вопрос хороший, правильный, ответить на него я пытался с позиции Наполеона. Пример не лучший, но именно в его войске отряды снабжения столкнулись с приблизительно той же проблемой, которая ждала нас. Отсутствие нормальных дорог, невозможность изымать запасы местного населения и восполнять ими возникающий дефицит, а самое главное, на большой дистанции растянутость армии и обозов, шедших с армией вперед. Вот короткий перечень причин, существенно усложнивших французскому императору жизнь. Он, привыкший к молниеносным кампаниям в условиях маленькой и компактной Европы, решился посягнуть на новое для себя, на необъятные просторы. И эти просторы, вместе с людьми их защищавших, вместе с погодой и дорогами, уходящими в горизонт, поглотили Наполеона. Он спешил, хотел генерального сражения и безоговорочной победы, сражение он получил, можно сказать даже победил в бою, но, по итогу, проиграл во всей войне.

Предательство Эсфеи, ее фокус с зараженной продукцией, позволили мне в разы тщательнее подготовиться к этой кампании. Обеспечить высокий урожай по всей империи, а также в разы увеличить качество и скорость поступления на запад припасов. Сейчас мы имели меньше солдат, чем у француза, но при этом не имели проблем с дорогами, поставками, а также безопасными складами, которые, как и дороги, я мог строить из ничего. Наполеон шел захватывать и кому-то что-то доказывать, а я шел возвращать, не свое, но то, что принадлежало моим слугам, моим Дроу.

Через сутки после завершения собрания, первые, переодетые в одежды обычного ополчения, Серокрылые ангелы пешим выступили на запад. Дорога под их ногами рассыпалась, они вязли, топчась на месте, медленно-медленно двигались вперед, исполняя роль наживки. Держа их на дистанции десяти километров, следом двинулись отряды поддержки, также по песку, с презрением и дискомфортом шли спешенные гарпии. За тем, чтобы отряды разведки и поддержки внезапно не попали под атаку и не погибли в одночасье, с неба следили отряды связи. По флангам, дежуря и контролируя небо, также, меняясь, отдыхая и вновь возвышаясь над миром, продолжали нести караул другие существа, перемешанные с гарпиями.

На дистанции более пятнадцати километров от двух спешенных, крылатых отрядов, начинало свой ход основное войско, на чале которого, сотворяя перед нами ровную, прочную, как камень дорогу, шел я. Песок под моими ногами становился твердым, словно кремень. Стоило мне пройти всего метр, и то место, куда я ступал ранее, обрастало брусчаткой, по бокам которой образовывались задерживающие пески рвы. Переметов не будет, мы на вершине, и путь наш, от границы и до самого Абу-Хайра, я проложу сквозь самые высокие песчаные шапки. Там, где будет казаться, что насыпь слишком низка, построю пескозадерживающие щиты, возвышенности в виде невысоких стен, задача которых ясна из их названия. По прямой, если не оглядываться на стихию, на бури, и козни, что попытаются строить нам враг, до Абу-Хайра меньше двух недель пешком. Зная о магическом происхождении некоторых местных погодных явлений, я также позаботился и об указателях. Не сказочных стрелочках у дороги, которые можно повернуть движением пьяной руки, а о таких, которые и слон подвинуть не сможет. Первый из таких указателей я возвожу под вечер первого дня пути. Каменная крепость, частично возведенная из запасов камня с обозов, что все время двигались следом за мной. Построив крепость, со стенами, воротами, кладовой и казармами, посреди нее я воздвиг обелиск, и на нем высек «Абу-Хайра», ну и стрелочку подрисовать не забыл. Потом, может тут и вправду, как в сказке, шутники добавят, мол «на лево пойдешь коня проебешь, на право пойдешь вдовой станешь, хоть ты и мужик…» Ситуация — штука минутка, но, как указатель движения, с одной единственной дорогой прямо, как по мне, самое то. Ну бля, если не смотреть назад, то даже пьяным, точно не заблудишься! Приблизительная дистанция нашего продвижения в первый день составила двенадцать километров. С нашей позиции, со стен возведенного форта, отчетливо виднелись поднятые над пограничной заставой стяги.

Второй день, его утро, ознаменовалось сразу двумя неприятными вестями. Из столицы, верхом на своих бравых скакунах, прибыли сразу две беды, Люси и Джульетта. Причиной их появления стала внезапно — Облачко. За месяцы, проведенные в столице, она так соскучилась, так истосковалась по мне, что не нашла для себя занятия лучше, как ночи напролет рассказывать и пересказывать истории обо мне и моих похождениях внучкам. Ну, то есть пра…пра, и еще с десяток раз моим правнучкам. Хоть суккубша лично и не присутствовала ни в одной из своих на семьдесят процентов вымышленных историй, стоит отдать должное, прорекламировала она меня знатно. От постели, в которой я для Кролли Царь и бог (так оно и есть), до битв, в которых поверженные Лисицы из рода Красных хвостов боготворили меня словно бога. Все сказанное ею воспринято как чистая монета, мифические «подвиги» мои, на тонкой подтвердили и Божественные цветы. В глазах их виднелся нездоровый, насмешливый и слегка надменный блеск, они то досконально знали, что и как было в прошлом. Да только, не один я имел скелеты в шкафу, их божественность, более моей, казалась надуманной. А история, в которой Семечко зари плакалось у меня на груди, так и вовсе неподобающей, для кого-то вроде дриады, именующей себя Божественным Цветком последней Зари. Слушая восторженные оды от молодых Джульетты и Люси, все мы старательно умалчивали самые пикантные и стыдливые детали. И только одна Аорра, будь она не ладна, только подкидывала и подкидывала дров в этот злоебучий костер неправдоподобности.

Вечер у костра, стал вечером историй королевы Дроу.

— Пронзив небеса, Драконобойная стрела вдруг отскочила, Бог Матвеем, Первый из героев, отбросив оружие, с голыми руками кинулся на Властелина тьмы!

— О-о-о-о-о… — С большими глазами, полными веры и доверия к первой из императриц Аорре, Джульетта и Люси, обращают свои взоры на сидевшую рядом с ними Астаопу. Ту, кого впервые допустили в мой шатер без кандалов и антимагических заклинаний. Еще в момент, когда разговор о прошлом стал заходить не туда, я хотел все закончить, прервать, но, бля, эти бабы, они просто отказались меня слушать, требуя законно «Исчо!».

— А что вы на меня смотрите… Да-да, все так и было, — не без иронии, в конце ехидно усмехнувшись, заявляет Астаопа, — Прям как сейчас помню, он с голыми руками кидается на темного бога дракона. А я… я получаю чешуйчатым хвостом по голове, а дальше… дальше все как в тумане. Так, Матвеем, поведай нам, как ты там победил бога дракона, да еще и голыми руками. Тебя ведь не спроста назвали Первым героем, а я этого даже уже и вспомнить не могу… — Лыбясь, подтрунивала Астаопа.

Эта сучка реально издевалась надо мной!

— Ну, скажем так, время, слухи, изменяют все, даже течение рек. — Говорю я, ловя очередной ехидный взгляд со стороны Астаопы, и восторженные, недоумевающие взгляды от Зари, Ветерка, Облачко и даже Зуриэль. — Скажем так, воин, оставшийся без оружия, некудышный воин, у меня еще оставался… эм… кинжал, спрятанный в сапоге. Да… точно, кинжал, им я выбил глаз дракону…

— Верно, последний глаз! Я помню эту историю, первый вы выбили ему именно из легендарного лука. Так значит вы ослепили его, обрезали крылья и добили, так все было⁈ — Восторженно, словно ребенок, закричала Аорра.

— Да-а-а-а… — Наклонив голову на бок, все так же, словно вот-вот выдаст мою главную тайну, рукой прячет улыбку Астаопа. Во взгляде ее чувствуется властность, а также читается фраза «теперь ты мне должен за мое молчание».

— Так все и было. — Стиснув зубы, скупо ответил я. — Астаопа, богиня, что служила Эсфее, не даст соврать.

Астаопа берётся за рассказ.

— В то время мы плохо ладили, но, могу сказать с уверенностью, бога дракона, сильнейшего из владык сил демонов, легендарного злодея… — Сука бесила меня, выводила на эмоции своими тупыми лирическими отступлениями, заставляя жалеть, что не держу ее как и ранее в тюрьме, — победил именно Матвеем. Без шуток, когда кинжал отскочил от челюсти дракона, тот голыми руками вырвал глаз демону!

— Так ты же говорила, что потеряла сознание! — Не выдержав, разом уличив Астаопу и меня во лжи, воскликнула очень внимательная Облачко.

— Ну да… и… нет, я… это, о… Я перед тем как отключиться, передала ему все способности, и потому, герой Матвеем победил дракона. Да, так все и было!

Пиздаболка. Глядя на слушателей, тех, из которых сейчас состояли элиты сего мира, я молился на свою удачу, надеясь, что поверят. Попутно обещая эту дуру вернуть обратно в клетку.

— Вот как… — Безоговорочно веря Астаопе, заключает Облачко. — Но, раз вы помогли господину, почему тогда стали врагами? Как так вышло, что друзья, направили оружие друг на друга⁈

От этого вопроса мне поплохело. От ответа Астаопы зависело слишком много.

— Ну, знаешь, Облачко… — Вступил в разговор я.

— Матвей, не стоит, я скажу, как есть. — Прервала меня Астаопа, заставив в очередной раз вспотеть от волнения. — Я поступала плохо. Скажу честно, боги ошибаются не меньше живых, и я ошиблась, сильно напортачила. Для того чтобы понять это, мне понадобилась не одна тысяча лет, а также не одно, а целый ряд поражений. По идее, твой владыка должен был прикончить меня, обезглавить, как делали другие, это по-моему было бы правильным решением. Но я тут, с вами, выпиваю, беседую, чувствую себя так хорошо, как не чувствовала на небесах. Потому, Облачко, прошу тебя, не повтори моих ошибок, что бы тебе не обещали, знай, Матвеем даст тебе больше, чем кто либо может предложить. Он даст тебе…

— Знаю. — Перебила Астаопу Облачко. — Счастье любит тишину, так говорил хозяин, поэтому лучше заткнись проигравшая богиня. — Взбодрив меня и посадив на огненного коня темпераментную Астаопу, задрав в гору нос, заключила Облачко.

Глава 17

Взаимоотношения между генералами, их уважение друг к другу, взгляды на мир, которые они разделяют, или же наоборот — все это очень важно в походе. Следя за поведением высшей аристократии, принимая во внимание их видовые особенности, я всю дорогу старательно тусовал колоду карт, именуемой арьергардом. В разведке — крылатые ангелы и гарпии. Авангардные линии, ударный кулак — плывущие по пустыне Слуги и идущие маршем, закаленные боями Легионы существ. А за ними, там-то и начинались проблемы, решение которых пришло само.

Появление Пустынных червей не стало для нас неожиданностью. Гарпии и Серокрылые Ангелы моментально отреагировали на движения песков. Воспарили в небо, и когда враг показал свои зубы, уже парили на недосягаемой для того высоте. Времени между засадой и контр выпадом прошло очень много. Бомбовой атакой, без участия, но под командованием Зуриэль, эскадрильи смерти нанесли первый, пробный авианалёт на растерянных, безмозглых хищных червей. Гранаты начинённые металлической стружкой, с печатями магии огня, обрушились на гигантские тела. Твари пустыни беспомощно клацали зубами, вытягиваясь во весь рост, стремились выпрыгнуть, ухватить низколетящие цели — что были приманкой. Реки демонической кровью окропили песок. Под взрывы, поднимающиеся в небо столбы дыма и беспомощный визг, Эскадрильи смерти рвали червей. Дабы те не покинули своих охотничьих угодий, в дело вмешался и я сам. Понимая, что враг в любой момент может сбежать, при помощи магии телепортации Аорры, добрался до передка, а после, преподнёс проклятым демонам неприятный сюрприз. Магия червей столкнулась с магией бога, подвластная им стихия земли стала клеткой, оградив и искусственно уплотнив которую по периметру, я медленно и планомерно стал уплотнять окраины. Песчаный подземный куб стал превращаться в каменный, настолько толстый и твёрдый, что по вибрациям, по хрусту и гулу, доносящемуся из-под земли, можно было слышать, как крошатся зубы червей. Как беспомощно крутятся подземные охотники, попавшие в западню.

Феромоны, что черви распыляли в своих охотничьих угодьях, на восемьдесят процентов состояли из магии. Ориентируясь на давление песка, а также на смешивание своей магии с чужой, безглазые существа из-под песчаной толщи следили за движущейся дичью. И даже если та проходила дальше, оказывалась за пределами угодий червей, благодаря остающимся на одежде феромонам, червяки могли вести преследование. Беда случилась в тот момент, когда я посчитал, что с врагом покончено. Загнанный в угол зверь напомнил на сколько опасен. Свирепым броском, тридцатиметровые, толстые плотоядные гусеницы, с отрывом от грунта выпрыгивают из ловушки, переваливаются в ещё не обработанные моей магией пески. Взбешенные, израненные, они кидаются в сторону только что отработавшего, приземлившегося Левого крыла гарпий. Игнорируя урон, порезы и смертельные раны, понимая, что это конец, в смертельном укусе твари хотят успеть ухватить хоть кого-то. Выдохшиеся после бомбардировок гарпии, их обоз и небольшой отряд снабжения, могли стать шведским столом для червей. Если бы не парочка торопливых, смелых генералов.

Бой оказался скоротечным. Большую часть червей в бомбардировках и пикирующих внезапных атаках истребили Эскадрильи смерти. Другую, вырвавшуюся, пустил на фарш Легион. Тех, кто пытался скрыться под землей, пустил на фарш пущенный в погоню Четырёхрукий. Что касается гарпий и обоза… Живым, и тем кто движется за спинами Слуг и Ангелов, это станет хорошим уроком. Семеро снабженцев, две гарпии, а также один из генералов, извечно пренебрегавший свитой из рыцарей-защитников, убиты. Позиция их взлётно-посадочной области, размещённая крылатым сотником едва ли не на передке, оказалась фатальной ошибкой. Командовавший отрядом посчитал, что «раз впереди столь сильный союзник», то можно пренебречь приказом, и для более быстрой «дозарядки» оснащения новыми бомбами и стрелами, велел подвести свои обозы ближе положенного. Тем самым нарушив строй, чётко регламентированный контролировавшей поле боя Зуриэль. Из-за самодурства, желания показать своё «Я», многие погибли. Вечером того же дня, все павшие во имя укрепления веры в меня, а также на потеху толпе, воскрешены. Сотник-идиот переведён в рядовые, на место его назначена другая личность.

В бою с неподконтрольными, нейтральными демонами типа червей, вскрылось много проблем. И именно в этом, а не в истреблении плотоядного вида, самая главная наша победа. Дистанция, выбранная нами ранее, оказалась слишком большой для того, чтобы из позиции «жертвы», обороняющейся и спасающейся, перейти в наступление. Множество червей, если бы не моя магия сбежали. Они не стали бы ждать пока гарпии и ангелы метнутся за боеприпасами. Перезарядка слишком долгая. К тому же, если внезапно, наше крылатое войско столкнётся с вражеским, превосходящим нас войском, нам ничего не останется, кроме как отступать сломя голову, нарушая строй и боевой порядок. Моим парням никто не поможет, так как маги и пехота, способная оказать поддержку с земли, растянута слишком далеко. Потери в ВВС(Военно-Воздушных Силах) могут оказаться слишком велики для повторного введения в бой. Что ставит под угрозу дальнейшее продвижение пехоты одной, бесконечно длинной, идущей по ровной дороге колбасой. Требовались немедленные реформы, как в Хойке, немедленное изменение военной доктрины. Иначе, итог всей компании мог быть сравнимым с финалом исчезнувшего в Британии девятого легиона.

Мне предстояло пересчитать дистанцию между летунами и пехотой. Чтобы крылатым снизу в любой момент могли помочь крылатые сверху, также придётся усилить дежурящее в воздухе боевое крыло. Это позволит нам не просто вылететь из ловушки, но ещё и в контратаке напихать врагу в рот всякого нехорошего. Не дав врагу безнаказанно бить нас в спину, отразив удар с воздуха, мы выиграем для отступивших время на перегруппировку и переоснащение, за время прохождение которых пехота уже должна приблизиться, развернувшись в боевое построение. Звучало всё просто, однако даже с навыками Облачко, способной на дистанции общаться со своими слугами, сотворить подобное тактическое чудо без подготовки не получится. Вокруг нас безграничные песчаные просторы. Они повсюду, и простор их я собираюсь использовать!

Всю следующую неделю пути, корректируя дистанции, скорость реакции отрядов и командиров, утром, днём и вечером, три раза в день мы проводили боевое слаживание. Разворачивали и сворачивали строй, на каждый шорох, каждую хоть малозначимую опасность, реагировали так, как будто готовимся к последнему бою. Армия в пути проходила обучение, темпы продвижения существенно замедлились, но я за это не переживал. Впереди пустыня, позади — день за днём цепью строятся песчаные города, через которые идёт длинный, широкий и относительно безопасный тракт.

Где Империя, там безопасность, дороги, города… Мы не разрушаем, мы строим, и постепенно, с каждым новым прожитым днём, становимся всё сильнее. Отчёты с тылов кричат о забитых доверху складах припасов. В столице и по сей день не стихают волны мобилизации. Крестьяне, что в прошлом году голодали, стали получать помощь от государства. Из запретного сада, лесов эльфов и даже с севера, в сёла приходят Глашатаи, а с ними, неведомое до сего диво, «гуманитарная помощь от империи», бесплатные продукты. Еды на складах стало так много, что дворянам некуда её девать, крестьяне счастливы, многие, даже будучи рабами и крепостными, впервые ощутили свободу от бремени, называвшегося «голодом». Мир крестьянина, привыкшего с утра до ночи пахать землю ради выживания, перевернулся с ног на голову. Теперь ему и его детям не нужно убиваться за медяк, молясь, чтобы земля дала урожай. Теперь он мог думать о семье, детях и том, чтобы время, наставшее в империи, никуда не исчезло. Благодарные крестьяне со всей империи, вознося молитвы своему Богу Плодородия, наконец-то поверили в моё возвращение. И теперь многие, по-настоящему уверовав, так же, как и тысячи до них, рвались в божественное войско. Брели к крупным городам, всё увеличивая и увеличивая гарнизоны защитников. Духовный подъём Империи Матвеема, а так же Аграрное чудо, сотворённое нашими общими усилиями, сплотило народ!

Выгнав всех своих приспешников из шатра, читая этот доклад, в коем уже нам предлагалось начать экспорт провианта, я пустил большую, полную радости и гордости за себя слезу. Хоть что-то я сделал в этой жизни правильно, хоть где-то по-настоящему преуспел, заслужив людскую благодарность. Отвергнув предложение об экспорте, в письме велю все излишки раздать народу. Пусть женщины и дети наедаются, рожают больше детишек, растят больше домашнего скота. Доступная еда — это величайший стимул для роста не только населения, но и производства. Где скот, там и шкуры с шерстью, где шерсть и шкуры, там текстилька. А где развитая текстилька, там и доступная одежда более высокого качества, что, в свою очередь, должно улучшить уровень жизнь и уменьшить смертность за счёт снижения заболеваний. По крайней мере, так казалось необразованному мне…

Я радовался за страну, Империю, выросшую из одной любвеобильной крольчихи, небольшого огородика и очень большого, едва не убившего меня в начале пути, дома. Вспоминая о прошлом, о Муррке, которой давно рядом нет, почему-то я переставал думать о смерти, как о чём-то ужасном. Наоборот, мне больше всего на свете верилось, что когда всё кончится, мы с ней встретимся вновь. Вновь она выпучит свои удивлённые красные глазки, навострит ушки, глубоко вздохнув, дернет большой грудью, а после, произнесёт: «Мы ждали тебя, Матвеем-Чудотворец» — и укажет рукой на всех тех, кто, как и она, остались в далёком прошлом.

