Трое из Иудеи

Глава 1 Фараон-ксенофоб и пророк-убийца

«Блаженны умеющие смеяться над собой,

ибо не иссякнет источник их услады до конца дней их».

Древняя иудейская мудрость.

Иудейские племена, ведущие свой род от некоего древнего Иакова (между прочим, родоначальник двенадцати колен Израилевых), жили себе не тужили в благословенной египетской земле под названием Гесем. Жили без малого аж целых четыре столетия. А прожить в мире да покое четыре столетия в те смутные времена – это вам не фунт изюма слопать, ибо дикость и беззаконие царили вокруг и не было нигде управы ни на дикого зверя, ни на сумасброда царя, ни даже на простого отягощенного злом человека.

Однако хорошо жилось древним иудеям в земле Гесем, благодаря чему плодились они себе и размножались в своё удовольствие, не видя никаких веских причин для острого беспокойства. А причины нужно сказать вскоре таки возникли. Ведь так не бывает, чтобы вечно всё хорошо складывалось. Всякие цуресы они ведь никуда не деваются, накапливаются себе потихоньку выжидая подходящий момент для того, чтобы как следует врезать расслабившемуся благочестивому еврею аккурат по кипе.

Короче, пока счастливые иудеи прохлаждались себе в чужой земле и был у них полный цимес, на египетский трон тихой сапой вступил новый фараон (имя владыки из этических соображений опустим) слывший воинствующим антисемитом, что в те древние времена случалось довольно часто, особенно среди египтян. Разумеется, невероятная плодовитость еврейских пастухов, вызвала у новоиспечённого правителя Египта лёгкое беспокойство, быстро переросшее в откровенную паранойю сопровождающуюся всплесками праведного гнева.

Неподвижно сидя на отлитом из чистого золота троне с заплетённой в замысловатую косу бородкой фараон, которого в последнее время терзали очень нехорошие кровожадные мысли, вызвал своих главных чиновников, дабы устроить им серьёзную профилактическую головомойку.

Чиновники не замедлили явиться. Увидав своих подчинённых, владыка Египта слегка опечалился, так как с головомойкой, откровенно говоря, ничего путного выйти не могло. Все пятеро главных дворцовых царедворцев были лысыми как колено Осириса, что возможно указывало на их принадлежность к тайной касте жрецов узурпаторов.

Вот оно значит как! А что если щупальца ненавистных почитателей бога Амона уже проникли и в государственный аппарат? Кто перед ним, действительно ли чиновники или же (о ужас!) гнусные шпионы, тайные соглядатаи, коварные убийцы, вероломные предатели и отравители.

Вот она ПАРАНОЙЯ!

На лбу несчастного фараона выступили блестящие бисеринки пота.

Рабы с роскошными опахалами из перьев павлинов, стоящие по обеим сторонам от трона, заработали с ещё большим усердием (даже в какой-то момент показалось, что они сейчас взлетят), но легче от этого почему-то не становилось. Молчание затягивалось и чиновникам сделалось немного неловко под суровым беспощадным взглядом молодого правителя.

- Вот народ сынов Израилевых… - так мрачно изрёк фараон, имея в виду жизнерадостные толпы иудейских бездельников, слоняющиеся прямо под стенами огромного дворца и хором исполняющих знаменитую народную песню: «Ой, ви гит ци зайн а ид».

Чиновники деликатно закашлялись, заглядывая в огромные окна. Иудеи как раз в этот самый момент с криками и весёлым гиканьем грузили на огромную волокушу позолоченного каменного льва, украшавшего главную лестницу одного из египетских храмов.

«И на что он им сдался? – поражённый до глубины души подумал один из чиновников. – Может продать хотят? Так фараон же у них его потом и выкупит. Странный народ».

Каменного льва воровали уже пятнадцатый раз, так что многочисленные обитатели дворца к этому давно привыкли, смирившись с регулярной пропажей скульптуры как с неким неизбежным злом. Конечно, поначалу дворцовая стража гоняла неутомимых воришек, троих даже скормили голодным крокодилам, но даже это не умерило пыл предприимчивого упрямого народа. В конце концов с безумцами решили не связываться. Во всяком случае так распорядился прежний усопший фараон - милый добродушный старикан, сошедший в царство Анубиса буквально несколько дней назад.

- Этот народ, как мне кажется, слишком уж многочислен, - так выдержав очередную зловещую паузу, глубокомысленно продолжил владыка Египта. – Нужно с этим что-то решать, причём незамедлительно. Предположим, что случится война… а она несомненно случится, так как свое правление я хочу начать именно с победоносных завоеваний Азии… Так вот не исключено, что когда я начну свою первую военную компанию, эти люди возьмут в руки оружие и взбунтуются, ударив нам в спину.

- По-моему, они довольно безвредны… - попытался неуверенно возразить один из чиновников (иудей по семейной линии троюродного дедушки, что тщательно скрывал).

- Безвредны?!! – каменное спокойствие фараона дрогнуло.

Чиновники испуганно переглянулись. Сразу видно, грядут в могущественном Египте великие перемены с таким-то психованным владыкой…

От яростного взгляда фараона всем сделалось ещё более неуютно, нежели раньше. По спинам упавших ниц чиновников побежали воинственные отряды холодных мурашек.

Кое-как справившись с всплеском праведного гнева, правитель Египта взял себя в руки. Этого момента он ждал всю свою жизнь. Страшная месть должна была, наконец, осуществиться. И ведь спроси его кто, почему иудеев не любит, не ответит ведь. Вот не любит и всё тут, ибо всегда должен существовать один гонимый народ, чтобы другим спокойнее жилось. Не бить же своих, в конце концов, чтобы чужие боялись? С этакими методами на царском троне долго не усидишь.

- Нужно занять их каким-то делом, – бескомпромиссно распорядился фараон, что между строчками означало «сделать опасных чужеземцев рабами».

А всё дело в том, что новый правитель Египта (представитель XIX династии фараонов) решил возвести в дельте Нила новую столицу, город Раамсес, дабы держаться как можно дальше от властолюбивого жречества, постоянно норовящего совать свой нос туда, куда не следует. Также фараон решил построить ещё один город поменьше Пифом (ударение на буквы «о»!), состоящий исключительно из зернохранилищ и военных складов. Пифом должен был стать главной базой для предстоящих грандиозных завоеваний.

Хорошо откормленные упитанные израильтяне, представляли собой отличный источник бесплатной рабочей силы. И вот по приказу владыки Египта вооруженные копьями солдаты согнали несчастных в кучу и повели на строительные площадки, дабы те месили глину и обжигали кирпичи.

Ха! Но не тут то было!

Несмотря на постоянное присутствие жестоких надсмотрщиков вооруженных плетьми, чужеземцы решительно не желали делать то, что от них требовалось. Вместо того чтобы покорно выполнять приказания египтян, они всё делали наоборот: обжигали глину и месили кирпичи, доводя надзирателей до белого каления. А ведь забить до смерти непослушного раба нельзя, ибо убыток от его гибели по правилам компенсировался из кошелька садиста-надсмотрщика (славный закон предыдущего добродушного фараона).

Никакая сила во всём мире не могла заставить гордых израильтян работать на чужого дядю, оттого наверное и застопорился проект по возведению столицы и стратегически важной военной базы Пифома. Над будущими грандиозными завоеваниями нависла нешуточная угроза, а всё из-за хитрых, намеренно строящих из себя простачков, чужеземцев.

Ещё больше осерчал на иудеев фараон, хотя казалось куда уж больше серчать, больше вроде как уже и некуда. В приступе исступленного гнева приказал владыка Египта убивать всех новорожденных иудеев, желая тем самым страшно отомстить смелому народу. С этого самого момента и начались в древнем Египте серьёзные неприятности, в особенности, когда в славных землях родился один интереснейший ребёнок…

***

У супружеской еврейской четы из племени Левия (родоначальник колена левитов и коэнов) было двое детей – Нивин и Мариам. Соответственно, мальчик и девочка. И вот подишь ты какая незадача, как раз в разгар детоубийственного указа у несчастных взял да родился третий отпрыск, заранее обречённый утонуть в ненасытных волнах Нила (детей по особому распоряжению маньяка-фараона предписывалось топить в воде, как котят).

Мать младенца, разумеется, впала в великое отчаяние и, несмотря на угрозу сурового наказания, решила спрятать малютку от египетских психопатов. Три месяца бедняжка тайно укрывала сына в домах многочисленных родственников, но жить так постоянно было невозможно. Родственники, конечно, помогали чем могли, давали кров, прятали, кормили, но продолжаться бесконечно это не могло. Не всем пришлось по душе если что, сложить голову из-за опасного ребёнка. Особенно были ненадёжны далёкие родственники по линии мужа (готовые из жадности удавиться за горсть оливок) и, в конце концов, окончательно отчаявшаяся мать решила пойти на дерзкую по своему безумству хитрость.

Женщина знала, что в определённом месте Нила каждый день купается прекрасная дочь фараона, в жилах которой течёт иудейская кровь, вследствие чего красавица всегда сильно сочувствовала гонимым чужеземцам. Вот вам ещё один исторический парадокс – фараон ксенофоб женатый на ком бы вы думали? Правильно, на прекрасной черноволосой смуглокожей иудейке. А иудейские женщины и в те времена были о-го-го! Укрутить самого фараона… да таки запросто.

Всё хорошенько обдумав, мать положила сына в корзинку из плетеного тростника, предварительно обмазав дно пальмовым дёгтем, дабы та не пошла раньше времени ко дну. Кроме того резкий запах дёгтя всегда отпугивал местных крокодилов. Затем хитроумная женщина направилась к тому самому месту, где дважды в день ранним утром и на закате дня появлялась в сопровождении верных служанок прекрасная дочь фараона.

***

В прибрежных кустах уже с комфортом расположились многочисленные эротоманы, маскировавшиеся под безобидные кусты и кочки. Уже не первый день они приходили сюда, дабы тайно потешить свой взгляд прелестями знатной красотки. Разумеется, в условленном месте собирались исключительно местные развратники, высокие ценители женской красоты, гурманы соблазнительных гармоний и знатоки идеальных девичьих пропорций.

Мать будущего пророка предполагала нечто подобное, узнав среди неумело замаскировавшихся мужчин нескольких иудейских пастухов.

- Ах вы, мерзавцы! – так громко возмутилась женщина, выдирая из растущего на берегу тростника длинную палку. – Бесстыдники, распутное племя вшивых похотливых гиен.

- Что так кричишь, женщина? – принялись вяло отругиваться эротоманы. – Разве не видишь, мы таки в засаде сидим, иди своей дорогой и не привлекай к нам лишнее внимание. Сейчас мицраимская шиксе подойдёт нам на усладу.

И эротоманы принялись нервно вглядываться в петляющую между деревьями дорогу, где с минуту на минуту должен был появиться паланкин дочери фараона.

- А ну пошли прочь отсюда, шлимазлы позорные! – гневно вскричала разгневанная мать, желая поскорее избавиться от лишних свидетелей. – Макес на живот вам всем.

Свидетели, понятное дело, сильно упирались.

- Ой, вэй… Да что ты пристала к нам как старый ростовщик к нищему должнику, сидим красиво никого не трогаем. От фараонши не убудет, если мы разок другой поглядим на её упругий тухес. Какое дело тебе до дочери ненавистного нам народа?

- Прочь я сказала! Бекицер!

- Да она совсем мишуге, братья!

- А ну-ка пошли отсюда, шмегеге проклятые, божьего суда на вас нет, только и знаете, что бездельничать да хитрые шахер-махеры выдумывать…

- Совсем сумасшедшая, да?

Пришлось пойти на крайние меры, ибо время поджимало.

- Что ж если вы немедленно не уберетесь, я подожгу тростник, – мстительно щурясь, пообещала решительная женщина.

Тут уж проняло и самых тупых и через несколько минут недовольно ругающаяся толпа бородатых бездельников, подняв пыль скрылась вдалеке.

С облегчением переведя дух, отважная иудейка оставила корзинку с сыном на берегу как раз в том месте, где, как правило, снимала одежду прекрасная дочь фараона. Затем находчивая мать улыбнулась агукающему ребёнку и проворно исчезла в кустах.

Поначалу ничего интересного не происходило. Мирно шелестел на ветру камыш, жужжали насекомые, недовольно ворочались в воде огорчённые внезапным массовым исходом упитанных эротоманов крокодилы. Будущий знаменитый иудей время от времени издавал нечленораздельные звуки, что-то вроде «бры-бры-агу-агу» и чудилось в этом нечто явно пророческое.

Но вот на дороге снова поднялась пыль и к берегу подошла солидная процессия, состоящая из десяти воинов, пяти служанок и украшенного золотом паланкина, влекомого могучими загорелыми рабами.

Не теряя времени, хмурые воины тут же принялись шарить по ближайшим кустам, тыкая каждую кочку длинными копьями, видно были уже наслышаны о невероятной наглости местных пастухов. Это беспорядочное тыканье привело к внезапному конфликту с было задремавшими крокодилами, настроение которых и до этого с трудом можно было назвать мажорным. Огорчённые улизнувшей добычей рептилии, вцеплялись зубами в копья и норовили кинуться под ноги вооруженным египтянам. Завязалось нешуточное побоище. Заросли тростника закипели.

Появившийся из-за штор паланкина изящный профиль с интересом следил за происходящим. Однако битва закончилась довольно быстро. Понеся небольшие потери, хищники отступили. Хотя выйдя из зарослей, египетские воины неожиданно не досчитались двух боевых товарищей и сражение возобновилось с новой силой, ибо друзья павших возжаждали праведной мести.

Утомлённая однообразными воплями и рёвом свирепых рептилий, прекрасная дочь фараона очень мило зевнула и так сказала своим молчаливым служанкам:

- Боюсь, если так пойдёт и дальше, то я не смогу сегодня искупаться. Велите рабам найти какое-нибудь другое место для моего предстоящего омовения. Хотя… погодите, что это там такое… в тех кустах…

Служанки засуетились и через несколько минут перед глазами девушки предстала плетёная корзинка с розовощёким младенцем внутри.

- Ой, какой хорошенький… - дочь фараона аккуратно развернула белоснежную ткань. – Гм… так ведь это… иудейский ребёнок!

И девушка сильно задумалась.

- Агу-у-у-у… - улыбался будущий пророк, во всю пуская на губах пузыри и отзывчивое сердце красавицы растаяло.

- Ну хорошо, пожалуй, возьму я его себе на воспитание, вот только… где бы подыскать этому младенчику хорошую кормилицу…

Не успела дочь фараона произнести последние слова, как из ближайших кустов возникла молодая женщина, которая поклонившись так спросила у девушки:

- Я слышала вам нужна кормилица для подброшенного младенца?

- Ну… да… - оторопело кивнула красавица, - но как вы узнали?

- О… милая… - рассмеялась женщина, - вести в наших благословенных землях распространяются со скоростью полёта птиц. Вы только подумали нанять кормилицу, а я уже тут как тут.

- Ну что ж… - девушка наморщила прелестный узкий лобик. – Я нанимаю вас…

Наверное, не стоит уточнять, что так удачно подвернувшаяся кормилица и была матерью найдёныша?

Наверное, таки не стоит.

***

Голь на выдумки хитра. Усыновила дочь фараона маленького израильтянина и нарекла его египетским именем Моше или, если проще, Моисеем.

Моисей воспитывался во дворце так, словно и впрямь от рождения принадлежал к царскому сословию. Мальчик одевался дорого, как и члены семьи фараона, носил накидки из тонкого льна и ходил на уроки в храм, где жрецы посвящали его (на свою голову) в тайные науки.

Фараон, конечно, всё удивлялся когда и при каких обстоятельствах его любимая дочь ухитрилась нагулять ребёнка и, главное, от кого. Хотя от кого и так всё было ясно, от представителя ненавистных врагов Египта, от которых не было нигде спасения. Но как было хорошо известно, фараон в своей старшей дочери души не чаял и потому ничего не сказал, покорно приняв ребёнка и окружив его заботой и почестями.

Что думаете, смирился?

Да чёрта вам с два!

Просто лелеял очередной изощрённый план мести, вот только время… время с некоторых пор играло против Египта.

В распоряжении юного Моисея были многочисленные слуги. Он разъезжал по городу в крутой колеснице и жил в покоях обставленных с изысканной роскошью. Одним словом жаловаться юноше было решительно не на что.

Казалось вот-вот и молодой Моисей окончательно утратит все черты своего богоизбранного народа и станет добропорядочным египтянином, но не тут-то было. Хитрая мать позаботилась и об этом, сделав так что все слуги приставленные к сыну оказались одной с ним крови. Правда пользы от таких слуг было мало, поскольку тех никогда не было рядом. Преимущественно они занимались тем, что продавали налево изысканные одежды, регулярно выдаваемые Моисею и даже позолоченную колесницу ухитрились разобрать на части и по кускам вынести из дворца. Затем великолепный экипаж был снова собран на берегу Нила перекрашен и выгодно загнан одному заезжему торговцу льном…

Иногда в знойные летние часы некоторые из этих слуг (наиболее ленивые) от нечего делать учили юношу родному языку и рассказывали всевозможные забавные истории о хитроумных легендарных сородичах, которые обманывали всех и ближних и дальних и даже самих себя. Моисей слушая эти истории, хохотал без удержу, отличаясь отличным чувством юмора и крайне добрым нравом.

Так вот однажды под видом очередной весёлой истории открыли слуги юноше, каким образом он избежал неминуемой смерти в быстрых водах Нила.

Тут уж стало Моисею совсем не до смеха. Это что же теперь таки получается? А получается, что на самом деле он нагло втесавшийся в доверие к египтянам самозванец.

- Весёленькая, однако, история! – раздосадовано выкрикнул юноша, заехав кулаком в лоб нагло развалившемуся под пальмой рассказчику.

- Эй, ты чего? – испуганно закричал не обиженный жизнью упитанный иудейский слуга.

- А всё было так кошерно, – не снизойдя до ответа, горестно сплюнул в пыль Моисей, чувствуя, что с этого самого момента жизнь его резко пойдёт под откос.

Так оно, в конечном счете, и получилось.

***

Нелегко было Моисею расстаться с комфортной жизнью египетского вельможи. Образование, изысканные манеры, верные друзья, роскошные женщины, блеск египетской культуры – всё это было неотъемлемой частью той жизни, к которой он привык с самого детства.

Что могло быть у него общего с израильскими бедняками, прозябающими в беспробудной нужде?

Правильно, ничего.

Рассудив здраво Моисей решил не лишать себя мирских удовольствий. Ну, мало ли, иудей? Вон их сколько по Египту бродит, а он такой один. По происхождению иудей, а внешне египтянин, даже имя и то у него египетское, так на кой ляд ломать свою светлую голову? Нужно тщательно скрыть своё происхождение и всех дел.

Проблема оставалась одна - проклятый слуга, знавший страшную тайну. Конечно, слуге можно было бы заплатить, но кто даст гарантии, что тот со временем не превратится в гнусного шантажиста?

Правильно, никто.

Пришлось отправить толстяка искать золотой браслет, инкрустированный драгоценными камнями, якобы утерянный рассеянным юношей в прибрежных водах великого Нила. Моисей даже точное место указал, где искать, добавив что если слуга таки отыщет браслет в мутной воде, то может оставить его себе. Алчность как всегда взяла верх над благоразумием, и опасный свидетель был тихо и без особой суеты съеден тремя крокодилами, специально прикормленными в определённом месте реки находчивым юношей.

Так одна серьёзная проблема была частично решена.

Оставалась ещё мать и многочисленные жлобы родственники, но Моисей рассчитывал на то, что прослышав об участи трепливого соплеменника, обожающего травить всевозможные истории, бесчисленные родичи будут держать свои языки за зубами.

Расчёт оказался верным и Моисей благополучно прожил в роскоши и достатке ровно сорок лет и один день.

***

Ох, что это было за время.

Когда Моисею стукнул тридцатник, он получил долгожданное звание египетского жреца, вследствие чего возвысился невероятно и уже даже мог влиять на политическую жизнь страны. Он плавал по Нилу в лодке фараона, где на испепеляемой яростным солнцем палубе его развлекали взопревшие музыканты и фокусники. Когда он возвращался во дворец, красивые танцовщицы ублажали его плясками под аккомпанемент арф и флейт и наиболее понравившаяся девушка допускалась в роскошную спальню знатного господина.

Новая столица Египта Раамсес был прекрасен. Город строили по образцу и подобию Фив. Улицы его были необычайно широки, дворцы и храмы, посвящённые многочисленным египетским богам, великолепны. Именно здесь любил гулять счастливый беззаботный Моисей, думая о вечном, незыблемом и мудром (в основном о том, как бы ещё сорок лет ни черта не делать).

Однако ближе к сорока годам стал одолевать будущего пророка странный душевный недуг. Мучила Моисея бессонница, вернее, мучили его кошмары из-за которых не мог он нормально спать, неприкаянно бродя по ночному египетскому дворцу. В тревожных снах являлась ему мать и лицо её было печальным, а взгляд смотрел с упреком и слышались ему во сне далёкие стенания, свист кнутов и звон цепей. Странные голоса проклинали свою судьбу, жалуясь на несправедливость. Голоса рыдали, голоса молили о спасении.

Последней каплей было появление во снах покойного слуги, открывшего Моисею тайну его рождения. Слуга приходил не один, а в окружении зелёных зубастых крокодилов, смотревших на Моисея с большой укоризной. Недовольство покойного слуги будущий пророк ещё мог как-то себе объяснить, но укоризненные взгляды крокодилов… Мало им что ли тогда показалось? Или быть может они издохли от несварения? Одним словом какой-то горячечный бред. Толстый слуга не говорил ни слова, а лишь смотрел как-то странно, будто силился что-то сказать и не мог и с его мокрых одежд стекала чёрная вода реки Нил…

Это был знак!

Нет, даже не знак, а ЗНАКИ. Судьба звала будущего пророка. Громогласно трубила в боевой рог. Судьба что-то от него хотела. Она вмешивалась в его налаженную благополучную жизнь, грозя разрушить всё то, к чему он так привык и с чем не хотел расставаться.

Тревожные сны привели к тому, что Моисей постоянно чувствовал себя в чём-то виноватым, будто жил не своей, а чужой жизнью, вероломно украденной у другого человека…

В общем, все эти ночные бредни закончились тем, что будущий пророк укокошил египтянина.

***

Он и сам до конца так и не понял, что это на него ни с того ни с сего нашло. Просто умопомрачение какое-то. Шёл себе по улице никого не трогал, глядел в чистое утреннее небо, вспоминая пышнотелую танцовщицу умело исполнявшую прошлым вечером танец живота. Всем хороша была девушка, вот только не нужна она была Моисею, не интересовала как женщина, вот до чего довели его постоянные кошмары и гложущее душу необъяснимое чувство вины.

Будущий пророк очень любил, нарядившись в обычную одежду, инкогнито гулять по утреннему городу, вдыхая разнообразные ароматы просыпающегося Раамсеса (запахи пряностей, конского навоза и готовящейся горячей еды). В тот злосчастный день (накануне знатному египетскому жрецу исполнилось ровно сорок лет) прогуливаясь по центральной улице столицы, Моисей совершенно случайно толкнул здорового атлетически сложённого мужика с длинным кнутом на поясе. По кнуту было ясно, что перед ним надсмотрщик, но нелепый инцидент внезапно получил весьма неприятное продолжение.

- Ты, иудейская морда, смотри куда идёшь! – так хрипло гаркнул здоровяк в спину будущему пророку и, услышав страшное оскорбление, Моисей резко обернулся.

- Как? Как ты меня назвал?!!

- Как слышал, носатый. Сразу видно по лицу тех, кто кушает мацу.

- Я чистокровный египтянин! Разве я похож на чужеземца?

- Не только похож, но ты и есть вылитый иудей! – громогласно расхохотался злодей и, сняв с пояса кнут, как следует перетянул им совершенно обалдевшего от такого обращения жреца.

«Вот она горькая правда! Всплыла и безо всяких злых языков!» - успел подумать будущий пророк, после чего выхватил из складок одежды верный боевой меч и проткнул им наглеца.

- Ох!!! – удивлённо воскликнул надсмотрщик, оторопело уставившись на торчащую из живота рукоять короткого меча. – Ах, ты…

То были его последние слова.

Таким вот образом Моисей убил египтянина, тут же ужаснувшись деянию рук своих.

***

От трупа следовало немедленно избавиться. К счастью, время было раннее и улицы города пока что практически пустовали. Хоть в этом да повезло.

Потрясающий уникальный ум будущего пророка принялся лихорадочно искать выход. Тело следовало вывезти из города и где-нибудь закопать. Но на это уже не было времени. Даже если ему и удастся поднять с земли труп здоровяка (во что верилось с трудом) покойник никак не сможет поместиться в колеснице.

Решение казавшейся неразрешимой проблемы пришло в голову довольно быстро. Моисей поспешил к тому месту, где припарковал у обочины дороги свою колесницу. Стремительно вскочил в экипаж, натянул поводья и мгновенно оказавшись на месте убийства несколько раз переехал бездыханное тело мёртвого надсмотрщика. Удовлетворённо осмотрел следы на песке, воровато огляделся и, стеганув лошадей, был себе таков.

Казалось всё обставлено как нельзя лучше. Шёл по утренней улице и попал под колесницу, что может быть банальней? Всё ещё ничего, но впопыхах слегка обескураженный собственным поступком и измотанный постоянной бессонницей будущий пророк забыл одну немаловажную деталь, а именно: торчащий из груди мертвеца верный боевой меч. Оплошность была непростительной и судьбоносной. Тому, кто попытался бы раскрыть это преступление, было заранее всё ясно…

***

Прибывший на место убийства знаменитый сыщик Назир Абд аль-Хаммам по прозвищу Неутомимый, поглаживая дерзко закрученные вверх чёрные усы, задумчиво сообщил испуганной толпе зевак обступившей труп:

- Самоубийство, как версию, пожалуй, уместно исключить. Хотя при определенной сноровке и находчивости этот человек, безусловно обладающий большой физической силой вполне мог сам себя проткнуть мечом, а затем броситься под проезжающую мимо колесницу, скажем, из-за несчастной любви э… э… э… к молодой рабыне из местной каменоломни. Он ведь был надсмотрщик? Чувство долга вступило в яростный конфликт с зовом любящего сердца. Он одновременно был вынужден сечь её кнутом и при этом любить до безумия. Неразрешимость данной дилеммы привела к чудовищной трагедии. Всё сходится, друзья мои, но в этой чудесной мозаике есть одно слабое звено, а именно: выражение лица покойного.

Зеваки в ужасе вгляделись в застывшие черты убитого.

- Да-да именно! – потряс над головой указательным пальцем знаменитый сыщик, услугами которого по слухам часто пользовался прежний фараон время от времени теряющий свою вставную деревянную челюсть. – На лице усопшего застыла гримаса невероятного изумления, не вызывающая никаких сомнений. Мог ли в этом случае самоубийца застать сам себя врасплох, спросите вы?

Назир выдержал эффектную паузу. Своё последнее дело он раскрыл с триумфальным блеском, расследовав загадочное убийство молодой знатной египтянки на борту многовёсельного военного корабля плывущего по Нилу. Преступниками оказались её новоиспечённый муж и лучшая подруга, которые в прошлом были женихом и невестой. Обоих тут же скормили пятиметровым нильским крокодилам.

- Я вам отвечу. Да, мог! Но боюсь перед нами совсем другой случай и я во всеуслышание заявляю, что произошло вероломное убийство египтянина, совершённое с особой изощрённой жестокостью и цинизмом. Я, прославленный Назир Абд аль-Хаммам, клятвенно обязуюсь ещё до заката семи солнц найти и разоблачить подлого убийцу, ибо это мой долг перед всем египетским царством.

Так бесславно и грустно закончилась спокойная благополучная жизнь несчастного, отмеченного жестокой судьбой будущего пророка Моисея.

Глава 2 Назир Абд аль-Хаммам идёт по следу

«Беда многих — половина утешения».

Древняя иудейская мудрость.

Но всё тайное, как известно, рано или поздно становится явным. Моисею и в голову не могло прийти, что знаменитый сыщик пойдёт по его следу. Покинув место своего преступления с тяжёлой душой, будущий пророк остановил колесницу рядом с дерущимися израильтянами, которые перегораживали проезжую часть довольно узкой египетской улочки. Собратья по крови яростно пускали друг дружке кровь, орудуя широкими блестящими ножами. После совершения страшного злодеяния у Моисея внезапно проснулась дремавшая добрых сорок лет и, судя по всему, напрочь отсутствующая совесть и он не мог допустить очередного смертоубийства, происходившего прямо у него на глазах. Как понял будущий пророк из обрывочных фраз перемешенных с изощрёнными ругательствами, иудеи не поделили уютное место под одной из пальм, растущих у храма бога Тота.

Место и впрямь было приятным во всех отношениях, обширная тень позволяла расположиться тут со всем комфортом, а журчащий рядом фонтан приносил блаженную прохладу. А день начинался жарким даже по меркам древнего Египта.

- Ша! А ну прекратите этот гармидер, немедленно, – закричал на дерущихся Моисей, спускаясь с колесницы.

Кого он хотел обмануть? Наверное, всё-таки себя. Ведь загладить вину перед Богом уже никак не удастся. Противники удивлённо посмотрели на статного чернобородого сорокалетнего красавца с небольшой проседью в густых волосах, разъезжающего по городу в великолепнейшей достойной фараона колеснице. Но вот одежда на незнакомце была самая обычная.

- Это, наверное, дворцовый конюх, – вслух предположил один из иудеев. – Типичный шнорер. Шо, таки украл царскую колесницу? За такое тебя по голове египтяне не погладят, это уж точно.

- Да-да, - быстро закивал второй иудей. – Сколько хочешь выручить за чудесный экипаж? Впрочем, много мы тебе не дадим, сам понимаешь, колесница теперь значится в угоне, так что аппетиты свои, пожалуйста, поумерь.

«И к этому народу я с рождения принадлежу!» - скорбно подумал Моисей, а вслух произнёс:

- Горько видеть мне вас. Не достойны вы скорого освобождения от египетского ига. Чем занимаетесь вы? Дерётесь и бездельничаете, не желая работать и умножать плоды трудов своих. Вы что думаете, придёт какой-нибудь гой и освободит вас из плена египетского? Нет, этого никогда не будет, ибо ключи от свободы вашей только лишь в руках ваших.

Недавно готовые прикончить друг друга иудеи переглянулись затем тот, что был с короткой козлиной бородой, красноречиво покрутил пальцем у виска.

- Это смешно сказать, не то что подумать, – удивлённо развёл руками второй израильтянин. – О каком египетском иге ты нам тут твердишь? Посмотри вокруг себя, зенки свои разуй, разве похожи мы на несчастных страдальцев? Мы живём как хочем и даём так же жить другим. Наши шахеры-махеры никого не касаются. Фараон может даже наделать под себя на своём золотом троне, но мы всё равно никогда не станем плясать хору агадати под его поганую дудку.

«Гордые, храбрые и безумные!» - грустно подумал Моисей, понимая что в чём то незнакомый ему иудей сейчас отчасти прав.

- О какой свободе таки говоришь ты? – продолжал удивляться разговорчивый соплеменник. – Мы пришли в Египет на всё тёпленькое, чем и пользуемся благополучно по сей день. А ты предлагаешь нам искать иной жизни и мало того свергнуть, как ты выразился, «египетское иго»? И шо мы таки потом будем делать в развалинах, усеянных нашими и египетскими трупами? Разве подумал ты об этом? Путь крови и насилия ни к чему хорошему никогда не приводил.

- Но ведь вы только что чуть не убили друг друга? – попытался было возразить сбитый с толку складной речью соплеменника будущий пророк.

- То, что мы делаем сейчас с братом, никого не касается. Это всё мишпуха – чисто семейные дела и они никогда не выйдут за рамки нашего кибуца. Мы имеем право пустить друг другу кровь и никто таки не смеет нам запретить делать это. Так что всюду ты неправ, где ни возьми, незнакомец, одетый как нищий шнорер, но разъезжающий в царской колеснице. Кто ты, уж не тот ли самый ударившийся в бега жрец-уголовник Моисей, о котором трепятся на каждом углу?

Ноги у будущего пророка слегка подкосились и он попытался срочно перевести разговор на другую тему. Вернее, вернуть в прежнее безопасное русло.

- И всё же негоже обижать ближнего своего, особенно из-за такой пустяшной проблемы.

Иудей с короткой бородой нехорошо сощурился:

- Кто поставил тебя начальником и судьей над нами? Не думаешь ли ты убить нас, как убил того египтянина?

Тут уж будущему пророку сделалось совсем плохо, внезапная злость, затмив отчаяние, поднялась из тёмных глубин его мятущейся души. Моисей побагровел, выхватывая из-под длинных одежд огромный церемониальный нож одновременно отмечая, что верный меч на поясе странным образом отсутствует.

Насмехающиеся над будущим пророком наглецы дружно побледнели, ибо их маленькие ножики напоминали безобидные зубочистки по сравнению с тем оружием, которое извлёк на свет явно психически неуравновешенный жрец.

- Сейчас я снесу вам на фиг ваши модебейцелы! – зловеще пообещал Моисей и дерущиеся несколько минут назад иудеи дружно побежали, не забыв нагло крикнуть побагровевшему жрецу: "Купи себе петуха и крути ему яйца!"

Будущий пророк не стал преследовать оборзевших хуцпанов пешком, вместо этого он вскочил в колесницу и с комфортом погнался за злодеями в огромном клубе жёлтой пыли.

Но соплеменники оказались не робкого десятка, видно, что уже не один раз приходилось им улепётывать от боевой египетской повозки. Мгновенно разделившись, нахалы зигзагами разбежались по разным переулкам. Моисей громко выругался, но погоню всё же прекратил.

В очень скверном расположении духа возвращался он в дом родной, напоминающий своей роскошью какой-нибудь храм египетского бога. Конечно, ему не следовало ехать сюда, но будущий пророк до последнего цеплялся за прошлую жизнь, понимая, что она уже безвозвратно разрушена. Если уж два нищих оборванца прознали об убийстве, то что уже говорить о представителях карательных органов сурового к нарушителям порядка Египта. Именно такой представитель и поджидал знатного жреца у мраморной лестницы в окружении молчаливых смуглолицых солдат.

- Если не ошибаюсь, вы владелец сего шикарного строения? – так вместо приветствия спросил маленький чернявый коротышка со странными завитыми к верху чёрными усами.

- Почему нет, когда да? – не очень дружелюбно промычал в ответ Моисей, понимая, что его песенка практически уже спета.

Рабы помогли хозяину выбраться из колесницы. Заиграли клезмер музыканты, прелестные девушки принялись исполнять танец фрейлехс в честь возвращения хозяина. Дышали огнём факиры, играли тупыми ножами жонглёры, два огромных опахала прикрывали будущего пророка от жаркого солнца.

- С кем имею разговаривать? – немного смягчившись, поинтересовался Моисей.

- Назир Абд аль-Хаммам по прозвищу Неутомимый, придворный сыщик покойного фараона Сети Первого!

- А… слыхал-слыхал… Я готов послушать за вашу просьбу.

Сыщик прошёл во дворец следом за хозяином, оставив солдат скучать на улице. Из рабов за ними увязались лишь два факира и несколько молодых танцовщиц.

- М-да… - с завистью констатировал Абд аль-Хаммам, восхищенно рассматривая внутреннее убранство дома. – Красиво жить не запретишь…

- Таки да, - подтвердил Моисей, слегка догадываясь, что у сыщика на него ничего серьёзного нет, иначе следом за собой он бы позвал во дворец и солдат.

На сердце у будущего пророка чуть отлегло. Вдалеке забрезжил лучик надежды, хотя его репутация отныне не стоила и ломаной ячменной лепёшки. С должностью знатного жреца Моисей уже мысленно распрощался.

- Приглашаю вас немножечко откушать вместе со мной.

- Знаете, не откажусь.

Они расположились в одном из самых живописных залов, стены которого были украшены мозаикой изображавшей сцены египетской охоты. Вокруг изящных фонтанов разгуливали павлины, а у дальней стены на золотой цепи дремал взрослый гепард, время от времени облизываясь во сне.

Заметив хищника, знаменитый сыщик заметно напрягся.

«У тебя на меня таки ничего нет!» - говорил насмешливый взгляд Моисея.

«А может кое-что и найдётся!» - безмолвно отвечали умные глаза представителя египетского правосудия.

Пока слуги расставляли на огромном покрывале кошерную еду (тушеная баранина, жареные перепела, голубиный паштет и красная икра), Назир решил преступить к делу и, выудив из складок одежды короткий меч, бережно передал его Моисею.

- Скажите, вам знакомо это холодное оружие?

Отвертеться было невозможно, так как на рукояти выполненной из слоновой кости значилось имя владельца и дарственная надпись от самого фараона.

- Таки знакомо… - Моисей внимательно рассматривал меч. – Вейз мир, как он оказался у вас?

- Очень просто, - улыбнулся знаменитый сыщик, - я вытащил его из живота одного мёртвого египтянина.

- А-хах! Он поимел кадухис на живот! – не сдержавшись, расхохотался Моисей, но быстро взял себя в руки, тут же сделавшись серьёзным. – Надеюсь, презренный поц, совершивший столь дерзкое злодеяние уже схвачен и покаран?

- Почти, – усмехнулся Абд аль-Хаммам.

«Хрена лысого ты меня поймаешь!» - говорил дерзкий взгляд будущего пророка.

«Во всяком случае кровь я тебе, зажравшаяся знатная скотина, как следует попорчу!» - тут же приходил немой ответ.

- Значит, вы признаете, что это именно ваше оружие?

- Угу.

- В таком случае соизвольте объяснить, как оно могло оказаться в животе покойного?

- Ну таки не знаю… может он его слегка проглотил, - невинно улыбаясь предположил Моисей. – Вы ведь не сказали, кто он был по профессии. Может он был глотателем ножей. Вот как мои факиры – укротители огня. Видите вон того худого, это знаменитый Бенцион Пихман, у него на лице даже бровей нет.

Бенцион Пихман в этот самый момент демонстрировал огненную отрыжку, опалив хвосты двум зазевавшимся павлинам.

- За птичек вычту десять золотых египетских утенов из твоего жалования, - тут же гневно прокричал хозяин дома. – Или сто сорок шекелей серебром…

- Нет, он не был глотателем ножей, - усмехнулся сыщик, невольно поглядывая в сторону соблазнительно выгибающихся в танце девушек.

Девушки сильно сбивали с толку, будоражили плоть, путали мысли, мешали как следует сосредоточиться.

- Убитый египтянин был надсмотрщиком в каменоломнях при строящихся пирамидах!

- Та не может такого быть?

- Ага! И ваш меч торчал у него из живота как проросший тростник, ибо им кто-то подло проткнул бедолагу.

- Что ж и такое временами бывает. Пьяная драка двух шикеров, поножовщина. Выпил, убил, попал на цугундер. Обычные шахеры-махеры в нашем Египте.

- Всё это так… - невольно следя за красавицами, согласился сыщик. – Но вас не удивляет тот факт, что ваше оружие стало орудием убийства?

- Нет, не удивляет, - твёрдо ответил будущий пророк.

- Да? И можно поинтересоваться почему?

- Потому что пару дней назад я потерял свой меч, гуляя по городу. Ну представьте себе такое?

- Гм… - Назир нервно заёрзал задницей на мягкой подушке. – А кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

- Об чём речь, – радостно воскликнул Моисей и, щёлкнув пальцами подозвал одну из танцовщиц. – Захава, шейн мейдалэ, подойди-ка сюда, будь так добра.

Девушка покорно подбежала к хозяину, смущённо потупив глаза.

- Помнишь, мы гуляли с тобой по городу пару дней назад и я купил тебе прекрасное жемчужное ожерелье?

Красавица быстро кивнула.

- А помнишь, я тогда ещё сокрушался по поводу того, что потерял свой любимый меч?

Повторный кивок.

- Ну что, Абд аль-Хаммам, вы таки довольны?

- Простите что? – переспросил представитель египетского закона, поедая глазами молодую гибкую как камыш брюнетку.

- Перед вами же свидетель. Вы же только что за это спрашивали, кто может подтвердить мои слова?

- Ваши слова?

- Ну да!

- Гм…

Взмахом руки Моисей отпустил смекалистую девушку, незаметно сунув той в руку несколько золотых монет. Сообразительные слуги - вот залог благополучия любого богатого иудейского дома. Разумеется, будущий пророк не разгуливал по городу два дня назад в компании прекрасной танцовщицы, тем не менее маленькая ложь сработала, что было видно по окончательно скисшей физиономии прославленного сыщика.

- Скажите, а кто-нибудь видел… м… м… сам момент убийства?

- К сожалению, нет, - нехотя сознался Назир. – Час был ранним, улицы безлюдными. На земле и на теле несчастного остались следы от колёс боевой колесницы. Пока что неизвестный следствию злодей несколько раз переехал уже мёртвое тело. Сейчас мы изучаем отпечатки, дабы сравнить их со всеми колесницами, имеющимися в столице.

- А зачем кому-то таки понадобилось переезжать мертвеца боевой повозкой?

- Вот в этом то и заключается главное несоответствие. Необъяснимый факт не дает мне покоя. Узнай я причину и, возможно, всё сразу же станет на свои места.

- А вы не допускали мысль, что убийца… - Моисей неопределённо пошевелил рукой осознавая, что ходит по краю, - пытался таким образом замести следы, шоб сбить следствие с толку.

- Гм… очень необычная мысль, - похвалил прозорливость хозяина дома представитель закона. – Но в этом случае убийца либо дурак, либо сумасшедший, либо настоящий злой гений, поскольку он оставил в теле орудие убийства. Я допускаю изощрённую игру чужого ума, но слишком уж это… тонко что ли. Мне почему-то кажется, что преступник действовал в состоянии аффекта. А вы как думаете, уважаемый?

- Лично мне таки кажется… - будущий пророк с удовольствием вкушал спелые персики запивая их дорогим вином, подспудно понимая, что возможно делает это последний раз в свой жизни. – Что какой-то мерзавец пытается подло подставить меня...

- Но зачем это вдруг кому-нибудь понадобилось? – сыщик был само внимание.

- У могущественных людей много врагов, а я, как вы таки понимаете, во дворце фараона далеко человек не из последних. Вся эта мутная история… она уже порядочно навредила мне. Боюсь, что в скором времени мне придется покинуть столицу, а возможно, даже и сам Египет.

В голосе Моисея звучала неподдельная скорбь и это был единственный уникальный момент, когда он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был искренен со знаменитым сыщиком.

Абд аль-Хаммам всё прекрасно понимал. Весь его опыт, все его знания говорили о том, что он разделяет сытную трапезу с хладнокровным убийцей. Понимать то он понимал, но ничего поделать с этим не мог. Не хватало улик, вернее, улик совсем не было. Другое дело, если бы перед ним был обычный египтянин. Того бы быстренько довели до нужной кондиции: посадили бы голой задницей на горлышко кувшина со змеями и тот бы сразу же сознался не только в убийстве надсмотрщика, но и в заговоре против семьи фараона с последующим вооруженным государственным переворотом.

Но богатый жрец был не так-то прост. Сын дочери фараона, любимец верхушки египетского жречества. Этого не запугаешь, да и самому потом следствие выйдет боком. Вот если бы у него на руках были неопровержимые улики, а не только уличные слухи, тогда другое дело. Он бы смог предстать перед фараоном не с пустыми руками и могущественный жрец закончил бы свои дни в лучшем случае на строительстве пирамид, где выживал хорошо ещё если каждый второй. Безусловно свидетели убийства были, но простые египетские граждане посчитали безопасней для себя промолчать.

Ни с чем покинул особняк Моисея прославленный сыщик. Но так просто сдаваться Назир Абд аль-Хаммам не собирался. Во что бы то ни стало поклялся он всем мыслимым и немыслимым египетским богам, что выведет на чистую воду зазнавшегося вельможу. Ведь от этого зависела его профессиональная карьера. А высочайшая репутация при дворе фараона - это всё. Не было ещё ни одного дела, которое бы не смог раскрыть гениальный сыщик.

Значит должен раскрыть и это.

Нет, не должен, а просто обязан.

***

Репутация и честное незапятнанное имя действительно очень многое значили в те древние времена и понимал это не только знаменитый Назир Абд аль-Хаммам по прозвищу Неутомимый, понимал это и сам Моисей.

Как только хитрый усач покинул его дом, будущий пророк принялся собираться в дальнюю дорогу. Первым делом он сполна расплатился со своими многочисленными слугами, отпустил на волю рабов и всевозможных домашних животных (холёный гепард в золотом ошейнике потом долго терроризировал по ночам припозднившихся жителей столицы Египта).

Разобравшись со всеми домашними делами, Моисей в последний раз прогулялся по опустевшему дому и, собрав в узелок всё самое драгоценное, взошёл на любимую колесницу и под покровом темноты покинул предавший его город. Горько и тяжело было будущему пророку покидать блистательный Раамсес. Много приятных воспоминаний оставлял он здесь.

А что ждало его впереди? Лишения и разочарования. Вот такая она ветреная злодейка судьба. Пока ты молод она к тебе крайне благосклонна, но как только появится серебро в волосах пиши пропало, отворачивается от тебя удача и всё тут. И ничего с этим невозможно таки поделать. Да и кого винить во всех своих неудачах как ни себя любимого?

Моисей давно уже уяснил одно строгое правило – винить окружающих в своих бедах, поступок слабого человека. А разве он за все эти сорок лет проявил хоть раз слабость? Ведь нет же. В конце концов за всё рано или поздно приходиться платить. Катался четыре десятка лет как сыр в масле, изволь теперь немножечко нищенствовать. Хотя с мешком золота за плечами с нищенствованием возникнут некоторые проблемы…

Но один момент во всём произошедшем был всё-таки положительным. Ужасные сны, наконец, перестали терзать несчастного, а значит, всё у него в будущем должно сложиться пучком…

***

Неусыпная стража, дежурившая у городских стен, выпускать колесницу из ночного города наотрез отказалась, но Моисей предвидел и это невзначай рассыпав на дороге недавно отчеканенные золотые монеты. Стражники все как один дружно уставились в ночное небо, где медленно плыла в море чёрной синевы жёлтая луна.

- Никак откусил кто от Луны кусок? – удивлённо воскликнул один из солдат.

- Точно!!! – подхватили другие. – Глядите, диск щербатым стал, ох не к добру это, ох не к добру.

- Да ладно тебе, Азиз, то затмение не к добру, а тут явно хороший знак.

- Хороший?

- Ну да! И означает он то, что очень скоро мы все хорошенько разбогатеем.

Правильно истолковав слова стражей, Моисей не пожалел монет щедро швыряя их в дорожную пыль и уже почти покинув городские ворота, будущий пророк услышал короткие фразы брошенные ему в спину.

- Никак колесница мимо проехала, что скажите, братья?

- Да не было никакой колесницы, то тебе спьяну померещилось.

Так Моисей навсегда покинул стены любимого Рамсеса, чтобы никогда сюда больше не возвращаться.

***

На восточной стороне залива Акаба простиралась земля Мадиамская, в которой обитали потомки одного из шестерых сыновей легендарного Авраама и его второй жены Хеттуры. Эти потомки Авраама были далёкими родственниками Моисея и он решил сперва остановиться у них, дабы вдоволь насладиться их гостеприимством. Шутка ли сказать, сорок лет из одного города не выезжал. Путешествия на лодке по Нилу, конечно же, не в счёт.

Будущему пророку пришлось проехать на колеснице около четырехсот километров по дороге тянущейся через пустыни и безлюдные степи. Пыль на тех дорогах стояла сами понимаете какая, поэтому к концу путешествия Моисей стал очень живо напоминать глиняного монстра Голема, будто выбравшегося со страниц страшных народных преданий Иудеи.

Увидав у дороги зелёный оазис с колодцем посередине, Моисей остановил колесницу и, спешившись, напился вдоволь, напоил лошадей, затем услышав приближающиеся женские голоса, быстренько спрятался вместе с боевой повозкой в ближайших зарослях.

Через некоторое время донеслось нетерпеливое блеяние и к колодцу подошло небольшое стадо овец, сопровождаемое семью прелестными девушками. Девушки тарахтели без умолку и, находившийся вне поля их зрения будущий пророк, с интересом прислушался, о чём они говорят.

Как вскоре выяснилось девушки обсуждали последние новости и беглый жрец не без удивления отметил, что его скромная персона так же занимает весёлых красавиц.

- Говорят, что фараон издал новый закон запрещающий носить иудеям бороды, – хихикая говорила одна из девушек. – Представляете, их теперь ловят прямо на улицах и насильно бреют. Египтяне очень рассчитывают, что благодаря этому закону чужеземцы сделаются более покладистыми, а может и вовсе сбегут из египетской земли.

- Ну и сработало? – затараторили весёлые подружки.

- Говорят сработало, но с точностью до наоборот - рассмеялась рассказчица, – потому что в столицу Египта город Раамсес стало прибывать всё больше и больше иудеев, так как пошёл слух, что теперь в столице бреют бороды абсолютно бесплатно.

И девушки весело рассмеялись.

- А я слышала, что один тамошний жрец на религиозной почве кукухой двинулся, превратившись в самого настоящего серийного маньяка.

- Да ну? Не может быть?

- Может, ещё как может! Он орудует преимущественно жертвенным ножом, нападая на одиноких путников по утрам, когда солнце едва взошло. Первой его жертвой пал огромный злобный надсмотрщик, поседевший, как рассказывают, перед смертью до кончиков волос. Опасный психопат не только зарезал его, но и несколько раз переехал колесницей.

- Какой ужас?

- А знаете, кто стал его следующей жертвой?

- Нет, не знаем… ну скажи нам, скажи?!!

- Знаменитый певец и искусный игрок на шестиструнной арфе Лен Нон ибн Битлосис. По слухам маньяк убил его только ради того, чтобы ещё больше прославиться…

Тут уж Моисей не выдержал такого подлого вранья, решив выбраться из своего укрытия, дабы расставить все точки над «i», но внезапно у колодца появились новые действующие лица. Целая ватага здоровенных мужиков вывалила внезапно со стороны дороги и громко переговариваясь направилась прямо к оторопело притихшим подружкам.

- О, что за прекрасные голубки воркуют в этой обители блаженной прохлады? – так витиевато спросил своих друзей здоровенный детина со сломанным носом, на вид отъявленный висельник.

Девушки испуганно стали жаться друг другу. Было очевидно, что численное преимущество на стороне наглых разбойников, рассчитывающих забрать чужих овец, а заодно как следует поглумиться над юными прелестницами.

- Гордые львы заслышав ваш нежный призыв не замедлили явиться. Будьте так милостивы, покажите нам, чем вас наградила щедрая природа мать.

Разбойники плотным кругом обступили трясущихся от ужаса красавиц.

- Не нужно нас стесняться, мы ведь никому не расскажем, что видели вас нагими, правда, парни?

Прочие бандиты согласно загудели, лукаво поглядывая на потешающегося вожака. Тут уж самое время было появиться Моисею и он не заставил себя долго ждать.

- А-а-а-а… - яростно взревел будущий пророк, выскакивая из плотных зарослей с огромным церемониальным ножом в руке.

- А-А-А-А!!! – хором заголосили девушки вместе с разбойниками, увидав несущиеся на них глиняное чудовище.

- Голе-е-е-е-м!!! – истошно взвыл один из бандитов, сильно бледнея лицом.

- Жрец-маньяк!!! – подхватила одна из красавиц и девушки вместе с разбойниками дружно бросились наутёк.

Но одна маленькая пастушка всё же замешкалась. Она была самой юной и самой впечатлительной из всех. Тихо ойкнув, несчастная свалилась в спасительные объятия глубокого беспамятства.

Добежав до колодца, Моисей остановился, с сожалением разглядывая сверкающие вдалеке пятки беглецов. Сокрушённо покачав головой, бывший жрец спрятал нож и, опустив в колодец деревянное ведро, брошенное беглянками, с удивлением уставился на своё чумазое отражение. Затем перевел взгляд на миловидную девушку и хорошенько окотил ту холодной водой.

- Ой! – красавица открыла чуть раскосые зелёные глазки и тут же взмолилась. – Пожалуйста, господин маньяк, не режьте моего тела белого невинного, я всё для вас сделаю, только не убивайте.

- Говоришь, всё сделаешь? - задумчиво пробормотал будущий пророк. - В таком случае помоги-ка мне как следует умыться.

Общими усилиями одежда и лицо будущего пророка были приведены в надлежащий порядок, после чего посвежевший Моисей благодушно спросил трясущуюся от страха девушку:

- Как зовут тебя, о юная услада глаз моих?

- Сепфора, - мило краснея, призналась красавица.

- Сепфора, - повторил будущий пророк и улыбнулся. – Какое красивое имя! Словно драгоценный камень. Кто ты будешь и откуда?

- Я единственная дочь мадиамского священника по имени Иофор.

- Какая удивительная встреча! – всплеснул руками Моисей, чувствуя что он немножечко таки влюбился.

- А вы… - робко начала девушка, - тот самый жрец-маньяк?

- Тот самый, солнце моё, тот самый.

Глаза Сепфоры зажглись нешуточным интересом:

- Скажите, а вы действительно зарезали того надсмотрщика?

- Зарезал! – честно признался будущий пророк. – Вот этими самыми руками выпустил его поганые кишки.

- А потом переехали колесницей?

- Ещё как переехал!

- Как интересно… И сколько раз вы его переехали?

- По-моему, восемнадцать, - соврал будущий пророк, желая произвести на красавицу сильное впечатление.

- Ох, это так романтично, такая встреча… подружки ни за что мне не поверят, если я расскажу им, что так запросто болтала у колодца с самим Потрошителем Раамсеса.

- Потрошителем Раамсеса? – бескрайне изумился Моисей.

- Ну да именно так вас теперь там и называют. А скажите, вы и того певца знаменитого тоже убили?

- Какого певца? – несколько опешил будущий пророк.

- Ну этого Лен Нона ибн Битлосиса!

- Нет, что ты, певца я не убивал, это какой-то другой психопат его кокнул, - бывший жрец слегка замялся. – Да что это мы всё обо мне да обо мне. Ты что-нибудь и о себе расскажи, красавица, а то как то совсем неудобно у нас получается.

- Да что тут рассказывать, - разочаровано махнула рукой Сепфора. – У нас в Мадиаме сплошная скукотища, ни кровавых убийств, ни природных катастроф. Правда в прошлом году, когда разливался Акаб, один бродяга в воде утонул, но смотреть там было решительно не на что, пока тело всплыло на поверхность залива его почти полностью раки съели.

- Речные раки? – не поверил Моисей.

- Ну да, - прелестно моргая, подтвердила девушка. – Вы даже представить себе не можете какие они у нас. Со взрослую овцу размером!

И Сепфора показала какую сильно разведя в сторону руки.

- М-да, весьма занимательно, - согласился будущий пророк, ломая голову как бы это похитрее продолжить знакомство с такой милой дурочкой.

- Так вот и живём даже своего местного маньяка нет, - горько посетовала девушка.

- Нет, говоришь?! – усмехнулся Моисей, кажется нашедший выход. – А что если мне посетить твой гостеприимный дом? Что думаешь? Будет ли рад твой отец такому гостю, как я?

- Вы ещё спрашиваете! – радостно всплеснула руками Сепфора. – Да он вас прямо с порога расцелует и посадит за столом подле себя на самом почётном месте, когда узнает что вы храбро спасли меня от ватаги гнусных насильников.

Таким вот образом знаменитый пророк познакомился со своей будущей женой.

Глава 3 Идише Хасэнэ

«Адам — первый в человеческой истории счастливчик,

потому что не имел тёщи».

Древняя иудейская мудрость.

В доме мадиамского священника странного гостя в запыленных, но дорогих одеждах приняли как родного. Ну а когда разрумянившаяся Сепфора рассказала своему отцу о чудесном спасении, престарелый Иофор был готов расцеловать Моисея на месте.

- Всё так и было, папа, - твердила девушка, кокетливо стреляя глазками в сторону будущего пророка. – Сей храбрый муж спас меня от грязных лап омерзительных насильников числом двенадцать.

- О святые мощи древних предков, какой мог случиться цурес! – размахивал руками встревоженный отец, пока слуги накрывали стол для неожиданного гостя. – Напасти сыплются на наши головы словно из проклятого рога изобилия.

- А что? - удивилась Сепфора. - Разве ещё что-то произошло?!!

- Произошло, бубалэ, ещё как произошло! По слухам… - старик перешёл на испуганный шёпот, - в окрестностях нашей деревни объявился Голем!

- Голем? – удивлённо переспросила девушка, в замешательстве глядя на Моисея с удобством расположившегося по правую руку от хозяина дома.

Сепфора, конечно, прекрасно знала виновника всех этих слухов, но решила промолчать, дабы не усложнять итак, судя по всему, нелёгкую жизнь знатному гостю. Наконец местные яства были расставлены на красивой, расшитой золотой нитью скатерти и будущий пророк с удовольствием принялся за еду.

- Скажи, как звать тебя, любезнейший? – деликатно кашлянув, спросил Иофор. – Ведь как-то неловко разделять с тобой трапезу и не знать твоего имени.

- Называйте меня, папаша, Моисеем, - ответил бывший жрец, запивая тушёную оленину чудесным сладким вином.

Имя незнакомца ровным счётом ничего хозяину дома не сказало, ибо земля Мадиамская располагалась довольно далеко от столицы Египта, а соответственно и от источника тамошних жёлтых новостей.

- Надеюсь здоровье у тебя такое же хорошее как и аппетит! – улыбнулся гостеприимный хозяин, лично подливая Моисею в кубок своё лучшее вино.

- Не жалуюсь! – с набитым ртом кивнул будущий пророк. – Скажи мне, а это отличное вино оно кошерное?

- Таки обижаешь, дорогой, - всплеснул руками Иофор. – Его делали строго соблюдающие Шаббат иудеи.

- Мазаль тов! – кивнул будущий пророк, делая мощный глоток.

- А с какой целью, если не секрет, ты прибыл к нам?

- Да так… проездом… хотя нет, подло вру. Была цель, но теперь она не имеет значения. Тут где-то проживают мои далёкие мишлохи по материнской линии. У них я таки рассчитывал хорошенько передохнуть некоторое времечко, но попав в ваш гостеприимный дом… пожалуй, я не стану беспокоить родственников, поскольку вряд ли меня ждёт у них такой же радушный приём как у вас.

Польщённый хозяин удовлетворённо кивнул:

- Живи у нас сколько хочешь, добрый человек. Но вот… мне всё не даёт покоя одна мысль. Одет ты богато, колесница у тебя такая, что достойна и египетского царя. Кем был ты ранее, какой такое несчастье заставило тебя пуститься в столь далекий полный опасностей путь?

- О, грустна и ужасна моя история! – так ответил насытившийся Моисей и, сложив руки на груди, приготовился к неспешной беседе с приятным учтивым слушателем.

Нет-нет да заглядывался будущий пророк на рдеющую от его взгляда молоденькую девушку и мысли у него при этом были весьма далёкие от тех бед, что с ним недавно приключились. Но ничего не поделаешь, пришлось рассказать, ибо негоже отвечать на радушное гостеприимство чёрной неблагодарностью.

- Я бывший жрец египетского фараона, сын его старшей дочери и некогда богатейший вельможа Египта…

Лица у Иофора и его дочери при этих словах слегка вытянулись.

- Но злая судьба вмешалась однажды в течение моей благополучной жизни… - продолжал будущий пророк, грустно улыбаясь. – Совершив ужасный поступок я таки был вынужден бежать из столицы как позорный шлёмиль, дабы найти душевное спокойствие в далёких странствиях и вот провидение привело меня в ваш милый кибуц.

Врождённая деликатность не позволяла Иофору спросить, что же такое ужасное совершил знатный египетский вельможа, хотя узнать правду хотелось до зуда в зубах. Несомненно, совершённое злодеяние было столь чудовищным, что избежать наказания оказалось невозможно даже такому могущественному человеку как Моисей.

- Наш дом, если захочешь, станет твоей временной обителью, - поклонившись, произнёс старый Иофор. – Живи здесь столько, сколько пожелаешь. Это большая честь для нашей семьи принимать такого гостя как ты. Не думай, что твоё присутствие стеснит нас, даже наоборот, наш дом наполнится сиянием глубокой мудрости от того, что под этим кровом расположится такой внушительный муж.

«Чего это он? – с тревогой подумал Моисей. - Может вина слегка перебрал? Прямо цудрейтер какой-то».

Был у него один знакомый египтянин, как хватит лишнего, такие витиеватые речи начинает вести, что хоть портреты фараона из дома выноси.

- Позволь мне лично показать твои покои, – хозяин дома встал с мягких подушек и почтительно застыл в сторонке, ожидая пока сытно наевшийся жрец тяжело поднимется на ноги.

Покои Моисею понравились особенно ещё и тем, что располагались они рядом со спальней красавицы Сепфоры. Всё пока что складывалось как нельзя лучше. Хотя почему как нельзя? Пусть так всё дальше и будет складываться, не век же ему в неудачниках ходить?

Завалившись на мягкие, набитые верблюжьей шерстью лежаки, Моисей крепко задумался, что ему делать дальше.

Никаких дельных мыслей по этому поводу в голову как назло не приходило. Вместо дельных предположений и дерзких планов крутился там образ прекрасной дочери Иофора: тонкий стан, изящные плечи, нежная кожа, гибкие руки…

- О чём я только думаю, – в расстроенных чувствах воскликнул будущий пророк. – Опомнись, швыцер! Ты таки по уши в том нехорошем веществе, в которое часто вступают те, кто смотрят не себе под ноги, а в далёкое небо. На тебе висит кровавое убийство. Словно в страшном сне совершил ты это ужасное злодеяние. По твоему следу идёт хитроумный неподкупный сыщик и, кроме того, ты сделал ещё одно правонарушение, подкупив стражу столицы Египта. Без сомнения очень скоро всплывёт и это. А покидая город ночью, словно преступник, ты подписался под своим обвинительным приговором. Да-да, ты поставил свою подпись под словом ВИНОВЕН!

Вот такие горькие рассуждения обуревали бывшего жреца, хотя разговоры с самим собой вслух первый признак начинающейся шизофрении. А день тем временем клонился к своему логическому завершению. Улеглась суета в доме гостеприимного мадиамского священника. Успокоились весь день бегающие по коридорам слуги. Умолкли разговоры, перестали скрипеть двери. Лёгкий прохладный ветерок врывался в едва прикрытое невесомой занавесью окно, стрекотали сверчки, ухал невдалеке готовящийся к ночной охоте филин.

Мысли Моисея снова вернулись к тонкому стану спасённой девушки.

- Вот он новый удар неугомонной судьбы, - в очередной раз грустно вслух проговорил будущий пророк. – Угораздило же меня ко всему ещё таки влюбиться. И, главное, как влюбиться? С первого взгляда. И в кого? В глупышку ещё неспособную отличить доброе дело от злого.

Потом Моисей в очередной раз подумал, что беседа с самим собой (этот синдром лекари иногда ещё называют «разговор с очень умным человеком») первый признак «а лох ин коп». А ведь было от чего с катушек слететь, если хорошенько подумать. И не такие умы погружались в пучину безумия, потеряв абсолютно всё.

- Ну уж таки нет, файг вам всем, – Моисей решительно вскочил с лежаков, понимая что лучшее лекарство от дурных мыслей, решительное действие.

***

Покои девушки, как уже отмечалось, располагались рядом. До них так сказать было рукой подать. Наверное, при желании влюблённый жрец мог даже услышать нежное дыхание спящей красавицы.

Стараясь не шуметь, Моисей воровато выглянул в коридор, мгновенно помрачнев. У комнаты прекрасной Сепфоры возлежала огромная рыжая псина с такими клыками, что будущий пророк тут же почувствовал боль в пока ещё невредимых ягодицах. Увидев хитрую бородатую иудейскую физиономию, выглядывающую из соседней двери, пёс угрожающе зарычал.

«Однако этот Иофор хоть и стар, но ещё таки не выжил окончательно из ума, – отметил про себя почётный гость мадиамского священника. – О чести дочери печётся как следует».

Моисей тут же решил немного польстить себе, предположив что пса посадили в коридоре именно сегодня по случаю появления в доме чужого человека хоть и знатного… но мало ли там чего может случиться. А это означало, что бывший жрец по-прежнему казался со стороны мужем в силе, во всяком случае хотя бы внешне.

- А ведь я ещё могу разбить сердце не одной красавице-шиксе, – вслух проговорил будущий пророк, а пёс тут же ответил ему глухим ворчанием и даже слегка привстал на мощные кривые лапы.

Моисей благоразумно скрылся в своей комнате с испугом подумав, а не понимает ли блохастое рыжее отродье человеческую речь. Вот египетский бог Анубис по слухам запросто на идише шпарил хоть и был лысой худой собакой, но на то он, наверное, и бог.

Ещё подумал бывший жрец о том, что все беды в царстве Египетском идут не только от дурных голов, коих в любые века было предостаточно с избытком, но и от многобожия. Одни фараоны одним богам поклоняются другие (которые реформаторы) противоположным. То одно человекоподобное чудовище возвышают, то другое, так порядка в стране никогда не будет ни в головах ни в политике, ибо бог должен быть всегда только один. Так между делом пришёл Моисей к неожиданной монотеистической мысли и та засела у него в голове крепко-накрепко да так, что даже кузнечными щипцами не выдрать.

Услышав за спиной странный шорох со стороны окна, бывший жрец резко обернулся и уже почти выхватил из складок одежды верный широкий нож, но вовремя остановил руку, так как на подоконнике грациозно потягиваясь и мило зевая восседала красавица Сепфора.

- Э… э… э… - Моисей здорово смутился, не зная куда прятать глаза.

- Да вот не спится что-то, - спрыгивая в комнату, ответила не по годам бойкая девушка.

- Я тут решила, что вы мне расскажите пару интересных историй на ночь. Ну о том, к примеру, как сделались маньяком. Ведь я и словом не обмолвилась об этом при отце, зная, что подобные откровения его сильно огорчат.

- Таки очень мудро, – усмехнулся Моисей. – Крепкого сна папаша уж точно лишился бы на очень долго.

- Ну так расскажите или нет?

- Ну, во-первых, никакой я не маньяк, а жертва дурных обстоятельств, - присев в уголке ответил будущий пророк. – Мне жаль разочаровывать такой спелый персик как ты, но мои личные шахер-махеры обстоят именно так.

- Но вы ведь действительно убили египетского надсмотрщика?

- Я тебя умоляю, разумеется убил, иначе чего бы я таки пустился в столь дальнее и опасное путешествие?

Казалось девушка была удовлетворена подобным ответом, во всяком случае разочарованной она не выглядела.

- Я тут кое-кого расспросила о вас?

- Да ну? – тут же насторожился Моисей.

- Одного мудрого человека, - Сепфора медленно прошлась вдоль окна, демонстрируя длинные стройные ножки. - Скупщика краденых вещей по имени Залман Шиммель. Он каким-то совершенно непостижимым образом всегда знает все сплетни.

«Так-так!» – отметил про себя бывший жрец, одновременно строя свои пока еще мутные хитрые планы. Отныне задерживаться надолго в Мадиамских землях, судя по всему, крайне опасно.

- Ну и что же тебе рассказал этот балэбос?

- Он сказал мне, что вы после того ужасного случая приобрели славу не только кровавого маньяка, но и всенародного иудейского героя.

- А оно мне таки надо? – совершенно обалдел будущий пророк, здорово растерявшись. - Я шо сильно просил за это?

- А почему вы против? – забавно нахмурившись, поинтересовалась девушка. – Залман Шиммель говорит, что дело было так. Вы шли по улице и внезапно стали свидетелем мерзкой сцены: египетский надсмотрщик издевался над слабым беззащитным калекой-израильтянином, работавшим на обжиге кирпичей. В приступе праведной ярости вы проткнули мучителя мечом и тем спасли бедному иудею жизнь.

- Вот это счастье мне привалило, – Моисей задумчиво теребил ухоженную бороду. – Всенародный герой. Нет, спасибочки и своих дел у меня за гланды.

Кто-то без спроса вмешивался в его дальнейшую судьбу. Приоткрывал тайное предназначение. Но кто это был? Бог? Провидение? Слепой случай? Неужели в будущем грядут великие перемены, и он Моисей будет в гуще колоссальных исторических событий. Или быть может именно он и принесёт иудеям эти перемены?

- О чём вы задумались?

- Прости, что?

- Вы о чём-то задумались и я хочу знать о чём именно?

- Да за жизнь задумался. Будущее страшит меня нешуточно…

- А есть ли в этом будущем… - Сепфора подошла совсем близко, так что будущий пророк уловил аромат её молодого прекрасного тела, – маленькое место и для меня?

Вот это так поворот.

Как говорится, взяла быка за… гм… за вымя.

«Однако какая бойкая иудейка» - в который уже раз за день с тревогой подумал бывший жрец. Такие женщины без сомнения крайне опасны, с такими женщинами он ещё ни разу ещё не сталкивался. Да, они у него были и много, но одно дело покорные рабыни и совсем другое молодая (ещё недавно ребёнок) дочь мадиамского священника.

- Притормози, о чём это ты? – неуклюже попытался увильнуть от прямого разговора Моисей. – Я вот очень интересуюсь знать?

- Но я же чувствую, что сильно нравлюсь вам?

- Однако какова наглость?

- Скажите, что же вас останавливает признаться в своих чувствах?

- Ну… например, немножечко мой возраст. Боюсь, ты годишься мне в дочери, а то и даже во внучки.

- Значит только лишь это?

- Нет, не только лишь.

- Тогда что же ещё?

- Я не хочу оскорбить твоего достойного отца. Это довольно вероломно с моей стороны посягать в чужом доме на чужую дочь и давай закончим базар за это.

- Ах, значит так? – глаза Сепфоры нехорошо блеснули.

- Таки да! – бескомпромиссно подтвердил будущий пророк.

- И это ваше последнее слово?

- Таки последнее!

- Па-па-а-а-а!!!

Крик был таким пронзительным, что в соседней деревне проснулись собаки, а полоумный петух сдуру возомнивший, что, наконец, настало утро, тут же во дворе выдал своё коронное хриплое: «ку-ка-ре-ку!».

Моисей не на шутку перепугался, глядя на гневно сжавшую кулачки орущую девчонку. Разумеется, первым в покои знатного гостя ворвался огромный истекающей слюной рыжий пёс, рявкнувший нечто вроде: «амвр-р-р-рар!», после чего бывшему жрецу пришлось проворно прыгнуть в открытое окно и дать дёру в сторону ближайших кустов. Однако проклятый пёс не отставал, ринувшись следом. Нелепая ситуация грозила обернуться лёгкой трагедией с возможными непоправимыми телесными увечьями, а то и стремительным летальным исходом…

Внезапно Моисей выскочил на широкую дорогу, где столпилось много людей с зажженными факелами.

- Слыхали, – жутким голосом вскричал седобородый вожак странного отряда. – Петух прокричал! Дурной знак не иначе. Чудовище наверняка бродит где-то поблизости, алча человечьей крови.

Затем непонятные люди заметили тяжело дышащего Моисея, который быстро для себя отметил, что незнакомцы вооружены внушительного вида сучковатыми палками.

- Вот он, поц позорный! – истошно заорал какой-то щуплый иудей с сильно вытаращенными от рождения глазами. – Я признал его.

- Кого его? – не понял вожак, подслеповато щурясь в темноту. – Голема?

- Нет, Раамсеского Потрошителя!

- ШО?!!

Теперь уже все двадцать пять загадочных бугаёв внимательно разглядывали застывшего посреди дороги Моисея.

- Да ведь за его поимку назначено пять тысяч шекелей золотом!

Договорить вожак престарелых ночных охотников не успел, так как быстро смекнувший что к чему бывший жрец бросился бежать.

- Держите его, шнореры, когда ещё подвернется нам такой чудесный случай как следует разбогатеть!

Будущий пророк бежал. Ах, как он бежал. Ни разу в своей жизни он так ещё никогда не бегал, понимая, что уйти от погони шансов у него немного, поскольку преследовали его нищие иудеи. Другое дело, если бы за ним гнались египтяне. От этих ещё был призрачный шанс как-то улизнуть, но от родных ушлых соплеменников… В принципе не стоило даже пытаться, но так просто сдаваться на милость преследователей тоже совсем не хотелось.

А всё солидное вознаграждение. Треклятый сыщик и тут оказался расторопней всех, объявив беглеца в розыск по всей стране. Чужими алчными руками ловить преступника, конечно, легче чем лично самому любимому, но как же улики? Неужели египетская знаменитость криминального сыска нарыла неопровержимые доказательства вины жреца-убийцы? Всё может быть и потому Моисей побежал ещё быстрее. Он совершенно забыл об окаянной рыжей собаке мадиамского священника и, как оказалось, сделал это совершенно напрасно, поскольку ненавистный пёс неожиданно сыграл ему на руку…

***

Группа алчных преследователей стала катастрофически отставать. За спиной беглеца послышались отчаянные крики и злобное полное нечеловеческой ненависти рычание. Четвероногий страж невинности прекрасной Сепфоры напал на уже разбогатевших в своих мыслях азартных хуцпанов. Зрелище должно быть было крайне эпическое.

«У шлимазлов ведь в руках палки, – злорадно подумал Моисей. – А общеизвестно, что любая мало-мальски уважающая себя египетская собака ненавидит иудеев с палками в руках».

Хоть в чём-то да повезло. Но как видно быстро отбились от злобного собакена нищие иудеи и стали брать отдыхающего у дерева запыхавшегося Моисея в кольцо. Будущий пророк понял, что самое время с боем выходить из окружения и со словами «Вам здесь не тут!» ринулся в заросли напролом, чуть не сбив с ног какого-то зазевавшегося ночного путника покрытого с ног до головы известковой пылью. Путник мирно шёл себе по дороге никак не ожидая попасть под ноги сумасшедшему потному бородачу, весящему как молодой упитанный бычок.

- Шоб ты так жил, как я на это смеялся! – крикнул вслед явно безумному незнакомцу бродяга, подбирая корзину с нехитрым скарбом.

Заросли у дороги вскипели будто сквозь них ломилось стадо взбесившихся зебр. Одинокий путник, прижав корзинку к груди попятился к обочине дороги, а из кустов тем временем вывалились двадцать пять раскрасневшихся головорезов, вооруженных длинными палками. Правда у некоторых палки были сильно изгрызены, а одежда во многих местах разорвана демонстрируя сквозь прорехи волосатые ляжки.

- Вот он! – хрипло взревел один из очередных ночных сумасшедших. – Голем!

- Кт-т-то я? – указал на себя пальцем ничего не понимающий бедолага.

- Ну таки не я же? – громогласно расхохотался здоровяк. – Глядите, весь серый даже волосы. А мы тебя всю ночь ищем, все ноги себе в темноте отбили, а он полюбуйтесь-ка спокойненько себе по дороге гуляет. Хватайте его, шнореры, награда за него тысяча шекелей серебром!

- Гева-а-а-а-лт! - истошно заорал случайный путник, швыряя в разбойников свою корзину и резко срываясь с места.

***

Моисей всё это время отсиживался в глубокой, но к счастью абсолютно сухой канаве. Сцена случившаяся на дороге была ему глубоко непонятна. Одно не вызывало сомнения, иудеи совсем обнаглели от постоянного безделья. Ишь ты чем занимаются, вместо того чтобы крепко спать после тяжёлого трудового дня. Вознаграждение в шекелях им подавай? Экая наглость.

Нужно было с этим что-то делать, причём чем скорее, тем лучше. Будущий пророк ещё больше утвердился в судьбоносной мысли, что серьёзные перемены неизбежны. Окончательно распоясавшихся соплеменников нужно было чем-то занять. Например, организованной борьбой за независимость против рабства и египетского ига, а не то грядёт час, когда эти бездельники чего доброго свой же древний род по миру пустят. С такими то заскоками.

Отряхивая мятую одежду, Моисей неспешно выбрался из ямы. Его занимала интересная мысль, что же стало с проклятым рыжим пёселем. Судя по количеству преследователей, тот никого насмерть не загрыз, хотя одежду многим изорвал в клочья.

«Ну и ладненько» – подумал бывший жрец и окольными путями побрёл обратно в дом мадиамского священника объясняться. Хотя как тут объяснишься? Куда ни глянь, всюду он виноват. Время подумать ещё было, но нужные слова не находились. Как объяснить внезапное появление Сепфоры ночью в комнате статного красавца неженатого мужчины? Сказать нечто типа «не виноватый я она сама таки пришла!».

Да кто же в здравом уме в такое-то поверит?

Что говорится проблема.

***

Только к утру, когда полностью рассвело, добрался Моисей до дома старого Иофора. Местность будущий пророк совершенно не знал, но нашлись добрые люди, указавшие верную дорогу, хотя и хихикали при этом неимоверно, как видно уже прознав о случившейся в семье мадиамского священника неприятности.

- Значит сам пришёл, – такие были первые слова отца прекрасной Сепфоры. – Ну, проходи, коль пришёл, разговор один есть.

Моисей хорошо понимал, что это за «разговор». Он бы многое отдал за то, чтобы этого «разговора» вообще не было, но ничего не поделаешь, придётся объясняться.

Внутри огромного дома собрались практически все родственники мадиамского священника в количестве сто сорока семи человек, так что если что, то бить будут больно и долго. Особенно будущего пророка обеспокоили взрослые братья Сепфоры числом десяток – огромные бородатые мужилы поперёк себя шире, смотревшие на оплошавшего гостя так, что лучше тому вообще не родиться на белый свет.

«Живо сделают из меня фасолевый цимес» - очень точно подметил Моисей, мысленно поклявшись, что так просто свою жизнь он не отдаст.

Тут же присутствовала и вероломная Сепфора горько рыдая в углу, словно Моисей и впрямь успел учинить над девушкой какое-нибудь физическое бесстыдство. Сепфора могла обмануть своих родных, но не бывшего жреца съевшего собаку на общении со всевозможными плутами. Девушка не плакала, а смеялась, закрыв раскрасневшееся лицо белым платком. Видите ли, ей смешно! Отличная шутка, что и говорить. Даже пресловутый иудейский бадхен позавидовал бы.

Кстати о собаках. Криволапый рыжий пёс был жив - здоров. Звали его как оказалось Гершеле Острополер и был он редкой породы Ханаанский Волкодав. Один из братьев держал рвущуюся в бой зверину на крепкой цепи. Пёс жаждал реванша, пузырящаяся слюна капала на пол и, кажется, даже шипела насквозь проедая протёртую ковровую дорожку.

- Что скажешь в своё оправдание? – так хмуро уставившись на знатного гостя, спросил старый Иофор, дав знак одному из сыновей успокоить ревущего Острополера.

Пес получил чувствительный тычок под зад и в доме священника воцарилась гнетущая тишина.

Моисей глубоко вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и коротко выдал:

- Таки женюсь!!!

Ответом ему были радостные крики многочисленных родственников юной невесты и звонкий заливистый лай.

***

И случилась идише хасэнэ. Припасённое золото в заплечном мешке пошло на организацию пышной свадьбы. Ушлые родственнички хотели даже колесницу изъять в дар старейшему члену семейства - глухому столетнему дедушке по имени Меир Пантелят, которому недавно стукнуло ровно сто десять. Родственники мотивировали свою просьбу тем, что, мол, старейшему члену семьи тяжело ходить пешком, пусть хоть на старости лет порезвится, почувствует себя так сказать богатым человеком. Моисей эти притязания гневно отмёл и даже показал особо настойчивым свой широкий церемониальный нож. Родственники по достоинству оценили размеры лезвия и как будто временно отстали. Тем не менее жених постоянно держал ухо востро.

Свадьба за чужой счёт выдалась просто грандиозная. Много праздно шатающихся зевак привлёк слух о роскоши церемонии и богатстве знатного жениха, что было воспринято Моисеем с большой тревогой, ибо не следовало ему понапрасну светиться. Но изменить гибельный ход событий будущий пророк был не в силах, хотя видит Бог, он пытался. Ещё как пытался! Но всё как видно напрасно.

Сама церемония как ни странно много времени не заняла, а вот праздничный пир грозил затянуться на несколько дней. Была пропета песнь расставания невесты с девичьей жизнью – «Базецн ди калэ». Затем гости два с лишним часа пели и кричали «Мазл тов». С потолка дома даже штукатурка посыпалась под конец этого разнузданного воя. Однако горько было взирать Моисею как новоиспечённые родственнички вовсю пируют за его счёт. Ещё больше уверился он в правильности избранного пути будущих перемен, глядя на пьяные раскрасневшиеся хамские рожи. Но главный удар судьбы был ещё впереди, а заключался он в том, что сразу же после церемонии бракосочетания, первым к бывшему жрецу подошёл с поздравлениями невысокий крепенький коротышка с дерзко завитыми вверх тонкими чёрными усиками.

- От всей души поздравляю с такой великолепной избранницей, – Назир Абд аль-Хаммам крепко обнял напрягшегося Моисея. – Вижу, жизнь у вас постепенно налаживается. Знаете, я даже чуточку рад. Честное слово, искренне рад за вас. Что не верите?

Будущий пророк не ответил, машинально подмечая, что у знаменитого сыщика, по-прежнему, на него ничего нет, иначе быть Моисею в весело звенящих кандалах. Но что за изощрённую игру он затеял?

Наглости Абд аль-Хаммаму хватило не только на то, чтобы лично поприветствовать будущего пророка, он ко всему ещё уселся рядом с ним желая поболтать о том о сём.

- Слышали новость, местные жители попытались прошлой ночью отловить якобы объявившегося в Мадиамской земле монстра Голема!

- Мне за это ничего неизвестно, - кашлянул Моисей, отводя взгляд от прозорливых глаз представителя египетского правосудия.

- Я когда узнал все подробности, хохотал полчаса без удержу. Представляете, себе эти чудаки приняли за Голема местного каменщика, поздно ночью возвращавшегося с работы. Ну то что обознались пол беды. Каменщик мало того что оказался чемпионом по бегу на длинные дистанции, так он ко всему ещё профессионально занимался единоборством крав-мага и когда те олухи загнали его в угол…

В общем такого количества выбитых иудейских зубов и сломанных иудейских челюстей ещё никто в Египте раньше никогда не видел. У зубных врачей случился неожиданный праздник. Я собственно из-за этого и приехал, дабы лично осмотреть место невиданного доселе побоища. Что не верите? Да-да всё было именно так. Приезжаю значит, а тут новость на каждом шагу: сочетается браком некий Моисей, знатный египетский жрец, женится на молодой дочери местного священника. Вот так номер думаю. Неужели совпадение? А что если это другой какой-то Моисей. Ну мало ли. А то, что тоже жрец, так их у нас в Египте как блох на собаке. Но решил посмотреть, так сказать лично убедиться. Такая уж у меня беспокойная натура, в жизни не успокоюсь, пока всё не проверю. Прихожу, БА! Действительно вы! Что молчите? Да вы кушайте-кушайте, не стесняйтесь…

В общем, свадьба превратилась в настоящую пытку. Хотя всё было ещё ничего пока не настала пора первой брачной ночи. Вот тут то Моисей сполна хлебнул из той бездонной чаши неприятностей, которая с недавних пор ни на минуту не оставляла его в покое.

***

Комнату выделили молодожёнам что надо: на втором этаже с видом на живописный фруктовый садик. Сепфора вся аж светилась, прыгая вокруг статного жениха словно горная козочка.

- А что мы будем делать, а что мы будем делать… - всё тараторила и смеялась новоиспечённая жена.

- Делать таки будем, – твёрдо отвечал Моисей. – А ЧТО таки узнаешь через пару минут...

И как-то неудобно сделалось бывшему жрецу. Что-то неправильное происходило и он позволил этому неправильному себя увлечь. Просто умопомрачение какое-то случилось с ним с того самого злополучного утра когда совершил он это досадное убийство и не отпускало до сих пор.

Возлегли супруги значит на ложе и тут слышит Моисей тихий до боли знакомый ехидный голосок.

- А я всё думаю, почему вы так поспешно из города-то уехали, да ещё на ночь глядя. Откуда такая внезапность, неужели отъезд не мог подождать, скажем, до утра следующего дня? Ведь вы же меня заранее предупредили что в скором времени, возможно, покинете город, а то и страну, и я не стал чинить вам в этом никаких юридических препятствий…

Хихикающая Сепфора испуганно ойкнула, натянув на себя было сброшенный свадебный бадекен. Пунцовый Моисей вскочил на ноги и резким движением отдёрнул оконную штору.

- И ещё стража… - спокойно проговорил прячущийся за шторой Назир Абд аль-Хаммам, дружелюбно улыбаясь. – Мне глаза их не понравились, когда на следующий день я их допрашивал. Бегали у них глаза, словно они украли чего. Пришлось прибегнуть к старым проверенным методам дознания… хотя уверяю вас, если бы был хоть малейший шанс избежать их, я бы так и поступил… Я посадил их на прорастающий тростник, а затем засыпал за шиворот голодных скорпионов… впрочем, зачем вам все эти банальные подробности. Короче единственный выживший после дознания стражник признался, что обзавёлся золотом аккурат в ту самую ночь, когда ворота города должны были быть крепко-накрепко закрыты.

Взяв себя в руки, ибо желание выбросить в окно знаменитого сыщика было просто непреоборимым, Моисей медленно с расстановкой произнёс:

- Я ничего не помню за это. Таки не делайте мне беременную голову. Я себя хорошо знаю, а вы себе думайте, что хотите.

- Внезапный приступ обширной амнезии… - задумчиво протянул сыщик. – Весьма распространённый среди правонарушителей недуг.

И чуть прикрыв хитрые глаза, Назир Абд аль-Хаммам нараспев прочёл:

Десять кушитов решили пообедать,

Один внезапно подавился - их осталось девять.

- Это ещё что такое? – возмущённо воскликнул будущий пророк. – Вы мне здесь таки немножечко угрожаете?

- Что вы, что вы… - всплеснул руками сыщик. – Просто я вдруг вспомнил одно своё весьма удачное расследование. Одержимый справедливостью египетский судья пригласил на удаленный остров десятерых человек, которых считал виновными во всевозможных подлых убийствах, он зачитал им суровый приговор и затем казнил их разными способами согласно детской считалке, после чего героически покончил с собой. Я довольно быстро распутал это весьма сложное дело.

- Ай, как интересно, - скривился новоиспечённый муж. – А пять тысяч шекелей золотом за мои поимку кто иудеям пообещал? Вы ведь? Ну признайтесь же!

- Да не было такого! - Абд аль-Хаммам даже коснулся рукой сердца, пытаясь заверить в своей абсолютной искренности. – Клянусь мумией фараона Сети Первого.

- Тогда кто же бросил этот подлый клич с вознаграждением?

- Так у вас и без того достаточно врагов, - возразил в край обнаглевший сыщик, забавно засеменив к выходу из спальни. – Прощайте, мой знатный друг, до наших новых увлекательных встреч в самом недалёком будущем.

- Это кто? – испуганно спросила Сепфора, по-прежнему, делая круглые глаза когда голубки, наконец, снова остались одни.

- Один старый хуцпан.

- Он что… он сумасшедший?

- Цудрейтер? Мне думается, таки да!

- Странные однако у вас знакомые.

- Да я сам в шоке.

- И что теперь мы будем делать?

- Таки ляжем спать, - и сладко зевнув, Моисей повернулся на правый бок, тут же громко захрапев.

Так была безвозвратно испорчена первая брачная ночь Моисея с нежной как спелый персик юной женой.

Глава 4 Волшебный голос из кустов

«Бог — отец, а судьба — отчим».

Древняя иудейская мудрость.

На второй день неистового гуляния Моисей незаметно ускользнул из дома, решив побыть в одиночестве и слегка проветриться. Так уж получилось, что оказался он у подножия горы Хорив, которая считалась священной, поскольку по мнению местных жителей на её вершине в облаках жил бог их отцов. Сильно запрокинув голову, будущий пророк зорко присмотрелся. Никакими богами на вершине горы даже и не пахло. Орлиное гнездо там было, это факт, но больше ничего. Что, неужели и тут подлое надувательство? Или, быть может, мадианитяни поклонялись грозному представителю пернатых? Кто их знает…

Снова бывшего жреца одолевали тягостные мысли. Чувствовал он, что в самое ближайшее время нужно бежать из приютившей его земли. Подумать только прошло всего лишь двое суток, а он уже успел навлечь на себя совершенно невероятное количество неприятностей. Ещё повезло, что так легко отделался обычной женитьбой. Конечно, жаль покидать молодую жену, но ничего не поделаешь, собственная жизнь она дороже, а с недавних пор так и вдвойне, ибо твёрдо решил Моисей как следует вмешаться в судьбу своего своевольного и отчаянно бесстрашного народа.

Кутаясь в длинные одежды под порывами холодного горного ветра, бывший жрец уже почти собрался направить свои стопы обратно на празднество, как вдруг внезапно куст, у которого он стоял, вспыхнул синим пламенем. Понятное дело Моисей испугался, инстинктивно отпрянув в сторону. То, что куст ни с того ни с сего загорелся, это ещё полбеды, ибо то что произошло вслед за этим…

Будущий пророк справедливо рассудил, что у него начались галлюцинации. Ох, не следовало ему пить много вина на пустой желудок. Так или иначе, но пылающий куст принялся вещать человеческим голосом.

- Слушай, Моисей, сын Израиля, ибо говорит с тобой бог твой всевидящий!

Будущему пророку взять бы да убежать, но вместо этого Моисей остался на месте.

- Вижу глубокое сомнение в мыслях твоих. Что же, сомнения это хорошо, сомнения признак философского склада ума. Сомневайся, Моисей, сомневайся, ибо предписано тебе свыше отныне во всём сомневаться: в поступках, в словах, в друзьях, в жёнах и в своей дальнейшей судьбе…

Но навязчивая галлюцинация не рассеивалась и бывший жрец решил подыграть собственному не на шутку разыгравшемуся воображению.

- Что тебе нужно от меня, всевидящий, не ошибся ли ты с выбором, обратившись не к тому человеку?

- Нет, не ошибся! – твёрдо ответил куст. – Ты именно тот, кто мне нужен.

- Ну, допустим…

- Не допустим, - продолжал настаивать на своём невидимый собеседник. – А так оно и есть. И не смей перечить мне.

- Не буду.

- Вот так-то лучше. Нынче же немедленно отправляйся в Египет и выведи из ненавистного плена народ израильский.

- Легко сказать, трудно сделать.

- А я и не предлагаю тебе простых путей.

- Нет, так дело у нас совсем не пойдёт, ибо мне нужно всеми силами избегать проклятый Египет. Как только я появлюсь там, меня тут же схватят и, возможно, казнят за убийство совершённое в досадном приступе сильного гнева.

- Страдание – тернистый путь к спасению души, - задумчиво изрёк голос.

- О чём ты говоришь? Я решительно не желаю тебя понимать. Какие такие страдания ради чего?

- Ради собственного народа.

- Собственного народа? – не на шутку рассвирепел Моисей. – Ради этих наглых бездельников?

- Не справедлив ты и жесток, твоё сердце черство и поросло сорной травой чёрного безразличия. Кого винишь ты в своих неудачах? Собственных братьев по несчастью? Разве виноваты они в бедах своих? Ведь по недомыслию и природной лености терпят иго Египетское. Им нужен поводырь и этим поводырём станешь именно ты.

- Да ни за что.

- Станешь-станешь, уж я то об этом как следует позабочусь.

- Значит вот ты какой наш бог. Право выбора. Свобода волеизъявления. Справедливость для всех. Воздаяние. Значит всё это всего лишь обычные слова. Удобные для постоянной спекуляции, надувательства и обмана… сладкая патока для вислоухих простаков…

Куст догорел. Лишь маленькие красные искорки теперь пробегали по кучке неровного пепла.

Голос молчал.

- Что таки уел я тебя, да?

- Таки уел, - нехотя согласился невидимый собеседник и, как показалось бывшему жрецу, грустно вздохнул. – Недооценил я твой ум, Моисей, и твою проницательность. Что ж попробуем зайти с другой стороны. Ну, ты понимаешь, о чём это я?

Глухой для лести Моисей важно кивнул почему-то твёрдо уверившись, что его сейчас прекрасно видят.

- Ты прав, всемогущий, со мной нужен совершенно другой подход.

- Ну и?

Будущий пророк подбоченился:

- Сколько шекелей в золоте я буду иметь, если приму твоё предложение?

Невидимый голос вторично вздохнул:

- Я так и знал, что ты это скажешь… Говорить тебе о той пользе, которую ты принесёшь собственному народу, как видно, бесполезно. Что ж обещаю тебе исполнение любых твоих желаний.

- А вот это совсем уже иной разговор…

- Значит договорились?

- Ну, хорошо, - сложив руки на груди, Моисей неспешно прохаживался рядом с ещё тёплым пепелищем. – Допустим, только слегка допустим, что приду я к этим самым сынам израилевым и скажу: «Бог отцов ваших послал меня к вам!». А они мне: «А как его имя?» И что я отвечу? Не называть же мне тебя, в конце концов, Сгоревшим Кустом?

- Называй меня Яхве!

- Ну, допустим… Яхве. Но есть и вторая проблема… Как же мне добиться послушания израильтян, если я приду к ним с одним лишь непонятным именем, не имея никаких доказательств своего великого предназначения?

- Я помогу тебе?

- Как? – тут же оживился Моисей.

- Чуть погодя узнаешь.

«Классически меня сделали, как последнего шлёмеля!» - грустно подумал Моисей и эта мысль была весьма полезной, но очень запоздалой.

- Да и вот ещё что… - спохватился притихший куст, – поройся в пепле, тут кое-что для тебя есть.

Моисей осторожно приблизился к горке чёрной трухи и, подобрав веточку, принялся опасливо ковырять чёрную золу.

- Ну и? Я ничего не нахожу.

- Поищи глубже.

Палочка неожиданно подковырнула странный продолговатый предмет, выскочивший наружу.

- Что это? – бесконечно удивился бывший жрец, рассматривая невиданную блестящую штуковину.

- Подними.

- А оно не…

- Поднимай, кому говорят.

Будущий пророк подчинился.

Прямоугольная металлическая коробочка была ещё тёплой.

- А она весит таки больше, чем выглядит.

- Не умничай.

- Дрэк мит фэфэр! – выругался Моисей, от неожиданности роняя странный предмет, так как невидимый голос вещал прямо из его середины.

- Осторожней, неуклюжая дубина, ибо отныне эта штука всегда будет при тебе. Потеряешь, голову оторву.

Устыдившись, будущий пророк бережно поднял обронённую железную коробочку и, дунув на неё тихо проговорил:

- Агов?

- Чего тебе?

- Не зашиблись ненароком?

- То, что ты держишь сейчас в руках не место моего обитания, а предмет прямого общения со мной.

- Мудрено совсем как-то, - Моисей озадаченно почесал лоб.

- Ты обо всём узнаешь… но потом…

- Ну, ладненько, что теперь- то мне делать?

- Для начала спрячь переговорное устройство и никому ни при каких обстоятельствах его никогда не показывай.

- Договорились, но я бы хотел…

- Прячь, болван, скорее. Сюда кто-то идёт.

- Ах, ты нахес-тухес, – быстро сунув говорящую штуковину под одежду, Моисей обернулся, разглядев невдалеке немного сутулую низкорослую фигуру быстро семенящего вдоль подножия горы незнакомца.

- Дышим воздухом? Согласен, утро просто чудесное. А я уж забеспокоился, куда это вы вдруг запропастились?

Назир Абд аль-Хаммам доброжелательно улыбался, глядя на Моисея взглядом нежной заботливой матери.

- Да вот… - будущий пророк небрежно указал на куст. – Удивительное событие, куст неожиданно загорелся. Иду мимо никого не трогаю, а он возьми и как вспыхни синим пламенем.

- Где это произошло, вот здесь? – Абд аль-Хаммам подошёл к кучке давно остывшего пепла.

- Ага, оно самое это место.

Знаменитый сыщик присел на корточки, принюхался, коснулся пепла, растёр золу между пальцами.

- Всё ясно, это диптам! Вот видите эти маленькие семена?

- Как так? Это же типичный местный сорняк. Их тут полно в округе. Верблюды их часто кушают.

- Вы ошиблись, мой друг. Перед вами диптам ясновидный. Это довольно своеобразное растение. Вы вполне могли принять его за сорняк из-за его заострённых листьев. Данное растение регулярно выделяет летучее эфирное масло, которое легко воспламеняется на солнце. Так что в вашем чуде нет ничего удивительного.

- Но из синего пламени со мной разговаривал божественный голос! – раздражённый столь быстрым разоблачением таинственного чуда в сердцах воскликнул Моисей и тут же понял, что сделал это весьма опрометчиво.

- Божественный голос, говорите… - Абд аль-Хаммам задумчиво посмотрел на бывшего жреца. – Знаете есть такая старая иудейская поговорка: если ты разговариваешь с богом, то это молитва, а если он с тобой, то это у тебя крыша поехала.

Моисей молчал, мрачно разглядывая дерзкие закрученные вверх усы ушлого представителя египетского правосудия. Ничем его не проймёшь, всех насквозь видит, но доказать пока что всё равно ничего не может.

- В очередной раз предупреждаю, что версия внезапного сумасшествия со мной не прокатит, - дружелюбно заметил сыщик, - мною она даже не будет рассматриваться. Вы совершили убийство в здравом уме и чистом рассудке, а то, как вы пытались замести следы, доказывает, что ваши мозги прекрасно работали в момент совершения преступления, причём работали намного лучше, чем у кого другого, окажись он на вашем месте.

- Значит вы официально обвиняете меня в убийстве? – мрачно поинтересовался Моисей.

- Нет, что вы… - Назир мило улыбнулся. – Это я так… слегка погорячился. У меня нет никаких веских доказательств, а только профессиональное чутье моих уникальных серых клеточек, которые меня ещё ни разу не подводили. Улик нет, пока что… нет…

На том они и расстались.

***

Со всей отчётливостью осознавал будущий пророк, какую неразрешимую задачу поставил перед ним загадочный Яхве. Хорошенькое дело самому взвалить все проблемы на плечи простого иудея и тем временем прохлаждаться себе на небесах, даже в ус не дуя. Настоящий иудейский бог, что тут ещё скажешь. Но такой у них в принципе и должен быть - точная копия среднестатистического израильтянина.

Гости продолжали вовсю веселиться за чужой счёт, проматывая состояние новоиспечённого мужа, но на четвёртый день безудержного веселья бывший жрец тайно покинул мадиамскую землю, с тяжёлым сердцем направив свою боевую колесницу обратно в Египет. Что ждало его там по возвращении? Неизбежная кара? Ужасающие муки? Пытки и издевательства?

Ну уж нет!

Резко остановив экипаж Моисей решительно достал из-за пазухи волшебную металлическую коробочку и, поднеся её к губам, гневно произнёс:

- Эй, Яхве, ты таки там?

- Да-да, - внутри коробочки кто-то нервно прокашлялся. – Я слушаю вас?

- Гм… - будущий пророк озадаченно уставился на странный предмет, он ведь точно помнил, что говоривший с ним в прошлый раз голос был совершенно другим, властным и басовитым.

- А где этот, другой… который всё время ругался… Яхве который.

- А так это вы Моисей? – невероятно оживился новый голос. – Сейчас-сейчас, подождите секундочку.

В коробочке послышался странный треск.

- Да, я тебя слушаю, смертный!

Ну вот, совсем другое дело. Будущий пророк набрался храбрости, в которой у него никогда не было недостатка и гневно потребовал:

- Я хочу узнать за пояснения. Как я могу возвращаться в Египет, когда меня ждёт там неминуемая расправа?

- Ну, во-первых, отныне в Египте правит новый фараон, - терпеливо пояснил голос, - а во-вторых, столица снова перенесена в древние Фивы.

- Что? Новый фараон? Но как такое могло произойти, ведь я отсутствовал всего ничего, жук начихал.

- Государственный переворот. Знаешь, такое иногда случается, а в нынешней общественно-политической ситуации такое будет происходить буквально каждый год. Настал конец былой стабильности. Страну лихорадит, начался великий закат древней империи.

- Значит вот оно как?

- А ты что там себе подумал?

- Я себе подумал, что вы меня тут за полного дурака держите?

- Что ты, что ты, - громогласно рассмеялся голос, - уж мы-то точно знаем, что имеем дело отнюдь далеко не с дураком.

Моисей очень хотел поинтересоваться кто эти самые «мы», но всё-таки сдержался.

- Так чем же мне заняться, как только доберусь я до новой столицы Египта?

- Сразу же отправляйся на приём к новому фараону. Надень свои самые лучшие сандалеты. Уверен, тебя пропустят. Разоблачения не бойся: все кто мог тебя узнать, уже тихо сошли в царство мрачного Анубиса после небольшой дворцовой резни. Их места заняли новые люди, которым твоя персона глубоко фиолетова.

- А как же этот проклятый сыщик?

- Какой ещё сыщик?

- Назир Абд аль-Хаммам по прозвищу Неутомимый.

- Ах, этот… воспринимай его как некое неизбежное зло.

- Хороший совет ничего не скажешь.

- Другого не дам. Радуйся и такому.

- Ну ладно… пришёл я к этому фараону, чтобы жил он как прибедняется… и дальше то что?

- Попросишь его от имени израильтян разрешить удалиться им на три дня в пустыню, дабы воздать молитвы в честь бога Яхве.

- Ну и зачем оно нам?

- А ты можно подумать не понимаешь?

- Таки нет.

- Дабы сбежать.

- Ну да… а фараон значит такой йоцмах, что не догадается?

- Кто его знает… - задумчиво изрёк голос, - а что если он и сам будет рад от вас избавиться? Всё зависит от настроения владыки. Попадёшь под горячую руку, откажет, не попадешь, отпустит.

- И шо дальше?

- Да ничего, встретишься с главой ЦКОИ Центрального Комитета Освобождения Израиля по имени Аарон.

- А это ещё что за фрукт?

- Второй человек движения по спасению Израиля от египетского ига, разумеется, после тебя. Справишься?

- Как здрасьте!

Загребать жар чужими руками Моисей не то чтобы очень сильно любил… но, во всяком случае, никогда особо этим не брезговал. Его задача значительно упрощалась, а он уже двадцать раз заочно похоронил себя. Делов то потрепаться с фараоном, который неизвестно удержится на троне в обозримом будущем или нет. Так вот, преисполненный небывалой решимостью будущий пророк, направил свою великолепную колесницу в сторону древней столицы Египта города Фив.

***

Всё действительно оказалось неимоверно просто. Как и советовал таинственный голос Моисей облачился в свои лучшие (оставшиеся от старых добрых времён) одежды, в которых величественно подъехал ко дворцу нового египетского владыки. Никто не посмел чинить ему спрос, кто таков и по какому делу. Солдаты покорно расступились перед ним, рабы позаботились о лошадях и колеснице. Высоко подняв голову, прошёл бывший жрец сквозь дворец фараона как горячий нож сквозь кусок свежего сливочного масла.

Встречные немного удивлялись, видя незнакомого состоятельного египетского сановника, тем не мене не забывали при этом почтительно кланяться, получая в ответ величественный кивок.

Таким вот образом беспрепятственно добрался Моисей до самого тронного зала, где на золотом троне восседал явно скучающий правитель Египта, выслушивающий нудные завывания главного казначея.

- На убранство приёмных помещений было потрачено на прошлой неделе сотня серебряных утенов… - противным голосом вещал лысый худой дедуган в дорогих одеждах. – На покупку сорока несовершеннолетних наложниц из диких невежественных земель - тридцать тысяч золотых. Четыре молодых льва для дворцового зоопарка обошлись казне в тысячу серебра за штуку, а неразговорчивый раб-укротитель пошёл со скидкой, так как раздражённые переменой привычной обстановки хищники оторвали ему правую ногу. Раб требует компенсации, но я уже кое-как уладил это дело, пообещав ему чудесный обсидиановый протез с вашим портретом…

- Ну, довольно-довольно… - скривился фараон, с интересом разглядывая упавшего на колени у входа в зал незнакомца.

- Кто этот загадочный человек?

Главный казначей в замешательстве уставился на упавшего ниц Моисея:

- Ну… э… э… возможно, хозяин того раба-укротителя, о котором я только что вам рассказывал. Наверное, раб не удовлетворился обсидиановой ногой.

- Что ты несёшь, болван! – свирепо выпалил владыка Египта. – Разве ты не видишь, что перед нами некий знатный вельможа. Скорее позови его поближе, может хоть от него я услышу сегодня что-то умное и интересное.

Оскорблено поджав губы, главный казначей поспешно скрутил папирусы с нудными рядами иероглифов и, подойдя к Моисею, коротко прошипел:

- Фараон желает говорить с тобой, встань и подойди к его блистательному трону.

Будущий пророк повиновался.

- Как зовут тебя, о славный муж? Я силюсь вспомнить твоё лицо, но вот незадача никак не могу тебя узнать, - внешне фараон был сама любезность и это сразу же насторожило многоопытного Моисея.

- Зовут меня Зевулон Левит, - почтительно ответил будущий пророк, старательно глядя в пол, как предписывал этикет. – Я жрец храма Осириса, что расположен в городе Раамсесе.

- А… бывшая столица, - небрежно махнул рукой владыка Египта, - что ж помню-помню. Я был там пару раз, особенно меня впечатлили толпы праздно шатающихся иудеев и квохчущие куры в главном дворце фараона. Хм, а почему у тебя иудейское имя?

- Потому что по матери я иудей, - спокойно ответил гость.

- И что же за дело привело тебя к нам, Зевулон Левит из храма Осириса?

- Те самые иудеи, о которых ты соизволил только что упомянуть.

- Ага, так значит ты печешься об их заблудших душах?

- Ну, в своём роде… - несколько неопределенно ответил Моисей.

- Эх, как я тебя понимаю… - владыка Египта расслаблено откинулся на золотую спинку своего трона. – Наша жизнь, сплошная скука: ни тебе войн, ни стихийных бедствий, ни народных восстаний. Одни лишь дворцовые перевороты, от которых честно тебе признаюсь, мне уже тошно… Постоянно возвышающееся лезущее в государственные дела жречество… извини, я не тебя конкретно имею в виду… А всё эта проклятая казна, ведь она пуста как высохший орех. Были бы у меня деньги, завоевал бы добрую часть Азии, как мечтал мой политически недальновидный предшественник. Так, а в чём говоришь суть твоей просьбы?

Моисей набрал в грудь побольше воздуха как перед прыжком в ледяную воду и медленно произнёс:

- Хотел бы я, чтобы ты разрешил иудеям удалиться на три дня в пустыню, дабы те могли воздать почести своему богу.

- Так они же тут же сбегут! – расхохотался фараон. – Эх, наивная ты душа не знаешь ведь что просишь. Сбегут, уверяю тебя, только мелькание их грязных пяток вдали и увидишь. Они давно предлог ищут, я то их знаю. Это же дешёвая рабочая сила. Никому до меня ещё не удавалось заставить их работать, а я их заставил и знаешь как?

Моисей отрицательно мотнул головой понимая, что довольно глупый план, как он и предполагал, с треском провалился.

- Я пообещал этим ослам египетское гражданство, – невероятно довольный собой сообщил фараон. – Точнее двойное гражданство израильтян и египтян хотя у них и нет своей родины. Ведь никакие угрозы не действуют, и я решил взять их хитростью. Мол, отработаете на меня столько и столько, получите статус египетских граждан со всеми соответствующими привилегиями и плюшками.

- Так ведь когда-нибудь таки отработают, - удивился Моисей, не понимая в чём тут соль.

- Ха! – хлопнул в ладоши новый фараон, оказавшийся просто отличным парнем с чувством юмора. – Никогда не бывать этому. Договоры подписанные иудейскими старейшинами составлены на тайном египетском языке, который знают только самые верные мои жрецы. Объемы работ и сроки там не указаны, так что всё сложилось как нельзя лучше. Ну, каково, как я их, а? Лихо?

- Лихо, - был вынужден признать находчивость нового фараона Моисей.

- То-то. Ступай себе с миром, Зевулон Левит, и не бери в голову все эти ненужные мысли. Не стоит этот неблагодарный народ твоей отеческой заботы. Вон лучше райскими птичками займись. Некоторые виды ведь исчезают буквально каждый день. Проклятые змеи в оазисах необычайно расплодились, жрут редкие птичьи яйца просто напасть какая-то. Или вот очистка Нила от нечистот. Тоже весьма благородное и полезное занятие. И вообще заходи почаще. Развеселил ты меня, как я и думал, новое лицо всегда к добру, не так ли, казначей?

Главный казначей хищно скривился, напоминая при этом ту самую гадюку, которая нападала на гнёзда несчастных редких птиц. Видимо ЭТО называлось у него «подобострастной льстивой улыбкой».

«Какая пакостная рожа! - подумал Моисей, медленно пятясь к выходу. – А фараон походу вполне нормальный правитель, даже совестно как-то восстание против него поднимать».

Вот такие достойные мысли.

***

Но голос из железной коробки не отстал после первой неудачи, настойчиво требуя, чтобы Моисей во что бы то ни стало и как можно скорее встретился с главой фиванских подпольщиков ЦКОИ по имени Аарон.

- Да на кой ляд мне эта встреча? - упирался будущий пророк, отдыхая в тени густого куста смоковницы, растущего у городского фонтана. – Сильно смеялся я на это.

- Раз говорят надо, то значит надо.

- Я не желаю знать никакого такого Аарона. Этот человек наверняка опасен, если станет известно, что я имею к нему хоть какое-то отношение, мои былые неприятности покажутся лёгкой прогулкой. Контакты с заговорщиками вот чего мне сейчас явно не хватает. Можно таки подумать что мне мало убийства надсмотрщика, подкупа стражи и обман государственного должностного лица находящегося при исполнении обязанностей.

- Обман государственного должностного лица? – искренне удивился голос.

- Ну да… - огрызнулся Моисей, - этого как там его… Назира Абд аль-Хаммама!

- Не волнуйся за это.

- Ну вам легко говорить.

- Аарон уже давно жаждет встречи с тобой.

- Да что может знать обо мне этот жалкий человек?

- Он знает о тебе столько, сколько ему нужно знать. Не больше и не меньше. Ты для него настоящий герой иудейского народа, вот увидишь.

- Ну ладно таки уговорили. Где мне найти это убожество?

- Вот совсем другой разговор, - заметно повеселел бестелесный собеседник и Моисей, скрепя сердце, выслушал дальнейшие чёткие инструкции.

Глава 5 Казни Египетские

«В беде нога не хромает».

Древняя иудейская мудрость.

Заговорщики встретились на окраине Фив в старом древнем хлеву, продуваемом насквозь горячим южным ветром. Первым на место тайной встречи явился Моисей и, обойдя ветхое строение кругом, медленно отворил перекосившуюся дверь. Ржавые петли зловеще скрипнули и держащаяся на честном иудейском слове створка, с грохотом повалились вовнутрь хлева.

Будущий пророк опасливо заглянул.

Внутри никого не было. Настоящее царство тлена и запустения.

- Ша, есть здесь кто?

В принципе можно бы было и не спрашивать, ибо и так всё ясно. Пожав плечами, бывший жрец с интересом посмотрел на чьи-то кости аккуратно лежащие в самом дальнем углу хозяйственного помещения. Вблизи оказалось, что кости принадлежат издохшему ишаку, а не какому-нибудь вероломно заколотому египетским шпионом заговорщику. Моисей с облегчением вытер взмокшее чело и попытался вовсю используя своё мощное воображение предположить, что же послужило причиной смерти горемычного ослика. Слева от слегка подпорченных мышами останков валялась горка сгнившей соломы, справа растрескавшееся корыто для питьевой воды.

- Всё ясно! – произнёс будущий пророк. – Проблема неразрешимого выбора окончательно доконала бедное животное. Этот осёл олицетворение всего вечно метущегося в поисках своего предназначения иудейского народа. Ведь ожидание смерти подобно. Наверняка нерешительность и станет когда-нибудь причиной гибели храбрых сынов Израиля.

- Какие великолепные воодушевляющие слова!

Моисей резко повернулся, нащупывая под одеждой рукоять верного ножа.

- Кто это сказал?

- Я!

Бывший жрец огляделся. Даже на прохудившуюся крышу посмотрел, но так и не нашёл хозяина хриплого баритона. Неужели очередной невидимый собеседник? Но растущих кустов диптама ясновидного по близости явно не наблюдалось.

- Да здесь же я, здесь!

Куча гнилого сена пришла в движение и перед обалдевшим Моисеем во весь рост поднялся бородатый детина, косая сажень в плечах, весьма разбойничьего вида.

- Твоя мать не иначе как святая женщина раз ей удалось родить и воспитать этакого сына, - не удержавшись с восхищением выдал бывший египетский жрец.

- Та спасибочки, – из вороха ожившей соломы показалась мощная загорелая рука. – Будем крепко знакомы, меня зовут Аарон, а вы, стало быть…

- Моисей! – будущий пророк крепко пожал протянутую мускулистую руку. – Я слышал, ты жаждал скорой встречи со мной?

- О да, ещё как. Как соловей жаркую подругу.

- Но для начала объясни свой довольно… странный внешний вид.

- Всё это ради маскировки.

- Ради маскировки?

- Ну, разумеется. Близлежащие земли наводнены египетскими ищейками, так что приходится быть втройне осторожным и постоянно держать ухо востро, нос по ветру, язык за зубами, хвост рогаткой, ну и прочее, согласно известному списку.

«Вот она паранойя в своей завершающей буйной стадии!» - весело подумал Моисей, а вслух спросил:

- И о чём же ты хотел со мной говорить?

- О скором восстании, – воинственно выкрикнул Аарон и тут же испугавшись на цыпочках подкрался к дверному проёму, дабы соблюдая все мыслимые предосторожности выглянуть наружу.

«Экое чучело!» – подумал Моисей, разглядывая стог сена с руками, волосатыми ногами и кудрявой нечёсаной головой.

- Знаю я одну притчу… - задумчиво протянул бывший жрец, когда Аарон на полусогнутых вернулся обратно в хлев. – Хочешь, расскажу?

- Ага, валяй.

- Кстати, что там снаружи?

Аарон нахмурился, после чего чётко отрапортовал:

- Замечен куст перекати-поля и две козы, пасущиеся в отдалении. Противник обнаружен и оценён как временно неопасный.

- Временно неопасный? Это ты о ком? – бесконечно удивился Моисей.

- Это я о козах, – серьезно ответил вожак иудейских повстанцев.

- Поясни-ка за это.

- А кто может поручиться, что они не являются египетскими шпионами?!! Если бы не большое расстояние… я бы их вжиииих и всё… - Аарон выхватил из-за пояса короткий меч. – Им бы пришлось замолчать навеки. А так… копытным повезло, что расстояние не позволяет расслышать нашу беседу. Хотя… с другой стороны… ведь козы отлично нас видели… а что если они умеют читать по губам?

И заговорщик крепко задумался.

«Везёт же мне на чудаков!» - грустно вздохнул Моисей.

- Ну что, рассказать тебе умную притчу?

Аарон вздрогнул:

- Какую такую притчу?

- Весьма поучительную.

- А… ну… давайте-давайте. Я бабушкины сказки страсть как люблю послушать… эти… как их… бобэ майсэс…

И бывший жрец выдал:

- Жил однажды на земле один царь. Не помню уже точно его имени, кажется, Адароастромом его звали… да и не важно это сейчас. Всё этому царю всяческие опасности мерещились: заговоры, предательства, обманы. Ну, оно и понятно на то он и царь, чтобы всё время бояться. Все ведь цари боятся и этот не был исключением из правил, вот только… уж больно он сильно боялся, просто напасть какая-то. Пищу проверял на десяти рабах, в кровать не ложился, спал стоя, не мылся, боясь, что отравят воду.

Хлопотно было подчиненным с таким царём, ох как хлопотно. Но то что не моется ещё пол беды, а то… начал мерещиться ему постоянный взгляд в спину, да не простой, а холодный взгляд жестокого убийцы. С того самого дня не стало в его дворце ни одной тени. Везде факелы горели, чтобы этому самому убийце негде было укрыться. Наверное, не стоит тебе говорить, что бедняга царь никогда не женился справедливо полагая, что хладнокровным убийцей может оказаться его жена. А коварство женщин, в особенности красивых, общеизвестно.

В конце концов дошёл до ручки несчастный после очередного припадка мании преследования, казнив нескольких верных придворных. Тут уж и сам параноик ужаснулся деяниями рук своих и решил обратиться к известному лекарю. Знаменитый врачеватель был выписан из далёкой восточной страны. И как говорили лечил он царя весьма удачно припарками всякими и горячими ванночками для ног…

Моисей прервал свою поучительную историю, так как с негодованием заметил, что слушатель благополучно заснул, облокотившись об ветхое стойло.

- Эй, шлёмиль, ты меня таки слушаешь?!!

- Что? Где? Куда бежать? – вытаращенные глаза заговорщика, казалось, выскочат сейчас из орбит.

- Никуда не нужно бежать всё в порядке, - улыбнувшись, заверил главу повстанцев будущий пророк. – Я рассказывал тебе интересную историю, а ты меня не слушал.

- Это я то не слушал? – гневно ударил себя кулаком в грудь Аарон. – А хотите, перескажу?

- Нет, пожалуй, не надо… - поморщился Моисей.

- Но я всё равно перескажу… - продолжал настаивать на своем громила. – Так-так… как же там было… Ага, идут значит два еврея по ночным Фивам. И вдруг из темноты выскакивают зверского вида разбойники с ножами. «Золото, ценности, одежду, быстро!» - кричат они. Один еврей поворачивается к другому и говорит: «Равим, я тебе должен триста шекелей, вот отдаю их тебе при свидетелях».

- Так секундочку, – гневно воскликнул бывший жрец. - Это не моя история, это старый иудейский анекдот.

- Да… в самом деле… - смутился Аарон. – В таком случае… я со всей скорбью вынужден признать, что действительно прослушал вашу наверняка интереснейшую и, безусловно, поучительную историю.

Моисей в очередной раз тягостно вздохнул и быстро пересказал притчу слово в слово, следя за тем чтобы Аарон не клевал носом.

- Ну и что же потом случилось с этим царём? – с большим интересом спросил здоровяк. – Вылечился, наверное, да?

- Нет, - торжественно возвестил Моисей. - Его убили из-за угла отравленной стрелой.

- М-да, - грустно констатировал Аарон, - хреновые на этом востоке доктора.

Всё это, конечно же, была хитрая проверка. Итог вышел неутешительный: тупость главы заговорщиков оказалась не только дремучей, но ко всему ещё и совершенно непробиваемой.

«Наверняка всё в корень пошло!» - был вынужден признать будущий пророк, констатируя случай особо запущенный и неисправимый.

- Так за что, Аарон, ты желал со мной говорить?

- За что… м… м… м… ага, вспомнил, о скором восстании.

- О каком восстании ты мне тут твердишь, разве готовы сыны Израиля все как один подняться против ненавистной тирании?

Тут Аарон снова крепко задумался и Моисей даже испугался, а не заснул ли стрёмный мужик с открытыми глазами, в очередной раз впав в бессознательное состояние.

- Готовы! – неожиданно гаркнул заговорщик, да так, что с ветхой крыши испуганно сорвались воркующие голуби.

- Ну-ну… - скептически поджал губы будущий пророк. – И много у тебя верных решительных соратников?

- Двое.

- Сколько?!!

- Двое. Я и мой младший брат Акива.

- Ты, наверное, таки шутишь?

- Нет, что вы, я вполне серьёзно.

- Так секундочку… - засуетился бывший жрец, - сейчас мне нужно кое-что немножечко уточнить. Жди меня здесь и никуда не уходи.

Словно ошпаренный выскочил Моисей из старого хлева, отбежал как можно дальше и, вытащив железную коробочку, гневно в неё прокричал:

- Вы что ИЗДЕВАЕТЕСЬ там надо мной?!! Весело вам? Развлечений не хватает? Да?

- Неправда, - незамедлительно донеслось из коробки. – Всё идёт по плану.

- КАКОМУ ещё ПЛАНУ?!!

- На данном этапе исторического процесса тебе, к сожалению, не понять всех деталей задуманного. Однако со временем…

- Да пошли вы, – не на шутку разгневанный Моисей спрятал волшебную коробку и, вернувшись к Аарону, застал того заглядывающим в небольшую дыру в стене.

- Эй, ты что там делаешь?

- Ша! – здоровяк прижал к губам указательный палец. – Идите-ка сюда, только медленно, иначе вы их спугнёте…

Решив ничему больше не удивляться, будущий пророк подошёл к явно помешенному соратнику.

- Вон видите.

- Где?

- Чуть левее куста смоковницы, теперь видите?

- Ну… не совсем…

- Они следят за нами.

- Кто?

- Козы!!!

Моисей прильнул к дыре, успев рассмотреть промелькнувшие невдалеке короткие рожки. До слуха донёсся мелодичный перезвон колокольчиков.

- Вот пожалуйста вам, я был таки прав, – Аарон сделал большие глаза. – Они нас выследили.

- Кто выследил? – так же шепотом переспросил ничего не понимающий пророк.

- Египетская внутренняя армейская разведка, сокращённо ЕВАР!!!

- Любезнейший, кажется ты преувеличиваешь грозящую нам опасность… - попытался воззвать к гласу разума заговорщика бывший жрец, но как видно довольно безуспешно.

- Нет, я уверен они нас выследили, – продолжал с маниакальной настойчивостью утверждать Аарон. – Разделяемся, пока сюда не нагрянули солдаты.

- Но погоди, мы ведь ещё ничего толком не обсудили.

- Ну ладно… - здоровяк нервно поглаживал рукоять меча. – Думаю, у нас ещё есть в запасе пара минут. Говорите.

- Ну… я… - не зная с чего начать немного растерялся Моисей. – Я был у фараона…

- У самого фараона?!!

- Ну да, а что тут такого? Я говорил с ним.

- Ах, какая была возможность… - Аарон сокрушённо покачал головой. – И мы упустили её.

- Какая такая возможность? – не понял бывший жрец.

- Убить тирана, – кровожадно сверкнул глазами заговорщик.

- Я бы на это ни за что не пошёл, – гневно отрезал будущий пророк.

- Ладно, проехали, – махнул рукой Аарон, хотя и было заметно, что он сильно разочарован.

- В общем, я говорил с фараоном… - продолжил Моисей, не зная зачем он рассказывает всё этой позорящей весь иудейский род своей тупостью дубине. – Я просил его отпустить иудеев на пару дней в пустыню помолиться, но фараон…

- Плюнул вам в лицо?

- Нет, что ты, он был сама любезность, хотя моё предложение мягко отклонил.

- Погодите-погодите… - здоровяк изобразил на своём лице титаническую роботу мысли, - а каким образом вам удалось проникнуть в тщательно охраняемый фиванский дворец?

- Ну, это оказалось довольно просто… - беззаботно рассмеялся бывший жрец. – Я облачился в дорогие одежды знатного египетского сановника и меня никто не посмел остановить.

- И кем вы назвались? Надеюсь, вам хватило ума скрыть своё настоящее имя?

- Я назвался Зевулоном Левитом… - оскорблено ответил Моисей, - жрецом храма бога Осириса из далёкого Раамсеса.

Дальше произошло и вовсе невероятное… хотя если брать во внимание общую острую невменяемость Аарона, то в произошедшем не было ничего удивительного. Здоровяк глухо зарычал и не ожидавший нападения пророк оказался в крепких тисках могучих рук.

- Значит это ты! – яростно плюясь ревел Аарон, сжимая на шее задыхающегося Моисея могучие пальцы. – Презренный выкормыш кастрированного шакала!!!

Но бывший жрец, кончено, был тоже не робкого десятка. Сгруппировавшись обманчиво обмякшая жертва внезапно напряглась и в следующую секунду Аарон корчась валялся на соломе, прижав руки к пострадавшему в схватке самому уязвимому мужскому месту.

Моисей осторожно ощупал покрасневшую шею и, убедившись что та не свёрнута, с отвращением посмотрел на скулящего здоровяка.

- На будущее будет тебе хорошей наукой. Не смей обвинять того, чья вина ещё не доказана.

- Не доказана? – простонал Аарон, прибавив пару изощрённых еврейских ругательств. – Это всё из-за тебя… предателя… иштанкэр проклятый…

- Иштанкэр? Стукач? Да поясни же, наконец, за что ты взъелся на меня?

- Фараон… После того как ты побывал у него… он издал новый указ… повелевающий израильтянам не только лепить утроенную норму кирпичей, но и сверх того самим добывать солому для их выделки.

- Солому?!!

- Это требует дополнительного рабочего времени, так как подходящей для лепки кирпичей соломы в Египте очень мало и теперь её приходиться искать по всей стране.

- То-то ты напялил столько её на себя, – не упустил случая пошутить Моисей, весело рассмеявшись.

- Так это… - смутился Аарон, - для глубокой конспирации…

Поднявшись на ноги, здоровяк угрюмо посмотрел на будущего пророка:

- Что делать то… а?

Снаружи послышался звон колокольчиков.

- Ах ты! – Аарон снова припал к дыре. – Окружают, сволочи.

Бывший жрец опасливо отодвинулся в сторонку.

- Нельзя медлить ни минуты, они должны замолчать навеки, – и обнажив меч, здоровяк ринулся к выходу.

- Извинись за меня перед своей женой… если чего тебе там случайно отбил!!! – поспешил крикнуть вслед Аарону Моисей.

- У меня нет жены… - донеслось в ответ.

- Пожалуй, что теперь уже и не будет, - сокрушенно покачал головой будущий пророк, выйдя следом за безумцем.

Вдохнув полной грудью свежий воздух, Моисей с удовольствием потянулся и, поставив руку козырьком, вгляделся в далёкий горизонт. На горизонте двигались три фигуры. Двух перепуганных коз преследовал огромный головорез с мечом в руке. Головорез передвигался каким-то странными скачками. Козы умело улепётывали, двигаясь замысловатыми зигзагами, видно попались матёрые.

- Просто абсурд какой-то, – вытерев рукавом лицо Моисей снова извлёк на свет божий металлическую коробку.

Коробка будто того и ждала.

- Ты всё сделал правильно. Мы гордимся тобой, – похвалил пророка незримый голос.

- Ну, спасибочки вам, – улыбнулся польщённый до глубины души бывший жрец.

- Теперь слушай внимательно. Мы тебе поможем.

- С чем?

- С Египтом.

- В смысле?

- Очень скоро случатся в стране всевозможные беды.

- Ой вэй, хорошо бы.

- Так называемые «Казни Египетские»! Ты, главное, ничему не удивляйся и используй суматоху для того, чтобы пользуясь общей неразберихой, вывести народ израильский из ненавистного плена.

- Вывести евреев? Нет, ну вы таки соображаете, о чём меня здесь просите? КАК же я ЭТО сделаю?

- Аарон поможет тебе!

- Этот… гм… этот Аарон совершенно невменяем.

- Тем даже лучше для общего дела.

- Не понял?

- Истинные народные вожди всегда безумны.

- Но у него нет людей, нет последователей, соратников и опытных бойцов…

- Это не имеет значения. Главное, что у него есть воля к борьбе, а этого в вашем деле достаточно. Евреи и сами побегут, когда увидят ЧТО вокруг начнётся. Вам же, как опытным пастухам, нужно будет только умело направить бегущее стадо соплеменников в нужное русло.

- То есть?

- То есть вывести их живыми и здоровыми из земли Египетской.

- Да они же нас потом как бобик сандалию порвут, причём голыми руками, когда поймут, что мы их тупо в пустыню завели.

- Ничего и с этим что-нибудь придумаем.

- Ага, как же, сильно верю…

- Ты, главное, слушай что мы тебе говорим и не самовольничай.

- Кто эти мы?!! Постоянно это слышу. КТО?

Как видно вопрос застал невидимого собеседника врасплох. Повисла солидная пауза.

- Эй, Яхве?

- Да?

- Та не бери в голову.

- Ну хорошо. До связи.

- До чего? – Моисей удивленно взирал на железную коробочку, но она окончательно замолчала.

***

Тут-то и началось.

Первым делом воды Нила покраснели, сильно напоминая своим цветом человеческую кровь. Будто рубилась на берегу великой реки огромная армия и каждый павший валился в воду, окрашивая её жутковатым багрянцем.

Затем, так сказать вторым актом, пошли неожиданно размножившиеся жабы, комары и мухи. Начался мор скота. Тела людей стали покрываться нарывами. Внезапно выпавший град уничтожил почти весь урожай. И в довершение ко всему на страну обрушилась гигантская туча прожорливой саранчи, повлёкшая за собой Великую Тьму.

Одним словом, полный капец!

Как раз именно в этот самый неподходящий момент прибыл в город Фивы на служебной колеснице знаменитый египетский сыщик Назир Абд аль-Хаммам. Первым делом звезда уголовного сыска направился во дворец фараона, давя деревянными колёсами колесницы, многочисленные трупики издохшей от голода саранчи, ибо жрать в погружённой во тьму столице Египта было решительно нечего.

- Позволь поприветствовать тебя, о великий владыка, чьё имя затмевает даже свет солнца, – так упав на колени, проговорил великий сыщик и фараон благосклонно махнул рукой, приглашая представителя закона приблизиться к трону.

- Давно не видел тебя, друг. Надеюсь дела у тебя складываются не в пример лучше моих. Посмотри, что творится: не иначе как бессмертные боги разгневались на нас, хотя за что им гневаться ума не приложу.

- Не стоит винить во всём египетских богов, - подойдя к трону Назир увидел в руках фараона огромную мухобойку.

Лицо владыки Египта выглядело слегка припухшим.

- Проклятые нильские комары, – усмехнулся фараон, со всего размаху опуская мухобойку на лысую голову ближайшего жреца.

- Муха! Я убил её! Зелёная зараза.

Старый худющий жрец едва удержался на ногах, но стойко выдержал удар, льстиво улыбнувшись владыке. Таким вот образом фараон развлекался уже второй день, вовсю потешаясь над зарвавшимся жречеством под предлогом истребления ненавистных насекомых. В этой связи владыка Египта даже рад был приключившимся «казням», ведь когда ещё появится такой великолепный шанс как следует поиздеваться над хитрыми, вечно посягающими на его власть интриганами.

- Так ты говоришь, не стоит винить богов? – с интересом переспросил фараон.

- Истинно так, – Абд аль-Хаммам расплылся в своей самой обворожительной улыбке. – Все эти, так называемые «казни египетские», вполне обычные природные явления. Объясню всё по порядку.

Итак, полный крови Нил. Сейчас период половодья, когда вода часто окрашивается в коричнево-красный цвет, в результате наносов из близлежащих озёр. Ну там каменная порода такая красного цвета. Вследствие разливов комары и другие вредные насекомые размножаются невероятно, воды то много.

Что же касается града, выпадает он над Нилом, конечно, редко, но и это раньше бывало. Гораздо чаще случаются у нас нашествия саранчи, что тоже не является такой уж диковинкой. Ну а что касается так называемой «тьмы египетской»… то и тут всё очень просто. Стремительный вихрь сирокко, слышали о таком? То-то. Он поднимает из пустыни огромные тучи песка и несёт их на Египет, заслоняя солнце плотной завесой, благодаря чему и наступает мрак.

- Ловко, – восхитился на троне фараон, звонко хлопая по лысине очередного жреца. – Комар! Жирнющий! Ну а как ты объяснишь мор скота и нарывы на телах?

- Ещё проще, – казалось знаменитость уголовного сыска невозможно поставить в тупик. – Мор животных начался вследствие сильной засухи, да и саранча потрудилась, съев всё что могло шевелить листиками на ветру. Ну а нарывы… это всего лишь следы укусов от жал комаров и слепней.

- Ай да Назир Абд аль-Хаммам, ай да местный умник, - продолжал веселиться неунывающий фараон. – Мне бы такого головастого как ты главой финансов. Пойдёшь, если предложу?

- Нет, к сожалению, я с прискорбием буду вынужден отказаться от столь щедрого предложения?

- Но почему?

- Ибо всей душой и сердцем принадлежу к своему любимому государственному сыску.

- Верно, - кивнул владыка Египта, - ты действительно незаменим. Сколько дел ты раскрыл, а ну напомни?

- Пятьсот сорок пять, – без запинки отчеканил сыщик. – А самые знаменитые из них: «Смерть на Ниле», «Десять кушитов», «Загадочное происшествие в Фивах», «Убийства по иероглифам», «Пять тапиров», и «Убийство в пирамиде Джосера».

- Ну а проиграл?

- Ни одного! Кстати, считаю своим долгом донести до тебя владыка, что всеми этими неожиданно совпавшими случайностями обязательно попытаются воспользоваться твои враги, дабы сеять смуту и разлад в твоём государстве.

- Да знаю я… знаю… - несколько беззаботно отмахнулся фараон, - народ бурлит, требует хлеба и зрелищ. Всё как обычно, справлюсь и на этот раз. Что мы о политике с тобой да о политике… скукотище… Лучше расскажи мне, что за срочное дело привело тебя в Фивы?

- Ну, во-первых, моё ведомство очень скоро полностью переедет сюда в старую столицу из Раамсеса. Так что видеться мы теперь будем значительно чаще… Ну а во-вторых, уже довольно продолжительное время я иду по следу очень хитроумного и изворотливого иудейского преступника, ускользающего каждый раз как только я его уже как будто бы настиг.

- Да? – невероятно оживился фараон. – Как интересно. И кто же он этот невероятно одарённый злодей? Наверное настоящий гений преступного мира?

- Ну что-то в этом роде, - немного смутившись ответил Абд аль-Хаммам. – Его имя Моисей и он приёмный сын дочери прежнего фараона, богатый жрец, некогда влиятельнейшая столичная фигура.

- Никогда о таком не слышал.

- И не удивительно, ведь он ударился в бега бросив абсолютно всё ещё при твоём предшественнике, и теперь я вынужден преследовать его, хотя и не имею на руках неопровержимых улик.

- А каково злодеяние этого без сомнения неординарного человека?

- Он вероломно убил египетского надсмотрщика.

- Ну… наверное, у него были на то довольно веские основания… - задумчиво потрогал заплетённую в длинную косу бороду фараон.

- В том то и дело… - сыщик нервно прошёлся по залу. – Его поступок… это преступление, оно постоянно сбивает меня с толку, ибо оно совершенно не мотивировано и лишено всякого смысла.

- Значит, у него не было причин для убийства?

- В том то и дело. Решительно никаких причин.

- Так может быть он простой сумасшедший?

- Нет, он совершенно нормален, как я или вы.

- Мысленно представляю ваш поединок во всей красе, – владыка Египта зловеще усмехнулся. – Гениальный сыщик против гениального изворотливого преступника. Две горы сошлись в долине Мегиддо. Как жаль, что я не смогу лично наблюдать за разыгрывающейся криминальной драмой. Тем не менее, обещай, что будешь постоянно держать меня в курсе всех событий.

- Всенепременно! – поспешил заверить фараона Назир с чем и откланялся.

Разумеется, несмотря на свой феноменальный талант, Абд аль-Хаммам не мог предвидеть недавнее явление Моисея под чужой личиной во дворец фараона. Тем не мене сыщик-виртуоз был уверен, что бывший жрец не просто так убил того надсмотрщика. Он это сделал, дабы бросить вызов всей системе.

Да именно так! И дополнительно бросить вызов не кому-нибудь, а именно ему Назиру Абд аль-Хаммаму по прозвищу Неутомимый.

Но зачем он это сделал?

Возможно, что и от скуки.

Ведь у него было ВСЁ! Власть, богатство, красивые женщины на любой вкус, благосклонность самого фараона. Да-а-а-а… этот Моисей играл с размахом, поставив на карту всё и, в конце концов, всего лишившись. Что и говорить весьма достойный противник. Самый достойный из всех достойнейших. Действительно гений, причём гений с большой заглавной буквы.

- Ну что ж посмотрим – посмотрим… - тихо рассмеявшись, потёр руки знаменитый сыщик, доставая из складок одежды папирус с выводами криминальной экспертизы, касающейся отпечатков колёс колесницы убийцы.

***

Тем временем Моисей, не подозревая о тех грозовых тучах, которые снова сгущались над его головой, готовил иудейский народ к Великому Исходу.

Как оказалось «казни египетские» были нужны вовсе не для устрашения египтян, ибо те на внезапно посыпавшиеся бедствия абсолютно никак не реагировали. Дети по-прежнему купались в Ниле, нанизывая на палки многочисленных лягушек. Предприимчивые торговцы продавали всевозможные целебные мази от укусов и отпугивания насекомых, что оказалось делом невероятно прибыльным. Ну а резкое сокращение светового дня подняло спрос на напольные масляные лампы. Так что многие из египтян даже слегка заработали на обрушившихся на их головы «казнях».

На самом деле все эти внезапные беды понадобились для того, чтобы как следует напугать именно иудеев, многие из которых не отличались «яростью львов», предпочитая более безопасную «кротость ягнят». Израильтяне быстро смекнули, что ловить в египетских землях им больше решительно нечего. Жить тут стало, скажем так слегка невмоготу и тогда ломанулись иудеи как можно дальше от египетских земель. Тут-то и появился у них словно выскочивший из масляной лампы демон решительный предводитель, называвший себя Аароном - устами и ушами некоего Великого Моисея.

О Великом Моисее раньше никто из израильтян слухом не слыхивал, но тем не менее могучий Аарон утверждал, что он действительно реально существует и его главное предназначение вывести свой народ из нищеты и привести его в землю обетованную. Многие тут же естественно возразили, почему у этого Моисея имя точь-в-точь как у одного беглого египетского жреца-уголовника. На что Аарон отвечал, что сие ведомо лишь высшим небесным силам и не простым смертным ставить под сомнение имя Великого Пророка. Тут кто-то вспомнил что этот беглый Моисей, убил в старой столице Египта злобного как пёс надсмотрщика, издевающегося над рабами-иудеями. Беглецы воспряли духом, а Аарон стал укорять их, мол, а вы мне, тупицы, не верили.

Так вот и родилась легенда о великом пророке Моисее, спасителе Израиля.

Сам же пророк предпочитал до поры до времени сохранять интригующее инкогнито, говоря с народом исключительно через своего посредника Аарона. Так было безопасней, поскольку иудеи, конечно, ребята что надо, но огромное вознаграждение за голову беглого жреца ещё никто не отменял. Мало ли там как оно ещё повернётся? Поэтому хитроумный Моисей очень ловко затерялся в толпе соплеменников, изображая странствующего торговца пряностями по имени Моше Фигман.

Так начались знаменитые скитания великого пророка, которые длились… источники утверждают, что сорок лет, но мы им, понятно, не поверим. Сорок дней это ещё куда ни шло.

А дальше было вот что…

Глава 6 Великий Исход

«Все жалуются на отсутствие золота, а на отсутствие ума — никто».

Древняя иудейская мудрость.

- Как ушли? – вяло поигрывающий измочаленной мухобойкой, фараон очень нехорошо посмотрел на запыленного глашатая.

- Да вот взяли, снялись с места, и ушли, - ответил глашатай, стараясь поскорее отдышаться.

Бег по погружённому в вечные сумерки городу его окончательно доконал, но уж больно хотелось поскорее донести до владыки Египта эту тревожную весть.

- Что неужели все сразу? – фараон даже слегка привстал на троне, чем нарушил многовековые египетские традиции.

- Нет, не совсем все… - немного замялся принесший дурные вести посланец, - но большинство!

- О прах моих древних предков, какая же радостная весть. Наконец-то я от них избавился. Хотя… секундочку… - владыка Египта крепко задумался. – Мы ведь лишились бесплатной рабочей силы.

- Смею вам напомнить… - вмешался один из доселе молчавших дворцовых советников, - что эти иудеи всё равно нормально не работали.

«Вжи-и-и-их», - зловещая мухобойка просвистела в опасной близости от лысой макушки престарелого вельможи.

Бедняга сконфужено втянул голову в плечи.

- Не работали, говоришь? – лицо фараона приобрело угрожающе багровое состояние. – Ну уж нет, я не позволю им так просто сбежать.

В главном зале роскошного дворца египетских владык повисло тревожное молчание, готовое взорваться в любую минуту.

- Ату их, братцы!!! – громогласно взревел фараон, и все присутствующие испуганно заметались вокруг трона.

Ибо новый правитель Египта во гневе был страшен... хотя довести его до такого состояния было крайне сложно, но удравшим иудеям таки удалось это сделать.

Была быстро собрана небольшая армия, уместившаяся на тридцати боевых повозках. Фараон лично решил возглавить карательную экспедицию, взойдя на потрясающей красоты колесницу, украшенную развивающимися на ветру львиными хвостами.

Когда поднявшая тучу пыли зловещая кавалькада неслась по улицам Фив, владыка Египта вдруг увидел своего старого знакомого Назира Абд аль-Хаммама, как раз забирающегося в припаркованную у обочины скромную служебную повозку.

Фараон поднял руку и карательный отряд мгновенно остановился.

- Куда ты в такую рань, о великий? - так низко поклонившись, поприветствовал владыку Египта знаменитый сыщик.

- А разве сейчас утро? – удивился фараон, с сомнением посмотрев на тёмное небо. – Впрочем, какая разница ведь из-за этой пылевой бури всё равно ничего не видно. Не желаешь ли присоединиться к нам, дружище, ибо твои незаурядные способности вполне могут пригодиться мне в предстоящем деле.

- С удовольствием разделю с тобой все тяготы дальнего военного похода, - улыбнулся Назир, - если только моя интуиция впервые в жизни не подводит меня.

- Хм… даже так?! – в очередной раз восхитился талантом сыщика владыка Египта. – И что же твоя интуиция тебе подсказывает?

- Что ты, чьё имя затмевает свет луны на ясном ночном небе, устремляешься сейчас в погоню за сбежавшими под прикрытием песчаной бури иудеями.

- Потрясающе! Нет, вы слышали это?

- Мне с тобой по пути, о владыка, ибо подсказывает мне моё чутье усиленное безудержной работой неугомонных серых клеточек, что тот, кого я ищу, будет находиться среди беглецов.

- Ну да, среди этих лентяев легко затеряться, - согласился фараон. - Я бы на его месте так и поступил, покинув Фивы с толпой трусливых беженцев…

Назир Абд аль-Хаммам натянул поводья своей повозки, ставя её рядом с блистающей колесницей фараона и вот карательный отряд снова несётся вперёд.

- Отличный день для охоты, – крикнул сыщику фараон, ловко управляясь с вожжами.

- Но не думаю, что всё будет так просто, - прокричал ему в ответ Назир.

- И именно поэтому всё происходящее особо увлекательно, – не унимался не на шутку развеселившийся владыка Египта. – Поверь мне, друг, раз даже меня крепко проняло, так что я решил лично покинуть дворец, чего обычно никогда не делаю, то… нас действительно ждёт невиданная забава…

Да, забава и впрямь предстояла невиданная.

***

Тем временем иудеи, уже двести раз пожалевшие о содеянном организованной толпой двигались… чёрт знает куда они двигались, ибо везде куда не глянь был проклятый песок. Как и предполагал Моисей беглецы в самом начале пути принялись роптать на своего могучего предводителя и лишь огромные габариты Аарона не позволяли особо рьяно наседающим опуститься до грубого рукоприкладства.

- Куда ведешь ты нас, изверг проклятый? - так кричали со всех сторон недовольные, гордо восседающему на меланхоличном верблюде Аарону. – Небось погибели нашей захотел? Ты же, кажется, обещал нам очень зелёный оазис на каждом шагу и прекрасных полногрудых бесстыжих блудниц с осиными талиями.

- Я это вам таки обещал? – Аарон даже бровью не повёл. – А хуцпа у вас не дура.

Казалось, слова произносил не он, а его двугорбый верблюд. Аарон и впрямь был идеальным предводителем - сама невозмутимость.

- Да ты обещал, сын подколодной змеи! Шоб ты жил в эпоху вечных перемен…

Тут уж Аарон временно утратил свою каменную невозмутимость и, резко обернувшись попытался найти наглеца, выкрикнувшего оскорбительные слова. Но толпа как всегда безлика. Все старательно отводили глаза, и кто так нагло дерзил предводителю, оставалось только гадать.

Многие иудеи несли друг друга по очереди, что несколько облегчало передвижение. Прочие (а таких было немало) строили страшные планы по завладению единственным верховым животным беглецов – тем самым верблюдом, на спине которого гордо восседал Аарон.

- А кто он такой, он что лучше всех? – пробегал среди недовольных иудеев гневный ропот. – Я может тоже не из последних был в Фивах и вот подишь ты пешком топаю… а эта с позволения сказать, дубина, со всеми удобствами как какой-нибудь египетский угнетатель-эксплуататор.

- Всё правильно ты, Зусман, говоришь, несправедливо это.

- В общем так, ты его отвлекаешь, а я захожу сзади.

- Здравствуйте вам здесь! А почему я, почему сразу я… тоже нашёл тут крайнего…

- Я вас таки умоляю ведь ты, если что, лучше всех бегать умеешь, вон какие ноги длинные.

- Лучше всех бегать… ну ты и сказал так сказал… Не, люди, вы это слыхали? Да где ж это видано по песку то быстро бегать?

- Ну таки не знаю…

- Эй, Хаим, ты бы вообще молчал что ли, да?

- Шо то мне не нравится за ваши намерения. Я быть может тоже немножко хочу на этом самом верблюде прокатиться?

- А это видал?

- Что? Что ты мне только что показал? Файг мне на пальцах скрутил?

- Да ничего, это у тебя, Гершель, галлюцинации начались, солнечный удар, голову напекло вот и оговариваешь честных людей.

- Это ты то честный? Ой, люди, поглядите на этого напыщенного индюка. Да я тебе даже вот этого самого песка, что под ногами, в долг не дам. Честный человек, это же надо. Шоб ты не дошёл куда я шёл…

- А вот за это ты сейчас получишь ногой по толстому тухесу…

- А ну ша… - подскакавший вовремя на колченогом верблюде Аарон, в корне придушил начинающуюся драку, одним суровым взглядом усмирив главных зачинщиков. – Вы это… не балуйте… а то… оставлю в пустыне по уши закопанными в песок на радость шакалам и стервятникам.

Все эти разговоры, ругательства и проклятия с удовольствием выслушивал Моисей, находящийся в самой середине разношерстной толпы иудеев и скрывающийся под личиной странствующего торговца пряностями по имени Моше Фигман. И кого только среди отчаянных беглецов не было: ростовщики, торговцы краденым, юристы, ювелиры, зубные врачи, старьёвщики, музыканты и фальшивомонетчики. Присутствовали в толпе и иудейские женщины, скрашивая мужчинам дорогу своей бесконечной руганью и постоянными упрёками. Было их немного, но не настолько, чтобы иудеи могли из-за них передраться. Тем более что было неясно, молоды женщины или стары, красивы или уродливы, так как их полностью скрывали просторные одежды, даже лиц и тех не разглядишь, только лишь глаза злобно из под повязок сверкают.

«А может то и не женщины вовсе, – тревожно размышлял едущий во главе плотной толпы Аарон. – Что если это… ЕГИПЕТСКИЕ ШПИОНЫ!!! Ну да, конечно же, они специально затесались в наши ряды, прикинувшись добропорядочными иудейками. Действительно лучшей маскировки и не придумать. Они наверняка выжидают. Да-да, всё именно так и обстоит. Они дождутся пока мы сделаем остановку для ночлега, а затем… а затем… перережут всем горло!!!».

Жуткие мысли поколебали былую решительность Аарона и он стал нервно оглядываться, ища в горестно причитающей толпе лицо мудрого Моисея. Но Моисей старался не выделяться, как следует закутавшись в пёструю накидку. Он не хотел засветиться до поры до времени. Вот уйдут как можно дальше от Египта, вот тогда да… придёт пора выйти на главную сцену великому иудейскому пророку.

- Слышь, Фигман, – какой-то хитрого вида старичок ткнул Моисея в бок остреньким локотком. – Как ты думаешь, справимся мы с этим амбалом, если вместе на него одновременно набросимся?

- С каким таким амбалом? – не понял Моисей, недовольно рассматривая не в меру бойкого старца.

- Ну, с этим… как бишь его… шо на верблюде красуется.

- А понимаю… решил прокатиться сам на удобном транспортном средстве предводителя?

- А чего же не прокатиться, когда есть такая возможность. В ногах ведь правды нет, так ведь? В мои то года идти пешком да через пустыню… настоящее наказание божье. Ну, так что справимся, а?

- Я за это совсем не уверен, - честно ответил Моисей.

- Я так и знал, – сокрушённо покачал головой старик. – Слушай, Фигман, а может ты меня понесёшь… ну, скажем, на своей спине…

Не желая тратить лишних слов, Моисей показал сжатый кулак и, медленно для постепенного усвоения материала, поводил им у носа хитреца. Старец близоруко сощурился и всё быстро смекнув растворился в толпе.

Такая вот получалась весёлая картинка.

Ну, а если придерживаться голых фактов…

В принципе иудеев сбежало из Египта не так уж и мало. Но не будем списывать со счетов и то немаловажное обстоятельство, что многие (а таких действительно было большинство) не пошли за Моисеем, разбежавшись кто куда по разным землям, лежащим вокруг Египта. Все эти люди справедливо решили, что преследователи кинутся как раз за огромной толпой, а не за отдельными одинокими беглецами. Так оно и вышло. Но с «огромной толпой» тоже не получилось, ибо к концу первого дня путешествия Моисей с Аароном с удивлением обнаружили волшебное исчезновение большинства ярых сподвижников. Те словно сквозь песок провалились. Только недавно их было не счесть, а теперь осталось… Моисей честно пересчитал самых верных «овец», выходило где-то около ста восьми человек. Конечно, так и мороки меньше, но с другой стороны, где теперь взять необходимый исторический размах?

«Ничего, - спокойно подумал великий пророк, - историки потом как следует наврут!». И, главное, как в воду глядел.

Теперь немного о маршруте. Аарон по приказу Моисея (а тот в свою очередь руководствовался подсказками загадочного Яхве) повёл беглецов по старой караванной дороге вдоль берега Средиземного моря, потом, правда, пришлось свернуть немного на юг в пустынный район Ефам, дабы обойти песчаную бурю. И вот именно в этом самом Ефаме иудеи расположились в первый раз на вынужденный отдых и вот что из всего этого вышло…

***

На землю хищно пала тьма, как и бывает в пустыне, свалившись так неожиданно, словно кто-то накинул на небо дырявое чёрное покрывало. Дырявое, потому что сквозь маленькие прорехи мигали далёкие звёзды. Заметно похолодало. Но нагревшийся за день песок щедро отдавал тепло, так что окоченеть во сне вряд ли кому из беглецов угрожало.

На ночь расположились в небольшом оазисе. Всё как полагается: несколько пальм, кусты, журчащий чистый как детская слеза источник. Правда, самые злопамятные снова вспомнили про обещанных полногрудых блудниц с осиными талиями опасливо поглядывая на своих сварливых старых жён, на что Аарон резонно возразил:

- Кому-то быть может и верблюд блудница. Вон глядите, какие у него отличные бугорки на спине. Пятый размер, однозначно!

После этого откровения желающих спорить больше не нашлось.

- Дались им эти блудницы, – жаловался Моисею, укрывшийся среди густой листвы оазиса, слегка огорчённый Аарон. – Жён пусть своих лапают и свои хотелки чуток поуменьшат.

- Да, с полногрудыми блудницами ты хватил лишку… - признал бывший жрец, - что говорится, весьма опрометчиво ляпнул.

- Даже и не знаю, что на меня нашло. Умопомрачение, одним словом. Видимо случился у меня небольшой тепловой удар.

- По-моему, умопомрачение твоё естественное состояние.

- Ась?

- Да так ничего. Отвечай, чего звал? За что хотел со мною говорить.

- Да тут… понимаешь… - Аарон сильно замялся, - не идут у меня из головы эти женщины числом двадцать.

- Какие женщины? – Моисей внимательно вгляделся в освещённые лунным светом благородные безумные черты.

Сегодня вроде как не было полнолуния, так что приступ горячечного бреда вроде бы должен благополучно миновать метущийся разум бедняги.

- Ну, эти… которые закутанные по самые брови. Мне они сразу не понравились, ибо увязались за нами уже за воротами Фив.

- Ах, эти, - беззаботно махнул рукой пророк. – Поверь мне тебе не стоит таки за них волноваться. Это жёны и сестры некоторых наших последователей. Они отправились в пустыню, дабы постоянно следить за своими непутёвыми родственниками, особенно когда услышали, что ты пообещал им полногрудых блудниц.

- Я пообещал?

- Ну да, ты!

- Ах да… действительно. Тем не менее, ты меня совсем не успокоил.

- И что ты предлагаешь?

В темноте блеснул выскочивший из ножен боевой меч.

- Пусть их рты замолчат навеки, – кровожадно прошептал Аарон.

- Да ты, похоже, настоящий маньяк, – в притворном ужасе воскликнул Моисей. – К тому же ещё и явный женоненавистник, хотя я понимаю причины твоего столь необычного поведения…

- Это я то женоненавистник? – невероятно рассвирепел здоровяк.

- Ну да ты, не я же, в конце концов, у меня в этом плане всё, слава Яхве, в порядке.

- А почему ты вдруг решил, что у меня с этим что-то не так? – внезапно остыв, удивился Аарон. – Разве я давал хоть какой-нибудь повод сомневаться в моей мужской состоятельности?

- Ну.. в общем-то… нет… - был вынужден признать бывший жрец. – Но пнул я тебя тогда довольно таки сильно.

- Жестоки и не справедливы твои слова.

- Ну, хорошо, так уж и быть я беру их обратно. Тем не менее все твои разговоры о шпионах полный бред. Если в твоей голове ещё осталась хоть капля разума, ты немедленно забудешь всю эту чушь и пойдёшь крепко спать.

- Ага, как же… пойду я спать… ногами вперёд… а они ночью… это самое…

- Что «это самое»?

- Выпустят всем кишки.

Моисей протяжно застонал:

- Да ну тебя, достал уже. Таки достал даже меня, а уж я то разных зануд достаточно повидал на своём веку. Всё, я ухожу спать и не желаю больше слушать весь этот вздор.

И плотно запахнув одежды, пророк решительно покинул густые заросли.

- Вам здесь не тут, - прошептал Аарон, воровато озираясь, - просто так я это дело не оставлю…

***

Когда лагерь беженцев накрыла абсолютная тьма (щербатый лик луны зашёл за плотную тучку) Аарон бесшумно выбрался из кустов змеёй крадясь среди спящих. В темноте женщин было довольно трудно отличить от мужчин и глава повстанцев решил ориентироваться по мерно вздымающимся во сне бугоркам.

- Ага! – глухо воскликнул безумец, вцепляясь руками в упругие весьма приятные на ощупь выпуклости.

Дальше произошло непредвиденное. Сокрушительный удар отшвырнул Аарона прямо к журчащему рядом пресному источнику. Быстро придя в себя, здоровяк с трудом осознал всю нелепость своей ошибки, смочив лицо прохладной водой. В темноте он всё напутал, схватив за горбы верного спящего на песке верблюда, который не преминул тут же хорошенько лягнуть страдающего бессонницей хозяина в живот.

- Хасан, зар-р-р-раза! – Аарон зло пихнул сандалией вьючное животное в мохнатый бок.

Верблюд отозвался нечленораздельным ворчанием, звучащим однако вполне оскорбительно. Даже личный верблюд Аарона и тот не уважал его, что уже говорить о простых иудеях.

Беглецы спали вповалку, кто где упал и потому безумец стал действовать осторожней, высматривая переодевшихся шпионов в тот момент, когда из-за туч появлялась луна.

Наконец он нашёл то, что нужно. Спящая женщина как видно была немалых размеров. Ростом уж точно с Аарона, а её вздымающиеся груди... Хасан непременно должен был бы издохнуть от зависти при виде этаких «бугорков». Вообразив, что перед ним переодетый мужчина, Аарон приготовился действовать. Иудейская женщина таких размеров просто не могла существовать в природе, а что касается выпуклостей, то в любом случае они были, скорее всего, не настоящие, так что никакого урона чести если что не случится.

Аарон терпеливо дождался, когда луна снова зайдёт за тучи и, поплевав на руки… Из глаз полетели такие звёзды, что тёмная ночь могла показаться ясным солнечным днём. Последнее что он успел понять, перед тем как погрузиться в очередное спасительное беспамятство, это то, что груди у якобы фальшивой женщины были вполне настоящими.

***

Очнулся Аарон, когда давно настало утро и первое, что он увидел это перекошенное от гнева раскрасневшееся лицо Моисея:

- Что проснулся, цудрейтер позорный? С добрым утречком! Фингал у тебя под глазом невероятно радует мой взор. Я бы ещё и от себя как следует добавил. Как спалось, кошмары не снились?

- Не а, - честно признался предводитель, потирая выросшую на лбу шишку. – Хасан мне снился. Верблюд мой. Вещал что-то человеческим голосом по поводу своих горбов.

- А у нас тут случились небольшие цуресы.

- Да?

- Ага, и с какой новости тебе начинать? С плохой или с очень плохой?

- Давай с просто плохой.

- Значит так, пока ты дул себе в две дырки, пропал твой верный верблюд Хасан.

- КАК?!!

- Да вот так, а вместе с ним исчезли две жаждущие лучшей жизни заблудшие «овцы» плотник Шлумиэль Мигаль и пекарь Ашмелон Абашталь.

- Ах, мерзавцы, какие мерзавцы… Впрочем, мне с самого начала не понравился этот верблюд, особенно выражением своей надменной морды.

- Но это ещё полбеды, – хмуро сообщил Моисей.

- А что, таки случилось что-то ещё? – изображая саму святую невинность, поинтересовался Аарон.

- Вторая новость куда хуже. В наших плотных рядах объявился бесстыдный насильник. Вот эта святая женщина… - пророк указал на закутанную в белые одежды стоящую рядом фигуру, - или нет, вот эта… - бывший жрец кивнул в сторону горько всхлипывающей незнакомки немалых размеров, – утверждает, что ночью ею пытался овладеть какой-то бородатый пропахший верблюдом мужлан. Ответь мне, не знаешь ли ты, Аарон, кто бы это мог быть?

Пристальный взгляд прямо-таки сверлил насквозь бесстрашного предводителя повстанцев.

Здоровяк озадаченно почесал массивный нос с горбинкой:

- А дай-ка за это подумать… Знаешь, просто ума не приложу, кто бы мог такое сделать.

- А я, кажется, уже догадываюсь, - строго произнёс бывший жрец.

- Да и кто же это? – Аарон очень натурально сделал большие глаза.

Вместо ответа Моисей елейным голосом поинтересовался:

- Ответь мне, Аарончик, что это за шишка у тебя на голове, откуда она взялась то, ведь вчера вечером, если мне ни с кем не изменяет ветреная память, её у тебя совсем не было.

- Ах, это? – здоровяк осторожно коснулся проклюнувшегося рога. – Понимаешь ли, я… только что всё вспомнил. Забыл после крепкого сна, ну такое ведь часто бывает. Действительно ночью произошло нечто необычное. Мне не спалось…

- Так.

- И вдруг гляжу среди спящих иудейских тел крадётся фигура…

- Опиши нам её.

- Ну, такая гнусная, скрюченная… одним словом, типичный злодей. Я сразу же понял - что-то идёт не так. Пересчитал людей, все вроде на месте, значит это кто-то чужой, пришлый стало быть. Смотрю дальше, а он подбирается к этой святой женщине и хвать её за… мнэ… за то что больше всего у неё там выпирало… ну я понятно не выдержал, бросился в атаку… К сожалению, силы оказались неравными и подлый враг одолел меня вырубив точным ударом, а упав набил я о камень эту проклятую шишку. Тем не менее, мне удалось его спугнуть. Ведь честь этой святой женщины не была поругана?

И все посмотрели на всхлипывающую незнакомку.

- Прошу вас ответить нам, – вежливо попросил Моисей.

- Он так и не добился невозможного, - дрожащее донеслось из под накидки.

- Ну, вот таки видите всё сходится, – обрадовался Аарон и прочие иудеи одобрительно загудели.

Казалось инцидент исчерпан, но Моисей, взяв предводителя за пряжку на поясе, притянул его к себе.

- Ну, я то предположим хорошо знаю, кто это был, - тихо прошептал пророк, - мне то ты мацу на уши не навесишь. Кстати, пока ты спал, я рассказал людям, кто я такой на самом деле, ибо не вижу больше смысла скрываться. Считаю, что ты должен искупить свою вину перед этой невинной душой.

- Но как?

- Женившись на ней.

- ЧТО?!! Да я даже не видел её лица?!!

- Тем лучше, - строго отрезал пророк, - так ваш брак приобретёт некую таинственную загадку, чарующую недосказанность, непередаваемый острый шарм.

- Но…

- Никаких «но», я так решил и точка…

Доподлинно неизвестно до чего бы договорился знаменитый пророк, не появись на горизонте в клубе пыли бравая египетская конница.

- Гевалт! Они таки настигли нас!!! – закричал кто-то из наиболее зорких иудеев. – О, цурес нам цурес!!! Спасайтесь, носатые.

- Ша, спокойно, без паники, Яхве с нами, – замахал руками Моисей, доставая из-за пазухи заветную железную коробку.

Аарон же вздохнул с облегчением, поблагодарив всё того же Яхве за внезапно ниспосланное избавление от постыдного бракосочетания непонятно с кем.

- Веди людей к морю, – тихо прошелестело из коробки. – Дойди до первого попавшегося по пути мыса и там жди.

- Ждать чего? Погоды?

- Увидишь!

И Моисей повёл.

***

- Кажется, они заметили нас, – сообщил фараону Назир Абд аль-Хаммам, увидев как небольшая толпа иудеев вдалеке, поспешно даёт стрекоча.

- Ничего-ничего, – владыка Египта хищно осклабился. – Теперь уже точно не уйдут, распоясавшиеся бездельники. Всем колесницам - полный вперёд!!!

***

Выдающийся в море мыс был небольшим и даже можно сказать весьма компактным, но вполне способным уместить сотню с лишним перепуганных израильтян. Моисей, находясь во главе обеспокоенной толпы сородичей, терпеливо дожидался дальнейших указаний.

- Это что же такое скажите на милость? – недовольно раздавалось из-за спины пророка. – Мы что таки будем туточки топиться? Та не делайте нам смешно. Зачем же мы проделали такой огромный путь? С комфортом утопиться вполне можно было и в Египте, дружно прыгнув в этот их Нил.

- Аарон! – раздраженно крикнул Моисей и недовольные разговоры тут же прекратились.

Предводитель мятежников, сжимая огромные кулаки, мрачно разглядывал прячущих глаза сородичей звереющим взглядом.

- Чего мы все ждём? – прошептал бывший жрец в зажатую в руке металлическую коробку.

- Отлива! – последовал лаконичный ответ.

Пророк обеспокоено обернулся.

Египетская конница неумолимо приближалась. Уже был слышен победоносный рёв египетских солдат, осознающих что бежать их жертвам совершенно некуда. Ну, разве что в пучину морскую вниз головой.

Хорошенько присмотревшись, Моисей с удивлением и сильной тревогой узнал в человеке, который нёсся в колеснице рядом с фараоном, знаменитого сыщика Назира Абд аль-Хаммама, ставшего настоящим родовым проклятием для иудейского пророка. Абд аль-Хаммам олицетворял собою истинное неумолимое правосудие, от которого нигде нельзя было скрыться: ни в море, ни в небе, ни даже, скорее всего, и в самой земле. Этот и на том свете достанет, будьте спокойны.

«Вот и спета моя славная песенка “Хава нагила”!»», - грустно подумал бывший жрец и в этот самый момент из волшебной коробочки строго донеслось:

- А ну-ка подними-ка свои руки!

- Простите, шо?

- Руки, говорю, подними, будто благословляешь кого…

Моисей повиновался, картинно всплеснув руками и в следующее мгновение море расступилось.

- Чудо, чудо!!! – завопили на разные голоса поражённые до глубины души иудеи. - Нес гадоль хайя по!

- Ох, вэй из мир! – испуганно пробасил Аарон, отшатываясь от Моисея и чуть не свалившись при этом в море.

- Вперёд, братья мои, вот дорога к нашему счастливому спасению! – не растерялся пророк.

Фраза, конечна, была красивая, но опрометчивая, ибо иудеи тут же всем скопом ломанулись вперед к показавшейся из воды сухой тропинке буквально затоптав не ожидавшего такого напора Моисея. Не удержавшись на ногах, пророк упал и несколько неблагодарных «братьев» тут же прошлись у него по спине. И если бы не вовремя подоспевший Аарон, неизвестно чем бы всё это ещё закончилось.

Здоровяк помог подняться постанывающему, держащемуся за поясницу бывшему жрецу и быстренько повёл его сильно прихрамывающего за удирающими соплеменниками.

***

- Что такое?!! – удивлённо поднял брови фараон. – Если не ошибаюсь, перед ними расступилось море! Кто их предводитель? Он наверняка великий волшебник.

- Здесь нет никакого волшебства, – Назир Абд аль-Хаммам щурясь вглядывался в высоко стоящее в зените солнце. – Останови свою армию, фараон, если не хочешь лишиться её.

Послушав совет мудрого сопровождающего, владыка Египта приказал бросившимся следом за беглецами солдатам немедленно вернуться.

- Сейчас ровно полдень, - знаменитый сыщик послюнявил палец, определяя направление ветра. – Ты не успеешь перевести через этот узкий проход своих людей. Смотри, волны уже смыкаются.

Всё так и произошло, вот была дорога между бушующими волнами как… бултых... и её уже не стало, будто сонный верблюд языком слизнул.

- А как же иудеи, я… я ничего не понимаю, – фараон удивлённо глядел на сыщика, ожидая объяснений.

- Они уже на другой стороне.

- На другой стороне?

- Там… чуть дальше небольшой остров. При следующем отливе они покинут его и снова окажутся на большой суше.

- Так это всего лишь отлив?!! – разочарованно воскликнул фараон.

- Вполне обычное дело, причём довольно регулярное, - кивнул Назир. – Прикажи своим людям двигаться вдоль берега. Мы, конечно, потеряем время, но ведь беглецы идут пешком, так что наша скорость, пожалуй, сравняется.

Так, в конечном счете, и поступили.

Глава 7 Чудеса продолжаются

«Горе тому, кого никто не любит, но берегись того, кого любят все».

Древняя иудейская мудрость.

Итак. Благополучно удрав от разъяренных египтян, приободрившиеся иудеи оказались на небольшом каменистом острове. Ждать очередного отлива пришлось недолго и вот уже скитальцы быстренько драпают по обнажившейся отмели, собирая по дороге выброшенную на сушу рыбу и симпатичных маленьких крабов. Хотя со стороны последних был встречен нешуточный отпор и, как утверждают многочисленные источники, кое-кто даже остался без фаланги пальца.

Покинув временно приютивший их островок народ Израиля под предводительством могучего Аарона и мудрого кудесника Моисея оказался в пустыне под названием Сур. Дорога здесь шла через лишённые воды районы и в течение целых трёх дней по пути не попался не то что колодец, но даже маленькая спасительная лужица. Хотя с другой стороны, откуда ей в пустыне то взяться?

Но иудеи стойко терпели все неудобства, добравшись, наконец, через три дня до Мера, где была вода и зелёные обещающие укрытие от вездесущей жары оазисы. Тут то и начались очередные проблемы.

Отталкивая друг дружку скитальцы неорганизованной толпой бросились к желанному колодцу, где плескалась драгоценная прохладная влага.

Моисей с Аароном наблюдали за всей этой свалкой с большим порицанием. Пить предводителям не хотелось, так как оба прятали под одеждой внушительные фляги, сделанные из высушенных тыкв, с кристально чистой родниковой водой. Кроме того у предводителей имелся особый запас питательной еды и небольшие ёмкости с отличным вином. Разумеется всё это тщательно скрывалось от ушлых соплеменников.

Уже у самого колодца завязалась нешуточная драка. Слава Яхве, что мудрый Моисей накануне приказал Аарону обыскать всех «овец» на наличие холодного оружия. Насильно изъятый арсенал (ножи, шипастые палки, серпы, удавки, мечи, одна булава и хорошо заточенные вилы) перешёл на хранение Аарону, что, в общем-то, спасло многим скитальцам жизнь. Если бы не эта мудрая предосторожность… у колодца уже лежала бы гора свежих иудейских трупов.

Но иудеи и без холодного оружия бились как разъяренные тигры. Никто не желал уступать кому бы то ни было право первым напиться из колодца. Драчуны оттаскивали друг друга за бороды, гневно ругались, активно работая не только руками, но и ногами.

- Вот тебе, Аарон, наглядная иллюстрация к злободневной теме построения будущего израильского государства, – сложив руки на груди, глубокомысленно изрёк великий пророк.

- Боюсь, я не совсем понимаю за твою умную мысль… - усмехнулся здоровяк, с удовольствием наблюдая за тем, как «заблудшие овцы» тузят друг друга по чём зря.

- То же самое… - спокойно продолжил испивший до дна чашу житейской мудрости Моисей, - наверняка случится, когда речь зайдёт о создании первого иудейского царства, правда масштабы бойни будут совсем другими.

- Ну здрасте вам… - сокрушённо покачал головой Аарон. – Хорошенькие однако вырисовываются перспективы…

Тем временем драка шла к своему логическому завершению. У колодца осталось всего несколько твёрдо стоящих на ногах человек – отчаянные рубаки, некогда промышлявшие разбоем на большой египетской дороге и, так уж получилось, что один из этих добрых людей полетел вверх тормашками прямо в такой желанный прохладный колодец. Потасовка мгновенно прекратилось, как только прозвучало коронное: «Бдыш-Бултых!».

- Не, ну что таки за левые дела? – гневно воскликнул один из иудеев. – Вот как хочите, но я из этого самого колодца теперь пить воду точно не буду… ибо этот… с позволения сказать шлёмиль не мылся, по крайней мере, полгода.

- Ну, ничего, теперь наплескается вдоволь, – весело рассмеялись остальные. – Эй, Авнер Шац, ты там часом немножечко не захлебнулся?

Из колодца доносилось методичное отфыркивание.

- Кто-нибудь из вас таки в курсе, он плавать-то хоть умеет?

- А бадхен его знает?

- Бадхен, конечно, знает, но как видите его нет туточки сейчас среди нас.

- Ну, ты и скажешь, Фалик. Как же, сейчас, разогнался твой бадхен к нам сюда явиться и сплясать пуримшпиль, уж скорее… гора сама по себе придет к Магомету, отрастив огромные волосатые ножища… или начнётся новый всемирный потоп…

- А вот это таки не плохо бы, учитывая нестерпимую жару…

- Ну всё, ша, хватит, – прикрикнул на расшалившихся сородичей Аарон. – Найдите верёвку и достаньте этого болвана из колодца. Только за шею её ему не привязывайте, когда тащить наверх его будете. А то я вас, шикеров, знаю…

Верёвку нашли и под дружный хохот скинули в сырую темноту.

- Эй, Авнер Шац, держи мохнатый конец!

- Да он никак совсем утоп.

- Ну всё хамбец водичке, при такой жаре его труп отравит все подземные источники меньше чем за сутки на сотни вёрст.

- Зато раздувшееся тело очень быстро всплывёт на поверхность колодца и мы сможем подцепить его вилами…

Под очередной взрыв радостного смеха иудеи дружно потянули верёвку. Верёвка натянулась, сильно завибрировав, значит упавший в колодец дурак всё-таки не утонул.

Мокрого с головы до ног бородача под едкие шутки вытащили наружу.

- Ну как там внизу?

Шац мрачно уставился на соплеменников.

- Шоб вы здохли, вы мне нравитесь, – хрипло проговорил несостоявшийся утопленник.

- Как водичка прохладная? А как на вкус?

- Макес вам всем на живот, а не водичка…

- А что с ней не так? – вмешался обеспокоенный Моисей.

- Так это… - Авнер Шац грустно вздохнул. - Вода-то… тю-тю… совсем непригодная…

- Как так непригодная?

- Ну очень горькая на вкус, пить такое нельзя.

Иудеи приуныли не сразу осознав услышанное, ну а когда до них, наконец, дошло… Плотная, яростно сжимающая кулаки толпа, угрожающе обступила немного растерявшихся предводителей.

- Это вы во всём виноваты! – стали на разные голоса выкрикивать жаждущие лучшей жизни скитальцы. – Это из-за вас мы попали в эту передрягу. Что теперь делать, ведь мы погибнем здесь от жажды на радость ненавистным египтянам.

- С десятью я быть может при удачном раскладе ещё управлюсь… - горячо прошептал на ухо Моисею Аарон, поглаживая многочисленные рукояти ножей торчащих из-за пояса. – Но с сотней… такое не под силу даже мне.

- Спокойно, люди, – великий пророк картинно взмахнул руками и иудеи слегка притихли, помня что в прошлый раз от подобного взмаха произошло настоящее чудо. – Жестоки слова ваши и крайне несправедливы. Разве мы желаем вам зла? Нет. Только добро. Разве не мы вывели вас из плена египетского, разве не мы помогли избежать гнева жестокого фараона, разве не мы обещали вам благополучный исход тяжёлых скитаний?

Но пристыдить рассерженных соплеменников было не так-то уж и просто.

- Сладки речи твои, но горьки уста, как та вода в проклятом колодце, на которую можно лишь смотреть, но нельзя испить, – донеслось из неблагодарной толпы.

- Ну, почему же… - смущённо кашлянул Авнер Шац, - я ведь там искупался и ничего, живой. На худой конец хотя бы как следует помоемся перед неминуемой смертью от жажды. Отойдём в царство мёртвых, так сказать, чистенькими… как новые шекели.

Но это предложение было встречено обидными словами, касавшимися преимущественно необычных сексуальных предпочтений самого Шаца и чувствительными тычками ему под рёбра.

- Ты всё больше говоришь, Моисей, но одними речами сыт не будешь, - продолжали нешуточно бушевать иудеи. – Поверим мы тебе только тогда, когда деяния твои будут в точности соответствовать твоим словам.

- Ах, так значит? – сильно разозлился Моисей и даже пошёл красными пятнами. – Сейчас вы устыдитесь жестоких слов своих, неблагодарные.

И сказав сие знаменитый пророк решительно подошёл к колодцу.

- Сейчас именем Яхве я сделаю эту воду пригодной для питья.

- Ну-ка ну-ка рискни своим здоровьем, – нагло донеслось из толпы.

И Моисей рискнул. Надменно усмехнувшись, великий пророк вытащил из заплечного мешка какие-то непонятные засушенные веточки и, смерив притихших сородичей строгим взглядом, бросил свой гербарий прямо в колодец. Вода в колодце тут же забурлила, словно на дне его резвились пираньи, которым сверху кто-то швырнул шмат окровавленного свежего мяса.

- Братья, там оказывается водятся хищные рыбы, – истошно завопил Авнер Шац отшатываясь от колодца. – А я всё думаю кто это меня там внизу всё время за голые пятки щекотал…

Иудеи на всякий случай приготовились бежать, в страхе ожидая, когда из тёмных недр повыскакивают прожорливые зубастые твари, хотя и было очевидно, что первыми они сожрут стоявшего ближе всех к колодцу Моисея.

Но хищные рыбы так и не появилась.

Иудеи разочаровано выдохнули, понимая какой чудесный шанс только что был упущен благополучно избавиться от доставших всех и вся предводителей.

- Дайте мне деревянный ковш, – приказал великий пророк и, получив оный, привязал его к верёвке. – Аарон, погружай!

Могучий предводитель умело зачерпнул холодную воду и, вытащив на свет божий полный до краёв ковш, осторожно принюхался, коротко кивнул и в несколько глотков прикончил содержимое.

- Уф! – здоровяк с удовольствием вытер губы, вылив остаток воды себе на шею.

- Ну и таки как? – нервно поинтересовался Авнер Шац. – Не горька ли водица, в животе не урчит?

Аарон прислушался к своим внутренним ощущениям.

- Знаешь вот нет и странное дело она мне показалось даже сладкой, словно персиковая настойка.

Услышав подобное откровение иудеи жестко ломанулись к колодцу.

- А ну стоять, – чудотворец повелительно взмахнул рукой и соплеменники покорно остановились. – Подходить строго по одному. Аарон, проследи.

Пока беглецы под присмотром могучего Аарона утоляли жажду, Моисей удалился в сторонку, якобы для того чтобы в очередной раз воздать молитвы самому Яхве. Многие при этом подумали, что уж слишком часто пророк молиться новому богу, не иначе желает как следует ублажить того в угоду своим великим целям. Подлизываться к некой могущественной силе это, конечно, хорошо, это иудеи отлично могли себе понять, в особенности, когда тебе сулит в итоге немалая награда. Но общаться с богом наедине слишком часто… это ведь признаки острого душевного расстройства.

Но Моисею было глубоко сиренево на досужие домыслы не в меру ушлых соплеменников. Моисею требовались постоянные инструкции, которые он с завидной регулярностью получал. Без них… страшно подумать, что с ним бы тогда произошло.

- Я всё сделал как вы и велели, заранее собрал нужные ветки и бросил их в горький колодец.

- Молодец, – донеслось из железной коробочки. – Вода стала сладкой?

- Как мёд. Всё произошло, как вы и предсказывали.

- Но воины фараона по-прежнему идут за вами по пятам.

- Да? А я рассчитывал что мы, наконец, избавились от них. Скажи-ка, Яхве, а нельзя ли эту проблему как-нибудь побыстренькому уладить?

- Что ты имеешь в виду, я не совсем тебя понимаю?

- Ну… - Моисей немного смутился, - устранить их всех физически. Утопить, испепелить молнией, сжечь, раздавить… в общем на твой выбор.

- Твоё поведение выглядит странным. Ведь ты всем, абсолютно всем обязан именно египтянам: положением, образованием, богатством…

- Утерянным богатством, – недовольно уточнил Моисей.

- Ну да утерянным, но разве ты не успел как следует вкусить плоды земных утех благодаря Египту?

- Таки успел, – был вынужден признать припёртый к стенке пророк.

- Вот видишь и ты желаешь им гибели. Не все проблемы решаются при помощи насилия. Отнесись к недругам своим так, как они отнеслись бы к тебе.

- Вот-вот так я как раз об этом самом, - невероятно оживился Моисей. – Они убьют нас, как только нагонят, значит, мы должны опередить их в этом славном кровавом деле.

- Но откуда ты знаешь, что эти люди желают вам зла?

- Ох, и вопросики у тебя чтоб мне лопнуть. Ну, задал так задал… - великий пророк озадаченно почесал макушку. – Конечно, я не могу за это ручаться, но… Скажу тебе так… моя интуиция подсказывает, что наша встреча закончится очень плохо, во всяком случае для некоторых из нас, в число которых я вхожу под номером первым.

- Тем не менее помочь тебе при помощи насилия я не смогу. Подсказать что, это вот запросто, но вмешиваться извне… совершенно исключено.

- Ну, таки спасибочки вам! – и спрятав говорящую коробочку за пазуху, крайне раздражённый пророк быстро вернулся во временный лагерь к своим неблагодарным соплеменникам.

***

Дальше по пути им попадались исключительно обширные райские оазисы, где компактной группе скитальцев вполне грозила опасность резкого уменьшения общей численности. Но попытки дезертирства на корню пресекал могучий Аарон, зорко следя за каждым иудеем и грозя свернуть челюсть каждому, кто попытается хотя бы на десять шагов удалиться от основной группы.

Например, оазис под названием Елим, славился своими семьюдесятью финиковыми пальмами и двенадцатью источниками кристально чистой воды. Понятное дело, что финиковые пальмы тут же объели, а источники слегка замутили, но то были издержки долгого пути, где не было ни еды, ни воды, а правила лишь жестокая к людям стихия.

На ночлег остановились в пустыне Син между Елимом и Синаем. Медленно ползущее к горизонту солнце палило немилосердно и в довершении ко всем неудобствам внезапно кончились запасы продовольствия и воды.

- Значит сожрали всё и выпили, – гневно орал разъяренный не на шутку Аарон. – А не я ли говорил вам проявлять сдержанность. А не я ли запрещал вам использовать драгоценную в пустыне воду для каждодневного омовения ног.

- Но гигиена прежде всего, – возражали ему иудеи. – Что подумает фараон, когда настигнет нас. Мы желаем принять бой и уйти в царство небесное чистыми телом и помыслами.

- О горе мне с ними! – схватился за чернявую голову могучий Аарон. – Видит Яхве, я когда-нибудь поубиваю шлимазлов вот этими самыми руками. Передушу как слепых котят.

- В чём дело, друг мой? – обеспокоено спросил появившейся из-за ближайшего бархана Моисей, возвращаясь после очередной «молитвы». – Я слышу необузданный кипящий гнев в речах твоих.

- Это стадо баранов… - Аарон указал дрожащим пальцем на оскорблено отворачивающихся соплеменников. – Эти непостижимые ослы истратили всю воду.

- Как? – удивился Моисей. - Ведь мы как следует запаслись ею, когда покидали Елим.

- Запаслись да видно недостаточно. Наверное, даже если бы каждый из этих напыщенных дураков нёс за спиной по маленькому колодцу, им бы и того было мало.

- Но как они таки могли за такое короткое время потратить ВСЮ воду? – всё никак не мог взять в толк недоумевающий пророк.

- Они, понимаете ли, принимали ванну, – презрительно бросил Аарон и как безумный забегал кругами.

- М-да, проблема… - сконфуженно пробормотал Моисей и, развернувшись поспешил в обратном направлении за всё тот же бархан. – Я помолиться…

Кто-то из иудеев удивлённо пожал плечами, но нашлись и такие, кто покрутил пальцем у виска. Все эти проявления неуважения были тут же замечены зорким Аароном и окончательно вышедший из себя здоровяк принялся за профилактическую воспитательную работу. Моисей вернулся к соплеменникам как раз в тот самый момент, когда могучий Аарон уже заканчивал, стегая заранее припасённым хлыстом, последнего из оставшихся охальников.

- Вот тебе, вот тебе, зар-р-р-раза носатая!

Наказуемый по мягкому месту Авнер Шац не оставался в накладе, умело костеря мучителя по матери и тем самым прибавляя себе и без того немалой вины. Порка грозила затянуться до ночи и Моисей поспешно прервал экзекуцию громким замысловатым возгласом:

- Не время для учёбы, брат мой, ибо жизнь и только жизнь имеет право учить человека как жить и как оставаться человеком даже там, где любой другой на его месте потерял бы людское обличье.

Поражённые глубиной мудрости изречения экзекутор и его жертва мирно расстались, смущённо пожав друг другу руки.

Увидав Моисея, разомлевшие на солнышке соплеменники невероятно оживились, противно завыв на разные голоса:

- Дайте, наконец, нам пить.

- Даешь водицы студеной.

- Как не совестно тебе взирать на наши телесные страдания.

- