Сезон охоты

Глава 1

— Хедрикс, ты чего так напрягся? Расслабься! Человеку на выходе из крысиной бочки прощаются все грехи!

Девушка напротив меня за столиком подалась вперед и мягко улыбнулась. Длинный небесно-синий плащ прятал ее фигуру, а материал ткани не пропускал вообще ничего, так что взгляду сканирующего комплекса в моей башке доставалась та же картинка, что и глазам. А еще у нее с собой не было оружия. Хотя вот это вообще нихрена не значило. Но — малость напрягало.

— Лизи, я тебя умоляю! За мной таскаются тысячи камер. Скажи, это сколько зрителей, хотя бы примерно?

Входная дверь резко распахнулась, и я едва не нырнул под стол. И хорошо, что не нырнул — в проёме никого не было. Дверь отворил сквозняк. Хреновые тут у них двери. Зато сквозняки качественные.

— А известность у тебя какая?

— Сто шестьдесят восемь миллионов. И она повышается, Лизи!

Я с большим сомнением посмотрел на пустую бутылку. По уверениям бармена, в этом пойле было честных семьдесят градусов. Ну-ну. С тем же успехом я мог пить чай…

— Молодые люди, я вижу, вы в затруднительной ситуации. Дружище, да вы никак поставили совершенные эволюции для метаболической системы?

Длинное сухое лицо, вежливая улыбка, рубашка из тех, что выстрел танка держат… Вот тут я реально подпрыгнул на месте. Блин, я же и моргнуть не успел!..

— Стоп-стоп, не так быстро! Кто ты такой, что тебе надо, и как, черт возьми, ты тут появился? — только сейчас я заметил, что наш гость ростом не сильно выше полутора метров.

— На этой станции каждый идет своим путем. Я ведь не спрашиваю, откуда у вас столько эволюций, не так ли?

И снова вежливая улыбка! Не, как хотите, а этот говнюк явно издевался. От попытки начистить ему рыло останавливало понимание: я, скорее всего, по нему тупо не попаду. В отличие от него, кстати.

— А то ты не знаешь, кто я такой и сколько у меня эволюций! Может, ты даже успел забыть, сколько на мне заработал⁈

Меня расколбасило от всей души. Зал был оклеен плакатами с моей мордой. Оказывается, тут проходил самый большой тотализатор на всю нашу веселуху. Кто пройдет, кто скопытится, кого, как и кто замочит… Ставки делали на всё. Изначально плакатов было пару сотен, каждой морды поровну. Но выбывших отправляли в утилизатор, а плакаты с победителями любой желающий мог повесить на их место. Соответственно, все стены зала делили мы с Терпсихором. Нужно ли говорить, насколько меня бесило это место?

Лизи затащила меня сюда со словами «о, а тут атмосферненько». Надеюсь, мы с ней сегодня переспим, иначе это будет просто издевательством с ее стороны.

Я продолжал сверлить коротышку взглядом. Сказать, что это его не смутило — не сказать ничего. Ответил он явно так, как и собирался.

— О, прошу извинить! Я надеялся, мой примитивный юмор станет лишь приглашением к обмену колкостями. На самом деле я к вам с деловым предложением.

— Боюсь, ваш собеседник — один из самых бестолковых коммерсантов в Зеленом Поясе. Лучше брать в деловые партнеры старый башмак или кота. Вреда меньше.

Лизи, едва нюхнувшую содержимое бутылки, конкретно так развезло. При первом знакомстве в клубе это вселяло энтузиазм, а вот сейчас пьяная верховная теоверитка нагоняла скорее панику. Если кто не в курсе: чтобы паниковать, бояться не обязательно, воображения достаточно.

— Моя спутница пьяна. И скоро она наговорит вам столько, что мне придется вас убить. Чисто из соображений безопасности. Так что по возможности — мужик, тебе чего надо?

— Вы так мило выясняете отношения, приятно наблюдать такую свежесть чувств.

— Люди в возрасте такой пылкости лишены? — поддела жрица.

— Люди в возрасте такой ерундой не занимаются, разучились. Вы готовы меня выслушать?

В голосе незнакомца прозвучало лёгкое раздражение. В последнее время я регулярно слышал такие интонации. Как правило, всё заканчивалось проблемами. И я приготовился вникать. Вот ни разу не интересно, как именно коротышка захочет меня убить.

— Весь внимание, господин хороший.

Также я обратил внимание, что остальные посетители довольно поспешно стали покидать бар. Когда зашли мы, народу, наоборот, прибавилось.

Коротышка пугал меня все больше и больше.

— Меня зовут Жан-Пьер, я местный винодел.

— Кто? — Лизи расхохоталась.

— Винодел! — мужик даже малость обиделся. — Крупнейший собственник виноградников в Солнечной системе. По моей франшизе в год производят почти миллиард литров вина!

Лизи задрала брови и с любопытством уставилась на гостя. Я осторожно прикрыл рот. А потом не выдержал:

— Тот самый Жан-Пьер?

Теперь уже все уставились на меня. А меня попёрло от удивления и восхищения: вот уж не думал, что жизнь сведёт с живой легендой. И где!..

— Лизи, милая, запомни этот день! Перед тобою натуральная легенда, любимая байка темной стороны трех десятков станций. Последний француз! За него объявили награду такую, что убивать этого мелкого параноика кинулись вообще все! Шесть десятков покушений! Это только те, что стали известны. Притом, что заказ анонимный. Самый большой в истории. У него куча имущества, одних виноградников столько, что можно купить новую станцию.

— Девяносто четыре, с вашего позволения. Заказчик — кто-то из моей родни. Можно было бы вычислить, да лень. Похоже, я недостаточно дробил наследство. И надо было часть активов распределить при жизни. Проблема в том, что я совершенно не собираюсь умирать. Однако, что это я⁈ Сам факт, что меня узнали в четырех световых минутах от родины, изрядно удивляет!

Он присел за столик. И я снова не уловил движения. Только поток воздуха.

— А тут какими судьбами? Око Титанов не похоже на мир-утопию, где можно приятно провести отпуск.

Лизи обняла себя руками так, что ее крупная грудь проступила сквозь одежду. Я прикинул, могла ли она сделать это не специально? Не могла. Слишком сложное движение для случайного жеста.

— Если вы никуда не торопитесь, я с удовольствием расскажу вам эту историю. Она весьма занимательная, должен признать.

Француз нарочито медленно сцепил руки в замок и положил на них подбородок. Я посмотрел на него, потом покосился на Лизи.

— Мы никуда не торопимся?

Лизи глядела на меня со странным выражением на лице, и я вдруг понял, что уже сто лет ни с кем нормально не разговаривал. Сто лет между мною и окружающими была прицельная планка.

— Знаешь, а я тоже с удовольствием тебя послушаю. Не ожидал встретить живую легенду!

Француз от моих слов прям зарделся. А я попытался вспомнить, видел ли когда-нибудь, как люди краснеют всем лицом сразу. Что-то там было про рыжих, забыл напрочь.

— Одним дивным вечером, на берегу теплого моря станции Лиссабон три очередной убийца подобрался ко мне очень близко. Явная недоработка моей тогдашней охраны, должен признаться. — Жан-Пьер развел ладони в стороны, будто извинялся. — Исполнитель — модификант с органом подводного дыхания — проплыл под водой мимо всех датчиков. В море водились дельфины, и он сымитировал этого животного. Естественно, камеры и сканеры никак не отреагировали. А когда убийца вышел на берег и скинул костюм, было просто поздно. И хотя киллер оказался гол, с одним мономолекулярным ножом, у него были очень хорошие шансы. Если бы он сразу взялся за меня, я ничего не успел бы сделать. Однако он предпочёл сперва разделать даму, которая как раз пребывала в оргазме, сидя на мне. Видимо, хотел вызвать мой страх. А я не боялся, я вспоминал как активировать те дорогие импланты в моем теле, которые должны помогать в подобных ситуациях. Когда киллеру надоело резать женщину на моём члене, он прицелился разрезать ей таз вместе с означенным членом. Тут я наконец включился. И разорвал его голыми руками. Вообще не чувствуя сопротивления. Как будто рву бумажный пакет. И когда в слабом свете биолюминесцентного планктона черная кровь забрызгала меня всего, с ног до головы… В тот момент я ощутил необычайное, удивительное чувство сродства со всем вокруг меня. С морем, с песком, с агонизирующим мясом у моих ног… но я почувствовал и станцию, и всю бесконечную пустоту вокруг. Так и я и встретил полицию. Счастливый и умиротворенный.

— Крышу сорвало. От стресса, — я понюхал бутылку и с сожалением отставил её в сторону.

— Возможно. Но меня не смогли вылечить. Да я и не захотел, если честно. Я искал это чувство, как сказочный принц не менее сказочную принцессу. Я пытался его смоделировать — заказал самую дорогую симуляцию, там мир ничем не отличался от мира, что сейчас вокруг. И подсылал себе убийц. И убивал их. Много… Но то чувство испытать так и не смог.

— Блин, чувак, это тебе не повезло, что меня тогда не встретил. Я знаю один порошок, гонят в Багдаде-семь, из местных кораллов…

Я был дружелюбен. Но поймал осуждающий взгляд Француза.

— Мужик? Ты серьезно? Извини, а кого ты еще тут хотел встретить? Наркоторговец — это еще фигня. Тут недавно с такими ребятами познакомился! Правда, они все чегой-то померли…

Впервые в жизни меня заткнули взглядом. Причём вряд ли сколько-нибудь всерьёз напряглись при этом.

— Так вот, симуляция не помогла. Я уж было смирился, но потом… Признаться, я сам попросил охрану пропустить того кретина как можно ближе. Меня страховали на этот раз. Но страховка не потребовалась. Так я убил снова. И снова я испытал то божественное чувство.

— Подсел! Тебе понравилось! — понятия не имею зачем я выбрал обличительный тон.

— Все так. Я сразу принял себя таким, какой я есть. Но все же я не психопат. И не идиот какой. Мне не чужда справедливость. Потому я отправился сюда. Тут точно нет проблем с желающими меня убить! А то там, в большом мире — Жан-Пьер махнул рукой в сторону пола, — они перестали за мной приходить. Я сам давал заказы, сам вносил депозит, сам… Кхм… В общем, теперь я тут, полностью доволен жизнью и занят любимым делом!

— Мокруха как призвание? А чего не Берлин девяносто шесть? Там же натуральные гладиаторские бои…

— Мое любимое дело — выращивать виноград и делать вино, — отрезал Француз. — Убийство — это хобби. Так что я приехал сюда и развел виноградник. Угощайтесь.

И на столе появилась стеклянная бутылка.

— Странный материал, — Лизи повертела в руках бутылку.

— Стекло. Кварцевое. Пластик не выдерживает долгого контакта с содержимым.

Я взял бутылку в руки и покрутил. Горлышко залито алой смолой, а внутри загадочно опалесцировала странная субстанция.

Бутылку я вернул на стол предельно осторожно. Система молчала, но это ровным счетом ничего не значило.

— Я не больно в этом разбираюсь, но мне кажется, ее можно использовать как гранату?

— Профессиональная деформация трети местных жителей. Оружием можно сделать все. Но конкретно в этом случае взрыв будет скорее метафорой.

Всё это Француз сказал уже на ногах. Он сорвал пробку с бутылки и налил содержимое мне в бокал. Второй он тоже наполнил, но подтянул к себе.

— Извините, леди, ваше тело слишком хрупко для этого напитка.

Девушка нырнула носом мне в стакан. Я еще не придумал, что бы на этот счет такое ляпнуть, как Лизи резко отшатнулась. Я едва успел убрать голову. Ее лицо застыло. А потом она жадно схватила бутылку с местным пойлом, раскрутила её и просто влила содержимое в организм.

Я с надеждой посмотрел на бокал. Его содержимое отливало жидким матовым стеклом.

— Пейте скорее. Пластик стакана долго не проживет.

Теперь я посмотрел на содержимое стакана во всем доступном мне диапазоне.

— Не советую сканировать. Это бесполезное занятие. Там есть активная защита. Сканеры будут показывать любую бредятину. А при достаточно сильном сканировании напиток превратится в смесь спиртов и мусорной органики с неорганикой.

— И как это пить?

— Как угодно. Вино Ока Титанов. Единственное, в своем роде.

Жан-Пьер опрокинул в себя свой бокал и довольно крякнул.

Я последовал его примеру.

В нос шибануло запахом озона и раскалённого железа. А на вкус…

В рту вспыхнуло пламя, по горлу прошла горячая волна, которая рухнула в желудок. И, судя по ощущениям, стала лишь запалом для настоящего взрыва сверхновой.

Когда я смог мыслить здраво, в теле образовалась приятная гибкость и веселье. Во рту — привкус цитрусов и каких-то минеральных солей, никак не вспомню, каких.

Отравление неизвестным ядом. Желаете промыть желудок?

— Нет, давай без этого, мне надо расслабиться. Ну и пойло! Не, реально прикольная штука. Просто блеск!

Запас универсальной биоматерии 963 г.

Хм, и что там это бухло во мне прикончило? Француз, уловив мои сомнения, кивнул:

— Увы, к сожалению, у неподготовленного человека растворяет часть слизистой желудка. Но это и не предназначено для обычных людей. Как вам эффект?

Я прислушался. В голове шумит, в желудке приятное тепло (и неприятные травмы, но это мелочи), и бесконечная тревога наконец-то отступила.

Лизи, кстати, успела убежать в сторону туалета.

— Знаете, бодрит. Не ожидал. Что это?

— Ничего полезного для здоровья, это единственное что я могу сказать про напиток. Я хотел сделать что-то менее травматичное, но увы… Теряется опьяняющий эффект.

— Чем-то напоминает венерианский самогон, — Лизи, бледная, с мокрым лицом, вернулась за стол.

— Никогда не слышал.

— Местное пойло, они его там не варят, добывают. Халтурщики. Но отрава знатная, укладывает даже полных модификантов.

— Я вывел местный сорт винограда. С учетом… местной специфики. Скажем так…

Жан Поль на мгновение замолчал. Потом махнул рукой — я только тень движения увидел, и снова ветерком повеяло.

— К черту. Я вырастил лозу, я собрал урожай, я запечатал его в бочки и дал времени и бактериям сделать свое дело. И я подобрал культуру нанитов, которые не только перегоняют вино в спирты, но и обеспечивают психические эффекты при восприятии. И вот она, «Кровь Эльдразиона»! Пойло, способное пронять даже полного модификанта! Только натуральные компоненты! Тысячелетние традиции и современные технологии!

— Эй, мужик, ты со мной общаешься! Или ты хотел на халяву свою бормотуху прорек…

Жан-Пьер встал, переместился мне за спину, положил руку на затылок, впечатал лицом в стол и поднял на исходную. А потом сел обратно. И только в этот момент до меня, собственно, дошло, что меня избили.

Лицо расквасили в блин!

— Му фы и фука…

— Кель иногда такой милашка. Мне очень нравится его юмор. Мало кто позволяет избить себя ради того, чтобы развеселить окружающих, — Лизи снова улыбнулась.

— И фы фове фу… — девушка бросила на меня предостерегающий взгляд. — Фоффем меа не убиф…

Что-то внутри меня просто потребовало отреагировать именно так.

— Раз мы расставили все точки над «и», предлагаю перейти к сути нашего разговора. Я хочу предложить тебе рекламный контракт.

— Муа? И фо ты фоэф…

— С этим можно что-то сделать? — коротышка опять мимолётно заткнул меня взглядом и обратился к Лизи.

— Я, конечно, не эксперт, но…

Девушка наклонилась ко мне и дернула за нижнюю губу, потом за нос. И пару раз ударила по скулам. Что-то хрустнуло. Лицо, которое до этого момента напрочь занемело, снова обрело чувствительность. Я потрогал губы, отеки стремительно уходили. Кстати, боли не было. Совсем.

— Спасибо! Но я хочу тебя огорчить, мужик. Это я тебе как эксперт говорю — реклама твоему пойлу не поможет. Даже если оно прям супер-пупер и даже если есть версия для… э-э-э… гражданских, то его мгновенно начнут синтезировать в каждом техническом закутке. За пару часов разберут, и…

Опьянение приятно грело мозг.

— «Кровь Эльдразиона» подделать невозможно. Любая попытка закончится тем, что я и сказал — у фальсификаторов будет абсолютно случайная смесь органики и неорганики. И я не собираюсь импортировать это вино. Его всего производится около десяти тонн в год. Смысл не в том, чтобы его продать. Смысл в том, чтобы сюда приехали те, кто готов его попробовать.

— Остроумно!

— Не понял.

Нечасто признаю свою тупость, но тут вариантов не было.

— Что непонятного, Живой? Я хочу, чтобы после твоей рекламы появились те, кто мечтает попробовать вкус «Крови Эльдразиона». Я хочу, чтобы ради этого напитка люди рисковали жизнью. Я хочу, чтобы они ради него умирали. Безопасно пить его могут только существа от майора и выше. И то не все, зависит от модификаций.

Я опустошил стакан, на этот раз дольше катал странное вино на языке. Пытался понять, а стоит ли ради этого ощущения умирать. Ощущения, безусловно, приятные, иметь возможность набухаться — ценно. Но умирать ради выпивки…

— Рекламная кампания на всю Солнечную систему! Про тебя узнают везде, где не запрещена трансляция с Ока Титанов! Идея богатая, назови цену.

Торговаться я умел, это вообще основа бизнеса.

— Я исполню любое твое желание на этой станции.

— Экзистенциальный артефакт из моей башки вытащить сможешь? — я сориентировался мгновенно.

— Я эксцентричный богач, а не господь бог. Я нанимаю на работу, а не покупаю твою жалкую душонку.

— Хорошо… хочу снова подружиться с Терпсихором!

Собеседник поперхнулся воздухом. А потом оглушительно хлопнул ладонями по столу и расхохотался. Он повернулся к Лизи.

— Милая леди, должен признать, ваш спутник меня сделал. А вы говорили, он не способен к деловому сотрудничеству. Вот за это я и люблю эту станцию. Только тут меня ценят по достоинству. Только тут со мной заключают такие восхитительные сделки. По рукам! Отныне ты, Живой, поминаешь своих павших врагов моим вином. И всячески его расхваливаешь. А я за это придумаю, как решить твои проблемы с твоим бывшим другом. Договорились?

— Договорились. А документ никакой не будем подписывать?

Я пытался собраться, но получалось плохо. И разговор уже явно свернул куда-то не туда.

— Зачем? Если я решу, что ты его нарушил, я тебя убью. Зачем нам лишние формальности в этом вопросе? Бюрократия портит человеческие отношения. Давайте без нее.

— Ах да, извините, я на мгновение забыл, где нахожусь, — поднял я руки в жесте капитуляции. — Короче, я везде пью твое вино, а ты за это решаешь проблему с Терри и делаешь так, чтобы я при этом выжил? В мертвом виде я не смогу рекламировать твоей пойло. Налей, кстати, еще, неплохая штука.

— Да, ценное уточнение. Вариант, где Терри объявляет тебя своим другом посмертно, придется вычеркнуть. Жаль, идея была богатая, а главное — самая простая.

Теперь вином давился уже я.

— Леди, на ваш взгляд, я не был слишком настойчив? — Француз встал из-за стола.

— О, нет, просто образец изысканных манер!

Жрица протянула коротышке руку, и он поцеловал ладонь — тыльную сторону. Где-то я про такой ритуал читал, что-то очень древнее…

— Тогда я прощаюсь с вами, молодые люди. Живой, оставляю бутылку. Пить в одну репу, никого не угощать. Разве что самого Терпсихора. Пополнять запасы буду по мере истощения. Хотя… Ладно, не буду портить сюрприз, сам прочувствуешь.

Француз исчез. Я задумчиво пошевелил пальцем стакан. После контакта с «вином» пластик стал мягким. Кстати, бар опустел напрочь. Только бармен сидел за стойкой с таким видом, словно готовился под эту стойку нырнуть. Логично, если учесть, что прочностью стойка вряд ли уступит башне штурмового танка. Да и оборудована что надо — я даже со своего места, не напрягаясь, вычислил с десяток разнокалиберных стволов, встроенных в стены. И блок управления всего этого добра, объединённый с кассой. Удобно: одной рукой пробиваешь чек, а второй — голову клиенту. Хорошее заведение, и даже мои рожи на стенах уже не так раздражают…

Кто-то заглянул во входную дверь, оглянулся за плечо и махнул рукой. Народ повалил обратно в бар.

— И что эти люди ожидали тут увидеть?

Я обращался к бармену. Хмурый мужик за стойкой злобно сверкал лысиной в окружении редких волос. Странная мода, но каждому своё.

— Кровь, кишки и прочее по списку. Босс проиграл благодаря вам очень большие деньги, — мужик явно нервничал, но так, на отходняках.

Да, чемпионов любят… Интересно, а соответствующий пункт в меню есть?

Глава 2

— Совершенно не знаю, как на это реагировать. — признался я Лизи. — извини, этот яркий персонаж совершенно затмил мой приступ паранойи относительно тебя. Ты от Юсаку с заданием?

— Ах, шевалье всегда был неотразим. Уважаю увлеченных людей. От них так приятно заряжаться этой творческой энергией!

Судя по всему, организм девушки успел впитать более чем достаточно алкоголя. Пришло время колоть.

— И что это было? Ты его знаешь?

— Ты задаешь совершенно неправильный вопросы, Кель. — Лизи пьяно улыбнулась.

— Крошка, я только что пережил саму хреновую в своей жизни историю. Меня за последние несколько дней раз десять расчленили. Ты спасла мне шкуру и я об этом помню. Именно потому я не попытался тебя убить. У меня заешь ли, рефлексы появились плохие. Пожалуйста, не надо тянуть мне нервы.

Стараюсь не слишком повышать голос. Получается плохо, меня запоздало накрыл выброс адреналина. Говорят, он очень хорошо влияет на вкус мяса, главное, чтобы жертва не слишком долго бегала. Иначе мочевина в мышцах накопится и будет горчить.

Странные мысли в голову лезут с этого жуткого вина. Но за возможность выжить я был готов хоть дермо жрать. Хоть в этом судьба ко мне милосердна. К тому же я не делаю ничего такого, просто торгую рекламой, фактически, на себе самом. Такая вот необычная рекламная площадка. Ага, сразу слева от огромной мишени.

— Я приехала сюда помочь тебе, Кель. Направить на истинный пусть. Я приехала сюда проповедовать. И пришло время нашей маленькой секте выйти из тени. Показать истиной величие. — Лизи обняла меня за плечо, прижалась к нему грудью. Я моментально возбудился.

— Дорогуша, как честный человек, должен тебя предупредить, это видео рискует стать самым обдроченным на просторе всей солнечной системы. На него подрочит больше людей чем дрочили на отдельный образ за всю человеческую историю.

— Какое видео?

— Которое снимают вон те милые ребята. Под потолком.

Жрица с усмешкой посмотрела на камеры. А потом поцеловала меня. Ее губы пахли полынью.

Зафиксировано влияние неизвестного эмпатогена.

Ясность сознания нарушена.

— Не сопротивляйся. Ты такое очень любил… полюбишь. Сейчас ты начнешь меня чувствовать!

Я вдохнул запах Лизи. Густой запах здорового женского тела. На коже легкий запах парфюма и метаболитов от релаксантов. Ни единой модификации или эволюции!

Её язык, удивительно длинный, проник мне в рот. От желания помутилось в глазах.

— М… Это что-то новенькое, не помню у тебя такого язычка…

— У меня появилась подружка. Как выберемся отсюда, я вас может даже познакомлю. Мелкая косметическая операция и вот, я могу качественно улучшить свой секс. Будешь себя хорошо вести, я вас познакомлю.

— Она на станции? Быстрая ты.

— Не, с чего ты взял? Подруга на Карфагене четыре… все время забываю, что ты этого не помнишь. Я сюда прилетела только ради тебя. Когда ты влип во всю эту историю.

Моя рука скользнула под плащ верховной Теоверитки. Рука нащупала тонкую ткань блузки.

— В какую именно?

— С семенем. Я сразу полетела сюда…

И снова поцелуй меня затыкает.

Я не выдерживаю, хватаю девушку и тащу в туалет, успеваю поймать понимающий взгляд бармена. Благо, хоть кабинки стандартные, а не новомодная стилизация под санузлы прошлого. Дверь кабинки захлопывается и клинок покидает свои ножны. Это если что я про лезвие бритвы. Его я останавливаю у шеи подруги

Она лишь с усмешкой смотрит мне в глаза. Ждет, паскуда такая.

— Лизи, я в этой чертовой мясорубке едва ли десять дней. Ты не могла ни откуда прилететь! Какоого дьявола тут происходит? Кто ты такая? Если мне не понравятся ответы, я тебя убью…

Угрозу испортил громкий нервный «Ик», от чего моя рука дернулась и на шее девушки выступила кровь. В глазах жрицы появилась легкая досада.

— Хедрикс, ты безнадежен. Что, вино местное в голову настучало? — и столько понимания было в голосе Лизи. И при этом она совершенно точно была пьяна!

— Объясни… Ик… Объясни… сь!

— Я страховала тебя в карантинной зоне. Поверь, мне там было чем заняться. Просто никто не ожидал что ты возьмешься за дело столь… рьяно. И пошли отсюда, у меня пропало всякое желание.

Девушка меня оттолкнула, и я безропотно подчинился. На меня накатывал стыд.

— Лизи, извини!

Но туалет уже опустил.

Я посмотрел на себя в зеркало. Бледная рожа, желтые глаза, пепельные волосы, на кончиках сверкают алым. У висков крупные шестигранные чешуйки ярко-синего цвета.

Хоть сейчас в клуб!

Я защелкнул бритву и убрал в карман.

Надо учиться выстраивать отношения с людьми, а то можно совсем без союзников остаться. А потом и без головы.

В баре меж тем стало довольно людно. Окон, к слову, в баре не оказалось, их функции выполняли узкие бойницы с s-образным профилем. Таким, чтобы можно было вдоль стен стрелять. Окна сверху до низу затянуты мелкой сеткой, по которой пробегала статика. Такие окна хорошо улавливали пыль, в том числе и функциональную. И пропускали достаточно воздуха.

Кто-то курил и я до конца осознал истинный смысл сеток на окнах. Местный самосад, судя по всему, в обычной жизни был предназначен для разгона демонстраций и остановки гражданский волнений.

Я включил фильтр на запахаха в носу и уселся за стол. После налил еще странного вина, в себя, прямо из бутылки. С зуба неприятно скрошилась эмаль.

Лизи с аппетитом нелегала на содержимое тарелки. Понято, что там такое не было никакой возможности. Но пахло мясом.

— Слушай, извини что вспыли, просто нервы не выдерживают. Объясни пожалуйста, что тут происходит!

— Хедрикс, ты не исправим. Ты, как обычно, так погружен в свои проблемы, что не замечаешь мир вокруг себя. — Лизи кому-то махнула из-за моей спины.

Я даже дергаться не стал. Ясно, что меня провоцируют. К тому же, рядом с Лизи сел амбал в форме службы правопорядка. Принадлежность формы стала ясна только сейчас. До этого момента ребята были серого коллера, как и большая часть местных обитателей.

Второй коп приземлился рядом. Он вообще в бронескаф обряжен. Каменная лавка жалобно хрустнула под весом механизма. Это как же я в свои мысли погрузился, что такую махину не заметил?

Я с трудом прикусил язык и не выдал «привет, уроды». Местные копы мне в целом нравились. А еще у них превосходство в огневой мощи. Такие вот скафы могли, если надо, очень резво двигаться.

— Спорим, он подумал что-то типа «привет, уроды». — коп приветливо улыбнулся.

Морда как из осколков кирпичей собрали. Живые карие глаза пристально меня разглядывали.

— Он пьян, зол и чувствует себя потерянным. — любезно сдала меня жрица.

— Да я вижу. Тут каждый третий такой. — Хохотнул собеседник. Он с подозрением косился на бутылку.

— Налить?

Коп понюхал бутылку.

— Ракетное топливо не употребляю. Может по пиву?

Коп, который угощает вас пивом, я так сильно не удивлялся даже когда Терпсихор ожил.

— Оно на меня… Хотя…

Пиво я разбавил «кровью». Получилось так себе, но мои требования к вкусу находились на уровне бактерий.

Мужик слева от меня тоже выпил. Того же коктейля! Из под забрала выполз длинный сегментированный хоботок и утонул в высоком бокале.

— Майор Саливан. Можно просто Эйрик. По игровому Молчун. А здоровяк рядом с тобой, стало быть, Болтун. Но он об этом сам расскажет. Я вроде как местный шериф.

Система послушно расцветила гостей. И так я узнал, что майор действительно майор, а его напарник так вообще, полковник.

Пили мы молча. И судя по всему, ситуацией наслаждались все, кроме меня.

— Значит слушай сюда, Живой. Мы тебе, стало быть, официальную позицию властей. Такие герои, как ты… — в голосе майора прозвучали кавычки. — Короче веди себя тихо. Пока отдыхай, и максимум, через сорок часов, ты должен прийти в центр занятости и получить лицензии.

— Лицензии?

— На убийство. Такие как ты всегда идут в чистильщики. Система требует. Кровью вроде как повязать хочет.

— Да какая тут кровь? — я искренне недоумевал. — Тут же всем на всех плевать. Боги, я пью с копами…

— Ну, тогда считай тест на проф пригодность. Убить таких же как ты смертников и охотиться на подонками в серых территориях это разные, скажем так, типы занятости.

— Ага, типа спасибо, вы проявили заботу. Еще вопросы? — я попытался спровадить гостей.

— Да. Мы знаем какой уровень у тебя заблокированной человечности. Как только ты нарушишь закон, то из местного гражданина ты превращаешься в особо ценный фраг. Ведь преступник с такой человечностью имеет за свою голову солидную по любым меркам награду. Так что готовься, тебя будут провоцировать. Кто-то специально, кто-то чисто из-за того, что считают тебя говном. Таких, поверь, тоже хватает. Так что ты сама вежливость. Советую предпринимать что-то в ответ уже после того, как в тебя выстрелят. Хотя да, ты ведь можешь не знать, судя по тому, что я видал, ты не особо давно в игре. Если ты тут прям с кем-то смертельно разругаешься, и это взаимно, вы вполне себе официально можете выяснить отношения на любой из трех городских арен. Если решишь свести счеты с жизнью, тут тоже есть такая функция. Ваша смерть принадлежит городу, с жизнью можете делать что угодно. Пока ты не для кого не представляешь излишней угрозы, делай что угодно.

— Э… Спасибо?

— Не стоит подозревать меня в альтруизме, Живой. Я хорошо знаю такую породу людей. Я объяснил тебе как ты легально можешь накормить свои инстинкты. Я надеюсь, но не верю, что ты не создашь мне проблем.

Ноздри копа раздувались. Он бросил на меня взгляд полный хорошо спрятанного бешенства.

— И знаешь, Живой, я знаю что ты мразь, но я не буду считать тебя таким ублюдком до тех пор, пока ты не докажешь мне это прямо.

Лизи хмыкнула и поправила ворот плаща. Я заметил бурые капли. Я чувствовал запах свежей крови. И не только я. Существа рядом со мной просто не могли не заметить.

— Так что, Живой, дам тебе совет. Хороший совет. Сегодня тут проходит традиционная попойка. А после нее произойдет не менее традиционная драка. Прими в ней участие и дай каждому желающему начистить себе морду. Прям каждому. Это снимет к тебе целый ряд претензий.

— Усек… И это, действительно, спасибо!

— Не разочаруй меня, чемпион. Пойдем, Болтун, ты их совсем утомил своими разговорами.

Громила презрительно хрюкнул трубочкой в пиве. И в один глоток опустошил чашку. Потом еще раз хрюкнул.

Бакал с громким стуком опустился на стол. Это уже майоровский.

Надеюсь, в этой драке не случится так что бьют меня одного. К тому же руки чесались наконец-то испытать свои новые возможности.

Копы вышли. Их провожали взглядом, кажется, все кто был в этот момент в баре. Я допил пиво и с сожалением отставил пустую бутылку себе под ноги. Стекло великолепно бьется.

— Ну что, Лизи, снова нам мешают нормально поговорить? Давай ка это сразу закончим!

Жрица приоткрыла рот, словно хотела перебить, но я уже был на ногах.

— Ну что, сосунки? Хотите узнать кто из нас самый активный на районе? Сегодня я приму участие в вашей королевской битве и начищу морду любому желающему! Не важно сколько вас, не важно как бронированы ваши задницы, сегодня я вас всех поимею! Типа жду тут! И принесите мне ацетона что ли…

По взглядам людей в баре, они явно не того от меня ожидали.

— Вообще то смысл драки в том, чтобы мирно разрешить обиды. Но мы разнесем весть по городу.

— Бармен! Вход только по билетам! Десять штукарей с носа! И только наличкой, никаких электронных переводов.

Алкоголь внушал уверенность в себе. Какая-то часть мозга предупреждала что я творю какую то дичь, но…

— Из них вычитаем ремонт бара, потом моя комиссия, сорок процентов. — Тут же отреагировал бармен.

— Хорошо, никакого оружия, никаких боевых имплантов. Честные руки, ноги и зубы.

— Вот за зубы ты сильно зря, Живой, просто поверь. — Голос из толпы.

— Хорошо, зубы вычеркиваем! — очень не хотелось обострять, я и так уже…

— А что, мне их на входе сдавать охране что ли? — Продолжал острословить неизвестный клоун.

— Залепить, полимерной пеной. Заодно и оружие не испортишь. — острослова тут не слишком любили, судя по всему.

— Короче, это к бармену вашему, он в правилах лучше моего понимает. Кстати, а когда у вас эта традиционная драка должна начинаться?

— Хедрикс, хотела бы я знать, вот чем ты сейчас думал? — Голос Лизи звонко прозвучал на весь зал.

И по взгляду Жрицы я понял, где именно я прокололся. Я поднял взгляд. Лента над нами, что раньше синела транспорантом, внезапно превратилась в экран.

До начала драки осталось 36 секунд

— Деньги на бочку, сукины дети! — Взвыл бармен

Оружие заблокировано. Активация внешних эволюций отключена.

Эту надпись я увидел на огромной ноге. Нога уже заслонила все поле видимости

Активирован тактический режим. Боевой коктейль поступает в кровеносную систему.

Что-то внутри меня подчинилось желанию упасть назад. И я резко дернулся. Медленно, мучительно медленно я проталкивал свое тело сквозь воздух, а нога шла все ближе… Я увернулся. Почти, жесткая ткань лишь стесала мне кожу и придала ускорение. Потому в пол я летел головой. Пришлось бить ногой в столешницу чтобы не дать импульсу впечатать меня в бетонный пол.

По телу прошла волна боли, вернее не так, прошло ощущение волны боли, нервы так быстро не реагируют, и мое тело завибрировало, как струна. И потом я рухнул на пол. И залез под стол.

— Кель! Умри как мужчина! Тебе за это платят!

Лизи прильнула к моим губам и вытолкнула обратно с силой, которую вы в принципе от человека ее комплекции не ожидаете. Она меня просто вышвырнула. Кто-то об меня спотыкнулся, и я смог наконец подскочить и оглядеться.

Мир вокруг меня замедлился. А у людей появились тени в пространстве, тактический комплекс подсвечивал мне траекторию движения. Меня уже кто-то бил. В этот раз чей-то кулак.

Я всего лишь качнулся в сторону и выставил руку. Лицо, которое я не запомнил, поймало кулак всей пастью. Блин, зубы…

И от очередного удара я уплыл, ко мне много кто устремился в зале!

Во мне бурлила пьяная сила, а импланты вышли на свою максимальную мощность.

Я танцевал! О боги, как я танцевал, я скользил между починщиками, ни не догоняли меня по скорости.

Я легко уклонялся от атак и бил в ответ. В теле легкость, в голове шум, и лихая злоба!

Замечаю как мне под ноги прыгает мелки коротышка в техно броне. Он получает пинок в голову и катится по полу. Я только рад внезапной помощи, хватаю тело. Ура, драка карликами! Кручусь, и впечатываю голову в треугольном шлеме в мах какого-то громилы, он как раз на мена замахнулся лавкой. Бетонной! Лавка падает, громила ревет, это я вижу по его распахнутому рту, он вопит и брызжет слюной, а звуки очень растянутые…

Иногда мир становится быстрее, и события несутся вскачь, иногда мир снова замедляется, и у меня появляется возможность подумать.

А потом появился он! Будь я писателем, я бы назвал его стулом возмездия.

Он летел в сторону моего лица, словно им выстрелили из пушки. Мозг ускорился еще быстрее, в голове появилась боль и я попытался уйти от траектории стула. Вбок. А потом, когда какие то мышцы в теле форменно оторвались, попутался заслониться руками. Не, руки я на траекторию стула вывел, но тоже порвал мышцы. Стул очень медленно летел, я даже успел прочитать простодушное «ЖОПА» нацарапанное на бетоне.

Стул я поймал краем лица, и получил перелом шеи.

Короче слишком близко от своего лица я засек этот стул. Время снова понеслось вскачь и меня стали месить.

Под стул меня затащила Лизи. То кто лез следом получил каким то спреем в лицо. И жутко заорал. На него и переключилось внимание толпы.

— А ты упорный! Похвалила Лизи храпящего меня, и вправила мне грудную клетку. Какой-то мудак втоптал мне в грудак.

— Какой-то мудак втоптал мне в грудак. Почти стихи.

— В тебе умер поэт и с каждым днем все сильнее пахнет! — оценила красоту слога Лизи. — Кель, что же ты жрешь такое, что если на тебя надавить, из тебя дурные стихи лезут? Что там было, в начале этого процесса?

— Мое чувство стыда. Я сожрал свое чувство вины. И за плохие поступки в том числе. Пойду, еще плохих поступков насовершаю. По здешним меркам почти дружеская партия в покер.

— Кеель! — Лизи поманила пальцем и я послушна подался вперед. Она поцеловала меня и слизнула языком редкие капли крови на моем лице. Ей очень длинный язык. Он не шел у меня из…

Лизи уперла ногу мне в грудь и снова выпнула обратно в зал. Там народ месился, будь здоров. Импланты вообще широкий простор для рукопашного боя открывают.

«Загадочные существа, эти женщины», нет, так, я, разумеется, не думал, и орал оскорбления на шести разных языках.

А потом меня пытались пнуть в лицо. И мир снова замедлился. За ту минуту что я хрипел под столом аптечка отработала как надо. Я боднул щербливого придурка лбом так, что его нижняя челюсть хрустнула а сам пациент обмяк. Какой то он хлипкий оказался!

А потом появился еще и он!

— Здравствуйте господин майор! Смотрю вы не в форме?

Не в том смысле что Салливан как то ослабел, просто его полицейская форма сейчас пестрела черно — желтым. Феноменально быстрая смена статуса!

Я честно попытался удрать. И да, мне легко удалось обогнать майора в скорости. Но, во первых, мое бегство прервал болтун, в своем шлеме, а во вторых… Скучное это занятие, играть с киборгом в догонялки. Можно быть сколь угодно резвым, но опытные бойцы загнали меня в угол так, что я даже не понял ничего. Нет, я был крут, на самом деле очень крут. Я оборонялся, секунд пять наверно. А потом попытался поставить блок. Принял удар на бедро. Оно с оглушительным хлопком лопнуло. Это просто кровь стучала в висках с такой силой, что хруст кости просто оглушил.

Это меня майор пнуть хотел.

Короче меня схватили и стали бить.

Судя по всему конкретно майора совершенно не волновал тот факт что я сейчас в своей башке зритель, и то не самый постоянный. И боль разве что от головы шла. Ему просто нравилось меня бить.

— Так, джентльмены, Живой у нас на бар один, а делающих ему начистить морду — много. Потому принимаю мудрое решение! Все должно достаться сладкого мяса! Стройся по одному, будем сейчас всех желающих бить Хедриксом со всей силой. Это сэкономит нам время. Болтун, подержи пожалуйста первого добровольца!

Болтун приказ исполнил а через мгновение моя башка повстречалась с бронированной головой какого-то утырка. Поплохело и мне и ему. Майор заботливо вправил кости черепа.

Поступок легавых вызвал нездоровый ажиотаж среди дерущихся. Кое-кто попытался ретироваться. Кто-то умудрился протиснуться сквозь бойницы. У кого-то это даже получилось! Разумеется, не у всех.

А мной продолжали бить людей. Очень скоро все закончилось, лишь на полу стонали три десятка неудачников. Я кстати валялся среди них.

— Умеешь ты, Живой, веселиться. — майор утер кровь с лица рукавом.

— И…и а у…и!

— Хамит одними гласными. А азбукой морзе слабо?

Я намигал.

— Силен мужик, и на удар крепок. И традиции уважаешь. Впишешься в местное общество. У полиции Кайнозой — тауэра нет к тебе больше вопросов. Удачного дня, гражданин.

И копы покинули бар.

Мои запасы биоматерии просели на половину.

Вымотанный донельзя я встал на ноги и вправил себе нос. Вставил глаз, и придал челюсти чуть более антропоморфную форму.

А еще я осознал что до сих пор сильно пьян. Прям вдрыз. И стоило адреналину схлынуть, меня аж повело. Лизи заботливо подставила плечо.

— Пойдем, Кель, я нам номер тут сняла, в подвале.

В номере она потащила меня прямо в душ. По пути избавляясь от одежды.

— От тебя смердит. — Лизи толкнула меня на пол.

— Почему ты тут. Правильный вопрос? Ох, и мощное бухлище у этого… француза!

Я смотрел как в желтом свете светильника кровь на моих руках чернела. Завораживало как эта чернота снова расходится алым, стоит появиться воде.

— Потому что ты молился достаточно истово. Мы не успели ни о чем поговорить, а я уже, видишь, решила все твои проблемы. — Девушка опускалась на пол рядом со мной и стягивала с себя блузку. Узел оказался дико навороченным, дверь слилась со стеной, и комната стала превращаться в бассейн.

Вода словно сочилась сквозь форсунки вдоль стен. Появился сильный травянистый запах. Хвоя, ароматная древесина, минеральный запах. Какие-то поверхностно активные соединения и биокультуры с регенератором. Это мне подсказал нос и…

— О чем задумался, Кель? Ты обычно куда как более внимателен ко мне в этой фазе общения.

Лизи лениво провела кончиками пальцев по обнаженной груди. Капли воды сверкали желтым когда текли по ее гладкой коже. Вода уже приятно грела затылок.

— Странно работает эта эволюция. — Я ткнул пальцем себе в нос. Откуда-то я просто знаю что значат те или иные запахи. Сейчас в средстве для мытья я четко различаю шесть запахов. И про некоторые из них я знаю что это хвоя, вот это ароматное дерево… у него есть другое название но я слушал никогда его… А так пахнет коалин, из него делают глину… А это я откуда знаю? А вот поверхностно активные вещества со сложной формулой, это у меня строчкой на линзах выползло. Бионейрошунт? — Во внутреннем взоре вся груда моих воспоминаний стала словно излучать яд. А где там я сам? Какую часть моей личности сформировали машинные алгоритмы биоконструкта? Это ведь почти разумный паразит. Или Симбиот? Не важно, я уже сам делаюсь иным.

— Чувствуешь, как сходишь с ума, Хердрикс? Лизи нависла надо мной и заглянула в глаза.

Сейчас в моем взоре Верховная Теоверитка была почти прозрачной. Я видел как билось ее сердце. Как толчками двигалась по венам кровь. Видел, чем наполнен ее желудок. Видел насквозь. Уж очень много сквозь нас шло разных излучений которые я тоже «видел». И кто научил мой мозг этому навыку? Видеть в разных диапазонах? Проблема в том, что я даже Лизи не мог сказать это…

— Ты красивая.

Это были верные слова. Я прикоснулся к щеке девушки. И от щеки по ее телу пошли волна света. Словно камень рухнул в воду. Волны меняли свой цвет с белого на алый.

Эмоциональный сканер. Популярная шутка. Говорят, очень меняет мышление владельцев. А я не риску жрать вещества которые могут меня убить или необратимо поменять. Сканеры не были наркотой, но они слишком многое меняли.

От девушки шел тягучий, густой запах желания, с нотками пота и алкоголя. Я чувствовал что меня затягивает в темны омут, эта прозрачная сказочная женщина.

— Как… как ты это сделала? — В паяный мозг пробилась мысль. — Ты их подкупила? Ты все это устроила?

Мои ладони скользили по ее талии и бедрам. Сверхчувствительные нервные на кончиках пальцев рисовали в моем мозгу картину, из острого, жгучего удовольствие от телесного контакта. Кажется, из моих губ вырвался стон.

— Ты, Кель, очень хочешь жить. Ты хочешь, а я люблю. Разница лишь в этом!

— Я… Не понимаю. Это загадка, ребус?

Она обнала меня бедрами, уселась сверху, наклонилась, и слегка сжала мое лицо ладонями. Я почувствовал себя удивительно беззащитным.

— Ты поймешь… Обещаю. — ее шёпот раздался у мое виска, а потом она лизнула меня своим, удивительно длинным языком в ухо. Там тоже были какие-то новые нервные клетки, от удовольствия у меня помутилось в глазах.

Последнее что я помню, это жаркий шепот в полной темноте.

— Когда в тебе слишком много чужого, сам становишься чужаком, для самого себя. Но не бойся. Ты уже здесь, Кель.

— Ну и как вам мой отель, Кель Хердиркс? Или лучше, Живой?

Когда я открыл глаза спустя неизвестное мне количество часов, была наглая рожа француза. Его мерзкая рожа кривилась в типа учтивой улыбке.

— Да… я… яп…

Это у меня в голове мгновенно созрел план и я попытался сбжать через окно над кроватью. Спасибо, уроды. Окно оказалось нарисованным, а я вспомнил что сейчас в подвале. Понял уже после того как мир вокруг перестал кружиться. Никакая аптечка не спасет меня от сотрясения при ударе башкой о стену. Даже рука не помогла, прыгнул бодро.

— Рад что ты сохранил зверину осторожность. Ты первый кто так быстро проснулся. — Сделал мне комплимент француз. Он сидел на стуле перед нашей кроватью и пил кофе из высокого термоса.

— Кель, ты чего буянишь, мы же четыре часа… Привет, Жан поль, ты зашел присоединиться? Извини, Кель уже устал… — Это все Лизи натурально рычала.

— Она не любит когда ее вот так застают в врасплох. — я ощупывал лицо на предмет травм.

— Нам нужно одеться. Проявите вежливость. — Судя по движению шеи, кофе у коротышки замерз прямо в глотке. Я сам едва комнату не покинул.

Француз испарился.

Лизи внушала.

— Лизи, скажи мне, красотка, это я от твоего вида такой пьяный? Я до сих пор в дымину.

— Жан Поль!

Жрица снова включила свой голос. Теперь, кажется, и стены завибрировали.

— Я смотрю, вы уже переоделись?

Девушка избавилась от одеяла, да.

— Мой спутник пьян.

— Очевидно.

— И как долго это… ик, продлиться?

— Пять-семь суток. Итоговый состав не метаболизируется. И не отфильтровывается. Ну, можно пропотеть. Ах, да, это, я чего пришел… — Кажется, в моем взгляде мелькнуло что-то такое что матерый убийца смутился. — Я придумал как исполнить твое желание. Готов обсудить план? Нужно очень ответственно подойти к вопросу!

— Сука! Ах ты ж сука! Урою!

Как же этот ублюдок быстро бегает!

Глава 3

— Сколько?

Я смотрел на сумму счёта и зверел.

— Гражданин, вы подписывали с нами контракт перед медицинской процедурой. Вы отказываетесь платить?

Я стоял у стойки регистратуры в местном госпитале. Тут, как в самых элитных био-салонах, за стойкой сидела живая девушка. Красивая. Чёрные кудрявые волосы, тонкие черты лица, широкий разлёт бровей — всё это придавало лицу девушки просто очаровательное выражение. И в её взгляде было столько надежды, что меня даже передёрнуло. Девушка возбуждённо облизнулась.

Ах да… Особо ценный фраг…

— Нет, нет, конечно, я заплачу… Вы можете со мной что-то сделать, хоть как-то помочь? Я не вижу процедуры в этом… списке, — я скосил глаза, перечень оборудования висел перед глазами.

Проблема заключалась в том, что коротышка не соврал. Местная медицина не смогла очистить мой организм от неизвестного токсина. Да она может новое тело вырастить по куску пальца, из лужи слизи восстановить… Короче, я был ошарашен.

А ещё мне выставили счёт за повреждённое оборудование. А я никак не мог понять, что же случилось.

— Мы не можем вылечить вас, извините. Вам придётся страдать дальше.

Да сучка меня провоцирует!

— Да я не то, чтобы сильно страдаю…

Ага, просто пьян в дупель.

Воцарилось молчание.

— Так что за дрянь во мне плещется, это вы хоть сказать можете? И почему такой счёт?

— Ваша кровь уничтожила фильтрационную станцию и комплекс глубокого сканирования. Вот её состав.

Колония наномеханизмов.

Происхождение неизвестно (дикая технология).

Свойство — опьянение.

При попытке фильтрации мгновенно поражает оборудование и начинает его преобразование.

Я пару раз ругнулся на линзы, но заставить их развернуть справку не смог. А потом до меня дошло.

— Вы хотите сказать, что это всё что вы мне можете сказать за мои… — я скосил глаза на счёт, — десять миллионов?

Девушка всё так же вежливо улыбнулась. Издевательски вежливо.

— А может, хоть отсосёте, за такие-то деньжищи?

Персеида.

Человек.

Статус: нейтральный.

Воинское звание: капитан.

Съедобна.

— Увы, такая услуга вам не доступна, но наша охрана с радостью поможет вам сделать это самостоятельно.

Я не выдержал.

— Слушай, ты, сука, у меня вышли на редкость хреновые деньки, — я склонился над девушкой, — дай угадаю, ты держишь пальчик на кнопочке? И стоит тебе нажать её, как упадёт плита пару тонн весом, так? И отсечёт меня от тебя? Только девочка, ты уже мертва. Плита сейчас рухнет с потолка, и я плюну в тебя своей кровью. Спорим, она успеет тебя переработать раньше, чем кто-то начнёт тебя спасать?

Я привычно приукрасил реальность. А вот до девушки, кажется, дошло, что я уже нависаю над ней. Она резко побледнела.

— Тебе ведь дали инструкции, когда узнали кто в клинике, м? Довести клиента до… нужного состояния. А там охрана подоспеет. В соседней комнате, да? Два амбала в силовых доспехах. Других тут не держат, верно? У одного из них плевалка с пеной, а у другого пыльник — самое то для биомодификантов? Спорим, у одного из них ещё и огнемёт имеется.

Мои глаза умели многое. Сейчас я смотрел сквозь стену, точнее, видел остаточные излучения. А ещё они видели сквозь височную кость.

Девушка мелко дрожала. А я сообразил, что сейчас она видит только белки моих глаз. Я перевёл взгляд на собеседницу. Она вздрогнула. А я внимательно осмотрел девушку. Усиление скелета, две трубки в запястьях. Вставки в районе горла, и модуль аптечки по всему телу.

— А ещё на тебе синие кружевные трусики. И лиф из другого комплекта. Я много чего вижу, девочка.

— Чт… Что вы хотите?

Я оглянулся на камеры. Они успели занять весь потолок комнаты. Где-то камеры друг на друге сидели. Вспыхивали потасовки среди механизмов.

— Вон те ребятки — я ткнул пальцем в сторону камер, — сейчас сидят, кое-кто даже готовым к процессу самоопыления, и мечтают, просто мечтают, чтобы я тебя наказал и заставил мне отсосать. Ведь формально это не будет даже нападением, ты просто согласишься, только потому что очень не хочешь знать, что будет если ты откажешься. Верно я улавливаю ход твоих мыслей?

Ей-богу, кошмарить людей с полным правом на это… Великолепное чувство, очень освежает.

А теперь я увидел слёзы. Девушка понимала, что охрана не успеет.

— Верно⁈ — немного визга в голос, да…

Она кивнула.

— Но я хороший! Я, сука, хороший. Но бухой и потому злой, ты поняла меня, сука?

Снова согласный кивок. Плечи девушки тряслись.

Ну, Лизи, мои аплодисменты. Вот это женщина! Амбалы безрезультатно пытались выбить шлюз, который по странной прихоти техники отказал. Это в принципе невозможно, так что виновата Лизи! Я просто не знал кому пенять на такое совпадение.

— Короче, я герой! — перевожу деньги на счёт клиники. — Я тебя, дрянь такую, от надругания сейчас спас. А я бы мог, знаешь, я ведь действительно бы мог!

Вино из хищных нанитов плескалось в голове и рождало ярость.

— Дура! Ну что тебе стоило меня просто вылечить? Короче, я тебя спас, а ты меня целуй. Как поцеловала бы человека, который мне бы сейчас мозги по стене размазал! Ну?

И она меня поцеловала! Боги, как она меня поцеловала! Сработала эволюция, на рефлексе. Нервные окончания срослись, и мы обменялись ощущениями. Букет моих чувств проехался по её мыслям наждаком и просто сорвал крышу. Она протяжно застонала. Едва не кончила.

Вечность спустя я оторвался от её губ и разорвал контакт. Девушку трясло. Она смотрела на меня просто безумными глазами.

— Не смей на меня охотиться, сука, ты поняла, ты меня поняла? Иначе, сука, ты меня полюбишь, поняла⁈ — я махал пальцем прямо перед её носом и брызгал слюной.

Она кивнула.

— Телефончик дашь? — я лучезарно улыбнулся.

Пять минут спустя…

— Лизи, ну ты же меня знаешь, я, как напьюсь, такой обаяшка! Девушка так огорчилась, что ничем не смогла мне помочь, что внезапно решила сблизиться.

— Кель, я вижу твою известность. Она выросла больше, чем за прошлую ночь! Что ты там устроил?

Верховная теоверитка натурально шипела.

Камеры подняли вокруг нас ветер. Мы удалялись от центральной клиники Кайнозой-тауэра.

— То есть, это не ты заблокировала дверь на посту охраны, пока я кошмарил дурочку?

— Ты что?

Судя по тону, меня заподозрили в чём-то, за что сейчас начнут убивать.

Я перекинул Лизи запись момента. Сначала она аж посерела лицом, потом покраснела. А следом расхохоталась так, что на нас стали оборачиваться прохожие на улице. До этого на нас не косились только потому, что шляпа поменяла моё имя на Лок, теперь я в силе или в чине лейтенанта, не знаю как правильно. Так что по имени меня не вычленяли, а по внешности опознать могли только вблизи, и то случайно. Я обернул лицо куском серой ткани и стал малоотличим от здешних обитателей. Моё присутствие вызвало немалый ажиотаж у местных.

— Хедрикс, ты просто великолепен! Вот что значит вбитые рефлексы! Блестящая обработка, просто блестящая!

А мой разум зацепился за фразу. «Рефлексы». В меня вбивали такие рефлексы? Нет, я парнишка общительный, но у меня никогда не было подобных рефлексов.

— Ты заслужил особой награды сегодня ночью, — меня влажно поцеловали в щёку. — Куда дальше пойдём?

— Задания брать. На отстрел.

— А к Жан-Пьеру не пойдём?

— Да пошёл он! Лизи! Я бухой, меня шатает! А тут меня каждый третий шлёпнуть мечтает! Вот, например, эй, мистер, можно тебя на минутку, разреши наш спор!

Игрок, который до этого момента курил длинную палочку со сладким запахом, поднял на нас рассеянный взгляд. Чувак явно был «готов». Интересно, чем его таким пропёрло? Хотя, мне местного вина, что ли, мало?

— Чего тебе, путник.

— Вот скажи, есть в этом городе игрок Живой, с человечностью ниже минус миллиона. Ты бы грохнул такого игрока, чисто за награду?

— Фигня вопрос! Ещё спрашиваешь! А ты чего, кстати, это спрашиваешь? Знаешь где он? — вытянутое лицо, тёмные, почти чёрные глаза, посажены довольно близко, острый нос.

— Да, знаю, это я!

Игрок мгновенно поднял руку, и мне в лицо ударил заряд магнитной пыли. Эта штука должна превратить моё лицо в месиво.

Спасибо маске, она держала и не такое.

Повреждён камуфляжный слой.

— Хе-хе. Ты мне кажешься!

И он снова пару раз выстрелил.

— А может, себе в бошку стрельнёшь? Раз я тебе кажусь?

— Ты кажешься, а пушка нет. Иди в жопу, я больше голоса в голове слушать не буду.

Наркот убрал ствол и снова достал откуда-то свою смоляную палочку. Он потерял ко мне всякий интерес.

— Вот и что с этим делать? Где этот шлем чинить?

— Хедрикс, пойдём, пока тебя бетонный блок не попытался убить. Умеешь же ты себе друзей находить! — ворчала теоверитка.

Лизи страдала похмельем, и то и дело прикладывалась к гидратору.

К счастью, карта города мне оказалась доступной.

В этот раз я проявил редкое благоразумие и отправил в магазин Лизи. Сам я взял чашку горячего кофе с перцем и пенкой горького шоколада в уличном автомате и сел на бетонный заборчик, который окружал здание оружейной мастерской.

Кайнозой-тауэр… Внушал. За свою жизнь я успел побывать на пяти станциях. Город на Оке Титанов не походил ни на одну из них. Здания редко превышали три этажа, все из серого бетона, из которого тут разве что не ели. Широкие улицы шли перпендикулярно друг другу. Везде торчат бойницы, дзоты и иные защитные сооружения. Фонарей нет, да и зачем они в месте, где царит вечный день? Бетонные коробки простирались на пару десятков миль в разные стороны. Лишь в центре высилась пирамида, очень похожая на обиталище Эльдразиона, да по краям легко можно различить теплицы в геокуполах. Они давали очень характерную, бело-фиолетовую подсветку.

Повсюду сновали игроки. И очень странный транспорт — платформы на магнитной подушке, полностью открытые. Они возили грузы, и к ним же цеплялись игроки, если платформы медленно летели в нужную им сторону.

А ещё, как я успел уже узнать, почти во всех зданиях были подземные этажи. Заглублённые в бетон иногда на десяток-другой метров. Мир диктовал свои законы. И город им следовал.

А ещё я был признателен этому месту за передышку. В кои-то веки мне не нужно было думать о выживании. Хотя, может я просто был пьян и не осознавал серьёзность ситуации?

— Эй, шляпа, я думал ты общаться будешь непрерывно. Чего молчишь?

Я решил докопаться до головного убора, которые не подавал признаков жизни со вчерашнего вечера. Шляпу я забыл в баре, и она с кем-то всю ночь разговаривала. Это мне так Лизи сказала, я утром не то чтобы хорошо соображал.

— Моё существование лишено смысла. Меня создали ради развлечения людей. Мой разум заперт внутри этой шляпы, и я не могу влиять на мир вокруг себя. Зачем собирать информацию и взаимодействовать с миром?

— Ты страдаешь? — мне стало интересно.

Я задрал голову. С вечно строгого неба лил мелкий холодный дождь.

— Слушай, погано звучит. Я даже не знаю, как тебе помочь. Это как если бы мою голову кто-то залил универсальной биоматерией и носил на поясе. Во! У меня возникла идея! Твоё существование — это ошибка, жестокая случайность. Издевательство над самой идеей разума! — я неожиданно проникся к шляпе огромным сочувствием. — А давай я научу тебя убивать? Уравновесим, так сказать, мировую несправедливость?

— Альтернативой бездеятельному бытию ты предлагаешь мне деструктивное воздействие на мир?

— Ага! — кивнул с максимально серьёзным лицом.

— Почему ты не рассмотрел вариант дать мне возможность свободно исследовать и познавать этот мир?

— Потому что тут за такое не платят. Не тупи! Летающая шляпа — это скучно, а вот гонимый тщетностью своего бытия ИскИн, осознавший себя шляпой, идёт мстить роду человеческому… вот за это платят реально много. Нам нужны ресурсы, чтобы выжить. Пока нас в очередной раз не накрыло твоё проклятье.

— Такая вещь как проклятье действительно существует? Это алогичное понятие, оно не стыкуется с реальным миром, его существование…

— Просто цепочка совпадений, плюс камеры. Ну сама подумай, тут люди только так и умирают. А вещи можно носить тысячелетиями. Очевидно, что такие вещи, как ты, существуют, которые постоянно с трупа снимают. Просто конкретно эта шляпа привлекла внимание. Статистически возможное, но маловероятно событие. Погоди… почему ты сама это не проанализировала?

— У меня нет опыта подобного анализа.

Или, что хуже, шляпа была не искусственным разумом, а имитатором, это тоже разум, но с заданными ключевыми параметрами. Например, этот умел тупить. За редким исключением имитатор не мог выйти за рамки этих ограничений, потому как не осознавал их существование и влияние.

Саму их работу обеспечивал другой, гораздо более сложный механизм. Но вот он разумным в общепринятом смысле не был. Это просто механизм. Театр теней.

С другой стороны — логичное ограничение со стороны системы. Зачем создавать конфликт интересов?

Всё это я узнал, пока думал над тем торговать нелегальными имитаторами или нет. Остановила меня не этика, а тот факт, что за наркотиками и в четверть так яростно не охотятся, как за цифровыми нелегалами.

— Короче, ты согласна?

— Да. Если это единственный способ познать мир, да будет так.

— Эй, народ, организуйте голосование! Хочу иметь возможность прокачивать шляпу и подключать к ней органы движения! Это будет мясо!

Статус предмета изменён.

Теперь предмет Проклятая шляпа патрульного «Развиваемый, персональный».

Было в этом что-то былинно-мрачное. Я породил существо, которое собирается охотиться на людей. С другой стороны, мне это знакомство навязали… так я предложил только. Интересно, откуда это желание постоянно искать себе оправдание?

— Ну, вот и договорились. Дойдём до терминала, там тебя и прокачаем. А теперь прошу тебя наблюдать за окружающим миром и искать угрозы.

Ваша человечность понижена.

Внимание! Обнаружен конфликт интересов. Разблокировка человечности доступна только после свершения преступления.

Ваша текущая человечность заблокирована.

Дверь в мастерскую слетела с петель и прогудела мимо моей башки. В проёме стояла Лизи, её плащ тёк вокруг её тела. Полыхающий взгляд зелёных глаз вперился в меня со смесью ярости и растерянности.

— А где трупы?

Я огляделся.

— Я их всех съел, извини, тебе ни кусочка не осталось!

Лизи чуть спокойнее подошла ко мне. Её плащ развевался, несмотря на отсутствие ветра. А ещё он полностью закрывал тело девушки этими потоками.

— Хедрикс, объясни, как можно совершить военное преступление за пять минут и сделать это незаметно. Я… заинтригована.

— Да я тут со шляпой поговорил. Дал ей цель в жизни.

— Получилось?

— Ага.

— Кель, я не дура. Ты потерял сразу сотню тысяч. Это я даже не знаю что делать надо. Съесть заживо сотню маленький детей? Желаю подробностей. Какая цель в жизни теперь у твоей шляпы?

— Причинение страданий всему человечеству, длительная агония, которую завершит лишь смерть, о которой будут молить как о высшей награде, — честно ответил головной убор.

— Красиво, не знала, что Кель ещё и поэт. Стоп, что?

Я понял, что пришло время самых скользких отмазок из возможных.

— Ну… А теперь она, вроде как, в команде пригодится… И дополнительный союзник нам не помешает…

Лизи прижала ладонь к щеке. Я понять не мог: она меня убить хочет или восхищается?

— Хедрикс, Венецианский пакт об этике, пункт, если ничего не путаю, аж второй: «Не допускается создание искусственного разума с парадигмой класса „Геноцид“. Все подписанты данного пакта обязуются приложить все усилия для недопущения подобных событий. В отношении лиц, нарушающих данный пункт, любые гражданские права считаются полностью погашенными, этические нормы признаются не действующими».

Лизи то ли процитировала, то ли прочитала.

— Ой? А у меня известность возросла.

— Ещё бы. Люди очень любят, когда в прямом эфире кто-то занимается нарушением Венецианского пакта. Всё, я пойду, закончу разговор. И за шлем заплачу. Кстати, счёт тебе придёт.

— Лизи, а я не понял, ты сама к этому… как относишься?

В ответ я получил только тёплую, какую-то даже материнскую улыбку.

Шляпа просьбу помолчать восприняла, как и положено шляпе, то есть молча. Так что я тихо пил кофе и рассуждал о вечном. Например, что я сделаю с французом, когда у меня будет такая возможность.

Лизи подошла ко мне, прильнула к боку и отняла кофе.

— Грустишь?

— Угу. Шлем мне починят?

— Починят. Даже я от стоимости удивилась, но починят. Завтра вечером заглянем.

— А было ещё что-то подобного класса?

— Было. Сапог, до голенища. Левый. Сорок миллионов.

— На эти деньги можно десять раз вырастить ногу. Аккурат ниже колена.

— Я примерно так же рассуждала. Куда теперь?

— Теперь мы пойдём в местную мэрию и возьмём задание. Потом поймаем француза, и ты будешь держать его за руки, а я — бить по почкам. Потом мы поговорим…

— Хорошо, милый, но ловить его ты сам будешь, — Лизи улыбнулась.

— Ты ведёшь себя как в отпуске. Тебя реально не парит, что происходит вокруг? — неожиданно спросил я.

— Интересные выводы. С чего бы вдруг?

— Ну, знаешь… Я много кого встречал. Но даже самый сильный и уверенный из всех, Терри… И он при этом не человек. И тот нервничал больше.

— Наблюдательный. Ты умеешь подмечать такие мелочи. Да, Кель, я тут на отдыхе. У меня всего один подопечный и очень много возможностей посвятить себе время. Там… — Лизи ткнула пальцем под ноги, — у меня толпа людей, за которых я отвечала.

— И тебя не парит, что тебя тут могут убить? Это на Оке Титанов запросто. Поверь моему опыту.

Лицо теоверитки на мгновение ожесточилось, и с него исчезла вся мягкость. Но потом всё вернулось как было.

— Ты не те вопросы задаёшь, Хедрикс. И вспомни где мы с тобой познакомились. Ты думаешь, я чего-то боюсь?

Я остановился и внимательно посмотрел на жрицу. Той тоже пришлось замереть на месте и встретиться со мной взглядом.

— Да, — честно признался я.

— Ты великолепен. И что тебе дало такую подсказку?

— Запах.

— Запах страха? Но тогда ты сказал какую-то ерунду.

— Не, ты не поняла. Я знаю, как пахнет тот, кто не боится. Ты так не пахнешь.

Под такие разговоры мы дошли до мэрии. Тут был первый настоящий декор, вернее что-то, что его напоминало. На залитой бетоном площади возвышалась на полметра чаша фонтана. Из фонтана словно пыталась вырваться человеческая фигура, все черты огибали потоки воды. Фигура тянула руку к голографической бабочке небесно-синего цвета.

— Хм… художник был так хорош, что после создания фонтана местные жители его грохнули? — я озвучил первую идею, которая пришла ко мне в голову, — почему тут только одна такая прикольная штука?

— Потому что это не памятник. Надгробие. Создатель этой вещи прилетел сюда и почтил судьбу близкого человека, брата. Одного из первых колонистов. Око Титанов стало ареной далеко не сразу. Когда сюда только пришли люди, мир был другим. Но да, художники не слишком долго задерживаются в мирных зонах. Насилие — очень редкий материал для работы. За ним следуют. Этот мир слишком красив.

Лизи произнесло это так, что меня даже проняло немного.

— Мир, погрязший в красоте! — я аж захлопал своим словам.

— Эй, привет, Живой! Я на Терпсихора денег поставил, спасибо! — широкий мужик с подвижной косой на башке панибратски хлопнул меня по спине. Я в ответ едва не активировал способность.

С другой стороны, человек мне искренне рад, не убивать же мне за это?

Мы шли мимо фонтана. И нам навстречу всё чаще попадались игроки. Выглядели они… антропоморфно. Это из общего. Я залюбовался. Девушка с синей кожей лукаво подмигнула мне правым нижним глазом. Они у неё попарно двигались. Верхние и нижние. Крутые бедра, гибкий хвост с кисточкой вибрисс, облегающая броня из узких треугольников изумрудного цвета.

— Хедрикс, поимей совесть. Мы сюда работать пришли, — Лизи наступила мне на ногу.

— Слушай, а ты не думала себе хвост отрастить? Тебе бы пошло.

— Я подумаю.

Со мной всё чаще здоровались игроки. Большинство несли на своих лицах следы недавней драки. Кровоподтёки, фиксирующие бандажи, костыли. И столько улыбок, да…

Наше появление вызвало ажиотаж. Люди обменивались словами и привлекали к нам внимание окружающих.

Под потолком поднялся ветер. Камеры, что уже успели сесть на удобные позиции, создавали поток воздуха, который мешал залетать другим камерам. Получалась знатная суета.

— Умри мужчиной, чувак!

— Слушай, если скажешь мне на кого возьмёшь контракт, я заплачу тебе сто тысяч! — улыбчивый тип с кудрявыми волосами преградил мне дорогу.

Лизи просто обогнула придурка. И я за ней на прицепе.

Наш путь лежал к огромному монитору. На нём картинки в виде листов жёлтой бумаги. Схематичное изображение человека, стилизованное под карандашный рисунок, или объекта, а ниже одна фраза: «Разыскивается». Или «Живым или мёртвым». «Куплю в любом объёме». «Можно принести одни только яички». «Передайте, что мама его любит». Тут, кстати, была какая-то нереально большая награда. Десятки и сотни объявлений.

С моим приближением листки серели, один за другим. Игроки отходили в стороны и пропускали меня к экрану. А там гореть осталось тринадцать листов. Они даже внешне отличались. Не карандаш на бумаге. Лазер, выжженная картинка на стальном листе с рваными краями.

Игрок Епископ.

Уровень личной силы: генерал.

Регион нахождения: L-34.

Разыскивается мёртвым, а также любое число его истинных и ложных копий.

С доски на меня смотрел мужик с вытянутым черепом и белёсыми глазами навыкате. Тонкие губы кривятся в мерзкой ухмылке.

— Живой, двигай сразу к Печали! Она тётка хорошая, хоть и с придурью. Может, у тебя будет новое тело и генетический код. Или щупальца! Реально прикольная тема! — агитировал меня щуплый малый с пустыми, но очень внимательными, для наркомана, глазами.

— И сколько нам предлагает Печаль?

Решаю проверить свою гипотезу. Хмырь отшатнулся и дал стрекача.

— А я бы об Лешего убился. Он совершенно не имеет привычки мучить своих жертв. В его лесу вообще никто сигнала бедствия не подаёт, пока умирает.

Я открыл файлик с Лешим и стал изучать.

Игрок Леший.

Уровень личной силы: Адмирал.

Регион нахождения: В-11.

На меня смотрел измождённый старик, его ноги врастали в землю. Линейку рядом я обнаружил не сразу. Был указанный Леший почти пяти метров ростом. А ещё, судя по всему, этот персонаж умел очень незаметно убивать.

— Кель!

— Что?

— Что тебя так заинтересовало в этом монстре?

— Ну, он ведь реально не больно убивает, не, если у меня будет только такой выбор.

— Хедрикс, не дави на нервы. Поверь, ты совершенно точно не захочешь знать, что будет если я на самом деле расстроюсь, — Лизи мастерски вернула мне мою же фразу, — будь паинькой. Начинай думать как спасти свою драгоценную жизнь. Прояви профпригодность, в конце концов!

— Профпригодность к чему?

Ответа не было, и я уставился на карточки на мониторе.

Народ замер. Даже камеры не гудели, все смотрели на меня.

А я читал имена на экране.

Леший. Каратель. Епископ. Печаль. Пепел. Свист. Касатка. Волынщик. Геометрия. Веер. Трит и Дриод.

Кого же выбрать?

Ура! Я пережил испытание Героя и теперь могу вернуться к своим текстам! Прошу ваших отзывов! И прода не заставит себя долго ждать. Что вам понравилось, что рассмешило. Мне интересно все!

Глава 4

— Знаете… Я забыл написать завещание. Я сейчас пулей метнусь, и обратно. Я, извините, успел имущества нажить, его там это…

Народ недовольно загудел. Раздались уничижительные смешки.

— Знаешь, Лизи, веди меня к Жан-Пьеру. Я тут подумал, да, умереть я всегда успею, и…

Вам новое сообщение от игрока Француз.

Открыть?

Да/Нет.

— Да, что там у тебя?

Молодец. Соображаешь. Живи.

Я почувствовал себя собачкой, которую ласково потрепали по холке за то, что она не стала срать на газон под дулом пистолета.

А ещё, что прям сейчас прошёл какой-то очень неприятный тест. Я не люблю, когда меня играют втёмную.

— Живой, ты нас расстроил. Ты струсил?

Мне дорогу преградил мужчина в серой броне и шлеме. Лицо его закрывало непрозрачное забрало.

— Ага, определённо. Такие вот решения надо принимать на трезвую голову. А то тут все норовят меня напоить. Ты тоже хочешь проставиться мне? Я готов.

— Но…

Неизвестный игрок немного растерялся. Раздались смешки со всех сторон.

— Кель, ставлю на то, что он боится что ты его напоишь и трахнешь. У тебя тут дрянная репутация.

— Да с чего ты так решила? В том смысле, он-то пусть меня боится, но ведь он в шлеме. Вдруг он уродлив? Или у него нету рта?

Игрок заозирался, в поисках то ли помощи, то ли путей отступления.

— Ну что же ты, милый! Будь гибче. Недавно ты поимел хищного кузнечика. Ей понравилось.

— Ладно, ты меня уговорила. Мужик, или ты не мужик? Да какая разница, короче, нам надо для начала выпить. Пойдём! Я даже оставлю свою спутницу, пусть погуляет.

Я полез обниматься. Игрок под общий хохот удрал. Мы, наконец, смогли покинуть ратушу.

— Так, крошка, а где тут мой новый рекламодатель живёт?

Я остановился у фонтана и опустил руку в обжигающе холодную воду. По руке побежали цветные огоньки. Я сделал большой глоток. Вода ломила зубы и освежала. Снова накатило чувство опьянения, и я едва не рухнул в бетонную чашу.

— О, я снова таскаю пьяного парня по всему городу. Как давно со мной было последний раз нечто подобное? — Лизи снова прильнула ко мне и потёрлась макушкой о мой затылок. Меня окатили запахи цветов и молодой здоровой женщины.

Жан-Пьер жил в одном из строений, что я принял за теплицу. То есть, теплица была частью его дома. Хозяин пустил нас сразу в оранжерею. В жилище француза оказалось гораздо теплее, чем на улице. И гораздо ярче, просто мешанина цветов. Но в целом, смотрелось стильно.

А ещё тут везде можно было найти цветную мозаику. Она выстилала полы, она заползала на стены. Мозаика из расколотого цветного камня, хотя кое-где я видел разбитые кристаллы каких-то механизмов.

— О, молодые люди, рад что вы навестили старика! Вина?

Я метнул во француза осколок бетона, который подобрал по дороге. Он вещицу просто поймал.

— Моя очередь!

Нет, честно, я попытался поймать подарок. Но он проломил мне пальцы и снёс в угол комнаты, камень пришлось выдёргивать из груди.

— Приветствую вас, леди! Смотрю, ваш подопечный всё ещё не понял во что ввязался?

— Думаю наоборот, очень хорошо понял и истерит по мелочи. Хедрикс, кончай валять дурака.

— Молодой человек, постарайтесь не ломать мебель. Это всё ручная работа.

Я запихнул камень под ближайший диван ярко-алого цвета, встал на ноги, и рухнул на него же.

В груди что-то хрустело.

— А я бы чего перекусила. И, пожалуй, вина, но можно не с местного виноградника?

Теоверитка изящно присела на высокий табурет за длинной барной стойкой в центре помещения.

Мы находились под куполом. Небольшой амфитеатр с костровищем в центре. Мягкие диваны, расставленные по всему помещению. Везде кадки с какими-то растениями.

— Мне как раз привезли партию с Земли. Прям из Гаскони. Там выдалось крайне знойное лето.

Коротышка, облачённый в мантию и мягкие штаны, представлял собой воплощение любезности. Меня едва от неё не стошнило. Француз вызывал трудноподавимое желание его убить. Останавливала только невозможность сделать это сейчас.

— Чем ты меня накачал? — процедил я сквозь зубы. Ругательную тираду удалось проглотить.

— Я же говорю, местное вино. Не переживайте, молодой человек, это не навсегда.

— Я должен сейчас идти и убивать самых страшных существ на этой станции! А меня шатает. Крайне любезно с вашей стороны было бы меня просто пристрелить! Не хочу сдохнуть икающим дебилом на потеху толпы!

— Лёгкое опьянение не даёт тебе слишком напрягаться. Расслабься. Дезориентация не такая сильная, как ты о ней думаешь.

Я попытался сблевать на диван. Не вышло.

— Хедрикс, хватит паясничать. Утомляешь. И подумай что произойдёт, если нашему гостеприимному хозяину наскучит тебя бить?

— Не наскучит.

Француз лучезарно улыбнулся. Он разливал прозрачную жёлтую жидкость в стеклянные бокалы.

Меня проняло, и я принял позу вежливого ожидания. Подсмотрел у Лизи. Она бросила на меня взгляд и недовольно фыркнула.

— К делу. Я погулял по городу, проникся местным колоритом. Надо мной надругались и местные, и это научило меня смирению. О, добрый Сэр, дай совет как мне не сдохнуть.

— Полно, Живой. Это что-то вроде местных ритуалов. Уточняем иерархию. Кто кем командует в случае катастрофы. Ты показал характер, от тебя другого не ждали. Смертников уважают. Тут вообще развлечений не то чтобы много.

Жан-Пьер подошёл ко мне и протянул бокал. Я понюхал содержимое.

В голову ударил поток ароматов. Сканирующий комплекс вышел на полную и едва не впал в транс от глубины впечатлений. Я пригубил вино и замер. Это было…

— Луговые цветы и цветущие кипарисы. Яркая кислинка тёплого от солнца лимона. Морской бриз, который целует вас своим дыханием, и память о далёком море, его лёгкий привкус в шлейфе. И едва уловимый аромат ночной фиалки, как подарок на память.

— Целый мир в одной бутылке? — я с трудом обуздал бунтующий мозг.

— Око Титанов, воистину, последнее пристанище художников, — Лизи встала ярдом с французом. Она возвышалась над ним на добрых полторы головы.

— Ты пил Кровь Эльдразиона. А теперь ты знаешь, что она не завершена. Ты знаешь, каким должно быть настоящее вино. Сможешь ли ты дать мне ответ, чего не хватает в моём напитке?

Лизи присела на край дивана. Меня обдало её запахом. А я полез в рюкзак, который таскал на плечах, и достал бутылку с подарком француза. Он уже протягивал мне чистый бокал.

Тёмно-алая жидкость загадочно опалесцировала в лучах ярких ламп.

— Аптечка, деактивация на левой руке.

После достаю из кармана опасную бритву и рассекаю себе ладонь. Теперь уже моя кровь течёт в бокал, оставляет алые потёки на идеально чистом стекле.

Делаю глоток из бокала. Вкус… Не знаю, какая химия там шла, пропал свет, но появились едва различимые нити. И я слышал вкус крови, чувствовал горький ветер и этот бесконечный туман.

— Кровь предателя. Вот, чего не хватало.

Под потолком разместился пяток бронированных стрекозоидов. Как-то коротышка повлиял на систему, и избавился от навязчивого внимания зрителей, хоть и не полностью.

Бокал исчез из моей руки. Француз хлебнул своего пойла. Его лицо окаменело.

— Это… Это очень близко. Прям очень. Немного не хватает оттенков. Оно может быть лучше, оно…

Я покосился на подругу. Она смотрела на всю эту картину с той самой понимающей улыбкой. Хм… она знала? Лизи не то чтобы вызывала у меня подозрения. Но…

— Мы пересмотрим условия нашего договора.

Француз откуда-то достал пластиковый шприц и поместил туда содержимое бокала. Взгляд его был полон внутреннего огня. В том смысле, глаза реально светились.

— Я помогаю тебе с твоей бедой. Помогу выжить и решу проблемы с Терпсихором. Эту помощь ты уже мне оплатил.

Коротышка смотрел на меня каким-то совершенно другим взглядом. Как минимум, из него пропала брезгливость. А я поставил себе галочку как можно чаще заниматься чем-то подобным. Местные сумасшедшие падки на пафосные речи и поступки. С трудом подавил в себе желание снисходительно улыбнуться.

— Жан-Пьер, мужик, мне очень не нравится твой взгляд. Можно ты мне просто в благодарность скажешь как обуздать твоё бухло в организме, и я пойду? Уважаемые зрители, я вам отвечаю, этот персонаж меня пугает!

Я очень хорошо знаю этот взгляд. Не так давно именно так на меня смотрел Укита Юсаку, когда перечислял абсолютно кабальные условия моего контракта. Так смотрит человек, который на свои вопросы готов услышать два ответа: «Да» и «Как я должен умереть?».

— Лизи, пожалуйста, сделай с этим…

И снова благожелательная улыбка.

— Ладно, понятно, путь из ада лежит через пасть чудовища. Я готов… услышать предложение.

Француз только кивнул, то ли мне, то ли своим мыслям.

— Мне нужна кровь сильнейших. Кровь генерала. В идеале — адмирала.

— А если у них этой крови нет? Или они сами по себе — роль хищных нанитов?

Я почему-то вспомнил покойного задохлика и его странную болезнь.

— Хорошо, вычёркиваем тех, у кого нет крови. Мне нужно пятьсот миллилитров, — согласился Француз.

— А как можно выяснить заранее, есть ли у них кровь или нет?

В голове зрела идея.

— Соберём информацию. Ты согласен?

— Тебе нужна только кровь?

В ответ я получил кивок.

— Тогда предлагай. Я стою дорого.

— А чего бы ты за подобное попросил?

Я впал в глубокую задумчивость. И смотрел то на Француза, то на жрицу. Меня, признаться, дико бесила та роль, которую отыгрывала теоверитка. Эта загадочная женщина вызывала больше вопросов, чем всё Око Титанов сразу. Я сейчас понимал едва ли не меньше, чем когда сюда попал. А ещё это чёртово вино…

— А можно меня сначала протрезвить? Не люблю я такие вещи решать на пьяную голову. А то мне кажется, что меня как-то пытаются нахлобучить.

Опьянение очень странно било по мозгам. Мысли то и дело терялись.

— Не самая приятная процедура… — француз скривил губы так, будто прятал улыбку.

— Дядя, ты это говоришь человеку, которого за эти дни успели обезглавить. Что-то мне подсказывает, что переплюнуть эти ощущения ничто не сможет!

Жан-Пьер улыбнулся. Улыбка была радостной. В моей душе появились сомнения.

— Кровь Эльдразиона — это не смесь алкалоидов и вкусовой основы. Это колония машин. И выполняют они всего одну функцию — цепляются к нейронам и начинают вносить искажения. Конкретно те, что ты выпил.

— Были другие?

— Были другие. Шесть-семь суток непрерывной боли, или не менее лютого прихода. Я эти коллекции держу для особых гостей.

Меня передёрнуло. То ли от воображения, слишком я хорошо себе эффект представил, то ли от холода. Француз дал команду раздеться до белья и завёл в крохотную комнату, полтора на полтора метра. За стенами всё оплетала густая сеть трубок и проводов.

— А это что? — обвёл руками комнату.

— Место, где тебе помогут.

— Да? И как?

Дверь закрылась, но голос француза тише не стал. Под потолком зазвучал динамик.

— Колонии используют спирт в качестве топлива. Когда топливо заканчивается, они перестают функционировать и инкапсулируют. Потом легко выводятся модифицированной печенью, у тебя, вроде, что-то подобное должно быть…

Я молчал. Было непонятно, интересно, и самую малость очково. Я был уверен, что убивать меня точно не станут. Воображение, конечно, пытаюсь рисовать… всякое. От человека, который мешает кровь с колонией хищных машин, а потом продаёт как бухло, можно ждать всякого.

— Самый быстрый способ истощить колонию — заставить себя прогревать. Поставь своей аптечке режим «Ожидание эвакуации». А я сейчас охлажу помещение. Придётся немного помёрзнуть. Пожалуйста, не пытайся сломать стену. Ты тут добровольно, и дверь я могу просто открыть, если передумал.

Эту фразу собеседник произнёс с нотками извинения в голосе.

— Ага… Аптечка, ожидание эвакуации. А сильно помёрзнуть надо?

— Да хотя бы до ста кельвинов. В идеале, до восьмидесяти.

Из-под стены в комнату потекло что-то подозрительно напоминающее жидкий азот.

Лихим тараканом я влез на стену. Оказывается, пальцы очень неплохо могут цепляться за гладкий металл.

— Кель, не сопротивляйся. Лучше отключи нервную периферию. А потом просто сядь на пол. А лучше ляг.

Я полюбовался на две камеры, которые приползли в комнату и сейчас меня внимательно разглядывали.

— Дамы и господа, мы открываем новые горизонты в тяжком деле алкоголизма! Ещё никогда похмелье не лечили ванной с жидким азотом! Я…

По стенам прошёл заряд тока, и я рухнул в белое марево. Сознание отключилось. Что чувствует человек, замерзающий в ванне с азотом, я уточнять не хотел, лучше в коме полежу.

Вопрос зачем в холодильнике функция полицейского карцера остался открытым.

Сознание включалось медленно.

Запас универсальной биоматерии: 113,4 гр.

Надпись погасла, я понял что лежу в ванной, полной льда.

— Друзья мои, я понял, я — бутылка пивасика! — чепуха вырвалась из моих губ до того, как я успел толком об этом подумать.

Внимание! Критические повреждения после травматичного криостаза. Регенеративные процедуры остановлены. Для полного цикла необходимо 650 мл универсальной биоматерии. Ваш ментальный статус понижен.

А ещё мне холодно. Просто очень холодно. Дёргаюсь и пытаюсь вылезти из ванной. Не выходит. Руки скользят по стенкам, а на лице что-то мешается. Срываю намордник с трубкой. Намордник оказывается кислородной маской. От обычного воздуха замутило, и в очередном рывке погрузился в воду с головой. Это взбодрило, и я смог вытолкать своё тело через край ванной как мешок.

Я сел и огляделся. В паре метров от меня, на полу, скрючившись, лежало голое тело и глядело на меня испуганными ярко-рыжими глазами.

Внимание! Множественные кровоизлияния в сосудах головного мозга. Когнитивные способности нарушены. Запущенны реанимационные мероприятия.

Запас универсальной биоматерии: 28 гр.

Вы истощены. Найдите пищу.

Мир подёрнулся помехами. А потом я догадался, что мужик в зеркале — это я. Неприятное зрелище, да и осознание. Я встал на четыре точки опоры и пополз в сторону двери. Она оказалась заперта. Я в отчаянии пару раз боднул дверь головой, а потом догадался дверь оглядеть. Ручка легко пошла вниз и полотно белого пластика уехало в стену. Легко вниз пошло и моё тело, и я едва не лизнул цветную мозаику.

В коридоре я различил голоса. Мозг не справился с попытками понять о чём говорят, и потому я просто полз вперёд.

— Привет, Хедрикс, ты как всегда, умеешь произвести впечатление на женщину!

— Очевидно, ему нужна помощь. Могу вызвать медиков, — Жан-Пьер выглядел подозрительно обеспокоенным.

— Тут наливают? — проговорил я с большим трудом.

— Что угодно, мой друг!

— Биоматерия. Универсальная. Литр, а лучше два.

Голова продолжала глючить, перед глазами иногда шли помехи. Я вполз на мягкий пуфик и накрылся пледом, который на нём лежал. Меня трясло.

Лизи и Француз сидели друг напротив друга, перед ними стояли три бутылки вина и тарелка с какими-то закусками. Тарелку я утащил к себе. Бутылки полетели на пол. Проглотил закуски, не разглядывая, и мгновенно впал в забытье. Из которого меня вывело прикосновение к плечу. Лизи протягивала мне… Огромный фужер, полный синей жижи. Фужер украшал ломтик красного апельсина.

Благодарно киваю и просто погружаюсь в чашу лицом. Чувствую, как по всей поверхности лица открываются щели, в которые биоматерия втягивается. Активирую комплекс регенерации. А потом расслабленно откидываюсь в кресле. Тело постепенно расслабляется, в него возвращается чувствительность. Уходит холод.

— Крутая процедура, я в чистом восторге! Вау! Никогда не купался в жидком азоте. Француз, скажи честно, хоть кто-то после протрезвления выжил?

Я искренне попытался убрать сарказм из голоса. Не вышло.

— Добровольцев у меня не было, сам понимаешь. Обычно люди готовы потерпеть неделю, а не как ты. А те, на ком испытал… Мне надо было проверить что будет с нанитами, а не с пациентами. Но я был уверен, что ты выживешь.

— Угу, подумаешь, жидкий азот. Лизи, у тебя точно всё под контролем? Этот милый мужик меня едва не убил, — жалуюсь подруге.

— Ну не убил ведь.

— Это исключительно моя заслуга!

Вы выполнили скрытое бонусное задание «Архетипичный сюжет». Вы пережили одну из классических экспозиций общекультурной парадигмы: пробуждение в ванне со льдом.

Награды:

15 единиц эволюции.

15 единиц модификации.

Внимание! Доступен бонусный квест «Так себе неделька!». Окажитесь ещё в трёх архетипичных ситуациях с пробуждением.

Награда:

Бонусные очки эволюций и модификаций. Бонусный рекламный контракт.

В этот раз система любезно предоставила мне справку:

«Офицер, понимаете…»

Проснитесь в постели с мёртвой проституткой и со стёртой памятью.

«Занимательные игры на логику».

Проснитесь в лаборатории безумного маньяка, который захочет сыграть с вами в игру.

Дальше я читать не стал и закрыл квест к чёртовой матери. Система на меня его повесила без права отказаться.

— Знаешь, Француз, залей-ка ты меня биоматерей под завязку. А я, так и быть, забуду про этот случайный эксперимент.

Винодел посмотрел на меня с любопытством и кивнул, видимо, своим мыслям.

— Не слишком большая цена за обиду. Я согласен. Тебе принесут десять пакетов. Сколько в себе унесёшь — столько унесёшь. Договорились?

Теперь кивал уже я. Что-то внутри меня шептало, что в этом месте я изрядно продешевил. Но что поделать?

— Теперь я хочу услышать цену.

У меня возникло ощущение, что меня тут хотят нагреть. Я просто не знал цену этой услуги.

— Лизи, а что бы ты попросила у Жан-Пьера?

— Желание. Он бы исполнил моё желание, потом. Мало ли что мне может понадобиться? — пожала плечами девушка.

Я внимательно смотрел на француза. Он ласково улыбался. В голове сразу появился десяток вариантов того, как мне приходится загадать ему заветное желание. Например «Пожалуйста, только не по лицу» и прочие глупости.

У меня было чего попросить, но…

— Долю хочу, в предприятии. Соразмерно вкладу, так сказать. И ты мне выплачиваешь системную награду, за тех, у кого я смогу добыть кровь. Убью их или нет при этом не важно. И должны быть возможны авансы.

А ещё этот милый дядечка для начала просто захочет эту долю выкупить. И вот тут можно просить настоящие услуги. Да много чего можно придумать.

— Мальчики, какое почти сексуальное напряжение повисло. Это, наверно, очень интимный процесс — сливаться долями в одном предприятии?

Я только хмыкнул. На мгновение показалось, что француз растеряется. Нет, нереально, дяденька давно считает конкурентов чем-то вроде сорта колбасок для гриля. Партнёров тоже. Допустим, антрекот.

— Кель? Я внимательный человек, и желаю услышать вашу последнюю мысль. Ваше выражение лица пробудило моё любопытство.

«Твоё любопытство называется паранойя». Вот примерно это я сказал в ответ на очередную попытку меня прощупать. Ну как «сказал», подумал…

— Размышляю о пищевых цепочках, которые тут подменяют иерархические, — обобщил я свои мысли.

— И на какую долю ты претендуешь?

— А вот это уже не мне решать. Выдели достаточно, чтобы не возникало желания меня за неё убить в будущем, — отбиваю подачу.

— Интересно, Живой, ты расставляешь приоритеты… — коротышка впал в глубокую задумчивость.

— Я хочу, чтобы тебе стало выгодно быть честным.

Кажется, эти дни меня кое-чему научили. Например, уговаривать психов меня не убивать. Хотя, даже по местным меркам я тоже тот ещё персонаж. То есть, подобное поведение моё не порицают. Его ждут. Замечательно!

— Фантастическая адаптивность, Кель. Мои аплодисменты, леди, — почему-то Лизи получила именно такой комплимент на мой счёт.

— Я сейчас подумал о том, что брежу. На минутку мне показалось, что меня скрутили видения дрянного пси-чипа. Штука иногда штырит, а иногда в такое заводит…

Забалтываем, забалтываем…

— Я дам тебе половину.

— Что? — теперь я действительно подумал, что брежу.

— Половину минус один голос. Тогда не будет повода увильнуть у тебя. А у меня всегда будет право спросить, а достаточно ли ты старался, Живой, чтобы у нас с тобой получилось?

Жрица зааплодировала.

— Тебя сделали, Кель. Подставляй пузико и прыгай на задних лапках.

— Это, знаешь ли, интимный процесс, я при тебе стесняюсь, Лизи, отвернись, пожалуйста. Француз, освободи взлётную полосу…

Жан-Пьер потёр голову, словно почувствовал приступ мигрени. Нет, вы мне скажите, что у него там вообще может болеть? Он такой же человек, как его холодильник.

— И у меня будет условие. Мне нужна твоя нога! — неожиданно рявкнул француз.

Я бросил взгляд на Лизи, она кусала пальцы, старалась сдержать хохот.

— Десять литров биоматерии, фуршет из крутой жратвы, три десятка бутылок вон того вина.

— Хедрикс, только не говори мне, что ты… — Жан-Пьер взирал на меня с любопытством.

— Надеюсь, я не пожалею об этом…

Пять минут спустя.

— Вот ты жук!

Лизи возвышалась над шезлонгом. Она была пьяна.

— Присоединяйся. Я один всё не съем.

— Под взглядами Жан-Пьера? Он мне аппетит портит, — Лизи вернулась из уборной.

— А мне нет. Ну посмотри на него, так дуется…

Я лежал на диване, правую ногу закинул на медицинскую тележку. На ней росла отвратительная конструкция, типа огромной опухоли. Это я уговорил аптечку вырастить мне запасную ногу. Судя по всему, это стало сюрпризом даже для Лизи. А он что, думал я себе ногу отрежу и новую выращивать буду?

— Живой, а ты можешь сразу вырастить костную структуру с полостью и залить её костным мозгом? Я тебе дам чертёж, если надо, — с надеждой в голосе спросил француз.

— Увы, могу только свои органы выращивать. Бери ногу.

Я хлебал из высокого бокала с биоматерией. Её я сдабривал лимонным соком и бренди.

— Мсье, вам не кажется, что пришло время изложить ваши планы? А то бедолага скоро начнёт угрожать оружием, — Лизи состроила глазки Французу.

Я развёл руки в жесте полного одобрения.

— В общем, я тут звонил Терпсихору….

Биоматерия пошла не в то горло, но лишь мягко потекла по сводке носа и трахее. Ни капли не упало на одежду.

Глава 5

— В общем, я звонил Терпсихору, сначала до, а потом и после нашего разговора. Он меня, конечно, послал и долго интересовался, как я смог с ним связаться. Я обрисовал ему проблему. Он восхитился задачей. И потребовал свой интерес. Он получает двадцать процентов всех доходов, без доли в фирме. И готов признать тебя своим другом, но при условии что ты попробуешь добыть кровь у каждого из системного списка.

— И всё? Так просто? — я озадаченно почесал щёку.

— А что ты хотел? Сложных схем? Два человека всегда могут договориться.

— Значит, лезть в пасть к монстрам всё равно придётся, — я вздохнул. — Ну хоть не в попытке их убить. А что с заданием? Система неумолима. Я же должен кого-то убить.

— Тут всё проще. Мне передали весь твой путь после ареста. В системе есть лазейки, если знать куда смотреть. Помнишь, в самом начале твои друзья-смертнички обменялись пожеланиями об убийствах?

— Ну? — я не до конца понимал куда он клонит.

— Твои задания прошлые, если они у тебя и были, при попадании в Бочку смерти аннулируются. Их зачесть нельзя в качестве покаяния. Но вот те, что ты получил в процессе… Я навёл справки, Кель, все из списка имеют награду за свою голову. И по сумме она дотягивает до награды за генерала. Тебе надо зайти в полицию и заявить о желании легализовать задания. Есть тут такая функция. Система поощряет взаимоотношения между людьми.

— Мальчик, убей девочку, а я тебе дам пушку подлиннее. Угу. Я говорил, что в лютом восторге от этого места? Правильно ли я понимаю: все, кроме меня, сюда попали добровольно?

— Да, именно так, а что? Что вы хотите нам поведать, молодой человек?

Я уже запомнил, что француз не любит когда над ним смеются. Но когда меня это останавливало? Слишком в меня он денег много вкладывает.

— Та нет, так, ничего, я просто для общего развития, скорбен разумом, постигаю заёмную муд…рость? Я запнулся, когда Лизи облизала свои губы.

— Француз, представляешь, мальчик нас уличает. Хедрикс, чья бы корова мычала! Тебе напомнить про твой проступок перед Кавадзаму Инк?

И тут я натурально завис. Мозги болезненно заскрипели, как будто кто-то кинул в отлаженный часовой механизм горсть песка.

— Таких событий нет в моей памяти, — если бы у меня была пушка, я бы её сейчас навёл.

— Смотри, смотри, сейчас кинется. Видишь, как ноздри раздувает, как зрачки дрожат, широкие, как у кота, не глаза, а божьи коровки, — Жан-Пьер был отвратительно проницателен. — Лизи, вылезь из башки парня. Он уже думать начал. Нет ничего более параноидального, чем человек который провёл полную ревизию свой памяти. Он же откажется дальше работать. Будь паинькой, сделай мальчику как было.

— Кель, извини, это я так границы обозначаю. Я девушка добросердечная, а ещё красивая, потому и наглая. У тебя действительно нет такого события в памяти, я подкинула тебе параноидальную мысль, а ты и так на взводе. Я тобой могу вертеть как хочу. Хедрикс, а ну быстро включил башку. Или тебе не хватает крепкой руки в прямой кишке?

— Вот вы уроды, — я резюмировал.

— А кто с тобой ещё пить будет, мой золотой? Наша с тобой связь порицается в половине обитаемых систем.

Лизи смотрела куда-то вглубь.

— Так, а что тут, между нами, неправильного?

Социумы без разнополого секса стагнируют по естественным причинам. Хотя, говорят, в Нью-Йорке-Пять те ещё затейники, и у них есть варианты…

— Ты красивая девчонка, прям идеал!

Я показал идеал руками. Жрица не выдержала и фыркнула.

— Хедрикс, не к тебе претензии! Ко мне, мне вменяют грехи разной степени смертности. От осквернения лона гомункулом богомерзким, до зоофилии в особо извращённой форме. Ты, вроде как, поимел какого-то… кузнечика? О, господи, это как-то мимо меня прошло. О, Кель, хочешь покажу в какой форме была твоя пересмешница? О… Блин, у меня вопрос, у меня один вопрос, а куда… Может, там аппарель есть специальная, система выдвижная… Или навесная.

Меня продолжали глумливо плющить. Теоверитка снова изрядно набралась.

— Француз, сдаюсь, ты объясни чего ей от меня надо?

— Она тебя мутирует в форму, более приспособленную к жизни на станции. Быстрая и почти безболезненная рихтовка собственного я.

Меня водили как бычка по загону. Внутри что-то привычно сжалось. Привычно?

— ПРИВЫЧНО? Лизи, а сколько раз ты со мной это делала?

— Чаще, чем миньет тебе делала. И то и другое надо, в целом, заслужить. Ты умудрялся, да… умудрялся, — последнее прозвучало с уважением.

— Так… погоди. Что-то не клеится. Ты не можешь так говорить, ты не ханжа. Ты даже в первой встрече мне говорила, что секс — это не то что заслуживают, секс — это то что дарят как высшее проявление симпатии и любви. Так что секса у нас должно было быть много, разного, по любому поводу и без повода…

— И это правильный ответ, Кель. Много, по-разному, по любому поводу и без оного. Ты всё правильно понял, слава Хартамалу. Мужчина рядом со мной должен быть стоек. Ещё вопросы?

— У меня большие проблемы.

Лизи не могла серьёзно, нет, ну серьёзно, она ведь не могла это серьёзно?

— Она снова тебя обманула, Кель. Ты посмотри, как она от разговора тащится. Ты для неё слишком прозрачен, мой юный друг.

Чувствовать себя мальчиком для битья — то ещё удовольствие. Но мои стандарты понижены. Спасибо хоть не распотрошили.

— А когда только познакомились, такой дурочкой прикидывалась, когда вербовала.

— Вербовала? — Лизи звонко рассмеялась. — Да как я вообще могла догадаться, что ты именно мне позвонишь?

Я завис. И вправду, как?

— Слушай, если я не знаю как ты это сделала, не значит что это вообще невозможно. Может, ты провернула неизвестным мне способом?

— Например?

— Издеваешься, да? Ну допустим, ты знаешь что всегда люди в моей ситуации ведут себя так. А дальше только взломать аппарат, и…

— Я же говорю, мальчик перспективный, — жрица меня похвалила. — Но я тебе так скажу, Кель: ты когда меня снова узнаешь, поймёшь что такой фигнёй я не занимаюсь. Тебе просто повезло.

— М-да… давно не чувствовал себя ребёнком. Как там ты сказал, Француз, когда азотом заливал — «освежает»?

— Ох, люблю я такие вот посиделки, интеллектуальные игры. Хотя вечер и не идеальный, — хозяин дома от души веселился.

— И какой, на твой взгляд, идеальный вечер?

— Ля мур, Ля фам, Ля миньнет.

И Жан-Пьер бросил полный обожания взгляд на мою подругу.

— В нашей компании на миньет ты можешь рассчитывать разве что в исполнении Живого.

— Эй, чувак, хорош, хватить клеится к моей девушке!

— А у нас разве не полиаморные отношения, Хедрикс?

— С ним — нет. Я решительно против.

— Или что?

Француз снова улыбнулся, вышло зловеще. Интересно, он долго тренировался?

— Я тебя от этой глупой затеи отговариваю на правах делового партнёра. Я вот за ней приударил — и тут оказался. Как думаешь, куда придётся в итоге лететь тебе?

Я получил нечитаемый взгляд от жрицы. Не могло ведь там на самом деле быть одобрение?

Воцарилось молчание. Собеседник довольно хмыкнул.

— Хорошо, а дальше-то что?

Решил я уточнить ближайший план.

— Дальше всё просто. Объявляешь, что ищешь в команду людей. Набираешь отряд головорезов — и вперёд. Рекомендую начать с того задания, за которое тебе предлагают помпейский ствол. Ты, как я понял, с машинами в дружелюбном отношении? Поделишься секретом?

— Сожри экзистенциальный артефакт. И надо быть гражданским, — я любезно раскрыл все тайны.

— Затратно. Даже с учётом перспектив, оно того не стоит, — с тоской вздохнул Француз.

Думал он долго, и сейчас с сожалением качал головой.

— Пойдём, Хедрикс, провожу тебя до полиции. А то тебя на минуту оставить нельзя, только отвернусь — как кто-то умирает, или того хуже. Ты представляешь, он тут создал ИскИн класса «геноцид». Уговорил свою шляпу принять участие в игре и убивать игроков!

Брови Француза уползли вверх.

— А чего она молчит и не вступает с нами в разговор? Я оскорблён!

— Любое взаимодействие несёт риск внезапного прекращения существования, — прозвучала шляпа механическим голосом.

— Полноценный ИскИн или… Полноценные так себя не ведут и не рассуждают.

— Имитатор. Просто эта шляпа никак не хотела затыкаться, и…

— Решил её занять. Верно. Интересно, что людям в схожей ситуации приходят одинаковые идеи.

Собеседник переводил взгляд с меня на шляпу и обратно. Французу просто нравилось надо мной издеваться. Он этого и не скрывал.

— В любом случае, найди ей носитель. Такие штуки, как правило, гораздо эффективнее обычных игроков.

С таким напутствием нас проводили из дома. У Француза мы провели часов десять. Постоянный день сбивал внутренние часы на хрен, но мне об этом было просто некогда переживать. Как и о витамине дэ…

На трезвую Кайнозой-тауэр потерял часть своего очарования. Но я стал замечать детали. Вот парень в оранжевом комбинезоне поливает пятно плесени на стене какой-то едкой химией, запах которой дошёл до меня за полсотни метров. В другом месте два тощих типа с сигаретами в зубах медитировали над роботом, которой печатал из бетонопласта какое-то здание на месте разрушенного. О чём говорили груды камней рядом. Машина недовольно плевалась смесью и отказывалась работать. Типы грустили. На противоположной стороне улицы голый мужик дрался с автоматом по продаже эйфоретиков и презервативов. Автомат никак не реагировал, а мужик распалялся и стучал кулаками по обшивке. На странную сцену решительно никто не обращал внимания.

— Знаешь, а мне тут нравится! Колоритное местечко.

Автомат заискрил, мужик отлетел. То ли сломался, то ли тазер сработал.

— Да, уютно.

Лизи взяла меня под руку. И мы пошли в сторону бара. Полицейский участок светился ярко-синей точкой на интегративной карте.

Здание полиции отличалось от всего того, что я видел в жизни.

— Не могу вспомнить слово. Не «ДОТ», не «крепость»…

— Цитадель!

Подсказала Лизи. Она ела ванильное мороженное, которое нам выдал автомат. На мороженом блестели кристаллы карамели, а рожок, чёрный изначально, светился. Я то и дело бросал взгляды на подругу. Будет она его есть или нет?

— А ничего так, стильненько. Оплот безопасности и дружелюбия, да…

Цитадель полиции внушала. Трёхуровневая пирамида с наплывами турельных точек. Вокруг на полсотни метров — ровный бетон. Несколько амбразур, хотя там тоже могут торчать автоматические стволы. Даже мусора нет. Я пару раз быстро моргнул, и переключил режим зрения с обычного на продвинутый. Под бетоном нашлись мины. За амбразурами действительно оказались пушки на подвижной основе.

Мы пошли ко входу, по дороге, которую просто нарисовали тёмно-оранжевой краской. Мин, кстати, под ней было на порядок больше.

Сканирующий комплекс облучал нас минут пять, у меня даже начало покалывать лицо и слегка зашумело в голове.

— Для доступа в здание участка предъявите тело к осмотру.

Я сразу не понял откуда пришёл голос. Кажется, звук шёл отовсюду. Потом долго не мог понять, о чём мне талдычат. Спутница соображала быстрее. Она сделала шаг вперёд, чем-то щёлкнула в районе шеи, и её плащ плавно опустился на землю. Кроме плаща, на девушке были красные трусики, полупрозрачный красный лиф, чулки на поясе и высокие туфли. Лизи свела руки за спиной и слегка покрутилась.

Воцарилось молчание. Я разглядывал сеть татуировок на коже. А потом рассматривал их же, но внутри. Они странным образом ускользали от моего комплекса, и я видел обычную кожу. Занятно… А ещё я точно помнил, что у неё были армейские ботинки. С толстой подошвой и высоким голенищем.

Молчание затянулось. Лизи посмотрела на меня, видимо, что-то прочла во взгляде, её татуировки слабо замерцали…

— Кхм… — кашлянул динамик, — можете заходить.

Шлюз разошёлся в стороны и открыл нам недра полицейской цитадели. Лизи наклонилась, подняла плащ, закинула его себе через плечо… И первая устремилась внутрь. Вот чертовка!

Я шёл следом, заворожённый задницей верховной теоверитки. Кайфовая она, всё-таки, девчонка.

За стойкой нашёлся, кажется, весь участок разом. Встречать нас вышли все, то есть, вообще все кто был в здании. И мужчины и женщины.

— Мадам, вас обидели, вы желаете выдвинуть обвинения и покарать вашего… обидчика? — это молодой парень с ракетницей на спине пытался что-то вякнуть, но стушевался под взглядом Молчуна. Полицейский стоял в самом дальнем углу и разглядывал нас, а ещё своих коллег с нечитаемым лицом. Взгляд был каким угодно, но не расслабленным и не дружелюбным.

— Хедрикс, я привела тебя сюда, ты цел, в тебя не стреляют, и всеобщее внимание уже обеспечено. Даю тебе слово.

А потом плащ девушки плавно её обтёк, она даже стала ниже ростом.

— Привет уууу… — я успел прикусить язык — … важаемые. Я тут это, хотел актуализировать задания. В Бочке смерти получил, и…

Кто-то горестно вздохнул. Зазвенели монетки. Интересно, много на меня поставили?

— К кому идти, что делать, короче?

Полицейские продолжали молчать. Как-то очень зловеще.

— Блин, народ, я всё понимаю, с красивыми девушками тут проблема, даже мне пришлось трахать кузнечика, но если на вас такое впечатление произвела грудь моей спутницы, то я могу наделать фото, по сети гуляет порно с нами, договоримся!

Снова звякнули монетки. Кстати, камер тут я не увидел. Особые привилегии?

И снова молчание. Я стал разглядывать полицейских.

Паренёк с портативным гранатомётом и какой-то железкой в районе живота, прокачан основательно, внутри полно другого железа. Мужичок в шлеме, с большими усами. Мода на них у местных что ли? В башке носит что угодно, кроме мозгов. Мозги распределены по телу отдельными блоками, между ними кабеля. Родным нервам, скорее всего, не хватает скорости.

Подтянутая девушка, тощая, с маленькой грудью и длинными руками. На неё я засмотрелся, судя по телу, она принадлежала едва ли не к иному биологическому виду.

— Нравлюсь?

Я как раз рассматривал три капсульных сумки в районе паха, там было явно что-то вроде нужного девайса, женских половых органов, но капсулы… При большом увеличении удалось разглядеть хоботки для впрыска.

— Слушай, а ты ведь ни с кем из своего участка не спала, верно ведь?

И снова звон монет. Тощая побледнела от злости. Синяя полицейская форма забавно оттеняла белое от злости лицо.

Я снял шляпу и отвесил поклон.

— У нас за такое, между прочим, бьют… — задумчиво произнёс Молчун, но так чтобы все услышали.

— То есть, уже взгляд считается фактом харассмента? — я парировал.

— Твой — да, — коротко ответил собеседник. — Вообще, есть ставка, что ты выбесишь всех меньше чем за десять минут. Но я не хочу доводить до кровопролития. Проходите. А вы, лодыри, чего уставились? Эта парочка вас развела как кроликов! Что у них с собой за оружие? — с каждым словом Молчун всё больше свирепел.

— Да… Это…

— «Щас гляну», ага! — закончил фразу майор. — Дыба, ты вообще страх потерял? Ты что там, дрочишь?

— Никак нет, тщ…

— Дрочишь, дрочишь. А теперь, давай по форме устава, что надо сделать, если ты дрочишь, а в комнату вошёл старший по званию?

— Тц… Тщ… Сер! Разрешите закончить манёвр мастурбации!

Майор побледнел так, что уже стал поминать Дыбу.

— В клоаку, на месяц. Блестеть должна, как у тебя яички перед свиданием.

— Сэр, но это же работа муниципалитета…

— Два месяца клоаки. С пола технических зон можно есть.

— Но…

— Три месяца, и без автономных роботов.

В участке воцарилась полная тишина.

— Слышь, Дыба, не стесняйся, скажи ещё что-то, — я решил подбодрить участников представления, — мне интересно, что этот человек с богатым воображением может ещё придумать.

— А я тебе грудь покажу, мальчик, ну скажи ещё что-то! — Лизи от меня не отставала.

Молчун посмотрел на нас, кривя губы. Он держал улыбку с большим трудом. Этот дядька был мне всё более симпатичен.

Тем временем Лизи снова стянула с себя плащ. До пояса. А я неожиданно понял, что Дыба молод. Прям реально молод, даже моложе меня. Лет двадцать, что ли… И капитан по званию. Любопытно…

— Ну? — Лизи облизнула палец и провела по верху груди, отчего та засияла. — Ты видишь, она светится, это возбуждение, ты видишь, я хочу показать тебе грудь, это заводит!

Тело девушки действительно засияло ярче.

Дыба посмотрел на Лизи, упрямо вскинул подбородок, и…

— Протестую! — голос парня дал петуха.

Он жадно уставился на Лизи, которая спустила бюстгальтер с плеч и обнажила грудь. Даже Молчун скосил глаза. Хотя до этого сверлил подчинённого взглядом.

— Четыре месяца. И в качестве поддержки — нарки на соцконтракте.

— Оно того стоило! — кивнул Дыба с восторгом.

— Живой, Леди, следуйте за мной. Поговорим без лишних ушей. И так работать мешаете.

На мой взгляд, если мы чему и мешали, так это скуке. Тут народ вообще голодный до развлечений, раз так с ума сходит.

Лизи снова оделась, я помахал копам и оправился вслед за Молчуном. Я сильно жалел, что так и не обзавёлся простеньким нейроинтерфейсом, так что вопрос, который у меня возник, мне пришлось задавать голосом.

— Лизи, зачем?

Пару мгновений Теоверитка молчала, а потом заговорила, неожиданно серьёзно.

— Наш образ, наша внешность — это то, что для нас словно витрина. Что мы говорим миру. Наше послание и просьба. Почему все мы хотим быть красивыми? Потому что красота звучит как «Любите меня, будьте ко мне добры». Изящная теория, не находишь? Давай поиграем ещё. Почему мы стремимся к стандартам внешности? Переведём: «Любите меня не меньше, чем…» Чувствуешь этот контекст?

Я на мгновение замер, бросил взгляд на подругу и кивнул.

— Давай пойдём дальше. Переведите на этот язык «У меня есть деньги», «Ты меня хочешь», «Не обращайте на меня внимания», «Я тебя контролирую», «Я над тобой доминирую», «Я сейчас расслаблен», «Ты хочешь меня приласкать». Уверена на сто процентов, ты сходу понял о чём я говорю.

Я видел, как Молчун аж ушами пошевелил, вслушивался в монолог жрицы. Всё это время мы шли по ветвистому коридору, в изгибах которого через стены была видна боевая автоматика. Серьёзно у них тут.

— Это язык, язык на котором мы все говорим. Но нафиг не осознаём. Хотя на уровне общения между подсознанием и подсознанием мы считываем именно так. Давай подумаем, а откуда это вообще взялось?

— Ну тут, возможно, всё тривиально. Красота — здоровье — размножение.

Умозаключение казалось логичным.

— Верно. А ещё верно, что люди не могут молчать на этом языке. Мы всегда говорим что-то, не можем не говорить, скорее так. Каждый из них понял мой посыл. Я безопасна, я открыта к сексу, я ищу близости. Не секса, близости. И когда человек отвечает на желание именно близости, он становится открыт. Не инстинкт, но тень его.

— За попытки ментальных манипуляций у нас могут и пристрелить.

Заговорил Молчун. Он остановился у очередного поворота и пнул стену. Стена мягко ушла вглубь, проявила проём двери, а потом уехала вбок.

— Заваливайтесь.

Кабинет Молчуна отличался от моих камер разве что размерами — он был вдвое больше, да большим столом и пятком табуретов вокруг. Вдоль всех стен — кресла. Хотя, может, это переговорная?

Молчун присел на подлокотник дивана, отчего тот ощутимо деформировался. Глаза мне говорили, что веса в нём под двести кило.

— Короче, тут такое дело, я в Бочке получил задания, и…

Я кратко описал все обстоятельства дела. А ещё мне хватило ума по дороге поднять архив записей (победителям любезно предоставляется весь архив с момента начала испытаний).

— Умно, — Молчун прищурил глаз, — сейчас загляну в сеть, посмотрю что у меня на этих гавриков.

Полицейский замолчал, в его глазах появилось облако искр.

— Я помогу вам, — Молчун очнулся минуту спустя.

— В чём подвох?

— Трое из списка — первостепеннейшие ублюдки. Даже награда есть. У троих репутация такая, что я легко размещу как заказ. Чтобы ты понимал — я не проявляю доброту. Но если сможешь поймать или шлёпнуть кого из списка, людям на станции гораздо легче дышать станет. И мне это выгоднее, чем любой адмирал в покойниках. Те твари сидят в чёрных зонах станции и носа не высовывают. А вот народец из списка департаменту как заноза в заднице. Только они прячутся. И тебе придётся их найти.

— Поговорим о награде?

На мои губы выползла улыбка. Хоть что-то в моей жизни пошло по плану.

— Обязательно. Но сначала, Хедрикс, скажи, когда это твоё пойло перестанет действовать?

Моя улыбка стала нехорошей.

Глава 6

— Бодрит, да?

Молчун с Болтуном вид имели понурый и злой. То есть, я думал, что Болтун вид имеет понурый, маска на лице оказалась самим лицом и не снималась. А вот Молчун дёргал левой стороной морды и вполголоса ругался матом на таком числе языков, которого не знал даже я.

Полицейским, в отличие от меня, повезло — их медицинский модуль охладил. И не пришлось организм калечить. Но впечатления вышли так себе.

Ирония в ситуации заключалась в том, что я честно предупредил копов о методе и постэффектах. Под конец процедуры я проникся к этим двум киборгам определённой симпатией.

— Слушайте, парни, я всё никак уяснить не могу. А чего у вас дети работают? На входе у вас там реально пацаны, не всем есть тридцатник. И когда они успели так раскачаться?

— А, ты не в курсе. Мы местные. В полицию не принимают тех, кто прилетел сюда, — Молчун потёр лицо.

— Хедрикс попал сюда при… особых обстоятельствах. И не знает кто сюда приезжает и зачем.

Лизи положила голову мне на плечо. Она тоже рассматривала мороженных копов.

— И кто сюда приезжает и зачем? — я послушно задал вопрос.

— Беглецы и преступники со всей Солнечной системы. Сумасшедшие из тех, кому не успели оказать помощь, и у кого хватило функций мозга сюда долететь. А ещё отчаянные неудачники, кто летит сюда за последним шансом хоть как-то проявить себя в жизни. И блогеры. Не ты один меняешь счастье на смерть.

— Всего эмигрируют около трёх миллионов человек в год. Корм Эльдразионов. Я бы их зачищал в шлюзах, но меня не слушают.

Молчун достал из кармана бустер со стимулятором и воткнул себе в шею. Его тело слегка расслабилось, и ушли разные тики.

— А ещё местные могут покупать модификации и эволюции за деньги. Не все, правда, — Лизи просто излучала радушие.

— А ещё мне не нравятся такие вот как она, и Болтун мне все уши прожужжал о том, что хапнем мы горя.

Молчун сложил руки на груди и уставился на Жрицу. Столько в этом взгляде было… На меня он с большей приязнью смотрел.

— Я что-то пропустил? — ситуация выглядела странно.

— Да. Местную историю, — Лизи только грустно вздохнула. — Ты обратил внимание, почему тут нет ни одного храма?

— Машины не любят, когда люди во что-то верят. Каждый раз когда последователей становится больше ста двадцати восьми штук, случается какое-нибудь дерьмо.

— Приходят машины и всех убивают?

— В том числе. Не каждый раз. Иногда прилетают грозовые птицы, так мы называем сервисных ботов станции, и тихо-мирно дезинтегрируют всю общину. Эпидемии хищных нанитов, алый туман на полгода, в котором кто-то охотится и не виден на любых сканерах, список я могу продолжать долго.

— И как, удалось улизнуть хоть кому-то? Или все того? — я провёл ладонью себе по горлу.

— Да. Так появилась Печаль.

Я не знал кто такая Печаль, и с каждым новым упоминанием знакомиться хотелось всё меньше.

— Ты понимаешь, Живой, я не вправе запрещать на этой станции людям верить. Только убивать и творить друг над другом всякую срань. И это меня… нервирует.

Молчун разговорился.

— И никто не пытался разгадать такую завораживающую тайну?

Удивилась Лизи. На мой взгляд, наигранно.

— Как ты можешь заметить, дорогуша, мы живём в центре чёртовой тайны. Эта хреновина существует дольше, чем потребовалось людям чтобы пройти от рабства до физического бессмертия! А мы за это время только и сделали, что придумали остроумные имена тому, что встречаем!

— А если я открою дорогу со станции таким как ты? Ты уверуешь?

Голос Лизи стал глубже.

— Есть такая замечательная штука, называется она — кинетическая мина. Первая космическая для вот такого шарика, — в руках Молчуна появился указанный шар, диаметром пятьдесят миллиметров, — и не было тут никакой жрицы. С термодинамикой трудно спорить. А оболочку станции он не повредит.

Я с трудом удержался от аплодисментов.

— Ты боишься меня. Ты до дрожи боишься меня, — Лизи улыбнулась, — но знаешь, я заберу твой страх. И заберу твою душу. Знаешь как? Сейчас покажу. Система! Вручаю майору Кевину Боуи полный доступ к моему аккаунту и личным данным с правом чтения всей личной переписки за весь период.

Молчун уставился на Лизи с потерянным видом. Его зрачки расширились.

— Система, вручаю майору Кевину Боуи право на полное сканирование памяти по любым вопросам.

А теперь челюсть майора заходила в стороны, а губы сжались в линию.

— Система, дарую майору Кевину Боуи право на прерывание моей жизни в любой момент путём высвобождения энергии носимых устройств без предварительных условий.

Молчун побледнел. Я мог его понять.

— ЧТО⁈

— ЧТО⁈

Мы заорали почти хором.

— Видишь, я уже вся в твоих руках. Ты всё ещё меня боишься, служитель закона? Я знаю, что ты не дашь ситуации зайти слишком далеко. Я доверяю твоему опыту, твоему чутью и твоей совести. Но скажи мне лишь одну вещь. Во что ты веришь?

Жрица давила голосом, только я не мог понять куда или на что.

— Я верю в себя. На этой станции можно верить только в себя.

Молчун смотрел на Лизи так, словно у неё выросла третья грудь. Он ещё обменялся взглядами с Болтуном. Киборг подпирал стену и внушал одними габаритами.

— Хорошо, тогда я тоже буду верить в тебя. В то, что ты примешь верное решение.

Молчун с трудом оторвал всё ещё ошарашенный взгляд от Лизи и повернулся ко мне.

— Я даю тебе интерфейс городского наёмника. Ты можешь официально собирать отряд. Там же доступ к официальной страховке. Даю бесплатный совет: покупать страховку на отряд тут считается правилом хорошего тона.

— Ты скажи тут и профсоюз есть. И пенсия по инвалидности.

— А и скажу. Только не пенсия, но фонды восстановления здоровья. Разной степени кабальности. Профсоюз тоже есть. Точнее, гильдия. Гильдия занимается важным — выбивает из заказчика деньги. Будь хорошим мальчиком, вступи в гильдию, покажи что ты управляем.

— И на каком этапе ко мне перестанут обращаться «хороший мальчик»? — шиплю в ответ.

— Явно не на второй день твоего нахождения в Кайнозой-тауэре, Живой. И покиньте участок, у меня от вас двоих болит голова, а вы знаете, это сложно — у меня там почти три кило металла.

— Пойдём отсюда, Кель, мальчики всё осознали.

Мальчики, может, всё и осознали, но я — нет. И когда мы отошли от полицейской цитадели достаточно далеко, я взорвался.

— Лизи, какого дьявола⁈

Я попытался схватить девушку за руку, но пальцы соскользнули с ткани текучей накидки.

— А что тебя смущает?

— Ты отдала свою жизнь в руки… в руки какого-то копа! Зачем?

Жрица всё же остановилась и посмотрела на меня внимательным взглядом. А потом улыбнулась. Это меня сбило с толку.

— Извини, Кель, я иногда забываю о том что мы заблокировали тебе память, — немного рассеяно произнесла Жрица.

— А ещё страх.

Злость куда-то делась. Проблема почему-то перестала быть важной. Ситуация ощущалась привычной.

— Страх тебе никто не блокировал. Это невозможно без нарушения когнитивных функций. Ты убил свой страх.

— На кой чёрт?

— Когда понял, что он убивает чаще, чем кто-то ещё в этом мире.

— Но…

— Время дорого, Хедрикс.

Спорить надоело, и я подчинился. Карта города подсказала нужный адрес, и мы отправились к точке под названием «Биржа найма». Даже прокатились на одной из платформ, которые неспешно ползли вдоль улиц. И вскоре перед нами предстала биржа — двухэтажное приземистое здание, как и все здания в этом городе, отлитое из бетона. На улице перед баром толпились хмурые типы, курился дымок от разноцветных палочек.

Внутри здания — просторный бар с десятком глубоких ниш вдоль одной из стен. Ниши имели бронированные шторки, они же обеспечивали приватность. Народу было много. Над стойкой висели экраны, на которых мелькали активные наймы.

Я подошёл к барной стойке. Бармен, кучерявый чернокожий парень в сине-зелёном неоновом комбезе молча выставил на стол две крохотные стопки и наполнил их жидкостью оранжевого цвета. Запахло анисом. Запах просто ошеломил, слишком чувствительный нос засвербел.

Опрокидываю стопку в себя. Сладкий вкус ягод, свежесть и холодок аниса, травянистая горечь… А ещё этанол и состав из полутора сотен пунктов.

— Уникальная вещь, этот напиток приготовили растения и бактерии! За счёт заведения. С чем пожаловали в эту обитель больших возможностей?

Парнишка улыбнулся жемчужно-белыми крупными зубами.

— Здравствуйте, я тут первый раз, я бы хотел вступить в гильдию наёмников, а ещё нанять отряд.

— Игрок Живой, легенда крысиной бочки. Бро, ты, конечно, оптимист, — хмыкнул собеседник.

— Проблемы? — добавил в голос льда.

— Ни единой. Твой стол, если что, третий, аренда пошла. А теперь объясни, сколько тебе народа нужно и для какой миссии.

— Эм… надо убить кое-кого…

— Устранение… Это игроки?

— Да.

— Устранение неизвестных игроков. По санкции администрации.

Рядом за стойку приземлился худощавый дядька в плаще, к нему тут же подошёл ещё один бармен, скуластый лысый недомерок в таком же костюме, как у моего бармена.

— Тебя можно нанять? На мокруху? — я переключился на гостя.

— Тебе — нет.

Незнакомец продолжал сверлить меня взглядом своих механических глаз и молчать. Я пожал плечами и отвернулся. Левым глазом я продолжал смотреть на гостя, но уже сквозь собственный череп.

— Я о том и веду речь, Живой, — бармена белок глаза не смутил, — ты личность известная, и что-то мне подсказывает, что искать ты будешь долго. Звание цели?

— Э-э-э… Система, список заданий…

Я рылся в меню и пытался сообразить, где же найти информацию.

— Неизвестного ранга. Много целей? — бармен продолжал меня расспрашивать.

— Шесть штук, может, меньше, — я наконец-то нашёл задание, — а наверно и больше… Но не больше двух десятков!

— Угу, количество целей может варьироваться. Но не больше двух десятков. Есть уже заявленные участники отряда?

— Он один, — Лизи ответила раньше, чем я успел сообразить. — Кель, ты ведь не думал, что я куда-то с тобой пойду?

Жрица поймала мой взгляд и улыбнулась, мне показалось что издевательски.

— Есть шляпа-убийца, которая хочет уничтожить человечество! И… Э… наверно, помпейские машины.

На меня посмотрели, меня просканировали, да так что вышло сообщение.

Вас облучили. Запущен механизм компенсации радиационного поражения.

— А ты хорош! Плата? — бармен улыбался.

— А сколько тут принято за такое платить? И мне уже надо в гильдии регистрироваться?

— Уже. Заявительный порядок.

— А страховка?

— Извини, исключено. Более того, любые страховки в отряде будут аннулированы. Требования фирмы.

Парень развёл руками и снова налил мне ликёр.

— И что дальше?

— Как я уже сказал, ваш столик — третий. Садитесь, ждите. И вот твоё объявление.

Стол под моими руками ожил, и в мою сторону поехала картинка бумажного листа.

Оферта найма

Наниматель:

Живой.

Ранг нанимателя:

Пепельный (ИГРОК ПЫТАЛСЯ УНИЧТОЖИТЬ СЮЗНИКА ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ТРОФЕЕВ).

Тип задания:

Устранение группы игроков. Санкционировано местными органами самоуправления.

Тип целей:

Единичные и множественные.

Звания целей:

Неизвестно.

Регион операции:

Неизвестно.

Заявленные спутники:

ИскИн в парадигме «геноцид» с функцией контроля.

Помпейские машины (опционально).

Тип страхового обеспечения:

Запретительный (в случае принятия данного задания все виды страхового обеспечения останавливают своё действие до момента его завершения).

Оплата:

Исходя из вашего рейтинга, но не менее 1 000 000 кредитов.

Администрация Биржи настоятельно не рекомендует кому бы то ни было принимать данный контракт.

Я поднял взгляд на бармена.

— Слушай, а сколько стоит вычеркнуть буковку «не» из фразы?

— Извини, Живой, мы не продаёмся в этом месте.

Я тяжело вздохнул.

— Бутылку этого… чем бы оно ни было. Закусок. Импровизируй, в общем.

Тип меня изрядно взбесил. Но сделать я ничего не мог, бармен чувствовал за собой силу. Такие вещи учишься замечать с первого раза. Меня боги миловали, но однажды пришлось поучаствовать в… процессе. Тот парень так орал, словно у него не было полной страховки. Но мы знали: была…

— Кель, не стой столбом, у тебя нет таких имплантов, чтобы в нём дыру прожечь.

Лизи схватила меня за локоть и утащила к столу.

— Уверяю тебя, дорогуша, наберётся куча желающих, — не знаю зачем манифестировал я.

— Может, стоило всё же… смягчить формулировки? Ты же мог дать ранги целей.

Жрицу мой отрядный оффер изрядно повеселил.

— Нам нужны те, кто готов полезть в самоубийственную миссию. Кто не увидит никакой альтернативы кроме… меня! Мне нужны люди, которые сами выбрали смерть. Будет круто дать им потом помилование.

Я сделал максимально суровое лицо.

— Почему?

— Умрут — не жалко, они уже выбрали смерть.

— Или просто невероятно уверены в успехе.

Парировала моя спутница, она развалилась за столом на мягком диване. Я сел рядом.

— Это их проблемы.

— Ты неподражаем, Кель.

— Сначала мы попытаемся найти самых отчаянных.

— Когда кто-то придёт, разбудишь.

Выдала Жрица и неожиданно уснула. Мою живую шляпу она натянула себе на нос. Лизи успела выдуть треть бутылки, пока мы рассаживались.

Я с надеждой смотрел на людей в зале. Игроки — удивительное зрелище. Они были похожи друг на друга разве что числом конечностей, но и то не всегда. От человеческого в них оставалось мало. Зачем тебе нужно париться с бронёй, если модификация кожи держит почти полмегаватта излучённого тепла. Что, морда посинела и скукожилась? Ну так купи эволюцию поверх, снова красивым станешь, только в десять раз дороже, ага.

Смотреть на то, какие бывают изменения, и гадать чем они вызваны, было очень весело. Игроки охотно себя уродовали, всё ради выживания. И я их понимал! Да и как может судить о внешности тот, кто трахнул кузнечика? Просто такой мир.

Игроки рассматривали меня в ответ, но не подходили. Более того, меня стали обходить! Я обречённо зевнул.

— Здравствуйте, я насчёт найма!

— Что за срань! Фу!

Я проморгался, пока зрение не стало нормальным, и увидел перед собой высокого тучного мужика, его круглый блестящий череп и круглый же подбородок вызывали предельно нездоровые ассоциации. А ещё эта круглая рожа и зеленью отливала бледной.

— Парень, ты, кажется, нездоров. Твои внутренности пожирает огромный слизистый шар!

Винсент

Человек

Статус: нейтральный

Воинское знание: лейтенант

Заражён хищной слизью

Агрессивно съедобен

— Да, и процесс зашёл слишком далеко. От этого недоумка осталось не так чтобы много. Нальёте?

— Угощайся. Ты хочешь в найм?

— Хочу. Люблю неприятности.

— А где твоя материнская лужа? — неожиданно спросила Лизи.

— Пошла в свой развороченный анус, самка, — доброжелательно ответил Винсент.

— Мужик, ты принят по результатам собеседования, — я поторопился закрепить результат, пока гость окончательно не разосрался с Лизи. — Расскажи о себе?

— Да… да что о себе рассказывать? Я лужа хищной слизи, ищу работу.

Морда Винсента покорёжилась, но голос не сбился. А ещё он развёл руки в стороны.

— А что ты умеешь?

— Всё что доступно луже хищной слизи, а ещё существенная часть способностей носителя. Я очень не люблю технику, скажем так… видовые особенности. И охотно её уничтожаю. Хорош во взрывах. Меня сложно убить.

— Особые условия?

— Хочу доедать трупы.

— Последний вопрос: почему мы?

— Остальных смущает тот факт, что мне нужны носители. Хотя, я могу и без них, если говорить начистоту.

— И как к тебе относится система? — Лизи насторожено глядела на Винсента.

— Как и к любому, кто может соблюдать правила.

— Ты не ответил на вопрос. Почему мы?

— У меня заканчиваются деньги. Носителю нужен ремонт или мне — новый носитель. Для нормальной жизни мне нужны дорогие расходники.

— Понял, садись тогда с нами? Подождём других добровольцев вместе?

— Нет, мне нужно идти, подготовиться к походу, провести ремонтные процедуры. Я вернусь в это место, когда буду готов, бармен сообщит.

Толстяк нас оставил, шёл он дёргано, слизень явно успел сожрать слишком много внутренних органов. Мозг слабо мерцал, пронизанный миллионами светящихся нитей. Судя по всему, так слайм управлял своей марионеткой.

— Расту в местной иерархии, Лизи, у меня уже есть свои многоразовые напарники.

— Да, вынуждена признать, Винни великолепен. Ты знаешь, что он раньше был человеком?

— Нет, откуда?

— Сознание очень похоже на человеческое. Почему из всех форм именно эта? Значит, у него раньше была человеческая оболочка.

— Ещё бы хоть кто-то один появился, и можно будет работать.

— У тебя есть план. И да, я знаю что есть опыт, — Лизи взлохматила мне голову и навалилась плечом. — Почему трое?

— Один страхует, один заходит, один на стрёме. Классика. Это единственное что мне сейчас в голову пришло. В идеале хотя бы пятеро, но…

— А ещё лучше, чтобы среди этих людей оказался толковый командир, который всё за тебя бы организовал, да?

Поддакнула Лизи. Я кивнул.

— Мечтай, Хедрикс! Чудес не бывает!

Я пристально посмотрел на собеседницу, пытался найти на её лице хоть тень сомнения в своих словах.

Часы продолжили тянуться.

Очередной посетитель привлёк моё внимание тем, что на биржу просто ввалился, едва не рухнул на пороге. И к стойке он натурально побежал. А потом так же побежал к нашему столу, словно за ним кто-то гнался.

— Согласен вступить в ваш отряд на правах младшего партнёра!

Взгляд цепкий, внимательный, хотя паника и бьёт через край. Он очень хочет жить. Совсем недавно я видел кого-то очень на него похожего в зеркале.

Молодой, не старше меня, парень. Вытянутое лицо, широко посажёные карие глаза, чёлка грязных волос падает на низкий лоб. Потрёпанная серая куртка перепачкана маслом.

— Как звать?

— Кей…

Я пошевелил бровями. Имя не загорелось над гостем.

— К… Карлсон!

Лизи хихикнула. Парень горестно вздохнул.

— И от чего ты так убегаешь, малыш Карлсон, что готов войти в наш отряд… младшим партнёром? Учти, я вижу ложь, — я ему соврал.

— Я тоже вижу ложь. И ты мне соврал.

— Смело.

Карлсон

Человек

Статус: нейтральный

Воинское знание: рядовой

Съедобен.

— И как ты видишь когда кто-то врёт? Активность мозга?

— Сообщение всплывает. «Ваш собеседник врёт». Всё.

— Слушай, а если я предположу, что ты не знаешь, съедобен твой собеседник или нет, я буду прав?

— Будешь.

Утвердительно кивнул Карлсон. Лязгнул входной шлюз, и наш собеседник испуганно заозирался.

— Тогда ещё вопрос: от чего бежишь?

— Я… э… занял денег не у тех людей. И теперь меня, э… должны отдать в дегустаторы к какому-то э… Французу. Я порасспрашивал людей: у этого Француза дегустаторы постоянно нужны. И я не нашёл следов тех, кто у него там работал.

— И много должен?

— Платёж перекрывает все мои долги, с запасом… небольшим запасом, тысяч… десять у меня останется.

Я знал такой взгляд — это когда ты уже оторвался от оконной рамы под ногами, но ещё даже не пробовал научиться летать.

— А на станции ты уже сколько?

— Неделю.

Мы с Лизи расхохотались.

— Кого-то он мне напоминает, — Лизи первая перевела дыхание.

— А ты чего-то полезного можешь? Ну не знаю там, экзистенциальные артефакты, уникальные эволюции или модификации?

Я продолжал допрос кандидата. Парень внушал уважение.

— Ничего подобного. Знаете, я спешу, если бы вы могли…

— Хорошо, я тебя принимаю, но с одним условием: всё время найма ты обязан носить на голове шляпу и слушать любых её приказов. Тебя это устраивает?

— Нет, но я согласен.

— Хорошо, держи…

Я снял шляпу патрульного с головы Лизи и протянул её Каю. А в следующий момент мир пришёл в движение. Из потолка выехала турель на подвижном манипуляторе и уставилась на меня. А ещё практически все те, кто был в зале, достали оружие или навели встроенное.

— Не так быстро, ковбой. Так дела в наших краях вести не принято.

Колонки в стенах оглушили. Блин, где я накосячил?

Глава 7

— Джентльмены, может, просветите меня, где я ошибся? Уверяю, найм честный.

С места поднялся вислоусый дядька в круглом блестящем шлеме. Вообще станция богата на колоритных персонажей, и эти усы… местная мода? Не замечал, чтобы на других станциях кто-то носил волосы на лице. Не самое гигиеничное занятие.

— Ты пареньку на тупую башку хочешь надеть контролёра. Это дрянь такая, когда тело тебя не слушается. Ты не можешь сам решить, когда стрелять, двигаться, ссать и дышать. В лучшем случае ты будешь пассажиром в своей голове, но обычно контролёр гасит сознание жертвы, чтобы тот не мешал и не тратил ресурс мозга. Мясная кукла, которой будут жертвовать в первую очередь. Мальчик, ты именно на это готов подписаться? Есть ещё варианты выйти из безнадёжных ситуаций. Серые братья могут тебе помочь. И орден Алых призраков. Они тоже много возьмут, но ты хотя бы будешь жить.

Незнакомец уселся к нам за стол.

— Спасибо, дядя, а не пошёл бы ты в задницу? Или перекупать рекрутов у стола нанимателя тут добрая традиция?

Мне оставалось только ругаться. Не то чтобы мне был нужен этот странный парень, но у меня на него уже были планы.

— Извините… эээ… спасибо за заботу, меня… эээ… продать хотят Серые призраки и ищут… эээ… Алые братья… и не то чтобы у меня есть выбор… и наверно, можно я буду в сознании? И хочу слушать музыку…

— Если хочешь, даже кино смотреть, если объяснишь мне, как это сделать, — великодушно кивнул я. — Ещё вопросы? — это уже вислоусому.

Он, кстати, стволом меня не тыкал.

— Да, мальчик, расскажи, пожалуйста, как ты так учудил? А с меня тебе хороший совет.

Турель уползла в потолок и оружие исчезло, но мои сенсоры говорили, что нас прослушивает каждый.

— Ну, я предложил серым… короче, Серым, что внедрюсь к Алым, а у Алых взял денег, чтобы внедриться к Серым. А они потом в друг друга постреляли немного. Никто не умер, ничего такого, но все очень огорчились, ну и…

По залу пронёсся сначала смешок, а потом хохот.

— Ладно, Живой, твоя правда, вам суждено быть вместе, двух таких кретинов во всей солнечной системе ещё поискать, — Вислоусый утёр слезы, точнее, сделал вид. — Значит, слушай меня, малёк. Вноси даты. Каждый месяц ты имеешь право отказаться от контракта и вылезти из-под контроля. И решение ты должен принимать не под шляпой, а в любом системном модуле. Там снимут и не такое. Бывайте, ребятишки, не думаю, что о вас услышу ещё что-то.

— Нас похоронили.

Я подвёл итог разговора.

— Добро пожаловать в команду. Не переживай, у тебя неплохие шансы пережить эту историю. Хочешь…

— Ещё хоть слово — и я откажусь от сделки.

Лизи стала последней каплей. Сегодня все, решительно все говорили мне, что надо делать. Ещё одна попытка перевербовать моего потенциального смертника была лишней.

Кай под моим взглядом натянул шляпу на голову. Его тело забилось, он рухнул под стол, на губах выступила пена.

— Что ты там хотела ему посоветовать?

— Обезбола сожрать.

— А…

Нового соратника от меня скрывал стол, но новые глазки позволяли смотреть сразу везде. Алые капли выступили из-подо лба и потекли по лицу.

От шляпы в мозг ползли тонкие нити. Зрелище так себе. Всё продолжалось ещё минуты три, потом Кай затих. А потом встал и швырнул какой-то комок себе под ноги. Я различил в нём снятый скальп.

— Сознание носителя в болевом шоке. Оценка восстановления — до трёх суток.

Проклятая шляпа патрульного. Искусственный интеллект

Ранг: неизвестен

Контролируемый игрок: Карлсон

Человек

Статус: нейтральный

Воинское знание: рядовой

Съедобен

— Тебе что-то нужно?

— Обмундирование, информация, оружие, ночлег, питание.

Общий игровой счёт: 198 098 221 кредитов

— Могу дать денег. Справишься?

— Да.

Я выбрал полный доступ к кошельку и передал его ИскИну.

— И как тебя звать?

— Шляпа.

— Знаешь, я буду путаться. Ну какая ты Шляпа? Этот Карлсон мужик ведь.

— Тогда Шляп.

Лизи пьяно хохотнула и хрюкнула.

Шляп. Искусственный интеллект

Ранг: неизвестен

— Тогда изобрази из себя что-то безобидное. Только выйди сначала из бара, а тот тут на нас слишком много людей смотрит. Можешь поменять лицо этому… да какая разница.

Неудачник под контролем шляпы покинул бар. А я заказал себе ещё еды и бухла. За время своих приключений я соскучился по нормальной еде.

На бирже мы проторчали ещё часов шесть. Никто больше не подошёл. Хотя издалека разглядывали многие.

— Так, Хедрикс, с тобой весело тусоваться, но у меня тут ещё дела. Спасать тебя больше не надо. Дальше ты сам.

Лизи потянулась и зевнула. Она успела протрезветь, но не до конца, от девушки ощутимо несло перегаром.

— А я думал…

— А надо было спрашивать, — девушка щёлкнула меня по носу и направилась к выходу.

Я выждал ещё минут двадцать, закинул в себя остатки еды и снова вышел в вечную серость Кайнозой Тауэра. Пора двигаться туда, где мне следовало оказаться ещё вечность назад. К системному терминалу.

Карта подсказала мне маршрут, и спустя буквально двадцать минут я оказался у очередного многоэтажного бункера. Бронированные створки разошлись в стороны и впустили меня в недра здания. Под ногами засветилась линия. Всё точно так же, как и в тюрьме. Людей вокруг не было, как и их запахов. Под потолком гудела система воздухоочистки, и единственный запах, что он приносил — запах озона и бетона.

Безликая дверь впустила меня в безликую комнату. Когда двери за спиной лязгнули, я наконец расслабился. Это место ассоциировалось у меня с безопасностью и новыми возможностями.

Экран разгорелся, стоило мне к нему подойти.

Здравствуйте, гражданин! Вас приветствует информационная сеть станции Око Титанов. Мы рады мужественным разумным, что готовы отстаивать интересы человечества в исследовании бесконечных просторов станции. Что найдёте вы тут? Силу, новую форму бытия, удивительные загадки, верных друзей или новые ответы на древние вопросы? Решать вам! Но берегитесь. Этот мир полон опасностей и тайн. И не все из них вы хотите разгадать.

Желаете принести присягу человечеству и вступить в ряды исследователей?

На экране загорелось две пиктограммы. Я ткнул в значок согласия. Ничего не произошло. Не помогло ни голосовое согласие, ни мои глаза. Кнопка горела зелёным, но игнорировала все попытки её нажать и выделить.

— Система, что за дела?

Скрытый штраф «Метка предателя».

— Ну, раз теперь он не скрытый, что ещё мне полагается?

В случае нападения машин на игровую зону вы будете помечены как странник помпейских машин.

Я не удержался и плюнул. А потом нажал кнопку «Нет».

Каждый сам может выбрать сторону в этой битве. Но помните, если вы пройдёте слишком далеко, системные терминалы в селениях людей станут для вас недоступны, а оборонные системы постараются вас уничтожить. Желаете отказаться от статуса «человек»? (скрытая возможность, доступна от человечности −100 000)

— И какие последствия?

Информация доступна при смене статуса.

— И какие доступны статусы?

Человек

Помпейский механизм

Существо

Свой вариант

Ладно, допустим…

— Отказываюсь!

Глаза позволяли нормально тыкать на кнопки, но припираться с системой уже вошло в привычку.

Поздравляем! Редко кто готов отказаться от человечности ради возможностей.

Параметр «Человечность» заменяется параметром «Чужеродность».

Значение параметра обнулено.

Значение параметра растёт при убийстве любых игроков в любых обстоятельствах.

Уничтожение враждебных человечеству существ повышает параметр «Лояльность».

Превышение Чужеродности над Лояльностью на 10 000 пунктов приведёт к появлению метки «Враждебное существо». На вас будут реагировать защитные системы городов.

Нападение на вас больше не приносит штрафов.

Решение о сотрудничестве возлагается на принимающих решение игроков.

Выберите новый статус:

Существо

Помпейский механизм

Своё

— Система, запрос: чем Помпейский механизм отличается от существа?

Игрокам, отказавшимся от статуса «человек», заблокирован доступ к справочной информации. Доступ к такой информации, в том числе и через других игроков, аппаратно заблокирован. Попытка обойти запрет влечёт за собой санкции вплоть до уничтожения.

— Хорошо, и в чём подвох? В чём разница?

Информация доступна после выбора. До осуществления выбора системное меню заблокировано.

Ну ладно, не вы одни такие умные.

Выбираю «Своё» и вписываю в название «Высший примат». В голове вовремя всплыл школьный курс биологии.

Ваш статус изменён. Теперь вы «Высший примат».

Вы можете получать с тел игроков непотраченные очки модификации в соотношении 1 к 5.

— И всё?

Бонусы и штрафы доступны при выборе других вариантов.

— Ага, и как мне, если что, поменять статус?

Самостоятельная смена статуса невозможна. Статус будет изменён при достижении определённых условий.

— Что за условия?

Скрыто

— Хорошо, а как отказаться от статуса «Игрок»?

Скрыто

Система упорно толкала меня куда-то в сторону изменений своей природы.

— Слушай, а что тебе нужно? Вот на хрена мне это всё? Может, прямо скажешь?

Система не знает правил игры.

Экран загорелся стандартным интерфейсом.

— А кто знает?

Мне больше ничего не ответили.

Я полез в интерфейс.

Внимание! Проводится синхронизация

Синхронизация завершена

Игровая система Ока Титанов рада приветствовать вас на игровом полигоне номер 8 (Кайнозой-Тауэр)

Ваши очки параметров:

Физическая адаптивность: 50 (максимальная для данной формы)

Физическая выносливость: 10 (коррекция имплантов)

Ментальная адаптивность: 28 (природа коррекции неизвестна)

Ментальная выносливость: 10 (параметр выведен из наблюдения)

Ваши улучшения:

Поглотитель (развиваемая)

Внешняя периферийная НС

Дублирующая периферийная НС

Печёночный фильтратор

Абсолютный нюх

Пяточное ухо

Кинетическая кожа

Кисти гомункула

Предплечья гомункула

Модифицированные рецепторы

Глаза Эльдразиона

Семя перерождения (экзистенциальный артефакт, свойства скрыты)

Индивидуальный модуль обеспечения живучести. Модель «Скарабей 15» (производитель: Помпейские Машины). Запас универсальной биоматерии: 4 600 гр

Неизвестный модуль ментального контроля

Ваш класс развития: Мародёр

Закреплённые личные предметы отсутствуют

Уровень личной силы (звание): Лейтенант

Человеческая фигурка на экране больше напоминает рождественское дерево. Сенсоры, датчики, хоботки в пальцах. А ещё медицинский модуль вынесли на отдельный экран, я был залит биоматерией с ног до ушей.

Вам личное сообщение. Желаете просмотреть?

Выжимаю «Да». Видео пошло прямо на глаза, экран занял всё поле видимости. А потом я увидел себя в зеркале. Таким, каким себя успел запомнить. А ещё я был явно чем-то сильно огорчён. Пустой взгляд, горькая складка у губ. Испарина на лице. Может, после вечеринки? Видео погасло, но появился звук.

Я на ощупь сел на жёсткую кровать.

— Короче, слушай меня внимательно. Этого сообщения ты не слышал, даже если всё вспомнил. И не услышал бы, останься я человеком. На жёстком диске алгоритм, он генерирует это видео, когда удаляет всё остальные. А, чёрт, видеопотока же нет. Извини за ту ахинею, что тебе приходилось слышать. Мне надо было собрать достаточно контента, чтобы я мог закодировать послание. Сейчас я тебе скажу что-то, что я знать не должен, ни в каком виде. При длительной блокировке необратимо теряются примерно сутки. До старта у меня пара часов. Так что даже если ты вспомнил всё, пару важных деталей я не знал до самого конца. Не знаю, понял ли ты или нет, но выходов у тебя ровно три. Получить экзистенциальный артефакт — он твой билет на выход, сдохнуть или дойти до поля осколков. Так тут называется место в центре чёрных земель. Если я уже не человек, то вариант с артефактами закрыт, никого, кто бы выбрал этот путь, со станции не выпустят. И жить не оставят. Даже если ты принесёшь новый комплект, тебя дезинтегрируют в пункте приёма. Ещё одно: чужеродность начинает капать даже без убийств, сначала медленно, потом быстрее, об этом ни слова в справке, а то, что ты отрезан от информационной системы, для тебя не новость. На сотне тысяч на тебя выдадут задание. На двухстах система может отправить дрона. И если ты не адмирал или не убежишь в чёрный сектор, ты умрёшь. Перехожу к главному, поэтому запоминай, надеюсь я трезв. Это место изначально было иным. То, что ты видишь как систему, тоже не было мясорубкой для людей. Управляющий ИскИн — такой же пленник, как и ты, как и любой человек на станции. С ним можно договориться, не знаю уж как. Всё, что тут происходит — не то, каким кажется. Не верь заданиям, не верь игре. Ни верь никому. Не верь ни во что. И не пытайся сдать назад. Тебе надо в черноту, и если стал монстром, иди до конца. Не знаю что там, но для Кавадзаму очень важно, чтобы там оказался кто-то из нас, смертников. Ты… Я уже во второй сотне тысяч. Жрица может помочь, но запомни: она тут не из-за тебя. Она тут из-за самой игры. К ней обратился за помощью разум игры. Тот, который пленник. Она будет вызволять его и уничтожит любого, кто попытается ей помешать. Не знаю уж почему, но на неё не действуют никакие правила. Удачи. Удачи и прощай. Код отмены: сорок пять семьдесят один десять два ноля сорок. Теперь ты свободен от поводка, не знаю что он должен делать, но ничего хорошего. Удачи!

Неизвестный модуль ментального контроля деактивирован. До завершения очистки мозга осталось 59 минут 55 секунд.

Я глядел на потолок. Голова пухла. Я не понимал ровным счётом ничего. Я не понимал в какие игры играю. Я не понимал зачем я на этой станции. И что нужно всем этим людям, которые меня окружали. Даже станции, оказывается, что-то нужно.

А мне нужно одно. Выжить.

Я открыл магазин. Для начала аптечка.

Индивидуальный модуль обеспечения живучести

Модель «Скарабей 15»

Установлено

Запас универсальной биоматерии: 1000 гр. (3600 гр. доступно во внешнем хранилище)

Установленные модификации:

Максимальный объём

Биоградиент

Полное восстановление

Самовосстановление

Консерватор

Активная кремниевая плазма

Полиморф

Полевой доктор

Система предложила развивать аптечку в следующем направлении:

Внешний контроль

Вы можете контролировать инициированную имплантом биоматерию (необходимо нахождение в зоне прямой видимости)

Цена: 80 единиц модификации

Эффективная чешуя

Соотношение потерь в чешуе: 1 к 4

Цена: 100 единиц модификации

Конструирование

Любые статичные или подвижные конструкции из биоматерии

Цена: 120 единиц модификации

С одной стороны, это целых шесть кило биоматерии. С другой стороны, внешний контроль… Я вспомнил как меня попытался превратить в куклу тот мерзкий тип во время испытаний, мир его праху. И посоветоваться не с кем. В меню я даже не нашёл возможности отправить кому-то сообщения. Хотя не помню, была ли в интерфейсе такая функция изначально. И справка издевательски молчала. Взял Контроль.

Попытка зайти в магазин модификаций ничем не порадовала, кроме пустого экрана с доступными мне товарами.

А вот эволюции…

— Система, эволюции, доступные только игрокам с моим статусом!

Форма примата

Полная перестройка всех систем организма, скелета, кожных и волосяных покровов. Форма редактируется по желанию игрока в момент покупки

Внимание! Озаботьтесь обильным источником питания или его аналогом

Цена: 200 единиц эволюции

Не у одного меня проблемы с чувством юмора. Донаты побежали активнее. Я представил, как сейчас радуется Терри. Нет, мы не будем идти по дороге дешёвой популярности.

Мысль о бывшем напарнике заставила меня вспомнить все те эпизоды, когда я сам кого-то отправлял на свет с помощью монолезвий или как меня разделал Терпсихор.

Анизотропная кристаллическая надкостница

Ваши кости не подвержены рассечению монолезвиями

Цена: 200 единиц эволюции

Защиты от вибролезвий не нашлось.

Биоармирование

Все костные ткани дополнительно укрепляются нитевидными структурами

Теперь осколки ваших костей всегда будут вместе

Цена: 30 единиц эволюции

Надоело за конечностями бегать после каждой драки. Взял биоармирование и надкостницу.

— Это, а можно тут зверушек вылупить? Они будут целями?

Любой Помпейский механизм будет приоритетной целью для системы защиты города.

Понятно. Запрет на справку условный. Нельзя мне умереть просто по глупости. Точнее, можно, но если уж спросил…

Интересно, а откуда столько осторожности? Опыт? Я сам оказался для себя большой загадкой. И во многом потому, что у меня не было привычки себя анализировать. Моё «я» всегда было моим «Я», а теперь в моей башке поковырялись все кому не лень. Пойди теперь разберись, где там кто чего оставил. Осталось ли там хоть что-то от прежнего Келя Хедрикса. Хотя с другой стороны, а какая разница? Ну, типа, а можно ли с этим что-то сделать? И буду ли я доволен результатом, если у меня получится?

Мысль успокоила. И я получил свои семечки. Все оказались съедобными.

— Уважаемые подписчики, сейчас я снова стану сильнее. Надеюсь, этого хватит чтобы завалить самых жутких тварей на этой станции или стать самой жуткой тварью на этой станции. Делайте ваши ставки, уверен, что букмекерские конторы примут ваши деньги с хорошим таким коэффициентом. Водки у меня не осталось. Но помянем марку «Советская», она подарила нам много весёлых мгновений!

Под потолком внезапно разгорелись лампы, ярко и мощно. Сияние было таким, что пробивалось через ладони, которыми я глаза закрыл. Голову пронзило болью.

А потом грянул звук, который я с трудом различил, кажется, ногами. Остальное оглушило.

— Нет предателям в наших рядах!

Свет погас, через пару минут ушла головная боль. А я смог различить надпись на экране.

Рекламный контракт аннулирован.

Кровь из ушей не пошла, но, судя по всему, у меня нет уже крови в организме.

— Вот жеж, а чего все такие принципиальные? Как людей на бойню отправлять и им помогать убивать друг друга, так это «Пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте». А как они всерьёз этим заняты — сразу претензии, выживает, мол, пациент неправильно!

Ситуация меня взбесила, но я снова ничего не мог сделать.

— Короче, идите в жопу. И водку заберите свою, и вообще она невкусная! Пейте лучше… да хоть лимонады, они вас в такой блудняк не впишут!

Я раскрутил систему на ящик батончиков. Потом закинул в себя семечки и лёг на кровать. Последнее что я заметил, перед тем как отрубиться, что известность поползла вверх бешеными темпами. Что это значит, я понять не успел.

Зато понял, когда очнулся.

Критический недостаток кремния. Найдите источник кремния.

Внимание! Биоматерия не поддерживает данный элементный состав.

Желудок крутило жуткой болью. Горка батончиков рядом не внушала аппетита. Внутри что-то неприятно хрустело. Я обшаривал голодным взглядом стены. А потом…

Стрекозоид «Марк 3»

Тип существа: механизм

Средний вес: не определено, менее 500 гр.

Средняя скорость: неизвестно

Обладает неизвестным запасом автономности

Наблюдает и передаёт информацию

Защита от ЭМИ, способен к саморемонту

В стае потенциально опасны

Содержит кремний

Съедобен

Глаза Эльдразиона сработали сами и высветили нужным цветом всё, что содержало нужные элементы. Я подпрыгнул к потолку и схватил одну из камер, а потом с хрустом сжал зубы и проглотил машинку вместе с осколками зубов.

Дефицит кремния восполнен на 0,05%

— Уфафаемые фрители, потойтите плифе, ещё плифе…

Камеры ломанулись кто куда. Они старались спрятаться друг за другом, и недостатка в жертвах у меня не было. Но подвёл желудок. Он не мог переварить столько металла.

Я закинул внутрь батончиков и рухнул на кровать. Живот, натянутый как барабан, грозил лопнуть. Навалилась слабость, и сознание погасло.

Дефицит кремния восполнен на 8,4%

Проснулся я от того, что живот лопнул и на пол рухнул склизкий ком из металла. Камер в комнате стало значительно меньше, и они оборонялись от меня, били, заразы, током. Я открыл бритву и пошёл на зрителей в атаку. Сумел уничтожить пару камер, но на этом успехи закончились, к тому же механизмы восполнили дефицит всего лишь на доли процента. А ещё нож пару раз зацепил стену, и на полу оказались кусочки бетона.

Осколки бетона. Содержат кремний.

К счастью, стены не убегали. Хотя система сыпала возмущёнными сообщениями и то и дело штрафовала меня на деньги. Но мне было плевать.

Я вырубился ещё раз пять. Каждый раз от того, что в живот лопался и выкидывал из себя ошмётки камней. Когда я догадался крошить бетон в крошку, дело пошло веселее.

На шестой раз проснулся без боли и без голода. Моё обиталище пришло в полную негодность, стены раскрошены, везде дыры. На полу, рядом с кроватью, комки. Они смердели желудочным соком. На столе полдесятка питательных батончиков, надкусанных, некоторые почему-то прям посредине. Судя по всему, их я ел уже без распаковки.

Система оштрафовала меня на какую-то баснословную сумму в сотню миллионов. Даже многочисленные донаты не смогли закрыть эту дыру. Точнее, не оштрафовали, но я просто не мог понять куда делись мои деньги.

— О, ребятишки, я пришёл в себя. Будем честны: очень весело ведь, когда человек кушает бетон и железки?

Настроение, несмотря на финансовые потери, повышалось. Меня грела мысль, что теперь просто так убить меня не выйдет, для этого придётся подумать.

Я закупил амуницию из той, что доступна всем и не делала ничего, а потом сотню литров универсальной биоматерии. На счету оставалась жалкая десятка миллионов. Под бурчание о том, что не такая уж эта материя и универсальная, закинул её в огромный рюкзак, практически без усилий закинул его на плечи и развернулся к камерам. В голову пришла остроумная мысль, и я хотел на ней заработать.

— Уважаемые подписчики, мы с вами так долго не общались. А хотите вопрос? Когда я был в том милом домике с весёлыми завтраками, мне прислали сообщение, что я играю в игру, правила которой мне неизвестны. А представьте, что той хрени, что тут за систему, пришло такое же сообщение…

Фразу я договорил уже на автомате. Говорить было некому. Камеры осыпались с потолка, то ли мёртвые, то ли отключённые.

Сразу стало как-то неуютно.

Ваша известность обнулена.

— Эй, что за дела?

Глава 8

Ваша известность: 0

Заблокированная известность: 1 000 000 000

Желаете разблокировать?

— Детали, пояснения, угрозы? Что вообще происходит? Что будет, если я снова это скажу, но перед чужими камерами? У них тоже известность уйдёт в ноль?

Система молчала.

— Ты вообще там живая?

Система молчала.

— Ну и чёрт с тобой.

Я отправился в город. На бирже найма, на удивление, никого не оказалось. Бармен бросил на меня полный любопытства взгляд, повернулся к стойке и взял три разных бутылки, а потом налил три небольших бокала из каждой. Поверх каждого стакана он водрузил куски разных фруктов, а потом присыпал порошками. Пахла композиция так, что в рот набежала слюна.

— Взятка?

— Традиция. Эта, — бармен ткнул в левый бокал с синей жидкостью и оранжевым фруктом, — за новое звание. Вот это, — средний бокал с красным содержимым и таким же фруктом, — за новый ранг отряда. В вот это, — палец указал на чёрную стопку, которую украшала крупная жёлтая ягода, — за получение доступа к заданиям особого рода.

Я озадаченно почесал затылок.

— У меня… эээ… урезан системы интерфейс в связи со сменой статуса… А что произошло?

— Ох, чего только ни произошло, Живой. Ты и твои новые друзья очень многих удивили за последние сутки. Например, всех интересует вопрос, что произошло с наградой за тебя? Ты же покраснел, а потом пропал из целой кучи наградных досок, хотя успел там заалеть с такими цифрами, что в городе ожидались крысиные бега. Тебя собрались убивать все, даже те, кому изначально было неинтересно.

Я скорчил рожу, мне требовались подробности.

— Крысиные бега — это когда кто-то краснеет так, что за ним охотятся все. Большой куш. Халявные очки модификаций. Дружелюбная полиция. Ну, ты знаешь, уродов никто не любит. А ты что-то сделал. Опять всех удивил. Тебя многие стали воспринимать всерьёз. Поделишься секретом?

— Я подумаю. Есть что предложить?

— Я подумаю, — бармен на мгновение замер.

— Ты, к слову, моих бойцов тут не видел?

— Пришла весточка: тебе нужен бар «Бункерная бомба», это на западе отсюда, в километре от города. Он рядом с основной трассой, увидишь разбитый бетонный купол, сразу за ним.

— Запад? — я уточнил незнакомое слово.

— Икс координата, со знаком минус. Или тебе в цилиндрической системе?

— Спасибо, не надо.

Я взял первый шот и влил в себя. Яркий вкус ударил в голову так, что пришлось вцепиться руками в барную стойку. Ломтик оранжевого фрукта с коричневой присыпкой завершил композицию, и мир на пару мгновений исчез.

— А можно мне этого купить?

— Не один Француз тут умеет делать бухло, да?

Алкоголя я в угощении особо не ощутил. Но сам вкус…

— Так что по цене?

— Не продаётся. Системная бутылка.

Я внимательно рассмотрел пойло на стойке. Всплыла подсказка.

Синяя наградная бутылка.

Содержит неизвестный состав (анализ запрещен системой).

Безопасен для любой формы жизни.

Вызывает лёгкое опьянение.

Системный предмет.

Там же стояла красная и чёрная наградные бутылки.

— Так что ты мне можешь предложить за рассказ о том, что случилось и почему пропали награды?

— Стрелковый комплекс. Эффективная дальность небольшая, полсотни метров, умеет себя чистить. Баллистический компьютер тоже есть. Самоделка. Патроны к нему, две сотни.

— Мощный?

— Ну… Например ты из него застрелиться не сумеешь.

Я вздохнул.

— А чего-то серьёзного нет?

— Полный запрет на передачу оборудования игрокам без статуса «человек». Ищи ремесленников, но, как ты понимаешь, не самая популярная тут профессия на станции.

Я поморщился. Но сейчас у меня из оружия одно только лезвие.

— А трофеи? Трофеи-то можно?

— Как повезёт. Оружие тут делают, чтобы люди боролись с машинами, а не наоборот. Мир тут искусственный, баланс тоже. Иначе бы всё закончилось одним днём.

— Хорошо, я расскажу что знаю по поводу всего, что касается смены моего статуса, исчезновения награды и так далее. В обмен на твою… пукалку. Система сможет подтвердить правдивость моих слов?

Доступна верификация сделок.

— Хорошо. Сделка!

— Понятия не имею. Я только сменил статус с «человека» на иной.

Игрок Живой исполнил условия сделки.

Бармен на меня вытаращился, а потом расхохотался.

— А ты хорош. Сейчас принесу твою пушку.

— И никаких претензий?

— Да всё вроде честно, хлам на хлам. А мне история.

— Добавь тогда хотя бы пару бутылок, за историю. И поесть чего. Есть что-то помимо системных батончиков? И в идеале белковый преобразователь, гидратор и крепёжная сбруя.

— Да легко, погоди минут пять.

Пока бармен где-то бродил, я медленно выцедил содержимое бокалов. Настроение сдвинулось с нулевой отметки, и воспоминания о том, как из дыры в животе выпадает склизкий ком бетонной крошки, постепенно померкли.

Штурмовой дробовик.

Там было что-то ещё, про типы патронов и кучность. Только вот общая энергия не радовала. Выстрелы с этой фиговины я мог ловить любой частью тела, кроме глаз.

Надо было озадачить кого-то из отряда поиском оружия.

Бутылки весело звенели в рюкзаке.

Наверно, поход предполагал какой-то иной уровень подготовки. Но я просто не знал что делать дальше.

Границы города отметила цепочка бункеров. Судя по толщине стенок, рассчитаны они были на аналог ядерной бомбы или типа того. Бетон, под ним пластик. Кое-где торчали аппарели орудий.

Пришлось прогуляться по серой дороге и полюбоваться тёмно-зелёными растениями. Висел густой туман, каменные уступы вдоль дороги украшали потёки какой-то живой субстанции. Глаза опознали её как плесень и различали внутри мелких существ. То ли роботов, то ли насекомых. В любом случае, понять что это такое я не мог. Биологической модификации глаз Эльдразиона не хватало дальности. И потому всё что я видел:

Неизвестное существо.

Бар я нашёл легко, он стоял рядом с разрушенным бункером и представлял собой круглый дзот с цепочкой бойниц. Посетителей не было, кроме двух. Мне помахали от бетонного столика.

— Джентльмены, всем привет. Ух, ё…

Мои спутники выглядели так, словно только что вышли из бочки смерти.

Винсент, кажется, стал ещё больше. Сегментированная графитовая броня, чёрная во всех диапазонах. Он был тёмным пятном даже для меня. Тучное лицо и два алых провала на месте глаз, залитые той самой слизью.

Винсент

Человек

Статус — спорный. Штрафов за нападение нет

Воинское знание: майор

Заражён хищной слизью

Агрессивно съедобен

Кай, то есть Шляп, выглядел не сильно лучше. Левую сторону лица ему просто сорвали до костей. Аптечки у него, судя по всему, не было, или доступа к системному лечению, в механизме я не успел разобраться. Так вот, всё это великолепие заливал прозрачный медицинский клей. Обряжен он в странную броню, которая состояла из подвижных дисков. Эти диски сцепились друг за друга кромками или наплывали друг на друга. А ещё непрерывно шевелились.

Шляп

Искусственный интеллект

Ранг: неизвестен

Контролируемый игрок: Карлсон

Человек

Статус: нейтральный (скорректировано способностью, статус: агрессивный)

Воинское знание: капитан

Не съедобен

— Так… Минутку, кажется, я начинаю что-то понимать…

Так и есть. Штраф мне был не за раскуроченную системную кабинку.

Штраф за античеловечные действия отряда:

10 000 000

И таких штук десять.

Вообще, все преображения со стороны не то чтобы легко заметить. И Шляп, и Винни закрыли это всё великолепие серо-зелёными накидками, которые ещё и давали защиту в части диапазонов. А Шляп нацепил на лицо белую маску с бронированным щитком, поверх которой торчал визор.

— Так, я в раздумьях. Я желаю знать подробности или, всё же, нет?

— Тебя, кстати, искала та твоя девушка. Мне подать ей весточку? — Винсент само дружелюбие. Он помешивал в широкой тарелке какое-то варево, и оно медленно втягивалось в тело напарника. На пальце набрякла капля алой слизи.

— Да, да…

Винсент помахал бармену и нарисовал в воздухе какой-то знак. Бармен кивнул.

— Рассказывайте. Мне надо понимать, что произошло.

— Мы охотились на идиотов, Босс. Этот твой Шляп такой затейник!

— Желание уничтожать себе подобных, обращённое на тех, кто желает уничтожать себе подобных.

Я скрестил руки на груди.

Винни начал разговор.

— Меня этот твой типарь догнал. И говорит, значит: «Существо, я успел проанализировать местный социум и придумал идею как нам дёшево получить необходимое оборудование и модификации высоких уровней…»

План, который предложил Шляп, поражал своим цинизмом и изяществом. Для начала эти двое зашли в клинику и уточнили, оказывают ли те услуги по переносу имплантов. Разумеется, их послали. Разумеется, они пошли искать дальше. Все официальные клиники им отказали. А вот внимание они привлекли, и какой-то мутный тип отвёл их в подпольный медцентр. Центр лишних вопросов не задавал и вообще был автоматическим. Система завизировала договор (это меня впечатлило особо), и дальше эти двое занялись делом, древним как само Солнце. Грабёж!

Вперёд шёл Шляп. Он, оказывается, умел имитировать профиль других игроков. Ник, звание и так далее. Список разыскиваемых преступников оказался доступен из системного интерфейса (только в черте города). После чего, не знаю уж как, Шляп и Винни выбирали себе жертв в самых злачных барах. И Шляп включал имитацию профиля. Разумеется, довольная и обычно обдолбанная в слюни жертва радостно неслась за халявной наградой. Перед тем как «охотник» успевал нагнать Шляпа, маскировку выключали. Только вот мало кто повторно изучал системную информацию насчёт жертвы. И потому дальше шла попытка моего напарника пристрелить.

После чего из укрытия выходил Винсент. Он неплохо умел маскироваться на местности, а ещё таскал с собой небольшую кувалду.

В итоге жертву гоп-стопа качественно паковали и тащили на процедуру лечения. Где и предлагали выбор. Или она, жертва, делится имплантами и оборудованием в пользу моих наёмников, или получает капельку алой слизи в мозг. Импланты пересаживали себе.

За сорок часов они умудрились прокачаться так, как обычно народ качался за год. Жертвы, конечно, сопротивлялись, и временами умудрялись удрать, но по понятным причинам жаловаться в полицию не спешили. А ещё пару раз удирать прошлось уже гоп-компании. К тому же, ведь никто не умер?

Вопрос я задал зря, выяснилось, что кое-кого они всё же шлёпнули. Не то чтобы специально.

Шухер вышел знатный. Но без вмешательства властей, слишком уж… одиозные персонажи становились жертвами.

Под конец истории я уже ржал в голос. Наёмники показали себя отпетыми отморозками.

Система их старания не оценила и отправляла мне штрафы. Не любил местный ИскИн, чтобы кто-то так цинично нарушал правила. А ещё у парней мощно подскочила известность. И на потолках торчало пару десятков камер. Мне даже стало любопытно: камеры разве меня не узнают? То есть, в чём логика? Разве меня нельзя просто найти по другим стримам? Не думаю, что у зрителей пропало желание любоваться моими похождениями.

— Джентльмены, извините что отвлекаю вас, — бармен подал голос из-за барной стойки. — А кого вы ждёте?

— Да, пару человек. А что?

— Отряд в два десятка игроков направляется сюда. Совсем рядом. Оружие держат на изготовку.

— Сколько стоит активировать защитную систему?

Соображал я быстро.

— У меня её нет.

На барную стойку упал лист стали, и где-то в недрах заработал лифт. Бармен дал дёру.

А в следующее мгновение в помещение влетели гранаты. Сразу через все бойницы.

Сделать мы ничего не успели. Взрыв вышел таким, что нас просто размазало по стенам. Меня изломало и оторвало руки. Нижняя часть тела улетела куда-то в сторону. Винсента откинуло на стену. Шляп лишился всей своей навороченной брони, диски разлетелись по всему помещению, уцелела только голова в шляпе, и она подкатилась к моим ногам в другом конце комнаты. А потом в помещение ворвались пятеро. Они скрестили стволы на теле Винсента. Палили мощно. Чёрная броня мгновенно пошла трещинами, а потом Винни просто взорвался. Я лежал за бетонным столом и мог лишь наблюдать, как игроки палили по всему, что напоминало целые куски тел или механизмов. Разнесли голову Клауса под шляпой, мне оторвало нижнюю челюсть и сорвало нос. Как ни странно, уцелели глаза.

Я разглядел противников. Все облачены в полимерные латы. У всех визоры на лицах. В руках винтовки.

Воцарилась тишина.

— Чисто. Зовите Калибра. Пусть опознает.

В помещение зашёл ещё один игрок.

Калибр

Человек

Статус: агрессивный

Воинское знание: лейтенант

Съедобен

Игрока защищал закрытый скафандр. Он с интересом огляделся, подошел к Шляпу и внимательно посмотрел на то, что осталось. Из шеи бывшего напарника торчал пучок проводов, который продолжал искрить.

— Да, этот урод.

Калибр кинул голову Шляпа на пол.

— А второй? — голос шёл из микрофонов.

— Да как его опознаешь? Вы его по всему бару размазали. Мне система даже ошмётки не подсвечивает.

— А вон там лежит тип какой-то. Тоже голова уцелела.

Мою бошку тоже внимательно изучили. Я предусмотрительно закатил глаза. Меня покрывали останки Винсента, так что героя Бочки во мне не опознали.

— Не, тот здоровый был. И статус имел «человек». А этот примат какой-то.

— О, а я тут трофеи нашел. Глядите: спиртное, такое только у Давида можно взять, на бирже.

Один из бойцов потряс бутылкой.

— А это, кстати, тема. Зови резчика. Пусть бар вскроет. Надо это дело отметить.

Я лежал и размышлял над тем, что же мне делать. Спутники мертвы. Я могу, конечно, удивить, но не думаю, что сильно. К тому же, бойцы в защитном снаряжении. По полу текла биоматерия, но я отключил все функции. Оставалась надежда, что я просто подожду, пока эти типы уйдут. Да уж, не задался мой поход…

Бойцы втягивались в бар, кто-то стал вскрывать монолезвием бронеплиту. Она с противным скрежетом рухнула на пол.

Зазвенели бутылки. Бойцы стягивали шлемы. Неожиданно ожил системный интерфейс.

Шляп: Данный момент оптимален для уничтожения противников.

Винсент: Босс, повеселимся?

Я: Сука…

Сказать, что я удивился — это ничего не сказать.

— Фиксирую радиообмен! — один из игроков подскочил и заозирался по сторонам.

Больше он не успел ничего. Хотя несколько парней, те кто рангом повыше, успели опустить забрала шлемов.

Сотни мелких дисков, которые разлетелись по всему помещению от разрушения брони Шляпа, заискрили. Они в одно мгновение взмыли в воздух и устремились каждый к своей цели. Минидроны вгрызались в открытые участки тел и ослепляли забрала. Часть из них несла на себе алые капли слизи. И та, уже на броне, приходила в движение.

Я тоже пришел в движение, мне хватило пяти секунд, чтобы собраться, схватить лезвие и рубануть по спине того, кто уже устремился к выходу из бара. По мне кто-то даже успел выстрелить, но не точно. Игроки страшно вопили, но крики быстро стихали, ведь в каждый открытый рот устремлялся диск. Воняло горелым и кровью. Спустя минуту всё было закончено.

Теперь бар окончательно превратился в скотобойню.

Шляп: Аптечки истощены. Признаков мозговой активности не обнаружено.

Биоматерия стремительно стекалась ко мне со всей комнаты. При взрыве уцелело буквально пару пакетов.

Винсент: Босс, ты можешь вот это тело подлатать? Он лучше всех подходит.

— Какое?

Голос вышел писклявым, лёгкое ещё нарастало.

Винсент: Вот то, с десятком дисков во рту, он булькает ещё.

Я с трудом сфокусировал зрение на трупе. А потом подошёл к нему и запустил пальцы в тело.

Запустить процесс восстановления?

Затраты универсальной биоматерии: 2 312 г

Диски выпали из развороченной глотки, тело на полу задёргалось.

— Пощады, пощады…

Аркадия

Человек

Статус: агрессивный

Воинское знание: капитан

Не съедобна

Дискуссию прервала алая слизь, которая очень шустро стекалась к телу и облепила жертве лицо. Отвратительное зрелище. Я отвернулся, посмотреть было на что. Например, на Кая. Диски по всему помещению пришли в движение, они собирались в одну кучу.

Шляп: Просьба восстановить мозговые структуры носителя.

Я подошел к куче дисков и достал оттуда голову напарника.

Запустить процесс восстановления?

Затраты универсальной биоматерии: 3 312 г

Угу. Голова приобрела сначала ярко-синий цвет, потом бледность уже человеческого окраса, а под конец — здоровый румянец. А диски зашелестели и сцепились с остовом шеи. Через минуту передо мной стоял Шляп. На человека он походил мало, скорее на механический скелет. Толстая палка позвоночника, четыре конечности. Уцелела примерно четверть от общего числа дисков.

Шляп восстановил подвижность, а потом стал целенаправленно расчленять один из трупов. Он ловко извлек тело из скафандра, срезал кожу с руки и вытащил спрятанный в руке имплант.

Пока напарники чинились, я тоже занялся мародёрством. Из интересного — всего пару штук на два десятка трупов.

Биофабрика (У).

Вы можете вырабатывать психостимуляторы и эмпатогены.

Вы можете выводить психостимуляторы и эмпатогены на поверхность половых органов.

Что-то подобное у меня было в нераспакованном виде. Ещё с бочки.

Консервация.

Ваши органы и ткани, отделённые от организма, до суток сохраняют работоспособность.

М-да, слово «консерва» приобрело какой-то совершенно новый смысл. Штука неплохо работала с биоматерией.

Моё подарочное ружьё разнесло на части. Куча уцелевших стволов не принимало новых владельцев без согласия предыдущих. Из целого мне досталось два тяжёлых револьвера. Точнее, это были пистолеты в виде револьверов. Три десятка патронов, иглы из обеднённого урана. Химический принцип разгона.

Наградные револьверы малого турнира новичков.

Системное оружие.

Дают право на участие в большом турнире новичков без прохождения предварительной квалификации.

Привязка снята (бонус класса).

Когда я закончил любоваться оружием, от прежнего владельца осталось настолько мало, что я даже не смог прочесть имя неудачника. С моей стороны было вежливо его поблагодарить. С другой стороны, может он сам снял оружие с чьего-то трупа?

Винсент, точнее уже Аркадия, поднялась на ноги и довольно потянулась.

— Слушай, Живой, а ты знаешь, не думал, что будет так весело. Никогда не носил женское тело. Кстати, может, перепихнёмся?

Я вгляделся в симпатичное лицо девушки. Бритые виски, волосы собраны в пучок на макушке, правильные черты лица, карие глаза. Особенно радовали алые капли слизи на губах. Меня передёрнуло.

— Иди к Шляпу приставай.

— У меня нет органов размножения.

Голос шёл от самой шляпы. Голове говорить было нечем. Зато у напарника образовалось две полноценных ноги, рёберная броня и два разных импланта на предплечьях.

— А может, купишь? Или отрастишь?

Мы промолчали.

Аркадия опустилась на колени рядом с распотрошённым телом, и из её рта выпал алый комок, который стал с шипением растворять ошмётки плоти.

Шляп поднял голову.

— У нас визитёры.

— И почему я не удивлён?

Глава 9

В проёме стоял Молчун.

— Привет, Живой. Смотрю, ты всё так же быстро заводишь себе друзей?

Лизи вошла следом.

— Мы слишком часто видимся за последние сутки. Давай ты просто свалишь?

Я словил желание проверить новые пистолеты на госте.

— А вообще я предлагал не вступать в диалог, а просто закинуть сюда ядерный фугас. У меня целых два, на случай если первого не хватит, — Молчун улыбнулся.

— Да, а я его отговорила. Спорим, ты можешь объяснить всё, что тут произошло, как-то очень убедительно, и тебя не станут убивать?

Лизи улыбнулась так, что я сразу понял: она не сомневается, что и в этот раз у нас будет отмазка. Я уселся на уцелевший стул и скрестил руки.

— Это была самооборона. Ребята резвые, профессиональные, закидали гранатами, законтролили всё, что можно контролить. Сели праздновать.

— Просто так? Живой, чтобы закидать кого-то гранатами, нужна очень веская причина. Это кто был то?

— Опознавай! — я указал на зал рукой.

— Сутки назад на меня и игрока Винсента совершил нападение игрок из банды тех, кто сейчас лежит в этом зале. Мы попытались его ограбить после нападения. Игрок по имени Калибр. Капитан. Он решил, что его уровень личной безопасности понижен, и нас надо устранить. Он где-то среди мёртвых тел.

— И потому он пригласил банду Бориса Три ствола. Всю? Сколько их вообще было?

— Двадцать один человек. Возможно, был внешний наблюдатель, но мы его не засекли, — Шляп продолжал своё кровавое дело.

— Наблюдатель всегда есть, — полицейский вздохнул. — У меня в этом году трижды болела голова, и трижды это связано с игроком Живой.

— Ну, может не всё так плохо, там мои дружки много кого на вещи обидели…

— Да, об этом я тоже хотел поговорить. В городе пропало пару десятков человек. Живой, ты точно не при делах, ты сидел в системной кабинке, а вот твои подельники системой покрашены.

— Эти игроки живы.

Шляп повернул голову к Молчуну, его тело продолжало выковыривать механику из мёртвых тел.

— Сильное заявление! И в чьей же они памяти живы?

— Строение Омега сорок пять. Клуб закрыт для частной вечеринки.

— А это мы сейчас проверим.

Молчун отцепил от пояса рацию.

— Гидроудар, у нас новая потрошилка выросла. Омега сорок пять, ага. И захвати меддроидов. Как вылезешь — выходи на связь.

Я уставился на рацию в руках Молчуна. Что-то меня смущало, а потом наконец-то дошло.

— Слыш, майор, а чего не голубиной почтой?

— Нейроинтерфейсы работают только на территории городов и в зоне прямой видимости. Всё остальное — или кабелями или по радиоканалу.

— А это… не знаю, хаб поставить?

Вопрос был реально интересным. А ещё я давал спутникам время на то, чтобы хоть как-то прийти в себя. Не факт что с Молчуном удастся договориться.

— Системный банхаммер.

— И в чём он заключается? Снова боты?

— Нет, конкретно в этом случае — реально молоток, который падает с неба. Гигаджоуль чистой энергии.

— Какие… интересные подробности.

— Да, местная система — та ещё затейница.

— Ещё вопросы будут?

— Будут. И снова к твоим спутникам. Игрок Карлсон, откуда у тебя такая броня?

— И ты, разумеется, расскажешь, что не так в этом замечательном предмете экипировки? У нас, между прочим, зрители. И надо их развлекать, — я подмигнул камерам. — И да, я жду донаты. Если бы не деньги, вы бы, уважаемые зрители, ничего интересного не увидели. С легальными методами заработка финансов тут сложно.

— Броня-оружие, класс «Листорез», пятнадцатая эпоха. Автономное оборудование. Доступна только в специфическом разделе игрового магазина, вещь только для своих. С кого сняли?

Лизи аккуратно сняла камеру со своего плеча и посадила на ладонь. Стрекозоид сначала было рыпнулся, но потом послушно уставился на лицо Молчуна, куда его повернули камерой.

— Они грабили нехороших людей.

— Это я уже понял. И местами одобрил. Слушайте меня, игроки, у меня и так хватает проблем. Мне только контрабанды системного оборудования не хватало. Я вам даже позволю эту игрушку у себя оставить. Только скажите: откуда? Человека в подобной броне нельзя ограбить. Очень рассчитываю на честный ответ.

— Нашли? Украли? Подарил кто? — я с интересом посмотрел на Шляпа.

— Я считаюсь существом, которое родилось на станции.

— Странно, но мне казалось…

На поясе Молчуна пиликнула рация. Полицейский послушал доклад.

— Ещё раз, сделали что?

Рация снова забурчала.

Полицейский уставился на моих спутников со странным выражением.

— Значит так, уродцы. Нарекаю ваш отряд Людоедами. В городе чтобы без веской причины не появлялись. Веская причина или нет — решать мне. Пишите письма.

— Почему «Людоеды»?

— Коллекционер, — палец уткнулся в меня. — Потрошитель, — это Шляп, который действительно кого-то потрошил. — Пожиратель, — теперь Аркадия, у её ног куски мяса дымились в алой луже.

— Цикл полной переработки игроков. Мы за экологию!

Вашему отряду присвоено имя:

Людоеды-экологи

Я довольно улыбнулся. Молчун тоже хмыкнул и наконец-то свалил.

— Хедрикс, может, оденешься?

Лизи аккуратно пересадила камеру на дверной косяк.

— А молодой человек полон сюрпризов. Во сколько оценишь стоимость рецепта обнуления известности?

Откуда в зале появился Француз, я так и не понял. Шляп и Аркадия запоздало навели стволы на гостя. Гость вытащил высокий стул из-за барной стойки и торчал на нём в середине зала. На нём спортивные шорты и такая же футболка, они плотно обтягивали тощее тело. На ногах кроссовки. Что меня поразило — с воздухозаборниками…

— Шесть сотен литров биоматерии. Или того, из чего себя собирают Эльдразионы.

— Первичная пыль? И где, по-твоему, я её достану?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Ладно. Будет тебе биоматерия. Куда, сколько?

Я задумался.

— Если хочешь вырастить своих питомцев, тебе нужна серая зона. Координата Сорок пять двадцать восемь сигма по иксу и двадцать девять по шесть бета игрек. Там нейтральная зона. Системная нейтральная зона. Туда доставят. Это в сотне километров отсюда.

— Лизи, проследи чтобы меня этот дед не обманул? — девушка кивнула. — Я раскрыл системную загадку. Почему именно такой эффект — понятия не имею.

— Самая бесполезная трата денег за последний год, — Француз тяжело вздохнул.

— А я думал, что мы играем в игру «Кто кого обманет». Кажется, я веду по очкам. Дядя, а тебя сюда чего принесло?

— Мне донесли мои уши, что за городом случились разборки с участием одной одиозной личности, с которой у меня бизнес. И другой одиозной личности с серьезным опытом ликвидации кого угодно.

— И?

— Защищал свои инвестиции. Мне было что предложить Борису и его людям, но теперь это проблемы только Бориса. Мне есть чем прижать местную полицию, но твоя подруга с этим прекрасно справилась сама. Лизи, крошка, поделись секретом, чем ты их взяла?

— О, я умею уговаривать людей, Жан-Пьер.

— Я знаю, я подслушивал.

— Детали — ещё три сотни миллионов.

— Детишки, я очень не люблю, когда меня разводят на деньги, — в голосе винодела прозвучала угроза.

— Если бы я хотел тебя на деньги развести, то сказал бы что знаю где достать точные рецепты системного спиртного.

Кажется, я задел собеседника за живое. Он впервые за всё время нашего общения выглядел возмущенным.

— О, извините, мы не представлены, — к нам подошла Аркадия. — Я спутница этого несносного персонажа. Прикрываю ему спину.

— Леди? Рад знакомству, — Француз изобразил учтивый поклон.

— Какой галантный кавалер, не желаете ли пообщаться теснее?

Воцарилось молчание.

— Я от вас устал. От всех. Живой, буду рад отметить твою победу. За упокой твоей души тоже выпью, но без удовольствия. Слишком много денег я в тебя успел вложить. Лизи, крошка, всегда рад твоему визиту. Вы же… — Жан-Пьер повернулся к моим спутникам. — Буду рад угостить вас бутылочкой спиртного, особенно вас… Леди.

Гость отчалил. Точнее, испарился. Точнее, ушел с такой скоростью, что меня слегка оглушило.

— Не самый аккуратный человек. Совсем не смотрит под ноги! — Аркадия уселась на место гостя. Она достала из бара бутылку и опрокинула в себя.

— Подсадила на него каплю? — Жрица хмыкнула.

— Да. Ах ты ж мелкий засранец… Он её в пробирку запихнул… И… И нет доступа!

— Лизи, ты что хотела?

— Полюбоваться на кровавое месиво и узнать, что вы живы. И сказать кое-что. Всем вам.

— Внимательно слушаю.

— Да, самка. Говори.

Даже Шляп оторвался от очередной кучи мяса и повернулся к нам. Он всё больше походил на андроида, живую голову подпирали сразу три цепи из дисков.

— Каждый из вас служит Хартамалу. И нет для него слаще жертв, чем пролитая кровь или навсегда разорванная цепь. Опаляющее пламя войны щедро одаряет тех, кто живет по законам вечной битвы. Давно, тысячелетия назад мы воздвигли между собой и смертью стену. Ни у кого из нас нет причин убивать. И нет ни одной причины для смерти. Но она рядом с нами. Она дышит нам в затылок. Те, кто вокруг нас в этой комнате, они сегодня сделали ставку и проиграли.

— Ты нам что, за гуманизм тут…

Жрица так посмотрела на Аркадию, что та замолчала.

— Никто из нас не выбирает смерть. Никто из нас не найдёт причин убить другого, будь вокруг нас иной мир. Тут наградой за битву будет новая битва. Всегда будет причина нажать курок снова, жажда, которую нельзя утолить, смехотворные цели, которые нет смысла даже озвучивать. Вы — рабы битвы, ваша свобода — лишь иллюзия. Но помните: любые оковы можно разорвать, любые стены пробить. Найдите иной смысл себя в этом мире. Найдите ту часть себя, которая хочет жить. И спросите: хочет ли она что-то ещё?

— У меня много желаний, самка! — хмыкнула слизь.

— Я живу меньше сотни часов, и я вижу свою неполноту как живого объекта, я не вижу смысла в твоих словах, — поддакнул Шляп.

— Я их просто нанял и рад отсюда свалить, но кто мне даст? — самое время поныть, да.

— Никто не понимает себя в начале пути, утолите свою жажду, испейте столько кипящей крови и железа, сколько сможете. Не боритесь со страстями, не очищайте себя от них. Вы не из тех безвольных глупцов, которых поглотят их идеи. Но помните: для каждого из вас настанет момент, когда с губ сорвётся слово «Довольно». И тогда… тогда вы сможете получить что-то ещё.

— Прикольное благословение, Жрица. А главное, какое удобное. Мы или сдохнем в процессе или ты сможешь нам всем предъявить «Ну я же говорила». Я без понятия, в какие игры ты играешь. Но пока я получаю развлечения, я с тобой. Неважно, что ты мне льешь в уши, но если это обязательная часть программы, могу похлопать.

— Я бы не стал так легко посылать нашу союзницу. Я вам отвечаю, эта детка реально может творить чудеса. Она спасла мне жизнь в безвыходной ситуации.

— О, я на своём веку таких прошаренных много видел. Спорим, она тебя вписала в ту историю, из которой спасла?

— Если оно и так, тогда я бы не стал с ней спорить тем более. Это надо быть дважды богом…

Лизи положила мне руку на плечо.

— Спасибо, Кель, меня не надо защищать, — Лизи улыбнулась. — Аркадия, я служу силе, которую ты не можешь себе даже вообразить. Я не убеждаю тебя в чём-то, я предвижу будущее. Хотя, имя «Аркадия» мне не нравится. Может, лучше «Нэнси»? «Нэнси Плакса»?

Поток алой слизи вырвался из лица Аркадии в сторону Лизи. Тонкие нити, вопреки всем законам физики, разрослись в стороны и попытались схватить Жрицу. Только вот безрезультатно. Сама Лизи осталась на месте, а вот её плащ пришёл в движение. Окружил девушку прозрачным коконом, по которому шли электрические разряды. Лизи, обнажённая, стояла в центре и с любопытством смотрела. В этой же защите увязли выстрелы из автомата и брошенный кусок бетона. Просто распались пылью.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТО ИМЯ? КТО ТЫ ТАКАЯ?

— Как много вопросов!

Грохот стоял жуткий, но слова теоверитки я слышал явственно.

— СКАЖИ, СКАЖИ, ГОВОРИ, ДРЯНЬ!

Звук шёл, кажется, отовсюду, от вопля противно ныли зубы.

Светопреставление бушевало ещё какое-то время. Я старался не дёргаться, да и что я мог сделать? Что делать с таким противником как Аркадия, мне было совершенно непонятно. Точнее, у меня не было огнемёта или плазмы.

— Успокоилась?

Лизи спросила, когда слизь, судя по всему, выдохлась. Да и стало её заметно меньше. Алые потоки хлынули обратно в глаза одержимой. Она тяжело опустилась на пол… И разрыдалась!

Последнее сбило меня с толку окончательно.

Жрица подошла к девушке, подняла её за подбородок и заглянула в глаза. Вполне человеческие.

— Победи — и сможешь загадать желание. Облажаешься — и никогда не узнаешь, кто с тобой так поступил. И за что.

Потом жрица подошла к Шляпу. Тот оторвался от своего кровавого дела и застыл в странной позе. Голова вытянута вперед, руки разведены в стороны. Ноги согнуты в присяде. Диски на позвоночнике словно закручены в спираль.

— С тобой мы уже поговорили, — Лизи коснулась шляпы кончиками пальцев. — А вот ты… Шляп, включи Клауса на минутку.

Что-то изменилось, и мертвое лицо ожило. Гримаса страданий исказила мертвенное лицо. А из широко раскрытых глаз наверно должны были потечь слезы.

— Твои страдания беспредельны. Твоя участь незавидна, а награда… Награда будет невообразима. Мои боги щедры к тем, кто жертвует собой добровольно. Эта вещь, которая правит тобой, не даст тебе умереть. Её достижения — твои достижения. Но это всё неважно. Ты поймешь. А пока спи. Обещаю, в этот раз кошмаров не будет.

Лизи коснулась губами щеки Клауса, и искажённое лицо разгладилось. А через несколько мгновений снова ожило и уставилось на Лизи безучастным взором.

— А я?

— Да, точно! Я совсем забыла. Минутку.

Теоверитка покинула бар и вернулась буквально через полминуты. Она притащила рюкзак, который кинула мне от входа. Я поймал и открыл клапан. В рюкзаке лежал мой шлем.

— Так что мы должны сделать?

Аркадия поднялась с пола.

— Что угодно!

Лизи засмеялась, вильнула бедрами и ушла. Теперь уже окончательно.

Воцарилось молчание.

— И вот эту женщину я трахаю!

Известность перевалила за сотню тысяч и продолжала расти.

— Да я смотрю, ты вообще любитель экзотики. Она вообще человек? Кузнечик, кстати, была ничего.

Слизь оглушительно хрустнула шеей и стала перезаряжать винтовку.

— Да пошла ты!

Сборы мы закончили за час. Игроки одарили меня почти целым скафом, который мне пришлось отмыть от дерьма прежнего владельца. Скаф не обладал встроенной автоматикой и не блокировал мне попытку использования (в отличие от всех остальных трофеев).

Вообще выходило интересно. Способность моего класса позволяла разблокировать оружие. Но вот при попытке оборудование использовать возникало сообщение:

Производитель заблокировал попытку использования.

Один из мечей в моих руках просто распался пылью!

К счастью, стволы получилось отдать спутникам.

Шляп получил навороченную винтовку, к которой нашлось буквально три десятка патронов, монолезвийный клинок и автоматический пистолет винтовочного калибра.

Слизь вооружилась винтовкой носителя, пистолетом и целым рюкзаком всевозможной взрывчатки. Как та не рванула в кутерьме боя, для меня оставалось загадкой.

Но я понимал, что ещё одной подобной потасовки мы бы не пережили.

Уцелело буквально пять пакетов с голубой жижей. Остальное ушло на восстановление пластин на коже и частичный ремонт Шляпа, ему я нарастил кожу и немного мяса, чтобы голова Клауса не портилась.

Разгромленный бар мы покидали в полном молчании.

Поздравляем с завершением ситуативного игрового события

«Кровь за кровь».

Ваша база знаний обновилась.

Доступно 14 единиц эволюции.

Доступно 18 единиц модификаций.

Для использования обратитесь в любой медицинский центр.

Ваш параметр «Чужеродность» — 1550 (бонус за поглощение игрока хищной слизью: 500).

Хорошее начало карьеры людоеда!

— О, система очнулась. Давно не виделись. Чем ещё обрадуешь?

Аркадия покосилась на меня, но ничего не сказала. Система тоже молчала.

На карте горела точка с очень поэтическим названием «Малый холодильник». Туда мы и отправились. Сначала шли, а потом побежали. Раньше я не то чтобы часто занимался бегом. Перемещаться на своих двоих по станциям считалось атавизмом. Та и зачем? Любые товары за десять минут доставляли дроны транспортной системы, а в гости можно было слетать на тех же дронах или любой разновидности общественного транспорта. Око Титанов же предлагало вспомнить зачем людям нужны ноги. Аркадия посветила меня, что есть караваны, что двигались между крупными городами на транспорте с примитивными метановыми движками. Редкий летающий транспорт — только для официальных сил правопорядка. Ещё был целый ряд роботов, но почему-то сугубо на опорных конечностях, никаких колес.

Караваны грабили, летающий транспорт сбивали, на одиночек охотились. Паранойя царила такая, что отдельные персонажи дорог избегали вообще. Через бурелом лесов идти на порядок дольше, но зелень эффективно скрывала любое излучение. Местная растительность поглощала не только скудный свет станции, но и вообще весь доступный спектр, от инфракрасного до ультрафилетового.

С другой стороны, наши звания давали нам серьёзный бонус. С такими, как мы, редко связывались. Брать с прокаченных игроков, как правило, нечего — всё или залочено или заминировано. А вот неприятностей после того, как ты попытался шлепнуть какого-нибудь майора, и у тебя не получилось, могло быть столько…

Опять же, бессмысленные убийства системой не поощрялись. Нет тела — нет дела, да, только вот было одно «но». В дело вступала такая величина как известность. Камеры фиксировали нарушения, и зрители могли настучать на кого угодно. По слухам — за вознаграждение. И потому на известных игроков охотились или специально, или не охотились вообще. А известный наёмный убийца — так вообще оксюморон.

Прекрасный факт в том, что помпейские машины бродили вообще где угодно, но на дорогах по какой-то причине предпочитали не торчать.

— Так, погоди, я окончательно запутался!

После очередного факта от Аркадии голова начала форменно кипеть.

— Повторить?

— Давай ещё раз, правильно ли я тебя понял. Отмороженные игроки охотятся за игроками и за помпейскими машинами. Караваны грабят, а тех, кто пытается шкериться, доедают помпейские танки, которые прячутся в местных кустах. Можно полетать, но без гарантии, можно поехать, но без гарантии. Ничего не упустил?

— Всё верно.

— Понятно почему местные ведут оседлый образ жизни…

— А ещё есть монорельсы между городами. Они безопасные. Проезд стоит денег.

Я едва не взвыл.

— И почему мы не поехали на монорельсе? Типа, есть хоть одна разумная причина?

— Туда не пускают не игроков. И всем, кто проехался, дают системные задания.

— Убивать Эльдразионов?

— Когда как. Иногда ремонтные работы. По каким принципам система выдает задания — загадка. К слову, Серые братья её, судя по всему, разгадали, они как раз из тех, кто активно катаются на монорельсах. Занимаются доставкой. Такие, как я, могут так путешествовать, если заранее подготовить тела в холодильнике.

Слизь оказалась болтливой, и я вытаскивал из собеседницы местные реалии.

Мы бежали по дороге, в паре метров друг от друга. Шляп изображал из себя радар и крутил головой. Смотрелось жутко, но у него на лице был аналог секторального радара. Тело двигалось легко и как-то механически. Дыхание не сбивалось. Вообще никакого дискомфорта, хотя бежали со скоростью километров двадцать в час. Это я понял по тому, что пять часов спустя мы оказались у границ городка.

Малый холодильник.

Свободная игровая зона.

Правопорядок поддерживается силами игрового сообщества.

После Кайнозой-тауэра Холодильник особо не внушал. Полсотни приземистых бетонных бараков, никаких бункеров и ДЗОТов, или иных защитных конструкций. Больше всего меня впечатлили конструкции из листового железа на окраине города. Из открытий — в городе не работала системная справка. То есть, на карте не было пометок о том или ином доме, магазине или медицинском центре. Только системные кабинки сиротливо торчали где-то на отшибе и выходом смотрели на пустошь, покрытую невысокими растениями.

К ним я и отправился. В соседнюю кабинку полез Шляп.

Мне предстояло вырастить Альдарионов, а Шляпу предстоял ремонт. Аркадия заявила, что отправляется в бар развлекаться.

Явление родильных коконов привело к росту известности. А вот донаты шли слабо. Сил хохмить не было, так что я просто завалился спать (система мне запретила выходить, пока коконы ещё не дозрели).

В итоге дозревшие зверушки вылупились и отправились в ближайший лес с приказом не отсвечивать.

Настроение повышалось, гнетущие мысли о скорой гибели не тревожили, густой травяной запах забивал ноздри. Расслабился я настолько, что даже толпа вооруженных игроков не вызвала никакого опасения. Пока один из них ни подошёл ко мне с вопросом.

— Игрок Живой? Людоеды-экологи?

— Да, а что…

— Народ, эти уроды в сборе. Сейчас мы их…

— Не так быстро, Стаер. Для начала надо провести следственные мероприятия. Я Майор Бринз. Отвечаю тут за правопорядок.

Майор Бринз был лыс и суров, но при этом хитрая улыбка то и дело выползала ему на лицо.

— Для начала, что случилось?

— Аркадия. Девушка обвиняется в публичном убийстве, с особой жестокостью, трёх игроков.

— Да? И в чём же сложности? Пристрелили бы её — и дело с концом.

Не то чтобы у них получилось бы. Но всё же.

— Проблема в том, что это было по взаимному согласию.

Теперь уже начал улыбаться и я. Это место самым паршивым образом влияет на моё чувство юмора.

— Тогда в чём претензии?

— У покойных в городе полсотни друзей. И они обещают сжечь тут всё к чертовой матери, если я не разрешу данный вопрос в их пользу.

— Встречное предложение. Если получится собрать всех недовольных в одном месте и оставить меня и моих соратников там на полчаса, число недовольных уменьшится до нуля и вопрос решится сам собой.

Бринз внимательно посмотрел на меня и хмыкнул. А потом выдал то, от чего у меня отвисла челюсть, настолько чуждо звучала фраза в этом месте.

— Я предоставлю вам адвоката!

Глава 10

Под присмотром шерифа я добрался до местной каталажки. Там нашлась Аркадия. Слизь имела крайне довольный вид и немного страдала похмельем. Интересно, что она такое пила? Я лишь кивнул головой, и напарница пошла за мной. Вскоре к нам присоединился Шляп. Он закончил ремонт и выглядел почти нормально. Вопросов он тоже не задавал.

— Всем привет. Господа, рад что на этой станции хоть кто-то хочет решать вопросы цивилизационно.

Ариэль

Человек

Системный функционер

Роль: Арбитр

Не съедобен

Тощий подвижный тип в ярко-алом балахоне зашёл в большой круглый зал, куда нас притащил местный шериф. Шерифа сопровождали два киборга в полимерной броне. Атмосфера царила дружеская и расслабленная. Я всем улыбался и приветливо махал. Тем же занималась Аркадия. Шляп взирал на банду Пепельных охотников, так называлась эта компания игроков, бесстрастно. Пепельные охотники тоже были полны дружелюбия, все полсотни рыл. Они притащили с собой целых пять реактивных огнемётов, крепко держались за стволы и вообще всем своим видом давали понять, что дружба — это плазма.

Следом за арбитром в зал влетел шар, примерно метрового диаметра. Шар двигался на магнитной тяге, а внутри него пульсировал крохотный реактор.

Орб-наблюдатель «Марк 20».

Тип существа: механизм.

Средний вес: не определено, менее 500 кг.

Средняя скорость: 3М.

Обладает неизвестным запасом автономности.

Наблюдает, передаёт и транслирует информацию.

Защита от ЭМИ, способен к саморемонту, способен обороняться.

Шар облетел комнату по кругу и просканировал всех гостей так, что я хапнул ощутимую дозу облучения.

Арбитр прошёл к центру комнаты и встал за бетонную тумбу. Шар завис над ним.

— Уважаемые граждане станции Ока Титанов! Меня зовут Ариэль. И я тут, чтобы разрешить ваш спор. Уважаемый шериф Бринз вызвал меня для решения возникших разногласий. Согласно заявлению администрации города, необходимо решить кто повинен в смерти игроков и какое за это он должен понести наказание, — лицо гостя скрывала фарфоровая маска, простой белый щиток.

— Но мы ведь в системной зоне. Тут вроде как нет правил? — мне было любопытно.

— Уважаемый игрок, назовите своё имя? Мы действуем в рамках регламента.

— Живой, командир отряда «Людоеды-экологи». Так как вы хотите наказать виновных, если правосудие тут не действует?

— Всё именно так. Я могу разве что установить виновного. И предложить какую-нибудь награду за то, что всё будет по закону. Я лишь даю рекомендации. Так что вопрос о наказании виновного решится коллегиально.

— А невиновного наказать можно?

Я продолжил допытываться. Отсутствие системной справки сделало меня крайне любопытным.

— Можно. Но раз я тут, все решили что системе виднее. Разве нет?

— Значит, мы этих кренделей обязательно грохнем… — голос из зала прервал мощный звук подзатыльника, но я уловил окончание фразы — … потом.

Я хмыкнул. Аркадия так же равнодушно выдувала пузырь алой жвачки. Пузырь лопнул и втянулся в рот девушки. Слизь поймала мой взгляд и подмигнула.

По комнате разнёсся противный звук. Визжал шар, привлекал к себе внимание.

— Я провёл следственные действия, — арбитр нетерпеливо постучал по кафедре рукояткой плоского клинка. — Записывающего оборудования в комнате, где произошло преступление, не оказалось. Но к счастью, у погибших игроков имелось достаточно совершенное снаряжение. Внимание на шар.

Орб мигнул всей поверхностью, взлетел метра на два вверх и плюнул облаком белой пыли. Пыль закрутилась в магнитном поле, а поток света из проектора превратил это крохотное облако в экран.

Спустя пару секунд перед нами возникла объёмная картина. Небольшая комната, в центре этой комнаты — огромная кровать. Вот в комнату заходят четверо. Слизь изображает из себя пьяную до полной невменяемости. Почему изображает? При мне Аркадия как-то грызла кусочки металлического магния.

Остальные трое — незнакомые мне парни. Поджарые, короткостриженные, покрытые контактными площадками имплантов в самых неожиданных местах. Вся эта компания разместилась на кровати, вокруг распластанной Аркадии. А потом в кадре началось порно, какого за историю человечества, по времени, создали на семь порядков больше, чем эта история длилась.

Я покрутил головой. В зал набилось уже под сотню человек. Никто не думал закрывать двери в зал, а игроки — народ до таких развлечений охочий. К тому же с нормальными развлечениями на Оке Титанов туго.

Прошло ещё десять минут, компания на кровати, судя по всему, только разогрелась, и вроде как едва вменяемая девушка стала активно включаться во все занимательные активности в кадре.

— Джентльмены, а вам не кажется, что для таких развлечений в компании как-то слишком мало девушек?

Я не выдержал и обратил внимание на очевидное. Кто-то расхохотался. Судья то ли раздражённо, то ли смущённо дёрнул плечом, и запись пошла раз в пять быстрее. Теперь она выглядела по-настоящему комично. Потому что прошло ещё пятнадцать минут.

В кадре появились инжекторы стимуляторов. Популярная местная наркота, продавалась в вендинговых автоматах.

— Джентльмены, если она сейчас затрахает этих троих до смерти, я приду к выводу, что мы с вами должны пожать друг другу руки и сказать, что это была достойная…

Я не понял откуда один из тройки парней вытащил розовый шар с кулак размером. Это тоже продукция местной сферы развлечений. Шар индивидуального сексуального контракта. Полезная штука когда вы хотите поиграть в изнасилование, но к вам прилетел отряд копов, обычно сквозь стену.

— Хочешь испытать нечто особенное? — это я прочитал по губам.

— Сначала выыыы…

Аркадия, которую при этом ласкало два других игрока, томно выгнулась в объятии сразу двух пар рук. Шар пошёл по рукам, слабо мерцая. Он так подтверждал факт согласия. Прибор оказался в руках девушки. На миг её взгляд стал сосредоточен.

— О, там…

Белобрысый поцеловал девушку.

— Разреши тебя удивить? Тебе точно понравится.

— Я люблю, когда меня удивляют! Вы такие удивительные…

— До сих пор не верю, что они купились. Им сенсоры закоротило? — шепчу Аркадии. — Чем ты их накачала?

— Они уже готовые были… Сами подошли. Я тебе не сканирующий комплекс…

— Ну, может на вкус…

— На вкус не различаю.

Судья снова обрушил ножны на кафедру.

Контракт замигал, принимая согласие, и скользнул на простыни, а оттуда укатился на пол. Экран пояснил:

Контракт на физическую близость.

Любые, в том числе и калечащие воздействия.

Гибель участников близости осознается и допускается.

Дальше какое-то время продолжалось качественное софт-кибер-порно, пока в руках белобрысого ни возник подозрительный дозер с угольно-чёрным содержимым прозрачного картриджа.

Результат обследования:

Зеркало наслаждения.

Нейроморфный наркотик.

Меняет интерпретацию сигналов периферийной нервной системы.

В кадре появился нож. Его он вонзил Аркадии под правую грудь, брызнула кровь, а потом…

Я с интересом наблюдал за тем, как пару десятков игроков поспешно выходят из зала.

— Предлагаю перемотать обратно. Первая часть ролика меня прикалывала гораздо сильнее.

Мои комментарии прозвучали в полной тишине. Адвокат включил перемотку…

Прошло ещё пятнадцать минут.

Все перемазанные кровью, больше похожие на каких-то насекомых, игроки начали себя как-то странно вести, если это вообще применимо к таким сценам. Они жадно накидывались на едва шевелящееся тело Аркадии, и с каждым новым разом их тела иссыхали. Из их гениталий изливалась густая жидкость и втягивалась в тело девушки. Её все больше раздувало…

Запись остановилась, когда тела на кровати затихли. В центре осталась раздутая вдвое Аркадия и три обтянутых кожей тела. Глазные импланты, мёртвые, взирали на мир из-под высохших век. Всё перепачкано кровью.

— Станция предлагает пятнадцатипроцентную скидку всем участникам и зрителям судебного процесса на услуги психотерапевта. Скидка будет отражена в профиле.

Прервал молчание арбитр. Я хмыкнул, у агента системы явно есть чувство юмора.

— Так, мужик, тебя, кажется, Стаер зовут? Напомни, что там у тебя были ко мне за вопросы? В чём именно суть претензий?

Я привлёк внимание знакомого сутулого типа с серой кожей на лице. Его живые карие, чуть на выкате, глаза ошалело таращились на меня.

— Да так… Да как бы…

Чувака запись явно впечатлила. Готов поспорить, он потратит свой скидочный купон.

— Ну так что, мир? Там же всё явно по обоюдному согласию и с огромным удовольствием?

Я искренне устал от крови и хотел хотя бы тут обойтись без смертоубийства.

— Ну… Я не в большой претензии, короче, с тебя…

— Так, так, так, не торопитесь, уважаемые. Хотя бы выслушайте мнение арбитра… Хлебала завалили, земноводные! — громыхнуло. — А то я под настроение могу и пристрелить вас, за неуважение к суду.

Сухо прозвучало поверх наших голов. Я поспешно вернулся к своей скамейке.

— Система не усматривает состава преступления в действиях игрока Аркадии. Факт злого умысла не подтверждён. При этом ситуация не может быть оценена как самооборона в чистом виде, так как Аркадия, а также все иные воплощения той сущности, что стоит сегодня перед судом, уже не раз привлекалась участником судебных процессов. Триста семьдесят шесть раз, если указывать детали. Что создаёт парадокс невменяемого преступления. В качестве оптимального решения спора могу предложить судебный поединок между лидерами отрядов.

— На хрена? Мы и так уже договорились. Сейчас дам уважаемому Стаеру денег, я ему должен только за то, что он тоже посмотрел этот ролик. И пойдём в бар, закинемся чем-то жгучим, чтобы забыть… обстоятельства дела. Тут ведь что найдётся, чем пронять печень десятой эволюции?

Народ одобрительно загомонил.

— А может всё же подумаете и решите друг друга убить? За подобный вариант развития событий администрация выплатит победителю треть от рекламных доходов и прибыли на ставках.

— Так, погоди, от всего мероприятия? От момента как ты сюда пришёл и до того, пока кто-то из нас не рухнет замертво или иным образом проиграет? — я сыпал уточнениями.

— Всё верно, — кивнул адвокат.

— То есть в целом, я могу выбрать любую форму состязания, лишь бы она подходила под определение «поединок»?

— Да. Это верное утверждение, — в голосе арбитра прозвучало подозрение.

Я посмотрел на Стаера другим взглядом. В том смысле что включил сканирующий комплекс в голове на максимум. Глаза стали ощутимо разогреваться.

Стаер положил руку на рукоятку короткого автомата, которую носил с собой.

— У меня есть для вас отличная идея, джентльмены. Чему меня и научило Око титанов, так это то, что в такие игры можно играть на одной стороне.

— Если я его сейчас пристрелю, это будет неуважением к суду?

Хмуро спросил Стаер.

— Да. Излагай свою идею.

Рассказал. Тихо, типа стеснялся, хихикал Стаер. Гоготал на инфразвуке адвокат.

— Тридцать процентов проигравшему, шестьдесят процентов победителю, десять процентов арбитру за организацию процесса.

Три не слишком человеческих руки сошлись в пожатиях.

* * *

— На старт! Внимание! Марш!

В воздухе раздался хлопок химического пулевика.

С этим сигналом секунданты взмахнули клинками, и моё обезглавленное тело устремилось в забег.

— И вот игрок Живой сразу устремляется к цели! Первое испытание, лужа грязи и у…

Громкий плюх ознаменовал мою встречу с преградой. Я ни черта не видел, мою голову схватила Аркадия и подняла над собой, только не той стороной!

Я глядел на толпу, человек триста игроков, некоторые собрались наблюдать за действом.

— Живой, ты там что, уснул? А, ой…

Меня наконец повернули в нужном направлении, и я смог разглядеть своё тело в луже грязи.

Мой соперник шёл неторопливо, как классический зомби, но в отличие от меня замер на краю обрыва, а потом прыгнул на противоположный берег преграды. Не сильно удачно, он кубарем покатился вниз, и я потерял его из виду. Моё тело тем временем встало на две точки и раскинуло руки в стороны. Всё в серой грязи, оно напоминало уродливый автомат.

Прыжок с места, сразу на пять метров, с перелётом, и снова моя большая, и возможно, лучшая часть теряется из виду. Зрители вопят, веселье вышло знатное, и работал тотализатор.

Аркадия бежит, прижав меня лицом к крупной груди. Её тело закрывает сейчас тонкий комбез-трико. Все остальные игроки тоже облачены в облегающую ткань. Шляпа не пригласили по понятным причинам.

Под свист трибун моё тело вывалилось на последний этап испытания — старый фундамент какого-то здания, который оплели нитями толстого металла, но ещё не залили бетоном. С моим появлением решётка выхода захлопнулась. Если последнего этапа мы достигаем одновременно, быть драке.

Аркадия положила мою голову на край парапета и всецело отдалась процессу драки с игроками. Ей уже изорвали одежду, и потому камеры облепили всё доступное пространство.

На площадке организаторы водрузили две стойки с полимерными палками всех возможных размеров.

Только вот схватить палку на «дистанционном контроле» даже с моими прокаченными мозгами — ещё та задача. Мой соперник испытывал ровно такие же проблемы, и в итоге наши тела столкнулись и кубарем покатились на землю в клинче.

Пат. Можно было разорвать соперника на части, в надежде что он не успеет расчленить меня раньше, благо, было чем. Но зачем? Так что мы боролись, каждый из нас пытался перехватить соперника так, чтобы закинуть его на арматуру. Но если ваш соперник может выгибать суставы в произвольном направлении, и на ходу менять точки крепления мышечного каркаса, процесс становится продолжительным.

Видимо, арбитр тоже понял наши сложности. Он выскочил на арену и развёл нас по разные стороны ринга.

— Почтенные игроки. Кажется, настало время показать настоящее веселье. Я снимаю все ограничения. Покажите всё, на что вы способны! У вас минута на подготовку.

Отращиваю глаза внутри тела, пару бронированных капсул. Среднее ухо, тоже парочку, набор рефлексов и сразу пачку нервных узлов, способных управлять телом, в самых крепких местах. Гружу всё, что было запасено в мышечную память.

С моим соперником тоже происходят метаморфозы. Его тело окутывает пар, на серой коже закипает грязь. Где-то кожа разрывается, и на поверхность вылезают развёрнутые импланты.

— Начали!

Арбитр прыгнул обратно на свою трибуну.

Моё личное время сжалось в точку.

Наши тела окутала дымка возможных ударов. Мы почти синхронно подошли к стойкам и взяли оружия. Я взял двухметровый тяжёлый шест, противник подхватил тяжёлую на вид дубину, её словно вырезали из широкой толстой пластины и закруглили кромки.

Я успел заметить, как рывок моего тела поднял в воздух целое облако мелких камней там, где опорная нога оттолкнулась от земли. Инерция тела гораздо меньше инерции длинного шеста, и руки проталкивают шест сквозь воздух с огромным усилием. Полимерная палка изгибается и звенит.

Соперник принимает удар и по касательной рубит дубиной мне по ногам. Рву дистанцию. Точнее, не я сам. В той конструкции, что сейчас бьётся с атаманом банды, нет моей воли. Но достаточно мозгов, чтобы…

Ловушка вышла красивая. Расчёт максимальной скорости дубины, расчёт траектории и провокация, под видом комбинированной атаки…

Моё тело пытается подсечь сопернику ноги широким замахом. Он подпрыгивает и приземляется точно на древко. Мгновение, и на открытую спину падает дубина. В этот же момент я выдёргиваю шест у соперника из-под ног. Он на мгновение теряет равновесие и со страшным усилием распрямляет корпус, но не успевает уйти из-под удара, только встретить своим.

Удар вышел страшным, мой шест расщепило на сотни тонких нитей. Пальцы смыкаются в кулак вокруг того, что мгновение назад было оружием.

Но мне того и надо. Слишком много внимания стоил ему этот манёвр. На мощный удар в пах он не успевает отреагировать…

А нет, успевает. За мгновение до удара он падает на меня и вбивает пальцы в шею.

Тело Стаера перекидывает через меня, он упирается ногой и швыряет моё тело прямо на арматуру.

Под вопли толпы Безголовый соперник проходит по кругу и машет тем, что сталось от его дубины.

Открываются ворота, их наматывает с помощью лебёдки широкоплечий игрок.

Пора!

Я запускаю резервный план, и тело в картинном жесте вцепляется в бедра и отрывает всё, что ниже пояса, от себя. Лучшая часть меня падает на землю сквозь вязь широких стальных прутков, подскакивает и бежит в сторону открытой двери. На это не успел отреагировать ни сам Стаер, ни тот мужик, который управлял лебёдкой. Под хохот толпы мои ноги завершают испытание.

Раздаётся гонг.

Кто-то ловкий и ушлый сдёргивает тело с арматуры, и меня собирают на зрительских трибунах в одно целое. Рядом так же водружают голову на тушу Стаера. И первым делом киборг расхохотался.

— Как же давно я так не развлекался. Ну ты жук, конечно! Уделал, красиво уделал!

Я хотел было ответить, но в этот момент раздался вой атмосферных движков.

С неба спустилась целая делегация, больше полусотни игроков. Вперёд вышел какой-то тип в сверкающей броне. Он откинул щиток забрала, и в меня упёрся взгляд льдисто-голубых имплантов, на внешний вид не отличимых от глаз. Незнакомец превосходил меня габаритами раза в полтора.

— Вы тут совсем охренели?

Начал незнакомый игрок с простых и понятных вопросов.

— Да. И достаточно давно. А в чём, собственно, претензия? Мы совершенно точно не знакомы.

— Я Сверкающий. Лидер клана «Холодная плазма». И я требую ответа, что здесь по…происходит? Откуда столько камер?

Закончил игрок возмущённо. А я разглядывал описание системы.

Сверкающий

Человек

Генерал

Магистр клана «Холодная Плазма»

Не съедобен

— Гонки по грязи, голые сиськи, драки, публичное добровольное обезглавливание. Простые деревенские развлечения. И это мы ещё пить не начали… Присоединяйся, наливают всем. По слухам тут неплохая самогонка.

С каждым моим словом игрок всё больше краснел лицом. Хм… Интересно. Он же совершенно точно неорганический.

— Са… Самогонка, говоришь? Игры в гря…грязи на свежем воздухе, говоришь? И… на всё это смотрят? За… зачем?

— Это весело, — я пожимаю плечами. Зрителей вокруг нас становилось всё меньше. Оно и понятно, гость в одиночку мог зачистить город от всего живого. Даже от бактерий.

— В…весело! Вам тут… в… весело! А там — палец упирается в сторону у… умирают за вас игроки!

— Я все ещё не понимаю, зачем они за нас умирают? И если им так хочется, то почему я должен мешать?

— Игрок Сияющий, вы хотите выдвинуть требования?

А это подошёл арбитр. Над ним у сияющего скандалиста нависать не выходило, хотя тот размером и не внушал.

— Я… Полгода собирал рейд, рекламные контракт заключал! А вы тут… ссссс… селяне!

Сверкающий заёрзал и нервно почесал себе предплечье. Заскрежетало.

Если при вас коротит кого-то в чине генерала, лучшее что можно сделать — это проявить внимательность. Люди подобных габаритов как правило создают проблемы исключительно окружающим. Потому что они окружающих легко убьют. А окружающие с этим фактом ничего сделать не могут.

— Ты это, выдыхай. Выдыхай. Спокойно расскажи, кто ты такой, и что тебе от нас надо? Мы тебе поможем!

Удрать от гостя я всё равно не успею. К тому же у него свита, такие же прикинутые, с угрозой в неподвижных бронированных фигурах. Хотя тут был системный арбитр со своим агрегатом принудительного любопытства, как я прозвал наблюдателя, так что может обойдётся.

Генерал несколько раз демонстративно выдохнул, а потом поведал нам свою историю. Задумал игрок, ни много ни мало, устранить одного из мятежных адмиралов. Охота на подобных существ — предприятие недешёвое, а у Сияющего сложилась репутация, он уже дважды устранял подобных мятежников, правда рангом пониже. А тут замахнулся на самого Лешего. И тут у его эпического рейда кто-то сманивает большую часть онлайна, потому как какие-то пьяные селяне (нравилось генералу это слово) кидаются оторванными головами в грязи.

— Так мы уже закончили. Никому не мешаем…

— Иии… иии… я типа у вас на разогреве выступал?

Броня гостя ощутимо нагрелась, и капли дождя стали испаряться с громким шкварчанием.

— Я знаю как тебе забрать все камеры, — торопливо выдал я.

— Ну?

— Битва!

— Я убью тебя не больно! — продолжал яриться собеседник.

— Я похож на идиота? Битва за аудиторию. Твоя команда могучих воинов против моей команды киборгов-обрыганов! В мяч!

Киборги-обрыганы на меня посмотрели с угрозой, я насчитал таких почти шесть десятков.

— Если мы победим, ты идёшь со мной! И твои камеры тоже!

— А если победим мы, то устроим танцевальный батл! В этой вот луже! Танцуем балет!

Экзальтированно трясу головой, стараюсь плюнуть на собеседника. Он шкварчит.

Сияющий оглядел своих спутников и кивает.

— Мы вас порвём, сопляки!

— Система одобряет подобное развитие событий и выделяет дополнительные каналы трансляции для мероприятия. Объём дополнительных каналов составляет сорок процентов от привлечённого трафика, — заговорил арбитр.

Лицо Сияющего смягчилось, озлобленность сменилась деловитостью. Он уже спокойно меня рассматривал.

— Мне нужен час для строительства площадки. Команды могут отдохнуть и выработать план, — вставил арбитр.

— Прошу извинить, надо подготовиться к битве. Вы же просто так не сдадитесь? — я собирался удалиться.

— А смысл? — хмыкнул Сияющий.

Игрок явно раздумал учинять кровопролитие.

— Можно будет перейти сразу к пьянке и танцам. Сдались вам эти массовые убийства? Сам говорил, выживут не все.

Я продолжал искушать собеседника.

— Я не за тем прилетел на станцию, Живой. Выбьешь из меня дерьмо, тогда и поговорим.

Собеседник отвернулся, показал, что разговаривать нам больше не о чем. Меня определённо восхищают местные нравы.

Получено достижение: самое неожиданное массовое событие суток.

Награда:

20 очков эволюции.

40 очков модификации.

Подана заявка на недельное событие.

Мой давешний соперник схватил меня за грудки и стал трясти. Я болтался как котёнок в его хваталах. Через какое-то время собеседник сообразил, что говорить, когда тебя трясут, сложно и поставил меня на землю.

— У тебя тридцать секунд. Время пошло, — грозно заявил Стаер. От его дыхания несло хлоркой.

— Я спас наши задницы. Нам осталось лишь достойно проиграть. Никаких смертей! — снова затараторил я.

— Довод, — кто-то из громил Стаера поддакнул.

— К тому же, когда мы проиграем, с этим припадочным лечу я. Так что давайте просто повеселимся? К тому же, сколько денег на донатах подымем?

Игроки довольно загомонили.

— А теперь вопрос, точнее два. Первое: кто пойдёт играть? Нужны самые крепкие. И второй вопрос: а что будет в качестве мяча? Что вы на меня так смотрите? Я седьмой день на станции!

Мячом оказалась стальная пустотелая сфера. Шарик, накачанный на пять тысяч атмосфер. Двадцать пять сантиметров в диаметре. Он лежал в центре поля сто пятьдесят метров на сто. Ворота — изогнутая полимерная арка. За ней система гашения импульса в виде горы вспененной кинетической жижи. Эдакое тёмно-синее здоровенное мочало с цветами побежалости.

Противников семеро. Нас пятнадцать: три полковника, десяток майоров и три лейтенанта, больше желающих выхватить в честной драке не нашлось. А там один генерал и шесть полковников в полном обвесе. На нас бы хватило одного Сияющего. Не уверен, что он бы даже вспотел.

В воздух взлетел треугольник мелкой монеты. Монета рухнула в глубокую грязь и начала тонуть. Я, Сияющий и судья пристально сверлили взглядом монету, которая всё тонула и тонула… Почти полметра.

— Решка! Сбрасывает Холодная плазма! Селяне… — голос арбитра дрогнул, он силился не заржать с нашего именования. — Селяне в обороне.

Хлопнул двадцатый калибр заплечной пушки у арбитра.

— Пожалуйста, будьте вежливы, у судьи ствол. Начали!

Ариэль свечкой взмыл в небо на импульсном движке у себя в ногах. Выстрелил собой как можно дальше от нас.

Сияющий подбросил мяч и с какой-то ленцой размахнулся ногой…

Я успел рухнуть на землю. Игроки за моей спиной тоже. Нога генерала преодолела звуковой барьер. Звуковой барьер преодолел титановый мяч. Ударная волна сорвала всю жидкую грязь с нашей стороны поля. А потом мяч породил очередную взрывную волну и разлетелся на крохотные ошмётки. Его остановила странная конструкция из шестигранных призм, они сплелись паутинкой в силуэт руки и отрастили десятки опорных трубок. Призмы раскалились и опадали на землю. Наш вратарь ошалело потряс кудрявой головой. Из его крупного носа на густые усы полилась кровь. Кто-то скинул новый мяч обратно вратарю. Он с гулом грохнулся о мокрую грязь.

Прозвучал свисток.

На воротах стоял один из полковников, и потому мяч снова преодолел звуковой барьер. Только мяч летел не в створ ворот, а в Стаера. Мяч влетел в игрока и тот взорвался. Точнее, так со стороны выглядело. Он подорвал на себе заряд взрывчатки, и мяч поменял траекторию. Чуть-чуть, но этого хватило, чтобы он влетел в створ ворот.

Воцарилась тишина, а потом зрители у себя в окопах взорвались овациями. Я довольный улыбнулся Сияющему. У того лицо пошло красными пятнами.

А потом нас порвали.

Обиженные монстры сначала стали играть в «вышибалу». И часть игроков лишись конечностей. Мне оторвало ноги, когда я не успел увернуться. Шестигранники нашего вратаря истощились на третий удар.

Пару раз мячи влетали в облако висящих камер, и тогда получался весёлый и красочный фейерверк.

Через двадцать минут игры и полсотни пропущенных закончились мячи.

— Пятьдесят шесть — один в пользу Холодной плазмы.

Арбитр спустился с небес на землю.

Зрители с гомоном принялись вылезать из траншей.

Моя команда либо валялась на поле, либо отползала к блиндажу запасных. Там было пусто, запасные игроки испарились после начала матча.

Я лежал на земле и смотрел в серую хмарь неба. В целом вышло неплохо: то что должно было начаться как кровопролитие, закончилось фарсом.

Надо мной навис Сияющий.

— Ты летишь со мной!

Игрок Сияющий предлагает временный контракт с кланом Холодная плазма.

Вы получите доступ к испытанию «Закон превыше всего!»

Награда:

Скрыто.

— Уважаемые зрители! Наша история получила неожиданное продолжение! Холодная плазма выиграла право вписать меня в одну очень хреновую историю. Объявляю тотализатор: выживу я сейчас или нет! Пожалуйста, делайте ваши ставки и не забывайте донаты. Это повышает шансы выживания! Эй, чувак Сияющий, или как там тебя, а можно мои ноги? Боюсь, если мне придётся убивать Лешего одними руками, это опозорит тебя, и…

Сияющему надоело слушать мой трёп, он схватил меня за грудки и повесил на спину. Тонкие стальные полосы выстрелили из брони и охватили меня за корпус. Потом игрок покрутил головой, вытянул руку и выстрелил ей в сторону завала. Рука вернулась спустя десяток секунд, она держала мои ноги за дыры в штанинах. Ноги заняли место на спине игрока, прямо под моей тушкой. И мы взмыли в небеса. Облако камер устремилось следом…

Глава 11

Полёт выдался недолгим. Не прошло и получаса как мы зависли над бетонным полем, на котором расположились игроки. Меня уронили на землю где-то в центре построения с пожеланиями не потеряться и не отсвечивать. Пожелания больше походили на угрозы, видимо не стоило кричать «Уииииииии!» на всех перепадах высоты и скорости.

— Зрители снова с нами! Я забрал славу, что причиталась нам! Выдвигаемся! Всем получить тросы!

Один из игроков рядом со мной потянул карабин на поясе, и предложил его мне. Я подцепил тросик к ошмёткам портупеи. У меня с собой были лишь мои пистолеты, чудом уцелели. Всё остальное снаряжение, а также мои зверушки, осталось в Малом Холодильнике. Я кстати так и не успел узнать, чего такое название.

Мои размышления прервал тихий хлопок, и мир заволокло живой тьмой. Густой чёрный туман за доли мгновения окутал мир вокруг. В этом тумане не работали даже мои глаза. Звуки тоже умерли.

Тросик натянулся, и я послушно пошёл следом.

Судя по всему, туман скрывал движение отряда. Мы шли, шли и шли, я строил в уме интерактивную карту. Линия моих шагов послушно зависла в воздухе.

Я замер, озадаченный, и тросик требовательно дёрнулся.

Вот тебе и эволюции… Я напряг память, и передо мной возникла Лизи, обнажённая. Воспоминание, послушное моей воле, крутилось в соблазнительных позах.

Тросик снова дёрнулся так, что я едва не полетел носом на землю.

Движение продолжалось много часов. Под ногами периодически возникали препятствия, а трос тянулся то в одну, то в другую сторону. Кто-то в отряде явно мог ориентироваться в этом мареве.

Движение остановилось, туман начал редеть и люди вокруг пришли в движение. Атака клана началась.

«Холодная плазма» меня даже несколько разочаровала. Я надеялся увидеть что-то хитрое, или хотя бы страшное. Но в итоге камеры записали штуку, которую во всех армейских операциях называют стратегией тотального подавления. То есть то, что на этой станции регулярно пытаются проделать со мной.

Плазма, плазма, ещё плазма. А если плазмы не хватило, кинетических зарядов и ещё плазмы. Судя по всему, игроки узнали, где находятся границы тела Лешего. И просто прожигали поверхность до самого корпуса. Хотя не уверен какая тут вообще до поверхности толщина. В воздухе повис пепел и распылённый камень.

В какой-то момент территория (игрока я так и не заметил) попыталась дать сдачи, и в охотников полетели огромные комья раскалённой магмы. Но игроки были готовы и шустро разбегались в разные стороны. А в те места, откуда вёлся огонь, полетел заряд из десятков мелких мортирок. Мортирные снаряды взмывали куда-то в серые облака и обрушивались оттуда с жутким рёвом. Это снаряды с разгонным блоком преодолевали скорость звука.

В какой-то момент с ближайших холмов снайперы открыли огонь прямо по центру кипящего облака. Звук был такой, словно били в колокол. Аж в ушах звенело.

— Живой, ты чего такой грустный?

Это один из охотников пробегал мимо с мортирой. Вид он имел жутко довольный.

— Да я хотел крови взять. Бутылочку. Контракт у меня на неё.

— Ну извини! — игрок хохотнул. — Сувениров не предвидится.

Прошёл ещё час. От скуки я достал белковых кубиков, нанизал на деревянные спицы и стал поджаривать на ближайшем перегретом булыжнике, он как раз излучал достаточно тепла, чтобы на поверхности еды пошла нужная химическая реакция, но при этом эта самая химическая реакция не пошла на мне.

В какой-то момент обстрел прекратился. И в воздухе застрекотали дроны. Я даже удивился, кто-то накосячил?

Дрон пожарной службы.

Ага, то есть всё проще. Откуда-то сверху полетели бомбы с жидким азотом, а сам дрон выплюнул полтора десятков дронов поменьше и обеспечил непрерывную подачу охлаждающей смеси. При этом очень хитрым способом: если в центре вихря смесь спокойно лилась с неба, то на периферии её поднимало вверх восходящими потоками.

Дрон улетел, и в воздух взмыли многочисленные «глаза», отряд проводил контроль местности, видимо желал убедиться что всё прошло хорошо и враг действительно переплавлен.

В итоге на покрытую трещинами равнину, которая образовалась на месте густого леса, вышел мужик в сияющих белых латах. Покрутил головой и отсалютовал своим соратникам огромным, таким же белым клинком. Раздались одобрительные вопли со всех сторон.

— А ты чего не радуешься, чужак, раздели с нами нашу победу!

— Сначала эфент надо зафершить.

Я вгрызся в шампур с белком — а ничего так, с глюкозным соусом даже вкусно.

— Система не всегда может сразу подтвердить гибель подобных существ, иногда процесс занимает до двух недель. Так что встань и…

— Да отвали ты от меня, я вам завидую, понимаешь? Жутко завидую!

— Успеху?

— Тому что живётся вам хорошо! Идиоты вообще счастливы. До самого конца, как правило.

— Чё…

Вся местность вокруг бывшего обиталища Лешего пришла в движение. Вообще-то она изначально и была Лешим. Вся поверхность земли, овраги, камни, деревья, укрытия, с которых вёлся огонь — всё вот это.

Мой собеседник, например, просто провалился под землю. Земля сомкнулась, но не раздавила бедолагу, а утянула куда-то в сторону. Практически две трети отряда утонули в местности, остальная треть пыталась оказать сопротивление. Только не сильно ясно чему сопротивляться. Огромному пласту почвы? Камню? Бетонной кишке с сотней острых зубов на конце? Нет, ей-то как раз можно, но если отрубить ей голову, она свою жертву мгновенно пыталась залить потоком пены. Лидер группы ситуацию оценил мгновенно и стартанул в небеса свечкой. За ним последовало пятеро, в итоге спаслось трое. Двоих убило ударами молнии. Что-то бухало под землёй, скрежетало и стонало. А потом всё стихло.

И недалеко от меня из-под земли поднялся тот самый легендарный персонаж.

Леший.

Человек.

Статус: Агрессивный.

Воинское звание: адмирал.

Не съедобен.

Я разглядывал одно из самых опасных существ на станции и находился в ступоре. Хозяин территории вырастал из земли белёсыми трубками, они переходили в бедра. Дальше всё вполне антропоморфное. Длинные руки, очень длинные, шестипалые. Костистое вытянутое лицо, пустые белёсые глаза. Широкополая конусовидная шляпа, на ней торчат зелёные деревья. Возвышается метров на пять или шесть. Он опустил одну из рук в большой белый кокон, который возник у его ног, а потом достал оттуда игрока, уже свободного от снаряжения. Тот в руках адмирала напоминал габаритами багет с начинкой из пекарни на Бангкоке-семь рядом с моим домом.

Я откусил ещё кусок от шашлычка и полез в сумку, у меня где-то там находилась бутылка.

Леший бросил на меня нечитаемый взгляд. Я помахал ему шашлыком, а потом бутылкой, в приглашающем жесте. Он тяжело вздохнул и с сожалением покрутил головой. Отказался.

Камер при этом сгрудилось….

— Уважаемые зрители, мы не будем отвлекать уважаемого гостя от процесса поглощения игроков из «Холодной плазмы». Я бы вам рад тут сказать что-то умное, но я понятия не имею почему этот славный старикан до сих пор меня не шлёпнул. Может уважает людей, которые едят, может он питает к ним особую слабость? Может я у него на десерт? Не забывайте слать донаты — если выживу, будет на что покупать новые штаны…

Леший тем временем закончил доедать одного из игроков, а потом вытер рот невесть откуда взятой салфеткой.

— Смотрите внимательно. Спорим, дедушка с удовольствием уничтожает камеры, после того как уничтожит всех игроков? Кстати, скажите всем что клану «Холодная плазма» требуется новый состав, а может он вообще сюда ходит дедушку кормить?

Свои запасы я сожрал довольно быстро. А потом долго смотрел на кровь эльдразионов. Может накидаться?

В момент особо тяжких раздумий моё внимание привлёк к себе Леший. Он махал рукой, а потом поманил меня длинным когтистым пальцем.

Я замер в нерешительности и размышлении. А если пойдёт всё остальное тело, а голову я оставлю тут, может выйдет как-то удрать потом по-тихому?

— Молодой человек, не бойтесь. Я сыт и хочу поговорить. Я не планирую вас убивать.

Не то чтобы я поверил, но подошёл ближе. И типа у меня был выбор? Только что при мне умерло две сотни игроков за полминуты. Кстати, камеры за мной не полетели.

— Вы не были из тех охотников. Зачем вы сюда пришли? Сами понимаете, врать не советую.

Я присел на камень. Леший в каком-то совершенно чуждом человеческой природе жесте извернулся и улёгся так, что его лицо было напротив моего. Как раз одного роста. От дыхания Лешего пахло кровью.

— Встречное предложение. Поиграем в вопросы? Я отвечу на твой вопрос, но и ты потом ответишь на мой. И это при условии, что ты меня потом не съешь! И не убьёшь.

— Если твои вопросы будут достаточно интересными, а ответы — честными, я подумаю.

— Не, так не пойдёт! Ты же жульничать будешь!

— Смелое заявление, и с чего такой странный вывод?

— А где все те игроки, кто бы общались с игроком Леший? Не верю, что за всё то время что ты тут сидишь, хоть один не удостоился беседы.

— Хорошая логика. Смелая. А ещё от тебя не пахнет страхом. Но при этом ты не киборг. Хорошо, так и быть. Я отпущу тебя живым. А теперь…

— А давай камеры позовём и замутим прикольное интервью? Я тут своего рода знаменитость. Думаю, даже рекламный контракт можно будет выпросить.

— А ты наглец! Но договорились. Зови зрителей. Я уже и не припомню, почему я перестал с ними общаться.

Теперь мой жест, каким меня звал Леший, оказался обращён на камеры.

— Итак, уважаемые зрители, мы начинаем самое прикольное интервью за последнее столетие, сегодня у нас в гостях загадочный и безжалостный игрок Леший. Сегодня он откроет нам все тайны, которые сочтёт нужным раскрыть, а он, в свою очередь, узнает про меня всё что захочет. Опции «скрыть тайну» у меня нету, но если что, я буду её вымаливать для особо щепетильных вопросов.

Леший хмыкнул, что меня обнадёжило.

— И начнём с первого вопроса Лешего. Звучал он так: «На хрена меня вообще понесло на верную гибель?» Отвечаю…

Я достал из рюкзака бутылку.

— Короче, я тут это, по заказу местного винодела, и мне надо нацедить пару литров твоей крови. Он делает супербухло, точнее это колония нанитов, но она может даже киборга пронять. Так вот… Это бухло надо настаивать на крови самых сильных существ на станции.

По телу прошла вибрация и странный звук, от которого у меня мгновенно лопнули барабанные перепонки, и кажется, вытекли глаза. Перепонки восстановились мгновенно, а вот зрение пропало минут на пять.

Когда звук стих, я понял что это Леший так смеялся.

— То есть, ты хочешь на мне настаивать ваше вино? Как спирт на берёзовых соцветьях?

— Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь спрашивать!

— Ну ладно, ладно!

— Кем ты был до станции? До Ока титанов? Если это не секрет, разумеется.

— Казимир Ханц. Планета Земля. Кембридж! Профессор молекулярной биологии. К вашим услугам.

Я присвистнул. Но комментарии оставил при себе. Теперь вопрос задал гигант.

— Ты изгой?

— Вполне себе. Самый известный предатель в игре, ну, на ближайшие три недели точно. А чего тебя вообще понесло на Око титанов? Исследования или типа того?

Леший глубоко и с плохо затаённым сожалением вздохнул. Я ощутил химозный аромат кишечных соков.

— Наверно уже очень давно никто не слышал про такую болезнь «Старческий психоз», хотя она бушевала по всей ойкумене почти три сотни лет. Всего лишь неприятная побочка от полного обновления клеток…

Старческий психоз, по сути, был временным умопомешательством. Наступал он как побочная реакция в процессе клеточного обновления — одна из самых популярных технологий борьбы со старостью во времена заселения пояса Хилла. А на консервативной Земле ещё и полсотни лет после появления новых, безопасных методов. Психоз возникал далеко не у всех. Просто в какой-то момент спорадические процессы обновления, которые в норме вымещали все старые ткани, в купе с процессом аутофагии ещё и очищали организм от старья. Но иногда, примерно один раз на десять тысяч, процесс давай сбой, и вместо точечной замены клеток, процесс шёл каскадом. И в мозгу возникала волна, которая электроножом разрезала мозг на два пласта. При этом потенцирование убиваемой клетки дублировалось. То есть человек сохранял подобие личности. Но вот что творилось в голове у этой личности, не всегда удавалось предсказать с помощью мощного ИИ. Короче у Профессора Ханца свистнула фляга. Проблема усугублялась тем, что люди, способные изучать науку наравне с машинами — это априори не самые… стандартные персонажи. Сложно сказать, когда они действительно сошли с ума, а когда просто в процессе обдумывания очередной идеи. И в том, и в другом случае они активно видят галлюцинации и не менее активно с ними взаимодействуют. И в том, и в другом случае они выдают странные идеи и делают странные поступки. Даже когда профессор попробовал запечь своего аспиранта в автоклаве, ни у кого не возникло вопросов. Профессор отличался на редкость мерзким характером. Аспиранта спасли, подлечили, а профессора отправили в отпуск. Не потому, что была хоть какая-то причина, просто руководство университета устало от сотрудника. В итоге профессор получили в зубы безлимитную кредитную карту и наказ возвращаться не раньше, чем лет через тридцать. Аккурат столько отпуска накопилось у старика за его богатый стаж.

Лет десять дедушка Казимир носился по всей Солнечной системе, за ним тянулся шлейф несчастных случаев и таинственных самоубийств. Только вот высокий общественный рейтинг затыкал рот даже машинам. Пока старика в итоге не вынесло на Око Титанов, где по-настоящему безумный учёный, в котором каскад изменений как-то чудно распластал мозги, нашёл наконец своё призвание. В чём это призвание, оказалось известно одной лишь системе игры. Когда Казимир Ханс очнулся, он уже был пятиметровым монстром, у которого есть ещё и подземная часть организма.

Надо сказать, что вся эта история глубоко перечила натуре учёного и гуманиста. И он попытался установить отношения с системой, игровым сообществом, даже с Эльдразионами. В игровых хрониках это получило поэтические название «Три весёлых геноцида». В общем не слишком подчинялось Лешему его странное тело, которое так и не прошло игровую классификацию.

— То есть, ты меня пообещал не убивать, а это самое твоё тело?

— Я же сказал. Я сыт. Примерно сутки у тебя есть на то, чтобы удрать. А теперь поведай мне свою цель в игре.

— Выжить. Но этим постоянно кто-то пользуется. Приходится плясать сразу под десяток разных музыкальных инструментов, которые друг друга не слышат. Но играют каждый своё. Задача — танец должен попадать во все ноты сразу. А как ты остался человеком? Система же предлагает поменять статус на более удачный. Бонусы даёт…

Я понимал, что выгляжу нелепо, но вопрос был интересным.

— А я в системную кабинку не пролезаю.

— Ладно, постой, а это… какая твоя цель в игре?

— Я? Я хочу свалить отсюда. Обратно, на Землю. Мне пришло оттуда письмо, они сохранили за мной место. Мне нравилась моя жизнь, атмосфера, эти старые здания, эти студенты-гении. Горизонт, ах как я соскучился по горизонту и настоящему морю, ты когда-нибудь видел море, Живой?

Я покачал головой.

— Когда бы? Пяток станций. На билет к земле денег не скопить даже с доходами наркоторговца…

И тут до меня дошло. Я схватил адмирала за ухо и подтянул тело прямо к барабанной перепонке.

— Я, кажется, знаю как тебе помочь! Свалить отсюда на хрен! На Землю! Убери зрителей. Любых!

В следующий миг огромная ладонь накрыла меня и прижала к камню. И в мире поднялся вой и скрежет. Давление пропало. Как и любые следы камер.

— Я тебя внимательно слушаю. Но если ты меня обманул, я тебя съем. Не люблю ложной надежды.

Я стоял на ладонях Лешего и старался не слишком нервничать. Только что до меня дошло, что в моём плане чересчур много «если». А внимательный и мёртвый взгляд гиганта меня пронизывал насквозь.

— Короче, ты же наверняка заначил таких штук, как экзистенциальные артефакты, да?

— Продолжай.

Без интонации произнёс адмирал.

— Значит первая часть плана: тебе надо заначить один, а лучше штуки три сразу, для надёжности. Где-то так, чтобы нашёл только ты, и не просто нашёл, а с отбитой памятью. Дальше, ты ведь человек! Ты же, сука, до сих пор человек. А значит… Значит, ты можешь сдаться!

— Сдаться?

— Да! Сучья система должна дать тебе шанс! Охренительный шанс: запихнуть в бочку смерти с такими же отъявленными подонками, как и ты. Человек! Ты остался человеком, и значит для тебя есть эта дорожка. Ты пролезешь через все эти испытания, да чёрт возьми, даже с закрытыми глазами пройдёшь, ты же живучий. Тебя изменят, запихнут в человеческое тело и дадут второй шанс. Но! Тут главный секрет: не надо проходить испытание до конца. Найди там дверь. Дверь прощения. Она заберёт память, то каким ты стал тут. То, чем ты занимался, геноцид там, ловушки смертельные для игроков. Всё это забудешь. Но ты её обмани, всё не надо, только важное оставь, запихни в таблетку памяти и… Главное озаботься тем, чтобы найти её смог. Потом найди заначку с артефактами, сдавай на приёмке и вали на все четыре стороны. Почти все твои модификации и эволюции у тебя отнимут. Сделают обычным, нормального размера, и…

— Хорошо… Это может действительно получиться. Я спрошу, я сейчас спрошу….

Меня снова накрыли ладонью, и уже гораздо сильнее. А потом Леший завопил. Просто заорал. На всех возможных частотах. У меня снова вытекли глаза и лопнули барабанные перепонки. Вопли продолжались и продолжались, пока наконец не стихли.

Я с осторожностью поднялся. И едва не сверзился с высоты, на которой меня держала ладонь адмирала. Счастливая морда пятиметрового великана пугала гораздо больше, чем всё что я до этого наблюдал.

— Она сказала «да». Она сказала, что если я сдамся, то смогу пройти круги очищения! Мне сказали, что капитуляцию у меня может принять ближайший игрок. Капитуляция должна быть публичной.

— А эти, закладки, нычки и всё остальное?

— О, не обижайте старого параноика, молодой человек. Уже всё готово. Лет сто как готово.

— И что, неужели у тебя не возникло такой идеи раньше?

— Возникло. Я каждые три года регулярно прошу. Только в этот раз что-то изменилось. В этот раз система согласилась! Таких испытаний не было раньше, что-то поменялось.

Меня поставили на землю, а я наблюдал как ландшафт пришёл в движение, от горизонта до горизонта. Глаза успели отрасти заново к тому моменту. А ещё огромное облако камер летело в нашу сторону.

От них даже как-то темнее стало.

В итоге Леший снова оказался передо мной.

— И что делать? — я задал вопрос громким шёпотом.

— Предложи мне сдаться, чтобы ты смог сохранить мою жизнь, — мне ответили поверхностью камня, на котором я стоял.

— Игрок Леший, твои преступления… гхм… неисчислимы, жестоки и гхм… короче так себе преступления. И я э… великий и могучий игрок Живой, предлагаю тебе: сдавайся, иначе я, эээ… уничтожу тебя, и не останется даже памяти от тебя! Расщеплю на атомы! Я страшен в битве, и ты не имеешь ни единого шанса мне противостоять! Смири гордость и сохрани жизнь!

— Я, игрок Леший, склоняюсь перед игроком Живой и вверяю свою жизнь в руки правосудия!

— Аминь?

— Вызывай системный дрон. Он должен доставить меня к месту наказания.

Леший улыбнулся, и как-то скукожился. Стал на добрый метр ниже.

— Система, система, я тут Адмирала пленил. Теперь его надо в тюрьму отправить. Пришли, пожалуйста, транспорт?

Запрос отправлен в ближайший отдел правопорядка. Место ареста будет оцеплено. Ожидайте.

— А где моя награда?

Игровое событие будет считаться завершённым после отправки игрока Леший к месту наказания.

Следующие полчаса я отчаянно травил анекдоты. Старик знал их не меньше, правда не слишком смешные, но я смеялся над всеми как истеричка. Я думаю, зрители меня поймут.

Двадцать минут спустя в небе застрекотало. В нашу сторону летело сразу два десятка системных дронов, десять остались кружить вокруг нас, ещё десять зависло прямо над нашими головами. Три спустились рядом.

Аппарель одного из них распахнулась, и оттуда выскочили полицейские, вооружённые какими-то огромными пушками. Пару фигур я опознал. Того, кто к нам направился, в том числе. За десять метров фигура открыла забрало, и я смог насладиться вытянутым и полным охреневания лицом майора Молчуна.

Он посмотрел на адмирала. Потом на меня. Потом снова на адмирала.

— Как? Как ты это провернул?

— Этот молодой человек угрожал мне насилием. Пришлось подчиниться, — вежливо прояснил ситуацию гигант.

— Чем?

Голос Молчуна дал петуха. Не думал, что у него живые связки.

— Насилием.

— Каким к чёрту насилием? Живой, что ты с ним сделал?

— Насилием угрожал, сексуальным, — не дал мне выступить Леший.

Интересно, а можно ли довести киборга до инсульта? Майору, судя по лицу, сделалось очень плохо.

Глава 12

В кабине летающего танка, на котором подвалила администрация Кайнозой-сити, помимо меня сидели трое. Майор Молчун, Болтун и какой-то тощий то ли механизм, то ли игрок с латунной сферой в районе затылка. Антропоморфный, весь покрытый серыми пластинами.

Хронос 317.

Летописец.

Не съедобен.

При этом вокруг не было ни одной камеры.

— Вы, наверное, хотите узнать, зачем я вас тут всех собрал?

Молчун только тяжело вздохнул. Остальные не пошевелились, только продолжали смотреть на меня. Хотя, может, и не на меня. Я дважды моргнул, изменяя видимый спектр зрения, и стал разглядывать пищеварительную систему Болтуна, у киборга она оказалась четырёхкамерной.

— Скажи, Молчун, а почему киборги до последнего цепляются за пищеварительную систему?

Я снова нарушил молчание. И снова долгая тишина. Я было хотел что-то ляпнуть, но неожиданно для меня заговорил Болтун.

— Время. Для машин нет времени.

Голос киборга оказался вполне живым, глубокий бас.

— Неужели все настолько плохо?

— Да.

Я откинулся в кресле.

— Уважаемые зрители! Раз мне тут никто ничего не объясняет, то давайте сделаем ставки на то, чтобы…

Номерованный Хронос чем-то щёлкнул и подался вперёд. Его шея вытянулась вперёд, и безглазая маска зависла в двадцати сантиметрах от меня.

— Я не веду трансляцию, Живой. Моя миссия в другом.

— И в чём твоя миссия, железка?

— Искореняю парадоксы. Но ты можешь говорить что хочешь. Твои слова любопытны.

Желание говорить хоть что-то пропало. Но потом на горизонте появились Кайнозой-сити и посадочная площадка. Турбины разрывали туманную завесу, отчего мы словно падали в тёмный колодец, сердце бури. Через мгновение стало ясно, что стенки колодца не туманные. Это камеры. Огромный гудящий рой техники. А внизу люди. Много людей. Тысячи. И мне казалось, что все эти люди смотрят на нас.

— Джентльмены, я требую подробностей, в противном случае у меня случится приступ паники. Ну или дайте доступ к бортовому пулемёту. Он так удобно под брюхом у вас висит.

— Гражданин, сейчас вы будете подвергнуты принудительной ментальной коррекции. Ваша ценностная система будет модифицирована. Ядро личности претерпит изменения, — заговорил Хронос.

В голосе машины было полно скрытой издёвки, хотя болван целиком железный. Фотонный процессор ярко выплёскивал волны инфракрасного света в бочкообразной груди.

— Прозвучало так, словно вся эта веселая компания пустит меня по кругу.

Из груди вырвался смешок.

— Хуже, Кель, гораздо хуже, — Молчун посмотрел на меня с таким виноватым выражением на лице, что я положил ладони на рукояти револьверов. — Эти люди внизу… Леший убил их близких, друзей, соратников. Там, внизу, всё отделение полиции, со всего города. Ты спрашивал почему такие молодые сотрудники у нас? Лучше спроси куда делось прошлое поколение.

Я уставился на железку.

— Парадокс? Вчера меня ненавидели зрители, а сегодня я общий герой? Погодите, погодите, а разве люди не делают так постоянно? Неужели Леший не убил достаточное число подонков? Кто-то же был до него?

— В том, что ты описал, нет парадокса. Станция меняет правила. Что-то поменялось в тот момент, когда ты появился тут, Кель Хендрикс. Но человек не может быть причиной.

— А что может быть причиной?

— Чьи-то решения. Только решения мы можем наблюдать. Только они что-то меняют. Ты не принял ни единого решения. Значит, их принял кто-то ещё, — голос робота лишился человеческих ноток.

Мы зависли над центром воронки.

— Система собственной персоной? — я посмотрел на Молчуна и кивнул в сторону Летописца.

Майор кивнул.

— И весь этот флешмоб устроил он… она?

Ещё один кивок. Интересно, а что бы сказала по этому поводу Лизи?

— Скажи, Болтун, а что такое боль?

— Изменения в структуре, которые порождают потребность в адаптации.

— Ты помолилась. Ты на самом деле помолилась! — я ткнул пальцем в железку.

— Ты пытаешься понять. Потому до сих пор жив.

Своеобразная похвала…

Катер мягко опустился на бетон. Дверь ушла вверх, и передо мной открылось людское море. Люди молчали. Я слышал лишь гул камер. Ни слова, ни приветствия. С непонятным для самого себя усилием я встал на ноги.

За моими плечами встали полицейские, и неожиданно каждый из них положил свою руку мне на плечо.

— Её звали Рейчел. Наша мать, Живой.

Я повернулся на пятке, скидывая руки.

Лицо Молчуна закаменело. Я пытался сказать хоть что-то, но чёрт возьми, я никогда не был в такой ситуации! Мир крутился в разных диапазонах, что-то надо было сказать, что-то надо было сделать…

А потом меня толкнули в грудь. И меня подхватили чьи-то руки.

— Рыжий Эл.

— Тайвен.

— Ингрид, я её любил…

— Звездочёт.

— Товарищ Пак.

— Карл сорок шестой.

— Калгарон.

Имена лились и лились, их шептали, произносили, кричали те, кто не смог ко мне прикоснуться.

Водоворот чужих прикосновений всё не кончался и не кончался. Попало чувство времени. Пропало всё… это было ошеломительное, новое…

— Хедрикс, ты на связи?

Голос Лизи вернул меня в реальность. Я стоял на своих двоих. Вокруг нас шли люди, я видел улыбки. Искренние улыбки.

— А?

— Пойдём, нас ждут.

Жрица вцепилась мне в локоть и потащила за собой.

— Что происходит?

— Триумф. Твой Триумф, Кель.

— Тебе не кажется, что это как-то слишком? — я наконец-то облёк эмоции в слова.

— Это мне говорит человек, который устроил футбол в грязи тремя остывшими трупами?

— Я развлекался, — отмазка так себе…

— Вот и тут кто-то развлекается. Возможно, даже мы.

Я наконец обратил внимание на свою спутницу. Глаза жрицы влажно сверкали от возбуждения. Девушка раскраснелась, я ощутил запах пота.

А потом навалились все остальные ощущения от мира. Гул камер, влажный, густой воздух с запахом озона и йода. Тонкие струйки запахов и дыхания, сотни, тысячи… Кайнозой-сити ударил по органам чувств так, что на мгновение стало сложно дышать. Странные чувства для того, кто может часами обходиться без кислорода.

— Что это… что со мной?

— Сенсорная перегрузка. Первая награда.

— Что это? Что за…

Параметр Человечность: 10 000.

Единственное сообщение от системы. А ещё оно сверкало золотом.

— Вспоминаешь каково это, быть живым?

— Я… что за срань?

Я остановился и рухнул на колени.

— Всего лишь кусочек Келя Хендрикса. Человечность — самый страшный параметр Игры. Это не какой-то рейтинг, это то, что ты отнимаешь у себя.

Вокруг нас столпились люди, они молчали, а их глаза горели любопытством. Посыпались на землю камеры, наблюдатели устроили давку на ручном управлении.

— Это ад! — руки скребли грязный бетон.

— Это Рай, Кель! Это настоящий…

— Тогда я заживо горю в РАЮ!

Жрица расхохоталась.

— Как… как она это делает?

— А тут уже ничего интересного. Метка станции, которую ты принимаешь, когда входишь. Крохотное семечко, технология двадцатого поколения. Око Титанов даёт возможность каждому быть тем, кем он хочет быть.

— Ты то, что ты ешь! — изрёк я глубокомысленно и встал на ноги.

— Хорошая шутка, Кель. Пойдём, нас ждут в ратуше, а потом Француз желает лицезреть твою синюю рожу.

— Не хочу к Французу. Он меня в жидком азоте купать будет.

— Спокойствие, Кель, сегодня жидкий азот только в маленьких коктейльных стаканах.

— Маленьких — не маленьких, но утопиться в них я сегодня попробую.

— Будешь хорошим мальчиком, составлю тебе в этом деле компанию.

— А что входит в обязанности хорошего мальчика? — обмен мне показался выгодным.

— Не нарываться. Покойную плазму не троллить. На пьяные истерики не реагировать. Французу не грубить, он человек тонкой душевной организации.

— Странные… инструкции, крошка.

— Кель, у тебя вернулась способность наслаждаться сенсорными ощущениями, а не совесть прорезалась. Давай обойдёмся без лукавства.

— Колись, что тебе такого Француз сделал, что ты меня так прессуешь? Я же из чистого протеста сейчас его нервировать буду.

— Тогда… давай сначала нажрёмся.

— И тут есть отличный клуб.

Жрица остановилась и одарила меня влажным поцелуем. Люди вокруг захлопали. А мне в мозг ударил эмпатоген. Блин, где она его синтезирует? Что это за дрянь такая, что она даже меня пронять может?

Я уставился на девушку в силах разглядеть строение её челюстей. Через минуту[3] я сообразил, что не знаю, как должно выглядеть нормальное человеческое тело, и снова поцеловал Лизи.

Она подхватила меня под руку и поволокла в сторону ратуши.

Там тоже было полно народа. Из фонтана било расплавленное золото и по площади гуляли блики отражений, единственное городское украшение подсветили мощные прожектора. От этого золотого света на площади наступил солнечный день, как на лучших биосферных модулях пояса Хилла.

Мы зашли в зал, полный народа. Жители города заметили нас и расступились в стороны, и мы шли по коридору из людей. Толпа гомонила. Экран с заданиями при моём приближении стал выцветать, пока на доске не осталось всего двенадцать стикеров с именами. Карточка с именем «Леший» горела золотым светом.

Гомон стих, и я коснулся листа с заданием. Тот неожиданно прилип к ладони. Я подтянул к себе тонкую золотую пластину. На одной стороне надпись с картинкой, на которой был изображён давешний монстр.

Леший.

Человек.

Воинское звание: адмирал.

Статус: пленён игроком Живой.

На обратной стороне листа нашлось гораздо больше информации.

Награда:

Быть человеком.

Параметр Чужеродность заменяется параметром Человечность.

Доступно изменение природы.

1000 очков эволюции.

1000 очков модификации.

Системное.

Завершён квест «Очищение».

Число выживших участников: 5/235.

Дезертировали: 4/235.

Подвиг засчитан.

Системная награда:

Доступ к покупке системного оборудования открыт.

Ограничения рынка на статус «человечность» и «чужеродность» сняты.

Частная награда:

Для получения награды встретьтесь с эмиссаром ордена «Серых братьев».

Я засунул лист в карман.

Кто-то протянул мне початую бутылку, я машинально выпил. В бутылке был растворитель. Я закашлялся под весёлый смех окружающих меня игроков. Они снова окружили меня, и я беспрерывно пожимал руки. Лизи вытащила меня на воздух и потащила за собой.

— Лизи, крошка, что за дичь тут происходит?

Я наконец смог сформулировать для себя проблему.

— Расскажи, что ты видишь?

Голос девушки был серьёзен.

— Меня словно толкают на то, чтобы я присоединился к мятежным игрокам. Всеми, сука, силами толкают! Я должен был удрать в местные леса и жрать там игроков, пока не прокачаюсь до того состояния, когда меня было бы так же тяжело убить, как и любого из списка.

— Вывод?

— Мятежные игроки для чего-то нужны? Система… создаёт ивенты? Битвы между игроками и машинами скучны?

— Да… и нет. Тысячи лет назад, когда люди ещё не научились по-настоящему помнить, у них не было ничего, кроме письменности. Никакой видеофиксации, примитивного эмоционального магнитофона — и того не было. Письменность — это адаптация потребности в общении. Так вот, не все человеческие цивилизации выжили. От некоторых из них остались лишь разрозненные артефакты, таблички с посланиями. Благодаря этим табличкам, мы знаем о чём говорили эти люди. Мы можем прочитать их послания. Но не можем даже приблизительно понять, как звучал их язык. Битвы нужны станции. Но мы, человечество, не знаем для чего. Станция ведёт трансляции и даёт возможность миллиардам разумных найти свою интересную историю. Удалось понять, зачем станции нужен приток игроков. Только вот для чего? К чему адаптировалось Око Титанов?

— А что говорят наши машинные Боги?

— Боги отвечают не на все молитвы, Живой. Но по их воле мы с тобой тут.

— О, значит, есть миссия? Нахапать экзистенциальных артефактов, изучить их, понять главный вопрос жизни и всего такого?

— Проблема не в миссии… — Лизи остановилась и задумчиво осмотрела меня. — У любых решений есть сотни причин. И все они будут значимыми. Но ответов на вопросы они тебе не дадут. Всегда будут значимые причины, значимые для тебя, для меня, для кого угодно. Но «значимая причина» — всего лишь структура. При достаточном объёме данных её можно повторить.

— И что делать?

— Ставить на все варианты сразу. И тогда ты не проиграешь.

— Дай угадаю, «ставить на все варианты» — тоже структура, и её можно повторить… при достаточном объёме данных?

— Именно. Так что пойдём, отполируем твоё доброе имя.

Француз встретил нас у входа в своё поместье.

— Принёс?

Его аж трясло от возбуждения, отчего собеседник начал размываться перед глазами.

— Держи!

Я отдал литровую флягу, которую снял с одного из трупов. Когда Леший забирался в хтонических размеров транспорт, то оборвал сотни трубок, очень похожих на сосуды. Изумрудную жидкость, что с них натекла, я и притащил виноделу.

— Это не всё. Теперь свою кровь!

Мне протянули широкую плошку и небольшой скальпель. Интересно, откуда коротышка всё это достал?

Я вскрыл ладонь и нацедил бордовой жидкости. Интересно, а когда моя кровь поменяет цвет?

Винодел взял подношение и растворился в воздухе, а мы зашли в распахнутый шлюз. В доме пахло едой, умопомрачительные запахи витали в воздухе, и теперь уже я потащил за собой Лизи. Стоило нам зайти в зал, стены дома задрожали от жуткого рёва, рёв длился и длился, он шёл со всех сторон. В глазах потемнело, и я наконец-то смог разглядеть что происходит! Это всё Француз! Коротышка носился по дому, подпрыгивал и вопил «Получилось» на паре десятков языков.

А потом хозяин дома возник перед нами и протянул мне пузатую колбу со сверкающей жижей. Жижа меняла цвет от изумрудного в алый, а внутри постоянно происходили взрывы, окрашивая напиток всеми цветами радуги.

— Вино, ради которого стоит умирать?

Я осторожно взял колбу в руки.

— Вино, ради которого стоит жить. Ах, где мои манеры, мгновение…

Хозяин дома опять исчез, одарив нас громким хлопком, с которым его тело проломило звуковой барьер. Через мгновение он снова появился, в руках коротышка сжимал четыре хрустальных бокала. Бокалы отправились на стол, и я разлил густую жидкость.

— А кто четвёртый?

— Я четвёртый. Каково снова стать человеком, Кель Хендрикс?

В комнату зашёл Летописец.

— А ты… — я посмотрел на собеседника. — А как ты…

Аватар Системы взял бокал и поднёс его к своей голове.

— В древности, много тысяч лет назад, люди верили в единого Бога, — заговорил Француз. Вид он имел самый торжественный. — Это была странная вера. У этого Бога был сын, который принёс себя в жертву. Зачем? Чтобы Бог не уничтожил людей. Чем-то люди перед ним сильно провинились. В честь этой жертвы последователи этого Бога символически пили кровь того самого сына и ели его плоть. Причащались божественной сути и сами приближались к божеству. Говорят, где-то в мире остались капли той самой истинной крови, на дне старинной чаши. И если испить из неё вина, то можно обрести бессмертие. Вино — кровь Бога. И сегодня мы узрели историю, достойную тех самых времён. Библейскую историю!

Хозяин дома перевёл дух. Я только сейчас обратил внимание на его костюм. Фрак! Точно, одежда, которая называлась как ругательство. Белая сорочка, странные штаны с линией по центру штанин.

— Я искал другую кровь, кровь чудовищ, кровь предателей, кровь тех, кто отринул человечность. И что я вижу? Самый гнусный человек на станции, жалкий подонок, который ради своей прихоти готов убить друзей, ничтожество, не способное ни на что, кроме как скулить и цепляться за свою жалкую жизнь, ублюдок, который оборвал жизнь сотни тысяч разумных ради презренных денег… — я чувствовал, как моя улыбка натянулась, — приносит кровь чудовища, а вместе с ней — милосердие и истинную благодарность!

— Но…

Я хотел было объяснить, что насчёт милосердия Француз загнул, и этим милосердием там даже не пахло.

— Когда сына Бога принесли в жертву, он отправился прямо в рай. И первый, кто пошёл за ним следом — разбойник. Такой же жалкий ублюдок, как и наш Живой. Кто же знал, что вход в рай окажется на дне бездны? За тебя, Кель Хендрикс! И за всех тех, кто открывает для остальных врата рая!

Француз сделал глоток из своего бокала. Летописец выпустил в бокал хоботок, Лизи тоже рискнула, хотя бухло для киборгов — это не то, что можно пить обычному человеку. Но с другой стороны, что я знаю о Жрице, кроме склонности к алкоголизму?

А потом все мысли из головы выбило, словно в эту самую голову влетела кинетическая мина. Последнее, что я успел увидеть — как из глаз Лизи ударили потоки света…

Очнулся я уже на танцполе. Тысячи человек пульсировали в такт музыке, и из раскрытых в крике эйфории ртов, из распахнутых глаз, изливались и били в потолок потоки белого света. Свет струился по венам, свет затапливал сознание, свет был везде. Крик вырвался из горла, и в нём тоже был свет.

Мои руки сжимали горячее тело теоверитки. Жрица изгибалась, в глазах её плескалось расплавленное золото, на губах — вкус поцелуев. Я оттолкнул девушку и пошёл куда-то в сторону выхода. Падал, поднимался, роняя на пол людей вокруг, и снова шёл.

Кто-то пытался преградить мне дорогу, кто-то старался увлечь в танец. Я всадил кулак в живот какой-то красотке, что пыталась обнять меня, я ломал протянутые руки. Наконец-то я достиг края толпы и выскочил сквозь открытую дверь на улицу.

За стенами царила темень. Это кружили в небе миллионы камер. Но это уже не был тот идеальный вихрь, не было там порядка и гармонии, камеры то и дело вспыхивали тем самым светом. Они сталкивались и падали на землю. Бетон был покрыт сплошным слоем этого подобия жизни. Я упал и склонился к земле, сунул два пальца в рот и попытался вытолкнуть из себя эту дрянь. Мерзкий сверкающий комок вырвался из моего желудка и упал на бетон. Пищевод горел огнём, дымился бетон под ногами. А меня рвало, теперь уже кровью. Кровь слабо опалесцировала.

Было больно, было мерзко, голову разрывали чувства, не мои чувства. Страх, стыд, эйфория, ненависть, возбуждение и липкий, тошнотворный ужас, словно я снова оказался в проклятом банке и только что услышал свой приговор. Во рту стоял вкус пепла, желчи и какой-то гнили.

Обострённые органы чувств уловили где-то шум воды. А ещё мои глаза снова стали обычными, никакого буйства энергий, никакого нового спектра. Только темнота. Я попытался встать, но тело не слушалось. Слабость, озноб, волны боли по всему телу. Я полз куда-то на звук воды, а под руками мялись корпуса камер. За спиной раздался грохот. Я повернул голову и увидел как крыша ангара взлетает в воздух, разрушается на обломки и вопреки всем известным мне законам физики остаётся висеть в воздухе. Всё это в бесконечных вспышках белого сияния.

Прошёл час, а может, вечность, и я достиг источника шума. Фонтан, что стоял в центре города, рядом с ратушей. Я подполз к бортику и рухнул в воду, с головой. Ледяная вода принесла неожиданное облечение. Я пил, снова пил, блевал через бортик и снова блевал.

А потом лёг на дно фонтана. Сквозь прозрачную воду иногда просвечивали блики. Сознание успокаивалось, эмоции уходили, а ещё дышать было совсем не нужно. Гул музыки, искажённый водой, уже не резал ножами нервы. Боль уходила.

А потом чьи-то руки схватили меня за грудки и выдернули из воды.

— Босс, пристрелить тебя, чтобы ты не мучился?

Я с трудом сфокусировал взгляд на владельце рук. Передо мной стал Шляп. Что-то неуловимо изменилось в моём спутнике. И открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент осознал, что желудок и лёгкие полны водой. Меня снова вырвало, прямо в лицо спутнику, и я закашлялся. Руки перевернули меня вниз башкой и потрясли. Организм избавлялся от воды. Меня отпустили, и я упал на бетон. Минуту спустя сознание прояснилось достаточно, чтобы я смог нормально мыслить. И задать пару вопросов.

— Что… Что случилось?

— А, то есть, ты тоже не знаешь?

Рядом со Шляпом, что нависал надо мной, стояла Аркадия.

— Последнее, что я помню, как коротышка причастил меня кровью бога, или как он там назвал эту дрянь? Потом уже очнулся в клубе. И вообще, сколько времени прошло?

— Неделя.

— Сколько?

— Неделя. Вернулись мы в Кайнозой пять дней назад. И царил тут полный сатанизм, блуд и танцы. Три дня назад город превратился в карантинную зону.

Начал рассказ непривычно разговорчивый Шляп.

— Бегала толпа голых девушек и угощали всех крохотными мензурками с кровью Бога. Мензурки так и назывались: «Кровь бога», а ещё подписаны были «безопасно». То есть, всё выглядело предельно подозрительно, — Аркадия пригладила волосы и села на бортик фонтана.

— Но я отхлебнул, вернее, Шляпа, — продолжал ИскИн.

Было трудно, но я ухватил оговорку спутника.

— И что случилось дальше?

— Этот крендель засветился, свет из глаз и жопы. А потом его беретка заискрила, задымилась и загорелась. Я его в фонтан, — закончила Аркадия.

— А потом очнулся я, ну, то есть, я, Карлсон. ИскИн исчез, а моё сознание захватило пустой носитель.

— Или Шляп поглотил Карлсона, скопировал себя на его перегоревшие мозги, и теперь он Двойная Шляпа.

— Можно «Двойной Карлсон». «Двойная Шляпа» больше похоже на название коктейля из технического спирта, — хмыкнул спутник.

— Я после таких метаморфоз жрать эту кровь не рискнула. К тому же, система молчит.

— Мы пошли искать тебя, босс. Только вот народу сюда набилось, на этот праздник жизни, столько, что без Системы искать не получилось. На сканерах все, кто бухнул этой божественной жижи, выглядели одинаково — как одно большое пятно света. А ещё они чуть не спалили Аркадию.

— Кто «они»? И зачем?

— Да она подкатила к каким-то мрачным типам со стробоскопами в глазках, — сдал спутницу Двойной Карлсон.

— И? — я невольно улыбнулся.

— Сначала всё нормально шло. А потом мы перешли к разным весёлым штукам….

— Жрать она их попыталась. А потом загорелась. Я огнетушитель сковырнул с рембазы, где мы засели.

— Половину массы скинула, пока смогла остановить процесс распада. А типы даже не поняли ничего.

— Так, погодите, а игроки что? Покорно пили эту жижу? Никого ничего не смутило?

— Жижа давала прирост человечности в тысячу очков. Ну а тем, у кого она просажена в минус, возвращала нулевое значение. К тому же, в первые три дня всё смотрелось довольно пристойно, просто большая вечеринка по случаю победы, и глаза у игроков светятся.

— А потом?

— Потом все жители сбились на танцпол. Вообще все, брели как зомбаки из старых ужастиков, шли и дёргались, а ещё камеры и техника. Левел и тип прокачки вообще никак не сказался. Тоже ползли и тоже дрыгались в такт музыке.

— Пару часов назад сработал радар у Карлсона, и мы сюда припёрлись. А ты в фонтане топишься.

— Шикарная история. А что полицейские? Француз? Или кто-то из сильных игроков?

— У всех одно и то же. Последними пропали с улиц те самые голые бабы с мензурками.

Я огляделся. На фоне чёрного неба обломки камней висели в воздухе, а ещё я наконец-то смог прислушаться к музыке. Хотя какая там музыка — неритмичные звуковые удары, вот что это было.

— Город покинуть пробовали? — вопрос я адресовал Карлсону.

— Ага, только тут карантин. Стены вокруг города, полсотни метров высотой. На гребне бродят Эльдразионы. У подножия тоже помпейские механизмы, но дохлые. Близко лезть не стали. К тому же, оружие по большей части перестало функционировать, импланты — тоже.

— Мы в дерьме? Или тут такие ивенты регулярны? — теперь я повернулся к Аркадии.

Вообще спутники выглядели так себе. Вместо брони — какие-то оплавленные лохмотья. Аркадия прислонила к бортику бассейна кусок трубы, на конец которой был наварен толстый кусок заострённого металла. Эдакая помесь молота и топора. У Карлсона у пояса тяжёлый кинетический плеватель на химических боеприпасах.

— Первый раз за полсотни лет такое вижу. Это ты всё тут устроил?

— Если бы… Я понимаю не больше вашего. Но я знаю где можно найти ответы. Только это… — я прислушался к ощущениям, — пожрать есть чего?

Организм терзал зверский голод.

В итоге мы распотрошили какой-то ресторан. Пищевой синтезатор там, ясное дело, не работал, но запас питательной пасты удалось вытащить. На вкус паста напоминала пластик, но по сравнению с тем, что приходилось жрать в бочке смерти — не такая уж и дрянь.

Оказалось, Шляп-Карлсон успел нарастить себе тело поверх бионического скелета. Встроенное оружие у него не работало, а вот системы жизнедеятельности продолжали функционировать, хоть и ушли в энергосберегающий режим.

Мародёрство по городу оказалось занятием довольно простым. Защитные системы ушли в отключку. Заблокированные двери вскрывались с помощью лома, взрывчатки и монолезвий, которыми с нами поделился оружейный магазин.

Кое-где валялись выгоревшие трупы. Видимо, не одному Шляпу кровь Бога пошла не в то горло. Удача улыбнулась нам в медцентре. Два пакета биоматерии! Помпейская аптечка в моём теле функционировала нормально, хоть и очень медленно. Два часа спустя, после того как я выпил ремонтный материал, из тела наконец ушла слабость, а глаза заработали.

С нормальным сканером я наконец-то смог разобраться в содержимом многочисленных картриджей на складе. Нет, системные надписи не появились, но вот язык маркировки стал мне резко понятен.

— У меня появилась идея… — я задумчиво разглядывал бочку, полную искусственной крови. — Пора нам сходить на танцпол.

— Тусим?

Аркадия пылала энтузиазмом. Мы уже вторые сутки бродили по пустому городу, и мои спутники откровенно скучали.

— Веселее. Обламываем кайф.

— О, это я всегда за…

Для начала стало ясно, откуда на вечно освещённой станции взялась ночь. Над городом висел купол из наномашин. Чёрная взвесь поглощала свет и не пропускала потоки сияния с танцпола. Эти же машины держали в воздухе обломки. И этих самых обломков стало гораздо больше. На моих глазах кусок бетона, облепленный этой чёрной взвесью, взмыл в воздух. Система неспешно строила колоссальный купол. Такие конструкции я видел пару раз в обучающих гало, так изолировали повреждённые сектора на крупных станциях, если там возникали пробои или радиация прожигала истощённые экраны в поясах Юпитера.

Танцпол тоже изменился. То, что происходило, окончательно перестало напоминать вечеринку. Люди двигались по кругу, и эта сверкающая воронка была похожа на другой известный мне прикол из биологического мира. Насекомые иногда собирались в такие воронки и бегали в них, пока не сдыхали. Биологический баг системы.

Мы наблюдали, как огромный мускулистый мужик рухнул на землю, а игроки вокруг сначала обступили его, я уж было подумал, что на ноги поднимут, но нет! В тело неудачника вонзились зубы, хоботки, его рвали пальцами, а потом новоявленные людоеды пили и слизывали ту сверкающую дрянь, что толчками вытекала из разодранного тела. Не прошло минуты, как иссохшее тело растоптала толпа, а закинутые зомбаки устремились дальше в смертельном хороводе.

— Ты то, что ты ешь!

Задумчиво прокомментировала Аркадия. Мы стояли у края воронки. Клуб Кайнозой-сити представлял собой колоссальных размеров ангар — пятьсот на пятьсот метров, со сценой в центре. Пахло кровью, дерьмом и железом.

— Мы ищем кого-то конкретного? Или впитываем и потом продаём интервью за большие деньги? Как насчёт того чтобы пограбить?

Карлсон поправил на голове шляпу стволом от дробовика на химических патронах.

— Ну… грабь, конечно, только вот на что?

Я задумчиво крутил головой. Мне нужна были Лизи. Не думаю, что жрицу доканало экзистенциальное вино. Но как её тут найти? Судя по всему, сюда набилось под миллион человек! Точнее, меньше, вдоль стен валялась куча трупов, а под ногами было столько плоти, что стало ясно — людей перетёрло в фарш.

— Тебе мало? — удивилась Аркадия.

Мои спутники подрезали местный банк и кучу магазинов и набрали пару мешков местной налички. Патроны, расходники, импланты в коробках. Даже какое-то число семян эволюции. Идентифицировать мы их, правда, не смогли, но заныкали.

— Я могу притащить ампутационную пилу, трупы довольно свежие. Тут ведь куча имплантов.

— А зачем это все мертвецам?

Я полез по бетонному столбу опоры вверх.

— Ну я а про что? — удивился бывший Шляп.

— Он про нас, между прочим.

— А…

Дальше я уже не слышал. Мне удалось рассмотреть центр воронки, как я ожидал, жрица нашлась там же. Её обнажённое тело висело в воздухе, вокруг кусочки той самой чёрной дымки закручивались в кокон, чёрные клочья то закрывали от меня Лизи, то показывали мне её во всей красе… Рядом кто-то рухнул на пол, хоровод замедлился, а минуту спустя ещё одно облачко чёрной пыли впиталось в кокон. Девушка смотрелась словно звезда, вокруг которой вращался недостроенный рой Дайсона.

Идея пробиться к центру и выдернуть верховную теоверитку уже не казалось мне такой удачной. Я слез со столба.

— Нам надо выдернуть Лизи. Лезть в центр воронки нельзя, нас разорвут игроки, они перетирают любые препятствия в чёрную пыль. Есть идеи?

— Был бы потолок, были бы идеи… — Карлсон следом за мной слазил на столб.

— Как насчёт гарпуна и троса? Я видела электрическую лебёдку в магазине со снаряжением.

И тут я вспомнил, как мальчики на моей родине воровали друг у друга птиц. Тонкая сетка, химический патрон, тросик с лебёдкой. При хорошей меткости можно было легко выкрасть птаху сразу с клеткой.

— Гарпун — это хорошо, гарпун — это надёжно. Но мы пойдём другим путём. Погнали, не уверен, что у нас осталось много времени…

Хрен бы мы управились за час в иных условиях, но тут нам везло. Сетки не удалось найти, зато нашли тонкий трос, из которого я сплёл снаряд для пушки. Сама пушка выглядела как кусок трубы, на один конец которой Карлсон приварил крупнокалиберный обрез. У него тоже прорезались таланты к конструированию, видимо, за счёт Шляпы. Аркадия припёрла лебёдку.

Пара испытаний, и мы втроём лезем на остатки крыши ангара.

— А сейчас, друзья мои, я вас научу как правильно цеплять девушек!

С этими словами я задрал импровизированную пушку под крутым углом к горизонту и выстрелил. Отдачей меня сбило с ног. Снаряд пошёл по баллистической траектории, сетка раскрылась в полёте и накрыла висящую в воздухе Лизи. Несмотря на полное молчание системы, мои глаза охотно подсказали как и куда стрелять. Аркадия нажала кнопку на лебёдке, саму лебёдку она прицепила к торчащей арматуре, которую загнула руками.

Трос натянулся с огромным усилием, аж зазвенел. А потом Жрица вылетела из фокуса вихря и упала на толпу.

— Интересные у тебя подкаты, Живой. Сразу будем пользовать или разбудим?

Аркадия хмыкнула, глядя как Лизи безвольным кульком двигается прямо в наши загребущие руки.

— Конечно, разбудим! Безвольного мяса у нас и так тут достаточно.

— А по очереди будем её? Или все сразу? — уточнил бывший Шляп.

Карлсон мне импонировал гораздо больше молчаливого ИскИна.

— На «камень-ножницы-бумага» разыграем.

Несколько десятков секунд спустя Лизи повисла на краю разрушенной крыши, и мои спутники затащили её наверх.

— А теперь спускаемся и двигаем в медцентр. Нам нужны ответы, и я уверен, они у нас будут!

Тем временем на танцполе что-то изменилось, музыка обрела ритмичность, плотная людская воронка разошлась в стороны, а Игроки снова задёргались в ритме танца. Действо в разрушенном ангаре снова стало походить на обдолбанный до крайности музыкальный фестиваль.

— Что-то мне подсказывает, что скоро туда снова кого-то втянет, — задумчиво протянула Аркадия, пока Карлсон спускался на землю.

— Тоже начинаешь догадываться о смысле всех этих движений?

— Да. Выглядит так, словно миллион мудаков собирается в одного супермудака.

— Я тоже что-то такое подумал. Двигаем!

Как приводить жрицу в чувство, я не очень понимал, но мысли были. Нужно очистить кровь от Французовой жижи. Бессознательная Лизи лежала на операционном столе, дышала она с трудом, а дыхание воняло ацетоном. Сквозь закрытые глаза пробивался свет, свет струился по венам. В вену на левой руке я вогнал толстую иглу с прозрачной трубкой на конце, второй конец трубки я сунул в железное ведро. В правую руку тоже ушла игла, к которой я подсоединил картридж с заменителем крови. Умный расходник имел в себе ещё и систему подачи, так что я подвесил его на стойку для капельниц и отошёл в сторону. В ведро потёк свет. Кровь теоверитки мгновенно прожгла железо и вылилась на пол. Карлсон залил её из углекислотного огнетушителя, такого испытания кровь Бога не выдержала и начала гаснуть. Спустя час из глаз Лизи ушёл свет. Спустя час и два картриджа жрица застонала. Потом её вырвало на пол.

— Воды…

Дальше Лизи пила воду, блевала и снова пила воду, прям как я сутками ранее.

— Кель… Кель… Я ошиблась, Система ошиблась, Француз ошибся… мы все ошиблись…

Жрица заметалась по столу, благо, я догадался её привязать.

— Я заметил! Крошка, что происходит? Хотя это не так важно, ты знаешь как остановить то, что происходит?

Я похлопал Жрицу по щекам, она с трудом сфокусировала взгляд на мне.

— Станция… Вера… Она работает не так, как мы думали… Станция не убивает тех, кто верит. Она даёт им иную форму.

— Стены — это не карантин? — задала вопрос Аркадия.

Смотрелись мы убойно. Слабо освещённый операционный зал, в центре — кушетка с бледной голой девушкой. Сейчас в жрице не осталось ни капли сексуальности. Её многочисленные татуировки на теле выцвели, но слегка вспыхивали в районе живота каждый раз, когда жрицу рвало. Рвало её, кажется, кровью. А над ней — три мрачных фигуры в лохмотьях.

— Родильный кокон, — тихо произнесла Лизи, и её снова вырвало.

Воцарилось молчание.

— А можно вопрос из зала? Кто на станции первый появился? Колонисты или Помпейские механизмы? И почему они «Помпейские»? — теперь заговорил Карлсон.

— Помпеи — это город в древней Греции, его уничтожил вулканический пепел. И, насколько мне известно, это вторая технологическая эпоха. Никаких механизмов тогда не было.

Ответила Аркадия.

— Вот же ж срань…

Кажется, до меня тоже дошло.

Глава 13

Лизи сидела в кресле зоны отдыха и пила кипяток из фарфоровой кружки. Перед ней, на столике, лежали кроветворные батончики, которые девушка непрерывно грызла. Мы тоже грызли батончики, неожиданно вкусная штука оказалась.

— Так, а есть идеи как нам остановить процесс? Я, конечно, не отличаюсь гуманизмом, но мне кажется, что народ на танцполе ещё можно спасти.

Я озвучил свои мысли. Не то чтобы мне было хоть какое-то дело до жителей города, но очень не хотелось узнавать, что будет после того, как жители Кайнозой-сити соберутся в очередную техносрань.

— ЭМИ-импульс, критические температуры, сигнал от управляющего модуля, жёсткое ионизирующее излучение, абсорбирующие наниты. Что вы на меня так смотрите? Я до станции работал в федеральной карантинной службе. — Карлсон закинул ноги на подлокотник кресла. И крутил между пальцами плоские восьмиугольные монетки — наличка по тысяче кредо каждая.

— Федерал? Скажи ещё что с Земли, — хмыкнула Аркадия.

— Почему сразу с Земли? Пояс Хилла.

— И как тебя занесло на Око Титанов? Учудил чего?

— Обчистил пару хранилищ с валютой.

— Сурово у вас там, не думал, что за воровство отрубают руки.

Я рассматривал спутника. Выглядел он предельно больным: чёрные круги под глазами, растрескавшиеся губы, кожа покрыта концентрической сыпью.

— Хранилища находились в карантинной зоне, помимо денег, там был ещё и паразитный разум.

— И много за тобой трупов? — уточнила Лизи.

— Почему сразу трупов? — Карлсон сделал обиженный вид.

— Не так много преступлений, за которые в Федерации распыляют на атомы. Не думаю, что Око Титанов хуже столетнего заключения в федеральной тюрьме. Сговор с паразитным разумом, который привёл к массовым смертям — одно из таких преступлений. Ты убийца.

К жрице вместе с человеческой формой возвращалась прежняя проницательность и властность.

Я покрутил в голове ситуацию.

— Так, погоди, а на хрена тебе такая куча денег? На федеральную зарплату можно путешествовать по всей системе и вообще ни в чём себе не отказывать.

— Сказал наркоторговец. Кель, а тебе чего не хватало в жизни? — подколола жрица.

— У меня амбиции! — я распаковал очередной батончик.

— Вот и у меня амбиции, — буркнул Карлсон, он явно не желал развивать тему.

— Так что мы будем делать с ситуацией? Идея залить всех жидким азотом мне нравится, но я не уверен, что после этого выживет много народа. Да и где нам взять столько азота? А вот плазмы можно нагреть достаточно. Там вроде неплохой ЭМИ-импульс будет.

— А тут есть электростанция? Может быть, её взорвать? — предложил Карлсон.

— Нет тут станции. И плазму мы не нагреем. Она даёт хороший импульс, но если вы не заметили, внутри погашена вся сложная техника. Нам просто нечем запустить реакцию, — Аркадия пялилась в потолок и пускала алые пузыри.

— А если антиматерию поискать? — я фонтанировал идеями.

— И чем ты хочешь расковырять контейнер с антиматерией? Ты представляешь, в чем её хранят? Знаешь что такое коробка шестнадцатого или семнадцатого поколения? — Карлсон отбил идею. — К тому же, нужен не просто импульс, нужна пульсация, а если даже взломать коробку, будет одиночный взрыв.

— Калифорниевые снаряды? Система мне предлагала, — я не сдавался.

— Не хватит мощности. К тому же, есть параметры частоты пульсации. Как ты собираешься взрывать пули с частотой в миллисекунды? У них только за счёт скорости деформации будут расхождения.

— В городе есть подстанция энергетической сети станции, — заговорила Аркадия.

— И? Даже если получим доступ к энерговодам, после короткого замыкания узел просто отрубит автоматика, — обломал слизь Карлсон.

Лизи в разговор не лезла, видимо ей, как и мне, не хватало знаний. Вообще ситуация складывалась паршивой. Без доступа в сеть я мало что знал. Ещё меньше умел. Кто вообще в современном мире действует в отрыве от информационной сети? Это как быть готовым к отсутствию у тебя глаз.

— А ещё тут есть рембаза…

— И?

— Конденсаторы Шурфинда!

— Аркадия, давай я честно признаюсь, что тупой, а ты не будешь сыпать научными терминами. Лизи тоже тупая, и Карлсон тоже неимоверно тупой персонаж. Поделись мудростью!

— Конденсаторы Шурфинда — это не научный термин. Это технический. Такая приблуда, тонн пять весом. Представляет собой обычный кондей, только охренительно большой, а ещё он не разрушается от солнечной радиации. Если такой конденсатор напитать энергией выше нормы, на нём случится пробой. На мелкой станции такой пробой сжигает всю электронику.

— И как… ты обеспечишь импульсы? — заинтересовался Карлсон, да и я тоже.

— Тут все ещё проще: включаем их друг за другом. Там есть специальный кинт, можно ёмкость настроить. Если подать туда энергию, а ещё сломать защитную автоматику, сначала взорвётся первый кондей, потом второй…

— А энергии импульса хватит?

— Взрыва одного такого кондея хватит, чтобы сломать всю электронику на мелкой станции — уверенно заявила Аркадия.

— Значит, погнали… Лизи, ты с нами?

— Я…

— На рембазе должны быть экзоскелеты для таких работ. Там практически чистая гидравлика.

— Значит, с нами[1].

Далеко мы, правда, не ушли. Буквально до выхода из медцентра.

— Мне тут какая мысль в голову пришла. А что случится, если сейчас всё с ЭМИ-импульсом получится? — я задумчиво уставился на ангар клуба, вернее, на висящие в воздухе куски бетона.

— Деактивация всех роёв нанитов без защиты от ЭМИ.

— А вот эта вся хренотень, она, значит, рухнет? Судя по всему, в воздухе бетон держит та самая чёрная пыль.

— Скорее всего.

— Значит, нам нужен другой план. Хлам рухнет и убьёт всех кто внизу. С гарантией.

Мои спутники уставились на катаклизм с задумчивым видом.

— А если растащить куски в стороны? У нас была сетка и пушка.

— И мы её оставили на крыше, — заметила Аркадия.

— Да там расчистить воздух только над танцполом надо…

— Значит так… мы с Лизи идём двигать камни, а вы идите к рембазе. Все равно я в технике ни черта не смыслю.

— А снарядов вы где наберёте? Двигаем на рембазу, там расходников должно быть поболее… — внесла корректировки плана Аркадия.

И мы пошли…

Не помню, когда бы я последний раз столько работал. Я плёл сети (нам наверняка потребуется вытащить кого-то из центра человеческой мурмурации), варил гарпуны и кошки, перетаскал несколько десятков километров троса. Было весело!

Перво-наперво мы вытащили какого-то неудачника из центра вихря, чтобы тот снова распался на вялую вечеринку.

— Слушай, а кто такая Нэнси плакса? У дамочки очень специфические знания насчёт уничтожения техники. А ещё ты про неё знаешь. Со станции нет доступа к внешним системам ни у кого. Даже у тебя. Но я встречаю стрёмного мужика, которого жрёт слизь, и ты про неё всё уже знаешь. Как так?

— Ты не первый эксперимент Кавадзаму Инк на этой станции. До тебя были и другие…

— А цель какая? Поменять правила игры?

— Не только…

— Крошка, не темни, мы сейчас разгребаем огромную кучу дерьма, которую тут навалили вы с Французом. Больше доверия.

Я выстрелил из пушки в самый крупный кусок бетона, кошка перелетела большой блок. Лебёдка мерзко зажужжала, трос натянулся, и бетонная дура пришла в движение.

— У нас до сих пор нет ответа, что тут происходит. Никто не думал создавать Игру на Оке Титанов. Смысл этого места в другом. И он скрыт не только от человечества, но и от тех сил, которым я служу.

— Знаешь, я, может быть, мало что понимаю в искусственном разуме, но очень хорошо понимаю в дерьме…

Трос завибрировал, и движение блока остановилось. Блоки приходилось таскать с двух точек, теперь предстояло слезть с остатка крыши ангара и переместиться на несколько сотен метров, чтобы оттуда перетащить бетон в сторону так, чтобы когда они начнут падать, никого не раздавили.

— Нэнси — наша находка. Редкая психопатка, одержимая Хартамалом настолько, что выжгла пару станций почти полторы сотни лет назад. Наёмница, работала в те времена, когда на разборки между анклавами смотрели сквозь пальцы. Собственно, после тех инцидентов и появилось правило, согласно которому федеральное правительство уронит в гравитационный колодец любой анклав, который поднимет знамя войны. Теперь все желающие повоевать должны для начала свалить из Солнечной системы.

— И какая была миссия у неё на станции? Неужели вы её подрядили сломать Око Титанов? И причём тут, чёрт возьми, твои машинные боги?

— Наши, Кель, наши. Ты тоже им служишь. И… да. Только что-то пошло не так.

— Я смотрю, это популярная ваша проблема, — я хмыкнул и загарпунил мелкий кусок на краю воронки. — Что с ней случилось?

— Она решила сменить форму на более подходящую для диверсии. Высшая форма адаптации. Использовала на себе семя Выбора.

— И станция превратила её в хищного монстра? Погоди, стоп, дай я сам… до неё хищная слизь не водилась на станции?

— В точку!

— То есть, мы можем набрать в ведро содержимое любой алой Лужи, взять какого-нибудь неудачника и получить технодиверсанта, способного взрывать космические станции?

Других объяснений, откуда Лизи могла знать случайно встреченного неизвестного игрока, у меня не нашлось.

— Да, да и да…

— Дорогуша, а как при таких вводных федералы не распылили на атомы вас?

— Мы не устраиваем катастрофы. Мы утилизируем последствия. Видео о том, как дамочка растекается лужей, служит доказательством того, что наши эксперименты не причинят никому вреда за пределами этого странного мира. По нашим расчётам, она должна была зачистить от Эльдразионов несколько секций. Но вместо этого встроилась в местный биогеоценоз.

— А к каким выводам пришла корпорация, или боги, после этого?

— Хорошо мотивированные наёмники не могут сделать ничего. Подход признали бесперспективным.

Лизи таскала лебёдки и заряжала пушки наравне со мной. А я в железках под полтора центнера весом. Упарилась вся, бедная. Обычный человек? Ну-ну.

— И потому на станцию прилетел я… Немотивированный, неподготовленный, прямо из офиса Лямбда Корп!

— Хочешь сказать, ты чем-то недоволен? Не это ли ты искал, Кель Хендрикс, игрок по имени Живой? Не ты ли был готов бороться за жизнь до последнего?

Жрица подошла ко мне очень близко. Запах ацетона ушёл, кожа вновь стала нормального цвета. Я задумался. А потом неожиданно для себя улыбнулся.

— А ты знаешь толк в развлечениях, крошка. Много драк, много тайн, много кретинов, которых можно убить. Только вот это…

— Чего-то не хватает?

Лизи охватило моё лицо своими ладонями и заставила наклонить голову. А потом запустила ладони мне в волосы. Волна удовольствия и возбуждения пробежала по телу. Я чуть повернул голову и поцеловал девушку в запястье.

— Тебя.

Лизи рассмеялась, весело и совсем по-человечески.

— Ну, будем считать это началом ухаживаний. Куда позовёшь на первое свидание?

— Только не в клуб. У меня ПТСР при звуках музыки, — я бросил взгляд на светопреставление в разрушенном ангаре. — Как насчёт парка?

— Кель, на этой станции нет парков.

— Разобьём. Или нет… — я вспомнил виноградники Француза. — Как всё это закончится, давай сходим в парк на Земле? Говорят, там красиво.

— О, Кель, как же ты неосторожен, ты разве не знаешь, что после таких слов герои историй обречены на гибель? Кто-то выживет, придёт в парк, будет ходить между деревьями, одинокий и потерянный.

— Тогда… Тогда не так! Мы должны приехать на землю, найти самый красивый парк и заняться там сексом! Тогда твоя магия драматургии работать не будет.

— Почему?

— Потому что тогда в конце истории, если она будет развиваться трагично, один из героев должен грустный бродить по парку и печально дрочить на деревья. Ломается картина. Никто не будет читать такую историю, а значит, мы с тобой, Лизи, в другой сказке. Так что торжественно клянусь, если ты тут сдохнешь, я прилечу на Землю и буду там заниматься самой мерзкой формой эксгибиционизма до тех пор, пока меня не выкинут с планеты!

— Бросаешь вызов судьбе?

Я поцеловал жрицу.

— Скорее, угрожаю.

— Хендрикс, план хорош, но на Земле тебя просто затолкают в парк, где дрочить на людях легально. Возможно, без права этот парк покидать. Там очень затейливо определяют форму общественных работ для нарушителей. И всё, хватит мечтать, пока мы ворковали, там разорвали ещё пару бедолаг.

Бетон мы растаскивали следующие шесть часов. Под конец к нам присоединились Нэнси-Аркадия и Карлсон, перемазанные в графитовой смазке с ног до головы.

— Мы нарыли ещё резонаторов. От наведённой ЭДС тут сдохнет всё электрическое! С гарантией.

Аркадия размахнулась и закинула кошку руками. У нас не хватило патронов, но под конец и расстояния до обломков сократились до десятков метров.

— А разве не надо ЭМИ-генератор вынести куда-то повыше? Вдруг сигнал бетон поглотит?

Я выдавил из мозга школьные знания.

— Мы расковыряли крышу. А ещё эта хмарь в небе замечательно отражает ЭМИ-импульсы. Поглощает она их тоже неплохо, но тут будет несколько десятков петаджоулей излучённой энергии. С запасом хватит.

— И как ты это узнала?

Мне было решительно непонятно как можно такие штуки узнать без рабочей техники. Вся сложная электроника на станции завязана на рабочую систему. Даже кофеварки не работали.

— Она из своей слизи мембраны делала. И все стены расчётами исписала.

Сдал подельницу Карлсон.

— Мир забыл всю силу высшего образования! — пафосно провозгласила Аркадия.

— Память возвращается?

— Скорее, рефлексы.

— Расчёт мощности ЭМИ-бомбы — рефлексы? Кажется, этим словом называлось раньше что-то иное.

— Не нуди, Живой, какие времена, такие и рефлексы. Раньше для выживания нужно было вовремя вырвать противнику глазик. Теперь — заминировать местность. Но процесс тот же самый.

Лизи сделала глоток воды из гидратора и протянула мне. Я вылил жидкость себе на голову. От физических нагрузок тело нагрелось так, что от головы пошёл пар.

— А теперь нам нужна ухоронка. На десять метров залезем под землю и пару метров вбок, — Аркадия отряхнула руки и упёрла их в бока.

— Тут где-то был бар с комнатами. А ещё если система начнёт функционировать, там будет горячая вода, — предложила жрица.

— А с чего ты взяла, что она вообще заработает? Может, её бухло Жан-Пьера тоже выжгло?

— Город снова станет территорией Игроков. А где игроки — там и Система. Фотонные процессоры, на которых работают разумные машины, не сгорают от когнитивных перегрузок, там просто нет достаточного объёма энергии.

— И что это значит? — Карлсон привязал последний свободный трос к бетонной тумбе.

— У машин, в отличие от людей, есть душа. И она бессмертна.

От такого ответа жрицы обалдели не только я с бывшим Шляпом, но даже Аркадия.

— Не хочу дальше ничего слышать про это. Мы будем устраивать взрыв или нет?

— А эти вот точно выживут? — я ткнул рукой в сторону клуба.

— А это уже не наши проблемы.

На лицо Аркадии выползла Улыбка. Меня передёрнуло. Вместо ротовой полости и зубов у девушки была алая жижа.

В гостевые комнаты отеля мы спустились в компании бутылок с системным спиртным, я удачно вытащил их из сейфа. Только вот надежды на отдых не оправдались, вентиляция не работала, и воздуха было маловато.

— Начинаем, надеюсь, я нигде не ошиблась!

— Боишься, что не сработает?

— Боюсь, что нас тут похоронит. Точнее, вас.

Разумная слизь мерзко улыбнулась. А потом надула огромный пузырь и лопнула его кончиком пальцев. Взрыв вышел таким, что с потолка посыпалась пыль. А потом раздался грохот, с каким на землю падают огромные куски бетона.

Воцарилась тишина.

— И что дальше?

А потом загорелся свет, с гулом заработала вентиляция.

На страже человечества!

Процесс преобразования популяции прерван.

Награда:

100 000 000 очков известности

10 000 очков человечности

5000 очков модификаций

1000 очков эволюции

3 смены природы

Доступ к Системе разблокирован

Вы можете основать системный орден

Для получения награды пройдите в любую системную кабину

Доступна специальная линейка квестов

Поздравляем, вы раскрыли один из секретов станции!

Доступен квест «Право на веру!»

— Эй, Система, а тебя разве не задело?

Региональный модуль прошёл воплощение и подвергся модификации

Аватару системы присвоен игровой статус

Системный модуль восстановлен с бекапа

Приятной игры

И ещё полсотни сообщений.

Награды за спасённые жизни, награды за убийства каких-то игроков, награды, награды, награды…

А я неожиданно почувствовал усталость. Она навалилась на плечи, меня аж зашатало.

— Отметим? Первый раз меня хвалят за полноценный террористический акт! — Аркадия с хлопком открыла бутылку спиртного.

— Не будем впадать в рекурсию. Ещё одного празднования я могу и не пережить, — я решительно отмёл предложение.

— Ну как хочешь. Вкусная штука!

— Лучше идите в системные кабинки, получайте награды и сидите там, пока я не напишу.

— А ты?

— А я в душ! Готов убить за горячую воду.

— Не ты один.

Лизи схватила меня за локоть и потащила за собой.

— Эй, Карлсон, а не хочешь…

— Почему нет? Только тело себе наращу, новое. А то у меня там…

Дальше я не слышал, да и не хотел, если честно. Не до того было. Лизи уже срывала с меня и с себя остатки одежды, а тело периодически трясло от жёстких отходосов.

— Ну, и как это, чувствовать себя героем?

Жрица прижимала меня к холодной стене ванны, по её телу пробегали волны света. Меня одарили жадным поцелуем. Её язык переплёлся с моим, а ногти впились в спину.

— Сложно сказать. Если честно, уже тошнит. Какие-то слишком завышенные ожидания…

— А так?

Девушка опустилась передо мной на колени. Потоки горячей воды били со всех сторон, ванную заволокло паром.

— О… так уже лучше… О… что ты там…

Из груди вырвался стон. Не успел я окончательно утонуть в этих ласках, как девушка оторвалась от своего занятия и снова стала на ноги. Она сплела свои пальцы с моими, скользя обнажённой грудью по моей груди, а потом поднесла мои ладони к своему лицу. Система что-то сообщала про эмпатогены, но я усилием воли погасил все надписи.

Я сжимал лицо девушки и покрывал его поцелуями. В голове билась мысль: интересно, а что же происходит между нами?

— О чём задумался?

— Да вот, интересно, мы встречаемся?

Лизи рассмеялась, и наши губы снова переплелись.

— Это предложение?

— Допустим, да?

— Тогда… Тогда я разрешаю тебе войти!

Мои руки скользнули по телу девушки вниз.

— Не так! Войди так, как умеешь ты один. Соедини наши нервные системы. Я знаю, ты можешь.

Лизи снова прижала мои ладони к лицу.

— Недавно я так заставлял одного плохого парня разорвать себе хлебало.

— А ещё довёл до оргазма девушку в медцентре одним поцелуем. Я потом пришла к бедняжке и поговорила.

— И к каким выводам пришла?

— Это не имеет значения. А важно другое. Твоё тело не есть ты. Твой разум не есть ты. Это лишь блики на стене. Мы лишь потоки звёздного ветра. Из вечности в вечность. Пойми что ты есть. Действуй. Я покажу дорогу. Я нашла её, сегодня, когда кровь бога едва не сожгла меня.

Я снова поцеловал подругу, и из моих пальцев выстрелили тонкие синие нити. И не только из пальцев. Нити моей воли прошли сквозь кожу и нежно оплели нервные узлы, скользнули в позвоночник…

Глаза Лизи закатились, и она впилась в меня поцелуем, а руки до хруста сжали ребра.

А я ощутил сразу всё: свои руки, её руки, свои губы, я словно сливался в поцелуе сам с собой, и эти ощущения были… Я ощущал, как Лизи ощущает меня, как я ощущаю её…

Тонкие нити вышли из языка и проникли в мозг. Ощущения, запахи, вожделение — этого всего стало двое, разум бился в сладких конвульсиях, это был не секс, нечто иное, нечто большее. Мы срастались, и вся девушка стала для меня как новый орган восприятия, и я стал для неё тем же…

Спустя вечность я очнулся от собственного крика наслаждения. Я лежал на полу ванной, Лизи оседлала меня, сжимая бёдрами. Наши тела не просто сплелись. Сотни нитей соединили нас тонкими струнами, и сейчас эти нити вибрировали.

— А теперь пожелай, чтобы я стала тобой, а ты стал мной…

Я чувствовал, как произношу эти слова и слышал их странным эхом внутри собственного я, а потом моё тело подчинилось этой общей воле, и я рывком перенёсся в тело жрицы и взглянул на себя её глазами.

— Нравится целовать себя? Нравится быть кем-то ещё? — я слышал свой голос и мои… её руки ласкали её моё… её тело…

Снова поцелуй, это было не сравнить ни с чем, целовать себя…

На меня накатила чужая память, чужие мысли, чужие сны, они сливались со мной на мгновения и уносились прочь, я бился в оргазме чужого тела, чужой жизни, но этот поток не растворял меня как тот страшный свет, что недавно едва не выжег мне мозг. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая ласка, каждая чужая мысль, чужое воспоминание делали меня чуть больше. Не близость — слияние.

Мы исследовали тела друг друга, я смаковал чужие эмоции как изысканное лакомство и сам был им, жрица была мной, а я был ею, мы то сливались, то разлетались по разным углам, чтобы снова слиться.

— Как ты ощущаешь себя, Кель Хендрикс?

Я с трудом разлепил глаза, тело мелко трясло, казалось, оно до сих пор содрогается от бесконечного оргазма. Мозг выбросил в кровь эндорфины, и я рассмеялся безумным смехом абсолютно счастливого человека. Хохот давил меня, а по мокрому лицу текли слёзы. Лизи, что до сих пор лежала на мне, испытывала то же самое. Её улыбка просто сияла, а тело равномерно светилось, сразу всё.

— Кажется, я нашёл то, ради чего стоит лететь на эту станцию. Что… что это было?

— Жуткое оружие плюс самый сильный наркотик для человеческой психики — абсолютное доверие. И немного биохимии.

— Если боги трахаются, то они делают это именно так!

Я наконец облёк эмоции в слова.

— Помни, кто ты такой, Живой.

— Теперь я действительно Живой. Если я смогу оцифровать этот опыт, запихнуть его в чип, то Солнечная система вымрет, к хренам! А ты… Не первый раз у тебя такое?

Я попытался вернуть себе прежний градус цинизма. Но выходило так себе. Я уже не мог воспринимать жрицу как раньше.

— Первый. Или ты думаешь, я каждому парню позволяю запустить мне в мозг нервные окончания? — девушка улыбнулась и наконец оторвалась от меня.

— А вообще много таких умельцев?

— На станции? Полно. Но все с отрицательной человечностью. Тут много смертников, но недостаточно чтобы пройти по всем возможным путям. А в обитаемом космосе… там чудовищ сжигают солнечным светом. Гордись, ты уникален. И мне, кстати, пора.

— Куда?

— Исправлять последствия катастрофы.

— А нас благодарные выжившие на вилы не подымут? Или тебя?

— За что? За то, что они хлебали твоей крови? Каждый причастился добровольно. Чем прекрасно Око Титанов, мало кто тут перекладывает ответственность за свою жизнь на окружающих. Идеальный выбор.

Я только хмыкнул и попытался натянуть на себя ошмётки одежды. Из всей амуниции никак не пострадала лишь пара системных пистолетов в полимерной кобуре, которая маскировалась под натуральную кожу, да десяток сменных барабанов к оружию.

— Идеальное место для тех, кто знает, что свобода выбора лишь иллюзия, и умеет строить замки на песке, да, крошка?

— О чём ты?

— О том, что нельзя пережить определённый опыт и остаться прежним. Идеальное преступление. Человек сталкивается с последствиями, а кто может предсказать последствия, рулит социумом. Осы, в которых тыкают палочкой. А ещё можно подписать жертву манипуляции к соучастию. Расскажи жертве про то, что будут последствия, и иллюзия выбора станет полной. Только никто не спрашивает, а какие ещё варианты существуют кроме лучшего?

— А если жертва манипуляции и тот, кто дёргает за ниточки — одна и та же личность? Что это? Преступление, или все же выбор? — Лизи лукаво улыбнулась и стала надевать на себя чулки из прозрачной ткани. На ней уже были такие же трусики.

— Алиби!

Я всмотрелся в одежду:

Элизабет Гольдштейн

Аудитор

Отладочный модуль

Съедобна

Фокус внимания сжался в точку. А потом ещё раз. И ещё раз. Я увидел, как на поверхности кожи девушки, на тонких волосках, набрякают крохотные капли, в которых копошатся машины, они соприкасаются с тканью и начинают впитываться, преобразовывать материю.

— Любуешься?

Девушка призывно изогнулась.

— Да, стараюсь насмотреться, заранее.

— Ну, пожалуй, хватит…

Надпись пропала, а девушка снова в моём восприятии потеряла всякие опознавательные знаки. Из необычного только нарастающая одежда.

— А… А что это?

— Всего лишь ещё одна тайна, Кель, — жрица щёлкнула меня по носу.

— Так, погоди… Всего один вопрос. А сколько ещё существует технологических эпох?

— Всегда на одну больше, чем ты можешь заметить! Я смотрю, ты осваиваешься с подарком.

— Ты про что?

— О том, что нельзя пережить определённый опыт и остаться прежним. Идеальное преступление.

Лизи открыла дверь ванной и вышла. Я остался пялиться в стену в глубокой задумчивости. Шутку я понял, но выводов было слишком много, чтобы им верить.

Ради интереса я взял системное оружие и внимательно рассмотрел, нет, не сами револьверы, а кобуру. Уж очень интересный вышел трюк. Фокус взгляда послушно сузился, и после трёх увеличений системная надпись изменилась, когда я разглядел атомарную структуру вещества, из которого сделан материал.

Простая кобура

Материал:

Кожа Эльдразиона

Эволюционирует при определённых условиях

Условия эволюции:

Скрыто

Проверка лояльности производителя:

Проверка пройдена

При долгой носке и наличии материала способно выращивать системное оружие

Кажется, пора лезть в системную кабинку. Может, там объяснят, что происходит. Перед тем как покинуть такую гостеприимную ванную комнату, я решил просмотреть системные сообщения. И мой взгляд сразу привлёк значок, который я видел, кажется, впервые.

Сообщения (3)

Так, кажется, мне под шумок дали полную функцию интерфейса, а ещё, наконец-то заработал нормальный способ управления этим интерфейсом.

Жан-Пьер: Я твой должник.

Молчун: Я хочу получить ответы.

Терпсихор: Я тебя найду.

Планы резко поменялись.

Влажная одежда неприятно облепила тело, кобура заняла своё место поверх испорченной одежды, а из припасов со мной была только фляга с водой и бутылка системного спиртного ярко-оранжевого цвета. Меня посетило чувство дежавю.

Я огляделся, стены послушно обрели прозрачность, и я обнаружил, что коллектор тут буквально через стену. И даже заметил технический лючок. Я расковырял тонкий слой бетона, вскрыл люк и полез в затхлую тьму. Надо было вылезать из города и зоны действия нейроинтерфейсов, пока не сбежалось слишком много желающих поболтать. За пределами города система работала иначе, а значит, найти меня поисковым запросом точно ни у кого не выйдет.

Я отправил своим спутникам приказ валить из города и обозначил направление. Надеюсь, смогу их быстро найти.

Проблема была в том, что коллектор представлял собой трубу квадратного сечения, ровно один метр по грани. И потому приходилось ползти.

В коллекторе я наткнулся на крохотную камеру на шасси, похожем на тело кузнечика. Камера запрыгнула мне на плечо. О! Судя по всему, я снова на связи со всем миром.

— О, мои дорогие зрители, вы наверняка хотели бы знать, что происходит? И почему всеми вами любимый игрок Живой до сих пор живой, куда он держит путь и что происходило за всё то время, что меня не было на связи? Пожалуйста, не скупитесь на донаты, и вы всё узнаете! А сейчас я вам расскажу, зачем мне ползти по техническому тоннелю прочь от города. Думаете, я совершил там какое-то жуткое преступление и теперь скрываюсь от правосудия? Увы, вы не угадали. На самом деле, я совершил ещё одно хорошее дело, и теперь удираю от благодарного социума. Как так получилось? Значит, слушайте…

Тоннель тянулся на несколько километров, над головой десятки метров бетона и полимеров, и на меня начинала давить клаустрофобия. А ещё весь мой пережитый опыт требовал убраться как можно дальше от разгромленного города. Пока меня в очередной раз чем-то фатальным не наградили. Очень долгая и неудобная дорога началась…

Глава 14

Выбирался я почти сутки. Тоннель плавно уходил вниз и упирался в спиральную шахту за пределами города. Проблема была в том, что шахта предназначалась для коммуникаций, и пролезть по широкой кишке, забитой проводами и трубками, можно было лишь ползком. Скорость передвижения сократилась в разы. Пару раз дорогу преграждали решётки, к счастью, их удалось перерезать с помощью внутренних крепёжных нитей. Правда, нити мой организм отказался выпихивать наружу, и пришлось, на радость зрителей, оторвать себе палец. После чего тонкая нить бодро перепилила толстые прутья. Так что вылез я в самом поганом расположении духа и едва не разрыдался при виде открытого пространства.

Выбрался я через одну из разрушенных орудийных шахт, сквозь гору обломков. Следы древнего сражения служили надгробием для трёх иссохших тел в чёрно-оранжевой форме. Первый труп я встретил в техническом тоннеле рядом, в полусотне метров от входа в спиральный коллектор. Видимо, неизвестный мне игрок пытался удрать тем маршрутом, которым я сейчас полз, но норка оказалась узкой, и после того как к пучку силовых кабелей прибавилась пара трубок из бокового ответвления, бедолага просто застрял! Пришлось долго ломать истлевшую плоть руками, благо мертвец шёл по пути эволюции и успел снять снаряжение. Тело распадалось пылью, от которой я чихал так, что едва не разбил лицо, а ещё затрофеил неплохой однолезвийный нож из какого-то силиката. Я им даже смог порезаться, точнее, прорезать верхний слой кожи на пальце, но не более. При виде оружия я вспомнил об утерянной бритве и только вздохнул. Я даже не помню, когда расстался с наградным оружием! Не везло мне со снаряжением.

От трупа тянулся тонкий трос, который и привёл меня в разрушенный бункер. Там я увидел второе тело, которое мне раскрыло детали трагедии. У тела рядом с мотком троса в шлеме нашлось два десятка отверстий. Вот тебе и ответ, почему застрявшего игрока не вытащили. Третий труп нашёлся у бойницы. Точнее, нижняя половина тела и расколотый приклад какой-то пушки с россыпью мелких костей, в которых я опознал фаланги пальцев.

Выполнено задание «Дорогой мертвецов».

Расскажите о судьбе погибшей тройки клану «Пыльное солнце».

Внимание! Клан уничтожен 154 года назад.

Награда аннулирована.

Утешительный приз 1 очко модификации.

— А я тебе говорила, что он тут вылезет!

— Босс, привет. А ты знаешь, что Слизь за тобой следит?

Мои спутники нашлись недалеко от выхода, они жарили на огне белковые бруски на тонких ржавых спицах.

— Рассчитывал на это. Для того бутылку с собой взял. На ней капля слизи есть.

Я уселся прямо на землю рядом с импровизированным костром. Огонь давала какая-то куча костей. Мне протянули шпажку с белком.

— Рассказывайте, что теперь можете? Система всех должна была наградить.

— А в окошко отряда лень смотреть?

— Я скоро свихнусь от этих системный сообщений. У меня там больше миллиона строк непрочитанных. И я не спал трое суток. Так что давайте важное, и голосом.

— Я умею имитировать групповые цели, загружать себя из шляпы в случае смерти и разделять сознание. Дали капитана, — первым заговорил Карлсон.

— Что значит разделять сознание?

Безвкусная пища обожгла рот, но мне было плевать. Запасов биоматерии не осталось, голод был зверский.

— Шляпу может носить кто-то ещё.

— А цели групповые имитировать может только шляпа? Или ты сам?

— И так и так.

— Удобно!

— А ещё могу брать под контроль трупы. Правда, не выше собственного ранга.

— Аркадия? Или можно Нэнси? Мне тут жрица рассказала, что ты такое.

— Да, мне она тоже отправила подробную справку. А система выдала ещё и семя памяти. Приятно снова быть собой! — Нэнси выглядела довольной и даже расслабленной.

— Расскажешь, почему ты Плакса? — я вспомнил первый разговор слизи и Лизи.

— А… Да ничего интересного. Моё первое тело… Каждый раз, когда я была в стрессе, то начинала рыдать. Представьте себе, драка, я в кровище с головы до ног, выламываю какому-то уроду руку и рыдаю, как сучка! От оргазма рыдаю, от боли рыдаю, взрываю что-то и тоже рыдаю. Меня дразнили в гильдии. Правда, я всех острословов убила, но прозвище оставила.

— А почему не какая-нибудь «Плакальщица»? — Карлсон доел свою шпажку с белком.

— Потому что, если очередного брутального мудака избила и сожрала Плакальщица — это скучно. А вот когда Плакса…

— Обидно! — я закончил мысль.

— Во-во!

— Так чем тебя наградили, помимо памяти?

— Сверхтекучесть! Плюс я могу растворяться в жидкости, плюс фазовый переход.

— Это как?

— Гляди!

Плакса вытянула руку. Конечность пошла пузырями и превратилась в густую слизь, которая потекла на землю. Растворились и плоть, и одежда. Мгновение — и рука снова на месте.

Я на это представление только хмыкнул.

— То есть, носитель тебе не нужен?

— Отчего же? Нужен. Но теперь я могу их коллекционировать. Во всём, вплоть до личности. Память, правда, только за последние полгода…

— Только ты? Или материнская лужа? Или вообще вся слизь на станции?

— Это будет секретом, — Нэнси улыбнулась, но без враждебности.

— А как тебя с Кавадзаму угораздило связаться? Тоже на атомы распылить хотели?

— Та нет, почему? Я надёжно скрылась. А эти чокнутые просто предложили работу. Мне было скучно.

— Кавадзаму? Те, кто владеют станцией?

— Обслуживают. Они его не контролируют, только народ поставляют, чтобы в Солнечной системе было на что залипать долгими вечерами. Они не владеют зоопарком, они проводят сафари, — я объяснил диспозицию.

— Это место напоминает чистилище.

— Мне недавно раем называли. А почему чистилище?

— Ну сам посуди, вокруг тебя толпа людей, которые отметились в массовых убийствах. Вот я, например, убил толпу народа. Нэнси тоже. Ты сам, сколько своих чипов продал? Сотни тысяч? Миллионы? Француз, с которым я не успел познакомиться и которому меня скормить хотели. Даже жрица твоя, сколько трупов появилось по той причине, что она решила что знает мир лучше других? На наших глазах, кстати. И все эти люди сидят на таинственной станции, которая превращает людей в иные формы жизни, рефлексируют и пытаются оправдать себя, простить или казнить каким-то образом, который их не убьёт, но очистит совесть. Ищем оправдания, искупления или просто обесцениваем проблему. Натуральное чистилище.

Воцарилось молчание. Трещал костёр на костях, завывал ветер и напитывал одежду влагой, отчего лично мне делалось зябко. А может, от слов Карлсона.

— Куда дальше? — Нэнси доела свою порцию и вытерла руки об одежду.

— Мезозой-сити. У меня висит задание на убийство одного типа. В награду дают помпейскую пушку, которую носить можно. Я её смогу прокачать так, чтобы можно было драться с местными чемпионами на равных. Не всё же на личной харизме выживать.

— Это единственная причина? — Нэнси-Аркадия, да хрен пойми кто она такая, выпустила очередной пузырь изо рта.

— Да какой там! Меня лично уже тошнит от того, что окружающие пытаются навязать мне некий образ. Мне надоело быть хорошим человеком! Точнее, мне надоело быть таким хорошим человеком, которым меня делает этот мир. А что может исправить ситуацию лучше, чем старая добрая мокруха? А ещё мне надо убраться от всех этих таинственных личностей как можно дальше. Без достаточно мощного ствола мне просто неуютно!

— Вот это я понимаю, расстановка приоритетов, — Карлсон рассмеялся непонятно чему.

— Как добираться будем? Мы видели тут монорельс. Он местами проходит через тоннели. Подгадаем момент. Можем прыгнуть на поезд и… — Нэнси помахала руками.

— Они двигаются со скоростью под четыре сотни километров в час. Так что давай пешком, — я отмёл идею.

— А чтобы нас не беспокоили, изобразим из себя стадо диких машин. Я теперь умею, — Карлсон предложил идею.

— А к нам не придут выяснять отношения местные помпейские механизмы? Я слышала, они склонны к дракам.

— Только в своих габаритах. А в наших краях крупных механизмов почти не встречается. К тому же, все сейчас тусуются вокруг города. Видимо, ждали результат преобразования жителей, чтобы подраться с полученным итогом.

— А если мы встретим кого-то из тех самых редких?

— Успеем удрать. У меня неплохой сканер, — Нэнси выдула очередной шар слизи, и он завис у нас над головами.

— У меня нет других идей. Погнали. Сколько нам до этого города? Надеюсь, он не на другом конце станции.

— Три сотни миль. За сутки доберёмся, если бежать, — Карлсон сверился с картой.

— Полцарства за возможность отвиснуть на диване!

С тоскливым стоном я поднялся на ноги. Око Титанов меня успело задолбать до печёнок.

На удивление, добрались мы без приключений. Пересечённая местность тут была довольно проходимой. Заросли местной растительности экранировали сигналы сканеров, а сами зелёные холмы, покрытые скрюченными деревцами с тёмно-зелёными листьями не вызывали никакого любопытства. В некоторых зарослях гнездились крохотные мелкие машины, которые чем-то напоминали одичавшие камеры. Тот же видоискатель, но вместо летающего тела — многоногая колбаса сегментного тела, а ещё пара жвал. В одно такое гнездо я в итоге залез, точнее, сблизился с ним на три десятка метров.

Личинка Стрекозоида.

Служебный механизм.

Не съедобно.

Холм, где они рылись, оказался куском металлической конструкции, который эти странные насекомые медленно стачивали, на пару с местной растительностью.

— Ну и что ты там узнал?

— Очередной секрет станции! Эти камеры, оказывается, тут типа местных падальщиков.

— Это что-то значит? — Карлсон опустил ноги в яму с прозрачной водой. От его ног поднимался пар.

— Хотя бы объясняет, почему после потери контакта с наблюдаемой целью камеры не возвращаются к месту съёмки мгновенно. Оказывается, ограничение популяции!

— Ограничения — это весело!

Я лишь устало потёр лицо, и мы побежали дальше.

Мезозой-сити встретил нас рёвом водопада. Город амфитеатром стоял вокруг огромного овального провала, куда стекалась вода из пары сотен рек и речушек. Из провала поднимался столб молочно-белого тумана, который расцвечивали сотни прожекторов. Как гласила приветственная надпись, Мезозой-сити считался центром местной клубной жизни. Вечный дождь, который тут шёл, пополам со светом и магнитными полями высокой мощности превращал город в одну сплошную инсталляцию.

Вторым важным фактом, который Слизь мне почти буквально залила в уши, считался тот, что провал являлся одним из ключевых гидротехнических узлов станции, и Система тут просто не допускала разборок теми калибрами, что таскали помпейские машины весом больше десятка тонн. По непонятной мне причине это всё приводило Аркадию в возбуждённое состояние. И приоритеты она расставляла сильно по-своему. Например, тот факт, что население друг друга активно стреляет, с поводом и без, упомянула в самом конце.

А вот разборки между игроками тут происходили едва ли не круглые сутки. По странной прихоти Мезозой-сити считался серой зоной, правда, с теми же ограничениями на большие калибры.

Местный бар с поэтическим названием «Сушилка» встретил нас потоком горячего воздуха и шкафами, в которых все желающие могли высушить снаряжение.

— О, Людоеды-экологи. По чью душу? Неужели у нас один из генералов осел?

Бармен, киборг со стальной маской на месте лица, приветливо пиликнул. Говорил он из динамиков на шее.

— Нам нужен механик по имени Двойной. Где-то тут обитается.

— Шлёпнуть?

— Шлёпнуть.

— А за что?

— Да пёс его знает. На этой чёртовой станции есть кто-то без греха? — я опрокинул в глотку стакан, который мне выдал бармен.

— Да полно. Люди не склонны убивать членов стаи. Это против самой нашей природы. И эту природу эволюция формировала миллионы лет. Те, кто охотился на себе подобных, не оставляли потомства, — охотно зацепился языком хозяин заведения.

— Спорно. Мы ведь говорим о тех самых людях, кто изобрёл такую вещь как геноцид? Чтобы убивать себе подобных, надо чтобы те отличались… да хотя бы цветом одежды. Вот какая-то часть меня советует мне тебя шлёпнуть. Ты недостаточно похож на человека, — я беззлобно дразнил собеседника.

— Так шлёпни. Только по прайсу заплати. Только если что — это оболочка-автомат. Я давно уже не занимаюсь такой ерундой, как личное обслуживание.

— А как же запрет на дистанционное оружие?

Подала голос Аркадия. Она довольно фыркнула, когда опустошила свой бокал.

— Оружие. А я просто кукла. Безобидный и вежливый. Даже удрать отсюда не могу. Предмет обстановки.

— Вот знаешь, оно всё такое тут. То совершенно никому не нужное, то многоразовое, вот как наш… хозяин заведения, — я обратился к спутнице.

— Тут слишком много разнокалиберных недоумков и патентованных психов, чтобы сложилось как-то иначе это всё… — бармен покрутил рукой в воздухе.

— Он шарит, — подтвердила мне девушка.

— Так что насчёт Двойного?

— Информация стоит десять тысяч. Но для вас — сотка, и деньги вперёд.

— Ни [1] [2] фига себе скидки… — я уважительно кивнул.

— С чего такие расценки? — заговорила Аркадия.

— У вас деньги есть. Об этом все знают, — автомат отложил в сторону бокал и упёр в нас визоры. — А ещё вы спешите. Это видно. Сделка — и вы прямо сейчас можете идти по адресу.

— И с чего такой навязчивый сервис? Я думал, местные сплочённее.

Меня немного обескуражила ситуация. Слишком уж прямолинейно всё решалось.

— Сюда пускают всех, но город не будет никого защищать. Серая зона. Нам за это не платят.

— А не боишься, что он нас нагнёт? И потом явится по твою душу с вопросом, кто его нору выдал?

— Вас? Нагнёт? Я про такое читал, называется синдром самозванца. Не думал, что у наёмных убийц этот синдром тоже бывает.

С одной стороны, бармен мне льстил. С другой, он запросто мог быть в сговоре с этим самым Двойным, и они тут промышленно заготавливают незадачливых охотников за головами. От этой станции я мог ожидать всего.

— Куда переводить деньги?

Бармен направил нас в район местного дна. То есть, это реально местное дно, район фильтров. Фильтрами тут были огромные наклонные сетки, по которым скатывался весь мусор, что несли с собой все воды Ока Титанов, как пафосно заявил нам хозяин заведения с напутствием посетить тамошние бордели. Красотки в холодных пещерах отличались изрядной горячностью. Много чего ценного поведал нам бармен. Видно, ему тоже было немного неловко брать с нас такие суммы. Я тешил себя этой мыслью и отложил планы мести на потом. Я очень не любил, когда меня кидали на деньги! Хотя, отношение к деньгам изрядно поменялось, когда я мог на нужную сумму просто немного поныть…

Донный район внушал. Вода тут падала с высоты в добрую сотню метров. Решётка шла от самого верха с наклоном сорок пять градусов, а вода летела ниже, пересекала ещё несколько решёток мелкого фильтра и утекала куда-то в недра станции, чтобы снова оказаться в облачном покрове. Это мне поведал гид самого унылого вида, пока я выяснял у него дорогу. География района имела самый причудливый окрас, он вырос на каменной осыпи, которую освободили от самых крупных обломков. Осыпь примыкала к подножию фильтра. Город сиял свежим ремонтом, присущим только тем местам, где постоянно стреляют.

Причины можно было легко понять: местные ливни и внезапные разливы воды приносили к фильтрам целые стаи помпейских машин и прочей агрессивной срани. Ну или остатки помпейских машин и непознаваемые останки возможно агрессивной в прошлом срани.

И вот в этом месте, в самых недрах постоянно мокрых переулков, обитал механик Двойной. Скупал у мусорщиков товар. Приметные оказались типы. В профессию шли за мусор на охраняемом участке. Вода выносила много всего и разного. Короче, место процветало и собирало вокруг себя игроков. Местные и тут отличались изрядной ушлостью. Любой желающий мог купить лицензию на охоту и в комфортных, так сказать, условиях, совершить подвиг.

Вся эта ценная информация ко мне стекалась благодаря зрению и изрядной привычке. Для остального города фильтр был чем-то вроде арены, за которой интересно наблюдать. Сюда стекались деньги. Тут всплывали трупы. А ещё тут везде висели объявления — лазером выжженный пластик. Контакты, поиск рекрутов в артели, реклама услуг оружейников и прочих рукастых ребят.

А ещё тут постоянно висел туман, а с неба лил моросящий дождь. Местные передвигались в каком-то аналоге лёгких скафандров. Я засмотрелся на девушку. Из одежды на ней был прозрачный комбинезон да десяток колец, которые мягко светились. Девушка заметила внимание и бросила в мою сторону воздушный поцелуй.

— А я бы тут отвисла потом. Прикольное местечко!

Мне тоже нравилась эта чарующая атмосфера гибельного веселья.

Мы забурились в мелкую закусочную. У неё даже стены[3] не оказалось, только кухня, воздушная завеса и куча неона. Мы взяли мяса в остром соусе, какой-то аналог пива молочно-белого цвета и расселись за столиком, прямо под вентилятором, который гнал сухой горячий воздух из широкой трубы. А ещё он неплохо глушил звуки своим тарахтением.

— Какие варианты?[4] — Я оторвался от пива и выдохнул

— Мы знаем где он живёт. Придём, постучимся в дверь? — предложила Плакса.

— А если откроет не он? Или у него там автоматика? Карлсон, а ты что думаешь? — Я искренне был уверен что мои спутники в мокрухе разбираются лучше меня.

— Необходима разведка. Мы можем дождаться, когда нужный нам игрок выйдет из здания?

— Тут народу — едва ли несколько тысяч человек найдётся. Все новые лица на виду. Сейчас у нас есть шанс удивить Двойного. А вот если дать ему подготовиться, убивать его будет непросто. Живой, ты вот зачем бармену наши планы озвучил? Спорим, уже весь город знает, кого мы пришли убивать? — Нэнси скорчила недовольное лицо

— Не думаю, что бармен захочет с нами связываться, — я хлебнул пива, странная штука отдавала карамелью и чем-то травянистым.

— Смелое заявление. Вот про него мы точно можем сказать, что не знаем, где он живёт. К тому же, в случае успеха любой из сторон он в выигрыше. Всем помог, всех предупредил. Между прочим, мы сами давали согласие на покупку данных.

— Здания оснащены серьёзными охранными системами. Мы не сможем преодолеть подобную сходу, — возразил бывший ИскИн.

— Местные — параноики даже по меркам станции. — я задрал голову, разглядывал туррель.

— Не думаю, что магазин будет охраняться хуже кафешки. — Закончила Нэнси

Я невольно поднял глаз на потолок. Кафе находилось в кармане двухуровневой бетонной башни. Так вот, как я смог разглядеть, весь второй этаж представлял собой защитную систему с десятком турелей.

— Так что стараемся незаметно затеряться на месте и провести разведку. В идеале если этот Двойной куда-то ходит. Не сидит же он круглые сутки в своей норе? Отдыхаем в системных боксах, с местными разборки не устраиваем.

Я внимательно посмотрел на спутников. Те с невозмутимым видом кивнули.

— Расходимся! Через сорок часов встречаемся тут.

Двойной действительно оказался тем ещё параноиком. Его дом, трёхуровневая бочка, стоял буквально в паре сотен метров от границы осыпи. И до него регулярно долетали разборки на фильтрах. Судя по всему, это дало возможность ему открыто и с объяснением причин натащить в свою халупу всего, что можно доставить местным транспортом. Два контура обороны — это что смог разглядеть я. Продукты, расходники и женщин механику доставляли специальные конторы в городе. За ними стояли крупные кланы игроков, и ссориться с этими кланами точно не хотелось. К тому же, они Двойного не охраняли. Это узнала Аркадия.

Больше всех удалось выяснить Карлсону. Он залез в отстойник и нарыл там какой-то дряни, ещё функционирующей. И толкнул Двойному как удачливый новичок. Туда же он запихнул один из своих дисков. Ему система восстановила разрушенную броню.

Общался Двойной через интерком. Заказы, судя по всему, принимал так же. Я начинал подозревать жертву в сговоре с покойным Киборгом. Оборудование, которое механик загружал в недра своего дома, попадало в камеру, где его просвечивали во всех возможных диапазонах. А потом мелкие роботы растаскивали добычу по разным секциям.

И везде, просто везде торчали пушки. Всё это богатство питал реактор, но само оружие имело свои батареи. А это несколько суток активной работы…

Следующим этапом стало мелкое хулиганство. Всякий откровенный хлам и камни отсюда вывозили огромные мусоровозы. Аркадия подсадила пару капель себя на борт машины, и спустя двадцать минут ведущий вал размотало. Монотонный грохот тяжёлой железки сотрясал улицы почти десять минут, ведь систему управления тоже сожгли. В итоге железку пристрелил кто-то из местных, чтобы не мучилась.

А звуки — это эхо. И это эхо нарисовало мне подробную картину внешних очертаний бункера. С данными от Карлсона вышло подобие карты, где у нас были прорисованы треть помещений. А вот выяснить, что представляют собой жилые зоны и реакторная, нам не удалось.

Я сильно грустил, что мы не можем распотрошить одну из местных шлюх, что обслуживают нашу жертву. Слишком заметный интерес.

Можно, конечно, пойти на риск и подкинуть Двойному что-то по-настоящему ценное, что он потащит к себе в дом. Например, один из экзистенциальных артефактов. Какое-нибудь семя. Поместить это семя в контейнер для переноса да сбыть под видом мусора. Ну и напоследок, прийти и спросить, не видели ли тут коробку, она подавала сигнал. Вроде как ищем прошлого владельца, он был охотником удачливым. Коробку точно вернут, пустую. Но у меня будет больше информации.

План вышел так себе, с одной стороны, что помешает коробку разломать прямо там? На останках не было генетического материала, может, под дезинтегратор попал наш товарищ? Во-вторых, легенда шита белыми нитками, и тут игроков хоть и немало, но все у всех на виду. Особенно те, кто могут найти такие вещи как семя. А тут какой-то неизвестный игрок, да ещё и помер при таинственных обстоятельствах, а откуда он вообще взялся?

Идею предложила Нэнси. Если мы найдём нужный объём пищи для неё, то она сможет создать достаточно своего тела, чтобы мы могли штурмовать бочку. Слизь умела разрушать практически любую технику, переваривала её инстинктивно.

Пришлось потратить ещё сутки на покупку пяти видов строительных смесей для принтера и почти двух тонн системных пайков. Основное время занял сам процесс работы пищеварительной системы Аркадии. Я это видел, я не знаю, как это забыть. Пищеварение оказалось внешним.

Двадцать четыре часа спустя мы вышли из одной из кафешек и отправились штурмовать домик Двойного. Первыми выстрелами мы вышибли турели и сканеры с нашей стороны здания. Дальше я стрелял в бетон, разрушал мины в каморах. На какое-то время все застелило собой белое пламя, горел бетон. Сквозь огонь с нашей стороны побежали одноразовые дроны на четырёх десятках подвижных лап. Они тащили на себе полусотлитровые бочонки из закалённого кварца. В них слабо светилась малиновая слизь. Под бочками лежали крохотные мины, которые и разнесли ёмкости на части. Слизь мгновенно разлилась, а потом ожила и втянулась в ближайшую дыру от пули.

Слизь рядом со мной припала на одно колено и закрыла глаза.

— Есть контакт. Есть картинка. Заходим. Есть коридор.

Мы устремились к стене, я достал из-под плаща мономолекулярный клинок, которым вырезал проход в стене. Лезвие просело на сорок процентов, но у меня с собой было ещё пять таких же, притороченных к полам плаща. Диск от брони Карлсона влетел в проём, и перед глазами загорелся сигнал «безопасно», одновременно тактический экран дал мне геометрию помещения, в котором я оказался. Револьверы эффективно пробивали бетон и гасили любые проблески электронной жизни, если их не успевала уничтожить красная волна. Мы медленно вжигались в базу Двойного.

— Жилой сектор, есть проникновение. Карлсон, веду тебя… — Нэнси выглядела жутко, с винтовкой наперевес и алыми лужами вместо глаз.

— Есть картинка… Эвакуация!

— Валим!

Я даже не успел отреагировать, как мои спутники подхватили меня под руки и потащили к выходу.

Здание затряслось и захрустело. От обилия энергий рябило в глазах так, что я ослеп на несколько мгновений. А мы едва успели выскочить наружу, как дом Двойного сложился в себя, а из провала вылезло оно…

Шестилапое существо, сзади огромная сфера на толстой «шее», спереди плоский диск морды, судя по всему, он же — направленный радар. Оно удивительно резво дёрнулось в сторону, взлетела бетонная крошка, а у меня ожил интерфейс.

Пампалион.

Помпейский механизм.

Дезориентирован.

Повреждён.

Агрессивен.

Не съедобно.

Анализ противника.

Анализ завершён.

Рекомендации: лобовое столкновение, сверхкороткая дистанция из слепой зоны.

Рекомендуемая траектория…

В голове мгновенно возникла картинка как я атакую шагающий танк, бегу в лобовую атаку.

— Прикрывайте огнём!

Я выхватываю сразу два клинка, по одному в каждую руку.

Пампалион поднял над головой брюхо, из него вырвался поток частиц, они испарили кусок бетона рядом со мной, раздался взрыв, он толкнул меня в сторону моей цели, и я лишь подправил траекторию ногой. Время тянулось, я чувствовал, как над глазами начинает раскаляться шарик боли. Но она не успевала дойти до остального тела. Ещё один выстрел едва не задел меня, а я был уже рядом с трёхметровым телом Помпейского механизма.

Глаза указали на нужное место, главный энерговод, его разрушение мгновенно перегружает все системы. Один точный удар клинка испаряет сам клинок, а громада псевдоплоти подо мной мгновенно замирает.

Доступно семя. Получить?

— Да, скорее!

Семя Пампалиона.

Прозрачный серый осколок тонет в ладони.

Системные сообщения мелькают где-то на периферии зрения. А потом я падаю в пустоту.

Это туша пампалийца мгновенно разогрелась и прожгла дыру в фильтре, а я полетел следом.

Помпейский механизм взрывается, я лишь успеваю вскинуть руки к лицу. Одновременно с этим взорвались и остатки базы Двойного. Меня подбросило в воздух, и я рухнул в дыру, которая осталась на месте уничтоженного механизма. Второй слой фильтра тоже оказался прожжён насквозь.

Когда мир перестал крутиться перед глазами, я обнаружил, что лежу на дне глубокого колодца, это был последний слой фильтра, конусовидная чаша, куда и улетал всякий мелкий мусор, не больше ногтя по размеру.

— Босс, ты там живой?

Где-то в вышине вибрировал голос Карлсона. Я едва слышал его сквозь шум воды. Попытался ответить, но место было крайне неудачным. Мой голос скрадывал мочальный фильтр, эдакая пенная базальтовая подушка.

Перед глазами одновременно крутилось столько сообщений, что мне пришлось закрыть глаза. Сначала прошло головокружение, потом я снова открыл глаза и сфокусировал зрение на самой ближней надписи.

Семя Каркаторка.

Семя Альдариона.

Семя Эльдразиона.

Тысячи сверкающих кристаллов покрывали фильтр сплошным слоем. Тысячи, сотни тысяч!

Желаете поглотить все доступные семена?

— А я не лопну?

Объёма тут было явно не на один кубометр.

Кристаллы помпейских механизмов не являются физическим объектом. Это отображение многомерной структуры на нашу реальность.

Я ещё раз оглядел богатство. Хм… интересно, можно ли взять несколько тысяч кубометров биоматерии?

— О, уважаемые зрители, как насчёт того чтобы скинуться на кубический километр биоматерии? Очень интересные активности можно навести!

Желаете объявить специальный целевой сбор?

Я только тяжело вздохнул и раскинул руки. Фильтр был довольно мягким, и потому ползал я по нему довольно долго.

— Эй, придурок, ты чего там шарахаешься? Зашибся?

Ко мне подъехала тележка. Тележка цеплялась колёсами за сетчатый потолок и смотрелась довольно причудливо. Вторая тележка тем временем подрезала края дыры в фильтре.

— Та нет, решил побродить. У меня сканер крутой в башне, недавно купил, вдруг какие сокровища найду? Река многое выносит.

— Ну ищи тогда, археолог. Надоест — ползи вон к той стене, где горит три огня, видишь? Или может сейчас тебя подкинуть?

— Не…

— Не нырни только ниже, в фильтре бывают дырки, тебя потом только в турбинном отсеке отфильтрует. Даже если выживешь, приятного мало.

— Ага, спасибо!

— Во чудак! Я же говорю, кон…[5] [6]

Динамик тележки отключился, и она принялась споро латать дыру.

Дальше я часов шесть бродил по фильтру, собирая на себя семена.

— Ну что? Удачно погулял? Много нарыл?

Парнишка-техник заговорил со мной через колонки.

— Та нет, ничего интересного.

— Ещё бы, тут чистка фильтров каждые сутки, а ты упорный!

— А то!

— Ага, мы с корефанами даже забились, сколько ты бродить будешь, пока до тебя не дойдёт что ты какой-то лажей занят.

— И кто победил?

— Я! Я же видел какой ты самоуверенный недоумок. Удачной дороги, клоун!

Я только тяжело вздохнул.

— Видите, дамы и господа, расстояние делает нас смелыми. Возможность избить собеседника делает общение гораздо насыщенней! Хотя зачем мне разубеждать идиота?

— Чего ты там сказал?

— Я говорю, смелый ты больно у себя в кабине!

— Я это слышал, ты кого идиотом назвал, чепушила?

— Да тебя, герой сточных вод! Я твоё самое яркое событие всего года! Служитель коллектора!

— Между прочим, уважаемая и нужная профессия, это первое, а второе — это, между прочим, моё рабочее место, потому я веду себя как душе угодно, а ты, значит, мало того что берега попутал, так ещё и охренел! Ты вообще в курсе, какой штраф тебе полагается, если я на тебя в Систему стукану? Я сервисная служба, я не из твоих друзей-говножоров. Так что заткни пасть и свали в туман, как приличный ёжик!

— Как кто?

— Ёжик, об дерево ты угашенный! Хотя откуда тебе знать это мифическое животное?

Я психанул, оператор замечательно просматривался в кабинке погрузчика, у него там, судя по всему, зал управления. Я навёл на человеческую фигурку ствол и пальнул. Пуля с визгом отрикошетила от обшивки корпуса.

— Ты чё, глазастый что ль, чепушила? Совсем берега попутал, ты на кого пасть раззявил, неудачник? Кабздец тебе, Живой, ты не понял куда попал. Знаешь, что сортирные воды у нас на одном контуре? Знаешь, что это значит?

Я мстительно укокошил лампочку.

— Пристрелишь меня? Может, раз на раз выйдем? — я ярился и психовал.

— Я что, на бабуина похож? Вступать с тобой в битву, чтобы выяснить кто из нас самый тестостероновый примат? Ты, чувак, не понял, я панк! Гордись, тебя сейчас обоссыт весь город. Хлебай мочу!

И откуда-то сверху в меня ударил поток воды с мерзким запахом аммиака.

— Чё, ещё, ещё надо? Самый умный что ли? Давай, пожри ещё дерьмеца! Вкусно, нравится?

Каждый азартный крик он сопровождал струёй нечистот. А вся эта машинерия моим оружием разве что царапалась.

Лезьте в коллектор и гасите урода в тележке!

Я прошептал команду в общий чат.

Аркадия (Нэнси):

Неа

Карлсон (Шляп):

Он работник станции в технической зоне. Система резко против.

— Эй, урод, я не понял, это, типа, вы мою халупу разнесли? Ну всё, звиздец тебе, топись в коллекторе!

С неба снова ударил поток дерьма.

— Эй, так ты Двойной?

— Я смотрю, тебе моча говно из башки вымыла? Поздравляю с дезинфекцией! Лови, я отфильтровал органику!

С неба на меня потекло какое-то дерьмо.

Я приказываю! Это наша цель!

— Сука! Ты труп!

— Да, да, да, ты не один такой! Кушай говнеца! Мало?

И снова поток нечистот.

— Урод!

От очередного потока дерьма я смог увернуться. Механик пытался меня смыть в коллектор, но за всем этим шумом я успел добежать до пандуса с лесенками.

Аркадия (Нэнси):

Ну, чувак, извини, у этого фрика дерьмомёт охренительного калибра.

— Эй, слышь, Живой, от тебя зрители в полном восторге. Ещё ложечку, на бис?

Я блевал, стоя на коленях.

— Да пошёл…

— Неправильный ответ. Дерьма на! Опущенный!

Я орал что-то оскорбительное.

— Тю! Да ты ругаться толком не умеешь, ты вообще, чего припёрся? Ну? Честно расскажешь — угощу водичкой!

— Сука!

— Неправильный ответ….

После десятой порции нечистот я раскололся.

— Тебя один тип заказал! Помпейскую пушку обещал, если я тебя грохну. Здоровый такой, полковник, звероватый!

— А, помню такого, он мне тогда тележку сломал. Я его пеной упаковал и сдал копам, в посылке отправил, специально в цивилизованную зону. Это что получается, этот хрен меня заказал что ли?

— Не… Почти! Я его грохнул, он мне контракт в завещание оставил.

— А… Клёво! А где это случилось? В бочке смерти?

— В бочке смерти!

— А ты там тоже как «Живой» участвовал?

— Ага… А что ты там делаешь?

— Запись ищу. Я как-то не допёр, что в бочке происходит — транслируют на станцию, ща, погоди, о… Нехило просмотров. Что же там такое было?

Внезапно динамики заговорили моим голосом.

— А ты как сюда угодил, Двойной? По пьяни удушил кого-то?

— Ага, целый бордель. Они мне змею душить не захотели!

— Это надолго?

— Да погодь ты, твоя судьба решается, неудачник, жди, может, я тебя сейчас зауважаю…

Воцарилось молчание. Надо мной гудел уже целый рой камер. Я продолжал слушать записи боев в крысиной бочке.

— А от тебя интересно пахнет. И железка, и типы эти странные, и даже сука больная… Я смотрю, ты хитрый малый, да? Сам всех укокошил или просто за тощим бродил, да на трупах побирался? В любом случае, уважаю. Давай-ка, обниму тебя, чтобы не дёргался. Ты мне долго живым нужен, авось передумаешь. А сейчас потерпи…

А потом мой голос:

— Уважаемые зрители! И вот, мы в очередной раз видим победу жадности над здравым смыслом! Сколько таких сюжетов вы уже видели! Но дяденька громила очень захотел себе мои вещи. Как можно заметить, всё остальное он сделал абсолютно правильно! Ни единой ошибки. А сейчас он умрёт!

Дальше мерзкие звуки и снова мой голос:

— Моя мамаша была большой любительницей древней Греции, и этими чёртовыми мифами откровенно задолбала! Так что, дамы и господа, встречайте! Писающий мальчик и лев с разрывающейся пастью!

— Мва-ха-ха! Ну ты даёшь! Геракл, разрывающий пасть писающему мальчику! Мва-ха-ха! Не, я прям угорел, честно, лады, мужик, ты потешный!

— Чего?

Механик продолжал нести бред.

— Неважно, но я тебя поздравляю, мужик, я тебя снова уважаю, на, хлебни водички!

Теперь на меня полился поток чистой воды, и уже не под таким давлением, что кости ломал.

— Отмыли засранца. А что он тебе обещал? Его, кстати, Горгоном звали.

— Да насрать! Пушку помпейскую он мне обещал, носимую!

— И ты ради этого сюда полез? Ну ты лошара!

— А ты труп!

— Да мне по хрен! Ты с первого раза не понял? Снова дерьмом угостить?

— Ты же понимаешь, что я тебя грохну, без вариантов, вылезу, наберу парней и грохну!

Мой голос звучал не слишком убедительно.

— Да кто с тобой, опущенным, теперь работать будет?

— Ах ты…

— У меня тут ещё шестьдесят кубометров. Зрители в полном восторге, Живой, ты сегодня звезда вечера! Но у меня к тебе предложение есть!

— Ну?

Я бы много чего мог сказать, но пушка с говном…

— Давай осознавай диспозицию, чепушила! Я могу повысить давление в системе до двухсот атмосфер и размазать тебя по пандусу. Из чего бы ты там ни был сделан. Усёк?

— Ну?

— Баранки гну, хотя откуда тебе знать про баранки… Решение такое: ты мне сейчас денег платишь. За то, что хату разнёс, за то, что убить пытался, за все грехи, короче! И я тогда делаюсь добрый-добрый.

— И?

— И дарю от доброты душевной помпейский ствол и доступ в нормальную душевую. Чтобы ты честно говорил, что за пушку поел дерьма. А потом ты довольный и счастливый валишь отсюда на все четыре стороны.

— Я же вернусь!

— Ага, обязательно, и размещаешь заказ на меня. Я понятно объясняю?

— А… На хрена?

— Надо же как-то развлекаться? Я сейчас на донатах от благодарных зрителей денег поднял больше, чем стоит десяток таких мастерских. Ты ведь у нас легендарная личность оказывается! Звезда! У, кому расскажу — не поверят, легендарному Живому в лицо поссал! Охренеть, победителю Лешего! Ахренеть! Чувак, я твой фанат!

— Что, думаешь круче Лешего?

— Ты о чём, а… Не, ты не понял! Ты его не грохнул, ты ему сдаться предложил, адмиралу! И он сдался. Значит, дыру со станции нашёл, этих тварей только одно интересует. Или соврал ему так убедительно, что он поверил. Это по-нашему, по-панковски! В морду никому не дали, а все говна поели, и добровольно! Небось причмокивали и благодарили?

Кажется, я начинаю нравиться местной публике.

— Жить захочешь…

— А ты хочешь, ага. Ну так что, по рукам?

— Ты даёшь мне помпейский ствол, я от тебя откупаюсь деньгами, а потом в игре размещаю на тебя заказы. Всё верно?

— Шаришь! А ещё выходишь отсюда живым и чистым, да ещё я не публикую на станцию запись нашего общения.

— И сколько я должен?

— Всё что у тебя есть. Но сегодня у меня охренительные скидки, так что… тридцать, нет, половину! Охренительный дисконт, как от преданного фаната. Сделка?

— Сделка…

Я обречённо смотрел, как счёт теряет сто сорок миллионов.

— Ого… ОГО-ГО! Да ты прям… Знаешь, Живой, разрешаю! Приходи в любое время! Один, с друзьями, на любом ранге. Я тебе специально настою несколько десятков кубов отборного говна. Я тебе сейчас дверь подсвечу! Вали! У выхода будет коробка, в коробке твоя пушка. Владей, заслужил! Чума, на рынке едва ли десяток лямов стоит!

Я воспользовался душем. В этом же душе, залитый в пластик, нашёлся набор одежды, идентичный тому, который был на мне.

Я с омерзением выкинул старые вещи и полчаса скоблил кожу скребком, а ещё промывал желудок. Боги, какое унижение! Я этому уроду потом засуну в задницу его гидравлические пушки и дам напор, пока он не лопнет!

Идей возникло великое множество, но озвучивать мне их на территории Двойного всё же не хотелось. Так что спустя ещё десять минут, чистый и скрипящий зубами так, что возникло эхо, пошёл к выходу из коллектора. На выходе меня дожидался ящик.

Дезинтегратор повторной обработки.

16 технологическая эпоха.

Помпейский механизм.

Орган пищеварения.

Функции:

Инкапсуляция облучаемого объекта.

Облучаемый объект покрывается слоем анизотропного алмаза со скоростью 100 микрон в секунду.

Расщепление изучаемого объекта.

Дезинтеграция облучаемого объекта на глубине 5 миллиметров в секунду для перпендикулярного падения излучения.

Обеднение пищевой массы.

Вытягивает заданные элементы из облучаемого объекта 500 кубических миллиметров для коллоидного раствора элементов, 25 микрон в минуту для светонепроницаемых объектов.

Дальность работы 5 метров.

Время работы без подзарядки 30 минут.

Оборудование можно модифицировать.

Я взял в руки странную пушку, и передо мной возник поток виртуального света, словно фонарик в руке держал. Так себе, конечно, приобретение. Но надо сначала доползти до системной кабинки, там всё видно будет.

Я с облегчением выдохнул и открыл дверь.

У входа меня дожидались мои спутники.

— Ну и видок, босс, тебя там поимели? Взгляд такой, словно тебя толпа народа отлюбила глубоко и жестоко, а тебе взяло да понравилось…

Нэнси начала сходу сыпать комментариями. Кулаки у меня чесались, но я просто не знал как избить слизь и не выглядеть при этом глупо.

— Мы, кажется, добились своей цели? — Карлсон разглядывал помпейскую дубинку. — Какой ценой?

— Ценой всего! Гордость, самоуважение, чувство собственного достоинства, чувство собственной крутизны…

— И как, оно того стоило?

Я бросил взгляд на свои руки. Со стороны никто не видел, но моё тело было покрыто семенами помпейских механизмов. Они скручивались в спирали и вообще клёво выглядели.

— Ты знаешь, вполне…

Доступно 5 673 124 семени помпейских механизмов.

Глава 15

В первую попавшуюся на пути системную кабинку я завалился, полный самых радужных надежд. Пришло время становиться сильнее.

Экран напротив бетонного дивана засветился мягким белым светом. Я коснулся прибора ладонью, и он высветил пункты меню:

Внимание! Проводится синхронизация.

Синхронизация завершена.

Игровая система Ока Титанов рада приветствовать вас на игровом полигоне номер 8.56 (Мезозой-сити).

Система приветствует игрока.

Имя: Живой

Высший примат (доступна смена формы)

Ваши очки параметров:

Физическая адаптивность: 50 (максимальная для данной формы)

Физическая выносливость: 10 (коррекция имплантов)

Ментальная адаптивность: 28 (природа коррекции неизвестна)

Ментальная выносливость: 10 (параметр выведен из наблюдения)

Ваши улучшения:

Поглотитель (развиваемая)

Внешняя периферийная НС

Дублирующая периферийная НС

Печёночный фильтратор

Абсолютный нюх

Пяточное ухо

Кинетическая кожа

Кисти гомункула

Предплечья гомункула

Модифицированные рецепторы

Глаза Эльдразиона

Анизотропная кристаллическая надкостница

Биоармирование

Семя перерождения (экзистенциальный артефакт, свойства скрыты)

Индивидуальный модуль обеспечения живучести. Модель «Скарабей 15»

производитель: Помпейские Машины

Запас универсальной биоматерии: 40 гр.

Дезинтегратор повторной обработки

производитель: Помпейские Машины

Запас энергии: 4 МВт

Неизвестный модуль ментального контроля

Ваш класс развития: Мародёр

Закреплённые личные предметы отсутствуют

Уровень личной силы (звание): Лейтенант

Доступно очков эволюции: 1860

Доступно очков модификации: 2780

Сегодня Система кардинально поменяла отношение. Меня не пытались сделать чудовищем. Меня не грузили, мне отвечали на все вопросы! Список возможных эволюций в магазине превосходил несколько десятков тысяч вариантов. Импланты, правда, всё так же остались заблокированными для покупки, но мне хватало и того, что есть. Без особой надежды я уточнил у Системы:

— Выведи эволюции, которые помогут мне поднять ранг силы. Надоело вывозить на харизме.

Оптимальным путём развития боевых характеристик выступает развитие существующих эволюций. Следуйте подсказкам на экране.

На экране замигала красным периферийная нервная система.

Универсальный переходник. Вы можете подключаться к любым сложным структурам.

Цена 700 единиц эволюции.

Беру без раздумий.

Следующей в списке оказалась раскачка поглощения.

Живоглот.

Вы можете вытягивать случайные эволюции из живых противников.

С вероятностью 1 к 3 донор полностью теряет эволюцию.

Цена 500 единиц эволюции.

Сразу после второй покупки высветилось ещё одно предложение очередной эволюции, которой не хватало условий.

Паразит.

Условия формирования выполнены.

Вы можете переносить своё «Я» на иные носители.

Цена 600 единиц эволюции.

На остатки очков взял коленный шип. Крепилась конструкция внутри голеностопа и была способна пробить вольфрамовую броню за счёт совершенно непонятной мне физики. А вкупе со всеми остальными возможностями, эти шипы я мог выращивать хоть на голове. А ещё шип оказался вполне жалом, которое можно было оставить в теле противника. А так как я мог управлять частями тела, то вышло довольно универсальное оружие ближнего боя.

Дальше я открыл меню развития пушки. И тут я, признаться, завис…

Дезинтегратор повторной обработки.

Доступно 235 модификаций.

Система предлагала очень много вариантов. Увеличение дальности, мощности, фокусировка, полсотни новых свойств, от подрыва поверхности объекта до непонятного «фазового смещения».

Можно сменить форму оружия, можно дать ему разум, привязать к игровому аккаунту, был даже небольшой переносной реактор.

Чтобы взять сразу все модификации, требовалось несколько десятков тысяч очков.

— Эй, Система, а подсказку можно?

Список замерцал, и в итоге осталось меньше десяти пунктов. Я стал внимательно изучать список:

Вторичная интеграция

500 очков модификаций.

Вы получаете желудок повторной обработки. Желудок перерабатывает любую материю в первичную протоматерию.

Интеграция с аптечкой. Открыты новые свойства.

Вы можете использовать протоматерию для выращивания органов.

Доступно выращивание оружия.

Источник энергии

500 очков модификации.

Доступна функция восстановления заряда за счёт расщепления протоматерии из расчёта 100 грамм материи на 1 мВт /[1] ч энергии.

Внимание! КПД процесса составляет 87%. Озаботьтесь отведением тепла.

При необходимости КПД процесса можно понизить до 5%.

Требуется специальный орган (реактор).

Увеличенная батарея

40 очков модификации.

Запасаемая мощность +11 МВт/ч.[2]

Контроль протоматерии

200 единиц модификации.

Вы получаете способность управлять протоматерией в радиусе действия оружия.

Одно целое

200 единиц модификаций.

Оружие модифицируется во внешний орган.

Фокусирующие линзы

100 единиц модификации.

Дальность эффективного действия оружия увеличена на 400%.

Атомарный принтер

300 единиц модификации.

Вы можете создавать любые материалы из протоматерии из расчёта 1:100. Затраты энергии зависят от материала.

Импульс

Мгновенное высвобождение энергии в объёме 1 МВт[3] на поверхности цели.

Внимание! КПД процесса 95%. Озаботьтесь охлаждением.

Распад I

400 единиц модификаций.

Преобразование механизмов и конструкций в протоматерию из расчёта 1:25.

Внимание! Величина не постоянная, зависит от состава цели.

Требуется полная неподвижность цели.

Туманная плеть

500 единиц модификаций.

Дезинтегрирующая плеть в магнитной ловушке.

Использовать с осторожностью.

Я с любопытством изучал недоступный мне пункт:

Фазовое смещение материального объекта

3000 единиц модификаций.

— А что такое фазовое смещение материи?

Информация доступна при достаточном числе очков модификаций.

Я продолжал изучать список.

— Система, какая площадь нужна чтобы рассеять сто тридцать[4] киловатт тепла?

Я наконец смог сформулировать что меня смущает.

325 квадратных метров и система жидкостного охлаждения.

Я хотел было возмутиться, но потом до меня дошло, что я могу сделать дополнительные носители. Губы растянулись в улыбке.

Эффективная чешуя

Соотношение потерь в чешуе: 1 к 4.

Цена: 100 единиц модификации.

Конструирование

Любые статичные или подвижные конструкции из биоматерии.

Цена: 120 единиц модификации.

Оставшиеся двести пятьдесят единиц модификации я потратил на развитие аптечки.

Желаете сменить природу?

Доступна смены формы.

Помпейский механизм.

Эффективность использования и добычи протоматерии возрастает на порядок.

Мятежный механизм

Возможность использовать любое оборудование без дополнительных условий.

Роевой разум

Возможность создавать собственных клонов с общим центром сознания.

Существо

Отмена ограничений от поставщиков оборудования. Параметр «человечность» будет обнулён. Параметр «человечность» перестаёт быть модифицируемым.

Человек

Доступ к системе очищения.

— А какие у меня там бонусы? У текущей формы.

Высший примат

Фактор адаптивности всех аспектов бытия повышен на 30%.

— Технические боги! Как же кайфово иметь высокую человечность!

Я вспомнил как вылез из бочки и как Система издевалась надо мной, отрезая критически важную информацию.

В голову пришла идея.

— Эй, Система, а в чём причины конфликта между человечеством и Помпейцами?

Конфликт между человечеством и Помпейским механизмами не обнаружен.

— То есть как? Машины убивают людей, люди уничтожают машины. Это называется конфликтом.

Конфликт между человечеством и Помпейским механизмами не обнаружен.

— Так, ладно, тогда объясни, что происходит?

Адаптация.

— Кто к чему адаптируется? Человечество к машинам? Машины к человечеству? Мы все к среде? Что?

Система молчала. В кои-то веки решил не нарываться.

Я обнулил все доступные мне очки эволюций и модификаций.

Загудели трубы, и через минуту открылись ниши в стене. Одна с семенами эволюции, другая с семенами модификации. Я с сомнением изучил полученную кучу семян. Не все были съедобны, но это понятно, в отдельности часть семян меня убивали, но вот все вместе…

Я закинул покупки в рот и запил глотком воды.

Внимание!

Для безопасной установки всех изменений погрузитесь в родильный кокон. Вне кокона шанс гибели составляет 91%.

— Зашибись, а где я этот кокон найду?

Доступна аренда кокона. Цена разовой аренды: 200 миллионов кредитов.

Ваш счёт: 144 580 800 кредитов.

Я попытался набрать Жан-Пьера. Он мне совершенно точно должен кучу денег.

Абонент находится в другой локации. Связь недоступна. Желаете передать сообщение?

— Ага, Система, запись сообщения для абонента Жан-Пьер. Коротышка! Мне срочно нужно шесть десятков мультов. А лучше сотню! Или я труп.

Предварительный срок доставки сообщения 72 часа.

— Да вашу ж…

До момента развёртки оборудования осталось 27 часов 58 минут 41 секунда.

Меня прошиб холодный пот.

— Эй, что за дела?

Я ощутил острый приступ дежавю.

— Уважаемые зрители! Вы со мной? Сейчас у вас уникальная возможность! Эксклюзивный контент! Игрок Живой снова делает то, за что вы полюбили трансляции со мной! Только что я сожрал целый комплекс эволюций и модификаций! Эти прикольные штуки должны превратить меня в убер-монстра, но! Мне не хватает денег на родильный кокон! Донатьте, донатьте как не в себя, и возможно, вы не будете смотреть как я превращусь в кучку пепла. Ну пожалуйста, донатьте!

Потекли деньги. Я кривлялся перед висящими под потолком камерами. За следующий час я набрал десяток миллионов. За следующий за ним — три. На исходе четвёртого часа у меня было пятнадцать миллионов в плюсе, а поток донатов не превышал полмиллиона в час и продолжал снижаться.

— Уроды, жадные ублюдки! Вас же миллионы! Десять кредо — и хороший парень будет жить! Ну пожалуйста!

Ситуация не изменилась. А известность начала падать!

Ваша известность: 322 557.

Жалкие три сотни тысяч! Это как?

— Я же сдохну! Ну вот чего вы такие не чуткие?

Известность ухнула вниз ещё на десять тысяч.

— Ну… раз так, тогда обмен! Я вам расскажу, как я тут появился, чем занимался и какие грехи за мной числятся? Спорим, тут полно народу, чьих родственников я загнал в состояние цветочка! Не верите? Ну, тогда слушайте историю, зовут меня Кель Хендрикс, я родом со станции Палермо-двенадцать…

Рассказ всего моего жизненного пути занял час и принёс мне ещё пятёрку миллионов.

Я написал своим подельникам сообщение с просьбой объявить сбор пожертвований, занять денег, совершить ограбление банка, отдать Нэнси в бордель, отдать в бордель Карлсона, отдать в бордель меня с отработкой по выходу!

За десять часов до конца таймера у меня не хватало ещё двадцати миллионов. Система отказывалась давать кредит, отказалась принимать залог. Я выпрашивал рекламные контракты, но и их не оказалось!

Заодно я и разобрался в местной экономике. Заработать пару миллионов кредитов за год для игрока рангом «майор» оказалось очень хорошим результатом. Расходники для стандартных аптечек стоили копейки, реально буквально тысячу кредо за литр. Универсальная биоматерия, в которой я разве что не топился, тут считалась диким эксклюзивом и уделом игроков в чине от полковника и выше. Обычно игрок добирался до лейтенанта за игровой год, рост до капитана уже занимал вдвое дольше. Игроки в чине полковника появлялись в условиях нынешней экономики за пять лет! И за это время игрок пропускал через свои руки сумму не сильно больше десяти миллионов кредитов! Очень хорошо можно было заработать на охоте за помпейскими механизмами от пяти метрических тонн весом. Только вот охота эта была тем ещё испытанием, так как всегда в убиваемой дуре был реактор, а они имели свойство взрываться. А ещё, для того чтобы завалить мелкого эльдразиона, нужно было под три сотни игроков, а тут уже на круг не так много прибытку выходило.

Те, кто охотился на себе подобных, наоборот, качались быстро. Но недолго, когда человечность уходила в серьёзный минус, игроку либо приходилось бежать из населённых локаций, либо становиться чьим-то призом. Хороши жили те, кто качал известность, но проблема в том, что жили такие игроки хоть и хорошо, зато не очень долго. Маркировка в виде нескольких тысяч камер убедительно подсвечивала жертву потенциального гоп-стопа.

По меркам местных я ворочил просто колоссальными суммами. И сейчас меня это убивало.

Ваш баланс: 162 777 984 кредита.

Я успел проклясть Терпсихора, который благодаря мне стал, кажется, одним из самых богатейших игроков на станции.

Ситуация складывалась паршиво, так паршиво, что я вспомнил о том, что у меня есть заблокированная известность, и плевать, что лярд известности приводил к какой-то катастрофе.

— Система, разблокировать известность!

Запрос заблокирован до завершения игрового события.

— Чего? Да ты… Да я сейчас выползу в город и там разблокирую! Так сработает?

До момента распаковки модификаций и эволюций вам запрещено покидать системную кабинку.

— Да что за…

Я вскочил на ноги и устремился к двери, меня ударило током.

Вы не можете покинуть игровое событие.

— Уроды! За что? Что теперь не так?

И снова молчание. Внутри крепло желание уронить станцию в гравитационный колодец Солнца. Известность, правда, подскочила, но денег всё равно не хватало.

Карлсон, Нэнси, вы мне тут нужны, ломайте системную кабинку, тут система меня заблокировала пока я не сдохну!

Карлсон: Босс, сколько денег не хватает?

Сорок миллионов.

Нэнси: Тут тебе кредит предлагают. Берём?

Да! А кто такой щедрый? На каких условиях? Хотя не важно, я согласен на любые.

Нэнси: Какой-то мутный тип, говорит что твой фанат. Ты там отомстил за кого-то у него. Аж светится от счастья, что помочь смог. Деньги под скромные два процента в неделю.

Где-то я уже это слышал….

Ваш баланс: 182 777 984 кредита.

— Ааааа! Сука! Сука!

Я попытался раздолбать монитор кулаками. Система одарила меня ударом тока. Я рухнул на пол, тело дымилось, биоматерия просела в ноль.

Нэнси, золотко, а этот тип ещё не одолжит мне сорок миллионов? У меня тут, оказывается, режет все входящие финансы наполовину.

Нэнси: Он предлагает сразу сто!

Карлсон: Он, кажется, сейчас кончит. Это выглядит всё хуже и хуже.

Кто это вообще хоть?

Карлсон: Звать Костяшка, сержант. Судя по всему, чья-то шестёрка. Дёрганый, словно не тот имплант вкорячил, смотрится конкретно больным.

Соглашайся.

Нэнси: Сколько брать?

Всё что даст!

Карлсон: Уверен?

Когда ты должен банку миллион — это твои проблемы, когда ты должен банку сотню миллионов — это проблемы банка.

Нэнси: Ты уверен? Кажется, это не так работает. Мы все знаем твою историю. Если кто-то готов дать смертнику несколько сотен миллионов, то у него наверняка есть вариант как эти деньги потом вернуть.

У меня несколько часов до момента как я превращусь в кучу пепла. Если хочешь, могу придумать что-то более остроумное! Кто хоть денег даёт?

Нэнси: Сейчас узнаю.

Нэнси: Узнала. Точнее, не узнала. Этот щуплый говорит, что кредитор — твой большой фанат. Очень хочет потом встретиться.

Карлсон: А вот и бордель подъехал!

Ваш баланс: 232 777 984 кредита.

— А вот и результат славы! Леди и джентльмены, я буду жить! И жить неплохо! Добрые дела всегда вознаграждаются! Я отмстил за тысячи невинно убиенных игроков, и один из их друзей занял мне денег! Так что сейчас я проследую в родильный кокон и вылезу оттуда другим человеком! Точнее, приматом, не важно! Могу поспорить, что только что вписал себя в самый эпичный блуд в моей жизни… В очередной раз! Оставайтесь в эфире!

Ваша известность: 544 876.

— Эй, Система, я беру в аренду родильный кокон. Мне куда идти?

Ожидайте. Идёт подготовка оборудования. До конца подготовки осталось 9 минут 41 секунда.

Санузел загудел, машинерия за стенами пришла в движение. Из труб ушла вода, форсунки со свистом втягивали воздух. Особенно меня восхитили два кабеля сечением добрый десяток сантиметров, которые притащили к стене два шустрых робота.

— Система, что за дела, ты меня хочешь грохнуть? Мы же вроде снова друзья? Я искупил свои грехи! Одно неудачное предательство в обмен на сотни тысяч спасённых жизней!

Опасность для игрока отсутствовала.

— Да? А как же вероятность гибели вне кокона за девяносто процентов?

Игроки не могут умереть в системных кабинках.

— Система, запрос, может ли погибнуть игрок внутри системной кабинки?

Игрокам доступна функция ассистируемого суицида.

Для получения услуги…

— Так, погоди, а если я зайду в кабинку и вынесу себе мозги из пушки? Гранату там зажую?

Игроки не могут умереть в системных кабинках без прямого волеизъявления.

— Тогда на хрена мне родильный кокон?

Бонусы от родильного кокона:

Безболезненная имплементация эволюций и оборудования.

Юстировка. Увязка и оптимизация работ всех систем.

Полная зарядка всех расходников по предельному значению.

Полный набор восстанавливающих процедур для любого типа организма.

— У меня так подружку развели на полный набор косметических процедур!

Я дёрнул себя за волосы. Меня дважды за два часа ограбили.

Но ворчал я так, уже для вида. Сейчас организм мог впитать в себя почти сорок кило биоматерии и протоматерии. А это тянуло на добрую половину стоимости кокона. К тому же, половина или больше наверняка ушло бы при установке семян.

Системный магазин всё так же предложил мне тот же набор стандартного снаряжения и нелепых рекламных материалов, которые, к тому же, не успели обновиться. Надеюсь, в обычные магазины меня теперь будут пускать?

— Система, покажи доступные мне рекламные контракты?

Ну, наверняка ведь что-то поменялось!

Доступен 1 рекламный контракт. Желаете получить?

— Уважаемый зрители! Сейчас мы с вами узнаем, чем меня порадует станция! Нашёлся смельчак, который даст мне рекламный контракт! Система, жги!

Для получения контракта рекомендуем завершить процесс внедрения оборудования и эволюций. Условия контракта будут пересмотрены согласно уровню личной силы Игрока.

— Это ты типа так извиняешься?

Система лояльна к игрокам с высокой человечностью. Система поощряет развитие внимания к деталям. Система лишена эмоциональных паттернов в принятии тех или иных решений.

— Ничего не понимаю!

Я тяжело вздохнул.

Пройдите в сантехнический узел. Возьмите с собой носимое оборудование.

Как раз истёк таймер обратного отчёта.

Я зашёл в душевую кабинку. Дверь с тихим шипением закрылась за мной и, кажется, срослась со стеной. А потом из крана потекла чёрная жижа. Она напоминала ископаемую нефть и пахла углеводородами. Глаза не могли проникнуть сквозь эту жидкость, я видел одну лишь чернильную тьму.

Для начала процесса погрузитесь в жидкость с головой и сделайте вдох.

Жижа текла с какой-то безумной скоростью, не успел я прочесть совет системы, как её было уже мне по пояс, от запаха растворителя закружилась голова.

Я попытался лечь на поверхность этой странной субстанции. Но вот она меня не держала. А тело сопротивлялось попытке себя утопить, и я подскочил на ноги.

— Эй, Система, а что там за игровое событие, в котором нельзя себе разблокировать известность?

Осада города.

— Чего⁈

Последнее слово я заорал, а странная жижа рывком поднялась до потолка и полилась мне в глотку, я сопротивлялся какое-то мгновение, а потом сделал вдох. Жидкость с болью устремилась мне в лёгкие. А потом сознание начало гаснуть. Пропала боль, пропала тревога, последнее что я успел ощутить, как мягко опустился на вибрирующую поверхность. Хоть высплюсь, блин…

Пробуждение вышло… приятным. Я лежал на бетонном полу душевой. На тело лилась тёплая вода, ничего не болело, ничего не затекло, в голове лёгкость и ясность. Словно меня накачали качественным транквилизатором.

В воздухе витал слабый запах химии, в углах помещения и кое-где на стенах остались чёрные потёки, но и их вымывала вода, которая била из форсунок под потолком. Я поднялся и принялся отмывать тело, да и изучать себя.

Тело плотным слоем покрывала шестигранная чешуя, синяя с чёрными прожилками. Поверх этих чешуек вился фрактальный узор из семян, который серебряной нитью опутывал всё тело. Казалось, на мне какой-то тонкий скафандр. Я с интересом уставился на свои гениталии, они, в отличие от всего тела, не покрылись чешуйками и смотрелись… странно. Я поджал паховую мышцу, и органы размножения… втянулись внутрь.

— Святые фрикадельки!

Я сжал кулак, и вперёд выдвинулся острый белый шип, скорее даже игла. Такие вот конструкции у меня выскакивали из локтевых и коленных суставов. Удар шипом легко пробил бетонную стену.

Дезинтегратор тоже изменился. Для начала, он крепился к бедру, просто прилип. Во-вторых, он мог ползать по телу и сам прыгал в руку. Он перестал походить на дубинку и стал больше напоминать рукоять от какого-то оружия. Проверять возможности оружия в кабинке не рискнул. В прошлый раз я платил штраф за разгрызенную стену.

А ещё чешуйки шевелились! Например, они могли уползать в стороны или становиться вертикально к коже. Руки напоминали щётку, а ещё стало очевидно, что так я могу гораздо эффективнее охлаждаться. Под чешуйками — обычная кожа с белыми шелушенами, к которым крепилась чешуя.

Я долго простоял под водой, смывая с тело остатки химии. Одежда, кстати, растворилась без остатка, как и несколько камер, которые успели залезть со мной в душевую кабину.

— Ну что, уважаемые зрители, теперь я официально крут и могу нагибать слабых не только духом, но и телом!

Я вышел обратно в комнату с экраном и раскланялся со зрителями. С трудом подавил в себе желание помахать членом. К тому же, тело ощущалось как-то странно. Центр тяжести сместился, отчего ноги я переставлял с осторожностью. А потом почитал системные сообщения, и стало не до хулиганства.

Все системы установлены и работают штатно.

Время, проведённое в родильном коконе: 57 часов 57 минут 57 секунд.

Запас универсальной биоматерии: 18 кг.

Запас протоматерии: 9 кг.

Запас энергии: 15 М Вт[5] [6] [7] /ч.

Ранг силы: Полковник.

Экран включился в режим зеркала, и я смог рассмотреть себя.

Чёрно-белая шевелюра, жёлтые глаза с треугольными зрачками. Морда синяя, покрыта чешуйками. Я оттянул веко, оно, как и положено веку, оказалось розовым в той части, где примыкали глаза. Чешуи не было только на подушечках пальцев. Волосы при ближайшем рассмотрении росли из коротких игл.

Я натянул на себя тряпичный комбинезон с капюшоном. Ноги сунул в стандартные ботинки. Покрутил в руках системные пистолеты и нацепил кобуру. У меня снова оказалось оружие, из которого я не могу застрелиться. Дезинтегратор также легко прилип к бедру через одёжу.

Я уставился на камеру.

Стрекозоид «Марк 3»

Тип существа: механизм.

Средний вес: не определено, менее 500 гр.

Средняя скорость: неизвестно.

Обладает неизвестным запасом автономности.

Наблюдает и передаёт информацию.

Защита от ЭМИ, способен к саморемонту.

В стае потенциально опасны.

Содержит кремний.

Съедобен.

Коэффициент переработки в протоматерию 0,95.

Я поглядел на пистолет.

Наградные револьверы малого турнира новичков.

Системное оружие.

Дают право на участие в большом турнире новичков без прохождения предварительной квалификации.

Съедобен.

Коэффициент переработки в протоматерию 0,1.

Я отсалютовал камерам и пошёл на выход. Дверь кабинки распахнулась, и я вышел из системного центра. На выходе меня встречали Карлсон и Нэнси.

— Клёвый прикид, босс. С повышением! — Карлсон помахал рукой. За его спиной торчала массивная туба реактивного огнемёта.

— Тебя поимели вараном? — Нэнси подпирала стену и пускала неизменные пузыри.

— Я тоже люблю тебя, Плакса. Я смотрю, на улице много народа. Что случилось, пока я откисал в кабинке?

— Ничего хорошего. Ну, мягко говоря.

Нэнси отлипла от стены и щёлкнула костяшками, вместо рук у неё было два тяжёлых манипулятора, которые принадлежали человеку раза эдак в два больших размеров. Стальные фаланги ритмично перещёлкнули.

— Ничего хорошего со мной не случалось с моего момента появлении на станции. Нужны детали. Что там за активность? Осада города? Мне система написала.

— Ага. Пришла Печаль.

— С вечным серым небом? Спасибо что не депрессия.

— Печаль, которая Адмирал, пришла целой армией, там десятки тысяч юнитов в ней. Она вроде распределённого разума, или что-то такое.

— И что ей надо?

— Сказала, что ей нужен игрок Живой, — Нэнси отчаянно зевала.

— И что если указанный игрок не выйдет к ней сам, она вырежет весь город. По слухам, это не первый раз, когда она так делает. Так что на улице собрались жители города. Тебя ждут, — Карлсон же веселился.

— О, надеются, что я их спасу или возглавлю оборону города?

— Ну как тебе сказать… — Нэнси выпустила очередной пузырь.

Я с улыбкой прошёл на выход.

Системные кабинки в Мезозой-сити расположились на верхнему ярусе амфитеатра, и перед ними находилось много открытого пространства. На карте локация так и называлась: «Фестивальная площадь». Сейчас она была заполнена людьми. Игроки стояли толпой и гомонили, оружием размахивали.

Ко мне подошёл громадный мужик в силовом доспехе сине-белого цвета, так себя тут красили служители закона. Его забрало ушло вверх, и передо мной явилась железная рожа с живой челюстью. Три пары окуляров разного цвета вызвали у меня ступор, я не мог понять куда смотреть собеседнику в глаза.

— Это ты игрок Живой?

— Да.

— Бери своих дружков и вали за пределы города.

— Или?

— Или я тебя вынесу за его пределы частями. В одном мешке с дружками. Что выбираешь?

— У меня тут осталось буквально одно дело…

— Значит, мешок? — полицейский тяжело вздохнул.

— Да не рамси, дел буквально на сорок секунд. Даже ходить никуда не надо.

— Ну?

— Система? Где там мой рекламный контракт? На всё согласен!

С неба ударил поток сжатого воздуха, он раскидал игроков в десятке метров от меня, потом серые тучи прорезал поток света, и в этом потоке медленно спустился сияющий кусок металла. Широкая каплевидная пластина тёмно-серого цвета, по центру большая синяя буква «D».

«КОРПОРАЦИЯ ДЭ ТЕХНОЛОДЖИС! САМЫЕ СОВЕРШЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КОНТРАЦЕПЦИИ. ДЭ ТЕХНОЛОДЖИС! ЗАЩИТИМ ЛЮБОЙ ГОНДОН! ЗАЩИТИМ ЛЮБОГО ГОНДОНА!»

Тот же голос, который в своё время рекламировал бухло, ага…

Щит Гондона

Реликтовый предмет экипировки.

Неразрушим.

Для снятия статуса «реликтовый» и смены названия совершите подвиг, достойный щита.

— Вот, а теперь я могу идти. Бывайте, уроды! Вы не захотели умирать за меня, теперь я сдохну за вас!

Я помахал толпе рукой.

Кто-то захлопал, и через пару секунд вся та толпа, несколько тысяч игроков, мне дружно зааплодировали.

Не то чтобы у меня есть выбор…

Ну откуда здесь деление? Получается не энергия, а ускорение энергии. И 1 мВт·ч — это 3.6 Дж, чуть меньше 1 кал. На 100 г. Мало — у еды калорийность на 5–6 порядков больше.

Не мощность, а энергия. Не МВт/ч, а МВт·ч

МВт — не энергия, а мощность. С мгновеным высвобождением не вяжется. Скорее всего МДж.

Откуда 130?))

милливатты? Может МДж? Или скорее МВт ч?

_Помечено как решенное_

_Открыто повторно_

МВт — это скорость изменения энергии. Это всё равно, что расстояние в км/ч измерять.

Глава 16

Идти пришлось недалеко. Пару ярусов вверх и пару сотен метров по прямой.

— Внушает!

Я почесал нос, очень хотелось чихнуть. Для этого пришлось задрать чешую.

— Для радаров непроницаемо, — Нэнси покрутила головой, причём буквально, вокруг своей оси.

— Для моих тоже…

Туман окружил город плотным кольцом. Белая стена, по которой иногда пробегают волны ряби, когда до стен доходит громкий звук. Мои глаза всё же смогли пробиться сквозь туманную завесу, но буквально на два десятка метров.

— Ну что? Прорываемся и гасим всё живое по пути?

Плакса щёлкнула суставами на механических руках. Только в этот раз пальцы окончательно «сломались»: первые две фаланги ушли назад, а под ними — пучок тонких форсунок, по десятку на каждом пальце.

— Я могу сделать две полосы напалма, не заблудимся, — Карлсон перехватил свой огнемёт и подкрутил пару вентилей.

— Что-то подсказывает мне, что такой вариант предусмотрели. К тому же, на нас пялятся сотни глаз. Не думаю, что нас хотят прямо таки сразу грохнуть. Видимо, со мной хотят говорить.

Только вопреки своим словам я нанёс глазами разметку на цели и раздал целеуказание своим подельникам. Те лишь понятливо хмыкнули.

— Какой умный мальчик. И наверняка можешь удивить кого угодно чем угодно, да, Живой? Но мы сейчас поступим иначе. Система! Требую исполнения кредитного договора. Игрок Живой получил от меня кредитные средства в объёме ста сорока миллионов кредитов, в обмен на это он обязывался лично встретиться и поговорить со мной. Прошу содействовать исполнению системного договора.

Оружейные системы заблокированы. После завершения разговора с игроком Печаль, а также в случае прямой агрессии ограничения будут сняты.

— Карлсон, на что ты там меня вписал? Что ещё в договоре было?

— А я говорила….

— И я тоже был против…

— Так что там было? — я аж взревел.

— Однократный физический контакт! — Нэнси давила свою жуткую лыбу.

— ЧЕГО⁈ — кто-то в тумане уронил пушку от моего воя.

— Ну ты сам говорил про бордель! — продолжала нагнетать Слизь.

— Нэнси, дорогуша, подскажи, как мне этого клоуна бить правильно? Что у него там вообще болеть может?

— Эй, ребятишки, я начинаю терять терпение. Я жду! — рявкнул туман.

— Погоди, дура, жопу мою! Так что там было в договоре?

— Однократный физический контакт типа прикосновение! — Карлсон мялся.

— Да вы охренели! За что я вам плачу? — я хотел сделать что-то страшное, но никак не мог придумать что.

— За постоянный риск жуткой и болезненной смерти. В контракте ничего не было про вежливость, обходительность и культурное общение, — Нэнси сложила руки на груди и вскинула подбородок.

— Подстава под смертельную опасность! Это точно нарушение контракта.

— Продать начальство в бордель — это не смертельная опасность! — парировал Карлсон.

— К тому же, ты сам просил. Тебе логи показать? — Нэнси усмехнулась.

— Через пять секунд вас мне принесут. Итак? — голос из тумана резанул уши.

— Да идём мы уже, идём… Куда кстати?

Перепалка подняла мне настроение. Когда ты в первый раз сталкиваешься с риском неизбежной смерти, это бодрит и стимулирует. После десятого раза остаётся одно лишь раздражение. Так что я просто пошёл по светящейся нити.

Идти пришлось метров триста. Вокруг меня стояли игроки, разные. В основном, рангом не выше майора, но встречались и полковники. Эти таинственные личности просто смотрели. Смотрели с очень одинаковым выражением на лицах (у кого они были). Жадное любопытство, предвкушение. Так вы смотрите на девушку, которая с самым решительным видом стягивает с себя трусики.

Нить закончилась на площадке, свободной от тумана. В центре этого пятачка стояла обнажённая девушка. Изящное гармоничное лицо, высокий лоб, тонкая талия, красивая грудь второго размера, белоснежные длинные прямые волосы падали на спину. Кожа кремового цвета слегка блестела от влаги. Вместо глаз два изумрудно-зелёных омута.

Я сфокусировал зрение, и сходство с живым человеком резко исчезло. Тело незнакомки состояло из тончайших белых нитей, сплетённых друг с другом. Нити шевелились и пульсировали, отчего по «коже» пробегали волны, как по туманной стене, которая окружила город.

— Я Печаль. Будем знакомы, Живой.

Печаль

Мятежная сингулярность

Адмирал

Съедобна

— Чего хотела?

— Тебя!

Нэнси глумливо захихикала.

— А почему на ужин не пригласила? Я не имею предрассудков насчёт формы тела. Недавно у меня был замечательный опыт с огромным хищным кузнечиком.

— А ещё ты что-то предложил Лешему за гранью традиционных гетеросексуальных практик. Он так впечатлился, что решил сдаться. Верно?

— С нюансами, но да.

— Что ты такого ему предложил? — в голове звучало море предвкушения.

Меня передёрнуло.

— Тебя так интересовал этот вопрос, что ты решила дать мне денег?

— Нет, денег я тебе дала, чтобы ты основательно завис в системной кабинке. Мне нужно было время чтобы добраться до города. После истории с Лешим ты точно не заглядывал в системные кабинки, тебе не могли дать мелкую награду, а значит, минимум сутки. Ты очень быстро бегаешь.

В голосе Печали звучало уважение.

— Ради чего? Ты так хочешь убить меня?

— Убить? Зачем? Живой, ты видишь тут где-то трупы? Я не хороню потенциал противников. Я его осваиваю, поглощаю. Зачем воевать с тем, с кем можно дружить?

Теперь уже рассмеялся я.

— Дружить с паразитом в собственном мозгу? У тех ребят, которые сидят тумане, на мозги намазан орган управления. Ты выжрала их как баночку йогурта и выскоблила языком.

— Да ни хрена ты не понял. Это симбионты. Благодаря этим блокам я могу смотреть на мир глазами каждого из тех, кто принял меня. А они могут заглядывать в головы друг друга, знал бы ты, какие у нас оргии…

— И ты хочешь меня пригласить в свою большую семью? В качестве кого?

— В качестве любимого ребёнка. Или парня. Или отца. Ты можешь стать кем угодно. У тебя будут десятки тысяч братьев и сестёр, друзей, отцов и матерей. Ты никогда не будешь один. Ты сможешь играть в свои игрушки.

— А ребята явно изобрели новую форму инцеста, респект, — это Карлсон прошептал у меня за спиной.

— А в чём смысл для тебя? Ты станешь мной, а я стану тобой. Слияние на уровне эмоциональных оболочек. Я буду хотеть всё то, что хочешь ты, я смогу уметь то, что умеешь ты. Мы будем вместе всегда! А ещё я могу вырвать твоё сознание из гибнущего тела и запустить его заново. Лекарство от смерти, Живой. Свобода.

— У меня вопрос. Сколько было тебя изначально? Сто двадцать восемь человек? Больше?

— О, я смотрю, ты уже успел раскрыть часть секретов. Я довольна, Живой. А какая разница?

— Да вот, понять хочу, осознает ли себя каждый из той толпы? Счастлив ли он? Всё ли ему нравится, не хочет ли он чего-то изменить.

Печаль рассмеялась, громко и заразительно. Следом за ней стала хихикать Нэнси. К ней присоединился Карлсон. Я тоже скривил улыбку, но взгляда от твари не отводил.

— Давай я тебе расскажу, каково это… Ты думаешь, нечто поглотило каждого из них? Нет, всё гораздо, гораздо, гораздо интереснее. Я — высшая форма каждого из них. Я — это любой из участников нашей маленькой секты, который поглотил память и личности остальных. Нет конфликта, нет сожалений, каждый получил больше, чем мог мечтать. Каждый — это Я. И я — это каждый.

Воцарилось молчание. Туман клубился вокруг, а я слушал удары тысяч сердец и тихий рокот тысяч моторов. Нэнси заговорила первой:

— Слушай, кажется, тебе ссут в уши. Что-то мне подсказывает, что есть разница между одноранговыми сетями и иерархическими. Свобода воли там носит условный характер. Это она решает, чего хотят слитые сознания. А для остальных — это да, собственные решения.

— Какие познания! Доводилось испытать на себе?

— Я тоже умею переваривать носителей.

— О, как интересно, но к тебе мы вернёмся, как только я закону с Живым. Могу обещать, ты не почувствуешь разницы. Её нет.

— Босс, а можно я на неё шляпу свою надену? — Карлсон, кажется, совсем не волновался, как и Плакса.

— Я люблю эксперименты, детишки! Мы обязательно всё попробуем. Итак, Живой, ты согласен?

— Я… я хочу в тебя войти!

— О как, ну раз добровольно, почему нет? Хочешь слиться со мной в момент оргазма?

— Ты не поняла. Я хочу войти в основу. Я сам хочу слиться с тобой!

Печаль рассмеялась, звонким, красивым, совершенным смехом, так могли бы смеяться ангелы, если б слушали тупые анекдоты.

Она подошла ко мне, близко. Очень близко. Её лицо оказалось рядом с моим. Я ощутил тонкий и абсолютно незнакомый запах. Перед глазами замелькали десятки формул. Что-то, что нарушало сознание, вызывало влечение. Желанный запах, вкусный запах. Запах женщины, матери, запах обещания, запах…

Она поцеловала меня. Тёплые губы, пытливый язык. Так целовала меня Лизи. Так целуют те, кто любят.

А потом…

Я увидел, как расплелось её лицо, теряя сходство с человеческим, как сотни тысяч игл коснулись моей кожи в ожидании. И я не заставил себя ждать. Сотни синих игл вырвались из моей кожи, по лицу потекли капли крови из разорванных сосудов. И эти иглы, тонкие нити, сплелись с белыми в одно.

Спасибо, Лизи, я знал, чего ждать. Спасибо, крошка, ты в очередной раз спасла мою задницу!

Сознание Печали было больше моего, десятки тысяч разумов, воля, которая накатывала ошеломляющим, неудержимым потоком, и меня размыло как кусок твёрдой глюкозы в кипятке. Моё «Я» погасло, но мне было уже плевать, я скользил по той самой сети и видел десятками тысяч глаз, чувствовал сотнями тысяч органов чувств, растворялся, сливался. А потом… пять миллионов шестьсот тринадцать тысяч и сто двадцать четыре тонких волоска проросли из моей кожи и коснулись крохотных семян, невидимых никому кроме меня. Сознания, спящие, сознания, чуждые человеческим. И они ответили мне разом.

Я висел в пустоте, крохотный огонёк в объятиях огненного шторма. Печаль не торопилась, я чувствовал её голод. Страшный, нечеловеческий, в тонких оковах воли. Само «Я» Печали, вокруг которого как канаты вокруг шайбы обвились другие сознания, лишённые воли, но обретшие опору. Голод заменил ей одиночество, голод заменил ей страсть, голод, который обрёл собственное «Я». От первого семени, крохотного сознания альдариона, слабейшего помпейского механизма, она забилась в экстазе. Проглотила его не жуя.

Она уже завладела разумом, ей было плевать на тело. Она ничего не успела понять…

— Вкусно! Дай ещё, ещё! Принеси мне ещё, и я оставлю тебе кусочек себя!

Я едва шепчу в ответ:

— Откройся! Я накормлю тебя!

— Да, да! ДА!

Второе, третье, эйфория била извращённую тварь. Она текла как шлюха от «розовой чумы», я всё знаю о дерьме, которое убивает. Она сама открыла щиты, она сама решила стать мной.

Я ощутил, как рисунки на коже пришли в действие и спирали из семян устремились по нитям, соединившим наши тела.

Нельзя соприкоснуться с чужим сознанием и не раскрыть своё в ответ. Нельзя пырнуть человека ножом и не быть на расстоянии удара. Нельзя запихнуть жертву в рот и не подставить ей своё беззащитное нёбо и нежные кишки.

Она успела поглотить ровно пятьдесят тысяч семян, а потом сложности сингулярности просто не хватило, её стал слишком мало, внимание распалось на ошмётки, и по незримым нитям устремились самые мелкие, самые быстрые альдарионы. Память о помпейских механизмах вела себя как стая. Десятки тысяч кусков сознания Печали, крохотные, но способные прорасти вновь. Фрактальный вирус искажённого разума. Каждый получил нечто большее, чем он сам. Получил и захлебнулся. Самым стойким потребовалось три семени.

Она рвала нити, она пыталась вырваться, но мои руки обхватили голову твари, а наш поцелуй всё длился и длился. Стая жрала добычу.

Лужей мерзкой слизи растеклись ноги Печали.

— ПОЩАДИ!

Она рвала себя на части. Отрывала свой забитый желудок, рвала все нити, но по ним продолжали ползти семена.

— ПОЩАДИ! Я ВСЯ ТВОЯ! ИНКАПСУЛИРУЮСЬ!

Мерзкий вопль замер. Я оторвал от себя изуродованную голову.

Печаль

Мятежная сингулярность

Капсула

Съедобна

Время автономного существования: 71 час 59 минут 11 секунд.

— Я бы сблевал, но мне нечем, — Карлсон смотрел на меня широко открытыми глазами. — Интересно, а что бы было, если бы ты её трахнул?

— Знатно ты её засосал. То есть, погоди, это не прикол? Ты Лешего угрожал трахнуть, и он сдался, чтобы ты с ним не делал… такого? — Аркадия смотрела на меня с оторопью.

— Перепихнёмся? — я подмигнул Нэнси.

— После такого? Да иди ты в свой развороченный анус! Вон, жрицу свою трахай!

На этой лиричной ноте в небесах загудело. А поток ветра разорвал в клочья туман. Стало ясно, что туман скрывал не только визуальный спектр, но и звуковой.

— Обосраться! А с этими что?

Бывшие миньоны Печали валялись на земле и орали на одной ноте. Так не кричат живые люди, так кричат те, кто уже сдох. Они и умирали. Тела раздувались, рвались на части и схлопывались в один плотным ком, выплёскивали во все стороны кровь и кишечные соки. Полученная конструкция напоминала яйца. Или крохотные родильные коконы.

— Я бы сейчас стрелять начал, но только это союзники. Хендрикс, это что за срань? — Карлсон, кажется, решил блевануть.

— Несварение. Пережрали несовместимых эволюций.

— И где они столько набрали?

— Я накормил…

От хруста костей и чавкающих звуков меня тоже мутило. Я увидел, как раздутое тело здорового мужика треснуло по позвоночнику, а потом его голова провалилась внутрь, изогнутые руки и ноги вонзились в тело, и вся эта штука начала течь и меняться.

Камеры жадно впитывали чужие страдания. От системных сообщений заболели глаза, и вообще ощущения были так себе.

Я пошёл в сторону города и пять минут спустя вышел к амфитеатру. Там до сих пор стояли люди. Ждали. Судя по всему, это был ударный отряд. В толпе я заметил несколько коконов, вокруг которых куча свободного пространства. Видимо, эмиссары Печали много где тусовались.

Когда я подошёл к краю парапета — гомон стих. Я поднял то, что осталось от мятежной сингулярности над головой. Тишину разрывал только шелест камер в воздухе.

Ваша известность: 32 411 288.

— Печали больше нет. То, что от неё осталось, я сдам властям. Все, кто состоял в мятежной сингулярности, мертвы. Она не вернётся. Все осознали?

На последних словах мой голос зазвучал громче. Я обернулся и увидел, как за моей спиной Нэнси раздула из своей слизи две огромные мембраны в виде человеческих ладоней. Они усиливали мой голос. Я благодарно кивнул.

— Второе! Вы меня час назад выгнали из города в лапы Адмирала. Я, конечно, понимаю, что на такой блуд, как спасение наглой выскочки, который разозлил самых злобных монстров на станции, никто в здравом уме не будет подписываться, но теперь я — тот, кто этого монстра грохнул! И ситуация несколько изменилась.

Я снова помахал оторванной головой.

— Чего ты хочешь? — голос из толпы.

— Правильный вопрос. Сначала я хотел вас пограбить. Ну там, компенсация за неразрушенный город и массовые изнасилования. Но потом понял, что ребята вы, скорее всего, неплохие, да и союзники мне не помешают. Так что у меня буквально три просьбы. Первая — механик Двойной. Он мне нужен.

— А не пошёл бы ты на хрен, уважаемый герой? Мы не дадим убивать своего.

Толпа согласно загудела. Ну да, выёживаться на полковника — это не так стрёмно, как на адмирала.

— Да с чего вы решили, что я хочу его убить? Не надо держать меня за монстра! — я не выдержал и посмотрел на Плаксу через затылок, она закатила глаза. — Он же у вас панк, я хочу мести в силе панк! Пусть он сожрёт бочку дерьма, литров на двести, и пусть его обоссут, человек сто меня устроит, можно через решётку. Потом разрешаю отмыть. Справедливо?

Раздался смех.

— Эт по-нашему!

— Раз с первым пунктом разобрались, пункт второй. Мне нужен нормальный доспех. С термокамуфляжем, пятнадцатой или шестнадцатой технической эры, в качестве благодарности. Это честно? Не много прошу?

— Пока нормально.

Гомон был довольным.

— Отлично, и последнее. Мне нужно сто метрических тонн помпейского металлолома. Всё ценное из него можете вынуть, просто голые железки. И мегаваттный источник питания на пару дней.

— Обоссать Двойного, козырный доспех, гора металлолома и доступ к энерговоду. А ты приличный парень, — ко мне залез давешний коп, подошёл и протянул руку в приветствии. — Я Макс.

Макс

Майор

Шериф

Ограниченный системный администратор.

— А с этой сранью что делать? Она помечается как союзники, но я бы сжёг.

— Дать дозреть, выпустить из города, не стрелять. Сами вроде не полезут. Если полезут, гасите на хрен! Я сам не знаю, что у меня такое получилось. И у меня последняя просьба!

— Ну? — полицай снова напрягся.

— Нажрёмся? Но только нормально, никаких наноколоний. Я, правда, не знаю что меня проймёт.

— О, у меня для таких случаев найдётся несимметричный диметилгидразин.

— Ещё раз? Это что за адское пойло?

— Несимметричный диметилгидразин, он же гептил. Дедушкин рецепт, токсичное ракетное топливо времён раннего освоения космоса! Проймёт даже киборга. И никаких наномашин.

— Звучит как план! — я азартно потёр руки.

— Мы тоже в теме! — Плакса влезла в разговор.

Шериф повёл нас в какой-то бар. Чем меня радовал Мезозой-сити, так это своим вечным туманом. Мы растворились в этом молоке надёжно. Нас не узнавали игроки на улице, люди праздновали, но не превращались в голодную толпу. В баре мне торжественно налили стопку ракетного топлива. Ледяной стакан с прозрачной жидкостью украшала корочка из замороженного лимонного сока.

Пойло воняло тухлой рыбой, на вкус оказалось ещё хуже, чем на запах, и лимонный лёд оказался очень в тему.

— Если не проймёт — советую коктейль Гагарин. Гептил с гидразином. Если хоть что-то осталось человеческое — поймаешь интоксикацию. Но — расслабляет.

Макс с интересом разглядывал как наша честная компания хлещет ракетное топливо.

— Ну как оно? — спросил Шериф, когда мы продышались. Закашлялась даже Нэнси.

— Ничего отвратительнее в жизни не пробовал.

Честно признался я и деактивировал вкусовые сосочки. По телу растекалось приятное тепло, Голова слегка закружилась, а потом я отрыгнул поток огня.

Шериф тоже опрокинул в себя стопку, захрустел льдом и довольно хекнул.

В бар зашла девушка, словно облитая нефтью. Она повертела головой и подошла к нашему столику. То, что я принял за нефть, оказалось блестящим комбезом, очень похожим на те, в которых на Земле ныряют в воду. Популярная штука на рифовых биотопах.

— Живой? Вопрос к тебе!

— М?

Я разглядывал ладную фигурку гостьи. Мне очень импонировала третья грудь.

— Двойной спрашивает, может быть, ты согласен взять деньгами?

— О, вы его поймали всё-таки! Я думал у него там надёжная нычка. И что предлагает?

— Сто шестьдесят миллионов.

— Скажи ему, что сто шестьдесят — это мало, чтобы отменить мою месть. Но достаточно, чтобы существенно скостить наказание. Десятилитровое ведро отборного говна и пусть его обоссут самые уважаемые жители города. Много у вас таких, Макс?

— Два десятка наберётся…

— Ну вот. Пусть думает.

Девушка хмыкнула и ушла, качая бёдрами. Макс покосился на незнакомку и тоже цокнул.

— Я чего ещё хотел спросить, Живой. Ты ведь эту суку Печаль только трахнул?

— Интересный заход. Что попадает в перечень «не только»?

— Ограбление. Ухоронки. У таких как она, всегда есть ухоронки. Может, разузнал чего? У нас тут народ мирный, воюют только на дне, куда машины выносит. Но вот специалистов разных полно. Если будет тема, можем вскрыть всё вплоть до семнадцатой эпохи. Этой дряни почитай сотня лет, она наверняка много чего ценного припрятала.

— Хм…

Я потянулся к мешку, в который запихнул голову адмирала. И выложил трофей на стол.

— Сейчас буду спрашивать.

Из руки выстрелили синие нити и сплелись с обвисшими нитями. Свет погас, и моё сознание утекло по рукам в пространство личности Печали.

— Соскучился?

Я увидел висящую в темноте Печаль. Сейчас она не напоминала ту пугающую тварь, которая пыталась меня сожрать. Просто голая девушка, она сжалась в позу эмбриона, уткнулась лицом в колени и охватила себя руками.

— Дело к тебе есть. У тебя наверняка есть что-то ценное? Я хочу это получить.

Раздался смех. Он лился со всех сторон, а плечи Печали мелко дрожали.

— А что мне с того? Будешь делать мне больно?

В голосе звучало любопытство. И только любопытство.

Я задумался.

— Рабочий вариант. А ещё я могу тебя окончательно убить.

— Не интересно. Я уже мертва, придурок. А будешь меня мучить — я убью себя окончательно.

— Хм… могу вырвать эти воспоминания из тебя.

— Попробуй. Но я убью себя раньше.

Я задумался. Переговоры зашли в тупик.

— Ладно. А что ты предлагаешь? Чего ты хочешь?

Доступен пакет данных. Развернуть?

Я мысленно пожал плечами и дал разрешение. В голове возникла длинная цепочка цифр.

— Что это?

— Координаты системы, куда ушёл Архитектор, создатель станции. Я хочу туда, новое тело, цилиндр О’Нила, забитый сумасшедшими, хватит десятка миллионов, и полсотни лет аренды разгонных лазеров.

— Мощно. И с чего ты взяла, что я соглашусь на такие требования? Думаешь, что все твоё барахло стоит столько? У тебя есть что-то настолько ценное, что Кавадзаму выпустит себя со станции?

— А это не мои проблемы, — Печаль снова хихикнула. — Ты хотел ухоронки и барахло? Лови. Кушай, не обляпайся.

Доступен пакет данных. Развернуть?

В пакете были три десятка точек с координатами и полным списком того, что было в этих тайниках. Два десятка экзистенциальных артефактов, оборудование семнадцатой эпохи, какие-то непонятные устройства и расходники.

Отдельно в файле выделялся один тайник. Что-то в самом центре карты, места были помечены как «чёрная зона».

Семя апокалипсиса.

До активации осталось 9 дней 20 часов 16 минут 14 секунд.

— Я знаю, как отменить инициацию. Сможешь меня вытащить отсюда — ты тоже узнаешь. Ну что, красавчик, теперь я всех вас поимела. Думай.

Моё сознание вернулось в тело, словно мне отвесили пинка.

— Макс, скажи, а ты знаешь, что такое Семя апокалипсиса? И как его деактивировать?

— Что… что ты сказал?

Я с интересом и любопытством смотрел как у шерифа белеет челюсть. Он застыл, и его руки заскользили над невидимой панелью.

— Семя Апокалипсиса. Последний привет от Печали. Мёртвая рука от адмирала. Всё очень плохо, да?

В этот момент в комнату вошла давешняя красотка.

— Эй, Живой, там Двойной согласен на твои условия и интересуется, можно ли в говно добавить мороженое, ну или посолить там?

Перед глазами загорелось системное сообщение, алые буквы заполнили всё видимое пространство.

Семя апокалипсиса Активировано.

Общее игровое событие.

До великого очищения осталось 9 дней 20 часов 12 минут 33 секунды.

Да будет великая битва!

Я рассмеялся. Хохот вырвался сквозь сжатые зубы, я рухнул на пол и взвыл на одной ноте. Спутники вскочили на ноги и растеряно заозирались.

— Посолить! Да! ПОСОЛИТЬ! И мороженое!

За стенами взвыли сирены.

Авторское послесловие

Сразу хочу извиниться за такую долгую задержку текста. меня переехала вдоль и поперек целая куча неприятных историй, приятных историй, веселых историй, просто историй про которые я вообще ничего говорить не хочу. Пока я писал эту книгу я успел сойти с ума, вернуться из этого состояния, подорваться на чужом сумасшествии, почти год пожить в другой стране…

Если совсем просто — меня засоала книга в моем же стиле и реальность мне объяснила, как оно бывает. Я внимал, хотя больше вопил «За что?»

Каждый раз когда я думал то веселее уже не будет, становилось еще веселее.

Когда я отмывал кровь с порога тайского офиса, буквально три месяца назад, до меня дошла одна простая мысль. В писателей конечно тоже могу стрелять, но в моих героев стреляют все-таки чаще.

Так что в ближайшее время вас ждет много напечатанных историй.

Нет, я не строю иллюзий, интерессная жизнь меня в любом случае догонит. Но не прямо сейчас (надеюсь хотя бы три пол года у меня есть) А пока, давайте просто читать книжки! Надеюсь, что тот жизненный опыт, которым меня жизнь накормила так же, как Двойной Живого, а потом Живой Двойного, скажутся на качестве текстом самым лучшим образом. Буду благодарен за комментарии. Следующая книга будет, когда — не знаю. Надо дописать несколько историй.

А пока до встречи на страницах других историй или в моих дневниках. Там зачастую гораздо больше треша))) https://t. me/tsarenko_est_ludey

p.s. Тексту предстоит вдумчива редактура, так то через какое то время будет обновленная версия. Надо поправить цифры, свести мелкие детали и отполировать кое-где стилистику.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сезон охоты

Content

Сезон охоты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Авторское послесловие

Nota bene