Аннулет. Книга 4 — Князь II

Глава 1

Аннулет. Книга 4. Князь II (том второй)

Глава 1

Москва встретила нас отвратительной погодой. Небо было закрыто свинцовыми тучами, из которых не спеша валил снег. Выйдя в пальто на перрон вокзала, я зябко поёжился. Сильный ветер, который превращал обычный снегопад в небольшую пургу, пробирал до самых косточек. Начало ноября в Екатеринодаре напоминало позднюю осень, в этот же город уверенной поступью заходила настоящая зима, которая умудрилась полностью парализовать движение.

Сидя в автомобиле, мы стояли в пробке длиной, казалось, в вечность. Простая задача — пересечь половину города и доехать до гостиницы, которая находилась в пригороде, недалеко от прорыва, превратилась в настоящее мучение.

Снегоуборочная техника, как всегда, медленно и неохотно начала выползать на улицы столицы, ещё сильнее затрудняя движение. Усталые дворники в форменной одежде сгребали снег лопатами с тротуаров прямо на мостовые, ничуть не опасаясь автомашин, которые двигались медленнее пешеходов.

В животе урчало от голода. Хотелось быстрее добраться до гостиницы и хорошенько пообедать.

Зато езда в пробке дала мне возможность полюбоваться городом. В нём всё было практически так же, как в моём мире. Разве что не было высоток на привычных мне местах. А так… те же особняки и высокие, этажей по семь, жилые дома, которые здесь называли «доходными». Мало кто мог позволить себе купить квартиру в собственность, так что большинство жителей столицы десятилетиями снимали квартиры в подобных местах.

Ближе к окраинам жилые районы выглядели победнее. Как пояснил всезнающий Араслан, это были фабричные зоны, где владельцы предприятий строили целые кварталы для своих работников. В этих районах на улицах было совершенно безлюдно. Оно и понятно — рабочий день, самый разгар. Люди трудятся.

Зато, по его же словам, в самом центре Москвы всё совсем по-другому. Там располагаются особняки знати, дорогие бутики и рестораны. Жизнь бурлит с утра до ночи, и совсем неважно, какой нынче день недели на календаре.

Город жил своей жизнью. Для кого-то трудной и безрадостной, для кого-то лёгкой и весёлой. Возможно, и для меня в нём найдётся место.

Наконец мы подъехали к гостинице. Пока прислуга заносила наш багаж в номер, я устроился в ресторане и заказал себе обед.

— Какой у нас план? — обратился я к Араслану, пытаясь прийти в себя и скинуть философский настрой. Мы встали в пять утра, в поезде меня совсем не клонило в сон, зато теперь, попав в тепло и сидя на мягком диванчике, захотелось поесть и завалиться спать.

— После обеда можно будет пару часиков вздремнуть, затем выдвигаемся на базу. Пройдём инструктаж, проверим людей. Наши группы ещё вчера прибыли. Завтра с утра выдвинемся в прорыв.

— Как-то это всё… — Я покрутил ладонью в воздухе, пытаясь подобрать слова, — смахивает на авантюру. Никакой подготовки, приехали и, как говорится, с корабля на бал!

— Всё подготовлено, не волнуйтесь, — насупился Арсалан, приняв мои слова на свой счёт, — для этого у вас есть мы. Остафьев с опытным отрядом, я и Павел. Мы всё много раз уже обсудили и согласовали. У вас нет должного опыта, поэтому ваша задача — просто дойти под нашим прикрытием до точки прорыва.

— Понятно, — кивнул я в ответ. В принципе, Никанор уже объяснял, что я выступаю, скорее, в роли ценного багажа, который доставляют из точки А в точку Б. Он особо не щадил моих чувств, заявляя, что главное — чтобы я не мешал делать профессионалам свою работу. Но как-то хотелось принять более деятельное участие, тем более, я, вроде как, глава рода и заказываю эту «музыку».

— Не переживайте, — правильно поняв моё недовольство, усмехнулся Араслан, — вы не будете балластом. И повоевать наверняка придётся! Так что наслаждайтесь последними минутами тишины и спокойствия.

Переодевшись, мы отправились к прорыву. На Араслане одежда сидела, как влитая, было видно, что он привык к форме. Я же в новенькой, не обмятой, походил, скорее, на туриста. Да им себя и ощущал.

Наш автомобиль заехал на территорию военной базы. Остановились у здания местного штаба. Встретил нас Павел и, пожав руки, повёл за собой.

Мы собрались в большой комнате, на стенах которой висели плакаты. К нам присоединились Тимофей Остафьев и незнакомый мне сурового вида военный.

— Капитан Герасимов, — представился он, — вы, я так понимаю, основной заказчик похода?

— Да, — коротко ответил я ему. Он окинул меня не слишком довольным взглядом. Понимаю — перед ним стоял юнец, одетый в новенькую, явно не ношеную форму, который зачем-то собрался в зону прорыва и отвлекает его от важных дел.

— Хорошо, давайте, я закончу со своей зоной ответственности — проведу необходимый инструктаж.

После этого капитан начал рассказывать о прорыве и об опасностях, которые там могут грозить нашему отряду. Начал он с магического фона, мол, его не каждый может вынести. Мои сопровождающие уверили военного, что мой уровень достаточно высок, чтобы продержаться необходимое время. Герасимов снова окинул меня скептическим взглядом и продолжил.

Зона прорыва расширяется первые десять лет, затем, как правило, граница фиксируется. Вокруг неё выставлены войска, так как бывает, что звери лезут наружу. Ну и, заодно, военные не пускают внутрь любителей пощекотать свои нервы, которых в любые времена немало.

— Зверей мы называем по основным признакам. В этом прорыве много волков. Главное изменение — у них головы кабанов. Весьма опасны. Нападают стаями по пять-десять особей. К магии практически невосприимчивы. Если встретятся недалеко от границы, будут ослаблены. Помогает огнестрельное оружие. Но чем вы ближе к центру, тем больше шансов, что оно откажет. Поэтому не забывайте о холодном оружии. — Тут мне стало понятно, почему Араслан так настаивал на необходимости взять с собой в поход мою шашку.

— Ещё изредка встречаются медведи и рыси. Но, надеюсь, вы избежите этой встречи. Звери эти очень опасны, и даже огнестрелом не всегда удаётся их свалить, а саблей махать замучаетесь, — капитан снял фуражку и задумчиво провёл рукой по своей короткой стрижке, — есть ещё мелкие звери, что-то типа кошек. Эти владеют магией. Плюются огнём. Щит помогает, но они сильно отвлекают внимание, бывает, охотятся в паре с рысью. Три-четыре кошака и рысь. В этом случае ваш главный противник именно рысь. Совсем глубоко в прорыв мы лет пятьдесят не ходили, поэтому что творится у самого особняка — не знаем. Запускали дроны, но техника там не работает. Прошу с пониманием отнестись к тому, что достоверной информацией мы не обладаем, — он остановился и обвёл всех взглядом, — вопросы?

— Расстояние от границы до особняка? — решил уточнить я, чтобы не молчать. Карты-то я уже смотрел, но хотелось услышать более подробно. — Можно идти по дороге, или через лес придётся пробираться? — Понятно, что все эти вопросы можно было задать потом и Павлу с Арасланом, но хотелось хоть так принять участие в беседе.

— Хороший вопрос, — капитан одобрительно глянул на меня, — расстояние чуть больше пятнадцати километров. Первые десять ещё нормально, но потом фон очень сильно давит. Это та граница, которую уже не все смогут пересечь. Маршрут мы разработали, вас ознакомят. Первый час будет не очень сложным. Остатки дороги сохранились, и вы пойдёте по ним, а дальше уже всё сильно заросло. Время вы выбрали удачное: зима — самое милое дело для похода типа вашего.

Он ещё полчаса рассказывал, что нас ждёт, потом притащил журнал и попросил каждого из присутствовавших расписаться, что, мол, курс безопасности прослушали, приняли и претензий не имеем.

— И где начинается граница прорыва? — Мы вышли из здания. Мне хотелось как можно скорее её увидеть.

— Идём, — улыбнулся мне Павел, — я уже сегодня с утра побывал на ней. Ощущения непередаваемые.

Он пошёл вперёд, показывая дорогу. Мы прошли пару построек и вышли на старую потрескавшуюся дорогу. Она была не покрыта асфальтом, а вымощена камнем. Пройдя ещё примерно минут десять, дошли до небольшого пропускного пункта, где Араслан переговорил о чём-то с солдатом, охранявшим импровизированную границу. После этого мы просто обогнули шлагбаум и прошли вперёд ещё метров сто.

— Чувствуешь? — Павел остановился и стал настороженно смотреть вдаль.

— Да, — честно признался я. Ощущения были странными, как будто меня корёжило изнутри. Стоило обратиться к магии, как она начала сопротивляться, вести себя своевольно, обжигая меня, словно была недовольна, что от неё что-то требуется. При этом часть магии начала вытекать из меня, а я испытывал какое-то странное облегчение от этого процесса. Будто до этого момента запер внутри себя огонь, а теперь, когда он выходит, мне становится легче.

— Вот так это и происходит, — Араслан посмотрел на мою шальную улыбку, — те, кто слабее «учителя», теряют магию. Затем просто валятся без сил. Зато довольные.

— Странно это всё, — пока стоял, я пытался контролировать свою магию. Не давать ей утекать, перекрыть каналы, собрать в единый шар. Это практически не удавалось. — И как с этим бороться?

— Позволь ей течь, и всё. Не трогай те линии, которые вытекают наружу. Работай с другими. Магия в тебе неоднородна. Не вся откликается на зов прорыва.

Этот совет мне помог. Благодаря тому, что я был видящим, мне удалось отсечь непослушные каналы. Магия по ним сочилась наружу, но не очень сильно, зато остальные каналы отлично слушались меня, и сформировать шар освещения, который мы зубрили с Арасланом, никакого труда не составило.

— Выглядит всё не так уж и страшно, — я огляделся ещё раз. Впереди виднелся лес, покрытый белым свежим снегом. Обычный пейзаж. Да и с магией мне легко удалось разобраться.

— Здесь нагрузка небольшая, мы на самом краю прорыва. Дальше будет трудней. Но принцип ты понял. Думаю, справишься, — похвалил меня Павел, — сейчас ужинать и спать. Завтра часов в девять утра отправимся внутрь. Ты готов?

— Да, — уверенно ответил я ему.

Утром мы снова вернулись на военную базу из гостиницы. Я был полностью экипирован. За спиной висел рюкзак, в который сложили небольшой запас еды и медикаменты. На поясе висела сабля. Благодаря умению, переданному мне Аннулетом, она ощущалась, как родная, и абсолютно не мешала при ходьбе.

Рядом в похожей экипировке стояли Араслан и Павел. Оба «мастера» и мои телохранители, готовые дойти до конца. Так, во всяком случае, они заявили. Чуть поодаль расположились три отряда бойцов. Один выделялся наличием огнестрельного оружия. Это был отряд Остафьева. Увидев нас, Тимофей отделился от своей группы и подошёл к нам.

— Готовы? — сухо поинтересовался он, окинув нас внимательным взглядом.

— Конечно. Можем идти? — спросил я.

— Сейчас начальство подойдёт, даст добро, и тогда в путь, — Остафьев не нервничал, а, скорее, был напряжён и по-рабочему собран.

В этот момент рядом с нами остановились две машины. Одна из них явно принадлежала военным. Это был джип чёрного цвета, его потрёпанный вид и пулемёт, дуло которого торчало из возвышения на крыше, говорили сами за себя. Открылись пассажирские двери, и из машины вышел какой-то явно армейский начальник — пожилой мужчина в военной форме. Из другой двери выбрался Никанор, который приветливо мне кивнул.

Из второй машины вышло тоже двое мужчин, они неприязненно взглянули на Никанора и сразу направились к нам.

— Сотрудник московского отделения ИСБ Степанов Дмитрий, — представился один из них — слегка грузный мужчина, зябко кутающийся в пальто.

— Представитель Геникона магов Спиридонов Георгий, — второй выглядел этаким щёголем. Блестящие чёрные полуботинки, брюки, стрелки на которых были идеальны, и тёмно-синее полупальто. Он был без шапки, длинные волосы развевались на ветру, но это мага ни капли не беспокоило.

— И что тут забыл представитель Геникона? — недовольно спросил Никанор, подойдя к нам.

— Окрестности столицы, — пожал плечами щёголь, — мы контролируем все близлежащие прорывы.

— С каких это пор? — Никанор недоверчиво поднял бровь. — Кто так решил?

— Мы так решили, — холодно ответил Георгий, безразлично глядя на паладина. Но всё же решил пояснить:

— Маги уровня «мастер» есть достояние империи. Мы должны быть уверены, что они не сгинут по дурости, — после чего перевёл свой взгляд на Павла и Араслана, не обратив особого внимания на Остафьева, — вы отправляетесь в поход по доброй воле?

— Да, — ответили те чуть ли не хором.

— Благодарю, удачного похода, — он слегка поклонился и, бросив на меня заинтересованный взгляд, отступил в сторону, как бы отстраняясь от беседы, но незримо присутствуя.

— Полковник, — обратился Никанор к мужчине, с которым приехал на автомобиле, — прошу дозволить выход группы в зону прорыва. Все разрешения я вам передал.

— Давайте, братцы, не посрамите! — пробасил полковник, у которого от мороза уже начинал краснеть нос. — Выход группы разрешаю! Ни пуха вам!

— К чёрту, — ответили мы дружно.

— Буду ожидать вашего возвращения, — негромко проговорил Никанор, глядя на меня, и, развернувшись, отправился вслед за полковником к автомобилю.

— Так, все всё знают, повторю для вас, Виталий, — обратился ко мне Остафьев, — первой идёт моя группа. Наше вооружение работает до пяти километров. Так что принимаем бой сначала мы. Не лезьте вперёд, очень вас прошу, — он кинул на меня взгляд и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил:

— Вы идёте метрах в ста, но в пределах видимости. Группы Павла по флангам. В арьергарде — команда Араслана. Всё, как и договаривались. Когда оружие перестанет работать — значит, прошли первый рубеж. Делаем привал и небольшую перегруппировку. Встаём в коробочку. Дальше будет труднее. Следующий рубеж — на расстоянии восьми километров. Моя группа дальше не пойдёт, оружие там уже бесполезно. Да и выложимся мы полностью к тому времени, — он тяжело вздохнул, как будто перед трудной работой.

— На этом рубеже все «учителя» из моей группы остаются под прикрытием Остафьева и, передохнув, возвращаются на базу, — дополнил Павел, — они оттягивают на себя внимание и силы зверей. Мы же малой группой «мастеров» идём до конца.

— Группа у вас сильная, — Остафьев с уважением окинул взглядом собравшихся, — мой совет — не ввязывайтесь в драку, по возможности просто идите как можно быстрее к цели. Если завязли, оставляйте пару человек, остальные вперёд! Вы ограничены по времени, помните об этом! — Он глянул на меня, ожидая подтверждения, что я всё уяснил.

— Вопросов нет, — коротко кивнул я.

— Тогда выступаем! — Последнее слово Тимофей крикнул громко, чтобы его услышали все участники похода, после чего развернулся на месте и быстрым уверенным шагом отправился вперёд — возглавить наш поход.

Первые минут пять мы просто шли какой-то неорганизованной толпой. Только группа Остафьева слаженно двигалась впереди, производя впечатление вполне боеспособного подразделения. Остальные выглядели группой людей, непонятно как и зачем оказавшихся в лесу.

Пройдя примерно километр в тишине и спокойствии, ребята, шедшие впереди, остановились, после чего Павел начал действовать.

— Так, расходимся по группам, вы налево, вы направо, — скомандовал он группе своих людей. От нас тут же отделились бойцы, которые, отойдя метров на тридцать, остановились отдельными отрядами и стали внимательно вглядываться в лес.

— Начинает попахивать опасностью? — поинтересовался я у Араслана. Мы находились в зоне прорыва, и неприятные ощущения из-за вытекающей из тела магии уже минут десять терзали меня.

— Да, — коротко кивнул Араслан, — давай познакомлю тебя со своими людьми, — он указал на десяток человек, что молча следовали за нами.

Араслан повелительно махнул рукой, и они, приблизившись, поклонились мне.

— Глава, — уважительно произнёс каждый из них.

Я окинул группу магическим взглядом. Да, все они были «мастерами». Правда, в данном случае именно «были». Оболочка вокруг магического ядра у каждого из них была бледной и зияла дырами. Борис сразу заявил, что вот так, сходу, всё это починить не получится. Собственно, я такого и не планировал.

— Виталий Алексеевич Шувалов, — представился я.

Каждый из группы подошёл ко мне и с вежливым поклоном представился в ответ. В большинстве своём это были крепкие мужчины возрастом за пятьдесят. Однако была одна женщина, выглядевшая, как мощная тётка из деревни. Возможно, этому способствовала форма, которая её явно простила и делала объёмнее. Трудно выглядеть аристократично, если на тебе толстая и не слишком чистая телогрейка, а на ногах — какое-то подобие резиновых сапог.

— Нино, целительница, — коротко представилась она.

Наше знакомство прервали чей-то крик: «Волки!» и раздавшиеся следом автоматные очереди.

Глава 2

Немногие могут спокойно воспринимать смерть других людей. Особенно в подобной ситуации. Каким бы ты ни был взрослым и опытным, к этому трудно привыкнуть. Меня тоже данное зрелище не оставляет равнодушным. Это не легко. Со временем ты просто учишься не замечать, не пропускать через себя подобное. Но иногда, стоит расслабиться, бывает, накатывает…

— Спасибо! — разогнувшись, я прополоскал рот водой из фляжки. Слова Араслана мне действительно помогли. От понимания того, что это не я такой ущербный, а даже видавшие виды люди не стесняются признаться в подобном, стало легче. — А что теперь с телами будут делать? — Было трудно произнести эти слова. Как так получается, что люди вдруг превращаются в «тела»?

— Отряд Остафьевых и наши на обратном пути заберут их с собой, — он совсем тихо добавил:

— Если что-то останется.

Под внимательным взглядом хмурого Тимофея я вернулся обратно. Он ничего не сказал, лишь отдал команду: «В путь!» и снова напомнил об осторожности.

На этот раз мы уже особо не разбредались. Маги взяли меня в коробочку, по сторонам на небольшом расстоянии от нас шли группы Богданова, а Остафьев со своим отрядом так и двигался впереди, прокладывая дорогу через лес.

Следующий час мне запомнился смутно. Были ещё бои. Сначала очередная стая волков, но уже крупная, зверей пятнадцать. Мы с трудом от них отбились, не потеряв ни одного бойца. Но раненых было уже с десяток. К счастью, целители хорошо знали своё дело, и все смогли продолжить путь.

Затем на нас вышли два лося. Во всяком случае, так сказал Араслан. Это были настоящие чудовища ростом выше двух метров. От лосей там были разве что рога, с которых они пускали по нам молнии. Лапы у них напоминали тигриные, тело, да, скорее, лосиное, покрыто было густой плотной шерстью грязно-белого цвета. Как их удалось завалить — сам не понимаю. Нас было больше сорока человек, и практически все приняли участие в этом бою. Лоси пускали молнии, били лапами и пёрли напролом, пригнув головы и выставив вперёд рога, раскидывая нас, как кегли, в разные стороны.

Мне в этом противостоянии тоже досталось. Пара молний прилетела в щит и, ослабнув, всё равно неплохо так меня долбанула. Я оказался на земле, уворачиваясь от лап этих монстров.

Только в этом бою я смог по-настоящему оценить уровень умений моих сопровождающих. Пусть в данный момент они и не являлись полноценными «мастерами», но та скорость, с которой эти маги создавали заклинания, и их мощь просто поражали. Особенно по сравнению со мной. Я на их фоне выглядел полным неумёхой. Мой запас магических сил был огромен, но быстро скастовать заклинание, когда тебе приходится одновременно держать щит и уворачиваться от лап озверевшего от ран лося, у меня не получалось. К тому же, постоянно приходилось выбирать нити энергии, которые можно было использовать для магии, внутри своего тела. Чем глубже мы заходили в прорыв, тем больше магических каналов отказывалось мне подчиняться.

Когда мы дошли до видимого ему одному рубежа, Остафьев скомандовал привал.

Устало сев на промороженную землю, я огляделся. Отряд, который час назад казался мне непобедимым, выглядел ужасно. Много раненых, одежда потрёпана, лица уставшие.

— Тяжёлый прорыв, старый слишком, — рядом со мной на корточки присел Тимофей, — вы продолжите дорогу? — спросил он, нахмурившись. — Не ожидал, что будет настолько трудно, — признался он с горечью в голосе. Один из его бойцов погиб. У Богданова было уже пятеро безвозвратных. Зато люди Араслана, несмотря на преклонный возраст, дошли все.

— Продолжим, — я твёрдо посмотрел на Остафьева. Не было смысла на полпути разворачиваться обратно.

— Что же, тогда нам пора отходить, — он кивнул головой на ребят Богданова, некоторые из которых уже с трудом сидели. Прорыв активно пил из них энергию, и с каждой минутой было всё труднее удерживаться на ногах.

Остафьев встал и коротко скомандовал своим бойцам. Те, поднявшись на ноги, стали помогать подняться «ученикам». Когда всех собрали, Остафьев окинул взглядом мой отряд, который должен был дойти со мной до конца.

— Мощно, — резюмировал он, — удачи, парни!

После этого, не говоря больше ни слова, резко развернулся и повёл за собой бойцов обратно на базу.

— Пять минут сидим и двигаемся дальше, — Араслан взял на себя командование.

— Подожди, — попросил его я, — пусть все подойдут поближе.

Он сурово взглянул на собравшихся и кивнул, как бы подтверждая мои слова. Народ подтянулся ко мне. Прикрыв глаза, я через браслет подал энергию в кольцо истинного света. Нас окутал молочный купол.

— Ух… — выдохнула целительница и села рядом со мной прямо на землю, — обалдеть, парень. Да ты полон сюрпризов!

Внутри купола магия из тела совершенно перестала вытекать. Я уже привык к давлению прорыва и к этой тянущей боли, которая сопровождала потерю магию. А тут — как отрезало! Насколько же легче стало!

— Долго сможешь этот купол продержать? — решил уточнить Павел.

— Он почти не тратит энергию. Минут десять-пятнадцать.

— Отлично! Тогда отдыхаем пятнадцать минут. Всем перекусить, и делаем рывок, — распорядился Араслан.

Какое-то время я сидел молча, наслаждаясь тишиной и покоем, приходя в себя. Потом покосился на целительницу, которая лежала рядом с блаженной улыбкой.

— А вы умеете феромоны выпускать? — поинтересовался у неё негромко. Лучше уж думать в такие моменты на отстранённые темы, так как-то легче.

— Феромоны? Конечно! — Её удивил мой вопрос.

— Они на сколько человек сразу действуют?

— На одного, — Нино удивлённо приподнялась и опёрлась о локоть, — выбираешь жертву и воздействуешь на неё. Для этого сначала надо настроиться, человек должен тебе нравиться. Это… как оно… индивидуальное воздействие!

— А на группу никак? Нет таких способов?

— На группу… На группу можно. Но это ведьмины способности.

— Чего? — выпал я в осадок. — Ведьмы?

— А чему ты удивляешься? А, да, такое в школе не проходят. Что ты знаешь о силе целительниц?

— Ну… у них тоже есть магические ранги и плюс уровни целителей. Я так понял, эти уровни не зависят от рангов. По-моему, от одного до девяти, — припомнил я то, что объясняла мне Екатерина Игоревна.

— Неплохо, — похвалила меня Нино, — первый уровень целителя — это когда в тебе есть крохи нужной энергии. Встречается не так уж и редко. Особенно у женщин. Эту способность тяжело развивать, зато можно пойти другим путём. Использовать различные травы и магию. Так что ведьма — это слабая целительница, слабый маг и немного травник. Вот этот сплав даёт уже достаточно широкие возможности!

— И ведьма может воздействовать на группу? — решил я добить тему.

— Это не так просто. Нужно создать специальные условия. Можно в комнате повесить определённые травы, усилить их запахи магией и целительством. Можно участникам группы дать специальные настойки из трав. Раньше такое даже в войсках использовали. Добавляет сил, храбрости. Ну, и дурости, соответственно, — она ухмыльнулась.

— Подкинули вы мне информации для размышления, спасибо! А вы какой уровень имеете?

— У меня четвёртый уровень целительницы. Или, наверное, уже пятый. Я просто не сдавала на него. Нет смысла, — это внушало уважение. В большинстве больниц работают целительницы максимум третьего уровня. Целитель четвёртого уровня — обеспеченный человек. Он может открыть собственную практику или войти в любой род на самых лучших условиях. Четвёртый уровень присваивается тому, кто за месяц может вырастить потерянную конечность.

— А много есть людей с пятым уровнем? — не выдержал я. Мне было очень любопытно, тем более, у меня две знакомые целительницы, и обе играют важную роль в моей жизни, а вот информация об этой профессии практически отсутствует. А тут такой источник!

— Пятый уровень? — Нино скептически посмотрела на меня и, гордо расправив плечи, ответила:

— Единицы!

— А зачем тогда девять уровней? Есть кто-то, кто достиг подобных высот?

— В нашей Империи два человека имеют седьмой уровень, — поделилась она с завистью в голосе, — есть ещё один целитель, где-то в Тибете живёт, у него восьмой уровень. Но он очень стар, давно отошёл от дел и отринул всё мирское.

— Нечего рассиживаться. Подъём. Последний рывок. Нам осталось не так много пройти, — прервал нашу негромкую беседу Араслан.

Мы поднялись, и командир нас распределил. Сам встал впереди, рядом с ним шёл ещё один пожилой «мастер», затем я с Нино, и за нами остальная группа.

— Ты сможешь пока своё поле подержать? — обернулся Араслан ко мне. — Здорово помогает.

— Хорошо!

Мы пошли быстрым шагом вперёд через лес. Араслан с Павлом на привале изучали карту, да и Тимофей показал правильное направление, так что заблудиться мы были не должны. При ходьбе оказалось, что мой щит стал жрать непозволительно много энергии, так что, предупредив всех, я его отключил.

Слой снега оказался тонким, а под ним находилась замёрзшая почва, так что идти было достаточно легко. Я настороженно оглядывался по сторонам размышляя, что в таком походе пригодился бы какой-нибудь сканер живых существ. Наверняка такой артефакт существует. Потом вспомнил, что в поле прорыва большая часть артефактов, работающих на обычной магии, отказывает. Даже, вон, техника не работает, что меня особо удивляет.

— Рысь! — раздался запоздалый крик Араслана в тот момент, когда на одного из шедших сзади «мастеров» с дерева прыгнула громадная кошка. Она мгновенно подмяла его под себя и попыталась оторвать кусок плоти. Но «мастер» оказался не так прост. Не знаю, как, но он практически мгновенно повесил на себя щит, что дало нам возможность вступить в бой.

На этот раз мне удалось активно поучаствовать. Если маги первым делом стали кидать в кошку заклинания, то я достал саблю и стал весьма умело ею размахивать. Мне никак не удавалось пробить шкуру этой кошки, зато я весьма болезненно зарядил ей по носу.

В итоге наша схватка превратилась в бой один на один. У рыси была вытянутая морда, напоминающую лисью. Маленькие глазки сверкали злобой. Ощерив острые зубы, она отбегала, а затем прыгала на меня. Эта тварь была очень быстрой, я пытался подстроиться под её скорость и хотя бы рубануть по ноге. Раза с третьего у меня получилось. Удар вышел на славу, но всё, чего я добился, — она захромала и стала осторожнее.

— Берегись её хвоста, — вовремя крикнул Павел, и я успел отскочить в последний момент, с удивлением глядя, как на хвосте рыси выросли шипы. Удар хвостом пришёлся в маленькое деревце, срубив его напрочь.

В рысь полетели огненные шары. От парочки она отмахнулась тем же хвостом, тупо отбив в сторону, другие приняла на шкуру, которая заискрилась, но тут же погасла.

«Попробуй магию кольца направить на саблю!» — раздался в моей голове испуганный голос Бориса. Воспользовавшись его советом, я радостно усмехнулся — меч покрылся белёсой плёнкой. Рысь, что-то почуяв, замерла и повела носом, но азарт схватки оказался сильнее. Присев на задние лапы, зверюга резко прыгнула, целясь мне в горло, я же взмахнул саблей и… плюхнулся на землю, залитый с ног до головы кровью рыси. Для всех стало неожиданностью, что мне удалось перерубить её пополам с одного удара! Впрочем, как и для меня. Мои тренировки и рефлексы, переданные мне Аннулетом, сработали на «отлично», но главное — сабля, усиленная кольцом истинного света, прошла без сопротивления и через защитное поле рыси, и сквозь усиленную шкуру.

— Сильная тварь! — произнёс я, набирая горсть снега в руку и стирая с лица кровь. Во мне бурлил азарт схватки. Сейчас меня, наоборот, удивляло, чего я трусил всю дорогу и строил из себя пацифиста. Вот она — забава настоящих мужчин. Выйти один на один с опасным зверем — и сразить его! В моей крови снова сверкали искорки огня, мне хотелось продолжения. Отправиться в бой, потешить молодецкую удаль, показать себя, побить врагов и вернуться с победой, ловя восхищённые взгляды.

— Можно? — Ко мне подошла Нино и положила руку на плечо, касаясь пальцами шеи.

— Давай, — согласился я, понимая, что выплеснутый в кровь адреналин явно не позволяет мне адекватно рассуждать. А дело ещё не сделано, и холодный рассудок не помешает.

Нино справилась со своей задачей почти моментально, да так проворно, что я не заметил никакого воздействия, только результат. Вот что значит опыт и мастерство! Мысли потекли медленно и спокойно. Я с отвращением сплюнул кровь, которая попала мне в рот. После чего обтёрся, насколько это было возможно, снегом.

— Всё в порядке? — поинтересовался я у Араслана.

— Да, но надо идти, давление усиливается. Мы уже близко!

Только после его слов я понял, как же сильно стал давить прорыв. Магия из меня вытекала уже не тоненьким ручейком, а мощным потоком. Лица членов отряда приобрели серый оттенок, но на них читались упрямство и желание дойти до цели.

Мы снова пошли быстрым шагом за Арасланом, и вскоре показался забор, который, судя по всему, ограждал усадьбу. Он во многих местах был сломан. Железные пролёты искорёжены, кое-где проржавели. Давление прорыва усилилось. Как будто из меня забирают саму жизнь, при этом давя на плечи огромным прессом.

— Дальше не сможем, — раздался усталый голос Нино. Она стояла, покачиваясь и опираясь рукой на каменный столб забора.

Быстро взглянув на остальных, я понял, что она права. Почти никто не мог больше идти. Только Павел и Араслан кое-как справлялись с давлением. Сказывалось то, что они на данный момент были полноценными «мастерами».

— Устройтесь где-нибудь неподалёку, — выдавил из себя Араслан, — мы доведём Главу!

Не оглядываясь, наша тройка преодолела остатки забора и, с трудом переставляя ноги, двинулись дальше.

Чем ближе мы подходили к усадьбе, тем труднее давался каждый шаг. Не выдержав, я попробовал включить поле истинного света. На мгновение всем полегчало, но, услышав истошный крик Бориса, я сразу его отключил. Пара секунд работы поля сожрала почти половину энергии браслета!

До особняка оставалось метров пять, когда мы остановились перевести дух. Стояли, опираясь друг на друга и глядя на высившиеся перед нами стены.

Особняк представлял собой весьма жалкое зрелище. Хотя его размер и поражал, но в каком прискорбном состоянии он предстал перед нами… Что тут сказать? Развалины! Некоторые стены были в трещинах, штукатурка во многих местах отлетела, обнажая кирпичные раны. Большинство стёкол было разбито, часть крыши обвалилась внутрь. Я вообще не был уверен, что в него можно безопасно войти. А уж спуститься в подвал и найти камень алтаря…

— Пойдём, — я с трудом двинулся вперёд, чисто на силе воли. Вспомнил все свои соревнования по плаванию, когда точно так же, стиснув зубы, преодолевал последние метры дистанции. Вот, наконец, и пригодилось мне это умение.

Услышав за спиной сдавленный стон, я обернулся. Араслан упал на землю и лежал без чувств. Я посмотрел на Павла — тот тоже собрал волю в кулак и, напоминая движениями механическую куклу, сделал шаг вперёд, затем ещё и ещё. В его глазах уже не было разума, но он двигался к намеченной цели. «Молодец!» — удивился я. Не ожидал от Богданова такой крепости духа.

Мы заходили через боковой вход. Здесь не было ступенек, просто дверной проём — как окно в другой мир. Зайдя внутрь, направились по коридору, расположенному ближе к центру. Схему особняка мы изучили, благо, найти её не составило труда. Даже знали, где вход в подвал.

Внутри всё оказалось не так уж плохо. Стены выглядели крепкими, потолки — надёжными. Идя по почерневшему паркетному полу, я старался не спотыкаться о мусор, которого здесь было навалено приличное количество.

Вот уже и дверь в подвал. Точнее, чёрный зев и ступеньки вниз. Только сейчас я понял, зачем мне выдали специальный фонарь. Магию использовать так близко от центра прорыва было практически невозможно. Да и фонарь был не простой, весь увитый рунами. Никанор очень просил быть с ним аккуратным. Простая техника здесь не работала, а вот этот фонарик, стоило только щёлкнуть выключателем, сразу зажегся.

Лестница была не слишком длинной, и, спустившись, я изумлённо замер посреди большого зала, расположенного под землёй.

Вдоль стен горели факелы! Потом я увидел алтарь — почерневший камень на постаменте посреди комнаты. Рядом с ним стоял стол, на котором горели свечи. У одной из стен стояла кровать.

— Добро пожаловать в мою обитель, — раздался скрипучий голос, и я резко повернулся в сторону его источника.

Глава 3

Глава 3

— Ты кто? — Я уставился на странное существо, стоявшее рядом со стулом. Его вид пугал и заставлял вспомнить истории о Франкенштейне. Голова енота, тело, скорее, человеческое, правая лапа медвежья. Она была огромной и лохматой, её венчали острейшие когти.

— Наместник этой земли, — представилось это существо, — не ждал я гостей, — прошипел он угрожающе и взмахнул правой рукой, которая выглядела вполне привычно, как у человека.

Я мгновенно выхватил саблю, но вдруг ощутил, что тело больше не слушается. У меня получалось поворачивать голову, вращать глазами, но двинуть рукой или ногой я был не в силах.

Чудовище с любопытством наблюдало за моими экспериментами. Потом оно приблизилось, и я ощутил запах зверя рядом с собой. Он обошёл вокруг меня пару раз. Вблизи наместник выглядел паршиво, как будто давно был болен. Шерсть росла клочками, кое-где проглядывала красная воспалённая кожа, да и двигался он не очень уверенно, с трудом, слегка пошатываясь.

— Человек, — сделал наместник заключение, — вы первые, кто дошёл до меня. Меня ждёт вкусный обед, — он высунул маленький язычок и облизнул морду.

Это существо стояло напротив меня, как бы дразня, показывая мне мою беспомощность. Сабля практически упиралась в его грудь, поросшую местами медвежьей шерстью.

— Что, человечек, не ожидал такого? — Наместник оскалился, показав свои мелкие зубки. — Здесь моя территория, моя магия и мои правила!

— Умри! — произнёс я тихо.

— Что ты там шепчешь? — Он затрясся от издевательского смеха и наклонился ко мне.

— Умри! — громко и уверенно выкрикнул я и, махнув саблей, снёс ему голову с плеч одним ударом.

Голова откатилась в сторону, на морде застыла гримаса удивления и злобы. Я же упал на пол. Рядом со мной рухнул Павел. Со смертью зверя заклинание, что обездвижило нас, развеялось.

«Спасибо!» — произнёс я мысленно, обращаясь к Борису. Он выручил меня из последних сил. Врубил поле истинного света, возвращая мне возможность двигаться, а затем усилил им мою саблю. Мы до конца не были уверены, что это сработает, но и безвольно ждать смерти было не по мне.

— Забери его энергию, быстрее! — скомандовал Борис.

Я подполз к мёртвому телу и положил на него свою руку.

Заклинание спало, но отравленная энергия прорыва никуда не делась и продолжала давить на меня со страшной силой, выпивая остатки магии, которых и так оставались лишь крохи. Кое-как я поднялся и доковылял до алтаря. Положив на него руку с браслетом, стал ждать. Дальше — забота Бориса.

Прошла целая минута, которая мне далась с огромным трудом. Внезапно я почувствовал, что магия из меня больше не вытекает. Как будто кто-то резко перекрыл все краны. Ах! Какое это оказалось сладкое ощущение.

Алтарь слегка засветился, и магическим зрением я увидел, как к нему тянутся нити магии со всех сторон. Он, как пылесос, вбирал в себя всё, без остатка.

На полу заворочался Павел, приходя в себя. Он с удивлением сел и огляделся. Его взгляд остановился на теле изменённого.

— Это ещё что за…

— Не знаю, — пожал я плечами, — он представился наместником.

— Какой тут хрени только не обитает, — Павел быстро приходил в себя, — я так понимаю, всё получилось? — Он кивнул на слегка светящийся алтарь.

— Как видишь.

Пройдясь по подвалу, я вернулся к алтарю и, положив на него руки, мгновенно оказался внутри.

— Прикольно, — произнёс я, оглядываясь вокруг.

Меня затянуло в небольшую — метров пять на пять — комнату. Ровный квадрат. Стены слегка светились, давая возможность оглядеться. В одном торце было большое окно, за которым скрывалась непроглядная тьма. Дверей не было. Зато были большой стеклянный стол, диван, пара современных кресел, ручки которых сверкали хромом, и кровать. Хозяин всего этого помещения сидел за столом. При виде меня он встал с улыбкой на лице и подошёл.

Борис был модно прикинут. Слегка распахнутая рубашка, голубые джинсы, босые ноги и белозубая улыбка. Что-то мне напоминал его образ.

— Вот и у меня теперь есть дом! — В его голосе звучала не только благодарность, но и уверенность в своих силах. Борис прям лучился ею. Плечи расправил, подбородок гордо задрал. Другой человек!

— Поздравляю! — Я дружески похлопал Бориса по плечу. — Ты изменился, повзрослел, похорошел, — поделился я с ним.

— Спасибо! Садись, ты у меня можешь находиться дольше, чем у Борея, но всё же не стоит злоупотреблять.

Я уселся в удобное кресло.

— Мне удалось снять слепок разума с местного «наместника», — начал беседу Борис, — теперь я понимаю, что такое прорыв, и как он работает.

— Расскажи, — попросил его я.

— Аннулет, — Борис слегка поморщился, — в том мире, откуда пришёл наместник, тоже существует Аннулет. Маг, достигший невиданных высот и поработивший всё живое. Теперь он посматривает и на другие миры. Этот маг научился создавать порталы, но точки нестабильны, и при перемещении тела как бы смешиваются. Выживает только десять процентов. Остальные нежизнеспособны. Но главное — проникнуть в чужой мир и закрепиться. Со временем выжившие дают потомство. И чем больше времени прошло, тем сильнее они становятся. В месте прорыва действует другая магия… магия другого мира. Так правильнее. Она просачивается через прорыв и накапливается, правда, очень медленно, — он задумчиво посмотрел на свои руки, как будто удивляясь их наличию. — В его мире все разумные существа служат ему.

— Пока я ничего особо нового не услышал, — признался я.

— Ну извини, — Борис слегка пожал плечами, — они планируют полноценный захват нашего мира!

— Это я тоже знаю. Борей упоминал. Правда, успокаивал, что у нас есть лет пятьдесят. Или ты теперь знаешь точную дату?

— Нет, — он покачал головой, — с другой стороны, для тебя пятьдесят лет — срок. Однако теперь ты — «мастер», так что через пятьдесят лет будешь ещё крепок и полон сил. Поэтому тебя всё это непосредственно касается.

— Ты прав, — он заставил меня задуматься. Как-то я не смотрел на ситуацию с такой точки зрения. Когда Борей упоминал о возможном вторжении, я прекрасно понимал, что мне будет уже лет семьдесят. Даже просто дожить до такого возраста — уже подвиг, а тут получается, что для «мастеров» этот возраст — самый расцвет!

— Прорывы надо закрывать. Чем чаще, тем лучше. Они перерабатывают энергию нашего мира. Накапливают и аккумулируют. Сейчас я перевариваю её. Здесь накопилось огромное количество этой энергии! Закрытие такого прорыва отодвинет их планы, как минимум, лет на пять!

— Ну… это всё, конечно, здорово, но для закрытия нужен алтарь. Ты сам знаешь, что свободных практически нет. Тем более, я так понял, желателен алтарь с разумом.

— Да, — Борис задумчиво опёрся подбородком на руку, — молодой прорыв можно и простым алтарём закрыть, но подобный этому… И вернуться к тебе я не могу, — его голос был полон печали, — здесь надо следить за всем постоянно. Не убирать руку с пульса. Может быть, лет через пять…

— Что-то ещё интересное узнал? — Суть-то я понял. Некий Аннулет из другого мира копит энергию, а накопив, планирует полноценное вторжение. Часть энергии мы у него отжали. Молодцы, но ещё раз подобное осуществить будет трудно.

— Он может нам как-то противодействовать? Может быть, лучше охранять прорывы?

— Наверное, — Борис слегка пожал плечами, — но я так понял, что засылать сюда разумных — очень большой риск. Выживет лишь один процент. Хотя рабов у него немало, может быть, рискнёт.

— Может быть, — согласился я, — а может, и нет. Я так понимаю, лишние пять лет ему погоды не делают, а вот если я целенаправленно начну закрывать прорывы… тут уже возможны ответные действия.

— Ты прав, — Борис с уважением посмотрел на меня, — тебе пора. Приводи на обряд своих магов, пока у меня много энергии, я им помогу.

— Договорились, — поднявшись, я обнял Бориса, — и… удачи тебе!

— Спасибо! — Он очень тепло попрощался со мной.

Вернувшись обратно в подвал, я с удивлением увидел Араслана. Он держал на своей руке осветительный шар и, казалось, любовался им.

— Магия наконец-то работает! — На его восточном лице расплылась улыбка. — Поздравляю вас, глава! — Араслан церемонно поклонился мне. — Вы совершили невозможное!

— Благодарю, но это результат работы всей команды, — честно ответил я ему, — без вас я вряд ли дошёл бы сюда. И, думаю, даже пара таких отрядов, как у Остафьева, не справилась бы.

Мы поднялись наверх и вышли на улицу. Усевшись на ступеньки, я грустно усмехнулся:

— И зачем мне старое полуразвалившееся здание? — Я обвёл взглядом заброшенный и заросший сад. — Не так я себе это представлял.

— Надо более оптимистично смотреть на жизнь, глава, — попытался утешить меня Павел, — вы получили большие территории в родовые земли. А здание… восстановим! Да, это будет не быстро и не дёшево, но лет за пять справимся, а если сильно постараться — то и за два-три года!

— Конечно, — я скептически окинул взглядом особняк, — только это какие деньги надо сюда вбухать?

— Согласен, будет недёшево, но у вас открываются новые возможности. Мы проведём ревизию земель, и я подготовлю предложение, — Павел был удивительно спокоен, даже доволен. Непонятно только, чему он так радовался?

— Какие возможности? — решил уточнить я.

— Земли можно сдать. Это ближнее Подмосковье. Тут одна аренда земель может приносить миллионы. Вот на эти деньги можно и строиться не спеша, — огорошил он меня.

Да, что-то моя коммерческая жилка невовремя отключилась. Поддался я унынию, скорее всего, от усталости. А ведь Павел прав! Земель теперь у меня много. Можно сдавать их в аренду, наверняка, там есть пара деревенек и ещё какие-нибудь постройки, которые пережили время упадка не с таким ущербом. Пойдут деньги, можно и восстанавливать особняк. Тем более, в ближайшие полтора года, до окончания колледжа, я всё равно не планировал перебираться куда-либо из Екатеринодара.

— Есть ещё один важный разговор, глава, — обратился ко мне Араслан. Он сидел рядом со мной на ступеньках с хмурым и серьёзным видом.

— Что опять? — Я устало повернулся к нему. Хотелось лечь и отдохнуть, а не говорить о проблемах.

— Не даёт мне покоя излишние внимание к вам Геникона. Зачем их представитель лично прибыл?

— Я так понял: убедиться, что «мастера» не отправляются на убой, а идут в прорыв по своей воле. Или ты видишь тут двойное дно? — Стоило мне задуматься над этим вопросом, как я начал понимать, что Араслан прав. — Возможно, Геникон в лице Георгия просто хотел лично посмотреть на меня. Вопрос — зачем это им надо, и чем я их заинтересовал?

— Да. Это важный вопрос. Что увидел Спиридонов? Вы отправились в прорыв, но у вас с собой не было алтаря. Теперь территория очищена, алтарь установлен или починен. К какому выводу они придут? — Араслан чуть усмехнулся. — При таком раскладе понять, что Виталий Шувалов является паладином Аннулета, не так уж сложно.

— Согласен, — включился в нашу беседу Павел, — вопрос в том, какие Геникон теперь будет иметь на вас планы. Уверен, что в ближайшие дни они придумают, как вас использовать. Засветились вы по полной, и с этим уже ничего не поделать!

Нашу занимательную беседу прервало появление «мастеров» Араслана. Они устало брели через двор. Лица их озаряли безумные улыбки.

— Как же хорошо! — Довольно улыбающаяся Нино подошла к нам. — Если бы вы не включили алтарь, мы обратно точно бы не добрались! Мы с ребятами уже попрощались с жизнью, простили друг другу все обиды…

— Идёмте, я вас ещё сильнее порадую, — вскочив на ноги, я махнул рукой в сторону дома, — алтарь ждёт вас и готов вознаградить!

— Принять благодарность мы завсегда готовы, — произнёс один из членов группы, пожилой бородатый мужчина, — спасибо за этот шанс, глава, — он уважительно поклонился мне. Остальные последовали его примеру.

Зайдя в дом, мы направились сразу в подвал. Народ крутил головой, видел разруху и цокал языками.

— А ничего, что вы пройдёте ритуал на алтаре Шувалова? Вы же, всё-таки, в роду Максютовых? — решил уточнить я у Нино. Она удивлённо посмотрела на меня.

— Вы — наш глава. Просто род разделился на две ветви — Максютовы и Шуваловы. Первыми управляет совет рода, а вторыми уже вы, — разъяснила она свою позицию, — но вы стоите выше совета рода. Так что никаких проблем нет. Вы — наш глава.

Целительницу поддержали голоса остальных. Вот так без меня меня женили. Что бы там ни говорил Ураз, а основные вассалы сами для себя уже всё решили. Я глава — и точка. И это не только «потому что так сказал Аннулет». Я право на это звание доказал делом. Первое — когда прогнул совет и забрал к себе Богдановых. Второе — установил алтарь, а сейчас ещё и верну «мастерам» их уровни. Думаю, долго подобное в тайне держать не получится. Разговоры в роду Максютовых быстро пойдут. Вопрос только — к чему они приведут? Но, думаю, в любом случае мой авторитет вырастет, и это мне только на пользу.

Сидя на стуле в подвале, я вяло наблюдал за тем, как люди проходят обряд на алтаре. Сначала, конечно, было любопытно, но действительность оказалась скучна и невыразительна.

Первой эту честь предоставили Нино. Оно уверенно подошла к камню и, положив руки на него, закрыла глаза. Магическим зрением было хорошо видно, как оболочка вокруг ядра снова надулась и обрела радужный цвет. Каналы женщины наполнились магией. Уровень «мастер» вернулся. Всё действие заняло, максимум, минуту.

Эту процедуру прошли все прибывшие. А вот Араслан и Павел не решились проходить ритуал, заявив, что им и так хорошо.

Покончив с ритуалом, мужчины дружно решили, что в подвале необходимо прибраться. Негоже, когда рядом с алтарём так намусорено. Я же поднялся и вышел обратно на улицу. Рядом со мной присела Нино.

— Я очень благодарна вам, — снова начала она, — у меня, конечно, был шанс пройти эту процедуру на алтаре Максютовых, но там слишком велик риск для жизни.

— Почему? — удивился я. Нет, про опасность ритуала я слышал уже не раз, но тогда какая разница, где его проходить?

— Разная мощность. Ваш алтарь полон энергии, но мощность у него достаточно безопасна. Да и молод он, я с ним не общалась, но ощутила это. Он добрее, чем Борей. Если что-то пойдёт не так — поможет. Борею же на человеческие жизни наплевать.

— В чём-то ты права, — согласился я с ней, — но сейчас не время и не место обсуждать эту тему. Лучше расскажи, чем ты занимаешься. Я правильно понимаю, что целители выше третьего уровня обычно специализируются на чём-то конкретном?

— Да. Моя специализация — животные. Я один из лучших специалистов в мире. Мне рады в любой точке земного шара. Много приходится ездить.

— Животные? Разве это выгодно и востребовано? — удивился я.

— Конечно! — усмехнулась она в ответ. — Многие не задумываются на эту тему. Но у королевский семей и у богачей есть любимые животные. Будь то лошадь или собака. У кого-то даже тигр, как у индийского раджи. Были у меня подобные вызовы пару раз. Кроме этого, есть очень дорогие породы баранов или коров. Они могут стоить миллионы.

— Получается, ты нашла весьма хлебное место, — поздравил её я.

— Без сомнения. Но я специально не искала. Так само получилось. Люблю животных. С самого детства ухаживала за ними. Теперь у меня твёрдый пятый уровень! Спасибо вам ещё раз. Если будет нужда, обращайтесь, я у вас в долгу.

— Что же, — я окинул Нино задумчивым взглядом, — у меня будет к тебе одна просьба!

После последнего разговора с Екатериной Игоревной у меня остался неприятный осадок, и я решил, что не стоит складывать все яйца в одну корзину. А тут такая возможность — целитель, который признаёт меня главой. Это многого стоит. По идее, Нино не может меня предать и обмануть. Ей можно доверить некоторые знания и секреты. Тем более, её уровень, насколько я понимаю, значительно выше, чем у Екатерины Игоревны.

Договорился с Нино, что она приедет в Хадыженск в следующие выходные. Попробуем с ней поработать. Тем более, у меня есть на примете пациент. Некий дядя Саша. Точнее, Самохин Александр. Правда, я с ним ещё не встречался, но характеристику от Березина получил исчерпывающую. Думаю, на неделе с ним встречусь и договорюсь. Если он меня устроит, как человек, попробуем поднять его до уровня «мастера». Тем более, там, скорее, надо просто слегка подтолкнуть развитие. Со мной было гораздо сложнее.

— А ты знаешь Екатерину Игоревну? Сильная целительница, работает в моём в колледже в Екатеринодаре? — поинтересовался я, с удивлением понимая, что не знаю её фамилию. Но мир сильных целителей достаточно тесен.

— Конечно, «Задавака». Мы её так называли. Катя из рода Демидовых. Богатый род, богатая дочка. Она стажировалась одно время вместе со мной. В Иркутске. Помню, бегала такая вся из себя молодая и задиристая. Сейчас-то, наверное, остепенилась. Лет пятнадцать прошло, или все двадцать! — Нино погрузилась в воспоминания, слегка прикрыв глаза. Её лицо разгладилось и похорошело.

Интересно, сколько целительнице лет на самом деле? Вроде, выглядит молодо, вот только взгляд какой-то мрачный и усталый. Наверняка, не меньше полтинника. А может, уже и семьдесят есть.

С хрустом ломая мелкие деревья и кустарники, показались два армейских грузовика. За ними следовал джип. Остановившись неподалёку от нас, из грузовиков выскочили солдаты. Встав в полукруг, начали настороженно водить автоматами, внимательно вглядываясь в деревья.

Двери джипа открылись, и из него вышли Никанор и полковник. Следом появился сотрудник ИСБ Степанов. Далее вальяжно выбрался представитель Геникона Георгий. Он встал, широко расставив ноги, и с брезгливым видом огляделся.

Глава 4

Глава 4

Первым подошёл Никанор и с добродушной улыбкой пожал мне руку.

— Поздравляю! — пробасил он.

После чего подошли и остальные. Каждый из прибывших меня поздравил. Не остался в стороне и Георгий: тоже пробурчал сквозь зубы что-то, что при должной фантазии, возможно, должно было сойти за похвалу.

Затем мы дружно спустились в подвал, где Степанов, подойдя к алтарю, достал небольшой камень и протянул его мне:

— Скорее всего, вы не знакомы с процедурой, но в ИСБ хранятся все слепки алтарей. Это дело Имперской безопасности. Вы должны создать амулет, — он вложил в мою руку камень.

— И что с ним делать? — поинтересовался я. В ответ безопасник пожал плечами.

— Вы — хозяин алтаря, вам и разбираться, — равнодушно ответил он.

Я перевёл взгляд на Никанора, ища у того поддержки: может быть, он объяснит мне мою задачу? Георгий громко хмыкнул, видя мою растерянность.

— Вроде как, вы должны вступить во взаимодействие с алтарём и передать его частичку в этот камень, — задумчиво произнёс Никанор, — но я ни разу не присутствовал при подобном обряде.

— Ладно, — согласился я. Почему бы не попробовать? Положил камень на алтарь и прикоснулся к обелиску, после чего закономерно провалился к Борису.

— Снова ты? — удивлённо поприветствовал меня тот. — Это может быть опасно — два раза подряд посещать мой мир.

— Тогда давай сократим это посещение до минимума, — я чувствовал, как с каждым мгновением мне становится всё хуже, — надо сделать амулет для ИСБ.

— Сейчас всё будет. Выходи отсюда и подожди минуту. На будущее — достаточно просто положить кусочек камня и мысленно перекачать в него энергию. Не обязательно меня беспокоить!

Я выпал из мира Бориса и понял, что мне очень плохо. В глазах всё плыло, сердце, остановившееся мгновение назад, бешено билось, испуганно разгоняя кровь по моему телу.

Энергия алтаря обволокла камень, заключив его в сферу. Я видел, как она медленно впитывается в него. Когда процесс закончился, я уже слегка пришёл в себя и, взяв в руки амулет, отдал его Степанову.

— Готово, — устало произнёс я.

Тот его покрутил в руках, к чему-то прислушиваясь, затем передал Георгию. Мужчина очень аккуратно принял камешек и, прикрыв глаза, потянул энергию. Я увидел, как между алтарём и амулетом протянулась нить энергии.

— Всё работает, как должно, — выдал маг своё заключение и вернул амулет Степанову.

Было не очень приятно наблюдать за этим процессом. Я понимал, зачем это нужно. У Имперской службы безопасности должен быть доступ ко всем алтарям. Однако принимать то, что я собственными руками отдаю ключи от своего дома, было неприятно.

— Алтарь работает и установлен по всем правилам, ключ передан службе ИСБ. Свидетельствую, — произнёс Никанор.

— Свидетельствую, — подтвердил Степанов. Георгий же лишь в очередной раз ухмыльнулся и промолчал.

Мы выбрались на улицу. Полковник тем временем отправил солдат вытащить труп изменённого из подвала. Как он сообщил, подобных разумных они ещё не встречали, и учёные наверняка с радостью примутся за его изучение.

Постояв немного на улице и подышав морозным воздухом, народ расселся по машинам и покинул теперь уже мой особняк. Со мной остался Никанор.

— И что дальше? — спросил я, повернувшись к нему.

— Дальше… — Паладин задумчиво окинул взглядом развалины дома, — дальше бумажная волокита. Но это не твоя забота. За пару недель подготовят все документы, и тебе снова придётся приехать в Москву. Подписать их и принять родовые земли. Имей в виду, это — знаменательное событие. Скорее всего, в честь такого дела будет официальный приём у московского градоначальника.

— Можно личный вопрос? — спросил я.

— Конечно!

— Почему вы со мной так возитесь? Помогаете, подсказываете? Сначала я это воспринял, как должное, даже не задумывался, но потом вспомнил, что с дедом моим вы, вроде как, не были знакомы. Багратион… но он появился позже. Зато вы общаетесь с Курбатовым, что для меня ещё сильнее запутывает ситуацию, — поделился я своими мыслями.

— Хороший вопрос, — Никанор стал серьёзным, но, тем не менее, в его глазах угадывалось благодушие, — да, с твоим дедом близко знаком я не был, а вот с Курбатовым много пересекался по разным делам и незаметно сдружился. Мне не понравилось его отношение к тебе. Он честный, прямой… неплохой человек, но, стоит прозвучать твоей фамилии, — и Вениамин меняется. Твой дед был очень авторитарным и всю жизнь его подавлял. Курбатов не только шёл у него на поводу, но одновременно и завидовал. То, что он рассказывал о тебе, не вязалось с тем, что я реально видел, с твоими поступками и решениями. Я пытался выправить этот перекос, но, видать, проблема глубже.

— Получается, вы помогаете мне из-за косяков Курбатова?

— Не совсем… ты забыл, кто я?

— Паладин церкви?

— Да. Именно так, — Никанор снисходительно улыбнулся, — моя должность, моё мировоззрение сформировало меня таким, каким ты меня видишь. Почему я не должен помогать тебе? Ты делаешь благое дело, очищая мир от скверны прорыва. Это угодно церкви, это приносит пользу Империи. Моя святая обязанность — помогать тебе.

— Благодарю, — я слегка поклонился. Мотив мне, в принципе, ясен, но это не отменяет того, что Никанор вполне может иметь свои планы на меня.

— К тому же, я вижу, что ты не готов к большому миру аристократов. Нет в тебе заносчивости и презрения к простым людям. Тебе будет трудно. Помни, что ты можешь обратиться ко мне за советом. Всем будет лучше, если ты останешься самостоятельной и независимой фигурой, а не станешь безвольной куклой в руках какого-нибудь аристократа. Думаю, в этом наши цели совпадают.

— Безусловно, — согласился я.

— Сейчас за нами приедут, — к нам подошёл Павел с телефоном в руке.

Затем мы снова спустились к алтарю, и я сделал парочку амулетов. Это оказалось несложно.

Посовещавшись, решили защитное поле вокруг особняка не устанавливать. Сейчас в этом не было необходимости. Павел обещал прислать несколько человек для охраны — чтобы не растащили особняк на кирпичи. А то наш народ такой — готов тащить всё, что плохо лежит.

Сошлись на том, что в ближайшее время поставят несколько бытовок для охранников и начнут не спеша приводить территорию в порядок. Выносить мусор из особняка, изучать его состояние, прикидывать стоимость ремонта.

По дороге домой, сидя в поезде, я размышлял о своих будущих шагах. Настрой был деловой и решительный. В первую очередь дождусь официальных бумаг, которые закрепят за мной земли. Затем можно потихоньку приступить к ремонту главного здания. Павел обещал найти управляющего, который займётся моими новыми землями. Надо провести ревизию, прикинуть, как заработать, начать искать арендаторов. В общем, всю головную боль планируется скинуть на управляющего.

Всё воскресенье я отдыхал. Смотрел сериалы, слушал музыку, вкусно ел и немного выпивал. Короче, всячески избавлялся от стресса. Был у меня ещё один повод для грусти — меня покинул Борис. Как-то незаметно я к нему привязался. Пусть наше общение было нечастым, но мысль, что рядом со мной всегда есть тот, кто готов поддержать в трудную минуту советом или просто выслушать, грела. А теперь, когда браслет рода на моём запястье снова превратился в тонкий шнурок с минимумом энергии, я испытывал не только сожаление, но и радость. Противоречивые чувства. Наверно, что-то подобное ощущают родители, когда их дети покидают отчий дом и отправляются во взрослую самостоятельную жизнь, где для старших почти не остаётся места.

Утром я отправился в колледж. Было очень странно идти в учебное заведение и возвращаться в обыденную жизнь. Всё казалось несколько нереальным… Как будто я попал в другой мир. Обычные люди, идущие по своим делам, магазины, кафе. Всё такое будничное, блеклое и скучное. Два дня назад я бился со стаей волков, рядом со мной гибли люди, мы использовали боевую магию и из последних сил шли вперёд. А теперь я — в лакированных ботинках и в стильном пальто — иду по городу, спешу на занятия.

У входа меня ожидала Алисия.

— Привет! — радостно вспыхнула она, завидев меня. — Решил все свои дела?

— Конечно, — её улыбка растопила лёд в моем сердце. Жизнь продолжается!

— Пойдём, — она схватила меня под руку и потащила в колледж.

Уроки прошли интересно, и я незаметно снова погрузился в привычный ритм. Колледж, уроки, вечером домой. Ещё сходил на репетицию со своей новой группой. Всё прошло штатно, даже, в каком-то смысле, буднично. Ребята были профессионалами. Много не болтали, просто спокойно делали своё дело — играли. Нет, конечно было вполне себе драйвово, но мне не хватало души, что ли. Не хотелось, чтобы музыка из удовольствия превратилась в рутину. Может быть, я просто до конца ещё не отошёл от похода в прорыв? Надо немного подождать, может, всё наладится?

Так незаметно прошла учебная неделя. В четверг меня вызвала к себе Екатерина Игоревна.

— Виталий, — начала она серьёзным тоном, — ты подумал над моим предложением?

— Предложением? — Я выгнул бровь. — Скорее, ультиматумом! Вы заявили, что я должен предоставить вам доступ к берлоге и не совать туда свой нос. Я же правильно вас понял?

В эти выходные я планировал поездку в Хадыженск с Нино. Это был хороший запасной вариант, который давал мне возможность обострить отношения с целительницей колледжа. Совсем с ней ссориться в мои планы не входило, а вот поставить на место — да.

— Возможно, ты превратно истолковал моё предложение? — Видя мой решительный настрой, она пошла на попятную. — Давай попробуем договориться, как взрослые люди.

— Хорошо, слушаю ваше предложение, — слегка лениво произнёс я, по-хозяйски устроившись на стуле. Было видно, что Екатерине Игоревне не нравится роль просителя.

— Мне нужен доступ к твоему источнику, — начала она.

— Это я понял, — кивнул я, как бы поторапливая женщину. Но она не обратила на это никакого внимания и продолжала молча смотреть на меня, — что вы за это готовы мне дать?

— За это я уже подняла тебя до мастера! — сердито проворчала она.

— Заодно подняв себе уровень целительства? Мне объяснили тут на днях, насколько трудно прыгнуть с четвёртого на пятый ранг. Вам это удалось — благодаря мне. Так что, мы с вами в расчёте, — разговоры с Нино не прошли даром. Она не считала нужным скрывать от меня информацию, которой я сейчас и воспользовался, — тут, скорее, вопрос, кто кому теперь должен. Мастером я стал, но слишком рано, преждевременно. Я, конечно, этому рад, но пока мне это не было нужно. Да, я вам благодарен, — я слегка поклонился, — а вот для вас пятый ранг — это очень важно. Без меня сколько бы вы бились, чтобы получить его?

— Это кто ж такой разговорчивый нашёлся в твоём окружении? — Екатерина Игоревна задумчиво посмотрел на меня, как бы ожидая ответа на свой вопрос. Я лишь хмыкнул и развёл руками.

— Давайте вы выключите «Задаваку» — я намекнул, что знаю её прозвище, — и отнесётесь ко мне по-взрослому, как к равному партнёру, а не как к мальчишке, которого можно окрутить и использовать, а потом выбросить?

— Хорошо, — она выдохнула и слегка расслабилась, — чего ты хочешь? Твои условия?

— Вы планируете повторить свой эксперимент и помочь преодолеть барьер при переходе из «учителя» в «мастера». Ценность такой возможности я прекрасно понимаю. Так что не надо её преуменьшать! Многие будут готовы заплатить любые деньги. Это не просто повышение уровня, это продление жизни и её качества! — припечатал я. В моей крови начали бурлить искорки, но я намеренно не стал успокаиваться.

— Не надо мне тут расписывать, — целительница недовольно поморщилась, похоже, я поломал все её планы. Неужели она и вправду держала меня за дурачка?

— Хорошо, не буду, — теперь уже я снисходительно улыбнулся ей, — тогда мои условия просты. Месяц вам на эксперименты и обкатку процедуры. Количество кандидатов в этот период должно быть одинаково. Если вы поднимете уровень двум своим, тогда и двум моим кандидатам. Как только признаем схему рабочей, и вы начнёте предоставлять платные услуги, мои — пятьдесят процентов, — я с удовольствием наблюдал, как с каждой моей фразой лицо целительницы всё больше мрачнеет.

— То есть вы предполагаете, что я разрабатываю схему, затем я же и работаю, а вы просто снимаете все сливки, ничего не делая? — Это было похоже на вялую попытку поторговаться. Но в голосе Екатерины не было энтузиазма, похоже, она старательно что-то высчитывала и просто тянула время. — Однако без меня у вас ничего не получится. Я найду другой источник! Отдавать вам половину — слишком жирно! Тем более, и поиск клиентов, и работа с ними будет на мне. Нет! — Целительница встряхнула своей роскошной гривой. — Так не пойдёт!

Я уже наблюдал подобное у Екатерины Игоревны. Приняв решение, она закрывается. Похоже, сказывается природное упрямство. Решила, что мои условия неприемлемы, тем более, они больше похожи на шантаж. Не хватает ей гибкости. Привыкла быть аристократкой, и чтобы всё было так, как она решила, а тут какой-то парень пытается диктовать свои условия. В подобной ситуации, вместо того чтобы начать вести диалог и искать приемлемое для обеих сторон решение, целительница упрямо отворачивается. Либо так, как она хочет, либо никак!

— А как пойдёт? — попробовал я пробиться к её сознанию.

— Я сама буду решать, сколько заплатить за пользование твоим источником. Тем более, не все клиенты будут платные. Сначала надо усилить собственный род!

— Это тоже клиенты, чужие для меня люди. Рассчитаем оплату за них по нижней границе, — предложил я.

— Десять тысяч за каждого — и ни копейки больше. Это и так очень большие деньги, тем более, для ученика, — резко ответила она, окинув меня пренебрежительным взглядом.

— Для ученика — возможно, но я-то — глава рода, и такими копейками вы можете меня лишь насмешить. Уверен, найдётся немало родов, которые за своих людей будут готовы заплатить не меньше миллиона. Так дело не пойдёт, — я поднялся со стула, глядя на упрямо сжавшую губы Екатерину Игоревну, — в ближайшие выходные источник будет занят, так что у вас есть время подумать!

Не дожидаясь ответа, я покинул кабинет главной целительницы колледжа. У меня внутри всё бурлило от негодования. Вот как так у неё получается каждый раз доводить меня? Скорее всего, это её отношение ко мне, как к простому ученику, с мнением которого можно не считаться. Кинула подачку — пусть радуется!

Похоже, её прозвище «Задавака» возникло не на пустом месте. Не люблю людей, которые ставят себя выше других, особенно, если на то нет никаких причин. Хотя здесь аристократическое общество, и, в принципе, я смирился с подобным положением вещей, но такое отношение ко мне самому коробило!

* * *

Когда гадкий наглец покинул её кабинет, Екатерина Игоревна не удержалась и, схватив папку со стола, швырнула её со всей дури на пол. После чего встала и начала мерить помещение быстрыми шагами.

— Хам! Безродный мелкий хам! Откуда только информации набрал. Задавакой меня называли, ишь ты, разузнал! Да без него обойдёмся, тоже мне. Прыщик он мелкий. Глава рода! Возомнил о себе не пойми что! — Её голос гулко отражался от пустых стен кабинета.

Слегка успокоившись и придя в себя, Екатерина села за стол и набрала номер отца.

— Привет! Поговорила я с Шуваловым. В очередной раз. Он дуб дубом! — Она снова начала заводиться — как же её бесил этот парень!

— То есть ты не договорилась? — раздался в трубке обманчиво спокойный голос.

— Да с ним невозможно договориться! Он тут пытался ставить свои условия. Я подняла его уровень до «мастера», можно сказать — совершила невозможное! Он должен в ногах валяться и благодарить меня! — Целительница заметила, что опять повысила голос, и резко замолчала. Отец был строг и не любил, когда его дочь вела себя подобным образом.

— Твоё умение вести переговоры, как всегда, на высоте, — иронично заметил мужчина, — какие аргументы он привёл?

— Заявил, что в ответ помог мне поднять уровень целительства, — пробурчала она в трубку.

— И ты имела глупость об этом сболтнуть? — В голосе отца послышалось раздражение.

— Я была слишком возбуждена тогда. Ляпнула, не подумав. Да и ладно, похвасталась перед мальчишкой! — попыталась оправдаться Екатерина.

— Я тебе много раз говорил — следи за своим языком. Мальчишка твой оказался не так прост. Мало того, что стал главой рода, так в выходные вообще учудил! Очистил в Подмосковье земли Трубецких от прорыва и подал на регистрацию эти территории, как родовые земли рода Шуваловых!

— Ну и дурак! — буркнула Екатерина. — Теперь его сожрут Трубецкие! А мы потом заберём эту чёртову берлогу. Выкупим за копейки у наследников.

— Не факт, — рассудительно произнёс отец, — Трубецкие слабы.

— Так давай поможем им! — Ей очень хотелось поставить Виталия на место.

— Дура! — рассердился отец. — Ты снова теряешь хладнокровие и здравомыслие. Для тебя что, главное — поставить его на место? — Он словно прочёл её мысли. — Нет, мы так дела не ведём, — на этой фразе Екатерина не удержалась и многозначительно хмыкнула. Знала она, как вёл дела её отец. Благородством там и не пахло.

— С чего вдруг такая честь этому парню, что ты не готов выступить против него?

— Им уже заинтересовались большие люди. Наше участие не останется тайной, — отец задумался на несколько секунд. Екатерина молчала, переваривая новую информацию, — через пару недель он прибудет в Москву. Как бумаги подготовят. Наверняка из этого попробуют устроить информационную бомбу. Как же — молодой глава рода очистил земли от прорыва. Такого не было почти сто лет! Как обычно, наградят непричастных… Главное в этом — без приёма не обойдётся. Я сам с ним поговорю, а ты больше не лезь! Не умеешь договариваться, так хотя бы держись подальше, чтобы всё окончательно не испортить!

Глава 5

Глава 5

В пятницу у меня был заслуженный выходной. Правда, мой распорядок особо не поменялся. Встал в шесть утра и два с лишним часа занимался магией с Арасланом.

После посещения прорыва для меня очень остро стал вопрос овладения своим магическим даром. Посмотрел я на настоящих бойцов — и впечатлился. Люди с рангом «ученик» на голову превосходили меня своим умением, скоростью и точностью кастования магических заклинаний. Всё, как и говорил когда-то мой дед. Необходимы долгие тренировки по оттачиванию каждого заклинания. Только они приносят свои плоды. Нельзя просто, по одному своему желанию, взять и стать магом. Такое бывает только в развлекательных книжках. А на деле — работа, работа и ещё раз работа. Доводить всё до рефлекса, чтобы не задумывался, чтобы, если ночью разбудили, сразу скастовал.

Так что стимул я получил мощный и отступать не собирался. Пусть на это уйдут год, два или даже три года моей жизни, но стать сильнее я обязан.

Родовитостью я не вышел, так возьму своё силой и деньгами. Хотя насчёт последнего — тоже спорный момент. С одной стороны, деньги-то у меня есть, но это смотря с чем сравнивать. Если с обычным жителем, то я богач, а если со старой аристократией, то я для них — нищий выскочка. И так просто мне их не догнать.

Закончив занятия и приняв душ, я по-быстрому перекусил и отправился в городской парк. Березин пообещал познакомить меня наконец с Александром Самохиным, которого настойчиво рекомендовал на место начальника будущей службы безопасности моего рода.

Место, конечно, было необычное — в городском парке я ещё деловые встречи не проводил.

У больших чугунных ворот, которые обозначали вход в парк, меня уже дожидался Илья.

— Привет! — Он пожал мне руку и кивнул одному из моих охранников. — Идём!

Пройдя через приоткрытые ворота, Березин уверенно повёл меня по тропе, попутно рассказывая о дяде Саше:

— Здесь расположен тир, который принадлежит Сан Санычу. По будним дням в него заглядывают как аристократы, так и отставные военные. А по выходным разрешается пострелять любым желающим. Народ любит это дело.

— Ну, теперь мне хотя бы понятно, почему ты позвал меня в парк, — усмехнулся я.

— Так вот, — продолжил он, — сам понимаешь, когда ты — владелец подобного заведения, у тебя связей и знакомств хватает. Дядя Саша со многими аристократами на короткой ноге. Он многое повидал и многих знает. Думаю, предложений вступить в чей-нибудь род ему поступает немало. Но если у тебя получится то, что ты задумал, он будет весь твой, с потрохами! — радостно сообщил Илья. — Только ты не облажайся, — более спокойно добавил он, с надеждой посмотрев на меня.

— Постараюсь! — произнёс я уверенно, хотя на самом деле твёрдой уверенности у меня не было. То, что Екатерине Игоревне удалось сделать меня «мастером», совсем не означает, что она сможет поднять уровень кому-нибудь другому. Тем более, неизвестно, сможет ли сотворить что-то подобное Нино. Но в любом случае попробовать стоило. Да и такой человек, как Самохин, мне точно нужен. Так что придётся постараться и не ударить в грязь лицом.

Незаметно за разговорами мы дошли до местного тира. Прятался он в отдалении от входа, в лесу, и представлял собой длинное плоское вытянутое здание из тёмно-серого бетона. Смотрелось оно необычно и современно. Подобных построек я в Екатеринодаре до этого не встречал.

— Идём! — Илья уверенно открыл дверь и, кивнув девушке за стойкой на входе, повёл меня куда-то в сторону по длинному коридору. Затем мы спустились по небольшой лестнице на уровень ниже, в подвал, и, пройдя ещё немного, остановились у двери без надписи. Постучав, Илья, не дожидаясь ответа, открыл её и вошёл внутрь. Я последовал за ним.

— Дядя Саша, — радостно произнёс Илья и, сделав пару шагов, тепло обнял вставшего навстречу нам из-за стола мужчину.

Я стоял чуть в стороне, разглядывая Сан Саныча. Не таким я его себе представлял. Был он невысоким и при этом очень широким, с крепкими крупными руками. Его голова была полностью седой, а из-под кустистых бровей на меня смотрели внимательные глаза.

— Самохин Александр Александрович, — представился он. Моя ладонь просто утонула в его лапище, но рукопожатие было достаточно мягким.

Я представился в ответ, и мы сели за стол. Разговор пошёл достаточно коротко и по-деловому. Приятно иметь дело с такими людьми.

Для начала я обрисовал свою заинтересованность — мол, ищу главу службы безопасности. Прослушал послужной список Самохина. Помотало Сан Саныча по Империи знатно. Служил и на Находке, и в Мурманске, и во Львове. На старости лет перебрался в Екатеринодар, тем более, оказался местным. Родился в одной из деревушек недалеко от Ростова. Чем больше Сан Саныч рассказывал о себе, тем сильнее мне хотелось заполучить такого человека в свою команду. Мне нравилось, как неспешно и обстоятельно он отвечает на вопросы, как задумывается над ответами, стараясь ответить как можно понятней и короче. Было видно, что Самохин не тупой солдафон, каким пытается казаться, а весьма умный и образованный человек.

— Вы понимаете, Виталий, — его тёмные глаза смотрели изучающе и гипнотизируя, казалось, он вообще не моргает, — то, о чём вы говорите, звучит слишком сладко и одновременно несбыточно. Но я буду последним дураком, если откажусь от вашего предложения. И это не попытка тонущего схватиться за любой прутик, я не настолько отчаялся. Нет. Просто, если это окажется правдой, и вам удастся выполнить своё обещание, мне не стыдно будет служить главе рода, обладающему подобными возможностями. Я бы добавил, что не просто «не стыдно», а весьма интересно! Вы же понимаете, насколько интересной будет жизнь у вашей службы безопасности?

Красиво сказал. И ведь прав. Если новость о том, что я могу из «учителя» сделать «мастера», просочится наружу, а рано или поздно она просочится, жизнь станет действительно интересной, особенно у главы моей будущей службы безопасности.

— Понимаю, — согласился я с ним, — и как раз это понимание заставляет меня не откладывать в дальний ящик создание собственной СБ.

Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Я в это время внимательно оглядывал Сан-Саныча магическим зрением и, что удивительно, практически ничего не видел. Его силуэт перед моим магическим взором просто расплывался, не давая заглянуть глубже.

— Скажите, у вас какая-то защита? — не выдержал я. — Не могу вас просмотреть в магическом плане, — я уже сообщил ему, что являюсь паладином Аннулета, следовательно, то, что я видящий, такой образованный человек и сам уже должен был понять. Думаю, и для Ильи это не стало откровением.

— Работает, — ухмыльнулся Самохин и вытянул из-под кофты за верёвочку небольшой артефакт, — достался мне по случаю. Хорошая защита от наглых целительниц. Они почему-то вокруг меня так и вьются.

— Ага, — улыбнулся радостно Березин, — так вот в чём секрет! Думаю, из-за этого амулета и вьются. Очень уж им любопытно, какой ты, а понять и увидеть не могут!

— Возможно, — ещё шире улыбнулся Самохин, — но мне главное — результат. Не лезут, побаиваются, хотя и любопытствуют!

— Будьте добры, снимите, мне хотелось бы вас осмотреть, чтобы понять, сможем мы вам помочь или нет, — попросил его я, с любопытством глядя на железную пластинку с нанесёнными на неё рунами.

После того как Сан Саныч снял свой артефакт, я подошёл и прикоснулся к его шее. Тактильный контакт даёт гораздо лучшую видимость. Хотя этот жест во мне вызывал неприятие, спасибо целительницам, но так действительно было проще и удобнее.

— Что я могу сказать. Судя по всему, вы долго пытались построить оболочку вокруг ядра. У вас она даже получилась, но слишком маленькая и очень близко к ядру. Однако то, что она держится, — хороший знак. Каналы развиты на вполне достаточном уровне. Мне кажется, проблем быть не должно. Правда, по-хорошему, лучше вашу оболочку убрать и создать новую, уже нормальную. Но на эту тему я посоветуюсь с целительницей, — выдал я своё заключение.

В последнее время я насмотрелся на «мастеров», так что прекрасно себе представлял, как должны выглядеть оболочка вокруг ядра в оптимальной форме и структура каналов. Здесь работы-то совсем немного, особенно если вспомнить, как выглядела моя магическая структура месяц назад. Мне пришлось затратить кучу сил и энергии на создание каналов, потом Екатерина Игоревна продолжила это дело, а только после этого занялась ядром. А тут самый сложный и энергозатратный этап уже позади.

— Хорошо, — слегка расслабился Самохин. Пока я его осматривал, он был весь напряжён. — Какие у нас планы?

— Завтра утром заеду за вами и отправимся в Хадыженск. Там и проведём наш сеанс, — обрадовал его я.

— Договорились!

Мы попрощались с Самохиным и вдвоём с Ильёй направились на выход. Была мысль задержаться в тире и пострелять, но я её отбросил. Беседа с Сан Санычем заняла значительно больше времени, чем я предполагал, и пустой желудок уже давал о себе знать. Так что мы просто поехали в ресторан, где, заняв один из столиков, коротко обсудили состоявшуюся беседу.

— Ты понимаешь, что после всего, что узнал обо мне, у тебя не остаётся выбора, кроме как вступить в мой род? — поинтересовался я, когда мы перешли к десертам.

— Понимаю, — радостно кивнул мой собеседник, — я давно к этому готов и, не сомневайтесь, постараюсь принести вам максимум пользы. Тем более, под руководством дяди Саши.

Можно сказать, он меня убедил. Мы с ним договорились, что, если я беру на работу Самохина, Илья приносит мне вассальную клятву. Для этого даже алтарь не нужен. Достаточно амулета или браслета рода.

Вечером я созвонился с Нино. Она уже заселилась в оздоровительный центр в Хадыженске и с нетерпением ждала меня, желая скорее приступить к работе.

В прошлый раз я коротко обрисовал ей предстоящую задачу, сообщив, что дам достаточно нужной энергии, чтобы хватило, по идее, поднять уровень подопытного. Нино, конечно, очень озадачилась этой информацией, но более подробно я обещал всё рассказать уже на месте. Так что она с нетерпением ожидала нас. Нино сообщила, что всю неделю освежала знания и читала специальную литературу для целителей, где были расписаны все способы, помогающие поднять уровень мага, а заодно подготовила все схемы магических каналов.

Было приятно, что целительница серьёзно восприняла мои слова и ответственна подошла к делу. Вообще, Нино показалась мне немного нетипичной целительницей. Хотя я знаком только с двумя представителями этой профессии, но, думаю, выводы мне это позволяет делать. Скорее всего, у Нино профдеформация происходит по-другому, всё-таки она, в первую очередь, лечит животных и, по её словам, от них же и получает такую нужную всем целителям энергию. Так что на людей у неё рефлекс хищницы не так сильно развит.

Утром я заехал за Самохиным, который жил неподалёку от меня, и мы отправились в Хадыженск. Александр всё больше молчал, судя по всему, волновался, и я его понимал. По словам Самохина, он почти десять лет пытается запрыгнуть на уровень «мастера», и с каждым годом его энтузиазм слабеет. В последнее время Сан Саныч вообще решил, что не сможет достигнуть этого уровня, но тут появился я — и подарил надежду.

Мы свернули с главной дороги и поехали по горной местности. Так до Хадыженска было ближе. Ехал я не спеша, любуясь природой. Деревья уже скинули листву, светило яркое солнце. Было красиво и спокойно. Горные пейзажи меня всегда поражали своей красотой.

Мы ехали вдвоём на «мазератти», за нами следовал джип с двумя охранниками. Машин практически не было. Утро субботы, люди отдыхают. Но эту идиллию неожиданно нарушил взрыв. В зеркало заднего вида я увидел, как машина сопровождения, вспыхнув, уехала под откос, а дорогу моему автомобилю перегородил грузовик, резко вставший поперёк дороги. Объехать его было невозможно. С одной стороны была каменная стена, с другой — обрыв.

Мне удалось резко затормозить, остановившись буквально в сантиметрах от кузова грузовика. Я ещё пребывал в шоке от случившегося, а Самохин, распахнув дверь, уже вывалился наружу, и на руке его засиял огненный шар.

— Выбирайся! — приказал он мне.

В этот момент позади моей машины остановился джип, в который Александр без раздумий запустил огненный шар, но пробить защиту автомобиля не удалось. Раздались выстрелы, и я увидел, как от Самохина отскакивают пули. Он резко перебежал в сторону и кинул, один за другим, пару огненных шаров. Всё это время я безвольно наблюдал за схваткой. Самохин противостоял трём «учителям», и, к сожалению, было очевидно, что этот бой он проигрывает.

После очередного взрыва я наконец-то пришёл в себя и, резко выпрыгнув из автомашины, спрятался за колесом грузовика. Мне удалось выпустить пару огненных шаров, но в это мгновение Александр со стоном рухнул на землю. Нет, он не был ранен, его защиту нападающим так и не удалось пробить. Самохина настигло проклятие всех магов, не достигших уровня «мастера», — откат. Судя по всему, Александр потратил слишком много сил. Он потерял сознание, его тело сотрясалось от боли.

Один из нападающих быстро подскочил и связал ему руки за спиной. После этого ко мне подошёл мужчина. Его взгляд не сулил ничего хорошего.

— Вот ты мне и попался, — он встал напротив меня. Лицо знакомое, похоже, где-то мы виделись, но сразу вспомнить мне не удалось.

— Что вам надо? — поинтересовался я, стараясь выглядеть как можно более спокойным.

— Не узнаешь меня? — Слегка прищурившись, мужчина подошёл ко мне почти вплотную.

— Я — глава рода Шуваловых! — с вызовом ответил я ему. — Ваше нападение не останется безнаказанным. Представьтесь!

— Не узнал, значит, богатым буду, — злобно ухмыльнулся тот, — мне нужна твоя голова!

После этих слов, особенно после его тона, который был полон ненависти, пришло осознание, что в живых меня не планируют оставлять. Быстро окинув взглядом поле боя, я понял, что помощи ждать неоткуда, а самому справиться с тремя бойцами шансов практически нет. Я усилил свой мозг магией, пытаясь найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Это неожиданно помогло узнать моего противника.

— Ты из бывших Кутыевых. Этот… младший брат главы рода! — На последних словах он поморщился. — И зачем же тебе моя голова? Она не поможет вернуть магические силы! — Раз уж он решил со мной поговорить, надо пользоваться ситуацией. Потянуть немного время. Вдруг Самохин оклемается, или охранники выжили?

— Ты! — Кутыев-младший злобно ткнул в мою сторону пальцем. — Ты разрушил мой род! Я знаю, это всё из-за тебя! — Его глаза заволокло пеленой безумия. — Ты похитил наш алтарь, но теперь я тебе отплачу. Ты будешь умирать долго и мучительно, даже не надейся на быструю смерть, — он приблизил своё лицо к моему, и я видел, как с его губ слетала слюна, — тебя никто не найдёт, да и никому ты не нужен! — Кутыев отступил на пару шагов и, обернувшись, скомандовал:

— Этого вырубить и в машину, остальных в расход!

За это время я успел скастовать заклинание огненного шара, но выпустить его мне не удалось. Один из сопровождающих Кутыева резко швырнул мне в голову здоровенный булыжник. Я успел поставить щит, но удар был настолько сильным, что магия мне не помогла. Булыжник прошёл сквозь щит, врезался в мою голову, и я вырубился.

Глава 6

Глава 6

Очнулся я от боли в голове и ужасной тряски. Слегка приоткрыл глаза и не сразу сообразил, что еду в багажнике, а машина несётся по какой-то просёлочной дороге. Вряд ли на нормальной трассе меня бы так качало.

Лежать было неудобно, всё тело затекло. Руки связаны за спиной, под головой какие-то железки. Хотя сам багажник был достаточно большим, всё-таки джип — немаленький автомобиль, вытянуться в нём не получалось. Прикрыв глаза, я постарался сосредоточиться и придумать способ побега. Ну, там, выбить дверь и вывалиться, или хотя бы, для начала, освободить руки, туго стянутые верёвкой. Но голова слишком кружилась, похоже, не обошлось без сотрясения. Решил всё-таки первым делом попытаться привести свой организм в более-менее нормальное состояние.

Как говорится: сказано — сделано! Прогнал магию по телу, затем отправил к больным участкам головы, стараясь особо не усердствовать. Всё-таки мозг таким способом не вылечить, скорее, можно сделать только хуже. Так что магию применил на кожу головы, которая со стороны затылка изрядно пострадала. Состояние слегка улучшилось, во всяком случае, пропала ноющая, саднящая боль. Хотя голова по-прежнему продолжала кружиться, всё-таки от сотрясения так просто не избавишься.

С этим улучшением в голову начали приходить мысли. Весьма нерадостные. Если меня везут в багажнике, скорее всего, мои охранники погибли, а Самохина добили. Не будет у меня начальника СБ. Да и, похоже, службы безопасности тоже не будет. Если мне не удастся выпутаться, то и лично у меня будущего не будет.

Решил провести ревизию самого себя и амулетов. Магия есть, одна штука. Тело на месте. На руке — браслет главы рода, на пальце — кольцо истинного света. Ещё не стоит забывать, что я могу влиять на человека, как целитель. Совсем немного, но что-то же у меня получается, особенно если имеется тактильный контакт. Сердце остановить не смогу, но ускорить его работу получится. Правда, что это мне даёт? Есть ещё умение призывать стихию воды. Но эта способность в багажнике джипа вряд ли мне чем-то поможет.

Далее — кольцо магического света и браслет главы рода. Чем они могут мне помочь? С помощью браслета мои силы практически неисчерпаемы. Правда, за счёт других членов рода, но их я потом смогу подлечить. Тут, скорее, вопрос — что делать с этими силами? Могу создать огромный огненный шар. Но если я его создам в багажнике, то первым отправлюсь на тот свет. А в бою мои противники превосходят меня умением и скоростью, и, как показала практика, большой запас сил мне не поможет.

Остаётся просто искать возможность применить свою магию, когда я останусь с противником один на один. Так у меня появляются шансы задавить его голой силой. Я вспомнил лицо Курбатова, когда я угрожал ему огненным шаром, и усмехнулся. Да, это неплохой вариант. Так что пока моё дело — терпеть и искать возможность для побега. Ну а если станет совсем плохо — собрать все силы и шандарахнуть огненной магией. Пусть я и погибну, но заберу с собой всех гадов!

Не знаю, сколько мы ехали. По ощущениям моего измученного тела — не так уж и мало. Сельская дорога пару раз сменялась дорогой с нормальным покрытием, когда меня переставало трясти, но стоило только расслабиться, как мы снова съезжали на просёлок. Примерно через час этих мучений машина остановилась, и вскоре дверь багажника распахнулась.

— Живой, — произнёс довольным голосом Кутыев и, резко дёрнув меня за руки, вывалил на землю из багажника. В глазах засверкали искры от удара об землю. Кутыев рывком поднял моё тело, которое всё затекло и болело, и поставил на ноги. Меня мгновенно повело. После толчка в спину я снова упал. Падать со связанными за спиной руками оказалось очень неудобно. Как ты ни пытаешься извернуться, голова первой встречается с землёй. В последний момент я успел повернуть голову, чем сохранил свои зубы в целости.

Так, пинками и криками, меня дотолкали до небольшого деревянного домика, где в одной из комнат усадили на стул. Дом явно был заброшенным. Стёкла кое-где выбиты, на полу мусор.

В мыслях по-прежнему стоял туман, я наблюдал за всем происходящим как-то отрешённо. Сцена из низкопробного кино. Злодей хватает заложника, сажает его посереди комнаты и готовится пытать, радостно удовлетворяя свою жажду крови и мести.

Но в моём случае есть лекарство от апатии. Магия по-прежнему со мной, и память о Багратионе тоже. Я решительно запустил в свою кровь искорки и вместо испуга ощутил, как на меня накатывает злость. Стиснув зубы, поднял голову и с усмешкой посмотрел в глаза Кутыева. Тот от неожиданности резко дёрнулся.

— Ты что задумал?

— Вы все сдохнете! — радостно заявил я и рассмеялся, очень живо представляя, как взорвусь ярким пламенем. — Отсюда никто не выйдет! Вы подписали себе смертный приговор! — не мог остановиться я.

Двое сопровождающих Кутыева с испугом смотрели на меня. Я же начал приподниматься на ногах вместе со стулом, который ко мне примотали.

— Всех убью! — Искры в моей крови разгорелись ярким пламенем.

— Ты чего? — Кутыев схватил меня за плечо и попытался усадить. Он был крепче и сильнее, но куртка на мне начала тлеть, обжигая его руку. — Вырубите этого психа, быстро!

Один из бойцов схватил с пола обломок стула и с размаху ударил меня по голове. Но за мгновение до удара я успел включить каменную кожу. Палка сломалась пополам, а меня даже не дёрнуло в сторону.

— Ах, хорошо! Мозги немного прочистились! — признался я. — Вас я убью первыми, а тебя — я повернулся к Кутыеву, — оставлю напоследок. Надо же мне узнать, как ты меня нашёл, — я снова рассмеялся от радости, чувствуя, как пламя во мне вырывается наружу и испепеляет верёвки, которыми были связаны мои руки. Спустя мгновение я отпрыгнул в сторону, к ближайшей стене, чтобы прикрыть спину, и скастовал огромный огненный шар. Кутыев смотрел на это безумными от страха глазами.

— Убейте его! — крикнул он, пытаясь пятиться к двери, но я перекрыл возможность отступления.

В меня полетели огненные шары, но, врезаясь в моё тело, они не наносили мне вреда.

— Идиоты! Льдом кидайте! Водой! Вы не видите? У него огненное безумие! — кричал Кутыев.

Напитав шар так, что он начал гудеть в моей руке, я швырнул его в двух бойцов, которые заходили на меня. Удар получился прекрасный! Раздался громкий взрыв, и бойцов смело. Вместо со стеной, даже с парой стен. Потолок накренился, сверху посыпался какой-то мусор.

Кутыев, опалённый и оглушённый взрывом, валялся на полу и в полубессознательном состоянии пытался отползти в сторону, как можно дальше от меня. Подойдя к нему, я положил руку ему на живот, с наслаждением наблюдая, как моя огненная ладонь прожигает его одежду. Кутыев начал истошно вопить от боли и страха.

— Так как ты нашёл меня? — поинтересовался я, убирая руку с его тела.

— Это всё Трубецкие! — начал он говорить быстро-быстро. — Я к ним приехал. Когда ты захватил их землю и поставил алтарь, я сложил два и два и понял, кто виноват в моих бедах. Это ты, тварь! — Он попытался ударить меня ногой, но я её поймал и с удовольствием наблюдал, как начинает обугливаться его кожа в моих руках.

Но мне хотелось услышать всю историю до конца, а он выл, всхлипывал, выкрикивал угрозы и снова выл. Так что пришлось отпустить его ногу.

— Трубецкие, говоришь? Что было дальше? — Я потянулся к Кутыеву рукой, он испугано начала отползать в сторону. Мои ноздри уловили запах дыма. Оглядевшись, я понял, что домик уже прилично так полыхает. — Так что дальше⁈ — прикрикнул я.

— Я сказал, что решу проблему. У меня не было денег и людей. Они всё предоставили. Узнали твой маршрут. Дали машину и бойцов, — он уже не выл, а всхлипывал.

Я услышал жуткий скрежет и, подняв голову, увидел, что через мгновение на меня упадёт крыша. Времени размышлять не было. Напрягшись изо всех сил, практически в последний момент мне удалось отпрыгнуть в сторону и откатиться.

Я вывалился наружу здания и радостно наблюдал, как огонь пожирает дом. Кутыева я вытащить не успел, но это уже не имело значения. Всё, что надо, я узнал. Не ожидал, что он окажется таким трусом и слабаком!

Пройдя пару шагов, я обнаружил тела бойцов. Обшарил их карманы и достал ключи от машины. Разбираться, живы они или нет, не стал. Просто зашвырнул оба тела в здание, которое продолжало ярко пылать. Физических сил у меня было немерено.

— Пощады не будет! Кто с мечом к нам пришёл… — пафосно начал я, но закашлялся от дыма. Протерев слезящиеся глаза, пошёл к машине, стоявшей неподалёку. Дойдя до неё, сел на землю и попытался призвать стихию воды, потому что со мной происходило что-то явно нехорошее. Мне хотелось убить всех врагов, сжечь их дома дотла.

— Твари, я найду вас и уничтожу! Вам смерть покажется спасением! Я буду медленно, долго и мучительно вас сжигать. Поджарю со всех сторон до хрустящей корочки! — прокричал я, грозя кулаком, от которого разлетались в разные стороны искры.

Ну где же ты, водная стихия? Мне никак не удавалось успокоить бушующее внутри меня пламя. Прикрыв глаза, я лёг на землю и представил море. Его спокойные волны, как я лежу на них, слегка покачиваясь. Меня омывает водой, охлаждает, даря покой и тишину. Искры исчезают.

Не знаю, сколько времени заняла моя медитация, но главное — результат! Я справился с огнём в своей крови. Не осталось даже искорки.

Здание продолжало гореть, выбрасывая вверх высокий столб пламени и дыма. Поднявшись на ноги, я посмотрел на себя в зеркальце автомобиля. Да, видок ещё тот. Лицо покрыто сажей, одежда во многих местах прогорела до дыр.

Открыв машину, на заднем сиденье нашёл бутылку с водой. Умылся и попил. После чего обшарил автомобиль и, к своей радости, в бардачке обнаружил своё портмоне и мобильный телефон. Быстро его включив, увидел, что сети нет. Но это не страшно, в горах такое постоянно.

Сел за руль и не спеша поехал по едва заметной дороге. Минут через выехал на нормальный просёлок. Особо не стал размышлять, просто свернул налево и поехал вперёд. Какая разница, в какую сторону ехать, если ты понятия не имеешь, где находишься!

Лежавший на соседнем сиденье телефон неожиданно зазвонил.

— Слушаю!

— Ты жив! — раздался в трубке довольный голос Березина.

— Я-то да… — протянул я, разом вспомнив про своих охранников и дядю Сашу. Надо как-то сообщить Илье эту новость.

— Я в тебе не сомневался, — раздалось в трубке, — мы в Хадыженске, у Нино. Она дядю Сашу латает. Тебе помощь нужна?

В голове моей пролетел целый рой мыслей. Самохин выжил? Как он оказался у Нино? При чём здесь вообще Березин?

— Не понял… — выдал я в итоге.

— Да… — замялся Илья, — мне что-то с утра неспокойно было, и я решил поехать за вами. На всякий случай. Ну, вот так и получилось… Куда ты делся, я не знал. Но дядю Сашу спасти удалось. Охранники твои тоже более-менее в норме. Сдал их в больницу. Там несколько переломов. Место неудобное, еле удалось их вытащить. Джип на помойку, зато твой «мазератти» почти не пострадал.

— Понятно. Еду к вам!

В принципе, картина прояснилась. Березин то ли за Сан Саныча переживал, то ли почувствовал что-то и решил ехать в Хадыженск. Приехал на место боя, когда меня уже увезли. Джип с охранной сорвался с невысокого обрыва, и лезть добивать охранников смысла не было. А вот то, что Самохин выжил, очень радовало.

Мне пришлось полчаса покружить, пока телефон не поймал на карте моё местоположение. Построив маршрут, я отправился в свою «берлогу» — зализывать раны.

Добравшись до дома, первым делом приказал принести ужин на четверых, а сам отправился в душ. Долго отмокал под струями воды, наслаждаясь тишиной и покоем, старательно отгоняя воспоминания о произошедшем. Всё-таки, хоть моя психика и пластична, но убийство трех человек оставляет свой след. Сейчас я понимаю, что действовал в состоянии аффекта, под воздействием огненной магии у меня в крови. В обычном своём состоянии я не был бы способен на подобные подвиги. Утешало одно — у меня не было выбора. Всё предельно просто: либо я, либо меня.

Я не тешил себя иллюзиями, что меня бы попугали и оставили в живых. Нет. Этот Кутыев был твёрдо намерен меня убить. Да и повод он имел более чем весомый. Я лишил его рода и магии. Фактически, заставил пуститься в бега. Ещё неизвестно, что об этом знает его сын. Не хотелось бы получить кровника. А ведь так и получится. Вряд ли произошедшее удастся сохранить в тайне. Точнее, официально, думаю, никто особо разбираться не будет. Но вот если Михаил Кутыев приложит определённые усилия и выйдет на Трубецких, те точно не станут держать язык за зубами. А, скорее всего, ещё и помогут. Снова дадут людей и денег. Ведь, если бы меня убил Кутыев, с них-то взятки гладки. Какие к ним претензии?

Получается, моя смерть развязывает руки Трубецким. Земли я освободил, бумаги до конца ещё не оформлены, и им достаточно просто заселиться обратно. Это же родовые земли, владение которыми не так-то просто аннулировать. Никанор предупреждал, что бумажная волокита предстоит знатная.

Выбравшись из душа, я натянул халат, с печалью глядя на полностью испорченную одежду. Взяв телефон, собрался звонить Ефросинье, но сообразил, что она, скорее всего, в Екатеринодаре. На всякий случай решил набрать. К моему счастью, Фрося оказалась в Хадыженске. Приехала на выходные навестить семью. Дал ей поручение к утру привезти мне одежду. Всю — от носков до пальто.

Как только закончил разговор, открылась дверь, и прибежавшие официанты начали сервировать стол аппетитно пахнущими блюдами.

Вслед за ними зашли мои гости. Нино, выглядевшая достаточно усталой, Александр, бодрый и весёлый. Далее шествовал Илья Березин, а последним зашёл хмурый Араслан. Вот кого я не ожидал увидеть на сегодняшнем ужине.

— Все разговоры после еды! — с порога заявил Самохин, устраиваясь за столом. Перед этим он успел подвинуть стул и помочь устроиться Нино. Не ожидал от здоровяка подобной галантности. Хотя, думаю, последние пару часов они провели вместе. По целительнице было видно, что она хорошо выложилась, а Самохин был бодр и полон сил, как будто и не было сражения и отката.

После того как все насытились, мы перешли к неспешному чаепитию. Первым не выдержал Березин:

— Ну, рассказывай, что это было, и как ты выбрался? Я так понял, тебя захватили? Дядя Саша уже не надеялся найти тебя живым.

— Расскажу коротко, — начал я, отставив чашку, — захватили. Отвезли в дом и собирались пытать. Мне удалось вырваться. Живым и невредимым, как видите, — я развёл руками и слегка поклонился, как бы ожидая рукоплесканий, но у всех были слишком серьёзные лица, и моя клоунада пропала втуне. — Ладно. Вырвался я. Враги все повержены. Сгорели вместе с домом. Кто это был, и чего они хотели — это дела рода. Прошу не задавать подобных вопросов.

— За тобой нужно прибрать? — деловито поинтересовался Березин.

— Боюсь, там прибирать особо нечего. Когда я уезжал, дом так хорошо пылал, что, скорее всего, мало что останется. Разве что машина, — я задумчиво посмотрел за окно — во дворе стоял джип, на котором я приехал.

— С машиной вопрос решу, — правильно поняв меня, кивнул Березин.

— Мне, в свою очередь, интересно, как вы оказались все вместе, и как вам, Александр, удалось выжить?

— Ну… — Самохин кашлянул, прочищая горло, — мне очень стыдно, что такое вообще произошло. Приношу свои извинения, — он встал и церемонно поклонился мне, — я не боец, — он развёл руками, — спокойная жизнь сказалась не лучшим образом на моих способностях. Словить откат в моем возрасте и с моим опытом — это позор. Но так уж получилось. Когда вас засунули в машину, я на мгновение пришёл в себя и пополз к обрыву. Бойцы радостно решили мне помочь и скинули вниз, запустив вслед пару магических шаров. Идиоты, что с них взять. Спуститься и проверить, выжил я или нет, у них не было ни времени, ни возможности.

— Так, и как ты выжил? — нарушил я театральную паузу, которую выдерживал Самохин с гордой улыбкой на лице.

— «Амулет последнего шанса»! — заявил он.

— Сколько, блин, у тебя амулетов? — не выдержал Березин. — Они же стоят кучу денег! У тебя на все случаи жизни есть?

— Ну… ещё пять осталось разных, — Александр потянул за верёвочки и вытащил связку амулетов из-за пазухи, — правда, пару переломов я всё равно заработал, но с ними отлично справилась Нино, — с теплотой в голосе произнёс он, взглянув на целительницу, которая слегка покраснела и отвела взгляд.

— С этим понятно, — я решил прервать их флирт и повернулся к Березину, — рассказывай!

— Да что тут… Дёрнулся вслед за вами. Нервничал, ничего поделать с собой не мог. Решил хоть посидеть неподалёку. Может, номер бы снял в оздоровительном центре. В общем, еду и вижу: «мазератти» стоит, а внизу под горой джип валяется, и из него ваши охранники выползают. Я к ним кое-как спустился. Хорошо, что у меня в машине была верёвка. Ребята позвонили Араслану. Пока я их вытаскивал, приехал Араслан. Мы уже обратно ехать хотели, но тут до нас докричался дядя Саша, — он кивнул на Самохина, тот виновато потупил глаза, — в общем, Араслан сказал ехать сюда. Заявил, что тут целительница ждет, а вы сами, — я бросил удивленный взгляд на Араслана, не ожидал, что он так верит в мои силы. Тот пожал плечами и одобрительно мне кивнул. Березин же продолжал свой рассказ, — так что мы двинулись. Если бы вы не выбрались, скорее всего похитители бы нашли возможность связаться с нами. К тому же мы тут подняли некоторых людей на ноги, и сидели в ожидании информации. По дороге охранников сдали в больницу. Нино обещала на днях подскочить к ним, ускорить лечение, — я не стал сразу рассказывать, что меня похищали не для того, чтобы заработать деньги, а просто, банально хотели убить.

— Насчёт охранников, — подал голос Самохин, — извини, сразу не сказал, но по ним видно, что для телохранителей они не годятся. Только как сопровождающие.

— Да, я знаю, — согласился я с ним, — у них и задача такая была — маячить у меня за плечами для солидности. Ладно, все устали, предлагаю на сегодня закончить беседу и разойтись отдыхать, — предложил я, — в общем, сами решайте, как провести вечер, а я пойду к себе. Можете устраиваться у меня в домике… или как хотите.

Я чувствовал, как силы покидают меня. Нервное напряжение спадало, адреналин уже давно не поступал в кровь, и плюс ещё сытный ужин. Как итог, на меня накатила дикая усталость, глаза слипались прямо на ходу. Заметив моё состояние, ко мне подскочила Нино и помогла подняться, после чего отвела в спальню и уложила в постель. Последнее, что я помню, — как моя голова касается подушки.

Глава 7

Глава 7

Утром я был бодр и полон сил. Поднялся в семь утра, ощущая себя полностью выспавшимся и отдохнувшим. Оно и понятно, вчера меня отрубило часов в восемь вечера.

Пройдя на кухню, приготовил себе нехитрый завтрак — яичницу с беконом и пару тостов. Налил кофе и, укутавшись в тёплый халат, выбрался на веранду. Веранда была с крышей, но без окон, зато в стол был встроен защитный артефакт. Я включил его — и вокруг замерцала практически невидимая защита от ветра.

С веранды открывался потрясающий вид, который не портила даже плохая погода. Небо было затянуто тучами, слегка накрапывал дождь. Поедая горячую яичницу и попивая вкусный кофе, я любовался природой, ощущая себя каким-то старым дедом. Не хотелось никуда спешить, ничего решать или делать. Было приятно просто сидеть и наслаждаться видом на долину, раскинувшуюся внизу. Листья с деревьев уже опали, и мне хорошо были видны крыши домов небольшой деревеньки. За ней протекала горная река, над которой сейчас клубился густой туман.

Лента дороги, петляя, уходила за гору и была абсолютно пуста. Деревенская идиллия.

«Надо становиться сильнее», — в очередной раз мелькнуло в моей голове. Пробежавшись по намеченным целям и способам их достижения, я удовлетворённо кивнул сам себе. Пока я делаю всё, что могу. Не то положение, чтобы «рвать попу». По этой лестнице нельзя бежать бегом, как я изначально планировал. Надо двигаться спокойно, не спеша, главное — идти к своей цели и никуда не сворачивать. Развивать магию, богатеть, обрастать связями и людьми. Этим я последний месяц и занимаюсь, не жалея себя. Как говорится — спешка хороша только при ловле блох.

Ещё требуется решить вопрос с Алисией. Твёрдо и решительно. Хотя… в постановке вопроса уже очевидно решение. Мне не имеет смысла с ней связываться. Вряд ли получится её переделать. Алисия с детства воспитывалась как целитель. Эта способность проявляет себя достаточно рано. Алисия рассказывала, что у неё целительство проснулось в шесть лет. С тех пор её характер уже успел сформироваться. Так что поздно что-то менять, а принять девушку такой, какая она есть, уже я не готов.

Да, честно признался я себе, я испытываю к Алисии определённые чувства. Не любовь, наверное… но она мне точно не безразлична. Однако терпеть её закидоны и знать, что она ходит налево… Оказалось — я не готов, хотя в этом мире к подобным вещам относятся совершенно спокойно. Такое воспитание. Здесь и семьи, как правило, большие. Многоженство или многомужество в порядке вещей. Однако принять это не так просто, как мне казалось изначально.

— Привет! — На веранду с чашкой кофе вышел Араслан. — Красиво у тебя тут, почти как у нас.

— Красиво, — согласился я. Разговаривать особо не хотелось. Араслан, видать, почувствовал это и просто молча пил свой кофе, любуясь пейзажем.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. В моём случае оно закончилось с приходом Березина, который был, как обычно, бодрым и шумным. Он развил бурную деятельность. Вызвонил Нино, сообщив, что мы встали, и сам пошёл готовить себе завтрак, заявив, что еду с кухни не желает ждать. При этом готовить молча Илья был не в состоянии и постоянно о чём-то болтал, вовлекая нас в беседу.

В итоге на кухне собралась вся наша компания. Я налил себе вторую чашку кофе, отказавшись повторно завтракать, и сел со всеми за стол.

Было приятно наблюдать за собравшимися людьми. Взрослые, уверенные в себе и в своих силах. Спокойные и надёжные. Надо постараться заполучить их всех к себе. Сразу видно людей, на которых можно положиться. Даже Араслан, как признал для себя меня главой, переменился и стал более открытым. Он, вне всяких сомнений, пригодился бы моему роду.

Когда завтрак был съеден, а весь кофе выпит, Самохин вопросительно посмотрел на меня. Было видно, что его спокойное лицо — просто маска, а внутри наверняка бушует ураган. Приказав ему пока переодеваться, я отправился в пещеру, захватив с собой Нино.

Подождав, пока она облачится в купальник, я ещё раз объяснил, что мне от неё нужно:

— Используя энергию источника, поднять Сан Саныча до уровня мастера, — иронично подытожила Нино, — что может быть проще! — Слегка закатив глаза, целительница залезла в ванну с источником и прислушалась к себе. — Здесь не так много энергии, но она очень хорошая. Что это за вкус… — Нино слегка причмокнула губами, — водная стихия ярко выражена, ещё немного от алтаря… — Она вопросительно посмотрела на меня.

— Ещё раз напоминаю, что всё, что ты увидишь или узнаешь, относится к секрету моего рода, рода Шуваловых, — я как можно строже посмотрел на целительницу, пытаясь передать всю важность данного вопроса.

— Понимаю, глава, — она слегка поклонилась, — я нема, как рыба! — не удержавшись, добавила Нино. Вот, вроде, взрослая женщина, но лезет из неё иногда некоторая несерьёзность, раздражает.

— Нино! — оборвал её я.

— Прошу прощения, — женщина снова склонила голову.

Я залез в источник и, прикрыв глаза, призвал водную стихию. Дух воды радостно откликнулся на мой призыв, наполнив бассейн своей энергией, спокойной и непоколебимой.

— Ах! — раздался возглас наслаждения от Нино. — Какой вы озорник, глава. Стихийник воды — и скрываете это ото всех, — она скрылась под водой, затем вынырнула рядом со мной, — правильно делаете, — серьёзно произнесла женщина, затем не выдержала и расплылась в радостной улыбке, — какая же вкусная энергия! И Задавака знает об этом?

— Знает, — грустно сообщил я, а Нино в ответ рассмеялась:

— Удивительно, как она вас не захомутала и не посадила не цепь! Будьте с ней осторожны. Нельзя такие секреты никому открывать, кто не в вашем роду.

— Она для меня слишком взрослая, чтобы захомутать!

— Да-да. Именно так все и думают. Слишком взрослая, но при этом уже опытная. Вы даже дёрнуться не успеете, как окажетесь её третьим мужем. Мы же –целители, мы и не такое можем! К тому же, захомутать можно по-разному. Окажет она вам услугу. Спасёт пару раз — сама же и подстроив проблемы — и вот вы — её должник, и сами с благодарностью пляшете под её дудку, — Нино наслаждалась энергией, разлитой в источнике, и, благодаря этому, стала удивительно разговорчивой.

— Всё понимаю, — печально кивнув, согласился я с ней, — поэтому стараюсь держаться подальше. Мне бы ещё защиту от целительниц, вот как у Самохина.

— Его амулет очень странный. Он не даёт воздействовать и прочитать носителя, но в то же время привлекает целителей. Не знаю, где Самохин его достал, но вам такой точно не нужен, — Нино снова прикрыла глаза, с наслаждением окунувшись в воду. — Пора звать Сан Саныча. Думаю, у меня получится. Если Задавака смогла, то я — тем более!

Я вылез из воды и сходил за Александром. Он нервно ходил по гостиной, облачённый в длинный халат.

— Идём, — коротко произнёс я и, не оглядываясь, направился обратно к пещере.

Заведя Александра внутрь, кивнул ему на бассейн и, дождавшись, когда он залезет в воду, устроился на лежаке, наблюдая за действиями Нино.

Первым делом она попросила его снять все амулеты, а когда Самохин это сделал, целительница неожиданно погрузила мужчину в сон.

— Так будет проще, — пояснила она мне, — это моя работа, а он будет лезть, знаю я вас, мужиков. Слишком уж вы трясётесь за свою шкуру.

Нино приступила к работе. Первым делом вытянула энергию из оболочки вокруг ядра, которая сразу разрушилась, не выдержав подобного обращения, после чего начала наполнять каналы подопытного: брала энергию стихии воды, пропускала её через себя, преобразуя в целительскую, и уже после этого наполняла ею каналы Самохина.

— Так, так. Хорошо развиты каналы, а оболочку сейчас создам, — начала комментировать Нино свои действия, — это я умею. Себе сделала — и другим смогу. Ничего сложного. Просто создаём большой шар энергии, направляем его к ядру и так и держим. Потом снова делаем шар — и туда же. Главное — первый продолжать удерживать. И так ещё и ещё. Организм адаптируется, это ведь целительская энергия. К шару прорастают каналы, — я внимательно наблюдал за её действиями. Это было красиво, и чувствовалось большое мастерство. Не знаю, сколько надо тренироваться, чтобы одновременно держать десяток шаров в одном месте, но Нино справлялась, хотя было видно, что это ей даётся тяжело. По лицу скатывались капли пота, она была собрана и сосредоточена.

— Сейчас самое сложное — я отпущу шары. Больше не могу держать. Организм уже должен был принять их, как часть себя, — она немного помедлила, видимо, опасаясь неудачи, но в итоге нити, соединяющие шары, исчезли.

Я смотрел, затаив дыхание, боясь, что вот-вот и эта яркая оболочка из шаров исчезнет. Прошла минута, затем другая, а оболочка оставалась на месте.

— Получилось! — выдохнула Нино и устало откинулась на бортик, перед этим приведя в чувства Самохина.

Александр некоторое время просто лежал в воде, не проявляя никаких эмоций и внимательно прислушиваясь к себе. Потом повернулся ко мне:

— Я готов принести вам вассальную клятву и вступить в ваш род, — с почтением в голосе произнёс Самохин.

— Хорошо, но попозже, — я поднялся с лежака и протянул руку Александру помогая ему выбраться из воды. Тот был молчалив и задумчив.

— Идите, мальчики, я попозже подойду, — устало произнесла Нино.

Когда мы зашли в дом, к нам практически сразу кинулся Илья:

— Ну что?, — Его голос был полон нетерпения и одновременно надежды.

— Поздравь меня, я — «мастер», — расплылся в улыбке Сан Саныч, — до сих пор не верю, что получилось. Кажется, будто это сон. Вот проснусь, а всё — как прежде…

— Это реальность! — Илья обнял за плечо мужчину и повёл его к столу. — А я верил! Это очень важно, — серьёзно добавил он.

— К моим годам отучаешься верить. Не только другим людям, но и самому себе, — несколько ворчливо парировал Самохин.

— Пф… — не найдя, что ответить, выдал Илья и налил две чашки чая. Себе и Александру.

— Всё-таки, предлагаю закрепить мой новый уровень, — Самохин поднялся и подошёл ко мне, — я шёл к этому много лет и практически отчаялся. А ведь каких только способов не испробовал, — он покачал головой и опустился передо мной на одно колено:

— Я, Самохин Александр Александрович, вверяю вам свои жизнь и честь. Клянусь служить верой и правдой на благо рода Шуваловых. Прошу принять меня в ваш род! — торжественно заявил он под моим задумчивым взглядом.

В данном случае форма была не важна, главное — внутреннее состояние. Браслет признает любую клятву, если она принесена от чистого сердца.

— Я хочу дать вам время подумать, прийти в себя. Вы сейчас под воздействием момента. Мне не хотелось бы воспользоваться вашим состоянием, а потом обнаружить, что вы выполняете свои обязанности спустя рукава, так как пришли в себя и смогли адекватно мыслить, — озвучил я мысли, что бродили в моей голове. Человек, получивший то, к чему стремился многие годы, может принимать необдуманные решения. Мне же хотелось видеть в Самохине надёжного и верного помощника, который вступит в мой род осознанно.

— Молодой человек, — Самохин взглянул на меня с укором, — я не так глуп и молод, и вполне отдаю себе отчёт в своих действиях!

— Что же, — я положил руку с браслетом на голову Самохина, — я принимаю вас в род Шуваловых! — Браслет на мгновение вспыхнул и погас. Обряд совершён.

Неугомонный Илья подбежал к Александру и в очередной раз пожал тому руку, потом пожал и мою и, не отходя от кассы, стал напрашиваться тоже пройти процедуру поднятия уровня. При этом он готов был сразу принести мне вассальную клятву. Так что я принял и Илью. Всё равно он уже слишком много обо мне знает, да и лишаться такого человека не хотелось. Приняв клятву, отправил его к Нино –уточнить, хватит ли у неё сил сейчас поднять Березину уровень. Спустя пару минут Илья вернулся с видом побитого пса и сообщил, что, возможно, вечером она попробует. Но сейчас никак!

Поднявшись из-за стола, я решил сходить в пещеру — навестить Нино. Вдруг ей какая помощь нужна.

Целительница лежала на лежаке и из широкого бокала пила красное вино. Вид у Нино был ужасно довольный, и мне показалось, что она, вроде, слегка помолодела.

— Как вы? — обратился я к целительнице, устраиваясь на соседнем лежаке. — Нужна какая-нибудь помощь? Скоро обед принесут.

— Благодарю, глава, — она слегка прикрыла глаза, — пока ничего не надо. Мне и так слишком хорошо!

— Тогда хотел бы обсудить условия нашего сотрудничества.

— С этим труднее. Сан Саныча я, как и договаривались, подняла до «мастера». Илью, думаю, тоже сегодня подниму. За эту услугу вы мне ничего не должны. Будем считать, что я сполна расплатилась с вами за возвращение мне моего уровня. Да ещё и наелась энергии на месяц вперёд. Вы не представляете, как трудно порой её добыть!

— Да, наслышан уже, — кивнул я, внимательно глядя на Нино.

— Мало ли, какие слухи бродят! Я — целительница животных. Лучше всего мне подходит энергия эмоций зверей. Вы не представляете, сколько дней и ночей я провела на скотобойне, чтобы получить крохи этой энергии, — она поморщилась и, отставив бокал, бросила на меня внимательный взгляд, — повелитель стихии, да ещё и с источником энергии, в котором она сразу не рассеивается, — она кивнула головой на бассейн, наполненный тёплой водой из подземного источника, — это огромная ценность.

— Так что насчёт сотрудничества?

— Не знаю, у меня очень много работы, за которую платят баснословные деньги. Конечно, я готова продолжить наше сотрудничество. Меня устроит просто в качестве оплаты припадать к этому источнику, но есть проблема со свободным временем. Его практически нет. Всё расписано на долгое время вперёд. Завтра уже приступлю к работе, из которой выпала почти на месяц!

— Сколько стоит ваше лечение? — решил полюбопытствовать я.

— От миллиона рублей, — спокойно произнесла Нино и улыбнулась, глядя на моё ошарашенное лицо. Я, конечно, думал, что лечение у целительницы пятого уровня стоит дорого, но не ожидал, что настолько.

— Ничего себе! Да уж, подобного я себе сейчас позволить не могу. Да и надобности пока не имею.

— Думаю, раз в месяц я смогу выделить один выходной на процедуры, — медленно проговорила она, раздумывая, — когда график немного наладится. Но поднять уровень смогу максимум двум людям. Так что готовьте кандидатов!

— Договорились, — меня эти условия вполне устраивали.

Вечером Нино помогла Илье прорваться на уровень «мастера», и мы все вместе, усталые, но довольные, отправились в Хадыженск. По пути я более подробно рассказал, что случилось со мной во время похищения. Нино зацепилась за фразу про «огненное безумие».

— Виталий, как вы справились с ним? — Её голос был полон удивления, да и Араслан с Сан Санычем смотрели на меня с недоверием.

— А что в этом такого? Честно говоря, не слышал про него, — я равнодушно пожал плечами, продолжая вести автомобиль.

— Люди, до конца не познавшие огненную стихию, бывает, впадают в огненное безумие. Стихия огня дика и необузданна. В былые времена люди использовали огненное безумие, как последний шанс. Шанс поквитаться с врагами и с честью покинуть этот мир. Я не слышала ни разу, чтобы из этого состояния человек смог выйти живым!

— Ну что же, вот такой я уникальный. Думаю, тут сказалось то, что я — повелитель воды. С её помощью удалось потушить пожар, что бушевал внутри меня, — поделился я своим мнением.

После посещения источника я был абсолютно спокоен, даже апатичен. Ну ещё один бонус мне достался, что в этом такого? Вышел из огненного безумия живым и здоровым. Удивляться особенно не было сил. К тому же, использовать это умение желания никакого не было. Воспоминания были ещё слишком свежи, и я понимал, что мне просто повезло обуздать огонь без особых последствий. Не факт, что в другой раз получится провернуть подобное. Ребята правы, это скорее действие последнего шанса. Дорога в один конец.

Нино я высадил у гостиницы, остальные поехали ко мне домой, где состоялось первое заседание нового штаба рода Шувалова.

Глава 8

Глава 8

— Так, говоришь, это дел рук Трубецких, — уточнил у меня Александр.

— Да. Кутыев всё правильно рассчитал. У него не было ни денег, ни людей. Но голова варит. Быстро сориентировался и нашёл, к кому обратиться, — высказался Березин.

— С этим не поспоришь, — кивнул ему я, — не ожидал от него такой прыти. Да и как-то вообще забыл о нём.

— Вот только он о тебе не забыл, — недовольно посмотрел на меня Самохин, — ладно, для это теперь у тебя есть я. Чтобы не допускать подобных проколов, — он задумчиво потёр подбородок, — вообще, Кутыев молодец. Всё бы у него получилось, если бы не твоя огненная одержимость. Сделал нас, как маленьких. Мне до сих пор стыдно вспоминать. Короче, — Александр рубанул воздух ладонью, — нормальную охрану я тебе организую, а то эти мальчики твои — только для вида. Соберу информацию о Трубецких. Думаю, на какое-то время они затаятся. Правда, сейчас для них действительно важно уничтожить тебя физически. Пока все бумаги не оформили.

— Ты должен был подумать об этом! — согласился с ним Илья. — Сейчас особняк и земли очищены от магии прорыва, но пока не принадлежат тебе, а находятся в имперском ведомстве. Если ты погибнешь, Трубецкие вполне могут заявить на них свои права.

— Каким образом? Сто лет сидели на жопе, а тут вдруг скажут, мол, земля наша, отдайте? — скорее, для вида возразил я, понимая, что способы найдутся.

— Представят какой-нибудь фиктивный договор с тобой, что дали тебе задание зачистить землю для них. Или что-нибудь ещё придумают, — Березин оскалился, — они же чинуши, там все друг с другом связаны-повязаны!

— Информацию соберу, — прервал его Александр, — мне нужно место для работы. Для встреч с людьми. У тебя, как я понимаю, нормального особняка нет? Как и офиса? — Он обвёл взглядом мой дом.

— Пока нет, но, думаю, решу. У Павла Богданова хватает недвижимости в Екатеринодаре. У него тут ресторан есть, и отель — ближе к центру. Свяжусь с ним, думаю, выделит нормальное помещение.

— Добро, — Александр поднялся из-за стола, — ты с утра в колледж?

— Куда я денусь, — печально протянул я в ответ.

— Тогда после занятий звони. С утра пришлю пару своих людей, будут тебя охранять. Как приедут, набери меня, подтвержу личности.

Когда все ушли, я завалился на диван и задумался. Мне понравилось, как резво взялся за дело Самохин. После поднятия уровня его как будто переполняла энергия. Он без перерыва звонил по телефону, ходя по гостиной из угла в угол. Давал различные указания, созывал народ. Приятно было смотреть на действия профессионала. Я впервые ощутил, что у меня появилась надёжная защита. И даже не в физическом плане, об этом я мало задумывался, скорее, рядом со мной появился человек, на которого очень многое можно взвалить. От сбора информации и личной безопасности до простых жизненных советов. Не было пока в этом мире у меня нужных связей. Так что Самохин — настоящая находка.

Утром в гостиной я обнаружил двух мужчин. Выглядели они не очень солидно. На вид — слегка за сорок. Худощавые, невысокие. Я бы сказал, совершенно невзрачные.

— Мы от Самохина, — произнёс один из них, протянув мне руку, — для краткости я — первый, он — второй, — кивнул головой на своего напарника.

— Как вы сюда вошли? — удивился я.

— Замок простой, открыли и вошли, — пожал плечами, слегка улыбнувшись, второй.

— Там же магическая защита, вроде?

— Дешёвка, — хмыкнул первый, — я подберу более надежный вариант.

— Ладно, — протянул я, — а по имени вас как звать?

— Влад, — представился первый.

— Николай, можно Коля, — подал голос второй.

Мы ещё минут пять побеседовали, а потом зашёл Араслан, и я отправился на тренировку. Хотя, по правде говоря, это была, скорее, не беседа, а инструктаж. За рулём будет сидеть один из них, мне в ближайшее время не стоит самому водить машину. К тому же, перед каждым выездом они будут осматривать автомобиль. Я должен быть всегда на связи, если выхожу из здания — сначала созваниваюсь с ними и лишь после того, как мне дают добро, покидаю помещение. Это и колледжа касалось. Так что, закончив тренировку, приняв душ и позавтракав, я отправился на учёбу в сопровождении Первого и Второго.

В колледже было скучно. После всего того, что мне довелось пережить за последнее время, было очень трудно перестроиться на повседневность. Отвечать на вопросы учителей, получать знания, общаться с учениками. Но под конец занятий я, вроде, начал втягиваться. Общение с ребятами уже так не напрягало.

Алисия появилась после третьего урока. Первым делом радостно обняла меня, затем начала рассказывать, как провела выходные. Ездила в торговый центр с подружками, потом ходила в кино. Я что-то вяло отвечал и кое-как поддерживал разговор, выбирая момент, чтобы поставить точку в наших отношениях. Во мне шла внутренняя борьба. С одной стороны, я решил с ней больше не связываться, но с другой — вот она, рядом, такая весёлая и простая с виду. С трудом верится, что эта девушка может представлять для меня угрозу.

— Пойдём завтра в кино? — Вопрос Алисии застал меня врасплох.

— Нет, — твёрдо ответил я и посмотрел ей в глаза, — не лучшая идея. Я готов с тобой дружить и общаться, но не переходить определенные границы. Только взаимовыгодные отношения, — никто не знает, как дальше сложится наша жизнь. Алисия может стать сильной целительницей, и она не виновата, что эта профессия требует определенной манеры ведения дел и своеобразного поведения. Чтобы стать сильнее, девушка будет питаться энергией других людей. Для неё все средства хороши — от секса до разбивания сердец. По Алисии видно, что она — девушка целеустремлённая, но меня такое положение вещей не устраивает.

— Почему? — Она замерла на полуслове, улыбка медленно сползла с её лица.

— Мне не нравится, что ты меня используешь и относишься ко мне, как к полезной вещи, — честно признался я в ответ, — меня такие отношения не интересуют. Я уже говорил раньше: либо ты только со мной и больше ни с кем, либо мы просто с тобой учимся в одном классе. Приятели, знакомые. Всё.

— Я тебе не нравлюсь? — спросила целительница дрожащим голосом.

— Не играй в эти игры, — я был непробиваем, — речь не об этом идёт. Терпеть твои отношения с другими я не намерен. Твои попытки манипулировать мной тоже мне не нужны. Ты мне нравишься, возможно, я бы хотел узнать тебя поближе. Но не так, как происходило раньше. Пойми, что всё просто, выбор у тебя есть. Либо так, либо никак. Время на раздумья тоже есть, я тебя не тороплю. Не обещаю жениться, но стать твоим парнем на некоторое время соглашусь — если ты готова принять мои условия, и в это время ни с кем больше не встречаться.

— Я… Ты! — Она наставила на меня свой палец, потом вскочила и убежала из класса.

— Что и требовалось доказать, — произнёс я с досадой в пустоту.

Было обидно. Где-то внутри меня теплились надежда и вера, что я действительно нравлюсь Алисии, и она согласится стать моей девушкой, только моей. Но реальность оказалась иной. Что бы она там из себя сейчас ни строила, факты говорили о том, что встречаться только со мной одним в надежде связать наши судьбы вместе Алисия не готова.

Добравшись до дома, я связался с Богдановым и попросил у него помещение под офис. Тот обещал в течение пары дней решить этот вопрос. После чего со мной связался адвокат и сообщил, что завтра меня желает видеть Ульрих Гольштейн.

В итоге я засел за домашние задания. Делал их, скрипя зубами. Самому было смешно. Глава рода, паладин Аннулета и прочее, и прочее — сидит, уроки учит! Но спокойно посидеть мне не дали. Позвонил Никанор и сообщил, что желает со мной увидеться.

Взяв охрану, я отправился к нему в гости.

После недолгого приветствия паладин перешёл к делу:

— Держи — это список мест, где установлены родовые алтари. Часть из них не работает, некоторые продолжают свою работу, но там стоит защита. В выходные посетим парочку, — произнёс он устало, протянув мне тонкую папку.

— А почему вы не можете пройти через защиту сами? Вроде, у ИСБ хранятся амулеты, привязанные ко всем алтарям, — решил уточнить я.

— Так и есть, но, к сожалению, этот способ не всегда срабатывает. Бывают, как видишь, сбои, — он кивнул на папку.

— А разве паладины не могут преодолеть защиту алтаря с помощью божьей силы? — Что-то такое я вычитал в сети, когда собирал информацию об алтарях.

— Не могут, — Никанор строго посмотрел на меня, — но прошу об этом не распространяться. Это внутренняя информация, — убедившись, что я осознал всю важность, он продолжил:

— Мы с помощью амулета настраиваемся на алтарь. Но если амулет или алтарь перестают работать на прежней частоте, то и мы не можем настроиться.

— Понятно, — я принял услышанное к сведению и начал просматривать информацию в папке.

Список занимал три листа, но общее количество алтарей было небольшим. Порядка десяти. Судя по всему их отбирали не очень далеко от Екатеринодара. До самого дальнего ехать часов пять на автомобиле.

После каждого алтаря шло краткое описание: когда перестал работать, по какой причине и прочее. В большинстве случаев глава рода погибал, не оставив прямого наследника. В принципе, так же было и с родом Кутыевых. Борис мне объяснял, что он не желал признавать никого из близкородственных ветвей, так как в них было мало крови истинных Кутыевых. При этом он даже на расстоянии ощущал, что есть я, и у меня вполне достаточная степень родства, чтобы стать новым главой.

Возможно, и в этих родах произошло что-то подобное, и где-то ходит живой наследник, который даже не догадывается об этом. Я поделился своими мыслями с Никанором. Он признал, что я, скорее всего, прав, но поиск подходящих людей ведётся непрестанно и пока не привёл к положительному результату. Будет лучше, если я попытаюсь сам что-то сделать с этими алтарями.

— Задача ясна, — я отложил в сторону папку, — теперь самый важный вопрос: что мне за это будет?

— Не понял? — Никанор удивлено поднял брови. — Это — твой долг. Работа во благо Империи!

— Стоп, стоп! — Я поднял руки. — Как я вижу свою задачу: преодолеваю защиту алтаря и пытаюсь настроить его на нужного вам человека. Всё правильно?

— Да.

— Этот человек получит в своё владение особняк, наверняка, алтарь именно в нём установлен, ещё он получит родовые земли и станет главой рода. Где-то нового, а где-то и старого. Это всё — больше деньги. Где тут мой долг и благо Империи? — Я нагло усмехнулся, откинувшись на стуле. Думаю, Никанор готов к торгу, просто попытался меня использовать даром, напирая на патриотизм и наши хорошие отношения.

— Хм… — Никанор посмотрел на меня добрым и всепрощающим взглядом, это у него хорошо получалось, но меня уже таким не купить, — для Империи важно восстановление алтарей. Они защищают от появления прорыва, да и люди, которые живут рядом с алтарём, становятся сильными магами. Даже те, кто входит в род, становятся сильней. А вместе с этим растёт мощь Империи!

— Любая работа должна быть достойно оплачена, — кивнул ему я, — тем более, если это уникальные услуги. Я вот тут узнал, что целитель животных получает миллионы рублей!

— Ты давай не зарывайся, — прищурившись, произнёс Никанор, — нам нужна твоя помощь, но не думай, что ты уникальный. Появился один паладин Аннулета, появится и второй.

— Вот к нему и обращайтесь, а я задарма работать не собираюсь, — я поднялся со стула, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Сядь! — строго произнёс Никанор, не повышая голоса, но так, что припечатал меня к стулу. — Чего ты хочешь?

— Мне бы денег — да побольше! У меня, знаете ли, особняк полуразрушенный в собственности. Стыдно же. Как в нём гостей принимать? Там же сейчас опасно для жизни находиться. Крыша того и гляди обвалится да и пола толком нет. Как в таких условиях жить и работать? Страшно представить сколько туда денег придется влить. А где их взять? Тем более если работать бесплатно, во благо Империи. Может быть Империя в свое благо поможет мне с восстановлением?

— Хватит паясничать, — не выдержал Никанор. Сам не знаю, почему, но мне хотелось вывести его из себя. Какое-то детское желание. Это всё искорки в моей крови, которые вновь побежали, стоило только начать нервничать. Пришлось насильно их усмирять. Так деловые переговоры не ведут.

— Прошу прощения, — немного придя в себя, я склонил голову, — но деньги мне, правда, нужны. И причина вполне понятная и достойная!

— Деньги… — Мой собеседник задумчиво постучал пальцами по столу. — Моё братство не располагает достойными суммами. На ремонт тебе не хватит. Но! Мы можем попытаться решить этот вопрос с родами, если ты сможешь вернуть им родовой особняк. Вот, к примеру, — он взял папку со списком, — Зимины. Глава погиб около сорока лет назад. Прямой наследник рос в другой семье, и его родовой алтарь не признает. Из-за этого он не может встать во главе собственного рода и переехать в особняк. Думаю, если у тебя получится решить вопрос с алтарём, наследник будет готов расстаться с определённой суммой и рассчитается за твои услуги. А я проконтролирую.

— Такой вариант меня устроит. Только возьмите на себя все переговоры. У меня нет времени на это. Готов даже выделить вам десять процентов от суммы, — решил я.

— Лично мне эти деньги не нужны, но если ты выделишь их в качестве пожертвований нашему монастырю…

— Договорились! Главное — не продешевите. А что делать с остальными алтарями? У вас в списке большинство бесхозных.

Только три алтаря из десятка в бумагах принадлежали существующим родам. Остальные были никому не интересны. Да и местоположение их тоже было не лучшим. Некоторые были установлены в особняках, расположенных в горах, достаточно далеко от крупных городов. Участки и дома по соседству сейчас практически ничего не стоили. Так и нужно ли на них тратить время? Я озвучил свои мысли и сразу получил ответ:

— Да, земля там мало чего стоит, но часть этих алтарей была размещена в тех местах не случайно. Они защищают от прорывов. С ними тоже нужно решить вопрос.

— Что вы можете мне предложить, кроме денег? — Я решил дожать паладина. Хотя понимал, что Никанор и так пошёл на уступки, и, в принципе, если он договорится с каким-нибудь родом об оплате за алтарь, это уже неплохо. Но тут дело принципа. Мотаться по всей стране за так недостойно!

— Ты же понимаешь, что выворачиваешь мне руки? До сей поры у нас тобой были очень тёплые отношения…

— Подождите! Вы передёргиваете карты. Наши отношения… Начнём с того, что у нас не было никаких отношений. Вы делали свою работу. Я же просто жил своей жизнью и пошёл вам навстречу по доброте душевной и неопытности, чем вы не преминули воспользоваться.

— Это ты о чём? — Он удивлённо вздёрнул брови.

— Это я о моём якобы вероломном похищении алтаря Кутыева. Вы знали о нём и не препятствовали мне. Уверен, что Курбатов не мог действовать без вашего одобрения. Фактически, вы ставили эксперимент — получится у меня или нет. Не получится, я не выживу или сойду с ума — вы тут ни при чём. Получилось — так это вы молодец! А Курбатов еще и денег заработал.

— Мне кажется, это ты всё переворачиваешь! — Я, конечно, пытался эмоционально раскачать Никанора, но тот был непрошибаем. Снова на его лице появилась это добрая улыбка:

— В чём-то ты прав, но, даже если смотреть на произошедшее с твоей позиции, я сполна расплатился. Ты теперь владелец больших земель под Москвой!

— За это благодарю, но вернёмся к нашему вопросу. Что вы можете мне предложить? Вы же понимаете, что глава рода не будет, да и не должен, постоянно срываться с места и ехать в тьмутаракань выполнять ваши пожелания?

— Ладно, — медленно протянул Никанор, что-то прикидывая, — есть для тебя достойная награда! — Он не удержался и сделал театральную паузу. — Наша церковь может продать тебе особняк в Москве!

— Браво! — Мне захотелось захлопать в ладони, но я решил, что этот жест будет слишком театральным. — Вам не в церковь надо было идти, а в купцы!

— Подожди, — прервал меня Никанор, — ты не понимаешь. Купить особняк в Москве практически нереально. Тут даже не вопрос цены, просто их нет в открытой продаже. Если вдруг особняк появляется — его мгновенно выкупают. И это не частные люди, а различные министерства или имперская казна. Особняки частным людям не продаются. Только вручаются, за особые услуги.

— Но вы собираетесь его мне именно продать? Что-то ваши слова расходятся…

— Да. Оформляется это всё через продажу. Оплата чисто символическая. Просто принято так говорить: «Я купил этот дом у министерства здравоохранения» или, в твоём случае, «у братства паладинов». Аристократы не говорят: «Мне подарили этот дом».

— Это роняет их достоинство, — закончил я за него, — надеюсь, мне не перепадёт старая развалюха, в которую придётся снова вкладывать несколько миллионов рублей только для того, чтобы в нём не было опасно находиться? — скептически произнёс я, вспомнив, в каком виде мне достался особняк Трубецких.

— Не переживай, дом в хорошем месте и в отличном состоянии. Правда, не поражает размерами. Там метров сто всего. Но для начала, думаю, отличный вариант!

В общем, мы с Никанором договорились. При условии, что у меня всё получится, наградой за пять посещённых алтарей будет небольшой собственный дом в Москве.

Довольный собой, я вернулся домой, а по пути позвонил Самохину, попросив его навестить меня.

— Держи, — я протянул папку Александру и, пока он просматривал материалы, рассказал о своей договорённости с Никанором.

— Не стоит так резко говорить с паладинами, — с укором в голосе произнёс Александр, когда я закончил свой рассказ.

— Почему вдруг?

— С виду они — добрые малые, но имеют огромную власть. Так что, может быть, сам Никанор и неплохой человек, но люди, сидящие выше, могут оказаться не такими добрыми и всепрощающими.

— Я и так бегаю к нему по первому зову, как собачка, а теперь ещё и бесплатно батрачить должен? — возмутился я в ответ.

— Спокойно, глава! Сними корону — ты существуешь не в вакууме. Братство паладинов имеет огромное влияние и реальную власть. Они тесно сотрудничают с ИСБ, и только дурак будет ссориться с ними, — Самохин с укором смотрел на меня.

— Александр, прошу со мной не говорить подобным тоном, — строго произнёс я, — это даже не вопрос субординации. Я не так глуп, и даже если вам мои поступки кажутся неправильными, просто спокойно сообщите об этом и разъясните свою позицию. Наш диалог должен происходить между двумя взрослыми и разумными людьми, а не «старший поучает младшего». Вы меня поняли?

— Прошу прощения, глава, — Самохин низко поклонился и было видно, что он серьёзен, — безусловно вы правы. Мне непривычно быть в подчинении у столь молодого человека, но я с этим справлюсь. Подобное больше не повторится!

Глава 9

Глава 9

После занятий в колледже я отправился на встречу с Гольштейном. Он лично поприветствовал меня у входа в особняк, проявив таким образом своё уважение. Несмотря на то, что патриарх стоял с прямой спиной, демонстрируя идеальную осанку, и улыбался, было видно, что выглядит он гораздо хуже, чем в нашу последнюю встречу. Я слышал за своей спиной шаркающие шаги и одышку, которую Ульрих пытался скрывать.

Когда мы устроились в кабинете, я сразу просканировал его магическим зрением. Дело плохо. Большинство каналов в теле посерело, а оболочка вокруг ядра, которая и в прошлый раз выглядела рваной, теперь совсем исчезла. Вот как выглядит старость у сильных магов. Сначала деградируют каналы, потом из тела начинает вытекать энергия, и, как следствие, идут сбои в организме.

— Мои люди собрали всю нужную вам информацию, — произнёс Гольштейн усталым голосом и посмотрел на меня пристальным взглядом выцветших глаз, — на данный момент есть девять семей, с которыми можно попробовать договориться о вступлении в ваш род, но я бы рекомендовал пока остановиться на трёх, — он протянул мне папку с бумагами, — они на первых страницах.

Открыв папку, я увидел достаточно полное досье. Что за семья, её состав, приблизительная оценка активов, перспективы развития и прочее. Проделанная работа вызывала уважение.

— Замечательно! — Полистав бумаги, я захлопнул папку. — Могу забрать с собой эту информацию? Мне нужно время, чтобы более подробно с ней ознакомиться и посоветоваться.

— Безусловно. У вас здравый подход, обычно не присущий юности. Кстати, хочу вас поздравить с устранением прорыва и обретением земель.

— Спасибо, — кивнул ему я, — надеюсь, с оформлением бумаг не будут затягивать.

— Не беспокойтесь, сегодня они легли на стол Императора, — проявил удивительную осведомлённость Ульрих.

— Что с оплатой за вашу работу?

— Пока с вас сто тысяч рублей. Ещё по пятьдесят — за каждую семью, которая вступит в ваш род, — произнёс он, устало прикрыв глаза, — но у меня есть к вам просьба. Сами понимаете, деньги для моего рода особого значения не имеют.

— Слушаю вас.

— Посмотрите мой алтарь. Если вам удастся хотя бы немного восстановить его работу, я буду вам очень благодарен.

— Насколько? — решил уточнить я. А то знаем мы этих старых евреев — сделает мне скидку десять процентов, и всё.

— Мой род готов оказывать вам свои услуги со скидкой двадцать процентов. Это очень щедрое предложение, — добавил Ульрих, заметив скептическое выражение на моем лице.

Нет, я, конечно, знаю, что он немец, и не имеет отношение к жидам, как здесь называют евреев, но поведение патриарха говорит об обратном. При этом я не могу сказать, что предвзято отношусь к подобным людям. Я их уважаю и хотел бы многому научиться у них, но вот вести с жидами дела тяжело. Хотя мне хотелось бы надеяться, что и я достигну подобного уровня. Несмотря на то, что я аристократ, я очень хорошо понимаю цену таких навыков.

— Дёшево же вы оцениваете мои услуги, — ухмыльнулся я, — если мне удастся починить ваш алтарь, это добавит вам, как минимум, пять лет жизни. Вы настолько её не цените? — привёл я железный аргумент.

— Молодой человек, — включил Ульрих профессора, — двадцать процентов скидки на все наши услуги вашему роду навсегда! Это сложно измерить в деньгах!

— Вот-вот! Услуги или потребуются, или нет. Да и цены вы всегда можете завысить на те же двадцать процентов. А то и больше… — протянул я с задумчивым видом.

— Наш род всегда ведёт дела максимально честно, мы дорожим своей репутацией. Подобными предположениями вы меня оскорбляете! — вскинулся Ульрих.

— Ваше предложение меня тоже оскорбляет, — ответил я ему той же монетой, — работу я должен сделать сейчас, а вы когда-нибудь со мной расплатитесь. Скидкой, — я иронично посмотрел на него.

— Чего вы хотите? — не выдержал старик. Было видно, как тяжело ему говорить. Я уже стал бояться, что, если торги продлятся подольше, Ульрих не доживёт до их финала.

— Пятьсот тысяч и скидку тридцать процентов. И учтите, это не такая уж и высокая цена. Ну и, конечно, сохранить всё в тайне.

— Конфиденциальность любых сделок… — начал он, но закашлялся.

— Так что, вы готовы принять мои условия? — спросил я, когда Ульрих пришёл в себя.

— Вы без ножа меня режете! — Видя, что его слова не произвели на меня впечатления, патриарх как-то резко сник. — Хорошо. Идёмте!

— Сначала подпишем бумаги, — я решил ему малость отомстить за этот спектакль. Да и смысла спешить не видел. Да, Ульрих выглядит неважно, но сил у него достаточно.

Что-то ворча себе под нос, тот открыл ноутбук и, щурясь, начал набивать текст. Я же в ожидании договора достал телефон и залез в сеть — почитать последние новости. Но вместо этого окунулся в свои мысли.

Получится ли у меня на самом деле разобраться с алтарём? Некрасиво выйдет, если не справлюсь. Будь со мной Борис, я бы не сомневался, но, как говорится, не попробуешь — не узнаешь! Так что нет смысла заранее переживать. Как ни крути, а я — паладин Аннулета. Что-то ведь мне это даёт? К тому же, алтарь Ульриха — хороший способ разобраться со своими способностями, учитывая, что в ближайшие выходные, по плану Никанора, я должен посетить ещё два алтаря. Лучше уж сейчас потратить время и силы, чтобы разобраться и научиться с ними работать, чем заниматься этим под пристальным взглядом паладина.

— Ознакомьтесь, — с недовольным лицом Ульрих передал мне договор, который вытащил из принтера.

Взяв ещё тёплые бумаги, я их быстро просмотрел. Не могу сказать, что являюсь большим специалистом по договорам, но, как говорится, верхов нахватался. Никаких подводных камней в тексте я не заметил. Всё было чётко и понятно. Обязанности сторон, сроки и прочее.

Подписав два экземпляра, я вернул их Ульриху, и он поставил свою красивую размашистую подпись, после чего передал мне один экземпляр.

Откинувшись на спинку кресла, старик уставился на меня:

— Когда вы будете готовы заняться алтарём? Что вам для этого требуется? — Его голос был холоден и безразличен. Ульрих умел «держать лицо». Оно и понятно, при его-то профессии данное умение просто необходимо. Сейчас он не напоминал уже умирающего деда. Холодный профессионал. Сыгранный патриархом спектакль был, скорее, способом вызвать во мне жалость. Я же, при взгляде со стороны, совсем молодой и добрый парень, почему бы не сыграть?

— Не будем откладывать, — я поднялся со стула, — проводите меня? — Я заметил, как его лицо слегка дрогнуло. Ульриху не удалось до конца скрыть своё волнение.

— Идёмте!

Я отправился вслед за патриархом, который демонстрировал просто чудеса бодрости: быстрым шагом вышел из кабинета и чуть ли не бегом сбежал по лестнице на первый этаж. После чего мы прошли пару комнат, и Ульрих открыл дверь в подвал.

Спуск в подвал разительно отличался от окружающего меня пространства. Сам особняк был оформлен в готическом стиле. Это его старило, но всё равно было очевидно, что он построен не так уж и давно. А вот лестница и стены подвала выглядели очень старыми. Каменные ступени были потрескавшимися и потёртыми, стена из плохо обработанных камней давно почернела, щели между блоками осыпались песком.

— Здание построено на древнем фундаменте, — заметив, что я изучаю стены, пояснил Ульрих, — по моим данным, ему не меньше пятисот лет. Алтарь, установленный здесь, примерно такого же возраста. Прошлый род, который владел этим особняком, погиб достаточно давно, но нам удалось задобрить алтарь, и он признал род Гольштейнов.

— Задобрить алтарь? — уточнил я. Мы уже спустились вниз и стояли посреди достаточно большого зала с арочными потолками. В его центре на небольшом постаменте был установлен алтарь — камень из чёрного гранита размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Его грани были стёрты, а алтарь поблёскивал, отражая от своей поверхности тусклый свет ламп.

— Алтарь можно прикормить энергией. Мы делились с ним амулетами, которые до этого заряжали на нашем основном алтаре. На это у нас ушло почти десять лет и около тысячи амулетов, — признался старик, с любовью, как на собственное дитя, глядя на камень.

— Получается, защиты не было? Раз вы смогли к нему подойти.

— Да, в нём почти не оставалось энергии, но мы наполнили алтарь и возродили, — согласно кивнул Ульрих, выжидающе уставившись на меня.

Я же не спешил, до конца не уверенный в своих силах. Несколько раз обошёл камень и, собравшись с духом, положил на него руки.

— Чужак! — возник в моём сознании голос.

— Я пришёл чтобы помочь тебе! — как можно миролюбивее мысленно произнёс я, обращаясь к нему.

— Чем ты можешь мне помочь⁉ — Однако в голосе прорезались нотки неуверенности, меня сразу не оттолкнуло, и я решил продолжить свою миссию.

— Пусти меня. Я — паладин Борея, — правда, не было полной уверенности, что этот алтарь принадлежал Борею, но Аннулет говорил, что на территории Российской Империи почти все алтари — его дети.

— Борей… — задумчиво произнёс алтарь, и я наконец-то попал в тёмную комнату. Вместо стен — тусклые лучи энергии. В кресле напротив сидел мужчина лет тридцати пяти. Выглядел он плохо. Бледное лицо, мешки под глазами и болезненная худоба.

— Ну привет, — улыбнулся ему я, — что с тобой происходит?

— Это долгая история, — он с трудом поднял голову и посмотрел мне в глаза, — а ты не врёшь, в тебе сила Борея! Как приятно пахнет! — Мужчина втянул носом воздух. — Давно, очень давно я не ощущал его энергии.

— Расскажи, что случилось, — я сел в кресло напротив него.

Он с недоверием покрутил головой и задумался, пытаясь решить, стоит ли делиться своими проблемами с незнакомцем. Я же усилием мысли заставил светиться свой браслет рода. С каждым мгновение свет становился всё ярче. На миг я задумался: откуда он сейчас берет энергию? Скорее всего, выкачивает её из членов моего рода и рода Максютовых, что не очень-то хорошо. Как бы не оказалось снова, что все мастера потеряют свои уровни. Но я отбросил эти мысли, наблюдая, как трансформируется окружающий мир.

Если сначала здесь было темно, то теперь тусклые линии энергии стали насыщаться. Постепенно всё пространство начинало сиять, как будто ранним утром медленно восходило солнце. С мужчиной, сидевшим напротив меня, тоже происходили перемены. Он закрыл глаза и с облегчением начал дышать. Его морщины разглаживались, мертвенный цвет лица сменился нормальным.

Решив, что для демонстрации моих возможностей этого вполне достаточно, я резко прервал поток энергии.

— Ещё немного! Пожалуйста! — жалостливо попросил мужчина.

— Хватит пока, — жёстко ответил я, — рассказывай!

Дух алтаря ещё какое-то время посидел молча, с закрытыми глазами, затем резко вскочил:

— Здорово-то как! — Он несколько раз подпрыгнул на месте и начал наворачивать круги по комнате, явно переполненный энергией. Похоже, мне следовало остановиться раньше.

— Рад, что ты доволен. Теперь расскажи, как ты докатился до такой жизни? Неужели род Гольштейна настолько беден, что не нашёл энергию для тебя? — Меня начало раздражать это мельтешение.

Вообще, это второй дух алтаря, с которым я лично сталкиваюсь, и, несмотря на его возраст, я бы его отнёс, скорее, к подросткам. Эмоционален, открыт, бесхитростен. Если учесть условия, в которых он вырос, это вполне объяснимо. Сидит один в своём мирке, наблюдая только за тем, что происходит в зоне алтаря. В зависимости от его силы, это или подвал, или особняк. Особо сильные, конечно, могут накрыть своей энергией целый парк, но это явно не тот случай. Друзей нет, поговорить не с кем. Полный ритуал нынче боятся проходить, так что и с людьми особо не пообщаешься. Боря говорил, что он копил энергию, как ненормальный, чтобы раз в пару лет выйти на связь с Бореем или достучаться до других духов алтаря, что получалось достаточно редко. Так что в подобных условиях вряд ли может вырасти сильный и уверенный в своих силах дух.

— Энергия была, — прервал мои размышления мужчина, — только оказалось, что она мне больше вредит, чем помогает. У рода Гольштейн есть, кроме меня, два алтаря, но они не Борея. Это дети Аннулета Луакорта. Когда-то род вывез их из Африки. И если сначала мне их энергия помогла, то со временем оказалось, что она для меня ядовита. Как и для Ульриха, ведь он и сам стал зависим именно от моей энергии.

— Понятно, но сейчас я проблему решил? — уточнил я, глядя на цветущего духа.

— Да, — он довольно кивнул головой и погладил себя по животу, — энергия Луакорта почти закончилась. Мне удалось с ней справиться ещё пару лет назад, но новой не было. Теперь всё наладится.

— Как там моё тело, ты можешь следить за ним? — уточнил я. Не хотелось бы умереть за разговором с духом.

— Как появилась энергия, я сразу ускорил здесь время. В вашем мире прошло пока секунд тридцать.

— Это хорошо. Но мне всё же пора. Чем-то ещё я могу помочь?

— Вы и так спасли меня, — он с благодарностью поклонился.

— А Ульриха ты подлатаешь?

— Конечно. Ему бы пройти полный ритуал, было бы проще, но патриарх уже слишком стар для такого, и его тело не выдержит, — дух с осуждением покачал головой, — люди стали слабы и трусливы. Когда я осознал себя, всё было иначе. Да, не все выживали при ритуале, зато оставались самые сильные и стойкие. Я мог с ними общаться и помогать.

— Ладно, не будем грустить о делах минувших, — я хлопнул его по плечу, — отправляй меня обратно. Будет возможность — загляну к тебе ещё.

Миг спустя я очутился снова в подвале. Чувствовал себя хорошо, посещение духа алтаря прошло практически бесследно, лишь лёгкая слабость разливалась по телу. Но это не такая уж и проблема, переживу. После Борея мне было гораздо хуже. Отступив на пару шагов, я обернулся к Ульриху.

— У вас получилось? — В его голосе звучали надежда и недоверие одновременно. Он посмотрел на алтарь, который слегка светился.

— Как видите, — самодовольно кивнул я, — у вас же есть амулет?

— Конечно, — он вытянул из ворота амулет.

— Ритуал не проходите, алтарь не трогайте. Берите энергию из амулета, — выдал я инструкции, — и на главном алтаре своего рода больше не пытайтесь зарядиться. Эта энергия вредит и вам, и вашему алтарю.

— Благодарю вас, — он вернул на своё лицо маску равнодушия, — пойдёмте, я подпишу бумаги, что вы выполнили свою часть нашей сделки, — после чего Ульрих уже более уверенным шагом направился на выход.

Я, усмехнувшись про себя, отправился вслед за ним. Патриарх, конечно, красавчик — даже в такой момент помнит о бумагах.

Закончив все свои дела с Гольштейном, я направился к гостинице Богданова. Мы ещё днём договорились о встрече. Туда же подъехал и Самохин.

Я быстро познакомил их друг с другом, и мы прошли в гостиницу с бокового входа. Здесь были отдельное крыльцо и собственная парковка на четыре машины.

Павел провёл нам небольшую экскурсию. Офис был коридорного типа. Из прихожей, в которой поместились лишь стол для секретаря да маленький диванчик, мы попали в коридор. За первой дверью была комната охраны с выключенными сейчас мониторами. За следующими пятью дверьми располагались простые комнатки, метров десять квадратных каждая, уже обставленные недорогой мебелью — два стола впритык друг к другу и шкаф. Выглядели они тесными. В конце коридора находился более просторный кабинет — метров двадцать. Тоже немного. Посреди кабинета стоял большой стол на шесть человек, вдоль стены расположилась пара шкафов.

— Секретарь не предусмотрен, но за соседней дверью служебная комната. Там холодильник, микроволновка. В общем, можно и чай сделать, и кофе, и перекусить, — развёл руками Павел.

— То, что нужно, — Александр довольно потёр руки, — обойдусь без секретаря. Люди должны работать, а не отвлекаться. Здесь идеальные условия, — он вернулся в коридор и снова заглянул в пару комнат, — всё, как в армии. Строго, функционально, и ничего лишнего!

— Рад, что вам понравилось, — Павел явно с облегчением выдохнул, — я думал сделать ремонт, снести перегородки и сделать два-три зала, но это время и деньги. К тому же, будет пыльно и шумно, а гостиница работает, — он подошёл к одной из дверей и открыл её, поднеся карточку к считывателю. Выйдя, мы оказались в небольшом широком коридоре. Пройдя немного, дошли до двойных дверей. Павел снова провёл карточкой, и мы вышли в холл гостиницы.

— У вас будет прямой выход. Можно заказывать еду из ресторана при гостинице, также можете пользоваться нашей службой уборки.

Закончив с осмотром, мы поднялись в кабинет к Павлу. Устроившись за столом, я положил перед собой папку с бумагами от Гольштейна, которую таскал всё это время.

— Вы оба — члены моего рода, — начал я, строго глядя на мужчин. — Павел мой первый вассал, можно сказать, правая рука.

— Благодарю вас за оказанное доверие, — тот слегка поклонился.

— Александр Александрович тоже вступил в мой род и в данный момент организовывает службу безопасности, во главе которой и встанет, — до этого я их просто представил по именам, а сейчас настало время познакомиться по-настоящему.

— Я благодарен вам за эту возможность! — Самохин поднялся и поклонился мне, согнув верхнюю часть своего тела градусов на пятнадцать.

— Вы оба знаете обо мне достаточно много, — я посмотрел на них и, получив от каждого по кивку, продолжил:

— Надеюсь, вы сработаетесь. В этой папке — список семей, которые, по словам Гольштейна, могут вступить в наш род, — я особо выделил слово «наш», подразумевая этим, что они оба должны быть заинтересованы в результате, — почитайте, подумайте. Ульрих говорил, что стоит обратить особое внимание на первые три семьи.

— Это хорошее дело, — Александр слегка расслабился и, придвинув папку к себе, погрузился в документы.

— Оставляю это всё на вас, мне надо доделать домашние уроки, — с иронией произнёс я. На лицах мужчин заиграли улыбки, которые они безуспешно попытались скрыть, — да, да! И нечего смеяться. У нас преподаватели весьма строги, а за неуспеваемость меня могут отправить в кадетский корпус, куда я точно не собираюсь. Так что изучайте. В пятницу подъеду, пообщаемся.

— Хорошо, я буду, — со вздохом сообщил Павел. Всё-таки Екатеринодар — не его родной город, и ему придётся специально приезжать на встречу со мной.

— Понимаю, что вам неудобно, но мне важно ваше мнение. И вы, и Александр со многими знакомы в нашем регионе. Так что, простите, но пока у меня нет достойного человека на замену вам.

— Да я не против. Мне самому очень интересно заниматься подобным делом. Тем более, у меня квалифицированные сотрудники, которые отлично справляются и в моё отсутствие. Просто жены ворчат, что редко бываю дома, — на его лице появилась тёплая улыбка.

Мы коротко обсудили семьи, предложенные Гольштейном, и Самохин с Богдановым пообещали собрать необходимую информацию из своих источников. После чего я их покинул и отправился домой.

Глава 10

Глава 10

Следующий день проходил спокойно и не напряжно. Уроки сделаны, занятия интересные. Алисия демонстративно отсела от меня на обеде и всячески старалась показать, что она со мной больше не общается. Результатом этого стало то, что вокруг неё начали виться ребята из нашего и параллельного классов. Я с ухмылкой наблюдал, как они один за другим подходят к целительнице, одиноко сидящей за столом, и присаживаются, пытаясь разговорить. Но она всех отсылала. Только отходил один, как его место занимал другой. Как же тяжела доля целительницы! Самое приятное, что мне за этим было просто забавно наблюдать. Я не ощущал никакой ревности и ни капли не сожалел, что мы расстались.

— Всё? Отшила она тебя? — Ко мне подсел Платон и с интересом стал наблюдать, как Алисия уже раздражённо отшивает очередного претендента.

— Ну… пусть будет так, отшила так отшила, — согласился я с ним. Посвящать парня в перипетии своих отношений с Алисией я не планировал.

— Я сразу говорил — не стоит с ней связываться. Получается, ты теперь свободен? Пойдём в дом свиданий?

— А чего один-то не ходишь?

— Да я как-то… — замялся он, — ну, стесняюсь я немного.

— Так, а остальные чего? — спросил я, кивнув на компанию его друзей, которые сидели за соседним столиком.

— Да из наших почти все девушек завели. Они их не пускают! — Платон обиженно засопел.

— Лады, — кивнул я, — завтра сходим.

Мне понравилось моё первое и единственное посещение дома свиданий. Да, было вначале как-то не по себе. Но в итоге всё прошло наилучшим образом. Хотелось бы повторить, хотя бы ради того, чтобы получше понять этот мир, да и, признаться, мне не хватало общения просто на отстранённые темы. Тем более, с молодыми и красивыми девушками. Ну и не стоит забывать, что мне подобное времяпрепровождение очень сильно рекомендуется по медицинским показателям. Да и, что уж тут врать, хочется. Гормоны, понимаете ли, возраст такой.

Пока мы договаривались, я затылком ощущал тяжёлый взгляд Татьяны Елецкой, которым она сверлила меня весь день. Решил не обращать на неё внимания. Если что-то от меня нужно, пусть сама подойдёт. Влезать в очередной раз в детские разборки мне совершенно не хотелось.

После уроков я стоял в холле, застёгивая пальто. Краем глаза заметил, что ко мне решительным шагом направляются Татьяна с братом. Но тут меня громко окликнули:

— Виталий! — Ко мне радостно бежала Агата. Я успел заметить, как Татьяна резко остановилась и, недовольно поморщившись, обошла меня стороной.

— Привет! — улыбнулся я Агате, когда она подбежала ко мне.

Схватив за руку, та потащила меня к выходу. Девушка была одета в светлое элегантное пальто. У дверей нас ждала с недовольным видом Полина Мурузи.

— Куда ты меня тащишь? — обратился я к Агате. Сопротивления я не оказывал, и мы вышли все вместе на улицу.

— Ты же сейчас свободен? Ну скажи «да»! — Она умоляюще посмотрела на меня и захлопала своими ангельскими глазками.

— Смотря для чего? — несколько настороженно ответил я ей.

— Значит «да»! — Агата радостно подпрыгнула. — У меня большой сольный концерт через неделю. Поехали! — Она потащила меня к лимузину, стоявшему у входа.

Мои охранники удивлённо наблюдали за происходящим. Пришлось жестами показать им, что всё нормально. Запихнув меня в автомобиль, Агата запрыгнула следом, за ней, всё такая же недовольная, залезла и Полина.

— Так что, куда мы едем? — решил наконец-то уточнить я.

— Концерт! Через неделю! Точнее, в пятницу на следующей неделе, — Агата всем своим видом показывала, что очень недовольна моей несообразительностью, — ты что, не понимаешь?

— Стой, давай ещё раз. У тебя концерт через десять дней. В следующую пятницу. Очень рад за тебя, поздравляю. Но при чём тут я?

— Ой, спасибо! Это не просто концерт, а большой сольный. У меня программа почти на полтора часа! Огромный зал, куча людей. Это большой шаг в моей карьере! — Агата с осуждением посмотрела на меня. Вот, вроде, поздравил, похвалил, но, похоже, без должного уважения я это проделал.

— Большой сольный! Это очень здорово! — Тут она права. Для любого артиста это огромное событие. Обычно как всё происходит? Делается программа минут на сорок. И с ней уже группа выступает по клубам, корпоративам и разным другим площадкам. А сольный концерт — уже совсем другой уровень, до которого я в прошлом мире так и не дорос, и не уверен, что в этом дорасту.

— Да! Вижу, что ты понял! — радостно рассмеялась Агата. — И ты мне очень нужен. Будешь моим специальным гостем. Споем дуэтом. А в конце концерта, может быть, ты согласишься исполнить пару своих песен? У меня группа почти все их разучила. А сегодня мне выделили место в большом концертном зале для репетиции. Мы должны с тобой отработать номер.

— Собственно, я не против, но мне кажется, что о таких вещах надо предупреждать заранее! Вдруг у меня дела? — произнёс я как можно серьёзнее, добавив в голос раздражения. Ведь, правда, так не делается. Да и на будущее пусть учитывает моё мнение. Я не мальчик, чтобы срываться исполнять её прихоти по первому щелчку.

— Прости, прости! — Она умильно сложила ручки на своей груди. — Это я виновата. Мне как подтвердили дату, всё закрутилось. Надо же и танцы ставить, и одежду, и вообще, оказалось, что шоу — это очень сложно. Столько людей. А потом вот Полина говорит: а как же Нео и наш дуэт? — Агата бросила взгляд на Полину, та безразлично пожала плечами, мол, я тут ни при чём. — Ну и вот. А я сама и не подумала. А без нашей песни концерт будет хуже. Прости меня!

— Ладно, — смилостивился я, — но на будущее такие вопросы надо решать заранее. Я теперь глава рода, и у меня очень много дел.

Агата ещё немного поизвинялась, а потом перешла к рассказу о предстоящем концерте. Девушка решила сделать настоящее шоу. Пригласила лучших специалистов, которые должны были поставить танцы, подобрать свет и видео, одежду и прочее. Короче, должно было выйти просто супер! Первое выступление у неё запланировано в Екатеринодаре, а потом Агата устроит тур с этим концертом. С площадками всё договорено, её ждут во всех крупных городах империи. Тур рассчитан на двадцать концертов! Заодно девушка предложила съездить с ней на выступление хотя бы в основные столицы. Посетить Киев и Москву. Я сразу не стал давать своего согласия, пообещав подумать над этим вопросом. Надо сначала посмотреть, как пройдёт первый концерт. Тем более, в Киеве и в Москве она собирается завершать свой тур, концерты там планируются в начале января, так что время ещё есть.

Конечно, интересно было бы там выступить, но мне пока сложно представить, что будет у меня со свободным временем через месяц.

Мы остановились у служебного входа в большой концертный зал имени Екатерины Великой. Насколько я помню, он вмещает около десяти тысяч человек. Это прям уровень! Следом припарковалась машина с моими охранниками. Они оба вышли и встали рядом со мной. Полина недовольно мазнула по ним взглядом, и мы всей толпой отправились внутрь. Моя охрана отказалась отпускать меня одного, на что Агата лишь махнула рукой и повела нас внутрь.

Девушки ушли в гримёрку, а я, предоставленный самому себе, прошёл к сцене. Она оказалась огромной. Из колонок лилась музыка, и танцоры репетировали свои номера. Что-то кричал режиссёр — пожилой мужчина в ярком пиджаке. В общем, на первый взгляд, царил полный бардак. Туда-сюда сновали какие-то люди. Кто-то ругался с осветителями, кто-то тащил воду. Строгая женщина лет тридцати прервала репетицию и начала отчитывать танцоров под одобрительное хмыканье режиссёра.

На сцене стояли музыканты и лениво переговаривались. Сейчас танцы ставились под записанную музыку, и они бездельничали. Агата долго не появлялась, и я не знал, куда себя деть. Притащили меня и бросили. Садиться в зале я не решился, просто скромно стоял в сторонке. Тут один из музыкантов заметил меня и решительным шагом направился в мою сторону. Первый и Второй напряглись.

— Расслабьтесь, — попросил их я, — вряд ли мне здесь что-то угрожает.

— Что вообще происходит, и при чём здесь вы? — недоумённо крутя головой, поинтересовался Первый.

— Так уж получилось, — начал было я, но меня прервал гитарист, подбежавший ко мне с круглыми глазами.

— Нео! Как круто, что ты пришёл! — Это был молодой парень, слегка старше меня. Одной рукой он придерживал гитару, которая висела у него на ремешке, вторую протянул мне для рукопожатия.

— Привет, — я пожал протянутую руку, — пришёл — это мягко сказано, меня чуть ли не силком притащила Агата.

— Это она может! А мы твои песни разучили! Но дуэт решили поставить в конец программы, как бы на закрытие. Выходите с Агатой и поёте. А потом она разрешила и твои песни сыграть. Парочку. Пока народ расходится. Это режиссёр так посоветовал.

— Дуэт споём, — согласился я, — а вот остальное — не уверен. Не очень-то хочется петь, глядя на затылки выходящих из зала людей.

— Да этот Афанасий, режиссёр который, он ничего не понимает! Он по попсе, и твоих песен не слышал. Никто никуда не пойдёт, пока ты не закончишь петь! Уж я-то знаю!

— Ладно, — я задумчиво посмотрел на всеобщий бардак, что здесь творился, — порепетируем, а на концерте будет видно.

— Отлично!

Вообще, похоже, меня слишком рано притащили на репетицию. Было несколько неприятно от этого и жалко своего времени. Но ругаться было не с кем, так что я прошёл в зал и, усевшись в кресло, стал наблюдать за происходящим. Честно признаюсь, было интересно.

Афанасий рулил процессом умело и грамотно. Его помощники носились на сцену и обратно, передавая его распоряжения. Да уж, похоже, чтобы организовать подобное шоу, надо сначала найти нужных людей и вложить кучу денег. Да и времени это займёт очень много. Нужно ли мне подобное — вот в чём вопрос.

Спустя полчаса начался прогон самого шоу. На сцену вышла Агата, музыканты подключились к аппаратуре. Все собрались, сосредоточились. Погасили лишний свет, и Агата начала выступать. Что тут сказать — было очень красиво и необычно. К стыду своему следует признать, что мне как-то не доводилось посещать подобные концерты сольных исполнителей. Да, я ходил на рокеров, но то, что я видел тогда, и сейчас — небо и земля. Это действительно был не просто концерт, а именно шоу, представление, спектакль. Как ни назови, суть всё равно трудно передать. Каждая песня — отдельный театральный номер. Ко мне подсела Полина и сопровождала выступление своими комментариями. Было видно, что она хорошо разбирается в происходящем на сцене. Девушка обращала моё внимание на многие детали, которых я сам бы не заметил.

На репетицию концерта ушло часа три. Режиссёр иногда останавливал представление, что-то менял, с кем-то ругался и начинал номер заново.

Я уже расслабился и получал удовольствие. Агата была великолепна. От скованности и стеснительности, каковые я наблюдал в обычной жизни, не осталось и следа. Она постоянно меняла наряды, изумительно пела и умудрялась при этом танцевать. Было видно, что проделана огромная работа. Честно признаюсь, я бы так не смог.

— Вот вы где! — Ко мне подбежал запыхавшийся молодой человек. — Скоро вам выходить! Идёмте. Надо переодеться. Всё уже готово.

Переодевшись, я стоял за сценой, пока один из помощников режиссёра не вручил мне микрофон. Слегка подтолкнув в спину, он пожелал мне удачи. На сцене начала играть музыка…

Что тут сказать? Это был полный провал. Стоило мне выйти на сцену и пройти пару шагов, как раздался крик режиссёра. Он орал, как рассерженный павиан, брызгая слюной на не успевших отойти помощников:

— Что это за кошмар⁈ Кто так выходит? Что за дуб мне попался! Ты не гвозди заколачиваешь, не вагоны разгружать идёшь. Лицо одухотворённое должно быть, полуулыбка, взгляд, как будто ты заглядываешь за горизонт с надеждой и грустью. Движения плавные! В какую сторону ты идёшь, куда ты смотришь? — обратился он ко мне, перестав возмущаться. Я в ответ пожал плечами. Мне никто же инструкций не выдал. Я вышел и пошёл навстречу Агате.

Потом начался настоящий кошмар. Четырёхминутную песню мы репетировали тридцать минут. Мне объяснили, как выходить, куда идти, как и где стоять, как поворачиваться. Мой мозг взрывался от обилия информации, пока я не догадался подключить ускорение. Это существенно облегчило восприятие информации.

На полу сцены были наклеены специальные крестики, по которым я должен был ориентироваться. Здесь вот остановиться, здесь развернуться, потом в начале второго куплета подойти вот сюда, и прочее. Результатом режиссёр всё равно был не удовлетворён. Он во всеуслышание объявил, что из «этого валенка» сложно сделать что-то путное, но уж лучше так, чем то, что я творил в самом начале.

Репетиция одной песни выжала из меня все силы. Голова гудела, тело устало. Да и по виду музыкантов было сразу понятно, что петь мои песни мы сегодня не будем.

Афанасий в сторонке распекал Агату, что сразу его не предупредила о моём участии, но, посовещавшись с помощниками, решили всё-таки наш совместный номер оставить, взяв с меня слово, что я самостоятельно ещё порепетирую. У них намечался большой разбор полётов, а меня наконец-то отпустили домой, чем я радостно и воспользовался.

Утром встал вялым и не выспавшимся. Всю ночь меня донимала сцена с крестиками на полу. Даже во сне я продолжал репетировать. Это было грустно и смешно. Десять дней назад я участвовал в зачистке области прорыва. Сражался с изменёнными зверями. Пару дней назад меня похитили, и моя жизнь висела на волоске. После всех этих событий я спал крепким и спокойным сном праведника. А после репетиции я несколько раз просыпался в холодным поту, ожидая очередного окрика Афанасия!

Придя немного в себя, я отправился на учёбу, после чего заехал к Арсену. Прошедшая репетиция с Агатой показала мне, что к шоу-бизнесу требуется более серьёзный подход. Глядя на то, как всё организовано у Агаты, я стал понимать, что мой лейбл — просто любительская шарашка. «Вот так комплексы и появляются», — думал я, поднимаясь в кабинет к Арсену.

— Привет! — радостно поздоровался со мной руководитель моего собственного лейбла, после чего отчитался о проделанной работе. Даже показал план моих будущих концертов, которые пройдут в небольших клубах вместимостью от пятисот до полутора тысяч человек. Это тоже неплохой уровень. Конечно, до Агаты не дотягивает, но я пока в самом начале пути.

Похвалив Арсена, я спустился в репетиционную базу, где уже собрались мои музыканты, и репетировал с ними почти два часа. После чего дал Арсену задание найти человека, который подготовит нам концертное выступление. Нет, хореография мне не нужна, но вот какие-нибудь фишки я бы позаимствовал у Афанасия. Как выйти на сцену, как лучше двигаться, и не только мне, но и музыкантам. Кто где должен стоять. В общем, нужен человек, который нам поможет. Да и с освещением надо поработать. Лучше всё заранее подготовить, чем полагаться на самодеятельность осветителей каждой площадки. Ещё была мысль пустить за нашими спинами какой-нибудь видеоряд.

Арсен оценил мои замыслы и пообещал найти такого человека. После того, что я увидел на репетиции у Агаты, мне стало понятно, что наш рок-концерт можно сделать более красивым и зрелищным.

На следующий день Агата меня позвала к себе на базу. Пришлось звонить Платону и откладывать наш поход в дом свиданий на следующий день. Хотелось поработать с Агатой, пока в памяти ещё свежи все подсказки Афанасия. Так что после учёбы мы отрабатывали мой выход на сцену в небольшой репетиционной комнате.

После того как Полина, взявшая на себя роль судьи, заявила, что у меня уже неплохо получается, мы решили, что лучшее — враг хорошего, и перешли к исполнению моих песен. Музыканты группы Агаты оказались настоящими фанатами Нео и отлично сыграли, ну а я тоже не ударил лицом в грязь и зажёг!

— Вот так надо! — усталый и довольный собой, прокричал я в микрофон, заслужив аплодисменты Агаты и Полины. — А не то что этот ваш Афанасий: «стоишь не туда, глядишь не тем»! Вот он — настоящий рок, он от души!

На выходе меня догнала Полина:

— Может быть, сходим куда-нибудь поужинать? — скромно поинтересовалась она.

Я задумчиво разглядывал княжну. Так и не определился, как себя с ней вести. То, что было между нами, в общем-то, не повод для сближения. Да и, по рассказам Нино, скорее всего, именно Полина, а не Алисия, была причиной воздействия на моё сознание. Ну или совокупность. Но это неважно, главное — не очень-то я верил в искренность её чувств. Но, может быть, я и не прав. Просто она, как настоящая княжна, не привыкла проявлять истинные чувства, постоянно скрываясь за маской отстранённой холодности.

— Хорошо, пойдём, — согласился я. Как бы то ни было, Александр правильно говорил — я живу не в вакууме, и мне требуются знакомства и друзья.

Глава 11

Глава 11

Ужин прошёл тихо и мирно. Полина была любезна и вела разговор на отстранённые темы, стараясь не затрагивать ни то, что было между нами, ни Агату или Алисию. Поговорили о музыке. Девушка призналась, что всегда хотела сама выступать, но обделена талантом, и её пением можно пытать государственных преступников. Рассказывала она это с улыбкой, ничуть не стесняясь. Мне всегда нравились люди, которым присуща самоирония.

Расстались мы с Полиной достаточно тепло. Конечно, не друзьями, но хотя бы не врагами.

На следующий день после учёбы я сгонял домой переодеться и, встретившись с Платоном, отправился в дом свиданий. Увидев, куда мы пришли, охранники хлопнули меня по плечу:

— Эх, стары мы уже, нас не пустят, а ты не теряйся, пока молодой, удачи!

Зайдя внутрь, мы одели маски и первым делом отправились в бар. Второе посещение проходило намного спокойней и приятней. Я уже не ощущал себя не в своей тарелке, не нервничал и не оглядывался. Просто был спокоен и уверен в себе.

Перекусив, отправились на танцпол. После непродолжительных танцев Платона утащила вглубь заведения фигуристая девушка. Я же всё приглядывался, пока кто-то не схватил меня крепко за плечо:

— Вот ты и попался, — раздался уверенный голос из-под белой маски.

— Так я особо и не прятался, — признался я, разглядывая девушку в вечернем платье со множеством блёсток. Фигурка была хороша, однако в её движениях проскальзывало что-то весьма знакомое. Узнать по голосу в грохоте музыки у меня не получилось.

— Мне кажется, мы знакомы? — решил уточнить я.

— Это имеет значение? — спросила девушка полушёпотом, наклонившись к моему уху.

— Возможно, — осторожно произнёс я, пытаясь понять, кто это может быть.

— Ты не любишь сюрпризов? — спросила девушка и рассмеялась. Было видно, что она уже слегка навеселе, и ей нравится мой озадаченный вид. — Хватит терять время! — Девушка решительно наклонилась и поцеловала меня в губы. Я ощущал, как её разгорячённое тело прижалось ко мне. Поцелуй был весьма умелым, и у меня снесло крышу.

— Пойдём, — прервала она охрипшим голосом мой очередной поцелуй.

Мы оказались в комнате и накинулись друг на друга…

Когда, насытившись, мы лежали на кровати, я снял свою маску.

— Снимай, — произнёс я и добавил:

— Татьяна.

— Так не честно, — она попыталась надуть губки, но в итоге рассмеялась, — я приму это, скорее, за комплимент: я такая великолепная, что мою красоту не скрыть даже маской!

— У тебя богатая фантазия, но мне нравится. Как ты меня нашла? — Мне как-то не верилось в совпадение.

— Приятель твоего Платона встречается с девушкой из моей свиты. А этот Платон не умеет держать язык за зубами. Он уже растрепал ребятам, что с тобой собирается сюда.

— То есть ты приехала сюда ради меня? — уточнил я, гладя её прекрасное тело.

— Ты только не зазнавайся! Было интересно, чем ты отличаешься от других. Мало кто способен противостоять моему брату.

— И что, отличаюсь?

— Да нет, вроде, всё то же, — ухмыльнулась она и положила свою руку мне на живот, а затем повела её всё ниже и ниже, — хотя тут всё очень даже неплохо!

Когда мы снова, усталые, раскинулись на кровати, Татьяна с грустью посмотрела на часы:

— Мне уже пора, — она поднялась и стала не спеша одеваться, явно не торопясь домой.

Я молча наблюдал за ней. В голове был сумбур. Я пришёл сюда, чтобы сбросить напряжение, и это мне удалось, но влезать в отношения… всё с каждым днём сильнее и сильнее запутывается.

— Может быть, сходим куда-нибудь? У меня первый раз так всё странно получается. Вывернуто, — задумчиво призналась она, — обычно сначала романтика, потом постель, а тут… постель уже была…

— Значит, как минимум, я должен отплатить романтикой, — заявил я, глядя на её расстроенное лицо, — договорились. Может, на следующей неделе после уроков?

— Давай, — она явно обрадовалась моему предложению. Поцеловав меня на прощание, Татьяна выскользнула из комнаты.

У меня сложилось впечатление, что девушка сама не знает, что со мной теперь делать, и зачем она всё это подстроила. Возможно, ей действительно было интересно. Теперь Татьяна поняла, что я, в общем-то, такой же, как все, и что дальше — непонятно. Вроде, просто уйти, не обменявшись телефонами, не получится. Уже завтра мы увидимся на учёбе. Так что вариант предложить свидание был самым разумным. А я взял и согласился. Почему бы и нет? Девушки у меня пока нет, а есть странная ситуация. Татьяна и Полина. С обеими я умудрился переспать, ни разу не сходив на свидание. С Полиной мы уже поужинали, теперь черёд Татьяны. В общем, бросил я все эти размышления и, полностью довольный и удовлетворённый, отправился домой.

В пятницу приехал в новый офис Самохина и с удивлением увидел, что там уже многолюдно. Почти в каждом кабинете кто-то работал. Молодой человек на входе назвал меня по имени-отчеству, даже не пришлось представляться, и проводил в кабинет к Александру.

— Здравствуйте, глава! — встал мне навстречу Самохин. — Присаживайтесь!

— Привет, — кивнул ему я, оглядывая комнату. В принципе, здесь мало что изменилось. Только на столе появились папки с бумагами и стоял большой ноутбук, за которым и сидел Сан Саныч, — смотрю, ты уже успел набрать сотрудников?

— Это не было проблемой. Меня не раз приглашали на подобную должность, и я собирал подходящих людей. Просто хотелось сначала стать «мастером», — признался он.

— Зачем столько людей? Я думал, как-то попроще будет. В моём представлении Служба безопасности — это руководитель, заместитель и солдаты, а здесь какое-то гнездо бюрократов, — поделился я с ним своими мыслями.

— От бумажной работы никуда не деться, — тяжело вздохнул Александр, — у меня три аналитика, два юриста и четверо отставных военных, которые будут формировать небольшие отряды. Это костяк, который просто необходим. Бойцы — уже следующий шаг. К тому же, всегда можно прибегнуть к услугам наёмников. Служба безопасности, в первую очередь, не силовой щит, а разум, который должен всё учитывать и предотвращать угрозы ещё до того, как они возникли!

— Ладно, доверюсь тебе в этом вопросе. А что по зарплатам? — Мне стало интересно, во сколько всё это обойдётся мне и моему роду. Сейчас у меня подписан договор с самим Самохиным. Его зарплата составляет десять тысяч рублей в месяц. Полгода назад мне это казалось огромной суммой, но сейчас я понимал, что плата вполне адекватна.

— Договора составили, сегодня принесу вам на подпись, — видя в моих глазах вопрос, он продолжил:

— В целом на содержание службы безопасности в месяц с моей зарплатой будет уходить порядка тридцати тысяч рублей. Ну и разовые траты понадобятся, примерно на такую же сумму. Надо купить пару машин, технику, оружие и прочие мелочи. Павел согласился оплатить всё это из своего бюджета.

— Как-то это неправильно, — поморщился я. — Павел и так мне много чем помогает. Он ушёл от Максютовых из-за чрезмерной финансовой нагрузки, не хотелось бы наступать на те же грабли.

— Не переживайте. Он член вашего рода. Его деньги — ваши деньги.

— Не совсем. Имущество его семьи по вассальному договору принадлежит его семье, — поправил его я.

— Да, но ежемесячная прибыль «Макс-групп» составляет более полумиллиона рублей. И это не в сезон. Летом сумма в разы больше. Из этой прибыли пятнадцать процентов уходят в казну вашего рода. Так что в деньгах вы не так уж сильно ограничены.

— Я смотрю, ты уже много чего знаешь.

— Работа такая, — с улыбкой ответил Александр, — и не переживайте, собственная служба безопасности поможет вам сэкономить суммы несоизмеримо большие, чем придётся на неё тратить.

— Хорошо бы, — кивнул я и повернулся к открывшейся двери.

— Добрый день, — к нам зашёл Павел Богданов и, сев за стол, сразу открыл папку с бумагами. — Гольштейн проделал отличную работу. Я согласен с его выводами и дал бы добро на принятие в род трёх первых вассалов из этого списка. По всем этим семьям стоит провести переговоры.

— Присоединяюсь к мнению Павла, — вторил ему Александр, — но я бы пока на них и остановился. Надо сначала этих интегрировать в род. Посмотреть на реакцию других аристократов. И готовиться к дальнейшему развитию. Не стоит спешить.

Дальше они вдвоём начали мне рассказывать о семьях, которые находились в списке.

Первой была небольшая семья Лисовских. Занимались они сельским хозяйством и входили в род Кутыевых. Взрослых порядка десяти человек, двое из них до происшествия с алтарём являлись «мастерами». Это глава семьи и его сын. По словам Павла, который тоже пережил падение уровня, уговорить их присоединиться к нашему роду труда не составит. Тем более, интегрировать их можно без особых проблем. Лисовские растят подсолнечник и имеют поля, технику и завод по отжиму масла. Кроме того, заготавливают корм для животных.

Особо они ни от кого не зависели. Жили и работали сами по себе. С Кутыевыми род связывала техника, которую Лисовские предоставляли по сниженной цене. По словам Павла, это изначально так планировалось. И даже работало первые десятилетия, как Лисовские присоединились к Кутыевым. Но уже давно они справляются своими силами. Тем более, заводы техники Кутыевых, хоть и работали, но были не слишком конкурентоспособными. Так что с развалом рода Лисовские ничего особо не потеряли. Нам, как и другим родам, предложить им особо нечего… кроме совершенно бесценной возможности вернуть уровень «мастера» главе семьи и его сыну.

— Мы можем ещё взять семью Захаровых. Они отлично дополнят Лисовских, — протянул мне следующую стопку бумаг Павел. — Занимаются грузоперевозками сельскохозяйственной продукции. Захаровы не входили в род Кутыевых. Там другая проблема: глава семейства — уже пожилой мужчина. Ему под семьдесят. Как и я, отчаялся подняться до «мастера». Если удастся поднять его уровень, он наш с потрохами!

— Почему его предложил Гольштейн? — заинтересовался я. — Он же не знает, что я могу поднять уровень!

— Мы держим это умение в секрете, — согласился со мной Александр, — но тут всё просто. Если принять Захаровых в род, где имеется алтарь, даже малый ритуал, пройдённый на алтаре, очень сильно поможет главе. Если он и не станет «мастером», то всё равно продлит себе жизнь лет на десять.

— И что, никто не хочет их взять в свой род? — удивился я.

— Это слишком мелкая семья. Ни одного «мастера». Хотя людей там прилично — двадцать восемь человек. Доход порядка ста тысяч рублей в месяц, а в сезон и до двухсот доходит, — пояснил мне Павел, — крупным родам, у которых есть алтарь, такие не нужны, а нам пригодятся. Мы получим синергетический эффект от объединения Захаровых и Лисовских под крылом вашего рода.

— А третья семья чем занимается?

— Тимофеевы, — протянул мне ещё одну стопку бумаг Павел, — старая и независимая семья, сейчас на грани вымирания. Старшее поколение погибло, отстаивая свои предприятия, а младшее готово вступить в любой род, только бы не отдавать нажитое трудом врагам.

— То есть, нам придётся воевать? — Странное предложение, не ожидал я подобного. Александр и Павел знают, что мой род пока слаб и малозаметен. Сразу влезать в свару не было никакого желания. Надо сначала как следует встать на ноги.

— Это вряд ли. Воюют они с другим мелким родом. Если мы заберём Тимофеевых себе, те отступятся.

— А чем они нам интересны?

— Там сейчас два брата. Обоим немного за тридцать. У одного две продвинутых типографии. Оборудование весьма достойное. И для «Макс-групп» будет весьма полезно, и для новых семей. Второй брат организовал службу вип-такси. Дела идут не слишком хорошо, много денег вложено в автомобили, но, опять-таки, если перевести их базу на черноморское побережье и интегрировать в «Макс-групп», выиграют все.

Ещё целый час мы обсуждали список Гольштейна. В итоге пришли к выводу, что начнём работать по всем трём семьям, что нам рекомендовал Ульрих.

По идее, структура получалась неплохая. Лисовские производят подсолнечник и делают из него масло. Часть этого масла может закупать «Макс-групп» — для отелей и ресторанов. Захаровы занимаются перевозкой. Они снизят затраты Лисовских. А Тимофеевы со своими типографиями пригодятся вообще всем семьям моего рода. Да и такси не должно работать в убыток.

Каждая из трёх семей зарабатывала больше миллиона рублей в год. Даже учитывая, что роду они будут отстёгивать минимальную сумму в размере пятнадцати процентов, это полмиллиона рублей! Хотя Павел говорил, что надо договариваться не меньше чем на двадцать процентов. Но это мы обсудим с каждым главой семейства отдельно. Вообще, разговор начнём с тридцати процентов. За эти деньги мы обеспечим их магией с помощью алтаря. У меня в роду уже семь «мастеров». Четверо Богдановых, пятый Самохин, шестой Илья Березин и седьмой я. Ну и не стоит забывать, что в случае нужды могу дёрнуть мастеров у Максютовых. Тот же Араслан ближайшие полгода работает на меня. Так что, по словам Самохина, мы крепко стоим на ногах и вполне можем постоять за «своих».

— Кстати, а куда делся Березин? — решил уточнить я.

— Он отправился в Москву: собирать информацию по Трубецким, поднимать связи, да и вообще — держать руку на пульсе, — ответил Александр.

Далее состоялось моё знакомство с людьми, которых привёл Самохин. Он выстроил их в коридоре, и, когда мы втроём вышли из кабинета, Александр громким голосом представил меня:

— Это глава рода, Виталий Алексеевич Шувалов. Прошу любить и жаловать! Он ваш основной работодатель, — я стоял молча, разглядывая собравшихся. В большинстве своём это были пожилые люди, но, глядя в их глаза, я понимал, что они полны сил и энтузиазма. Была пара молодых ребят возрастом около тридцати. Судя по длинным свитерам и небритым лицам, наверняка, какие-нибудь технические специалисты.

Меня нестройно поприветствовали, после чего Самохин представил им Павла Богданова, как главу компании «Макс-групп», и добавил, что тот является моим вассалом.

Мы вернулись в кабинет. Александр усадил меня за стол, пододвинул пачку распечатанных договоров и всучил ручку:

— Подписывайте, — ухмыльнулся он, видя, как скривилось моё лицо.

На скучнейшую процедуру подписания бумаг у меня ушло полчаса!

Закончив все дела, я созвонился с Ульрихом и отправился к нему — опять подписывать бумаги. Вот уж чернильная душа! Отказывается работать без договора. Сан Саныч пояснил, что это всё германская натура. У нас в Империи привыкли работать, веря на слово. Достаточно по телефону или при личной встрече всё обговорить. А вот германцы составляют бумаги на каждый чих. Даже не знаю, какой подход правильней. Первый, конечно, сильно экономит время. Не надо никуда постоянно мотаться, составлять договора и прочее. Второй, зато, вроде как, надёжнее. Правда, Павел заявил, что бумаги — это пыль. Всегда можно обойти подписанный договор, как это было у него с Максютовыми.

Ульрих выглядел бодрым и пребывал в отличном настроении.

— Мне давно не было так хорошо, — признался он, — теперь я и вправду верю, что вы мне подарили пару лет жизни.

Окинув его магическим взглядом, я увидел, что каналы Ульриха наполнились магией и даже начался их активный рост. Те места, которые уже отмерли, потихоньку восстанавливались.

— Вы просто носите амулет — и всё? — Мне было интересно, как проходит этот процесс.

— Да, от него так и тянет энергией и теплом. Ношу, не снимая. Даже сплю с ним! — Ульрих провёл меня в свой кабинет и, сев за стол, протянул очередную стопку бумаг.

— Очень рад за вас, — кивнул я ему, листая бумаги. В принципе, всё тут было по делу. Я поручаю, он выполняет. Подписал по просьбе Ульриха каждый лист.

— Отлично. Мы не будем ждать, пока вы официально вступите в права владением бывшей усадьбой Трубецких? — решил уточнить он.

— Думаю, слухи уже и так расползлись.

— Среди высшей аристократии — да, но это обычные семьи, — он кивнул на бумаги, — они не вращаются в подобных кругах. Так что вряд ли знают о закрытии прорыва и наличии у вас алтаря.

— Это проблема? Вряд ли они не поверят вашим словам.

— Тут вы правы, — он самодовольно улыбнулся, — словам Гольштейна можно верить. Тогда не буду откладывать это дело. Мои помощники составят письма и отправятся лично к главам выбранных вами семей. Учтите, что договор начнёт действовать только с того момента, как вы выполните свои обязательства. Мы пропишем прохождение малого ритуала принятия в род на алтаре. Вас это устроит?

— Честно говоря, ещё не проводил подобного ритуала, — признался я, — но думаю, что справлюсь.

— О, это несложно. Я, как глава ветви рода, с алтарём раньше проводил подобный ритуал. Готов вам рассказать, если интересно, — он принял профессорский вид, как-то сразу приосанился, приподнял подбородок. У меня сложилось ощущение, что даже если я откажусь, Ульрих всё равно примется рассказывать, как и что надо делать. Судя по всему, долгая преподавательская карьера оставила на нём свой отпечаток.

— Буду вам благодарен, — согласился я.

— Да что там, — он махнул рукой, — всё, на самом деле, достаточно просто. Вы являетесь проводником силы алтаря. Кладёте одну руку на алтарь, вторую на того, кого принимаете в род, и пропускаете через себя силу алтаря. Таким образом вы наполняете этой магией вашего вассала. Главное — не забыть потом вытянуть часть силы обратно и поделиться ею с алтарём, чтобы он запомнил и признал нового члена рода. У вас, конечно, есть браслет, и, по идее, для принятия в род вам алтарь не нужен, но… — Ульрих развёл руками, — сами понимаете, большинство семей не в курсе таких вещей. Так что только на алтаре и в соответствующей торжественной обстановке!

Это он хорошо сказал — насчёт торжественной обстановки. Я вот над такой мелочью даже не задумывался. Была мысль просто привезти всех скопом к алтарю и принять в род. Но! Это важное решение для семьи. Тут всё должно быть красиво, так, чтобы запомнилось. Думаю, это не проблема, посоветуюсь с Павлом и Александром.

— Благодарю ещё раз, — я слегка поклонился, — все бумаги подписаны, жду от вас тогда информацию.

Добравшись наконец-то домой, усталый, я рухнул на кровать… и сразу получил сообщение от Никанора, что он заедет за мной завтра в семь утра. Тихо выругавшись про себя, что даже в выходные не удаётся поспать, поставил будильник на шесть и провалился в сон.

(Борей напоминает, что нужно больше лайков! Вам зачтется!)

Глава 12

Глава 12

Я со своими охранниками ехал в машине вслед за джипом, в котором разместились Никанор и Курбатов. Ехали мы уже часа два, мне даже удалось немного вздремнуть. Наконец остановились у небольшого, огороженного покосившемся забором участка. Местность была красивая: мы находились практически на вершине небольшого плато, с края которого открывался изумительный вид на долину. Выбравшись из машины, я подошёл к Никанору, который стоял у обрыва и любовался.

— Красиво, — сказал он и повернулся ко мне, — ты готов?

— Всегда, — улыбнулся я и покосился на стоявшего рядом с хмурым лицом Курбатова. Я решил просто игнорировать его, принять, как неизбежное зло. По словам Никанора, на подобном мероприятии обязательно должен присутствовать человек из ИСБ, а должность Курбатова как раз и подразумевала подобную работу. В принципе, понятно, как они сдружились. Когда постоянно вдвоём мотаешься на подобные выезды, волей-неволей налаживаются отношения. В данном случае они переросли в дружбу.

— Идём, — Никанор уверенно отворил скрипучую калитку, — алтарь находится не в доме, — начал пояснять он свои действия, когда мы свернули в сторону от покосившегося особняка, — его расположили чуть дальше. По моим сведениям, алтарь уже практически без энергии. Просто посмотри, можно ли что-нибудь с ним сделать. Он уже больше ста лет стоит бесхозный. Вдруг у тебя получится его оживить.

Мы подошли к небольшому каменному строению, по виду — чему-то среднему между беседкой и церквушкой. Каменные стены, широкий проход и стрельчатый потолок. Внутри на постаменте стоял большой камень. Вокруг него на расстоянии тридцати сантиметров мерцало защитное поле.

Моя рука безо всякого сопротивления прошла сквозь него. Прикоснувшись к камню, я задумался: а что делать дальше? С алтарями, у которых имелось сознание, было понятно, как общаться, но в этом камне ничего не было. Точнее, никого. Просто слегка тёплый камень с небольшим количеством энергии Аннулета. Прикрыв глаза, я попытался потянуться к нему сознанием — и оказался в полной темноте. Кое-где светились обрывки нитей энергии, но их было очень мало, и, судя по тусклому свечению, энергии в них оставалось самые крохи. Попробовал напитать это место с помощью своего браслета, но у меня сложилось впечатление, что энергия уходила просто в бездну. Браслет засветился и разогрелся, но в окружающей меня темноте ничего не менялось. Нити не восстанавливались, не становились ярче.

Прекратив бездарно сливать энергию, я задумался. Боюсь, всей моей энергии не хватит, чтобы восстановить это место. Тогда что делать? Забрать то, что есть. Сказано — сделано. С помощью браслета я начал впитывать энергию обратно. Ко мне слетались светящиеся клочки нитей и, коснувшись браслета, гасли, отдавая всё, что в них оставалось. Я не ощущал никакого сопротивления, это происходило достаточно быстро, но я всё равно нервничал. Если я вошёл в алтарь, значит, моё тело снаружи потихоньку умирает. У меня есть всего пара минут. Для ускорения попробовал потянуться к энергии алтаря всем телом — и это получилось. Часть нитей облепили меня. Вскоре поток иссяк, и я вывалился в реальный мир.

Очнувшись, сообразил, что лежу на каменном полу, а надо мной склонился Никанор. Одна его рука лежит у меня на груди, и паладин делится со мной энергией. Увидев, что я пришёл в себя, он поднялся:

— Не пугай меня больше так, — Никанор недовольно покачал головой, — твоё сердце остановилось. Ты провёл в алтаре около трёх минут, и мне с трудом удалось тебя оживить!

— Спасибо, — прохрипел я. Тут подоспел Курбатов и протянул мне открытую фляжку. Я с благодарностью взял её и быстрыми глотками наполовину осушил. Внутри была вода, которая мне показалась сказочным нектаром.

Поднявшись на ноги, я подошёл к алтарю. Теперь это был просто камень, которой, лишившись остатков энергии, весь пошёл трещинами.

— Он пуст, — из-за моего плеча негромко произнёс Никанор, после чего прикоснулся к бывшему алтарю.

— Да. Наполнить его энергией пока не в моих силах, — признался я и посмотрел на свой браслет, который слегка светился, напитавшись остатками энергии алтаря.

— Что-то такое я и подозревал. Не печалься, — видя, что я расстроен, он ободряюще улыбнулся, — так бывает. Много алтарей сгинуло. Им требуется уход. Нужен сильный род.

— Понимаю, — я бросил прощальный взгляд на камень и вышел из комнаты.

— Думаю, со следующим не будет таких проблем, — сказал Никанор и пошёл к машине, — ехать недолго, чуть больше часа.

Мы снова отправились в путь. Пока мы ехали, мне позвонил Самохин.

— Плохие новости, — заявил он и сразу перешёл к докладу:

— Мы привезли небольшую бытовку на территорию твоего нового особняка в Подмосковье. Там проживают четыре человека. Сегодня они отправились за продуктами, а на обратном пути их задержали и развернули с формулировкой, что земля эта имеет неопределённый статус.

— То есть и я туда попасть не смогу? — Это было плохо. Если Гольштейну удастся договориться с семьями, мне нужен алтарь, который расположен в подвале особняка.

— Да, по закону не сможешь. Судя по всему, Трубецкие решили включить свой административный ресурс и начали ставить палки в колёса. При этом у меня есть информация, что документы на передачу этих земель твоему роду уже подписаны самим Императором. Осталось их завизировать в разных ведомствах.

— Но тогда, может быть, всё не так страшно? Как закончат работать бюрократы, мне откроют доступ?

— Возможно. Мы, конечно, верим в лучшее, но готовимся к худшему.

— Какой худший вариант?

— Мы сейчас изучаем. Пока самый простой — подать в суд с требованием арестовать земли на время разбирательства. В этом случае ты можешь посещать территорию, но ничего нельзя вывозить.

— И на сколько это затянется? Какие у них есть аргументы?

— Чтобы наложить арест, можно всё, что угодно, выдумать. Что ты там убивал и поедал младенцев. Понятно, что суд мы выиграем, но тут важно время. Они могут собрать отряд и просто захватить твои земли. Мы же, по закону, не можем их даже защищать!

— Плохо, — я начинал злиться. По моей крови снова побежали искорки. Стоит что-то сделать, как сразу налетают стервятники, — значит, мы должны на них надавить. Чем быстрее, тем лучше, пока они не подготовились и не набрали силы. Продумай варианты. У них не может не быть слабых мест. Отыщи их и действуй жёстко!

— Сделаю, глава, — в его голосе я услышал уважение, что, конечно, приятно, но в данный момент мне было на это наплевать.

— Не затягивай, деньги, сам знаешь, есть. Так что вызывай кого хочешь, но вопрос реши! Жду вечером отчёт, — кровь во мне закипала от злости, голова начинала кружиться. Со мной явно происходило что-то не то. Похоже, после того как я пережил огненное безумие, оно не так уж далеко отступило. Стоило только начать злиться, как огненная стихия снова попыталась захватить меня.

Прикрыв глаза, я попытался прийти в себя, воззвав к водной стихии. Но она не отвечала. Накатила паника. Было очень трудно сосредоточиться. Рядом не было источника воды. Попытался вспомнить, как мне в прошлый раз это удалось, но тут моё внимание привлёк запах. Я открыл глаза и увидел, что одежда на мне начинает дымиться. Что же делать?

— Что за фигня? — повернулся ко мне охранник. Его глаза округлились от удивления. — Ты горишь! — выкрикнул он и, схватив бутылку с водой, перегнувшись через сиденье, начал меня поливать. Машина резко свернула к обочине и затормозила.

Вода, соприкасаясь с моим телом, шипела и испарялась. Первый смотрел на меня безумными глазами, а мне наконец-то удалось справиться со своим организмом. Не знаю, что помогло. То ли страх сгореть, то ли вода, которой меня поливали, но искорки в моей крови затихли.

— Хватит лить, — прикрикнул я, видя, что вода уже не испаряется, а моё пальто намокает. — Дай сюда!

Я выхватил у него бутылку и выпил до дна всё, что там осталось. Неплохо! Глянул на этикетку — минеральная вода из глубокого источника.

— Что это было? — Оба моих охранника с удивлением разглядывали меня. — К такому нас не готовили, — заявил один из них. — Самовозгорание — это что-то новенькое, — согласился с ним второй.

— Я в порядке, поехали, — мне сейчас точно было не до обсуждения происшествия. Тем более, машина Никанора, заметив, что я отстал, остановилась чуть впереди. Им уж точно незачем знать о моём огненном безумии.

— Как скажете, — произнёс Первый, и мы медленно тронулись. Он внимательно смотрел на меня в зеркальце заднего вида, — может быть, поделитесь, что это было? Если с вами что-то случится, Сан Саныч нам голову оторвёт!

— Всё под контролем, — устало вздохнув, ответил ему я, — больше не повторится. Понервничал немного, вот и итог. Но теперь буду держать себя в руках.

Спустя некоторое время мы наконец подъехали к нашей цели. Это был прилично выглядевший особняк, расположенный за кованым забором в ухоженном парке. На воротах стояла охрана. Быстро переговорив с Никанором, они открыли нам проезд. Мы заехали следом за машиной Никанора и остановились практически у самого крыльца.

— Алтарь принадлежал роду Ростовых, — стоя у крыльца, рассказывал мне Никанор, — глава рода погиб тридцать лет назад, не оставив прямых наследников. Родом правит его племянник, но зайти в главный особняк он не может, так же, как и сотрудники ИСБ. В родстве Петра Рогова мы не сомневаемся, но… — Он развёл руками.

— Я смотрю, за садом ухаживают, — огляделся я, — род, похоже, в порядке.

— Да, у них десяток вассальных семей. Выращивают виноград, делают хорошие вина. Но главный дом рода недоступен, — паладин кивнул на здание, у которого мы стояли. — Барьер начинается у крыльца, надеюсь, ты сможешь преодолеть его и решить вопрос с алтарём.

Пока он говорил, я разглядывал защитное поле, которое начиналось на середине лестницы и окутывало всё здание. Было видно, что оно уже истончилось. Возможно, пройдёт ещё десяток лет, и оно исчезнет совсем, энергия алтаря иссякнет, и он станет бесполезным.

Аккуратно поднявшись по лестнице, я не ощутил никакого сопротивления. Никанор попытался пройти за мной, но замер на третьей ступени, уткнувшись в невидимое поле. Паладин надел на глаза повязку, которая позволяла ему видеть магию, и осмотрелся.

— Дальше я не пройду. Дверь в здание открыта, алтарь в подвале, вход справа, — проинструктировал он меня.

Дверь открылась с трудом, поскольку рассохлась и слегка перекосилась. В здании было довольно темно, окна давно покрылись слоем пыли и неохотно пропускали дневной свет. Я вызвал осветительный шар, это далось очень легко, не зря я столько времени потратил на его изучение.

Спустившись в подвал, я встал у алтаря. Он отличался от виденных мною раньше. В большинстве своём это был камень в форме куба, над этим же явно поработал какой-то мастер. Алтарь представлял собой красивую пирамиду высотой сантиметров восемьдесят, которую установили на резной каменный пьедестал.

Смело положил на него свои руки и попал внутрь. Судя по всему, сознания камень не имел. Опять передо мной встал вопрос: что делать дальше? Внутри было достаточно светло — просто пустое пространство, которое пересекают линии энергии. Они были достаточно яркими и крепкими.

Озадачено оглядевшись, я прошёлся в поисках не знаю чего. Вдруг линии где-то порвались, или будет что-то необычное. Но нет, всё было предельно скучно и одинаково.

— Что же с тобой делать? — произнёс я вслух. Эхо моего голоса разлетелось по пространству, но ответа не было.

— Ладно, делаем хоть что-то, — сказал я и попытался выкачать немного энергии. Мой браслет радостно засветился, линии начали тускнеть, и я остановил этот процесс. Мне не хотелось полностью разряжать алтарь. Цель же была сохранить и, по возможности, настроить, а не выкачать всё и уничтожить.

— Тогда так, — пробормотал я себе под нос, — закачаем энергию обратно. Может быть, это поможет?

Я отдал мысленный приказ своему браслету и начал закачивать энергию в алтарь. Сначала это не получалось. Создавалось впечатление, что сам алтарь сопротивлялся, не желая принимать энергию. Браслет разогрелся, но вскоре сопротивление было сломлено, и энергия пошла в окружающий мир. Я увидел, что нити слегка изменили свой оттенок. Если до этого они отдавали голубоватым, то теперь стали с оттенком жёлтого цвета, как энергия моего браслета. Когда цвет в нитях стабилизировался, я прекратил подавать энергию. По моим ощущениям, я в итоге отдал даже меньше, чем забрал.

Решил, что пора сваливать, так как что дальше делать — всё равно непонятно, а рисковать не стоит. Сегодня я уже умирал, но тогда рядом был Никанор, который помог мне, а сейчас-то его нет!

Вывалился в реальный мир и сразу ощутил, что моё сердце застыло. Попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Страха и паники не было. С этим я уже сталкивался, главное, сознание на месте, мозг ещё соображает. Пустив немного магии, мне с первой же попытки удалось запустить сердце. Удар, потом ещё один, за ним следующий, и вот оно застучало в своём ритме, ровно и уверенно. Я с облегчением вдохнул затхлый воздух полной грудью. Похоже, обучение самореанимации на собственном опыте весьма эффективно. С каждым разом даётся всё легче и легче. Главное — не нервничать. Мои размышления прервал звук шагов.

— У тебя получилось, — тепло произнёс Никанор. Его басовитый голос разнёсся по всему подвалу. Вслед за паладином, спустившись по лестнице, зашёл и Курбатов, который мне одобрительно кивнул.

— Наверное. Честно говоря, сами понимаете, опыта и знаний у меня маловато. Может быть, поделитесь информацией? Наверняка в закромах братства всё это есть. А то я — как слепой, бредущий на ощупь в незнакомом и опасном месте. С вашей информацией я мог бы работать более эффективно, — Курбатов был для меня, как красная тряпка для быка. Его присутствие раздражало.

— Я уже отправил запрос, — ответил Никанор, не глядя на меня. Он обходил по кругу алтарь, — защиту ты снял. Это самое главное. Настроить алтарь на нового главу рода я смогу. Так что можешь ехать домой. Думаю, тебе незачем пересекаться с Роговым, а он скоро будет.

— Хорошо, — я направился на выход. Было немного неприятно подобное отношение. Работу выполнил — пошёл вон! С другой стороны, Никанор прав: незачем всем и каждому знать, что я являюсь паладином Аннулета. Пусть все плюшки достаются ему. Главное, чтобы и меня не обделили.

— Вечером заеду к тебе домой, дождись меня, — кинул мне в спину Никанор, не сводя взгляд с алтаря.

Домой мы ехали долго, почти три часа. По пути заехали пообедать. Чувствовал я себя, как выжатый лимон. За сегодняшний день моё тело два раза побывало на пороге смерти. Это не могло не сказаться на самочувствии. Сложная и опасная работа у паладина. Особенно без поддержки. Стоит слегка зазеваться, не уследить за временем, увлечься — и всё. Наверняка есть какие-нибудь способы обезопасить себя, но я таких не знал. Вообще это раздражало. Уверен, что в братстве паладинов есть куча полезных для меня материалов. Я уже забрасывал удочку на эту тему в прошлых беседах с Никанором, но, похоже, братство не спешит делиться своими секретами.

Было пять часов вечера, когда я зашёл домой и с удивлением увидел в своей гостиной Ефросинью, сидевшую за книгами.

— Что ты здесь делаешь? — Я устало опустился в кресло. Мои слова выдернули девушку из задумчивости. Похоже, она даже не заметила, как я зашёл.

— Ой! Прости, зачиталась. Я всю неделю продолжаю разбирать архив Араслана. Он тоже мне помогает, — он кивнула на аккуратно сложенные вдоль стены коробки, — мы уже почти закончили. Нашли много всего интересного. На следующей неделе сделаю выжимку для тебя.

— Спасибо, — поблагодарил я её. Как-то я закрутился и совсем забыл об этом архиве, да и о Ефросинье тоже. Всю неделю возвращался домой поздно и ни разу её не застал. А между тем, девушка работает на меня, и хорошо бы её куда-нибудь пристроить. Может быть, к Самохину отправить?

— Я, наверное, пойду? — Фрося поднялась, и я заметил, как она похорошела за последнее время. Фигура полностью выправилась, внутри девушки развилось много магических каналов, и она уже явно имеет ранг «учителя» что достаточно круто для её возраста.

— Ты, как закончишь с отчётом, позвони. Лучше, если ты меня лично ознакомишь. Наверняка у меня возникнут вопросы.

— Договорились, — она кивнула в ответ.

— Отлично выглядишь, — продолжая осматривать девушку, кивнул я.

— Благодарю, — она добродушно улыбнулась, — спасибо тебе за это.

— Да ладно, сама понимаешь, мне это ничего не стоило, да и попробовать свои возможности хотелось. Кстати, а какие нынче расценки у целителей? — Я вспомнил, что Ефросинья упоминала — они не могли набрать денег на хорошего целителя, и я ещё тогда удивился, семья-то небедная.

— Мы ходили на приём. Это обошлось нам в тридцать тысяч. Меня обещали излечить, но сказали, что это будет стоить не меньше полумиллиона. У нас таких денег не было, — Ефросинья погрустнела, а я офигел. Всё-таки непривычно слышать подобные цифры. У простых людей зарплата не превышает пятисот рублей в месяц. Тот же Цыпко руководит оздоровительным центром и получает всего полторы тысячи. Так что полмиллиона для обычного человека действительно малореальная цифра.

Получается, я ещё не так много запросил с Никанора за свои услуги. Не то чтобы я переживал по этому поводу. Просто считаю, что всё должно быть справедливо. Лишнего выжимать из Никанора не стоит, но и задарма работать — тоже не вариант.

Когда Ефросинья ушла, набрал Самохина. Александр обещал приехать ко мне в течение часа с последними новостями.

Быстро сходив в душ и приведя себя в порядок, я спустился вниз как раз к его приходу.

— Добрый вечер, глава, — Александр, сев за стол, сразу перешёл к делу. — Илья сейчас в Москве с группой наёмников. За Трубецкими установили слежку, собираем информацию. Ещё считаю необходимым обратиться к юристам. Мы и на этом поле должны играть с опережением. Мой сотрудник подготовил документы, вам надо подписать доверенность, — он вынул из папки лист и пододвинул ко мне, я быстро поставил свою подпись.

— Обратитесь к Гольштейнам. У них есть филиал в Москве. Думаю, они с радостью возьмутся за это дело, тем более, я лично знаком с их главой, и у меня там имеется неплохая скидка, — предложил я.

— Отлично, — обрадовался Александр, — мы выбирали из трёх крупных компаний, Гольшейны тоже были в этом списке. Тогда так и сделаем, — он с уважением посмотрел на меня, — как вам удалось получить у них скидку?

— Вернул в рабочее состояние амулет главы российской ветви рода. Так что, думаю, Ульрих мне весьма благодарен и привлечёт к этому делу своих лучших сотрудников.

— Я передам Березину, и завтра со всеми документами он подъедет к ним в офис, — сказал Самохин. Было видно, что эта информация его порадовала. Одно дело — приходить к юристам как мелкий, никому не известный род. Работать с нами, конечно, стали бы. Но, скорее всего, выделили бы нам каких-нибудь стажёров и стрясли за это кучу денег. Совсем другое — когда лично глава рода считает себя обязанным мне.

Не откладывая это дело, я взял телефон и набрал Ульриху. Он в прошлое моё посещение дал мне свой личный номер, попросив звонить в любое время дня и ночи. Чем я сейчас и воспользовался.

Пересказав сложившуюся ситуацию и с помощью Самохина ответив на появившиеся вопросы, я, довольный, положил трубку.

— Березина завтра ждут в офисе в Москве. Ульрих обещал, что за моё дело возьмутся лучшие люди, и Трубецким не поздоровится, — успокоил я нервничающего Александра.

— Этот старик стрясёт с них всё, что можно. С его помощью мы значительно ускорим решение юридических вопросов. Связей у Ульриха достаточно, и, думаю, они кроют связи Трубецкого!

— Ладно, с этим решили. Будем давить их в юридической плоскости, но и про другие стороны не стоит забывать. Мне не хочется быть мальчиком для битья, надо отвечать жёстко и резко, чтобы у других родов не возникло желание проверить нас на прочность, — раздражённо воскликнул я, хлопнув ладонью по столу.

— Мне кажется, глава, вы перегибаете палку. Ответ должен быть соразмерным. Нам пока не причинён никакой ущерб. По-моему, силовая акция преждевременна. Вас могут счесть отморозком. Это, знаете ли, не лучшая характеристика для человека, собирающегося заявить о себе в мире аристократов, — Самохин произнёс всё это миролюбивым тоном, его явно удивила моя внезапная вспышка гнева.

— Мне плевать, кем меня сочтут, — как я ни пытался себя усмирить, в крови снова начали зажигаться искорки, — они полезли на моё! Сидели полсотни лет на попе ровно, а теперь пытаются прибрать к рукам то, что я добыл. Не забывай, при посещении прорыва погибли люди. Да и мастера Максютовых, которые и мои люди тоже, были на самой грани. Ещё чуть промедлил бы — и всё. Их бы ничего не спасло! Тебя там не было, мы все выжили чудом.

— Я услышал вас, мы собираем информацию. В любом случае ломить сейчас неразумно. Надо сначала подготовиться.

Я быстро метнулся к холодильнику и достал бутылку с минеральной водой. Под удивлённым взглядом Самохина выпил её практически до дна. Все полтора литра. Это помогло мне обратиться к водной стихии и взять под контроль искорки.

— Ладно, — отдышавшись, произнёс я, возвращаясь за стол, — ты — глава СБ моего рода, делай как знаешь. Ты, в общем-то, прав. Они пока не угрожают, активных действий не ведут. Стёкол в моем доме не бьют, — я вспомнил свой прошлый инцидент с родом Платовых, которые после предупреждения сразу решили показать свою силу. — Что-то ещё? — спросил я, видя, что Самохин продолжает сидеть и всем своим видом показывает, что разговор не закончен.

— Ещё пара вопросов, — начал он, аккуратно подбирая слова, — что это была за вспышка гнева? От вас прям жаром давануло. Это то, что произошло сегодня днём в машине?

— Значит, уже доложили? — усмехнулся я. Быстро мои охранники слили меня Самохину. — Думаю, это последствия «огненного безумия». Но я учусь справляться с этим.

— Очень надеюсь, что вы справитесь, — он недоверчиво покачал головой, — вам надо быть осторожным и не принимать решений под влиянием стихии огня.

— Сам понимаю, закрыли эту тему. Ещё какие-то вопросы? — раздражённо огрызнулся я в ответ.

— Да. Вам нужен управляющий, — коротко сказал Александр и замолчал, ожидая моей реакции.

— Согласен. Есть кого предложить? — Я уже и сам задумывался об этом. Сейчас у меня уже несколько компаний. А род растёт. Пока Павел взвалил на свои плечи какую-то мелочёвку. Открыл мне счёт, на который будут поступать деньги от его семьи. Но деньги не должны лежать мёртвым грузом. Их надо куда-то вкладывать, развиваться, получать прибыль и тратить. Хотя бы на ремонт особняка в Подмосковье. Не стоит забывать и о том, что к нам должны примкнуть другие семьи. Не только со своими деньгами, но и с проблемами и потребностями. Когда всем этим мне заниматься, я даже не представлял.

— Цыпко, — удивил меня своим предложением Самохин.

— Ты его знаешь?

— Конечно, — Александр улыбнулся. Да и я не удержался от улыбки. Пантелей Семёнович умел к себе расположить и оставлял впечатление этакого несуразного человека, который вечно куда-то торопится, пытается переделать кучу дел. Извиняется, вытирает вспотевший лоб платочком и опять куда-то бежит.

Мне уже приходила в голову мысль, что работа в оздоровительном центре не для него. Слишком там всё просто и скучно. Цыпко просто некуда тратить свою неуёмную энергию.

— А он справится? — задумчиво решил уточнить я. Всё-таки управление родом, наверное, требует каких-то особых навыков. Я не был уверен, что Цыпко эта должность по плечу.

— Можете не сомневаться, — голос Самохина излучал уверенность, — он был мэром целого города. Опыта у него предостаточно. Что такое управление родом, после того как человек управлял целым городом.

— Возможно, ты и прав, — с этой точки зрения я не смотрел. Думаю, управлять моим родом будет даже попроще, чем решать проблемы целого города, да ещё и окружающих его сёл. Опять-таки, этот человек благодарен мне лично, — хорошо, завтра же съезжу в Хадыженск, поговорю с ним, — принял я решение.

— Позвольте вас поправить, — Самохин недовольно свёл брови к переносице, — не дело это — главе рода ездить уговаривать людей. Я могу ему набрать и вызвать на встречу с вами.

— Нет, — твёрдо посмотрел я ему в глаза, — мы с ним в хороших отношениях, к тому же, я был бы не против посетить свою «берлогу». Думаю, это позволит мне привести свой организм в порядок. Так что сам съезжу.

— Хорошо, — не стал спорить со мной Александр. Полагаю, он был согласен, что мне стоит посетить источник. Тем более — после того как увидел мою вспышку, — если вы не против, я с вами поеду.

— Тоже хочешь в бассейн с целебной водой, — усмехнулся я.

— Да кто откажется, — расплылся в улыбке Самохин, — и насчёт Цыпко — вам стоит принять его в свой род. Это большая честь для простых людей. Да и… ритуал позволит вам контролировать своего управляющего.

— Так и сделаю. Да, и последнее: надо подумать, как принимать людей в род. Чтобы торжественно и красиво. Думаю, Пантелей Семёнович не будет против, если это произойдёт буднично и просто, но в дальнейшем…

— Задачу понял, — кивнул Александр, — разработаем. Это не так уж сложно.

Мы уже собирались прощаться, когда раздался звонок в дверь.

Глава 13

Глава 13

За дверью оказались Никанор и Курбатов. У их ног стояло несколько картонных ящиков.

— Это тебе, — Никанор поднял один из ящиков, я схватил второй и внёс его в дом, — вино в подарок от Петра Рогова. С его винодельни, — аккуратно поставив ящик в кладовку, с гордостью объявил Никанор.

— Спасибо, — кивнул ему я.

Самохин поздоровался с Никанором, потом достаточно тепло обнялся с Курбатовым. Похоже, он неплохо знаком с обоими.

— Что-то тебя давно не видно в тире? — хлопнув по плечу Вениамина Григорьевича, спросил Александр.

— Дела, — сухо ответил тот. Ему было немного неуютно. Это было заметно. Рядом со мной он предпочитал молчать и не лезть в беседу. Но я не верю, что Курбатов вдруг перевоспитался.

— Ладно, глава, я побегу? — обратился ко мне Самохин, сразу показывая, в качестве кого он здесь находится.

— Останься, — спокойно приказал ему я. Не было никакого желания беседовать с Никанором, а тем более, с Курбатовым наедине. Да и секретов от собственного главы СБ у меня нет. Тот понимающе ухмыльнулся и, сходив на кухню, принёс мне полную бутылку минеральной воды. Вот ведь гад! Быстро смекнул, к чему идёт дело, и что может мне помочь. Но я постараюсь держать себя в руках.

— Как всё прошло? — спросил я Никанора, продолжая по-прежнему игнорировать Курбатова.

— Алтарь настроили на нового главу, проблем не было, — кивнув, поделился со мной паладин и протянул тонкую папку с бумагами, — братство паладинов за твои заслуги перед отечеством решило поощрить тебя. Мы готовы продать тебе особняк в Москве. Здесь все бумаги. Дом обставлен и готов к заселению.

— Спасибо, — я принял папку и, открыв, ознакомился с бумагами. Стоимость дома составляла сто рублей. Передал папку Самохину, тот с любопытством вчитался.

— Малый Казённый переулок, хорошее место, — одобрил и захлопнул папку.

— Учти, это, скорее, аванс, мы рассчитываем на продолжение нашего сотрудничества, — Никанор был серьёзен.

— Понимаю, — согласился с ним я. Что тут непонятного. За два алтаря, один из которых пустой, вряд ли бы мне выдали целый особняк в Москве. Сейчас у них есть хороший способ меня привязать — я должен почувствовать себя обязанным братству.

— Мне поступила информация, что бумаги на твои земли подписаны самим императором. В субботу ты должен прибыть в Москву и получить их. У Завойских в тот же вечер состоится приём, на который ты приглашён. Настоятельно советую посетить его.

— Это обязательно? — Я недовольно поморщился. Не хотелось мне идти ни на какой приём. Будут меня разглядывать, как зверушку неведомую. Да и опыта у меня слишком мало. Конечно, этикет мне в колледже вдолбили, тут я в себе уверен. Но тратить время на посещение подобного мероприятия желания было мало.

С другой стороны, я понимал необходимость посещения приёма. Хорошая возможность заявить о себе, познакомиться с новыми людьми, высшими аристократами столицы. Правда, боюсь, большинство будет ко мне не слишком дружественно настроено. Для них я — выскочка из провинции, который ещё вчера был никем.

— Обязательно, — неожиданно поддержал Никанора Александр, но своё мнение объяснять не стал.

— Ладно, буду.

— Одежду тебе подготовят, будет ждать в особняке. Там имеется прислуга, она переходит в твоё владение вместе с домом. Можешь, конечно, отказаться от них, но найти новых людей будет не так-то просто, — продолжил Никанор.

— Посмотрим. Что-то ещё?

— Да, в воскресенье я договорился о посещении тобой особняка Новицких. Он расположен в Подольске. Там примерно такая же проблема, как и у Роговых. Будет очень хорошо, если ты её решишь. Они готовы оплатить твои услуги. Пятьсот тысяч тебя устроит? — услышав цифру, Курбатов удивлённо посмотрел на меня.

— Не очень-то большая сумма, — довольно улыбнулся я, — но, так уж и быть, договорились!

— Отлично, — Никанор был явно доволен, — Москва и её окрестности — не моя вотчина, так что за тобой заедет кто-то другой из братьев. Также на месте будет обязательно сотрудник ИСБ.

— Я могу с собой взять Александра? — Я посмотрел на Самохина и получил от него подтверждающий кивок, мол, правильно, я тебе там пригожусь.

— Конечно. Тебя никто ни в чём не ограничивает.

— Что же, благодарю за особняк, он мне сейчас очень кстати, — я решил вспомнить о вежливости, — есть ещё ко мне какие-нибудь вопросы, или новости, которые меня касаются? А то я что-то устал сегодня, — на меня внезапно навалилась усталость, скопившаяся за весь сегодняшний день, так что мне хотелось поскорее избавиться от гостей.

— Это всё, — Никанор поднялся из-за стола. Мой намёк не остался им не замеченным, — мы, пожалуй, пойдём.

Вслед за ним поднялся и Курбатов, как всегда, с недовольным видом. Похоже, ему не понравился мой намёк, что им пора.

Когда за гостями закрылась дверь, я со вздохом облегчения рухнул в кресло и уставился на Самохина.

— И давно ты с ними знаком?

— Да. Курбатов у меня в тире раньше был частым гостем. Да и в ИСБ он — известная личность. К тому же, у него своё агентство. Многие ребята подрабатывают там. Иногда и ко мне обращались по различным вопросам. Как человек, Курбатов мне не нравится, но это не повод показывать своё личное отношение на людях!

— А Никанор? — Я проигнорировал его выпад в мою сторону.

— Никанор ведает нашим краем. Конечно, я с ним пересекался, и не один раз. Но личного общения у нас было немного. Мы с ним живём в разных мирах. Я всё-таки военный. Он же — божий человек, — развёл руками Александр, как бы показывая, что этим всё сказано. Не могу сказать, что мне сразу стало всё понятно. Решил пока оставить эту тему.

— Мне вручили особняк в Москве, — напомнил я, — там ожидаются какие-нибудь подводные камни?

— Нет. Не переживай. Братство предпочитает вести дела честно и открыто. Им дорога их репутация.

— Хотелось бы в это верить, — не могу сказать, что его слова меня полностью успокоили. Моя паранойя давила. Внутренний голос талдычил, что это всё неспроста. Либо я сильно продешевил с ценой за свои услуги, либо они хотят меня привязать к себе покрепче. Не верил я в благотворительность. Правда, отказываться от особняка не собирался. Я его заработал, ну, или заработаю своими уникальными способностями.

— Не переживай, я давно уже не юнец и вижу достаточно много скрытых мотивов у братства паладинов. Но пока они заинтересованы в тебе и твоих услугах, подлости от них не стоит ожидать.

— Хорошо бы, и так проблем выше головы, — слова Александра меня немного успокоили.

— Я, как никто другой, заинтересован в успешности нашего рода и стараюсь учитывать все мелочи. Было бы хорошо, если бы ты начал доверять своему начальнику безопасности, — ехидно поддел меня Самохин, — это моя прямая обязанность — нервничать и всё просчитывать. Искать скрытые угрозы и готовиться их отразить.

Мы ещё немного посидели и решили, что Березин из гостиницы в Москве переедет в мой особняк. Заодно решит вопрос с прислугой — оставить их или набрать новых. Самохин выступал за то, чтобы оставить, аргументируя тем, что, даже если набрать новых, никто не мешает и их подкупить. А своих людей у нас таких нет.

* * *

Цыпко меня радушно встретил в своём кабинете.

— Рад видеть тебя, смотрю, ты прям как-то повзрослел, — заметил он.

Это было правдой. Я сам обратил внимание, что с получением «мастера» моё тело изменилось. Мышцы окрепли, сам я стал массивнее, лицо немного повзрослело. По словам Нино, это было нормально. Тело старалось прийти в оптимальную форму. Оно было насыщено магией, меня переполняли силы. Целительница прописала мне как можно лучше питаться и высыпаться. Таких рекомендаций грех было не придерживаться. Результат же виден невооружённым взглядом.

— Спасибо, — я уселся в кресло напротив, думая, как начать разговор. Самохин собрал материалы по Цыпко и практически уговорил меня взять того на место управляющего с принятием в род. Мне это казалось поспешным решением. Да, я давно с ним знаком, но в деле толком и не видел. На все мои подобные возражения Александр смеялся и отвечал: о чём я вообще говорю, после того как принял на одну из самых важных должностей его — человека, с которым даже не был знаком! Этот аргумент разбил все мои возражения.

— Как вам на этой должности? — начала я издалека.

— Тихо, спокойно. Но, честно говоря, скучновато. У меня такое ощущение, что я попал в затянувшийся отпуск. Работу уже всю отладил. Делать мне особо нечего. Только по пятницам заполняю отчёты.

— У вас есть заместитель или человек, который будет готов вас заменить?

— Конечно, — Цыпко радостно улыбнулся и, выскочив из-за стола, начал быстрыми шагами ходить по комнате, — надеюсь, вы хотите предложить мне не увольнение, а что-то более интересное?

— Да. Как вы смотрите на то, чтобы вступить в мой род и стать управляющим? Вы готовы к такому? Справитесь?

— Безусловно, — он улыбнулся ещё шире, хотя, казалось бы, уже некуда, — я с радостью приму ваше предложение! Это огромная честь, — Пантелей Семёнович выхватил из кармана платок и протёр вспотевший лоб, — у вас теперь свой род. Вы глава, — начал он рассуждать вслух, — к тому же, есть вассалы. Пока один, но семья Богдановых! Вы владеете ещё несколькими компаниями. Да, тут без управляющего не обойтись. Очень интересно. Я бы взялся, — он даже не смотрел на меня, быстро перемещаясь по кабинету и рассуждая, как будто уже принялся за решение всех моих проблем, — нужно помещение для администрации. Думаю, мне хватит команды из трёх человек. Для начала. Соберём весь бизнес воедино под один зонтик. Оздоровительный центр объединим с Богдановым. Так, а где мы расположимся? В Хадыженске? — Цыпко замер и уставился на меня в ожидании ответа.

— Пока здесь, — немного подумав, ответил я, — но, возможно, через пару лет переедем в Подмосковье. У меня там теперь родовые земли и свой особняк, которому требуется ремонт.

— Ладно, это пока неважно. Помещение я найду. У вас же ещё завод и фабрика. Они удобно расположены. Пара комнат там отыщется?

— Конечно, — согласился я. — Пантелей Семёнович, остановитесь! — У меня уже начала кружиться голова от его хаотичного перемещения.

— Да, что⁈ — Он замер рядом со мной. Его монолог произвёл на меня впечатление. Видно, что человек истосковался по настоящей работе. Мне даже стало слегка завидно: Цыпко за сорок, а энергии и энтузиазма больше, чем у меня!

Я поднялся со стула и сделал очень важное лицо. Ну, надеюсь, что получилось, и я смотрелся достаточно пафосно, а не смешно.

— Цыпко Пантелей Семёнович, готовы ли вы вступить в род Шуваловых, и верой и правдой служить на благо рода? — торжественным голосом провозгласил я. Цыпко опустился передо мной на одно колено и преклонил голову.

— Готов! — проговорил он охрипшим от волнения голосом.

— Я принимаю тебя в свой род, — положив руку ему на голову, я пустил импульс магии от браслета, таким образом засвидетельствовав принятие в род нового члена, — можешь подняться.

Цыпко продолжал стоять на одном колене. Его глаза округлились от удивления, после чего он резво вскочил на ноги:

— Как такое возможно? Мой магический уровень повысился, я теперь «учитель»! Вы приняли меня в свой род не на алтаре, но это сработало! Обалдеть!

— Не мельтеши. Сядь, — приказал ему я, тот послушно сел напротив, — у меня на руке браслет рода, он — как переносной алтарь. Так что могу принимать в род в любом месте и по всем правилам. Имей в виду, что член рода не может замышлять против своего главы, это строго карается. За этим следит магия алтаря, частица которой теперь всегда будет находиться с тобой! — Я произнёс это твёрдо и уверенно, чтобы Цыпко осознал, что обратной дороги нет, и теперь предстоит трудиться, не покладая рук и максимально честно. Правда, особых сомнений в честности Пантелея Семёновича у меня не было, но лучше перебдеть! Скорее всего, подобное моё отношение перешло со мной из прошлого мира. Всё-таки здесь Цыпко многие годы проработал мэром города, а моё сознание было деформировано. Словосочетание «крупный чиновник и честный человек» с трудом укладывалось в моей голове.

— Глава! — Мой новый управляющий сложил руки на своей груди. — И помыслить не мог вас обманывать. Тем более, после того как вы излечили мою дочь!

— Ладно, идём, познакомлю тебя с остальной командой. Они ждут нас в «берлоге».

Самохин и Павел, который тоже решил приехать ко мне в гости ради такого дела, тепло приняли нового члена моего рода. А дальше мы просто наслаждались жизнью и расслаблялись, забыв обо всех заботах.

Поздно вечером, слегка нетрезвый, я переступил порог своего дома в Екатеринодаре. Охранники аккуратно помогли мне зайти и налили антипохмельный напиток, который я залпом выпил. Поднявшись в спальню, я рухнул в кровать и сразу отрубился.

Понедельник прошёл спокойно. В колледже было тихо, разве что Татьяна на обеде решила сесть рядом со мной, что вызвало оживление в рядах учеников, которые с любопытством наблюдали за нами. Да и взгляд Алисии прижигал мой затылок.

После учёбы я связался с Самохиным, тот заявил, что работает, и по Москве пока новостей нет. Юристы решают вопросы, как что-то будет новое, он сообщит.

Пантелей принимал дела моего рода. Встречался с руководителями предприятий. Звучит, конечно, громко. На самом деле — пообщался с директорами арт-пространства и завода по производству крема, известив, что теперь именно он является их непосредственным начальником. Поставил Цыпко в известность, что у меня, вроде как, на балансе ещё числится собственный лейбл, и дал номер Арсена.

Следующие дни тоже прошли спокойно, разве что сходил ещё на одну репетицию с Агатой и сообразил, что концерт в пятницу вечером, а утром в субботу, к одиннадцати часам, меня ждут в управлении делами империи, что находится рядом с Кремлём. Мне прислали личное приглашение курьером. Пришлось озадачивать Самохина вопросом — как мне всё успеть? Ехать до Москвы на скоростном поезде около десяти часов. Ещё надо успеть переодеться и привести себя в порядок. С поезда в Кремль как бы не подобает. Александр пообещал, что всё устроит.

А в среду возникли проблемы там, где я меньше всего мог предположить. В холле колледжа меня поджидал Богдан собственной персоной. Я с ним уже дрался пару раз и не могу сказать, что это было просто. Сейчас же за плечом парня с улыбкой полного превосходства расположилась Алисия. Недолго она искала себе новую жертву. Хотя выбор хороший: Богдан, наверное, самый сильный на нашем курсе.

— Или ты извинишься перед моей девушкой, или я сначала выбью из тебя всю дурь, а потом ты всё равно извинишься! — Он сделал шаг мне навстречу, перегородив дорогу.

— Попробуй, — усмехнулся я в ответ и сразу же закрылся щитом от летящего в мою голову кулака.

Последний раз я дрался, наверное, уже больше месяца назад, но за это время мой уровень значительно вырос. Да и тренировки с Арасланом не прошли бесследно. От первых ударов я уклонился, но Богдан был опытным рукопашником, который не стеснялся в драке бить и ногами. Вот как раз мощный боковой удар ногой в голову я и прозевал. Несмотря на щит, меня знатно потрясло. В крови забегали искорки, затмевая мой разум. Забыв о защите, я перешёл в ближний бой.

Стараясь сохранить рассудок, а не бездумно лупить кулаками, куда попаду, я пытался следить магическим зрением за щитом противника и ударять именно в то место, откуда он убирал щит. Несколько раз это получилось, но, сосредоточившись на том, чтобы пробить защиту Богдана, я опять пропустил удар. Лупил он мощно и метко. Удар в грудь сбил моё дыхание, перед глазами всё потемнело.

Воспользовавшись моим состоянием, Богдан резким ударом пробил мне в челюсть. Щит частично ослабил удар, но полностью не смог защитить. Мой рот заполнился кровью из разбитых губ, а в голове вспыхнул огонь злости.

Заревев, как зверь, я кинулся на своего обидчика. Мои кулаки, как раскалённые кувалды, лупили по нему без остановки. Никакая защита не могла сдержать напор моей ярости и огненного безумия. Одежда на мне задымилась, а кулаки пылали огнём. Я уже ничего не соображал. Богдан рухнул на пол без сознания, но это меня не остановило. Мне хотелось крушить и убивать!

Краем сознания я увидел испуганное лицо Алисии. Она с ужасом смотрела на меня, что-то крича. Я потихоньку начал приходить в себя. Охрана поливала меня из огнетушителей. Ко мне бежала Екатерина Игоревна.

— Всем отойти от него! — кричала она властным голосом, но, на мой взгляд, это было лишним — никто и так ко мне не приближался.

Вокруг меня в радиусе полутора метров обуглился пол. Я пытался усмирить огонь, но это не получалось. Мой костюм уже высох и снова начинал дымиться. Вода и пена из огнетушителей не помогали.

Подбежавшая целительница кинула в меня каким-то мощным заклинанием. На одних инстинктах я попытался уклониться, но не успел.

Очнулся я в лечебнице колледжа. Рядом сидела Екатерина.

— Наследие Багратиона, — устало усмехнулась она, — не ожидала, что огонь приживётся в тебе. Это любопытно. Судя по всему, твоё тело очень восприимчиво к стихиям. Так же, как и к Аннулету. Защита ослаблена. С одной стороны, ты получил большие возможности, но и велика опасность. Стихии конфликтуют. Огонь пытается взять верх над водой, и с каждым днём тебе будет всё труднее усмирять его.

— И что мне делать? — Как же мне это всё надоело! То одно, то другое. Водная стихия — плохо, а теперь ещё и огонь. — Избавиться от обеих не получится?

— Нет, — она покачала головой, — также не советую связываться с водой из других источников. Забудь о моём совете привлечь морской источник или воспользоваться горными реками. Это уничтожит тебя.

— Понятно, — в принципе, её слова были логичными. Подземный источник спокойный и апатичный. Он помогает мне усмирять огонь, а вот если использовать более яростный дух воды, даже страшно представить, что со мной будет, — может быть, научиться контролировать огонь? Есть же какие-то способы? Слышал, люди годами смотрят в пламя и познают его. Чем не вариант?

— Они его сначала познают, а потом запускают внутрь. У тебя же он уже внутри. Толку теперь его познавать?

Вот это, на мой взгляд, совсем неправильно звучало, но спорить я не стал. Не в том состоянии находился.

— Что посоветуете? — после небольшой паузы обратился я к ней.

— Не знаю, — удивила меня целительница, — правда, не знаю. Не злись, не дерись, не нервничай. Я бы вообще рекомендовала изолировать тебя. Ты понимаешь, что опасен для окружающих?

— Отличное завершение карьеры паладина Аннулета, — горько усмехнулся я, признавая правоту её слов, — хотелось бы этого избежать.

— Нужен какой-нибудь артефакт. Может быть, водный или огненный. Что найдёшь, — она задумчиво смотрела сквозь меня, — бывают огненные браслеты, но тогда огонь возьмёт в тебе верх. Ты станешь вспыльчивым, раздражительным, но сможешь его контролировать. Слышала ещё и о водных артефактах, но они слишком редки.

— Дайте мне телефон, у меня, вроде, есть такой! — Я попытался привстать, но со стоном завалился обратно в кровать. Только сейчас заметил, что мои руки покрывают сильнейшие ожоги, которые не болели, однако стоило только опереться на руку, как меня прострелило дикой болью.

— Лежи спокойно, — прикрикнула Екатерина. — Останешься здесь на ночь. К утру всё пройдёт. А я пока решу, что с тобой делать. Сразу предупреждаю, у дверей стоит охрана, не пытайся сбежать!

— Да куда я такой сбегу, — усмехнулся я ей в ответ, — дайте позвонить. У меня есть артефакт, возможно, он поможет!

Екатерина сжалилась и протянула мне телефон. Я набрал номер Самохина и попросил привезти кольцо, которое лежало у меня в столе в комнате. Кольцо повелителя водной стихии, которое я нашёл в «берлоге». Оно было предназначено для «мастера», и я просто перевёз его в свой дом, где и бросил в ящик стола. Не думал, что так быстро подниму свой уровень. А потом забыл о нём.

Я провалился в сон, точнее, в полубред. Не знаю, сколько пробыл в этом состоянии. Думаю, пару часов точно. Разбудил меня Самохин, который зашёл в палату вместе с целительницей.

— Да уж, — посмотрел он внимательно на меня, — хреново выглядишь!

— Спасибо, догадываюсь. Кольцо привёз?

Александр передал мне кольцо, и я с огромным трудом натянул его на обгорелый палец, на котором уже начала формироваться новая кожа. Однако никаких изменений не заметил: в крови по-прежнему мелькали искорки, которые и не думали покидать меня. Как разбудить кольцо или пользоваться этим артефактом, я не знал. Попробовал пропускать через него энергию, но это не дало результата. Оставался лишь один вариант.

— Мне нужен источник воды, — я посмотрел на Екатерину.

— Душ устроит?

— В моем доме водопроводная вода не помогала, — раздражённо сообщил я. Мысль о том, что в таком состоянии придётся куда-то тащиться, бесила. Да и несообразительность целительницы раздражала. Тоже мне! Чувствует себя хозяйкой положения, изолировать меня вздумала.

— Конечно, — женщина улыбнулась, — обычная вода, что подаётся в дома, проходит кучу разной обработки, да и магию из неё выкачивают. Ты же сейчас находишься в Имперском колледже! В нашем здании вода из скважины. Глубокий источник. Она насыщена энергией. Империя заботится о своих учениках. Мы даже еду готовим только на этой воде.

Моё тело оттащили в душ, где помогли мне раздеться. Усадив меня на пол, целительница включила воду. Каждое движение причиняло боль, а когда на обгорелую кожу полилась вода, я чуть не потерял сознание.

Глава 14

Глава 14

Взяв себя в руки, я сосредоточился и постарался призвать водную стихию. Я тянулся к ней изо всех сил, но ничего не получалось. Искорки не давали мне возможности обратиться к воде. Закрыв глаза, я лёг на пол и пустил магию в кольцо. Оно сжирало мою энергию, как не в себя. Сразу стало понятно, почему это кольцо предназначено для «мастеров». Будь я ниже уровнем, уже бы корчился, получив откат.

Наконец кольцо прекратило заполняться. Оно ярко засияло, и меня окутало стихией воды. Само кольцо содержало водную стихию. Стихия пробудила дух в воде, что окружала меня. Я оказался в коконе стихии, она проникла внутрь меня, потушив весь огонь.

Мне стало очень легко, все повреждения зарастали на глазах, и я ощутил внутри себя настоящее могущество, которое звало вершить великие дела. Хотелось сражаться и побеждать. Разрушать и повелевать!

— Виталий! — раздался испуганный крик целительницы, и я понял, что стою на ногах и смеюсь от переполняющей меня силы.

— Глава! — Я увидел на лице Самохина испуг. Только вот, скорее, боялся он не меня, а за меня.

— Я в порядке, — мне удалось взять под контроль стихию. Загнать часть энергии внутрь своего тела и заставить полностью меня излечить. Остальное просто спустил в воду, что стекала с моего тела, уходя в слив душа.

Я сидел на больничной кровати, закутавшись в большое полотенце. Александр и Екатерина Игоревна сидели напротив и внимательно разглядывали меня.

— Что вы там высматриваете? Ждёте, что я сейчас начну безумно смеяться и побегу завоёвывать мир? — Устало усмехнувшись, я посмотрел на Александра.

— Ну… — Он развёл руками и с облегчением улыбнулся, — что-то типа того. В тебе слишком много силы. Не каждый может с нею справиться. Ты уже ощутил на себе, что такое огненное безумие. Вообще, безумие мага — это страшно и опасно для окружающих. Не уверен, что мы смогли бы совладать с тобой, несмотря на опыт и мастерство.

— Я в порядке, — упрямо произнёс я и перевёл взгляд на целительницу. — Я могу ехать домой?

— Ты удивительно силён. Но при этом ужасно неумел и молод. Это очень опасное сочетание. Ты это понимаешь?

— И сейчас вы скажете, что меня следует изолировать?

— Нет, — она покачала головой с серьёзным видом, — учись контролировать себя. Держать в руках. Быть спокойным. Занимайся медитацией. Не забывай о регулярном сексе. Занимайся спортом. Рекомендации достаточно просты. Уверена, ты с этим справишься. Ты должен высыпаться. Как можно меньше стрессов.

— Отличные советы, — я иронично улыбнулся, — мне надо уйти в скит?

— Нет. Просто будь внимательней и больше не срывайся. В следующий раз рядом может не оказаться целителя моего уровня.

Екатерина Игоревна немного помолчала и добавила:

— Ты теперь мне должен! — Она выпрямилась с видом победителя. — И я даже знаю, как ты можешь со мной расплатиться.

— Ладно, на этих выходных «Берлога» твоя, — согласился я. Спорить сил всё равно не было, к тому же, она права. На этот раз у меня вряд ли получилось бы самостоятельно справиться с огненным безумием. Целительница очень вовремя отключила моё сознание.

Всю дорогу до дома Самохин молчал. Только когда мы вошли ко мне, он не выдержал:

— Екатерина правильно сказала. У тебя слишком много сил и слишком мало умений. Надо что-то с этим делать, — Александр устало сел за стол.

— Какие есть варианты? — Я налил себе чаю и сел напротив.

— Зачищать прорывы, — удивил он меня своим предложением, — когда с тобой начало твориться вот это вот огненное безумие, я сразу задумался, как его остановить. Всё, что мне пришло в голову, это зачистка прорывов.

— Но, вроде бы, кольцо сейчас отлично работает. Безумие мне в ближайшее время не грозит, — возразил я.

— Может — да, а может, и нет. Я не знаю, на что способно твоё кольцо. Может, огненное безумие сменится водным, — Александр смотрел на меня строгим взглядом, пытаясь передать всю сложность ситуации.

— Такое тоже бывает? — на всякий случай уточнил я, хотя понимал, что он прав. Неважно, какая стихия мной овладеет. Ключевое слово тут «безумие». Я и водное успел испытать, когда стоял в душе, переполненный сил.

— Бывает. Бывает просто безумие мага. Оно не так опасно, как стихийное.

— Так чем помогут мне прорывы?

— Они ослабляют магию, причём существенно. Ты сам испытал это на себе. В прорыве ты не впадёшь в безумие, зато научишься контролировать себя и работать с новыми силами.

— Ладно, — медленно протянул я, — можно попробовать. У меня же не будет цели зачистить весь прорыв? Просто зайти и начать использовать стихию, чтобы научиться с нею жить?

— Именно так! — Самохин, довольный, откинулся на стуле, радуясь, что сумел подвести меня к этому решению, и я осознал всю глубину проблемы. — Осталось только решить проблему с доступом к прорывам. Это, на самом деле, не так-то просто. Последние лет тридцать туда никого не пускают. Нужно получить кучу разрешений.

— Вроде, мы без проблем прошли к усадьбе Трубецких, — напомнил я, — хотя, понимаю, там всю работу на себя взвалили Никанор и Курбатов. Да ещё в Подмосковье, оказывается, требуется разрешение Гинекона.

— Да. Гинекон очень негативно относится к гибели сильных магов, — кивнул Александр, — я тогда озадачу людей, попробуем получить разрешение.

От учёбы меня освободили до конца недели, но, тем не менее, на следующий день мне пришлось посетить колледж. Меня вызвали на встречу с директором. Подобное происшествие не могло укрыться от него.

Аркадий Болховский был по-деловому собран и сух. Первым делом отчитал меня, как маленького ребёнка, за то, что не могу держать свои силы в узде. После чего в очередной раз пригрозил отчислением и кадетским корпусом. Я стоически выслушал его монолог, при этом умудряясь держать себя в руках. Это было хорошее испытание для моего духа. Кольцо позволяло тушить в зародыше все искорки, которые стремительно образовывались у меня в организме.

— Аркадий Семёнович, — сказал я, когда директор колледжа наконец высказал всё, что у него накипело, — по словам Екатерины Игоревны, я не представляю угрозы для окружающих. Срыв был, но прошёл бесследно. Обязуюсь держать себя в руках! — спокойно глядя ему в глаза, уверенно произнёс я.

— Это последний твой шанс! — Тон директора стал более доброжелательным, что было достаточно неожиданно. — Екатерина Игоревна заступилась за тебя, да я и сам понимаю, что тебе непросто. Всё-таки ты стал главой рода, и совмещать это с учёбой достаточно трудно. Но твои оценки говорят о том, что ты справляешься. Так что не подведи меня, хорошо?

— Приложу все свои силы, спасибо, — уверил его я и покинул кабинет директора колледжа.

Сидя в машине, я анализировал прошедший разговор. Любопытно смотреть, как взрослые и опытные люди ведут подобные диалоги. Сам я, несмотря на количество прожитых лет, себя пока не относил к «взрослым и опытным». Ну негде мне было получить опыт управления большим коллективом, который имеется у Аркадия Болховского. Вспоминая разговор, я с удивлением замечал, как грамотно вёл его директор. Сначала меня поругали, чтобы проникся и ощутил чувство вины. Пригрозили исключением, а потом смилостивились и даже похвалили. Да, этот человек не зря занимает кресло директора имперского колледжа.

Сейчас же, в первую очередь, мне очень мешает молодое тело. Да, да. Многие уже, наверное, забыли, каково это, когда тебя штормит! В такие моменты ты не можешь ясно думать. Ты либо злишься, либо обижаешься, либо ещё чего-то там. Главное — твой мозг затуманен. И да, это происходит у всех нормальных людей лет до двадцати, а у некоторых — и до двадцати пяти. Мне кажется, даже в десять лет тебе проще справляться с накатывающими проблемами.

Но вот усиление мозговой деятельности мне помогает. Я начинаю наблюдать за диалогом как бы со стороны. Мозг занят анализом. Я вижу каждые жест и движение собеседника, слышу и запоминаю каждое слово. К сожалению, использовать данное умение чаще одного раза в день опасно, но даже в таком варианте это — отличный способ, и его надо продолжать развивать.

А вечером я отправился, наконец-то, на свидание с Татьяной Елецкой. Так как девушка была непростая, всё-таки княжеского рода, она выбрала один из самых дорогих ресторанов под названием «Изба». Узнав об этом, я даже не стал расстраиваться. Сейчас я к подобным вещам отношусь легко. Расходы меня не пугают. С тех пор, как я стал главой рода, мой кошелёк существенно пополнился. И общество аристократов меня уже не напрягает. Да я круче большинства из этих скучных снобов! Тем более, посещение ресторана такого уровня мной воспринималось, как репетиция грядущего приёма в Москве. Там, конечно, уровень сложности повыше будет, но мы сначала пройдём, так сказать, на медиуме.

Заезжать за девушкой я — по её просьбе — не стал. Татьяна заявила, что доберётся сама. Так что в семь часов вечера швейцар распахнул передо мной широкие двери «Избы». Интерьер вполне соответствовал названию. Точнее, это был, скорее, деревянный терем, сложенный из круглых брёвен. Здесь были два этажа и широкая застеклённая веранда.

Меня проводили на второй этаж и усадили за заранее заказанный столик. Пока Татьяны не было, я огляделся. Столик располагался у окна. На белоснежной скатерти стоял канделябр, в котором горели свечи. Обстановка оказалась уютной и интимной. Другого освещения практически не было, и колеблющийся свет свечей освещал только небольшой круг на столе.

Бесшумно сновали официанты. Я выбирал себе блюда. Меню тут было старорусское. Уха, стерлядь, русский салат, драники, сельдь под шубой. Всё по классике.

Услышав перестук каблуков, я обернулся и встретился глазами с Татьяной, которая шла к моему столику, вскинув подбородок с таким видом, будто она — королева. Встал ей навстречу и галантно помог устроиться за столом. Сегодня на княжне было тёмно-синее платье, весьма строгое и закрытое.

— Добрый вечер, отлично выглядишь, — я сел напротив и налил девушке сока.

— Благодарю, — она улыбнулась уголками губ, — ты тоже неплохо, — похвалила меня в ответ. Да уж, конечно! На мне был костюм за восемь тысяч рублей — лучшее, что мне удалось купить в Екатеринодаре за такой короткий срок. А вообще, в ателье цена может доходить и до пятидесяти тысяч за костюм.

У нас завязался спокойный разговор, как будто мы уже давно знакомы. Скорее, даже, это было похоже на разговор давно женатой пары. Мы обсудили ресторан, блюда, людей, сидящих за другими столиками. Они находились в отдалении, да и освещение было тусклым, но это не мешало нам их разглядывать и делиться друг с другом своим мнением.

К своему удивлению, я понял, что мне наконец-то удалось расслабиться. Может быть, пара рюмочек водочки сыграла в этом свою роль, но, думаю, дело было в том, что нам с Татьяной ничего не надо было друг от друга. Я не претендовал на роль её парня, да и она, похоже, не рассматривала всерьёз меня в качестве своего спутника. Такой подход дал отличный результат. Два с лишним часа пролетели незаметно. Мы опомнились, когда у Тани, так она попросила её называть, зазвонил телефон.

— Извини, — девушка смутилась. Первый раз увидел её такой, — это мама. Ругается. Говорит, что мне пора домой.

— Ну если мама говорит, то ладно, — улыбнулся я ей, — спасибо, что пригласила. Хорошо посидели, сам не ожидал.

— Я тоже удивлена. Мы с тобой как будто давно друг с другом знакомы. Такое ощущение, что старые друзья, которые давно не виделись, — Таня открыто улыбнулась, — жалко, что пора ехать.

— Ну, лучше закончить вечер на такой ноте, чем окончательно наскучить друг другу.

Подозвав официанта, я оплатил счёт, который оказался не так уж и велик. Мы наели всего рублей на сто. Взяв Таню под руку, я спустился с ней к гардеробной, где помог надеть невесомую шубку.

Усадив девушку в машину с гербом её рода на боку, я остался на крыльце, наслаждаясь погодой. С неба падали крупные хлопья снега, которые, долетев до земли, тут же таяли. Было тихо и спокойно. В последнее время мне редко выпадают такие минуты.

— Домой? — За моим плечом бесшумно возник Первый…

Сложно сказать, чего я ожидал от своего выступления на концерте. Как-то жизнь главы рода в моем понятии мало вязалась с жизнью рок-звезды. Но внутри постоянно присутствовало желание выйти на сцену. Оно никуда не уходило, и я с нетерпением ждал этой возможности. И вот этот вечер настал.

Выглянув из-за кулис, я увидел битком набитый людьми зал. Тысячи людей, и все сканируют: «Агата! Агата!»

Сама Агата стоит рядом со мной, бледная и взволнованная.

— Как ты? — Я слегка приобнял её за плечи, пытаясь приободрить.

— Боюсь, — пролепетала девушка.

— Это твой концерт. Ты к этому долго шла, много работала и готовилась. Тебе помогали самые лучшие люди, настоящие профессионалы. Так что выше нос — и вперёд. Покажи им настоящее шоу! — Каждое моё слово падало в благодатную почву. Лицо девушки зарозовело, она гордо выпрямилась и, подняв высоко подбородок, уверенно вышла на сцену.

— А я уж и не знала, что делать. Не думала, что она окажется такой трусихой, — почти касаясь губами моего уха, прошептала Полина.

— Агата молодец, справится! — уверенно заявил я, наблюдая за девушкой на сцене. Она в окружении танцоров начала петь.

Полина провела меня в боковую ложу, в которой сидели какие-то люди.

— Виталий? — Ко мне подошёл уверенный в себе мужчина с жёстким взглядом. — Я отец Агаты, Дамир Гуриеле.

— Рад знакомству, — я пожал крепкую ладонь мужчины.

— Надеюсь, у вас нет ко мне претензий, — он сел рядом со мной.

— Нет, — коротко ответил я. Вести с ним разговор желания не было. Но и злиться не имело смысла. Это бизнес. К тому же, он действовал не слишком жёстко, да и отступил вовремя, на взаимовыгодных условиях. Будь на его месте другой, всё могло быть гораздо хуже. Я это понимал и зла не держал.

— Должен сказать, что я вам очень признателен, — не глядя на меня, продолжил Дамир, — моя дочь очень лестно отзывается о ваших способностях. До знакомства с вами у неё была апатия. Агаточка собиралась забросить музыку. Но вы, возможно, сами того не ведая, её вдохновили. И вот, — он указал рукой на полный зал, — у девочки своё шоу. Немногие поднимаются на подобные высоты. Уж я-то знаю.

— Удивлён, — честно признался я, — мне приятно слышать ваши слова, хотя считаю, что похвала незаслуженная.

— Не спорьте со мной, — тоном, не допускающим возражений, произнёс Дамир, — просто примите это.

Он отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Я слегка пожал плечами и тоже решил насладиться шоу.

Концерт длился уже больше часа. Агата раз пять сменила костюм. Работа осветителей и танцоров заслуживала всяческих похвал. Но прежде всего следовало отдать должное режиссёру, который добился того, что шоу захватывало с первых минут и не отпускало.

— Идём, через десять минут тебе выходить, — прибежала запыхавшаяся Полина и, схватив меня за руку, потащила в гримёрку.

Здесь было шумно и многолюдно. Меня быстро облачили в костюм, усадили за столик с зеркалом и обработали моё лицо. Многие танцоры с удивлением поглядывали на меня и перешёптывались. Некоторые узнали Нео. Но заговорить никто не решился.

— Время! — выкрикнула Полина и снова чуть ли не бегом направилась к сцене.

За кулисами стояли режиссёр всего этого действа и пара его помощников. Мэтр скептически окинул меня взглядом, думая о чём-то своём, одобрительно кивнул и отвернулся.

На меня накатил мандраж, но я, стиснув зубы, прогнал эту слабость. Всего лишь надо было сказать уверенно самому себе, что я — лучший!

— Мой концерт заканчивается, осталась последняя песня, — услышал я голос Агаты. Он уже прилично охрип, дыхание было слегка сбито. На её слова зрители шумно отреагировали, но девушка, не обращая на это внимания, продолжила:

— Знаю, многим из вас понравилась эта песня, и вы её ждали!

Зазвучали первые ноты нашей с Агатой совместной песни, и я вышел на сцену под рёв толпы и скандирование: «Нео! Нео!» Агата встретила меня с горящими глазами. Было видно, что она по-настоящему счастлива.

Я двигался по плану режиссёра, останавливаясь в нужных местах и делая повороты. При этом я ещё пел и следил за Агатой, которой, казалось, всё это давалось очень легко. Я же ни на секунду не расслаблялся.

— Спасибо! Вы самые лучшие! — закричала Агата, когда песня закончилась. — Я хочу поблагодарить Нео за то, что он пришёл сегодня к нам. Пока вы собираетесь, он споёт вам несколько своих песен!

Ребята начали играть «Моё сердце», и я, полностью расслабившись, включился в действо. Сейчас не надо было следить за правильностью движений, положением рук и прочим. Я мог просто наслаждаться музыкой и пением.

Зал был переполнен. Внизу расположился танцевальный партер, который забили молодые девушки и парни. За ним поднимались вверх ступеньками ряды кресел, которые занимала более взрослая публика. Часть из них начала выходить из зала, но меня это не волновало. Я видел глаза людей в партере, которые буквально молили о продолжении концерта. Постоянно раздавались крики: «Нео! Давай 'Дожди!»

Следующей я исполнил «Город-сказка», которая тоже зашла на ура. Ну а потом перешёл к самому вкусному — «Дождям-пистолетам». Люди будто с ума посходили, да и я не удержался и отдался целиком песне, срывая голос и дыхание. В зале творилось настоящее безумие.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Я отыграл пять песен и, попрощавшись, ушёл со сцены. Многие продолжали скандировать: «Нео, Нео!», но Полина, которая вела меня в гримёрку, твёрдо сказала, что всё. Больше нельзя. Концерт должен заканчиваться вовремя. Мы и так задержались, что грозит штрафами.

Плюхнувшись на стул в гримёрке, я выпил целую бутылку воды. Моё выступление заняло от силы двадцать минут, но это было круто! Хочу концерты — и всё тут! И плевать, что я — глава рода. Этот кайф ни с чем не сравнить.

Дождавшись, когда я приду немного в себя и переоденусь, Полина пустила в гримёрку моих фанатов. Она успела шепнуть мне на ухо, что это активисты из моего фан-клуба, и попросила быть с ними очень любезным.

Мне нетрудно было выполнить её просьбу.

Комната была небольшой, и, когда зашло человек пятнадцать моих поклонников, стало весьма тесно. Здесь были и девушки, и ребята возрастом от четырнадцати до тридцати. С каждым поговорил, выслушал комплименты, оставил свои автографы.

Полина притащила газировку и пять коробок с пиццей, так что, раздав автографы, я поболтал с людьми во время перекуса. Все были на удивление адекватными и спокойными. Хотя их глаза и горели фанатичным блеском, никто границ не переходил, за руки меня не хватал, глупых вопросов не задавал. Оно и понятно: это активисты, достаточно адекватные люди, которых лично отбирала Полина.

Посмотрев на часы, я понял, что уже нужно ехать. Причём не просто ехать, а бегом бежать! Поезд на Москву меня ждать не будет!

Прощание вышло скомканным: я быстро поблагодарил всех, отдельно попрощался с Полиной, попросил её передать мои извинения Агате, что лично не зашёл, и побежал на выход.

* * *

Агата, как только закончила своё выступление, чуть ли не бегом прибежала в ложу к отцу.

Ей было очень важно его мнение. У девушки были хорошие отношения с родителем. Хоть отец иногда и бывал излишне строг, он, безусловно, очень любил свою дочь и всегда её поддерживал во всех начинаниях. Именно отец отвёл девочку на занятия вокалом, когда ей было всего пять лет. Агата с самого детства любила петь. Заметив это, отец создал для неё все условия.

Однако к четырнадцати годам Агата вдруг неожиданно поняла, что пение превратилось в работу и рутину. Тяжкий труд — и почти никакого удовольствия. Тогда она первый раз поссорилась с отцом, заявив, что уходит из шоу-бизнеса. В Агату уже были вложены приличные деньги, и, несмотря на возраст, нагрузка была очень большой. То участие в каких-нибудь шоу, то записи песен, то концерты.

Агата вместо обычного детства с прогулками и подружками оказалась совсем в другом мире. Мире зависти, цинизма и постоянной гонки. Друзья по вокальным студиям Агате завидовали: конечно, у отца собственный лейбл, лучшие контракты достаются ей. Правда, и трудиться приходится гораздо больше, чем другим, но кого это волнует, когда Агата выступает на концерте в честь дня города, а другие, тоже не обделённые талантом, сидят среди зрителей.

Тогда отец был с ней жесток и настойчив. Агата была подростком и не смогла найти должных аргументов, чтобы уйти из музыки навсегда. Тем более, выйти из-под влияния отца, который говорил: ты сильно пожалеешь, если бросишь всё на середине пути. Да, тебе тяжело, но пережди этот период. Стань настоящим артистом. Сколько таких, кто даёт слабину и уходит из шоу-бизнеса, а потом всю оставшуюся жизнь жалеет об этом. И о том, что рядом не было человека, который бы помог и поддержал в этот трудный период.

Да, это было очень трудно. Агата периодически ненавидела отца, не понимала его. Почему он заставляет её заниматься тем, к чему она уже давно остыла? Зачем давит и настаивает, не учитывая её желаний и мнения?

К девятнадцати годам у Агаты было выпущено два альбома и прошло множество концертов. Она обрела популярность. Ещё не стала настоящей звездой шоу-бизнеса, но «фундамент уже заложен», как говорил отец. Только вот девушка не получала больше от этого никакого удовольствия, да и известность начала тяготить. Когда тебя постоянно узнают на улице или в магазине, когда с тобой все хотят сфотографироваться или познакомиться, хочется сбежать на необитаемый остров и никого больше не видеть. Никогда!

А потом появился Нео. Это было странно, но он действительно перевернул все её мысли и восприятие окружающего мира. Началось с его альбома, который она слушала днями напролёт. Такие простые и понятные песни! Аранжировщики, композиторы и поэты, что писали для Агаты песни, с таким неприятием отнеслись к музыке Нео! Девушку тогда это очень сильно поразило. Каких только эпитетов она не выслушала! «Примитив», «музыка для плебса», «позор», «песни на три аккорда». Её уверяли, что в этих песнях нет глубины, они слишком просты, и люди забудут их через три дня.

Но, назло злопыхателям, число поклонников Нео только росло. «Песни на три аккорда» жили своей жизнью и звучали под гитары во многих дворах. Тогда она решилась и обратилась к отцу. Тот сразу начал действовать.

Изначально Агата думала заполучить этого Нео себе, чтобы писал ей песни. Однако парень, к её удивлению, выкрутился. Правда, она помогла ему в этом, уговорив отца не доводить дело до крайности, заступившись в самый последний момент. Ведь нельзя заставлять подобных людей творить из-под палки!

Это принесло свои плоды. Его песня для дуэта была великолепна. Как обычно, люди, с которыми девушка, работала, воротили носы, но сквозь зубы признавали, что песня не так уж и плоха, хоть и примитивна.

А потом Агата увидела выступление Нео и то, как он дарит людям радость, при этом кайфуя от того, что делает. Да и его работа в студии её поразила. Обычно Агата просто делала то, что ей говорят, не споря ни с автором, ни с музыкантами, ни с продюсером. Они — люди опытные, и знают, как и что делать. Но пришёл Нео и поставил всех на место. Агата с удивлением наблюдала, как её музыкальный продюсер, встретивший молодого человека с неприятием, за час совместной работы переменился. Он постоянно интересовался мнением Нео и с большим уважением общался с ним. Агата не понимала — как парню это удалось? Её мнения никто не слушал, да и не спрашивал, а тут раз — и всем процессом рулит молодой парень. Причём очень умело и уверенно рулит.

Тогда Агата задумалась: почему же она устала от музыки? И поняла: главная проблема в том, что она делает не то, что хочет, а что говорят профессионалы. Они привыкли видеть в ней маленькую девочку и это, скорее всего, уже не изменить. Однако девочка выросла. У неё появились свои вкус и понимание.

Придя к отцу, Агата потребовала сменить её команду. Был долгий и жаркий спор, но девушке наконец-то удалось отстоять своё мнение. Позиция Агаты был твёрдой: или как я хочу, или никак! Да, это было похоже на шантаж, но главное — отец уступил. А с новой командой дела завертелись! Тем более, Агата уже лет пять сама писала песни, которые старая команда даже не собиралась смотреть: что эта мелкая пигалица может написать?

И вот результат — грандиозное шоу, от которого Агата получила настоящее удовольствие! Все её труды были не напрасны. И пусть новых песен авторства самой Агаты прозвучало сегодня всего три, но это — только начало!

— Это было великолепно! — похвалил её отец, с любовью глядя на дочку, у которой светились глаза от счастья.

— Спасибо! Я так старалась! — Агата обняла отца, а люди в партере скандировали: «Нео! Нео! Нео!»

— Не ревнуешь? — кивнул отец в сторону зала. — Ты же у нас сегодня главная звезда.

— Нет, места хватит для всех. Хороших песен много не бывает, — она села на соседнее кресло и приготовилась смотреть на выступление Нео, который взял небольшую паузу после дуэта.

— Он, конечно, хорошо спел, и песня хорошая у вас, но двигается по сцене парень, как деревянный!

— Он первый раз работал по плану режиссёра. Это просто не его, — встала на защиту Нео Агата, — а двигается он нормально, сейчас сам увидишь.

В это время Нео начал своё выступление. Он спел всего пять песен, но для неё они пролетели за одно мгновение. Даже отца захватило выступление. Нео, попрощавшись, покинул сцену, а люди в зале ещё долго скандировали его имя.

— Должен признать, — задумчиво произнёс отец Агаты, — не ожидал. Энергетика сумасшедшая. Он не умеет толком танцевать, и видно, что не готовился. Но это не помешало ему мгновенно захватить внимание публики и держать его до самого финала.

— Ты мыслишь старыми категориями, — фыркнула Агата, — танцы, отработанные номера — это путь эстрады. А Нео — представитель нового направления. Сам он называет свой стиль «поп-рок». Главное в нём — искренность. Текстов, музыки, чувств. Кто-то говорит, что всё это примитивно, вокал и музыка слишком просты. Где обертона, где глубина… Но ведь люди приходят на концерты не за этим. Его музыка — как глоток свежего воздуха!

— Тут бы я поспорил, — отец повернулся к Агате, — моё поколение выросло на эстраде и ценит именно её. Нам уже не нужен подобный драйв, лично я слишком стар для того, чтобы отплясывать в партере.

— Не наговаривай на себя, — Агата тепло улыбнулась.

— Но в одном ты права — эта музыка твоим ровесникам гораздо ближе. Мы чуть не совершили большую ошибку, заставляя тебя петь песни, которые слушают только старики, вроде меня, и от которых ты сама не получаешь никакого удовольствия!

Глава 15

Глава 15

В Москву мы приехали в восемь утра. Александр достал нам билеты в улучшенный вагон, так что в нашем распоряжении было купе из двух комнат. В одном стояла двуспальная кровать, на которой я неплохо выспался, а в другой было два спальных места, одно из которых занял Самохин, а на втором по очереди спали мои охранники. Даже в поезде они продолжали бдеть.

— Рад приветствовать вас, глава! — встретил меня у вагона Березин. Я уже пару недель его не видел — с того момента, как он стал «мастером». Повышение магического уровня явно пошло Илье на пользу. Он как будто скинул пяток лет.

— Хорошо выглядишь, — пожал ему руку, — прям помолодел!

— Так и есть, — Березин гордо выпрямился расправив плечи, — пойдёмте, машины ждут, у нас не так много времени.

До моего нового дома в Москве ехать оказалось всего десять минут. Мы остановились у небольшого двухэтажного здания и, зайдя внутрь, поднялись сразу на второй этаж. Дом был чистый и ухоженный, сразу видно, что за ним следят. Обстановка простая, но качественная. Не самая дорогая, конечно, но мебель явно дороже той, что у меня в доме в Екатеринодаре.

— Это второй этаж, жилой, для хозяев. Здесь пять комнат, — Илья проводил экскурсию мне и Александру, — три спальни, гостиная, два санузла и небольшой кабинет.

— Выглядит здорово, — сказал я, усаживая в кресло в гостиной. Стены были обиты тёмно-зелёным бархатом с золотым рисунком. Им под стать были кресла с изогнутыми ножками. Посреди комнаты стоял большой стол со стульями человек на десять. — По бумагам же здесь всего около ста метров? Это точно тот дом?

— Тот, тот, — с улыбкой сел напротив меня Илья, — это столица. Здесь метраж считается по жилой площади предназначенной для хозяев. Вот второй этаж как раз такую и имеет. На первом этаже — комнаты для персонала, кухня, склад и гардеробная. В цокольном этаже технические помещения, небольшой зал для занятий спортом и сауна.

— Неплохо, — согласился со мной Александр, — достойный дом. Признаться честно, боялся, что вам достанется какая-нибудь халупа, но это Москва, да ещё и центр. Так что поздравляю вас!

— Спасибо! — Мне было приятно от осознания того, что у меня теперь есть свой дом, да ещё и в Москве. Это действительно было важным показателем моей успешности. Да, наверняка соседние особняки больше и богаче, но этот я заработал сам. Пусть с помощью Аннулета и тех умений, которые он мне предоставил, но, тем не менее, это всё моё. Не полученное в подарок от родителей или в наследство от родственников.

— У нас мало времени, — посмотрел на часы Илья, — сейчас подадут завтрак, потом в душ и переодеваться. К одиннадцати часам вас ждут в Кремле. Туда лучше не опаздывать!

К Кремлю мы прибыли минут за двадцать до назначенного времени. Проехав в ворота одной из башен, припарковали автомобиль. Дальше со мной отправился Самохин. К моему удивлению, он тут неплохо ориентировался.

— Нам надо в канцелярию императора, вон то здание, — Александр кивнул на жёлтый трёхэтажный дом, который вытянулся вдоль площади.

Вообще, Кремль — родовая земля императора. Он здесь живёт и работает. Внутри высоких белокаменных стен на достаточно большой площади было много всего, да ещё и в разном стиле. Глаза разбегались. Я, как человек, впервые попавший за стены Кремля, с удивлением и любопытством оглядывался.

— А это что? — Я кивнул на павильон в китайском стиле.

— Прадед императора построил. Вызывал китайского архитектора, очень уж ему понравилось, как в империи Цин всё устроено. Там даже сад есть. Говорят, очень красивый, но это всё личная территория императора, на которую можно попасть только по приглашению или в день праздника.

— А это что за башня? — Вдали возвышалась башня, чем-то отдалённо напоминающая колокольню, только колокола на ней видно не было.

— Это башня братства. Построена четыреста лет назад после одной из побед в войне, в которой пало много божьих паладинов. Вообще, вам не мешало бы взять экскурсию с экскурсоводом, — ехидно заметил он, — а то вы как будто первый раз выехали из деревни. Небось, и в метро ни разу не были? — хохотнул Самохин.

— Метро не интересно, — хмыкнул я в ответ, — необычно просто тут всё! — Ну не признаваться же ему, что в моем прошлом мире Кремль выглядел совсем по-другому. Да и река Неглинная в привычной мне Москве отсутствовала, здесь же она спокойно себе текла, огибая Кремль со стороны Тверской улицы. Так что мы находились практически на острове в самом центре города.

— Нам сюда, — Самохин уверенно вошёл в двери имперской канцелярии, над которыми разместился золочёный герб с двуглавым орлом.

— Прошу вас выложить все артефакты, — обратился к нам военный в алой с золотом форме.

Пришлось снять кольцо водной стихии, которое сразу же убрали в резную шкатулку. Браслет на руке, скорее, напоминал кожаный ремешок, и артефакты, с помощью которых нас осматривали, никак не прореагировали на него. Зато с Самохиным были проблемы. Он с большой неохотой снимал один артефакт за другим. Всё это сопровождалось удивлёнными взглядами солдат.

— Что у вас ещё? — недовольно проворчал военный, глядя на продолжающий мигать, стоило поднести его к Александру, артефакт.

— Да почти все уже снял! Чувствую себя голым, — хмуро глядя на гвардейца проворчал Алекандр.

— Прибор реагирует на артефакты и зачаровывание. Рунная магия, амулеты, татуировки? — Продолжил докапываться военный глядя на мигающий артефакт.

— Всё есть. Амулеты, вроде, все сдал. Остальное есть, но не снимать же мне трусы!

— У вас и трусы зачарованы? — Удивил меня Александр. Я попытался принять серьёзный вид, но в голове так и крутились мысли: отчего и зачем зачаровывают трусы⁈

— Конечно! — самодовольно усмехнулся Самохин и с гордостью оглядел собравшихся. — Если какая целительница без спросу полезет, мало ей не покажется!

— Пройдите в специальное помещение, — махнув на него рукой, произнёс военный, — вам придётся там подождать.

— Без проблем, — Александр подмигнул мне и с гордо поднятой головой отправился отдыхать под конвоем двух солдат. Хорошо, он заранее меня предупредил, что его внутрь не пустят, да и делать Самохину там нечего. Главная задача — довести меня и передать сопровождающим. Её Александр выполнил.

— Виталий Шувалов, — обратился ко мне малопримечательный мужчина в гражданской одежде, — будьте любезны следовать за мной.

После чего неторопливым шагом направился к белой мраморной лестнице. Здесь всё кричало о роскоши и богатстве. Я-то думал, что пришёл в обычную канцелярию, но складывалось впечатление, что попал в дом богатого рода, который изо всех сил кичится роскошью. Паркетные полы были натёрты так, что я видел в них своё отражение, на стенах висели золочёные светильники в виде подсвечников, в которые вставлены были современные лампы.

По центру лестницы лежал широкий ковёр, заглушавший наши шаги. Поднявшись на второй этаж, мы прошли по коридору и остановились у одной из дверей. Мой сопровождающий постучал.

— Можно? — произнёс он, заглянув внутрь, после чего кивнул мне, и я зашёл в кабинет.

Меня встретил достаточно молодой мужчина. Ему на вид было слегка за тридцать. Смотрелся мужчина в кабинете, как инородный элемент. Всё было богато и красиво, а тут — обычный человек в серых скучных одеждах. Правда, подтянутый и спортивный, с очень внимательным взглядом.

— Располагайтесь, — произнёс он тихим безэмоциональным голосом, — и позвольте представиться. Скуратов Станислав Александрович, глава тайного сыска Империи.

— Ого! — Я удивлённо вскинул брови. — Это честь для меня! Правда, не очень понятно, за что удостоили, — признался я, садясь напротив и быстро вспоминая всё, что помнил об этом человеке и его должности.

Тайный сыск, выросший из опричников, — люди, преданные лично Императору. Они дают клятву и служат конкретному человеку. Когда старый Император уходит на покой, с ним уходят и большинство сотрудников сыска. Новый Император занял престол чуть больше десяти лет назад, тогда и обновили состав тайного сыска. Получается, Скуратов занял эту должность в возрасте чуть больше двадцати лет. Неплохо!

— Если удостоили, значит, было за что, — ровно произнёс Станислав, — я займу пару минут вашего времени, — он вынул из ящика стола полупрозрачный камень. Выглядел тот неказистым и напоминал кварц. С таким я уже сталкивался — это камень правды, только очень большого размера.

— Мне скрывать нечего, — я показал, что знаю предназначение данного камня, — готов ответить на все ваши вопросы, — в том, что меня проверят, я и не сомневался, просто думал, что этим займутся менее значительные люди.

— Хорошо. Вы замышляете что-нибудь против Империи? — начал он.

— Нет.

— Действием или бездействием чинили ли вред Империи в прошлом или Императору лично?

— Тоже нет, — спокойно отвечал я с полуулыбкой. Подобные вопросы меня не страшили.

— Знакомы ли вы с людьми, которые замышляли или замышляют вред Империи и лично Императору?

— Возможно, — ответил я, глядя на безучастное лицо собеседника.

— Поясните? — вскинул тот на меня глаза.

— Ну например, мой учитель истории в коллеже подстрекал учеников выйти на митинг против принятия нового закона. Это считается? Или вот — у меня хотели сжечь завод. Это же тоже вред Империи? Рабочие места бы потерялись. Налоги бы не платились. Да и репутация Императора могла пострадать. Негоже это, когда подданных лишают средств к существованию, — начал расходиться я, — или вот — мою машину сожгли почти в центре города! Это какой тоже ущерб! Репутационный! Империя не следит за порядком на улицах! Бандиты творят беззаконие!

— Понятно, — Станислав устало прикрыл глаза, — всегда одно и то же. Каждый мнит себя самым умным, — произнёс он куда-то в сторону, заставив меня почувствовать себя расшалившимся ребёнком.

— Прошу прощения, — признал я свою неправоту. Судя по всему, Скуратов частенько задаёт такие кривые вопросы — возможно специально, чтобы раскачать собеседника.

— Принимается, — тот кивнул с важным видом, — замышляете ли вы лично или кто-то в вашем ближайшем окружении против Императора? Имеете ли вы какие-нибудь обиды на него?

— Нет.

— Замечательно. Опрос окончен, — Скуратов убрал камень обратно в стол, — пройдёмте со мной.

Поднявшись из-за стола, он направился к двери в глубине комнаты. Я последовал за ним.

Мы прошли насквозь пару кабинетов. Это было любопытно. Получается, в комнаты можно попасть из коридора, но также они соединены между собой дверьми напрямую.

Остановившись у одной из дверей, Скуратов негромко постучал, после чего уверенно распахнул дверь, и мы попали в шикарный кабинет.

Здесь царил полумрак. Первым мне бросился в глаза растопленный камин, он занимал большую часть стены напротив меня. Справа у окна расположился стол, за которым сидел сам Император. Не узнать его я не мог — главу Империи не раз показывали по телевизору, да и портреты висели во многих присутственных местах.

— Ваше Императорское Величество! — вспомнив уроки этикета, поклонился я.

— Виталий Алексеевич, — одобрительно кивнул мне тот, — можете выпрямиться. Рад лично с вами познакомиться.

Император поднялся из-за стола и, подойдя ко мне, остановился на расстоянии двух шагов. В это время мой браслет засветился, заставив меня изрядно перенервничать. Сейчас заявят, что я не сдал артефакт и несу угрозу!

— Смотрю, браслет главы рода признал во мне паладина Аннулета. Мы с вами в некотором роде коллеги, — улыбнувшись уголком губ, произнёс Император и, вернувшись за стол, опустился обратно в кресло.

— Вы тоже паладин, ваше Императорское величество? — Я начал разглядывать его.

— Можете обращаться ко мне по имени-отчеству — Николай Алексеевич, — произнёс он, — да, я тоже паладин Аннулета. Как и ещё несколько светлейших князей в нашем роду, — голос у Императора был громкий, уверенный и с хрипотцой. Выглядел самодержец лет на тридцать, но при этом не очень хорошо. Под глазами мешки, лицо слегка одутловатое. Такое впечатление, что этот человек очень много работает и слишком мало спит.

— Благодарю вас, Николай Алексеевич, — дозволение обращаться к Императору по имени-отчеству считалось большой честью.

— У вас, наверное, вопрос: зачем вы здесь? — продолжил тот, пристально меня разглядывая.

— Безусловно.

— Скажу честно — просто хотел посмотреть на вас. Сейчас много разговоров о вашем деянии. Что появился паладин и освободил от прорыва земли близ Москвы. Давно такого не было. Сами понимаете. Многих поражает ваш молодой возраст. С другой стороны, я понимаю, что у Аннулета нет времени ждать, когда вы станете старше и опытней. Так что меня это не удивляет. Как вы понимаете, мне он тоже уделяет своё внимание. Пусть у нас и неполное слияние, но я получаю от Аннулета определенные образы и знания.

— Понимаю, — согласился я. Аннулет, вроде, рассказывал об этом, но, скорее, жаловался, что не получается нормально поговорить с другими, а удаётся только насылать сны и видения.

— Я полностью одобряю ваши деяния по очистке нашей Империи от прорывов. Также мне известно, что вы готовы возвратить утерянные алтари. Мы это тоже одобряем, — Император говорил медленно, слегка растягивая слова, как будто подбирая их, и при этом не сводил с меня холодного оценивающего взгляда, словно искал скрытую угрозу. Не хотелось бы мне стать врагом такого человека.

— Дай папку, — произнёс вдруг император, обращаясь к Скуратову. Тот протянул тонкую кожаную папку. Николай Алексеевич пробежал взглядом по листу, что был в неё вложен, и, взяв перьевую ручку, поставил размашистую подпись, а следом — печать. Закрыв папку, вернул её Станиславу Александровичу.

— Рад был нашему знакомству. Продолжайте действовать на благо Империи, и ваши деяния будут оценены по достоинству, — после этого Император кивнул мне, показывая, что разговор окончен.

Скуратов вывел меня в коридор и передал одному из охранников, что стояли у дверей, с наказом отвести в зал торжеств.

* * *

Когда Скуратов вернулся в кабинет к Николаю Алексеевичу, тот в задумчивости стоял у окна. В кабинете не было ни одного стула, поскольку при Императоре не полагается сидеть, так что Скуратов подошёл к окну и встал за плечом самодержца.

— Молодой, дерзкий, уверенный в себе, — охарактеризовал Шувалова Николай, — достойный. Но… — Он повернулся и внимательно посмотрел на Скуратова. На лице Императора внезапно проступила злость:

— На нём родовой браслет! Ты понимаешь это?

— Прошу прощения, — низко поклонился Скуратов, — у меня не было о нём информации. Мои люди проглядели!

— Это очень большая власть! Ты знаешь, что с помощью амулета глава рода может лишить магии тех, кто состоит в его роду. Для некоторых это — приговор! А с помощью браслета можно лишить магии любого, кто когда-либо прошёл обряд на алтаре! — Глаза Императора зло блеснули. — Даже меня! — Романов не повысил голоса, но его интонации перепугали Скуратова до смерти.

— Прошу простить меня! Эти сведения находятся в закрытой библиотеке вашего рода, куда даже меня не допустили!

— Я открою тебе проход, — резко успокоившись, произнёс Романов, — не спускай глаз с этого мальчишки. Его захотят приручить слишком многие. И самое опасное — он заинтересовал Геникон!

— Главой Геникона до сих пор является ваш отец, — напомнил Станислав, — мы следим за их деятельностью.

— Плохо следите, — император ударил рукой по подоконнику, — отец сильно сдал в последние годы. Ради продления своей жизни он готов плясать под дудку кого угодно! Геникон взял в свои руки слишком много власти.

— Прошу прощения, вы сами приказали не вмешиваться в их дела, — напомнил Скуратов.

— Не вмешивайся. Но обо всех новостях докладывай мне сразу же. На следующей неделе найди мне время — я хочу поговорить с отцом. Слишком уж нездоровые движения у этих магов. Везде суют свой нос. Уверен, что за гибелью алтарей стоят именно они. Надо выяснить в чём их цель? Займись этим. Привлеки людей и… помни о Шувалове. Наверняка они выйдут на него.

— Всё сделаю, ваше императорское величество, — снова низко поклонившись, произнёс Станислав Александрович. В такие моменты он боялся собственного начальника, которому когда-то поклялся служить верой и правдой до конца своей жизни.

— Можешь идти!

Когда Скуратов вернулся в свой кабинет, он дрожащей рукой налил себе полный стакан воды и выпил до дна, не отрываясь.

Быть опричником императора — большая честь и ответственность. Но проблема в том, что старый глава тайной службы погиб в результате заговора против бывшего императора Алексея Романова. Тогда пришлось серьёзно почистить ведомство, а Алексей передал престол своему старшему сыну.

Тот не доверял практически никому из старого окружения отца. В принципе, это обычное дело, но необычно то, что руководить новым составом тайной службы Николай назначил своего школьного приятеля Станислава. Да, его род веками тянул на себе эту лямку, и многие из предков Станислава занимали кресло руководителя опричнины, но мало кто получал подобную должность в возрасте двадцати семи лет. Да, некоторые старики оставались на своих местах, и он мог спросить у них совета, но надёжных людей было мало, а работы — очень много.

Устало опустившись в кресло, Скуратов задумался, прикидывая план на ближайшее время. Бюджет службы был сильно ужат. Семья императора за последнее столетие сильно разрослась, доходы стали не поспевать за расходами, так что прошлому императору пришлось слегка сократить бюджеты некоторых ведомств, перед своим уходом и тайная служба не то чтобы сильно пострадала, но можно было уверенно сказать, что не поспевала за современным обществом. Компьютерная техника имеет обыкновение устаревать, как и средства связи и автомобили. За последнее десятилетие многое обветшало, но не смотря на это верные люди всё-таки были. За последние десять лет удалось подобрать хороших и верных сотрудников. Большой объём проделанной работы и множество бессонных ночей принесли свои плоды. Условия труда и зарплаты были достойными, но ведь в службе на императора не это главное. На первом месте это честь и достоинство. Не каждому в жизни выпадает шанс проявить себя и получить предложение войти в число избранных, тех кто даст клятву лично императору.

А Геникон действительно начал становиться проблемой. Или даже угрозой. И как к ним подступиться — непонятно. Принимали туда людей уровнем не ниже «мастера». Да, таких немало в Империи, но беда в том, что для многих из них верность Геникону выше верности Императору. Оставался только шантаж. Но на высшую пятёрку генералов Геникона ничего не было. А полную картину знают только они.

Главой Геникона обычно становился сам император. Но Николай пока не достиг уровня «мастера». По прогнозам целителей ему потребуется ещё десяток лет. И все эти годы сильнейшие маги страны будут сами по себе. Номинально главой пока остаётся Алексей Романов, но тот сильно сдал. Он продолжает цепляться за жизнь, которую сильнейшие маги империи продлевают бывшему Императору только им ведомыми способами. Только вот на каких условиях?

Ничего, нет выхода на высших, начнём с низшего персонала. Курочка клюёт по зёрнышку. Скуратов свою работу хорошо знал. Он уже давно опутал высших аристократов сетью осведомителей. Где-то кухарка передавала сведения, где-то другая прислуга или даже любовница. Просто надо заняться поиском конкретной информации. Когда есть цель, гораздо проще найти то, что ищешь. Этим он и озадачит своих людей в первую очередь.

Ну и приглядывать за Шуваловым. Если Геникон действительно уничтожает алтари, мимо Виталия они не пройдут. Тут два варианта: завербовать его или устранить.

Так что только плотный контроль и опека. Не спускать с мальчишки глаз и попытаться договориться. Станислав вспомнил, как отец учил его: когда тебе двадцать лет, верность Империи — твоя вторая натура. Юнцы с горящим взором легко внушаемы и на благо родной страны готовы на многое. Тут важно успеть первым.

Глава 16

Глава 16

Сопровождающий привёл меня в большой зал и усадил на один из стульев. Больше всего помещение напоминало комнату для пресс-конференций. Десять рядов стульев стояли на начищенном паркетном полу. Практически все места были заняты.

Я огляделся: люди собрались разные. По некоторым было видно, что они богаты, а надменное выражение лица выдавало в них аристократов. Но присутствовали и простые посетители, такие сидели скромно, с любопытством оглядывая убранство зала. Некоторые были знакомы между собой и тихо переговаривались. Мы сидели лицом к небольшому помосту, над которым висел большой золочёный герб в виде двуглавого орла.

Ожидание долго не продлилось. В центр помоста по ковровой дорожке вышли Император и мужчина в строгом костюме. Мужчина остановился у стола и оглядел зал, после чего взял первую папку из стопки, лежащей на столе:

— Мы собрались здесь, чтобы почтить и наградить выдающихся людей нашей Империи! — начал он свою речь. — Иннокентий Гранатов, — услышав своё имя, поднялся мужчина, сидевший впереди меня. Сухощавый, в недорогом костюме, возрастом лет за пятьдесят. Он замер на месте, как будто не веря в происходящее и боясь шелохнуться.

— Выйдите к нам, — с улыбкой произнёс Романов.

Мужчина неуверенно двинулся к сцене. Спикер продолжил:

— Награждается званием «Почётный учитель». Вручается премия в размере двадцати тысяч рублей! Поздравляю!

К этому моменту тот дошёл и слегка дрожащими руками принял папку. Николай Алексеевич пожал ему руку и что-то сказал.

— Служу Империи! — громко выкрикнул почётный учитель и вернулся на место.

Дальше всё пошло по накатанной. Вызывали по одному, вручали кому грамоту, кому значок, кому денежную награду. Здесь были и врачи, и люди, совершившие подвиг, спасшие жизни. Были и аристократы, которых награждали кого за меценатство, кого за строительство больниц на свои средства. Дошла очередь и до меня.

— Шувалов Виталий, — услышав своё имя, я поднялся и с гордо поднятой головой подошёл к Императору, — за уничтожение прорыва и очистку алтаря награждается родовой землёй! Территория, очищенная от прорыва, передаётся роду Шуваловых.

Я стоял лицом к залу и ловил удивлённые взгляды собравшихся. Решив, что речь закончена, потянулся руками к папке, но Романов с улыбкой покачал головой:

— Это ещё не всё, — тихо произнёс он.

— Шувалов Виталий является паладином Аннулета. Он продолжает работать на благо Империи и очищать алтари! — продолжил спикер. — Поэтому его Императорское Величество дарует ему княжеский титул! Отныне род Шуваловых является княжеским, поздравляем! — Мужчина пожал мне руку и вручил, наконец-то, папку.

— Поздравляю, — пожал мне руку Николай Алексеевич, — продолжай служить на благо Империи, и мы тебя вознаградим!

Вернувшись на место, я с трудом досидел до окончания церемонии. Я теперь князь! Понятно, что это, скорее всего, аванс от Императора, но, сам того не ожидая, я вдруг оказался наравне с высшей аристократией. Да, у меня нет длинной родословной, мой род пока молод и беден, но начало положено. А деньги — дело наживное.

Другой человек на моём месте бы радовался, я же, скорее, был озадачен. Понятно, что таким образом покупают мою лояльность, но главный вопрос: «Оно мне надо?»

Да, многие меня не поймут, но мне хотелось просто жить, петь песни, выступать с концертами. Не слишком достойная жизнь для аристократа, но для обычного парня — мечта. Меня же толкают в высшее общество, в котором я не разбираюсь. Боюсь, там слишком легко утонуть. Тем более, не зная течений и подводных камней. Нет у меня политических амбиций.

После окончания церемонии награждения нас провели в соседний зал, где был накрыт небольшой фуршет. Вдоль окон стояли столы с перекусом, а по залу ходили официанты с подносами, уставленными бокалами с шампанским.

Я съел пару бутербродов, разглядывая людей. Мне было откровенно скучно. Никого из собравшихся я не знал, и заговаривать со мной никто, судя по всему, не собирался. В центр зала вышел мужчина, что до этого сопровождал императора, и сообщил, что все желающие приглашаются на экскурсию по Кремлю. Подойдя к нему, я сказал, что хотел бы пойти, после чего один из гвардейцев проводил меня на первый этаж, где уже дожидался Самохин. Быстро выйдя из здания, мы сели в автомобиль и выехали из Кремля.

— Как всё прошло? Что-то тебя долго не было, — поинтересовался Сан Саныч, уверенно ведя машину по московским улочкам.

— Встречался с императором и его правой рукой, Скуратовым, — признался я, с улыбкой глядя на удивлённое лицо начальника моей СБ, — поговорили кратко, после чего меня, видать, сочли достойным. Вручили земли, которые я очистил от прорыва. Теперь они родовые. Ну и… возвели меня в князья. Вот так — просто и буднично.

— Оу, вы теперь князь! Теперь только на «вы», ваше сиятельство, — усмехнулся он, — поздравляю! Думаю, с таким титулом с желающими присягнуть вашему роду проблем не будет.

— Спасибо! — поблагодарил его я. — Как-то это всё слишком внезапно. Вроде, ничего ж особенного не сделал. А тут раз — и в князья попал. Надо ещё узнать, что мне это даёт, и какие обязательства накладывает.

— В этом ты прав, — Самохин вернулся к нормальному обращению, — по правилам, в княжеском роду должно быть, как минимум, четыре «мастера». Ещё ты обязан участвовать раз в год в княжеском сходе. А земли твои тоже теперь имеют статус княжеских?

— Не знаю, — я открыл папку и вчитался в бумаги. Среди них находилась карта, на которой были очерчены границы моих земель, но статус стоял просто «родовой». Слово «князь» нигде не упоминалось, — вроде, нет. А что?

— Ну хоть тут не подсолили, — с облегчением произнёс Самохин, — княжеский статус земель — это почётно, но геморройно. Ты с них можешь сам собирать налоги и устанавливать их размер, отдавая десятину в казну. Но и за порядком должен следить, за дорогами, больницами, школами. Да много чего.

— Понятно, — протянул я. Действительно, хорошо, что земли просто родовые. На них же сейчас ничего толком нет. Даже люди не живут. Какие тут налоги? И так, похоже, мне туда придётся вкладываться и вкладываться, — просто странно получается — князь без княжества.

— Это давно стало нормой. Княжеский титул с землями лет сто уже никто не получал. Не знаю точно, сколько у нас княжеств, наверно, около трёх десятков. Мелких и не очень. Но всеми управляют древние рода. А княжеских родов больше двух сотен. Даже у тебя в колледже учится, как минимум, пять человек из таких родов. Где на них всех земли взять?

— Это да, — я сразу вспомнил, что с двумя отпрысками княжеских родов даже умудрился подраться. Получается, титул особо ничего не меняет в моей жизни.

Мы добрались до дома. После сытного обеда Березин заставил меня переодеваться. Мне предстояло отправиться на приём, а в том же костюме как бы нельзя.

— Это светское мероприятие в доме Завойских. Род богатый, со связями, но история у него не длинная. Они не относятся к высшей аристократии, но деньги и связи, — Илья многозначительно посмотрел на меня и продолжил, — к ним на приём не брезгуют захаживать и князья. Глава рода — Владимир Завойский. Именно при нём род поднялся. По магии он «мастер», возраст — около семидесяти. Занимается промышленностью. Его заводы изготавливают холодильники, стиральные машины и прочую бытовую технику.

— Да уж, это не пяток гостиниц, — прикинул я, — богатые. Почему они меня позвали?

— Версий много, мы точно не знаем, — поделился со мной Александр, который развалился в кресле напротив, — глава рода состоит в Гениконе магов. Может быть, это является причиной. К тому же, у рода Завойских нет ни одного алтаря. Возможно, и в этом причина. Люди со связями уже знают, что появился паладин Аннулета.

— Насчёт этого, — я задумчиво посмотрел на Самохина, — Император тоже паладин Аннулета.

— Конечно, — он покачал головой, — это ни для кого не секрет. Вообще, в роду Романовых много паладинов. Аннулет благоволит им. Но ты сам понимаешь, что ездить по стране и возрождать алтари или чистить прорывы — не дело для сиятельных князей.

— Да уж, — я представил Романова в дорогом костюме, вышитом золотом: как он ходит по развалинам, спускается в оплетённый паутиной подвал к алтарю… и усмехнулся. Да, тут уж точно статус не позволяет.

— К тому же, — продолжил Березин, — тут интересная коллизия вырисовывается. Насколько я знаю, правящий род уже давно не проходит полный ритуал, поэтому не имеет такой связи с Аннулетом, как ты. Великий князь — просто паладин, тебя же можно именовать высшим паладином!

— И, — поторопил я задумавшегося Александра.

— И… как паладин, ты стоишь выше. Что может не нравиться императору. О нём ходят слухи, что Николай — достаточно злопамятный и мелочный человек.

— Думаю, это не имеет значения, — пожал я плечами, — понимаю, что вы, как глава моей службы безопасности, во всём выискиваете угрозу, но не думаю, что главе Империи есть до меня какое-то дело. Тем более, в этом случае вряд ли мне дали бы титул князя. Думаю, Николаю очень удобно, что появился паладин, на которого можно взвалить проблемы с алтарями. Да и статус высшего паладина — ничто по сравнению с главой Империи.

— Мы мало знаем о возможностях высшего паладина. Эта информация засекречена давным-давно, а вот Романов наверняка в курсе, — Александр хлопнул ладонью по столу и резво поднялся на ноги, — но ты прав, сейчас ты нужен Империи, и сомневаюсь, что Николай готов лишить её настоящего паладина. Но уверен — за тобой будет пристальный контроль!

— Даже не сомневался, — в ответ развёл я руками. Что тут сказать — меня взяли на заметку и оценили. Судя по всему, признали не опасным. Пока не опасным. Но приглядывать будут.

Приём проходил в особняке Завойских, который находился в Останкино. Здесь, по словам Березина, который, казалось, знал всё обо всём, было пять крупных поместий. Тихое, спокойное место в получасе неспешной езды на машине от моего дома. Лес, пруды. Удивительный уголок природы совсем недалеко от Кремля.

Сам особняк был громадным. Три этажа с высокой мраморной лестницей и белыми колоннами, подпирающими верхний свод. По сторонам раскинулись двухэтажные крылья особняка. Во всех окнах горел свет, из них слышалась музыка. Выглядело это всё необычно празднично.

Мы стояли в небольшой очереди из автомашин, которые, одна за другой, подъезжали к крыльцу и высаживали своих пассажиров. Когда подошла моя очередь, слуга в ливрее открыл дверь, и я вышел сразу на ковровую дорожку. Поднявшись по лестнице, уверенно вошёл в здание — и оказался в просторном зале, где уже собралось немало людей.

— Князь Виталий Алексеевич Шувалов! — громко провозгласил мужчина у дверей, стоило мне переступить порог. На мне сошлись заинтересованные взгляды собравшихся, а с противоположного конца зала уже спешил хозяин этого вечера.

— Очень рад, что вы почтили нас вашим присутствием, — пожал мне руку слегка полноватый мужчина с сединой на висках, — позвольте представиться, Владимир Завойский, — он слегка кивнул, — если вы не против, я передам вас своей дочери, она будет сопровождать вас весь вечер. Всё-таки вы впервые у меня.

— Почту за честь, — кивнул я.

Владимир улыбнулся не спускавшей с нас взгляда молодой девушке, после чего та подошла и, присев в книксене, представилась:

— Ирина Завойская, — произнесла девушка нежным голосом. На вид она была младше меня, скорее всего, лет шестнадцать. Светло-жёлтое платье с персиковым оттенком сидело на ней идеально. Узкая талия стянута шнуровкой, переходящей на грудь. Глубокое декольте открывает весьма соблазнительный вид. На оголённой шее сверкает ожерелье, выглядящее очень дорогим. Судя по блеску камней, там точно бриллианты.

— Виталий Шувалов, — в ответ представился я, как того требовали приличия.

— Ирочка, передаю князя в твои заботливые руки, — довольно улыбнулся Владимир, — прошу прощения, я покину вас, — после чего оставил нас вдвоём.

— Ваше Сиятельство, — обратилась ко мне Ирина, — пойдёмте, я представлю вас гостям.

— Можно просто Виталий, — разрешил я. Не привык я ещё к своему титулу, да и, насколько знаю, на таких мероприятиях принято простое обращение.

— Благодарю вас, Виталий, — она застенчиво улыбнулась и взяла меня под руку.

Из главного зала мы прошли в следующий, в котором оказалось многолюдно. Здесь проходило небольшое представление. Несколько артистов разыгрывали сценки. Этакий мини-спектакль. Мы ненадолго остановились посмотреть, после чего Ирина потянула меня в следующий зал, где стояли столы с закусками.

— А где вы учитесь? — поинтересовалась девушка, заглянув мне в глаза.

— В колледже. В Екатеринодаре.

— Там у вас, наверное, тепло? — с завистью в голосе произнесла она. — У нас тут жуткие холода. И снег уже давно лежит.

— Теплее, конечно, но снег и у нас выпадает. Мой родной город хоть и южнее, но не настолько, чтобы зимой ходить в шортах.

— Да, я представляю. Ездила пару раз зимой на море, но всё равно — по сравнению с Москвой у вас климат гораздо лучше. Раз вы в колледже учитесь, вы, получается, маг?

— Да, — коротко ответил я.

— Здорово! У меня, вроде, есть потенциал, но я четвёртый ребёнок в семье, и родители решили, что нет смысла меня развивать в этом направлении, — с печалью в голосе поделилась со мной девушка, — а чем вы увлекаетесь?

— Наверное, музыкой.

— Я тоже люблю музыку. Играю на фортепиано. Шопен, Моцарт. Вы их любите?

— Ну да, только я больше по современной, — ну что тут сказать — настоящая аристократка! Думаю, многим из этой среды музыкальное направление «рок» вообще не знакомо.

— А вот и моя компания, ещё не все собрались, — она подвела меня к группе молодых людей, среди которых я выглядел самым старшим.

— Позвольте вам представить: Виталий Шувалов, князь! — Ирина как-то внезапно расслабилась. Это было заметно по её улыбке и позе. Видать, не знала, что со мной делать и о чём разговаривать, а тут оказалась среди друзей.

Собравшиеся представились в ответ. Только одна девушка разглядывала меня, удивлённо приоткрыв рот.

— Не может быть! — тихо произнесла она, продолжая пристально на меня смотреть. — Нео?

— Ну да, — скромно кивнул я, — неужели и до Москвы добрались мои песни?

— Шутишь? Да мы тут всё лето слушали твой альбом! Меня зовут Варвара Гагарина, и я — твоя большая фанатка! Только вчера смотрела выступление с концерты Агаты, где ты в конце пел. Я и в соцсетях подписана на тебя. Правда, ты не очень похож, извини, — она возбуждённо притоптывала на месте под удивлёнными взглядами друзей.

— Наверное, — согласился я, — на мне нет кепки, и в руках нет микрофона. Согласен, так просто и не узнать, — пошутил я.

— Ага, и гитары нет, — поддержала она, — не знала, что ты князь!

— Я и сам не знал до сегодняшнего дня, — я с улыбкой развёл руками.

В компанию я нормально вписался. Меня сразу забросали вопросами. Ребят, в первую очередь, интересовала Агата. Какая она в жизни? Девушки интересовались наличием у меня жены или сердечной подруги. Ну и главный вопрос от Варвары: когда же я выступлю с концертом в Москве? Пообещал как можно скорее. Но не раньше весны.

Нашу беседу прервал хозяин вечера:

— Я украду у вас Виталия? — произнёс Владимир Завойский. Мы отошли в сторону. — С вами хотят приватно пообщаться, если вы не против.

— Да я не против, но хотелось бы знать, кому я понадобился? — напрягся я.

— Вас ожидает Степан Георгиевич Чернышев, — слегка понизив голос, как будто мне это о чём-то говорит, произнёс он.

— Хорошо, идёмте, — в ответ я пожал плечами и направился за Владимиром. Интересно, что этому Степану Георгиевичу от меня понадобилось? Всю дорогу я старательно пытался вспомнить: пересекался ли я где-нибудь с ним? Вроде, нет.

В кабинете меня ждал представительный мужчина, одетый в тёмный костюм. Он был высоким и подтянутым. С любопытством взглянув на меня, мужчина обратился к Владимиру:

— Благодарю, а теперь не оставите ли вы нас?

— Да, да, конечно! — немного суетливо ответил тот и скрылся за дверью.

— Рад с вами познакомиться воочию! — весьма доброжелательно произнёс мужчина, хотя лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. — Степан Георгиевич Чернышев.

— Чем обязан? — представившись в ответ и ответив на крепкое рукопожатие, поинтересовался я.

— Любопытно! — Он прошёлся по кабинету, как будто был хозяином, и, открыв бар, взял в руки одну из бутылок с виски. — Неплохо, — кивнул своим мыслям и, достав два бокала, плеснул на дно по глотку напитка. После чего подошёл ко мне и протянул один из них. — За знакомство!

— Так всё-таки — какой у вас интерес ко мне? — не выдержал я, приняв бокал, но не торопясь отпивать.

— Любопытно, что вам моя фамилия ни о чём не говорит.

— Не люблю, когда со мной говорят загадками!

— Прошу прощения за мои манеры, — Степан Георгиевич дёрнул уголком губ, пытаясь изобразить улыбку на своём суровом лице, исчерченном морщинами, — так случилось, что последние три месяца я приглядывался к вам, пытаясь понять, кто вы, и что вам надо от моего рода. Но… фамилию мою вы явно слышите впервые. Это озадачивает. Правда, с другой стороны, подтверждает те сведения что мне удалось о вас собрать, и выводы аналитиков моего рода, — он размышлял вслух, совершенно не обращая на меня внимания.

— Знаете, — раздражённо произнёс я, поставив нетронутый бокал на стол, — мне совершенно не нравится, когда без спросу лезут в мою жизнь. Собирают обо мне сведения, приглядываются.

— Что поделать, у всех свои слабости, — Степан Георгиевич развёл руками, продолжая изучать меня своим холодным равнодушным взглядом, — а моя слабость — дочки. Два прелестных создания, — неожиданно его тон потеплел, а лицо разгладилось, — когда дело касается их безопасности, я готов попрать любые правила приличия!

— И каким образом я угрожаю их безопасности? — Раздражение во мне нарастало, ещё немного — и по крови побегут искорки.

— Так получилось, что летом вы спасли их от гибели. За что мне хотелось бы выразить вам свою искреннюю благодарность! — Он поклонился, замерев в этом положении дольше положенного времени.

— Любопытный способ проявлять благодарность, — слегка улыбнулся я, чувствуя, как меня начинает отпускать. Я уже давно забыл о том случае, когда во мне впервые проявился дух водной стихии.

— Вы ушли, не попрощавшись. Мои люди искали вас, но не добились успеха, а потом Лизонька узнала вас, увидела по телевизору. Я очень удивился. Глупо прятаться и при этом сниматься в музыкальных клипах. После этого мы стали собирать информацию о вас, но не нашли ничего примечательного. Никаких связей с нашими врагами. Обычная провинциальная жизнь простого дворянина. Только вот кое-что не вязалось в вашем образе, — он уставился на меня.

— И что же? — Меня увлекло его неторопливое повествование. Было любопытно, к каким выводам они с аналитиками в итоге пришли.

— Моё поместье защищено полем алтаря. Он очень силён, и его защитное поле накрывает большую часть парка, включая ворота. Ну не мог простой дворянчик пройти сквозь подобную защиту!

— Даже не заметил, — тихо произнёс я себе под нос, правда, Чернышев явно разобрал мои слова. Но я и вправду не помню никакого защитного поля. Ну, ворота были с гербом, я тогда не обратил на это внимания, ещё не разбираясь в местных реалиях. Возможно, и поле было, но я о нём не знал и в задумчивости мог пройти, даже не обратив никакого внимания.

— Да, мы по камерам посмотрели, как вы, размышляя о чём-то, просто прошли в открытые ворота. Оставался вопрос: как это возможно и зачем? В случайности я уже давно не верю…

— Но всё же они, похоже, случаются, — улыбнулся я.

— Поэтому вы должны понять моё излишнее внимание к вашей персоне, — продолжал Степан Георгиевич, не реагируя на мои слова, — должен сказать, вы поставили нас в тупик. А это очень непросто сделать! — Он произнёс это таким тоном, что на мгновение я почувствовал себя виноватым, но тут же одёрнул себя: какого фига? Я-то тут при чём?

— И только пару недель назад всё стало на свои места. Не могу сказать, что подозрения развеялись окончательно, но многое стало понятно. Вы — паладин Аннулета. И уже тогда им являлись. Для вас родовой защиты алтаря просто не существует. Похоже, вы её даже не заметили? — впервые обратился ко мне с вопросом Чернышев.

— Ну да, — я развёл руками, — просто задумался и шёл к морю.

— То, что вы не узнали ни меня, ни мою фамилию, говорит о том, что после спасения моих девочек вы не строили на мой род никаких планов, — продолжал рассуждать глава рода Чернышевых, — я по-прежнему вам очень благодарен, но, как говорил, не верю в случайности.

— Вы меня решили запутать? — Я взял бокал со стола и пригубил напиток, чувствуя, как напряжение спадает.

— Нет, что вы, — Степан Георгиевич позволил себе проявить капельку эмоций, — само провидение привело вас на территорию родового особняка. Вы спасли моих дочерей. Это же не может быть случайностью?

— Думаю, не всё, что выглядит неслучайностью, на самом деле не случайно, — решил ответить я его же монетой, — в данном случае склоняюсь к вашим доводам, — я понял, к чему он ведёт, — да, это случайность, но можно назвать и провидением или судьбой. Как ни назови, но злого умысла у меня не было. Так же, как и ожидания благодарности. Я не планировал прийти и спасти ваших дочерей. Но я рад, что оказался в нужном месте в нужное время.

— Да, именно так. В нужное время в нужном месте. Разве может такое быть случайно?

— Степан Георгиевич, честно говоря, я пришёл на приём, чтобы отдохнуть и потанцевать. Ну и познакомиться с людьми… — Он прервал мою речь взмахом руки.

— Да, да. Прошу прощения, понимаю, что начинаю вас утомлять своими рассуждениями. Просто в завершение этого разговора хочу сказать, что считаю себя обязанным вам за спасение моих дочерей. Поэтому, прошу вас, если будет в том нужда, обращаться ко мне с любым вопросом. Без всякого стеснения! — Немного помолчав, Чернышев добавил:

— Не люблю ощущать себя должным.

— Понятно, — устало вздохнул я, — если что, обращусь. Приятно было познакомиться, надеюсь, вы снимите с меня наблюдение и оставите мой род в покое?

— Безусловно, — кивнул Чернышев, — не смею вас больше задерживать.

Выйдя из кабинета, я пошёл в направлении шума. Это было не сложно. Были слышны голоса и музыка, так что путь был недолгим. Войдя в зал, где пары кружились в танце, я взял бокал шампанского.

Странная встреча, странный мужчина. В принципе, его позиция понятна. Как говорится, случайности не случайны. Возможно, меня вёл сам Аннулет. Это проще принять, чем то, что какой-то мелкий дворянин просто проходил мимо и спас его дочерей от гибели.

Его благодарность мне приятна. Но это только слова. Так принято у аристократов. Подарить мне подарок или деньги — значит, ущемить моё достоинство. Я теперь князь и — априори — не бедный человек. Таким людям подарки не дарят, тем более — как благодарность. А вот иметь в должниках главу рода считается правильным и достойным. Надо будет озадачить своих людей, чтобы собрали информацию по Чернышевым. Кто такие, чем занимаются, чем могут быть мне полезны.

Раз уж я ступил на лестницу, ведущую вверх, надо идти вперёд и использовать все возможности, чтобы подняться как можно выше. При этом не для удовлетворения собственных амбиций, а просто из чувства безопасности и самосохранения. Мне придётся стать сильным и известным, чтобы никто не покушался на мой род. Я теперь понимаю, что значит — быть аристократом!

Глава 17

Глава 17

Стоило мне остаться одному и предаться размышлениям, как меня мгновенно поймала Ирина Завойская:

— Что это вы скучаете в одиночестве? — Она крепко вцепилась в мою руку. — Идёмте, вас уже все заждались!

Особо не сопротивляясь, я отправился за ней. Мы прошли пару залов и зашли в балетный, как его назвала Ирина. Здесь в торце расположился небольшой оркестр, который в данный момент исполнял очередную версию вальса. В центре зала кружились в танце парочки. Большинство из них были значительно старше меня.

— Здесь у нас место отдыха для стариков, — презрительно сморщив носик, сказала Ирина, — но через час начнётся молодёжная программа. У нас выступят две музыкальные группы.

— Какие же они старики? — Я кивнул на проплывающую в танце мимо нас пару, где худой мужчина с небольшой залысиной уверенно вёл молодую даму лет тридцати.

— Ладно, вечер для зануд. С ними же поговорить не о чем! У них только о делах все разговоры… или о погоде!

— А ты о чём любишь говорить? — Её позиция была понятна: когда тебе шестнадцать, все, кому за тридцать, кажутся стариками. И дело тут даже не в разнице в возрасте, а в разной жизни. Жизнь взрослого — это не развлечения и походы по бутикам, а, в первую очередь, работа. Даже местных аристократов не миновала сия чаша. Лично мне было бы интересно с подобными людьми пообщаться, но Завойский-старший причислил меня к молодёжи.

— Я? Ну, можно о кино, о подругах и мальчиках, кто где отдыхал летом. Да много тем для разговоров, куда интереснее, чем цены на металлопрокат, — Ирина протяжно вздохнула. Её отец — промышленник, и, скорее всего, дома ей приходится постоянно слушать разговоры о делах отца, да и гостей, скорее всего, он приглашает полезных для развития его бизнеса.

Мы зашли в следующий зал, который она представила «фуршетным», и подошли к одному из столов, где собралась компания молодых девушек и парней. Пока мы шли, я заметил направленный на меня взгляд совсем молодой девушки. Она удивлённо распахнула глаза и, казалось, забыла, что нужно дышать. Я её сразу узнал: именно её вместе с сестрой я когда-то спас из моря. В общем, всё правильно: раз здесь находится их отец, то и любимые доченьки должны присутствовать.

— Это ты! — Лиза, забыв обо всех правилах приличия, кинулась мне навстречу и заключила в объятия. Собравшиеся с удивлением смотрели на эту сцену. Я пересёкся взглядом с её сестрой, которая мне одобрительно кивнула.

— Привет! — сказал я, пытаясь вырваться из объятий молодой девушки. — Тебе не рановато так обниматься с парнями? — Эта фраза вогнала её в краску. Быстро расцепив руки, княжна внезапно вспомнила о приличиях.

— Меня зовут Елизавета Чернышева, — она присела в малом книксене, не сводя с меня взгляда, будто боясь, что я исчезну, — и мне недавно исполнилось четырнадцать лет! — гордо заявила девушка, вздёрнув прелестный носик.

— Алиса Чернышева, — подошла ко мне её сестра, — позвольте вас поблагодарить за наше спасение, — эту фразу она произнесла весьма чопорно и напыщенно, с таким видом, как будто это я должен ей. После чего повернулась к своей сестре:

— Лиза, будь любезна, соблюдай приличия! — произнесла Алиса строгим тоном, заставив сестру потупить взгляд.

— Виталий Шувалов, — представился я в ответ, — не стоит благодарности, никто бы не смог пройти мимо в подобной ситуации, — я с достоинством поклонился девушке.

— Что вы так официально! — Ирина взяла меня под руку. — Давайте лучше развлекаться, скоро танцы!

Оставшийся вечер прошёл достаточно гладко если не считать того, что Лиза постоянно крутилась вокруг меня и забрасывала разными вопросами, а Ирина ревниво охраняла мой покой под насмешливым взглядом Алисы Чернышевой.

Мы потанцевали на выступлении группы. Песни были, на мой взгляд, излишне эстрадными, но публика, разгорячённая спиртными напитками, радостно приняла музыкантов.

Стоя в зале в окружении компании Ирины, я поймал себя на мысли, что мне скучно и жалко потраченного времени. В разговорах молодых аристократов я практически не принимал участия. Ну не разбираюсь я в коллекциях одежды и сумок, не знаком с модными ночными клубами города Москвы. А уж сплетни: кто и с кем общается или даже целуется, мне были совершенно не интересны. Так что, как только позволили правила приличия, я покинул вечер, на прощанье обменявшись телефонными номерами с Ириной и Лизой. От этого отвертеться не удалось.

— Как прошёл твой первый выход в свет в статусе князя? — поинтересовался Александр, когда я, усталый, устроился дома на диване. — Завёл полезные знакомства?

— Нет, — я скорчил скорбную мину, — Владимир Завойский решил, что я — дитя малое, и приставил ко мне свою дочь, Ирину. Так что я весь вечер провёл с ней и с её друзьями.

— Так чего ты хотел? Тебе всего восемнадцать, твоё место среди ровесников. Надо веселиться, пока молодой!

— Да я и веселился, — мрачно заметил я в ответ, — просто ждал большего.

— Не переживай, думаю, те, кому ты интересен, пока просто присматриваются к тебе. Не забывай, что ты человек в Москве новый. Толком ещё не заявил о себе.

— В первую очередь тебя сейчас будут рассматривать, как потенциального жениха! — перебил его с широкой улыбкой на лице Березин. — А что? Хороший вариант! Князь, молодой, пусть и бедный, но для многих это не проблема. Тут толстосумов хватает, и невест на выданье полно! Может, это и было причиной того, что Завойский тебя пригласил к себе.

— Тут ещё один вариант нарисовался. Что вы знаете о Чернышевых?

Рассказал о встрече с Степаном Георгиевичем и о том, что спас его дочерей.

— Это богатый и влиятельный род. Иметь таких в должниках очень полезно.

— Нам нужен серьёзный аналитик! — Березин возбуждённо вскочил и начал мерять шагами комнату. — Мы всё не потянем, а у тебя в отделе только пара юнцов. Нужен настоящий зубр! Тот, кто знает всё и обо всех. Прости, — обратился он ко мне, — но я вижу, что ты пока не готов самостоятельно рулить княжеским родом. У тебя просто не хватит знаний и умений в этом мире интриг и власти. Да и времени с твоим колледжем почти не остаётся.

— Да чего уж там, — я развёл руками, — ты прав. Мне нужны верные люди. Но и выпускать нити управления из своих рук я не собираюсь. Буду учиться помаленьку у лучших.

— Здраво говоришь, — кивнул с одобрением Александр, — будет вам зубр! Есть у меня на примете один человек. Аристократ из обедневшего рода. Голова работает — будь здоров, связей тоже хватает. Осталось придумать, чем мы сможем его заинтересовать? — Он задумчиво потёр подбородок и посмотрел на меня, я в ответ пожал плечами.

— Ты пригласи, поговорим, оценим друг друга. Может быть, предложить ему магический уровень поднять? — предложил я.

— Нет, — Александр покачал головой, — он не маг. В Москве вообще магов мало, как и алтарей, которые способствуют их развитию. Здесь другие интересы и другие деньги. Другая жизнь, сам понимаешь, — он недовольно махнул рукой, как бы осуждая за это всех московских аристократов скопом. — Ладно, раз дел пока нет, съезжу к нему, переговорю. Может быть, действительно, что и выйдет, — но было видно, что Самохин не уверен в успехе данного мероприятия.

Спалось в новом доме неплохо. Было удивительно тихо благодаря специальным артефактам, установленным на окнах и не пропускавшим шум снаружи. Да и движение на этой улице было не слишком оживлённым.

Утром я вышел к завтраку хорошо отдохнувшим и полным сил. За столом прислуживала пожилая пара слуг, которые отошли мне вместе с домом. Ещё вчера я с ними познакомился и, по совету Березина, решил оставить, тем более, появляться в Москве в ближайшее время не планировал.

После завтрака лениво листал новости, среди которых нет-нет да и попадались заметки обо мне. Как же, сам Император пожаловал мне княжеский титул. В «Имперском вестнике» была сухая и подробная информация о новом князе Виталии Алексеевиче Шувалове. Родился, вырос. Чем занимается, за что жалован. Очистка от застарелого прорыва, паладин Аннулета. Вот и все мои заслуги.

— Теперь каждая собака знает, что ты — паладин, — недовольно проворчал Александр, который тоже читал новости, сидя в кресле у окна, — ух, потянутся к тебе просители. Хороший ход — объявить об этом во всеуслышание!

— Сегодня вечером уеду в Екатеринодар, думаю, не каждый отправится в другой город со своими мелкими проблемами, — возразил я, — всё равно высшая аристократия уже пару недель знает об этом, и что-то я не заметил очереди у своих дверей.

— Это так сразу не работает, — покачал он головой, — одно дело — слухи, а другое — когда официально объявили на всю нашу необъятную Империю!

— Ну, пока есть вариант свалить всё на Никанора. Пусть будет посредником между мной и просителями. Так сниму с себя всю ответственность, заодно пусть он и занимается организацией выездов.

— Здраво, — кивнул головой Александр, — только вот нужна ли ему эта головная боль?

— Мы, вроде как, с ним договорились, что часть оплаты пойдёт на нужды братства. Так пусть отрабатывает.

— Когда вернёмся — зайди, уточни этот момент, — посоветовал он.

— Договорились, — согласился я. Тут Самохин прав. Одно дело — когда Никанор сам ищет мне варианты, и другое — если к нему народ повалит толпами, отвлекая от других задач. Тут впору свой отдел организовывать. Остаётся вопрос: как всё успеть⁈

В гостиной появился пожилой слуга:

— К вам прибыл паладин братства, — доложил он. Я повелительно махнул рукой, чтобы пропустили.

В комнату зашёл божий паладин. Это был благообразный мужчина возрастом слегка за тридцать. Он мне напомнил церковнослужителей из моего прошлого мира. Длинная чёрная борода, ухоженное лицо с гладкой кожей, внимательные серые глаза и выпирающий вперёд живот, который не смогли скрыть просторные одежы.

— Меня зовут Серафим, я паладин, — он обвёл взглядом комнату, внимательно глядя в глаза каждому из присутствующих, но, видать, сразу не смог определить, кто из собравшихся является князем. Я был одет в простую одежду — лазить по пыльным подвалам в дорогом костюме мне не очень-то хотелось.

— Меня зовут Виталий Шувалов, — уверенно поднявшись навстречу, я протянул ему руку для рукопожатия.

— Рад нашему знакомству, — он окинул меня скептическим взглядом, — я, конечно, слышал, что вы молоды, но не думал встретить школьника!

— Мне восемнадцать, — стиснув зубы, ответил я ему, гордо задрав подбородок.

— Велено проводить вас к родовому особняку Новицких для осмотра их алтаря. Они ожидают, — командным тоном произнёс он, — идёмте, — после чего развернулся и отправился к лестнице на первый этаж.

Мы с Самохиным переглянулись и дружно пожали плечами.

— Как-то думал, что со мной будут более любезны, — высказал я.

— Москва, — он развёл руками, и мы, спустившись вниз, сели в мой автомобиль.

Ехали мы почти два часа. Я почему-то думал, что дом будет расположен в самом городе, но, проехав насквозь Подольск, мы проскочили ещё пару деревенек, пока не остановились у большого кованого забора, за которым виднелся не маленького размера дом. Место было живописным: дом стоял на высоком холме, а снизу протекала река, судя по карте — Пахра.

К нашему автомобилю сразу подскочил мужчина в тёмном пальто с норковым воротником.

— Я вас заждался, — визгливым голосом обратился он к Самохину, который первым вылез из задних дверей автомобиля. Вслед за ним на морозный воздух выбрался и я, — торчу здесь уже двадцать минут! — с претензией продолжал этот хлыщ.

— Это ваши проблемы, — спокойно произнёс я, подходя к воротам.

— Что? — опешил мужчина. — Да вы знаете, кто я? Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне?

— Мне это не важно, вы первый начали с каких-то глупых претензий, — продолжил я меланхолично. Вот уж чего-чего, а лаяться мне сейчас совсем не хотелось, но и спускать подобный тон тоже не дело, — как за нами приехали, мы сразу выехали.

— Я — Антон Новицкий, дворянин! — гордо задрав подбородок, произнёс он, перебегая взглядом с меня на Самохина и обратно, пытаясь понять, какое впечатление на нас произвели его слова, и разобраться, кто на самом деле здесь главный. Я на это лишь усмехнулся, чем ещё сильнее выбесил мужчину.

— Князь Виталий Шувалов, — представился я, — паладин Аннулета, — и, не давая ему больше вставить ни слова, перешёл к делу:

— Какие у вас проблемы с алтарём? Расскажите.

— Вы — паладин? — Антон слегка опешил, но, во всяком случае, предъявлять претензии перестал, возможно и мой титул этому не мало поспособствовал. — Это наша родовая усадьба! — Он махнул рукой в сторону здания. — Почти сто лет назад наш род приобрёл её у семейства Толстых. Всё было хорошо, алтарь принял новый род, но тридцать лет назад случилось горе, — он опустил голову и добавил в голос горечи, — скончался наш глава, Илья Александрович, а вслед за ним ушла и матушка. Она была второй женой, первая ещё раньше погибла. Моя матушка не жила в этом доме и обряд не проходила, как и я. Но, тем не менее, именно я являюсь единственным и прямым наследником рода Новицких, — он снова гордо выпрямился, как бы бросая нам вызов.

— Понятно, — кивнул я ему в ответ, — защита вас не пускает?

— Да! — Антон произнёс это таким тоном, будто я лично виноват во всех его бедах.

— А ИСБ тоже не смогли пройти? — на всякий случай уточнил я.

— Смогли. Амулеты работают на сотрудниках ИСБ и у божьих паладинов, но меня даже с амулетом не пропускает защита! Все члены рода могут зайти в дом, кроме меня! Вы должны перенастроить алтарь, чтобы он принял меня!

В этот момент к нам подошёл Серафим, а рядом с ним встал стильно одетый маг, с которым я уже был знаком, но не ожидал увидеть здесь. Это был человек из Геникона, который приезжал, когда мы собирались идти закрывать прорыв.

— Спиридонов Георгий, Геникон магов, — представился он, обращаясь к Новицкому, и кивнул мне, как старому знакомому.

— Зачем вы здесь? — всё так же спокойно спросил я.

— Наблюдать, — ответил тот, разглядывая свои блестящие ботинки, потом поднял на меня взгляд. Немного помолчав, решил снизойти до объяснений:

— Алтарь — это сильный источник магии. Геникон всегда был заинтересован в развитии магии. Каждый алтарь стоит у нас на учёте. Если вам интересна эта тема, я позже поясню подробнее, — его тон был на удивление серьёзен, даже непривычно. В голосе слышалось уважение.

— Вы не забыли, зачем здесь? — ядовито поинтересовался Новицкий.

— Помним, — я неприязненно взглянул на него, — но вы ещё не закончили рассказ. Мне нужно понимать, что произошло.

— Ладно, — мужчина недовольно поджал губы, — в общем, меня привезли на прохождение ритуала примерно в вашем возрасте, — он кивнул на меня, — со мной были маг из Геникона и сотрудник ИСБ. Мы отправились к алтарю. Прошли тогда без проблем, но алтарь меня не принял! Даже не дал прикоснуться к себе! Мы покинули усадьбу ни с чем. Амулеты у членов рода продолжают работать, но я не могу даже ступить на порог дома!

— Было что-нибудь странное при прохождении ритуала? — Мне сразу вспомнился мой ритуал, который пошёл не по плану в особняке Кутыевых. — Расскажите поподробнее!

— Да откуда я знаю! — всплеснул руками Новицкий. — Я же первый раз тогда приехал. Спустились в подвал. Сначала человек из Геникона всё проверил и сказал, что, вроде как, работает, потом я попытался приложить свои руки к алтарю, но тот меня оттолкнул. Мне показалось, что даже током ударил!

— Любопытно, — задумчиво произнёс я и посмотрел на представителя Геникона. Тот отлично владел своим лицом — на нём не проявилось никаких эмоций.

— Да сколько можно лясы точить! — раздражённо воскликнул Новицкий. — Делайте свою бесполезную работу, и я поеду домой, — он повернулся ко мне, — я каждые пять лет вызываю людей, которые обещают решить мою проблему. Последний раз год назад были люди из Геникона. Мне это обошлось в пять миллионов рублей! И, как видите, результата ноль, — в Антоне как будто разом закончились все эмоции, и он как-то поник.

— Попробуем что-нибудь придумать, — попытался приободрить его я, но он лишь махнул рукой и пошёл в направлении дома. Мы неторопливо отправились вслед за ним.

— А что может Геникон сделать с алтарём? — поинтересовался я у Георгия, который шёл рядом со мной.

— Я читал отчёт с последнего посещения. Мы отправили видящего мага уровня «мастер». Он поделился своей энергией с алтарём и применил несколько заклинаний, улучшающих магическую структуру. Сам алтарь по схеме напоминает большой накопитель энергии. Часто подобные способы решают проблему, но не в этом случае, — достаточно полно ответил он на мой вопрос.

Мы подошли к крыльцу, перед которым уже стоял Антон Новицкий, упёршись в невидимую стену. Потыкавшись пару раз, он сделал несколько шагов назад. Серафим достал небольшую шкатулку и, вынув из неё небольшой амулет на верёвочке, надел его на шею, ту же процедуру повторил и Георгий.

— Мастер-ключ от алтаря, — пояснил он мне, — в ИСБ хранится оригинал, но божьи паладины изготовили копии. Обычно так не делается, но последние тридцать лет мы ездим сюда, как на работу, и каждый раз дёргать людей просто глупо.

Паладин и Георгий преодолели лёгкое сопротивление защиты и поднялись по лестнице, я прошёл, вообще не заметив её. Под недовольным взглядом хозяина дома мы зашли внутрь. Нас встретил мужчина из прислуги, как я понял, в дом могут заходить и слуги рода, только вот хозяину хода нет. Неудивительно, что он так бесится из-за данной ситуации.

— Позвольте вас проводить, — слегка поклонившись, слуга пошёл впереди, показывая нам дорогу, — дом многократно перестраивался, и сейчас вход в подвал расположен в левом крыле, — пояснил он по пути.

Мы дошли до ничем не примечательной двери, распахнув которую, увидели ступени, ведущие вниз. Первым двинулся Серафим, уверенно спускаясь по ступеням и что-то ворча себе под нос, за ним спустился я, а замыкал наше шествие Георгий.

В зале царил полумрак. На стенах висели магические светильники, но они давали мало света. Пол был покрыт пылью, здесь явно давно никто не убирался.

Серафим остановился у небольшого постамента с алтарём и, прикрыв повязкой глаза, осмотрел его.

— Он насыщен энергией. С виду всё в порядке. Я не вижу зла и следов чуждой магии, — поделился он, — прикасаться к нему нам нельзя, попробуйте вы, — он кивнул Георгию.

Мастер из Геникона попробовал положить свои ладони на алтарь, но они наткнулись на защитное поле, которое он не смог продавить, хотя было видно, что Георгий прилагает заметные усилия, даже усилил руки магией.

— Не принимает, — коротко сообщил маг и отошёл в сторону, давая мне дорогу.

Времени раздумывать не было. Под внимательными взглядами Серфима и Георгия я, не встретив никакого сопротивления, положил свои руки на камень и сразу оказался внутри алтаря.

Внутри было светло: энергоканалы, насыщенные магией, ярко освещали пустое пространство. Ко мне подлетел серый комочек энергии и ткнулся в мои руки. От него пришёл образ узнавания и тепла. Ему хотелось ласки и общения. Больше всего он напоминал маленького щеночка, который хотел, чтобы с ним поиграли, почесали за ушком и проявили хоть капельку внимания.

Похоже, в этом алтаре начало формироваться сознание, но так и застряло на начальном этапе. Взяв комочек энергии в руки, я влил в него немного своей энергии. Мы могли общаться образами. Он сразу поделился со мной, как ему тоскливо и одиноко. Мне стоило немало усилий добиться ответа, что же с ним произошло. В меня полились краткие вспышки воспоминаний, как в гости заглянул человек и начал тянуть из него со страшной силой энергию. Это был чужой человек, но он имел над ним власть! Комочек мысленно всхлипнул, вспоминая этот момент. Ему было страшно и больно. Когда он думал, что ещё мгновение — и его жизнь закончится, к нему зашёл новый гость. Он узнал его, как члена рода. И сознание, которое только начало формироваться, решило, что это враг. Ведь он пустил сюда злого мага, что пытался поглотить всю энергию. Новый враг был слаб и неумел. Сознанию алтаря удалось справиться. Он вытолкнул его за свои пределы и, набравшись сил, поставил запрет.

Все эти годы сознание алтаря не имело проблем с энергией, продолжая тянуть понемногу из слуг рода, — амулеты работали исправно. Но обида на предательство, а именно так он расценил поступок главы рода, никуда не делась.

Я почувствовал, что мне становиться плохо, — слишком много времени пришлось потратить, чтобы разговорить сознание алтаря. Пообещав вернуться, я вырвался из его тёплых объятий.

Пришёл в себя на полу. Серафим держал свою светящуюся магией ладонь у меня на груди и делился энергией.

— Спасибо! — сев на полу, поблагодарил его я.

— Это мой долг, — кротко ответил паладин, убрав свою руку, — тебе удалось наладить контакт? — Это, скорее, походило больше на утверждение, чем на вопрос.

— Да, — не было смысла скрывать очевидное.

— Хорошо. Алтарь примет главу рода? — подошёл ко мне Георгий.

— Не уверен, — я задумчиво покачал головой. Ещё раз нырять в алтарь мне не хотелось. Я мог бы по-быстрому пройти снова ритуал, но, боюсь, придётся потратить немало времени, чтобы объяснить духу, что глава не опасен.

— У алтаря есть сознание? — с интересом спросил Серафим, показав свою осведомлённость в этом вопросе.

— Зачатки. Он, скорее, напоминает маленького зверька. Щеночка.

— Это уже хорошие новости, — Георгий присел на корточки напротив меня, — если алтарь начнёт принимать людей, он гораздо быстрее будет развиваться. Так что он сам должен быть заинтересован открыть доступ главе рода.

— Из его воспоминаний сложилась картина, что Новицкий его сильно обидел. Точнее, не он, а тот, кто пришёл с ним. Он пытался выпить всю энергию и уничтожить алтарь. Сделал ему очень больно. А потом сразу после этого Новицкий решил пройти малый ритуал.

— Кто это мог быть? — удивлённо посмотрел на меня Серафим, а вот Георгий лишь нахмурился.

— Скорее всего, маг из Геникона, — спокойно высказал я свою версию.

— Это… возможно, — сквозь зубы подтвердил Георгий, — но это наши внутренние дела. Буду разбираться.

— В дела Геникона я не лезу, — поднял руки Серафим, — но что делать с алтарём?

— Не знаю. Сейчас у меня не хватит сил снова пройти ритуал. Да и вообще, не уверен, что удастся убедить его простить Антона Новицкого.

— Хорошо, но, если что, на пару мгновений у тебя хватит сил? — бодро поднявшись на ноги, спросил Георгий.

— Только если быстро, — согласился я.

— Получается, мы спотыкаемся об нынешнего главу рода Новицких. Я вижу простое решение: пусть он не будет главой, но у него есть две жены и сын подходящего возраста. Если кого-то из них представить алтарю, думаю, и самому Антону со временм откроется проход в имение. В первую очередь его злит именно это. Сам он — слабый маг, и его эта сфера не интересует. Как вам вариант?

— Это возможно, — согласился с ним я.

Георгий в задумчивости прошёлся по комнате. От его шагов по помещению разлеталось эхо и поднималась пыль. Я быстро поднялся на ноги и отряхнулся. Похоже, мне придётся ещё раз сюда приехать, когда они решат вопрос с наследником Новицких. Боюсь, сейчас переубедить алтарь мне не удастся.

— Князь, — подошёл ко мне маг, — если вы доверитесь мне и сделаете так, что алтарь примет меня, как друга, я сам решу вопрос с Новицким. Мне уже удавалась передавать управление алтарём, и малый ритуал меня не страшит, — он твёрдо посмотрел мне в глаза, заставив задуматься.

С одной стороны, это хороший выход из сложившейся ситуации. Думаю, с этим я могу справиться и сейчас, но, с другой стороны, именно маги Геникона разрушают алтари. И если Георгий задумал что-то плохое, настроить на него алтарь — всё равно, что подписать приговор малышу, живущему в нём.

— Вы понимаете, что я столкнулся с дилеммой? — осторожно произнёс я, следя за его реакцией.

— Понимаю, — он понял меня с полуслова, — после полученной информации вы имеете полное право не доверять Геникону. Но, уверяю вас, я не причиню вреда этому маленькому созданию. Каждое зарождение разума в алтаре сродни чуду!

— Не стоит забывать и обо мне, — пробасил Серафим, подходя к нам, — я поддерживаю предложенный Георгием вариант. Моё слово немало весит. Если алтарю будет причинён вред, я это дело так не оставлю, — он выглядел важно и напыщенно, но главное — слова подобрал правильные. Сомневаюсь, что Геникон и братство паладинов могут быть в сговоре. То, что я узнал об этой кухне, говорило, что они, скорее, конкуренты и следят за каждым шагом друг друга, пытаясь всеми доступными способами ослабить влияние друг друга.

— Хорошо, — принял я решение, — надеюсь, вы мне подскажете и поможете, как всё правильно сделать?

— Безусловно!

Глава 18

Глава 18

Сам процесс оказался достаточно простым. Георгий положил свои руки мне на плечи, и я снова занырнул в алтарь сознанием. Меня приняли тепло и радостно.

Маг пустил свою энергию по моим рукам, и я поделился ею с алтарём, передавая образ: этому человеку можно доверять. Алтарь в ответ поделился частью своей магии, которая досталась и Георгию. На всё про всё ушло меньше минуты.

— Благодарю, — вежливо поклонился мне Георгий, — я даже уловил отблеск сознания. Это было необычно. Мне всего пару раз удавалось ощутить разум в алтаре, — он подошёл к алтарю и коснулся его руками, после чего снова поделился своей энергией, как бы закрепляя появившуюся между ними связь, — но это был односторонний обмен.

— Интересно, — прокомментировал я, — как вам удаётся оставаться в сознании и продолжать общаться с нами? Если я прикасаюсь к алтарю, то ухожу сразу вглубь. А вы спокойно делитесь магией касаясь его ладонями.

— В этом главное отличие людей, прошедших полный ритуал. Алтарь сам держит нас на расстоянии. Есть версия, что это защитная реакция, чтобы мы не могли причинить ему вред. Другие считают, что он просто оберегает нас, — он убрал руки от камня и повернулся ко мне, — чтобы проникнуть сознанием внутрь, мне нужно уйти в транс, но, скорее всего, я не выйду из этого состояния. А малый ритуал заключается в том, что мы просто делимся с алтарём энергией, успевая улавливать при этом какие-то обрывки образов и мыслей, если в алтаре имеется сознание. Полный ритуал проще проходить в детстве. Идеальным считается возраст пяти лет. Чем старше, тем сложнее открыть себя алтарю, и тем выше риск не выйти из этого состояния.

— Спасибо, это ценная информация, — кивнул я. Георгий меня удивил в очередной раз. Он видел, что я мало знаю, и спокойно делился своими знаниями. Тот же Никанор вообще старался не рассказывать ничего лишнего, а книг по этой теме мне так и не удалось найти. Надо бы поподробнее расспросить Ураза, думаю, он немало знает, но как-то наше общение с первого дня особо не задалось.

Мы поднялись наверх, и ожидавший всё это время слуга провёл нас к выходу. У крыльца на улице топтался Антон Новицкий. Его нос покраснел от мороза, лицо было недовольным, но он терпеливо ждал.

— Виталий, — обратился ко мне Георгий, — все вопросы с Новицким я улажу, но мне хотелось бы пообщаться с вами в более приватной обстановке. Вы сможете принять меня вечером в своём особняке?

— Буду рад, но у меня поезд в Екатеринодар в одиннадцать вечера, так что часов в десять мы уезжаем.

— Принял, — он кивнул мне, — можете тогда идти, рад был с вами поработать.

— Благодарю за помощь, — хорошо поставленным голосом попрощался со мной Серафим.

Под удивлённым взглядом Новицкого, который в растерянности поглядывал на нас, я направился на выход, даже не попрощавшись с хозяином усадьбы. Подходя к воротам, услышал недовольный голос Новицкого и спокойный бас Серафима. Слов разобрать не смог, но это уже было не моё дело.

В молчании мы добрались до моего дома. Я чувствовал себя усталым и опустошённым. Всё-таки работа с алтарём выматывает основательно. К тому же, моё тело снова пережило фактически клиническую смерть. Так я и не научился вовремя покидать алтарь. Внутри него время идёт совсем по-другому, и в каждом по-разному. Да и часы там не работают.

По словам Ураза, в реальном мире должно пройти две-три минуты до момента остановки сердца. Потом у меня есть ещё минуты три-четыре, чтобы ожить без последствий. По моим ощущениям, с сознанием алтаря Новицких я общался минут тридцать, никак не меньше. Но это внутреннея время алтаря, сколько в реальном мире прошло я не знаю. В общем и целом, если я и дальше собираюсь работать с алтарями, надо разобраться с этой проблемой.

Потом мысли перекинулись на Геникон. Информации о нём удалось собрать не так уж и много. В него входят только маги уровнем не ниже «мастера». Руководит совет из пяти «генералов». Именно в кавычках, потому что реально военных званий они не имеют. Основная задача Геникона — чтобы в империи появлялось как можно больше сильных магов. Во всяком случае, именно с этого они и начинали. В давние времена секреты развития магов и заклинания являлись тайнами родов, и те не желали делиться этой информацией ни с кем. Зачем усиливать других, тем более — возможных врагов? Это привело к тому, что в Империи сильные маги стали вырождаться. Тогда-то правитель Российской Империи и создал Геникон. Появились первые магические академии, куда принимали вне зависимости от родословной. Главное — иметь потенциал стать «мастером». Это принесло свои плоды, увеличив общий уровень магии по всей стране.

Последнее время Геникон следит за тем, чтобы «мастера» не участвовали в опасных конфликтах, так как те уже фактически не принадлежат себе, а являются щитом Империи. Если в каком-нибудь роду погибал «мастер», следовали жестокие штрафы и суровые наказания, вплоть до того, что Геникон мог вывести оставшихся «мастеров» из рода, который пренебрёг законом. На самом деле это хорошо выглядит только в теории. На практике за этим мало кто следил, и частенько «мастера» принимали участие в различных локальных конфликтах, которые у аристократов не так уж и редки.

Кроме этого, Геникон контролировал рынок магических артефактов, выдавая сертификаты, без которых нельзя было изготавливать и продавать никакую магическую продукцию. Так что с деньгами у общества проблем не было. Что удивительно, об этой стороне деятельности Геникона окружающие отзывались сугубо положительно. Для человека, выросшего в мире, где правит коррупция, это непривычно. Однако здесь Геникон работал чётко и неподкупно, тщательно проверяя артефакты и мастеров из изготавливающих. Даже на моём заводе по производству крема имелся сертификат от Геникона на рунные чаны, которые изготовила собственноручно моя мать.

Получается, в руках Геникона было всё, что связано с магией. По сути, это огромные деньги и власть. И в этой организации, похоже, не обошлось без «урода». Вполне допускаю, что Георгий — честный и принципиальный сотрудник. А то, что происходит с алтарями, — частная инициатива некоторых лиц. Вопрос в том, насколько они приближены к верхушке Геникона? Вполне может оказаться и так, что уничтожение и ослабление алтарей происходит с одобрения или даже по прямому указанию генералов Геникона, о чём Георгий может и не знать.

После обеда я устроился в своём кабинете. Попросил принести мне чашку крепкого кофе и, сидя за столом, разгребал бумаги. Удивительно, прошёл всего один день, как я стал князем, но такое впечатление, что вся Москва уже в курсе. Мой стол был завален всевозможными приглашениями на званые вечера и предложениями вложить деньги в новые предприятия, которые сулят баснословные прибыли. А также имелся десяток писем, в которых меня приглашали на смотрины невест!

Аккуратно раскладывая всё по стопочкам, думал: что со всем этим делать? По-хорошему, если вспомнить правила этикета, на приглашения я должен ответить, тем более, на те, где говорилось о смотринах. Но писать почти тридцать писем с благодарностью было ужасно лень!

Набрал номер Березина и пригласил его к себе, попросив захватить заодно Самохина.

Илья с улыбкой уселся на диванчик, чуть в стороне от моего рабочего стола:

— Что-то вы, князь, больно хмурый! — с улыбкой произнёс он. — Одолели предложениями руки и сердца?

— Как ты догадался? — Я отодвинул от себя стопу предложений. — Вот, — хлопнул по ней рукой, — одиннадцать приглашений на смотрины. Все — аристократки, умницы и красавицы, как на подбор, если верить этим письмам, — я тяжело вздохнул, — и ведь надо ответить.

— Надо, — согласился со мной Самохин, — могу вызвать специального писаря, он напишет всё красиво, вам останется только подписать каждое письмо. Это Москва, здесь без таких людей никуда, а вообще — надо своего писаря завести.

— Угу. Где он будет работать? Где его селить? — Недовольно поджав губы, я посмотрел на Самохина, ища у него ответы, но тот лишь развёл руками. — Ладно, что там с Трубецкими?

— Пока мы отбились. Наши люди вернулись в имение. Ремонтная бригада приедет в понедельник и начнёт потихоньку приводить здание в порядок, — отчитался Илья.

— Это хорошие новости. Как так быстро всё получилось? Гольштейн пугал, что это может затянуться на месяцы.

— Ну, адвокаты ещё в четверг получили разрешение на посещение земель. Оставался только запрет на вывоз оттуда чего-либо. Даже мусор нельзя было вывезти. Но вчера вы стали князем, и дело против вас автоматически закрылось. Вы теперь неподсудны обычному суду. Над вами отныне лишь Император и княжеский суд. Не думаю, что Трубецкой решится обращаться в подобную инстанцию.

— Хоть какая-то польза от моего нового статуса, — я довольно улыбнулся, — чего нам вообще от них ждать?

— Могут пакостить по мелочам, но вряд ли этот род способен на что-то серьёзное. Думаю, побоятся связываться с князем. Тем более, вы и сами можете предъявить им. Так что в их интересах в ближайшее время не высовываться.

— Предъявить? О чём речь? — Меня заинтересовала такая возможность.

— Вы же помните о похищении? Мы отлично знаем, кто за ним стоял. Вы, как князь, можете отправить им ультиматум с требованием выплаты компенсации. Война родов вам не объявлялась. Их действия незаконны.

— А раньше я не мог потребовать компенсацию?

— В принципе, могли, но нападение на князя — гораздо худшее деяние, которое будет рассматривать ИСБ. Они из них все соки выпьют! — пояснил Самохин с довольной улыбкой.

— Но я же тогда не был князем?

— Это неважно. Сейчас-то вы князь? Следовательно, мы можете привлечь ИСБ, и они обязаны будут провести расследование и выявить виновных. Они же выступят и посредниками урегулирования. То есть выбьют из Трубецких хорошую компенсацию, понятно, что часть заберут в пользу государства, но и остаток, по идее, будет немаленьким.

— Хорошо, — я взвесил все «за» и «против» и решил действовать. Нельзя спускать нападение на себя, любимого. Это не принято, и может показаться проявлением слабости, — тогда наберу Гольштейну, пусть отравляет парламентёра!

Мы ещё некоторое время пообсуждали насущные проблемы, которых, к моему удивлению, было не так уж и много. Затем явился писарь, которого Илья не забыл заказать.

Писарем оказалась пожилая женщина. Илья выделил ей рабочее место, выдал письма, и мы согласовали форму вежливого ответа. Точнее, у неё были с собой образцы, из которых я и выбрал наиболее понравившийся.

Собирался уже садиться ужинать, когда ко мне в гости приехал Спиридонов. Георгий выглядел всё так же ухоженно и опрятно. На ботинках не было ни пятнышка, на брюках — ни складочки. Проведя его в кабинет, я предложил напитки, но маг отказался.

— Что решили с Новицким? — поинтересовался я, подписывая письма, которые уже закончила писать женщина.

— Его устроило моё предложение. Завтра проведу ритуал привязки алтаря к его сыну.

— Думаете, самого Антона алтарь простит?

— Вряд ли сразу, но через месяц-другой точно. Так что считаю эту проблему наконец-то решённой, — Георгий сидел напротив меня с ровной спиной, положив ногу на ногу и сложив руки на коленке.

— Это уже второй случай, о котором я знаю, когда с алтарём происходят проблемы, и в них замешан человек из Геникона, — я сразу перешёл к делу, — что вы об этом знаете?

— В Гениконе ходят слухи на эту тему. Только речь идёт о десятках алтарей, — он печально улыбнулся, — технологию я представляю. Сильный маг в ранге «мастера» с помощью запретного артефакта взламывает защиту алтаря, после чего выкачивает энергию. Вы, как паладин, можете такое провернуть и без артефакта. К примеру, я могу попытаться выкачать энергию только из алтаря, который принял меня, но даже в этом случае не смогу его полностью опустошить.

— Что это за артефакт?

— Говорят, кто-то сумел переделать браслет главы рода. Алтарь принимает его, как самый главный ключ, и безоговорочно доверяет его владельцу.

— Здесь что-то не сходится, — перебил я, вспомнив образы, которые сегодня получал от алтаря, — у Новицких точно не было человека с подобным браслетом. Судя по всему, был просто мастер-ключ, а потом маг тупо продавил алтарь силой.

— Такое тоже возможно, — Георгий задумчиво скользнул взглядом по моему браслету, — но в этом случае маг должен быть очень силён!

— Или просто умел, — добавил я, — вряд ли кто-то можешь сравниться силами с алтарём. Вы же не сравниваете магический накопитель с людьми? Тут такая же ситуация. Думаю, в этом деле главное — умение.

— Возможно, вы и правы, — Маг замолчал, задумчиво глядя поверх меня.

— Скажите, какую должность вы занимаете в Гениконе, и почему так откровенны со мной? — Мне весь день не давал покоя этот вопрос. В прошлую нашу встречу Георгий мне не понравился, да и сам ко мне отнёсся, скорее, снисходительно.

— У нас нет, как таковых, должностей. Просто член Геникона, отвечаю за работу с алтарями. А насчёт второго вопроса… тут вы правы. В первую нашу встречу вы показались мне просто богатым мальчишкой, который отправился в прорыв пощекотать себе нервы. Да еще и тащит с собой кучу «мастеров»! Мы в Гениконе отрицательно относимся к подобному. Но к сожалению, в Москве это не слишком редкое явление. Но когда вы очистили прорыв и установили алтарь… — Он с уважением посмотрел на меня. — В детстве я мечтал стать паладином Аннулета. Зачитывался историями о них. Но, — Георгий с грустью развёл руками, — мне даже удалось нырнуть сознанием в алтарь. После этого неделю пролежал в больнице. К счастью, без последствий для здоровья. Паладином я не стал, но связь с алтарём имею, даже могу считывать образы, но, как я уже и говорил, общение было односторонним.

— Это большое достижение, — поддержал его я, — к тому же, вы стали мастером и вступили в Геникон. Не такая уж и плохая карьера!

— Благодарю. Всё так и есть. Своей жизнью я доволен. Ну, сами понимаете, после того как я осознал, что вы являетесь паладином Аннулета да ещё и носите родовой браслет… Тут уж без уважения никак. Нашей Империи давно нужен паладин.

— Согласен с вами, только вот проблема: я, хоть и являюсь паладином, ничего толком не умею. Все знания, которые есть по этой теме, хранятся в закрытых архивах. Как пользоваться своими силами, я даже не представляю, — признался я. Честно говоря, втайне надеялся, что Георгий сможет помочь мне хоть как-то с этой проблемой. И он оправдал мои ожидания:

— Я пороюсь в архиве Геникона и поделюсь с вами, — со спойоной уверенностью заявил он.

— Вас за это не уволят?

— Геникон создавался для того, чтобы делиться знаниями! — Глаза мага сверкнули блеском фанатизма. — Только вот, вы правы, в последнее время в организации творится что-то не то. Я постараюсь разобраться!

— Договорились, но будьте осторожны! — на всякий случай предупредил его я. Знаю я этих фанатиков. Наверняка верит в безоговорочную честность и преданность своих генералов.

На этой ноте мы и расстались. От разговора остался осадок недосказанности. Зачем он приезжал? О чём хотел поговорить? Вряд ли его целью было высказать своё восхищение. Но и на заговорщика Георгий не слишком смахивал. Возможно, я не оправдал его ожиданий, и он не решился полностью открыться мне?

Хотя нельзя сказать, что наше общение прошло впустую. Всё-таки Георгий пообещал добыть для меня материалы по паладинам Аннулета. Надеюсь, у него получится.

Время было уже позднее. Быстро собрав чемоданы, мы выехали на вокзал. Моя миссия в Москве была выполнена, и я с чистой совестью отправился домой.

* * *

Два генерала Геникона сидели в одном из самых дорогих ресторанов Москвы на уединённом балкончике, с которого открывался вид на общий зал и сцену, где сегодня выступали стриптизёрши из Французской республики.

— Ты смотри, что вытворяют, — отпив коньяк из большого коньячного бокала, томно произнёс моложавый мужчина, с блеском в глазах наблюдая, как обнажённая девушка извивается на шесте.

— Леонид, — второй мужчина утомлённо прикрыл глаза, — отвлекись! Надо поговорить о деле!

— Если тебя интересуют деловые разговоры, зачем мы встретились в подобном месте? — Первый удивлённо уставился на своего собеседника, быстро взяв в себя в руки и практически преобразившись. Из глаз исчез похотливый блеск, взгляд стал внимательным и колючим.

Леониду было на вид лет шестьдесят. Слегка полноватый, в дорогом костюме. На голове — пышная седая шевелюра, которую он пригладил рукой.

— Аркадий, мы много лет знаем друг друга, и я неоднократно тебя просил не говорить о делах в подобных местах. Я пришёл сюда отдохнуть и расслабиться. Не люблю смешивать отдых с работой! — Хотя оба собеседника имели одинаковый статус, было очевидно, что Леонид отчитывает Аркадия, как начальник подчинённого.

— Извини, — Аркадий не любил, когда с ним говорили в подобном тоне, но внешне этого не показал, — здесь меньше шансов, что нас подслушают.

Аркадий был полной противоположностью своему собеседнику. Худой, в недорогом костюме, который висел на нём, как на вешалке. Весь какой-то помятый, с большой залысиной на голове.

— Конечно, в главном здании Геникона, защищённом кучей артефактов, нас подслушают, а в дрянном ресторанчике нет? — скептически произнёс Леонид. — Так чего ты хотел?

— Последний месяцы ИСБ землю роет на тему выхода из строя алтарей, — начал Аркадий, но Леонид, махнув рукой, его перебил:

— Об этом даже ленивый слышал. Пусть роют. В чём проблема?

— Появился паладин Аннулета. Сегодня он ездил к алтарю Новицких. Помнишь такой?

— Ну да, ты тогда сам вызвался откачать из него энергию. Помню. И что? Даже если тебя узнают, какие проблемы? Ты — генерал Геникона. Всё, что ты делаешь, делается во славу Империи и одобрено самим Императором!

— Сейчас уже не одобрено, — сморщился, как от зубной боли, Аркадий, — новый Император с нами не держит связь.

— И что? Его отец за продление своей жизни кушает у нас из рук. Думаю, он найдёт управу на собственного сына. Если возникнет такая надобность.

— Да тихо ты! — Аркадий вжал голову в плечи и огляделся, но они сидели отдельно, к тому же, был активирован артефакт тишины.

— Ты слишком труслив для генерала! — рассмеялся Леонид. — Ещё раз говорю: выбрось из головы эти проблемы. Решать надо задачи, которые уже возникли, а не надумывать их. Докопаются до чего-нибудь — решим! Не докопаются, так чего дёргаться?

— Я не труслив, а осторожен, — раздражённо заметил Аркадий, — скажи, нам нужен в Империи паладин Аннулета? Может быть, его убрать по-тихому, пока не набрался сил?

— Ты совсем обезумел? — Леонид серьёзно посмотрел на своего собеседника. — Нам нужен паладин! — медленно, делая ударение на каждом слове, произнёс он.

— Зачем?

— Ну вот, смотри, — Леонид наклонился к Аркадию и начал разъяснять очевидные вещи, как маленькому ребёнку, — мы можем забирать энергию Аннулета через алтари. Однако этот способ ломает их. Это плохо, но теперь есть паладин. Мы ломаем — он чинит. Мы снова забираем энергию — он снова чинит. Круговорот! А с этой энергией мы продлеваем жизнь бывшему императору, нас никто не трогает, и о себе мы не забываем. К тому же, чем больше сломанных алтарей, тем больше шанс прорыва. А нам это не нужно. Так что пусть делает свою работу и чинит их! — Он самодовольно откинулся на спинку дивана.

— А если другие генералы узнают о нашей деятельности? — было видно, что Леонид его не убедил, однако зерна сомнений посеял.

— У нас собрание раз в год. Следующее будет в мае и пройдёт в Киеве. Времени ещё много. Даже если и узнают… просто поделимся с ними энергией. Никто не откажется скинуть десяток лет!

— Они все фанатики! — раздражённо прошипел Аркадий. — Это может не сработать.

— Послушай, — взгляд Леонида стал холодным и цепким, — неужели ты думаешь, что я не найду на них управу? У меня на каждого генерала собрана папочка приличного размера, которая заставит их заткнуться и поумерить фанатизм. Слишком большая власть ни для кого не проходит бесследно, — с философской интонацией добавил он, — всё, расслабься, отдохни! Выбери себе девочку на ночь из стриптизёрш! Говорят, они там, в своей Франции, многое умеют. Вот и будет у тебя шанс попробовать что-то новенькое.

Но на этом разговор не закончился. После очередной смены блюд Леонид решил вернуться к поднятой ранее теме:

— Аркаша, чего вдруг случилось, что ты так переполошился? — произнёс он нетрезвым голосом.

— Слухи ходят по Геникону. Сегодня этот, — Аркадий пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить фамилию коллеги, — Спиридонов доклад сдал, что алтарь Новиковых был повреждён магом из Геникона. Потом в архив полез, а я там указан, как ответственный. Ездил тогда на вызов. Этот Спиридонов набрался наглости и лично ко мне пришёл с расспросами. Я его послал подальше.

— Смелый парень: прям к генералу заявился и стал расспрашивать? — удивлённо посмотрел на него Леонид. — Люблю таких!

— Хорошо хоть не обвинял напрямую, но всё пытался выведать, что и как.

— И как ты его послал? Наверное, сказал, что не помнишь уже ничего, мол, давно это было. Через тебя уже сотня алтарей прошла… — рассмеялся Леонид.

— Да, — недовольно буркнул в ответ Аркадий, — но я не был готов к тому, что эта история всплывёт.

— Нечего было оформлять вызов на себя! Сам подставился, так что теперь не ной. Ничего не будет. Сам посуди. Что может этот Спиридонов? Напишет докладную, которая попадёт к тебе же на стол. Всё! — Леонид ударил рукой по столу и снова повернулся лицом к сцене. — О, вот эта тоже ничего! Какой же сложный выбор!

— Ничего не будет, ничего не будет… — продолжал ворчать Аркадий, — по отделу слухи ходят, на меня уже давно косо поглядывают. Тебе-то точно ничего не будет! — Он опрокинул в себя недопитый коньяк и осоловело уставился на сцену, где две девушки бурно имитировали половой акт друг с другом. — Тьфу ты, развращённая Европа, — пробурчал он, но взгляда не отвёл.

Глава 19

Глава 19

В понедельник рано утром мы приехали в Екатеринодар. По-быстрому перекусив и переодевшись, я отправился в колледж. До новогодних каникул осталось не так много времени, а значит, мне предстояло сдать кучу зачётов, чтобы пройти полугодовую аттестацию. Это сильно угнетало. У меня куча дел и разных задач, а приходится тратить своё драгоценное время на скучную учёбу. Такие мысли витали в голове, пока я добирался до учебного заведения. Но сегодняшнее утро сумело удивить.

Первым у крыльца меня встретил мой главный противник, Богдан Регель. За его плечом расположилась хмурая Алисия, которая при виде меня демонстративно отвернулась.

— Виталий, — вежливо обратился ко мне Богдан, — хочу поздравить тебя с получением статуса князя. Достойно, — он протянул мне руку, которую я удивлённо пожал, — надеюсь, без обид, — добавил Регель.

— Наверное, — я пожал плечами, — с чего ты вдруг решил пойти на мировую?

— Ты доказал, что достоин стоять рядом со мной, — Богдан одобрительно кивнул, — когда простой аристократ не гнёт спину при виде княжьих детей, надо ставить его на место. Теперь ты сам — князь, и смысла враждовать я больше не вижу. К тому же, Алисия теперь со мной, так что, можно сказать, в нашем негласном противостоянии я победил! — Он расплылся в довольной улыбке.

— Поздравляю, — ухмыльнулся я в ответ, представляя, как он ещё натерпится со своей новой девушкой, — мир так мир, — подвёл я итог разговору и отправился на учёбу. Вся эта мышиная возня казалось такой мелкой и неинтересной, что я даже не стал оспаривать его мнимую победу надо мной. Хочется Богдану так считать — ну и ладно. Время всё расставит по своим местам.

Когда я вошёл в класс и сел на своё место, ученики неожиданно поднялись и захлопали в ладоши:

— Поздравляем!

— Спасибо всем! — Я поднялся и несколько раз поклонился в разные стороны.

Вокруг моего стола сразу собрались ребята и стали засыпать вопросами. Многих интересовало, как выглядит вживую Император, другие перебивали их, пытаясь выяснить: правда ли, что я — паладин Аннулета? Настоящий паладин?

К счастью, в класс зашёл учитель и быстро навёл порядок.

После занятий меня перехватила Екатерина Игоревна и отвела к себе в кабинет.

— Поздравляю, Виталий, ты теперь князь, — сказала она, устраиваясь за столом. Правда, прозвучало это как-то обыденно, без должного уважения, скорее, как констатация.

— Титул жалован лично Императором, — решил я выпендриться.

— Да-да. Это очень хорошо, но меня другое волнует, — немного замялась целительница.

— Что, не получилось у вас никого сделать мастером? — ехидно поинтересовался я.

— Да, — Екатерина Игоревна вздохнула и устало посмотрела в окно. Мне её чувства были понятны. Целительница привыкла, что всё делается по щелчку её пальцев. Но вот оказалось, что не всё так просто. И лавры, которые Екатерина Игоревна, без сомнений, уже примеряла, куда-то отдалились. Теперь её успех зависит от молодого человека, сидящего напротив. То есть от меня. А я, мало того, что стал князем, так ещё и гордый, со своим мнением и желаниями, с которыми она не привыкла считаться. Так же, как не привыкла просить об услуге.

— Чего вам не хватило? Магии водной стихии или энергии Аннулета? — решил сразу уточнить я.

— Мне удалось пригласить стихийника, правда, у него не образовалась такая глубокая связь с водным источником, как у тебя, но это лучше, чем ничего, — Екатерина Игоревна печально вздохнула. Пытается вызвать во мне жалость? Вряд ли это поможет. Даже сейчас целительница не может не манипулировать.

— Значит, всё-таки магия Аннулета — ключевой элемент? Что ж, это логично. Если учесть, что алтарь и так умеет поднимать магический уровень, его энергия априори должна отлично подходить для этого, — я расслабился, продолжая с лёгкой улыбкой наблюдать за Екатериной. Она уже осознала, что без меня делать «мастеров» не сможет, а вот я без неё отлично справлюсь. К тому же, мой новый статус уже не позволит на меня надавить каким-нибудь нечестным образом. Так что я ждал предложений.

— Чего ты хочешь? — Целительница наконец-то решилась прямо задать мне вопрос.

— Предварительные условия я уже озвучивал. Но готов повторить. Первое: каждая кандидатура согласовывается со мной. Второе: делаем «мастеров» поровну. Один твой кандидат, один мой. Третье: за каждого я беру по миллиону рублей, — видя, как она недовольно подняла брови, я добавил:

— Это не так уж много! Я уже начинаю ориентироваться в мире высшей аристократии. Как оказалось, для многих миллион — не деньги! А мне надо особняк восстанавливать! Заметь, я мог попросить и пять, и десять миллионов, но не стал. Да, и ещё: мне хотелось бы сохранить своё инкогнито, насколько это возможно.

— Мне надо обдумать твоё предложение, — в её голосе появилась капля уважения к моей персоне. Ничего, всё ещё впереди.

— Хорошо, — я поднялся со стула, — думайте. Я никуда не тороплюсь. Просто можно начать сотрудничество на моих условиях. Посмотрим, как пойдёт, — равнодушно пожав плечами, я дошёл до двери, — всего хорошего, Екатерина Игоревна.

— До встречи, — кивнула целительница.

Дома меня ждал приятный сюрприз: накрытый разнообразными яствами стол, за которым собрались все верные мне люди. Меня приехали поздравить с титулом и Павел Богданов, и Цыпко с дочерью, и Араслан с Арсеном. Было приятно собраться всем вместе за столом. После длительный поздравлений и сытного ужина Арсен первым не выдержал и перешёл к разговору о делах:

— Мне нужно твоё одобрение, — начал он несмело, — в Киеве освободилась большая площадка для концерта. Они ждали зарубежного гостя, но что-то там не срослось. Подробностей не знаю. В общем, организаторы подсуетились и отправили нам предложение. Ты можешь выступить в Киеве третьего января!

— Не знаю, — я озадаченно почесал затылок. Вот так сразу выступать на большой площадке? У меня и программа-то не готова. Хотя… до концерта почти месяц, может, и успею.

В душе мне очень хотелось выступить. Я о таком мечтал всю свою жизнь в прошлом мире, да и в этом ставил перед собой подобную цель. Пусть она, в силу обстоятельств, и отошла на второй план, но воспоминания о выступлении у Агаты были ещё слишком свежи. Прошло всего три дня, и то ощущение эйфории, которое охватило меня во время выступления, ещё жило во мне. Как можно отказаться от подобного?

— Такую сцену люди по полгода ждут. Это уникальный шанс, — приняв мою нерешительность за возможный отказ, продолжал давить Арсен. Он вышел из-за стола и возбуждённо начал ходить по комнате. — Мы всё успеем! У тебя сейчас программа минут на сорок-пятьдесят. Понимаю, что этого мало, но можем кого-нибудь пригласить на разогрев, а? И деньги обещают заплатить очень приличные! Всю рекламу берут на себя!

— Думаю, за неделю смогу записать пяток новых песен, особенно, если все выходные не буду вылезать из студии, — начал я размышлять вслух, — выпущу эдакий мини-альбом. На концерт нам нужны будут звукач и световик…

— На этой площадке хорошие профессионалы работают. Можно обойтись персоналом, который предоставят организаторы. Они знают своё дело! — По лицу Арсена расплылась довольная улыбка — он понимал, что я почти согласился.

— А то, что князь выступает с концертами, — это нормально? — обратился я к Павлу.

— Вот это как раз не проблема, — улыбнулся тот, — князю позволено гораздо больше, чем простым дворянам! Посмотри на ту же Агату!

— Тем более, тебе всё равно в Киев ехать! — продолжал приводить свои доводы Арсен. — Пятого числа там состоится новогодний бал для имперских колледжей. Такое пропускать не принято! Просто приедешь на четыре дня раньше. Второго или первого числа. Выступишь, отдохнёшь — и на бал!

— Вижу, ты уже всё продумал, — я налил себе чая и посмотрел на собравшихся, ища их поддержки.

— Голосую «за», — важно произнёс Самохин, правильно поняв мой взгляд.

— Поддерживаю, — согласился с ним Цыпко.

— Я тоже считаю, что ты должен выступить! — скромно сказала Ефросинья. — Тем более, это — отличный повод засадить тебя в студию. Я давно жду новые песни — и не я одна!

— Ладно, — согласился я с общим мнением, — договаривайся. И срочно организуй мне студию на ближайшие выходные. Буду записывать новые треки. Завтра с ребятами начну их репетировать и готовить.

Всё-таки мои музыканты — хорошие профессионалы, уверен, мы быстро справимся с репетицией нового материала и записью. Тем более, в голове у меня уже был достаточно большой список песен, которые я хотел подарить этому миру, включающий несколько шедевров групп «Кино» и «ДДТ». Думаю, песня «Осень» отлично зайдёт публике.

— А где я возьму нормальную студию? — Арсен беспомощно посмотрел на меня. Вот, вроде, только я решил, что он взялся за голову и начинает справляться со своими обязанностями, как оказывается: мой директор не может решить простейший вопрос!

— Ладно, с этим сам разберусь, — я не стал откладывать, а, достав телефон, ушёл в соседнюю комнату.

Конечно, я позвонил Агате. Другого варианта у меня пока и не было. Девушка обрадовалась моему звонку, а когда узнала о предстоящем концерте, долго поздравляла и пообещала договориться со студией своего отца на ближайшие выходные. Я в ответ пригласил Агату на свою репетицию, сообщив, что у меня есть для неё сюрприз!

В качестве платы за студию решил поделиться с ней одной песней. Она, конечно, будет выбиваться из обычного репертуара девушки, но, думаю, для Агаты отлично подойдёт, к тому же, она сможет её исполнить со мной на концерте. Уверен, голосом Агаты песня «Почему?» Земфиры будет звучать не хуже оригинала. Надеюсь, девушка останется сюрпризом довольна, а в том, что вокально справится, у меня не было ни малейших сомнений.

Я вернулся обратно в гостиную и показал собравшимся большой палец, мол, всё решил.

— Тогда моя очередь, — Цыпко выпрямился и перешёл к делу, — в принципе, финансовое положение рода достаточно неплохое. Я все выходные не вылезал из бумаг. Если вы, Виталий Алексеевич, не против, я бы штаб-квартиру перенёс в Хадыженск. В оздоровительном центре целый этаж в административном здании пустует.

— Не слишком ли далеко от меня? Моё участие, вообще, в чём должно заключаться?

— Думаю, нет смысла встречаться чаще, чем раз в неделю. За это время накопятся бумаги для вашей подписи, ну и буду предоставлять еженедельный отчёт о делах рода…

Его резоны мне были понятны. В Хадыженске у Цыпко всё: и жена, и дом, и нужные связи. Я ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против», и решил согласиться с его предложением. Тем более, в Екатеринодаре негде размещать штаб-квартиру рода. А в Хадыженск мне и так придётся регулярно ездить.

— Хорошо. Можно так сделать. Тем более, сейчас уже многие начали вести дела удалённо и, вроде, хорошо с этим справляются, — я повернулся к Самохину: кажется, его очередь.

— У меня пока вопросов нет, — улыбнулся тот, — работаем.

— А как дела с зубром? — припомнил ему я обещание найти мне достойного аналитика.

— Это дело небыстрое. Пока уговариваю его с вами встретиться. Вроде, подвижки есть, но ничего обещать не могу.

— А запасной вариант?

— Нет, — он отрицательно помотал головой, — либо он, либо никто. В принципе, у меня в штате сейчас есть два аналитика. Справятся.

— Так, может, и ну его? — Арсен решил влезть в наш разговор, но, поймав осуждающие взгляды, моментально заткнулся.

— Надо подумать, где у нас слабые места. За что могут зацепиться. Трубецким отправили нашу претензию, со дня на день получим ответ. Вроде, открытых недоброжелателей у меня не имеется, но хотелось бы быть готовым ко всему заранее.

— Занимаемся, к концу недели представлю список, — коротко ответил Сан Саныч.

— Получается, у меня на этой неделе и дел особых нет? — радостно произнёс я, опасаясь возражений.

— Ну… подготовка к концерту… — протянул несмело Арсен.

— Да! Тогда наш импровизированный вечер считаю закрытым. Все дела я делегировал. Князь изволит удалиться! — Под улыбки собравшихся я встал из-за стола и добавил, скривившись:

— Мне ещё уроки доделывать!

Эта фраза вызвала взрыв смеха.

Попрощавшись со всеми, я поднялся на второй этаж, в свою комнату, и засел за уроки. Вроде, всё не так страшно в управлении собственным родом, как я боялся. Главное в любом деле что? Найти правильных людей и грамотно поставить перед ними задачи. Пока у меня это получается. Надеюсь, дальше будет не хуже!

На следующий день после уроков я отправился к Никанору.

— Рад приветствовать вас, князь, — паладин поднялся из-за стола и слегка мне поклонился. — Присаживайтесь, Виталий Алексеевич, — указал он на привычный стул. По тону и лицу было непонятно, шутит Никанор или полностью серьёзен.

— Благодарю вас! Когда мы наедине, можете, как прежде, обращаться ко мне по имени, — я решил его слегка потроллить.

— Это честь для меня! — не остался Никанор в долгу. — Не каждый день князь предлагает подобное!

— Вы достойны этого! — Я величественно взмахнул рукой. — Ладно, оставим словесные упражнения. Обо мне объявили, как о паладине. Так что, думаю, количество желающих чтобы я поработал с алтарём, сейчас возрастёт, — поделился я с ним своими мыслями.

— Я только порадуюсь за вас! Это благое дело, — Никанор улыбнулся, продолжая выжидательно смотреть на меня.

Тяжело вздохнув, я перешёл к сути своего предложения:

— Мы с вами, вроде как, сработались. Мне хотелось бы продолжить наше сотрудничество. Чтобы вы и впредь решали подобные вопросы.

— Это звучит достаточно нагло: взваливать свои проблемы на божьего паладина, — он помотал головой, — простите, князь, но у меня хватает и своих дел. В Империи — более тысячи алтарей. И, как минимум, у половины из них имеются проблемы. Паладинов в империи давно нет, и ни братство, ни маги не могут оказать должную помощь. Остаётесь только вы, — паладин замолчал, разводя руками.

— Я всё это понимаю. Давайте зайдём с другой стороны: вы знаете, сколько денег заплатил последний раз Новицкий, когда вызывал так называемого «специалиста» из Геникона? — Никанор покачал головой. — Пять миллионов рублей!

На его лице промелькнуло изумление, но паладин быстро взял себя в руки.

— Неожиданно!

— Сколько вы получаете? Тысяч пятьдесят в месяц? — Никанор отрицательно покачал головой. — Даже меньше? — Я удивлённо изогнул бровь. — Вам подобная сумма кажется колоссальной. Пару месяцев назад и меня она вогнала бы в шок. Вы мыслите своими категориями — человека, никогда не имевшего таких сумм. Но для аристократов, тем более, из серьёзных родов, они не являются чем-то запредельным.

— К чему вы ведёте? — Было видно, что мои слова Никанору неприятны. Это объяснимо. Он занимает важную должность, обладает немалой властью, но даже я значительно богаче. Восемнадцатилетний парень, который лишь недавно стал главой рода и князем.

— Думаю, ваше братство будет весьма довольно, если вы начнёте приносить им немалые деньги. С моей, конечно, помощью. Сделайте прайс-лист на услуги по обслуживанию алтаря. Минимальная цена — пятьсот тысяч рублей. Тридцать процентов от этой суммы ваши. На вас — переговоры и организация выезда, — я замолчал, довольный собой. Было видно, что моё предложение его заинтересовало, правда, недостаточно сильно, чтобы Никанор сразу с ним согласился.

— Виталий Алексеевич, — он сурово посмотрел на меня, — не всё измеряется деньгами. Члены нашего братства давали клятву служить на благо Империи. Если есть возможность восстановить алтари, и это во благо, мы должны приложить все усилия, чтобы это сделать! Здесь речь не может идти о деньгах!

— Я понял, — слегка улыбнувшись, я откинулся на стуле, — вы — патриот, бессеребренник и фанатик. Это достойные качества. Но я-то не состою в вашем братстве! Я вообще школьник, который по доброте душевной согласился вам помочь, — мы немного помолчали. Никанор обдумывал мои слова, я же решил продолжить наступление:

— Предлагаю всё-таки вернуться к моему предложению. Я понимаю, что не все алтари принадлежат богатым родам. У некоторых уже вообще давно нет хозяев. Я готов ими заниматься бесплатно, если вы всё сами организуете. Но с остальными — только за деньги. У меня не так много свободного времени, а то, что могу выделить, должно быть хорошо оплачено! — Я поднялся из-за стола, показывая, что нам говорить больше не о чем.

— Хорошо, я передам ваше предложение руководству братства. Когда вы найдёте время на следующую поездку? Мы подготовили вам два алтаря.

— Далеко?

— Нет, пара часов на машине.

— Тогда готов съездить в пятницу. На выходные у меня уже есть планы. Учитывайте, что в начале января я буду в Киеве. Думаю, один день на алтари смогу там выделить.

— Услышал вас, — Никанор поднялся и подошёл ко мне, — вы повзрослели, Виталий, но мне не нравится, что вы по-прежнему слишком много думаете о деньгах. В среде высшей аристократии, к которой вы недавно присоединились, подобное не принято. Имейте это в виду.

— Когда я буду обеспечен, как старые рода, тогда да. Но сейчас у меня родовой особняк больше напоминает развалины. Так что мне волей-неволей приходится крутиться и искать возможность заработать. Лучше уж таким способом, чем отжимать чужой бизнес!

На этой ноте мы с ним и расстались. В принципе, разговор прошёл хорошо. Да, Никанор не желает восстанавливать алтари за деньги. Будь его воля, заставил бы меня мотаться по всей стране бесплатно. Ради благой цели. Но, надеюсь, он доведёт моё предложение до руководства. Не думаю, что там сидят люди, не умеющие считать деньги. Практически стопроцентно уверен, что они с радостью пойдут со мной на сотрудничество.

После Никанора я сразу отправился на репетицию.

Забежав на нашу базу, первым делом попросил Арсена заказать что-нибудь перекусить, сам же прошёл в комнату, где ребята уже играли.

За репетицией совсем забыл о времени. Мы разучивали новые песни, и мне очень нравилось то, что получалось. Мой голос за последнее время сильно улучшился. За это стоит отдельное спасибо сказать магии. Как только мой уровень вырос до «мастера», это сказалось на всём организме. Мало того, что у меня появилась отличная гибкость, — я даже на шпагат теперь мог сесть — так и сил прибавилось. Мышцы стали крепче, и, по словам Араслана, даже кости изменили свою структуру. Теперь, чтобы заработать перелом, мне надо очень сильно постараться.

К этому всему добавилось и улучшение голосовых связок. Я теперь могу брать ноты, с которыми не справлялся раньше. И ниже, и выше. В общем, диапазон вырос, и у меня даже мелькнула мысль замахнуться на песню Витаса, но я решил, что она мне не слишком подходит по стилю.

Ребятам очень понравилась песня «Что такое осень? Это небо…», ну и, конечно, «Восьмиклассницу» мы пели всей группой. Добавил ещё Мумий-тролля «Утекай» и «Сказочную тайгу» от Агаты Кристи.

По итогу концертная программа у меня получалась чуть больше часа. Учитывая, что обязательно будут песни на «бис», да ещё и Агата согласилась выступить на разогреве, точнее, сама предложила — почти два часа. Для концерта — замечательно. Осталось довести песни до идеала и записать их.

В конце репетиции я взял гитару и спел «Ой-ё!» группы Чайф. Мы совместно решили, что под конец концерта она отлично зайдёт!

Следующий день шёл отлично, пока меня не вызвала к себе Екатерина Игоревна.

— Я посовещалась с отцом, и мы решили, что твои условия неприемлемы! — недовольно поджав губы, сказала она.

Как ни удивительно, чего-то подобного я от неё и ожидал. Как я понял, целители — такие люди, которые не любят договариваться и хоть в чём-то уступать. А если целитель ещё и аристократ из знатного рода… тут вообще говорить не о чем. Твердолобость — их второе имя. Но если Екатерина Игоревна ждёт, что я буду её уговаривать, это она зря!

— И, конечно, у вас есть встречное предложение? — с улыбкой поинтересовался я.

— А? — Она недоумённо посмотрела на меня. Видать, мне удалось порвать очередной шаблон в её голове.

— Ну, если мои условия неприемлемы, значит, у вас должны быть свои условия. Или же мне расценивать это, как нежелание вести со мной любые дела? — С некоторой ленцой я усмехнулся, глядя в её растерянные глаза.

Всё, как я и думал: она на эмоциях решила, что так не пойдёт. А вот как пойдёт — даже и не продумала. В итоге оказалась не готова к нормальным переговорам. А с отцом посоветоваться и всё обсудить подробно не догадалась. Точнее, думаю, уверила его, что стоит выставить мне ультиматум — и я соглашусь на любые условия.

— Как я уже говорил, мне спешить некуда и не за чем. Но… — Я сделал многозначительную паузу. — Моё предложение действует до окончания новогодних каникул. Потом уж не обессудьте… — Я развёл руками и удалился из кабинета.

* * *

Стоило двери закрыться за Шуваловым, как Екатерина схватила телефон и набрала номер:

— Отец! Этот мальчишка вконец обнаглел! — раздражённо выкрикнула в трубку Екатерина.

— Мне кажется, это ты берега попутала! — раздался громкий голос из трубки. — Ты совсем утратила связь с реальностью! Давно тебя не пороли! Привыкла, что тебе никто не перечит? Ты, вообще, чем думала? Тебя Шувалов может заменить, а вот ты его?

— Он должен был испугаться! Он вообще неправильно себя ведёт. Он же просто мальчишка! Почему он ни во что меня не ставит⁈ Я найду на него управу! Обольщу, приструню. Будет у меня с рук есть!

— Остынь! Никакого обольщения. Ты забыла, что он теперь князь. Хочешь в ИСБ попасть? Думай головой, а не другим местом. Я сам подготовлю предложение. В закрытом конверте! И ты его передашь! С извинениями! Ты поняла меня? — Он понизил голос и уже практически шипел.

— Хорошо, отец. Я сделаю, как ты скажешь, — со слезами в голосе ответила целительница и бросила трубку.

Екатерина уселась обратно в кресло и постаралась успокоиться. Провела небольшой аутотренинг, подправила гормоны в своём организме. Мозг наконец-то смог мыслить ясно и чётко.

— Я была не права, — произнесла она вслух. Ей так удобнее было рассуждать, — он просто выглядит молодым парнем. Это меня вводит в заблуждение. Простой человек не добился бы расположения Аннулета, не стал бы князем в восемнадцать лет и «мастером». Почему я так к нему отношусь?

Екатерина встала и прошлась по комнате, задумчиво покусывая локон. Она до сих пор не могла избавиться от этой детской привычки.

— Возможно, потому что сначала он вёл себя, как простой озабоченный подросток, и не сводил глаз с моей груди. К тому же, я помню в его теле Багратиона — тот вообще был тупым солдафоном. Это всё сложилось в моей голове в неправильный образ. Сегодня Виталий был совсем другим. Слегка нагловатым, уверенным в себе. Если трезво рассуждать, все козыри в его руках, а я вела себя, как дура! Выход один — наладить с ним нормальные рабочие отношения. Постараться быть рядом в нужный момент, поддержать и помочь. Мужчины это ценят!

На этой мысли Екатерина наконец-то полностью успокоилась и даже заулыбалась. Да, она совершила ошибку, но сама же себя отчитала и составила дальнейший план действий.

«Так что я молодец!» — похвалила себя целительница и начала собираться домой.

Глава 20

Глава 20

На следующий день после учёбы я засел дома с гитарой. Записывал тексты и музыку — это было необходимо сделать для регистрации авторских прав. Думал над следующими песнями. Подбирал мелодии, переделывал слова под местные реалии. Сейчас на это уходило не так много времени. Помню, как намучился с текстом «Моё сердце». Целый день сидел в местной сети, искал популярных людей и места — в тексте было слишком много отсылок, которые пришлось заменять. В итоге всё получилось. Теперь мне было проще. За полгода я отлично вжился в новый для себя мир. Часто смотрю новости, читаю форумы, общаюсь с людьми. Пришло ощущение, что наконец-то он мне стал по-настоящему родным. Я нашёл в нём себя.

Вспомнил, что в начале дед предупреждал, что не только я должен принять этот мир, но и он должен принять меня. Думаю, у меня это получилось. Жизнь у меня интересная и насыщенная. Правда, отдохнуть и полениться толком некогда, но мне это нравится.

На следующий день после учёбы опять отправился на репетицию. Передал Арсену папку с песнями, чтобы он всё оформил на агентство. По местным правилам с меня, как с аристократа, берут слишком большие налоги, так что пусть зарабатывает лейбл. Всё равно это деньги моего рода.

Репетиция проходила спокойно, без проблем. Часам к шести вечера приехали Агата с Полиной. Пришлось отвлечься от работы и представить ей песню «Почему?»

Восторженный взгляд Агаты был лучшей наградой.

— Это удивительно! — Она радостно бегала по репетиционной комнате. — Даже не ожидала, что можно сделать такую песню с подобной инструментовкой! Мощные гитары, ударные — и всё! Спасибо тебе! — Агата порывисто обняла меня, заставив покраснеть. Было не очень приятно слышать столь лестные слова, зная, что, по сути, песня-то не моя.

— Подумай, может быть, ты в подобном стиле запишешь целый альбом? У тебя таланта достаточно, чтобы самой писать подобные песни, — закинул я крючок. Всё-таки тот стиль, в котором она выступала, мне не слишком нравился. Эстрада для молодой и активной девушки — как-то неправильно. Не по возрасту. А вот рок-музыка — самое то.

— Это хорошая мысль, — княжна замерла напротив меня и задумалась, — а мои музыканты справятся?

— Почему нет? — Я удивлённо посмотрел на неё. — На концерте у тебя работали отличные ребята, они шарят в такой музыке!

— Ну… они у меня для живых концертов только. Так-то я работаю совсем с другими людьми, — произнесла Агата слегка растерянно.

— Что тебе мешает поработать с ними на репетиции и совместно придумать новые композиции? — вступила в беседу Полина. — Я тебе давно говорила, что эти старики, которых приставил к тебе отец, тянут тебя на дно! Ты с репетиций выходишь, как в воду опущенная! Из-за них ты хотела вообще всё бросить!

— Серьёзно? — Я удивлённо уставился на Агату. Не ожидал, что такая талантливая и успешная девушка может захотеть бросить музыку. Мало ли, что там говорил её отец. — Ты действительно хотела бросить музыку?

— Да! Мне стало очень скучно и тошно. А потом я послушала твой альбом и поняла, что хочу так же! — призналась она.

— И что тебе мешает?

— Вы правы, — произнесла Агата решительным тоном, — я их всех разгоню и наберу нормальных молодых ребят. Будем делать только то, что мне нравится и интересно!

— Вроде, на последнем концерте было несколько песен, которые уже близки по звучанию к року, — припомнил я.

— Ты бы знал, сколько трудов мне стоило отстоять своё мнение! Как вспомню, руки опускаются. Спасибо Полине — помогала мне ругаться с музыкантами, — она тепло посмотрела на свою подружку, отчего та внезапно смутилась.

— Да ладно, мне всегда приятно, когда ты радуешься. Ты и правда очень талантливая! — Полина нежно обняла Агату.

Не ожидал от неё подобных проявлений чувств. Передо мной Полина обычно представала в образе расчётливой и уверенной в себе девушки, которой не свойственна сентиментальность. Но сейчас она радуется за подругу по-настоящему, с любовью и теплом во взгляде, как за младшую любимую сестру.

Мы ещё часик порепетировали, и я отправился домой, где меня дожидался Самохин.

— Есть новости, приятные, — начал мой руководитель службы безопасности. Рядом с ним устроился Араслан, который всё больше и больше вникал в дела моего рода. Я пока не был против: хоть, вроде, он и чужой человек, каких-то серьёзных секретов мы не обсуждали, а лишний совет опытного человека всегда пригодится.

— Рассказывай! — налив горячего чая, поторопил его я.

— Мне удалось договориться с одним очень нужным нам человеком на должность аналитика рода. Он согласен приехать и побеседовать с тобой, — коротко отчитался Самохин.

— Ты же говорил, что не знаешь, как его уговорить? — вспомнил я.

— Ему нужен алтарь! А ты у нас — единственный доступный паладин. Так что удалось подобрать ключик. Честно говоря, он сам согласился, когда узнал твою фамилию. До этого я просто предлагал ему работу, не раскрывая твою личность.

— Слушайте, я тут подумал: а на фига мне аналитик? Ну вот чем он будет заниматься? — задал я волнующий меня последние дни вопрос. Уж слишком настойчиво меня уговаривали, я такое не очень люблю.

Вообще, у меня ещё в прошлую нашу беседу возник некий диссонанс. Дело в том, что, слыша слово «аналитик», я представляю себе человека, сидящего в тёмном кабинете за компьютером. Рядом лежит стопка бумаг, и он что-то высчитывает. Но оказалось, что в этом мире у данной должности совсем другое значение. Он скорее советник, министр, правая рука… Даже не знаю как объяснить. В общем это важная и почетная должность. Правда нужен-ли мне такой человек, я так окончательно и не решил.

— Ты правда не понимаешь? — Сан Саныч удивлённо уставился на меня.

— Позволь, я объясню, — взял слово Араслан и после моего кивка продолжил:

— Смотри, Самохин у тебя занимается СБ рода. Он вояка. Его дело — защищать род. Набирать людей, учить их. Предоставить тебе охрану и разруливать ситуации, которые не решить иным путём. Это силовое прикрытие, необходимое каждому роду. Цыпко занимается финансами. Собирает деньги со всех предприятий, оценивает бизнес-планы, которые ему предлагают, думает, как сохранить и приумножить деньги рода. Но нужен человек, который знал бы высшую аристократию. Самохина ни один князь не пустит на порог, даже если он придёт на переговоры от твоего имени. К тому же, его мозги не позволяют стратегически мыслить в сторону развития рода и просчитывать все подводные камни этого направления. Без обид, — он повернулся к Александру.

— Да чего уж там, ты прав, — тот слегка пожал плечами, — стратегия — это не моё. Я больше по тактике, — самодовольно ухмыльнулся Сан Саныч.

— То есть ваш аналитик, по сути, будет выполнять мои функции? Функции главы рода? Переговоры с высшей аристократией, стратегия развития и прочее? — Пришло моё время удивляться. — Мне это не нравится!

— Подожди, — вскочил с места Самохин, — понимаю, звучит немного дико для человека не знакомого с управлением, но на деле он будет выступать в роли твоего наставника и заместителя. Сам видишь — у тебя не хватает времени на всё. Например, сейчас твоя голова забита музыкой! — Он это произнес с некоторым укором.

Это Самохин верно заметил. Мне пришлось чуть ли не насильно заставлять себе переключиться на этот разговор. Часть сознания при этом продолжала купаться в мыслях о предстоящем концерте. Раздумывать над очерёдностью песен и прочим.

— Будущего главу рода растят с самого детства, — поддержал его Араслан, — и к управлению он переходит постепенно, в значительно более зрелом возрасте. К тому же, ты паладин и «мастер», так что кроме управления у тебя много других важных и нужных дел.

— Как к этому отнесутся другие рода? Как вы вообще себе представляете подобное? — Их слова заставили меня задуматься и начать прокручивать в голове варианты.

— Моя кандидатура — знатный аристократ из обедневшего рода. Он вступает в твой род и становится правой рукой. Это нормально и в порядке вещей. У большинства княжеских родов есть подобные люди.

— Что-то типа управляющего? — уточнил я. — Но у меня уже есть Цыпко.

— Нет, скорее, представительская функция с большими полномочиями. Можно жениться на знатной особе и взять на эту должность её отца или старшего брата. Вариантов много, но результат один. У князя должна быть правая рука. Если нет родственников, это может быть человек со стороны с подходящим статусом. У того же Гуриеле всем заправляет старший брат первой жены. А сам Дамир занимается лейблом и изредка ездит на важные встречи.

— Да возьми хотя бы Максютовых! — не выдержал Араслан. — У нас правит совет рода. Не один Ураз, а целый совет, каждый из которого может получить полномочия выступить от имени всего рода. Не может один глава всюду успеть.

— Хорошо, — я выставил перед собой ладони, как бы защищаясь от их совместного напора, — смысл понятен. Если я хочу по-прежнему заниматься своими делами, мне нужен солидный представитель, который будет разруливать все серьёзные проблемы, которые вам не по плечу.

— Да! — с облегчением выдохнул Александр. — Ты всё равно остаёшься главой рода и князем, но скидываешь с себя большинство обязанностей. И по развитию рода все решения за тобой. Ты предоставишь аналитику столько свободы, сколько захочешь.

— Мне хотелось бы сначала с ним познакомиться, пообщаться. Может быть, мы не подойдём друг другу.

— Конечно! — Расдостно кивнул Самоин явно довольный тем, что я хотя бы согласился встретиться с его кандидатом.

— Тогда расскажи, кого ты подыскал? А то всё держишь в секрете!

— Боялся сглазить, — усмехнулся в ответ Самохин, — но теперь можно. Это Пётр Корсаков! — произнёс он со значением, видимо, ожидая, что, услышав эту фамилию, я ахну.

— И кто это? — поторопил его я.

— Ты не знаешь? Хотя… да. Этого стоило ожидать. Лет пятнадцать назад было много шума, и его род был на слуху. Знатная фамилия, крепкий род с богатой родословной. Но они проиграли войну.

— Что за войну? Зачем мне такой человек в роду?

— Ну, дед их, бывший генерал от кавалерии, проиграл войну зелёному змию. Уже тогда их положение пошатнулось. Сын вообще ушёл в литературу! При этом был азартен. Сцепился за карточным столом с Орловым. Помню, они стрелялись, ранили друг друга и оба выжили. Корсаков оказался мелочным и на примирение не пошёл. Начал пакостить. Говорят, подговорил повара отравить Орлова, но тот выжил, а вот жена его погибла. Орлов собрал своих друзей и «мастеров» рода, после чего практически начисто вырезал род Корсаковых. При этом старый Император встал на защиту рода Корсаковых, Орлов действовал без объявления войны, но он пошёл наперекор слову главы Империи. Так что в итоге хоть и победил, но попал в опалу. Вот такая поучительная история.

— Почему же тогда Пётр Корсаков выжил?

— Он учился в это время в университете в Санкт-Петербурге. Приехал уже на пепелище. Особняк сгорел, два брата и отец погибли. По сути, Пётр остался последним в роду. С тех пор пытается восстановить род. Но это не так-то легко. Слишком много осталось долгов от отца, да и людей — по пальцам пересчитать. К тому же, в основном, иждивенцы. У него на шее повисло три жены от двух покойных братьев. Они вступили в семью Корсаковых, и их уже не выгнать. Да и сам он успел жениться и обзавестись детьми.

— А Орлов вот так просто позволил ему возрождать род?

— Сын за отца не в ответе. Претензий друг к другу они не имеют. Пётр сам понимает, что его брат и отец зарвались. Да и не был он с ними особо близок. Думаю, подробности сам у него узнаешь.

— Мне одно непонятно: как остальные аристократы теперь относятся к Корсакову? Ведь, мало того, что его род проиграл, но, как я понял, сам Пётр не стал мстить! — В моей голове подобное не укладывалось. Убили всех родственников, род практически разорили, а Пётр живёт себе спокойно дальше, ходит на приёмы, общается с главами других знатных семейств. В сложившуюся у меня картину этого мира подобное просто не вписывалось.

— К нему относятся с уважением: не опустил руки, живёт дальше. Не всегда месть — главное. Если бы её ставили во главе угла, у нас бы не осталось аристократов с хорошей родословной. Практически каждый из них когда-то кому-то насолил. Орлов выплатил компенсацию, помирился с Петром лично под присмотром Императора. Так что зла они друг на друга не держат.

— И он готов войти в мой род? Принести вассальную клятву?

— Готов, — кивнул в ответ Самохин, — понимаю, о чём ты. Не принято знатным семействам идти в вассалы к молодым родам. Но ты теперь — князь, тем более — паладин Аннулета. Это не зазорно!

Я помолчал некоторое время переваривая новую информацию, и посмотрел на Араслана, который с любопытством слушал историю Корсаковых.

— Александр прав: вступить в твой род весьма почётно. Имей это теперь в виду. Я слышал, что ты подбираешь новых вассалов? — Он вопросительно посмотрел на меня, я же кивнул, подтверждая. — На твоём месте я бы изменил условия. Поднял бы княжеский налог. Сколько у тебя сейчас — процентов десять? Подними до пятнадцати. Это стандарт для князей.

— Обсужу с Гольштейном, — согласился я. Скорее всего, Араслан прав. Одно дело — давать присягу просто аристократу, и совсем другое — княжескому роду.

Мы пообщались ещё некоторое время, и я наконец-то отправился спать.

В шесть утра меня разбудил звонок Никанора, который ворчливо заявил, что будет у меня уже через полчаса.

Пришлось вставать и наспех собираться, предварительно разбудив своих охранников.

Никанор появился в полседьмого утра и дал адрес нашей первой точки, заявив, что поедет на своей машине не спеша, я же могу выдвигаться самостоятельно и ждать его на месте.

Выйдя на улицу, я понял, почему Никанор предупреждал, что будет двигаться медленно. Улицу замело снежком, температура воздуха держалась на отметке минус три градуса. Самое то для гололёда. Днём, конечно, распогодится и, наверное, станет теплее, но сейчас даже мы на джипе ехали очень аккуратно.

До назначенного места добрались за три часа, правда, сделав одну продолжительную остановку на чашку кофе и завтрак. Спешить нам не было смысла, Никанор сильно отстал.

Солнце уже встало и потихоньку растапливало побелевшую от инея траву. Мне нравилось в горах — здесь было тихо и красиво. Природа замерла в переходном периоде, готовясь к зимней спячке. Птицы не пели, цветы не цвели, а деревья уже давно скинули листву. Но даже здесь, на высоте около тысячи метров, снег ещё не улёгся, освежая своей чистотой пейзажи.

Мы опять стояли у заброшенного дома, на этот раз достаточно скромного размера. В нём было два этажа. Но скромность была даже не в размере, а в отсутствии всяких украшений, так любимых дворянскими родами. Просто дом из серого камня со сводчатой крышей. Здесь даже не было высокого крыльца, так, пара ступенек.

Судя по всему, за участком ухаживали. Забор и калитка были покрашены, а дорожки подметены. Однако здание не выглядело живым. Шум нашей машины привлёк внимание живущих здесь, и из стоявшей в стороне от дома сторожки, на которую я вначале даже не обратил внимания, ко мне не спеша направился пожилой мужчина.

Это оказался местный сторож. Он был достаточно словоохотлив. Пригласил к нему и, пока угощал чаем, рассказал историю семейства, которому принадлежал дом с алтарём. Ничего интересного в ней не было, разве что один факт — хозяином оказался не просто дворянин, а известный художник по фамилии Пронин. Магия его не интересовала, как, собственно, и сам алтарь. Он был бы рад продать либо его, либо сам дом вместе с ним, но из-за проблем с алтарём не получалось. Тот не признавал никого, кроме хозяина дома. Несколько лет назад приезжали из Геникона в надежде попробовать перепривязать алтарь, но ничего не получилось.

К этому времени подъехал Никанор. Мы спустились в подвал, который представлял собой, скорее, небольшую пещеру. Над ней когда-то и поставили сам дом.

При взгляде на алтарь сразу стало ясно, что восстановить его не получится. Это был уже порядком искрошившийся камень, в котором оставались лишь частицы энергии.

— Плохо дело, — с печалью в голосе произнёс я. Было и вправду неприятно смотреть на алтарь, пребывающий в столь плачевном состоянии.

— Согласен, — Никанор недовольно поморщился, — это же надо было так всё запустить! Геникон когда-то пытался пробить принятие закона о необходимости присмотра за алтарями, но дума его не пропустила. Слишком большое финансирование запросили.

— И много таких в Империи? — поинтересовался я, выкачивая остатки магии из камня. Не пропадать же добру. Сам алтарь позволил мне положить на него руки, но на этом его энергия и закончилась. Похоже, последние десятилетия сил камня хватало только на определение «свой-чужой».

— Хватает. Мы не ведём их перепись. Есть список тех, что принадлежат действующим родам. Вообще, ключи к ним стали регистрировать чуть меньше сотни лет назад. Думаю, к этом алтарю у ИСБ даже ключа нет, настолько он незначителен.

— А как вы о нём узнали? — отряхивая руки спросил я.

— Да Пронин последние пять лет все пороги обивает. Хочет продать дом, и, если бы удалось восстановить алтарь, цена бы поднялась раз в десять.

Попрощавшись со сторожем, мы отправились на следующую точку. Ехать было недалеко, и уже через сорок минут мы стояли у особняка в небольшом городке.

Алтарь этой семьи работал исправно, но периодически сбоил. То не признавал главу семьи, то вдруг резко начать откачивать энергию, что могло привести к печальным последствиям.

На этот раз мне пришлось нырять сознанием внутрь. А в алтаре было пусто. Нити энергии странно переплетались, создавая запутанную паутину. Как мне рассказывал Георгий, именно такие проблемы научились устранять маги Геникона. Для этого они использовали специальное заклинание, выправляющее магическую структуру алтаря. Я же не был подобному обучен. Было абсолютно непонятно, что делать. Можно откачать энергию и вкачать её обратно, по идее, такой метод должен помочь. Но он займёт слишком много времени. Пришлось выныривать обратно.

— Нарушена энергетическая структура, — пояснил я Никанору, — как это исправить — не знаю.

— Не страшно, — кивнул он, — диагностика тоже важна. Думаю, маги из Геникона с этим справятся. Ещё что-нибудь заметили?

— Вроде, нет. Алтарь неплохо насыщен, и, если поправить структуру, думаю, все проблемы прекратятся.

Мы вышли на улицу и Никанор, быстро переговорив с хозяином особняка, вернулся ко мне:

— Такое бывает, — видя моё кислое выражение лица, пояснил он, — этот алтарь перевезли сюда лет двадцать назад. Раньше транспортировкой алтарей занимались паладины и делали всё по уму, теперь же перевозит Геникон. Боюсь, их квалификации не хватает, чтобы всё сделать правильно.

— Думаю, вы правы, — согласился с ним я.

На этом мы расстались, и я поспешил домой. Время было ещё не позднее, мы уложились всего в пол дня, так что по дороге я набрал Платону и сообщил, что готов встретиться в ресторане и отпраздновать со своими сокурсниками получение княжеского титула. Мы ещё пару дней назад договорились об этом, но я не знал, во сколько освобожусь.

Переодевшись в джинсы и рубашку и натянув сверху тёплый свитер, я отправился праздновать с ребятами. Ресторан был выбран студенческий, не очень дорогой, куда допускались и простолюдины. Мы хорошо посидели. Немного выпили, поели, потанцевали и поболтали. Домой вернулся часов в одиннадцать вечера.

Вообще, я заметил, что, после того как мне удалось разобраться с последствиями воздействия на меня водного источника, я как-то резко повзрослел. Разговоры с одноклассниками стали скучны и неинтересны. Все эти школьные проблемы теперь вызывали раздражение. К счастью, не очень сильное, так что оно не мешало моему общению с ребятами. Правда, в их среде я ощущал себя, скорее, старшим братом, чем одним из них, но это никого не смущало. Многие обращались ко мне за советом, подсознательно чувствуя более взрослого товарища.

На выходные у меня были грандиозные планы — запереться в студии и все два дня не покидать её, пока мы не запишем хотя бы пять песен. Но, как водится, не всем планам суждено сбываться.

В субботу с самого утра мы приступили к записи первой песни. Прослушав первый вариант, сразу поняли, что она совсем сырая. Всё-таки мы её только репетировали, пусть и несколько десятков раз. Но одно дело — репетиция в подвале, когда все инструменты гремят на максимуме, и совсем другое — студийная запись. Так что основную часть дня убили на то, что доводили до ума всего одну песню. А затем прибежал Арсен и притащил с собой фотографов, которых подрядили организаторы концерта.

Перерыв на фотосессию пошёл нам на пользу — хоть немного удалось разгрузить мозги. Мы решили записать сразу все оставшиеся песни, как есть, а потом послушать и подумать, а не бежать впереди паровоза. Если выпустим альбом не завтра, а через пару недель — ничего страшного не случится, зато его будет не стыдно размещать на площадках.

Следующий день походил на предыдущий, как две капли воды. Снова мы собрались в студии и записывали, ругались, переделывали и записывали. Только сегодня с нами были Агата и Полина, которые, посмотрев на творящийся беспредел, тоже втянулись в общую атмосферу и приняли участие в жарких дебатах.

К вечеру воскресенья я подвёл итоги. За два дня удалось записать две песни. Подобный темп не радовал, и я, прокрутив всё происходившее в эти дни в голове, пришёл к выводу: проблема в профессионализме моих музыкантов, как бы смешно это ни звучало. Они отлично играют, но им не хватает креатива. А стоит мне предложить какой-нибудь нестандартный, по их мнению, ход, как сразу начинается: «Так не принято! Так не делают! Это синкопирование какое-то получается!» и прочее. Споры длятся и длятся, в итоге, мне удаётся их убедить, но время-то уже потеряно.

Проблема, получается, в том, что я для них не являюсь непререкаемым авторитетом. Нет такого, что моё слово — закон. С одной стороны — это хорошо, ведь в спорах рождается истина, но с другой — очень сильно утомляет и занимает слишком много времени. Так что я решил в следующий раз попробовать поработать по-другому. Задавить своим авторитетом и записать оставшиеся песни именно так, как я решу. У меня целая неделя, чтобы разобрать по косточкам три трека и собрать их к выходным.

Глава 21

Глава 21

В понедельник со мной связался Гольштейн и пригласил на встречу в среду. После его звонка я набрал Самохина и поинтересовался: когда приедет обещанный им «Зубр» в лице Петра Корсакова? Тот порадовал, что ожидает его сегодня поздно ночью. Завтра у меня учёба, потом репетиция. Получается, смогу увидеться с ним только вечером. Ну ладно, потерпит!

После репетиции я приехал домой, где меня уже дожидались Самохин и Пётр.

— Пётр Корсаков, — представил мне Александр достаточно молодо выглядевшего мужчину. Тот был гладко выбрит, тёмные волосы, идеальный пробор, серые глаза — одновременно внимательные и насмешливые, но при этом не свысока, а, скорее, по-доброму, иронично. Худощав и невысок. Рукопожатие Петра было крепким и уверенным.

— Рад нашему знакомству, князь, — с лёгким поклоном произнёс он.

— Наслышан о вас, — ответил я ему, — идёмте в мой кабинет, пообщаемся, — я провёл Петра на второй этаж, в кабинет, которым практически не пользовался. Как-то так повелось, что все дела мы решали коллегиально за столом в гостиной, но с Петром мне хотелось пообщаться сначала с глазу на глаз.

Когда мы устроились — я во главе стола, он напротив, — я приступил к разговору:

— Коротко историей вашего рода со мной поделился Александр, но мне хотелось бы услышать о причинах, побудивших вас рассмотреть моё предложение.

— Историю моего рода достаточно долго обсуждали в светских салонах, она не является секретом, — у Петра был очень низкий голос, удивительно для столь худощавого человека. Вообще, от него веяло солидностью и уверенностью в себе, — так что рассказывать всё с самого начала, думаю, нет особого смысла, — он дождался моего подтверждающего кивка и продолжил:

— Я был третьим сыном в семье, и, как это принято у дворян, меня растили для продолжения рода.

— Прошу меня простить, — перебил его я, — боюсь, я не знаком с подобными обычаями, — и развёл руками. Было неприятно признаваться в собственной некомпетентности, всё-таки моё образование, полученное в обычной школе, а не в школе для знати, сильно хромало.

— Не стоит, забыл, что вы из провинциального рода, — без усмешки произнёс Пётр, — часто третьего ребёнка специально ограждают от магии. С самого детства. Вы же понимаете, почему?

— Догадываюсь, — кивнул я ему в ответ.

— Я — третий ребёнок, и даже сейчас, в свои сорок три года, способен к оплодотворению женщины!

Я слегка поморщился: звучит, конечно, грубо, но суть мне ясна. Петра держали подальше от магии, чтобы не страдала его репродуктивная функция, и он до старости мог делать детей для продолжения рода, сохраняя чистоту крови. Некоторые аристократы на этом помешаны. Я слышал краем уха о подобном, но считал пережитком прошлого, оказывается — нет, рода по-прежнему следуют подобным правилам. Насколько я помню, он мог делать детей даже жёнам своих братьев, и это не то что не возбранялось, а наоборот — поощрялось! Кровь-то одна.

— Теперь мне понятно, почему вы не маг, — кивнул ему я.

— И по этой причине я не участвовал в делах рода. Меня просто не готовили на какую-нибудь значимую должность. Простите, но любви к родственникам я не испытывал. Как можно любить братьев, которые всё детство шутят, называя тебя быком-осеменителем?

— Понимаю вас, дети жестоки. — Мне и вправду было понятно его неприятие данной роли, тем более, когда-то дед предрекал мне подобное, и я изучал данный вопрос. Не стань я так быстро главой рода и князем, меня могли бы женить на какой-нибудь девушке из знатного рода. Она, наверняка, была бы из вассальной семьи, и, пока мой магический уровень оставался невысоким, мне светила бы участь производителя. Скорее всего, и магическое развитие моё ограничили бы, чтобы я не вышел слишком быстро в тираж.

— По итогу, я остался единственным мужчиной в роду. С двумя бывшими жёнами братьев и тремя их дочерями, — продолжил Пётр свой рассказ, — сейчас передо мной стоит одна задача — возродить род. У меня у самого уже два сына и на подходе третий. Но магически мы все слабы. Только наличие алтаря в доме с самого рождения детей поможет моей семье получить хорошее магическое развитие. Мне это не светит, да и не нужно, а вот внукам не помешает, — он внимательно посмотрел на меня и после моего кивка продолжил:

— Моему старшему сыну уже девятнадцать, чуть старше вас. Мы подобрали ему отличную невесту. Если в доме появится алтарь, шансы на рождение сильных магов значительно повысятся.

— Хорошо, ваши мотивы мне понятны, — согласился я с ним, — задача мне вполне по силам. Пусть не завтра, но в течение полугода я вполне способен обеспечить вашу семью собственным алтарём, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Пётр мне нравился. Уверенный в себе, спокойный, говорящий чётко и по делу.

— У вас есть какие-то вопросы и сомнения? — правильно поняв мой задумчивый вид, поинтересовался Пётр.

— Есть. Зачем это нужно вам и вашей семье, я уже понял, но Самохин так до конца и не смог меня убедить, зачем это нужно мне! Безусловно, я понимаю пользу наличия в роду подобной должности, но не думал так быстро брать на неё незнакомого мне человека, — Пётр был явно готов к подобному вопросу и сразу достал из кармана блокнот.

— Если позволите, я провёл небольшой анализ вашего рода. Использовал только общедоступные сведения, — сказал он, глядя мне в глаза, после чего открыл блокнот. — В данный момент в ваш рода входит группа компаний Богдановых. К тому же, у вас имеется оздоровительный центр в Хадыженске, завод кремов там же и музыкальный лейбл. Уверен, что вы подумываете о наборе новых семейств в свой род, и это правильно. Род должен расти и развиваться.

— Это всё я и так знаю, — поторопил его я.

— Тогда перейдём к возможным проблемам. Вы перешли дорогу Трубецким, забрав земли, которые они считали своими. Открыто мстить они не станут. Скорее всего, втихую привлекут группу наёмников для личного устранения. Вряд ли с ними будет работать хороший отряд. Глава Трубецких жаден до денег и имеет не лучшую репутацию.

— Будем считать, этот этап мы уже прошли, — поделился я с ним информацией.

— Замечательно, — Павел облегчённо выдохнул, — получается, вы отбились. Трубецкой труслив и второй раз в открытую нападать не решится, так же, как и объявлять войну родов. Вы, всё-таки, теперь князь. Думаю, вы уже отправили ему требование выплатить виру?

После моего молчаливого кивка он продолжил:

— Заплатят по нижней границе. Но на этом не остановятся. Перейдут в экономическую плоскость. Уверен, в ближайшее время в производимом вами креме найдут что-нибудь вредное. Трубецкой имеет обширные связи в Москве. Ему не составит труда подпортить репутацию вашей продукции. На вашем месте я бы предупредил своих дистрибьюторов. На оздоровительный центр Трубецкой, скорее всего, не сможет надавить. Екатеринбург — не его вотчина.

— Зачем ему надо продолжать со мной воевать? Землю он всё равно вернуть не сможет!

— Дворянская спесь, — развёл руками Пётр. В принципе, он был прав, и мотивы Трубецких мне были понятны, хоть я и не одобрял подобных методов. Я забрал у него землю. Пусть род ею не мог пользоваться последние сто лет, но, думаю, не оставлял надежды решить эту проблему. Как бы то ни было, земли Трубецкие считали своими. Поскольку не смогут развязать настоящую войну, пакостить по мелочи точно будут.

— Что предлагаете с этим делать? Терпеть подобные выходки я не собираюсь.

— Когда Трубецкие сделают первый шаг, настанет наше время действовать, но для начала надо заручиться поддержкой некоторых родов. У самого Трубецкого в Москве имеется немало конкурентов, которые будут готовы поддержать вас в этом противостоянии.

— Подробнее, — заинтересовано бросил я.

— Род Котовых, например, с радостью потеснит Аркадия Трубецкого с должности заместителя министра образования. Московские аристократы — как пауки в банке. Но при этом умудряются соблюдать равновесие. А вы — человек со стороны, пришли и поковырялись палкой в этом паучатнике. Я готов провести переговоры с нужными людьми. Трубецкие начнут пакостить? Получат достойный ответ. Нам с радостью укажут на их слабые места.

— Честно говоря, мне не хочется лезть ни в какие свары и политику. У меня своих дел хватает! Но, с другой стороны, оставлять без ответа нельзя.

— Я лично знаком с большинством представителей высшей аристократии. Вы живете не в вакууме и, так или иначе, будете ущемлять чьи-то интересы. Вам придётся выбирать, с кем дружить, а с кем враждовать. На какие приёмы ходить, кому оказывать внимание в первую очередь, а с кем вообще не общаться. Всю эту часть работы я готов взвалить на свои плечи.

— То есть, у меня не получится просто жить в Екатеринодаре и заниматься своим делом? — уточнил я.

— Вы теперь князь! — Пётр покачал в ответ головой с сочувствующим видом. — Кстати, вместе с титулом у вас появились и обязанности перед Империей. Если вы зайдёте в свой личный кабинет, вам откроется доступ в княжеский раздел. Там лежат проекты будущих законов. Ваша обязанность — ознакомиться и оставить свой отзыв.

Ну что сказать? Несмотря на мой изначально скептический настрой, Пётр Корсаков смог убедить меня в своей необходимости. Мы провели ритуал принятия в род, и Пётр принёс клятву, которую я засвидетельствовал с помощью магии Аннулета.

С Трубецкими мы решили поступить пока так: Пётр лично отправится на встречу с главой рода и распишет ему наши возможные шаги. Уж очень мне не хотелось влезать в свару. Ну а если Трубецкие окажутся глупцами, мы готовы начать действовать.

Затем Пётр мне рассказал о преимуществах, которые даёт княжеский титул. Например, я теперь мог пользоваться маголётами и добираться до Москвы всего за два часа. Вообще, маголёты были доступны и обычным людям. Да, недешёвое удовольствие, но это ещё полбеды. Проблема заключалась в том, что достать билеты было сложно — всё обычно было забронировано на месяц вперёд. Но для князей существует специальный отдел с небольшими маголётами должного уровня. Решил, что в Киев полечу на маголёте. Интересно же попробовать новый для меня вид транспорта.

Заодно передал Петру Корсакову папку на ознакомление с претендентами на принятие в род. Он обещал изучить.

Мы договорились, что в ближайшие дни Пётр отправится в Москву — наводить мосты с влиятельными аристократами. Заодно предложит и мои услуги по восстановлению и обслуживанию алтарей. Ответа от Никанора пока не было, что они там решат — до конца не ясно, а деньги нужны. Чем дальше — тем больше.

Вечером я, усталый, пил чай в компании Араслана. Он достаточно долго сидел молча, но в итоге не выдержал:

— Что вас беспокоит, Виталий? — обратился он ко мне.

— Не знаю. Настроения просто нет, — вяло ответил я ему.

— Должна же быть причина? — продолжил настаивать Араслан.

— Вот смотрите: я — глава рода, да ещё и князь. Казалось бы, должен радоваться. А что-то не ощущаю особого удовлетворения. Оказалось, я совсем не готов к такому статусу, — сделав глоток чая, я продолжил свою исповедь, — в книжках всё так просто! Вчерашний простолюдин становится дворянином, основывает род, достигает высот. Преодолевает невзгоды, не поморщившись. Все ему аплодируют.

— В книжках и не такое напишут, — ухмыльнулся Араслан, — только вот в жизни так не бывает. Вы поступили правильно, набрав достойных людей. Каждый должен заниматься своим делом. Самохин — руководить службой безопасности, Цыпко –управлять активами, а Корсаков — искать возможности и налаживать связи с аристократами. Вы же — стоять во главе этой цепочки и руководить всеми.

Я с удивлением посмотрел на Араслана: как он сразу понял суть моего беспокойства.

— Честно говоря, был всегда уверен, что глава рода… он сам всё решает. Конечно, должны быть советники, но у меня такое впечатление, что я просто стою в стороне, пока другие делают все важные дела. Что я есть, что меня нет…

— Подождите пару месяцев — столько работы навалится, что подобные мысли быстро испарятся. Вы сейчас просто устали, вам надо отдохнуть.

Возможно, он прав, и моя минутная слабость обусловлена усталостью… так что я воспользовался советом мудрого Араслана и отправился спать.

Следующие дни прошли отлично, от хандры не осталось и следа. Мы с Петром посетили Гольштейна и отобрали кандидатов на вступление в мой род. Составили договор для заключения с моими будущими вассалами и назначили обряд на десятое января. Он должен был состояться в моем особняке в Ахтарке. По словам Самохина, к этому времени несколько залов приведут в порядок, так что можно принимать гостей. Само обладание подобными землями придавало моему роду значительный вес, и уже было не важно, в каком состоянии сам дом.

Богданов нашёл отличных строителей, которые активно занялись ремонтом. У них имелись сильные маги, так что оказалось, что сроки можно значительно сдвинуть, имелись бы деньги.

А на выходные Сан Саныч согласовал мне посещение прорыва.

— Чувствую, вам надо развеяться, — радостно потирая руки, сказал он, — а то эти ваши музыка и колледж не лучшим образом сказываются на вашем настроении!

— У меня же запись! — попытался возразить я. — На оба выходных забронирована студия.

— Поздно, я две недели согласовывал. Договорился с «мастерами». В субботу идём в прорыв, а если останутся силы, в воскресенье можете идти в студию.

Возражений у меня не нашлось. Действительно, хотелось развеяться. Применить магию, не сдерживаясь, не зря же я каждое утро трачу на неё столько времени. Я уже десять дней без перерыва занимаюсь музыкой, и это оказалось тяжело в моральном плане. Чувствовал себя, как выжатый лимон.

Дорога до прорыва оказалась недолгой. Мы ехали на четырёх машинах чуть меньше двух часов. Со мной отправились Араслан, Самохин, Богданов и ещё три «мастера» из Максютовых с которыми я уже ходил в прошлый поход.

Подъехав к посту, мы остановились и вылезли из автомобилей.

Сам прорыв был небольшого размера — где-то около тридцати квадратных километров площади. Если точнее, от границы до границы в самых дальних точках идти часа полтора-два. Возраст прорыва — сорок три года, в центре его — небольшая застава, расположенная на вершине невысокой горы. Там же когда-то имелся и алтарь.

Я стоял и наслаждался тишиной и спокойствием. Мы находились недалеко от вершины горы, высота которой составляла тысяча пятьсот с чем-то метров. Здесь лежал снег, и дул пронизывающий ветер, который заставлял кутаться в куртки и натягивать шапки, прикрывая уши. Вокруг был совершенно для этих мест обыденный пейзаж. На склоне рос негустой лес; среди голых деревьев, лишившихся листвы, попадались тёмно-зелёные пятна елей и кусты можжевельника, присыпанные белым снежком. Даже не верилось, что стоит пройти сотню метров, и мы вступим в опасную для жизни зону, в которой обитают дикие изменённые звери.

Самохин поставил передо мной конкретную задачу — научиться пользоваться огненной магией. Благодаря фону, высасывающему энергию, огненное безумие мне не грозило. Так что я смело снял перстень с водным духом и переступил границу прорыва.

На меня моментально накатила слабость, но я уже знал, как с этим бороться. Просто сжал мысленно в кулак каналы внутри себя. Магия всё равно вытекала, но уже не такими темпами.

— Итак, пусти огонь внутрь и сформируй огненный шар, — скомандовал Араслан, стоило нам удалиться от границы в глубь леса. Он снова выступал в роли моего наставника.

Вокруг меня стояли «мастера», бдительно сканируя окружающий лес на предмет опасностей. Мы отправились в этот поход группой из пяти человек. Самохин сказал, что этого вполне достаточно, просто не будем заходить глубоко.

По моей крови побежали искорки. Первый огненный шар получился небольшим, поскольку я сдерживался, второй — чуть больше. После него у меня появился азарт, хотелось пулять шарами во все стороны. Похоже, огненная магия начала влиять на моей сознание. Араслан предупреждал об этом, но было очень сложно держать себя в руках.

— Остановись! — после того как я срубил толстую ель десятком шаров, приказал Араслан.

— Если бы это было так просто! — проворчал я, пытаясь сдержать свой порыв. — Очень хочется разнести всё вокруг!

— Дыши спокойно, — тихим и уверенным голосом ответил наставник, — идём дальше, побереги силы. Не давай огню завладеть твоим разумом. Выпускай его потихоньку наружу, в каналы, через которые прорыв откачивает твою силу.

Я последовал этим рекомендациям и ощутил, что прорыву не нравится энергия, забитая искорками. Ха! Это интересно. Нагрузка на меня сразу упала. Похоже, моя энергия, смешанная с огнём, не слишком нравится прорыву. Он, конечно, продолжает её выкачивать, но интенсивность явно снизилась. Мне сразу стало легче.

— Барсы! — раздался крик одного из «мастеров». На нас с деревьев начали прыгать животные, отдалённо напоминающие снежных барсов. Но мы к этому были готовы. «Мастера» мгновенно покрылись защитными куполами, я, правда, немного стормозил, но, к счастью, меня успел прикрыть Самохин.

— Не спи! — выкрикнул он. Закрывшись щитом, я начал кидаться огненными шарами.

— У них стойкость к огненной стихии! — выкрикнул Араслан, глядя на то, как мой очередной огненный шар просто растекается по меху барса.

Араслан вынул саблю и мастерски начал рубить ею налево и направо, срубая хвосты и лапы животных и обагряя округу кровью поверженных врагов.

Мы отбились безо всяких потерь и остановились передохнуть. Я включил кольцо истинного света, и на лицах сопровождающих расплылись счастливые улыбки.

— Как хорошо, — с благодарностью похлопал меня по плечу Павел Богданов, — ненавижу это чувство, когда из меня вытекает магия. Начинаю себя ощущать стариком!

— А почему этот прорыв не закрыли? — поинтересовался я. — Он же, вроде, небольшой?

— Так и есть, — к нам присоединился Самохин, — но энергию сосёт — будь здоров! Без твоего кольца до центра дойти практически нет шансов.

— А кольцо работает нормально только у паладинов Аннулета, — поддержал его Араслан.

— Вот и вся причина, — развёл руками Павел.

Мы недолго стояли без дела. Вскоре на нас вышли какие-то страшно уродливые животные. Они были мелкие, но при этом очень юркие. Тело — как у крысы, а голова лисицы. Острые зубы, удивительно прочная шкура и владение магией молний делало их весьма опасными. Сначала я пытался применять огненные заклинания, но толку было мало. Слишком много времени уходило на создание, да и прицельно стрелять по этим зверям я не успевал — вёрткие, заразы.

Так что, по примеру Араслана, я взялся за саблю. С ней дело пошло, особенно после того, как я напитал её магией света. Шкуры рубились на раз, а вот у остальных бойцов дела обстояли не так хорошо. Араслану требовалось чуть ли не пять ударов, чтобы завалить одну крысу, остальные отбивались ногами, усиленными магией, периодически болезненно морщась от разрядов тока, которыми их награждали мелкие твари. Самохин использовал шпагу. Её колющий удар оказался самым эффективным средством борьбы. Кончик шпаги светился магией и протыкал зверей насквозь.

В конце концов мы отбились от этого полчища мерзких созданий. В этот раз без ранений обойтись не удалось практически никому. Зубы у крыс были очень острыми, и даже у меня имелось пара глубоких укусов на ногах.

— Не хватает нам Нино, — ворчливо произнёс Араслан, заматывая мне раны бинтом, обработанным специальным магическим средством от инфекции.

— Нам бы целительницу в род, — мечтательно протянул Павел.

— Нет уж! — категорично заявил я. — Я к этому пока не готов. Если что важное, всегда можем и Нино позвать.

— Разворачиваемся? — закончив с моими ранами, поинтересовался Араслан. — Свою задачу мы выполнили. Ты огненную магию потренировал, в безумие не впал. Так что можем идти. Ещё пару раз сходим — привыкнешь усмирять огонь и без прорывов.

— Неужели ты не хочешь дойти до центра? — Я с любопытством посмотрел на него.

— Молодой глава рвётся вершить подвиги? — ехидно произнёс мой наставник. — Но, если серьёзно, мы уже не так уж и далеко от бывшей заставы, — он задумчиво посмотрел вперёд. Отсюда были видны полуразвалившийся забор и остатки зданий. Нам оставалось пройти чуть меньше километра.

— Мы много потратили магии, а нагрузка увеличивается, — хмуро покачал головой Самохин, — надо разворачиваться, не стоит рисковать!

— Мне хочется дойти до конца, — я недовольно посмотрел на него. В голове мелькнула мысль, что это безрассудство, и, возможно, воздействие искорок в моей крови, но остановиться, пройдя большую часть пути, когда цель уже видна невооружённым взглядом, было выше моих сил.

— Глава, у нас не было задачи попытаться закрыть прорыв. Вы рискуете не только собой, но и своими людьми, — сурово произнёс Самохин. Меня всего перекорёжило от его слов и тона.

— Не стоит так давить, — тихо ответил я, — ты забываешься. У меня хватит сил дойти до конца. Я здесь принимаю решения. Вы можете остаться ждать меня, но я пойду вперёд! Араслан, ты со мной? — Я выжидательно посмотрел на него.

— Пойдёмте. Мне пока удаётся держаться. На этот раз я сумею пройти дальше Павла! — Наставник слегка усмехнулся. Я сразу вспомнил, что в прошлый наш поход Араслан свалился без сознания почти у входа в особняк, а вот Павел, к моему удивлению, выдержал и дошёл со мной до самого конца. Похоже, это задело Араслана, и ему хотелось доказать себе и окружающим, что он ни чуть не хуже и на этот раз справится.

— Вы оставайтесь здесь! — Теперь уже я применил командный тон, обращаясь к Самохину и «мастерам», которые в растерянности наблюдали за нами.

— Идём, — не оборачиваясь, я двинулся вперёд.

Глава 22

Глава 22

Я неторопливо шёл вперёд, отключив купол истинного света. Самохин с двумя «мастерами» провожали меня недовольными взглядами, а вслед за мной уверенно двигались Араслан и Павел Богданов.

Давление прорыва усиливалось, я прекрасно чувствовал, как это место, пусть и обжигаясь, продолжает жадно вытягивать из меня магию. Как и говорил Араслан, в этом прорыве фон был гораздо сильнее. Он, как ненасытный комар, присосался к моим каналам.

— Тяжело, — не выдержал Павел, слегка поведя плечами. Он держался прямо и уверенно двигался рядом со мной. По его внешнему виду практически не было заметно, что Богданов испытывает неудобства. Лишь излишне прямая осанка и закаменевшее лицо выдавали, что каждый шаг Павлу даётся не так-то просто.

Араслан промолчал — он весь отдался борьбе с прорывом. Зубы стиснуты, на лбу выступили бисеринки пота.

— Немного осталось, — сказал я, дойдя до развалившегося каменного забора, — можете вернуться.

— Нет, — сквозь зубы простонал Араслан и первым перевалился через камни.

Магический фон здесь был слишком тяжёлым, он как будто с силой давил на плечи, пригибая к земле. В таком фоне не могли обитать даже местные изменённые звери. Из информации, которую я почерпнул от Никанора и Араслана, это означает, что и разумных тут нет. Они-то как раз умеют местную магию преобразовывать, ослабляя тем самым нагрузку.

Я поставил себе цель — дойти до центральной точки прорыва и попробовать что-нибудь с ним сделать. Включил на мгновение кольцо истинного света, но на этот раз купол захватил слишком маленькую область и оказался очень тусклым. Кольцо начало со страшной силой пожирать мою энергию. Практически сразу погасил его, но даже это мне дало небольшую передышку, и я сделал следующий шаг. За ним ещё один. Двигаться вперёд, отключив сознание и стиснув зубы, я умел.

Шаг за шагом я приближался к центру небольшой площади перед одноэтажным каменным зданием, поросшим мхом. Под моими ногами хрустел снег. Ветер усилился — здесь ему не мешали ни деревья, ни строения.

На площади моё внимание привлекла крупная воронка, висевшая в воздухе. Она была заметна только магическим зрением. Я видел, как в неё тянутся нити энергии от каждого из нас. Остановившись метрах в пяти, я услышал за спиной сдавленное ругательство:

— Твою мать! — успел выругаться Араслан и рухнул на снег без сознания.

Рядом со мной с перекошенным покрасневшим лицом остановился Павел Богданов.

— Дошли? — хрипло произнёс он, крутя головой. Богданов не имел магического зрения, хотя и был «мастером». Точнее, мог его применить если бы очень постарался, но тратить сейчас магию было глупо.

— Да. Стой тут. Что ты чувствуешь? — поинтересовался я, разглядывая воронку. Она была тёмно-серого, какого-то грязного цвета.

— Не знаю, — Павел попытался пожать плечами, но бросил эту затею, — от области перед тобой исходит страх. Что-то потустороннее. Как в мистических триллерах. Не могу объяснить, но всей кожей ощущаю, что, если сделаю ещё пару шагов вперёд, — умру.

— Там воронка. Если использовать общепринятую терминологию — точка прорыва.

Я обошёл её по кругу. Затем, решившись, сделал пару шагов и стоял теперь на расстоянии примерно метра. Надо что-то делать. Первым делом попробовал пропустить свою магию через кольцо истинного света и направить эту энергию в прорыв. Не сработало. Мне не удалось заставить кольцо даже светиться. Что же, есть другой способ. Я — паладин Аннулета, значит, надо пользоваться дарованной мне энергией. Потянувшись к браслету рода, я направил его энергию к прорыву. Воронка дёрнулась.

— Что, не понравилось? — усмехнулся я. — А если так? — Я вынул свою саблю и влил в неё энергию Аннулета. Оружие в моих руках засветилось, переливаясь всеми цветами радуги. И почему я раньше так не делал! Резко шагнув вперёд, я с размаху ударил по воронке, разрубив её на две части. Затем ещё раз, и ещё. После первого удара прорыв уменьшился. После второго и третьего скукожился до размера теннисного мячика, а потом с оглушающим хлопком исчез.

На меня сразу накатило непередаваемое облегчение. Магия начала возвращаться. Голова прояснилась, плечи распрямились, а по лицу расплылась улыбка. Я смог, я сделал это!

— Я опять свалился? — раздался позади голос, полный разочарования. Обернувшись, я увидел Араслана, сидящего на снегу и с недоумением поглядывающего на меня, — ничего не помню. Шёл, казалось, нормально держусь, а потом — раз, сижу на снегу, а ты рядом стоишь с саблей, — он потряс головой, — что я пропустил?

— Свалился, — подтвердил Павел, протягивая ему руку и помогая подняться на ноги, — было очень тяжело, но наш глава справился. Порубил в мелкие клочки этот клятый прорыв.

— Ты его видел? — удивился я.

— После первого твоего удара воронка стала видимой. Хотя у меня уже всё плыло перед глазами, — признался он, — жуткое зрелище.

— Ну, отлично, — отряхиваясь от налипшего снега, проворчал Араслан, — опять я всё пропустил.

Сделав пару шагов, я прошёл там, где располагалась воронка.

— Ничего не чувствую. Если не знать, что здесь был прорыв, даже не догадаешься. Никаких следов, — разочарованно произнёс я. Честно признаться, надеялся, что получу какую-нибудь энергию, но нет, было совершенно пусто.

— В каком-то из этих домов был алтарь, — напомнил мне Араслан. Он достаточно быстро оправился.

Пока мы стояли и разговаривали, до нас добрались Самохин с двумя «мастерами».

— Справился, — констатировал он, остановившись рядом со мной.

— Угу.

— Ищем алтарь? — напомнил о себе Павел.

— Давайте!

Мы разбрелись по площади, заглядывая в дома. Их тут было примерно десять. Все очень старые, одноэтажные, но при этом достаточно хорошо сохранившиеся. Окна были целы, как и двери. Скорее всего, люди покидали это место хоть и в спешка, но достаточно организованно, и успели забрать большую часть своих вещей.

Араслан спокойно ломал замки на рамах, которые уже порядком рассохлись, поэтому хватало пары ударов, чтобы их открыть.

— Здесь! — услышал я крик Павла. Он стоял у ничем не примечательного здания, расположенного практически на краю обрыва. Подойдя к нему, я обнаружил, что у этого дома даже нет двери.

Зайдя в единственную комнату, я увидел на постаменте алтарь — почерневший и сильно растрескавшийся камень. Точнее, груду мелких камней, которая до сих пор каким-то образом сохраняла былую форму. Ткнул пальцем — и они рассыпались. Здесь не было ни капли энергии.

— Вот и весь алтарь, — с грустью произнёс я, глядя на обломки, лежащие под моими ногами.

— Он не выдержал энергии прорыва. Жалко, — Самохин покачал головой, — что будем теперь делать?

— В плане? — Я вышел из дома и остановился, любуясь открывшимся мне видом. Передо мной лежали горы, покрытые снегом. Солнце поднялось уже достаточно высоко и освещало ярким светом долину, отражаясь от заснеженных склонов. Снега пока было не очень много, и то тут, то там выглядывали чёрные камни, облепившие склон, как мелкие букашки.

— Ты закрыл прорыв. Можешь подать заявку на родовые земли, — пояснил он.

— Имеет смысл?

— Нет. Придётся платить налоги, да ещё и обустраивать. Ты же теперь князь. Не положено держать свои земли в запустении.

— Вот и ответ. Закрыл и закрыл. Потренировался. Сделал доброе и полезное для Империи дело.

— Да уж… — протянул задумчиво Самохин, — молодец. Но, с другой стороны, есть жирный минус. Где ты теперь будешь тренироваться? Это был самый близкий к дому прорыв. К тому же, небольшого размера. Достаточно безопасное место.

— Не стоило спешить, — поддержал его Араслан, — я, конечно, найду другой и договорюсь. Но на следующем, боюсь, от тебя уже будут ждать, что ты его тоже закроешь.

— Ладно, поехали домой. Что-нибудь придумаем!

У небольшой сторожки со шлагбаумом, преграждающим вход в прорыв, за столом, расположенным под навесом, собрался десяток солдат. Было время обеда, и они наворачивали суп из тарелок, поглядывая на нашу группу. Мы приблизились, и старший по званию лениво поднялся из-за стола нам навстречу.

— Все живы? — Он оглядел нас, обратив внимание на бинты, которые были на каждом из нашей группы. — С крысами познакомились, — немного снисходительно ухмыльнулся старший.

— Отбились, — кивнул ему Самохин.

— Молодцы, — он начал разворачиваться, желая поскорее сесть обратно за стол.

— Прорыв закрыт, — решил вставить своё слово я.

— Как? — Военный вопросительно взглянул на меня, потом перевёл взгляд на Самохина, инстинктивно почуяв в нём родственную душу.

— Совсем, — кивнул Александр, — так что готовьте доклад. Закрыл князь Шувалов Виталий Алексеевич, — он кивнул в мою сторону.

— А… — завис на мгновение военный, — это что, нас теперь отсюда уберут?

— Безусловно! Хорошей службы! — попрощался с ним Самохин, и мы направились к машинам, оставив за спиной озадаченного военного.

По дороге домой обсуждали, стоит ли и дальше закрывать прорывы. Самохин настаивал, что я должен просто тренироваться и осваивать огненную магию. Его основной аргумент: пока род не встал крепко на ноги, не следует привлекать к себе лишнее внимание. На моё возражение, что внимание мне и так обеспечено, и вообще, его работа — как раз разбираться с возможными проблемами, Сан Саныч заявил, что тогда надо собирать нормальную родовую дружину. Оснащать её всем необходимым. Предоставлять жильё. А это — время и деньги. Пришлось признать, что он прав, — пока не стоит торопиться.

Араслан, напротив, желал закрывать прорывы. Он заявил, что в следующий раз точно сможет совладать с давлением и лично примет участие в ликвидации прорыва.

Павел поддержал их обоих. Мол, тренировки — это хорошо, но, если будет возможность и попадётся подобный прорыв, почему бы его и не закрыть? Мы этим никому не мешаем, а Пётр Корсаков наверняка придумает, как из этого извлечь прибыль!

В итоге, так и решили. Если прорыв будет небольшой, и мы сможем нашей маленькой компанией одолеть его, то закрываем, а если здоровый, как был в Ахтарке, — не будем усердствовать. В том походе погибло три человека, и это при том, что с нами была Нино. Не стоит лезть на рожон.

Домой я вернулся не слишком поздно и сразу засел за уроки. На следующей неделе предстоят зачёты практически по всем предметам. Надо нормально подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Закончив, плюхнулся на кровать и включил телевизор. Давно у меня не выдавался свободный вечер, чтобы просто поваляться в кровати и посмотреть какое-нибудь кино.

Вспомнил, что переживал: мол, набрал слишком много начальников в свой род, — и усмехнулся. Прав был Араслан. Даже большое количество людей, способных принимать решения, не могут обеспечить мне полную свободу. Но, если бы их не было, развитие застопорилось бы. Это не подлежит сомнению. Или мне пришлось бы бросить музыку и учёбу и заниматься только текущими проблемами, или, как сейчас, — делегировать и осуществлять общий контроль.

На следующее утро мы с Арасланом позанимались магией. На этот раз я даже рискнул вызвать искорки, не надевая перстень. Мой контроль явно улучшился всего после одного посещения прорыва.

— Огненная стихия бродит внутри меня, а желания спалить всё вокруг нет, — радостно улыбаясь, поделился я с Арасланом.

— Ты только не усердствуй. Попробовал — и убери её. Сможешь?

— Сейчас, — растворить искорки оказалось тяжело, но я с этим справился. Хоть на мгновение меня и пробил холодный пот, когда я почувствовал, как огненная стихия сопротивляется, не желая меня покидать. Однако усилием воли мне удалось задавить стихию, мысленно пообещав, что ещё не раз к ней обращусь.

— Вижу, было непросто? — Араслан внимательно за мной наблюдал.

— Уф, — согласился я с ним, вытирая со лба выступивший пот, — но я справился!

Это было хорошей новостью. Ещё немного, и, возможно, мне удастся научиться контролировать огонь. А главное — даже эти несколько минут пребывания во мне стихии обеспечили огромный заряд бодрости.

Запись в студии прошла на «ура». Всю прошлую неделю я доводил песни до ума, и на этот раз за один день мы записали все три оставшиеся. Звукорежиссёр обещал их свести за пару дней и сразу выслать. Поручил Арсену подобрать подходящие фотографии, сделать обложку диска и выложить его сразу на всех площадках. Он в этом деле стал уже неплохо разбираться, так что я был уверен — справится.

На этот раз решили обойтись без клипа: на него просто не осталось ни времени, ни сил. По итогу, мы отлично поработали, и результат меня вполне удовлетворял. Я понимал, что, конечно, можно было песни получше сделать, в плане аранжировки. Но даже то, что получилось, на голову превосходило обычные эстрадные песни. У нас были хорошие слова, мелодия, вокал. Даже несколько гитарных соло запилили!

На следующий день в колледже меня ожидали два зачёта. Один по биологии, второй по физике. Если насчёт первого у меня сомнений особых не было, то физика в прошлом мире мне давалась с большим трудом. Всё-таки я причислял себя больше к гуманитариям, и с точными науками возникали проблемы. В этом же мире у меня, как говорится, пошло. Математика, геометрия, физика и химия усваивались мной не в пример легче. Возможно, сказывается багаж знаний, полученный вместе с этим телом, а может — то, что я не зевал на уроках, да и дома занимался не в пример усердней, чем раньше. В общем, оба зачёта я сдал на «отлично».

У выхода меня остановила Екатерина Игоревна:

— Виталий, — она надменно посмотрела на меня, — это тебе. Предложение от моего рода, — и женщина протянула мне запечатанный конверт.

— Что в нём? — решил уточнить я, убирая конверт во внутренний карман пиджака.

— Не знаю, — ответила целительница сквозь зубы. Похоже, она была недовольна сложившейся ситуацией и тем, что её не ввели в курс дела, отстранив, как не справившуюся, — предложение от моего отца.

— Посмотрю, — кивнул я ей на прощанье.

Спустившись по ступеням, сел в подъехавшую машину и раскрыл конверт. Там было приглашение на обед, который состоится в особняке Демидовых, расположенном в Киеве. Приглашение было выписано на четвёртое января. Похоже, глава рода прекрасно знал, что у меня третьего концерт, а пятого — бал, и именно четвёртое число, вроде как, свободно.

Отклонять приглашение смысла не было. Меня по-прежнему интересовали те возможности, которые сулит сотрудничество с этой семьёй: пополнить свой род «мастерами», заработать деньги. От такого нет смысла отказываться. Главное — обговорить условия. Но, думаю, мне удалось себя поставить так, как нужно, и род Демидовых оказался в той ситуации, когда я им требуюсь гораздо больше, чем они мне. В таких условиях всегда легче вести переговоры.

* * *

Пётр Корсаков уверенно поднялся по ступеням крыльца родового особняка Алёхиных. Прислуга, приняв пальто, проводила его в кабинет главы рода.

— Пётр! Давно не виделись! — Михаил Алёхин поднялся навстречу и заключил Петра в дружеские объятия. — Я смотрю, со времени нашей учёбы ты практически не изменился!

— Чего нельзя сказать о тебе, — Пётр дружески похлопал по плечу Михаила, — смотрю, ты стал солидным, отъелся, повзрослел! Настоящий глава рода!

Михаил Алёхин сиял. Дорогой костюм сидел на нём безупречно, слегка полноватая фигура компенсировалась широкой улыбкой и радушным видом. Глядя на него, сразу было понятно: перед тобой — успешный аристократ, у которого всё в этой жизни сложилось.

— Что есть то есть, — он с улыбкой развёл руками, — угостишься? — Михаил достал два бокала и под одобрительным взглядом старого приятеля разлил коньяк.

Когда оба уселись и отпили по паре глотков, Михаил на правах хозяина сразу перешёл к делу:

— Ты же не просто так решил навестить меня? Давай сразу к делу, а уже потом ты же останешься на ужин? Вспомним былое, расскажешь о своей жизни, о детях.

— Сразу видно, что ты теперь глава рода. Изменился, — Пётр одобрительно кивнул.

— Тут ничего не попишешь! — согласился с ним Михаил и выжидающе замолчал.

— Ты прав. Не просто так я к тебе заглянул. Я теперь не сам по себе. Представляю княжеский род Шуваловых. Можно сказать, правая рука князя, — так как они были старыми друзьями, Пётр мог позволить себе некоторые вольности в разговоре с Михаилом, поэтому беседу вёл не в официальном, а, скорее, в дружеском тоне.

— Погоди! — удивился Михаил. — Корсаковы присягнули княжескому роду? Не ожидал от тебя. Ты же всё время твердил, что сам да сам. Отказывался от помощи друзей. Выходит, не справился?

— Ну, как тебе сказать, — Пётр покрутил в руках бокал с коньяком, — справиться-то справился. Род поднял. С долгами расплатился. Сам знаешь, в какой я был ситуации.

— Это да, — согласно кивнул Михаил, — не уверен, что я бы вылез из подобной. Так, и что дальше?

— Вот и я задумался: что дальше? Как расти, куда развиваться? Моя семья хоть и стоит на ногах, но не так уж и устойчиво, — откровенно делился Пётр, — надо расти. Пора думать о детях и внуках. Ты сам мне когда-то предрекал, что я либо создам свой род, либо войду в другой. Что же, Михаил, ты оказался прав.

Было видно, что Алёхину приятно слышать слова Петра. Он одобрительно кивал, отпивая коньяк маленькими глоточками.

— В современном мире самостоятельно много денег не заработаешь. А если и заработаешь, то не факт, что удержишь, — поучительно произнёс Михаил, соглашаясь с другом, — жаль, что ты не выбрал наш род.

— Шувалов может дать то, что не способны дать другие, — Пётр развёл руками.

— Подожди, — Михаил на мгновение замер и удивлённо посмотрел на Петра, — тот самый Шувалов? Паладин Аннулета? Ты вошёл в его род?

— Тот самый, — с улыбкой кивнул Пётр, радуясь, что Алёхин не теряет хватку и моментально сопоставил данные, придя к правильному выводу. Они оба учились в университете управления на направлении «Аналитика». Уже тогда Алёхин готовился принять свой род и отличался скоростью анализа от многих учеников, уступая только Корсакову.

— Хороший выбор, — мгновенно успокоился Алёхин, — поздравляю! — Он сразу оценил все плюсы и минусы, понял, что Пётр принял правильное решение, и теперь искренне радовался за своего друга.

— Благодарю, — Пётр чинно кивнул, — как представитель рода Шувалова, хотел бы сделать тебе предложение.

— От которого я не смогу отказаться? — улыбнулся Михаил. Он соскучился по беседам с Петром. Здорово, когда два умных человека думают на одной волне, при этом понимая друг друга с полуслова.

— Конечно! Кто в здравом уме откажется вернуть свои земли?

— О! Подробнее! — Заинтересовавшись, Михаил придвинулся поближе.

— Тебе со второй женой перешли родовые земли в районе Мариуполя…

— Да, к сожалению. Ты же знаешь, что там — прорыв. Так что земли, вроде как, и есть, но толку от них ноль. Я бы сказал — даже минус. Пока земли числятся за моим родом, расходы по содержанию военного гарнизона оплачиваются из моего кармана. Так что приданое мне досталось так себе. Этакий чемодан без ручки. А отказаться от них — уронить честь!

— Мой род может очистить твои земли от прорыва, — буднично произнёс Пётр, наблюдая за реакцией друга.

Тот задумался, что-то высчитывая в голове. Видно, что Михаил принял предложение всерьёз и уже прикидывает, что и как лучше сделать, и сколько финансов он готов на это выделить.

— И в какую сумму мне обойдутся ваши услуги?

— Пять миллионов рублей. Мы готовы взяться за дело в двадцатых числах декабря, — улыбнувшись, добавил Пётр.

— Почему так недорого? — Михаил с удивлением посмотрел на собеседника. — Вы же на этом рынке одни. Будь я на твоём месте, начинал бы торг с пятидесяти миллионов!

— Это дружеское предложение. Кроме денег, мне от тебя потребуется сущая мелочь — приструнить Трубецких. Я вчера с ними общался, чувствую, закусили удила. Не желают мирно решать возникшую проблему.

— Это насчёт их усадьбы в Подмосковье? — уточнил Михаил и после кивка друга продолжил:

— Трубецких понять можно. Твой Шувалов для них — никто. Они — представители старого рода с многовековой историей. И все эти годы Ахтырка являлась их личным владением.

— Почти сто лет на этой земле был прорыв!

— Ну, это не мешало им считать эту землю своей, — возразил Михаил, — но не вижу смысла спорить. Твои условия меня устраивают, только я хотел бы лично принять участие в освобождении своих земель! А на Трубецких я управу найду. Всё-таки мой дядя — министр образования Российской Империи, непосредственный начальник старшего Трубецкого. Постой! — Он с подозрением посмотрел на Петра. — Так ты не по дружбе ко мне обратился, а из-за моего дяди?

— Безусловно, это тоже сыграло свою роль, — ничуть не смутившись, кивнул Пётр, — но, согласись, цену с тебя я запросил совсем небольшую.

— Молодец, — Алёхин похлопал в ладоши, — и интересы Шуваловых блюдёшь, и о дружбе не забываешь!

Следующие полчаса они обсуждали детали предстоящей сделки, а затем, довольные друг другом, отправились ужинать. Впереди была длинная ночь, которую старые приятели собирались заполнить разговорами и воспоминаниями.

Глава 23

Глава 23

«Каждый день по два зачёта! Кто придумал эту учёбу?» — ругался я, выходя из колледжа после сдачи очередных экзаменов. Чувствовал себя, как выжатый лимон.

Сегодня был зачёт по истории Российской Империи начала двадцатого века, и мне пришлось приложить немало усилий и серьёзно напрячь свой мозг, чтобы не провалиться. Я даже прибёг к ускорению мозговой деятельности с помощью магии. Слишком уж сложные оказались вопросы, и преподаватель меня допрашивал с большой дотошностью, явно пытаясь завалить. Думаю, для него не секрет, что предыдущий преподаватель истории лишился места после моей жалобы. Правда, я не уверен, что ключевую роль сыграла именно моя записка. По мне, так Аристарх сам виноват — подстрекал учеников идти на демонстрацию. Не стоит смешивать учёбу и политику.

Выйдя на улицу, я вдохнул морозный воздух полной грудью. В Екатеринодар наконец-то пришла зима, на градуснике было примерно минус пять градусов. Жалко только, снега не было. Лишь замёрзшие лужи говорили о том, что температура ниже нуля, да пронизывающий ветер намекал, что пора сменить пальто на тёплую куртку.

Подъехал мой автомобиль, и я запрыгнул внутрь, потирая уши, которые на ветру достаточно быстро начали мёрзнуть. Предстояло ехать к Никанору, а моральных сил после зачёта не осталось. Тем не менее, сейчас не время лениться. Да и любопытно — зачем он меня вызвал? Неужели так быстро пришёл ответ от его начальников? Хотя чего гадать — через полчаса всё узнаю.

Никанор меня встретил приветливой улыбкой:

— Добрый день, Виталий Алексеевич. Поздравляю вас с закрытием прорыва, — он жестом пригласил меня присесть, — вы делаете большое дело, но, насколько я понял, отправились туда практически без подстраховки. Шесть человек — слишком мало для столь опасного похода! Вы не должны так собой рисковать.

— Так получилось, — я развёл руками. Будь передо мной кто-либо другой, я бы ответил жёстче. Мол, это не ваше дело. Я дворянин и князь, и сам решаю, что для меня рискованно, и как поступать! Но Никанор сейчас играл роль заботливого дядюшки, и хамить ему не возникало никакого желания. Я лишь вопросительно изогнул бровь, намекая, что не слишком доволен его словам.

— Понимаю, вы скажете — лезу не в своё дело, но я пекусь о благе Империи. Молодой, активный паладин — это благо. Вы со мной согласны? — Я не мог не кивнуть в ответ. — Когда он жив и здоров, то способен принести очень много пользы Империи, которая взрастила этого человека. Но если паладин погибнет…

— Не волнуйтесь, я трезво оценивал свои риски. Опасности не было, — серьёзно ответил я, слегка поморщившись.

— Хорошо! Я верю в ваше благоразумие. Просто напоминаю: будьте осторожны, вы можете принести много пользы, не стоит понапрасну рисковать. Если вдруг вы столкнётесь с проблемой, лучше отойти и подумать. Поискать решение на холодную голову. В этом нет ущерба чести!

Так вот в чём дело: он видит во мне молодого гордого аристократа, который не умеет отступать. Для местных честь важнее всего, и лучше погибнуть, чем отступить. Конечно, со стороны, наверное, так всё и выглядит. Особенно, если вспомнить мои конфликты, включая ссору с Курбатовым, когда я угрожал ему огненным шаром, который вот-вот мог разорваться в моих руках, похоронив нас обоих. На деле же я весьма расчётлив и осторожен. Правда, не в тот момент, когда во мне плещутся искорки. А ведь именно они толкнули меня сказать «нет» Самохину и двинуться прямиком к сердцу прорыва. Но, даже зная об этом, я бы снова поступил так же. Опасности я в тот момент не видел, да и отступить всегда мог. Прорыв был небольшого размера, так что дойти до границы, не потеряв сознания, я бы сумел.

— Я учту ваши пожелания, — сухо ответил я Никанору, — и не планирую рисковать собой понапрасну. Но и посещение алтарей несёт в себе немалый риск. Я в этой области практически ничего не умею, а вы скрываете от меня сведения. Уже не раз я просил вас поделиться со мной информацией о паладинах Аннулета. Уверен, это снизило бы мой риск, да и работу свою я смог бы выполнять более эффективно, продолжая приносить пользу Империи!

— Информацию я запросил, — устало вздохнул Никанор, — как только мне её предоставят, сразу вам позвоню.

— Вы меня позвали, только чтобы отчитать? — Желание общаться с Никанором совсем пропало.

— Братство одобрило ваше предложение, и на меня взвалили ведение переговоров по восстановлению и обслуживанию алтарей, — он всем своим видом показывал, как сильно недоволен, но мне было на это чихать. Я готов платить неплохие деньги за услуги братства по посредничеству, и не моя вина, что эти обязанности взвалили на плечи Никанора.

— Вот и хорошо: мне приятно продолжать работать с вами, всё-таки мы уже не раз вместе выезжали к алтарям, — я решил слегка задобрить Никанора. Похвала — она всем приятна, даже паладинам братства. К тому же, я не кривил душой. Лучше уж работать с Никанором, которого я знаю, и примерно понимаю, чего от него ждать, и как он ведёт дела, чем мне пришлют другого человека. А в том, что братство не оставит мою деятельность без контроля, можно было не сомневаться, — надеюсь, и вам лично будет перепадать какая-нибудь часть заработанных денег.

— А вот это уже не ваше дело! — сурово ответил он и, вздохнув, продолжил:

— К счастью, моё участие будет, в основном, сводиться к организации выезда и согласованию с вами мест и дат. Братство будет принимать заявки в разных городах, отбирать наиболее важные и пересылать мне.

— Хорошо, я думаю, с моей стороны будет Самохин. Он с вами будет всё согласовывать, у меня просто нет на это времени.

— Как и у меня, — недовольно скривившись, тихо произнёс Никанор, но потом широко улыбнулся, — на самом деле, это всё — рабочие моменты, которые мы достаточно быстро отладим. Просто хотел тебе сообщить, что мы готовы работать с паладином Аннулета. Ну и ещё раз поздравляю с закрытием прорыва! — Он поднялся и пожал мне руку.

После этого достал бумаги, которые ему прислали из Москвы. Внимательно всё прочитав, я поставил свой автограф. Условия были хорошие. Паладины братства берут на себя все согласования и организовывают мой выезд, причём за свой счёт. За это забирают тридцать процентов от суммы. Сначала я хотел возмутиться — процент показался мне немаленьким, но потом решил оставить так, как есть. Всё-таки у них имеются представительства практически в каждом крупном городе, к тому же, достаточно влияния и на чиновничью братию. Так что братство сможет оперативно решать все вопросы. Это удобно и… наверное, стоит тех денег, которые я буду им отдавать.

Кроме того, мне ничего не мешает продолжать работать с родами, которым нужны мои услуги, напрямую. Так что пусть будет тридцать процентов. Начнём сотрудничать, а там посмотрим.

Следующие дни прошли, как в тумане. По вечерам репетиции, потом домой — готовиться к зачётам. Утром колледж, учёба, зачёты — и снова репетиции. Одно радовало: с каждым днём приближались каникулы — время, когда можно будет наконец-то выспаться и отдохнуть.

В пятницу у меня приняли экзамен по магическому искусству. Вот как так? Обучать отказались, а экзамен сдавать должен? Зачёт был по защитным заклинаниям. Скорость формирования моего щита признали на уровне «учитель» третий-четвёртый ранг. Мощность — на границе с «мастером». По итогу, в табель записали «учитель пятого ранга». Нечто среднее, в общем. Я не возражал. Со скоростью у меня, и правда, большие проблемы. Хоть и отрабатываю нужные заклинания каждое утро, но времени прошло ещё не так много, чтобы показать достойный результат.

А вот зачёт по медитации я провалил. Ну никак не получается войти в нужное состояние! Только начинаю расслабляться — падает контроль и появляются искорки. Даже перстень водной стихии не помогает. Он нужен только на крайний случай, если уж я совсем пойду вразнос, а в быту — просто красивое украшение. Так что преподаватель дал дополнительное задание и взял с меня обещание, что буду усердно тренироваться. Кому нужен маг, который не в состоянии контролировать себя?

Наконец-то наступили долгожданные выходные. В колледже начинаются каникулы. Последний день посещения — понедельник, и тот считается праздничным. Соберутся оба курса в актовом зале. Посмотрят представление, которое приготовили ученики, послушают выступления. Говорят, Агата обязательно выступит, мне же удалось соскочить. Обо мне прознали слишком поздно, когда программа уже вовсю готовилась. Несмотря на это, усердно пытались запихнуть, но я отбился, пообещав выступить в мае, на празднике в честь окончания учебного года.

Каникулы у нас длинные — с двадцатого декабря по пятнадцатое января. Многие уезжают целыми семьями в тёплые края. Сейчас очень популярно ездить в Индию, но мне пока не до заграничных поездок. Хотя финансы и позволяют.

Пётр Корсаков отчитывался передо мной о проделанной работе. Всю неделю он провёл в Москве, налаживая отношение моего рода с местными аристократами.

— Жениться вам надо, это очень важно! — Первым делом выдал Пётр, когда мы после его отчёта спустились в гостиную.

— Поддерживаю, — не удержался Самохин, одобрительно кивая головой.

— Вот делать мне сейчас больше нечего! — Я махнул рукой и, налив себе чая, сел за стол.

— Нет, я это говорю абсолютно серьёзно! — продолжал настаивать Пётр. — Пока вы не женаты, иметь с вашим родом дела никто не будет. Только разовые договоры.

— Что за ерунда? У меня в группе из ровесников никто не женат. И ничего, живут нормально.

— У вас в группе нет ни одного действующего главы рода! Даже ваши будущие вассалы задумались о целесообразности вступления в род, когда узнали, что глава один. Не женат и не имеет наследников! В случае вашей гибели — кому перейдёт алтарь? Вряд ли он признает кого-нибудь из нас. Кому перейдут вассалы? Как вообще алтарь отреагирует? Были случаи, когда маги вассальных родов очень сильно падали в уровнях, некоторые теряли здоровье и даже жизнь! — Пётр был очень серьёзен, пытаясь донести до меня эту информацию.

— Не думал об этом, — честно признался я и обвёл взглядом всех собравшихся. Александр Самохин, Пётр Корсаков, Араслан Максютов. Все сидели молча и ждали моего ответа, — хорошо, если я решу вопрос с алтарём и наследником, проблем не будет? Женитьбу можно будет отложить?

— В принципе, — задумчиво протянул Корсаков, — если вы выберете кого-нибудь из своего рода, и алтарь будет готов его признать, это снимет вопрос необходимости женитьбы. Но я бы всё равно его не откладывал надолго. Вы уже сильный маг, и изменения в вашем организме начались. Ещё лет пять — и шанс зачать ребёнка станет минимальным.

— Я тебя услышал. Как думаете, Павел Богданов подойдёт на роль наследника? — Выбора у меня особого не было. Корсакова я пока слишком мало знаю, чтобы делать наследником. Араслан вообще не мой человек, а Самохин и сам не согласится. Не его это дело. Остаётся только Павел.

— Если он согласится, это будет хороший вариант, — поддержал меня Самохин.

— Достойно, — кивнул Араслан. Он знал Павла дольше всех, — он — хороший глава семейства, и не даст пропасть вашему роду.

— Ознакомьтесь, — Пётр протянул мне папку с бумагами, — здесь список ваших возможных невест. Все — из высшей аристократии, но не являются прямыми наследницами, так что их можно будет забрать в свой род. Некоторые из них будут на Имперском балу в Киеве.

Внимательно пролистав папку, я с удивлением обнаружил несколько знакомых фамилий.

— Елизавета Чернышева? — Я удивлённо посмотрел на Петра. — Ей же всего четырнадцать лет!

— С этого возраста можно заключать помолвки. Она — вторая дочь в семье. Главой рода не станет. Хороший вариант, как вторая жена. У неё недавно был день рождения, и предложения Степану Георгиевичу уже поступают. Вы знакомы? Можно обозначить ваш интерес.

— Знакомы, — признался я, — но нет. Сейчас у меня никакого интереса к Лизе не имеется. Может быть, лет через десять, но не раньше.

— Как я говорил, это не имеет значения. Просто присмотритесь к ней.

— Ладно, — я обречённо кивнул: проще пообещать, чем спорить.

— Александр, — обратился я к Самохину, — Пётр договорился с одним родом об очистке их земель от прорыва. Подготовь всё. Думаю, в среду отправимся.

— Будет сделано, — кивнул тот.

Ну вот, наконец-то я, как истинный глава рода, раздаю команды. Именно так я и представлял себе эту должность.

— Кстати, сколько денег мне пообещали? — Как-то забыл спросить. Пётр сразу сообщил, что мне заплатят и — бонусом — решат проблемы с Трубецкими. Мне подобное не слишком понравилось. Хотелось справиться самому. Показать, что мой род что-то да значит. Взять наёмников и «мастеров», выбить дверь в родовом доме Трубецких и заставить главу этого рода склонить предо мной голову. Но я такой вариант даже озвучивать не стал, понимая, что это слишком по-детски. Что поделать — моему телу восемнадцать лет. Гормоны играют, да ещё и эти искорки нашёптывают: «Наваляй ему!»

— Глава! — Пётр с укором посмотрел на меня.

— Да что опять не так? — не выдержал я осуждающего молчания соратников.

— Прошу вас — больше никаких вопросов о деньгах! Ни в каком виде! Вы — князь! У вас есть свои люди. Мы решаем все вопросы и заботимся о благосостоянии рода. Вас это не должно интересовать. Вы можете отдать любой приказ, купить новую машину, особняк, маголёт. Всё, что угодно, — и не думать, хватит у вас денег или нет, и где их брать. Это теперь не ваша забота.

— Да понял я, понял! — раздражённо махнув рукой, пробубнил я. Пётр, конечно, делал благое дело, пытаясь слепить из меня настоящего князя, и я старался не слишком сопротивляться. Но вот так взять и не думать о деньгах было сложно. — А что, я могу купить маголёт? — зацепился я за его слова.

— Конечно, — Пётр уверенно кивнул, — у многих князей есть свои маголёты. Да и вам бы пригодился. Тем более, если планируете ездить по Империи и заниматься алтарями. Расстояния у нас немаленькие.

— Наверно, дорого его содержать? — вслух задумался я. — Нужен обслуживающий персонал, лётчики… Хотя можно маголёт сдавать в аренду, когда мне он не требуется? Может даже и заработать удастся.

— Князь! — чуть ли не хором укорили меня собравшиеся.

— Да ладно вам, я пошутил! Понял уже — никаких разговоров о деньгах.

Араслан с подозрением посмотрел на меня, но промолчал. Он знал меня лучше всех остальных поэтому серьезно сомневался в моей искренности и был прав.

* * *

Сидя в машине, которая везла нас в Мариуполь, я смотрел в окно. Погода сегодня выдалась морозной, ярко светило солнце, и в автомобиле было жарковато. Пейзажи были скучными и однообразными. Поля, присыпанные снегом, огороженные высокими стрелами серых южных тополей, которые уже давно сбросили листву.

Прошло уже полгода, как я появился в этом мире. С гордостью могу признать, что достиг я многого. Правда, не того, о чём мечтал. Теперь я — глава рода и князь. Да и маг, по местным меркам, вполне достойный. Пару лет практики — так и вообще буду считаться одним из сильнейших.

Правда, не так я представлял себе жизнь в новом мире. Да, кто-то меня осудит за мои мечты — лениться и наслаждаться жизнью, но я не такой человек чтобы быть революционером или локомотивом. Что плохого в желании быть богатым и известным, и при этом независимым и счастливым? Но в мире аристократов, получается, сначала надо стать сильным — и только тогда можно выполнять остальные пункты плана. Иначе о независимости можно забыть.

Что тут можно сказать? Я принял правила игры. Сменил приоритеты. Спасибо Борею — я этому миру нужен в качестве паладина. Значит, буду двигаться в этом направлении. Но и о своих интересах не собираюсь забывать. Через десять дней у меня концерт. Знаковое событие, к которому я старательно готовлюсь.

Пока мы ехали, пару раз видел рекламные щиты с моим лицом и приглашением на первый сольный концерт «Нео». Приятно. Тешит самолюбие. Осталось не облажаться, но на эту тему я особо не переживал. Материал выучен и отработан «от и до». Арсен даже привёл на репетицию хореографа. Тот сначала пытался нам что-то объяснить, но, в итоге, махнул рукой, сказав, что всё не так уж плохо. Главное — драйв не растерять. Попенял гитаристу и басисту, что мало двигаются и почти не улыбаются, а со мной проблем нет. Так что да, с уверенностью могу сказать, что к концерту мы готовы.

Выехали мы днём. По карте ехать из Екатеринодара до Мариуполя не очень далеко. Но то по карте, а на деле дорога занимает около восьми часов, и приедем мы только к вечеру. Принимает нас старый друг Петра Корсакова, московский дворянин Михаил Алёхин. Он не только выразил желание познакомиться со мной лично, но и отправится со своими «мастерами» в прорыв, который надеется закрыть с нашей помощью.

Самохин собрал всю нужную информацию и заявил, что с прорывом мы должны будем легко справиться. Он не такой уж старый, да и площадь занимает небольшую. Но я не любитель шапкозакидательских настроений, стараюсь серьёзно относиться к грядущему походу, поэтому попросил решить вопрос с целительницей. Пётр нашёл нужного человека и договорился. Её услуги обошлись нам недёшево, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть, что сэкономил. Прошлый наш поход хоть и был не слишком сложным, но тем не менее, каждый из участников получил ранения. А будь с нами целительница, все прошло бы еще проще.

Когда уже стемнело, мы въехали в Мариуполь и остановились во дворе достаточно большого дома. Нас вышел встречать, судя по всему, сам хозяин.

— Добро пожаловать в моё скромное жилище. Меня зовут Михаил, — он явно узнал меня и протянул руку. Пожав крепкую ладонь, я отправился вслед за ним в дом.

Конец 4 книги

5 книга здесь https://author.today/work/396250

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аннулет. Книга 4 – Князь II

Content

Аннулет. Книга 4 — Князь II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene