Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

Глава 1

Обратите внимание, это пятая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Летние ночи наделены своим видом магии. Время длится долго и вместе с этим пролетает очень быстро, но насыщенно.

Вот и мы вроде только сели за стол, как уже стемнело, городской шум стих, а на небо выплыла огромная луна. Но успели наесться, напиться чаю со сладостями, наговориться и насмеяться вдоволь.

Гордей отправился спать, призрак предка отправился в обход, а княжна давно ушла в свой сказочный павильон, чтобы не лишать дворовую ребятню привычных им сказок. Дух ординарца тоже удалился.

Засобирались и гости.

С целителем я поговорил перед его отъездом. Сварил нам кофе и проводил старика к пруду. Бажен Владиславович по достоинству оценил оранжерею и землю, напитанную силой жизни. Задал несколько уточняющих вопросов, как именно я действовал. И лишь после этого перешел к делу.

— Как вы знаете, Александр Лукич, у меня много было пациентов, — начал он, с удовольствием пригубив горячий напиток. — Как высочайших чинов, так и простых людей. Жизнь моя наполнена чужими историями. Обычными и удивительными. И речь пойдет об одном из них.

Рассказывал мастер жизни завораживающе. Его голос погружал в яркие образы и я словно проживал часть чужой жизни. Прекрасное владение голосом.

Недавно в лечебнице оказался отставной адмирал. С угасанием дара и крайним нервным истощением. Человек интереснейшей судьбы.

Морская карьера графа Волкова была завершена уже давно. Но Григорий Иванович до сих при дворе имел особый статус и уважение. Он написал немало трудов по тактике и маневрам, изобрел какую-то хитрую штуку и выиграл несколько серьезных морских сражений.

Ушел в отставку он неожиданно для всех, ещё большим сюрпризом стала его просьба к императору. Адмирал желал стать смотрителем маяка.

Пожалуй, это был единственный случай в истории, когда за заслуги пожаловали не высший титул, от которого граф отказался, а маяк. Очень важный маяк, стоящий на мысе Кронштадта, морском аванпосте империи.

Волков обустроился там, построил небольшой дом и жил себе спокойно, занимаясь тем, чтобы корабли в любую непогоду могли увидеть путь домой.

Дар при этом у адмирала был необычным для мужчины и для его профессии. Григорий Иванович был природником. Но выбрал военную карьеру, где добился колоссального успеха.

На пенсии же он занялся садом и небольшим огородом, отчего быстро заметил наступающую болезнь.

Но довело его до нервного срыва не это. С маяком начались проблемы.

Задача смотрителя была довольно простой. Проверять стихийные накопители и следить за их исправной работой. Огонь отвечал за свет, воздух за защиту строения, а вода уравновешивала возможные бури. Подробности целитель не знал, ну да это сейчас было неважно.

Маяк периодически переставал работать. При этом всё при проверке было в порядке. Адмирал вызывал столичных магов, но те разводили руками и грешили на возраст как здания, так и его хозяина.

Волков обращался ко всем, кого смог найти. Даже шамана известного пригласил, но и тот не смог ничего сказать. Побывал на мысе и князь Левандовский, как единственный уважаемый представитель артефакторики. Патриарх в то время занимался моими поисками и не отозвался. Тоже без толку.

И вроде бед от сбоев маяка не было. Но Григорий Иванович извелся, ответственно относясь к своему делу. А тут ещё и угасание началось…

Бывший адмирал был уверен, что эта поломка может стать угрозой всей столице. Но, так как никто ничего не обнаружил, его опасения перестали слушать. Да и маяк был больше подстраховкой и данью старым традициям, с современными способами магической навигации надобность в путеводном огне возникала очень редко.

Целитель помог графу с болезнью и снял часть тревог. Они сдружились, объединенные воспоминаниями о далеких странах и опасных путешествиях. И Бажен Владиславович переживал за друга, ведь проблема не была решена.

— Григорий Иванович человек весьма обеспеченный, — напоследок сказал эскулап. — Состояние он заработал немалое, родни у него нет, а живет он скромно, так что потратить свой капитал ему просто некуда. И, если вы сумеете ему помочь, не сомневайтесь, что ваша работа будет достойно оплачена.

По правде говоря, меня так заинтересовала история столь необычного смотрителя маяка, что о деньгах я и не подумал. Внутри шевельнулось предчувствие любопытной задачки. Не такой простой, как казалась с виду.

Так что я был готов согласится помочь и просто так. Но за достойные деньги, конечно же, приятнее. Тем более мне ещё флигель строить, лабораторию, и деревню развивать.

— Я съезжу к нему и поговорю, — быстро решил я.

— Благодарю, — с облегчением выдохнул целитель. — Душа за него болит, как бы снова не случился приступ. Ну что же, спасибо вам за гостеприимство, ваше сиятельство, — старик поднялся. — Чудесный вечер вы мне подарили. Я уже и забыл, каково это, забыть про время в прекрасной компании.

— Вы заезжайте как-нибудь отужинать, Бажен Владиславович. Мы всегда вам будем рады.

— Пожалуй, я всерьез подумаю над вашим предложением, — целитель огляделся и улыбнулся: — Хорошо у вас.

Я проводил его до ворот и отправился в кровать. Заботы, которыми были наполнены последние дни, отпустили и наступил момент приятной усталости. Я был готов крепко проспать несколько дней.

* * *

Не знаю, сколько я спал на самом деле, но проснулся я бодрым. И от шума, стоящего в доме. Громкий голос деда прорывался через стены моего крыла. О чем конкретно он говорил, я расслышать не мог, но тон был весьма возмущенный.

Сначала я сварил себе кофе, а лишь потом пошел в гостиную, откуда и доносились крики.

— Нет, ну какая наглость! — патриарх сотрясал газетой.

Гадая, чем его снова зацепили журналисты, я присел за стол и сделал глоток. Скандал скандалом, а чашка кофе — священный утренний ритуал.

Лука Иванович яростно прихлопнул муху, имевшую неосторожность влететь в открытое окно, после чего сокрушенно вздохнул и уселся в кресло. Я машинально проверил контур, отпугивающий насекомых. Так и есть, слегка разрядился. Подпитал его и поинтересовался:

— Что-то случилось?

— Беда, Александр. Настоящее бедствие по имени Авдотья Павловна…

Пришлось напрячь память молодого графа. Смутные воспоминания об объёмной крикливой тетке возникли в недрах детских впечатлений. Вроде это была как раз дальняя родственница. Та самая ветвь Вознесенских, что отделилась и жила себе в Новгородском уезде.

Когда граф почил, тетушка взяла на себя узды правления, отказавшись снова выходить замуж. В управлении родом она не то чтобы не преуспела, но хотя бы не потеряла состояние, сумев его немного увеличить.

В последний раз, когда они они приезжали в столицу, останавливались, естественно, в нашем особняке. Иное было неприлично, да и вредило общей репутации. Сор из избы не было принято выносить, какие бы отношения на самом деле не связывали родню.

— Её сиятельство собирается нас навестить? — довольно спокойно уточнил я.

— Навестить! — снова возмутился дед и вскочил. — Карга припрется сюда со всем выводком и нахлебниками!

— По поводу? — изумился я.

— Императорский бал, чтоб его… Храни бог нашего императора, добрейшей души человека. Помимо чести, которую он оказал нам, его величество не обделил вниманием и нашу родню. Вероятно, желал приятный знак подать. Знал бы он…

Графиня Вознесенская, несомненно, вызывала отнюдь не теплые чувства. Одного того, что она отвернулась от Луки Ивановича в момент острой нужды, было достаточно.

— Так можем их просто не пускать.

— Ты в своем уме, Саша? — воскликнул патриарх, но заметил мою хитрую улыбку и отмахнулся. — Шутишь всё. Я бы рад послать её к чертям. Но тогда, увы, даже приглашение императора не спасет нашу репутацию. Да и кто захочет связываться с теми, кто родню за порог выставляет…

Понимая, как много для него это значит, я не стал спорить. Репутация дело сложное, особенно при дворе, где особенно строго относились к дворянской чести. Да, некоторые поблажки делали, но род Вознесенских пока в число исключений не попадал.

В конце концов, чтобы дед был спокоен, можно немного перетерпеть набег родственников. Что может случиться страшного?

— Справимся, — уверенно заявил я.

Патриарх взглянул на меня как-то сочувственно. Так умудренные жизнью старики глядят на совсем юных и наивных. Но говорить по этому поводу ничего не стал.

Мой оптимизм был отнюдь не наивен. В худшем случае, применю магию, чтобы угомонить буйный нрав тетки и всех остальных. В любом случае, я точно придумаю что сделать.

— Подай настойки, — обреченно велел дед Прохору, встревоженно внимающему его горячей речи.

— Так время-то ранее, барин, — попытался вразумить его слуга.

— И то верно, оставь лучше до приезда. И ещё закажи, побольше. Чувствую, мне понадобится…

Я же выбросил из головы эту новость, переключившись на наслаждение кофе. Щебетали птички в саду, настырный солнечный луч слепил глаза, а впереди меня ждал новый интересный заказ. И вкусный завтрак.

Прохор, вероятно, встал засветло, чтобы испробовать чудо-аппарат. Потому что подал он свеже-копченые ребрышки с каким-то умопомрачительным соусом. В компании с зеленью и ранним урожаем овощей, мясо стало прекрасным началом нового дня.

Пусть дед хмурился, никак не отпуская мысли о грядущем, но и он чуть оттаял от такого пиршества. А потом его и вовсе умело отвлек Тимофей, попросив сыграть с ним партию в шахматы.

Гордей умчался с местной ребятней ловить лето, призраки тренировались управлять своими иллюзиями, а я отправился к смотрителю маяка, пока стояла такая отличная погода.

К тому же мне не терпелось выгулять свой «Лесснер». Машина полностью соответствовала всем ожиданиям. Удобная, мощная и чуткая до управления. Всё же молодец Густав Арнольдович, такую отличную вещь придумал. А его потомки не подвели и многократно улучшали свою продукцию.

Слышал, автомобили исправно занимали призовые места на зарубежных выставках. И неудивительно, чудо как хороши!

Я опустил стекла и позволил ветру трепать прическу, пока мчался по кольцевой дороге. Залив сверкал, вопили чайки, соленый воздух будоражил, а сама дорога казалась ведущей прямо в море.

В какой-то момент водная гладь оказалась повсюду.

Я вспомнил, как увидел эту бескрайнюю ширь впервые. Погода тогда была совсем другой. Залив казался черным, над ним нависали свинцовые тучи, а ледяной ветер лютовал, срывая головные уборы.

Царская свита ежилась от холода и роптала, а Петр улыбался, смотря невидящим взором далеко за горизонт. Он словно видел тогда всё, что я видел сейчас. Потом повернулся ко мне и сказал лишь одно. «Приступим». И началась одна из моих жизней.

Вызов, достойный великого человека. И у нас получилось.

Панцирь Кронштадта, усыпанный домами и исчерченный улицами, выдавался на запад мысом, где и находился маяк.

Место это было тут изначально. Скалы, возвышающиеся над водой, острые и неприступные. Маленький кусочек сопротивления мощи моря. Ставший чем-то вроде якоря для острова-артефакта.

И за границей невысокого обрыва казалось не было ничего, кроме воды. Линия горизонта была нечеткой, сливаясь с небом. Словно стоишь перед лазурным космосом. Я мог представить, сколько времени адмирал проводил на берегу, поражаясь и наслаждаясь этой картиной. Было что-то в этом пленительное.

Я остановился неподалеку и прогулялся до края морского аванпоста по тропинке.

Территория возле маяка и пристроенного к нему домика однозначно демонстрировала работу хорошего природника. В таком месте вырастить сад мог только маг. И весьма упорный, надо признать.

Помимо яблонь, вишен и какой-то экзотики вроде персиков, нашелся и огород с махровыми листьями помидоров и плетьми огурцов. Был тут и хлев. Невысокий сарай стоял под прикрытием скалы и оттуда доносилось требовательное блеяние коз. Из будки выскочила огромная лохматая собака и с приветственным лаем подбежала ко мне.

Я погладил улыбчивого пса и поднялся по ступеням, высеченным в камне.

Задрал голову, осматривая маяк. Монументальное строение, хоть следы времени были заметны по трещинам, но выглядело здание надежно. Узкие окошки спиралью уходили наверх, обозначая изгибы лестницы. И там, в высоте, сиял вечный путеводный свет.

Уже не вечный, но с этим я разберусь.

Дом смотрителя встретил меня распахнутыми дверьми и грохотом. Хозяин был внутри и что-то готовил, негромко ругаясь на непослушную посуду.

— Морского черта тебе в задницу! — прозвучал внушительный баритон, за ним жалобный звон и удовлетворенное: — Вот тот-то же.

Я постучал в дверной косяк и тут же услышал: «Входите, ну не заперто же».

О моем визите пообещал предупредить целитель. Объяснив, что связаться с Волковым очень непросто, граф постоянно забывал телефон где придется.

— Это граф Александр Вознесенский, — назвался я и вошел внутрь.

Адмирал и сам выглядел как тот морской черт, которого он упомянул. Невысокий, крепкий и смуглый от несмываемого загара. Белоснежная борода была коротко подстрижена, как и волосы. Только одежда на нем была скорее фермерская — просторная рубашка, плотные штаны и кожаный фартук, перепачканный мукой и ещё чем-то.

Он подошел ко мне вразвалочку, эта морская привычка у него сохранилась до сих пор. Протянул руку и широко улыбнулся:

— Бажен рекомендовал вас, да-да. Как вы вовремя, я только с пирожками закончил, — он махнул в сторону печи. — С яблочным повидлом. Сейчас чайник поставлю, а там и они подойдут.

Убранство было простым, деревенским и очень уютным. Видно было, что всё сделано по воле хозяина и от души. Возможно, его собственными руками.

Волков схватил полотенце и смахнул со скамейки несуществующую пыль, приглашая меня присесть. Вообще в доме было чисто, несмотря на открытые двери и близость моря, и связанный с этим мелкий мусор.

Я устроился и передо мной появилось блюдо с конфетами, сушками и крендельками. А следом увесистая чашка с чаем.

— Благодарю, ваше высокопревосходительство, — сказал я.

— Ой, бросьте вы это, граф, — усмехнулся адмирал. — Давайте по-простому. Отвык я расшаркиваться, сами видите где живу. С козами вон вожусь, ну какие превосходительства? О, а желаете молока испробовать? Только утром надоил.

Отказываться я не стал и получил стакан козьего молока. Специфическое, но очень вкусное. Угостил меня Григорий Иванович и сыром собственного производства. Вот он оказался исключительно хорошим.

Вид из большого окна кухни-гостиной открывался потрясающий. Сразу за рамой начиналось сверкающее море. Благодаря тому, что дом стоял на возвышенности, было ощущение, что он парил над заливом.

— Красота, правда? — с гордостью спросил адмирал.

— Невероятная, — подтвердил я.

— Будто я остался там навсегда, — мечтательно произнес Волков, сев напротив. — Я теперь одновременно и в море, и на суше. О чем еще мечтать…

Лохматый пес тоже присоединился к нам, улегшись у ног хозяина. Под его негромкое похрапывание мы пили чай и любовались стихией.

О делах говорить в таком месте совершенно не хотелось. Но я преодолел порыв отбросить их в сторону и поинтересовался:

— Бажен Владиславович сказал, что у вас возникли некоторые трудности?

— Трудности! — криво усмехнулся адмирал. — Эка вы, граф, ловко обходите острые углы. Полундра. Полная. Это если смягчить, вот как вы сейчас.

Он отвел взгляд от окна и пристально посмотрел мне в глаза, сосредотачиваясь на разговоре.

— Ходили когда-нибудь в море, Александр Лукич?

— Приходилось, — уклончиво ответил я.

Молодой граф Вознесенский разве что на катере недалеко от берега выходил. Но что это такое по сравнению с настоящей большой водой! Где стихия может быть такой непреодолимой, что высокоранговые водники не справляются. Только опытная команда под руководством истинных морских волков. Как, например, сидящий передо мной бывший адмирал.

— Я считай всю жизнь там провел, — Волков мотнул головой в сторону залива. — Повидал такого, о чем не учат и не говорят даже. Поэтому я уверен — маяк не просто барахлит, как моя печень, спасибо флоту. Его намеренно хотят сломать.

Глава 2

К словам Волкова я отнесся спокойно, без лишнего скепсиса или мгновенного доверия. В живости ума отставного адмирала я не сомневался. У всего есть причины, значит следовало с ними разобраться.

Иногда, безусловно, стечение обстоятельств могло привести к неверным выводам. Но, как правило, это не так.

Григорий Иванович был рассказчиком совсем иным. Закаленный морем, он говорил резко, как отдавал команды. Но при этом добавлял такие четкие детали, характерные только для военных. В том числе и шутки.

Но его история от этого не была менее интересной.

Ведь говорил он про стихию и её тайны.

Большая вода была самым объемным источником легенд и мифов. Столько баек, как у моряков, не было больше ни у кого. Ведь океаны — словно другой мир, живущий по своим правилам. Мир, где нет места слабым.

Вывод относительно злого умысла адмирал сделал, основываясь на своем опыте. Уже сталкивался с подобным.

Ходили они на север, в особенно суровые места. Адмирал сказал, что это была дружественная миссия, вроде как помочь соседям с небольшой проблемой. Ясно, что истина лежала в области государственной тайны, но общую суть он донес.

Помимо тяжелых условий в принципе, флот в виде пятерки быстроходов, ожидали и другие сюрпризы.

Сбоила магия. Не пропадала совсем в каких-то местах, а просто иногда ослабевала вплоть до полной тишины в магическом фоне.

«Слепые» зоны для магии не были чем-то нереальным. Недаром вся техника вне городских границ проектировалась с дублирующими системами. Пусть люди сталкивались с подобным редко, но всё же шанс был.

С другой стороны, существовали довольно сложные вычисления, по которым выбирались места, где подобной зоны возникнуть не могло. Там возводили города и ставили стратегически важные объекты. Такие как маяки, например.

Флот не был исключением из правил подстраховок, поэтому непосредственной угрозы эти аномалии не несли. Команды без проблем справлялись со временными проблемами. Гадая, что же их вызывает.

Строили предположения и северяне, которых порядком утомила эта ситуация у их берегов.

Уж не знаю, какую основную задачу они там выполняли, но в процессе крепко сдружились. Много времени проводили вместе, успешно преодолев языковые и культурные барьеры. Не без помощи славных пирушек, конечно же.

В итоге этого союза родилась идея.

Что ещё могли решить мужчины, настоящие воины, болтаясь в холодных водах несколько недель? Исследовать проблему и решить её. Жажда открытий захватила оба флота.

Очень вовремя под руку попалось и новое подводное судно, ещё толком не испытанное.

Экспедицию собирали серьезно, пусть идея попахивала безумием, но к задаче подошли вдумчиво. На одну лишь магию положиться было нельзя, поэтому команда состояла в основном из слабодаренных, но опытных. Без высокоранговых магов тоже не обошлось, но их от каждого флота было всего двое.

Сам адмирал в вылазке не участвовал. Всё же рисковать собой, как командиром, он не имел права ни морального, ни по уставу. Впрочем, от добровольцев отбоя не было.

Дали ли им разрешение свыше, адмирал умолчал. Скорее всего да, но с оговоркой, что если ошибутся, то ответственность лишь на них. Иначе Волков бы потерял свою должность ещё тогда, не будь это согласовано.

Дальше всё было уже со слов тех, кто вернулся. А вернулись, ясное дело, не все.

Исследователей сопровождал флот, перемещались они в пределах изначальной зоны действий. Подлодка выходила на поверхность в оговоренное время, присылала доклады и снова возвращалась ко дну.

Сначала всё было спокойно и весело, находки были из разряда утонувших кораблей и скелетов крупных морских обитателей. Никакой связи со сбоями магии, которые всё это время также происходили весьма хаотично, отыскать не удавалось.

А потом команда не вышла на связь. Точнее осталась в одном месте, сканирующие устройства это подтверждали.

Время шло, беспокойство обеих сторон нарастало. Водники вызывались погрузиться и проверить, но из-за риска остаться в критический момент без дара это было сродни самоубийству.

Корабли стояли на месте в тревожном ожидании.

И вот уже когда командующие были готовы признать провальность миссии, однажды ночью судно поднялось. Из команды осталась половина.

Куда делись остальные, никто не знал. Просто пропали всё. Как это было возможно на подводной лодке, тоже никто не мог объяснить. Ко всему прочему оказалось, что по мнению команды прошло гораздо меньше времени.

У них возникла проблема чисто техническая. Задели дном острые камни и устраняли последствия. При этом отправили на поверхность сигнальный буек, означающий задержку. Буйка, конечно же, тоже никто не видел.

Когда начали пропадать члены экипажа, они ускорились и поднялись на грани риска. Вероятно, это спасло хотя бы половину людей.

Именно в момент этого решения наступило очередное магическое затишье. К тому же отказала и обычная навигация. А, так как дело было среди архипелага мелких скальных островов, к тому же ночью, выбор верного направления стал важным.

И следующий сигнал, посланный наверх, был просьбой показать путь. Тоже безответной.

Команда рискнула и всё же поднялась. Один их них утверждал, что в глуби что-то было. Но тот парень как раз оказался не таким опытным, и все решили, что у него просто сдали нервы.

Но даже не это было главным. А то, что случилось после.

С берега пришла команда срочно возвращаться. Начался шторм. Такой, как бывает лишь в тех широтах. Беспощадный и жестокий. Сбоила не только магия, но и приборы.

Шли по маяку. Который в один момент просто пропал.

Вытянуло исключительное мастерство адмирала. Он возглавил оба флота и провел корабли к земле. Потом ему вручили медаль за то, что он спас всех людей. Оставшихся.

Григорий Иванович про поломку маяка не забыл и попытался выяснить, что там произошло, отправившись лично на то место. От путеводного строения ничего не осталось, шторм разрушил часть мыса, погрузив маяк на дно.

Вот только, по словам жителей ближайшей деревушки, случилось это уже под конец ненастья. А сам маяк погас раньше. Да и до этого периодически переставал работать.

Погибших, то есть без вести пропавших, объявили героями, их семьям выплатили огромные суммы, а про маяк постарались забыть и никогда о нем не вспоминать. Гаснущий маяк был самой дурной приметой среди морского народа.

Адмирал признался, что он и сам быстро выбросил из головы те события. Боялся, что одна мысль навлечет новую беду. Суеверия порой были сильнее разума.

Но, когда то же самое произошло здесь, он сразу вспомнил ту историю.

Волков опасался, что это лишь начало. Предвестник чего-то более серьезного.

О текущих маневрах императорского флота он не знал, чтобы сопоставить это с угрозой. Отставного адмирала не держали в курсе, что было логично. Да и репутация отшельника сыграла против него.

Я же вспомнил императорский флагман. Он как раз шел с севера…

Паранойя это или действительно знак грядущих бед, было непонятно.

Вариант пойти в тайную канцелярию и настоять на проверке, я отмел. Во-первых, что именно проверять-то? Во-вторых, ко мне пока доверия было не больше, чем к бывшему адмиралу, несмотря на его отставку, это я понимал. Как и то, что Григорий Иванович обошел всех, кого мог.

Можно было, безусловно, придумать сложную и хитрую схему. Вроде появления в тенях в императорской опочивальни в виде духа и вещания ему об важности маяка. Но тенями я пользоваться пока не мог, да и затея совсем дурной была.

Самое простое — устранить причину поломки. Выяснить, отчего маяк перестает работать, найти это слабое место. Артефакт можно усилить, но не зная где проблема, это будет как тыкать пальцем в небо.

— Я, Александр Лукич, прекрасно же понимаю, как всё это звучит, — говорил адмирал, печально усмехаясь. — И что чем больше людей пытался привлечь, тем безумнее это казалось со стороны. Но бездействовать я не мог! Вот и довел себя… Спасибо Бажену Владиславовичу, вытянул меня из этой съедающей изнутри одержимости. Только оказался я там, с чего начал.

— Как бы это ни звучало, есть проблема и есть решение, — ответил я, задумчиво глядя на сейчас такую жизнерадостную картинку за окном. — А значит, всё что остается, найти это самое решение.

— Вот так просто? — хохотнул адмирал.

— Ну, если вы желаете сложно, то придется постараться, конечно же, но и такой вариант всегда есть, — улыбнулся я.

— А вы мне нравитесь, граф! — пророкотал он и хлопнул по столу. — Я бы вам штурвал доверил!

Было такое в одной из моих жизней. Звучит романтично, но посреди взбесившейся стихии уже не так привлекательно. Когда ты толком не понимаешь, что делаешь, не знаешь где горизонт и даже небо, и идешь лишь на одной уверенности. Судьба любит храбрых, но искушать её лишний раз тоже не стоит.

— Благодарю, но я пожалуй буду заниматься тем, в чем действительно разбираюсь.

— Так вы беретесь за заказ? — обрадовался морской волк.

— Однозначно, — кивнул я. — Пусть пока не очень понимаю, в чем именно он состоит.

— Нет, ну однозначно нравитесь! — залился смехом Волков и, отсмеявшись всласть, посерьезнел: — С чего начнем?

— Нужно выяснить, есть ли у этого явления какая-то система.

— Бесполезно, — махнул рукой мужчина. — Уж я досконально изучил, всё записывал, сравнивал с происходящим. Пытался найти связь отключений со всеми столичными событиями. И не столичными. Конечно, вы можете сами всё перепроверить. Если у вас свои источники, то лишним не будет. Но поверьте, нет никакой системы.

— Я бы изучил ваши записи. Когда последний раз был сбой?

— Да вот три дня назад. А до этого месяц тишины. А до того вообще через день было. А записи конечно берите, вот они.

Адмирал поднялся и пошарил на полке между банками с крупами. Достал блокнот в кожаной обложке и протянул его мне.

Почерк у Волкова был идеальным. Буковка к буковке ложились ровно и красиво. Я представил, как он столь филигранно пишет в условиях качки и улыбнулся.

— Свежий взгляд никогда не помешает, — я быстро пролистнул несколько страниц. — Но пока что мне видится разумным изучить всё на месте.

— Как скажете, граф, — пожал плечами адмирал. — У меня комнатка гостевая имеется, так что располагайтесь и изучайте сколько потребуется. А то можете и в самой башне разместиться.

Доля сомнения в его голосе была. Но не объяснять же ему, что универсал может распознать магические потоки. Разобрать их на составляющие и понять, что именно становится причиной происходящего. Может и не с наскока, но приблизиться к разгадке.

Впрочем, главное результат, а уж в нём я не сомневался. Так или иначе, но я разберусь. Вопрос времени и вариантов.

Вот как раз первым вариантом и была «слежка». Пусть придется ночевать возле маяка, но зато место какое чудесное. Надышусь морем, а это тоже полезно.

— И я хотел бы исследовать сам маяк, — добавил я.

— С удовольствием вам его покажу, — искренне воодушевился Волков. — До сих поражаюсь, до чего отличная работа! Его возводили чертовы гении, да-да!

Он не забыл вынуть из печи уже готовые пирожки, укутал их в несколько полотенец, а затем проводил меня к главному путеводному символу мыса.

За низкой толстой дверью почти сразу же начиналась узкая лестница. Под ней стояли ящики, а по пути наверх разместилось несколько полуэтажей-площадок. Свет падал из узких окон так ловко, что всё прекрасно освещалось.

Место было обустроено для вполне сносного проживания. Нашлась тут кровать, кресла, походная кухня, холодильник и шкафы с провизией. Заметив мой изучающий взгляд, адмирал объяснил:

— Когда сильный шторм, то туда-сюда не побегаешь, смоет и прощай не успеешь крикнуть. Да, можно воздушную стену поставить, как возле дома, но сами видите, на одну магию и здесь полагаться не приходится. Скот-то в безопасности за скалой, ну подмочит немного, не страшно. А тут не забалуешь, вот и сижу внутри, пока не успокоится. Ну и ночи на вахте, работа такая.

Судя по наведенному уюту, сидел адмирал тут не только во время шторма или ночами. И его можно было понять, что-то совершенно особенное было в таком необычном жилье.

Мы поднялись и вышли на верхнюю площадку, в фонарное помещение. Вид отсюда открывался невероятный. Впереди бескрайнее море, а позади Кронштадт и дальше красавица-столица, растекающаяся вдаль.

— Бывают такие бури, — произнес смотритель, с доброй улыбкой глядя на спокойную водную гладь, — Что волны встают дыбом, взмывая до самого верха. Башня вздрагивает от напора стихии. Но выдерживает. Всегда выдерживает.

У меня невольно мурашки пробежались, когда я представил эту картину. Но адмирал говорил с таким благоговением и восторгом, что я почти почувствовал, каково это. Стоять среди шторма на вершине маяка и смеяться в лицо стихии.

Прямо как стоять у штурвала корабля, падающего в пропасть гигантской волны. Безумно хохотать, потому что как иначе? Всегда выдерживать — хорошее качество не только маяков.

Волков принялся говорить об истории этого места.

А я осторожно прощупывал его магией.

И убедился в том, о чем уже догадывался. Маяк сам по себе был артефактом, не только фонарь. Всё тут, от основания до крыши, было пропитано магией. А ещё историей. От каменной кладки веяло годами жизней как тех, кто строил это место, так и тех, кто за ним приглядывал.

А уж вместе с комментариями смотрителя это становилось ещё ярче.

Адмирал был искренне увлечен этим местом. Рассказывал детали внутреннего устройства башни, какие-то случаи с другими смотрителями. И, конечно же, великие истории спасения кораблей.

Я же изучал необычные переплетения стихий и прочих сил, вложенных в маяк. С удивлением обнаружил магию разума, причем в одной из основных линий. Она, как и огонь, пробивалась через бурю и дарила надежду. Для тех, кто всматривается во мглу в поисках дома. Изумительная деталь.

— Кто, говорите, построил маяк? — вклинился я в паузу между повествованием.

— О, это весьма занимательный вопрос! — оживился Волков. — По этому поводу несколько версий и каждая, знаете ли, имеет право на существование.

По его словам, жизнеспособных версий было всего три. Неизвестный придворный артефактор, которого прятали от общественности. Неизвестный артефактор, найденный на просторах империи, а потом уже спрятанный при дворе. И неизвестный же артефактор-моряк, сотворивший всё по большой любви к морю. Склонялся он, естественно, к последней.

Ну хоть везде фигурировал артефактор, и то хорошо. Эти байки я слушал фоном, без конкретных имен и фамилий информация не была ценной. Разве что увлекательной.

Мой интерес лежал в области самой работы неизвестного артефактора, откуда бы он ни взялся.

Оперировал этот человек внушительной мощью. Но всё же осторожничал, что говорило о втором, ну максимум первом ранге. И, судя по воздействию на разум, одарен он был именно этой силой.

Как у Григория Ивановича вызвало восхищение само здание, так я восхищался им как артефактом. Особенное удовольствие — видеть прекрасную работу других.

Тем больше меня интриговала задача. Казалось, что столь великолепное воплощение дара ничем не сломать. Его не могли сломить бури, но всё же нашлось нечто другое.

Да, идеала не существовало в природе. Лишь стремление к нему. Потому что сама жизнь это вечное движение и развитие. Всегда есть что-то лучше, сильнее, быстрее… Тем и интересно жить.

Увлек меня адмирал. Этим местом, байками, всей своей жизнью и крайне любопытным заказом.

И ведь как снова удачно складывалось. Для этой работы мне однозначно нужны стихии. Самый лучший выбор для меня, чтобы быстрее уравновесить источники. Огонь и вода! Простые, но неимоверно мощные. Всегда уважал стихийников, ведь в их руках находилось сокровище, если его разглядеть.

Вода и огонь… Что же, решено!

Глава 3

Мы еще постояли на вершине башни маяка и полюбовались открывающимся видом. В ясную погоду было отлично видно корабли, неспешно идущие к столице.

Затем спустились и оформили стандартный договор. Благо бланки я положил в бардачок «Лесснера» в достаточном количестве. Мало ли где заказчик найдется.

Я получил приглашение приезжать в любое время и ключи как от дома, так и от маяка. Вероятность, что я не застану смотрителя, была крайне мала, но всё же учитывать это стоило.

На прощанье Волков угостил меня пирожками и с собой упаковал. Отказываться было бесполезно, граф словно истосковался по компании и был рад отдать хоть всё.

Я не удержался от любопытства и спросил:

— Позвольте узнать, Григорий Иванович, отчего помощника себе не заведете?

— Да кто ж захочет тут торчать? — усмехнулся адмирал. — Только такой же пришибленный морем, как и я. Но наша братия до конца себя стихии отдает. Или другим делом занимается, поближе к берегам и портам. А молодежи тут скучно.

Я подумал, что можно спросить ректора академии, может найдутся у того студенты с тягой к уединению на мысу. Чем чёрт не шутит. Но это потом, пока же мне не было нужно, чтобы тут находились лишние люди.

Что-то мне подсказывало, что на маяке совсем скоро станет весьма весело.

* * *

Домой я вернулся, воодушевленный новой загадкой, и сразу же погрузился в беспорядочную суету. Патриарх готовил особняк к приезду нежданных, но всё же гостей.

Прохор уже взялся за опись запасов, чтобы точно знать, если чужие слуги покусятся на съестное и винный погреб. К последнему он прилаживал огромный навесной замок, зачарованный чем-то жутким.

— Вы бы, барин, лабу-то тоже прикрыли. А то стоит нараспашку. Запор надобно, да и волшбы добавить, — сказал он мне, старательно смазывая промасленной тряпкой замок.

— Туда и без того никто чужой зайти не может, там защита на крови…

Я задумался. Кровь нашего рода была включена в плетение. А значит и всей более менее близкой родни. Так что к совету Прохора я прислушался. Действительно, залезет кто любознательный, может пострадать.

Пришлось посвятить этому полдня, переделывая контур и узлы допуска. А затем проделать то же самое со своим крылом, и с крылом деда после того, как он увидел что я делаю и тоже захотел, чтобы к нему не лезли.

Да и слуге я помог с защитой снеди. Замок на проверку оказался слишком опасным. Старый амулет просто и незатейливо бил молнией. Небольшой, но очень болезненной.

Следующая проблема возникла с комнатами.

Гостевым был второй этаж. В принципе, там можно было разместить немало визитеров. Но пригодными для жилья были только две комнаты, в которой недавно разместились приютские.

Лука Иванович вызвал в срочном порядке службу уборки, чтобы подготовить хотя бы ещё пару спален. Заранее громогласно предвкушая, что скажет родня на такие скромные удобства.

Тимофея и Гордея я сразу же переселил в своё крыло, на время нашествия. Благо там пустующих помещений было в достатке.

В связи с этим я вернулся к планам о постройке нового флигеля.

Понятно, что парни не останутся у нас навечно. У каждого начнется своя жизнь, со своим домом и семьей. Но пока этого не произошло, им самим будет удобнее жить отдельно.

Да и для наемных мастеров пригодится. В моих дальнейших планах было расширение лаборатории, строительство кузни и много чего ещё. И, конечно же, привлечение хороших магов для помощи.

А строительство дело такое, чем раньше к нему приступишь, тем лучше.

Поэтому я связался с мастером Емельяновым и пригласил его обсудить новые проекты. Бригадир приехал сразу же. То ли мне повезло, что у него оказалось свободное время, то ли ему было очень любопытно, что я ещё придумал.

Его работа над оранжерей стала прекрасным образцом мастерства для прочих клиентов.

— Александр Лукич! Рад вас видеть! — с искренней улыбкой поприветствовал меня мастер, когда я вышел его встречать к воротам.

Рукопожатие у Емельянова было уверенным, прежняя стеснительность пропала. Да и выглядел мужчина представительно — в отличном костюме и обуви. В нагрудном кармашке по-модному небрежно торчал шелковый платок.

Я порадовался за хорошего специалиста, которого по достоинству оценили и у него наконец-то пошли дела в гору.

Мы разместились в саду, так как в доме творился настоящий хаос.

Ведь, несмотря на прохладное отношение к дальней родне, патриарх никак не мог уронить лицо и встретить их неподобающе статусу. Да и наверняка хотел показать, как они ошибались, отвернувшись в момент сложностей.

Я в эту суету старался не вмешиваться. Бессмысленно, и лишь добавило бы переживаний. Взрослые люди, уж как-нибудь разберутся. А я, в случае чего, помогу магией.

Емельянов к задаче подошел, как и прежде, ответственно и с живым интересом. Рассказал о новых архитектурных приемах, дал дельные советы насчет планировки и материалов.

Особенно его заинтересовала новая лаборатория. Для неё я пока что попросил сделать только проект, сразу две стройки начинать было не по карману. По крайней мере, пока я не выполнил новый заказ.

Петр сделал несколько набросков, предложив вписать строения в общий стиль, но внутри сделать более современными и удобными.

Я остался очень доволен нашей встречей. Приятно, когда работают настоящие профессионалы. К тому же страстные любители своего дела.

Емельянов пообещал подготовить чертежи и сметы, и уехал, тоже весьма довольный.

Мне возвращаться в дом не хотелось, поэтому я изучал наброски, представляя как это всё воплотится в жизнь. Всласть нафантазировался, как всё устрою, запущу вторую лабораторию и развернусь ещё больше.

А дальше… Посмотрим.

— Ужиииииин! — донеслось из распахнутого окна кухни.

За столом все угрюмо молчали. Даже великолепный пирог, испеченный Прохором, не смог улучшить настрой домашних. Такое ощущение складывалось, что готовились к самым настоящим боевым действиям.

Осмотрел я это печальное сборище и улыбнулся:

— А знаете что, сделаю я для всех артефакты защитные. Что-то вроде оберегов от дурных людей.

— Это как? — тут же оживился Гордей, который строил кислое лицо лишь для вида, чтобы быть как все. — Шарахаться будут?

— Ну к чему такие крайности. Просто каждый раз, как кто-нибудь захочет накричать или просто повздорить, то ничего у него не получится. Нехорошо станет, слегка. А вот если упорно продолжит пытаться, то придется прерваться по естественной нужде.

Тимофей воспитанно тихо хохотнул в кулак.

— Так разве возможно подобное? — засомневался дед, но в глазах его загорелась надежда.

— Конечно! Я вот как раз недавно в библиотеке отыскал интересный труд, на его основе вполне можно такое сделать.

Призраки, в виде иллюзий сидевшие в креслах у окна, недоуменно переглянулись. В библиотеке я давно не был. Но хоть говорить ничего стали.

Естественно, создать такое означало нарушить важные принципы артефакторики. Не вредить людям намеренно, например. Я хотел сделать всего лишь морок, отвлекающий на какое-то время, причем обе стороны.

Так и гости целы будут, и домашние спокойны. Тут ведь главное вселить уверенность, что всё хорошо будет. Оно и будет.

Общих опасений я вообще не разделял. Скорее накручивают себя, чем на самом деле всё так плохо. Пусть в памяти молодого графа впечатления остались не самые лучшие, но дети вообще чутко реагируют на любое проявление агрессии.

Своих я в обиду не дам, окажись они правы. А там может и родня проникнется и подобреет. Уж я поспособствую.

— Ну раз отыскал… — протянул Лука Иванович и немного расслабился, улыбнувшись. — Ну а что тогда мы так уныло сидим-то? Прохор, подай игристого!

Ужин в итоге завершился прекрасно. И даже игристого не понадобилось. Бутылка так и простояла закрытой на столе. Хватило ароматного чая и восточных сладостей, запасов которых у нас было достаточно благодаря визирю.

Тем не менее, о гостях я задумался. Слишком у нас много странного могло произойти. Одни огнедышащие коты чего стоили. Не говоря о призраках и оживающих статуях…

Стоило проработать план для всех. Пусть всё было объяснимо, хотя и необычно, но мне не хотелось, чтобы родственники начали распространять слухи.

Да, всё же доставят они хлопот.

Я подумал, что может стоит отправить приютских в деревню, заодно с дедом и Прохором. Но отогнал эту мысль. Мы у себя дома и никакие вредные тетки не выгонят нас отсюда.

Занявшись схемами для будущих защитных артефактов, я продумывал и эти моменты. Всего не предугадать, но подумать не помешает.

Возле открытой двери лаборатории вежливо кашлянул дух предка. Я оторвался от своего занятия и сделал приглашающий жест.

— Хотел предложить свою помощь, — призрак принял приглашение и с интересом взглянул на чертежи. — Вот что я подумал, Александр. Может их просто припугнуть? Люди боятся нас. Это вы привычные, да и я уже забыл почти, каково это, когда от тебя все бледнеют да чувств лишаются.

— Митрофан Аникеевич, благодарю за заботу, но мне кажется так будет очень неоптимально. Пусть и эффективно, тут я соглашусь.

— А что так? — насупился предок. — Отвадим навсегда являться в столицу.

— Слишком многое может пойти не так, — терпеливо объяснил я. — Вплоть до приступа. Кто знает, может у графини сердце слабое?

— Нет у неё сердца, — отрезал призрак. — Слышал я эту даму, ужасное существо. Тьфу, стыдно что фамилию нашу носит. На публике слащавая и заискивает, а как никто чужой не видит — злоба так и льется.

— И всё же, давайте попробуем решить всё иным способом.

— Ты же артефакт слабительный сделать на самом деле не можешь, — фыркнул дух. — Понял я, что ты поддержать Луку хотел просто. Иль собираешься?

— Не собираюсь. Но кое-что придумал, — вздохнул я.

Спорить с основателем рода было бесполезно. Более упрямого человека я в жизни не встречал. Но вместе с тем он был отходчивым. Устроит скандал, успокоится и всё равно сделает правильно.

Призрак всмотрелся в схему внимательнее. Что-то неразборчиво пробормотал и сделал вид, что в целом удовлетворен. Половины не понял, что было логично. Я успел изучить многие современные работы, так что уже успешно совмещал старинные плетения и новые подходы.

Мир усиленно шел по пути упрощения, но и из этого можно было извлечь пользу. Например, мне крайне понравилось, как используют эфир в качестве ломовой силы. Чуть видоизменить, чтобы сократить потери и получается отличный подпитывающий контур.

Митрофан Аникеевич давно не занимался артефактами. Сотни лет в виде духа многое стерли из памяти. Поэтому в работе он, увы, помочь не мог.

— И потом, — продолжил я. — Сами подумайте, вот испугаете вы графиню, а она доложит об этом, разбирательства потребует, скандал устроит. Вдруг заявит, что это было покушение? Так и до дворянского суда дело дойти может.

— До какого суда? — оторопел дух от подобного развития событий.

— Такого, где рассматривают жалобы аристократов друг на друга. А тот уже решает, дуэлью решать конфликт или имущественным возмещением морального ущерба. Изобразит из себя перепуганную женщину и всё, решат не в нашу пользу. И уж точно не поединком.

Говорить о том, что пугать женщин вообще недостойно, я не стал. Слишком воинственно был настроен предок.

— Возмещение… — задумался он. — То есть она ещё и состояние оттяпать может?

— Вполне возможно, — ответил я, пусть такого позволять точно не собирался.

— Ну что за времена! — возмутился дух, но скорее наигранно, чем по-настоящему. — Раньше всё просто было. Свой дом можно было защищать любыми способами. Хоть от кого. А сейчас и припугнуть нельзя…

Спорить я не стал. Раньше всё так же было, вопрос чести стоял превыше сиюминутных эмоций. Но Вознесенскому нравилось считать, что было иначе, это его явно утешало.

— Разберемся, — заверил его я. — Только пообещайте мне, Митрофан Аникеевич, что не станете ничего предпринимать без предупреждения.

— Ладно, ладно, — проворчал предок. — Даю своё слово. Мы всё же на одной стороне, уж своих я не подведу. Но и ты, Александр, уж не дай в обиду Луку.

Я бы посмотрел на того, кто посмел бы обидеть патриарха. Несмотря на солидный возраст, граф обладал исключительной волей и стальным характером. Но, очевидно, не в случае с родней.

— Обещаю, что сделаю всё для этого, — серьезно сказал я.

Дух довольно кивнул и испарился.

А я закончил со схемой и стал собираться на ночную вахту.

К тайне маяка я решил приступить, не откладывая. Ночью там, днем дома. Таков был предварительный план.

Мне хотя бы не нужно было обходиться без сна. Только настроиться на чувствительность к любому изменению магического фона. Стать своего рода сканирующим устройством.

Долго подобным заниматься вредно, но на ночь вполне допустимо. Благодаря целителю и его подарку, в особняке восстановление возле амулета-накопителя будет быстрым. Да и рассчитывал я на относительно быстрое решение задачи.

Главное, подстеречь нужный момент.

Сборы напоминали те, что делаются для охоты. По сути так и было, я охотился на неизвестную добычу. Поэтому в дорожной сумке оказалась удобная одежда, разнообразные накопители, запас еды из нескоропортящейся, и несколько книжек по стихийным аспектам.

Готовился я к долгой осаде, несмотря на оптимистичные ожидания.

Но и время в праздности тратить не желал. Поэтому подобрал в домашней библиотеке труды по основам выбранной пары сил. Отыскал и в эфирном хранилище императорской библиотеки интересные экземпляры.

* * *

Маяк встретил меня ярким огнем и сильным ветром, поднявшимся к ночи. В темноте место выглядело совсем иным. Кронштадт был в удалении и свет его фонарей до сюда не доставал.

Создавалось впечатление, что ты находишься на краю земли. Особенно если не оборачиваться назад, к городу.

И только слабый свет в окне домика смотрителя и пламя наверху башни были живым местом. Залив был где-то там, во тьме. Облака не давали прорваться луне и море лишь шуршало волнами и обдавало соленым воздухом.

Луч прокладывал себе дорогу куда-то в эту пустоту. Он то гас, то загорался вновь, указывая путь.

Волков в этот час находился наверху, дежурил возле фонаря. Как и каждую ночь, на своем посту.

Я не стал беспокоить смотрителя, прошел в дом, где для меня была оставлена записка и блюдо, накрытое крышкой. Григорий Иванович велел непременно угощаться.

Заварив себе чаю и прихватив несколько яблок, я устроился у распахнутого окна, за которым плескалось невидимое море. На подоконнике сражалась за жизнь герань. Её трепал ветер, но цветок пока держался. Я влил в него немного магии жизни.

Зажег масляную лампу и взялся за чтение.

С первым аспектом я определился. Вода.

Тем более на берегу будет удобно заниматься развитием. Успокоить шторм для начала, например. Недостаточно для ранга, но хватит для активации источника.

Потом съезжу в деревню и устрою там надежную водную переправу из шахты. Вот уж такая задача должна обеспечить мне необходимое развитие.

Под плеск волн я вгрызался в сочные яблоки и научные труды по стихиям.

И искренне сочувствовал студентам. Продраться через уйму теорий, а то и просто предположений, было сложно. Мой учитель подходил к процессу иначе. Только практика и короткие пояснения, когда был в настроении. Не получилось — начинай заново. Ну и что, что рука обгорела. Вторая пока работает.

Подход не гуманный, но очень действенный. Первый ранг я взял в рекордно короткий срок. И почти без помощи целителей.

Лука Иванович своего внука тоже обучал лично. Без подобных экстремальных условий, но аналогично в основном на практике.

Поэтому мой мозг бунтовал и требовал сотворить что-нибудь, кроме перелистывания страниц. Поднять маленький смерч или закрутить небольшую воронку.

Буквы расплывались, а суть текста начинала ускользать от меня. Последнее, что я запомнил перед тем, как отрубиться прямо на книжке, это бесконечно нудная глава об устройстве капельного полива на усадебных участках. И про какие-то особенности капризных сортов томатов.

Глава 4

Что может прекраснее, чем выйти утром на берег моря, с хрустом потянуться и подставить лицо соленому ветру и яркому солнцу?

Пожалуй, чтобы было чуть теплее.

Мыс обдувало отнюдь не тропическими ветрами, а единовластным столичным — колким, хулиганистым и весьма непостоянным. Но всё равно было чертовски хорошо!

В комнатку, выделенную мне смотрителем, я перебрался ещё ночью. Проснулся, отодрал от лица учебник и полусонным отправился в подобающую постель, предварительно успев раздеться.

И теперь я стоял на обрыве в рубахе и исподнем, благо смутить было некого, кроме пасущихся коз. Но животных мой вид никак не задел, они упорно скакали по скалам, вырывая из них клочки растений, чудом выросшие с этой стороны. Почему козы игнорировали жизнерадостную зеленую поляну возле своего хлева, я не знал. Впрочем, в анималистике я пока был не силен.

Я отсалютовал рогатым и поежился. Озорной ветер забрался под тонкую ткань.

Нырнуть бы сейчас в море… Но порыв я сдержал, понимая что температура воды не даст мне ни единого шанса. А стихия огня, чтобы её подогреть, тоже пока мне была не подвластна.

Но зато сразу же появилась шальная идея — подогреть залив и сделать его пригодным для купания. Я улыбнулся и, конечно же, отверг её. Обитателям здешних вод такая выходка может повредить. Если только точечно…

В дом я возвращался быстрым шагом, одновременно разминаясь и согреваясь.

Адмирал уже хозяйничал на кухне, громыхая посудой и заваривая нам кофе. Я втянул аромат любимого напитка и сегодня он показался мне особенно волшебным.

— Доброго утра! — поздоровался я. — И простите за мой вид…

— Право, граф, нашли за что извиняться, — улыбнулся Волков. — У меня тут фельдмаршал как-то голышом по берегу бегал. Соединялся с природой… Не надо было ему рома столько пить. Но что поделать, сухопутные не приспособлены к нормальным напиткам.

Григорий Иванович шустро накрыл на стол, пока я сходил одеться. Морской волк к тому же нажарил нам королевскую яичницу, уж не знаю из скольких яиц, но я одобрительно покивал.

Простое блюдо было щедро посыпано свежим луком и прочей зеленью, как я понял, выращенной в огороде при маяке. Не обошлось и без домашнего сыра, который мне так понравился вчера.

Аппетит у меня был зверским, что у седовласого графа вызвало смесь уважения с умилением.

— Вот, правильно, мужчина каждый раз есть должен, словно последний! — восхищенно сказал он. — А то взяли моду нынче, как куры по зернышку клюют. Пару лет назад мне студентиков присылали, ну вроде как на практику. Мальчишки еще ничего, хоть и тощие, а вот девахи обморочные какие-то. Как увидели, что я гусю башку рубанул, так сразу все этими заделались… вегетранками. Чёрт их пойми.

Я не стал поправлять адмирала, видел как он обиделся за подобные заявления. Но и городских понять мог, не каждый выдержит такое зрелище. Когда тебе из лавки всю жизнь доставляют считай что готовое мясо, то о процессе не задумываешься вообще.

Сразу вспомнилась моя первая охота. И отчего-то я снова улыбнулся, хотя события той ночи могли показаться весьма неприятными.

Учитель вез меня в столицу. И часть пути мы проделали пешком через леса, по неизвестной мне причине. Точнее, я догадывался, что это было первое из множества испытаний.

Он тогда занялся обустройством временного лагеря, а меня отправил за ужином. Условие было одно — никакой магии. У меня был лук и жуткий голод, несколько дней в пути я почти ничего не ел. Учитель явно подпитывал себя магией жизни, мне же доставались ягоды и грибы, от части которых бывало откровенно плохо.

За этой уткой я гонялся полночи. Птица словно издевалась, не улетая окончательно, а заводя меня всё дальше и дальше в топи.

Когда я наконец сумел её подстрелить и достать из воды, куда она упала, то оказалось что утка щуплая, как был тогда я.

Злой, промокший, грязный и израненный, я каким-то чудом вернулся в лагерь.

Получил короткий урок по разделке дичи и недовольство тем, что так долго провозился.

Но ничего вкуснее той тощей утки я в жизни не ел.

Спустя годы пиршеств, царских, султанских и прочих монарших, я не мог вспомнить ничего лучше той ночи, когда под треск огня и впивался зубами в жесткое мясо без каких-либо специй.

Что-то тогда изменилось. Учитель заговорил со мной иначе. Добрее старый пень не стал, но начал постепенно делиться знаниями.

Через год, будучи все ещё мальчишкой, я решил отомстить ему и на требование приготовить что-нибудь вкусное, подал такую же утку. Пришлось постараться, чтобы отыскать столь же жалкое существо.

Хорошо, что к тому моменту я уже умел неплохо защищаться и быстро бегать.

Моя улыбка стала такой широкой, что адмирал не мог не заметить и усмехнулся:

— Вид у вас, граф, как у кота, стянувшего жирную рыбешку со стола.

— Очень вкусно, — ничуть не погрешил я душой, вдруг осознав откуда у меня такая страсть к еде.

Шли через леса мы тогда месяц, а то и больше. И первая охота оказалась самой удачной. Как и тот вкус — первой настоящей победы. Не в утке было дело. Но зато потом я стремился любыми способами избежать одного — голода.

Столько лет прошло, а это неожиданно ярко всплыло в моей памяти.

Даже лишения порой могут сыграть на пользу. Когда есть с чем сравнить.

— А может мне тут ресторанчик открыть… — протянул адмирал, задумчиво глядя в окно и щурясь от солнечных бликов на воде.

Спустя миг он нахмурился и помотал головой:

— Нет, это же люди постоянно тут шастать будут. А я люблю одиночество. Не подумайте чего, граф, сейчас я вашей компании очень рад.

— А вы принимайте гостей один день в неделю, — предложил я. — В выходной, к примеру. Экстравагантно, но уверен, что такой формат станет весьма популярным. Еще и сами выбирайте клиентов. Уж тогда точно от желающих отбоя не будет, а вы сможете и компанию соответствующую собирать.

— А что, идея! — загорелся Волков. — Скандальная затея, мне нравится! Назову… Назову… Да чёрт!

— Морской чёрт, — рассмеялся я.

— Идеально! — обрадовался адмирал и протянул мне руку, сотрясая мою в мощном хвате. — Вот спасибо вам, Александр Лукич. Признаюсь, скучно мне порой тут становится. Ненадолго, но бывает. Я-то мечтал об уединении, хватило дуралеев всяких на флоте, по уши наелся их глупостями. Но оказалось что совсем без людей… тоже плохо.

Он достал с полки ещё один блокнот, точь-в-точь как дал мне, и принялся туда что-то записывать, шевеля губами и периодически поднимая глаза к потолку.

Я мельком заглянул — будущий шеф-повар составлял меню. Прохора к нему, что ли, отправить для обмена опытом…

Оставив смотрителя за этим увлекательным занятием, я отправился к маяку. Следовало изучить его ещё раз и внимательнее. Чтобы не испортить то, что работает, и понять что добавить без вмешательства в старинные плетения.

Ну и взглянуть на море хотел с верхушки башни.

Я снова восхитился чужой работой. Познакомиться бы с тем артефактором, что сотворил такое чудо. Пусть я отмечал места, которые можно улучшить, но это ничуть не умаляло мастерство неизвестного мага. Он просто осторожничал.

Немного потренировался и с водной стихией. Аккуратно воздействовал на волны, успокаивая их и превращая воду перед маяком в зеркальную гладь. Свидетелями были только крайне удивленные чайки.

Когда я спустился, хозяина мыса уже не было. Только дверь и окна нараспашку.

До машины меня проводил лохматый пес, радостно лая и гоняясь за наглыми морскими птицами, явно нарочно дразнящими его. Блеяли козы и недовольно кудахтали куры, которых на выгуле трепал ветер.

Хорошее место, душевное.

И ресторан тут будет таким же, особенным. Я понял, что и сам с удовольствием буду записываться к адмиралу на ужины. Живо представил его в белоснежном фартуке, разносящим еду своей походкой в развалочку и травящим морские байки.

Решил обязательно посоветовать графу мастера Емельянова. Вот уж кто, а Петр сможет воплотить именно то, что захочется Волкову. Убежище морского чёрта.

* * *

Следующие дни прошли довольно однообразно. Ночи я проводил на маяке, там уже по утрам уделял время развитию стихии, а днем помогал в заботах по дому.

Нет худа без добра, вот и суетливая подготовка к приезду родни вернула особняку былой вид. Не то чтобы до этого не было времени, но всё происходило неторопливо, так как были другие приоритеты.

В итоге открыли все помещения и навели там порядок. С удивлением обнаружились предметы мебели и утварь, о которых давно забыли.

В общем, дом превратился в окончательно жилой.

Вновь обновили краску фасадов, сад облагородился статуями и прочим садовым декором, с которым любезно помогла княжна Давыдова, как единственный представитель прекрасного пола, пусть и неживой.

Патриарх сменил настрой и увлеченно занимался обустройством. В его взгляде четко было видно явное намерение — показать графине Вознесенской, что род преуспевает и без её помощи.

Может, его хорошему настроению способствовали и частые поездки в лечебницу. Я сначала забеспокоился, что дед проводит там чуть ли не каждый вечер, но он заверил меня, что всё в полном порядке. Да и выглядел Лука Иванович всё лучше и лучше.