Глядя с бархана на тёмные, сгущающиеся магические тучи, под которыми лавинообразной волной поднималась песчаная буря, я почему-то улыбнулся. Впереди смертоносное явление, настоящий пустынный шторм, но я смеюсь. Смеюсь с того, что это нисколько меня не волнует. Более того, я больше удивился внезапно накатившей волне воспоминаний, чем какой-то очередной, заранее заготовленной для меня ловушки.

— Вы сегодня как никогда бодры, мой Император. Что-то увидели в середине этой бури? — Поднявшись на бархан, став позади меня рядом с Облачком и Аоррой, интересуется Заря.

— Вот знаешь, чувство такое, словно спустя пять-шесть лет, случайно обнаружил порнушку, на которую наяривал в детстве. Вроде ничего нового, но приятно, сука, и шишка вновь встаёт.

Немая пауза повисла в стройном женском ряду. Вспомнив, что сейчас в собеседниках моих не Астаопа, а совершенно другие личности, я таки смутился. Постеснявшись сказанного, решил слиться:

— Вы наверное не пой…

Шаг вперёд сделала Облачко:

— Смею полагать, хозяин рад, что враг готовит нам очередную каверзу, которую он предвидел ещё до своего перерождения.

«Совсем не то!» Хочется мне кричать, но скажу я совершенно иное.

— Верно, Облачко. — Всего от двух моих слов самодовольная улыбка суккубши становится пугающе угрожающей. За последнее время, с ростом моей личной силы, суккубша также заметно прибавила в магическом потенциале. А с ним и в ненасытности, в первую очередь, сексуальной. — Милая, сегодня не думаю, что…

Суккубша едва шевельнула пальцем, и яйца мои налились жизненной энергией, а член, угрожая порвать брюки, устремился ввысь. Всем и каждому, смевшему направить в сторону мою хоть малейшее заклинание, Аорра, Заря либо же Ветерок, по плечи оторвали бы руки, а после запихали бы их в задницу. Но… только не Облачко. За последнее время она прям таки стала лучшей и самой желанной подругой для любой из моих женщин. Именно желание Облачко открывало для большинства моих «личных эскортниц» дорогу в постель. Облачко контролировала похоть, всячески пыталась поработить меня, и то, что я единственный, кто по-прежнему мог хоть как-то противиться её красоте и чарам, буквально сводило суккубшу с ума. Именно в этом, в любви, полной и абсолютной ко мне, отражалась её демоническая, стремившаяся захватить меня и моё внимание натура. Не бесконечным сексом, а возможностью всегда быть рядом со мной, жил мой личный гадкий утёнок. Гадкий утёнок, что превратился в прекрасного чернокрылого лебедя.

Ночь в постели, о которой меня так настойчиво и эмоционально уговаривали женщины, предвещала быть одной из последних перед тем, как мы вторгнемся в самое сердце хаоса. Уже через несколько часов нас накроет зловещая буря, возможно, мы столкнёмся с войском нежити. И пока все посты выставлены, а воины устраиваются на отдых перед грядущей битвой, мои львицы устраивают маленький, постельный мятеж.

Под предлогом ванны, меня раздевают, затаскивают в неизвестно откуда взявшуюся в крепости комнату, в которой, прямо в песке, из стали отлит огромный бассейн. Бассейн, подогреваемый силой ожидавшей нас, полностью голой Зари.

— У вас есть, по меньшей мере, час. Позаботьтесь о господине, а я прослежу за крепостью. — Буквально сверля мою спину полным печали взглядом, заявляет Зуриэль. Аорра лёгким движением руки скидывает с себя всю броню и, с благодарностью кивнув Зуриэль, спускается в ванну.

— Спасибо, Зури! — С разбега залетает в воду шумная Ветерок. За которой, одна за другой, стыдливо глядя в пол, входят так же голые Джульетта и Люси.

— П… подождите… — Взглядом считая баб, видя, что за шторой маячат ещё две пары крыльев, спорящих, кто первая, прошу я. — Девушки, я конечно всё понимаю, но…

— Но мы не можем лишить вас, Великого Генерала, возможности так же насладиться плотскими утехами в преддверии столь сурового для всех нас испытания. — Перебивает меня Облачко.

Я хочу возразить, да только лицо Зуриэль так внезапно засияло. Её полные счастья глаза, радость на лице и поднявшаяся от глубокого взволнованного вздоха грудь, сломили меня. Сука, какой же я слабохарактерный.

— Всё именно так. — Говорю я, протягивая ангелу руку, а после, лично помогаю ей скинуть тяжёлый, покрытый рунной магией нагрудник. Даже с укреплением, прокачанными физическими и магическими занятиями телом, броня ангела выгибала мои пальцы своей тяжестью. Про меч и здоровенное копьё, что она приобрела для сражений в воздухе, я вообще молчу. — Поставь их, пожалуйста, у стены. — Указав на оружие, перевожу взгляд на Облачко.

— А кто позаботится о крепости в момент отсутствия командования?

Облачко ехидно улыбнулась. Повторяя сценки из историй Астаопы, демонёнок прикладывает к уху два пальца, тактически произносит:

— Первый-первый, это БигБосс, ответьте, приём… — В ауре, у уха Суккубши виднеются колебания. Я буквально вижу, как к ней приходит ответ. — Принято, первый, усилить посты, всё внимание на бурю, если что, немедленно доложить, как понял?

Вновь я вижу странное движение потоков маны, к которым испуская собственные потоки, невольно прикасаюсь сам. Некий металлический скрежет, напоминающий гвоздь, царапающий стекло, вынуждает отказаться от эксперимента. Подобную слуховую гадость посылаемую прямо в мозг, я ловил только от одного из местных существ. Подтверждая мои догадки, суккубша проговаривается:

— Принято, Четырёхру… ой, никаких имён, совсем забыла! Принято, первый, продолжайте дежурство.

Взрослое дитя, ей богу.

За Зуриэль, таки набравшейся смелости, сомкнув крылья за спиной, в ванную входят избранные королевой гарпий девицы. Молодые, ухоженные, на теле ни синяка, ни шрама, ни ссадины. Одна, с белыми как снег крыльями и таким же белым, коротко подстриженным пушком возле своей щелочки. Её желто-оранжевые, хищные глаза внимательно глядели на собравшихся. Зная своё место и положение в этом обществе, девушка держала поднос с заготовленными закусками, молча подходит к ванной. Вторая, что с каштановыми крыльями, смуглой кожей и очень, очень тёмными, почти что чёрными сосками, несла в руках своих вино и то, что слегка покрепче. От одного лишь изобилия красавиц всех видов и рас, мне поплохело. Не хватало в этой компании только эльфийки и… о чудо, внезапно кто-то тронул меня за спину. То была именно она! Вернее, две совершенно одинаковые, смущенные женщины.

— Боюсь, у меня не хватит с…

— А вы не бойтесь. — Решительней оригинала, прильнула ко мне сменившая лик Облачко. Пальцы её тронули головку члена. Резкий скачок сил, адреналина и похоти пробежался по моему телу. — Только пожелайте, и ваша верная слуга позаботится, чтобы у вас всего и на всех хватило.

Я вновь оглянулся на собравшийся в ванне гарем. Груди любых размеров, тела любой комплекции, киски, о чёрт, чтобы описать каждую особенность не хватит и жизни. Облизнувшись, словно голодный, мартовский кот, тихо шепнул:

— Не дай ему упасть, Облачко.

— С превеликим удовольствием, мой господин.

Глава 18

Песчаная буря неумолимо приближалась. Небо над нами окрасилось в черный, рокочущий фронт. Горизонт, как изуродованный двумя темными красками холст, смесью ночи и песка, рухнувшей стеной падает на крепость. Свирепые ветра, изрывая поднятые стяги на лоскуты, обрушились на наши башни. Затрещали каменные стены, покрываясь трещинами, грозясь обрушиться, скрипом застонала крыша. Лавиной, одна за одной, пустынный шторм, подбирая с земли всё, что плохо лежит, осыпает наши головы. Песок и те, кто в нём прятался, подхваченные безумным ветром, перелетают через стены как снаряды катапульт. Гремя костями, телами искореженными и изорванными они проламывают крышу. Хрипя и клацая зубами, на языке мертвых они объясняют живым причину своего визита. Сталь билась ударами о сталь; с криками, оповещающими о прорыве, гарнизон вступает в бой.

— Аорра, враг внутри, это проблема? — Оторвав взгляд от доклада о снабжении и провианте, спрашиваю я.

— Не тревожьтесь мой император, это всего лишь буря. — Отвечает спокойно темная королева. Хоть я и за рабочим столом, всеми фибрами души, каждой клеточкой своего тела чувствую присутствие чужаков. Как сигнал, предчувствие, в теплой комнате, защищенной магией, мне становится прохладно. Испарины проступают меж лопаток.

— Возникшая проблема не стоит вашего внимания. — Пытается убедить меня и себя дроу. С этой самоуверенностью от Аорры ко мне приходят личные волнения. За пределами моей комнаты становилось слишком шумно. Происходящее извне, более не походило на очередную проверку наших сил. Честно говоря, я знал, что враг нападёт, да только не думал, что это произойдет так стремительно, с первыми порывами ветра.

— Идём, посмотрим, что там творится.

Под стенами и внутри крепости разразилось настоящее побоище. Нежить, где-то по частям, где-то целиком или вовсе телом, что более не пошевелится, как град сыпалась с неба. Под стенами моими, не в силах преодолеть их, бесновались песчаные скорпионы, подконтрольные Смерти черви и демонические, крылатые орды камне-чешуйчатых летучих мышей. Редкий песчаный подвид этих тварей имел длинные, прочные зубы, что могли спокойно прокусить кольчугу и нести на себе яд скверны. То было детище, порождённое в экспериментах Князем тьмы — Чумой.

Войско, подконтрольное марионеткам Кузнеца, в преддверии генерального сражения под стенами из столицы, попыталось нанести нам превентивный удар; удар на опережение, с целью ослабить или вовсе уничтожить вырвавшийся вперёд авангард. Сегодня враг наверняка используют все свои козырные карты, что можно было использовать для скрытой атаки. Ведь там, под стенами Абу-Хайра, спрятаться в песчаном мраке не удастся. Силами Ветерка, Зуриэль и Аорры, владеющих в превосходстве магией стихий, света и барьерной магии, мы будем драться за всё. За погоду, за барьеры, за место, где лучше встать, и даже за место, где лучше умереть. В преддверии финального сражения, перед его началом, я выиграю все сопутствующие битвы, и только когда буду на сто процентов уверен в искходе всей компании, отдам приказ на штурм. То же касалось и Смерти. Будь враг стопроцентно уверен в своей победе, в том, что в генеральной битве одолеет нас, не распылял бы попусту свои силы. Не искал возможности, как ядовитая змея, укусить нас, забравшись под одеяло. Скорее всего, Смерть так же в шатком положении, улучшить которое может только разве что скрытой атакой и победа. Маленькой, но такой, что укажет на нашу слабость.

Ни вихри, ни Скорпионы с червями и дождём из живых мертвецов, ни сколько не пошатнули стойких бойцов форта. Все враги, включая летучих мышей, обломали о нас свои зубы. Как бывает, горная лавина не смогла сломить одиноко стоящее, глубоко пустившее свои корни дерево. Обтекая нас, как вода, точит брошенные в реку камни, орда пошла дальше, на восток. Два часа избиения нежити ознаменовало очередное поражение, нанесенное Смерти. В этой своей «ночной» атаке, замаскированной под песчаную бурю, враг задействовал множество своих резервов. Нахрапом попытался отрезать ставку, главный лагерь от обозов снабжения и идущей позади армии. Свои сломанные зубы враг вогнал в следующие за нами отряды. Наивность, с которой Смерть пытался застать врасплох беззащитных, умиляла. Воины, идущие позади, с дистанцией в день, так же отдыхали внутри крепости, и мало чем уступали первым линиям авангарда. Каждый независимый лагерь имел четко выстроенную, кровью написанную доктрину противодействия и обороны. Все мои воины, растянувшаяся армия, имели огнестрел, магов, арбалетчиков, лучников, отдельные отряды призванных мной ангелов и существ. За исключением повсеместно сопровождавшей меня свиты, в силе своей, отдельно идущие армии были почти равны.

Никто не ночевал у дороги, как рассчитывал враг. Посреди пустыни, пустоши, на ночлег не останавливались даже самые рисковые, по непонятным причинам отстающие обозы. Крепости в дне пути друг от друга, к ним идут хорошие, качественные дороги, время в пути по которым строго оговорено и расписано. Просто следуя приказу, не оглядываясь, двигаясь вперёд, бойцов после каждого перехода ждала безопасность, обеспеченная высокими стенами и армией. Именно моя трусость, незнание, как в финальном бою одолеть противника, носившего имя Смерть, заставили избрать этот, кажущийся мне единственно верным способ.

Мы шли днём, когда видимость отличная, воины бодры и полны сил, и нам ничто не угрожает. Если в таких условиях появится враг, превосходящий нас числом, и решится атаковать, я без зазрения совести отдам приказ отступать. И драпать мы будем до тех пор, пока не окажемся в крепости, в уверенной позиции обороняющегося, или всё наше войско не соберется воедино, в кулак, что сможет разбить врага. Именно в финальной битве всё должно решиться. Если подобное не происходит, враг не приходит на генеральное сражение, мы доходим до вечернего, очередного «чекпоинта», строя очередную крепость, вонзаемся в глубь вражеских земель. Не абы какая, а могучая и стойкая цитадель, вот залог нашего успешного продвижения. Такая, что даже при условии вражеской внезапной, ночной атаки, сможет выдержать приступ, позволив обороняющимся продержаться пару лишних дней, за которые догоняющие тылы стянутся, а после соберутся для единого рывка в сторону обороняющихся. В такой позиции, враг окажется под угрозой атаки с двух сторон, что, в свою очередь, может привести к частичному окружению его авангардных линий. Не стоит забывать, я любую позицию, любое даже самое невыгодное место могу превратить в крепость. Моя сила терроформации слишком опасна, но ещё опаснее те, кто меня сопровождает. Оставлять нас в тылу, форменное самоубийство. Иными словами, если враг не может разбить нас во внезапном ночном рейде и в той же ночной вылазке не сумеет разрушить хотя бы одну из дорожных крепостей, это станет заявлением о его неготовности и невозможности противостоять избранной мною тактике. Мы почти каждый день шли вперёд, почти каждую ночь враг подбрасывал нам сюрпризы, но ничего не менялось. У меня была тактика, она работала, и я её придерживался. А Смерть, последние поступки его, всё больше и больше напоминали приступы агонии, хаотичные удары, клацанье зубами в бесконечных импровизациях. Казалось, сейчас я на шаг впереди.

Одной ночью внутри песчаной бури всё не обошлось. Трое суток нежить бесновалась по округе, невозможность мертвецов сделать с нами хоть что-то убила в глазах моих воинов последние капли страха перед врагом. Опасное чувство собственной защищённости и силы поселилось в их сердцах. И дабы в решающий момент непоколебимость их, собственная вера не дрогнула, самые горячие головы пришлось остудить. Через ментальную связь, что Облачко поддерживала со Слугами с крепостях позади, я знал, всё хорошо, враг отброшен. Однако, моё всезнание не могло остудить рвущихся к «битвам и славе», потому решаю позволить отряду сорвиголов сделать то, что они хотели. То есть, отравиться в соседнюю крепость дабы выяснить, всё ли там хорошо.

Безумная затея, почти что суицидальная, но нужная для того, чтобы враг поверил в нарушенную между крепостями связь. Приглядывать за отрядом из двадцати, велю замаскировавшемуся под простого солдата Легиону. Он опытен, компетентен, нет того, что могло бы вывести его из себя, заставив отступиться от приказа. На случай худшего, на спину ему Аорра наносит заклятие принудительной телепортации. Оно опасно, руки ноги оторвать может, однако, такие раны для столь могучего существа пустяк. Вылечим и восстановим, главное чтобы вернулся. Так же, подстраховать его прошу и своих «демонят». Спрятавшись в тени Легиона, к двадцатке примкнули ещё трое личных помощников Четырёхрукого. С этими слугами, Облачко даже в пустыне с лёгкостью отследит наш отряд, а так же будет знать, хорошо всё у них или плохо. Мне не хотелось отправлять Легиона, но то было коллективное решение, требовалось провести вылазку, разведку, проверить, не строит ли враг чего между городами. Потому спорить не стал и поступил так, как хотела свита.

Легион выступил той же ночью. Танго смерти, безжалостность и жестокость, с которой мои воины под его началом устроили за стенами бойню, вызвало восторг у Облачко. Как и предполагалось ранее, темные силы ждали именно такого нашего решения. Отряд, выступивший навстречу Легиону, насчитывал более двух сотен существ, в числе которых был даже Личь с парой скорпионов. В ту ночь жестокость живых, их отчаянное сопротивление вышло на такой уровень, что один из Слуг, существ, частично состоящих из мрака, внезапно обрёл сознание, буквально влюбился в воительницу, частично имевшую в жилах своих кровь Волколаков.

В поле зрения Легиона, во время тяжелого боя, развернулась настоящая драма. Когда семеро из двадцати оказались израненными, без сил павшими на песок, внезапно, грудью своей защищая товарищей, на острое жало скорпиона кинулась вечно прятавшая лицо под тряпичной маской воительница. Полутораметровый меч её столкнулся с пятиметровым, длинным, тяжёлым хвостом. Отбить его женщина не смогла бы, да и не пыталась, лишь направила в сторону. Жало ударило по её шлему, пройдя вдоль виска, срезая прикрывавший изуродованное лицо маску. Миру открылось пожранное в далёком прошлом огнём лицо. С гнойниками возле отвалившегося носа, отсутствующей нижней и верхней губой. На красном, зарубцевавшемся лице виднелись ярко-голубые глаза, черные провалы ноздрей, да белые зубы. Именно в такую живую женщину, что с виду страшнее мертвеца, влюбился Слуга. Ослушавшись команды не вмешиваться, из тени Легиона кинулся на помощь, после чего, вместе с мечницей, расправился сразу с тринадцатью покойниками, скорпионом и тем, кто был его хозяином. Хворая мечница обладала огромным запасом исцеляющих зелий. Ими она восстановила раненого целителя, затем и товарищей, после чего группа продолжила путь вперёд. Из доклада Облачко я узнаю, что девушка и слуга на протяжении всего пути соревновались, кто и в какое время убьёт больше моих врагов. Под прикрытием мага группы и надзором Легиона, они грохнули Лича, заставили врага подумать об «элите империи», выдвинутой на помощь отстающим. Отряд «связи» добрался к нашим соседям с двумя убитыми, тела коих сохранили для реинкарнации. Облачко говорила о слуге Четырёхрукого с восторгом. Мечница приняла того за сошедшего с небес ангела-хранителя, а Слуга, воспротивившийся приказу возвращаться в тень Легиона, рискуя жизнью, остался с воительницей. Когда девушка без сил отключилась, он подхватил её, став для той опорой, носильщиком, подушкой, периной и одеялом. Темная душа укрыл своим бесформенным телом женщину. То была история истинной любви. От которой нас с Облачком прервала очередная атака на крепость. Естественно — безуспешная.

На четвертый день, однообразность и слабеющие давление подчинившейся тьме стихии стали слабеть. Грозовые, черные тучи разорвал тусклый свет пронзившего небеса клинка. Зуриэль сказала — пора двигаться дальше. Тёмное заклинание, пробитое ангелом, стало рушиться. Ускоряя этот процесс, разгоняя тучи, в дело вступают Ветерок с Зарёй. Холод отступил пред согревающем пламенем, а ветра без жалости разорвали тучи. Смерть и Чума обрушили на нас сильное заклятие, это им не помогло. Без моего участия, атака врага отражена играючи, и силы Империи Матвеем продолжили свой победоносный путь на запад.

Через пустоши червей, через скалы блуждающих, гигантских скорпионов, через кладбища-ловушки, с погребенными под ними толпами живых мертвецов. Воины империи, благодаря моим знаниям, взятым из фильмов ужасов, проверенным на мертвецах, знали против кого идут, кого и куда бить, как добивать и убивать. Уверенным шагом, по трапе, окропленной кровью и магией нашего врага, мы почти что беспрепятственно шли к нашей всеобщей победе, достижению, за которым маячил желанный мир. Никто и ничто не могло нас остановить, все козни врага становились пылью при малейшем соприкосновении с нашими силами.

Разрозненный, прогнивший мир объединился, склонился перед моей силой. Даже самые страшные раны мы исцеляли. Рядом со мной уродство переставало таковым быть, а то темное, что все называли темным, меняло цвет, принимая всё более и более неоднозначные краски. Единая страна, единая вера, единый правитель. В грядущей битве, попытку Смерти замедлить наше продвижения, мы раздавили, как человек подошвой сапога душит обездвиженного отравой таракана. Последняя преграда пред Абу-Хайра пала подобно карточному домику, и мы, живые, и те, кто уже не подвластен Кузни и Смерти, встали на последнем рубеже. Там, где жизнь граничила со смертью. Где небо десятилетиями не видело света, а воздух пропитался смрадом протухшей плоти, яда и смерти. Широким фронтом, развернутой армией, обнажив клинки, мы подходили к одному из некогда самых прекрасных, знаменитых городов материка. Величественный город. Даже в руинах, даже с предвзятостью к уровню местных наук, к тому времени, сколько Абу-Хайра стоит без развития и ремонта, сложно описать каких усилий стоило местным построить нечто на столько великое и прекрасное. Стены города даже после двух тысяч лет выглядели существенной преградой, над которой, словно старшая сестра глядящая за младшим братом, нависала черная, гигантская башня. Высокая настолько, что вершина той уходила далеко за темные облака, куда-то ввысь, в мир, который местные по незнанию называли Божественным. Некогда сама Аорра восседала на одном из этажей этой цитадели знаний, темных наук и кладезя непроверенных магических теорем. Тогда и мир был спокойнее, и солнце ярче, и трава зеленей. Теперь же темная башня олицетворяла финальную ступень порока, непокорность чуждых кузне Богов. Все идеи империи, призывы к миру и гармонии здесь сталкивались с темными призывами к уничтожению, убийствам, сотворению зла во имя зла. Темная башня, чей шпиль возвышался над грозовыми, магическими тучами, глядела на меня, звала, обещая нечто невероятное. Некое чувство говорило о нахождении там, за стенами разума, чего-то настолько необычного, что встреча с этим грозила перевернуть исход всего и вся. Вещь это или существо, я не мог понять, но зато отчётливо ощущал ту величественную ауру, силу, в корне отличающуюся от любой из ранее мной в этом мире увиденных. Смерть и Чума имели козырь, нечто настолько мощное, что сами боялись использовать это, иного объяснения, почему мы не столкнулись с «этим» ранее, я подобрать не мог.

Отринув страх, чувствуя за спиной своей войско всей империи, выхожу вперёд, гляжу на ту несметную рать, стоящую между нами и Абу-Хайра. Я больше не тот Матвейка, я не боюсь, не могу бояться, ведь на меня смотрят те, кто для меня сейчас дороже всего. Я больше не человек. Я — творец. Я — созидатель. Я — бог, и поступлю так, как положено именно богу.

Почва выровнялась под ногами моих солдат. Песчаные барханы, вместе со спрятанными в них магическими ловушками, существами, перемешиваясь, прессуясь, брызгая во все стороны гнилой кровью и мясным фаршем, становятся идеально ровной, утрамбованной поверхностью. Чуть продвинувшись вперёд, держа широкий развернутый строй, армия вновь останавливается. Один за одним, начинают появляться аэрадромы, и ещё дальше, большой, высокий и могучий форт, наш будущий госпиталь. Мне нужна всего неделя, весь Абу-Хайра попадёт в кольцо, плотно застроенное крепостями, рвами и насыпными стенами, по которым мы войдём в город, как к себе домой. Я могу это сделать и сделаю! — именно об этом буквально верещала избранная мною тактика. Потому враг, уже успевший узнать о качестве нашего снабжения, о прочности стен и силе воинов из оборонявших, сделал то, что я от него и ждал.

Орды мертвецов, облезлых скелетов, защищённых проклятой магией, в полумраке беснующихся небес, кинулись в нашу сторону. Десятки тысяч скелетов, спотыкаясь, падая, поднимаясь, бегом бежали в сторону моих существ, слуг, что в десятки раз сильнее обычного мертвеца. Покойники, клацая зубами, грозились разбиться об Авангард и… я ждал именно этого. Расползшаяся по песчаной равнине, моя магия начинает опутывать ноги скелетов, замедляя, а после, приступая к тому, что я бы никогда не сделал в экспериментах над живыми. Магия моя, распространившаяся по области, охватила проклятые тела мертвого войска. Смятение в рядах нежити, замедление, терзания и метания из стороны в сторону, говорили о постепенном перехвате контроля над ордой. Кто-то из покойников оцепенел, кто-то, потеряв цель атаки, бросился на такого же мертвеца, но большинство подчинились мне, обернулись, став той самой частью авангарда, на появление которой я так рассчитывал.

Моя личная магическая сила выше силы Смерти, как и задумывалось, я поработил мертвецов. Теперь для того, чтобы не утратить контроль, требовалось и дальше двигать их по утрамбованной, пропитанной моей магией площадке. Только продолжая контролировать область, я мог быть уверен в том, что мой враг будет убивать моего врага, не перехватит контроль и инициативу. И для этого сейчас мне требовалось только одно:

«Расширение территории!»

Глава 19

Какова значимость рядового скелета в армии владыки тьмы? Ответ очевиден, нулевая. Как только армия скелетов обернулась против своего хозяина, по полю боя вперёд шагнула иная нежить. Ходячие мертвецы, уцелевшие со времен пришествия Астаопы. За тысячи лет ожидания, все они успели разложиться, а после, притягивая к себе негативную энергию, собраться в единое целое, став в разы сильнее. Шагнув навстречу нашей армии, продвинувшись на мою территорию, тысячелетние трупы подверглись моей попытке поработить их. Я не смог взять над ними контроль, потерпел поражение в этом начинании. Как и предполагалось, их ментальная устойчивость на ином уровне. Лишь в малом она уступает защите личей, на взламывание, перепись их сознания и личности уходит слишком много времени и сил. С «прокачавшимися» покойниками придётся решать вопрос по старинке.

Взглянув в грохочущее, сверкающее от разрядов молний, закрытое серыми тучами небо, нахожу в нём кружащий, выделяющийся на фоне облаков силуэт Зуриэль. Ангел кровопролития, командир Эскадрильи Смерти, вместе с тысячами замерших в небе ангелов, она ожидала приказа о начале битвы за небо. Именно крылатые ангелы, те кто выносливее, хладнокровнее, просто в большинстве своём лучше и сильнее живых, должны завязать воздушный бой с врагом, прорубить Эскадрильям-бомбардировщикам путь к вражеским рядам, городу и стенам. Стенам, на которых рядами длинными, сжимая в руках арбалеты и луки, замерли не попавшие в поле действия моей магии скелеты-лучники. Эти покойники не угроза, главная проблема в тех, кто стоит с ними рядом. Личи-маги, мертвые твари из вида огров, носорогов и даже слонов. В руках их огромных такие же гигантские арбалеты, настоящие баллисты, что находятся в мертвых руках. Этой дрянью, с двухметровой стрелой, можно не только ангела прикончить, но и наш строй проредить, одного-трёх бойцов в не зачарованной броне насквозь прошьёт. А ведь помимо этих выставленных на обозрение уродов, в рядах мертвого войска пряталось множество очень сильных личностей.

Разменная монета в виде костлявой нежити, которую я использовал против врага, вскрыла несколько интересных индивидов. Первая и самая яркая личность, возглавляла передовой отряд гигантских скорпионов во вражеском авангарде. Ростом не меньше пяти метров, с ногами, клешнями и хвостом скорпиона. Там где должна быть голова чудовища, росло человеческое мощное туловище, пара рук сжимала шестиметровое копьё, лысая голова с торчащими из неё рогами глядела в нашу сторону. Благодаря магии Аорры, сквозь разделяющие нас два километра, я видел так, будто мы стоим рядом. Я видел этого «Короля скорпионов», и он тоже четко видел меня. Смело вступив в область моего магического контроля, скорпион позволил мне лично испытать его ментальную силу. Поработить его невозможно! Пробовать играться с засранцем в кошки мышки на ментальном уровне не стал и тут же решил попробовать оторвать от него что-нибудь физическое. Мощный поток маны, импульсом устремился на встречу засранцу и… Копьё врага вонзается в землю, площадью десять на десять метров, я тут же теряю контроль над своей силой. Она есть, моя магия никуда не ушла, импульс, посланный мной, подвергся колебаниям, смещению. Прошёл в метре от цели, булыжником, вырвавшимся из земли, протаранил ряды позади оскалившегося в негодовании скорпиона. Только что мне дали понять, враг подготовился к моему приходу, научился вызывать колебания силы в определенной области. Плохо. Если какой-то скорпион может такое, то не получится ли так, что Смерть и вовсе обернет против меня мои же заклинания? Скопировав или повторив за мной.

Стоя на верхушке башни, созданной мною, я внимательно ещё раз оглядел окружающий меня пустынный мир. Тучи в небе, повсюду безжизненный песок, впереди крепость, руины прошлого, а позади… будущее. Именно для защиты его, моего личного, светлого и беззаботного будущего я стоял здесь. Я пришёл защищать, и только совсем чуть-чуть ради того, чтобы отомстить.

— Божественный Цветок Последней Зари, окажите любезность, первой нанесите удар. — Моя просьба, как жест высшего доверия, любви, в погоне за которой многие самочки этого звериного мира были готовы рвать глотки зубами.

— С превеликим удовольствием, мой Император. — Поклонившись, дриада делает шаг вперед, к брустверу, выставляет руку. Из глаз её, волос, одежды, в разные стороны посыпались яркие искры, частички концентрированной маны, что, из-за плотности, обретали физическую форму. Огненная сфера, закручиваясь на конце растёт, постепенно приобретая форму бура, становилась всё больше и больше. Жар от неё плавил камни моей крепости, даже магические барьеры, выставленные для моей защиты, испарялись. Глядя на эту необузданную мощь, на этот темно-бардовый огонь, унаследованный Зарей от одной из сильнейших дриад, мне вспомнилась моя постоянная бредовая мысль о пушке. Пушке, которая всегда была у меня под рукой.

Давай милая, ЖГИ!

Магическое заклятие срывается с кончика указательного пальца Зари. Хлопок, ударная волна и огромный огненный снаряд размерами в десять метров летит в нашего врага, в скорпиона, чей взгляд так не понравился Заре. Сила заклинания этого превосходит все прошлые продемонстрированные дриадой. Никогда ещё её магия не была столь могущественна. Начав с сильнейшей атаки, проверяя готовность врага, она подарила мне краткий миг восторга, за которым тут же, вспышкой могильно зелёного пламени, я ощутил истинный ужас. Этого просто не может быть…

Взмахом молота, неизвестный враг разрубает заклятье Зари на четыре отдельные части. Каждая из которых, пройдя за спину уроду, растворяется. Черный, старый тканевый капюшон скрывал лицо незнакомца, высокое, худощавое тело прикрывал старый изорванный балахон. Пальцы его тощие, длинные и тонкие держали в руки оружие, объятый зеленым пламенем молот. Молот, от которого во все стороны, по воздуху, по земле и под ней расползалась невероятно плотная, обжигающая глаза темная аура. Земля, пропитанная моей магией, от одного лишь приближения темного ублюдка вдавливалась, спрессовывалась, становясь прочной как камень. Мало кто из живых мог находиться рядом с этим оружием, под давлением маны которого, корёжилось даже зачарованное оружие нежити!

Что за бред, блять, как что-то настолько сильное может существовать в этом мире⁈

— Ужасающая сила. — Говорит Аорра.

— Осталось только понять, от кого она исходит, — добавляет Заря, — если от воина, то дела наши плохи.

— Нет! — Спустившись к нам с небес, воскликнула Зуриэль. — Эта сила не принадлежит демону, она есть ничто иное как копия, сделанная по форме и подобию Молота разрушителя Миров, оружия Древней богини Эсфеи.

— Копия? — На душе моей отлегло. Помнилось мне, из рассказов божеств, вся эта заварушка началась именно из-за этого треклятого молота. Оружия, выкованного из души и тела сына Первородного Кузнеца миров. Из рассказов той же Астаопы, Молот Миров мог с лёгкостью уничтожить целую планету, при условии, что его властитель был готов пожертвовать частью своей жизненной энергии в обмен на дарованную мощь. Столкнись мы с оригиналом, ничто бы не помогло. Но почему это копия? Аид использовал Кузнеца для развязывания очередной войны между светом и тьмой, Кузнец использовал Астаопу для вовлечения Эсфеи на свои земли, возврата утраченного сына, а после мести… Если бы оригинальный Молот Разрушитель Миров попал в руки Князей тьмы, всё моментально бы закончилось, так почему мы имеем дело с копией⁈

— Верно. Времени на раздумья нет. — Говорит Зуриэль. — Даже с копией в руках, сила существа вышедшего нам навстречу велика. С таким оружием, в одиночку, ни у кого из нас… — Ангел осеклась, взглядом зацепившись за Облачко, затем тяжело повторила — ни у кого нет шансов.

Значит Облачко могла сражаться против кого-то столь сильного? Нет, это бред, абсурд, она не может.

— Я смогу. — Словив взгляд ангела, говорит суккубша. — Тётушка Зуриэль, ты же собиралась оставить командование Эскадрильей? Я считаю это неразумным.

— Верно, в небе у тебя больше шансов на победу, чем у кого-либо из нас. Без вашей поддержки пехота не справится! — Подтверждает Заря. — Поэтому мы с сестрой вдвоём попробуем…

— Исключено. — Перебивает Зарю Аорра. — Вас двоих не хватит, а моя магия барьеров…

— Вы все слабые. — Встав между мной и девушками, гордо заявляет Облачко. — Ваша магия принадлежит живым, она действенная и очень простая. И в простоте её ваша главная слабость. Пламя можно затушить, лишив его воздуха, залив водой, да даже ветром можно задуть, главное силу иметь. Взять под контроль ветер тоже просто, всего-то и нужно поспевать или перегнать его, ну а вы… Тётушка Аорра, простите, вы слишком старая, и с каждым днём всё слабее.

Спутницы виновато молчат, но видом своим показывают решимость объединиться для решающей схватки.

— Только Тетушка Зуриэль и Я, легендарное Облачко, имеем силы, магию и способности подходящие для борьбы с этим демоном. И то, Зуриэль может ранить, убить благодаря клинку света. А вот выдержать ответный удар она не сможет, так как имеет тело из крови и плоти. — Положив кисть на свою большую, дрогнувшую грудь, гордо заявила суккубша. Одежда на теле её стала растекаться, милое личико растворилось в черно-серой кляксе. Руки, груди, торс и ноги, переливаясь и переплетаясь с новыми, продолжавшими появляться из ниоткуда черными каплями, изменялись. Облачко трансформировалось в нечто иное, новое. Существо в человеческом обличии, с черными крыльями за спиной, с броней и оружием созданным из своего тела и маны. Ни кистей рук, ни ступней ног, только лезвия, да торчащие из-за спины крылья.

— Если и этих доводов недостаточно, то скажите, кто в случае вашей гибели поведёт войско? — Изменившимся металлическим голосом напоминавшим голос Четырёхрукого, говорит суккубша.

— Кто тогда позаботится о господине? — Аорра оборачивается, глядит на Люси и Джульетту. В случае тяжёлого затяжного боя в авангарде, дроу тоже придётся покинуть меня, отправившись на помощь пехоте. Эти две девочки не смогут даже задержать кого-то настолько мощного, как тот ублюдок с молотом.

— А? — Внезапно от меня отделяется ещё одна Облачко… только её обнажённая женская версия. — Так я и тут, и там буду.

Ох бля, верните мне мои переживания. Совсем забыл, с кем имею дело. Суккуб просто создала свою копию.

— Значит продолжаем придерживаться первоначального плана. Облачко, рассчитываю на тебя! — говорю я.

— Есть! — Пискнув, с улыбкой на лице приложила к голове руку суккубша, и то черное тело, тут же сорвавшись с крепости, кинулось в бой.

Всегда в поведении других меня пугало именно самонадеянность. Их непоколебимая вера в своё превосходство и доминацию над врагом. Этот раз не стал исключением. Видя, как черной молнией моя слуга приближается к врагу, как тот становится на изготовку, я был готов к худшему. К тому, что всё вновь завершится раньше, чем я успею понять произошедшее. Сжав кулаки, с мольбой неизвестно кому, в себя крикнул «Выживи!». И… она выжила! Прорезав густую магическую пелену, Облачко, перейдя на запредельные скорости, начинает рубить нашего врага. Даже с замедлением и остановкой времени, я не могу уследить за её атаками, я просто не вижу их!

Взрывы, вспышки зеленого пламени, кляксовидные клинки, разлетающиеся во все стороны. Настоящая битва началась в момент, когда сошлись эти двое. Значит, и нам пора начинать.

— Ветерок, командуй Усиление. Эглер после зачарования, сразу выступайте придерживаясь первоначального плана. Заря, план так же без изменений, на ударных магах залп по площади. Бейте, не боясь зацепить Облачко, не жалея сил. Зуриэль, твоё небо, сконцентрируйся именно на нём, Легиону Вели сместить своих бомбардировщиков левее. Пока Молот Разрушителя Миров под вражеским контролем, через центр нам не пробиться, а значит и не разделить вражескую армию на двое. Сконцентрируем удар на одном из флангов, вобьём клин до стены, а там действуем так же, как задумывалось.

Слуги поклонились, мгновенно телепортировавшись, исчезли, оставив на башне голую копию Облачко, двух молодых императриц и эльфийку.

— А… а я? Вы так не сказали, чем я могу помочь! — Произнесла Джульетта. Бесполезная интриганка, почти немеющая боевых навыков.

— Помогай раненым.

— А я? — Спрашивает остроухая лучница Миллим.

— Возвращайся в тыл, к взлётным полосам. У тебя острый глаз, сразу приметишь приближение врага или раненого союзника, а значит будешь полезна. Ты же Люси, ступай за Эглером, твоё присутствие на левом фланге окажет на солдат эффект лучше любого усиления. Только на рожон не лезь.

Девчушки разбегаются. Оторвавшись от меня, следом за каждой, черной кляксой полетели маленькие тени. Облачко, насколько же велика стала твоя сила после поглощения Войны и Раздора?

На земле забили барабаны, прогремели трубачи и человеческая масса, стройными рядами численностью в двести тысяч, двинулась вперёд.

— Нам тоже стоит выдвигаться. — Говорит копия моей суккубши.

— И в правду. — Отвечаю я.

Песчаная почва под крепостью начала двигаться, с мелким, защищённым от посторонних взглядов туманом, словно фонтан поднимаясь ввысь, песок достигает высоты башни, застывает превращаясь в продолжения высокой смотровой площадки. Копия Облачко рядом со мной или нет, но она в восторге. Хлопая в ладошки, держа под локоток, проводит меня по постоянно удлиняющейся вперёд башне.

Отвечая на действия моего войска, нечисть так же двинулась, стала сближаться с теми двумя, что неистовствовали в центре всего. Поле брани, плотно утрамбованное моей магией превратилось в лунный пейзаж из кратеров с оплавленными краями. Любой из демонов, кто смел близко подойти к Молоту и сражавшейся с ним Облачко, тут же превращался в разлетающийся по сторонам фарш. Никто и ничто на этом свете не могло прервать схватку этих двоих.

Дистанция между армиями постепенно сокращалась. На километровой дистанции, над воинами моими, прозрачной фиолетовой плёнкой расцвёл купол Аорры. Под ним сотни куполов поменьше. Как и предполагалось, из рядов нежити вперёд выбегают разрозненные единицы, темные культисты, колдуны и маги на службе Смерти. В надежде проредить пехотные ряды, они осыпают купола своими заклинаниями. Когда мы подходим ближе, в помощь колдунам приходят твари пострашней. На дистанции приблизительно семи сотен метров, появляются метатели здоровенных копий. Вот именно они то и прошивают магический барьер, как иголка входит в подушечку для булавок. Отразив магические атаки, от физических попаданий мы начинаем нести первые потери.

Ответа нашего долго ждать не пришлось. Враг проворонил момент появления над ним Эскадрильи Ангелов смерти и Бомбардировщиков. Огромная высота, точность минимальная, но она сейчас и не требовалась. Попасть в войско у стен или в сам город — задача не особо сложная. Просчитанная высота, фитильные и магические гранаты, осколочная и зажигательная начинка. Десять тысяч гарпий, а с ними двадцать тысяч обретших вторую жизнь и крылья ангелов. Сейчас, в первой волне в небе приблизительно половина от всех наших «Асов». Пять тысяч «Истребителей» и десять тысяч Бомбардировщиков, каждый из которых несёт с собой приблизительно пятнадцать кило подарков, которые будут скинуты за считанные секунды.

Сто пятьдесят тон взрывчатки и горючих смесей сейчас, сто пятьдесят потом, а ещё… на взлёте ждали забитые бомбами, порохом и магическими гранатами здоровенные возы. Три месяца их производили, на ходу модернизировали и улучшали, чтобы теперь всё это добро мы могли сполна использовать.

Взять город за сутки? Ха, не смешите меня, такой цели я не ставил перед собой. Сравнять его с землей за пару недель? Вот об этом я думал больше всего.

Присев на бруствер башни, опустив взгляд на землю, пускаю магию в почву, прогоняю ту под идущие впереди шеренги. Вот-вот бойцы обеих армий столкнутся, я ожидал команды.

Где-то вдали, один за одним зазвучали наши трубы. Как раз и он, сигнал. Между воинами моими и армией трупов, бежавших на них, оставалось чуть больше ста метров.

— Пора, Император. — Говорит Облачко.

Очередной мой магический импульс устремляется в землю, внезапно для врага и союзника та приходит в движение, начинает подниматься вверх, становясь стеной. Стеной в три метра, что на километры уходила в обе стороны фронта.

Орды мертвецов, чудовищ, смешавшихся с живыми, утратившими душу существами, ударяются о стены, а в тылу их, на вражеских стенах, пред и за ними, в Абу-Хайра тысячами начинают расцветать огненные цветы.

Бомбардировщик Харрис, был бы мною доволен.

Глава 20

Огненной волной, взрываясь на высоте и рухнув на землю, нанося врагу огромнейшие потери, бомбардировщики с первого налёта, первого сброса полностью оправдали все возложенные на них ожидания. Горела плоть, плавился металл, всё пылало в тот момент, когда оказавшаяся в ловушке вражеская пехота своими зубастыми лицами в упор жрала выпущенные пули моих стрельцов. Преграда, стена, не высокая, но внезапная, выполнила свою задачу. Враг остановился, мои маги, идущие позади авангарда пехоты, по навесной, принялись заливать его построение всем, чем только можно. Огонь, лёд, вода, молнии, все возможные стихии рвали вражеские орды. Наваливаясь один на одного, зомбаки перли, наступали, отказываясь сдаваться. На их лавинообразное наползание я, глядя за происходящим с башни, отвечаю образующимся под стеной углублением и образованием мягких песков. Вражеские телесные мосты, лестницы из кучно рухнувших друг на друга трупов, начинают тонуть.

Хе-хе-хе… моя сила, галимая имба, стоило только две тысячи лет в анабиозе подождать, и вот она… Прервав полёт своих излишне самоуверенных мыслей, пытаюсь взять под контроль дрожь во всем теле. Адреналин на пике, меня колбасит, сейчас я как раз в том состоянии, чтобы допустить ошибку.

— Как успехи у твоего оригинала? — Спрашиваю я у Облачко, Заметив, что демон и моя подопечная замерли.

Вырвав из глазницы глаз, Суккубша что-то пробормотала, подбросила того в воздухе и тот преобразился в шар. Повиснув пред мной сферой, мне предстал вид врага Облачко от первого лица. Капюшон его уже отсутствовал, потому я мог видеть его осунувшееся лицо, череп, обтянутый бледной кожей, красные угли черных провалов глаз, желтые зубы.

— Я есть Смерть! — Произнес хриплым голосом демон. — Я вездесущ, рождён в этом мире, не призванный, не воскрешенный, дарами богов не одаренный. Я был, есть и буду. Везде, где хоть раз зарождалась жизнь, будет смерть, буду — я. И ты, мелкая, ничтожная, избалованная своими богами гнида не сможешь встать на моём пути. Я Смерть, именно я будущее этого мира; мира, что должен быть разрушен. Всё подчинится мне: и время, и материя — ибо исполняю я помыслы Его, Творца, лучшего из богов, верховного владыки Кровавого Кузнеца. Я есть Его воля, а значит, я не могу проиграть, прочь с моего пути!

Ой бля, так это и есть Смерть? Мы имеем дело с очередным психом-фанатиком? Заебали эти старые шизофреники, совсем помешались, всё я да я. И о какой такой обделенности он тут задвигает, у самого в руках артефакт невъебенный…

«Облачко, передай деду, что он пиздабол, а не бог. И дрянь в его руках тому лучшее доказательство». — Стоило мне только подумать, как верная приспешница тот час исполнила приказ. Как и Зуриэль, Суккубша постоянно следила за ходом моих мыслей, только в отличии от ангела, всячески старалась этого не показывать. Хорошо зная, как я это не люблю.

— Говоришь об обделенности, а сам размахиваешь божественным оружием? Твои слова, как и твоя преданность — фарс. — Дразня саму Смерть, говорит Суккубша.

— Грязная сука, ты, порождение тьмы, предавшее сам смысл нашего существования, не имеешь права говорить о моей преданности господину! Я вырву твой поганый язык!

Вновь Смерть кидается на Облачко, и той становится не до разговоров. Старикан выглядел серьезно побитым, по Облачко, контролирующей форму своего тела, такого не скажешь, но по одной лишь копии, находящейся со мной, я понимал. Ей сейчас очень и очень тяжело. Коснувшись руки копии, произношу:

— Используй мою силу.

Тут же оплётшись руками вокруг моей шеи, копия Суккуба губами своими впивается в мои. Укол, болезненный, прямо в мозг, рассудок на мгновение помутнел, но уже в следующую секунду, взяв под контроль количество исходящей от меня магии, удаётся стабилизироваться. Мне мана ещё тоже нужна, бой только начался…

Поцелуй длинной в десять секунд заканчивается.

— Было вкусно и полезно, сейчас я вам это покажу. — Говорит Суккубша, и я, по взрывающемуся полю, по тому, как битва стала передвигаться вглубь центральных шеренг демонов, понимаю, моя малышка перехватила инициативу!

Фокусировать внимание долго на одной Облачко не позволяет следующий вражеский ход. Поздно спохватившаяся, осознавшая, что «ПВО» не работает, в небо, роем из крылатых созданий и чудовищ поднялась вражеская эскадрилья. Во главе которой, нарушая все законы физики и природы, летела огромная костяная крепость, именуемая Драконом. Не было в нём плоти, не было на крыльях его перьев или перепонок. Одни лишь кости, да странный свет вокруг гигантского летучего силуэта.

— Зуриэль… — Произношу в слух я.

«Не сейчас, господин», — отзывается в моей голове Ангел. Эскадрильи разделяются. Одна устремляется навстречу заполонившим всё небо насекомым, вторая, сделав крюк, перемещается на левый фланг. Тот, на котором Заря концентрированно, своими силами и силой магов пыталась проредить вражеские ряды.

Король скорпионов, величественный гигант уже давно покрылся жаренной корочкой, располовиненым разлегся прямо на стене. Гигантские, воскрешенные огры, оркоподобные гориллы и просто существа, что некогда были людьми со слоновьей очеловеченной тушой, ничего не смогли противопоставить ебучей трёхметровой стенке, вязкой почве, стоявшим на стене стрельцам, а так же элите, воскрешенным Существам. Лучшие воины, ангелы воплоти, мобильным отрядом переместились туда, где враг так же, как и мы, решил нанести главный удар. Нечисть так же хотела прорвать нас через левый флан, выйдя в ослабленный из-за битвы двух магических чудовищ центр. Попытка, конечно, хорошая, но уже после первого захода моих бомбардировщиков, неуместная. Будь Смерть, как и я, на стене, следи он за битвой с позиции командира, а не сражающегося генерала, увидел бы это, оттянул войска, пред которыми даже после прорыва стеной возникнет ещё двести тысяч моих резервов. Бой на земле, в нейтральной полосе остаётся за мной. Ещё раз взглянув в небо, как стаи крылатых тварей заставляют отвернуть от атаки Бомбардировщиков, командой велю вывести в небо последний воздушный резерв. Эскадрилья во всём своём составе сейчас начнёт битву за небо, от результата которой нам возможно придётся пересмотреть свои планы.

— Облачко, передай Ветерку о проблемах в небе, пусть отступит с передовой и с магами ветра подготовится к защите аэродромов. Арбалеты, двустволки и самопалы, пусть тыловые отряды задействуют всё, что только стреляет. Зуриэль заманит дракона, опустит его на землю, там уже пусть Четырёхрукий покажет себя.

— Думаете, враг спешится? — Интересуется Облачко.

— Конечно. После того, что мы сделали с его тылами, он просто обязан попытаться уничтожить наши запасы взрывчатки. Лично я бы точно попытался.

Эскадрильи в небе принимаются планомерно отступать. Кажется, всё идёт как и задумано, рой следует за ангелами, но, внезапно, костяной дракон сворачивает в сторону. Падающей горой, что размерами не меньше пятидесяти метров, летит прямо на мои оборонительные линии, на пехоту!

Блять…

Глухой удар об землю поднимает облако песка. Рухнув на стену правого фланга, тварь, полностью игнорирующая пули, стрелы, болты и огонь, одним своим приземлением хоронит под собой добрую сотню плотно стоящих бойцов.

— Четырёхрукий, Легион, сделайте хоть что-нибудь! — С башни, видя как тварь безнаказанно, когтями и зубами рвёт и убивает моих воинов, кричу я. Брешь в обороне то, чего мне не удалось добиться при помощи бомбардировок, один злоебучий дракон сделал всего лишь приземлением. Каждый взмах шипастого хвоста — это семь-десять убитых или раненых, каждый удар лапой ещё двое или трое. Злоебучая машина для убийств просто разъебала линию авангарда!

— Зуриэль, Ветерок, быстро, правый фланг! — Кричу я, видя, как сквозь ровные ряды моих воинов, пустоту между первыми двумя сотнями тысяч и стоящими в резерве, начинают заполнять орды мертвецов. Дракон, он специально стоит на мною созданной оборонительной полосе, хвостом и лапами защищает брешь, отгоняет пытающиеся соединиться центр и фланг. Сукин сын слишком умён, он обнуляет мою магию, защищает проход для мертвого войска!

Заткнуть дыру первыми прибывают Люси и Четырёхрукий. Сейчас, моему личному демону незачем было скрывать свои размеры. Сбросив маску человека, подросший в силе гигант становится ростом этак в пять, а скорее всего и больше шести метров ростом. Медлительно переставляя свои гигантские ноги, он тараном бежит сквозь прорвавшуюся нечисть, а за ним, орудуя клинками, вместе с отрядом личной охраны хвостиком бежит Люси. Слон и моська,маленькие кинжалы и булава с человеческий рост. На фоне Четырёхрукого, костяная ящерица уже и не выглядела такой огромной, в росте они были приблизительно равны, да только длина и габариты несопоставимы. Одним взмахом проклятых гигантских крыльев, дракон с лёгкостью опрокидывал выставленную стену щитов, калечил моих воинов, выводил из равновесия, после чего напирающая нечисть делала своё грязное дело. Стянувшаяся на правый фланг элита прибыла слишком поздно. Чтобы не потерять отрезанные от основных сил части правого фланга, которые враг пытался взять в клещи, я вынуждено ввожу в бой часть резервов. Тридцать три тысячи направляются на затыкание гигантской бреши.

С потеряй инициативы в воздухе, положение дел в битве резко меняется. Чёртовы насекомые, их так много, что даже до нас долетают. Мало того, что Эскадрильям Зуриэль приходится оборонять склады, так ещё и меня вынуждены прикрывать. И в воздухе, и на земле чувствуется хаос.

Приблизительно полчаса проходит в непонимании и бодании, с переменными успехами то у нас, то у врага. Меняться всё начинает с момента, когда Облачко таки дожимает старого ублюдка, загоняет его за стену и, вынужденная атаками со всех сторон, начинает отступать сама. Один в поле воин, это про неё, она могла в одиночку прикончить Смерть, но, к сожалению, риск внезапного удара со стороны второго князя смерти Чумы, слишком велик. Никто не знает на сколько тот силён, где урод заныкался и почему ещё не показался. Потому, к сожалению, Смерть придётся отпустить и воспользоваться возвращением Суккубши для стабилизации ситуации на фронте.

Голова дракона, чудовища, что в одиночку возил по земле Четырёхрукого, Ветерка, Люси, и ещё пяток сильных мира сего, отлетает от костяного скелета в тот же миг, когда демонесса появляется на правом фланге. Свирепой кометой, наполненной недовольствами и злобой за то, что не смогла дожать Смерть, она в клочья разносит гигантскую ящерицу, после чего её же костями принимается пиздить всех, кто только попадёт ей под руку. Она была в ярости, в гневе, который усмирить мог лишь я, но сейчас нам этого не требовалось. Как только Смерть отступил, со своих стен оценил ситуацию, войска нежити тотчас стали отступать. Так же, в обратную сторону, уже будучи в роли преследуемых, направились орды летающих жуков. Пользуясь замешательством в рядах противника, ловя его на перегруппировке, в воздух вновь поднимаются все наши летучие силы, а я направив огромное количество маны в землю, вновь превращаю поле в зыбучую пустыню. Все Бомбардировщики, кто только мог, мною направляются на одно единственное место, врата. Сейчас там скапливались все силы спешно отступающей нежити. Это был наш шанс, и я отказывался его упускать!

Всего за два часа битвы мы потеряли убитыми и ранеными пять тысяч крыльев и около пятидесяти тысяч пеших. Большинство ранены, но и погибших много. Однако, потери наши не сопоставимы с теми, что понёс враг. Один к двадцати? Нет, гораздо больше. Для наступления мне пришлось буквально погрести мертвую армию под слоем песка. Огромное кладбище обгорелых, раскуроченных, переломанных тел растелилось от созданной мною насыпи и до самых стен Абу-Хайра. Только благодаря тактике сдерживания и огромному количеству магов и боеприпасов, имевшихся в моих войсках, удалось добиться столь чудовищного урона для врага. Усиливая который, на врата, на толпы сбившихся в кучу мертвецов уже скидывались очередные тонны взрывоопасных, горючих элементов.

Как только Облачко воспарила, соединилась с Зуриэль и Легионом, небо вновь стало принадлежать Империи. Все подступы к городу, я на максимально доступной мне дистанции начинаю засыпать песком. Позволив пехоте час передохнуть, подняв из мёртвых с пять тысяч верных клинков, принимаюсь прессовать землю, готовить пути к дальнейшей атаке. Мана стремительно заканчивается, но, я чувствую, ощущаю слабость и растерянность моего врага. Я чувствую, битву за стены мы можем выиграть ещё сегодня! Обычно штурм стен происходит снизу вверх, но в местах, где магия моя была послушна, я сделал такие насыпи, что именно моим воином предстояло спускать на стены сверху вниз. Охваченный пламенем Абу-Хайра, для меня был виден как яма, вырытая для костра. Постепенно и планомерно, шаг за шагом, мы окружали заваленный трупами город. Бои развернулись на стенах, штурмуя башни, продолжая окружение, мы не стали лезть в город, дебри битком забитые врагом. Вместо этого весь вечер и всю ночь обходили город. Поместив Абу-Хайра под антителлепортационный купол, созданный сотней магов Аорры, готовились к последнему, решающему дню, исход которого уже был предрешён. Всю ночь, всё утро, меняясь, малыми группами, Гарпии и ангелы, загоняемые чуть ли не до потери пульса, выжимают из нашего преимущества в небе всё, что только можно. Бомбардировки не прекращаются ни на минуту. Теперь уже не обстрелы по области, а чёткие, меткие, вымеренные броски, в склеп, окно, камин разрушенного дома продолжают выкуривать прячущихся в руинах ублюдков. Большой проблемой Абу-Хайра для нас стали каменные и песчаные дома, что отказывались гореть. В этих руинах всё, что могло, давно сгорело, и теперь напоминанием прошлого служили только камни. Бои внутри города становились всё жестче и тяжелее.

Когда мы подошли к чёрной башне, я и моя свита были готовы к всему, и наконец-то показался он, тот кого мы так долго ждали. Выблядок с титулом Чума. Это прокажённое исчадье ада не просто так не показывалось нам в Абу-Хайра, его там просто не было. И пришёл он, сукин сын, тогда, когда мы вот-вот должны были пробиться в башню, в которой пряталась Смерть. Здесь, когда войско моё уже было почти что половиной своего числа в проклятом городе, и начался настоящий пиздец.

Едва я успел разгрести песок из-под стен, вернув им прошлое «величие». Как из подвалов, руин, всех сука щелей попёрла ждавшая этого момента мразь. Расколом реальности, Чума создал порталы для ждавшего когда мы выматаемся войска. С атакой хлынувших орд нежити, показался и воспрявший силами Смерть. На улицах города началась бойня, по донесениям летунов, к нам, с юга, вынырнув из огромных порталов, из других измерений, двигалось, по меньшей мере, ещё шестьсот тысяч мертвецов, собранных Смертью, Чумой и их приспешниками со всей земли.

— С ними опять жуки? — Глядя в небо с отремонтированной мною стены, спрашиваю у копии Облачко (основная занималась Смертью). Ступив в Абу-Хайра, я немедленно создал на стенах десятки скорпионов. Требовалось вновь тасовать резервы, думать как защитить тылы и продолжающие бои в городе отряды.

— Да, в этот раз их больше чем в прошлый. — Отвечает клон.

Блять, как можно было в одночасье переместить больше полу миллиона существ⁈ Это, блять, что, капля в море⁈ Ни я, ни кто-либо другой так и не смог ответить, как Чума умудрился подкрасться к нам незаметно, что дало ему столь великую силу. Измученным по моей ошибке солдатам, что двое суток провели в боях за город, только и оставалось, как падая от усталости, вступить в сражение третьего дня.

Сейчас то мы на более высоких стенах, сейчас то выстоим, пытался утешить себя я, зная, какой бардак и пиздец творится в этих самых стенах, на улицах злоебучего города. Полные подвалы трупов выжигались, заваливались, затапливались. В каждом доме, каждом подполе или чердаке пряталась готовая тебя укусить или сожрать зубастая хуёвина, многие из которых ещё и обладали уникальными способностями. Именно их, отборных ублюдков из нечисти, Смерть припрятал для нас напоследок. На случай, когда мы ворвемся в самые глубины преисподни.

Улицы окропились кровью, нашей кровью. Небо вновь стало нейтральным, бои за него развернулись с новой силой. Каждый час мы теряли тысячи, что ещё спустя минуты могли стать и становились частью войска нашего неприятеля. Моя постоянная подпитка сил Облачко, вечные ремонты, песчаные работы, воскрешения, строительство и уничтожение мешающих нам строений, также давали о себе знать. Мы дрались четвертые сутки. Внезапно для себя я понял, что попал в ловушку «Выносливого» мертвеца, к которой думал, что готов.

Из моего полумиллионного войска, лишь четыреста из которых это реально бойцы, а не снабженцы, у меня оставалось около ста тысяч. Внушительное, уставшее и потрёпанное число. Из коего двадцать тысяч внутри города ведут непрерывные бои на улицах с врагом. И ещё двадцать на стенах, обороняют их от сил второй вражеской армии. Уже к ночи, чтобы нас не сломили, их потребуется сменить новыми, свежими силами, теми, что защищают госпиталя и аэродромы. А ведь это ещё тысяч десять-пятнадцать. Основное внимание уделяется именно госпиталям. Раненых у нас больше, чем убитых, однако, вид и форма заражения, способствующие превращению союзника во врага, сильно усложняют дело целителям и инквизицией. Постоянные неудобства приносят обращенные в нежить, наши воины, коих не успели очистить или излечить, становятся врагами, способными так же ранить или убить.

С какой стороны не погляди, ситуация оставалась тяжёлой, но не критичной. Я знал где Смерть, знал где Чума, понимал, больше сюрпризов от них не будет. Мне оставалось только подождать, когда Облачко в очередной раз загонит под пол Смерть. После чего мы вновь отобьём превосходство в воздухе и силами бомбардировщиков превратим армию Чумы в пепел.

Мощнейший взрыв, грибовидной формой устремился в серые небеса. Он донёсся с тыла, оттуда, где находились аэродромы и наши раненные. Спустя минуту раздаётся ещё один взрыв, затем ещё! Третий, последний из складов взорван, всё что было, всё на что я сейчас рассчитывал, в мгновение ока взлетело на воздух.

— Нет, я же оставлял защиту. Оставлял Слуг для связи, Облачко, что случилось, кто это сделал? — Требуя мою главную боевую единицу выйти из битвы со Смертью, объясниться. Наша победа… слыша разрывы, детонирующих по отдельности снарядов, вижу как победа ускользает из моих ссохшихся пальцев.

— Не знаю, господин, — доносится в моей голове ответ Облачко. — Слуги не отвечают, скорее всего они были отрезаны от меня барьером или молниеносно ликвидированы.

Схватившись руками за голову, глядя на форт и тех, кто там остался, я в ужасе вижу поднимающийся над песчаной крепостью флаг Горлеона.

ЭСФЕЯ!!!

Глава 21

Чума начал своё наступление. Наступление, казавшееся мне заранее спланированным, оговоренным; небо над нами заволокли тучи кровососущих жуков и летучих мышей. Форт, через который я планировал отступать в случая беды, пал, не издав и звука. Ожидаемая атака с неожидаемым идеальным исполнением. Устав спрашивать себя: «как такое возможно», вспоминаю об оставленной в магической клетке Астаопе. Вновь отказавшись воевать вместе со мной, она предостерегла меня, и мы прибегли к всевозможным мерам предосторожности, вплоть до поглощения её сил. Она ничем не могла помочь нашему врагу и, тем более, не стала бы нас защищать. Понимая, что сейчас нужно выкручиваться тем, что имеем, и помощи ждать неоткуда, велю войскам игнорировать происходящее в тылу. Сражаться так, словно ничего и не было. Они всё ещё со мной, хоть и вымотаны до предела, но верны, готовы драться, а значит мы выполним то, зачем сюда пришли. Укрепимся в Абу-Хайра, а после начнём переговоры с тем, кто в тылу. Надежда, что в этой суке, конченой мрази и предательнице Эсфее осталась хоть долька сострадания, человечности — до конца не покидала моё сердце.

Улица за улицей, подвал за подвалом, мы не просто били, мы громили остатки армии Смерти внутри города, уничтожали рвущиеся на нас орды покойников Чумы. Мы уверенно побеждали. Но она, та, кого я когда-то называл другом, так и не пришла. Не протянула руку помощи живым, опасаясь, что мы всё ещё можем её укусить. Идиотка…

Я не сильно надеялся на помощь. Рассчитывал, что хоть палки не станет вставлять в колёса. Не знаю, какие она там фокусы использовала при ударах по моим тылам, но с той доступной ей горстью воинов, против меня она точно не выстоит. Думал я, а зря…

Зря я надеялся, что в мозгу её осталось хоть немного адекватности. Мой отряд раненых бойцов, коих вместе с целителем, под белым флагом я отправил в лагерь в качестве переговорщиков, показательно для каждого из тех, кто оставался в Абу-Хайра, стёрли с лица земли светлой магией. От них остался лишь пепел, развеянный по проклятой пустыне ветрами. Видя, как моих героев, как людей, с которыми мы, не щадя животов, пёрли на врага, лишают жизни, отбирая у меня возможность их воскресить, я только и смог, что сжать кулаки. Такое я никогда и никому не прощу. Едва связки моего горла напряглись, как в небо, над фортом и вокруг всего Абу-Хайра, тут же взлетели тысячи… нет, десятки тысяч белокрылых ангелов в голубых, сияющих доспехах Горлеона. Подсчитав их число, прикинув, что к чему, мне тут же всё стало понятно. Эсфея, она таки смогла меня обмануть. Две тысячи лет прошло со дня моего исчезновения. Эсфея, древнее существо, что спустя месяцы пребывания в этом мире создала Зуриэль, и, по итогу двух тысяч веков смогла собрать какую-то горсть ангелов за целых две тысячи лет? Ха, я поверил в ересь, в блеф. С жирным козырем в рукаве богиня терпеливо ждала момента. Не полагаясь на Астаопу, зная о её бесполезности, Эсфея обманула собственного ребёнка, а затем просто скормила мне свою собственную дочь. Мол «на, смотри Матвей, всё так хорошо для тебя складывается, иди, завоёвывай свою победу. Я ведь ничего тебе не смогу сделать!». Вот почему Эсфея постоянно отсутствовала в Горлеоне, почти не общалась с младшенькой. Обманывая Астаопу, что, мол, чистит подземелья. Эсфея, она на стороне клепала своё войско, две тысячи лет готовясь именно к этому дню.

В связи с происходящим, зная о множестве наших крепостей позади, я не мог не попытаться бросить всё, вырваться и вывести моих ребят из Абу-Хайра. Дождавшись, когда очередная атака Чумы, а с ней и буйствующий Смерть, успокоится, начинаю перегруппировку войск у врат. Мне только и нужно, что подобраться поближе к захваченному форту, после я моментально разрушу собственные стены!

Эсфея предвидела и это. Первой преградой на пути нашего возвращения стала выведенная на улицу толпа наших пленных воинов. Раненые, в повязках, кто-то без руки, кто-то без ноги, жертвы первых дней сражений поставлены на колени. Их как собак выволокли на улицу, за каждым, словно расстрельная группа, выставлены ангелы. С теми, что были в небе и на земле, численность врагов только действующих одновременно вокруг нас могла и, скорее всего, превышало пятьдесят тысяч. А ведь это были не простые воины, а злоебучие и преданные суке Эсфее фанатики, с магическим багажом светлой энергии, повышенной выносливостью, стойкостью и, быть может, даже боевым опытом за плечами.

— Матвей, — произнёс одни из ангелов Горлеона, осмелившийся подойти к вратам. Как и все другие, он мало чем выделялся, имел светлую кожу, золотистые волосы и белые крылья. — Не делай глупостей, посмеешь атаковать, всех раненых, а так же воинов, что ты оставлял у абазов, тут же убьют. — Без намёка на ложь в голосе, заявляет ангел. — Богиня Эсфея сделала тебе и твоему государству щедрое предложение, позволила сохранить жизни живых, потому надеется на твоё благоразумие и то что ты её не разочаруешь.

Сука, это невозможно, там же столько раненых! И… стоп, только живых, а как же существа, как же мои ангелы⁈ Взглядом пробегаюсь по тем, кто стоял на коленях у форта. Ни одной пары крыльев… Они убили всех верных мне существ? Как она посмела…

— Поверь, всё может стать ещё хуже, чем ты думаешь. Сейчас нас много, гораздо больше, чем вас, по этому делай что должен или умри. — Усмехаясь, грызя финики, словно простой смертный, ангелок, с виду лет двадцати, передав послание, уходит. Я не осмелился приказать стрелять ему в спину. Как и не осмелюсь велеть прорываться. Тот звездопад, который несколько раз видел я и наблюдали мои приспешники, вполне мог представлять собой переброску войск в ночное время или что-то типа того. Если вообще поддаться фантазиям, то после попадания на землю копии Молота Разрушителя Миров, чисто теоретически, и к Эсфее могли пробиться союзники. Что ещё сильнее ухудшало моё положение.

Блять. Вот и всё наверное. Конец истории героя Матвеема. Ноги мои подкосились. Едва не потеряв контроль я опираюсь на вовремя подставленное плечо копии Облачко. Нет, всё не может кончиться так. У меня ещё осталась невыполненная работёнка и те, кого я должен защитить!

Отвернувшись, словно ничего и не было, вновь решаю вернуться за тем за чем пришёл. Убить Смерть или… Ослепленный злобой, жаждой мести, я возжелал страшного. Наплевав на цели и идеалы, хотел пойти и заключить пакт с тем, кого всегда считал врагом. Не согласится, тогда я использую его или его оружие во благо себе.

В окружении, сражениях на городских улицах и на стенах прошли ещё сутки. В последней свирепой атаке, как и мы, попавший в окружение Чума отказывается от переговоров. Он в панике, в безумие, по вспышкам светлой магии, и его хаотично мечущемуся в небе и на земле силуэту можно сделать вывод: той армии, что есть у Чумы, недостаточно для прорыва рядов Эсфеи. Потому, считая всё происходящее вокруг от начала и до конца моим планом, он бросается на нас одновременно со Смертью, что так и не отказался от цели выбраться из ловушки. Как эти двое коммуницировали, так и осталось загадкой. Для меня и для застигнутой врасплох, убитой одним точным ударом в спину Ветерка. Как и говорила Облачко, Смерть, вооруженный копией Молота миров, оказался быстрее ветра.

Ночью Смерть использовал проход, который был создал в башне уже после ухода из Абу-Хайра Аорры. Это стало внезапностью для нас всех, шоком для дежурившего отряда Ветерка и тяжким ударом для Зари, на мгновение забывшей о моей силе. Воскресить кого-то уровня дриады оказалось крайне сложно. Особенно в месте столь убогом и далёком от людских молитв. Настигнув Чуму, Облачко снесла ему голову, пожрала, вернулась в город и дала отпор Смерти, после уже сама делилась со мной маной. Каким бы пиздатым я себя не считал, всему есть предел и мой был уже не за горами. Я повторно воскресил десятки тысяч воинов, вернул к жизни Ветерок, но не смог привести её в сознание. Она была истощена, и помочь ей пробудиться могли разве что огромные вливания маны или уход и время. Между тем заканчивался очередной день внутри проклятого города. Выспавшись, вместе с солдатами доедая последние крохи, оставшиеся у самых запасливых. В очередной раз предпринимаем попытку поговорить. Безуспешно. Эсфея ждёт… ждёт, когда я поднимусь и убью Смерть, после чего ей только и останется добить меня, присвоив все лавры себе. Смерть также считает, что переговоры лишь повод отвлечь его от регенерации. В прошлой стычке, после убийства Ветерка, Облачко в гневе оторвала демону обе руки, почти завладела Молотом, вынудив демона драпать обратно в свою конуру с оружием в зубах.

У меня остаётся не так уж много времени на принятие решений. В ожидании предательской атаки Эсфеи, мне придётся оставить войска на защите стен Абу-Хайра и, по вражеской попытке нас добить, принимать решения. Врагов много, у них заложники. Вариантов дальнейшего развития событий два: первый, самый кринжовый, неприятный и мерзкий, победить Смерть, а после, отдав себя и своё тело Эсфее, умолять ту пощадить моих девчат и всех тех, кто мне служит. Скорее всего, ответ окажется отрицательным. По тем пленникам, что были выставлены у стен, я понимал. Преданность воскрешенных слишком опасна для Эсфеи. Они наверняка будут мстить, и поэтому их прикончат. Второй вариант, добраться до Смерти, пинками под зад выгнать его на улицу и вместе с этим ушлёпком, вооруженным копией Молота Разрушителя Миров, попытаться вырваться. Тут всё вилами по воде писано, ублюдок может не даться мне в руки, потому придётся отнимать у него молот самолично, а после, поглотив Смерть, с Облачком вырываться через окружение, наплевав на пленных.

Выбор оказался слишком тяжёлым для меня одного. Собрав свой личный совет, принимаем решение попытаться отгородиться от тех, кто может выступить против нас. Требовалось сразу понять, на кого в окружении можно рассчитывать, а на кого нет. Высшие чины как и ранее настроены умереть. Следующим этапом стал разговор с младшим командным составом. Пехотными сотниками и десятниками магов. Посыл мой прост: у существ, ангелов, шанса на спасение нет, потому все семь тысяч оставшихся на ногах скорее всего будут убиты в любом из вариантов. Эсфея побоится их преданности и той злобы, что они могут затаить. Так же в помощь нам останутся две тысячи слуг. Многие из них пробудились в этой бойне, в бесконечной битве. Ведомые жестокостью, подчинённые силе и воле более могучих существ, типа Четырёхрукого и Облачко, они рвались в смертельную схватку, желая проверить, сколько ещё убьют, прежде чем обретут «свободу»- истинную смерть. Отпускать их в мир — означало выпустить неконтролируемую, жаждущую чужой крови силу. Этого я сделать не мог. Потому и решил, лучше им сгинуть вместе со мной. Самым неоднозначным аспектом остались люди, мои смелые и храбрые «человече». Раненых слишком много, их перспектива выжить, сменив бога, в разы выше, однако тот факт, что осаждающие без жалости убивают всех, кто пытается выйти из крепости, на корню решали их возможности сбежать. Шанс, что их пощадят, пятьдесят на пятьдесят, но он есть.

Таким обрисовал приспешникам наше будущее, получив следующие ответы:

Легион и все Существа, воскрешенные мной, категорично, наотрез отказались позориться. Они даже думать не смели, чтобы отвернуться от меня, Бога, позволившего всем им увидеть день, когда тьма понесла самое главное своё поражение.

Четырёхрукий тоже был спокоен. Ему не хотелось умирать, по угрюмой уродливой морде было видно. Сказал он мне следующее:

— Я не против исчезнуть, но хочу уйти красиво. Позвольте мне и моим шестеркам сгинуть в попытке убить вражеского командира! — Спорить не стал, уважил желание моего самого грозного Демона.

— Народ и воины останутся в Абу-Хайра с вами, Император. — За живых ответила Люси. — Раненых переместят в северный район города. Если враг решит устроить бойню, у самых стойких будет время и возможность попытаться скрыться в катакомбах, вырытых под городом демонами и монстрами. Тоннелей там огромное множество, возможно, кто-то и выживет.

— Так или иначе, их скорее всего добьют. Пусть судьба их не тревожит живых. — Говорит Эглер. Я резко вспомнил про оставшихся в тылу Джульетту и Мелим. Какую судьбу избрала им Эсфея? Я ведь не убил её дочь, так может, их тоже пощадят.

Давать заднюю, отступать от моей цели победить Тьму, при условии, что все мы погибнем, никто не стал. Многие, даже при условии, что о подвиге их не узнают, рвались в бой, в проклятую чёрную башню. Вместе со мной, во имя своих детей, они стремились победить, раз и на всегда покончить с демонами, одолев страшного врага, саму Смерть. Тридцать тысяч воинов, тех, кто остался на ногах, кто не сдрейфил, решил не оставаться с ранеными, а пошёл со мной. Тридцать тысяч храбрецов, последних из героев, готовых расстаться с жизнью во имя великой цели. Я был сломлен своим просчётом, но решимость воинов вернула мне веру в наше будущее. Со стен мы снимаем последние готовые драться резервы. Ещё не всё потеряно, и именно готовность воинов умереть за меня, помогла сделать следующий ход.

— На Смерть! — В этот раз лично концентрируясь на башне, с ослабевшими, едва сжимающими меч руками, веду бойцов в узкий, заваленный трупами проход. Всё здесь пропитано нестабильной энергией, сотни оборонительных заклятий, проклятых печатей, созданных тайными запретными ритуалами. Последний из князей тьмы отчаянно сопротивлялся, отказываясь умирать, сотня за сотней скармливал моим свирепым воинам своих пешек. Выигрывая секунды, заливал ступени и одежды наши, грязной, чёрной кровью демонов. Забираясь всё выше и выше, постоянно отступая, загнанный в угол он чего-то ждал, на что-то надеялся, либо же просто делал всё, чтобы отсрочить своё поражение. Сохраняя для битвы с Эсфеей уцелевших гарпий из отрядов Бомбардировщиков и Эскадрильи Смерти, мы с Облачком, Четырёхруким, Легионом и Зуриэль, впятером прогрызались внутрь здания, пока остальные внимательно следили за армией Эсфеи. Богиня чего-то ждала, бездействовала, и когда до самого верха башни оставалось каких-то жалких три этажа, наконец-то продемонстрировала причину своего бездействия.

Луч света, состоящий из магии и энергии мира, огромный, словно исходящий от прожектора, врезался в верхний этаж, место, где скрывался Смерть. Заклятье было столь мощное и разрушительное, что защитная темная магия не устояла, несколько этажей тут же сложилось, от чего в моменте мне показалось, что сейчас рухнет и вся башня. Опасаясь столь глупой смерти, укрепляю её. Несколько минут почва под нами дрожала, камни сыпались с верхних этажей, но, башня выстояла. Урон нанесён постройке столь мощным заклятьем, должен был уничтожить всё, включая владыку демонов. Под защитой магии Облачко я первым выглянул из-под руин, достиг последнего из этажей.

— Эсфея…

Древнее божество, распустив свои голубые локоны, стоя на обломках башни, гордо выпрямилась. В правой руке своей она сжимала голову морщащегося от боли Смерти, а в правой то, что нужно было мне, копию Молота Разрушителя Миров. Голубая, прозрачная вуаль, в которую та была одета, нисколько не изменилась с дня нашей последней встречи. Из-под неё всё также виднелись подтянутые груди, между которыми, паутиной чёрной, во все стороны по телу расползались чёрные нити. Скверна поразила её тело.

— Здравствуй, Матвей. — Взмахом Молота отрубив голову Смерти, Эсфея скидывает труп Князя тьмы с башни, после чего сжимает в кулаке расплющенный череп. — Как видишь, я убила последнего, на чью помощь ты мог надеяться, и отняла то, что по домыслам твоим могло тебе помочь.

Следом за мной, на обдуваемый ветрами, разрушенный этаж поднимается Облачко, Зуриэль, а за ней…

— Стой!

Четырёхрукий рванул без приказа, ослушался и тут же был повергнут. Никто, включая Облачко, даже среагировать не успел. Тело демона пронзил молот, разорвав на части, скинул с башни вниз.

Эсфея наклонила голову на бок, в свете её золотых глаз я увидел проблеск адского пламени.

— Ты заражена скверной. — Говорю я, но древняя лишь морщится. В приступе нервного тика, начинают дергаться уголки её губ, левый, приобретший демонический оттенок, глаз.

— Я заражена? Лучше ничего придумать не смог? — Произнеся это, Эсфея расплылась в улыбке, демонической. Зубы её изменившиеся, больше всего другого говорили о начавшейся трансформации. Богиня света обрела звериные клыки!

— Госпожа, вы!

— Заткнись! — выставив руку, которой ещё минуту назад держала сдавленный череп, Древняя одной лишь сырой энергией, исходящей от её тела, вгоняет Зуриэль в камни, телом моего ангела пробивая пол. — Предательнице слова не давали, но с ней я ещё разберусь, а пока… Матвей! — Отпустив молот, Эсфея в следующий миг оказывается напротив меня с вытянутой рукой… рукой, которой пробила тело вставшей у неё на пути Облачко. Я так и не смог разглядеть её выпада.

— Хозяин, спасайтесь… — Простонала суккубша, в момент, когда её рубин, камень духовной силы, уже был в руке Эсфеи, маячил у моего носа.

— Стой! — Воскликнул я, и кулак Эсфеи сжался. Красный рубин разлетается на осколки, что тут же, полыхнув, превращаются в затухающие, ничего не оставляющие после себя огоньки.

— Не-не-нет… не снова. — Слышится голос Аорры. Дроу, как и Зуриэль, не может даже пошевелится. С кровью из глаз, ушей, носа, разрушая все свои барьеры, преодолевая все доступные пределы, она пытается высвободиться, но Эсфея слишком сильна. Аура божества ломает живых. Никто и ничто не может причинить ей вред.

— Хм… — когда тело Облачко стало пеплом, задумчиво протянула Эсфея. — Я по-прежнему не могу убить тебя Матвей. Но есть и другие способы, а перед этим, позволь сделать твою кончину невыносимой. Эта тёмная эльфийка, затем те два Цветка, что сейчас в городе, а ведь ещё есть твои внучки, остроухая лучница и много-много других, помогавших тебе, моему врагу, существ. Скажи, если я убью их всех, ты же будешь страдать. Страдать так же, как страдаю я!

— Остановись!

Лезвие ветра смертельным дуновением сносит голову с плеч Аорры. Слыша, как ломаются кости моих ног, рёбер, рук, я пытаюсь выйти из-под контроля ограничивающей меня магии Эсфеи, пытаясь сделать хоть что-то. Я же сильный, я бог, почему… так почему я ничего не могу ей сделать!!! Кровь льётся из моих глаз, пробуя использовать все доступные мне уловки, заклинания, я хочу хотя бы шелохнуться, хотя бы ударить её, но… Бесполезно. Разница в силе нашей — это разница, стоящая не между богами, а между насекомым и богом.

— Хорошо. — Глядя на моё искореженное ненавистью к ней и желанием убить лицо, расплывается в улыбке и хохочет Эсфея.

— Зачем, зачем⁈

Истерический смех главного злодея, доносившийся от Эсфеи, внезапно стихает. Глядя на меня удивлёнными глазами, с лицом, исказившимся от влияния скверны, она спрашивает:

— Ты ещё не понял? Ты — жалкий смертный, посмел отвергнуть меня. Ничего из этого не было бы, если бы ты сразу умер во имя меня, понимаешь. — Ударив кулаком в грудь, туда откуда по всему её телу расползалась тонкими нитями тьма, Эсфея внезапно закричала, замахнулась на меня, — Ничего из этого бы не было, ублюдок! — Удар её пощёчины едва не свернул мне шею, моя челюсть выскочила, точно так же, как и выскочила челюсть Эсфеи. На мгновение эта истеричка заткнулась, а после, излечив себя, случайно или нет, возвращает и мою челюсть обратно. — Как же это бесит. Приди, Астаопа!

Антителлепортационный купол, главная и сильнейшая из способностей Аорры, что действовала даже после её смерти, распался по щелчку пальцев божества, в очередной раз доказав нашу неспособность ей противостоять. За спиной Эсфеи возникла она, облачённая в новые, скромные одеяния, с синяками под глазами, опущенной головой, Астаопа.

— Древняя. — Отозвавшись на призыв, произнесла со страхом в голосе богиня.

— Ты ведь знаешь, почему ещё жива? — Спрашивает у той Эсфея.

— Для завершения договора, полагаю. — Отвечает Астаопа.

— Верно, хоть что-то ты отгадала, бесполезное создание. — Произнесла высокомерно Эсфея. — Никчёмная, позорящая моё имя и имя Творца. Пока я порабощала оставшиеся тридцать три процента мира, покоряла народы, основывала новый пантеон, ты, мерзкая, высокомерная засранка, кутила, прожигала бесценные, дарованные тебе нитью судьбы дни. И знаешь… Ты всё делала правильно, хотя бы своей бесполезностью, наивностью и отсутствием мозга оправдала мои ожидания.

От слов Эсфеи всё тело Астаопы сжалось в обиде и ужасе.

— В этом мире, пока ещё Мире Кровавой Кузни, сейчас три равных по размерам и силе стороны. Сторона света, наша с тобой сторона, Сторона тьмы, представленная Кузнецом, главным врагом, а так же… Объявившаяся и нарушившая все планы, третья сторона, Империя, с именем ублюдка, что её основал.

Призвав молот, Эсфея поворачивается ко мне спиной, передаёт его Астаопе, после произносит:

— Сейчас баланс сил в мире нарушен. Марионетки этого никчёмного убили и поглотили трёх из четырёх самопровозглашённых Князей тьмы. Хоть и не специально, но человек через слуг частично забрал часть силы принадлежавшей тьме, и сейчас к доминации в мире ближе нас с тобой двоих.

— То есть… — Астаопа подняла голову, наши взгляд пересеклись. Я видел в глазах её страх.

— Верно, убей его, поглоти заимствованную силу, сместив чашу весов в нашу сторону.

— Древняя Эсфея, простого поглощения не хватит. Империя…

— Империя будет разрушена следующей. — Как приговор всему, произносит Эсфея.

— Но зачем⁈ Там же верующие, там люди, наша сила и… — возвала к древней Астаопа.

— Они веруют не в нас, — Говорит Эсфея. — И пока перевес сил на нашей стороне, пока молот Разрушителя Миров в моих руках, быстрее будет уничтожить Империю, чем пытаться наставить её на путь истинный. Убей человека, заверши пари, а после, вместе со мной вернись на Олимп, чтобы исправить всё, что сотворила.

Эсфея, с лицом искажённым злобой, с глазами, что уже не принадлежали ей, стали демоническими, оборачивается, рукой хватает меня за волосы, задирает голову.

— Видишь, человек, вот в чём наше с тобой отличие, вот почему тебе не стоило задирать нос. Мы — боги, и время всегда на нашей стороне. Сколько бы ты не тренировался, сколько бы не улучшал свои способности, развивал силу, пройдут тысячелетия, и мы будем в разы сильнее вас. Даже эта бездарность, это… Недоразумение, получившее от меня имя Астаопа, так или иначе, станет сильнее тебя. Ничтожество… крича от боли, в муках наблюдая из кузни, ты, будучи тупой пешкой, будешь наблюдать за тем, как моё дитя растёт, как возвышается затмевая тебя, создаёт небесные империи, бессмертное войско, что в мире богов между светом и тьмой наконец-то поставит точку. Мы вернёмся на Олимп победителями, соберём армию, объявим поход против зла и начнём Великую Войну и…!

Став кинжалом, Разрушитель миров, со спины вонзается Эсфее в живот. Ликующий победоносный взгляд Древней сменяется растерянным, непонимающим. Пламя в её глазах затухает, вместо его возвращается золотистое, привычное сияние.

— Матвей… — Отпустив мою голову, Эсфея пытается повернуться, после чего в спину её, вновь и вновь, удар за ударом вонзается кинжал.

— Я не хочу, я не буду воевать, умри, умри, ум… — Лишь только когда Древняя обернулась, сквозь ладонь свою пропустила и заблокировала кинжал, Астаопа испуганно пискнула и, выронив оружие, попятилась. — Умри, исчезни, оставь меня в покое, ты — чудовище, я не хочу войны, не хочу опять умирать, я сдаюсь!

Тело моё внезапно стало лёгким, как пёрышко, силы вернулись. Вот оно! Эсфея повёрнута ко мне спиной, хватаюсь за меч. Я отомщу. За Облачко, за Аорру, ты за всё ответишь!

Лезвие блеснуло в свете пробившегося через тучи луча.

— Довольно.

Удар мой заблокирован рукой неизвестного, красноволосого, возникшего из неоткуда мужчины.

— Пари завершено. За отсутствием представителей стороны Кровавой Кузни и отказа представителей Водных миров продолжать, объявляется ничья.

— Сгинь! — С разворота ногой пытаюсь оттолкнуть возникшего перед мной ублюдка, чтобы завалить Эсфею, и тут же внезапно для себя понимаю, что уже нахожусь в воздухе. Меня швырнули в небо⁈

— Хватит, человек. — Мир в глазах моих несколько раз перевернулся. Внезапно я встаю на ноги, находясь где-то в небе, над крепостью Абу-Хайра, стою на чём-то напоминающем стеклянный пол. Напротив, так же он: красные волосы до плеч, красные глаза, смокинг и полное безмятежности лицо. — Имя мне Разрушитель миров, я — хранитель баланса и оружие, созданное Творцом для защиты равновесия в Его Чертогах. Человек Матвей, всё далее мною сказанное является тайной, из-за которой баланс сил в мире легко может нарушиться, уничтожив не только этот мир, но и множество других. Потому, к тебе, как к третьей стороне, новообразовавшемуся богу, помогшему избежать великой беды, я обращусь с благодарностью и предупреждением. Никто не должен знать о том, что я скажу, это понятно?

— Почему ты не дал мне отомстить! — Вспоминая смерть Облачко, гибель Аорры, воскликнул я.

— В этом нет нужды. — Спокойно ответило оружие в человеческом обличии.

— Она убила мою…

— Проверь свой карман. — Не дав мне договорить, произносит красноволосый.

В сердце проснулась надежда, тут же сунув руку, нащупываю там предмет. Совсем крохотный, но очень острый, красный рубин, малая версия того, что раздавила Эсфея, убив Облачко! То есть, она ещё жива⁈ Точно, копия, чёрт, неужели она специально оставила в ней частичку своей силы, ядра, чтобы в случае гибели против Смерти, вновь возродиться. Но как же… Точно, Аорра, её тело ещё не уничтожено, значит я могу её воскресить своими силами, следует поторопиться!

— Вижу, кое-что ты и сам понял. Это хорошо, значит долго распинаться не придётся. — Говорит оружие, а затем рукой указывает на землю. — Сразу скажу, я никогда не служил кому-либо кроме Творца и оружием стал именно по своей воле. Сердце Кузнеца, моего отца, всегда скрывало в себе зависть, желание создать нечто совершенное. Используя амбиции, как слабость, его в своих планах тут же стал использовать Аид. Понимая, что в любой момент может потерять контроль над одним из первых сыновей, Творец, вместе с талантами Кузнеца, потратив огромное количество сил, создаёт меня и обращается с просьбой помочь защитить равновесие и порядок. С того самого момента я, Разрушитель миров, сильнейшее оружие, стал служить тем, кто нуждался в защите, предавать и покидать тех, кто рвался к доминированию и господству. Я предал собравшую несметное войско Эсфею, что могла уничтожить Кузнеца, нарушив баланс сил во вселенной. И сейчас, предаю возложившего на меня месть отца, направившего меня в этот мир для убийства Эсфеи.

— Так ты не копия?

— Верно. Я — это я. — Красноволосый глядит на свои руки. — Потеряй я над собой контроль хоть на секунду, весь этот земной мир, его поверхность раскололась бы пополам. Та душа демона, дремлющая в твоём кармане, ещё до того, как мы столкнулись, уже знала мою истинную силу. Казалось, для сохранения тайны придётся её убить, но, как иногда бывает, слуга оказался умнее своего господина.

Меня сейчас назвали тупым, но я нисколько не обиделся. Я был рад, я… готов разрыдаться, пищать, кричать, танцевать, да хоть отсосать за одну лишь возможность возродить моих девочек, вновь увидеть их живыми!

— Что будет с этим миром, кому он теперь принадлежит? — Спрашиваю я, ловя на себе странный взгляд красноволосого.

— Мир будет жить. Теперь он твой. После завершения контракта, силами проигравших сторон, то есть Кузнеца и Эсфеи, а так же, стороной Творца, следившего за исполнениями правил, этот мир переместят в пограничное созвездие.

— Правил? — Глаз мой дёрнулся. Кажется мне, что все хер положили на эти ебучие правила.

— Верно, правил, которые все нарушают. — Подтвердило Оружие. — Скорее всего, даже после ничьи, противоборствующие стороны, свет и тьма, продолжат в тайне свои попытки завладеть этой планетой. Покой на ней не наступит никогда. Потому, зная цели, которые ты преследовал, я обязан тебя спросить, ведь ты заслужил это.

— Заслужил что?

— Вечный покой. — Отвечает красноглазый. — Я могу переписать тебя и перенести в Эдем, на пантеон к другим малозначимым богам. Всё живое на этой планете, до бактерий, молекул, я сотру, растворю своей силой, оставив в космосе лишь безжизненный, не имеющий ядра камень. Так ты обретешь долгожданный покой, а планета, станет тем что…

— Не-не-не-не-не… Всё, баста, давай, возвращай меня на землю. К моим женщинам! — Воскликнул я, ни на секунду не забывая о моей Аорре.

Оружие улыбнулся.

— Что-то ещё? — Испугавшись угрожающей улыбке, спросил я.

— Эсфею я заберу, а вот как быть с Астаопой? — Говорит Красноглазый.

— Ты у меня спрашиваешь? По чём мне знать.

— Если она вернётся в водный мир, за тяжёлый проступок её обнулят, выписав из книги мироздания. — Говорит он.

— А если останется, вновь приведёт к нам Эсфею, верно?

Красноглазый молчит, видимо что-то не так.

— Воспоминания Эсфеи, вместе с исцелением от скверны, подвергнутся коррекции. Древний Хронос, мастер переписывать судьбы, однако… Даже ему не заставить мать или отца забыть о том, что у него когда-то было дитя.

От слов Оружия я понял, сейчас он говорил не только об Эсфее, но и о Кузнице, когда-то прошедшем подобную «перезапись».

— Я тебя понял. Пусть Астаопа останется в моём мире, и когда Эсфея придёт мстить, пускай лучше встретит дочь, чем найдёт того, по чьей вине его стёрли. — Отвечаю я.

— Мудрое решение. — С улыбкой на своём идеальном лице отвечает Разрушитель Миров.

Глава 22

Будто Разрушитель миров никогда и не появлялся, я внезапно оказываюсь на том же месте, где и стоял до нашего с ним разговора. Только Эсфеи предо мною нет, лишь Астаопа, рухнувшая на колени, схватившись руками за голову, забившись в уголок кучи мусора, трясётся, моля о прощении. Мои раны, полученные во время сопротивления магии Эсфеи, исчезли вместе с древней. Без промедлений, первым делом, с вернувшимся телу ужасом и трепетом, подбираю отрубленную голову Аорры, как бы не было мерзко, страшно, подношу ту к телу, начинаю вливать в неё остатки своих сил. Обратный призыв могучих воинов — дело сложное, хоть раны мои и исцелились, маны почти не осталось.

— Астаопа, помоги! — Свет в глазах моих угасал, я испугался, что сил не хватит, что душу дроу не удастся вернуть в тело в том же виде. — Астаопа!

Позвал я её второй раз, и девушка, словно испуганный кролик, наконец-то перестала рыдать, раскрыла глаза, поглядела на меня. Ветер разорвал над нами облака, к редким, пробивавшимся сквозь серые тучи солнечным лучам добавлялись всё новые и новые. Один тёплый, приятный лучик пал на смуглое, побледневшее лицо дроу, казалось, она вот-вот уйдёт от меня навсегда.

— Господин! — Пробив пол наверх, когда уже всё закончено, врывается Зуриэль. Лицо её в крови, левая рука переломана в нескольких местах и выгнута в обратную сторону. — Как вы⁈

Следом за Зуриэль на вершине башни показывается Заря, с ней Эглер и Люси.

— Мне нужна мана. — Слова мои, когда я почти отключился, восприняты как приказ. Несмотря на свои раны, ангел тут же порывается ко мне, хочет коснуться моего плеча, но тут, внезапно, между ней и мной возникает Астаопа.

— Я помогу, исцели сначала свои раны, — с заплаканными, красными глазами и щеками говорит богиня, заставляя всю моЮ свиту глядеть на себя с недоверием. — Передам столько, сколько позволит мне оставаться в сознании. — Словно я мог просить больше, говорит Астаопа.

— Я тоже помогу. — Прильнула к божеству Заря.

— И я! — Повторив за той, упала на колени Люси.

— Господин, предательница может вам навредить! — Обнажив клинок, направив его на свесившуюся надо мной Астаопу, говорит Эглер.

— Тогда прямо сейчас снеси мне голову. — С трясущимися руками, едва скрывая страх в голосе, говорит Астаопа.

— Убери меч. — Отдал команду я. — Ты не расслышал мой приказ?

Воин в растерянности, но подчиняется. Его действия и мой взгляд на союзника, как на врага, заставили Зарю и Люси волноваться. Они ведь не знали о том, что произошло.

— Астаопа спасла меня, она спасла всех нас. — Говорю я. — Её предательство против Эсфеи, удар в спину, заставили Древнюю переосмыслить всё происходящее. Полученные раны и признание Астаопой поражения развязали древней руки, позволили сбежать…

(На самом деле всё не так. Удар Разрушителя миров в спину Эсфее позволил той исцелиться от скверны, пожиравшей её изнутри. Всего на миг, последний, когда она с горечью и сожалением произнесла моё имя, тогда я понял это. Разрушитель миров первым ударом исцелил её тело и разум, последующими же, скорее всего, извлёк из древней всю ману, лишил возможности сопротивляться.)

— Она жива⁈ — Ужаса в голосе Астаопы прибавилось кратно.

— Верно, и твой поступок помог ей осознать свои ошибки. Я видел это в её глазах перед тем, как она сбежала, забрав Разрушителя миров. — Отвечаю я, а после добавляю, — спасибо тебе, Астаопа, если бы не ты, мы…

— Не благодари. — Отринув ужас и трепет перед создательницей, вновь облокачивается на мою спину, посылает ещё больше маны в меня божество. — За такое не благодарят… — говорит она пафосно, но в голосе её я слышу нотки радости и облегчения.

Проведя час в молитвах над Аоррой, борясь за её тело, душу, я таки добился своего. Вернул её сердцу ритм, после чего, всю имевшуюся внутри меня ману без остатка влил в осколок души Облачка. Мой демонёнок, моя темная принцесса, хоть я и знал со слов Разрушителя, что она всё ещё со мной. Так же как и с Аоррой, боялся, что меня забудут. Я хотел сохранить её разум таким, каким он был раньше, спасти её, и в попытках своих, убиваясь над камнем, истощив всех, кто только мог мне помочь, потерял сознание.

Забвение, время, проведённое во мраке, в чертогах пустого, лишённого мыслей и идей разума, я провёл несколько холодных, лишённых смысла секунд. Когда первая мысль посетила голову, словно по щелчку пальцев, мне перед глазами открылся вид с третьей стороны. Издали, словно птица паря над миром, я пересмотрел во снах от начала и до конца все прожитые в Абу-Хайра дни. Мои переживания за Облачко, Аорру, оставшуюся у подножья башни Ветерок, а так же за внучку и эльфийку никуда не делись. Видя весь тот ужас, хаос, разрушение и смерти, не в силах хоть как-то повлиять на происходящее, я искал своих, тех кто мне дорог, и за кого я по-настоящему переживал. Одно бесконечно длинное фэнтэзи, с человеческими драмами, геройствами во благо друзей и страны подходило к концу, а с ним, наблюдая за происходящим на башне, заканчивалась моя история, мой сон.

Проснувшись в холодном поту, ощутив легкую тряску от покачивания кареты, лежу глядя в окно, туда, где безоблачное, звёздное небо и луна, яркая-яркая. Каждой клеткой своего тела ощущая боль, невыносимую тяжесть, а так же истощение, помимо которого, есть и ещё что-то.

— Кто здесь? — спрашиваю я.

— Четырехрукий. — Спокойно отвечает демон.

— Выжил значит.

— Обидно такое слышать от отца. — Сформировавшись из мрака, возник из стены здоровяк.

— Прости.

— Не извиняйтесь, это моя вина, сплоховал, даже коснуться Её не смог. Одним ударом мне семьдесят душ из семидесяти одной уничтожила. Такая мощь, до мурашек… — После сказанного, я впервые увидел, как демон выказывает страх, трясётся. Кажется, Разрушитель нарочно пощадил последнюю душу. — Как вам удалось обмануть Древнее божество и заставить другого бога вам служить?

Значит Астаопа, по мнению большинства, теперь служит мне? Хорошо, если оно так.

— Ну… скажем так, секретное оружие. — Говорю я, ожидая реакции демона. Не я убил Смерть, не я остановил Эсфею, это сделала Астаопа. Зная нрав этой идиотки, защищая себя, она вполне могла взболтнуть лишнего, потому обрадовался, что та не стала творить грязь и всем рассказывать, как опозорился беспомощный император.

— Ы-ы-ы-ы… — издав странный звук, захлопал в ладошки демон, — как и ожидалось от отца!

Боже, с каких пор он меня зовет отцом? Не скажу, что против, но, видя этот зловещий лик, чувствую себя дьяволом во плоти.

— Что с Облачко? — Спрашиваю я у демона, видя как тот, отвечая на мои мысли, изменяя своё лицо, придает ему более человеческие черты. Он… трансформируется в девушку, чтобы мне понравиться⁈ На хер, я помню тебя ещё здоровым, сильным и лысым, а не сисястой, похожей на порно актрису, бестией… — Вернись в прежний вид и больше так не делай!

Демон гортанно гогочет, вновь приобретает свой первозданный лик. Издевается надо мной?

— Облачко слишком сильная, чтобы умереть, и слишком глупая, чтобы жить. Влезла в битву богов, получила по заслугам и сейчас дремлет. Хозяин, вам стоит наказать её, чтоб не лезла, куда не просят. — Говорит демон. — Прекратите делиться с ней своей жизненной силой, пусть спит. Хотя бы до тех пор, пока Четырёхрукий, я, ваш верный сын, не стану сильнее Её!

Так вот в чём собака зарыта. Хе-хе. Уж извини, сынок, твоя ревность ко мне тут не сыграет.

— Я подумаю. — Приподнявшись, перехожу в положение сидя. — Чем закончился отход из Абу-Хайра, меня ведь в Вавилон везут?

Демон, устав торчать головой из стены, уменьшается, трансформируясь в маленького, серенького зубастого чертенка, падает на мою кровать. Начинает свой рассказ:

— После бегства Эсфеи, большинство ангельских воинов Горлеона внезапно лишилось сил. Одни ослабли, другие и вовсе приняли смерть, растворились. Видя, как враг мечется в непонимании и бессилии, императрица Джульетта в лагере пленных подняла восстание. Отбила ваш форт, вместе с ранеными и пленёнными дала врагу отпор. В этом ей помогали остроухие хранители Знаний, а так же остатки наших, вышедших на звуки боя из Абу-Хайра. Пленных никто не брал, за убийство наших раненых, за казни и пытки, Горлеонцев убивали на месте. Бой не был сложным, даже я, с одной душой в запасе, сумел изрубить троих, однако без ранений не обошлось. Легион, порывавшийся больше других отомстить за убитых товарищей, без вас, вашего контроля над ним, взбунтовался, в одиночку полез в самую гущу вражеской армии, получив множество ранений.

— Живой?

— Живой. — Утвердительно с одобрением отозвался Четырёхрукий. — Тогда он был так свиреп и жесток, я даже его зауважал, немного. Этот крылатый псих в одиночку разбил остатки Горлеона, защитил вас с госпожой Зарей, когда мы выходили из разрушенной башни. Хоть ангелы и ослабли, но Жуков, прятавшихся по руинам, оказалось много. Потеряв хозяина Смерть, они взбесились, бросились кто-куда всем роем. Боясь, что ангелы Эсфеи затаились, пытаясь спасти всех и вся, Легион сделал то, на что я уже не был способен, но хотел бы… Дурак, возомнил себя не весть кем, выбился из сил, не смог исцелить собственное тело и теперь в госпитале. Вместе с уважаемыми Цветами и Аоррой.

— Цветами, значит Заря так же пострадала? — Четырёхрукий кивнул. — Главное, что вы все живы. — Вздохнув с облегчением, говорю я.

— Не все. — Вновь отвечает демон. Немного подумав о том, стоит ли мне рассказывать сейчас или потом, он тяжело вздохнул, решил признаться. — Уцелело меньше трети от вашего войска. Это чудовище, именуемое древним божеством, она атаковала самых беззащитных. Раненых и слабых существ, такое удивительное и прекрасное коварство, оно сильно нам навредило. Чудом уцелевшие, зарывшиеся в песок Слуги говорили, что она ради веселья убивала работников и защитников обозов, наделенных вашей силой. После чего, со своими пешками, за мгновение уничтожив стражу форта, принялась убивать раненых серокрылых ангелов и существ, похожих на Легиона. Должен сказать, решительность, с которым Древняя подошла к исполнению задуманного, достойно гордого звания Демона. Демона, а не древнего светлого бога.

Слышать подобное от представителя тьмы даже мне оказалось крайне больно. Расспросив о том, пыталась ли Астаопа помочь нам, получил утвердительное и даже одобрительное «Пыталась и помогала». Внезапно, эта дурочка, из разряда Высокородных княгинь, готовых на всё ради собственного удобства, переметнулась в лагерь пацифистов. Да таких, что даже жизнью готовы рискнуть ради выбранного ими пути. Удивительная глупость и самоотверженность Астаопы позволили Зуриэль, Заре и Люси сэкономить сильны для зачистки улиц Абу-Хайра от демонов, сохранить душу Аорры. Я обязан ей только за то, что она спасла меня, предала Эсфею, хотя, думаю, у Разрушителя миров на случай моей смерти был ещё какой-то план. План, о котором я бы, в силу определенных обстоятельств, никогда бы не узнал. Мда, среди древних быть молодым богом это настоящее наебалово, испытание из испытаний. Молот стал предателем для всех, кто его ценил и любил, а Астаопа, её бы так или иначе ликвидировали, посмей она вместе с Эсфеей попытаться нарушить баланс. Быть молодым богом то же самое, что в армии нежити быть жалким скелетом-мечником. Уж лучше лучником там или, если повезёт, магом, стоящим далеко в тылу, но только не пехотинцем.

— Как поступите с убитыми, — спрашивает демон, — сможете всех воскресить?

— Нет конечно. — Отвечаю я. — На тех, кто погиб после реинкарнации, ещё и силы поднабрал, уйдёт столько маны, сколько я не соберу и за неделю. К этому времени большинство из них утратит своё «я», кто-то и вовсе растворится, пожелав уйти на покой. Ну а с людьми… Тела поищем, выложим. Если удастся призвать душу, сделав частью Бессмертного войска, то хорошо, верну, если нет… Сейчас плодить бесчисленную армию Слуг не стану. Наверное, это прозвучит лицемерно, но скажу как есть: тысячи чужаков и неизвестных мне героев, я предпочту воскресить несколько личностей, что гораздо для меня значимей и сильнее этой самой тысячи.

— Как вы объясните народу страны, что не все вернулись? — Задаёт очень хороший вопрос Четырёхрукий.

— Объясню тем, что война закончена. — Отвечаю я. — Мы ведь сражались не с людьми, а с демонами и богами, понимаешь? В подобных воинах непременно кто-нибудь да умрёт безвозвратно. Даже если через силу, насильно вернем мертвых к жизни, наплодив слуг, их родные не доживут до дня, когда душа вновь вернёт себе разум и тело, процесс слишком долгий и манозатратный. Мы одолели верховное зло, одолели ложное добро и по факту теперь являемся всем этим в одном лице. Обещать и утешать людей поручу церкви. Приставлю к ней ново призванных и старичков из Серокрылых ангелов, пусть расскажут люду о той ужасной войне, а после, объяснят детям, матерям и старикам, за что погибли их родные. Пусть церковь молитвами и верой утешит их израненные души, в то время как государство, то есть мы, постараемся защитить их здоровье и светлое будущее. Мы и так уже кормим народ почти что за просто так. Нужно его ещё одеть, дать кров, защитить, создав отделения властной и могущественной полиции, что искоренит преступность, а после… после посмотрим, чего ещё нам преподнесёт судьба.

Немного помолчав, обдумав мои слова, демон задаёт главный, волнующий его вопрос.

— Вы собираетесь упразднить или распустить армию?

— Нет. — Вспоминая слова Разрушителя миров, категорично заявляю я. — Мир ещё не полностью подчинён мне. Пустыня не зачищена от демонов, и где-то вдалеке ещё есть страны, в которых может зародиться новая, опасная сила. Во избежание очередной никому не нужной войны, мы обязаны сделать так, чтобы вся планета, весь мир объединился под единым началом. Тогда, возможно, даже очередной приход темных, либо светлых богов не станет для нас проблемой.

— Без пролитой крови не достичь конечной вершины вашего замысла. — Разумно подмечает Четырёхрукий.

— Потому армия и останется со мной. — Отвечаю я. — Кого смогу, воскрешу. После проведём модернизацию, усилим страну новыми технологиями, а с ними и оружием. Постараемся добиться победы научным или культурным путём, пролив минимум крови.

— Культурная победа? — С непониманием повторил демон. — Отец, замыслы твои как и слова непостижимы, потому я приложу все усилии, дабы однажды собственными глазами увидеть итог ваших многочисленных трудов. Хотя для меня главное, что вы останетесь с нами, не избавитесь и не выбросите нас… как это сделала она.

Четырёхрукий растворился, отправившись куда-то по своим делам. Мы победили. Он был этому рад не меньше, чем тому, что сумел выжить, да только, кажется, и он научился чувствовать печаль, бояться, что его бросят или предадут те, в кого он верит. Вот диво, ангелы в этом мире совсем обезумили, лишились человечности, а демоны наоборот обрели её вместе с состраданием. Краски мира полностью перемешались, многогранность, гибкость, выходят на первый план.

«Помни, никто не должен знать о нашем разговоре!» — С воспоминанием звенящих в моей голове слов, я вновь кладу голову на подушку, глядя в звёздное небо, с продолжавшим давить на меня грузом ответственности, закрываю глаза, надеясь ещё хоть чуточку отдохнуть, поспать.

В очередной раз просыпаясь, из кареты, в которой меня везли, я увидел безоблачное, голубое, чистое и яркое небо. Хоть солнце и не видно, но голубизна его прям таки резала глаза. Рядом, у ног моих, по разные стороны дремали Заря и Ветерок.

— Ветерок… — Коснувшись волос красавицы, невольно проговорил я.

— Хозяин, побалуйте, по-ба-луй-те… — Думая, что это сон, не открывая глаз, расплылась в улыбке дриада.

Только услышав голос мой, оторвав заспанную голову от подушки, приподнимается Заря.

— Очнулся, очнулся, слава небесам, о боги, о Матвеем, как же мы волновались… — Взяв мою руку в свои горячие, нежные ладони, начинает зачем-то целовать их дриада. Она плачет, рыдает в захлеб, и слёзы её, не холодные, а горячие, словно сам огонь, капая на простыни грозятся нас всех подпалить!

— Тише, тише ты, — пытаюсь я пошевелить второй рукой, которую, зажав между грудей, держала бормочущая что-то невнятное Ветерок.

Карета резко остановилась, со всех щелей и сторон, через окна и двери ко мне стали заглядывать женские головы. Здесь были все: Аорра, Джульетта, Люси, Мелим. Видел я и тех, кто давно старался лишний раз не мелькать в моём поле зрения, однако только её, мою темную принцессу, разглядеть никак не удавалось. Все что-то оживлённо щебетали, сияли в восторженных улыбках, блистали ручьями слёз на своих щеках, а я… Я был им рад, но продолжал искать её.

— Где Облачко? — Взволнованно спросил я.

Переспросить пришлось раз семь, перед тем как меня услышали, расплывшись с умилением на лицах, уставились куда-то на мой живот.

— Она здесь, с вами. — Осторожно приподняв одеяло, указала на прятавшуюся под моей рукой малышку Аорра. — Миниатюрная копия повзрослевшей себя, без одежды, прижимаясь к моим ребрам, она, при всём этом шуме, продолжала умиротворённо сопеть, бормоча что-то о жизненной силе, обо мне и том, какие позы, будучи суккубом, ещё со мной не попробовала… Да, хоть она сейчас и размером с Семечко, коими были Зуриэль и Ветерок при нашей первой встрече, но как некогда уже звучало: Облачко это Облачко…

Вот и он, мой Хеппиенд.

Вырвав руку из хватки Зари, прижав указательный палец к губам, велю всем шумным персонам немедленно прекратить орать. Малышка спит, не хочу, чтобы ей мешали. Я всё так же истощён…

Не было героического подвига с моей стороны, воскрешения армии или единоличной победы над владыкой демонов. Возможно, я многих подвел, не оправдал возложенных на меня ожиданий. Возможно, просто одержал очередную неоднозначную победу в привычном мне распиздяйском стиле. Сейчас это уже не важно, по стуку колёс, по пейзажам в окне, я понимал, мы где-то посреди пустыни. Абу-Хайра, армия, битвы, огромное кладбище из скелетов, перемешанных с трупами наших воинов, всё далеко позади. Мы едем домой, двигаемся обратно в Вавилон или, может дальше, обратно в Запретный Сад? Где-то там, далеко, моя гигантская двухэтажная избушка, она ведь всё ещё стоит, ждёт меня и мою огромную шведскую семью. Мне есть куда и с кем возвращаться, а значит, даже с угрозами Разрушителя миров о скором визите темных и светлых богов, я ещё могу побыть в тишине, спокойствии. Я могу вернуться к тому, с чего всё началось, я могу вновь быть счастливым. А править Империей, подчинять материк, зачищая от остатков нежити, можно не только из Вавилона, но и из разных других мест, почта то уже существует, буду править удалённо!

Откинувшись на мягкую перину, рукой прижимаю к себе малышку Облачко. Вообще ни о чём не думая, в очередной раз почувствовал, как из меня выжимают все соки, высасывают ману, хочу уснуть и чувствую… Как кто-то, до этого притворявшийся спящей, с головой скрывается под одеялом.

— Ветерок, не… — Язык её шаловливый касается Матвеема младшего, от чего я едва тут же не кончил. Напряжение, стресс, все прошлые переживания отходят на второй план. — А знаешь, делай, что хотела… — кладя той на голову свободную руку, расплывшись в улыбке, вполголоса велю я.

Глава 23

Две недели спустя. Великий Вавилон. Площадь имени Трёх Императриц.

За магической ширмой, скрывая меня и тех, кто готовил триумфальное возвращение императора, во всю полным ходом шла подготовка. Мой красно-золотой наряд выглядел громоздко. Из-за него казалось, что я, как минимум, вдвое шире себя реального в плечах и на десяток сантиметров выше. Обувь с высокой подошвой и впереди, перед балконом, небольшая подставка-тумба, что сделает меня для людей ещё выше. Одежда, без единой складки, сшитая лучшими мастерами города из самых дорогостоящих, редчайших материалов. Не уступала, а где-то и превосходила умения портных работа кузнецов, сделавших для меня легендарный доспех. Поверх адамантовых плит, на плечах будто звёзды сияли камни магической силы, позволявшие хозяину сливать в них, словно в аккумуляторы, ману. За спиной моей, издавая угрожающее шуршание при ходьбе, развивался «дьявольский плащ», сотворённый алхимиками из костной муки, собранных с мертвого дракона, с коим мы сражались в Абу-Хайра.

Ну а на поясе, как символ сопротивления всему и вся, как напоминание о прошлом и обещание служить мне верой и правдой в будущем, обратившись в оружие, ожидала своего звёздного часа Ангел кровопролития Зуриэль.

— Господин… — Поправив прядь волос на моей голове, протягивает мне зеркальце Заря.

В быту, рутине каждодневной, когда тебя умывают, бреют, обтирают, я почти не заботился о внешности. Даже мысли о том, чтобы просто поглядеть в зеркало, обходили голову мою стороной. Слишком занят, слишком много проблем и хлопот. Сейчас, наверное, я впервые с момента битвы у Абу-Хайра глядел в зеркало. Глядел и не мог понять, кого я в нём вижу.

Сквозь пепельные отросшие до плеч волосы прямо с макушки, посреди чёлки виднелась последняя, чёрная прядь. Я никогда не видел этих глаз, что предстали в отражении. На белках, ободом ярко-белым, вместо зрачка виднелся круг, источающий тусклый свет. Болезненное бледное лицо, немного припустившаяся от удивления челюсть и, конечно же, мой тонкий, острый нос. Наверное только нос остался таким, каким я его помнил…

— Вы как никогда прекрасны и величественны, мой Император. — Повиснув на мне, кладёт голову на наплечник Аорра.

— Благодарю за добрые слова. — Вернув зеркало Заре, заставив всех, включая боготворившую меня прислугу восторженно вздохнуть, я величественно одергиваю плащ. Пафосные, хорошо отработанные в прошлом движения плаща давались мне лучше всего. Потому и в этот раз, выходя на трибуну, я смог собрать на себе все взгляды, все мысли; никто в присутствии меня не мог думать о чём-то или ком-то постороннем. Вернувшись с победой, заполучив звание единоличного бога этого мира, я так же обрёл ещё несколько чрезвычайно полезных способностей, одной из которых являлось способность читать мысли выбранных мной существ.

Поднимаясь по лестнице на балкон трибуны, чувствую себя уверено и спокойно. Моё положение, сила, получены благодаря стараниям и жертвам других, всё это заимствовано. Всё это, включая возможность завоёвывать или защищать, не является исключительно моим желанием, либо правом. Потому и действовать я буду, отталкиваясь не только от своих желаний, но и от желаний, нужд народа, моей личной свиты, сделавшей меня таким.

Поднявшись на вершину трибуны, взглядом окинув величайшую площадь империи, я вижу стройные, замершие по стойке смирно пехотные и конные полки. Одни в медалях и наградах, в доспехах, покрытых десятками незаживающих шрамов, с лицами полными гордости, решимости и смелости. Другие же, ещё без наград, без присущей ветеранам статности, но с решимостью и готовностью показать себя. Более ста тысяч новых рекрутов со стреляющими алебардами, двухзарядными обрезами, в пластинчатых, упрощённых, но от того не менее прочных доспехах, ждали команды выдвигаться на север или запад. Они были готовы, и ещё, по меньшей мере столько же, только-только проходили подготовку, мобилизовались внутри всей страны. Всё планомерно двигалось к единению, покорению материка, а после… кто знает.

Восславляя героев, отдавших свои жизни за страну, проклиная её врагов, обещая светлое будущее для народа, ради которого пойду на всё, я целый час распинался, срывая голос, доносил до народа планы, что можно и нужно было огласить. Мало кто меня понимал. Большинство просто разинув рот внимали, пуская слёзы, молясь, восславляя меня бесконечной, гудящей по площади молитвой. Но я продолжал говорить, делиться планами с теми, кто был достаточно сообразителен для того, чтобы оспорить идеи, либо же предложить нечто более подходящее. С трибуны я обращался ко всей стране в надежде найти новые таланты, новых учёных, торговцев, ремесленников, магов. Всех, кто считал, что отличается от других, кто думал, что может быть полезен, но в текущих реалиях не мог проявить себя, я приглашал в своё войско, предлагая стать шестеренкой одного большого механизма.

Завершая речь, подводя итоги всей проделанной работы, произношу следующее:

— Империя — это цивилизация! Империя — это порядок! Империя — это сила! И здесь… Мы!

МЫ! ЕСТЬ! ИМПЕРИЯ!

Площадь взрывается громкими овациями, люди в восторге, они кричат. И под крики их, под возгласы я покидаю трибуну, спускаюсь обратно к своим, где всего за час успело что-то случиться.

— Астаопа, в чём дело?

— Горлеонская аристократия отвергла ультиматум. — Отвечает богиня. — Они отказались вновь служить мне, назвав предательницей. Более того, по донесениям оставшихся мне верных ангелов, Горлеон знает, что его ждёт, и активно ищет поддержки у соседей. Они разослали послов в страны Песков, Гор и даже отправили просьбу о помощи Коалиции Северных еретиков, с которой Гос… богиня Эсфея раньше враждовала. И поскольку, нам до сих пор неизвестно откуда Древняя привела последователей, могу предположить, Горлеон найдёт себе союзников…

Богиня явно была не в настроении. Говорила обо всём с неохотой, вынуждено, словно боясь, что за утайку таких фактов я могу её наказать. Оно и ясно, кто в здравом уме укажет пальцем на кормящую(в нашем случае верующую) руку, дающую тебе силу.

— Значит Война… Опять. — Произношу я, глядя на то, как лицо Астаопы, её глядящие в пол глаза, наливаются сожалением. — Не переживай, твоих последователей я не трону. Вместе отправимся на север, покончим с этим раз и навсегда. А как вернём контроль, станешь там моим наместником, если захочешь. Всё, от внутренней политики и до веры, окажется в твоих руках.

— Но как ты собираешься отличить моих от… от других горлеонцев⁈ — Чуть повысив голос, спрашивает Астаопа. — Их ведь там тысячи, нет, десятки тысяч: и аристократов, и крестьян, верных мне. Так как же, Матвей, как?

— Очевидно, устроим заговорщикам и мятежникам Варфоломеевскую ночь. — Без жалости, не желая вновь лить кровь Империи, рассказываю Астаопе, что ждёт её многострадальный, непокорный народ.

Двенадцать лет спустя.

— Папа, папа, я «стлеляю»! — Размахивая в руках подожжённым факелом, кричит шепелявый ушастик.

— Муррчик, милый, осторожно… — Дрожа, носится вокруг мальчика, боясь, что тот поранится, мама Джульетта.

Дав отмашку как благородный император-отец, видящий сияние, восторг и радость в глазах сына, позволяю Муррчику Матвеему Первому, исполнить то, о чём я мечтал всё своё пребывание в этом мире. Фитиль весело заискрил, после раздался оглушительный хлопок, пушка дёрнулась, дала дыма, а из ствола её, куда-то в сторону множества мишеней, вылетело тяжёлое бронебойное ядро. Пушку сотворили ещё десять лет назад, первые серийные экземпляры уже установлены на речные каравеллы, что успели хорошо показать себя в боях с Еретиками. Теперь вот дошёл черёд и до перевооружения защитных фортификаций Запретного сада. Не только враги, но и граждане Империи должны видеть наш научный прогресс. Восьмидесяти миллиметровое орудие, стреляющее четырьмя типами маг-снарядов, использующее как пороховые, так и магические воспламенители для выстрела. Потрясающая штука, изобретённая в Вавилонском научном отделе моим добрым, рогатым другом.

— Господин, рад видеть вас в добром здравии. — Научившись вести себя как человек, ходить ногами, а не телепортироваться или вылазить из земли и мебели, предстал пред мной в своей новой версии Четырёхрукий. По-прежнему высокий, два метров ростом, с такими же острыми чертами лица и… внезапно, отросшими, хорошо уложенными волосами, да и в костюме приличном, дворянском, а не броне демонической.

— Ого… — В открытую удивился я. — Кажется, общество Легиона пошло тебе на пользу.

— Вы всё также строги ко мне, отец… — Склонив голову, не без иронии отвечает Четырёхрукий. Да уж, столько времени прошло. Но я ведь знаю его садистские наклонности, и весь этот фарс с обидами, изменениями личности лишь для того, чтобы вывести меня на эмоции.

— Что с Коалицией?

— Её больше нет. — Отвечает демон. — Но объявились и новые силы, те, что до этого находились вне досягаемости наших глаз.

— Вот как. — «Покой нам только снится, только где эти сны?». — Ладно, обсудим это в другом месте.

Скрытым жестом подзываю свиту.

Позволив себе наконец-то отвлечься от забав, поручаю жёнам и прислуге занять детей уроками и тренировками. Мелочь пузатая пыхтит, ворчит, но зная, насколько я ценю и как щедро награждаю их за старания, всё же повинуется. Избаловал я их…

Один телепортационный, короткий прыжок, и вот я уже не на лужайке, а в подвальной комнате, во главе длинного прямоугольного стола. Прошло двенадцать лет со дня победы в Абу-Хайра, Империя, да что там империя… Вся планета! С трудом пережила перемещения в нейтральное созвездие. Ужасно холодные зимы обрушились на наши земли, и пока я копил силы, осваивал техники Астаопы, что позволили общими силами обуздать климат, природа буквально вступилась за моих врагов. Море сошло сума, волнами штормовыми уничтожило множество портов. Ледяные зимы ударили не менее чувствительно. Армия, занимавшаяся зачисткой континента от демонов, посреди пустыни столкнулась с метелями и снежными буранами. Силы извне порывались навредить нам. Однако предо мной, со дня исчезновения Эсфеи, по-прежнему так и не возникло ни одной проблемы, которую я не сумел бы решить вместе с друзьями. Одержимость Эсфеи мной, её жажда мести и вмешательство Небесного наблюдателя, отголосками прошлого, раз за разом всплывали в моих сновидениях. Буйство стихии, постепенное и уверенное расширение империи, а после и полная победа с захватом всего материка, включая северные земли Горлеона, подарили мне то, о чём я так долго мечтал: рутинный быт. С зачисткой материка от нежити и всяческой мятежной ереси, мир и покой пришли на земли Империи Матвеема. От севера и до юга, от запада и до востока, огромные просторы, пустыни, горы, леса и поля теперь принадлежали одному единственному правителю. Правителю, что за пять лет пребывания в Запретном саду, таки смог познать жизнь в достатке и любви, от которой…

За последние двенадцать лет мои женщины успели привнести в этот мир тридцать прекрасных, исполнительных, но не очень послушных ребятишек. Гордость Аорры, это сероглазый, старший сынок Владимир Острый Шест. Он стал моим первенцем, позволившим «старушке» Аорре вновь почувствовать себя молодой. Также от Аорры, ещё спустя пару лет, явив чудо для народа Дроу, рожавших не чаще раза в пятьдесят-шестьдесят лет, внезапно для всех родился ещё один ребенок. Девочка, с пепельными волосами как у меня, и яркими фиолетовыми глазами как у мамы. Ровесница Муррчика Быстрые лапки — сына Джульетты, она, как и положено всем дроу, развивалась куда медленнее, ревносно, по всюду ходила за Муррчиком, пытаясь хоть в чём-то того превзойти. За ними, стараясь не отставать, всюду вились хвостиком близняшки лисички, Пом-пон и Пом-мом, названные так не по моей воли, а по прихоти их матери Люси. Следом, исповедуя строгость, законность, прислуживая старшим детям рода, оттачивая свою услужливость, за всем следили мои дочери гарпии. За крыльями которых потягиваясь руками в попытке ухватиться, ползали волчата, крольчата и котятки, родившиеся от моих наложниц. Целый детский сад был построен внутри Запретного сада, неподалёку от самого защищённого и шумного дома во всей империи, моего старого, слегка покосившегося, но по-прежнему милого и прекрасного особняка. Воспоминания о нём, о семье, о детях, от необходимого путешествия к путешествию терзали моё сердце. В кругу шумной, большой семьи, с остроухими детками на коленях и их заботливыми, слегка ревнующими друг к другу матерями за спиной, я проживал год за годом.

Силы наши неуклонно росли. Пережив холод при помощи угольных запасов эльфов и древесных запасов северян, вскоре мы, благодаря Ветерку, обуздали и неспокойное море.

Мы без труда смогли сломить сопротивление коалиции, рассорив и заставив передраться между собой разрозненную знать. Захват торговых соседей, а после взятие в морскую блокаду стран Песка и Гор, позволили нам лишить два сильных народа стратегических ресурсов. В горах не много еды, точно также, как и в песчаных степях, потому, вскоре оголодавшая толпа сама разорвала не желавших сдаваться на милость Империи господ. Каждый день, каждую новую битву, моя свита, друзья, смотрели в небо, ожидали врага что так и не явился. Я становился всё сильнее, чудеса с погодой перестали быть чудесами, а враги… Их не осталось в досягаемом для телепортации поле действия.

Я трахался, пил, ел, после чего работал до потери пульса как ненормальный, улучшая инфраструктуру и быт простых граждан. От Солёной реки до Запретного сада, затем в Вавилон до Абу-Хайра и далёкого края материка, что стоял за ним, раскинулась величественная, использующаяся каждый день железная дорога. Из отдельных, вечно теплых оазисов пустыни, во все стороны континентальной империи, каждый день, каждую ночь, по качественным дорогам шли продукты, взамен которых людям приходили одежды, инструменты, строительные материалы, создаваемые в Вавилоне со всей возможной щепетильностью и допустимым качеством. Огромных трудов мне стоило создать место, мегаполис, что не обирал и не обворовывал всех вокруг себя, а поступал правильно. Капитализм уживался с социализмом, а диктатура с феодализмом. Ряд принятых по защите населения законов, заставили мелкую знать, под угрозой жесточайшей расправы, жить и трудиться во благо себя и всего народа. Когда все ебашат, отсидеться в сторонке на заднице ровно и при этом озолотиться не получится. Аристократия сохранила часть своего величия, по-прежнему имела привилегии, земли и права устанавливать на них свои, не перечащие правилам империи законы. Однако за обворовывание и приведения региона в упадок, теперь полагалось жестокое наказание. Инквизиция дворца, под моим чутким контролем, внимательно следила за состоянием поселений, численностью проживающих, количеством поступающих налогов и качеством жизни. Мы работали с аристократией по следующему принципу: сохранять и преувеличивать можно, уменьшать — нельзя. Это касалось всего: от населения до налогов и производственных мощностей.

Промышленный центр, Великий Вавилон создавал заказы, отправлял их по городам, а те, в свою очередь, по поселениям. Мы внимательно следили за количеством товаров и за тем, чтобы излишки не накапливались, ведь это могло разрушить экономику целых городов. Центральный регион Империи собирал в себе все ресурсы материка, после изъятия Имперского налога, переработав ресурсы, в оплату долга отправлял готовую, сложную продукцию обратно в мелкие поселения, города. Проблем и ошибок у нас было много, но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Люди по всей империи, их отношение ко мне, чётко отслеживались ангелами и слугами, что, слившись с окружением, тайно работали и отсылали в столицу свои доклады. Не сказать, что все любили меня, особенно в регионе Горлеон, однако и жестоко осуждать, либо открыто бунтовать против меня не смели. И дело тут даже было не в страхе, а скорее в корыстности. Прошло около трёх лет с момента объединения материковой Империи, у всех и каждого, даже рабов, привезённых из-за пределов нашей страны, был кров и еда. Именно постоянное наличие доступной и разнообразной еды на столах затыкало рот всем недовольным режимом крестьянам. Ещё десяток лет назад многие из них выживали, недоедание было нормой, как и детская смертность. Сейчас же нехватка провианта в городе и тем более смерть от голода могли стать причиной появления в поселении инквизиции, и скорой казни того, кто допустил подобное. Еда и фермерское дело стали тем божественным даром, что сплотил вокруг меня всех страждущих. Только в империи, под моим крылом у каждого могла быть работа, каждому было где жить, чем топиться, где учиться и как развиваться, и с этим всем каждый, абсолютно любой гражданин мог открыть своё собственное дело. Ангелы мои внимательно следили за чиновниками, за бюрократами и… много голов летело с плеч. Коррупционная гидра не успевала отращивать их в тех же количествах, что мы срубали и прижигали калёным железом. По истечению двадцать пятого года моего правления, повсюду, в каждой из деревень страны, мы открыли «Целительско-просветительские церкви». Когда я планировал это, в голове моей подобное звучало как насмешка, сюр… Но, совместив в церкви работу Врачей-целителей и учителей с проповедниками, образовательный уровень в стране, как и здоровье населения, выросло кратно. Молодые послушники из рядов инквизиции, выходцы крестьянских семей, бесплатно получали образование в столице, обучались магии, письму и счетам, после чего направлялись на отработку в сёла и города. Они работали не за просто так, церкви получали подношения, с подношений высчитывался небольшой церковный налог в пользу Империи, остальное же шло приходу и на оплату труда брата инквизитора, что учил и лечил других крестьян. Подобная просветительская схема могла стать рассадником коррупции и поборов, однако все и каждый в инквизиции знал, за церквями и приходами очень внимательно следят неподкупные Серокрылые ангелы и тайная полиция. При виде несправедливости, злостных нарушений и грехов, которые в моём списке не указывались, слуги порядка пленили и вели на суд провинившихся.

Страна росла, развивалась. Мы усердно боролись с необразованностью, сатанизмом, постепенно меняли рабовладельческий строй на более благоприятный развитию феодальный, затем капиталистический. Постепенно, в рядах моих приспешников накапливалось всё больше и больше авантюристов, личностей, не знавших куда деть распирающую их энергию. Так наступил век великих открытий. Моя верная помощница, женщина, взявшая гордое прозвище Астаопа Спасительница Севера, одной из первых отправилась на опустошённый, только-только переживший обледенение соседский материк. Секс по дружбе с этой богиней у нас закончился в тот день, когда на двадцать четвертом году нашего «тесного общения», внезапно у сего «Небесного» существа начал расти вполне себе человеческий животик. Богиня забеременела, как простой человек. Родив и осознав, насколько сложное дело растить дитя, благополучно спихнула дитя на множество нянек, решив отправиться на отдых, в дикие и холодные места. Я не собирался ей препятствовать, она обещала вернуться с новыми достижениями, нашими общими победами и романами, которые собиралась написать в своём приключении. Когда Астаопа отчалила, не переставая ревновать к низошедшему на божественную задницу чуду, ко мне пуще прежнего стала приставать Зуриэль, а с ней и две не терявшие надежды дриады. Эти трое порождения энергии мира и при этом всём женщины, что очень сильно меня любили.

С нерешенной проблемой о семени зла, посеянном где-то в глубине земли, а так же с обещанием иномирского вмешательства, у меня появилась третья, самая незначительная и приятная проблемка. Как сделать так, чтобы любвеобильные ангел, суккуб и дриады дружно залетели от меня? Ответ очевиден. Я — задрот, компьютерный червь, трус, в то же время герой войны, герой-любовник, всемогущий император и бог, непременно решу эту проблему, и заставлю их залететь!

Конец.

Послесловие

От Автора:

Уважаемый читатель, от всей души поздравляю тебя, ты дошёл до самого конца!

Цикл: «Фермерский этюд» завершён. Был он хорошим или плохим, интересным или нет, решать только тебе. Я как автор могу сказать только одно, спасибо, что прошёл со мной этот путь.

Это была самая большая, самая тяжёлая из когда-либо проделанных в моей жизни работ. И останется в ней как горький и сладостный одновременно опыт.

Отдельно благодарю вас за покупки, за награды, комментарии и лайки. Без них, без поддержки, как финансовой, так и устной, я бы никогда не решился писать что-то настолько масштабное.

Спасибо тебе, уважаемый читатель. До новых встреч!

Content

Мистер Фермер. Война бессмертных!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 Филлер

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Послесловие