День перед приездом ознаменовался событием, которого все давно ждали.

Завершающее заседание суда по делу Тучкова буяна.

Тимофея по этому поводу приодели в лучший костюм, который ему заказал патриарх. Парень сопротивлялся, но глава рода безапелляционно заявил, что иначе советник Вознесенских выглядеть не может. Таким незатейливым образом присвоив ему новую должность, он вверг рыжего в признательную растерянность и лишил возможности отказаться.

Вернулся главный свидетель громкого дела к вечеру, когда на город опустились сумерки. И не один.

Сопровождал парня Казаринов, в своем обычном виде юриста — недорогой костюм и небрежно выглаженная рубашка, конечно же уже чем-то заляпанная.

Я давно понял, как удивительно хитро подобран был этот образ. В таком виде он не вызывал опасений у противника в суде. Только насмешки над молодым и неопытным выскочкой. Казаринов притуплял бдительность с самого первого взгляда.

К тому же я хорошо помнил, какое впечатление производил юрист, снимая эту безобидную личину.

— Вот, возвращаю в целости и сохранности, — шутливо поклонился теневик, когда мы поздоровались. — Тимофей Петрович показал себя отлично и не оставил другой стороне ни одного шанса.

— Что вы, Михаил Алексеевич, — рыжий зарделся, сконфуженно поправляя пиджак. — Если бы не ваши наставления, я бы не справился. Уж больно мудрено у вас там всё, слово не то сказал и может обернуться против.

— Не скромничайте, — серьезно ответил Казаринов. — Не к лицу это вам. Достойный человек должен принимать благодарность с честью. И никогда не умалять своих заслуг.

Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Внешне теневик был ненамного старше Тимофея. Пусть, безусловно, гораздо мудрее. Но всё равно было забавно наблюдать, как один парень учит жизни другого.

Впрочем, совет был верным.

Когда подобное не чистая формальность, то скромность неуместна. Так получается, что ты и порыв собеседника обесценил, и себя принизил.

— Благодарю, ваше высокоблагородие, — торжественно произнес Тимофей и отрывисто поклонился. — Я безмерно рад нашему знакомству и благодарен вам за помощь.

— Право… — Михаил расхохотался. — А вы опасны, Тимофей Петрович. Подловили меня на моих же словах.

Рыжий сделал вид, что не понял о чем речь, но я заметил хитрый блеск в его глазах. Вот уж два теневика, два сапога пара. Было бы неплохо, если бы Казаринов поделился с ним не только правилами поведения в суде, но и навыками теневого аспекта дара.

Но я пока не мог придумать, как это организовать, не подвергнув рыжего риску оказаться в руках тайной канцелярии. Что они непременно захотят заполучить себе такой талант, я не сомневался.

— Господа! — провозгласил я. — Этот чудесный повод нужно непременно отпраздновать. Прошу, — я сделал приглашающий жест.

Казаринов чуть замялся, но всё же согласился.

Праздник мы готовили весь день. Тимофей должен был хорошо прочувствовать вкус первой победы. И не тощей уткой. Парень не побоялся выступить против сильного противника, не отступил и наверняка нажил себе новых врагов. Пусть не каждая победа ведет к награде, но не в этот раз.

Рыжий искренне удивился накрытому в его честь столу. Растрогался, тщетно стараясь это скрыть. Умением не заливаться краской он пока не овладел.

Да и хорошо, при своих не надо скрывать истинных чувств. Кто их ещё сможет по-настоящему разделить?

На празднике собрались все домашние.

Вот уж от кого, а от служащего тайной канцелярии скрывать призраков не было смысла. Я был уверен, что там знают всё как про них, так и про каменных и волшебных питомцев. Я не верил, что мое знакомство с османским послом прошло мимо их бдительности.

Поэтому и позвал Михаила. Тому не помешало бы отдохнуть от дел хоть несколько часов.

Мы от души чествовали Тимофея и наслаждались вечером.

— Удивительная у вас семья, — сказал мне Казаринов, когда никто не слышал. — Настолько разные люди и так естественно им вместе. Я бы подумал, что это действие какого-то артефакта, зная ваши исключительные таланты, не умей я отличить так ли это на самом деле.

Ненарочно или наоборот, но теневик мне выдал ещё одну свою способность. Мне стало интересно, что же за артефакт у него. Но Михаил по-прежнему был окутан защитой столь сильной, что без грубого вмешательства через неё было не пробиться.

К тому же сообщил он о и том, что за моей деятельностью присматривают. Это меня не удивляло, чтобы государственная служба и не приглядывалась к артефактору? Вот уж что было бы странно.

— Кстати, об артефактах, — вспомнил я. — Позволите вас на минуту?

Юрист кивнул и мы вышли из столовой, а затем и из дома.

Сад встретил прохладой и легким ветерком, снова изменившим направление. Теперь он приносил с севера зябкую свежесть.

Подарок для Казаринова был в лаборатории, куда мы и пошли, дружно выдыхая облачка пара. От довольно резко опустившейся температуры как-то особенно ярко слышался запах яблок.

Я невольно взглянул в сторону сказочного павильона, его крыша блестела среди деревьев. Ребятни в такой час уже не было.

— Что-то новенькое? — заинтересовался парень, проследив за моим взглядом.

— Местные дети облюбовали наш яблоневый сад. Её светлость взяла на себя заботу о них и вечерами рассказывает им истории. Насколько понимаю, в основном страшные, — улыбнулся я. — Но они в восторге.

— Охотно верю, — тоже улыбнулся теневик с ностальгией. — Помню, когда я был маленьким, только такие и любил. Тогда всё страшное казалось самым интересным…

Парень слегка помрачнел, но тут же встряхнул головой, отчего его прическа растрепалась, придавая ему мальчишеский вид. Я понял о чём он. В тенях перестаешь интересоваться страшным, и довольно быстро.

Я открыл лабораторию и взял с полки последний артефакт чистого света. Мраморный кругляш с дыркой произвел на Казаринова странное впечатление.

Михаил принял подарок очень нерешительно, словно боясь обжечься. Покрутил камень в руках и расслабленно опустил плечи.

— Это…

— Это поможет вам в тенях, — коротко объяснил я.

— Знаете, Александр Лукич, — сказал он после непродолжительного молчания. — В тенях стало спокойнее. Я не знаю как вы это сделали, но знаю точно, что вы.

От его ровного и серьезного тона стало не по себе. Я никак не мог разгадать загадку этого несуразного с вида парня. Особенно когда он так молниеносно менял свой образ.

— Но я вам очень благодарен за это, — продолжил Михаил, неотрывно глядя на артефакт. — И за это тоже. Что-то я продрог, — улыбнулся он, вновь превратившись в обаятельного юриста. — Угостите на прощание чашечкой горячего кофе?

— Непременно. Без этого я вас не отпущу.

Что же, произошедшее в императорской лечебнице тоже не могло укрыться от внимания конторы. Я был к этому готов и не сомневался, что рано или поздно ко мне придут. Именно тогда, когда к этому буду готов я. Иначе наш разговор проходил бы совсем иначе.

Разумный человек, а в уме начальника тайной канцелярии я тоже не сомневался, никогда не станет давить или шантажировать возможного союзника.

Пока же я угощал теневика кофе со сладостями и наблюдал. Перспективный парень. Я понимал, что Баталов его прочит на свое место. Когда-нибудь, ещё нескоро, но Михаил взвалит на свои плечи эту ответственность.

До тех пор у него есть время наслаждаться такими вечерами и простыми удовольствиями.

Ужин перешел в традиционное чаепитие. Прохор едва вынес к столу огромный торт. Невозможно кремовый и усыпанный разноцветными цукатами.

Только княжна слегка возмущенно фыркнула, зато все мальчишки, от Гордея до Луки Ивановича, накинулись на угощение с горящими глазами. Один маленький кусочек можно. Ну ладно, может не один и не маленький…

Завтра нас ждало прибытие гостей, поэтому сегодня отважные воины имели право подкрепиться.

Глава 5

К прибытию родни я едва не опоздал.

Увлекся беседой с адмиралом на маяке и потерял счет времени. Всё же отставник прожил такую богатую на впечатления жизнь, что слушать его можно было бесконечно. Да и что-то было такое в этом месте, похожем на край земли. Вроде присел выпить чашечку кофе, а целый час прошел за приятным разговором, да и просто любованием искристым заливом.

Но я хотя бы предусмотрительно взял с собой подобающую одежду. Соответствующий случаю костюм и выглаженная рубашка находились в чехле в автомобиле.

Мой настрой был самый благоприятный. Пожалуй, даже чересчур.

На маяке я отлично спал, да и завтраки граф Волков готовил пусть и простые, но отменные. К тому же свежий воздух и возможность неторопливо потренироваться с водной стихией совершенно расслабляли. Не работа, а чистый отдых.

Встречали гостей мы с дедом и Прохором у распахнутых ворот, предварительно расчистив место для их автомобилей. Свой «Лесснер» я пока припарковал на соседней улочке.

Кортеж оглушительно просигналил ещё в начале улицы, вероятно перепугав всех соседей. Родня добиралась из Новгородской губернии на своем транспорте. Вполне возможно, что в целях экономии.

Людей, как и багажа, было немало.

Впереди ехал приземистый внедорожник, видно что отполированный, но уже замызганный дорожной грязью. За ним автомобиль попроще, а замыкающим дребезжал фургончик, явно предназначенный для слуг.

Машины остановились и из-за руля выскочил водитель, быстро кивнул нам в знак приветствия и рванул к задней двери, распахивая её.

Оттуда появилась отнюдь неизящная женская ножка в атласной зеленой туфле. Она задергалась и следом разнесся капризный высокий голос:

— Виталик, ну помогите же маме!

Хлопнула другая дверь и выскочил наследник. Виталик обладал комплекцией никак не подходящей этому имени. Здоровенный, в основном благодаря отличному и явно бесконтрольному питанию, парень неловко попытался вытащить свою родительницу на свет, но ему пришлось прибегнуть к помощи водителя.

Мы безмолвно наблюдали.

Когда Авдотью Павловну извлекли, то патриарх тихонько крякнул, а я чуть не присвистнул. Объемы тетки стали ещё больше, чем я помнил.

Её наряд лишь усугублял картину. Весь в складках, рюшах и подобных элементах, придающих дополнительную полноту. Платье напоминало абажур, натянутый не по размеру. К тому же всё это неустанно колыхалось, словно огромное желе.

Я слегка опешил от вида этого колосса.

Лука Иванович натянуто улыбнулся и выдавил:

— Добро пожаловать в особняк Вознесенских.

Графиня, прежде чем ответить, оценивающе взглянула на дом и окружающий его сад. Разочарованно поджала губы, но тут же опомнилась и расплылась в змеиной улыбке:

— Дядюшка, как же я рада вас видеть! А это кто у нас тут? — она перевела на меня взгляд и сделала вид, что пытается вспомнить: — Неужели? Александр, душенька!

Я сразу же понял, что мы не подружимся.

Подобная фамильярность, конечно, была допустима. В редких случаях, с позволения и только среди очень близких людей. Но всё равно, называть «душенькой» взрослого мужчину…

Виталик за этим наблюдал с таким флегматичном видом, что стало ясно — такое обращение для него было привычным.

— Доброго вам утра, тетушка, — я взял себя в руки и подобающе поклонился.

Авдотью Павловну слегка перекосило и она прищурилась, отыскивая насмешку в моем тоне.

Из второй машины выскочили дети. Двое мальчишек-погодок лет пяти, столь похожие, что я сначала подумал про близнецов. Но они просто были одинаковы подстрижены и одеты.

За ними вышла их мать. Молодая и симпатичная женщина, но с таким уставшим лицом, словно они добирались с Камчатки, а не из соседней губернии. Бледность и стройность её походила на ту, которой добивались все придворные аристократки. Но тут было видно — не от хорошей жизни.

— Елена! — строго окликнула её графиня и резким кивком указала на детей, которые уже принялись носиться вокруг машины.

Женщина ловко перехватила сыновей и нежно взяла за руки, подводя к нам. Взгляд её, обращенный к детям, сразу потеплел. Несмотря на то, что её наряд был гораздо скромнее, выглядела она в нём на порядок благороднее своей свекрови.

В фургоне были двое хмурых слуг слегка бандитского вида и румяная пышная горничная, которая с простодушным восторгом оглядывалась вокруг. Судя по всему, такой большой город она видела впервые.

— Рот закрой, Дашка, ворона залетит, — буркнула графиня, достала откуда-то из складок веер и стала яростно им обмахиваться.

— Да, ваше сиятельство, — девушка совсем не обиделась, исполнила неуклюжий реверанс и продолжила поглядывать по сторонам, но уже исподлобья.

Все были в сборе и мы представились. Точнее этим занялась Авдотья Павловна, совершенно проигнорировав правила этикета.

Я же вспоминал всё рассказанное дедом об этом семействе.

Виталий Сергеевич, наследник и единственный сын почившего графа Сергея Ефимовича Вознесенского. К военной службе его не привлекали по причине слабого здоровья. Глядя на него, я невольно задался резонным вопросом, чем же он настолько болен. Имел страсть к лошадям, по причине чего в имении была большая конюшня. Такое увлечение стоило дорого.

Елена Васильевна, в девичестве Рыжова, была выдана замуж по давней договоренности родителей. Рыжовы были губернскими промышленниками и имели баронский титул. За дочь они дали весьма большое приданое, чтобы та имела возможность стать графиней, когда Виталий возглавит род. Её мнение при этом не особо учитывалось. Да и насколько я знал, отдали её совсем юной девицей, едва стала совершеннолетней.

Внуки графини, Ник и Мик, то есть Николай и Михаил, воспитывались на дому. Тетка категорически не хотела отдавать их в гимназию, считая что там только испортят прирожденных дворян. С виду мальчишки были обычными, с любопытством всё осматривали и искренне улыбались мне и деду.

Слуги Игнатий и Панкратий, словно их по именам подбирали, как я понял выполняли множество разнообразных задач. Водителя звали Тарас и, судя по всему, он занимался лишь этой работой. Ну а Дарья была личной горничной графини, которая мельком объяснила, что девушку та великодушно облагодетельствовала, забрав из деревни.

Семейство проследовало в дом, слуги начали таскать тяжеленные сумки и сундуки. Порыв Прохора им помочь я остановил, помотав головой. Здоровые мужики сами справятся, нечего старику надрывать спину.

Это не укрылось от бдительного взора тетушки. И она снова на меня прищурилась. Но благо промолчала.

Я отдал распоряжения куда поставить автомобили, закрыл ворота и тоже пошел в особняк.

Там уже стоял шум и сверху доносились грозные крики графини.

— Витюша, не трогай, тяжелое!

— Остолопы, осторожнее с вещами! Хоть одна царапина и велю вас выпороть, так и знайте!

— Ник, не надо кушать это…

— Елена, займись своими детьми!

Причем паузы она почти не делала, выдавая всё единым потоком. Я остановился в холле и задрал голову, глядя на верх лестницы. Ко мне тихонько подошел Лука Иванович.

— Как думаешь, Саша, — задумчиво спросил он. — Перекрытие выдержит?

Я увидел улыбку на его лице и тоже усмехнулся. Как она только умудрилась туда подняться? Может останется там хотя бы до вечера…

Но мечтам было не суждено сбыться. Что-то громко упало, затем послышались тяжелые шаги и голос тетки уже ближе:

— Что же, пора обедать.

Мы с дедом одновременно кинулись в разные стороны. Он к гостиной, а я под прикрытие кухни. Честно говоря, меня это крайне развеселило, так что во владения Прохора и зашел, хохоча.

Слуга понуро сидел на табурете, теребя в руках полотенце.

— Что случилось? — сразу насторожился я.

— Дык, барин, как такую прокормить-то? Она ж вас целиком заглотить может, — шепотом сказал он, вытягивая голову в поисках лишних ушей.

— Как обычно, — расслабился я. — А если её сиятельство не устроит, в столице полно отменных ресторанов.

— И эти ещё… — не успокаивался старик. — Вы их рожи окаянные видели? Сопрут ведь что-нить, как пить дать. Я, пожалуй, сторожить стану по ночам-то. Так надежнее.

— Брось, Прохор. Наши уважаемые духи в силах справиться с такой простой задачей. Так? — спросил я, ощущая присутствие призраков рядом.

Предок тут же объявился и прислушался к шуму. Поморщился и кивнул:

— Конечно, Александр. Не сомневайтесь, никто тут чужое имущество и пальцем не тронет.

— А почему тут заперто? — голос графини раздался уже снизу и был полон возмущения.

— Я разберусь, — сказал я и отправился на передовую.

Авдотья Павловна сотрясала дверь, ведущую в моё крыло. С её весовой категорией был большой шанс попросту выломать препятствие. Но я недаром подготавливался к приезду гостей. Укреплена защита была против десятка таких, как она.

— Тетушка, я могу вам помочь? — подошел я к ней.

— Что там? Почему заперто? — требовательно повторила дама.

— Для вашей безопасности, любезнейшая, — моя учтивость у самого на зубах скрипела. — Вынужден признаться, то крыло заражено.

— Заражено? — графиня отпрянула и принялась вытирать руки о платье. — Чем? Как? Как вы допустили? Тут же дети!

— О, эта история уже вошла в городские легенды, — загадочно ответил я, сделав печальное лицо. — Упадок дался нам так нелегко…

Глаза её вспыхнули самым сильным чувством в мире — злорадным интересом. Графине так хотелось услышать про нашу беду, что она позабыла обо всем остальном, приложила руки к необъятной груди и изобразила такое участие, что я не мог не отметить — актерские таланты у неё были прекрасные.

— Ах, бедняжки, — вздохнула графиня сочувственно и чуть нетерпеливо произнесла: — Расскажите мне всё без утайки, мы же родные люди!

Я сопроводил тетушку в гостиную, где усадил в кресло. К чести старинной мебели, изготовлена она была на славу и выдержала испытание. Патриарх явно хотел ретироваться по срочным делам, но я сделал незаметный жест, останавливая его.

Не хотел потом пересказывать, что я сейчас придумаю.

Мне пришлось импровизировать, потому что план родился только что, исходя из нашей первой встречи. Всё я же рассчитывал, что графиня окажется более адекватной.

Можно было поставить её на место, мы были вправе в своем доме. Но хуже обиженной женщины может быть только две обиженные женщины. Да и неприлично грубить дамам, даже таким.

Ну а вариант с запугиванием был самым слабым и слишком непредсказуемым.

Поэтому я придумал иной выход. Дать ей то, чего она страстно желает. То есть удостовериться, что у нас всё не так хорошо, как кажется. Это было самым безопасным способом на время обезвредить её сиятельство.

Спасибо множеству походов, где единственным развлечением были байки у костра. Наслушался я немало, да и сам придумывал не меньше.

Так что в грязь лицом я не ударил и выдал легенду, достойную попасть в какую-нибудь энциклопедию.

Даже дед заслушался, удивленно подняв брови. Ну а Авдотья Павловна вовсе забыла про еду.

Особняк был проклят. Не так чтобы очень страшно, в этом я не перебарщивал. Но однозначно почти навсегда и без возможности это исправить. Даже жуткими ритуалами, которые предлагали шаманы.

Взяв огонь на себя, я воспользовался своей прошлой репутацией. А, учитывая пол главной слушательницы, конечно же приплел сюда грустную любовную историю.

Слухи о молодом графе Вознесенском безусловно долетали до родни, так что поверить мне было легко.

Порочить воображаемую невинную девицу я не стал, мог сделать графиню своим личным врагом. То была безответная любовь и моя жестокость исключительно по молодости лет. Я вздыхал, сожалел и каялся, так что тетушка в конце чуть ли не утешала меня.

Девушка, по всем правилам приличных сказок, была не простая. Чтобы не делать из неё совсем уж неприкасаемую жертву, наделил я её темным даром. С которым она боролась, не желая пользоваться во вред.

Отвергнутая любимым, она всё отвернулась от света. Наложила страшное проклятье и ушла в неизвестном направлении. По слухам — утопилась от содеянного.

Драма разыгралась, естественно, перед моим исчезновением. Я не сомневался, что графиня церемониться не станет и вопрос о том, где я был два года, возникнет так или иначе.

В общем, я бродил по империи в её поисках, надеясь вымолить прощение и, конечно же, попросить снять проклятье. Но тщетно. Лишь нашел слабые следы и слухи о её гибели.

Я оказался так чертовски хорош, что когда умолк, то графиня взяла мои руки в свои. Её глаза блестели, а дыхание сбилось.

— Александр, бедняжка, как же ты настрадался!

Патриарх закашлялся так, что чуть не задохнулся. Он извинился, заколотил себя кулаком в грудь и налил воды, судорожно опрокинув внутрь целый стакан.

— Я заслужил эту участь, дорогая тетушка, — смиренно сказал я. — Но отныне во многие места в доме не может вступить ни одна женщина. Да и прочим находиться там опасно.

Авдотья Павловна с опаской огляделась и сглотнула.

— Вы в безопасности, пока находитесь у себя на этаже, — пояснил я, поняв что всё же перегнул палку. — Ну и в столовой, и тут. Хозяйственные помещения тоже чисты. Нам всё же удалось частично очистить дом.

Пусть отправить её в гостиницу было бы идеально, но тогда репутация рода всё равно бы пострадала. Ещё и приобрела бы чумной оттенок.

Тоже рискованный ход, но того стоило.

— Лишь моя гибель навсегда прогонит проклятье, — я вновь переключил её внимание на себя. — Тогда особняк станет безопасным и, надеюсь, перейдет в хорошие руки. Луке Ивановичу пришлось даровать его мне, один шаман сказал… А, впрочем неважно, не сработало.

Деда снова охватил приступ кашля, а графиня не выдержала и прослезилась. Эмоции её скакали от настоящего сочувствия до алчности. Тетушка уже присвоила себе столичное имущество, но при этом умудрялась проникнуться печальной любовной историей.

Чтобы у неё не возникло глупой идеи, я добавил:

— Знаете, буду до конца откровенен, в какой-то миг я проявил слабоволие. Начал ввязываться в смертельные дуэли. Погибнуть в честном поединке и избавить свой род от жуткой ноши — что может быть лучшим выходом?

Надежда в глазах графини загорелась так явно, что я едва удержал нужный тон.

— Оказалось, что это невозможно. От меня, — я понизил голос и наклонился вперед, а тетушка невольно повторила движение за мной, внимательно прислушиваясь: — Отскакивает любое оружие. Я обречен страдать, пока сам не решусь…

Я замолчал, вздохнув так тяжко, что её прическа всколыхнулась.

— Пожалуй, это и стоит сделать. Когда-нибудь. Но сначала я обязан загладить свою вину хотя бы тем, чтобы восстановить утерянное состояние.

Лука Иванович не выдержал. Раздался всхлип и дед закрыл лицо руками. Его плечи сотрясались. Сила воли оставила патриарха и он смеялся. Благо графиня это восприняла как рыдания, то есть соответствующей реакцией на мои слова.

— До чего же вы благородный молодой человек, — с придыханием сказала она, косясь на содрогающегося деда. — Принять такое мудрое решение не каждому под силу. Я, пожалуй, оставлю вас, чтобы не смущать более. Вам нужно прийти в себя.

— Благодарю, — я покорно опустил голову, тоже еле удерживая смех, так заразительно всхлипывал патриарх.

Тетушка поднялась на удивление легко. Отказалась от помощи и спешно удалилась. Когда стихли её весомые шаги, Лука Иванович наконец смог открыть лицо и отдышаться.

Хохотать в голос он всё же опасался, но продолжал трястись и вытирать слезы.

— Ну, Саша, ну ты… — глава рода никак не мог подобрать слов и просто махнул рукой.

Я улыбнулся и откинулся в кресло. История, безусловно, шита белыми нитками. Но именно благодаря этому и могла сработать. Репутация, исчезновение, разорение — всё вполне укладывалось. Ну а неистребимая женская вера в такие любовные драмы лишь эмоционально закрепляла результат.

К тому же у графини Вознесенской появилась надежда заполучить особняк в столице. Больше ведь родни у нас не было.

Так что теперь я рассчитывал пусть и на неискреннюю, но любезность. Пока тетушка под впечатлением тем более.

А значит, будет достаточно времени заняться настоящим делом. Получить ранги, выполнить заказ.

Когда родня вернется к себе, порадую их прекрасной новостью — нашелся способ избавиться от проклятья. А то не дождутся и решат по дурости действовать. Как говорил один мой друг, постоянно влипающий в неприятности: «я знаю что делать, я не знаю куда девать тела». Вот такого мне не хотелось.

Глава 6

Отсмеявшись, патриарх поблагодарил меня за то, что я разрядил обстановку. Теперь, по-крайней мере у домашних настроение должно было сильно улучшиться. Дед пообещал передать легенду остальным, чтобы те старательно поддерживали её.

Спонтанное решение оказалось самым удобным. Так и родня будет осторожнее и предупредительнее, и свои повеселеют. Вкупе с артефактами, которые я всем раздал, обстановка вряд ли должна была накалиться.

Тетушка явно пересказывала мою историю своим, так что о еде временно позабыла.

Я это время потратил на тщательное изучение запасов в лаборатории.

Мог бы поручить Тимофею, как инвентаризацию, так и своевременное пополнение. Но мне самому нравилось этим заниматься, для меня это было своего рода медитацией.

Ходить вдоль стеллажей, перебирать склянки и прочие сосуды, и заодно прикидывать в уме необычные сочетания аспектов.

Тут же примчались котята, каким-то волшебным образом улизнувшие из запертого крыла. Впрочем, причина явилась чуть позже. Гордей влетел с запыхавшимся видом и смущенно зашаркал ножкой.

— Я через окно зимнего сада выбрался, — признался он.

Я ему улыбнулся и приглашающе махнул рукой.

Представить приютских мы планировали во время обеда. Скрывать их от гостей, конечно же, никто не собирался.

Но, зная что с дороги родственники и без того будут утомлены, дружно решили лишний раз не натягивать и без того сложные отношения. Лука Иванович настоял, хотя я не видел особого смысла.

Пацан забрался на топчан, кутлу-кеди прыгнули следом и устроили возню, а я продолжил исследование запасов.

Через несколько минут возле дверей появились внуки графини. Мальчишки остановились на пороге, с любопытством разглядывая убранство.

— Дядя граф, — произнес старший Михаил. — А можно нам посмотреть?

— Жутко интересно, — закивал младший Николай.

— Мама вас не потеряет? — строго спросил я.

Старший уверенно помотал головой и я пригласил их тоже. К Гордею, представленным моим подопечным, они отнеслись даже с некоторой долей уважения, что меня порадовало. Характер у мальчишек был открытый и легкий. Вероятно благодаря их матери.

Дети пришли в восторг больше от котят, чем от лаборатории. Пушистые против восхищения не возражали, так что детвора занялась тисканием питомцев.

Жаль, что ни один из мальчишек не был артефактором. В той ветви рода их вообще не рождалось. Оба воздушные стихийники, с неплохим потенциалом, но тем не менее.

Вообще это было довольно странно.

Артефакторы почти всегда рождались от артефакторов. Тот редкий случай, когда семья могла быть более менее уверена, какой дар будет у детей. Безусловно, это было необязательно, магия могла выбрать носителя и из другой семьи. Как было со мной, например.

Но тут словно отделение от основного рода отрезало им такую возможность.

Я толком не знал причину разлада. Не принято было об этом говорить. Точно возник какой-то серьезный скандал. Прадед разделил имущество, отдав старшему сыну Павлу имение с деревнями в Новгородской губернии, а младшему столичный особняк и пригородные угодья.

По сути, выгнал наследника, передав эту роль моему деду.

Насколько я знал, Лука Иванович с братом после этого почти не общался. Разве что вот по подобным формальным поводам. Потому что на крайние меры, то есть фактическое разделение рода, прадед всё же не решился.

Так уж случилось, что в обеих моих жизнях родных я потерял в раннем возрасте. И о сложностях родственных взаимоотношений знал немного. Но понимал, как эти отношения, вынесенные на суд общественности, могут повлиять на репутацию.

Окончательно отрекались разве что от государственных преступников. И то редко. Семья и род превыше всего — таково было негласное правило, которое мало кто осмеливался не соблюдать.

Не то чтобы мне хотелось выяснить причины или примирить родню, но факт отсутствия нашего дара у новгородских Вознесенских меня заинтересовал. Надо бы как-то разузнать о произошедшем.

Проклятья были вполне реальной магией. Сложной, темной, редкой, но реальной. А тут было похоже именно на это, хотя я никогда не слышал о подобном воздействии на дар.

Я взглянул на изнеженных ласками котят и усмехнулся. Про огнедышащих животных я тоже раньше не слышал. Мир умеет удивлять, и я только начал в этом убеждаться.

— Дядя граф, — вывел меня из раздумий один из племянников. — А это правда, что вы заколдованный?

— Заколдованный? — переспросил я, подняв одну бровь.

— И в медведя ночами превращаетесь? — с детской непосредственностью выпалил другой.

Фантазия ли это их бабушки или собственная, я не знал. Но детей обманывать совершенно не хотелось. Поэтому я улыбнулся и многозначительно промолчал. И у мальчишек радостно загорелись глаза.

Даже если прямо скажу, что это не так, всё равно напридумывают каких-нибудь жутких историй. Таковы уж дети. И работу их воображения не стоило ограничивать. Из таких обычно получались великие маги.

Братья умчались, едва услышали зов матери. Не забыв при этом сказать спасибо. А Гордей серьезно заявил после их ухода:

— Они хорошие.

— Согласен.

— Можно их вечером позвать в сказочный павильон?

Я призадумался ненадолго и кивнул. Ни к чему лишать детей развлечений, расскажут об ангельском призраке, так тому и быть. Да и сказки княжна рассказывала хорошие, пусть и страшные. Те самые, где добро всегда побеждает, достойно и справедливо.

— Здорово! — обрадовался пацан и тоже вскочил, выбегая наружу, но напоследок крикнул: — Спасибо, вашсиятство!

За обедом стояла необычная тишина.

Тимофей и Гордей были представлены и тут же забыты. Графиню явно занимали иные вопросы. Тетушка бросала на меня сочувственные взгляды, вздыхала и молчала.

Я знал, что надолго впечатления от моего проникновенного рассказа не хватит, но пока просто наслаждался наступившей передышкой. Ну и соответствовал образу, делая чуть печальный и задумчивый вид.

Заинтересовалась сказкой, судя по взглядам, только невестка, Елена Васильевна. Но она смотрела на меня скорее с легким недоверием. Наследник всё так же изображал незамутненного вообще какими-либо мыслями.

Прохор в очередной раз удивил.

Но этот раз не экзотикой, а тем, что не стал придумывать новых блюд, а подал классический набор — суп из раков, форель, телятину, заливное с птицей, салаты и какие-то горячие медовые пирожные, название которых я не расслышал, задумавшись о делах.

Реплики звучали только дежурные, вроде просьб передать соль или сдержанной похвалы блюду.

После трапезы родня удалилась отдыхать.

Тетушка была на какое-то время обезврежена, что позволило мне переключиться на более насущные дела.

Во-первых, уже приступили к фундаменту будущего флигеля. Емельянов сразу же взялся за дело и я обеспечил защиту от шума, выставив вокруг стройки воздушные щиты.

Во-вторых я отправился в лавку к Батисту, заказать несколько нужных для лаборатории вещей и пообщаться с купцом. Меня интересовало, не было ли каких проблем на морских торговых путях.

Фёдор Жанович мне был рад, как родному, потому что заказ я сделал весьма существенный. Поэтому и всеми слухами из своей сферы поделился с удовольствием. Конечно же в ресторане, и за мой счёт.

Пусть по моему вопросу он мне ничего не сообщил, но это была малая плата за другую информацию. Потому что кое-какое движение всё же имелось.

Батист, приблизившись к императорскому двору, обзавелся новыми знакомыми и новыми источниками на более высоком уровне. Вот на этом уровне и ходили смутные волнения. Готовился какой-то союз с одной из дружественных империй. Военный, торговый или наследный, держалось в строжайшей тайне.

Жаныч, дав волю фантазии, сделал ставку на последнее предположение, что наследника собираются с кем-то обручить. Возраст его, конечно, для брака был маловат, но это не мешало договориться заранее и оформить всё официально.

Также поговаривали, что откроется тайна союза во время императорского бала.

Вот только связано ли это как-то с маяком?

Морской путь не был единственным, но излюбленным. Что может быть внушительнее и эффектнее, чем прибыть в столичный порт на роскошном корабле?

Так что третьим, что я сделал, это отправился к Казаринову. Если есть хоть какая-то неизвестная угроза, тайная канцелярия должна об этом знать. Пусть адмирал истоптал пороги всех инстанций, но не сделать я этого просто не мог.

Юрист был у себя, в коллегии. Так как это находилось совсем недалеко от лавки Батиста в Гостином дворе, то я сразу же отправился на встречу.

А чтобы подготовиться и обдумать как вести разговор, прогулялся пешком по Невскому проспекту, мимо императорского дворца и через мост, ведущий к простору реки.

Ветер тут всегда гулял ничуть не слабее, чем в заливе. Он гонял гуляющих и девушки с криками придерживали платья, которые стихия дерзко пыталась задрать.

Я не удержался и спустился к пристани стрелки Васильевского острова. Вид отсюда открывался великолепный.

Ширь сверкающей Невы обнимали острова. Родной Петербургский выступал фасадами доходных домов. Напротив сверкала позолотой крыш и шпиля крепость. А справа возвышался величественный дворец императора.

Налюбовавшись и немного озябнув, я быстрым шагом дошел до юстиц-коллегии.

Внутри стоял привычный шум и беготня помощников, ловко огибающих более степенных юристов и прочих важных персон.

Казаринов, несмотря на получение нового чина, по-прежнему размещался в своей комнате, похожей на каморку.

— Александр Лукич, рад вас видеть! — поднялся парень мне навстречу и радушно пожал руку.

— Взаимно, Михаил Алексеевич. Благодарю, что согласились на столь быструю встречу.

— Ну я не сомневаюсь, что цель её будет весьма интересной, — хитро улыбнулся теневик. — Просто так вы бы не стали беспокоить.

— Вы правы, — кивнул я и сел на предложенный стул. — Дело в том, что мой новый заказ связан с некоторыми обстоятельствами, о которых я не могу не сообщить.

Парень сразу понял, что речь не о юридических делах и принял серьезный вид, убрав привычную рассеянную улыбку. Без вопросов он достал защитный артефакт и активировал его, накрыв кабинет пологом тишины.

— Слушаю вас.

— Речь о маяке Кронштадта…

— Ах, граф Волков и вас увлек своей историей, верно? — расслабился Михаил. — Уверен, что вы скорее всего сможете разобраться, в чем причина сбоев в работе фонарного устройства. Но уверяю вас, никакой угрозы с моря нет. Там ничего нет, Александр Лукич. Уж поверьте, мы проверяли.

Я верил, но всё же продолжил:

— Меня беспокоит, не может ли это быть связано с тем, о чем собираются объявить на императорском балу…

Теневик помрачнел и уставился на меня буравящим взглядом профессионала. Словно считывал мысли. Но ментального воздействия я не ощутил. Да и скрывать мне было нечего, кроме своего источника.

Впрочем, я не сомневался, что не только Батист разбалтывает эту «тайну».

— Вы исключительно хорошо осведомлены, — протянул Казаринов, не сводя пристального взгляда.

Я пожал плечами и промолчал. Михаил что-то прикинул в голове и слегка улыбнулся, но отнюдь недобро.

— Не стану ни подтверждать, ни опровергать. Но, если допустить, что это так, то мы тем более проверили весь залив вдоль и поперек. Несколько раз.

Я тоже ухмыльнулся. Теряет хватку, выдал что гости всё же прибудут по воде. Казаринов поморщился, поняв это, и добавил больше для собственного успокоения:

— Как и все окрестности столицы, конечно же.

— Что же, благодарю, — я поднялся. — Тогда я могу быть спокоен. Не стану вас больше отвлекать…

— Александр Лукич, — перебил меня парень. — Вы же понимаете, что если что-то заметите…

— Тут же сообщу вам, — заверил его я.

Прежде чем выйти, я обернулся и спросил:

— А вы там были? На маяке?

Юрист помотал головой.

— Съездите как-нибудь. Чудесное место, — с этими словами я ушел.

Спускаясь по лестнице, я находился в раздумьях ещё больших, чем до прихода сюда. Раз этим занималась тайная канцелярия, причина была действительно серьезной. Их по пустякам не дергали.

Могли они что-то упустить?

Я вспомнил, что неактивированный темный артефакт они как раз не смогли заметить. Да никто практически не мог. Кроме другого темного мага. Ну или универсала.

Чёрт, если это снова работа того мага смерти, то вполне возможно, что её не засекли. Слишком он силен.

В голове выстраивалась не самая приятная картина. Уже не походило на случайность. Многовато активности вокруг императорской семьи. Сначала ловушка в зеркале силы, затем какая-то дрянь на пути императорского фрегата, а теперь…

Игра, похоже, шла крупнее чем я думал.

Но, в любом случае, сначала мне нужно было выяснить наверняка. Если возле мыса действует очередной темный артефакт, то я должен убедиться. А потом… А потом посмотрим. Открываться тайной канцелярии было рано. Точно не раньше, чем я получу все начальные ранги.

Ужин оказался более оживленным. Графиня Вознесенская делилась грандиозными планами. Они впечатляли и внушали стойкую надежду, что дама будет очень занята в ближайшие дни.

Потому что подготовка к балу подразумевала какое-то неимоверное количество действий. Новые наряды, аксессуары, прически, украшения… Столь важное событие требовало поистине серьезной подготовки.

Беседа о посещении столичных магазинов и портных Авдотью Павловну привела в наилучшее расположение духа. Сын её при этом сидел с обреченным и кислым лицом, а невестка покусывала губы, думая что никто этого не видит. Понятно, её приодеть не собирались…

Я выдержал положенное время и улизнул с чаепития, удостоверившись что все домашние находятся в состоянии непоколебимого умиротворения. А патриарх даже отвечает на реплики тетушки.

Начиналась моя ночная смена на маяке.

Я приезжал на закате, перед тем как наверху разгорался огонь. Провожал пылающее солнце, садящееся в море, и устраивался у окна с очередным магическим трудом.

Эти вечера дали мне возможность проштудировать многое из того, что произошло за столетия моего отсутствия. Тишина, плеск волн и луч света, уходящий вдаль. Удивительно прекрасная обстановка для чтения.

Я жадно изучал всё, что попадалось под руку. Неважно, насколько повторялось написанное. Отчего-то мне казалось, что я могу что-то упустить. Что-то нужное именно мне. Интуиция, мой верный союзник во многих жизненных перипетиях, подсказывала, что это необходимо.

Одна проблема была. От чтения скучного текста меня тянуло ко сну очень быстро.

Неудивительно, что жалуются на плохое образование. Хотя бы попытались разбить на абзацы эти полотна… Уж не говоря о толике увлекательности. С каждой прочитанной книгой я всё больше склонялся к предложению заведующего кафедрой артефакторики, князя Левандовского, поспособствовать учебному процессу.

Правда, знал я только методы обучения моего учителя. А те были опасны.

В общем, и в этот раз спустя всего пару часов мои глаза начали неудержимо слипаться и я отправился в кровать в обнимку с учебником. Как ни старался напоследок дочитать предложение про любопытное плетение ловчей сети, но на пятый раз я сдался. Книга выпала из рук, а я погрузился в сон.

И сон мой, как всегда крепкий и спокойный, нарушили грубо и резко.

Сначала я распахнул глаза и только потом понял, что сердце пропустило несколько ударов. Организм, чутко настроенный реагировать на любое проявление сильной магии, направленный в нашу сторону, послушно выполнил задачу.

Судя по тому, как замерло сердце в груди, сомнений не оставалось — темная сила и мощная настолько, что не будь во мне её источника, мне бы пришлось хуже.

Собственно, и поэтому подобные вещи не рекомендовалось делать. Не только по причине постепенного истощения.

Лишь затем я сообразил, что ничего не вижу. Мир вокруг погрузился в кромешную темноту.

Маяк погас.

Глава 7

Масляный фонарь, к счастью, работал исправно, надежный и безотказный. Он стоял на тумбочке прямо рядом со мной, так что я воспользовался им сразу же, чтобы не переломать ноги в темноте.

Магией света пока было пользоваться рискованно, как и любой другой.

Я наспех накинул на себя шерстяное одеяло, висевшее на спинке кровати, и выбежал на улицу. Тут же ощутил все прелести прибрежной северной жизни, но это было еле заметной досадной помехой. Хотя, признаться, немного зазвенело.

Но это было неважно, потому что я уловил тонкую нить чужой силы, ведущей к маяку.

Исходила она откуда-то издалека, со стороны моря. Совсем слабая нить, отлично замаскированная. Да и похоже было, что магия работает вполсилы, если не меньше.

Наверху башни тоже мелькнул огонь — смотритель воспользовался немагическим пламенем, как и я. За этим последовали несколько вспышек, Волков пытался зажечь фонарь по-старинке.

Вот только тщетно.

Сложнейшее плетение, предусматривающее практически любой исход. Я уловил стихию воды, простейшее воздействие, возле огня создавалась дичайшая влажность, крайне эффективная.

Я замер на скалистом берегу, стараясь быстрее разобраться в потоках и на что они направлены. След стремительно гас.

Действовать нужно было молниеносно.

Одаренные могли использовать частичку источника не только чтобы вложить так называемую «душу», но и для привязки. В этой редко используемой технике опыта у меня было мало. Точнее вообще лишь теория…

Но иначе я мог потерять след, так что я решился.

Темные силы, моя и чужая, неохотно переплелись, осторожно и медленно, словно псы обнюхивали друг друга. Увы, что-то узнать о другом маге я таким образом не мог. Но был шанс узнать его при встрече.

Впрочем, и он мог меня опознать, если снова непосредственно вливал силу в артефакт, как было с зеркалом. Если это, конечно же, тот же маг. Но двое таких в столице было бы уже слишком невероятным совпадением.

Дар окутал меня холодной стеной безразличия и отрешения. Я поежился уже от смертоносной магии. Сердце замедлилось, а температура тела упала. Я продолжал настойчиво вплетать частичку своей силы, одновременно пытаясь отыскать местоположение артефакта.

А ещё ухватиться за основные узлы.

Задачка не для вновь начинающего артефактора. И уже дело было не в опыте, а ограниченности источников. Голова затрещала, а от напора темной силы фонарь стал совсем тусклым.

Всё, что я смог за столь короткое время — это бросить что-то вроде якоря рядом с местонахождением артефакта. И примерно понять, в какой стороне это находится.

В следующий миг маяк загорелся ровным ярким светом, а темная сила исчезла, будто её никогда не было.

Сначала пришлось ретироваться в дом и усиленно греться. Я активно растерся и затем оделся. Потом отыскал на кухне бутылку с чем-то ядрено-пахнущим и смело хлопнул рюмку.

Внутри наконец-то растеклось тепло. Смерть не очень любила отпускать от себя.

И как темные маги вообще живут? Постоянный пронизывающий холод не способствует счастливому существованию. И это было совсем иначе, чем с призрачным миром. Там просто вымораживало. Но всё равно как-то по живому. С надежой, что где-то есть дом с очагом, возле которого можно оттаять.

Согревшись, я отправился на маяк. Бодро взлетел по ступеням, окончательно разгорячившись.

Адмирал стоял на внешней площадке, вцепившись в перила и вглядываясь в темноту за пределами зоны действия путеводного огня.

— Граф, — коротко поздоровался он, не отрываясь от наблюдения. — Видели. да?

— Видел, — подтвердил я. — Точнее не видел. Опять быстро в этот раз.

Благодаря тщательным записям Волкова, которые включали и длительность неполадок, я знал что и это было изменчиво. Маяк мог сбоить как час, так и пару минут.

— У меня такое чувство, — задумчиво сказал граф. — Что это где-то там… Не знаю, может сказывается многолетняя привычка считать, что все угрозы исходят оттуда, из глубин. Многовато я времени там провел, — он вздохнул, но скорее мечтательно.

Что же, опыт отлично развил его интуицию, так что он смог определить направление. Действительно, где-то там.

Точнее было не сказать. В нескольких часах на запад. Связь была очень слабой и, чтобы найти место, мне было нужно оказаться ближе.

— Григорий Иванович, — я тоже оперся на перила и взглянул в черноту моря. — Нет ли у вас крепкого судна, чтобы сходить в недолгую прогулку?

Адмирал наконец-то перевел взгляд на меня и улыбнулся:

— Вы тоже считаете, что там что-то есть?

— Однозначно. И нужно выяснить что именно.

Меня не просто крайне заинтриговал неизвестный артефакт, весьма искусно сделанный. Я должен был понять, как он работает, чтобы суметь защитить маяк от него. Без этого ничего не получится. Невозможно создать защиту от всего.

Я успел понять лишь то, что аспектов там намешано очень много. Впечатляюще много, я бы сказал. Работа посложнее, чем с зеркалом.

И, скорее всего, работа древняя, просто дополненная уже в современности.

Такая неплохо бы дополнила мою коллекцию, хоть надеяться на это было чересчур оптимистично. Подобные вещи делали с механизмом самоуничтожения, лишь бы не попали в чужие руки.

Но попытаться добыть артефакт тоже стоило.

Адмирал кивнул и прикоснулся к груди, поморщившись. На него тоже подействовала магия смерти. Только благодаря крепкому здоровью и морской закалке, это не довело его до сердечной болезни.

Но рано или поздно довело бы.

Я положил ему руку на плечо, как обеспокоенный жест, но сделанный для того, чтобы влить немного жизненной силы.

— Благодарю, это нервное, мне уже лучше, — слабо улыбнулся он и глубоко вздохнул, с легким удивлением прислушиваясь к себе. — Гораздо лучше.

Отступив, я потер виски. Голова раскалывалась, но тут магия была бессильна. Расплата за вмешательство в чужое плетение.

— Есть у меня небольшой баркас, в порту стоит. Крейсерная скорость невысокая, но зато крепкий. Далеко выйти надо? — спросил Волков, снова вернувшись к созерцанию невидимой стихии.

— Увы, не могу сказать точно…

По ощущениям не настолько далеко, чтобы баркас не выдержал. Другое дело катер сенатора, вот это было бы рискованно. Поэтому этот вариант я сразу отмел.

Одно дело прогулки по заливу и возле него, совсем другое — открытое море. Там катер может опрокинуть даже небольшой волной. Да и управлять я умел только парусными судами. Так что адмирал мне был нужен. Как своим опытом, так и связями, позволяющими выйти за пределы границ, если понадобится.

Да и заинтересован граф был побольше моего, так что в надежности его я не сомневался.

— Мне это по душе, — совсем развеселился Волков. — Непонятно куда, непонятно зачем. Как в старые добрые времена! Что же, значит решено. Завтра с утра и выдвигаемся?

Мне его решительность понравилась. Действительно, чего тянуть? Если всё сложится удачно, вернусь к ужину.

Договорившись на этом, я отправился досыпать, а адмирал остался дежурить.

До утра меня больше ничто не беспокоило.

* * *

День начался хмуро. Над заливом низко висели мрачные тучи и стоял предупреждающий штиль. В воздухе парило, принося липкую духоту.

Адмирал, бодро готовящий завтрак, делился новостями:

— По сводкам относительно безопасно. Штормит далеко от нас, ветер не меняется, так что сутки у нас есть.

Я смотрел в окно на мерно колышущиеся тонны воды и пытался прощупать стихию даром. Рановато. Понять неукрощенный дар был нелегко. До взятия ранга несложно спутать желаемое с действительным.

Но бывшему командующему императорским флотом я доверял. Безрассудные и наивные в этой сфере до его возраста не доживают.

— В порту я уже договорился, — продолжил Григорий Иванович. — Выпустят без проблем, вплоть до нейтральных вод. Там уже на месте придется разбираться, если что. Но и там свои люди есть, так что не беспокойтесь, Александр Лукич.

Мне бы в принципе не хотелось уходить так далеко, но возможность обойтись без неприятностей радовала.

Ладно, если зайдем далековато, то просто вернемся и возьмем судно пригоднее.

После плотного завтрака я подвез адмирала в порт, а сам заскочил домой. Всё необходимое у меня было с собой, включая и полный набор накопителей, но хотелось повидать домашних и убедиться, что у них всё в порядке.

Особняк был погружен в полную тишину.

Гости изволили долго спать, патриарх уже приступил к чтению, а Тимофей молодец, потому что отправился в академию, изучать расписание и предметы, которые мог выбрать для первого года обучения.

Бригада Емельянова трудилась под прикрытием воздушной стены, никого не беспокоя. Призраки отчитались, что происшествий, даже самых банальных, не было.

И я со спокойной душой отправился в морской поход.

На самом деле меня охватил азарт. Давно забытое предвкушение морского приключения. Половину прошлой жизни я провел в морях, ещё до тех пор, когда маги обуздали металлы и благодаря им проложили тысячи железнодорожных путей. До того, как воздушники переключились на небо и сумели покорить его.

Тогда лишь вода несла вперед быстро и относительно безпроблемно. Ну, по-крайней мере тогда такие потери считались небольшими.

И каждый раз был вызовом. Храбростью перед стихией, что преобладала в мире.

Я невольно вернулся в те воспоминания, пока ехал в порт.

Пусть сегодняшняя вылазка не могла сравниться с тем, как нас вынесло в океан от магрибского берега. Маневр, чуть не стоивший жизни. Но там оказался славный остров, чистый рай на земле. Как же он назывался… Мадейра, точно. Скалистый, зеленый и спокойный. Вечное умиротворение среди океана.

Сейчас тоже можно было затеряться среди бушующих вод. Но это надо было постараться. Тем не менее, меня поглотило предвосхищение совсем небольшого, но всё же морского путешествия.

* * *

Порт поражал масштабом и движением. Пирсы врезались в залив, от них разбегались склады, административные здания, и везде царил контролируемый хаос. Погрузчики, грузовики, люди, магия… Вот уж место, которое никогда не замирает.

И корабли, корабли, корабли…

Устрашающие размерами сухогрузы и легкие парусные яхты. Пассажирские лайнеры и ржавые мелкие буксиры, резво виляющие среди нависающих бортов старших братьев, вот-вот грозящих их раздавить. Разномастные рыболовецкие суда и скоростные катера, дерзко рассекающие водную гладь.

Голова могла пойти кругом от этого вечного движения.

Чуть дальше, в гаванях, было гораздо спокойнее. Там, как у османской слободы, корабли просто красовались, стоя на приколе. Жизнь возле них тоже кипела, но не шла ни в какое сравнение с главным столичным портом.

Я еле смог найти адмирала по оставленным инструкциям. Лабиринт портовой зоны затягивал и запутывал. Пришлось даже прибегнуть к легкой магии, воздействовав на мальчишку, пробегающего мимо меня. Потому что только денежное вознаграждение его не заинтересовало.

Баркас был… внушающим. Самые разные чувства. С небольшой рубкой по центру и открытой кормой, судно производило впечатление туристического. Отделка деревом, веселые флажки и прямо таки кричащий ретро стиль говорили именно об этом.

Выглядело очень красиво. Но именно поэтому сразу же вызвало сомнения.

Адмирал командовал грузчиками, резво заносящими ящики по трапу. Граф заметил моё скептичное выражение лица и хмыкнул:

— Знаю, знаю. Девица одна была… Ну, негоже о дамах нехорошо. Но убедила меня эта чертовка, что это… работающий актив, во! Морские черти её забери. И стоять ему без дела неразумно. Мишура это, в общем, Александр Лукич. А детка ого-го какая!

И он ласково погладил борт, который как раз придвинуло к причалу приливной волной от проходящего мимо большого корабля.

Я был только за эстетичность, если начинка соответствовала внешнему виду.

Главное, что там были камбуз, гальюн и каюта, помимо пространства на корме, обустроенного диванами и большим столом, над которыми натягивался тент, укрывающий от непогоды.

А ещё запасов у нас, судя по количеству ящиков, было чтобы дойти до того самого магрибского побережья. Граф Волков серьезно подошел к подготовке.

Своей очереди нам пришлось подождать. Безумное движение в порту строго подчинялось разрешениями на передвижения. Так что у адмирала было время посвятить меня в некоторые подробности управления и устройства баркаса.

Я с живым интересом внимал седовласому графу, впитывая всё, что он говорил.

Штурвал у судна тоже был стилизованный под старину. Отполированное до блеска темное дерево с рукоятками, украшенными резными набалдашниками. Перед ним находилось закрепленное крутящееся кресло, обитое кожей и с виду очень удобное.

Легко было представить, как можно провести тут часы, без устали глядя на горизонт, который никогда не кончается.

Из портового командного центра пришло разрешение выходить, и баркас, выдав громкий протяжный гудок, отправился в путь.

Пройдя чуть рядом с главным фарватером, мы зашли за огромные шлюзовые ворота и оказались на настоящем морском просторе. Немного поодаль, стояли на рейде корабли, ожидающие команды с берега. Они словно дремали в дымке ненастного тумана, висящего над заливом.

Волков поддал жару и баркас бреял носом, несмотря на штиль. Григорию Ивановичу тоже не терпелось добраться до места.

Позади таял силуэт города, а впереди размывался в дымке горизонт. В какой-то момент вокруг осталась только вода, насколько было видно.

Я вежливо отказался от предложения адмирала попробовать взяться за управление, но внимательно наблюдал, попутно изучая приборы и ручки с кнопками.

Меня влекло вперед ощущение связи с артефактом. Я периодически корректировал курс, согласно своему внутреннему «якорю».

Давно уже рядом не было ничего, даже сигнальные буи остались далеко. Шли по компасу и приборам, отсчитывающим расстояние. Волков сверялся с картами и не забывал мне объяснять. Соскучился он по обществу.

Я твердо решил, что по возвращению предложу ему преподавать в академии. Такой опыт не должен пропадать, особенно когда человек желает им делиться.

— Смотрите, Александр Лукич! — сказал мне он в один момент бесконечного пути среди однообразия окружающего.

Я прищурился, потому что туман смазывал абсолютно всё.

Но я всё же увидел. Крупные белые пятна, двигающиеся впереди. Птицы! Альбатросы, причем довольно большие экземпляры. Размах крыльев метра два, не меньше.

— Странно, — нахмурился граф, носом уткнувшись в бумаги. — Нет тут земли.

Я тоже взглянул на карту, в этом месте глубина была небольшой, но никаких надводных объектов обозначено не было.

Судно замедлило ход. Мы почти дрейфовали, на инерции продвигаясь дальше. Мерный шорох моря нарушали странные голоса белокрылых гигантов. Клокот, треск и что-то вроде стука трости.

Я заметил, как Волков положил руку на управляющий контур, чтобы резко остановить судно при помощи стихий. Такой ход нес свои риски, например, повредить сам корабль, но в случае опасности мог заставить мгновенно замереть, не дав пройти лишнего сантиметра.

Магический фон был спокоен, как и всё вокруг, кроме альбатросов.

Близи столицы даже аномалий не было никаких, ни разу за триста с лишним лет ещё их не регистрировали.

Порыв ветра вынудил птиц недовольно взмыть вверх и оттуда, из недосягаемого тумана, кричать своими странными голосами.

— Во! — вдруг громко выдал граф и с силой хлопнул по панели, но благо не задев ничего важного.

Что-то темнело впереди. Очертания невыносимо медленно становились четче, пока мы не увидели крошечный остров. Он покачивался, что выдавало его искусственное происхождение.

Я бросил взгляд на устройство, отображающее прочие суда и их движение. Поблизости никого не было. Все обходили это место, словно чумное. Мы же шли по карте и направлению, которое задавал я.

Островок, который просматривался насквозь, был необитаем. Низкий кустарник, тощие деревца и всё. Следов человека или построек не было. Как и магического отклика.

Но его тут не могло быть. Поэтому я взбодрился после долгого пути и решительно сказал:

— Швартуемся! Мы прибыли.

В этом я был уверен. Где-то тут спрятан артефакт, который просто обязан открыть мне многие тайны.

— Отлично, — воодушевился капитан, взявшись за рычаги управления. — Самое время отобедать. У меня там мясо замариновано…

Я с огромным уважением посмотрел на этого мудрейшего человека.

Глава 8

До странного берега оставалась пара метров. Баркас шел очень медленно, постепенно приближаясь.

— Стоп! — резко крикнул я, почуяв неладное.

Благо адмирал отреагировал молниеносно и судно замерло, остановленное магией.

Лишь вблизи я ощутил, что остров плотно оплетен охранной сетью. Впрочем, я до последнего не верил, что подобное место вообще никак не защищено. Сеть была отличной, тонко настроенной на непосредственную близость любого чужого объекта.

А, судя по тому, что альбатросы держались подальше от этой суши, пусть и небольшой, было тут нечто отпугивающее непрощенных гостей любого размера и намерений.

— Мне нужно время, — коротко пояснил я, вглядываясь в такой тихий с виду берег.

— Понял, — просто ответил граф.

Как я доверился ему в море, так и он сейчас отплатил взаимностью, без вопросов приняв мои слова. Приятно иметь дело с такими людьми.

Я улыбнулся этому и сосредоточился на исследовании странного плавучего объекта. Забрался на нос корабля, свесил ноги и слегка склонил голову набок, прикрывая глаза.

Только шуршали волны, бьющиеся о таинственный берег и кричали птицы неподалеку.

Можно было ударить силой, смести плетение и сразу же выяснить, что за ним скрывается. Но я действовал аккуратно, почти ювелирно. Что-то было в острове такое, что подсказывало — торопиться и идти напролом сейчас не стоит.

Волков, кажется, даже шевелиться перестал, чтобы мне не мешать. Его присутствие выдавало разве что урчание в животе. Все же когда уже нацелился на отменную трапезу и разогрел аппетит, сложно себя переубедить, что не голоден.

Отрешившись и от этого, я погрузился в изучение.

Остров не был артефактом, но чем-то похожим. Часть чего-то большего, этот кусок суши был наполнен разнообразной магией. Но естественным образом.

Сначала я даже подумал, что это как магическое существо, появившееся от воздействия места силы. Или даже само место силы…

Но нет. Каменная порода, которая составляла основу этого места, была удивительной. Как мрамор из моей шахты. Не в точности, но тоже обладал редкими свойствами.

Островок был сам по себе огромным накопителем, причем не какого-то определенного аспекта, а всех сразу. Универсальный накопитель!

Такое люди создавать не умели. Каждой силе соответствовал свой носитель. Нельзя было уместить в одном сосуде даже дуальные аспекты. Чистая сила, предназначенная для дальнейшего использования в своем изначальном виде, не могла перемешиваться с другой.

Тут же именно это и происходило. Аспекты каким-то чудесным образом мирно сосуществовали. При этом ноль потерь!

Даже лучший накопитель, изготовленный искусным алхимиком, не был способен удержать магию в том количестве, которое влил в нее маг. Пусть хорошая работа удерживала уровень долго, порой и столетия, но в большинстве случаев через пару лет от ресурса оставалась половина.

Черт, да это же природный поглотитель! Крайне редко встречающееся явление, когда какое-то место становилось способным аккумулировать магию. При этом необязательно ее было вливать, такой поглотитель мог накапливать силу, перехватывая потоки и, можно сказать, подворовывая из них. Как бы сказал мастер воров — заимствовал.

Просто сокровище для артефакта или амулета, требующего весомую подпитку и постоянно. Вроде зеркала силы в императорской академии.

Или… для маяка.

Первой мыслью было угнать остров. Позаимствовать, выражаясь более благородно.

Конечно же я себя остановил. Темного артефакта тут однозначно не было, но его тут активировали, подпитываясь от острова. Маг смерти использовал уникальное природное явление как большую батарейку. Где он умудрился отыскать подобное, уже другой вопрос.

Но он точно заметит пропажу острова…

А для начала мне было необходимо выяснить, что за магия воздействует на маяк.

Поэтому увы, но пока пришлось отложить желание заполучить себе такую полезную вещь. Несмотря на то, что было бы справедливо противопоставить злодею его же силу.

Снова улыбка появилась на моем лице. Идея за идеей рождались в моем мозгу и все благодаря неизвестному магу. Не попадайся он мне постоянно по другую сторону, я бы был ему благодарен.

Жаль, что ставки высоки. Теперь я точно понимал, что угроза не просто серьезная, а задействованы ресурсы, которые не трогают ради плевого дела. Значит все же придется подключать тайную канцелярию.

Чуть позже.

Сначала тихо уйти, пока не сработали сигнальные узлы. Затем дождаться следующего шага темного мага и потом уже, имея доказательства, подключать Казаринова и его начальника.

— Так, — вышел я из анализа и раздумий. — Новый план. Уходим.

Если ничего не трогать, то есть шанс что остров останется на этом же месте. Тем более связь с ним осталась, пусть и слабая. Все, что я мог сделать без особого риска, это немного подпитать нить своей силой.

— И даже не пообедаем? — не удержался таки адмирал, глядя на витающих в небе альбатросов голодным взглядом.

— Отчего же. Пообедаем. Но подальше отсюда.

Граф не без сожаления кивнул и мы двинулись назад. Остров таял в окутывающей его дымке, за считанные минуты совсем растворившись. Лишь птицы напоминали о его существовании.

Как бы ни хотелось разделить трапезу с Григорием Ивановичем, нужно было торопиться. Надвигалась буря. Пусть время было, но мне предстояло срочно изготовить артефакт, которого я еще никогда не делал.

И как удачно, что вспомнилось зеркало силы. Да и связано оно было с тем же темным магом. Насмешка судьбы, что его же действия сейчас играли против него.

Хорошо разобравшись в работе старинного плетения, я мог создать нечто вроде ловушки. Тоже поглотителя, можно сказать. Перехватить в моменте аткивации темного артефакта, сохранить и затем тщательно разобрать на составляющие.

Зеркало подало мне и другую идею. Мага нужно было обезвредить. Поймают его специалисты из конторы, или же нет. Пока одаренный показывал себя высокоранговым, так что у него был шанс сбежать. Тем более с силой смерти.

И в этот раз, когда я помешаю его задумке, записочками явно не обойдется. Это однозначно нечто более серьезное и личное. Значит, нужно действовать на опережение.

То есть нанести удар с двух сторон.

Подключить тайную канцелярию и дать им шанс — обессилить мага хотя бы на время. Отзеркалить его силу обратно. Благодаря своему темному источнику я мог это провернуть.

Но нужно было это проверить.

Задачка усложнялась и становилась от этого еще более интересной.

Баркас уже вовсю рассекал воды залива и впереди белели распахнутые створки шлюза. Возле них организовалась очередь из разномастных судов.

— Александр Лукич, — заговорил адмирал, пока мы дожидались свободного окна прохода в гавань. — Вы уж простите за прямоту, я же простой флотский человек… Но какого хрена мы ушли? Это же та самая дрянь, что портит мой маяк, правильно я понял?

— Не стоит извинений, — усмехнулся я. — Это гораздо больше, Григорий Иванович. Уж поверьте, это не отступление. Выгодный маневр. Как мне думается, более чем выгодный. Если все сложится, как я задумал, у вас будет самый мощный маяк в мире.

Такая перспектива адмирала воодушевила и немного успокоила его рвение вступить в бой. Он приосанился, а взгляд его затуманился, когда воображение нарисовало столь амбициозную картинку.

Но я ничуть не лукавил. Да и делал это не только ради него. Такой островок значительно укрепил бы западную границу морского форпоста. То есть и моего дома тоже.

* * *

Следующие пару дней пролетели незаметно.

Тетушка занималась важной миссией — исследовала столичные магазины. И в особняке появлялась только к ужину. Настолько уставшая, что сил ее хватало разве что сообщить о невыносимых пробках в городе.

Я в это время уже уезжал на маяк, так что мы нечасто пересекались.

Днем я работал над артефактом-уловителем и штудировал архивы домашней библиотеки в поисках любого упоминания плетения отзеркаливания.

Сама техника не была выдающейся. По причине того, что защититься от нее было несложно. Любой маг, прошедший банальную подготовку и способный контролировать свой источник, мог свести эффект техники на нет. Так развлекались те же студенты, подшучивая над своими менее обученными соратниками.

Но был нюанс, в корне меняющий все. Если использовать дар противника и с его помощью отвлечь, то есть подменить цель атаки, то пока маг будет отбиваться от своей же силы, нарастающий поток возвращенной мощи может просто выжечь его источник.

Поэтому маги одного аспекта практически никогда не сходились на магической дуэли. Не считая более менее мирной силы, вроде природников. Но про поединки на деревьях или цветочках я лично никогда не слышал.

Пока я модифицировал схему моего предка, созданную для распознавания любой магии, остальные тоже не сидели без дела.

Тимофей зачастил в академию, записавшись на какие-то летние занятия по общей магии. Даже без протекции ректора это было преимуществом при поступлении, потому что мало кто посвящал официальные каникулы добровольной учебе.

Гордей постоянно находился со мной в лаборатории и показывал все новые и новые грани таланта. Пацан обладал каким-то особенным взглядом на сложные вещи, упрощая их. Он, как и я, не видел границ для возможного.

Патриарх часто отлучался по каким-то загадочным делам, но выглядел при этом настолько довольным, что я не допытывался.

Прохор замыслил званый ужин уровня лучших аристократических домов. Без самого сбора высоких гостей, а для празднования следующего успеха в моей работе.

Только духи вели себя подозрительно тихо. Но пока гости не подавали признаков беспокойства, и я об этом не переживал.

Это затишье дало мне полностью сосредоточиться на работе и выполнить ее быстро. Оставалось незаметно поместить артефакт либо на остров, либо рядом с ним.

Я отметал вариант за вариантом. Даже думал прикрепить небольшую вещицу в виде каплевидного камня к альбатросу. Но тот мог улететь, а анималистика пока была недоступна, поэтому и это пришлось вычеркнуть.

В итоге я решил замаскировать артефакт на самом неподозрительном предмете в море. То есть использовать буй. Тут снова помог граф Волков, без вопросов добыв мне рабочий образец.

Затем была короткая и успешная операция по транспортировке буя к острову. Завершилась она празднованием в домике смотрителя, потому что нам пришлось уходить от береговой охраны под прикрытием шторма, все же подобравшегося к столице. И я в какой-то момент даже понял того фельдмаршала, про которого рассказывал Волков, но мы вовремя остановились.

* * *

Буря, налетевшая на залив, была одновременно страшна и великолепна. Гигантские волны, атакующие мыс, подсвечивались лишь светом маяка. Луч лениво перемещался по воде и показывал нечто фантастическое, отчего все казалось ненастоящим.

Я поднялся на башню и прочувствовал на себе истинную силу стихии. Здание и правда вздрагивало, внутри маяка что-то стонало и трещало, но строение выдерживало удар за ударом.

Позади нас, за линией дамбы, было гораздо спокойнее. Помогала и защитная магия гавани, которая была напичкана всевозможными устройствами. К тому же в порту постоянно дежурили одаренные.

Но тут, за пределами безопасной зоны, все было иначе. Всего пара километров, а словно другой мир.

Ревел шторм, свистел ураганный ветер, проникающий в самые мелкие щели, море пыталось сломить маяк, такой маленький по сравнению с огромным объемом сошедшей с ума воды.

Но маяк стоял, как и мы с адмиралом наверху возле ярко пылающего фонаря. Стояли и спокойно смотрели в глаза стихии.

Я ждал. Был уверен, что маг воспользуется моментом, чтобы тоже снова проверить на прочность путеводный луч. Где-то там далеко, среди бурунов и пятиметровых волн, удивительно крепко держался на одном месте маленький остров.

Связь с ним не обрывалась, поэтому я ждал.

Ураган терзал подступы столицы почти до самого рассвета. И в самый темный час я дождался. Огонь моргнул несколько раз и Волков с тревогой оглянулся на фонарное устройство. Я же жадно всматривался в темноту шторма, словно мог увидеть темного мага.

Активировался артефакт, прикрепленный к бую.

Несмотря на уверенность в том, что я все сделал отлично, я обрадовался подтверждению.

Огонь погас и мы оказались в кромешной тьме. Чиркнула спичка — смотритель зажег небольшой масляный фонарь и поднес его поближе ко мне.

— И теперь тоже маневры? — с каким-то мальчишеским любопытством спросил он.

— Теперь самое интересное, Григорий Иванович, — я продолжал глядеть в том же направлении.

Поток чужих плетений предстал перед моими глазами, расширяясь до самого горизонта, где бы он ни был. Видимая лишь мне сеть вспыхнула яркими линиями и я даже протянул вперед руку, в порыве дотронуться.

Визуализация — наилучший побочный эффект.

Тьму оплетали росчерки чужой магии, а я любовался этим и впитывал в себя.

Впитывал и улыбался, вопреки всему. Тьме, буре, тревоге адмирала и всему прочему. Теперь я точно знал, что нужно делать. И как не дать темному магу уйти.

Глава 9

Проекция на все небо работала, увы, недолго. Но мне хватило времени в подробностях рассмотреть плетение и понять как именно оно действует.

Самое эффективное оружие всегда самое простое. Просто в данном случае благодаря острову-накопителю, влита была такая мощь, что она могла пробить практически любую защиту.

Помимо воздействия банальной стихией воды и темной силой, было добавлено несколько дублирующих линий. Земля и воздух действовали на тот же результат — погасить магическое пламя маяка.

Линии погасли, а я все смотрел вдаль и думал.

Темный маг явно проводил эксперимент. Прощупывал все возможности, применяя как разную мощность, так и длительность. Делал он это давно, то есть модифицировал артефакт, перенастраивая после получения результата.

С таким подходом он наверняка приглядывал за маяком.

А значит уже был в курсе, что я тут. Несложно догадаться, зачем артефактор проводит столько времени возле объекта его интереса. Не отдыхать же приехал, причем в условиях довольно необычных для аристократа.

Пусть мне лично такие места были по душе, но обмануть противника уже не выйдет.

Раз он знает про меня, то наилучший выход — обманный маневр. Создать защиту для отвода глаз, которую он прощупает и успокоится. Одновременно с этим создать настоящую защиту. И, когда она будет готова, угнать его остров, существенно усилив свою работу.

Где-то в этой схеме нужно еще было подключить тайную канцелярию, чтобы они взяли мага. Если тот выживет после отзеркаливания.

Хотелось бы и мне побеседовать с человеком, обладающим такими полезными ресурсами. Возможно, что у него еще что припрятано вроде острова…

Но надеяться на внезапное желание поделиться со мной, было слишком уж оптимистично. Хотя кто знает, вдруг проникнется после воплощения задуманного мной.

С адмиралом своим планом я поделился частично. От него требовалось продолжать вести себя, как обычно. То есть материться в темноту и переживать за сбои маяка.

Спугнуть темного мага не хотелось. Затаится, потом сиди и жди его.

Огонь загорелся спустя полчаса. В этот раз мощности удара было немного, но зато прошлось по всем ключевым точкам строения. Маг будто последовательно прощупывал, не появилось ли что-то новое.

Я спустился вниз и вышел на берег, оставив смотрителя наверху.

Слишком уж хороший шанс был поработать с водной стихией, не мог я его упустить. Укротить бурю!

Пусть обещали целый ряд штормов, бушующих в Северном море и идущих к нам, но все могло измениться в любой момент.

Вымок я моментально. Мириады мельчайших брызг витали вокруг, мгновенно оседая на одежде. Волны взмывали в небо, с грохотом разбиваясь о скалы и долетая до меня плотной пеной.

Я глубоко вздохнул и обратился к своему источнику.

Вода, почти как и эфир, наполняла этот мир, присутствуя во всем живом. Внеранговый маг этой стихии мог иссушить человека за считанные минуты. Так что над такими стихийниками уже не посмеивались. Только встречались они редко, выйти за ранги означало очень много работать с даром. Не каждому хватит терпения.

Проще всего, конечно же, было работать с водой в ее естественном виде. Озера, реки, моря… С океанами уже посложнее.

Главное уловить течения и слиться с ними. Самому стать частью этого безумного движения, поймать его ритм и направление.

А затем…

Я выдохнул и раскинул руки в стороны.

Стена воды поднялась передо мной и замерла. Я ощущал давление с той стороны, где волны продолжали атаковать мыс.

Стало жарко от прилагаемых усилий и циркулирующей внутри магии.

Я чуть расширил зону действия. Затем еще немного и еще. Так до тех пор, пока не охватил всю линию вдоль оградительной дамбы. От берега до берега.

Поднял потоки выше и обрушил вниз, отгоняя шторм. Берег резко обмелел.

Снова глубокий вздох и теперь я действовал на удерживание, постепенно позволяя воде вернуться на место.

Жаль, видел я лишь небольшой участок возле маяка и его огня. Наверняка в масштабе залива это смотрелось великолепно. Но и к счастью, что никто не смог увидеть такое представление.

Залив успокаивался, а ветер гнал бурю дальше на север.

Промокший и замерзший, я тем не менее победоносно улыбался. Пусть меня словно высушило изнутри от приложенной силы. Пусть не хватило до ранга. Но теперь уже не понадобится второй шторм, хватит чего-то менее грандиозного.

Зато у каменистого берега тихо плескалась укрощенная вода.

Мой источник пульсировал, насыщенный потоками истинной стихии.

Из состояния измученного блаженства меня вывело блеяние коз. Этот звук вернул в реальность и она оказалась крайне холодной. Я бегом отправился в дом, отогреваться у печи.

Растопил я ее так, что кожа заполыхала от жара, а от одежды пошел пар.

Адмирал, зашедший в дом на рассвете, шарахнулся назад и оставил дверь открытой.

— Угорите, граф, — сказал он и достал откуда-то снизу бутыль, которая выглядела очень насторажаивающе.

Кажется, внутри что-то плавало, но разглядеть что именно в мутном напитке было невозможно. Волков налил мне рюмку и протянул с видом, не терпящим возражений. Я выпил залпом и следующую минуту открывал и закрывал рот, чтобы избавиться от жжения. Такое чувство, что там была выжимка из целой плантации красного перца.

Но зато острая настойка тут же вернула мне внутреннее тепло. Сразу же начало невыносимо клонить в сон. Я еле добрался до кровати, рухнул лицом в подушку и крепко уснул.

* * *

Разбудила меня сила, против которой не мог устоять ни один человек на земле.

Звук скворчащей на чугунной сковородке яичницы и аромат жаренных шкварок, проникающий в саму душу. Вместе с запахом свежемолотых зерен это было слишком прекрасно.

Я вышел, ведомый этой магией и адмирал, хлопочущий возле плиты, расхохотался.

— Не стройте такое лицо, Александр Лукич, не так уж я и хорошо готовлю, — сказал он, сразу же налив мне кофе.

— Уверен, что сам император был бы в восторге, — ни капли не преувеличивая, ответил я. — Можете не верить, но чтобы приготовить идеальную яичницу, нужен либо колоссальный опыт, либо настоящий талант.

Это было чистой правдой. Казалось бы, что может быть проще, чем пожарить яйца? В принципе, это всегда вкусно и сытно.

Но когда белок идеально приготовлен, желток остается чуть жидким, корочка хрустит, но при этом легко поддается вилке, а крупинки соли грубого помола тают на твоих глазах… Волшебство!

Граф подал блюдо по-простому, поставил передо мной доску, а сверху на нее сковородку. Но это было самым великолепным зрелищем, достойным любого стола.

Сейчас ворвись хоть дюжина темных магов, я бы не обратил на них внимания.

Адмирал стоял рядом и умилялся, с улыбкой глядя как я уминаю завтрак.

Вот бывают такие люди, которые просто умеют готовить. Из самых обыкновенных продуктов у них получается шедевр, причем каждый раз. А когда спрашиваешь как, то они лишь пожимают плечами и отмахиваются, мол, ничего особенного.

— Григорий Иванович, — очень серьезно произнес я, когда закончил и поблагодарил за угощение. — Подобное просто незаконно скрывать от людей. Предлагаю деловое партнерство. С меня все технические детали и сам ресторан, а вы просто готовьте. Без сомнений «Морской черт» войдет во все гастрономические путеводители.

— Ну вы, право, захвалили меня, Александр Лукич, — неожиданно смутился адмирал. — Преувеличиваете.

— Готов поставить на это что угодно.

— Пари? — лукаво усмехнулся граф. — Что же, это интересно. Какие же ставки?

Мы оба одновременно призадумались. Ничего не приходило в голову. Мне искренне хотелось для него успеха, а Волкову искренне нравилось угощать гостей. Какие тут условия можно придумать?

В итоге мы вместе расхохотались и договорились на одну монету. Адмирал поставил свой талисман, добытый где-то за экватором. А я поставил то, что оказалось у меня в кармане. Монета-артефакт, защищающая от удара темной магии.

Каждый из нас при этом понимал, что кто бы ни выиграл, мы просто обменяемся этими монетами.

Мы ударили по рукам и на том разошлись.

* * *

Когда пришла новая беда, я стоял возле пруда в нашем саду и смотрел на плещущихся там волшебных карпов. Мне нужно было придумать способ взять ранг одним делом.

Золотисто-розовые рыбы подплывали к поверхности воды и глядели на меня с беспокойством. Словно чувствовали, что я хочу что-то сделать с их домом.

Но мне просто было легче придумывать варианты, смотря на стихию.

— Барин! — сзади раздался взволнованный голос Прохора. — Боюсь, случилось страшное…

Разом выведя меня из благостного состояния этими словами, слуга умолк. Сначала я внимательно оглядел старика. Но тот был здоров, цел, да и выглядел прекрасно. Увлечение кулинарией благотворно сказалось на его раньше сухощавой фигуре.

Я бросил взгляд на дом, активируя сигнальную нить, связанную с охранной сетью особняка. Тихо.

Уже после этого я все же спросил:

— Что случилось? Авдотья Павловна?

— Да бог с ней и он же ей судья, — философски равнодушно ответил Прохор. — Заняты их сиятельство, тряпками да пересудами. А вот Лука Иванович от нас что-то скрывает. Что-то серьезное.

Старик снова забеспокоился, нервно теребя кожаный фартук, с которым теперь расставался только для подачи еды в столовую. Вещица шла в комплекте с тем устройством, что я добыл. Помимо гриля, коптильни и прочего, в подарок приехало и обмундирование. Чертовски ладно изготовленное.

Прохор, облачившись в этот фартук, преображался и становился иным человеком. Старый вояка нашел новое предназначение и очень гордился им.

И я бы скорее подумал, что проблема связана с тем, что гости пожаловались на стряпню. Но никак не ожидал услышать про патриарха.

— Давай по порядку, — я усадил его за столик и сам сел рядом.

— Скрытничает, — коротко сказал слуга, словно это все объясняло.

Прохор тяжко вздохнул и принялся путано рассказывать.

Его тоже насторожили частые отлучки деда. Но если мне хватило того, что глава рода находился в прекрасном самочувствии и шел на поправку с поражающей скоростью, то Прохора это не удовлетворило.

Ведь они были давними друзьями и прошли через многие лишения и беды. Так что привыкли делиться друг с другом всем. Как плохим, так и хорошим.

А в последнее время Лука Иванович стал пренебрегать даже утренним чтением, которому посвящал немало времени после завтрака. Все чаще и чаще он стал уезжать, не сообщая куда.

И ладно бы началось это после приезда родни. Было бы логично. Но это началось после возвращения деда из лечебницы.

К тому же Прохор заметил, что патриарх частенько витал где-то в своих мыслях, не с первого раза слыша, когда к нему обращаются. И раздражаться стал по непонятным поводам.

В общем, налицо была какая-то страшная тайна, грозящая всему роду. Это по словам слуги.

Он сумел и во мне зародить чувство тревоги.

Неужели целитель сделал слишком оптимистичный прогноз, а дед от меня скрывал истинное положение дел? С него станется таким образом оберегать близких. В этом мы были очень похожи.

— А сегодня утром, — подливал масла в огонь Прохор, переходя на зловещий шепот, — он спросил про костюм, который давненько как припас на черный день. Ну вроде как на эти… Прости господи, похороны. От этого… крутюрье какого-то важного. Как сейчас помню, что его сиятельство про него сказал: «Один раз только такое надеть возможно, для самого важного дня».

— Так… — протянул я. — Сейчас все выясню.

Я быстрым шагом отправился на поиски патриарха. Обнаружился тот в своем кабинете. Сидел со хмурым видом над какими-то бумагами, которые быстро спрятал при моем появлении. Завещание?

— Александр, — натянуто улыбнулся он. — Все в порядке?

— Что происходит? — напрямую спросил я.

Накрутил меня Прохор, не без этого. Соблюдать этикет и пытаться вежливо выяснить суть я не смог. Если болезнь деда прогрессирует, к чертям манеры.

Лука Иванович наигранно огляделся, словно отыскивая причину такого вопроса. Поняв, что это не сработало, он сделал строгое выражение лица.

— Объяснись, Саша.

Я уселся в кресло напротив него и выдал все, как есть.

И дед расхохотался. Смеялся он долго, до слез и красноты лица. Затем шумно дышал, приходя в себя.

— Ну паникер, ну фантазия… Саша, нет никакой проблемы. Точнее она лежит в совершенно иной области.

— Это не связано со здоровьем?

— В какой-то степени… — патриарх умолк и прикусил губу.

Вдруг рядом со столом появился дух предка. Митрофан Аникеевич упер руки в бока и повелел:

— Расскажи ты ему, Лука. Ну сколько можно прятаться? Как маленький.

Дед повздыхал еще, отвел глаза и еле слышно буркнул:

— Влюбился я.

— Что? — я его прекрасно расслышал, но никак не ожидал такого поворота.

— Влюбился! — гаркнул он. — Ну и что тут такого?

— В кого? — машинально спросил я, растерявшись.

Призрак закатил глаза, фыркнул и испарился. Лука Иванович наградил меня укоряющим взглядом, но все же прояснил обстоятельства.

Роковая встреча случилась в лечебнице. И я даже мельком видел визави патриарха, когда навещал того.

Как бы это ни было забавно, но мои слова про встречу со вдовствующей графиней оказались пророческими. Именно с такой дамой они пересеклись на вечере музицирования.

Дед никогда не любил никакую музыку, кроме военных маршей и походных песен, но тут словно молнией ударило, когда графиня села за фортепиано. Что-то дрогнуло в сердце Луки Ивановича и закаленный тысячами боев мужчина вдруг стал заядлым меломаном.

Имея в распоряжении уйму свободного времени, они проводили его вместе, подолгу гуляя по берегу залива. Обоим было что вспомнить и чем поделиться.

Несмотря на то, что судьбы их разительно отличались, парочка болтала без умолку и постепенно сближалась. До тех пор, пока не получилось так, что друг без друга стало неуютно.

Деда словно прорвало, когда он рассказывал о своей возлюбленной. Восхищался он дамой так отважно и искренне, что я понял — пропал. В самом хорошем смысле, но пропал.

— И помыслить не смей, что это мимолетная страсть! — распалялся патриарх, защищая свои чувства. — Нина Федоровна женщина исключительного ума и достоинства. Я бы никогда не позволил себе оскорбить ее чувства фривольностями.

— И не подумаю, — чуть отошел я от первого шока. — Так в чем проблема? Почему ты скрывал?

— Есть одно обременение, — через силу произнес дед, поморщившись. — Для снятия которого потребуется… чудо, да.

История была трагичная, словно сошла со страниц женских романов. Брак графини был, как бывало в большинстве случаев, договорной. И в общем-то неплохой. Граф Варягин был человеком с крутым нравом, но справедливым.

Одна слабость была у него — ревность. Настолько сильная, что при заключении брака поставил он условие. Поклясться на крови в верности. Нина Федоровна была тогда слишком юной и податливой воле родителей и будущего мужа.

Пусть клятва и была обоюдной, но граф почил уже двадцать лет назад, неудачно поохотившись, а графиня осталась с немалым состоянием и отсутствием права на какую-либо личную жизнь.

И вроде она смирилась со своей участью давно, убедив себя за годы одиночества, что другого ей не нужно. Но тут ей встретился мой дед и все, что было прежде, враз стало неважным.

Клятву крови не обойти. Проклятье можно снять, так работает сама магия проклятья. Иногда требуется много усилий, чтобы найти лазейку, но она всегда есть. Даже как в моей сказке для тетушки, то есть гибель от собственной руки.

Тут же казалось, что выхода нет. Граф Варягин составил клятву таким образом, что не оставлял ни одной лазейки. С первого взгляда.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — пообещал я деду.

— Придумаем, да уж, — скептично хмыкнул дед, но в глазах его загорелась надежда.

Но я не сомневался, что выход найдется. Ради чего еще сворачивать горы, как не ради этого?

Глава 10

Клятвы и проклятья.

Вещи, которыми остерегались пользоваться практически все. Оба этих явления были связаны с магией самого мира и как они работали, в точности не знал никто. Теорий в этой сфере было больше, чем практических знаний.

Известно было лишь то, что нарушить клятву означало верную смерть.

Но не это было самое страшное. Ведь были возможны последствия, охватывающие гораздо большее, чем одного человека. Например, беда могла настигнуть родню или близкого, с которым была связь при помощи другой клятвы…

В общем, цепная реакция могла пойти мощная.

Мой учитель приводил пример одной деревушки, что вся вымерла за одну ночь из-за нарушения клятвы её хозяином. Все, кто ему присягнули на верность, сгинули в одночасье.

Проще говоря, с этой магией шутки были плохи.

Сила истинного слова была одной из нерушимых, и вместе с тем самой опасной. Это как с побочными эффектами сложных артефактов. Его могло не возникнуть вообще, а мог появиться очень неожиданный. Но если с зачарованными вещами ничего страшного, как правило, не происходило, то с клятвами на такое рассчитывать было нельзя.

Дал слово, замешанное на даре, держи его до конца.

Неважно, поклялся ты под давлением или добровольно. Это был твой выбор в тот момент.

Так что задачка была, как правильно заметил патриарх, из разряда чуда.

— Мне нужен дословный текст клятвы, — сказал я деду после коротких раздумий.

Может найдется в словах хоть малейший изъян, за который можно зацепиться.

— Бесполезно, — помотал головой Лука Иванович. — Составлено безукоризненно. Я уже со многими въедливыми крючкотворами консультировался. Ни одной лазейки.

Я настоял и дед все же дал мне текст, записанный со слов графини. На первый взгляд шансов не было.

Но я не привык сдаваться, не сделав всё возможное и ещё чуть-чуть для решения проблемы. И даже после этого можно было найти выход.

— А если…

— Видящих вызывали, — прочитал мои мысли патриарх и тяжело вздохнул. — Не нашли призрака графа. Ушел тот в эфир.

Вот в этом я сомневался. Клятва, да ещё и на крови, очень сильная связь с реальным миром. Среди Видящих ходила легенда о духе кормилицы, настолько привязанной к одному роду, что та сотню лет никак не могла уйти, привязанная клятвой. Ей дали возможность временного воплощения и бабулька ещё долго рассказывала сказки ни одному поколению семьи. Может, она и до сих пор рассказывает…

По этой причине я захотел навестить графиню Варягину и изучить её дом на предмет потусторонних обитателей. Если дух прячется, то я смогу его отыскать, использую дуальную силу.

Да и на саму даму, сумевшую так лихо покорить сердце патриарха, хотелось взглянуть. Что-то мне подсказывало, что дело ещё сложнее, чем кажется, хотя куда уж больше.

— Нам непременно стоит познакомиться, — заключил я.

— Ну это как-то… — внезапно смутился дед, — преждевременно, тебе не кажется, Александр? Мы решили не торопиться, вне зависимости от этого неудобного препятствия.

— Лука Иванович, — улыбнулся я. — В ваши личные дела я вмешиваться не намерен. Но у меня есть пара идей, которые не мешает проверить.

— Я переговорю с Ниной Федоровной, — снова вздохнул он. — Согласуем вечер и…

Дальше я уже не слушал. Иногда манеры во вред. Пока дед будет деликатно устраивать смотрины, я успею сам разобраться. В конце концов, можно воспользоваться своей кажущейся молодостью, слегка нарушить этикет и явиться к графине под видом банального любопытства. Патриарх, возможно, разозлится, но главное чтобы в итоге это во благо было.

Твердо решив так и сделать, я заверил Луку Ивановича, что подожду.

Сам же зашел в Эфир в поисках информации о графском роде Варягиных.

Интереснейшими людьми они оказались. Древний род, ведущий свое начало ещё из бояр, задолго до появления титулов и дворянства. При этом не особо выдающийся, в хрониках появлялся нечасто, лишь в родословных и прочих книгах.

Жили они себе спокойно, постепенно наращивая состояние и расширяя владения в центральной части империи. В столицу перебрались относительно недавно, всего сто лет назад.

Основной доход Варягины получали от судостроительства и сопутствующих услуг, имея крупную верфь.

Фотография графа Никанора Васильевича тоже имелась. Суровый мужчина с пронзительным взглядом и внушительно выступающими бровями смотрел прямо в камеру с каким-то вызовом.

Чувствовался в нем стальной характер даже по одному снимку.

Недаром именно последний граф Варягин преумножил состояние рода, развернув деятельность верфи на невиданные ранее масштабы. Правда, за двадцать лет его отсутствия, предприятие потихоньку загибалось.

Наследников у графа не было. Брак был крепким, благодаря клятве, но бездетным. Каким-то удивительным образом вся прочая родня тоже сошла на нет. Осталась одна Нина Федоровна.

Это было как-то подозрительно…

Впрочем, намерения вдовы я мог выяснить при помощи ментальной магии, что тоже обязательно стоило сделать. Любовь бывает слепа, а за душевный покой деда я переживал не меньше, чем за физическое состояние.

Я узнал адрес городского особняка Варягиных и местоположение загородного имения. Как ни странно, но свежего снимка графини в Эфире не нашлось, она тщательно избегала внимания прессы.

Запланировав нанести ей визит утром следующего дня, я попытался вернуться к актуальной задаче, то есть к взятию рангу стихии воды.

Близился императорский бал, а значит и прибытие неизвестных гостей, а значит и главный удар темного мага. Слишком много совпадений, чтобы это не связать в одну историю. Нужно было ускоряться, чтобы успеть провернуть свой план.

Но конечно же, сразу начались события, отвлекающие меня.

Сначала моего внимания добивалась тетушка, умело стараясь сочетать капризную требовательность и любезность. Авдотья Павловна буквально вцепилась в меня после обеда, под предлогом прогулки по саду.

Воспитание вынуждало предложить даме локоть и я оказался в её крепких руках. Тетушка, быстро сообщив мне мелкие недочеты по растениям, перешла к главному:

— Ах, Александр, мне так нужна твоя помощь. Столица поражает размахом и возможностями, я растерялась среди всего этого. Молю, составь мне компанию!

— В чем? — совершенно не понял я.

— В приобретении соответствующих нарядов для дворца, конечно же, — тетушка нахмурилась моей недогадливости, но тут же расплылась в слащавой улыбке: — Ты так прекрасно одет, сразу видно изумительно тонкое чувство стиля.

Я оглядел свой костюм — нестрогий, но сшитый идеально по меркам из отличного материала. Взглянул на её платье, всё так же в рюшах и оборках.

— Увы, в дамских нарядах я ничего не смыслю. Могу разве что подыскать для вас стилиста, слышал таких специалистов в городе немало.

— Стоит ли… — графиня выдала недовольство, поджав губы, и снова вернула милейшее выражение лица: — Я обнаружила одно чудесное место, которое очень хвалят. Вот если бы ты смог посмотреть, что я там выбрала, и высказать свое мнение…

Я чуть не споткнулся на ровном месте, едва сдерживая эмоции.

Тетушка явно решила приодеться за мой счет. Даже интересно стало, в том магазине она просто дождется предложения оплатить понравившиеся наряды или сделает вид, что забыла дома кошелек?

Ничего дурного в оплате женских счетов я не видел, это в общем-то всегда приятно. Особенно, когда не нужно ходить за дамой по магазинам. Но чтобы так неприкрыто намекали на подобное…

Мое удивление было столь сильным, что я не разозлился на её банальную уловку.

Можно было действительно отправиться с ней и выбрать нечто ужасное, что ей точно не захочется носить. Раз уж у меня такой исключительный вкус. Но не хотелось тратить на это время.

Поэтому я улыбнулся ей под стать и доверительно сообщил:

— Признаюсь вам, тетушка. Я сам пользуюсь услугами одного человека. По слухам, он одевает избранных придворных. Настоящие чудеса творит. Мне невероятно повезло оказать ему услугу и попасть вне очереди, которая на несколько месяцев вперед расписана. Тем более перед балом.

— Кто же это? — глаза её алчно загорелись.

Про свою идею уменьшить мой банковский счет графиня тут же позабыла. Теперь перед ней появилась новая цель — заполучить таинственного стилиста, способного превратить дурнушку в княгиню.

— Не имею права сообщать вам его имя, — с сожалением ответил я. — Но, пожалуй, могу его вам уступить, если это сможет помочь…

— Да! — несдержанно выкрикнула тетушка и нервно рассмеялась. — То есть, буду вам очень признательна, Александр.

Она тут же покинула меня и умчалась в дом, а я задумался, где добыть подобного специалиста. Перебарщивать тоже не хотелось, но и проучить наглую даму стоило.

В итоге позвонил я Батисту. Жаныч долго хохотал над моим запросом, но пообещал найти мне подходящего человека в кратчайшие сроки. Такого, чтобы умел мастерски пускать пыль в глаза, умотал тетушку до бессилия и при этом все же подобрал нечто приличное. Откровенно позорить пусть и боковую ветвь, но нашего рода, во дворце тоже было недопустимо.

Наш с патриархом визит к портному был запланирован сразу же после получения приглашения. И там никаких проблем не предвиделось. Мастер, работающий с семьей уже давно, без лишних слов знал что и для чего подходит.

Остальные родственники хлопот не доставляли. Наследник все время проводил в гостиной, развлекая себя чтением приключенческих романов. Жена его занималась детьми, а слуги вели себя тихо и на глаза вообще не попадались.

Только горничная, Дарья, предлагала свою помощь по хозяйству, несмотря на то, что Авдотья Павловна её загружала десятками мелких поручений. Девушка постоянно то гладила, то занималась стиркой, то подметала в комнатах графини, но при этом не унывала и всегда всем улыбалась.

Глядя на ее трудолюбие и легкий нрав, я всерьез подумывал переманить девушку к нам.

До самого вечера меня дергали то на стройку флигеля, то для одобрения праздничного меню. Лука Иванович засел в библиотеке с призраками и предлагал разнообразные варианты по воздействию на клятву.

Ночь на маяке прошла спокойно, не считая царского ужина, который у меня был вторым. Я начал опасаться, что так я очень быстро растолстею. Но отказаться от угощений адмирала не было никаких сил. Волков сам-то был в прекрасной форме, что неудивительно, учитывая его работу.

Каждый день подниматься и спускаться на несколько десятков метров помогало смотрителю лучше любых упражнений.

Так что и я перед сном взбежал вверх по крутой лестнице и успел застать край янтарного заката. Солнце погрузилось в море, я посмотрел в направлении пока ещё не моего островка и отправился спать.

* * *

Особняк Варягиных располагался на берегу залива в Лахте. Там обосновывались те, кто с одной стороны хотел жить все таки в столице, а с другой желали спокойствия от городского шума и уединения.

Уединения тут было достаточно. Дома укрывались за густыми деревьями и парками, узкие дороги петляли, приводя каждая к своим воротам.

Шоссе было поодаль, тоже скрытое лесом, поглощающим любые звуки.

Ну и собственные причалы с катерами позволяли домчаться до центра города за пятнадцать минут.

Граф до своей верфи наверняка так и добирался, портовую зону можно было разглядеть с этого берега.

Меня пропустили без промедлений, едва я представился. С собой у меня были только букет роскошных больших пионов и обаяние.

Оставив машину у ворот, я прогулялся по дорожке мимо узкой полосы песчаного берега, вдыхая ароматы моря и небольших сосен, посаженных тут не так давно.

Дом возник передо мной неожиданно, словно выплывая из величественных лип и осин. Белоснежный, арочный и воздушный. Скорее замок, чем классический особняк.

И его хозяйка уже встречала меня на пороге.

С первого взгляда было ясно, чем она привлекла патриарха. Нина Федоровна не потеряла своей былой привлекательности. А, судя по всему, в девичестве графиня была удивительна красива. Не менее красиво она постарела.

Точеное лицо, казалось, годы тронули совсем чуть-чуть. Маленький вздернутый носик и большие голубые глаза скидывали еще с десяток лет. Стройная фигура, великолепная осанка и идеальная прическа довершали благородный образ.

На губах графини была легкая улыбка, безупречно выверенная смесь вежливости и достоинства.

Но самое главное внутренний огонь. Не только стихия, но и сама душа будто полыхала жизнью и энергией. Она не скрывала ни свою силу, ни свои истинные эмоции.

Я поклонился и искренне сказал:

— Ваше сиятельство, рад нашему знакомству.

— Это взаимно, Александр, — она чуть склонила голову и добавила: — Не возражаете, если я буду вас так называть?

При том, что я заявился без предупреждения, графиня меня могла назвать как ей угодно. Но в её обращение по имени была теплота, так что я с удовольствием согласился.

— Прошу, — Нина Федоровна указала на дом. — Вас уже ждет чашечка отличного кофе. Я наслышана, что вы без ума от этого напитка.

Я чуть приподнял бровь и женщина негромко рассмеялась, чистым девичьим смехом. Такую точно старушкой язык не повернется назвать.

— Я ждала вас, да, — сказала она. — Да и в наших местах незнакомая машина незаметно не проедет. Так что никакого волшебства, о вас доложили с поста на въезде. Герб Вознесенских мне хорошо известен, как вы понимаете.

Хозяйка замка проводила меня в гостиную с панорамными окнами, выходящими на залив. Тот сверкал от солнца и лучи прыгали по помещению, рассыпаясь искрами от огромной хрустальной люстры.

— Что же, вы наверное приехали выяснить серьезность моих намерений? — шутливо спросила графиня, присаживаясь за стол.

— Можно сказать и так, — поддержал я её тон. — Приношу свои извинения, что не дождался официального приглашения и явился сам.

— Бросьте, Александр. Мне кажется я о вас знаю уже столько, что мы давно знакомы и вы можете заезжать в гости по-дружески. Если пожелаете. И я рада, что мы встретились без Луки Ивановича. Так будет проще.

Её голос чуть дрогнул, почти незаметно, но я уловил грусть. Нина Федоровна продолжала улыбаться, но в глазах её появилась тревога. Я молчал, ожидая продолжения.

Нужно было, чтобы она сама рассказала о своей беде. Пусть патриарх мне признался, но я был не в праве раскрывать, что знаю её тайну.

Графиня взяла в руки чайную ложечку и начала крутить её в руках. Начищенное до блеска серебро тут же засверкало на солнце, пробивающимся через распахнутые окна.

Под тихий шелест волн она начала свой рассказ.

Он не был таким кратким и сухим, как объяснения деда. Но и не перенасыщенным ненужными деталями, отвлекающими от сути. Нина Федоровна прожила долгую жизнь, которая была достойна того, чтобы её выслушать.

И я внимательно слушал её спокойный красивый голос.

Одновременно с этим выпуская силу мира духов, переплетая её с эфиром. Аккуратно, метр за метром большого дома, я оплетал всё вокруг в поисках духа графа Варягина.

От порыва ветра звякнула люстра и где-то в доме хлопнула дверь от сквозняка.

— Когда я встретила Никанора, я была поражена… — говорила женщина.

Ставни вдруг резко закрылись. С такой силой, что стекла лопнули и осыпались мириадом осколков. Графиня вздрогнула и непонимающе нахмурилась, оглядываясь по сторонам.

Призрак тут однозначно был. Вот только не почившего графа.

Дух проявился прямо за спиной графини и уставился на меня сверлящим недобрым взглядом. На фотографию Варягина он был совершенно не похож. Точнее, брови были не менее выдающиеся и густые, вот и всё сходство.

Высоченный и широкоплечий, он нависал над испуганной Ниной Федоровной, но глядел только на меня.

И кто же это у нас такой недовольный…

Глава 11

— Ветер шалит, — неуверенно произнесла графиня и поежилась.

Призрака она не видела, но проявление его силы почувствовала характерным холодом. Я успокаивающе улыбнулся и кивнул, перестав обращать внимание на хмурого духа.

Нина Федоровна позвала слуг, чтобы убрать осколки, а я воспользовался моментом, неловко пролил на себя кофе и отлучился в уборную.

Конечно же призрак последовал за мной, гневно раздувая ноздри, но молча.

Лишь когда за мной закрылась дверь ванной комнаты, он заговорил:

— Хрена тебе, а не мою верфь!

— И вам доброго дня, — я задумчиво оглядел его, оценивая фасон одежды.

Лет сто назад так одевались. Примерно в то же время, когда один из графов Варягиных перебрался в столицу и открыл тут судостроительную компанию. Внешнее сходство с последним графом было очень отдаленным, но всё же было.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — воспитанно представился я и вопросительно поднял брови, ожидая взаимности.

— Внук того старого прохиндея, что за Нинкой увивается? — дух нахмурился ещё сильнее. — Ничего не добьетесь, так и знайте!

Призраки редко обладали дружелюбным характером, но тут налицо был особенно вредный экземпляр, к тому же зацикленный на своей верфи. Хамство его было обычной защитной реакцией.

— И чего я, по вашему, добиваюсь? — спросил я, с интересом его рассматривая.

Такое внимание духу не понравилось. А ещё то, что я совершенно спокойно отнесся к проявлению его силы. В общем-то, подобным только детей пугать. Любой слабый воздушник мог разбить окна.

Столетний возраст духа позволял и большее.

— Всем вам одного надобно! — заявил призрак. — Прибрать к рукам моё состояние. Вот только не получится, я уж подстраховался. И прослежу, чтобы никто не посмел…

Он так разозлился, что задохнулся, не в силах закончить свою пылкую речь. Забыл, что не человек и дышать ему без надобности. Привычки живых всегда оставались сильнее.

Призрак гневно дышал, его взгляд бегал по комнате. Я ощущал, как он вытягивает эфир, накапливая его для удара.

Ни драться, ни защищаться желания не было. Поэтому я просто лишил его возможности усилиться, перехватив потоки и вытянув из него всю эфирную магию.

В довершении оплел духа силовыми путами, чтобы не дергался.

— Что… — обалдел тот, не ожидая от меня ничего подобного. — Кто ты?

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — терпеливо повторил я. — И я настаиваю, чтобы вы тоже назвались.

— Настаивает он, — проворчал дух, скрывая этим страх из-за невозможности пошевелиться. — Граф Варягин, Кузьма Михайлович. Это вообще так в современности принято стало — с хозяином обращаться подобным образом?

— Хозяйка тут Нина Федоровна, — отрезал я. — Могу у неё спросить, как с вами стоит обращаться.

Судя по реакции графини, она о существовании призрака не догадывалась. Да и раз вызывали Видящих, но те ничего не обнаружили, никто и не знал. По какой причине, было неважно. Варягин, скорее всего, чего-то опасался из-за своей ограниченности в силе.

— Ладно, ладно. Говори, что тебе нужно и убирайся из моего дома, — снисходительно выдал он.

Я покачал головой:

— Так мы, Кузьма Михайлович, не договоримся.

— А я и не собираюсь с тобой договариваться! Хоть всю жизнь свою на привязи держи! У меня времени полно, уж дождусь твоей смерти и освобожусь.

Пусть я понимал, что дух боится, но меня начинала раздражать его показная грубая манера общения. Поэтому я глубоко вздохнул и дал ему последний шанс:

— Ваше сиятельство, выслушайте меня внимательно. Ни мне, ни моей семье от вас лично ничего не надо. В том числе и имущество рода Варягиных. Вижу, оно вас тут и держит. Смею заметить, это ненадолго. Дай бог Нине Федоровне ещё многих лет жизни, но наследников нет. Верфь ваша достанется государству в конечном итоге.

— Да уж лучше так, чем нахлебникам всяким… — тихо пробурчал Варягин. — Или вообще бабе в управление, куда ж такое годится.

Тяжелый случай…

В голове вдруг словно что-то щелкнуло.

— Это вы же надоумили своих потомков на клятву эту?

— Я защищал своё! Своими руками всё строил! — дух гордо вскинул голову. — А разгильдяи эти могли всё спустить, увлекшись бабскими юбками.

Явно у графа был очень печальный опыт с женщинами. Но сеанс психотерапии я устраивать не собирался. Всё равно не поможет.

— А если Нина Федоровна откажется от верфи? — предложил я наугад.

Раз всё завязано на этом, возможно и выход тоже тут. По идее, начало было было положено Кузьмой, а значит он мог как-то отозвать действие клятвы по крови, по праву основоположника этой традиции.

Призрак удивленно заморгал и долго молчал, обдумывая мои слова.

И я понял, что попал точно в цель.

Связь! Кровная связь держит его и изматывает. Поэтому ни на что серьезное он не способен, только пугать простейшими визуальными эффектами.

— Чушь! — не очень уверенно ответил призрак. — Чтобы баба от выгоды отказалась, не бывает такого.

— Ну а всё же? — я проигнорировал его абсолютно упертое женоненавистничество.

— Ну я… — растерялся Варягин, допустив такую возможность. — Ну… Ну тогда пусть делает, что ей хочется. В общем-то она неплохая баба, состояние сберегла. Как смогла, но что с неё возьмешь…

Дух как-то воспрянул и мечтательно засмотрелся в окно, выходящее в сторону залива. Поразмысилив, он повернулся ко мне и с подозрением уточнил:

— Что, кому скажу, тому и отдаст?

— А у вас уже есть кто-то на примете? — удивился я.

Всё таки думал он об этом, и не раз. Отчего не воспользовался визитом Видящих и не передал графине условия её свободы? Неужели не приходил в голову такой простой способ? Хотя с настолько глубокой неприязнью к прекрасному полу, вполне возможно.

— Конечно! — хмыкнул граф. — Его императорское величество, кто же ещё более достоин управлять моей верфью?

Самомнение у Варягина было прямо неимоверное. Адмиралтейские верфи, принадлежащие правителю, были на несколько порядков лучше и больше. Да и управлять лично, когда есть чем заняться…

Но говорить я об этом, ясное дело, не стал.

— Чудесно! — обрадовался я. — Получится прекрасный подарок его величеству на день рождения.

— Лучший подарок, — капризно поправил меня граф.

— Лучший, — согласился я. — Значит, всё таки договоримся?

Дух похмурился ещё немного для вида и кивнул. Но не удержался от колкости:

— Ну и зачем ей надо это? Из ума чтоль на старости лет выжила?

— Любовь, — улыбнулся я.

— Молодой ты ещё, — фыркнул призрак. — В подобное разве что юнцы и верят. До тех пор, как не охмурит вот такая и не отберет всё, что есть.

Я и не в такое верил. И как раз по причине того, что молодость давно ушла. Зато пришел опыт. А он подтверждал — сбывается именно то, во что веришь. Веришь, что вокруг обманщики и предатели, они и будут рядом. И магия мира тут не при чем. Ведь находишь всегда только то, что ищешь.

Но легкую тень сомнения слова Варягина всё же отбросили. А вдруг графиня на самом деле откажется? Лука Иванович, конечно, это переживет. Но подкосит его сильно.

Я встряхнул головой, отгоняя эти бесполезные мысли и широко улыбнулся:

— Всё будет хорошо.

Граф наградил меня долгим странным взглядом, смысл которого я не понял, и снова кивнул. Я развеял путы и дух испарился, напоследок бросив:

— Скажешь ей обо мне, сделке конец.

Нина Федоровна ожидала меня в гостиной, которую к моему возвращению уже тщательно прибрали. Любезно спросила, удалось ли спасти костюм, но я лишь отмахнулся. Невелика плата за хорошие новости.

Графиня продолжила рассказ о своей жизни. В нём не было ни слова о переходящей из поколения в поколение клятве. Её муж о таком не упоминал. Ревнив при этом он действительно был без меры. Возможно, так действовала магическая связь через кровь. Передавала потомкам недоверие и страх обиженного предка.

Любви к мужу не было, но было глубокое уважение. Несмотря на вспыльчивый нрав, Никанор Васильевич был человеком хорошим, по словам графини. И прожили они неплохую жизнь.

Одиночество после гибели мужа Нину Федоровну не сильно беспокоило. Пока она не встретила моего деда.

— Признаюсь вам, Александр, не припомню когда я в последний раз так переживала. А как подумаю, что придется нам расстаться, сердце болит и дыхание подводит, — женщина изо всех сил пыталась держаться, но глаза её стали влажными. — Ведь умом понимала, что не стоило заводить так далеко… Знала же. Тем больнее будет разлука.

Ни капли неискренности в её словах не было. Я ощущал её эмоции, как свои, настолько она была откровенна. Редко встретишь таких людей. Так честны бывают лишь дети. Или безнадежно влюбленные.

Я положил свою руку поверх её и сказал:

— Я знаю, как решить вашу проблему.

Графиня вздрогнула и слегка поморщилась, сначала восприняв это как жестокую шутку. Но быстро опомнилась, вернув прежнюю добрую улыбку:

— Я благодарна вам за участие, но увы, клятву не снять. Мы всё перепробовали.

— Значит, можно попробовать кое-что ещё.

— Что же? — из вежливости спросила она.

— Я выяснил некоторые интересные факты о роде Варягиных…

Прикрылся я доступом в секретные архивы императорской библиотеки. Сказал, что заблаговременно изучил материалы, по причине беспокойства за деда. И там наткнулся на информацию о Кузьме Михайловиче.

В общем, пришлось самозабвенно придумывать легенду, оправдывающую мою информированность о том, что конкретно нужно сделать.

— Верфь? — изумилась женщина, когда я закончил.

— Да, ваше сиятельство, — подтвердил я и замер в ожидании ответа.

Призрак тоже проявился, но теперь чуть поодаль. Смесь любопытства и злорадного предвкушения была на его суровом лице.

Нина Федоровна растеряно взглянула в окно и вдруг рассмеялась. Своим чистым звонким смехом. Она посмотрела на меня и глаза её сияли:

— Всего лишь отдать верфь? Но это же не плата, а избавление. Александр, знали бы вы, как меня утомляют эти корабли и всё с ними связанное. Не моё это дело.

Дух фыркнул, молчаливо демонстрируя, что это в принципе не женское дело. Тем не менее своего потрясения скрыть не смог. До конца не верил, но слово было сказано.

— Если это поможет, то я с радостью это сделаю, — решительно сказала она.

— А если не поможет? — всё же спросил я, бросая быстрый взгляд на духа, который в при этих словах напрягся.

— Как вы верно сказали, Александр, можно попробовать. Как минимум, я избавлюсь от большой головной боли. Мне много уже не надо, а накопленного хватит на весьма приличную старость. Так что потеря предприятия, которое не так уж и прибыльно, не нарушит мой жизненный уклад. Если это даст малейший шанс провести оставшееся время с Лукой Ивановичем… Я готова рискнуть.

Я с огромным облегчением выдохнул.

Решимость графини дала уверенность в том, что её чувства настоящие и сильные. В её возрасте не склонны к авантюрам и неоправданным рискам.

В конце концов, у неё останутся особняк и угодья. Да и мы сможем прокормить ещё одну хрупкую даму. Раз уж столько проглотов, включая меня, до сих пор выдерживали.

Я попросил Нину Федоровну пока не сообщать новости патриарху. Хотел всё же изучить архивы на предмет нюансов. С одной стороны призраку Варягина ни к чему было меня обманывать. Но уж больно у него характер был вредный. Подстраховаться не мешало.

Расстались мы тепло, графиня крепко обняла меня на прощание и ещё раз поблагодарила. Ещё не за решение, но за надежду. Ведь одна крошечная надежда, как луч спасительного маяка во время бури, порой способна творить настоящие чудеса.

* * *

Домой я вернулся в наилучшем расположении духа.

Угроза разбитого сердца главы рода была почти устранена, так что можно было спокойно заняться работой. Тем более, что я понял, как быстро взять ранг и перейти к следующему.

Но меня поджидал гость.

Я запоздало взглянул на телефон, уведомления которого отключил на время беседы с графиней. Там оказалось с десяток сообщений от Батиста. Он отправил ко мне человека.

«Это настоящее золото, не спугни его!» — напутствовал купец и желал удачи.

Золото выглядело весьма странно. Небольшого роста, щуплый, с длинным острым носом и глазами навыкате, мужчина неопределенного возраста был втиснут в узкий костюм цвета благородного красного вина из отливающей на солнце ткани.

Но приковывал взгляд его невозможно яркий желтый галстук. И лакированные зеленые туфли, с такими же острыми носами, как и у хозяина.

Как ни странно, но несмотря на цветовое разнообразие, всё вместе это смотрелось весьма прилично. Кичливо, но странно гармонично.

Он нервно расхаживал по гостиной, разглядывая обстановку и беспрестанно морщась. На меня он взглянул заговорщицки, на протянутую руку не обратил внимания и неожиданно высоким визгливым голосом громко спросил:

— Где она? Я теряю уйму времени! Уйму! Каждую минуту рождается великий шедевр и делаю его не я!

Тетушка, которая дежурила буквально за углом, тут же выскочила на свет, колыхаясь в своем платье-абажуре.

— Господин, ммм… — смущенно произнесла она.

— Мастер красоты! — провозгласил он, взяв особенно высокую ноту.

Я едва удержался от того, чтобы вставить палец в ухо и хорошенько потрясти. От его голоса зазвенел не только столовый хрусталь, но и в голове.

— Можете называть меня месье Венсан, — благосклонно разрешил он и закатил глаза. — Милочка! Это… — он помахал перед собой рукой, — невозможно пошло. Возмутительно!

Авдотья Павловна нахмурилась. Мастер мгновенно заметил перемену её настроения и затараторил:

— Вижу, что какие-то слабые искры стиля витали где-то рядом… Но молю, оставаться в прошлом веке и скрывать такую красоту просто возмутительно! Сейчас, когда времена совершать смелые открытия и ничто… Ничто! Не должно стоять между женщиной и восхищением ею!

Графиня оторопела от такого напора, но услышала главное, то есть про красоту. Зарделась и скромно поправила рюшки на платье.

— Собирайтесь! — велел стилист. — Уезжаем немедля! У нас уйма, уйма работы!

Тетушка, громыхая, умчалась наверх, а мужчина повернулся ко мне, выдохнул и подмигнул.

— Впечатляюще, мастер Венсан, — уважительно покивал я.

— Веня, — неожиданным глубоким басом представился он. — Ваше сиятельство, сколько времени нужно отвлекать даму?

— Желательно до самого императорского бала. И за её счет.

— Принято, — пробасил он и снова оглушающе высоко завопил вглубь дома: — Ну сколько вас ещё ждать, милочка? Так все приличные наряды раскупят более расторопные покупательницы!

— Бегуууууу! — донеслось сверху и дом содрогнулся от топота.

Голос Вени ещё стоял в ушах долго после того, как они уехали. Я лишь надеялся, что его хватит надолго. И графиня будет занята нарядами, а не личными делами нашей семьи. Я был уверен, что претендентка на титул новой графини Вознесенской тетушке очень не понравится.

Патриарх опасливо появился спустя несколько минут после громкого отъезда Авдотьи Павловны и мастера красоты.

— Что это было? — спросил он.

— Наше спасение, Лука Иванович. Её сиятельство в ближайшее время нас не побеспокоит.

— Славно, — немного рассеянно ответил дед. — Нам с тобой тоже нужно съездить к портному. Не стоит откладывать до последнего.

— Обязательно. Позже. На сегодня у меня уже есть планы.

— Куда-то уезжаешь? — чутко считал он мой тон.

— В деревню, рассчитываю завтра вернуться.

Одну ночь маяк точно выстоит без меня. Я же был намерен сделать сразу два полезных дела. Наладить переправу мрамора от острова до берега и взять на этом ранг.

Тем более из Вознесенского сообщили, что нашелся приличный водник среди работников. А ещё они что-то обнаружили в шахте.

Так что я закинул дорожную сумку в багажник, а рядом аккуратно поставил корзинку с едой, врученную Прохором. Прибежал запыхавшийся Тимофей и заявил:

— Я с вами еду! — затем он смутился и добавил: — Можно? Её сиятельство на меня таким взглядом смотрит. Жуть. То ли съесть хочет, то ли что похуже…

Наслышан я был о слабости женской по отношению к рыжим. Была примета, что они счастье приносят. Пусть графиня и была теперь занята, но ведь только днем, так что парня нужно было спасать. Я кивнул и Тимофей радостно забрался на пассажирское сиденье.

И мы отправились в путь.

Глава 12

Удивительное дело, но как только выезжаешь за город, пусть недалеко и ненадолго, то это уже воспринимается как настоящее путешествие. Внутри зарождается предвкушение приключений.

Мы мчались по шоссе с опущенными стеклами и теплый ветер врывался в салон, тормоша волосы и гоняя по приборной панели залетевшие листочки придорожных растений.

Летняя пора разукрашивала всё вокруг густой зеленью, голосами щебечущих птиц и ароматами цветущих полей.

Дорога извивалась темной лентой, пышущей жаром, уводя нас всё дальше и дальше от города.

Тимофей задремал, чему-то улыбаясь во сне, а я просто отпустил все мысли, позволив ветру унести их за горизонт, и наслаждался поездкой.

Дорога это всегда пограничное состояние. Что-то осталось позади, но впереди ждет нечто новое. Как теневой мир, до сих пор хранивший загадку той стороны. Как мир духов, предваряющий эфир. Как темный мир смерти, наверняка тоже таивший другую сторону.

Дорога всегда вела не только к цели, но и в размышления о том, есть ли где-то край, граница, предел. И мне казалось, что нет. За каждым поворотом что-то скрывается. И всегда будет что-то впереди.

В конце концов, даже время умеет удивить. Я же тут. Одновременно в своем мире и в совсем ином.

Сколько же этих миров может существовать…

— Ну я и сказал, что согласен, — услышал я окончание фразы и с удивлением повернул голову.

Оказывается, Тимофей уже не спал, а что-то мне увлеченно рассказывал. И теперь ждал моей реакции.

— Что? Извини, задумался.

— Говорю, не зря ли согласился пойти на этот фестиваль… Что мне там делать? Цветочки и бабочек разглядывать?

Оказалось, что Павлова позвала парня на какое-то местное мероприятие, посвященное магии природы. Изучить последние тенденции и приобрести редкие экземпляры растений. И парень сомневался, что ему будет это всё интересно.

— Нравится она тебе? — прямо спросил я.

— Ну, вроде того…

— А без вроде? Простой же вопрос, Тимофей Петрович.

— Нравится! — храбро выпалил он и смущенно добавил: — Не уверен только, что это взаимно.

— Серьезно? — усмехнулся я. — Девушка тебя сама считай что на свидание пригласила, а ты не уверен?

— Какое там свидание… Выставка какая-то.

— Ох, — вздохнул я. — Екатерина явно устала от тебя ждать предложения куда-нибудь сходить. Вот и нашла приемлемый для себя вариант. Ну сам посуди, просто ли ей было бы тебя пригласить на свидание? Это же неприлично. А с другой стороны, стала бы она тебя звать на мероприятие, которое ей нравится, если бы не хотела чтобы рядом был симпатичный ей человек?

— Ну… — рыжий покраснел.

— Ну, — передразнил его я. — На свидание ты идешь, Тимофей.

— Господи, а что делать-то? — запаниковал парень и посмотрел на меня с надеждой.

Я по-доброму рассмеялся. Все бы проблемы были такого рода. Искренне посоветовал ему быть собой. Ведь именно таким он и понравился природнице.

Но тем не менее большую часть дороги я объяснял, что категорически не стоит делать, чтобы не оскорбить девушку. Пришлось устроить экспресс-обучение правилам поведения с прекрасным полом.

Приютский, с его шальным прошлым и обществом, в котором он вращался, слушал меня с открытым ртом и морщился, силясь запомнить все детали. Всё же академия пойдет ему на пользу, в том числе и занятия по этикету.

Но изучить мало, нужно прочувствовать. Манеры должны стать частью тебя, иначе это всего лишь маска. В рыжем чувствовалась тяга к благородству. Пусть не по рождению, оно всего лишь давало образование и возможности. Но в Тимофее было истинное человеческое достоинство, которое как раз таки манеры могли подчеркнуть.

Настоящее благородство человека не дается с титулом. Оно вообще не зависит от таких условностей, как происхождение. Я встречал простых людей, которые были достойнее многих монархов. Среди них были мудрецы, пастухи и самые обычные моряки.

И я был рад, что встретил этого странного парня. Когда-то одержимого лишь местью, но сумевшего её переступить и пойти дальше. Получившего огромную силу, которой он не стал пользоваться необдуманно.

Я был уверен, что его ждет великое будущее.

Пусть сейчас его главная проблема в жизни — как вести себя на свидании.

Но это было для него чертовски важно, поэтому я говорил и говорил, успокаивая его. К тому моменту, когда мы въехали в ущелье перед деревней, Тимофей с нетерпением ждал этой цветочной выставки.

Я притормозил, как делал каждый раз, наслаждаясь открывающейся картиной.

Сверкала на солнце река, разрезающая долину. Россыпь домиков пряталась среди густых крон яблонь, груш и вишен. У берега озера темнели точки лодок, а от острова шел вверх дымок.

Вниз я ехал неторопливо, отмечая изменения в деревне.

Возле вокзала снова остановился, разглядывая новую постройку. Теперь это был не просто навес от непогоды. Рядом красовалось небольшое здание, свежепокрашенное и с медной табличкой, где было вытравлено «Вознесенское». А под ней ещё одна, с нашим гербом.

У перрона стоял мой поезд и сиял начищенными деталями. Из кабины машиниста высунулась голова в фуражке и служивый козырнул мне, сразу же скрывшись.

Раздался длинный гудок.

Я не стал предупреждать о своём приезде, хотел увидеть как всё есть на самом деле. И действительность превзошла все самые смелые ожидания.

Деревня не просто ожила, она жила и дышала. Сотни мелких деталей, вроде выставленных на улицу цветочных горшков, скамеек, ровных заборов и даже лежавшего возле калитки детского велосипеда, давали понять — тут живут и любят свой дом.

Староста уже встречал нас на улице, когда мы подъехали.

Улыбка бородача затмевала яркое летнее солнце. Он нетерпеливо переступал с ноги на ногу, непрерывно поправляя ремень, на котором висел неизменный небольшой топорик.

И эта деталь теперь не выглядела грозной, а надежной.

— Александр Лукич! Вот радость-то! — бросился он к машине, едва я остановился. — Тимофей Петрович! Как же хорошо, что вы приехали!

Невольно я разулыбался так, что заболели щеки. Да и рыжий заалел от такого радушия.

Тут же набежала ребятня и я подивился, сколько в деревне появилось детей. Работники, нанятые в шахту, переезжали с семьями сюда всё охотнее.

И я их понимал. Удивительно хорошее место.

— Пойдемте в дом, с дороги небось устали, — суетился староста, беззлобно отгоняя ребятишек шиканьем и взмахами рук. — У меня как раз квас свежий, прямо из погреба, ух холоднючий! Рыбка в печи томится с картошечкой. А там и в озеро окунуться можно, вечером баньку истопим…

Спорить с Евдокимом Пахомовичем было невозможно. Да и не хотелось, по правде говоря. Мы послушно приняли приглашение и угощались, пока бородач с гордостью рассказывал, как идут дела.

А дела шли прекрасно.

Больше половины брошенных домов восстановили общими усилиями. Немало помогли и те магические устройства, что я привез.

Слухи о том, что в деревушке возобновилась добыча и тут есть хорошая работа, разнеслись по всему уезду. И люди приезжали в поисках лучшей жизни.

Но обязательно проходили строгий отбор. Всё решалось на сходе, как и прежде.

Появилась и первая лавка. Ассортимент в ней пока был скудный, но торговец с редким именем Зареслав уже вовсю собирал пожелания и налаживал поставки. Я спросил про цены, убедился, что они справедливые и одобрил начинание.

Школу почти достроили. Староста договаривался с учителями из соседних уездов. Похвалился, что одного из самой столицы заманил, посулив бесплатный проезд на поезде, уже наделавшим шуму, и отдых в активно строящемся курорте Селми.

В общем, в Евдокиме Пахомовиче проснулась деловая жилка и это было прекрасно.

Хорошо, когда можно положиться на человека, радеющего за место даже больше, чем ты сам.

Мало того, уездный наместник Селминский очень быстро выполнил мою просьбу и прислал специалиста по мостостроительству. Мост на ту сторону деревни уже чинили, соорудив временные подпорки. Проект нового моста тут же оказался передо мной и я его подписал, дав добро.

Работа кипела везде.

Я оставил Тимофея инспектировать новые мастерские, открывшиеся за время моего отсутствия, а сам отправился на остров.

По пути осмотрел бараки для временных работников. И тут всё было в полном порядке: чисто, уютно и просторно.

Причал тоже преобразился. Его расширили, построили новые хранилища для снастей, а лодочный парк пополнился вместительными моторками. К тому же деревенские где-то раздобыли небольшой паром, который курсировал от острова к берегу.

Вместо расписания были крики, долетающие по воде до островных скал.

Когда я подошел, кудрявый мальчишка, дежуривший на этой стороне, важно спросил меня, желаю ли я попасть на остров. Когда я подтвердил, то он обернулся и звонко закричал:

— Бееееееерег!

Паром через пару минут выпустил в небо облако сизого дыма и неспешно пошел к деревне.

Переправа была недолгой и весь путь я стоял у борта, глядя на волны и мерно качающихся на них чайках. Некоторые из них лениво взлетали и кружились надо мной, но быстро теряли интерес, понимая что добычи не дождутся.

На той стороне меня встречал управляющий. Виталь Борисович крепко пожал мне руку и показал обновления доверенного ему острова.

Возле спуска в шахту построили домик, где он обитал всё время, пока находился тут. Небольшой, но обустроенный для максимального комфорта. Рядом находился большой навес с полевой кухней и удобствами для работников. Реченский позаботился, чтобы им было где нормально отдохнуть и поесть.

Меня снова усадили за стол, угостили кофе с пирогами и доложили о делах шахты.

После того, как для меня добыли нужный материал, занялись разбором завалов, случившимся как благодаря мне, так и до этого. Работа кропотливая, велась она вместе с укреплением сводов.

Когда добрались до дальней стороны основного зала, то и обнаружили проход.

Вот только пройти никто не смог. Магия, запечатавшая тоннель, не была опасной, мягко отталкивала и вызывала легкое головокружение при попытке преодолеть невидимый барьер.

— В общем, Юрик наш, дай бог ему ума побольше, сунулся туда. Даром своим шибанул, воздушник-то он неплохой. Так вот его пришибло немножко.

— С ним всё в порядке?

— Отделался испугом, — махнул рукой управляющий. — Ну и урок получил на будущее, не выпендриваться. Я, собственно, сразу же вам написал. Желаете взглянуть?

— Конечно, — усмехнулся я. — Прямо сейчас.

Я знал, что в этом месте кроется ещё какая-то тайна. Также я знал, что рано или поздно она даст о себе знать. Так и произошло. Особенных ожиданий, после дома на холме, у меня не было. Но изучить скрытое магией место мне, безусловно, было интересно.

Новый спуск в шахту оборудовали через провал, ведущий в основную пещеру.

Тот, по которому я спускался в первый раз, оставили запасным. Там просто заменили лестницу и сделали освещение.

Здесь же обезопасили пространство: установили перила, возвели крышу, стоящую на крепких металлических столбах. И пристроили небольшой лифт, что-то вроде строительной люльки. Но по докладам я знал, что тут планируют сделать полноценный спуск с большой кабиной, зафиксированной специальными конструкциями.

Стоило это всё, как ещё одна немаленькая деревушка. Но тот же мастер-каменщик Овражский уже предварительно заказал мне несколько тонн уникального материала, так что окупиться мои вложения должны были очень скоро.

— Осторожнее, тут просадка. Ступайте по мосткам, ваше сиятельство, — заботливо предупредил меня Виталь Борисович, когда мы выбрались из кабины и оказались в шахте.

Тусклый свет освещал пространство и я на несколько секунд замер, осматриваясь. Вытянутая пещера уходила вдаль и было понятно, что выработки тут хватит на долгие годы.

Мрамор мерцал в свете ламп и чуть светился изнутри.

— Невероятно красиво, — завороженно произнес управляющий, глядя на волшебную породу. — А если выключить свет… Подождите.

Он отошел и щелкнул выключателем. Сначала всё погрузилось в темноту, но постепенно зрение привыкло и свечение стен стало более заметным. Огонь внутри них не был ярким, но будто жил своей жизнью, плавно меняя форму.

— Невероятно, — согласился я.

Я подошел к стене и прикоснулся к ней. Ладонь ощутила тепло, исходящее от шершавого мрамора. Только сейчас я понял, что тут совершенно не холодно, хотя должно было.

Мы какое-то время стояли молча, поражаясь этому удивительному зрелищу.

— Все хотят тут работать, — тихо сказал Виталь. — Просто чтобы находиться рядом с…

Он не нашел подходящих слов, да и я не смог бы. Магия здесь текла особенным образом. Потоки не переплетались, как обычно бывает, а заполняли всё пространство, окутывая как мягкое теплое одеяло в зимнюю ночь.

Место силы исчезло, но осталось нечто гораздо большее. Истинная магия этого острова.

— Покажите мне проход, — неохотно сказал я, с трудом отгоняя гипнотизирующий эффект камня.

Свет загорелся вновь и управляющий указал дорогу. Мостки расчерчивали пол, пересекаясь в каком-то непонятном порядке, создавая лабиринт.

Дерево скрипело под моими ногами, а под ним был тот же мрамор. Едва сияющий и источающий необычное тепло.

У прохода я жестом остановил Виталя:

— Возвращайтесь. Обратную дорогу я найду.

— Хорошо, — без возражений согласился он и пошел к выходу.

Я дождался, пока мужчина поднимется на поверхность и, когда все звуки стихли, обернулся и вытянул вперед руки, нащупывая магическую преграду. Невидимый заслон пружинил и вроде как поддавался давлению.

Отступив на шаг, я изучил явление уже иным взором.

Плотное плетение, завязанное на ключевую фразу. Таким пользовались очень давно, ни в одном современном источнике я не встречал подобного. Как и в случае прохода в османское посольство. Там тоже был старинный артефакт.

Раздумывал я недолго.

Если бы на той стороне было что-то опасное, то и защиту поставили бы серьезнее. Такую, чтобы сразу отбрасывала. А скорее всего вообще бы скрыли ход.

Я мысленно расплетал нити, пытаясь найти слабое место. Но его не было.

— Хммм, — заинтригованно протянул я и вошел в тени.

Начав заниматься следующим источником, риск нарушения баланса сил я снизил. Не до конца убрал, но противостояния в теневом мире не предвиделось. На крайний случай я мог просто уйти, пусть и не собирался этого делать.

Прав был Казаринов, в пограничном мире было очень спокойно. Фантомы ушли. Пожиратели душ достаточно сильно испугались, чтобы затаиться на той стороне.

Зато проход тут не был закрыт. Он был сделан для теневиков.

Я сделал несколько осторожных шагов вперед и вышел в реальный мир.

Обернулся — за моей спиной была пещера и касание руки снова встретило магическое препятствие.

Достав из кармана накопитель с огнем, я воспользовался им вместо факела, освещая себе дальнейший путь.

Ход сужался и спускался ещё ниже. В итоге он привел меня в крошечную пещеру. С потолка, щедро усыпанного сталактитами, капала вода. Под ногами плескалось озерцо.

В центре этой, с виду, лужи над водой возвышался осколок камня. Непохожего на тот, из которого состоял остров. Темный и мрачный, напоминающий застывшую лаву, но тоже светящийся изнутри тем же пламенем.

Ничего больше в пещере не было.

— Интересно, — сказал я и вошел в воду.

Меня влекло к этому странному симбиозу тьмы и огня. Я был уверен, что нужно лишь прикоснуться к необычному камню и тогда я пойму тайну этого места.

Сердце замерло, когда я протянул руку, зайдя почти по пояс. Не обращая внимания на ледяную воду, я положил ладонь на темную поверхность.

И оказался в мире бушующих гроз. Чёрт, это же хранитель памяти!

Меня утащило в чужую жизнь, чужие чувства, надежды и стремления. Поволокло в стремительном потоке мириада событий, навсегда запечатанных в этом камне.

Я увидел произошедшее давным-давно словно своими глазами. Настоящую историю князя из дома на холме.

Глава 13

В потоке чужой памяти разобраться было нелегко.

Это вообще задачка не для слабонервных. Когда твой собственный разум вдруг становится ещё чьим-то, нужна немалая сила воли, чтобы не сойти с ума. Мне, можно сказать, повезло. Ведь я это уже проходил и совсем недавно.

Но всё равно часть событий проносилась мимо меня так стремительно быстро, что я терялся в хронологии и участниках.

Самое главное увидеть всё же удалось.

Легенда о любви, соперничестве и грустном финале на самом деле была сильно приукрашена, по старой доброй традиции. Всё происходило совсем не так.

В действительности колдунья из байки не покоряла сердце императора, а работала на него. Пусть и правда была изумительной красавицей, но правитель не претендовал на возлюбленную своего друга.

Да и не была девушка по имени Ксения ведьмой, хоть и владела темным даром. Сумела не перейти границу разумного, обращая магию против врагов империи.

Деревушка Хийденсельга в те времена была большой и процветающей. Окрестные леса были богаты дичью, а озеро рыбой. Владел ей тот самый князь Дашков, следов которого в архивах мне найти не удалось.

Влюбился он в девушку и правда с первого взгляда. Понять его я мог, её красота была необычной и даже немного устрашающей, но очень пленительной. Черноглазая и черноволосая, с бледной кожей, присущей всем темным магам, с точными чертами лица и своенравная.

Ксения ответила взаимностью, но пожениться они не могли из-за разницы в сословиях. И оба это прекрасно понимали, так что там никакой трагедии не было, как и попыток пойти против системы.

Князь помог девушке с контролем над даром, отправил в столицу на обучение и поспособствовал её карьере в тайной канцелярии. Ксения стала одним из лучших имперских агентов и в конце концов император решил за заслуги даровать ей титул. Событие крайне необычное, ведь женщинам титул доставался либо по рождению, либо в замужестве.

Дашков был счастлив. Ведь теперь он мог жениться на любимой.

Беда случилась за несколько дней до официальной церемонии титулования.

Активировалось место силы на острове. Мощный всплеск магии ударил как по шахте, которая была и в те времена, так и по деревне. Гибли люди и князь с колдуньей встали на защиту своего дома.

Дашков силой пламени, а Ксения силой тьмы. Они объединились и смогли перенаправить выброс магии на свои источники. Что означало верную смерть для них и спасение для всех остальных.

Схватка была страшной. Мир трещал, сверкали молнии — именно этот момент я увидел первым, когда прикоснулся к хранителю. Шансов выжить у двух магов не было никаких.

И в последний миг своей жизни князь сумел оставить память, впечатав её в этот камень. Почернел он уже в процессе, потому что возлюбленная ему помогала темной магией.

Именно она создала хранитель памяти и я не понял как именно, ведь для такого потребовался бы артефактор.

Вообще, судя по отрывочным знаниям об этой девушке, я подозревал, что она тоже была универсалом. Пусть с весьма странным выбором магии, которую она показывала миру…

Слишком многое было упущено.

Камень не запечатлел всего, князь просто не успел передать всю свою жизнь.

Но была одна очень важная деталь. У них был ребенок. Девочка родилась в тайне ото всех и воспитывалась в столице, в одном из женских пансионов.

У меня сразу же возникло много вопросов. Кто перенес камень сюда и скрыл его, оставив проход только для теневиков? Зачем было скрывать произошедшее на острове и придумывать эту легенду? Кто оставил все эти подсказки для меня… И зачем всё так запутывать.

Мне пришлось убрать руку и остановить слияние с чужим сознанием. Меня мутило и кружилась голова. Нельзя пытаться осознать всё сразу.

Я отошел и присел на берег озерца, чтобы отдышаться.

Сцены тысяч моментов жизни Дашкова всё ещё мелькали перед моими глазами.

Князь практически ничего не знал о секретной работе Ксении. И мне казалось, что разгадка лежит где-то там. Девушка вложила от себя лишь одно. Ребенок очень важен.

Получалось, что новая ниточка вела к этому ребенку и его дальнейшей судьбе.

Ну и как мне отыскать эту девочку? Всё, что знал, это её имя. Агния. Ну и то, что она была очень похожа на мать. Местонахождение пансиона было неизвестно.

Но в те времена их не должно было быть так уж и много…

Я долго сидел, приходя в себя. Нужно ещё раз покопаться в чужой памяти, но осторожнее. Возможно, найдется что-то ещё. Должно найтись.

Разберусь с маяком и темным магом и приеду сюда. Буду сидеть в шахте до тех пор, пока не вычерпаю из хранителя всё. А пока разузнаю о пансионах.

Поднялся я наверх уже в более хорошей форме, но промокший и замерзший. Управляющий с беспокойством взглянул на меня и без слов поставил на плиту чайник.

— Проход загородите и не подпускайте туда никого, — сказал я.

— Хорошо, ваше сиятельство. Может вам чего покрепче налить? — спросил Виталь Борисович, с сомнением глядя на чай.

— Благодарю, но не сейчас. Евдоким Пахомович баню обещал истопить, вот она теперь в самый раз придется.

Горячее питье на самом деле отлично помогло отогреться. Тем более мне выдали сухую одежду, из запасных комплектов для рабочих. И я расположился на улице, подставив лицо теплому солнцу.

Из головы никак не выходила история князя.

Слишком много странностей и неувязок. По его собственным воспоминаниям, никаких выдающихся заслуг князь не имел. Да, был сильным огневиком, но не более того.

Словно кто-то просто взял его личность и затем приплел совсем иную судьбу. Похоже, что действительно девушка ключевая фигура, а не Дашков.

Чем конкретно она занималась для императора? Вряд ли это вообще возможно узнать. Тайная канцелярия не любила делиться подробностями своей работы. Да и про большую часть просто не говорили.

Информация подобного уровня стоит гораздо дороже, чем долг передо мной. Даже за спасение наследника.

А проникнуть в их архив не то же самое, что в османское посольство. Во-первых, ещё нужно выяснить, где этот архив находится. А во-вторых, моего ранга явно будет недостаточно, чтобы обойти их защиту. Тут я не строил иллюзий.

Оставалось одно. Найти девочку и её потомков, если те были. Слабый след, но всё же пока единственный из реальных.

Создание переправы я отложил. После мысленного путешествия в прошлое голова гудела и сложно было сосредоточиться. Воспользовался гостеприимством старосты и согласился на всю увеселительную программу, что он предлагал.

Начиная от запеченной рыбки и заканчивая парением.

Тимофей с удовольствием ко мне присоединился, рассказывая о новых мастерских. Население деревни росло, поэтому предметов обихода стало требоваться больше. Жители упорно продолжали почти всё необходимое производить самостоятельно, отказываясь от поставок из города.

Мне такая независимость и автономность была по душе.

И люди при деле, и в случае чего не останутся без необходимого для нормальной жизни.

К вечеру, когда работа была закончена, деревенские собрались на большой поляне, где обычно организовывали сход. Притащили столы со скамьями, натянули шатры и устроили праздник в честь моего приезда.

Я не стал возражать, пусть народ отдохнет и повеселится, поводов для этого не так и много, чтобы лишать их такой возможности.

Да и мне приятно было наблюдать за этими удивительными людьми, усердно работающими и не менее усердно веселящимися.

Столы ломились от еды. Простой, но такой вкусной, какой может быть только деревенская пища. Лился рекой квас, ягодные настойки и лютый самогон, которого мне лично хватило только понюхать.

Главным блюдом стал гигантский осетр, выловленный вчера. Редкость для Ладоги и небывалая удача для рыбаков. Рыбину под сто килограмм хранили во льду в погребе и запекли специально для меня.

Я честно предложил старосте продать улов, за который заплатили бы целое состояние. Такого и на императорскую кухню взяли бы с радостью. Но Евдоким Пахомович лишь отмахнулся с улыбкой.

Так что на грубо сколоченном столе из необтесанных досок красовалась царская рыба в окружении молодой румяной картошечки, овощей и разносолов.

Затем была славная банька и ещё один сюрприз, устроенный для меня.

Дом на холме, после того как я его исследовал и не нашел там ничего опасного, тоже отремонтировали. Не полностью, но несколько комнат и кухню привели в порядок. А ещё пристроили просторную веранду, откуда открывался великолепный вид на озеро.

Так что мы ночевали в «хозяйской обители», как назвал это староста.

Душевное застолье, жаркий пар и удобная кровать окончательно выбили из головы все заботы и тревоги. На какое-то время я совершенно позабыл обо всем, просто погрузившись в эту спокойную атмосферу деревенской жизни.

Спал я так крепко и хорошо, что проснулся на рассвете, полным сил и готовым свернуть горы.

* * *

Я стоял на причале и смотрел на зеркальную гладь воды. Стоял штиль, над озером летали стрекозы, а небо было таким чистым и голубым, что ослепляло.

Рядом в своих человеческих обличьях стояли Сохрон и Хийси, представители лесной и горной нечисти. Мы молча ожидали.

Проблема возникла, как только я собрался приступить к работе со стихией.

Молодой граф Вознесенский был водником, так что скрывать магию от кого либо не требовалось. Я рассчитывал быстро закончить и взять ранг, но тут пришел леший и заявил, что делать этого нельзя.

— Водяного нужно предупредить, мастер, — виновато улыбнулся старичок. — Договориться с ним по чести.

— Какого водяного? — удивился я. — Откуда он тут взялся?

— Ну так когда вы место от дурного очистили, сюда наши стали потихоньку перебираться. Услышали от кого-то, — леший отвел глаза и покашлял, — что тут к народцу малому хорошо относятся.

Получалось, что переезжали в долину не только работники, но и прочие существа. Вознесенское становилось заповедником нечисти…

— Услышали от кого-то… — задумчиво повторил я. — А они, случаем, не слышали, что у здешних мест хозяин есть? Который гостям, безусловно, всегда рад. Пока они ведут себя прилично и не мешают.

— Слышали, — вздохнул Сохрон. — Вы уж не серчайте, мастер артефактор. Васселей пригодится вам, если поладите. Рыбу подогнать иль почистить воду от мусора. Да и с ненастьем хорошо управляется, может сделать так, чтобы шторм стороной обошел.

Резюме обитателя озера мне понравилось. Не понравилось только, что придется менять планы и находить общий язык ещё с одним представителем нечисти. Избавляться от водяного не хотелось, как и злить его.

Оставалось только договариваться.

Выделил я на это час. Если не получится, значит обойдется деревня без водяного.

Хозяин горы присоединился к нам позже, ему просто стало любопытно. Хийси ни слова не проронил, только внимательно наблюдал за переговорами.

Нечисть оказалась сговорчивой. Водяной в обличье неприметного рыбака на небольшой лодке, прибыл быстро. Для виду поважничал, занудно и медленно перечисляя все свои достоинства, дождался похвалы и тут же взялся за дело.

Чтобы не пострадала озерная флора и фауна, её требовалось убрать с пути будущей переправы. В общем-то, такой вариант мне понравился даже больше. Экологичнее получалось.

Так что мы ждали, когда Васселей вернется и доложит о готовности.

Дело усложнялось тем, что водяной отнесся к задаче крайне ответственно. Он периодически появлялся и докладывал об очередном семействе пресноводных, вдаваясь в описания их жизни и прогнозам по популяции.

И с таким увлеченным видом он всё это рассказывал, что не смог я его одергивать.

Поэтому узнал я об озерном мире очень много нового.

В итоге подготовка заняла три часа, за это время я успел позавтракать прямо на берегу, причем два раза. А от водяного за чуткость получил в подарок берестяное ведро, целиком наполненное мелкой рыбкой ряпушкой.

К моменту, когда всё было готово, деревня давно проснулась и зажила своей жизнью.

На остров переправились работники и управляющий. Рыбаки ушли на свою охоту, Тимофей, всласть отоспавшийся, поспел ко второму завтраку, а возле нас собралась ребятня.

Староста снова приоделся в парадную расшитую косоворотку и тоже встал рядом, глядя на меня с предвкушением, как и остальные зрители.

— Тише, — шикнул на шумную детвору бородач. — Его сиятельство сейчас волшбой заниматься будет.

Я улыбнулся, а дети восторженно притихли.

Магия не нуждалась в жестах и эффектах, но порадовать мальчишек и девчонок, первый раз наблюдающих за серьезной волшбой, я считал необходимым. Детей вообще нужно постоянно радовать.

Взмахнув руками я создал на водной поверхности дрожащую рябью дорожку. Он промчалась до самого острова и застыла, сверкая на солнце. Послышался дружный вздох.

Пряча улыбку, я покрутил кистями и вода поднялась, послушно закручиваясь небольшими вихрями.

Зрители мне даже помогли. Пришлось создавать представление, одновременно с этим занимаясь настоящим делом. Формировать устойчивый путь, меняя саму стихию. Вроде тонкого льда, но очень прочного для перевозки тяжелых грузов.

Переправа не могла стать постоянной, столько магии тратить было неразумно и, мягко говоря, очень дорого.

Я делал что-то вроде заготовки, которую можно было активировать в любой момент с наименьшими затратами. Один накопитель на перевозку, весьма эффективно.

Пока в небо взмывали волны и под довольные крики детишек сходились и разбивались белой пеной и мириадами брызг, я укреплял стихийный мост.

Сплести несколько сотен метров плотной сети не так и просто.

К тому же нужно было равномерно распределять нагрузку, чтобы сеть выдержала и не потребовала прорву силы. Нужное натяжение и четкие расчеты под разный вес я просчитал заранее. И теперь добавлял их к плетению.

Есть ранг!

Сила поднялась внутри меня и устремилась к переправе, насыщая ту до предела. Хотя я ожидал этого, но едва успел остановить поток, чтобы не разорвать так тщательно сплетенную сеть.

В нескольких сантиметрах над озером мерцал тончайший слой воды, словно капли росы. С виду такие хрупкие, но способные выдержать почти сотню тонн за раз.

Я бы с удовольствием рухнул куда-нибудь в траву и появлялся там, но нужно было проверить мое творение.

Я подал сигнал Виталю, стоящему на берегу острова, где организовали сходни и небольшой причал. Там засуетились, выталкивая к водному мосту на полозьях мраморную глыбу.

Она первой отправится к мастеру-каменщику.

С этой стороны тоже подготовили транспорт — мощный тягач и прикрепленную к нему низкую платформу, чуть усиленную простейшей воздушной подушкой.

Управляющий шахтой сам ступил на переправу. Отсюда не было видно его лица, но мужчина уверенной походкой направился к нам, держа на невидимом магическом поводке груз.

Опять запищала от восторга детвора, а староста пробормотал нечто восхищенно-ругательное.

Выглядело это и правда завораживающе.

Человек и кусок скалы словно плыли над водой, а под ними сиял путь, добавляя зрелищности.

Возле нас вынырнули спасенные водяным рыбы. Казалось, что и они удивленно посмотрели на это торжественное шествие.

Реченский сошел на берег и выдохнул. Всё же волновался. Рабочие сразу же занялись дальнейшей транспортировкой.

— Вот как вырасту и тоже стану магичить! — послышался уверенный детский голос. — Ого-го как, во!

Оглянувшись, я увидел среди ребятни Олесю, дочку управляющего. Вот уж у кого, а у неё точно были способности на такое «ого-го», которого давно не видели в империи.

А пока пусть гоняется босиком за курами, успеет ещё стать взрослой.

Я сел прямо на разогретые солнцем мостки, свесил ноги и устало прикрыл глаза. Стихийный источник бурлил прямо как озеро, пока я возводил переправу. Вместе с этим вода действовала успокаивающе сама по себе.

Дрожал над озером парящий мост, я любовался им и думал.

Дальше предстояло что-то поджечь…

Глава 14

С огненной стихией было уже не так просто, как с водной.

Особенно если живешь не рядом с действующим вулканом, решившим извергнуться на ближайший городок. Вот там можно было сразу ранг взять.

Но таких поблизости не было. Да и слетались на подобные события маги огня, как мотыльки. Очень уж хороший способ развить свой источник.

Можно было устроиться на розжиг и поддержание доменных печей. Но это долго, выматывающе и опасно разоблачением. Менять внешность, личность и идти на месяц в не самое приятное для работы место… Слишком сложный путь.

Но проще чем, например, устроиться фонарщиком.

Несмотря на техническое развитие и дешевый эфир, в городах до сих пор горели фонари, каждый вечер поджигаемые стихийниками. Работа простая и неплохо оплачиваемая.

И тому была весьма интересная причина, которую знал и стар, и млад. Фонарщиков уважали.

Давным давно был жил один простой парень по имени Аскольд. Столичный сирота, каких было тысячи после одной из войн. Стихийник, коих во все времена было много.

Шансов выучиться и устроиться в жизни у Аскольда почти не было. И устроился он обслуживать городские фонари. Платили копейки, но на жизнь хватало. Шли годы, город разрастался, а Аскольд по-прежнему работал фонарщиком, постепенно развивая дар. День за днем, год за годом.

Говорили, он не пропустил ни единого заката, всегда заступая на работу в тот час, когда солнце склонялось к горизонту. Стал своего рода легендой, неизменным символом наступающей ночи. Забавной малоизвестной легендой, не более того.

Может он сам по себе был скромным и не имел амбиций, а может и правда не понимал своей силы.

Потому что к старости он стал внеранговым магом. Просто всю жизнь каждый день зажигая городские фонари.

Возможно, так бы и почил в безизвестности, но пришла беда.

Враг напал с моря и встал в заливе, организовав такую мощную блокаду, что прорвать её не было возможности. Момент был подобран как нельзя удачнее — император уехал вместе с сильнейшими магами, своими советниками.

Знали ли нападавшие, что артефакт-защитник, спрятанный под Кронштадтом, может активировать только правитель, было неизвестно. Об этом не упоминалось. Но времени было совсем мало, вот-вот грозили пасть охранные периметры под непрерывными атаками врага.

И на берег вышел маленький сухонький старичок.

Взглянул с прищуром на армаду противника и смел её пламенем такой силы, что вскипела вода в заливе. От врага не осталось даже пепла.

Долго ещё после этого восстанавливали морскую фауну, много одаренных трудились над этой задачей. Но главное — столица была спасена. Одним единственным человеком.

Император наградил фонарщика поистине щедро. Пожаловал титул, причем сразу княжеский и наследный. И никто не возражал, все признали Аскольда князем огня. Так был основан великий род Оболенских. Вспыльчивого княжича из которых я слегка обнажил на дуэли недавно.

Но с тех пор профессия фонарщика стала одна из самых уважаемых. И всегда хорошо оплачивалась из казны. Ни один из императоров не забывал того, что сделал Аскольд.

Тем более новоиспеченный князь после того события просто как ни в чем ни бывало продолжил работать фонарщиком, оставив своим потомкам заниматься делами высшего света.

Он прожил ещё очень долго, и в день его смерти, спокойной и тихой, столица в знак траура погрузилась в темноту. Никто не осмелился зажечь ни одного фонаря.

Ни у кого больше не хватило терпения повторить его путь к величайшей силе.

Так что пути могли быть разные. Но способ первого князя Оболенского мне не подходил. Хотя, безусловно, история была весьма впечатляющая.

— Ваше сиятельство, — вывел меня из раздумий голос старосты. — Испейте холодненького, умаялись же.

Евдоким Пахомович протягивал мне кувшин с квасом и я с удовольствием принял его, осушив наполовину. Пузырики засвербили в носу, но напиток принес нужной бодрости, чтобы подняться с мостков.

— Благодарю, — я по-простому вытер рот рукавом, тут на такие манеры не обращали внимания.

С пламенем обязательно что-нибудь придумаю. У судьбы я явно в любимчиках, главное видеть возможности, которые она постоянно подкидывает.

Водный мост я развеял. Показал управляющему, как его активировать и объяснил как часто нужна подпитка накопителями. Распоряжение доставить запас на месяц я уже сделал.

Научил и того работника, что владел стихией, вливать понемногу своей силы, чтобы поддерживать переправу. Скорее подстраховка, но заодно возможность для него развивать источник.

Мы с Тимофеем ещё прогулялись по деревне. Я выслушивал просьбы, хотя в основном люди были довольны и лишь благодарили. Да и просьбы их были совсем простые. Казалось, они это делали только чтобы меня порадовать.

* * *

По пути в город за рулем был Тимофей. Меня еще одолевала легкая слабость, так что я воспользовался временем в пути, чтобы восстановиться. А заодно поручил помощнику разузнать про пансионы и девочку Агнию. У рыжего отлично получалось добывать информацию в самое короткое время.

Ведро ряпушки я вез с собой, чтобы передать Прохору.

Как и множество других гостинцев от жителей деревни. Таким образом мы скоро совсем перестанем закупаться у лавочника. В багажник впихнули даже копченую ногу какого-то дикого животного.

В особняке было так тихо, словно вся родня уже уехала.

Но всего лишь отсутствовала тетушка. Веня ответственно выполнял задачу и увозил её на целый день.

— Её сиятельство вчера так утомились, что молчали весь ужин, — с довольной улыбкой доложил мне слуга, пока я помогал ему переносить деревенские лакомства. — Мне кажется, барин, она даже ходить тише стала. Чудеса!

— А прочие что?

— Сын их цельными днями читает возле пруда, да дрыхнет. Елена Васильевна с детишками в Александровском парке гуляет. Гордея нашего с собой взяли. Хорошая ба… женщина, только замученная какая-то.

Лука Иванович снова уехал, но теперь было ясно куда.

Под шутливое ворчание Прохора съев несколько бутербродов, я отправился в императорскую библиотеку. Стоило выяснить побольше про клятвы и связанных с ними призраков.

Матильда Викторовна Штулле, бессменная строгая хранительница знаний, встретила меня по-прежнему неласково. Тщательно проверила допуск, выданный тайной канцелярией, который так и остался у меня, и неохотно позвала сопровождающего.

Без толку проведя там два часа, я не нашел ничего полезного.

Если и были подобные события раньше, то данные о них хранились где-то ещё.

Поэтому далее я решил нанести визит ректору академии, благо идти было пять минут, через Екатерининский сад. В нем я остановился ненадолго, разглядывая свою статую на постаменте.

Искал что-то, что могу упустить. Ничего необычного…

Вдруг я заметил какой-то предмет в руке изваяния. Как же я раньше его не увидел? Разглядеть с такого расстояния не получалось. Я огляделся и со вздохом переступил через низкую ограду, окружающую памятник.

Кто-то из прогуливающих возмущенно фыркнул, но я не обратил внимания.

Времени было мало, так что я решительно подошел и всмотрелся. Роза? Небольшой цветок оплетала колючая ветвь, но это однозначно был был бутон розы. Едва раскрывающийся.

Раздался протяжный свисток жандарма и топот.

— Сейчас же прекратите вандализм! — донесся до меня крик.

Я выбрался на дорожку и дожидался бегущих ко мне блюстителей порядка. Двое раскрасневшихся служивых еле успели притормозить передо мной. Гравий из под их ног посыпался мне на обувь и я потряс ногой.

К счастью, применять силу они не стали. Старший быстро оценил мой наряд и с разочарованием заметил:

— Нарушаете общественный порядок, господин.

— Каюсь, — примиряюще улыбнулся я. — Стало крайне любопытно, такая искусная работа… — я махнул в сторону памятника императрице. — Готов заплатить штраф.

Такой покладистости жандармы не ожидали и растерянно переглянулись. А затем и вовсе опасливо заозирались. Вероятно решили, что это какая-то проверка.

— Я могу выписать квитанцию… — неуверенно произнес один из них.

— Уверен, что можно обойтись без этого! — рядом раздался знакомый громогласный голос. — Его сиятельство не желал совершить ничего дурного, верно же?

Сенатор Воронцов, облаченный в военный мундир со всеми регалиями, подошел со спины и дружески похлопал меня по плечу. Но вот взгляд его, обращенный на служивых, был очень холодным.

— Так точно, ваше высокоблагородие! — отчеканили хором жандармы, выпрямляясь.

— Вот и славно, — пугающе ласково улыбнулся граф.

Правоохранители посчитали нужным поскорее удалиться, а сенатор улыбнулся уже мне, но на этот раз по-настоящему тепло.

— Александр, у тебя удивительная способность влипать в неприятности с жандармерией. Хоть что-то не меняется…

— Увлекся, — я пожал плечами.

Не такой уж серьезный проступок, но штраф я действительно готов был оплатить, так что вмешательство сенатора мне не требовалось.

— Раз уж мы таким чудесным образом встретились, Саша, — перешел Воронцов на доверительный тон. — Отобедаешь со стариком?

Я понял, что это приглашение не только из вежливости, и согласился. Сенатор крутил в руках трубку, а значит его что-то беспокоило. До заката было ещё несколько часов, а в академию я мог съездить и завтра.

Мы прошли мимо парка академии, за которым чуть возвышалась крыша дворца, и прошлись до Ломоносовского сквера, устроившись на летней веранде ресторана при доходном доме Росси.

Христофор Георгиевич заказал нам сезонное меню, не особо вникая. Судя по обращению официанта, его тут хорошо знали.

— Как Лука Иванович? — светски поинтересовался Воронцов.

— Прекрасно. Самочувствие его становится всё лучше и лучше. Бажен Владиславович великолепный целитель.

— И не только он… — усмехнулся граф. — Наслышан я и о чудодейственной силе сердечной.

— Эта сила будет помощнее, — согласился я.

— Неужели мы ещё на его свадьбе погуляем… — задумчиво протянул сенатор, глядя в сторону сквера.

Он нервно постучал пальцами по столу, вздохнул, взялся за трубку и тут же отложил её, опомнившись.

— Тут такое дело, Саша…

Воронцов умолк и шумно вздохнул, не решаясь продолжить.

— Возникла небольшая деликатная проблема? — подсказал я и, дождавшись его кивка, продолжил: — У вашего хорошего друга?

— У меня, Александр, у меня, — сознался граф. — И, честно говоря, я растерян, чего со мной давно не случалось.

Нам принесли прохладительные напитки и закуски, так что разговор был прерван, пока официант не расставил всё на столе.

— Что же случилось? — спросил я, когда мы остались наедине.

Сенатор меня заинтриговал. Вот уж кто, а граф Воронцов не создавал впечатление человека, способного растеряться от чего-либо вообще. С его опытом и связями, казалось что нет на свете причины ввергнуть его в такое состояние.

— Я уже к Бажену обращался, но тот сказал, что с головой у меня всё в порядке, — неожиданно сообщил Христофор Георгиевич.

— Вы нездоровы? — нахмурился я.

— Здоров, как бык. Ах, в общем, чего тянуть. Есть у меня небольшой сталелитейный заводик, недалеко от города.

Памятуя о его представлениях «небольшого», я мог смело предположить, что тот огромен. Как тот линейный «кораблик». Усмешку я удержал, продолжая внимательно слушать.

— Чертовщина там какая-то происходит. Будто прокляли его. Постоянно что-то выходит из строя. Чего я только не перепробовал… Мастера уходят, ничего не объясняя.

— Дознавателей, как я понимаю, вызвали?

Воронцов взглянул на меня с укором.

— Я всех вызывал. Привлек даже специалистов из тайной канцелярии, не постеснялся использовать знакомства. Те, конечно, глаза позакатывали, но дело своё сделали.

— А…

— Диверсию, банальное вредительство и недовольных работников тоже исключил, — слегка раздраженно перебил он и опустил плечи. — Извини за резкость, Александр, доконал меня уже этот завод. Что ещё сделать, ума не приложу.

— И давно это происходит?

— Пару месяцев назад началось. Сначала по мелочи, я не особо беспокоился. Несмотря на то, что процесс отлаженный, но всякое бывает. А затем повалились неполадки снежным комом… Я ведь даже шамана вызывал! Отыскал какого-то в глубинке, к нему на поклон чуть не светлейшие князья ходят.

— Он тоже ничего не нашел, — догадался я.

— Нашел, — издал короткий смешок сенатор. — Что мы губим окружающую среду и своим дымом прогнали всю нечисть в округе. Такую отповедь устроил, еле избавился от него. Ещё и денег за это взял, представь!

Представить я это вполне мог. Шаманы были необычными одаренными. С одной стороны они на нечисть влиять могли, а с другой были её своеобразными защитниками. Из-за этого все их считали слегка блаженными, не от мира сего. Вслух им этого, само собой, никто не говорил. Блаженные или нет, они могли сделать место совершенно непригодным для жизни.

Но меня заинтересовало не это, а отсутствие нечисти, способное так взволновать шамана. За городской чертой малого народца жило немного, но всё же были.

Сам не знаю почему, но этот факт настораживал. Дым их всех точно отогнать не мог.

— Я бы взглянул на ваш «заводик», — сказал я. — Он далеко?

— Возле Ораниенбаума, — с заметным облегчением ответил граф. — Когда сможешь приехать?

Я прикинул, что туда добираться около часа, а оттуда до маяка будет очень близко, взглянул на часы и решил:

— Прямо сейчас.

— Чудесно! — обрадовался сенатор, спешно поднялся и тут же смущенно сел обратно. — Но сначала пообедаем, конечно же.

Действительно доконали его эти неприятности.

Другу семьи я хотел помочь и был рад это сделать. Но ко всему прочему — сталелитейный завод самое место для мага огня. Если он и правда не такой маленький, как по обыкновению скромничал Воронцов, то доменные печи там должны быть подходящего размера.

А значит, мне будет где разойтись со стихией.

— Скажите, Христофор Георгиевич, с огнем тоже неполадки возникают?

— Да постоянно! Я же сначала стихийников прогнал. Думал, что они отлынивают от работы. Одного и оставил, самого надежного, который почитай там лет пятьдесят работает. Вот уж кто точно никогда бы не подвел. А всё равно…

Воронцов махнул рукой и подбежал официант, решив что его зовут. Граф не стал того прогонять, а заказал себе бокал коньяка. Предложил и мне, но я отказался, попросив крепкого кофе.

Расправившись с едой, которую тут готовили отменно, мы отправились в путь на автомобиле сенатора. Домашних я предупредил, чтобы они не ждали меня к ужину. Воспользуюсь гостеприимством адмирала. Я не сомневался, что он станет меня кормить в любом случае.

Всё южное побережье, вдоль которого мы ехали, утопало в безупречных парках, среди которых мелькали дворцы. В основном княжеские, помимо нескольких, принадлежащих императорской семье.

Многие стремились жить среди этой тихой роскоши, но мне больше была по душе столица с её островами. Пусть не так просторно, но уютно и как-то более живо.

Постепенно дворцы остались позади. Мелькал лес и небольшие поселения, в основном рыбацкие и морские. Тут тоже была верфь, несколько училищ и порт с фарватером для грузовых судов.

Автомобиль свернул с шоссе и через десять минут поездки по проселочной дороге мы оказались на месте.

«Заводик» оказался махиной, раскинувшейся в поле на сотни метров. Чуть вдалеке виднелись крыши домов — там находилась деревушка.

— Воронцово, — не без гордости сказал граф, заметив мой взгляд в ту сторону. — Большинство работников моих оттуда. Кто-то изначально там жил, но многие из города перебрались. Хорошо тут. Не прав шаман был, дыма тут никогда не было. Я сразу же артефакты поглощающие установил.

В этот момент от дальнего сооружения в воздух поднялось большое черное облако. Его подхватил ветер и понес ровно в сторону домов.

— Вот только артефакты тоже чудить начали, — мрачно добавил сенатор. — Чертовщина какая-то…

— Разберемся, — подбадривающе пообещал я и вышел из машины.

Глава 15

На заводе вовсю кипела работа, что-то шипело, свистело, гудело, стучало…

С другой стороны к зданиям подходила ветка железной дороги — по ней привозили материал и увозили готовую продукцию.

Я с интересом рассматривал неизвестные мне конструкции.

Конвейерные ленты, трубы, краны, складские и технические строения и, конечно же, предмет моего особого интереса. Доменные печи. Выглядели они как огромные бочки, но с конусообразными основаниями.

— Всего две у меня их, — сообщил сенатор, вздыхая одновременно с сожалением и гордостью. — Вот хотел третью возвести, расширяться, да с этими неприятностями теперь кто знает…

— Нужно взглянуть поближе.

— Да сколько угодно, — охотно согласился Воронцов и махнул кому-то рукой.

Пока я продолжал разглядывать местность, к нам поспешил низенький и очень подвижный мужчина в опрятной рабочей форме и красной каске.

— Ваше сиятельство! Рады, рады…

Что ответил ему Христофор Георгиевич, я не расслышал. Погрузился в изучение как самого завода, так и земли вокруг.

Это было непросто.

Тут буквально всё было напичкано самой разнообразной магией. Производство полностью основывалось на стихиях. Защитных плетений тут тоже было очень много. Множество плотных сетей вокруг зданий и по периметру несколько сигнальных.

Я с трудом разбирал их действие, столько сил намешали на относительно небольшой территории.

Были тут охлаждающие контуры, поглотители, трансформаторы, отводы, фильтры и ещё уйма всего, чтобы обезопасить как работников, так и окружающую среду.

Не лукавил сенатор, жаловаться на загрязнение было бы несправедливо.

Я попытался перехватить работу артефактов, очищающих дым, чтобы понять в чем проблема. Еле продрался через прочие силовые нити. Создавалось ощущение, что идёт довольно сильная потеря, не хватает мощности.

Земля под ногами загудела.

Раздался вой сирены, крики людей и небольшой толчок, как при землетрясении.

— Опять, — обреченно произнес Воронцов.

— Отрубай вторую! — донесся громкий голос откуда-то со стороны печей. — Стоп холод, твою мать!

Под визгливое шипение печи окутало белым паром и всё стихло.

Сенатор решительно направился в сторону аварии и я последовал за ним. По мере приближения нарастал и жар. Возле печи было горячо, как в аду. Охлаждающие артефакты не справлялись.

— Докладывайте! — рявкнул Воронцов куда-то в облако.

Оттуда сразу же выскочил удивительный человек. Голова его была седой, почти белой. Короткие волосы стояли дыбом, торчали прядками в разные стороны. Лицо, уже заметно морщинистое, было смуглым до невозможности. Перепачканная футболка открывала мощные мускулистые руки, какие редко встретишь у представителей столь почтенного возраста.

Но самое главное рост. Больше двух метров, это точно.

Мы с графом невольно задрали головы.

— Опять выброс в охладителях, ваш сиятельство, — торопливо сообщил он.

Явно старался говорить потише, но видимо привычка раздавать команды при постоянном шуме дала своё знать. Голос его громыхал, разносясь по округе чуть ли не до самой деревни.

Воронцов привычно поморщился и потер виски.

— А предохранители что?

— Ну так вчера ещё накрылись. Ну как накрылись. Через один работать начали, Ефрем Семенович сказал, что и половины мощности должно хватить, пока замена прибудет.

— И что? — устало спросил Воронцов.

— Не хватило, — пожал плечами седовласый гигант. — Вторая половина тоже отрубилась.

— Да чтоб их, — не сдержался граф. — Ладно, заканчивайте, отпускай всех по домам. Сегодня объявляю короткий рабочий день.

Мужчина с любопытством взглянул на меня, но спрашивать кто я такой не стал. Кивнул, повернулся и крикнул:

— Смеееееена!

Я чуть не оглох, а Воронцов всё же вздрогнул.

— Первая малышка стоит, а вторая только разогревалась, — загромыхал великан, повернувшись обратно. — Так что быстро свернемся.

— А первая чего стоит? — печально поинтересовался хозяин завода.

— Не разогреть было, я вот только шел туда…

— Можете показать, как это делается? — вмешался я.

— Покажи, — разрешающе махнул Воронцов рукой. — Всё, что понадобится покажи и объясни. А я пока пойду с Ефремом побеседую.

Сенатор двинулся в сторону низкого кирпичного здания, явно административного, а гигант немного смущенно произнёс:

— Демид Яковлевич.

Переволновавшийся и опечаленный новыми происшествиями, граф совсем позабыл нас представить.

— Александр Лукич, — я протянул ему руку.

Тот с сомнением взглянул на свою, перепачканную в саже, но всё же ответил рукопожатием. После чего провел меня к печи.

Сооружение вблизи впечатляло размерами. Демид не без удовольствия разъяснял её устройство, не забывая объяснять и термины.

— Основание хорошее тут, под нами скальные породы, шибко крепкие, — оглушал он меня своей лекцией. — Так что просадка не страшна, к тому же три метра бетонной заливки. Надежно.

Я лишь кивал, пытаясь вникнуть в процесс.

— Две тыщи тонн в хороший день выдает! — Демид горделиво похлопал печь и слегка приуныл: — Выдавала.

— Как она запускается?

Стихийник с удовольствием мне это продемонстрировал. Сила потекла через специальный уловитель и внутри вспыхнуло пламя. Я внимательно отслеживал, как работает Демид.

А он старался. Вот только большая часть силы куда-то пропадала. Растворялась в окружающем магическом фоне.

— Опять просадка… — вздохнул мужчина и наконец-то остановился.

Иначе пришлось бы мне прерывать процесс. Влил одаренный уже столько, что вот-вот истощил бы источник.

— Благодарю, — сказал я. — Покажите мне остальное.

Мы прошлись по цехам и складам. Везде, где использовалась стихия, была утечка. В основном небольшая, едва заметная.

С таким я сталкивался впервые. Учитывая, что тут находились объемные накопители и постоянно работали стихийники, такого вообще быть не могло.

Воронцов обнаружился всё в том же здании, куда ушел. Граф сидел над бумагами, задумчиво изучая цифры. Увидев нас встрепенулся и взглянул на часы:

— Ох, увлекся. Ну как прошло?

— Если не возражаете, Христофор Георгиевич, я бы остался тут один, — просто ответил я.

Мне было нужно самому запустить печь и отловить утечку.

Всё выглядело как банальный износ оборудования.

Простой стихийник не заметит, куда утекает сила. Простой артефактор не найдет ни одного слабого звена плетений, вызывающих такую проблему. Шаман вообще не найдет тут ничего необычного.

Универсал может ощутить всё. Если знать, куда смотреть. А от универсала-артефактора вообще ничего не скроется. Главное — достаточно времени и чтобы никто не мешал.

— Хорошо, — неохотно ответил сенатор, но всё решился довериться мне. — Я в Воронцово пока погощу. Если что, зови.

— Обязательно, — улыбнулся я и повернулся к окну, за которым высились заводские постройки.

Дождавшись, когда последний работник покинул территорию, я вернулся к печи. Именно тут была самая сильная утечка. С неё и начнем.

Пламя прекрасная стихия. И такая же опасная. Одаренным этим аспектом приходится быть особенно осторожными в развитии. Легко сбиться с концентрации и поджечь самого себя.

Верно говорят, что от одной искры может начаться пожар. Только в случае с магом топливом становится он сам. Миг страха перед стихией и источник выплескивается наружу, поглощая свой носитель.

Не будь на свете целителей, каждый второй маг огня ходил бы с обожжённым лицом и телом. Благо, в большинстве случаев всё заканчивалось легкими ожогами. Это если потенциал не был выдающимся и развитие происходило под присмотром.

Границы своего потенциала я не видел. Уже понял, что способен пользоваться нестандартными умениями. Это могло быть как великолепно, так и очень плохо. Всё должно было показать взятие начальных рангов всех сил.

Но об этом было размышлять рано.

Я сосредоточился на огненном источнике. Отделил его от себя, тем самым возведя защиту для тела. Многие аспекты требовали подобного, как темная сила, например. Но немногие нуждались в абсолютном контроле в каждый момент использования дара. Это само собой приходило с рангами, но начало всегда было очень опасное.

Тем более я собирался высвободить сразу много огня.

Доменная печь поглощала прорву силы, судя по продемонстрированному Демидом. И я намеревался разжечь её по полной, преодолев рассеивание. Вероятность того, что я смогу взять ранг, была почти стопроцентной.

Один процент я оставил на непредвиденную ситуацию.

Именно она и произошла.

Сила текла медленно, я удерживал её, постепенно наращивая поток. Горнило разгоралось, гудели выводящие трубы и становилось теплее. Минута за минутой, неторопливо и под контролем.

Я ощущал, как источник разгорается вместе с печью. Расширяется и пропускает через себя магию, усиливая ядро.

Но тут процесс замедлился.

Я усилил напор.

Замедление стало сильнее.

— Что за… — скрипнул я зубами и увеличил поток вдвое.

Развитие источника остановилось окончательно. Пламя в печи осталось на прежнем уровне. Я смотрел на термометр, выведенный к управляющей стойке, и видел одну и ту же цифру. Стрелка вяло подергивалась, но упрямо держалась на отметке в половину необходимого.

Хмыкнул и рискнул, высвобождая ещё больше силы.

Источник чуть сжался, уменьшаясь. Но я продолжал прогонять через себя поток, силясь отловить куда всё пропадает. След вел под землю.

Ранг отдалился от меня ещё на несколько шагов и я быстро остановился.

— Интересно, — моё удивление было таким, что я не обратил внимания на пекло, которое окружало печь, несмотря на замершую температуру.

Эффект нагрева был, а пламя при этом не разгоралось.

Я запустил охладитель и убедился, что он сработал. Оставлять разогретую печь без присмотра я не хотел. Сенатор явно не обрадуется, если я спалю завод.

Но теперь я знал, куда утекает сила.

Что-то находилось под землей. Там, где по идее был сплошной камень.

Я, ведомый связующей нитью силы, пошел в отливочный цех. Тут воздух был сухим и наполненным запахами остывающего металла. Горели тусклые огни, мне их было достаточно, так что основной свет включать я не стал.

Где-то высоко под крышей встрепенулась птица, тихо чирикнула и затихла.

Люк находился в самом центре цеха. Две стальные створки открылись без единого скрипа. Вниз убегала узкая лестница. Пришлось возвращаться и искать обычный масляный фонарь. На стихию надеяться было опасно. А остаться в полной темноте внизу тоже не хотелось.

Подвал представлял из себя лабиринт, опутанный трубами и проводами. В местах, где стояли массивные опоры, приходилось протискиваться, безнадежно пачкая одежду.

Были тут и колодцы, скважины пробурили прямо через породу. Я ощущал отклик водной стихии, спрятанной глубоко подо мной.

Продвигался я, пока не почувствовал ещё кое-что. Пустоту. Причем очень близко.

Я припал к полу и положил на него ладони, прикрывая глаза. Пещера, чёрт возьми!

Под слоем бетона и небольшой прослойкой камня находилось большое пространство, куда и вел след.

Поднявшись, я отошел на несколько шагов. Примерился, достал накопитель воздуха и точечно ударил стихийным отбойным молотком.

Пол с треском обрушился. Звук рассыпающихся о дно пещеры кусков отдался эхом через дыру.

Я осторожно пошел к краю и вытянул перед собой фонарь, чуть опуская его вниз. Ничего не было видно.

Зато хлынуло ощущение силы. Внизу бурлила магия, очень-очень много магии. Буквально водопады бьющей силы. В основном огня.

Сходив за веревкой, я крепко привязал её к толстой трубе и подергал, проверяя надежность. Укрыл себя воздухом и начал спускаться, потихоньку зарождая свет. Источник откликнулся с радостью и сияние растекалось по пространству, мягко заполняя его.

Пещера не была высокой, но очень протяженной. Где-то журчала вода, но сыро не было. Воздух тут был, как в османских хамамах — трескуче иссушенный и обжигающий нос и горло.

Аккуратно ступив на шероховатый пол, я огляделся внутренним взором.

— Вот чёрт…

Завод графа Воронцова стоял на самом мощном природном поглотителе, что я мог вообразить. Тот остров, что дожидался меня в заливе, и рядом не стоял по сравнению с этой пещерой.

И я просто добавил часть своего дара к этому морю магии.

Никто не знал, как рождались подобные места. Их находили случайно.

Но здесь, похоже, место появилось на свет из-за работы завода, перенасыщенного магией. Может, оно и было изначально, только слабое.

Теперь пещера тянула всю доступную силу.

И этот накопитель вот-вот был готов рвануть. Огненной стихии сконцентрировалось столько, что её распирало.

Я подошел к ближайшей стене и прикоснулся к ней. Необычный камень. Он, похоже и скрывал бушующие силы. Камень и общий магический фон завода.

Только нечисть как-то почуяла грядущий катаклизм и убралась отсюда подальше. Надо бы спросить у своих леших, умеют ли они такое. Хотя я был уверен, знай они как чувствовать, а значит и находить подобные места, всё равно не скажут.

Всматриваясь в каменные своды, я всерьез призадумался.

Какой последней капли будет достаточно, чтобы тут всё смело вместе с деревушкой? А то и с частью побережья.

Аномалия перенасытилась магией, перейдя на критический уровень. Сейчас пещера не просто поглощала часть витающей вокруг силы. А тянула её в количестве, которое не могла удержать.

Воронцов либо лишится всего, либо приобретет почти неисчерпаемый накопитель.

Я поднялся наверх и позвонил сенатору.

— Уходите все из деревни подальше, сейчас же, — всё, что сказал я.

Затем взялся за обход. Замыкал все плетения и деактивировал артефакты, стараясь использовать как встроенные для этого узлы, так и просто слабые места.

Кропотливая и муторная работа, но необходимая. Нужно было убрать все источники силы, способные дать ту самую последнюю каплю.

Наготове я держал защиту, встроенную в родовой перстень. Не зря постоянно улучшал её, она была единственным шансом выжить, если пещеру разнесет. У меня будет мгновение для активации, но я почувствую когда оно придет.

Это заняло несколько часов. Монотонное занятие, но напряжение меня не отпускало, поэтому я взмок даже вдали от печей.

Стемнело, закат напоследок полыхал над деревьями, так же как стихия бесновалась под землей. Стояла такая оглушительная тишина, что я слышал только биение своего сердца. А ещё какой-то странный зов изнутри огненного источника.

Меня тянуло обратно в пещеру.

Силу, накопленную там, нужно было выпустить. И я, пожалуй, мог это сделать.

Я встал перед темнеющими громадами доменных печей. Потянулся вниз, через проделанный проход. Ухватил стихию и направил её в горнило. Совсем каплю, проверить свою догадку.

Огонь послушно вспыхнул и стрелка медленно термометра поползла вверх.

Чуть увеличил поток, пропускаемый через себя. Огонь разгорелся ярче. Работает!

И я взялся перекачивать украденную силу обратно. Я сам на время стал артефактом, который использует накопитель. Принцип мне был хорошо известен, а вот такой оригинальный способ я испытывал впервые.

Хмыкнул и подключил вторую печь.

Пламя распалялось, жар окутал меня и я сначала снял пиджак, а затем и рубашку. От штанов избавляться не стал, хотя и хотелось.

Когда температура достигла предельной, аккуратно попробовал перенаправить ещё один аспект, хранящийся в пещере, воду для охладителей. Не без труда, но получилось.

Осложнялось всё сложными системами, которые установили на заводе. Пришлось попутно разобраться в чужих схемах.

Печи полыхали полночи, пока я не понял, что этого недостаточно.

И попробовал вобрать часть текущей магии в себя.

Безумная затея, ведь использовать силу накопителей можно лишь для какого-то действия. Ну или для создания артефакта. Невозможно надолго усилить себя чистой магией.

Но это был совсем иного рода накопитель.

И здесь было колоссальное количество силы огня.

Мой источник жадно вспыхнул и начал наполняться, разрастаясь. Не быстро, но весьма уверенно. Я на мгновение даже потерял концентрацию и чуть не спалил всё, в том числе и себя.

Потушил загоревшуюся штанину и принялся вытягивать стихию.

Глава 16

Ранг стихии огня я взял на рассвете.

Как только солнце лениво поднялось из-за крон деревьев, мой источник силы сам превратился в маленькое раскаленное светило. Меня охватило пламя, безопасное и яркое до слепоты.

И это тоже было необычно.

Как и в принципе такое развитии магии.

Во-первых, получение силы, а не её отдача. Прогонять через себя аспект из накопителя можно было сколь угодно долго, но без толку для повышения ранга. Это лишь усиливало действие, но влияла исключительно своя сила. Тут же выходило иначе.

Во-вторых, никаких внешних эффектов при повышении своего мастерства не проявлялось никогда. Можно было ощутить бурлящий магический фон, но это доступно было лишь универсалам и высокоранговым магам, плотно работающим с магией.

В-третьих… Мне стало интересно, а знал ли кто-нибудь, что подобной природный поглотитель можно так использовать? Конечно же, знал. Самонадеянно было полагать, что о настолько потрясающей возможности было до сих пор неизвестно.

Когда чувствуешь все потоки сил, интуитивно начинаешь понимать их действие. На каком-то базовом уровне, но тем не менее.

Вот и я понял, что судьба снова побаловала меня, приведя в это место. Перенасыщенное стихией настолько, что стало возможно так быстро перейти на начальный ранг.

Я вытянул вперед руку, по которой плясал огонь, и улыбнулся. Зачаровывающе красиво.

Хорошо, что никто этого не видел.

Стихийники были способны на такое. Начиная со второго ранга и выше. Умение это было опасным и плохо контролируемым. Да и по сути больше устрашающим, чем полезным. Вид огненного человека мог повергнуть противника в шок на несколько секунд. Достаточно для того, чтобы нанести удар. Защиты огонь не давал, ну а на пламя никто в здравом уме бросаться не стал бы. Ну и диких зверей отпугивать удобно.

По мере того, как солнечные лучи освещали всё вокруг, постепенно гасла моя пламенная аура.

Доменные печи по-прежнему работали, охладители не сбоили, а трубы выпускали в небо слабые струйки безопасного белого дымка. Всё работало без проблем.

Пещера была наполовину опустошена.

По моим примерным расчетам, её запасов должно было хватить лет на пять бесперебойной работы завода. И это с учетом расширения производства, о котором так мечтал сенатор.

Ну или на ещё одного мага огня.

Причем аномалия всё это время будет восстанавливаться, но уже в нормальном режиме. И по идее хватить её должно сильно так надолго.

Только нужно было перераспределить подпитку ключевых систем, направить потоки снизу и продумать способ сброса излишек.

Солнце начинало припекать, а меня потянуло в сон. Наступил откат и ноги ослабели. Я побрел к лугу, зеленеющему между печами и веткой железной дороги. И прилег на траву, со стоном вытянувшись.

Вот сейчас просто прикрою глаза на пару минут, потом вызову графа Воронцова и…

— Александр, Александр! Ты живой? — кто-то яростно тряс меня за плечо.

Неохотно разлепив веки, я сначала не понял, кто передо мной. Солнце ослепляло и лицо человека было в полной тени.

Рядом находился кто-то ещё. Я почувствовал, как на лоб ложится прохладная ладонь и в меня вливается живительная целительская сила.

Я тут же сел и осмотрелся.

Сенатор, а именно он меня так бесцеремонно разбудил, выглядел невыспавшимся. Скорее всего он вообще не сомкнул глаз и теперь они были воспаленными.

Целитель был каноничным — щуплым и худосочным. Почти все маги жизни, изводящие себя работой, выглядели так. По каким-то своим странным понятиям, о себе целители заботились в последнюю очередь. И быстро сгорали.

Аспект, спасающий жизни, накладывал отпечаток на характер носителя. Редко встречался целитель, не проникнувшийся благородной идеей спасти абсолютно всех. К тому же развитие этой силы требовало либо уникальных случаев, либо долгой и кропотливой работы.

В общем, получался замкнутый круг. Чтобы возвысится, нужно спасать людей. Чем больше их спасаешь, тем сильнее тяга к самопожертвованию. Нужен стальной характер, чтобы найти баланс.

— Я в порядке, — ответил я, прищуриваясь на графа. — А вот вы, уж простите, выглядите неважно, Христофор Георгиевич.

— Позвольте, — тихо произнес целитель.

Сенатор отмахнулся, но мужчина не обратил на это внимания, тут же положив руку ему на плечо. Воронцов облегченно вздохнул, лоб его, исчерченный напряженными морщинами, разгладился.

— Благодарю.

— Больше пострадавших нет? — поинтересовался эскулап.

— Нет. Нет же, Александр Лукич?

Я помотал головой, поднялся и размялся. Всё тело затекло от усталости и не самой удобной постели.

Целитель разочарованно кивнул и засеменил к строениям.

— Ну и напугал же ты меня, Саша, — снова вздохнул сенатор. — Что случилось-то? Почему велел всем уходить?

— А вы почему вернулись? — с укором спросил я.

— Не волнуйся, у меня с собой защита, изготовленная на случай любого магического катаклизма, — граф похлопал себя по карману. — Пришлось, конечно, уйму бумаг подписать, чтобы взять её на время, ну да ладно. И лекаря, безусловно, я тоже соответствующе защитил. От тебя долго вестей не было, я забеспокоился.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарил я.

Живительная магия приободрила меня весьма мощно. Я бы восстановился и сам, особенно дома, рядом с артефактом жизни, но забота сенатора и его бесстрашие мне были приятны.

— Так скажешь, в чем дело?

— Кофе.

— Что?

— Сначала кофе. Потом всё расскажу.

— Ах, ну да, — рассеянно улыбнулся сенатор. — Здесь уже безопасно?

— Абсолютно.

— Ну тогда пойдем в сторожку, у Захара точно есть неплохие зерна. Вот уж повезло тебе, Александр. Сторож мой не менее страстный любитель этого пой… напитка.

Кофе и правда оказался прекрасным. Темной свежей обжарки и невероятно ароматный. Кофемолка у сторожа была ручная, с жерновами и вся промасленная от многократного использования.

Я прогрел помол вместе с сахаром и щепоткой соли, и залил крутым кипятком. Недавно где-то увидел такой рецепт, да всё забывал попробовать. Красного жгучего перца ещё бы сюда…

Христофор Георгиевич терпеливо ждал, пока я не закончу ритуал.

Разлил по чашкам и сделал первый глоток, зажмурившись от удовольствия. Надо бы спросить у этого Захара, что у него за поставщики. Чудесный кофе!

Сенатор тоже пригубил и вежливо сообщил:

— Неплохо.

— Ну а теперь можно и к делу, — я вдохнул пьянящий аромат и начал рассказывать.

Граф Воронцов был в полнейшем восторге. И не верил своему счастью.

В его исключительно практичном мозгу уже рождались планы, как использовать свою собственность, внезапно ставшую сокровищем.

Самым прибыльным вариантом было небольшое переоборудование. Дополнить кузней и использовать стихию для чеканки под дальнейшее зачарование. Дополнением можно было сделать производство накопителей, но эта ветвь была не особо выгодной. Всё же огонь не такой редкий аспект. Для производства может быть затратным, а вот для продажи не настолько доходный.

Пока он мне с жаром рассказывал о своих планах, я думал об острове, плавающем неподалеку.

Изучить его нужно и хорошенько. Теперь я лучше понял, как обращаться с природными поглотителями. Стихии огня и воды, которые я собирался задействовать для маяка, мне уже не нужны.

А вот что там есть ещё…

— Конечно же я тебя не обижу, Александр, — говорил Воронцов, выведя меня из размышлений. — Контракт подпишем, всё по чести.

— О чем вы?

— Ну как же, а переустройство заводика? Тут же всё по новой делать нужно. Артефакты для управления, защиты, проводники…

— Обождите, Христофор Георгиевич, — ужаснулся я. — Тут же работы…

— На годы! — радостно воскликнул он.

Вот это меня не очень устраивало. Да, надежно и стабильно. Но… Скучно и однообразно. Погрязнуть в производственной артефакторике мне совершенно не хотелось.

— Я налажу первичные процессы, — решил я. — А дальше этим займется другой артефактор.

— Какой же? — недоуменно вскинул брови сенатор.

— Лука Иванович.

До полного исцеления деду осталось недолго, а такое занятие ему точно придется по душе. Тем более работать он будет с лучшим другом. В том, что патриарх займется любимым делом, я не сомневался. Тут же всё сошлось.

— И точно! — улыбнулся Воронцов. — Уж кому, а Луке я могу доверить свою жизнь, что уж говорить про заводик. Ну, значит, решено!

— Вы же сообщите имперским службам об аномалии? — напомнил я ему.

— Но премию тебе выпишу, не сомневайся. И достойную, — спешно перевел тему граф.

— Христофор Георгиевич, вы же понимаете, что об этом всё равно станет известно. Такое скрыть просто невозможно. Пусть вы в своём праве, но случай исключительный.

— Прав ты, Саша, — расстроено вздохнул Воронцов. — Сообщу, куда уж деваться. Набегут ведь умники, чтоб их. Газоны затопчут.

Я многозначительно взглянул на утрамбованный песок и гравий, которыми была засыпана вся территория возле строений. Но возражать не стал и сочувственно покивал.

Возможность изучить аномалию действительно заинтересует не только госслужбы, но и ученых. Ну и правильно, как по мне, исследования необходимы для развития.

В общем-то, небольшая плата за такое богатство.

С островом выйдет аналогично. Скрыть новый остров, внезапно появившийся возле маяка, будет проблематично. Возможно, сложно, но стоит ли?

Но для начала его нужно было вообще угнать. Из под носа у темного мага. Обезвредить сигнальную сеть и снять с якоря, в наличии которого я не сомневался.

Предстояло побыть пиратом и взять островок на абордаж. Я полагал, что адмирал в таком увлекательном деле мог бы мне помочь.

Сразу после изготовления артефакта для маяка, мы должны украсть остров.

Близился бал, а значит и главный удар. Пора подключать тайную канцелярию.

* * *

Выглядел я как лихой погоролец.

Костюм было не спасти, его я безнадежно перепачкал и порвал, пока ползал по подвалу. К тому же такой стойкий аромат гари не вывести даже магией.

В такси так не поедешь, да и предложенный сенатором автомобиль тоже было жалко.

Поэтому я тщательно отмылся, воспользовавшись душевыми для работников завода. Благо граф Воронцов на удобствах не экономил и обустроил всё очень прилично. Даже мыло было какое-то душистое, с травами, мягкое и приятное. Не отказался я и от формы, выданной взамен испорченной одежды.

Отправится к Казаринову я решил сразу.

С его наклонностью одеваться неприметно и иногда даже неопрятно, беспокоиться о своем внешнем виде мне не стоило. Да и для разнообразия было забавно походить в рабочей одежде.

Теневик к моему приезду как раз собирался обедать, так что мы договорились встретиться в коллежской столовой.

Я набрал себе полный поднос еды, пусть непретенциозной, но зато гарантированно вкусной. Пюрешечку с фрикадельками, плавающими в густом сметанном соусе. Пряный ароматный харчо, в котором стояла ложка. Салат с красной рыбкой и перепелиными яйцами. Ассортимент компотов и пару пирожков с лимоном, румяных и пышущих жаром.

Юрист меня не узнал, когда я подошел к его столу. Бросил хмурый взгляд и через секунду закашлялся. Сумел удивить всё же.

— Михаил Алексеевич, — приветственно поклонился я. — Доброго дня.

— Д-д-доброго дня, Александр Лукич, — теневик постучал себя кулаком по груди и приглашающе махнул рукой: — Прошу.

Я с аппетитом взялся за еду. Помощь целителя помогла преодолеть истощение, связанное с ночью магической работы и взятием ранга, но голод утолить не могла. Так что пришлось сходить за добавкой. А потом ещё раз.

Казаринов ел неспеша, с любопытством наблюдая за мной. Уже когда я перешел к чаю, он спросил:

— Что, так нынче в столице модно? — парень кивнул на мою робу.

— Вроде того, — уклончиво ответил я, с доброй усмешкой оглядев его неизменно помятый костюм и пятно на рубашке.

— Так о чем вы хотели побеседовать? — он улыбнулся, поняв мой намек.

— О кронштадтском маяке.

— Право, Александр Лукич, мы же уже…

— Выслушайте меня, — перебил я его возражения. — А лучше просто доверьтесь.

Сомнение в его взгляд от меня не укрылось. Казаринов слегка нахмурился и, вероятно вспомнив о том, в чем мне уже удалось поучаствовать, согласно кивнул.

— Тут снова замешан темный маг…

Рассказ мой был краткий. Не вдаваясь в подробности, каким конкретным способом я это выяснил, я выдал ему практически всё, как есть. Умолчал лишь о том, что остров не простой. Пока не решил, стану ли я его скрывать.

Все возможные недочеты по использованию магии, по идее мне недоступной, к моему счастью, можно было списать на артефакты. К тому же ловушка, установленная на мага, артефактом и была. Она заинтересовала теневика больше всего, судя по загоревшимся глазам, но расспрашивать сразу он об этом не стал.

— И вы уверены, что целью был именно маяк? — спросил он после того, как я закончил.

— Уверен. Не уверен, что это конечная цель, но первая точно.

— Первая… — задумчиво повторил он. — И вы уверены, что сможете обезвредить темного?

— По крайней мере достаточно для того, чтобы вы его взяли.

Казаринов ушел в себя, глядя сквозь меня куда-то очень далеко. В этот момент он совсем не походил на растрепанного парня. Черты лица стали жестче, а глаза ледяными. Преображался теневик кардинально, когда показывал своё истинное лицо.

Находясь рядом с царем, я часто встречал подобных людей. Тайная служба всегда истово защищала интересы как правителя, так и государства. Скорее в первую очередь государства…

Беспощадные, в силу своей работы, с несгибаемой волей и принципами, от которых у обычного человека волосы дыбом встанут. Но без них никак. Пока кто-то посещает светские приемы, изливаясь недосказанностями дипломатии, кто-то выполняет жесткие приказы, позволяющие этой дипломатии существовать.

Выбрал ли Михаил сам этот путь, я не знал. Но знал, что он не сойдет с него.

— И у вас есть план, как его взять? — наконец произнес Казаринов.

— Есть. Когда прибудут гости с моря? — напрямую спросил я.

— Александр Лукич…

— Мы оба понимаем, что именно в этот день темный маг и атакует. Если желаете, я подпишу сколь угодно бумаг о неразглашении. Но мне нужно знать, когда это будет.

Михаил снова задумался, словно общаясь с невидимым собеседником. Раздраженно хмыкнул и решился:

— Дело в том, что мы сами не знаем, — признался он. — Все держится в такой секретности, наши, кхм, «гости» не доверяют никому. Мы узнаем в последний момент.

Интересно, откуда у темного мага информация о прибытии этих «гостей»? Если она, конечно же, есть вообще. Если нет, то план менялся. Значит, будем делать то же самое, что и он.

— Придется дежурить, — подытожил я. — Хоть примерно известно?

— Нет.

Теневик отвел взгляд и я понял — что-то ему всё-таки известно. Но вытащить это не представлялось возможным. И без того почти выдал государственную тайну. Вот в чём тяжело с конторой, прямо никто ничего не скажет.

— Хорошо. Это однозначно произойдет ночью. Уже упрощает задачу. Я буду на берегу, а вы в море, возле острова, но так чтобы не заметили…

— Кхм, — деликатно кашлянул Казаринов.

Я понял, что увлекся и начал распоряжаться их силами. Обезоруживающе улыбнулся и замолчал. Не маленькие дети, уж разберутся. Но мне хотелось убедиться, что темный маг не уйдет.

— Не волнуйтесь, — понял меня теневик. — Мы всё будем держать под контролем. Роман Степанович лично за этим проследит, уверен. И я всё время буду на связи. Кстати, насчет этого… Если вы закончили, пройдемте в мой кабинет.

Я с сожалением взглянул в сторону раздачи и всё же отказался от искушения опустошить запасы столовой. Коллегия мне этого не простит.

Так что мы отправились в каморку Казаринова. Там он открыл ящик стола и достал потускневший от времени небольшой медальон. Я с удивлением посмотрел на хлипкую конструкцию стола и дверь, которая всегда была распахнута.

— О, я бы очень посочувствовал тому, кто вознамерится порыскать тут, — усмехнулся теневик. — Не один вы умеете защищать свою собственность, Александр Лукич.

Намек я понял и пожал плечами. Смертельных плетений в кабинете я не ощущал, но и проверять их наличие тоже не собирался.

— Держите, — протянул Михаил мне старинную вещицу. — Это не только связь со мной в любое время. Это пропуск. Но я крайне не рекомендую им пользоваться, — он понизил голос и вопросительно уставился на меня.

Я лишь кивнул в ответ, принимая медальон. Он был чуть теплым и веяло от него всеми известными аспектами магии.

Интересно, а куда пропуск…

Глава 17

Категорически никогда не понимал, зачем нужно говорить о том, чего нельзя. Не сказал бы теневик о пропуске, мне бы и в голову не пришло задумываться об этом. Теперь же искушение проверить стало сильным. Ведь доступ к знаниями всегда был моей слабостью. И силой в то же время.

Но одно дело любопытство, что само по себе хорошая черта. Совсем другое — неоправданный риск. Вот если точно знать, где находится архив тайной канцелярии, как он охраняется…

К черту, даже знай я это, там наверняка каждый посетитель учитывается и записывается.

В общем, это было словно помахать перед носом морковкой.

Доступ я мог получить лишь в двух случаях. Либо работать на тайную канцелярию, либо возглавить её. Ни того, ни другого, в моих ближайших планах не было.

Я с сожалением взглянул на медальон и спрятал его в карман.

После чего отправился домой, приводить себя в надлежащий вид. Всё же я намеревался нанести визит ректору императорской академии, а тот мой наряд явно не оценил бы.

* * *

На пороге меня перехватил Лука Иванович. Подхватил под руку и увлек в гостиную, где торжественно сообщил:

— Александр, пришло время!

Я уж подумал, что графиня Варягина не удержалась и сообщила деду о возможности избавления от клятвы. Но оказалось иначе.

— Мы едем к портному!

Императорский бал всех в этом доме сделал любителями приодеться.

Можно было понять, событие нетривиальное и подобный выход в высший свет потом обсуждался месяцами. Запоминали каждую деталь — кто во что был одет, как двигался, что говорил, что подавали, кто сколько ел и так далее до бесконечности.

Один неловкий жест, одно слово или взгляд, уж не говоря о несоответствии гардероба и всё, репутация рухнула. На репутации строились деловые отношения.

Станешь парией при дворе и дело с тобой будут иметь разве что мелкие купцы. Те же гильдии не станут рисковать связываться. Поставщики, работники, даже прислуга — все могут сбежать с подобного «тонущего корабля».

Бывали редкие исключения в виде эксцентричных представителей высшего света и приближенных. Но те всю жизнь вели себя так, да и у каждого была несомненная польза. Хотя бы от души веселить императора.

Короче говоря, важность соблюдения правил имела высокий приоритет и занимала умы тех, кто обитал в высоких кругах.

Но мне совершенно не хотелось тратить на это время. В своих манерах я был полностью уверен, как и в самообладании. А что касается нарядов, тут я доверял больше тому же портному.

— А что думаешь насчет идеи позвать его сюда? — спросил я деда. — Пусть снимет мерки, а выбор материала и фасона сделает сам.

Патриарх часто заморгал, не веря собственным ушам. Но быстро понял, что я говорю всерьез. Нахмурился и набрал воздуха, чтобы возмутиться, но вдруг рассмеялся.

— Ну совсем как я в твоем возрасте. Тоже терпеть не мог все эти тряпки. Не хватало терпения мне, чтобы выбирать и решать, к какому приему что там подойдет… Просто странно, раньше ты как раз обожал подобное.

Ну да, молодой граф был падок до гуляний и соответствующих нарядов. Не так чтобы фанатично, но интерес был заметным.

— Это было давно, — улыбнулся я. — Сейчас меня волнует другое.

— Это похвально, — неуверенно ответил патриарх, толком не зная о чем я.

Но дела говорили за себя. Я занимался лишь работой, состоянием рода и все гулянья происходили исключительно в семейном кругу. Не считая той дуэли и выступления на суде, моё имя в газетах больше не появлялось.

Высший свет и светские мероприятия меня не привлекали. Тот свет, в котором я вращался, был гораздо интереснее. Впрочем, в будущем можно было выделить чуть больше времени, исключительно для репутационных нужд.

— Ладно, — с легким сомнением согласился дед. — Сделаем по-твоему. Я сам прослежу, чтобы костюм был наилучшим. Действительно, мерок будет достаточно.

— У меня к тебе ещё одна просьба. Попроси мастера взять с собой модистку, наверняка у него есть на примете отличные мастерицы. Мне бы хотелось, чтобы и Елена Васильевна не осталась без подобающего платья.

Я уже догадывался, что тетушка ничуть об этом не побеспокоится. Из всей родни, помимо мальчишек, невестка мне нравилась больше всего. Не в последнюю очередь как раз по причине воспитания детей, у которых оказался славный характер, ни капли не похожий на замашки графини.

— Мне нравится твоя идея, — поддержал Лука Иванович. — Милейшая девушка, вот уж не повезло с семейкой. Значит, решено! Когда назначить визит?

— Завтра, — уверенно ответил я. — На утро.

Пусть судьба могла меня снова занести на какой-нибудь душистый луг, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не допустить. В конце концов, мерки сможет снять и помощник портного.

Но деду это было важно, так что хотя бы такое минимальное участие я был должен обеспечить.

На том мы и расстались, а я принял душ, подобрал дневной костюм и поехал в академию, предварительно созвонившись с ректором.

* * *

Разгар лета и отсутствие шумных студентов превращали это место в тихую спокойную заводь среди оживленного центра столицы.

Все газоны пышно цвели, сочно зеленела трава, не тронутая сотнями пар ботинок, чьи вечно спешащие хозяева сокращали путь. Кроны деревьев закрывали от палящего солнца, а возле входа журчал небольшой фонтан, от которого веяло приятной прохладой.

Учебное заведение не было совсем уж безлюдным. Но темп жизни академии был значительно медленнее привычного.

Некоторые учащиеся, особо ретивые до знаний, посещали дополнительные практикумы. Преподаватели готовились к новому учебному году и, собственно, проводили занятия для желающих. Ну а ректор занимался всеми процессами сразу.

Тем более церемония определения дара требовала серьезной подготовки. Заявления приходили со всей империи и их было необходимо внимательно рассматривать. Ректор не имел права испортить престиж заведения.

Поэтому Драговит Ижеславович почти каждый день находился на месте, разбираясь с текущими делами. Пожалуй, отдохнуть он мог лишь в разгаре учебного года.

Мужчина с нашей последней встречи изменился.

На его лице, словно выточенным из камня, наконец-то появилась мимика. Даже взгляд холодных голубых глаз преобразился, став живым и теплым.

Ректор сам встретил меня у входа и крепко пожал мою руку, широко улыбнувшись:

— Александр Лукич! Весьма рад вас видеть.

Улыбка у него выходила пока ещё немного пугающей, из-за отсутствия такой привычки, но прогресс радовал. Хотя я не знал, что больше будет устрашать студентов и преподавателей — его прежнее надменное хладнокровие или вот такое внезапное радушие.

— Это взаимно, Драговит Ижеславович. Как поживает ваш сын?

— О, прекрасно! Тихослав взялся за ум! — он расхохотался своей шутке.

Учитывая, что парень был менталистом, вышло действительно неплохо.

Мы прошли в кабинет, где меня тут же угостили кофе с пирожными из кафе «Централь», которое находилось неподалеку и где неизменно, в любую погоду, выстраивались огромные очереди за изумительными лакомствами.

Само же помещение наглядно отображало, что управляющий академией без дела не сидит. Всё вокруг было уставлено толстыми папками. Даже подоконники, из-за чего шикарный вид на парк был практически не заметен.

Ректор на мой удивленный взгляд сокрушительно вздохнул:

— Где-то тут скрывается величайший талант империи, Александр Лукич. Хочется в это верить, по крайней мере. Каждый год верю, в этом моя работа. Впрочем, это больше призвание.

— И что же, вы обязаны всё это просмотреть лично?

— Формально не обязан. Но бывали случаи… Неважно, в общем. Считаю долгом чести, если кратко. Тут, — он широким жестом обвел стопки документов, — судьбы людей. Очень разных: богатых и бедных, храбрых и скромных, талантливых и бесталанных. Я, безусловно, не отвечаю ни за кого из них. Но кому доверить их будущее? Я за годы научился выискивать в этих письмах и сухих фактах те крупицы, что могут дать им шанс.

Я поразился, насколько он преобразился, рассказывая мне об этом. Воистину увлеченный своим делом человек. Что же, если у ректора такой подход к отбору учеников, империю ждет великое магическое будущее.

— Кстати, ваш протеже, господин Петровский, весьма перспективный юноша, — тепло улыбнулся Драговит. — Пришел ко мне и лично заверил в серьезности отношения к учебе. Настаивал, чтобы я не оказывал поддержки, если та будет незаслуженой.

Ну надо же, Тимофей словом об этом не обмолвился. Молодец всё же парень.

— Рад это слышать, — искренне признался я.

— Если вы по этому поводу…

— Нет-нет, тут я не собираюсь вмешиваться. Я лично поручился, дальнейшее в руках Тимофея Петровича. Меня интересует иное. Клятвы.

— Клятвы? — удивленно переспросил ректор.

— Хотелось бы этот предмет изучить более глубоко. Точнее говоря настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Увы, в императорской библиотеке я не нашел нужного.

— Хранилище старья, — хмыкнул Ряпушкин. — Уж простите, но найти среди всех этих древностей хоть что-то полезное сможет лишь госпожа Штулле. Если соизволит.

Он невольно поежился, вспомнив суровую стражницу библиотеки. Удивительное дело, её побаивались многие. Всё же был какой-то непреодолимый глубинный страх у магов перед теми, кому магия не была угрозой. Напрямую, по крайней мере.

Феномен «пустышек» изучался без энтузиазма по той же причине. Неприятная тема мало кого интересовала. Да и практическая польза была неочевидна. К чему тогда тратить время.

Но и меня сейчас эта деталь волновала мало.

— Поэтому я решил обратиться к вам, — кивнул я. — Возможно, вы сможете мне подсказать специалистов в этой области, кто смог бы меня проконсультировать.

— Ну конечно же! — обрадовался ректор. — Вы, ваше сиятельство, собственно с таким и говорите.

Он сделал театральную паузу и я подыграл ему, вопросительно подняв брови.

— Тема моей научной работы была посвящена клятвам и проклятиям. Честно говоря, я выбрал её по горячности. Решил выделиться, чтобы обратить на себя внимание. Но потом увлекся и в итоге мне это принесло всё, что я сейчас имею. К тому же, я до сих пор веду занятия по этой теме. Так что, Александр Лукич, без ложной скромности, большего знатока в данной сфере вам не найти.

— Это чудесно, Драговит Ижеславович. Мне просто невероятно с вами повезло тогда.

— Безусловно, — чуть зарделся мужчина. — Но что же вас интересует? Общие понятия или что-то конкретное?

— Кровные клятвы. Передающиеся из поколения в поколение.

— Хм… Сразу в самую чащу леса ринулись, — посерьезнел он. — Что же, специфика у таких клятв весьма неприятная. Считается, что обойти их невозможно.

— Считается? — тут же зацепился я.

— Вы внимательны. Сфера эта весьма непредсказуемая. А известных случаев недостаточно для вывода закономерностей. С этим я столкнулся, когда начал изучать тему. Пришлось потратить годы, чтобы изъездить почти всю империю и собрать по кусочкам данные.

И ректор вновь преобразился, на этот раз превратившись в учителя. Глаза его загорелись, а тон стал более плавным и размеренным.

— Магия слова является основой клятв, это общеизвестный факт. Как и то, что магия слова связана с аспектом разума. Можно настолько верить в свои слова, что это будет истиной. На час, на год или десятилетия. Но может наступить момент, когда мышление человека меняется. Тогда и слово, данное давно, не имеет силы.

— Как слово чести дворянина.

— Прекрасный пример, — похвалил меня Драговит, как прилежного ученика. — Перестать быть дворянином весьма сложно, практически невозможно. Но, если такое всё же случается, то и наказания за нарушение слова не будет. Кроме мук совести, но это ещё реже происходит.

— Но клятвы работают иначе?

— Верно. Основа та же, но подпитка другая. В вашем случае, в том смысле, который вас интересует… В общем, сила крови не поддается ни разуму, ни прочим аспектам. Она сама по себе носитель всех аспектов. Поэтому клятва крови и передается поколениями, неважно какой одаренный родится, клятва будет работать одинаково для всех. Ну и для тех, кто свяжет себя кровью с потомками.

— А если тот, кто первым взял такую клятву, её отзовет?

Ряпушкин взглянул на меня с недоумением, но тут же опомнился и поучительно продолжил:

— Допустим, что такое возможно. Человек понял, что совершил ошибку и передумал. Вполне вероятно, хотя с подобным не шутят. И тому есть причина. Потому что прочая подпитывающая сила — это мировая магия. Если изначально в клятву не вносилось условий, то простой отзыв слова не сработает.

— То есть получается, что если условие придумано после, то это бесполезно? — нахмурился я.

— Совершенно верно. Проклятия работают по тому же принципу, но с другим знаком, то есть минус.

Выходит, обманул меня призрак графа Варягина. Мог ли он не знать, что это не сработает? Возможно. Но я вспомнил его странные взгляды и заметную растерянность, когда графиня согласилась на выдвинутые им условия. Я тогда списал это на то, что закоренелый женоненавистник не ожидал такого от женщины.

Значит, скорее всего знал. Развоплощу гада!

— Простой отзыв слова не сработает, — сосредоточился я на словах Драговита. — А что тогда сработает?

— Всем бы нашим студентам такую наблюдательность, — умилился ректор. — Безусловно, отзыв тоже необходим. Но подкрепить это нужно словом, имеющим абсолютную власть надо всеми прочими. Неоспоримым словом, силу которому дает сама земля.

— И чьим же? — спросил я, уже зная ответ.

— Его императорского величества, конечно же! — слегка разочарованно воскликнул мужчина. — Неужели вы не знаете, как происходит восхождение на престол?

— Знаю, — вздохнул я.

Трон не просто переходил по наследству. Претендент должен был стать достойным правления. И решала тут всё сила мира. Не только подданные принимали власть над собой, но и магия должна была подтвердить это право.

Собственно, последнего было достаточно, чтобы никто не сомневался.

Поэтому отобрать трон, например, было практически невозможно. Если правитель был действительно хорошим, его защищала магия. От посягнувшего на престол в таком случае ничего не оставалось за один миг. Надо было быть абсолютно уверенным, что на троне сидит злодей. Такое тоже случалось. До момента, пока не находился кто-то подходящий.

Я слышал, что в Альбионе магия нашла интересный способ указать на свой выбор. Меч там какой-то в камне был. Детали я не помнил, но они до сих пор его вытаскивали для подтверждения права на трон. Традиция или реальная необходимость, кто знает. Но они не рисковали.

В общем, сила слова монарха действительно была огромной. Не нерушимой, но колоссальной и во многом уникальной.

— Ну раз знаете, то должны были слышать о благословенном очищении. Император может снять любые клятвы и проклятия одним своим словом. Если пожелает и, конечно, увидит в этом необходимость.

Событие столь же редкое, как и… У меня в голове даже сравнений не нашлось. Не просто необходимость нужна была. А полная уверенность правителя в правильности такого действия.

Потому что та же мировая магия, что его защищала, могла сурово наказать за вмешательство в баланс сил.

Патриарх рода Вознесенских выбрал даму сердца с проблемой, которую может решить лишь император. Вот уж дама в беде высочайшего уровня.

Задачка…

— И других вариантов, даже чисто теоретических, нет? — всё же спросил я.

— Чисто теоретически есть. Точнее сказать чисто мифологически. Например, найти высокорангового мага мира и попросить его, — усмехнулся ректор. — Кстати, если найдете, позовите его к нам в академию, нам бы такой одаренный не помешал бы.

Знал я одну девочку, чей дар был очень похож на этот миф. Но Олесе ещё расти и расти. Да и маг мира не равно магии мира. Насколько я понял, одаренные столь сказочным аспектом лишь видят вероятности.

А вот управлять ими… Пожалуй мог бы универсал, овладевший всеми аспектами. Вот о таких я вообще не слышал.

Царь пошел на огромный риск. Он развивал дуальные силы, как и положено универсалу. Но вот брал сразу несколько рангов. И это сильно сказывалось на его характере. Петра постоянно терзала магия и он, покуда я был с ним, боролся с этим, прикладывая невероятные усилия. Мне пришлось покинуть его перед тем, как он приступил к последней известной паре. И магия мира тогда тоже считалась мифом.

Нужно поговорить с императором.

— Благодарю, — я поднялся и протянул руку на прощание. — Вы мне очень помогли.

Я знал, что нужно сделать, чтобы спасти влюбленных.

Глава 18

С одной стороны, ректор весьма озадачил меня. С другой, помог найти решение.

Но Ряпушкин просто так не отпустил меня. Как только мы взялись за руки на прощание, мужчина хитро улыбнулся и произнес:

— Ваше сиятельство, надумали насчет преподавания? Я бы вас сразу в расписание и поставил бы…

Вот хитрец! И ведь прямо отказываться невежливо, вроде как услугу мне оказал консультацией. В принципе, осенью могло стать достаточно времени…

— Пришлите мне варианты, Драговит Ижеславович, я посмотрю, будет ли такая возможность.

— Непременно! — он обрадованно затряс мою руку. — Уверяю, у нас самые замечательные и прилежные студенты!

Я усмехнулся. В памяти молодого графа сохранилось немало воспоминаний об этих замечательных людях. И их высказываниях насчет учителей. Ну ничего, у меня был эффективный метод моего наставника. Только нужно не забыть позвать целителя на свои занятия.

Мы всё же распрощались и я зашел в кафе «Централь», уж больно пришлись по душе их пирожные. Жаль, что доставки у них не было. Постоять в очереди — традиция, которую не нарушали ни для кого.

Знаменитое заведение притаилось на цокольном этаже величественного гранитного здания Сибирского торгового банка, прямо напротив арок Гостиного двора.

Очередь оказалась не такой уж большой, и при этом весьма приятной. В основном тут были почтенные дамы, за светскими беседами с которыми время пролетело незаметно. Вот уж кто был специалистами по сладостям! Так что я получил уйму рекомендаций, когда добрался до прилавка.

— Профитроли в шоколадном соусе должны быть на столе у каждого уважающего себя семейства, — важно вещала дама в огромной шляпе, что укрывала от солнца не только её, но и соседей.

— «Буше», молодой человек, — настойчиво перебила подслеповатая старушка, увешанная бриллиантами с головы до ног. — Обязательно берите «буше». Тают во рту, можно есть и без зубов.

— Картошка! — воскликнула девушка, судя по форменной одежде, прислуга знатного дома, и тут же покраснела от своей дерзости, но добавила: — Пирожное «картошка», господин, лучше не бывает!

— Эклеры просто восторг, особенно вот те, что орехово-карамельные…

— Флорентийское печенье с миндалем!

— Нет, фисташковое!

— Трюфельное, ну что вы, право!

Что выбрать из ассортимента, я раздумывал недолго:

— Беру все.

— И торт «красный бархат» с голубикой! — чуть ли не хором заявила очередь.

В таком единодушии сомневаться не приходилось, так что я взял огромную коробку и этого десерта. И под одобрительные взгляды вышел на улицу.

Без такси с такой ношей было не обойтись, поэтому я вызвал автомобиль. Свой «Лесснер» я оставил дома, найти парковку в центре заняло бы больше времени, чем весь визит в академию.

Водитель помог мне аккуратно загрузить добычу на заднее сиденье и улыбнулся:

— Большой праздник, ваше сиятельство?

Я окинул взглядом пакеты и просто кивнул. Не признаваться же, что мы это съедим и без гостей. Вот уж семейство сладкоежек подобралось, это точно. А если учитывать тетушку… То, боюсь, нам этого не хватит.

Но Авдотья Павловна за ранним ужином удивила. От сладостей наотрез отказалась, решительно заявив:

— Это слишком вредно для фигуры.

Жадный взгляд, брошенный на угощения, ей при этом скрыть не удалось. Похоже, месье Венсан приобщил тетушку к какой-то диете. Видимо, желание влезть в нужное платье к императорскому балу, оказалось сильнее прочего.

Я уважительно отнесся к подобной жертве и попросил Прохора унести сладости. Всё равно вечером на кухне начнется паломничество. А то и сама тетушка выйдет в ночи на сладкий промысел.

Но за трапезой она принялась рассуждать о пользе паровых овощей без соли и каких-либо специй, с намеком глядя на Прохора. Тот делал вид, что ничего не замечает, но толку от этого было мало.

Погрустнели при этом все, включая её меланхоличного сына, от которого я вообще не наблюдал каких-либо эмоции за всё это время.

— Прости господи, — тихо сказал слуга, когда я позже зашел на кухню забрать несколько пирожных с собой. — Вот решит женщина худеть, так сразу все должны вместе с ней страдать. Ну вот что делать-то теперича? Как я ей эту брюкву на пару делать буду?

— Брокколи, — поправил я.

— Чё? — возмутился старик. — И где я её поймаю-то?

— Это капуста такая… Ах, — я махнул рукой и сжалился над ним: — Закажи из ресторана что-нибудь диетическое. Ну или лечебное, для желудочных болезней. А мы пока поститься будем.

— А это как?

— Есть втихаря от Авдотьи Павловны, — подытожил я.

В конце концов, до бала осталось совсем немного времени. А наслаждаться едой под печально-осуждающие взгляды не хотелось. Пища должна приносить исключительно удовольствие.

Да и если тетушка сорвется, ясно же, кто будет виновником. Не она.

Договорившись на этом, я отправился на ночную вахту. Медальон, выданный теневиком, я повесил на цепочку и прикрыл его мороком. Носить подобное в карманах так себе затея. Останешься без штанов и без связи сразу же.

План по спасению влюбленных был максимально простым.

Обратиться к императору через главу тайной канцелярии. Баталов мне задолжал, а скоро этот долг подрастет, когда я остановлю темного мага и сдам им на руки.

Причем серьезно так подрастет. А такие долги лучше долго не держать. Не самое приятное, когда тебе чем-то обязан правитель. Подтачивает нервы и может привести к тому, что проще от такого «благодетеля» избавиться, чем ожидать что же он запросит взамен.

Я не единожды видел такие случаи, так что пустыми надеждами себя не тешил.

Тут самое главное — подгадать нужный момент. И он пока ещё не наступил.

В согласии императора сомнений почти не было. Ну, кроме крайне плохого настроения его величества.

Что может быть благороднее и трогательнее, чем история любви старого графа и немолодой же графини? Император не устоит воспользоваться своим даром, чтобы помочь им.

А вот призрака предка Варягина я потом всё же прибью.

Уже когда я остановился в конце дороги, ведущей к мысу, услышал странные звуки. Обернулся и увидел, что пакет, куда я положил пирожные, шевелится. Затем бумага разорвалась и на свет появились три наглые пушистые мордочки, перепачканные кремом и шоколадом.

Котята каким-то образом забрались в машину и съели все сладости. Вот кого нужно оставлять на страже лишних калории возле запасов…

— Не стыдно вам? — строго спросил я волшебных созданий, с жалостью глядя на крошки от печенья.

Кутлу-кеди дружно выпустили в воздух маленькие струйки пламени. Я воспринял это как знак раскаяния и прихватил пушистых с собой.

Адмирал питомцам обрадовался, тут же скормив им дневной улов, не успел я возразить. Чертята смели полведра рыбы так быстро, словно их морили голодом несколько дней.

Хотя я точно знал, что большая часть привезенного мрамора уже испарилась в этих бездонных желудках. Решив, что нужно связаться с визирем и проконсультироваться по поводу нового аппетита питомцев, я тоже не отказался от угощения.

Но теперь следил за едой.

Граф Волков испек какой-то невероятный мясной пирог с уймой завитушек из теста. Мяса там было гораздо больше, чем теста, за что адмирал получил искренние комплименты.

Мы пили горячий чай возле распахнутого окна, котята уже вовсю скакали по собаке, которая валялась у наших ног и не обращала на озорников никакого внимания. С моря тянуло прохладой и далекой грозой.

На горизонте лениво сверкало, но стояла полная тишина и штиль.

— Александр Лукич, взглянете? — адмирал протянул мне тетрадь, вид у него был немного смущенный. — Тут наброски, по ресторану.

И мы ещё долго обсуждали его идеи и придумывали оригинальное меню. Прохор, пусть и издалека, помогал своими экспериментами. Лишь с одной крапивой нашлось немало интересных вариантов, помимо зеленых блинов.

* * *

Утром пришлось долго искать разбежавшихся котят. Нашлись они в хлеву, спящими под боком у козы, весьма удивленной такими «детьми». Но животное безропотно охраняло покой пушистых.

Забрав их и ещё одно ведро с рыбой, врученное адмиралом, я поспешил вернуться домой. Портной уже должен был вот-вот приехать.

У особняка я остановился уже с пустым ведром, вылизанным до блеска.

Кутлу-кеди тут же умчались, а меня перехватил Прохор, встречая у входной двери.

— Сработало, молодой господин! — восхищенно поделился он. — Её сиятельство цельное утро давились каким-то водянистым пюре. И этим… — он наморщил лоб, беззвучно шевеля губами. — Зузей какой-то. Жижа, короче говоря. Из сельдерея, кабачка и петрушки. Воняло — жуть.

— С ней всё порядке? — поинтересовался я, улыбаясь какой-то совершенно детской радости старика.

— Пока да, — слегка опечалился слуга. — Но к себе уходила надолго, прежде чем уехать по лавкам с этим мусье. Уж он тут извелся, её дозываясь. Уйти угрожал, не помогало. Потом спустилась. Бледная, молчаливая и двигалась очень осторожно. Хорошее питание!

Как бы не переусердствовала тетушка. Того гляди рухнет в обморок на приеме, тоже нехорошо.

— А свари-ка супчика, Прохор. Куриного, наваристого.

— Это я с радостью! Как в детстве, да, барин? С маленькими такими макарошками в виде зверушек? Вы их дюже ловить любили, и считать. Хитрили, что сбились, да ещё требовали.

От такого отказаться точно было невозможно. В глубинах памяти отдалось теплом какое-то смутное воспоминание о кресле возле камина, маминых коленях и ложке, казавшейся тогда огромной.

— Только Авдотье Павловне скажите, что макароны специальные, диетические. Новейшая магическая разработка, большой дефицит.

Думаю, честь рода на балу будет спасена. А то решат, что родню голодом морим.

Уже в холле меня нагнала задумчивая фраза Прохора:

— А окорок свиной никак этим ди-е-ти-ским не сделать? Ну там сказать, что парась при жизни травку волшебную харчил? От которой худеют.

— Лучше не надо рисковать, — ответил я, чуть подумав.

Под тяжелый вздох слуги я и ушел в кабинет патриарха, где уже дожидался портной.

Мастер, пожилой и серьезный мужчина в круглых очках, двигался словно танцевал. Бесшумно и плавно, он снимал мерки четко выверенными движениями и записывал себе их в блокнот, то кивая, то мотая головой.

Понять чем он был доволен, а чем нет, не представлялось возможным.

Сильный экранирующий амулет или даже артефакт не давал ощутить его дар. Воздушник? Среди портных они встречались нередко. Стихия помогала обращаться с тканями и готовыми изделиями, облегчая их перемещение.

Но стихийникам нет особого смысла скрывать свою силу.

Мне стало любопытно, пока я ожидал своей очереди, и я с интересом изучал мастера, пытаясь угадать по каким-то деталям.

Магия накладывает свой отпечаток. В характере, движениях или даже словах. Стихии проявляются ярче всего. Огонь почти всегда ведет к вспыльчивости. Если её подавлять и не давать выхода, то выдадут глаза — вспыхивать начнут они.

Вода успокаивает, можно даже сказать расхолаживает. Может сделать равнодушным. Но и она способна обратиться в бурю, совсем иную, холодную и беспощадную.

Воздух дарит легкость. Вот почти как у портного, плавные движения и ловкость. В гневе воздух сметает с пути, давит своей силой.

Земля наделяет силой. Обладатели этого аспекта почти всегда крепкие и коренастые. Их ярость поглощает, как неумолимая трясина, от которой нет спасения.

Смерть превращает людей в мрачных и угрюмых. Жизнь склоняет к жертвенности и благодушию.

Мир духов со временем преобразовывает некую отстраненность в полную отрешенность. Иллюзии искушают на обман и хитрости.

Теневики, как ни странно, были любознательными и увлекающимися. Просто со временем слишком увлекались тенями. Свет устремляет к цели. Порой любой ценой. Он может ослепить.

И так далее…

Универсалы были совершенно уравновешены. Те, кто развивался правильно. Прочие могли проявлять сразу все стороны аспектов, что превращалось в хаос и безумие.

Чем выше ранг, тем заметнее становилось влияние дара. Если быть очень внимательным, то можно понять, кто же перед тобой на самом деле. Но это тоже как отдельная магия — видеть дар других.

Универсалам это доступно просто из-за того, что они вмещают все аспекты.

Есть редкие люди, вроде целителя, попавшие под воздействие аномалии или объединение мощных сил. После чего они тоже способны ощущать чужую магию.

Но были и те, кто этому обучался долгими годами и мог видеть силу глубоко на интуитивном уровне.

И мне стоило их опасаться, потому что у императора непременно должен был быть такой человек. Он не сможет увидеть потенциал, как универсал, но одаренного, пользующегося своей силой, вычислит.

Поэтому на балу нужно быть осторожным. И проявить свойства стихии графа Вознесенского.

Портной заметил мой пристальный взгляд и едва заметно улыбнулся. В глазах на миг загорелись хитрые искорки. Всё таки огонь.

— А теперь, — наконец-то заговорил он, сняв мерки и с меня тоже. — Перейдем к просмотру образцов ткани. На днях доставили отличную партию венецианского шелка…

Я ретировался, оставив деда разбираться с этим самостоятельно, как мы и договаривались.

Нужно было двигаться к финишной прямой. Сделать добротную ловушку для темного мага. Такую, от которой ему не уйти. Ну и с подстраховкой на случай, если тайная канцелярия оплошает. Вряд ли он мне даст шанс для второго удара.

Я заперся в лаборатории до самого вечера. Не выходил на обед, а изумительный суп с милыми детскими макарошками, ел на месте. И окорок, отнюдь не диетический, тайком выделенный мне заботливым Прохором.

Ничего, уедет родня, поймаем злопыхателя и устроим такой пир, которому позавидует император.

С этой ободряющей мыслью я и проработал почти до темноты.

Само устройство света на маяке мне помогало. Для отзеркаливания магического прекрасно подходили зеркала самые настоящие. Материал, идеально проводящий силу. Зеркало могло как поглощать, так и отражать, а комбинация зеркал многократно усиливало этот эффект.

Оставалось разобраться со схемой, которая сработает безупречно.

Порой задача артефактора безумно скучна — просчитывать все узлы и связи, выстраивать модели и раз за разом проверять их, испытывая на прочность. Чем мощнее задумка, тем больше кропотливых расчетов и чертежей.

Сейчас же последняя проверка будет прямо на месте, что возлагало ещё больше ответственности.

Права на ошибку у меня не было.

В ином случае мне придется показать не только адмиралу, но и, пожалуй, всей столице свою настоящую силу. На крайний случай можно использовать магию света, вновь выйдя флот на верный путь. Но провернуть такое второй раз и остаться снова незамеченным — такой удачи просто не существует.

Я хотел сделать маяк надежным на века. Чтобы больше никто не смог нарушить его службу. А для этого было необходимо вложить частичку своей души.

И я всё же решил это сделать. Одна часть уже была в самом Кронштадте. Остров тоже оберегал морские границы.

Теперь и путеводный свет станет гарантом безопасности для тех, кто идет в столицу. С добрыми намерениями. Я уже знал, какой будет побочный эффект. Был уверен — маяк не станет указывать путь врагам.

Был лишь один способ предсказать обратную сторону создания артефакта. Как раз вложить душу. Я это уже делал и знал, что будет весьма больно.

Подготовив всё необходимое, я невольно передернул плечами.

Ночь предстояла не из приятных.

Всё нужно было делать на месте, я хотел объединить здание с землей, то есть со скалой, на которой возвышался маяк. Так будет ещё надежнее.

Я проверил, чтобы на этот раз в машине не оказалось прожорливых пассажиров, загрузил вещи в багажник и двинулся в путь. В кармане был накопитель жизни, редкая и дорогая вещь, но он не даст мне уснуть.

Адмирала я попросил уехать на эту ночь. Граф долго сопротивлялся, но всё же уступил и согласился. Я должен остаться один. Так что сегодня я стану самым настоящим смотрителем.

Буду зажигать огонь, который ничто не в силах погасить.

Глава 19

Небо полыхало. Морская гладь изо всех сил тушила садящееся в неё солнце. И я мчался по кольцевой дороге навстречу этому костру. Закат был таким ярким, что все окружающее таяло среди этих красок. Словно летишь, а не едешь за рулем.

Каждый день солнце встает и садится. И каждый день это разное зрелище. Я вдруг понял, что раньше этого не замечал.

А ночь — промежуточное, пограничное время. Для разных темных дел.

Дом смотрителя всё так же был открыт, двери и окна нараспашку. И никакой охранной магии, адмиралу просто так нравилось жить.

Сторожевой пес, которого он забрал с собой, был больше компаньоном, чем защитником. Собаки добрее я не встречал.

Разве что козы могли ощутимо боднуть.

Но за всё время ни один вор сюда не залез. Потому что скала, на которой стоял маяк, была непростой. Собственно, поэтому я решился как сделать привязку к камню, так и вложить частичку души.

Земля бывает разная. Но везде есть особая сила, влияющая и на людей, и на животных. Да и на нечисть тоже, на них больше всего.

Где-то ощущаешь себя прямо хорошо. Вот так необъяснимо легко и хорошо. Лесная полянка, манящая поваляться на травке. Или луг, усыпанный полевыми цветами, среди которых хочется бродить, снимая пальцами липкую пыльцу.

Есть места отталкивающие. Создающие ощущение неясной угрозы. Неказистые заросли в лесу, или спокойные до ужаса топи. Даже речной омут, вихрастый и темный, может испугать.

На востоке бытовало мнение, что это так называемые точки сил. Геоманты, занимающиеся этим, не были магами в общепринятом смысле. Скорее учеными и мудрецами.

Что-то подобное использовалось для выбора места строительства города или поселения. Но больше чтобы избежать аномалий, гасящих магию.

А бывали места, обладающие каким-то конкретным воздействием. Например, как на мысе, отталкивающим людей со злыми намерениями. Очень похоже на магию разуму, используемую мной в защите особняка.

Знал об этом граф Волоков или нет, но скала его защищала лучше всяких охранных контуров.

Жаль, что этого было недостаточно для отражения атак извне.

Но зато могло помочь мне усилить это место.

Я разобрал вещи, разложил накопители по карманам и вышел на берег, глядя в темнеющее небо. Нужно подняться и зажечь свет, а затем приступить к делу.

В кармане зажужжал телефон — Тимофей.

Оба приютских старались не попадаться на глаза гостям, чувствуя себя неуютно. Я их понимал, так что не настаивал. Гордей полдня пропадал в библиотеке, а в остальное время носился по улицам, как любой нормальный мальчишка в его возрасте.

Рыжий всерьез занялся подготовкой к академии, и почти все время проводил там.

Так что в последние дни мы почти не встречались.

— Александр Лукич, — услышал я его возбужденный шепот, когда ответил на вызов. — Помогите.

— Что случилось? — я тут же направился в сторону автомобиля.

— Я тут… В общем, мы с Екатериной на выставке…

Тьфу, ну нельзя же так пугать! Я остановился, развернулся и направился обратно к маяку. Как раз поднимусь, пока слушаю. По пути сорвал провокационно краснеющую ягоду клубники с грядки. Адмирал, как природник, выращивал отменный урожай.

— И в чем проблема? — уже спокойнее спросил я, съев ягоду и вернувшись за добавкой.

— Что делать-то? — отчаянно выпалил он. — Тут всё к завершению близится. А дальше что?

Похоже, все наши долгие беседы выскочили у него из головы. Это нормально, на нервной почве-то. Мужчина может победить хоть стаю драконов, но стушеваться перед той, что ему нравится.

А уж учитывая, что у рыжего это вообще впервые…

— Пригласи на кофе. В «Централь», — уточнил я, вспомнив о легендарном месте. — Возьми… — я задумался, выбирая из ассортимента, — набор дегустационный. Она наверняка откажется, бери вроде как для себя.

— Оооо, — протянул парень. — Только для себя? Как же это? Это же неприлично.

— Не волнуйся, — улыбнулся я. — Она всё съест сама. Есть такая древняя женская традиция. Сначала отказаться, а потом как минимум половину просто попробовать. Не вздумай после такого предлагать взять для неё отдельно! Всё испортишь.

— Сложно это, — жалобно прошептал он.

— Традиции нельзя нарушать, — строго ответил я и рассмеялся: — Всё хорошо будет, Тимофей Петрович.

Если два человека нравятся друг другу, неловкостями этого не остановить.

— Будет, раз вы велели, — вздохнул рыжий, но в тоне послышалось облегчение. — Спасибо, Александр Лукич.

Мы попрощались, а я уже добрался до верха башни. Завороженно проводил последние лучи солнца и занялся фонарем.

Стихия огня послушно полилась в устройство и вскоре луч устремился в море. Погас и зажегся вновь. Красный цвет указывал безопасный проход слева. Там находились почти всегда распахнутые ворота шлюза. Фарватер, ведущий к столичному порту.

Я сел прямо на пол, разложил чертежи и приступил к созданию нового артефакта.

Вне защитного контура лаборатории такое делать было рискованно. Не так чтобы сильно, но ещё и поэтому я попросил адмирала уехать. Уберечь себя я смогу, насчет прочих уже был не уверен.

Да и процедура по извлечению части души — не то зрелище, которое нуждалось в свидетелях.

Сначала я укрепил действующую систему. Убрал слабые места, усилил плетения и ключевые узлы. Сразу же после этого я добавил страховочный контур и ещё один, специально для следующей атаки темного мага.

Защита не должна была сработать, как задумана, всего один раз. Чтобы темный ничего не понял и решил, что он переиграл меня. Есть в победе одна уязвимость — снижение бдительности и расслабление.

В этот момент сработает ловушка. Зеркала вберут чужую силу и я её высвобожу, отправив обратно к хозяину. Дальше дело за тайной канцелярией.

Всё должно сработать идеально.

В открытое окно башни залетал легкий ветерок и трепал бумаги. Запах грозы усиливался и я взглянул на запад — в темноте не было видно совершенно ничего. На полпути наверху сверкнула звезда, значит небо ясное.

Где-то там гуляла буря и был уверен, что она придет к берегу вместе с чужестранным флотом. И ночью, раз уж целью стал маяк.

Было немало странного и я невольно задумался об этом. Шторм, даже магический, не самое опасное явление для одаренных. На каждом корабле служили стихийники. Чем серьезнее владелец корабля, тем выше ранг сопровождающего мага.

Понятное дело, что если ненастье усилить магией смерти, то шансов выстоять немного. Но тогда и маг воды, устраивающий бурю, должен быть чертовски силен.

Получалось, что у темного есть напарник. Конечно, вполне возможно, что это наемник, которого затем уберут. Ведь он должен был понимать, что подобное дело противозаконное.

Судьба стихийника меня не волновала, он сам сделал свой выбор. Но что-то зудело на подкорке — слишком уж масштабная задумка для одного человека, пусть и владеющего мощным смертоносным даром.

Должно быть что-то ещё.

Я поднялся и вышел наружу, оперся на перила и уставился в темноту.

Шторм и сбой навигации не гарантия успеха. Это доказывала история адмирала, пусть и не целиком, но он спас флот.

Этого недостаточно.

Что бы сделал я, пожелай потопить хорошо защищенное судно?

Чёрт! Темный маг делал то же самое, что и я. Обманку! Точнее, поломка маяка не была единственной угрозой для загадочных гостей. Удар нужно было нанести сразу по нескольким фронтам. Тогда бортовые маги точно не справятся.

В тот раз, когда я случайно спас императорский флагман, там на дне была ловушка. Слабоватая, но что если это было всего лишь испытание?

Я сжал железный поручень так, что он заскрипел. Не моё это дело, безусловно, но мог бы догадаться. По пути следования флота есть ловушка. Именно там поднимется ураган, откажут системы и погаснет маяк, лишая последней надежды.

Битва выигрывается не когда имеется численное преимущество, а когда сломлен дух. Путеводный луч света просто символ. Враг хотел не просто уничтожить гостей, а ещё и дать знак.

Я потянулся было за медальоном, но остановился. Сначала выполню работу.

Перенос схем с чертежа на конструкцию башни занял много времени. Несложный процесс, когда уже всё продумал, но монотонный. Усидчивость для артефакторов была важным качеством.

После я приступил к привязке земли.

Как-то раз, во время одного из долгих путешествий, повстречали мы старого шамана в степях на задворках тогда ещё будущей империи. Не сразу поняли, что именно он там главный, а не градоправитель.

Переговоры затягивались, царь горячился. Вспылил и высказал всё, что думает. Шаман тоже за словом в карман не полез и начался спор, грозящий перейти в объявление войны.

К счастью, пусть орали они долго, но всё же устали. И решили выпить. Конечно же это превратилось в соревнование. Петр победил, обладая крепким здоровьем и недюжинным опытом. За что снискал уважение и мирный договор. Но это уже к следующему вечеру, когда все пришли в себя и смогли говорить.

Но в ту жаркую ночь шаман, будучи сильно навеселе, объяснял мне принцип взаимодействия с землей. Обучение было кратким, состояло в основном из нецензурных выражений, но суть я запомнил.

Нужно отыскать ядро места, почти как у одаренного. Средоточие силы, подпитывающей округу. Нащупать живительные нити, оплетающие недра, и по ним добраться до источника.

Шаман мне даже продемонстрировал, потребовал повторить и выдал учительский подзатыльник, когда я ненароком опрокинул кувшин с напитком. Повторить, понятное дело, я тогда не мог. Но будущий союзник утверждал, что это доступно для каждого одаренного.

А ещё меня тогда чуть не женили, причем сразу на трех его внучках…

Я улыбнулся, встряхнул головой и обратил свой внутренний взор под землю, припоминая слова старика.

Мне не нужно было воздействовать на землю, только связать её силу и артефакт, то есть сам маяк. Поэтому было проще.

Нити нашлись попытки с пятой. Я вспотел от усилий и, если бы не был уверен, что они есть, то сдался бы. Это были словно тонкие ручейки, пересекающиеся и разбегающиеся. Источник находился на границе скал и самого острова.

«Поздоровайся с ним, прояви уважение» — говорил тогда шаман.

Я влил часть своей магии и даже прошептал что-то вроде «доброй ночи». Земля откликнулась, меня окутало теплом и ощущением безопасности. Это быстро прошло, но я понял — можно действовать.

Такая связь крепче всего, её разорвать невозможно, только уничтожить само место подчистую. Шаманы могли «продавить», но тогда и сил нужно было потратить очень много.

Меня приняло это место. Скала вздрогнула и сила земли будто рябью разошлась во все стороны. Снизу донеслось недовольное блеяние разбуженных коз.

Я проверил и перепроверил надежность связи и плетений.

Дальше оттягивать самое неприятное уже было нельзя.

Вложить часть души не больно. Не в привычном понимании боли. Это ощущение… щемящей потери. Как гибель близкого, но слегка смягченная с годами. Это никогда не проходит до конца и, когда всплывает, сердце сжимается.

Что-то подобное мне и предстояло испытать.

Душа… Вот уж предмет горячих споров, непрекращающихся веками. Что это, откуда и как измерить.

Многие люди, действительно увлеченные своим делом, вкладывают душу. Отдают часть себя, наделяя предметы чем-то большим. Иногда это получается буквально.

Когда-то была очень популярна легенда о древнем фараоне, который сам создавал для себя саркофаг и не просто частичку отдал, а большую часть души. Потом восстал в виде мумии, чем весьма опечалил потомков, уже вовсю правящих страной.

Предка упокоили, а подобные вещи стали под запретом.

Конечно же, такое было невозможно. Скорее всего это была злая шутка некроманта.

Но практика действительно считалась весьма непопулярной. Вот только причина иная. Разделить душу означало взять на себя ответственность за творение. Сделать частью себя.

Чем больше усиливаешь таким образом артефакт, тем сильнее будет отдача при его уничтожении. Эффект этой отдачи был непредсказуем. Можешь слечь с бессилием на неделю-две. А можешь получить удар, с которым не справиться.

Вот только мне это было не страшно. Намерение — самое главное.

Хочешь навредить, получишь в ответ проблемы. Хочешь защитить — будет больно, но терпимо. Я был способен управиться с ценой.

И я хотел защитить свой город, свой дом. Его водную границу, которая всегда так влекла к себе недругов. Надеяться на ещё одного легендарного фонарщика я не стал.

— Я, Александр Вознесенский, добровольно отдаю часть своей души во имя защиты этих земель, — произнес я полагающуюся фразу.

Магия слова запустила процесс. Меня охватил озноб, по спине пробежались мурашки. Мир словно замер, ожидая мой следующий шаг. Я положил руку на фонарь и закрыл глаза.

Каждый аспект отозвался внутри, молниеносно сливаясь воедино. Крошечное ядро, вобравшее концентрат сил. Я направил его сквозь башню, вниз.

Кольнуло в груди и я поморщился. Хотелось забрать обратно, не отпускать. Накатила тоска и усталость. Бросило в жар. Я приложился горячим лбом к металлической конструкции и просто глубоко дышал.

Пройдет, пройдет. Сейчас пройдет.

Искорка металась, как светлячок, пронизывая здание и привязываясь к нему.

Наконец-то все закончилось. Небо стало чуть светлее.

Всю накопленную горесть я вложил в огонь. Завершающий этап — создать негасимое пламя. И я оставил это напоследок, чтобы избавиться от боли.

Стихия вспыхнула так ярко, что я отшатнулся. Надо постараться не превратить маяк в ещё одну доменную печь…

Затрещали стекла и я сбавил напор, одновременно укрепляя конструкцию. На пол полетели, жалобно звякая, накопители. Огонь разгорался постепенно, пока не стал настолько мощным, что направленный луч убежал до горизонта.

Казалось, свет достиг самого Гельсингфорса в Финляндском княжестве. Надеюсь, я там никого не разбудил.

Я всё же воспользовался драгоценным накопителем жизни, чтобы не отрубиться прямо тут. Светлая сила пробежалась по телу, возвращая мне энергию и отличное настроение.

Посветлело уже заметно. Рассвет подступал, окрашивая высокие облака в оттенки розового и красного. Вместе с первыми лучами, которые превратили море в сверкающую рябь, я выключил свет маяка.

Получилось!

Теперь ещё одно важное дело и серьезный разговор с тайной канцелярией. Нужно найти морскую ловушку.

Когда я спустился, адмирал уже заваривал кофе. Приветственно кивнул мне и указал на стол, где манило блюдо с пышными румяными пирожками.

— Сам испек, — поделился Волков. — Дом-то мой на суше, закрытый уж давно, но печь исправна.

— У вас там дом? — удивился я, хватая всё ещё горячее угощение.

Лохматый пес, лежавший у порога, поднял голову и утвердительно гавкнул.

— Ну продал-то я всё, что было. Но прикупил себе домик небольшой, возле гавани. Мало ли что, так будет место, где приютиться.

Предусмотрительно. Я призадумался, что тоже не помешает обзавестись таким местом. Я, правда, не отказался бы от того безымянного острова, который очистил. Домик там неплохой. Но завещание учителя оспорить — себе дороже.

— Очень вкусно! — искренне признался я после пятого пирожка. — Обязательно включите в меню завтрака. А, впрочем, и обеда, и ужина тоже.

Начинка из фарша была такой сочной и вкусной из-за специй, что я взял добавки. А потом и всё остальное. Адмирал лишь довольно посмеивался.

— Отличный у вас аппетит, Александр. Любо-дорого смотреть. Для меня, боюсь, — он похлопал себя по животу, — такие гастрономические подвиги уже будут чреваты.

После этой ночи я был готов съесть всё содержимое какой-нибудь пекарни. Причем в качестве аперитива. Десяток пирожков лишь притупили голод. Но это было временно, побочный эффект от приложенных усилий. Можно было использовать больше магии жизни, но я её поберег. Лучше уж хорошенько поесть.

— И какие дальнейшие планы? — поинтересовался граф, когда я доел и с тоской взглянул на опустевшую посуду.

— Морская вылазка, ваше высокопревосходительство. Мне снова пригодятся ваши пиратские навыки.

Глава 20

Выбираясь уже в третий раз с адмиралом на его судне, я задумался, что неплохо и себе приобрести такое. Пусть граф Волков, судя по его энтузиазму, наверняка и в будущем согласится на подобные прогулки. Но своё всё же лучше.

Поезд есть, почему бы не иметь и какой-нибудь баркас…

Пока мы направлялись в сторону острова, я спросил у Григория Ивановича про особенности судовладения.

Оказалось, что есть множество неочевидных трат. Стоянка, обслуживание, сборы и налоги обходились ежегодно в сумму не менее половины стоимости водного транспорта.

Плюс обязательное обучение и получение соответствующих прав на управление. Ну или найм сертифицированного капитана, а то и команды, в зависимости от размера и технических характеристик судна.

Всё это я, в общем-то понимал, но слова адмирала жестко прошлись по авантюрному желанию иногда выбираться в море на собственном корабле. Пока ни лишних средств, с учетом постройки флигеля и второй лаборатории, ни времени не было.

Ну ничего, есть куда стремиться!

— Вы, граф, не унывайте, — заметил Волков моё легкое разочарование. — Обращайтесь ко мне в любое время, уж я не откажу, это точно! С вами, Александр, весьма весело. Да и мне полезно вспомнить старые навыки.

— Благодарю вас, — улыбнулся я, глядя на мечтательный вид заядлого моряка.

Соскучился бывший адмирал по стихии, это было заметно невооруженным взглядом. Может он и ушел на долгожданный покой, с огородом и козами, но море никогда не отпускает тех, кто провел там большую часть жизни.

Опасное, непредсказуемое и при этом невероятно прекрасное. Едва я получил ранг воды, это ощущение передалось мне с пробудившимся источником силы.

Мы шли на запад, по следу моего артефакта, закрепленного на буе. Собственно, его я и хотел забрать.

Уж больно мне понравился побочный эффект в виде проекции чужого плетения. Такую полезную вещь потерять было бы очень жаль. А что начнется возле острова, когда темный маг приступит к действиям, никто не знал. Как бы в этой заварушке не потерять столь ценный артефакт.

Поэтому и я попросил Волкова сходить за буем.

Море слегка волновалось, тут гулял ветер посильнее прибрежного. Баркас врезался в воду и её брызги вскоре вымочили бы нас с головы до ног, если бы не защитные накидки.

Ярко-красный буй был виден издалека. Его болтало на волнах, но якорь держал крепко.

— Я сейчас с подветренной встану, а вы, уж не обессудьте, за лебедку, — принялся раздавать распоряжения капитан, как только мы приблизились к цели. — Петлю накиньте сначала и натяните канат. Потом зацепите подъемную цепь крюком и потихоньку, потихоньку…

Физическая работа для меня была только в радость, размяться и заняться новым делом мне всегда нравилось. Поэтому я, строго следуя указаниям Волкова, взялся за дело.

Адмирал следил за управлением баркаса, я занимался якорем, который нужно было поднять на борт, а затем закрепить буй и отбуксировать его на берег.

Оба увлеченные задачей, мы не заметили, как прибыли гости.

Крякнул сигнал и раздалось усиленное и хрипящее:

— Вы находитесь в запретной зоне! Сейчас же прекратите все противоправные действия и приготовьтесь к проверке документов!

Мне это не очень понравилось, в этом районе не должно было быть никого. Остров действовал одинаково отталкивающе для всех. Но лебедку пока остановил.

Адмирал недобро прищурился на приближающийся большой катер и потянулся к ящику под штурвалом. Я знал, что у него там было припрятано ружье.

— Не похожи они на береговую охрану, — тихо объяснил мне он. — Наш бортовой номер не назвали, не представились…

— Лучше на надо, — с облегчением выдохнул я, поняв кто это.

Сам же передал тайной канцелярии точные координаты острова, без которых найти его было невозможно. Теневик выполнил обещание и за местом приглядывали.

Конечно же официального прикрытия для извлечения буя у нас не было. Но зато у меня был медальон, он же пропуск. Поэтому я не переживал: покажу и разойдемся.

Но всё равно приготовился, поудобнее перехватив накопитель с воздухом. Простой удар сметет нежданных гостей в случае чего.

Катер остановился неподалеку, на воду спустили шлюпку и туда загрузились двое. Мы молча ждали, пока они подойдут к нам, пришвартуются и поднимутся на борт.

Первым поднялся мрачный мужчина, цепко огляделся и направился к адмиралу.

— Александр Лукич! — услышал я возмущенный знакомый голос.

Казаринов, зашедший на борт следующим, выглядел крайне обиженным. В его взгляде был такой укор, что стало на миг неловко. Я улыбнулся:

— Михаил Алексеевич.

— Отбой, — приказал теневик первому и вздохнул, обращаясь ко мне: — Мы же вас чуть на дно не отправили, ваше сиятельство. Вы что тут делаете?

— Имущество забираю, — кивнул я в сторону буя и, пока его брови удивленно поднимались, быстро сменил тему: — Мне как раз с вами побеседовать нужно было. Удачная встреча!

— Удачная, — усмехнулся парень, но подобрался: — Есть какие-то новости?

— Есть, и они вам не понравятся…

Мы отошли к корме, где могли поговорить спокойно. Я кратко изложил все мои догадки относительно темной ловушки. Благо тему флагмана, попавшую в аналогичную ситуацию, удалось избежать. Его там вроде быть не могло, так что теневик тоже обходил стороной этот факт. Далекими намеками мне удалось убедить его, что угроза серьезная.

— Ваше сиятельство, — неохотно сказал Михаил после недолго раздумья над моими словами. — Дело в том, что вероятных путей, по которым могут пройти соответствующий корабли, несколько. И я правда не знаю, какой именно они выберут. Я могу дать вам данные о соответствующих маршрутах…

— Ловушки стоят везде, — перебил я.

Если уж госслужба не могла знать о точном пути, то что уж говорить о злоумышленниках. Они должны были закрыть все пути.

— Сколько маршрутов?

— Три, — тяжко вздохнул Казаринов.

— Сколько времени?

— Александр Лукич, я не знаю…

— Вот на это точно нет времени, Михаил Алексеевич, — отрезал я.

— Давайте хотя бы поговорим об этом в другом месте, — он побил рекорд по вздохам, выдав самый долгий.

Я огляделся. Действительно, болтаться тут слишком вызывающе. Одно дело маскироваться под береговую охрану, каким-то чудом оказавшуюся рядом. Но два судна уже могли вызвать подозрения у темного мага, появись он поблизости.

Было ясно, что теневик на такие вопросы сам не имеет права отвечать, поэтому мы договорились отправиться в штаб, на встречу с Баталовым. Казаринов связался с начальником, переговорил с ним и сказал, что будет ждать на берегу.

После чего они вернулись на катер, а мы всё же закончили поднимать якорную цепь и закрепили буй. Артефакт я сразу забрал.

Буй я отдал на хранение адмиралу. Мало ли пригодится.

* * *

Штаб столичного отделения тайной канцелярии по-прежнему находился в особняке на Каменном острове. Меня встретил всё такой же необустроенный кабинет главы службы.

Только на подоконнике стоял горшок с разлапистым кактусом. Среди длинных колючек цвел один ярко-розовый цветок.

— Роман Степанович, — приветственно кивнул я, невольно переводя взгляд на растение.

— Александр Лукич, — ответил тем же Баталов и, заметив мой интерес немного смущенно пояснил: — Он цветет раз в несколько лет и очень недолго. Вот принес сюда, чтобы успеть полюбоваться, дома практически не бываю…

Я с уважением отнесся к его внезапному откровению. У всех свои слабости и отдушины. И разведение кактусов не самое странное, что я встречал.

Баталов выглядел очень уставшим. Вероятно подготовка к балу и вся эта суета вокруг загадочных гостей окончально доконала его. Он указал мне на кресло возле стола и сам сел, бросив напоследок теплый взгляд на кактус.

— Итак, вы утверждаете, что на нескольких морских путях установлены смертельные ловушки, — перешел к теме нашей встрече он.

— Предполагаю, — поправил его я. — Роман Степанович, вам наверняка есть чем заняться, поэтому предлагаю пропустить тот этап, где мы усиленно намекаем о чем-то друг другу, и сразу обсудим, какие варианты есть.

Мужчина напрягся и я ощутил волну силу, исходящую от него. Давить он не пытался, просто не привык к подобному прямому тону. Спустя несколько секунд он расслабился и негромко рассмеялся:

— А мне нравится ваш подход, Александр Лукич. Он искренний, что редко встречается при моей-то профессии. Вы правы, будем говорить как есть. Вариантов нет, ваше сиятельство.

Баталов замолчал, уйдя в свои мысли. Разноцветные глаза его блестели, выдавая непростой процесс принятия решения. Затем он кивнул сам себе и резко выговорил:

— Три маршрута. И три дня.

Настала моя очередь вздохнуть. За такой срок прочесать всё… Нереально.

— Слишком большая зона поиска, — озвучил мои мысли он. — Возле берега это провернуть невозможно, но дальше… Какой именно отрезок пути выбран, вычислить сложно. Подходящих мест для ловушки полно. Как вы сами говорили, вероятность обнаружить неактивированный артефакт крайне мала. Даже будь у нас специальное устройство, — Баталов с намеком взглянул на меня. — Но у нас его нет.

На разработку такого артефакта уйдет гораздо больше, чем три дня. А потом ещё поиски. Да и не был я настолько уверен, что пока способен создать нечто подобное. Риск в данной ситуации был недопустим.

Раз мы не можем найти угрозу, значит нужно позаботиться о защите против неё.

Было два рабочих варианта.

Первый — посадить на борт сильного светлого мага, который сможет отвести действие темного артефакта. Хотя бы просто нейтрализовать ловушку.

Вот только сразу возникали две проблемы. Одаренного такого уровня найти было непросто. А уж тем более уговорить на опасную поездку. Маги света не очень любили ввязываться в какие-либо приключения. Да и редкими были.

Но даже не это главное. Для того, чтобы маг знал, как конкретно ему действовать для спасения флота, я должен был выдать себя. Никакими уверениями, что прочел случайно книгу в библиотеке, тут не обойтись. Да и книгу потребуют, как доказательство.

Артефактор, к тому же стихийник, просто не мог такого знать.

Оставалось использовать защитный светлый артефакт.

— Хм… — протянул я, делая вид, что судорожно пытаюсь найти решение.

Я мог сделать такой артефакт. В принципе, уложиться в три вполне реально. Сложно, но выполнимо.

Но тут возникала похожая проблема — снова я себя выдам. Молодой граф банально ввиду опыта не мог такое сделать. А Лука Иванович в данный момент не смог бы стать прикрытием из-за болезни.

Как ни крути, со всех сторон одно препятствие.

Но я знал кое-что важное. Правители люди тревожные и предусмотрительные. Потому что опасности их подстерегают чаще, чем прочих. И каждый заботится о своей жизни в меру сил. А этих сил и возможностей очень много.

Ещё в мои времена в царском тайном хранилище была весьма уважаемая коллекция артефактов, амулетов и прочих зачарованных предметов. Я сам приложил руку ко многим из них. Уж не говоря о моем учителе.

Я точно знал, что у нынешнего императора есть такое хранилище.

— Мало времени, — нахмурился я. — Не успеть создать достойную защиту. Вот если бы сделать её на основе уже существующей. Усилить, проще говоря… Да, тогда бы получилось.

Я вроде как говорил сам с собой, не глядя на Баталова, но всё равно заметил, как он выпрямился и оживился.

Мне чертовски повезло, что сильный менталист думал совсем о другом. Иначе мою хитрость вычислил мгновенно. Но на то и был расчет.

— То есть вам нужен мощный защитный артефакт для того, чтобы его модифицировать? — с надеждой уточнил он.

— Да, такое возможно.

Тут я действительно не обманывал. При должном опыте можно улучшить чужую работу. Как я проделал это с маяком. В этом риска не было, разве какой-то высокоранговый артефактор поймет и сдаст меня. Шанс подобного был мизерный.

— И вы… уверены, что это сработает?

Я наконец посмотрел прямо в его гипнотические разноцветные глаза:

— Уверен.

— Что же, раз нет иного выхода, — Баталов на миг сжал губы, решиться ему было нелегко. — То я могу предоставить вам доступ к необходимому.

— Что вы имеете в виду? — сделал вид, что не понял я.

— Императорская сокровищница, — тихо ответил он. — Мне кажется, там вы точно найдете нужный артефакт.

Да! Радость скрыть было очень сложно, да и не нужно было. Попасть в сокровищницу империи! Ну как тут не обрадоваться, словно мальчишка.

Роман Степанович на мой сдержанный восторг понимающе улыбнулся. Но тут же вернул строгое выражение лица:

— Вы же понимаете, Александр Лукич, что это секретно? Никому и никогда вы не должны говорить о том, что увидите. Вам придется поклясться силой.

— Понимаю, — закивал я, изо всех сил удерживая улыбку.

Сокровищница! Черт, это всё огненная стихия, бурлящая во мне. Несдержанность присуща огню и пока на меня продолжал действовать эффект взятия ранга, сложно было управляться с эмоциями.

Баталов снова улыбнулся и помотал головой. Благо он отнесся к моим вполне логичным эмоциям весьма благосклонно.

— Тогда приступим к формальностям.

Принесение клятвы не было торжественным, мы оба слишком торопились, да и впечатление на меня не нужно было производить. Получение доступа к государственным тайнам по традиции делали целым церемониальным событием. Как принесение присяги.

Но в этот раз я просто повторил нужные слова, а глава тайной канцелярии их заверил своим даром.

После этого по телу пробежалась волна тепла — магия мира приняла клятву.

* * *

Я ожидал, что мы направимся куда-то загород, в резиденцию в Петергофе, например. Ну или во дворец, где раньше и находилось хранилище.

Но автомобиль остановился у небольшого сквера на узкой улочке неподалеку от Адмиралтейства. Прошлись до дорожке к пекарне и зашли внутрь.

Ароматы тут стояли упоительные и я вспомнил, что неплохо бы подкрепиться. Вопросов я не задавал, хоть и удивился, зачем мы тут. Возможно, блюститель столичного порядка тоже проголодался.

Низенький и пухлый мужчина подслеповато уставился на нас из-за прилавка.

— Доброго дня, — учтиво поклонился Баталов.

Судя по его уважительному тону, перед нами был хозяин заведения.

— Ну какой может быть добрый день, ваше благородие, когда налоги повышают? — слегка картавя ответил он и печально вздохнул.

— Йосеф Исакович, у вас же освобождение от налогов, — Роман Степанович удивленно вскинул брови.

— У меня таки да, а мои дети, а мои внуки? Как они выживут в этом бессердечном мире? — не сдавался тот.

— У вас нет детей, Йосеф Исакович.

— Будут! Какие мои годы. Но как, скажите вы мне, планировать будущее в таких невыносимых условиях?

Я молча наблюдал за этой словесной перепалкой, гадая зачем мы тут.

— Я похлопочу насчет этого, — сдался Баталов, обогнул прилавок и жестом показал следовать за ним.

Я бросил взгляд на хозяина, но тот смотрел в сторону входной двери, делая вид, что ничего особенного не происходит. Интересно…

За занавеской, скрывающей основной помещение от подсобных, находился длинный коридор. Я шел следом за Романом Степановичем, попутно разглядывая ящики и мешки, чтобы о них не споткнуться.

В конце пути были ступени, ведущие вниз, в темноту. С виду простой дверной проем, но магический фон тут зашкаливало от колоссального количества сплетенных сил.

Я машинально замедлился, резонно опасаясь приближаться.

— Не волнуйтесь, пока я рядом, вам ничего не угрожает, — заверил меня Баталов и многозначительно добавил: — Без сопровождения сюда лучше не ходить.

Намек я понял, но необычной защитой заинтересовался с исследовательской точки зрения. Побольше бы времени. Наверняка можно обнаружить что-то полезное, чтобы улучшить охранную сеть особняка.

Не без сожаления я спустился следом.

Спускались в итоге мы ещё долго. Под пекарней обнаружилась целая сеть ходов и лестниц. Стало душно и влажно, мы прошли под Крюковым каналом.

Ориентировался в пространстве я неплохо, так что понял где мы — глубоко под островом Новая Голландия.

Остановились мы возле самой обычной железной двери. За такими обычно скрывались технические помещения. Никаких знаков на ней не было, как и ручки или замка.

— Ну, Александр Лукич, добро пожаловать в магическую сокровищницу империи, — немного зловеще произнес Баталов.

Он положил ладонь на дверь, и она медленно открылась с жутким скрипом, который разнесся по всему подземелью.

Глава 21

За дверью было темно.

Я с недоверием посмотрел на Баталова. Дух авантюризма во мне был не настолько силен. Хотя, с другой стороны, я же пошел бродить по неизвестному подвалу…

Роман Степанович рассмеялся:

— Право, Александр Лукич, пожелай я вас заточить куда-нибудь, выбрал бы способ гораздо легче и быстрее, — он брезгливо поморщился и стряхнул пыль с рукава пиджака.

Аргумент был разумным и логичным. Действительно, главе тайной канцелярии подобные уловки совсем не нужны.

— Но это как-то… — я не смог подобрать приличных слов для описания расположения императорского магического хранилища.

— Понимаю. Выглядит не так претенциозно, как представлялось, да? Но знаете, ваше сиятельство, когда несколько раз в месяц приходится иметь дело со всякими… кхм, неадекватными личностями, пытающимися проникнуть в хранилище… Это утомляет. На каждого дело заведи, защитника предоставь, куча бюрократии и тяжб.

Я удивился и Баталов покачал головой:

— И вы тоже думаете, что мы всех без суда и следствия в застенках пытаем? Отчетность, ваше сиятельство, страшнее всяких врагов.

Мое удивление больше касалось того, что бремя бумажных хлопот ложится на него. Можно же как-то получше организовать рабочий процесс. Но я вежливо промолчал.

— Конечно, не без этого тоже… — неожиданно признался мужчина, словно не хотел меня разочаровать. Ну или намекнуть на что-то.

— Сочувствую, — искренне ответил я и решительно шагнул в темноту.

Магический фон усилился, загудело и начал загораться свет. Лампы вспыхивали одна за другой, постепенно открывая взору удивительное зрелище.

Сокровищница внушала уважение своими нескромными размерами. Пожалуй, она была не меньше острова, под которым находилась. Да уж, коллекция императорской семьи пополнилась за эти годы.

Я жадно вглядывался в предметы, следуя за загорающимся светом. Чего тут только не было!

Огромные статуи из металла и небольшие изваяния из камня. Ящики, сундуки, коробки и витрины с затемненными стеклами. Оружие, расставленное на стойках. Чучела животных, мелких и крупных. Пушка двухметровой высоты. И даже целый корабль. Драккар, насколько я разбирался в этой сфере. Потемневший от времени и чуть накренившийся — подпорки явно прохудились.

Рассматривать всё это можно было часами, а то и днями.

— Теперь впечатляет, правда? — с гордостью спросил Баталов.

— Однозначно, — коротко ответил я, слишком увлеченный увиденным и ошарашенный ощущениями.

Магия в этом месте бурлила с невероятной силой. Всё было оплетено сдерживающими и охранными сетями самых разнообразных аспектов. Без проводника разобраться в этом буйстве было просто невозможно.

— А есть… Картотека какая-нибудь? — уточнил я, продолжая изучать эти сокровища.

— Конечно же, — кивнул Роман Степанович и достал свой телефон. — Что конкретно вас интересует?

Я почувствовал легкий укол разочарования. Ожидал какого-нибудь очень колоритного хранителя всего этого добра. Ну или зловещего и капризного призрака, на крайний случай.

Возможно, оба они были. Но технологии плотно вошли в жизнь, чего бы ими не пользоваться? Я и сам быстро привык к Эфиру и его преимуществам. Благо в памяти молодого графа этих знаний было предостаточно.

— Артефакт света, изготовлен не раньше столетия назад, — сказал я, чуть подумав. — Желательно работающий преимущественно на светлой силе.

Баталов быстро что-то набрал и нахмурился:

— Хм, такой только один. Если строго с подобными условиями. Так… — он покрутил головой и указал рукой: — Нам туда, прошу.

Баталов уверенно шел впереди меня, ловко лавируя среди «экспонатов». Меня так и тянуло прикоснуться хоть к одному из них, но я сдерживался. Помимо совершенно логичной сигнальной сети, могло ударить и внутренней защитой.

У меня кожа зудела от количества такой знакомой силы. Нельзя артефакторам-универсалам в подобные места. Искушение слишком велико.

Насчет того, что нужное найдется в единственном экземпляре, я не сильно сомневался. Даже знал, что именно я увижу.

Артефакты, за редким исключением, это всегда объединение аспектов.

Сложность творения в том, чтобы найти подходящие силы и взять от них сочетающиеся особенности. Довольно глупо делать вещицу, объединяющую ударный эффект огня и воды. Но если одна стихия другую утихомиривает, это уже совсем другое дело.

Если задача артефакта разжечь огонь, то вода должна стать сдерживающим фактором. То есть способна потушить в нужный момент. Поэтому нельзя просто напихать всего, что хочется.

Но были вещи, созданный на основе лишь одного аспекта. Гораздо мощнее, почти как высокоранговый маг.

Нюанс заключался в том, что для создания требовался носитель магии. Участие одаренного было обязательно и при этом он должен был отдать немало силы. Риск был большой. Неопытный артефактор мог вовремя не остановить мага и тому грозило магическое истощение.

Поэтому на подобное редко соглашались. Да и стоило это баснословно дорого. Во сколько оценить шанс потерять силу?

А что касается светлых, то с их характером такое было практически нереально. Ранги делали их настолько отстраненными от людей и преисполненным более великими целями, что заинтересовать «какой-то вещью» было делом героическим.

— Где-то тут… — пробормотал Роман Степанович, блуждая между статуями обнаженных мраморных девиц.

Невольно смотря на искусно выполненные мастером прелести, я улыбнулся.

Я имел честь быть знакомым с одним удивительным светлым, сумевшим переиграть судьбу большинства коллег по дару.

Илларион появился в свите царя внезапно. Просто пришел в наш лагерь в одном из путешествий и заявил, что останется с нами. Уверенно и безапелляционно. Петр лишь усмехнулся и даже ничего не спросил. Почувствовал потенциал, это я уже сейчас понял.

Ушел Илларион так же неожиданно, как и появился. Но до этого прошли годы невероятных свершений и становления будущей империи.

Так вот, этот юный тогда еще маг нашел способ бороться с влиянием дара. Весьма оригинальный, надо сказать. Он кутил с таким размахом и увлечением, что пару раз таким образом спасал от серьезных дипломатических скандалов. Правда, в других случаях он в них втягивал…

Как он сам объяснял, неуемная любвеобильность держала его на том уровне отношения к человечеству, который не позволял забыть о людях. Правда, я всегда думал, что это просто возвышенное оправдание. Но, главное, это работало.

На почве страстного гедонизма сошел он и с моим учителем. И мы тогда втроем создали артефакт, равного которому не было. По силе и емкости дара, переданного Илларионом.

А вот по сути артефакт был бесполезен. Потому что…

— Вот он! — торжествующе воскликнул Баталов.

Потому что размер этой двадцатиконечной звезды был совершенно непригодный для ношения человеком. Трехметровое изваяние из бронзы весило почти полтонны.

Учитель со светлым тогда неплохо погуляли и решили, что если действовать, так масштабно. А там еще совпало, что кельты привезли ко двору в числе даров десятки бочек со своим национальным напитком… В общем, потрудились на славу, а царь от результата слегка обалдел.

Потом Петр надолго запретил крепкое пойло, но это уже было после.

Тем не менее, был создан артефакт, вмещающий силу одного из лучших представителей своего времени.

Я надеялся, что за время моего отсутствия появились другие артефакты света. Но, видимо, светлые придерживались иного образа жизни.

Часть звезды покрылась голубым налетом, другая потемнела, но творение великих мастеров по-прежнему хранило магию. Это ощущалось и через защиту, рядом с изваянием сразу же возникало ощущение благости.

К тому же артефакт откликался мне, как одному из создателей.

И он как нельзя лучше подходил для насущной задачи. Во-первых, доработать его будет проще, чем сделать с нуля. Во-вторых, такой поместить на корабль вполне возможно. Ну и в-третьих, всё же выглядел он впечатляюще. Для иностранных гостей самое то.

— Подходит, — я удовлетворенно улыбнулся.

И понял, что поторопился. Баталов бросил на меня быстрый, но очень многозначительный взгляд. Экранирование, по идее, должно было скрывать мощь изваяния.

— Вашим данным, — я кивнул на телефон, — я склонен доверять.

Глава тайной канцелярии задумался, ментально анализируя мои слова. И я тут же добавил, чтобы переключить его:

— Сможете быстро доставить в лабораторию?

— В вашу? — он с сомнением задрал голову, оценивая размер артефакта.

Конечно же, Баталов был в курсе условий, в которых я работаю. Я улыбнулся ещё шире:

— Лабораторию академии, естественно. Думаю, там самое подходящее место и соответствующие условия для секретности.

— Да, пожалуй вы правы… — он осмотрел артефакт уже с нужной мне точки зрения. — Это можно быстро организовать. Подождите пару минут, Александр Лукич.

Роман Степанович вновь взялся за телефон и отошел. А я задрал голову, прищуриваясь. Большую часть хранилища невозможно было сюда поместить через подземные ходы.

И верно, на потолке были люки, почти незаметные в свете ламп.

Интересно, как отсюда вынесут такую махину. Нужен грузовой вертолет, как минимум. Ну или несколько сильных воздушников. Или один высокоранговый, чтобы сумел воздействовать сразу со всех сторон.

Иногда дешевле и проще пользоваться самой обычной техникой.

Я как мог отвлекал себя несущественными техническими моментами от любопытства. Артефакты вокруг меня манили и почти шептали — подойди и потрогай. Пожалуй, самое великой искушение артефактора это не только сделать что-то грандиозное, а изучить прекрасную чужую работу и сделать ещё лучше.

Словно я снова мальчишка и оказался в огромном магазине игрушек. И всё, что нужно, это выбрать.

— Вам что-то потребуется ещё? — выдернул меня из наваждения серьезный голос Баталова.

Всё! Я внутренне вздохнул и помотал головой.

Роман Степанович понимающе и по-отечески улыбнулся. Хитрый чёрт, знал же чем заманить. Можно сколько угодно давить и угрожать, но самое эффективное — показать возможности.

Вот только пока у меня другие задачи.

Я вдоволь поработал ради будущей империи. Собственно, жизнью заплатил. Теперь хотелось обеспечить себя и близких. А потом… Всё-таки это мой дом.

Менталист хорошо ощутил перемену настроения и чуть помрачнел. Рассчитывал на легкий путь. Я понимал его, в глазах опытного и закаленного непростыми испытаниями человека я выглядел совсем пацаном. Умным, талантливым, но пацаном.

И мне было выгодно, чтобы он и дальше так думал.

У меня будет время, которого раньше не было.

— Пожалуй, мне понадобится помощник, — сказал я. — Сильный теневик. Для компенсации работы со светлым даром.

Зная, что без присмотра меня не оставят, я действовал на опережение. Тимофея к столь секретному делу привлекать было нельзя. Его нелюбовь к государственным вопросам была слишком очевидна.

— Я знаю, кто вам сможет помочь, — довольно улыбнулся Баталов.

Казаринов уже был почти полностью на моей стороне. Призрак предка исправно докладывал, что теневик пользуется моим приглашением и частенько проводит время в нашем саду. Перспективный парень с чистой душой, пусть и увлеченный тенями и долгом. Причины меня не касались, но Михаил мог балансировать между юношеской наивностью и взрослой ответственностью. Он мне нравился и я понимал, что ко мне приставят именно его.

— Вы знакомы, так что это будет комфортно, — закончил Роман Степанович, ококнчательно успокоившись. — Сколько времени вам понадобится?

— Я успею, — просто ответил я.

Меня перестали волновать детали вроде уровня государственных интересов. Меня полностью увлекла задача: сделать из великого величайшее. Пусть и очень точечно работающее.

Следующие пару часов я неотрывно смотрел на гигантскую звезду и выстраивал новую схему.

Будто в ускоренном времени то отходил, то подходил Баталов. Что-то говорил, но я не слышал. Прибыли какие-то люди, примериваясь к артефакту. С протяжным скрипом открыли люк и оттуда спустились стальные тросы.

Снимали защиту, согласовывали транспортировку, ругались…

Меня всё это не касалось.

Передо мной находилась часть истории, с которой я почти попрощался. Часть меня и другого мира. Вещь, способная спасти людей и победить врага.

В этот момент меня даже не волновало, кто этот темный маг. Есть задача и есть решение, больше ничего не существует.

— Александр Лукич!

Я очнулся и понял, что ветер яростно треплет прическу и одежду. В воздухе стояла вековая пыль, поднятая лопастями вертолета, зависшего над нашими головами. В хранилище не особо убирались.

Чихнув, я наконец-то огляделся. Звезду закрепили и собирались поднимать. Прошло больше времени, чем я думал — небо было уже черным, его прорезали лучи прожекторов воздушной машины.

— Вам вызвать машину или полетите? — орал Баталов, стараясь перекрыть оглушительный рокот.

— Полечу, — произнес я очень тихо и указал наверх, чтобы он понял мой ответ.

Я даже не понял как взобрался по скинутой лестнице. Подъем занял мгновение. Потом вверх в небо и чувство, когда одновременно желудок сжимается, а восторг перекрывает всё это с лихвой.

Полет на драконе ни в какое сравнение не шел с этим. Там ты сражаешься за жизнь и в принципе стараешься не смотреть по сторонам. Тут же, несмотря на то, что тебя не меньше болтает, абсолютное чувство полета.

В наушниках были слышны переговоры, а под нами медленно проплывал центр столицы. Оранжевые крыши, шпили и кроны деревьев парков казались игрушечными, хотя высота была небольшой.

Сверху всё кажется совсем другим.

Я видел огни проспектов и улиц, мог разглядеть людей. Покачивался артефакт, реющий над городом.

Полет занял минут пять, но показался вечностью.

— Что-то ещё? Вам нужно что-то ещё? — менталист дернул меня за рукав, не грубо, но настойчиво.

Наверняка он думал, что я испугался высоты. А я бы вряд ли смог передать, что ощутил за эти минуты. Но мне однозначно нужно было что-то ещё.

— Ужин, — спокойно сказал я, глядя как приближается земля.

На поляне возле дворца академии нас уже встречали. Артефакт приземлился первым. С глухим звуком и вибрацией, передавшейся воздушному судну.

— Что? — закричал Роман Степанович, уже сняв наушники.

— Еда, — перекричать лопасти не удавалось и я показал жестами.

Он расхохотался и закивал, вытирая слезы. Уже когда мы спустились и вертолет улетел, Баталов весело переспросил:

— Всё, что вам нужно, это хороший ужин?

Я по-доброму усмехнулся. Цену я уже знал, всего лишь одно небольшое вмешательство императора. Может, ещё доступ в хранилище… Но и отличная трапеза не помешает.

От здания к нам быстрым шагом направлялся Казаринов. Вид у него был привычно бледный и уставший. Ладно, два отличных ужина.

Вспомнив гуляк-гвардейцев Брянцевых, я тоже рассмеялся всё же решил не требовать цыган. Хотя в данной ситуации можно было просить любые безумства.

— Ужин и много кофе, — скромно ответил я.

— А что происходит-то? — обыденно поинтересовался подошедший Михаил, провожая взглядом вертолет.

— А это его сиятельство объяснит, — выдал Баталов и ретировался к воротам, на ходу раздавая распоряжения подчиненным.

На широком крыльце здания академии стоял ректор, тревожно переминаясь с ноги на ногу. Интересно, хоть кому-нибудь объяснили, что происходит?

Дворцовый парк погрузился в тишину, а я взглянул на часы и увидел сообщения из дома. На утро была назначена примерка костюма для императорского бала.

Прохор, единственный, к кому дед обращался за связью со мной, как смог объяснил важность этого события.

Проще говоря, он написал: «Важно Тчк Платья готовы, если не прибудете утром, то разверзнеца Тчк Так передает Лука Иванович Тчк Вы покушали, барин?».

Вот с покушать и следовало начать.

Глава 22

Глава тайной канцелярии ради спасения иноземных гостей не поскупился. Ужин нам доставили из ресторана «Империал», в который не только попасть было крайне сложно без записи за несколько месяцев, но и доставки там вроде как не существовало.

Фирменный гербовый фарфор, хрустальные фужеры, серебряные приборы и белоснежные парчовые салфетки расставили прямо на лабораторном столе. Смотрелось это несколько чужеродно, но безусловно красиво.

Пока мы с теневиком уминали куропаток с каким-то удивительным ягодным соусом, артефакт пытались доставить в экранированное помещение.

Возникла проблема.

Если на саму кафедру огромную звезду пронесли через высокие ворота, сделанные именно на такой случай, то дальше изваяние не проходило.

И ректор отчаянно ругался с воздушниками, вызванными Баталовым для транспортировки по территории академии.

— Я не позволю разрушать исторически значимое здание! — возмущался Драговит Ижеславович, заслоняя собой дверь.

— Да тут расширить вверх всего на полтора метра, боком зайдет, — искренне не понимая причины сопротивления, отвечал ему один из магов.

— Это несущая стена! К тому же вы нарушите охранную сеть! Придется всё переделывать. На это уйдет несколько дней.

Такой исход заставил воздушников засомневаться. Они переглянулись и синхронно почесали затылок.

Я бы смог справиться быстрее, но и без того времени было в обрез.

— Господа, — я отложил нож и вытер рот салфеткой. — Полагаю, артефакт можно оставить прямо здесь. Работа предстоит не столь опасная, защита кафедры выдержит.

Конечно, для этого придется изолировать всю кафедру. Но пока учебный год не начался, это не должно создать дополнительных проблем.

— Вы уверены, ваше сиятельство? — Ряпушкин с легкой жалостью оглядел помещение, словно уже прощаясь с оборудованием и обстановкой.

— Всё будет в порядке, — коротко пообещал я и вернулся к трапезе.

Казаринов так и вовсе от еды не отвлекался. Парня будто несколько дней не кормили.

Ректор и маги ушли, за дверьми осталась охрана. К тому же сразу по прибытию Баталов активировал мощный купол, закрывающий кафедру от внешнего мира. Так что если не справится местная защита, то купол всё равно не даст разрушениям распространиться.

Звезда высилась в центре зала, давя своими размерами. Да и фонила довольно сильно. Учитель тогда вообще не подумал о сдерживании светлой силы, а меня слушать не пожелал, хотя сам учил противоположному.

Вредный старик, но чертовски талантливый. Сумел сделать так, что артефакт сохранился в изначальном состоянии.

Я восхищался плетениями и узлами, которые сами собой удерживали от естественного истощения магии. Повторить подобное он больше не смог. Может потому что после этого работал исключительно трезвым. Царь тогда не на шутку пригрозил каторгой.

Правда разозлился правитель не на пафосный артефакт, а на дикий скандал, разразившийся из-за жены кельтского короля, гостившего в то время при дворе. Учитель тоже был тот ещё ходок, а под влиянием Иллариона совсем распоясался. Под предлогом показать величайшее творение её величество и была приглашена…

Скандал кое-как замяли, а звезду убрали с глаз подальше, чтобы не напоминала.

— Здоровенная, — ёмко выразил своё мнение Михаил, тоже заглядевшись на бронзовое творение.

— Точное определение, — улыбнулся я.

Плотный ужин немного разморил, так что я поднялся и прошелся вокруг артефакта, чтобы отогнать сон. Казаринов тут же оказался рядом.

— Как я могу вам помочь?

— В случае необходимости нужно будет сдерживать свет, — я взглянул на теневика. — Вы же умеете создавать теневую стену?

— Умею, и несколько сразу, — не без гордости ответил он.

Сложное умение, особенно для такого молодого мага. Тут впору было не бахвальствовать, а быть очень осторожным с силой. Впрочем, его способности не должны были пригодиться, я рассчитывал обойтись без этого.

И потом я прекрасно помнил себя в его возрасте. Когда самым важным было доказать всему миру, на что способен. Так и должно быть.

Михаил был подстраховкой больше для Баталова, чем для меня. Теневик всё равно не поймет, что конкретно я делаю, но зато присмотрит за доверенным сокровищем.

Проверив, что двери надежно заперты, а сеть периметра крепкая, я приступил к работе.

Помнится, когда царь спросил, что же делает этот артефакт, учитель довольно ответил: «Светит!». Да, он по сути просто источал магию, щедро упакованную внутрь. Не как накопитель, ведь воспользоваться ею мог только носитель дара. Просто большая ослепительная лампочка.

По задумке, звезда могла воодушевить целое войско на благородные свершения.

Но в процессе идею забыли, так что получилось как получилось.

Отличная заготовка, чтобы сделать нечто действительно полезное.

Сначала я взялся за приготовление напитывающей смеси. Объем пришлось варить приличный, чтобы покрыть всю звезду. Казаринов мне настойчиво помогал, несмотря на то, что отчаянно чихал от реактивов.

Проблема указания пути в том, что его нужно знать. А темная ловушка, с которой я сталкивался, как раз сбивала с любого направления. Невозможно осветить всё море. Точнее, это будет слишком огромный выброс силы, и последствия столь серьезного нарушения равновесия могут быть губительны.

Та же история с фонарщиком, уничтожившим вражеский флот, повлекла за собой годы восстановления залива. Большая победа стоила большой цены.

Поэтому одаренные прибегали к подобному редко. Точечный сильный удар был более эффективен. А если подключить несколько аспектов, да к тому же выбрать уравновешивающие друг друга… Вообще хорошо.

Так что решение должно быть узконаправленным.

Ведь нужно было не потерять просто какой-то путь, а не потерять путь к столице. Значит можно сделать привязку к конкретному месту, то есть к порту.

Это было несложно, связка с координатами одна из простых магических манипуляций. Достаточно когда-то побывать в нужном месте, чтобы суметь к нему обратиться. В ном случае чуть более долгая работа с картами и потоками земли.

С этим я справился за каких-то два часа.

Второй задачей было сделать активацию и управление, доступное любому магу. Вряд ли меня отправят на корабль, раз уже его так засекретили. И тут я задумался.

Казаринов уже задремал на стуле, не выдержав бездействия. Я легонько потряс его плечо и попросил связаться с начальством.

— Проблемы? — сонным голосом, но мгновенно ответил Баталов.

— Вам артефакт на один раз или вы его подарите другой стороне? — уточнил я.

— В смысле… — немного растерялся Роман Степанович, но быстро собрался: — Вы сможете сделать так, чтобы он сработал один раз, но потом это можно было повторить или сделать неограниченным?

Предусмотрительно. Мало ли гости окажутся несговорчивыми, а им уже такой дар преподнесли. Впечатлить и заинтересовать в сотрудничестве, вот любимый метод разноглазого. Ту же штуку он провернул с хранилищем.

— Могу. Возможно, стоит ограничить временем? — я подумал о том, что ловушек может быть несколько. — Отрезком в пару дней, допустим.

— Вы правы, так будет лучше.

— Принято, доброй ночи, Роман Степанович.

— Доброй ночи… — машинально ответил он и, хмыкнув, поправился: — То есть хорошей работы вам, Александр Лукич.

Телефон я положил на стол рядом со вновь уснувшим Михаилом.

Меня больше бодрила интересная задачка, чем почти опустевший накопитель жизни. Ещё одна бессонная ночь допустима. Завтра я планировал отоспаться на маяке. Очень надеясь, что темный маг будет так любезен и не станет испытывать свои приемы еще раз.

Я бы на его месте затаился перед главным действием.

Со светом работать приятно. Преисполняешься чем-то возвышенным и великим. Своей силы я добавлял каплю, для того чтобы внедрить новую схему. Магии внутри звезды было предостаточно, чтобы не тратить лишнее.

В какой-то момент на меня тоже снизошло желание сотворить потрясающее людские умы чудо, но я его вовремя отогнал.

Так, борясь с периодическим искушением «просветления» человечества, я и проработал до самого рассвета.

Когда первые лучи солнца проникли через высокие окна лаборатории, звезда уже не была тусклой, а сияла. Налет времени сошел с металла и теперь артефакт выглядел приличнее.

Я довольно хлопнул в ладоши, чем разбудил теневика. Казаринов подскочил и слегка покраснел, поняв что проспал почти всю ночь.

— Готово? — поинтересовался он, стараясь скрыть смущение.

— Первый этап да.

— А второй этап какой?

— Выпить кофе, — я с удовольствием потянулся. — Впереди весьма насыщенный день.

Кофе мы отправились пить в ближайшее открытое заведение. Им оказался небольшой ресторанчик, спрятанный в сквере на той стороне Фонтанки возле особняка графини Карловой.

Скрытый от посторонних глаз и шума просыпающегося города, сквер оказался очень камерным. Тихо журчал небольшой фонтан, уличные столики пустовали, но официант сразу же вышел нас встречать, едва мы подошли.

Эти полчаса спокойствия и неспешного потягивания отличного напитка под светскую беседу неплохо перезагрузили мозг после деятельной ночи.

Так что домой я прибыл в прекрасном настроении и с намерением решить вопрос костюма и любые прочие.

Примерка, на удивление, прошла безупречно. Меня полностью всё устроило, в отличие от патриарха, который внес несколько поправок. Я видел, что дед волнуется и желает, чтобы всё прошло идеально.

После того, как портной уехал, Лука Иванович позвал меня в свой кабинет.

— Александр, далее откладывать невозможно, — нервно постукивая пальцами по столу, заявил он. — Необходимо официально представить тебя Нине Федоровне. Я рассчитываю на её согласие сопровождать на балу, поэтому ваше знакомство не терпит отлагательств.

Судя по его весьма строгой речи, нервничал дед даже больше, чем я полагал.

Это, конечно же, не предложение руки и сердца, но появление на императорском балу с дамой налагало ряд обязательств. Да и само по себе было заявлением отношений.

А графиня Варягина молодец, всё же сдержала обещание молчать о нашей встрече. Впрочем, официальная была нужна.

— Если тебе будет удобно завтра вечером… Её сиятельство организует ужин.

— Непременно, Лука Иванович. Я с радостью принимаю приглашение.

Облегчение на лице патриарха было таким заметным, что мне захотелось его как-то успокоить. Слишком обнадеживать графа было нельзя, но и скрывать дальше я не мог.

— Пожалуй, я знаю как решить проблему графини. Я кое-что выяснил, но нужно убедиться, прежде чем…

— Что? Как? — перебил меня дед, глаза его загорелись. — Саша, не томи!

— Давай не будем торопиться. Всё решится скоро, но пока я не могу рассказать.

— Это опасно? — тут же встревожился Лука Иванович.

— Совершенно безопасно.

Разве что пострадает один вредный призрак. Словно почуяв, что я думаю об их братии, дух предка проявился рядом. Одеяние его меня удивило. Митрофан Аникеевич нарядился в гусара прошедшей эпохи, не имеющей никакого отношения ко времени его жизни.

— Вот и славно! — призрак одобрительно хлопнул по столу без какого-либо эффекта и, заметив мой взгляд, нахмурился: — Что такое?

— Ваш, хм, наряд…

— Ах, это… — Вознесенский рассмеялся. — Участвую в постановке.

Объяснение привело меня в ещё большее изумление и дух рассказал, что Ангелина привлекла его к вечерним сказкам. Точнее первым это сделал Гордей, каким-то образом уговорив присоединиться и изображать героев историй. Духа ординарца тоже задействовали.

У меня возникло предчувствие, что скоро павильона станет не хватать и понадобится строить детский театр.

Оказалось, что и внуки графини были среди слушателей. Но мои резонные опасения дух отмахнулся:

— Хорошие ребята, не из болтливых. И не из пугливых, — усмехнулся призрак. — Я им пригрозил, что если расскажут кому, то приду ночью и придушу…

— Митрофан Аникеевич!

— Да шучу я. Негоже детей стращать-то. Слово чести с них взял. Достойные мужчины вырастут, не то что родня их… Ладно, мать, безмолвная и бесправная, что взять с неё. А эти двое ходят, носы задрав. Под этими носами и не замечают даже, что творится рядом.

— Вы же не появлялись перед ними? — прищурился я.

— Я слово держать умею, — насупился дух. — Вот только мне кажется, что явись я, и не заметят. Всё рыскают, разнюхивают что-то. А ничего не видят.

— Где рыскают? — я насторожился.

— Да по всему дому и саду. Кроме крыла твоего, его стороной обходят, — хохотнул Митрофан Аникеевич. — Ну и подвала, он же заперт надежно. А так везде. На стройку даже заходят, баба эта дурная, пыталась распоряжаться там.

— Митрофан Аникеевич…

— Ну а что? Баба дурная и есть! — упрямо повторил он. — Есть женщины, Александр, а есть бабы.

— И что работники? — я не стал развивать тему этого внутриполового неравенства.

— А у них сразу сломалось что-то. Зашумело, зашипело, пар пошел. Так она и сбежала быстро, — хитро улыбнулся дух. — Ты не переживай, я приглядываю. Ежели что…

Призрак испытывающе уставился на меня и, не добившись никакой реакции, разочарованно вздохнул:

— Доложу. Пока только любопытствует.

— Благодарю вас, — кивнул я и дух, довольный этим, испарился.

Патриарх всё это время витал в своих мыслях. Кажется, он даже не слышал о чем мы беседовали с призраком. От мечтательного вида на лице деда разгладились морщины. Сейчас он выглядел на все двадцать лет моложе.

Я ушел, тихо прикрыв за собой дверь, оставив его наедине со своими приятными и очень личными мыслями.

Ничего, скоро его сердечные дела будут решены, здоровье восстановится и работа уже его ждет. Артефактор это же навсегда, без интересных задач мы не можем. Так что «заводик» сенатора займет деда надолго.

Как бы мне ни хотелось задержаться, но нужно было возвращаться в академию. С одной стороны, я уже ощутимо соскучился по дому. С другой меня подстегивала скорая развязка и долгожданное ощущение удовлетворения от выполненной работы. Оставалось совсем немного.

А потом отдых! И праздник. Нужно будет устроить что-нибудь грандиозное.

С такими мыслями я приехал в академию и продолжил дорабатывать артефакт. Казаринов уже был там и вовсю бодрился, хотя ему точно было очень скучно. Ведь он не мог видеть то, что вижу я.

Как вихри магических потоков, послушные моим желаниям, укладывались в схему.

Я направлял, удерживал, поправлял и подавлял. Если теневик и ощущал что-то, то лишь покалывание на кончиках пальцев. Так часто воспринималась работа с аспектами.

Иногда это был холодок по спине. Или наоборот, чувство убаюкивающего тепла. Но люди редко сосредотачиваются на подобном, поэтому в большинстве случаев игнорируют.

Но Михаил старался понять, что происходит. Поэтому периодически передергивал плечами.

Обедали мы там же. В этот раз я не стал пользоваться помощью Баталова и заказал нам шашлыки из знакомого мне заведения «У ивы». Хозяин снова не подвел — мясо таяло во рту, а зелени и овощей положили столько, что можно было накормить в два раза больше едоков. Ну а соус вызвал блаженный стон не только у теневика, но и у меня.

Вот тоже казалось бы, что сложного пожарить на углях хорошее мясо? Но нет, легко можно пересушить, недоготовить, переборщить со специями. Один нюанс и уже не то.

Ну а вечером был не менее восхитительный ужин. Я добрался до маяка за полчаса перед закатом и адмирал составил мне компанию, угостив запеченной под сметанным соусом рыбой и отварной картошечкой, рассыпающейся от прикосновения.

Волков рассказывал какие-то удивительные истории про акул и почему-то настаивал, что их печень лучше не есть. Я на всякий случай запомнил.

А затем была уютная кровать и распахнутое окно, от которого веяло свежим морским воздухом. Шуршали волны и под их колыбельную я моментально уснул.

Как же хорошо, когда никто не устраивает бури и не мешает выспаться!

Глава 23

Пожалуй, для счастья человеку нужно всего ничего. Выспаться и вкусно позавтракать. Эти две вещи сделали меня почти до неприличия благодушным.

Ночь прошла спокойно, все злодеи затаились, хотя возможно тоже отсыпались, а непогода снова ушла куда-то к горизонту.

Адмирал приготовил кашу, но зато какую! Пшенную, запеченную в горшочках в печи, щедро сдобренную сливочным маслом и томленой телятиной с поджаркой из лука и морковки.

По нормальной мужской традиции, мяса было больше, чем крупы.

Волков, собирающийся после сторожевой ночи поспать, запивал это всё медовухой, я же ограничился насыщенным клюквенным компотом, от которого окончательно взбодрился.

Будущий шеф-повар явно испытывал на мне свои рецепты, но я ни капли не возражал. На миг я даже задумался, а не стать ли ресторатором и заниматься лишь тем, чтобы искать кулинарные таланты.

Граф при этом внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Великолепно, — коротко, но от души, оценил я блюдо. — Такой изумительный вкус… Как вы так приготовили мясо?

— Секретный ингредиент, — Григорий Иванович хитро улыбнулся, но было заметно, как он доволен похвалой.

— Любовь? — подыграл я ему.

Адмирал расхохотался и вытер слезы краем кухонного передника.

— Скажете тоже, граф. Любовью сыты бывают только молодые. Тут же немного белого вина и веточка свежего тимьяна. Как-то по молодости ещё застряли мы у лягушатников. Там-то со скуки я и начал готовить, кухарка в замке у графа, где мы размещались, такие блюда подавала, ложки пооткусывать можно было. Мадам Жули… — он мечтательно вздохнул и встряхнул головой. — Хорошие деньки были. С тех пор еда для меня своего рода искусство.

— Такая еда искусство и есть, — согласился я.

Адмирал кивнул, быстро отвернулся к плите и загремел посудой, снова вытирая лицо передником. Видимо, та кухарка пробудила в нем любовь не только к кулинарии… И всё таки среди ингредиентов была любовь.

Мне было бы интересно послушать эту историю, но бередить прошлое не было времени. Я поблагодарил адмирала и отправился в академию. Сегодня следовало закончить с артефактом. Его ещё нужно было как-то транспортировать иноземным гостям.

* * *

В лаборатории по-прежнему бдил Казаринов. Теневик практически не отходил от драгоценного артефакта. Это не очень хорошо сказывалось на его самочувствии. Бледностью парня впору было украшать обложки дамских романов про упырей.

Я первым делом распахнул все окна, впуская свежий воздух. Затем заказал для Михаила плотный завтрак и убедился, что он съел всё. Чашечка ароматного кофе с пирожными окончательно вернули теневика в мир живых.

— Ох, спасибо вам, Александр Лукич, — сказал Казаринов, когда закончил и с блаженным видом потянулся. — Весьма признателен и обязан за вашу заботу.

— Для меня самочувствие людей, которые мне помогают, превыше всего, — подмигнул я ему.

— Уж не переманиваете ли вы меня, ваше сиятельство? — шутливо спросил он.

— А вы подумываете о смене места службы? — я сделал вид, что удивлен.

— Для меня это не служба, а призвание, — серьезно ответил Михаил. — Но случись такое, я бы имел честь обратиться именно к вам в первую очередь.

— Весьма лестно, — уважительно поклонился я. — Ну что же, раз никто из на не намерен менять призвание, то приступим.

Я подошел к звезде и положил руки на металл, прикрывая глаза и погружаясь в бурлящие внутри потоки. Мне предстояло завершить схему управления и проверить надежность ключевых узлов под высокой нагрузкой.

Ведь испытание и этот артефакт будет проходить сразу же в боевых условиях.

Работа шла без проблем, пока меня не отвлекли.

До слуха донеслись приглушенные голоса. За дверями явно происходила какая-то ссора. Мы с Казариновым переглянулись и я отправился проверить в чём дело, заодно немного размяться.

Голос был очень знакомым.

Уже открыв дверь, я услышал гневное:

— Это моя кафедра! Моя! На каком основании вы не допускаете меня в собственные владения?

Перед совершенно невозмутимыми охранниками стоял красный и растрепанный князь Левандовский. Глаза его метали молнии, а руки были сжаты в кулаки. Но, завидев меня, мужчина сник и растерянно произнес:

— Так это вы тут, Александр Лукич?

— Аркадий Власович, — приветственно кивнул я заведующему кафедрой. — Приношу свои извинения за то, что вас не предупредили о моей работе на кафедре.

— Уверен, что произошло какое-то недоразумение, — чуть обиженно протянул князь, стараясь заглянуть в приоткрытую дверь.

Я закрыл дверь и любезно улыбнулся:

— Наверняка.

Скорее всего, Левандовскому ничего не сообщили, понадеявшись на то, что он не явится, пока я занимаюсь артефактом. Иногда проще ничего не говорить. Хотя этот факт мне не очень понравился, в конце концов можно было просто заявить о секретности.

Впрочем, это вряд ли помогло бы от любопытства князя.

Я отошел в сторону и Левандовский последовал за мной, бросив на прощание хмурый взгляд охране.

— Так что происходит, Александр Лукич? — тихо спросил он, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы никто не услышал наш разговор.

— Увы, у меня нет полномочий раскрыть вам детали. Но уверяю, ваша кафедра в безопасности. И принесет ощутимую пользу.

— Для… — князь многозначительно задрал голову и указал пальцем наверх.

— Не могу сказать, — не менее многозначительно улыбнулся я.

— Ох, дела, — восхищенно протянул он. — Если что-то понадобится… Вот! — Левандовский порылся в кармане и протянул мне связку ключей: — Это от моего кабинета, ваше сиятельство. Там вы можете найти редкие накопители. Берите всё, что вам потребуется.

— Благодарю, ваша светлость, — я принял ключи и добавил слегка таинственно: — О вашей готовности помогать не забудут.

— Ну что вы, — заведущий кафедры раскраснелся. — Ни к чему благодарность, мне достаточно знать, что я в силах помочь империи. Это мой долг и великая честь.

Надо бы у Баталова попросить какую-нибудь грамоту хвалебную для князя. Или даже медаль. Наверняка у конторы подобного полно. Для них мелочь, а человеку приятно будет.

Мы расстались после заверения Левандовского в том, что он лично проследит, чтобы никто и близко к кафедре не подойдет.

В кабинете князя и правда нашлось немало интересного. Я осмотрел помещение из любопытства, но взял на заметку некоторые вещицы. Например осколок какого-то небесного тела, напитанный природной магией так плотно, что было похоже на часть поглотителя вроде острова или пещеры под заводом Воронцова.

Одна такая штука сможет дать много полей урожая в сложных условиях вроде неплодородной почвы.

Забавным оказался и маленький золотой шар. На нём была тончайшая чеканка узоров, а внутри находился концентрированный заряд животной магии. Старинный артефакт, из тех времен, когда главными средствами передвижения были четвероногие. Сейчас шар пригодился разве что остановить обезумевшее стадо где-нибудь в степях.

Всё же в императорском хранилище были вещи поинтереснее.

Я вернулся к работе и не отвлекался даже на обед. Нужно было успеть до вечера, ведь меня ждали на ужин у графини Варягиной.

До самого последнего момента я всё перепроверял несколько раз. Ответственность за политические последствия меня не тяготили. А вот за отлично сделанную работу — да.

Для чего бы не предназначался артефакт, он должен был работать идеально. Порой это могло превратиться в манию. Как и сейчас, я совсем позабыл о времени и если бы мне не напомнил теневик, то неприлично опоздал бы.

— Он готов, — чуть печально вздохнул я, погладив звезду по ребру одного из остриев: металл едва ощутимо вибрировал и был теплым.

Даже не вкладывая часть души, привязываешься к тому, что создал. И расставаться было немного жаль.

— Я сообщу, — обрадовался Казаринов и взялся за телефон.

Уходил я, не оглядываясь. Моя часть работы сделана. Дальше дело за тайной канцелярией. Как они с такой обоюдной подозрительностью устроят встречу и безопасность корабля, меня уже не касалось. Пусть и было интересно.

Собирался дома я тщательно, хоть и торопился. Приём у графини был посерьезнее, чем императорский. Потому что это было очень важно для патриарха. И уж такую простую вещь, как безупречный вид и соблюдение договоренностей, я мог для него сделать.

У белоснежного особняка Варягиных меня встречал лакей в праздничной форме. Как и положено при официальном визите, я представился и услышал в ответ, что меня ожидают. Меня проводили в гостиную.

Графиня была ещё прекраснее, чем в нашу первую встречу. Её платье глубокого зеленого цвета подчеркивало отличную фигуру. Прическа была украшена сверкающими драгоценными камнями, при этом на пальцах было только одно кольцо. Но с огромным изумрудом.

Лука Иванович стоял рядом и смотрел на Нину Федоровну таким взглядом, что сердце защемило. Настолько трогательно, что я чуть было не решил пощадить призрака, чтобы не портить себе радость за эту чудесную пару.

Тем более я ощущал присутствие духа, хотя на глаза он явно старался не попадаться.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, мой внук, — с теплом и гордостью в голосе представил меня дед, затем перевел взгляд на графиню и слегка хрипло продолжил: — Графиня Нина Федоровна Варягина.

Мы обменялись поклонами, формальными любезностями и переместились в столовую. Патриарх поначалу сильно нервничающий, постепенно успокоился, наблюдая за нашей дружеской беседой.

Нина Федоровна очень убедительно делала вид, что видит меня в первый раз. Она легко поддерживала разговор, шутила, смеялась и при этом чутко следила за подачей блюд и сменой посуды.

Вечер был прекрасным. Сославшись на то, что мне нужно немного подышать свежим воздухом, я вышел наружу и прошелся по дорожке в сторону залива.

Призрака пришлось довольно грубо выдергивать в реальный мир.

Дух яростно сопротивлялся, но из-за кровной клятвы сил ему не хватало. Но разозлил он меня этим знатно, поэтому я хорошенько приложил его эфиром, когда он проявился.

— Ты что творишь? — попытался возмутиться Варягин.

— Знаете, Кузьма Михайлович, я очень не люблю, когда меня обманывают, — с ледяным спокойствием медленно сказал я. — Но ещё больше, когда это угрожает моим близким. В такой ситуации я просто уничтожаю угрозу.

— Ты, граф…

Эфир послушно моему желанию впился в призрачное тело и едва не распылил его. Я еле удержался и остановился.

— Прекратите мне «тыкать», вы же аристократ, в конце концов!

— Хорошо… — простонал он. — Хватит, ваше сиятельство. Я понял.

Я сделал несколько глубоких вдохов и ослабил давление, отпустив духа.

— Условия будут выполнены, — произнес я, глядя прямо ему в глаза. — После этого я вас уничтожу.

— Но я… — Варягин очень быстро заморгал, но на очередную ложь не осмелился, увидев как я предостерегающе нахмурился. — Да не знал я, что она согласится! Не верил! Что я мог сделать?

— Сказать правду.

— И потерять последний шанс?

— На что? — прищурился я.

— На свободу! — отчаянно выкрикнул призрак. — Меня эта клятва держит привязанным к проклятой верфи! И к этому месту, видеть уже его не могу! Только добровольный отказ даст мне свободу…

К концу горячей речи он поник и весь запал его исчез. Понял, что могилу он себе ещё глубже вырыл.

— То есть вы просто хотели сбежать?

— Хотел, — сознался граф. — Будь вы в клетке целое столетие, тоже хотели бы лишь одного, уж поверьте.

Мне хватило пары лет в клетке, чтобы решиться на самые крайние меры. Но сочувствия дух у меня не вызвал.

— Что же, вы получите свободу, — холодно сообщил я.

— Не губите, граф. Дурак старый, согласен. Испугался я, как никогда в жизни и после не боялся. Пощадите.

Я молча смотрел на него, раздумывая о том, чего же могут бояться призраки. Всё же о них знали мало, разговорчивостью на тему своего существования те не отличались.

— Я вас озолочу, ваше сиятельство! — неожиданно оживился Варягин. — Клад!

— Что? — меня его внезапная перемена настроения немного сбила с мыслей.

— Клад! Огромное состояние! Золото, камни. Припрятал я тут, неподалеку! Пощадите, я всё вам отдам!

Чужие богатства меня не интересовали, но недоверие мое было вызвано тем, что род Варягиных пусть и был процветающим, но уж точно не баснословно, как говорил дух.

Призрак понял и принялся сбивчиво рассказывать. Оказалось, состояние рода частично было заработано не совсем законно. Граф промышлял сделками с пиратами, обеспечивая их кораблями. Ну а те расплачивались в основном драгоценностями и подобным награбленным добром. Банкам они, что логично, не очень доверяли.

Довольно жадный Варягин большую часть прятал, что-то пускал в дело, продавая через третьих лиц и проводя через разные конторы.

Всплыла там и история первой несостоявшейся графини Варягиной, которая в один прекрасный день исчезла с начальной частью спрятанного. Что и вызвало в графе стойкое недоверие, дошедшее до крайних мер, то есть до кровной клятвы.

Но даже клятва не помогла рассказать своим детям про клад. Варягин сказал, что просто не успел, но я понимал, что паранойя его к концу жизни стала всепоглощающей и неизлечимой.

— Пощадите, — повторил дух, когда выговорился. — И я отдам всё.

— Вы отдадите всё. И после этого я решу.

Эти богатства, какими бы большими они ни были, принадлежали Нине Федоровне. И брать их себе, я конечно же не собирался. А вот обеспечить приданым графиню — почему бы и нет?

Пусть верфь не приносила огромный доход, но всё же позволяла Варягиной чувствовать надежность и стабильность. Несмотря на её заверения, что многого ей не надо, ставить в зависимое положение не очень хорошо. Особенно, если есть возможность этого избежать.

— Я покажу… — сдался дух и тут же воспрял: — Не стану больше торговаться, вы правы, это недостойное поведение для дворянина. Пусть я запятнал свою честь и тогда, и сейчас. Но если мне суждено уйти не на своих условиях, то сделаю это порядочно.

Я удивленно вскинул брови. Но ни капли наигранности в его словах не было. Он действительно смирился и принял последнее решение.

— Это там, — дух указал на западную часть парка. — Возле валуна с пятном в виде зверя. Там потайной ход, я покажу вам как его открыть.

Варягин не обманул. Клад существовал и был впечатляющим.

Вход в землянку был искусно скрыт и уже сильно зарос, так что пришлось его расчищать воздухом, чтобы не перепачкаться. Внутри стояли сундуки, битком набитые сокровищами. Золото в виде разнообразных монет, украшения и просто россыпи драгоценных камней.

На такое состояние можно было купить две верфи.

Я осмотрелся, привел место к прежнему виду и вернулся в дом, где меня уже задались. Призрак всё это время молчал, больше не прося о пощаде.

Решение, что с ним делать, я отложил. В любом случае сначала нужно снять клятву. Варягин следовал за мной и исчез уже у самого порога. Напоследок он пристально посмотрел на меня, стараясь понять, какая участь его ждет.

Графиня с дедом к этому времени снова перешли в гостиную, где беседовали, устроившись в глубоких креслах. На низком столике, стоящим между ними, стояли чашки с давно остывшим чаем.

Я попрощался и откланялся. Пусть уже после заката, но нужно было отправиться на маяк. Маловероятно, что сегодняшняя ночь станет решающей, но всё же рисковать не стоило.

Но меня всё же ждал сюрприз.

У края мыса, где начинался луг, отделяющий маяк от дороги, стоял автомобиль. Без герба и прочих опознавательных знаков.

Свет на башне горел, как и окна домика смотрителя. Я быстро прошел по тропинке, гадая что за поздние гости могут быть у адмирала, ведущего весьма отшельнический образ жизни.

Через распахнутую дверь доносились мужские голоса. Оба они мне были хорошо знакомы.

Я вздохнул, понимая что этой ночью выспаться не удастся, и вошел внутрь.

На меня сразу уставилась пара хитрых разноцветных глаз. Баталов, сидящий за щедро накрытым столом, добродушно мне улыбнулся:

— Доброй ночи, Александр Лукич.

— Возникли какие-то проблемы, Роман Степанович?

— Что вы, никаких проблем. Нам предстоит небольшое путешествие, ваше сиятельство.

Глава 24

Посмотрел я на главу тайной канцелярии так многозначительно, что адмирал резко засобирался на маяк. Но прежде Волков сообщил, что пирожки с какими-то заморскими ягодами непременно нужно съесть. То есть взять с собой.

Забота графа чуть смягчила меня, так что когда тот ушел на ночную вахту, я немного оттаял и перехотел ответить Баталову довольно грубо.

Налил себе чаю, сел за стол и невозмутимо принялся за угощение.

Роман Степанович украдкой взглянул на наручные часы и примиряюще улыбнулся. Получилось у него не очень достоверно, сказывалось отсутствие навыка.

— Александр Лукич, я извиняюсь за столь неожиданный визит и просьбу…

— Просьбу? — уточнил я, усмехнувшись.

Менталист едва заметно помрачнел. Не то чтобы мне хотелось его провоцировать, но я понимал, что поддамся раз на «зов долга» и всё. Сам не замечу, как буду работать исключительно на контору. Всегда будут срочные и важные ситуации, на решение которых уйдет вся жизнь.

Прошлую жизнь положил на этот алтарь. Я не жалел об этом, но теперь хотелось получить то, ради чего всё затевалось. Дом и семью, которые будут в безопасности.

— Буду честен с вами, — улыбка пропала с лица Баталова, зато появилась какая-то неимоверная усталость, мужчина вмиг постарел на несколько лет. — Я никому не доверяю.

Удивительный всё же человек. С одной стороны он действительно говорил правду. С другой уже хорошо изучил меня и знал, каким способом меня можно заинтересовать. Прямотой и честностью.

Я отложил пирожок и выжидающе посмотрел на него.

— Полагаю, что мне вы тоже не доверяете.

— Никому, Александр Лукич, — дипломатично увильнул от ответа Роман Степанович. — С моей работой это непозволительная роскошь. Которая может иметь очень серьезные последствия. Но при прочих равных, мне приходится выбирать, на кого можно положиться в определенной ситуации. А ситуация сейчас… — он перевел взгляд к окну, за которым шумело море. — Сейчас ситуация критическая. И мне нужна ваша помощь.

Долгое вступление снова пробудило во мне аппетит, но я сдержался. Меру в провокациях тоже нужно знать.

— Зачем я вам нужен? — спросил я, чтобы он уже наконец перешёл к делу.

— Передача артефакта состоится перед рассветом, — медленно заговорил Баталов, словно заставляя себя произносить каждое слово. — Сопровождающих с каждой стороны может быть только двое. Самые надёжные люди из возможных. Для перемещения артефакта нужен воздушник и он у меня есть. После встречи он останется со мной до самого прибытия гостей.

Его недобрая усмешка вызвала не самые приятные чувства. На такие меры предосторожности были логичны, проще держать при себе того, кто слишком много знает.

— Ваша способность вычислить скрытые угрозы, Александр Лукич, поможет мне не беспокоиться хотя бы об этом.

— Вы подозреваете… союзников, — подобрал я нужное слово, — в том, что они устроят ловушку?

— Как и они нас, — тяжело вздохнул Баталов и с силой потер лоб. — Чертова мнительность всё сильно усложняет. А уж с учетом происходящего… Информация сливается из очень близкого круга. И ведь непонятно с какой стороны!

Разноглазый в сердцах хлопнул по столу, но быстро взял себя в руки и успокоился, улыбнувшись. Теперь его улыбка была больше похожа на настоящую.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Сказывается напряжение последних дней. Я хотел сказать, что если вы будете рядом, мне станет гораздо легче. Не хочу вас ни обязывать, ни принуждать. Решать только вам и если вы откажетесь, на наши дальнейшие отношения это никак не повлияет.

Я с восхищением взглянул на него. Ну как умеет в простые слова вкладывать столько смыслов! А уж замаскированные угрозы у него выходят совершенно потрясающе.

Особенно про дальнейшие отношения меня порадовало.

Впрочем, я знал во что ввязываюсь, когда обратился к нему с проблемой, пусть она и была не моя, а их.

Моя текущая проблема была в том, что мне стало чертовски интересно. Ради кого всё это затевалось и на кого охотился темный маг.

— Мне тоже придется находиться с вами рядом после этой встречи? — уточнил я.

— Что? — Баталов непонимающе заморгал, а затем рассмеялся: — Нет, ваше сиятельство. Вас в утечке информации я не подозреваю. Это было бы странно, учитывая как настойчиво вы добивались обратить внимание на происходящее.

Ну да, слишком уж сложная схема тогда получилась бы. С другой стороны, я же мог всё это подстроить, чтобы на корабль попал нужный мне артефакт…

Судя по слегка насмешливому взгляду менталиста, он тоже об этом подумал. И, очевидно, имел возможность проверить эту теорию.

Ощущение, что меня втягивают в дело, понимание которого у меня с верхушку айсберга, усилилось. Многовато неизвестных, но интуиция не предупреждала об опасности лично для меня.

— Конечно же, необходимо будет принести клятву о неразглашении.

— Да-да, — слегка рассеянно ответил я.

Я эти клятвы уже чуть ли не каждый день приношу. Такова уж формальность и тут доверие вообще не причём.

— Когда нужно выезжать?

— Ещё час тому назад, — снова взглянул на часы Баталов.

Стойко он выдержал нашу беседу, что заслуживало уважения. Более тратить время я не стал и поднялся. Собираться мне было не нужно, но пирожки я всё же с собой прихватил.

* * *

Путь наш был витиеватым и запутанным. Секретность обязывала.

Сначала мы добрались до вертолетной площадки за городом. Там нас уже поджидал воздушник. Хмурый и немного нервный мужчина, чуть за пятьдесят. Баталов представил его кратко — Людвиг Борисович.

Я же мысленно присвистнул — первый ранг. К тому же сила так и перла из него, он использовал накопители.

Артефакт, закрытый брезентом, тоже находился тут. И мне стоило немало усилий распознать его под мощным мороком.

Затем мы долго летели на север, вдоль побережья и на низкой высоте. Воздушник всё это время поддерживал груз, таким образом скрывая его истинный размер и вес от пилота.

Потом внедорожник с прицепом и снова маг работал на износ. Людвиг Борисович скрипел зубами, бледнел, но не жаловался. Хотя иногда бросал на меня непонимающие взгляды.

Где-то в пути мы сделали остановку, чего-то ожидая.

Там-то я получил инструктаж от Романа Степановича, который отвел меня в сторону и сжато сказал:

— Не думаю, что вы склонны к опрометчивых поступкам, но обязан кое-что прояснить. Во-первых, молчите, ваше сиятельство. Чтобы ни происходило, лучше ничего не говорите. Нервы у всех на пределе, одно слово может вызвать конфликт. Во-вторых, не смотрите им в глаза.

— Что? — это правило меня удивило.

— Я не знаю точно, кто будет на встрече, но догадываюсь. Если я прав, то для него прямой взгляд это вызов силе. Долго объяснять… Просто смотрите куда угодно, но не в глаза.

— Хорошо, — не стал я расспрашивать дальше.

— В-третьих. Если что-то ощутите, то знаком будет чих.

— Чих? — опять вклинился я.

— Да, Александр Лукич. Когда человек чихает, то это вызывает неловкость и сочувствие. Достаточно, чтобы успеть отреагировать. Кашель раздражает и вызывает брезгливость, мало ли человек болен. То есть настораживает, да и банально это. Про прочие звуки я уж не стану пояснять. Так что самое оптимальное — чихнуть.

— Принято, — кивнул я.

— В-четвёртых… — Баталов пристально посмотрел на меня, помедлив. — Если что-то случится, дайте знак и бегите. Как можно быстрее и как можно дальше. Не вступайте в бой, вы… Вы артефактор, ваше сиятельство.

Пусть он и имел в виду, что я не боеспособен, во всяком случае магически, но меня это ничуть не задело. Ну какой воин из артефактора, действительно? Тем более слабого ранга не самой боевой стихии.

И мне совершенно не хотелось его в этом переубеждать, поэтому я просто опять кивнул.

Не говорить же об артефактах, которые всегда были при мне. И что лишь один родовой перстень способен выдержать удар внерангового мага.

— Держите, — Роман Степанович протянул мне небольшой камень. — Это убережёт и даст достаточно времени, чтобы уйти.

Я принял артефакт и сразу же ощутил его фон. Неплохие плетения, совсем неплохие. Если влить чуть больше силы…

— Потом вернёте, — строго сказал Баталов, заметив с каким интересом я смотрю на вещицу. — Там сигнальный маячок, по которому вас смогут найти.

Он ещё дал мне несколько советов, в основном по общему дипломатическому поведению. Про пирожки он не упомянул, но я так понял, что не стоит ими трапезничать при гостях.

Впрочем, с адмиральской выпечкой мы разделались во время стоянки. Я угостил всех, разделив поровну. У мага оказался термос с горячим кофе, так что перекусывали мы не всухомятку.

Сигнал о встрече был подан магический. По телу пронеслись мурашки — чужеродная сила была неприятной. Я не успел уловить какие-то отличительные черты, но веяло чем-то ледяным.

Дальше мы шли пешком. Воздушник из последних сил тащил над землей артефакт, который проламывал в лесу настоящую просеку. Баталов, не приспособленный ходьбе в чаще, постоянно чертыхался, спотыкаясь о корни и вырываясь из плена веток.

— Всё равно же у берега стоят, — он махнул рукой в сторону. — Нет, нужно придумать встречаться в этой глухомани…

Широкая поляна была залита лунным светов и казалось, что трава отлита из серебра. С другой стороны нас уже поджидали. Две темные фигуры — одна невысокая, а вторая огромная.

Они двинулись навстречу и мы остановились в нескольких шагах друг от друга по центру открытого пространства.

Я старательно глядел себе под ноги, исподлобья посматривая на менталиста. Один из чужаков что-то сказал на незнакомом резком языке. Невольно я поднял голову и сразу же позабыл правила.

Передо мной стоял человек, не смотреть на которого было просто невозможно. Беловолосый гигант с широченными плечами и звериным лицом. Поразили меня, конечно же, не его габариты.

А лицо, полностью расписанное рунами. Я не знал, что они обозначают, но лучшим переводчиком была странная сила, исходящая от него. Агрессивная, колючая и угрожающая.

Глаза его светились холодным голубым светом.

Гигант зарычал и сделал шаг ко мне. Баталов потянулся за пазуху, воздушник как-то тихо и очень обречённо вздохнул.

Но тут вступился второй. Седой старик, сгорбленный и и опирающийся на палку. Ею он и ткнул громилу, дернул того за рукав, чтобы он наклонился и что-то сказал на ухо.

Здоровяк сначала нахмурился, затем бросил на меня быстрый удивленный взгляд и отступил. Старик улыбнулся мне и переключился на Романа Степановича, начав что-то с ним обсуждать довольно добрым тоном.

Я перестал искушать судьбу и больше чужаков не разглядывал.

Слова я не понимал, но зато интонация мне была знакома. Сначала они обменялись любезностями, а потом насчет чего-то торговались. При этом Баталов постепенно закипал, а старик продолжал говорить снисходительно и с легкой насмешкой.

Пока они разговаривали, я напряженно изучал магический фон. От беловолосого исходила действительно звериная сила. Не та, что правит животными, а словно он сам был одним из них.

Оборотней не существовало, но я слышал про берсерков среди северян. Остановить такого было практически невозможно, их не пугал даже огонь, через который они проходили и не обжигались.

Сила их была в уникальном сочетании магии крови, отчасти некромантии, меняющей физиологию, и отчасти всех четырех стихий, укрепляющих тело. Они считались редкостью, на пути становления почти все погибали.

Берсерка, стоящего передо мной, бурлящая магия распирала изнутри. Он шумно и с хрипом дышал, периодически издавая что-то вроде рычания.

Я уже переминался с ноги на ногу, пытаясь размяться. Беспрестанный контроль над происходящим начал утомлять. К тому же нервничал воздушник, я чувствовал его плохо скрываемые эмоции.

Вот как понять, идет уже что-то не так или нет?

— Най, — повторял раз за разом Баталов.

Это я вполне однозначно определил как «нет». Старика это вроде как не устраивало и переговоры затягивались. К тому же Роман Степанович постоянно странно на меня поглядывал.

В итоге они всё же пожали руки.

Гигант подхватил звезду так легко, словно она ничего не весила. И без видимых усилий понес в лес. Старик пошел следом.

Мы дождались, пока все звуки стихнут.

— Всё в порядке? — задал я единственный вопрос, который меня волновал.

Баталов наградил меня ещё один странным долгим взглядом и ответил:

— Да. Возникли некоторые разногласия относительно обмена подарками. Но мы их уладили.

— Я бы хотел извиниться…

— Не стоит, — отмахнулся менталист. — Мне следовало вас предупредить о весьма экзотическом виде гостей. Но, к счастью, они это восприняли как знак уважения. Насколько я вообще понял. Чертовски сложный язык с таким количеством идиом, что не разберёшь.

Он явно недоговаривал, что-то старательно скрывая. Прикрывал это с виду обыденной беседой. Но тайн у Баталова было полно, а выяснять их — бесполезное дело. Захочет, тогда и расскажет.

Обратный путь к автомобилю мы проделали в полной тишине. Только воздушник сопел, вымотанный истощением своего источника. Я мог лишь примерно представить, сколько сил ему пришлось потратить на перемещение артефакта.

Немного заплутали, но все же вышли к дороге.

Ночной лес неохотно нас отпускал. Нечисти тут не было, но сама земля где-то на границе, а то и за ней, имела свой собственный нрав. Сила места, вроде нейтральная, но при этом задумчивая. Иначе было и не описать ощущения от легкого чувства потери в пространстве.

Мы все устали и просто ши вперед. И земля нас в итоге отпустила.

* * *

Домой мы возвращались другим путем, но основной его отрезок тоже занял полет на вертолете, но уже небольшом. Я эту часть успешно проспал, вполне удобно устроившись в кресле.

Проснулся я на подлёте к столице. Всходило солнце и зрелище было завораживающим. Город сверкал и с высоты казался совсем игрушечным.

Приземлились мы около порта и на посадочной площадке уже ждала машина. Роман Степанович проводил меня до неё и доверительно произнес:

— Если есть что-то, с чем я могу вам помочь…

— На самом деле у меня есть одна небольшая просьба, — я широко улыбнулся.

Баталов не сумел скрыть торжество. Быть мне обязанным его не напрягало, а вот помочь с чем-то могло способствовать укреплению связи с ним и его возможностями.

— Что же за просьба, Александр Лукич? — с предвкушением спросил он.

— Личная встреча с императором, — спокойно ответил я.

— Что? — его глаза округлились.

Я смог его не просто удивить, а весьма сильно ошарашить. Баталов даже задыхаться начал, так что я поспешил объясниться:

— Не для меня. Тут такое дело…

Мой рассказ, пропитанный возвышенной романтикой, произвел на Романа Степановича очень сильное впечатление. Проще говоря, глава тайной канцелярии глубоко проникся и расчувствовался. Хотя он долго не мог поверить, что я говорю серьезно. Видимо, с подобными вещами к нему ещё никогда не обращались.

Кажется, что Баталова больше воодушевило помочь влюбленным, чем спасти северян и избежать международного скандала. В его эмоциях, проявившихся буквально на миг, я разобрал какую-то искреннюю детскую радость.

— Знаете, ваше сиятельство, вы могли прийти ко мне с этим раньше. Я бы вам с удовольствием помог в любом случае.

Я лишь кивнул, не став спорить. Но брать аванс с таким человеком я бы не рискнул. С удовольствием или нет, но выгоду он бы не упустил. Ничего личного, работа такая.

— Уверен, его императорское величество будет в восторге от такого обращения, — продолжал он радоваться. — Это не жалоба на налоги или требование о выделении содержания, с чем его обычно донимают. Объединить любящие сердца, ну надо же!

Тут не поспоришь, дело достойное и приятное.

Глава 25

Пока автомобиль ехал по полупустым улицам просыпающейся столицы, я находился в состоянии странной полудремы.

Я понимал, что грядущая ночь станет решающей. Три дня, озвученные как крайний срок для гостей, истекали. Значит, наверняка флот северян прибудет сегодня ночью. И главный удар будет нанесен.

Ну как будет… Его попробуют нанести.

Усмехнувшись, я прищурился — мы мчались по набережной и окна домов по той стороне бликовали от солнца.

Меня охватило спокойное и даже в чем-то ленивое предвкушение. Сказывалась усталость и желание хорошенько отоспаться. Но близкая развязка будоражила. Смесь разных эмоций неторопливо ворочалась во мне. Радость и вместе с ним отчасти сожаление. Темный маг сумел меня впечатлить и было немного жаль, что для него скоро всё закончится в застенках тайной канцелярии. Немного жаль.

По сути он не был мне противником. Случайно столкнулись волей судьбы. Шутка Прядущих, не иначе. Но победа, прекраснейшее чувство, означала конец противостояния. И какая-то малая часть меня этого не хотела.

Эта часть, иррациональная и авантюрная, желала борьбы с достойным соперником.

Я усмехнулся ещё раз. Грусть по потере врага, ну надо же!

Отбросив эти мысли, я вспоминал детали ночи. То, что загадочными иноземными гостями оказались северяне, меня не удивило. Всё встало на свои места. Союз давно обсуждался, да и встреча императорского флагмана, тайно идущего с севера, намекала на решающую фазу переговоров.

Несмотря на близкое соседство, те земли были были окутаны множеством тайн и слухов. Не очень открытый народ там обитал. Да и мрачноватый, надо сказать. Веками они готовились к гибели всего, Рагнарёку. Не самые позитивно настроенные ребята, короче говоря.

Я напряг память молодого графа на предмет монархических подробностей соседей. Вознесенского это интересовало мало и скудные знания ограничивались обсуждением тех самых берсерков.

Мы застряли в пробке, кто-то из великий князей выезжал со свитой из дворца. Я воспользовался этим, чтобы поискать в Эфире информацию о северянах.

Получалась интересная картина. У короля было двое детей, сын и дочь. Наследник был достаточно взрослым, но пока оставался холостым и бездетным. А вот принцесса была одного возраста с наследником империи. То есть, как я и предполагал ранее, скорее всего это вопрос брачного союза.

Причем союза, вполне возможно приводящего и к северном трону, если их кронпринц так и не озаботится потомками или, например, отречется в пользу сестры…

Неплохой задел на будущее.

И противников этого могло быть немало как с одной, так и с другой стороны. Так что на кого работает темный маг, предстояло выяснить Баталову. Вряд ли столько высокие сферы в поле интереса темного.

Взглянул я и на снимок принцессы — очаровательное юное создание, белокурое и голубоглазое. Что же, теперь путь ребенка точно будет безопасен.

Пригревшись на солнце, я окончательно погрузился в легкий сон и очнулся возле ворот своего особняка.

Отправился я сразу в своё крыло. Меня ждала собственная постель, по которой я уже соскучился. Магический матрас послушно принял нужную форму и я заснул с блаженной улыбкой.

* * *

Разбудил меня настойчивый звонок. Телефон заливался трелью долго, та сторона явно жаждала со мной поговорить во чтобы то ни стало. Я ответил на вызов и сразу услышал неприятно бодрый голос главы тайной канцелярии:

— Александр Лукич, мне очень жаль, что я вас разбудил! — откровенно соврал он. — Но у меня важные новости.

— Минуту, — сказал я, отложил устройство и отправился в ванную комнату, ополоснуться холодной водой.

Это помогло собраться и продолжил разговор я уже способным соображать:

— Ещё одно путешествие? — спросил я, улыбаясь.

— Можно сказать и так. Не для вас, для её сиятельства графини Варягиной, если вы понимаете о чём я, — вкрадчиво сообщил Роман Степанович.

— Слушаю, — тут же подобрался я.

Как он умудрился столь быстро всё организовать, я не представлял. Возможно, император действительно проникся романтичностью ситуации. А может у Баталова было больше возможностей, чем я думал. Но на заметку я это взял. Мало ли когда понадобится срочно встретиться с правителем. И сделать это законно.

Конечно же встреча была тайной и обсуждению не подлежала. Рассказать об этом Нине Федоровне предлагалось мне.

Поразмыслив, я решил что так будет лучше. Ни к чему патриарху знать о подобном. С его чувством долга от этого только лишние хлопоты будут. Обойдемся частью с призраком. Если дед не начнет изучать эту сферу, то и не узнает. А причин этим заниматься у него быть не могло.

Графине я позвонил и попросил о срочной личной встрече, благо свою карточку она мне дала ещё при первой нашей встрече. Лука Иванович, к счастью, занимался какими-то делами в городе, так что Варягина была одна.

Всё произошло быстро и вместе с тем медленно.

Я прибыл в имение Варягиных, посвятил графиню в детали, учтиво отвернулся когда она заплакала, расчувствовашись, и проводил её до машины, которая прибыла вскоре.

Сам остался ожидать на месте, прогуливаясь по берегу залива. К моему удивлению, нервничал я не меньше, чем её сиятельство. Хотя явных причин не было.

Время текло мучительно долго. Море шуршало у моих ног: усиливались волны. Я пытался отвлечься раздумьями о текущих делах. О строительстве флигеля и лаборатории, обустройстве дома, работе шахты, развитии деревни и дальнейших планах.

Но мысли упорно возвращались к Варягиной. Всё ли получится? Жаль, что меня нет рядом, чтобы проконтролировать.

Таковы были условия — никого, кроме просительницы. И никто не должен знать о благословении императора. Официально это случалось лишь за выдающиеся заслуги. Таких, о которых все знали, естественно.

Изводя себя бессмысленными переживаниями, я позабыл даже про призрака. Граф сам явился передо мной, спокойно поинтересовавшись:

— Вы приняли решение, ваше сиятельство?

Я оценивающе взглянул на духа. Похоже, смирение пошло ему на пользу. Лиховатый и грозный вид исчез, уступив место благородной сути дворянина. Принять с достоинством неизбежное не каждый способен.

Меня это не переубедило, но я понимал что стоит поступить по чести.

— Вы сами должны всё рассказать Нине Федоровне, — озвучил я свой вердикт. — Она будет решать, что с вами будет дальше. И рассказать всё, как есть. Я проверю.

На миг в его взгляде появилось что-то вроде возмущения, но тут же пропало. Варягин кивнул:

— Благодарю. О спрятанном кладе тоже рассказать?

— Нет, — улыбнулся я.

В том, что Нину Федоровну богатствами не задобришь, я не сомневался. Но мне хотелось, чтобы это стало приятной новостью чуть позже. Была идея по этому поводу.

Не знаю, что подумал об этом призрак, но выражение его лица никак не изменилось. Дух лишь снова покорно кивнул:

— Я… Со своей стороны я отзываю клятву. Без каких-либо условий. Неважно, что в итоге решит графиня, но прошу вас не говорить ей об этом до нашего разговора. Если позволите, то мне бы не хотелось таким образом повлиять на исход.

— Хорошо, — я удивленно вскинул брови, но больше ничего говорить не стал.

Опасности Варягин никакой не представлял, наша последняя с ним встреча серьезно ослабила призрака, всё же удар я нанес слишком сильный. Так что навредить графине он не мог. Да и собирался внимательно следить за магическим фоном, находясь поблизости.

Не ожидал я от него такого поступка. Снятие клятвы никак не избавляло его от привязки к этой самой верфи. То есть был немалый шанс остаться навечно между мирами, угасая веками. Жуткая участь, если подумать…

Дух исчез, оставив меня одного. А я продолжил измерять береговую линию шагами, дожидаясь возвращения Нины Федоровны и с тревогой вглядываясь в темнеющий горизонт. там явно собирались грозовые тучи.

Шум мотора я услышал издалека. И поспешил навстречу по хрустящей гравием дорожке. Поднявшийся ветер шумел в кронах деревьях, приглушая все прочие звуки.

Подходя, я услышал голоса и затем двигатель вновь заурчал, удаляясь.

Графиня стояла возле дома, отстраненно глядя перед собой. Глаза её раскраснелись, а на лице застыла легкая улыбка, и я выдохнул. Всё получилось!

— Нина Федоровна, — позвал я её, когда подошел и понял, что она погрузилась в свои мысли и не замечает меня.

— Ах, Александр, — встрепенулась она и улыбнулась смелее. — Удивительный день. Вот уж не думала никогда, что доживу до такого… Что же я, пройдемте в дом, желаете кофе?

— Безусловно, но позже. Вам предстоит ещё одна встреча, ваше сиятельство. К сожалению, не столь приятная.

К моему облегчению, новость о призраке её не испугала. Кажется, графиня давно подозревала о таком соседстве. Когда Варягин явился на мой зов, Нина Федоровна отреагировала с любопытством. Подошла ближе и прошептала:

— Как же похож…

Я оставил их наедине в гостиной, но далеко не отходил, контролируя обстановку. Когда Варягина вышла, бледность её бросалась в глаза. Мне было искренне жаль подвергать её подобным испытаниям, но и скрывать истину было бы неверно.

На мой вопросительный взгляд она ответила коротко:

— Я простила его.

Женское сострадание величайшее благо и оно же причина многих бед.

— Не подумайте, Александр, что мне жаль его, — словно прочитала мои мысли графиня. — Но какова судьба! Он сам запер себя в этой ловушке ещё при жизни. Когда сделал выбор не доверять более никому. И дальнейшее было расплатой за это выбор. Хороший урок.

— Хороший урок, — согласился я. — Прежде чем вы подпишите бумаги, я должен вам сказать, что делать это необязательно. Вы можете оставить себе верфь, клятва уже снята.

— Испытываете меня? — вскинула подбородок графиня, тон её похолодел. — Вас можно понять, но я приняла решение. Не вижу смысла мучать Кузьму Михайловича больше, чем он это уже сделал сам с собой. Мне не будет радости от его страданий.

Всё же немного обиделась. Но я знал, на что иду. У меня не было пагубного недоверия, как у Варягина, но и слепой веры тоже. Пусть уж лучше на меня обижаются, чем потом будет неприятный сюрприз.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — поклонился я. — Не желал вас задеть.

— Пустое, — она махнула рукой и улыбнулась. — Вы тоже извините мою несдержанность, я же понимаю что вы переживаете за Луку Ивановича. Сегодня столько всего произошло… Сложно совладать с эмоциями.

— К счастью, дальше они будут исключительно хорошие, — улыбнулся я. — Думаю, теперь стоит пригласить Луку Ивановича, чтобы он присутствовал при подписании бумаг.

— Безусловно! — воскликнула графиня и глаза её загорелись.

Пока она звонила деду, я заглянул в гостиную. Призрак стоял и смотрел через открытое окно на залив.

Патриарх прибыл очень быстро. Я догадывался, что дед подгонял водителя и тот нарушил все возможные правила. На меня он бросил короткий сердитый взгляд. Ну ещё бы, мы всё провернули за его спиной. Но главное результат.

Впрочем, Лука Иванович напрочь забыл о своём недовольстве, когда услышал в чём дело. Его радость затмила всё остальное.

— Саша, — он по-мальчишески дернул меня за рукав, когда Варягина ушла за документами. — Неужели это всё наяву?

— Да, — просто ответил я.

— Но мы с тобой ещё побеседуем по поводу того, как нехорошо иметь секреты от близких, — наигранно строго сказал он, но не выдержал и расплылся в улыбке.

Знал бы он, сколько этих секретов… Но порой раскрытие тайн влечет за собой множество проблем. Моих тайн уж точно. Пока не время. Когда-нибудь это произойдет, но не сейчас.

Нина Федоровна вернулась с папкой, руки её слегка дрожали. Всё было подготовлено заранее, осталась одна подпись. Мы договорились с графиней, что для патриарха именно это станет знаком освобождения от бремени.

Пусть она уже была свободна, но волнение её было ещё большим, чем при встрече с императором.

Я всё ощущал. Уйму эмоций, бурлящих в этих двоих с виду спокойных людях. Магия разума не давала мне шансов не ощущать, а они совсем не старались подавить чувства.

Церемония, иначе и не назовешь, проходила в небольшом уютном кабинете.

Графиня села за массивный дубовый стол, возле которого казалась ещё более миниатюрной и хрупкой. Неторопливо расправила платье и взяла ручку. Рука её застыла в нескольких сантиметрах над бумагами. Нина Федоровна бросила озорной взгляд на деда, который дышать перестал от волнения, неожиданно подмигнула ему и решительно поставила подпись.

Дом не содрогнулся и ничего подобного не произошло. Но напряжение, всё же охватывающее их обоих, резко отступило. Вот теперь точно всё решено и дороги назад нет.

Патриарх подошел к Нине Федоровне и бережно взял её за руки. Нежность в его взгляде была способна растопить целый ледяной остров.

— Кхм, — кашлянул я, было немного неловко наблюдать такой интимный момент. — Мне пора.

За окном начинало быстро темнеть, а меня ждал маяк и решающая ночь. Да и паре стоило остаться наедине, чтобы без смущения насладиться и отпраздновать. Я был невероятно рад за них, но хорошо понимал — сейчас никого не должно быть рядом. Этот момент должен принадлежать только им.

Меня проводили до улицы, обернулся я уже возле машины. Граф и графиня держались за руки. Чуть дальше стоял призрак, вне зоны их зрения.

Граф Кузьма Михайлович Варягин низко поклонился мне и медленно растаял в воздухе. Дух ушел и что ждало его по ту сторону, не знал никто. Мне всё же хотелось думать, что нечто лучшее.

Я помахал на прощание рукой и сел за руль.

Одно славное дело решено, осталось закончить ещё одно, но не с таким счастливым концом. Не для всех участников, по крайней мере.

Правда, оставался ещё императорский бал, но вот об этом думать не хотелось. Положение Вознесенских, несмотря на приглашение, оставалось шатким. Значит, на мероприятиии не избежать косых взглядов и даже провокаций. Общество примется испытывать нас, так уж всё устроено.

Поэтому радости по поводу необходимости присутствовать там, я не испытывал. Главное не вспылить, хотя к тому моменту влияние стихии огня должно пройти.

Слишком уж много непредсказуемого могло произойти на балу. И мне это не нравилось.

К тому же, репутация молодого графа Вознесенского никуда не делась. Как и его старые знакомства. Пока судьба отводила от меня новые встречи, но бесконечно это длиться не могло.

Так что, пока все в доме думали о нарядах и расписании праздника, я готовился к неприятностям.

Как-то давно, когда я упрекнул учителя в пессимистичном взгляде на мир, он выдал весьма мудрую вещь, предварительно обругав меня, естественно.

— Быть готовым к беде не значит её ожидать и зазывать, — сказал тогда он. — Это значит, что ты продумал все варианты. Если беды не случилось, ты будешь рад даже больше, чем рассчитывал. Если она произошла, то ты не расстроишься и не растеряешься. Это тоже своего рода победа. Так ты не проиграешь никогда.

Этот принцип я понял позже, мудрые слова не всегда доходят без практики. Но был благодарен своему наставнику до сих пор. Вспомнив этого вредного драчливого и надменного старика, я улыбнулся и надавил на педаль газа.

Вдали сверкнула первая молния. В открытое окно машины ворвался яростный горячий ветер.

Из-за приближающейся бури стемнело раньше. К мысу я подъехал в ранних сумерках. Ураган набирал мощь и за ту минуту, пока я добрался через луг, меня едва не сбило с ног.

Огонь наверху башни горел, но адмирал обнаружился в домике смотрителя. Он боролся со ставнями, закрывая их.

— Штормовое предупреждение! Эту часть острова эвакуировали! — заорал он, стараясь перекричать завывание стихии. — Полная полундра, граф!

Волков расхохотался, морской волк был абсолютно счастлив. И я его хорошо понимал — все планы и подготовка позади. А впереди наконец-то настоящая схватка! Кровь из-за этого забурлила в венах, и я тоже засмеялся.

Лохматый пес, невозмутимо спящий под столом, приоткрыл глаза и сонно взглянул на меня. Широко зевнул, клацнув зубами, и снова задремал.

Глава 26

Пока мы с графом Волковым занимались безопасностью дома, стемнело окончательно. Во все щели надрывно завывало, а в окна ударили первые капли дождя.

До маяка мы бежали быстро и втроем — пес отправился на ночную службу с нами. Адмирал бросил на запертый дом прощальный взгляд, словно не верил, что тот выстоит.

У меня подобных сомнений не было, если темный удар не обрушит скалы мыса, то ни жилищу, ни хлеву ничто не угрожает. Защита земли справится.

Наверху зрелище открылось внушительное. Пока мы продирались через ветер и воду, рассматривать масштаб бури как-то не удавалось. Зато тут, под прикрытием толстых стекол, уже ничто не мешало.

— Ошибался я, граф, — протянул Волков, завороженно глядя вдаль. — Это не полная полундра, а полный…

О конце фразы я мог догадаться лишь по губам, оглушительно затрещала молния, поглотив крепкие выражения морского волка. Впрочем, с ними я был согласен.

Горизонт сверкал переливами молний, переплетающихся и расходящихся в стороны. Как удивительное шоу совместной работы стихийников из тех, что показывают на ярмарках. Только тут размах был гораздо больше. На весь залив.

В ярких вспышках виднелись перекаты огромных волн.

Светопредставление было поражающим как мощью, так и затраченными усилиями. Конечно, возможно что стихийник воспользовался бродящим возле берега штормом и просто направил его в нужную сторону. Но всё равно для этого нужно было быть весьма опытным и сильным магом.

Скорее всего он несколько дней «накапливал» критическую массу.

Даже без темной ловушки такая непогода была большой проблемой для судов.

— Что же так хочешь испортить праздник-то… — задумчиво сказал я разразившемуся шторму.

— Что? — крикнул Волков, решив что я сказал что-то ему.

— Говорю — теперь ждём! — тоже повысил голос я и подбадривающе улыбнулся.

Адмирал лишь покачал головой на мой радостный настрой. Его ненастье волновало гораздо сильнее. Пожалуй, с таким он прежде не сталкивался.

— Чем помочь могу? — спросил он, с тревогой оглядываясь.

Без дела сидеть ему не хотелось, и это было понятно. Ожидание всегда выматывает и лучше в это время чем-то заняться. Но в этом я помочь не мог. Я указал на фонарь:

— Просто следите за огнем.

А сам начал подготавливать накопители. Я раскладывал склянки в определенном порядке по магическим аспектам. Удар должен быть очень мощным, так что времени на выбор не останется. Всё должно происходить без промедления.

Волков удивленно взглянул на количество экипировки и я усмехнулся. Уж лучше перестраховаться, учитывая что остров я пока решил оставить на месте. Темному магу его пропажа могла не понравиться настолько, что был риск его бегства, что было бы разумно с его стороны. Это раньше я предполагал, что удар по маяку главная угроза.

Теперь всё было иначе. Мне нужно было, чтобы темный выполнил и эту часть плана.

Я надеялся лишь, что люди из тайной канцелярии смогут выстоять среди этого шторма и поймать злодея, как мы и задумывали. Хотя после увиденного в хранилище эта надежда была весьма крепкой.

Первый удар застал нас в самый темный час ночи, за распитием кофе.

Предусмотрительный граф заранее принес в башню походную горелку, турку, воду и зерна. Не забыл он и про испеченный пирог с творогом и вишней. Вот уж знал человек толк в комфортных засадах.

Магия смерти заползла за шиворот ощущением легкого холодка. Её аккуратное прикосновение было почти незаметно, но я был готов, поэтому отреагировал сразу же, окутав нас всех плетением жизни.

Бросать много силы на защиту людей не было необходимости, целью нападавшего был механизм путеводного огня.

— Началось, — быстро бросил я.

Адмирал шустро убрал импровизированный стол и отошел в сторону. Собака заскулила и Григорий Иванович потрепал пса по голове, успокаивая.

Маг прощупывал строение, не торопясь обрушиваться на него всей силой. Осторожный, гад. Я ожидал, застыв на месте и протянув руку к запасам.

Места сомнениям и переживаниям в голове не осталось.

Теперь мы с ним один на один.

Удар был сокрушительным. В глазах потемнело не только из-за погружения в полную темноту, но и из-за потока магии, направленного в нашу сторону. Так он весь мой остров выкачает…

Я едва успел ослабить артефакт фонаря, чтобы тот не разнесло. Бил наверняка, но сколько же дури! И ярости. Поток, пропущенный через себя, донес отголоски эмоций и я содрогнулся от злости, переполняющей мага.

До этого мне казалось, что он сдержан и расчетлив. Но, похоже я ошибался. Это было затуманенное исступление настоящего фанатика.

Что же, так будет даже проще.

Я выждал ещё несколько секунд и активировал зеркало в последний миг. Оно впитало в себя почти всё и уже потрескивало в такт молниям.

— Сейчас будет немного больно, — пробормотал я, глубоко вздохнул и отпустил силу обратно, вплетая в неё тьму.

Вспышка осветила бледное и перепуганное лицо Волкова. Видеть магические потоки он не мог, зато ощущал на себе по полной программе. Такое бешенство сил почувствовал бы и «пустышка».

К тому же у меня волосы встали дыбом и мой вид не прибавил уюта атмосфере башни.

Зазвенело стекло опустошенных склянок, я напитывал ответный удар, отправляя вслед ещё больше силы. У меня был один шанс вывести темного из строя. Если повезет, то обеспечить тому полное истощение.

В том, что высокоранговый маг, имеющий под рукой источник магии в виде острова, сумеет выжить, я не сомневался. Либо я его переоценил.

В любом случае, всё должно было закончиться.

Вместе с этим я включил маяк и свет полился через мглу. Это хорошо дезориентирует противника, он такого явно не ожидает, поэтому растеряется. Хоть на долю секунды, но мне этого хватит.

Ноги не выдержали и я опустился на колени, не переставая шарить руками по полу и выкачивая накопители.

Тоже рискованно, высвобождать столько магии. Но в том фоне, что бесновался в этот момент возле острова, её никто не должен заметить. Там сейчас настоящий ад.

От столкновения у меня загудело в голове.

Я на мгновение ощутил чужой заслон, но его тут же смело объединением потоков. Не было шанса у темного. Вот ударь он слабее…

Прилечь на пол я не успел. Откат был стремительным и жесточайшим. Несмотря на то, что и к нему я готовился, не сдержался и тоже блеснул словарным запасом, неподобающим для дворянина.

Я рухнул на холодный камень, ощутимо треснулся затылком и шумно задышал, стараясь не вырубиться.

Магия не любит чрезмерных всплесков.

К счастью, баланс не был сильно нарушен благодаря отзеркаливанию. Сколько пришло, столько и ушло. Ладно, чуть больше, но не критично.

За это «чуть» я и расплачивался, валяясь на полу и считая мельтешащие надо мной огоньки. Гудение постепенно пропадало. Стало теплее — сила места неожиданно пришла мне на помощь, успокаивая.

Я бы даже сказал, что убаюкивала.

Словно тихая магическая колыбельная зазвучала у меня в голове и я чуть не погрузился в сон. Но меня довольно грубо затрясли.

— Ваше сиятельство!

Открыв глаза, я увидел наклонившегося надо мной адмирала и собачью морду. Пес лизнул меня в щеку и ткнул носом.

— Я в порядке, — заверил я их обоих и осторожно приподнялся.

Слабость отступала. Григорий Иванович протянул мне руку и я воспользовался его помощью, чтобы встать. И сразу направился к окну. Ещё не конец.

Словно ждали только меня. Морской горизонт вспыхнул, белый свет разрастался и вскоре заполнил собой всё. Я прищурился и прикрыл глаза ладонью.

Ничего себе сработала звезда!

Артефакт напитали чистой силой ещё больше. Я такого точно не делал…

— Это что за… — вроде даже возмутился Волков, тоже прикрываясь от ослепительного света.

Пес громко гавкнул, соглашаясь с хозяином.

Ну а я широко улыбался. Всё получилось!

Свечение медленно угасало, но всё же мы увидели иноземный флот. И оба распахнули рты от удивления.

Прекрасные корабли буквально летели над черной водой и сами были будто сплетены из света. Белые паруса, белое дерево и белые флаги, развевающиеся на верхушках десятков матч.

Волшебное зрелище.

Флот полным ходом шел к распахнутым воротам дамбы.

Я взял бинокль, чтобы разглядеть ведущий корабль поближе. На борту было оживленно — там носились моряки, но не хаотично, каждый был занят своим делом. Гигантская звезда была закреплена на корме. А на носу стоял тот самый старик из леса, гордо выпрямившись и смотря на столицу с улыбкой.

Я хмыкнул и он неожиданно повернул голову к маяку. Казалось, что он смотрит прямо на меня. Старик слегка кивнул и отвернулся.

Когда последний корабль оказался за линией дамбы, я отложил бинокль и похрустел шеей — затекла от напряжения. Всё, северяне прибыли в столицу так, как и полагалось для дружественного официального визита.

Но белые корабли! Да уж, сумели произвести неизгладимое впечатление. Я представлял, сколько будет разговоров об удивительном иноземном флоте.

— Никогда я такого не видел, — выдохнул адмирал, всё ещё продолжая восхищенно смотреть в море.

Я промолчал. Безусловно, было весьма зрелищно. Но больше не хотелось повторять подобное. Последние дни тяжело сказались на моём источнике, да и пропускать через себя столько аспектов — занятие опасное.

Сила универсала не в ранге, а в способности использовать нужные сочетания потоков. Мне повезло увидеть, как оперировать магией на таком уровне. Поэтому я не совершил ошибок, но одно дело знать, а совсем другое сделать.

Волков что-то ещё говорил, но я не слышал. Внутри творилось нечто странное. Вместе с усталостью пришло ощущение приоткрытия чего-то нового и неизвестного.

Я никак не мог нащупать что это такое. Будто далекий зов, а вот откуда он исходил, непонятно. Манящий, как голоса мифических сладкоголосых сирен.

Что же ты такое…

— Александр Лукич! — адмирал вывел меня из этого транса, снова сотрясая моё плечо.

— Григорий Иванович?

— Может лекаря вызвать, говорю, — обеспокоенно сказал он. — Лица на вас нет.

Взглянув на светлеющее небо, я помотал головой.

— Есть ещё одно важное дело.

— Господи, да что ещё-то?

— Небольшое расширение вашей территории…

* * *

Остров по-прежнему скрывал густой туман. Альбатросы парили рядом, издавая странные печальные крики. Шторм не ушел, но прилично успокоился.

Сообщение от Баталова пришло в порту, пока мы ждали разрешение на выход для баркаса Волкова. Адмирал вяло переругивался с прибрежной охраной, отрицая их вежливые, но очень настойчивые намеки на то, что его судно замешано в незаконных делах.

«Взяли» — только одно это слово отправил мне глава тайной канцелярии.

Значит, путь свободен.

Так и оказалось, возле острова никто не было. Может он их и заинтересовал, но если не изучать целенаправленно, то и не поймешь, что он из себя представляет.

И, пока на берегу разбирались с темным магом и долгожданными гостями, мы отправились за добычей.

Какое-то время покачались на волнах около каменного берега, пока я проверял нет ли там ловушек, а затем я высадился и прогулялся по острову. Низкая растительность не особо скрывала меня — кругом были колючие кусты и сгорбленные деревца, каким-то чудом нашедшие почву.

Меня тянуло к точке привязки якоря, она находилась в центре, где темнела гладь то ли маленького озерца, то ли большой лужи. Тут было много следов — импровизированный очаг, сложенный из булыжников, заготовки дров, прикрытых хвойными ветками и что-то вроде шалаша, сооруженного из палок и мха.

Я сочувственно осмотрел аскетичное убежище темного мага и взялся за работу.

Якорь не хотелось разрушать, сделан он был на славу и пригодился бы мне для дальнейшей швартовки у маяка. Ломать не строить, поэтому пришлось повозиться с чужой работой и снимать защиту слой за слоем.

Механизм подъема оказался простой и тут проблем не возникло.

Как и с дальнейшим закреплением уже якоря баркаса на каменном берегу. У меня ещё остался небольшой запас накопителей после ночи, их как раз должно было хватить на перемещение острова.

Адмирал лишь задавал направление, я же контролировал стихию воды и воздуха, подогоняя магический монолит. Двигались мы очень медленно.

Туман и альбатросы последовали за нами.

Разбираться с особенностями этого явления я оставил на потом. Тут многое стоило изучить, да и поглотитель не был опустошен, как я опасался. Это меня отдельно порадовало — остров может стать неплохим помощником во взятии следующих рангов. Возможно не придется так рисковать и светиться, совершая слишком уж приметные дела.

Хотя тут я больше себя обманывал. Именно такие дела были мне по душе. Да и в проницательности Баталова я не сомневался. Обмануть менталиста, да ещё и с такой профессией… Неразумно быть столь наивным.

Но пока что Роман Степанович даже не намекал, что уж говорить о расспросах, об этом переживать не стоило. Значит, ему выгоднее мне подыгрывать и меня это вполне устраивало.

Мы шли к мысу в полной тишине, не считая редких птичьих воплей. Остров окутывал не просто скрывающий туман, он поглощал все звуки и укрощал волны рядом с берегами.

Волков шел больше на опыте и интуиции, я только иногда корректировал курс. Но всё равно маяк выплыл на нас неожиданно и пришлось экстренно тормозить.

Присоединение к скалам прошло на удивление просто. Я аккуратно обратился к источнику поглотителя и одновременно к месту, с которым уже наладилась неплохая связь.

Было необычно использовать не свои ресурсы, таким как раз занимаются шаманы. Но в этот раз прошло вроде легче, магия сразу же откликнулась и поддалась. Словно острову надоело болтаться неизвестно где, а мысу не хватало такого соседства.

Пока я занимался этим, Волков отогнал баркас обратно в порт, вернулся и взялся за приготовление обеда. Что сразу же начало отвлекать — из распахнутых окон домика смотрителя повеяло аппетитными ароматами жареной картошки с грибами. Ветер дул целенаправленно в мою сторону.

Закончив, я прошелся вдоль берега. Остров мы оставили чуть поодаль и дымка всё так же скрывала его от чужих глаз. Пока погода не наладилась, выглядело не так уж и подозрительно. В ясный день облако густого тумана будет смотреться уже вызывающе.

С другой стороны всегда можно сказать, что островок сам прибился к мысу. Аномалия, что с неё взять. Некоторые редкие явления просто принимались как данность. Опасности нет, ну и ладно.

— Давайте, граф, скорее к столу, — поторопил меня адмирал, едва я вошел в дом. — Стынет!

Вот уж о чём меня уговаривать не надо было, так о знатной трапезе. Нюх меня не обманул: в центре стола стояла большая чугунная сковорода с золотистой картошкой и рыжими лисичками. А Волков уже нарезал устрашающим тесаком огромный копченый окорок. На плите пыхтел чайник, рядом лежала краюха свежего подового хлеба.

Я закатал рукава, ополоснулся в умывальнике и с предвкушением сел за стол.

В дверной косяк негромко, но уверенно, постучали. Лохматый пес, несущий свою службу под столом и во сне, очнулся на пару секунд и с интересом взглянул на гостя.

В дверях стоял Баталов и вид у него был слегка виноватый. Он с грустью смотрел угощения и тихонько вздохнул.

— Ваше благородие, вы вовремя! — не растерялся адмирал. — Присоединяйтесь, сейчас я вам тарелку выдам.

Граф загремел посудой, отыскивая приборы. Роман Степанович же искренне смутился, его такое радушие явно удивило. Наверное, мало у кого возникает желание позвать ко столу главного столичного блюстителя закона.

Я улыбнулся и приветственно кивнул. Волков хитрец, и обратился по-простому, и сразу обезоружил едой. Мастерски создал домашнюю обстановку, не потеряв возможность нормально поесть.

Ну а по мере того, как мы молча и сурово разделывались с обедом, Баталов на глазах расцветал и добрел. Адмирал лишь незаметно и беззвучно посмеивался, глядя на нового едока.

На последней порции картошки возникла заминка. Все из вежливости предлагали её друг другу, пока хозяин не рассудил по старшинству — молодому нужно больше сил, поэтому всё досталось мне. Пожалуй никогда ещё так не радовался своему кажущемуся юным возрасту.

Дальше был кофе, после чего Волков оставил нас наедине, сославшись что ему непременно нужно подоить коз и снять урожай огурцов для засолки.

— Мне бы такую работу, где так кормят… — с доброй завистью произнес Баталов, сыто откидываясь на спинку стула.

— Могу взять подмастерьем, — вполне серьезно предложил я.

Глава тайной канцелярии расхохотался, чуть не пролив напиток.

— Обязательно обдумаю это, ваше сиятельство. Но сейчас я к вам по иному поводу. Вам наверняка хочется узнать, что произошло ночью и кого мы взяли?

— Буду весьма признателен, если вы расскажете.

— Расскажу. Это самое малое из того, чем я вам обязан, — снова сказал он так, что это походило больше на угрозу.

Я взглянул в окно, отсюда виднелась часть тумана, скрывающего остров. Но Баталов, к счастью, не обратил на это внимания.

— Слушаю вас, — повернулся я и посмотрел в хитрые разноцветные глаза менталиста.

Глава 27

От истории, рассказанной Баталовым, я пришел в замешательство. И довольно сильное.

Темного мага действительно взяли. Оперативникам пришлось худо, но больше из-за сильнейшего возмущения магического фона. Сам маг не сопротивлялся, только пожелал самоубиться, что успешно пресекли.

К тому же мои расчеты были верны и темный заработал истощение источника, по словам обследовавшего его целителя, неизлечимое.

Злодеем оказался некий Варлам Дромин, бастард одного из светлейших князей. Какого именно, Роман Степанович не стал уточнять, ну да это было несущественно.

Отпрыска князь вроде не пытался как-то угнетать или отталкивать, дал содержание и воспитание. Когда пробудился дар, то предоставил возможность послужить империи, организовав соответствующее обучение.

Но Варлам амбиции имел большие, которые не могли удовлетворить ни отец, ни тем более служба. После очередной попытки использовать темную силу во вред его попытались от общества устранить. Парень сбежал, угробив при этом немало людей.

След беглеца вел за пределы имперских земель, но долгое преследование результатов не дало. Защиту границ усилили и про бастарда позабыли, решив что тот не осмелится вернуться.

Дромин же всё это время таил обиду и накапливал силы. Связался с преступниками, заработав при них немалый капитал. Услуги темного мага во все времена стоили дорого.

В общем, возненавидел он империю люто и со временем это привело ко всепоглощающему желанию отомстить, причем сразу императору. Варлам тайком вернулся на родину и собрал вокруг себя единомышленников, которые вредили в основном по мелочи. За этой бандой охотились уже давно.

Покушения на правителя дело обыденное, как мне сообщил Баталов. Впрочем, и на царя постоянно нападали. Пытались, по меньшей мере. Несмотря на безусловную глупость этой идеи, ведь смерть одного человека ничего не решит по большому счету, попытки продолжались. Традиция соблюдалась веками, так что нынешний император тоже не был исключением.

А так как добраться хоть сколько близко удавалось единицам, то и мятежное сообщество, собранное темным, особо не боялись. Больше шума было, чем настоящей угрозы.

Собственно и это меня удивило. Как сумел так хорошо продумать и организовать нападение, если до этого не представлял особой опасности? Как он получил информацию о прибытии северян и точно узнал время?

— Молчит, — Роман Степанович криво усмехнулся: — Заговорит, уж не сомневайтесь.

От его звериной усмешки стало не по себе. В возможностях конторы по части эффективных допросов я точно не сомневался. Тем более если дело касалось подобного.

Но не это волновало меня.

Что-то не сходилось. Да всё не сходилось…

По описанию главы тайной канцелярии маг представлялся пусть и сильным, но не особо дальнозорким и прозорливым. Скорее просто крайне озлобленным человеком. Безусловно ненависть и жажда мести может далеко завести. Но не на такой высокий уровень.

Конечно, возможно я многое не знал. Стоило убедиться.

— Что такое? — Баталов заметил моё задумчивое выражение лица.

Скорее всего, это ошибка, но я всё же спросил:

— Есть ли возможность встретиться с Дроминым?

— Зачем? — сразу же насторожился менталист.

— Считайте это банальным любопытством, — слегка улыбнулся я. — Позволите его удовлетворить?

— Любопытство, — хмыкнул мужчина. — Похвальное качество, но опасное.

— Ну, насколько я понял, маг больше не представляет опасности, — я сделал вид, что неверно понял его намек.

— Да, но… — Баталов замялся.

Понятно, что вид пойманного сейчас не самый приятный, после их беседы. Но меня удивило, что Роман Степанович вообще задумался, а не сразу же отказался. Наверняка преступник официально нигде не пройдет. Так что просьба моя переходила за границы государственных тайн. И я ожидал мгновенного отказа.

А вот это уже было опасно. Доверие такого человека могло стоить слишком дорого.

Нет, однозначно нужно быть осторожнее с добрыми делами.

— Я попробую это устроить, — наконец сказал Баталов. — Возможно, вам удастся узнать от него что-то новое. Чем чёрт не шутит. Хорошо, Александр Лукич.

Вот и славно, увижу темного лично и там будет понятно.

Светских бесед мы вести не стали. Менталист быстро попрощался и ушел, оставив меня в раздумьях.

Скорее всего во мне просто говорило небольшое разочарование. Такой хитрый изворотливый и умный враг, и такой конец. Но на каждого хитрого всегда найдется хитрее, переоценивать себя тоже может быть вредно.

Возможно, Варлам и правда был не готов к отпору и ловушке.

Всех его сообщников тоже взяли. Как я и предполагал, среди них оказалась стихийник первого ранга. Когда-то выгнанный с имперской службы с позором за злоупотребление положением. В общем, тоже обиженный.

Да и прочие подобрались под стать.

Короче говоря, обезвредили всю банду, но облегчения это отчего-то не приносило. Конечно я был рад, но какое-то смутное чувство недосказанности всё равно не отпускало.

Ладно, встречусь с темным магом и пройдет. Просто картина до конца мне лично была не ясна.

Я выбросил пока это из головы. Работа сделана! Теперь отдыхать.

Точнее, сначала императорский бал…

— Что, дурные новости, граф? — в дом зашел адмирал и увидел моё мрачное лицо.

— Нет, Григорий Иванович, новости отличные. Всё завершилось как нельзя лучше. Но скоро бал…

— И что же в том плохого? — рассмеялся Волоков. — Вот уж диво, молодой аристократ и не жаждет попасть ко двору? Не говорите только, что вам не нравятся подобные мероприятия.

Польза в них была, но вот мне в ней надобности не было. Впрочем, сделать это для деда было достаточно веской причиной. Я встряхнул головой и улыбнулся:

— Не скажу. Ну что, ваше сиятельство, теперь ваш маяк стал одним из самых надежных в империи, без приукрас и ложной скромности. Пожалуй, это дело на сём завершено.

— Это? — с интересом спросил адмирал.

— Есть ещё одно, весьма приятное, как по мне. «Морской чёрт», Григорий Иванович! — рассмеялся на его непонимание и легкую опаску.

— Уф, граф, право заставили вы меня понервничать. Признаюсь, мне последние дни понравились. Но я всё же понял, слишком уж стар для такого количества приключений. Кстати, благодарю вас за это, мне-то казалось, что я тут совсем заскучал. Но знаете, огород, козы и маяк — мне милее морских сражений. Да и ваша идея с рестораном…

Он взглянул в окно, где была видна башня, уходящая высоко вверх.

— Насчет названия. Мне пришло в голову кое-что получше, как мне кажется.

— Что же?

— «Маяк надежды», — с какой-то гордостью и теплом в голосе сказал адмирал.

Я покивал, звучало это действительно внушительнее «чёрта».

— Мне нравится, — согласился я.

Я без промедления связался с Емельяновым и договорился, что бригадир приедет в скором времени для обсуждения постройки ресторана. В том, что он станет знаменитым, я не сомневался. С кулинарными талантами графа других вариантов и не могло быть.

Мы с Волковым договорились участвовать поровну во всех затратах. На нём была кухня и меню, а я со своей стороны пообещал заморских сладостей. Думаю, визирь не откажется стать поставщиком.

Ударив по рукам, мы расстались. Адмирал отправился в банк, а я наконец-то домой.

* * *

Но, как бы я ни соскучился по особняку и домашним, отдыха в ближайшие дни не предвиделось. Пусть и приятные, но заботы, захватили меня сразу же. Большая часть средств, поступившая от графа Волкова, была пущена в дело.

Весомая часть ушла на строительство флигеля. Емельянов нанял дополнительных работников, чтобы ускорить стройку. Ещё часть отправилась на фундамент новой лаборатории. Тут спешка была неуместна — землю предстояло основательно подготовить, чтобы та выдержала серьёзную магическую нагрузку.

Собственно, этим я занимался почти целыми днями.

К тому же нужно было пополнить запасы накопителей, которые я опустошил полностью. Батист был безумно рад и даже прислал в подарок какую-то безделушку, как любимому клиенту.

Довольно страшная статуя в виде лягушки со стрелой в лапах была установлена у пруда, но подальше от глаз. Кажется, он распугала своих живых сородичей. По крайней мере обитатели водоема долго не подавали голоса.

Тётушка, несмотря на постоянную занятость в виде покупок сотого по счету гардероба, находила время бродить за мной со странным видом. Прямо как из той байки про заморскую зверушку, варана. Который сначала кусает, а потом с грустным видом ходит за жертвой в ожидании её смерти.

Графиня Вознесенская явно также ожидала моей гибели от выдуманного проклятья, но пока никаких действий по ускорению процесса не предпринимала. Я проверил, довольно бесцеремонно вторгнувшись в её разум.

Призраки, помимо охраны, активно занялись развлечением детворы. Но к вечерним сказкам в павильоне добавились утренние уроки по грамоте, счету и прочим наукам.

Приютские тоже пропадали на учебе, каждый на своей.

Патриарх и вовсе практически поселился у Варягиной, с ним у меня случился лишь один короткий разговор о кладе, спрятанном призраком. Я посоветовал деду прогуляться по парку графини и обратить внимание на приметный камень.

Лука Иванович намек понял и откуда у меня такие сведения спрашивать не стал. Только осторожно поинтересовался:

— Саша, скажи мне откровенно — ты не ввязался во что-то опасное?

— Ни в коем случае, — заверил его я. — Поверь, я предельно осмотрителен.

Не то чтобы он поверил, но успокоился. Скорее доверял мне, чем безопасности моих занятий. Вообще я очень уважал его умение не лезть в чужие дела. Редкое качество и очень ценное.

За них с графиней я был отдельно счастлив. Видеть патриарха в таком приподнятом состоянии было прекрасно. От того старика, что встретил меня когда-то в гостиной, ничего не осталось. Он помолодел, воспрял и излучал абсолютную уверенность, как и подобало главе рода. Я был рад, что именно таким он снова предстанет в высшем свете.

Пришлось мне отлучиться и в деревню, уладить там некоторые вопросы по расширению жилья, облагораживанию станции и обустройству шахты. Принял новый мост и поучаствовал в торжестве в честь этого события. А на обратном пути заехал в Селми, где наместник развернул кипучую деятельность по возведению курорта.

Так я оказался вовлеченным с головой в развлекательную индустрию, с деталями которой тоже пришлось разобраться.

Мне катастрофически не хватало ещё одного помощника. Тимофей не был способен справиться с подобными задачами, просто не хватало знаний. Так что ему я дал задание подыскать компетентного человека. А пока сам вникал в процессы организации ресторанов, отелей и сопутствующих сервисов.

Было интересно, но не моё. Хотя это дало хорошенько отдохнуть от магической нагрузки.

И пока ещё всё это были сплошные траты. Пусть с отличным заделом на будущий доход, но средства улетали со сказочной скоростью.

Оплата договора с адмиралом таяла на глазах. Щедрую премию я сразу же отложил на домашний праздник. Это важное событие я точно не собирался пропускать.

Но пока это приходилось откладывать до отбытия родни. Не хотелось ущемлять наших призраков и приютских.

С этим помог дух предка. Нарочно или нет, но Митрофан Аникеевич попался на глаза тётушки. Крик стоял такой, что соседи вызвали пристава. Заужский просто позвонил мне и не приехал, когда я сообщил что всё в порядке и никого у нас снова не убивают.

Зато графиня резко перехотела проживать в доме, где помимо непонятного проклятия ещё и призраки водятся. Ещё и страшные, как жизнь в браке, по её признанию. Собралась она быстро и отбыла в доходный дом. Я на радостях совершил глупость, предложив оплатить их проживание.

Поэтому счет снова прилично опустошился — Авдотья Павловна пожелала снять целый этаж возле императорского дворца. К сожалению, по причине его баснословной стоимости, он был доступен, несмотря на большое количество гостей столицы, прибывших на празднование.

Благо до бала оставалось недолго и у меня был шанс не обанкротиться.

За всей этой суетой день самого ожидаемого столичного события наступил незаметно.

С самого утра город гудел. С Петропавловской крепости запускали салюты, движение в центре закрыли, сделав все проспекты пешеходными. Лишь для приглашенных во дворец оставили проезд, но и тот открывался вечером.

В самом широком месте Невы, у стрелки Васильевского острова, целый день был морской парад. Корабли и яхты важно проплывали мимо зрителей, красуясь и развлекая представлениями иллюзионистов.

Игристое лилось рекой. Император в свой день рождения угощал всю столицу. На улицах вместо тележек с пирожками стояли столы, накрытые белоснежными скатертями. На них хрустальные фужеры, без устали пополняемые официантами.

В особняке же с утра творился хаос.

Дымок поджег костюм деда и патриарх носился за котенком по всему дому. Остальные пушистые присоединились, посчитав это веселой игрой. Угнаться за култу-кеди было невозможно, но Лука Иванович, закаленный многими битвами, не сдавался.

Следом бегал Прохор, умоляя угомониться попеременно то деда, то котят. В процессе было разбито несколько ваз, испорчено тесто и разнесено вдребезги большое ростовое зеркало в холле.

На последнем разрушении я проснулся и сообщил, что есть запасной костюм. Точно такой же.

Недаром я отправил мастеру-портному просьбу сшить нам по два одинаковых костюма. На всякий случай.

Бардак убрали, котят накормили и дальше были спокойные сборы. Водителем стал Тимофей, по этому поводу облачившийся в форму с гербом. Рыжий волновался и гордился одновременно, отчего покрылся веснушками и случайно вызвал своего теневого дракона.

Духи наперебой давали советы по поведению при дворе и требовали строгого отчета кто присутствовал, что сказал и во что оделся.

Даже мне в итоге передались эмоции домашних и меня охватило весьма приятное предвкушение.

Прохор на прощание прослезился и осенил автомобиль священным знаком.

Выдвинулись мы сильно заранее и не зря. Процессия машин начиналась с самого Петербургского острова и продвигалась медленно. Пешком мы бы дошли уже давно, но так было не положено, поэтому ехали мы часа два.

Я успел подремать, почитать в Эфире последние новости и сделать заказ новой садовой мебели на кой-то чёрт. Отменил его и сделал новый.

Дворец сиял огнями. Лазурный фасад украшали иллюзорные цветы и движущиеся фигуры сказочных животных. На площади проходило стихийное представление и в небо устремлялись миниатюрные огненные драконы, василиски и прочие мифические существа.

Главное шоу конечно же намечалось на поздний вечер. Мастер Ракита должен был поразить столицу своими мороками.

Машины проезжали через Дворцовый мост, подъезжали к западному входу, высаживали пассажиров и удалялись, освобождая место следующему гостю.

Снаружи толпились журналисты. И, как только мы вышли, то попали в плен их ослепительных вспышек и провокационных криков. Внутри дворца было тихо. Гости говорили едва слышно, почти шептались.

Нас объявили и сразу же подошел распорядитель, уточнить наше положение при приветствии императорской семьи. К моему удивлению, оно изменилось. Нас поставили в первом ряду, пусть и в самом конце.

Патриарх кивнул на эту новость с достоинством, словно меньшего и не ожидал. Хотя я видел его изумленный взгляд.

Подъем по великолепной парадной лестнице и дальше мы бродили по анфиладе комнат, отыскивая графиню Вознесенскую и Варягину. Прибыть в Большой Тронный зал нам следовало всем вместе.

Грандиозный размах празднества поражал и подавлял неискушенных. Большинство приглашенных бродили с ошарашенным видом. Сияло абсолютно всё. Мраморные стены и полы, люстры и канделябры, статуи и мебель. На фоне этого чуть терялись роскошные наряды и украшения гостей.

В воздухе витал густой и сладкий аромат духов, табака и ожиданий.

Глава 28

Большой Тронный зал внушал трепет и восхищение, как и положено главному церемониальному помещению империи. Огромный, весь облицованный мрамором самых разных оттенков, со множеством колонн и изумительным паркетом из разных пород дерева, зал поражал.

В дальнем его конце, на возвышении, к которому вели ступени, стоял трон.

Пока распорядители сбивались с ног, проверяя места гостей и деликатно перемещая их по залу, я рассматривал обстановку с интересом. Отчего-то в голову лезли мысли о том, как же затратно такой зал убирать и поддерживать в чистоте.

Я усмехнулся. Прицениваюсь к императорскому дворцу, ну надо же.

Еще недавно все мои заботы были о помещении едва ли больше дворцовой кухни, а теперь обустройство особняка делает из меня настоящего хозяйственника. Как же походы, где все необходимое помещалось в одну заплечную сумку…

Жизнь умеет удивлять. И мне это нравилось.

Скоро появится флигель и одних усилий очаровательной Настасьи с ее периодическими помощниками будет не хватать. К тому же определенно стоит завести садовника, Павлова пока увлечена нашим садом и парком, но у девушки уже есть работа.

Переманить природницу к себе на полную ставку я не считал правильным. В Ботаническом саду у неё было больше шансов на развитие и обучение. Несмотря на ее жалобы на упертых старых магов, Аптекарский остров был уникальным местом.

В конце концов я тоже не любил своего учителя, но тем не менее те знания, что он мне дал, были бесценны. Даже моменты, которые я тогда считал бессмысленными и бесполезными, в итоге многому меня научили.

Погрузившись в свои мысли, я едва не пропустил появлением императора.

Нас с патриархом и графиней Варягиной поставили в первом ряду недалеко от выхода. Тетушку с остальными позади нас. Вознесенская такому повороту не обрадовалась, но спорить благоразумно не стала — ее могли попусту выгнать.

Крайне недовольна Авдотья Павловна оказалась и нарядом своей невестки.

Елена Васильевна выглядела прекрасно, портной постарался на славу и облачил женщину в золотое парчовое платье, немного старомодное, но изумительно подходящее ей. Та преобразилась и ловила восхищенные мужские взгляды, её муж мрачнел, а тетушка пунцовела от бессильного гнева.

Думаю, Елена Васильевна вышла к автомобилю в последний момент, чтобы не было времени заставить одеться проще.

Тем не менее и графиня выглядела неплохо, все же месье Венсан, он же Веня, не стал уродовать женщину и действительно подобрал подобающее одеяние. Тетушка смотрелась в нем стройнее. Но весь эффект портило насупленное выражение лица.

Разговоры стихли в один миг, поэтому я и понял, что начинается главное событие.

Но, вопреки ожиданиям, правитель появился не через одну из дверей позади трона, а с противоположной стороны.

Преемник Петра сохранил его простой титул Отца Отечества и Императора Всероссийского, не прибавляя перечислений земель, княжеств и прочего. Так что размеренный голос, сообщающий о прибытии императора, быстро умолк.

Ну как же похож на царя! Я невольно снова бестактно уставился на главу государства, вспоминая старого друга.

Император шествовал неторопливо, давая возможность гостям исполнить приличествующие поклоны. За ним следовали наследник с императрицей и большая свита из фрейлин и приближенных советников.

Взгляд его был устремлен прямо на трон, но проходя мимо нас правитель неожиданно повернул голову и кивнул мне. Это был даже не кивок, а лишь намек на него.

Глаза императора на мгновение хитро прищурились, затем он отвел взгляд и пошел дальше.

Но все заметили.

По толпе разнесся едва слышный ропот. Тетушка за спиной даже икнула от удивления. Высший свет был ошарашен таким знаком внимания.

Как и я. Едва сумел сохранить невозмутимое выражение лица. Ну вот зачем?

Понятно, что у правителя были благие намерения. Наверняка он знал о моем участии в успешном прибытии гостей. И, видимо, решил восстановить репутацию нашего рода в обществе, оказав такой вот такой простой знак на приеме.

Но право слово, лучше бы деньгами…

Я уже видел сотни пар глаз, оценивающих и прикидывающих выгоду. И предвидел поток писем с приглашениями и попытки подружится с внезапным любимчиком императора. А ведь завтра слухи об этом расползутся по всему городу. И пристальное внимание к нашей семье будет обеспечено надолго.

Я чуть не застонал. Вот уж правда добрые дела наказуемы.

Ладно, может случится нечто более скандальное и про это быстро забудут. Надеяться на подобное наивно, но мне всегда хотелось верить в лучшее.

Благо сейчас все внимание было перемещено на трон, на который сел император. Его речь была короткой и весьма горячей.

Он говорил слова благодарности за верность и службу, о делах и прогрессе, о будущем и величии людей. Меня тронули его слова, ни капли лжи и лицемерия в них не было. Достойный человек.

Петр им бы гордился. Хотя наверняка высказался бы по поводу великолепных дворцов, он никогда не любил излишнюю роскошь. Но что поделать, статус обязывал.

Хотя то, что нынешний император отказался от церемонии вручения подарков, многое о нем говорило. Принятые у большинства монархов восхваления с приношениями даров всегда занимали уйму времени. Это могло растянуться на день, а то и больше. Ведь каждый стремился выделиться и удивить.

Не было и обязательного участия в танцах, что меня порадовало отдельно. Желающие отправляли подтверждение и уже между ними шло распределение по выходам и прочие формальности.

Большинство всё равно участвовало, но хотя бы выбор был.

И я внутренне с облегчением выдохнул. Хорошо, что я не стал впутываться в эти вальсы и кадрили, а то попыток сближения было бы уже не избежать.

Патриарх же и Нина Федоровна собирались танцевать до упаду, по словам деда.

Речь закончилась, объявили начало бальной части и гости начали расходиться, освобождая место для пар. Лука Иванович подхватил меня под руку и потянул к себе. Когда я наклонился, то услышал его слегка взволнованный голос:

— Саша, что это значит? Или у меня от духоты начались видения?

— Это ничего не значит, — самозабвенно соврал я. — Случайность, не более того.

Дед взглянул на меня с недоверием и нахмурился. Но подошла тетушка и дальше разговор продолжить было невозможно.

— Ах, Александр, — лилейным голоском произнесла она и бесцеремонно подхватила меня под другую руку. — Вы полны сюрпризов, молодой человек. Мы что-то о вас не знаем?

— Полагаю, его императорское величие просто безмерно великодушен и сочувствует моей трагической участи, — сообщил я доверительным тоном.

Авдотья Павловна, как и дед, в мои слова не поверила. Но оспаривать великодушие императора не решилась. Поджала губы, явно придумывая следующий каверзный вопрос.

Увы, вырваться из ее хватки при таком количестве свидетелей и в таком месте, стало бы верхом неприличия. И как минимум десяток блюстителей дамской чести вызвали бы меня на дуэль. А кого-то убивать на дне рождения императора мне очень не хотелось.

Осталось выстоять два часа и уже тогда можно было уйти. Первая часть бала заканчивалась ужином, затем шла вторая часть танцев. На ней, как я предполагал, объявят гостей и цель их визита.

Я рассчитывал по возможности незаметно улизнуть перед трапезой, такое допускалось при указании веской причины. У меня была такая, но озвучить я решил банальное недомогание.

Уж принять болезненный вид, используя каплю магии смерти, не представлялось сложным.

Среди всех этих ярких вычурных нарядов, сверкающих драгоценностей, взмахов веерами, жеманных манер и многозначительных жестов я чувствовал себя неуютно.

Именно сейчас мне больше всего захотелось оказаться на своей кухне, где Прохор ворчливо будет подсовывать мне пирожки, шутливо отчитывая что «барину» пристало трапезничать в столовой.

Образ слуги вызвал приятные чувства, а потом я увидел совершенно счастливого деда, открыто флиртующего с Ниной Федоровной, и меня отпустило. Пара часов невелика цена.

Так что я настроился стойко выдержать испытание и даже сумел вежливо улыбаться гостям, ловящим мой взгляд.

Свет приглушили, заиграла музыка. Зрители равномерно распределились по периметру, а я предусмотрительно занял позицию поближе к выходу. На всякий случай.

Предлог рассматривать вальсирующие пары оказался чудесным способом избежать чужих взглядов. Но тем не менее мне пришлось отвлечься, рядом кто-то встал, явно добиваясь моего внимания.

Чуть обернувшись, я удивился.

— Доброго вечера, Александр Лукич, — это был Баталов в парадном мундире, но без каких-либо регалий.

— И вам доброго вечера, Роман Степанович. Всё в порядке?

— Что же, я по вашему не могу посещать светские мероприятия просто так, для развлечения? — усмехнулся он, делая вид, что обижен.

Я промолчал, просто скептически хмыкнул. Глава тайной канцелярии тянуть не стал и заговорил серьезно:

— Мне бы не хотелось вас отрывать от праздника, но вы просили организовать одну встречу… Дело в том, что ваш собеседник вскоре покинет город, так что шанс поговорить с ним есть только сейчас.

— Согласен, — так охотно отозвался я, что Баталов насторожился.

Я взглядом поискал деда, они с графиней отошли в другую часть зала, где вступали в танец участники. Менталист перехватил мой взгляд и заверил:

— Я отправлю человека предупредить вашу семью, не беспокойтесь об этом.

— Благодарю, только…

— Причина вашего отсутствия не будет пугающей, — понял Роман Степанович, вновь усмехаясь. — Допустим, нам требуется ваша помощь в небольшом, но весьма срочном деле. Устраивает?

— Вполне, — кивнул я.

В сопровождении Баталова дворец мы покинули быстро и беспрепятственно. Встречные буквально шарахались в стороны, едва завидев разноглазого менталиста. Его репутация вызвала у меня белую зависть.

Возле одного из служебных выходов ожидала машина, а путь был близким — через мост к Петропавловской крепости. Конечно же темного мага держали в самой надежной темнице. В тюрьме Трубецкого бастиона.

Мы пересекли самый первый мост в городе, Петровский, и оказались на укрепленном острове в окружении бастионов и мощных стен.

Магический фон тут гудел, как рой пока еще спокойных пчел. Но я знал, что находится под островом, так что не питал иллюзий насчет кажущейся посредственной защиты.

Отсюда было действительно невозможно сбежать.

Никаких пропусков и формальностей не требовалось. Баталов лично проводил меня до камеры и отпер её.

— У вас не более получаса, ваше сиятельство. Это всё, что я могу сделать.

Внутри царила сырость и полутьма. А еще стоял запах крови. Темного мага не щадили на допросе.

Он сидел на койке, медленно покачиваясь взад-вперед. И на звук открывающейся двери никак не отреагировал.

Я понимал, что методы дознания при заговоре против императорской семьи не будут ласковыми, но всё равно стало немного жаль этого мужчину. Спутанные волосы, разбитый и заплывший глаз и грязная одежда лишили его человеческого облика.

Вот только внутри него по-прежнему тлела злоба. В этом он не сдался.

— Варлам, — позвал я его, оставшись стоять возле двери.

Справиться с обессилевшим магом я мог, но не хотел его пугать.

Он перестал раскачиваться и посмотрел на меня одним уцелевшим глазом. Менталист явно хорошо поработал над его разумом, эмоции бесконтрольно полились на меня. Дромин жаждал смерти.

Я ощутил на его теле крепкие воздушные путы, в наручниках и цепях не было необходимости, маг не мог ничего сделать. Ни со мной, ни с собой, чего он желал больше всего.

— Костюмчик испачкать не боишься? — хрипло спросил он, криво улыбаясь. — Иль ты из тех шишек, что сами руки не марают?

Я молчал, пристально глядя на темного мага. Не того темного, что ожидал встретить. Он меня не узнал. Человек, знающий где я живу и присылающий мне письма, не мог не знать, как я выгляжу.

— Я граф Александр Вознесенский, — всё же представился я.

— Поздравляю, — устало ответил маг и отвернулся. — А я мог стать князем. Поговорим о титулах, граф?

Чёрт, они взяли не того!

То есть того, конечно же. Именно Варлам был на острове и нанес решающий удар по маяку, в этом не было сомнений. Пропустив через себя его силу перед отзеркаливанием, я мог отличить его источник от любого другого.

Но это был не тот темный, которому я постоянно переходил дорогу.

Неужели я ошибся и за этим делом всё же стоял другой маг? Еще один сильный темный? Многовато их на столицу получается…

Я был в растерянности, чего за собой давненько не припоминал.

Вариантов у меня было немного.

Можно вывернуть наизнанку его разум, в его состоянии мне хватит на это умений. Но тогда у Баталова возникнет много вопросов и я легко могу занять место Варлама.

Можно предложить быструю смерть взамен информации. Дромин согласится, но опять же возникнет Баталов…

— Почему ты берешь все на себя? — тихо спросил я.

Удивление и страх. Темный испугался моего вопроса, но очень быстро все заполонила ненависть.

— Ты мою душу чтоль пришел спасти? Иди к чёрту! Лучше вам убить меня, слышишь? Потому что я не успокоюсь, пока не уничтожу их всех! Лицемерные твари!

Он поносил своего отца, императора и всю его семью ещё долго. Кричал, пока не выдохся и не охрип. Я с тревогой поглядывал на дверь, но на вопли не реагировали.

На пике этих отчаянных эмоций я ощутил метку. Черное пятнышко возле сердца. Он не сможет никого сдать, иначе погибнет. А возможно что-то страшнее, ведь именно смерти Варлам и хотел.

Мне от него ничего не добиться, как и другим.

Я постучал в дверь камеры.

* * *

Из крепости домой я отправился пешком, благо идти было совсем недалеко.

Петербургский остров словно вымер, все гуляния проходили в центре, тут о празднике напоминали украшенные цветами и флагами дома. Пустые ночные улицы как нельзя лучше подходили для раздумий.

Я не торопился, постоял на набережной, глядя на дворцовые огни.

Два темных мага. Один использовал другого, вот только кто и кого? Ясно что для подобной операции должны были быть высокие покровители. Может они наняли другого мага, чтобы тот наложил проклятье?

Или Варлам воспользовался наемной помощью, чтобы усилить удар?

Или и то, и другое?

Вопросов было множество. Если бы тот неизвестный маг смерти, что присылал мне записочки, хотел мне помешать, то уже сделал бы это. Ведь он знал, что я работаю с маяком.

Недооценил меня? Возможно. Но после той ночи прошло достаточно времени, чтобы мне отомстить, желай он этого. Ведь весь удар взял на себя Дромин, так что маг был в силах…

Я пошел к дому, обыгрывая ситуацию со всех сторон. Но ответа не было.

Вот бы где-то найти список всех темных, я бы мог узнать мотив, а значит понять что им движет. Или ею…

Резко остановившись, я даже закашлялся. Записки в красивых конвертах, очень изящная работа с ловушками и хитрые планы. Женский почерк! Темный маг — это она. Поэтому и играет со мной. Любой мужчина на ее месте давно бы попытался убрать препятствие.

Мог бы и раньше догадаться. Но что поделать, если женщины для меня существа нежные и воздушные. Некоторые сильные, некоторые воинственные, некоторые обиженные, но всё равно… Не противники. Даже бабы, выражаясь словами духа предка и Прохора.

И ведь Баталову о своих подозрениях не рассказать. Вот уж это я никак не смогу объяснить.

Ну надо же, девчонка…

Я подмигнул коту, сидящему на гранитном постаменте ограды сквера и ускорил шаг. Ладно, разберемся и с этим. Близкие и дом под надежной защитой, большая работа завершена, впереди точно ждет что-то интересное. Но для начала нужно хорошенько отпраздновать!

Тимофею я отправил сообщение, что сам добрался до дома. Пусть заберет деда, когда тот нагуляется.

У меня же был коварный план. Опустошить холодильник, пока никто не видит, и отоспаться от души. В своей кровати и в своем доме.

* * *

Спал я до самого обеда. И никто меня не будил, даже стройку временно приостановили. А может работы встали из-за того, что вчера было бурное празднование. Тем не менее проснулся я в прекрасном настроении и в полной тишине.

Сквозь окна проникали лучи солнца, а значит буря окончательно ушла и предстоял прекрасный летний день.

Прохор возился на улице со своим чудо-агрегатом, готовясь к вечеру. Слуга пообещал на ужин нечто поражающее. Именно так и сказал «поражающее». Следование классической кухне, пока у нас гостила родня, совсем доконало его. Так что нас ожидала кулинарная феерия.

Первым на кухне меня перехватил Тимофей. Рыжий явился с таким довольным видом, что сходство с котом вышло удивительное. Я чуть не спросил про сметану.

— Ваш сиятельство, — парень схватил яблоко и откусил от него, счастливо щурясь. — Ваше задание выполнено. Нашлись следы дочки князя Дашкова.

Он перешел к поглощению фрукта, а я сварил нам кофе. Хочется ему растянуть удовольствие, пускай. Меня эти разгадки мутного давнего следа уже утомили.

Тот, кто их оставил, явно не знал меня. Никогда не любил напускную таинственность.

— В общем, — принялся рассказывать Тимофей, получив свою чашку. — Её удочерили, найти эту информацию оказалось непросто. Удивительным образом архивы горели один за другим. Вот времена были, пожароопасные, — хохотнул он. — Но я проник… ну то есть нашел всё таки бумажный след. Когда девицу Агнию замуж хотели выдать, ее происхождение указали в брачном договоре. Брак не удался, а вот бумажка осталась.

— И? Фамилия, Петровский, не томи уже, — я сделал вид, что сержусь.

— Зотовы. Графский род, но тогда ещё совсем молодой…

Дальше я уже не слышал. Зотовы? Потомки учителя Петра и его верного соратника, за что и был пожалован титул? Совпадение? Интересный поворот.

— Вот туда я уже не смог пробраться, — закончил свою речь Тимофей, чуть опечалившись.

— Что? Извини, куда не смог пробраться?

— В особняк их, на Ваське, — охотно повторил парень, схватив ещё одно яблоко и аппетитно захрустев им. — Хорофая фащита там.

Я быстро поискал в Эфире информацию про Зотовых. Графский род угасал, но при этом владел указанным особняком на набережной и охотничьими угодьями в области.

Что же, нанесу дружеский визит и попробую выяснить самостоятельно.

— Спасибо, Тимофей, — поблагодарил я помощника. — Хорошая работа. И будь осторожнее с охранными сетями, не рискуй напрасно.

— Ну так тренироваться-то мне надо, — легкомысленно ответил теневик и тут же смутился. — Я спросил у вас хотел… Ну… Можно Екатерину позвать на праздник?

Ох, вот это равномерно алый кожный покров! Я не удержался и рассмеялся, влип парень по самое не балуйся.

— Конечно можно, — сквозь смех ответил я, пока он чувств не лишился.

Тимофей же сообщил новость, о которой я уже догадывался. Перед второй частью бала объявили о помолвке наследника престола и северной принцессы. Их первый танец обсуждала вся столица. Говорят, это было невероятно трогательно и мило.

Никаких происшествий не случилось, что даже немного разочаровало журналистов.

Но все они осторожно отметили кивок императора в мою сторону. К счастью, пока никто не настаивал на интервью или комментариях. Только потом я узнал, что Лука Иванович просто поставил у ворот мощный отпугиватель с предупреждением не соваться. Ещё и львов подговорил угрожающе рычать.

До вечера я занимался самым прекрасным делом на свете. Ничегонеделанием. Бродил по саду, пил кофе, ел вкуснейшие пирожные из кафе «Централь», за которыми ещё утром съездил Тимофей, читал какой-то роман по странного лешего, спасающего детей по доброте душевной. В общем, отдыхал.

Хватило меня ровно на полдня, так что когда село солнце, мне уже не терпелось приступить к семейному торжеству.

Тем более прямо перед этим на мой банковский счет поступила внушительная сумма от той же загадочной гильдии ресурсов. Приписок про хорошую имперскую память на этот раз не было. Вот Баталов знал, как отблагодарить.

К тому же у меня остался медальон-пропуск. Наверняка глава тайной канцелярии специально про него «забыл». Но было приятно иметь возможность им воспользоваться.

Черного конверта на пороге так и не появилось.

В этот вечер было особенно оживленно. К нам присоединились дамы, так что церемониальность поначалу зашкаливала. Ситуацию исправила графиня Варягина, прямо попросив быть всех проще. Сделала она это воспитано и изящно, но весьма настойчиво.

Приехал и сенатор Воронцов, и они с дедом обсуждали будущее завода.

Рыжий с природницей так дружно краснели, что умилились все, даже котята. Хотя култу-кеди уже вымахали до здоровенных котов. Что не мешало им устроиться на коленях гостей, периодически меняя место.

Призраки показали нам отрывок из будущего спектакля для детворы. Гордей строго наблюдал — он сам писал адаптацию сценария.

Не подвел и Прохор. Торжественно вынес тарелки, закрытые крышками, и неторопливо расставил их на столе. Вид при этом у него был немного растерянный.

По взмаху его руки мы заглянули внутрь.

— Это что? — закашлялся патриарх.

На тарелке лежало нечто странное. Маленький нарезанный рулет из чего-то черного, внутренности его разваливались на глазах, обнаруживая огурец, пшенку и зернистый творог, из-за которого всё и распадалось.

— Суси, прости Господи, — выдавил Прохор, потупив глаза. — На рынке давеча с одним азиатом познакомился…

— Нормальная еда есть? — невозмутимо спросил дед, изо всех сил сдерживая смех.

— Ну дык. Я порося закоптил, да рыбки нашей, родной. Сейчас подам! — обрадовался слуга и умчался к дому.

— Ну, за дружбу народов, — поднял тост сенатор, мастерски изобразив серьезный вид.

Больше ничего экзотического на столе не появлялось, так что дальнейший ужин прошел сытно, вкусно и традиционно. А диковинные суси мы выбросили в пруд. Их там с удовольствием съели волшебные карпы.

На десерт был торт, присланный адмиралом. Вроде как на пробу, но внушительного размера. Угощение оказалось удивительно вкусным — морковно-шоколадный бисквит с заварным кремом и орехами. Даже дамы позабыли о фигуре и потребовали добавки.

Я однозначно одобрил его для меню будущего ресторана.

Хороший вечер. Да и жизнь хороша. Постепенно всё становится всё лучше и лучше. Деревушка, поезд, флигель и лаборатория, островок, вот скоро и славный ресторан будет. Лука Иванович, судя по всему, скоро женится. Хорошо!

В этот раз, к моему удивлению, отозвала в сторону меня Павлова. Природница вежливо поинтересовалась моим здоровьем, поблагодарила за вечер и, повздыхав, в типичной для себя манере патетично произнесла:

— Александр Лукич, только вы в силах помочь!

— С чем же? — не поддался я на трагичность.

Я искренне надеялся, что это не связано с вызволением упырей или приручением драконов.

— Тимофей Петрович много о вас говорит. Что вы гениальный артефактор и способны сотворить чудо. Вот чудо и нужно.

Ну рыжий, язык бы ему укоротить. Впрочем, моя деятельность не секрет. По крайней мере не всегда. И девица под стать — гений и чудо, вот прямо в лоб. Впрочем, при всей нелюбви к лести, помочь этой девушке я был рад.

Павлова превратила мой сад и оранжерею в то самое чудо. Уж не говоря о растениях, не совсем законно добытых из Ботанического сада.

— Слушаю вас, Екатерина, — я сделал приглашающий жест, указывая в сторону пруда.

* * *

Уважаемые читатели!

Пятая книга цикла на этом окончена, но продолжение истории уже ждет вас тут: https://author.today/work/396017

Не устану благодарить вас за поддержку и теплый отклик! Это лучший источник вдохновения. Спасибо вам! Всех крепко обнял и до новых встреч!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

Content

Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene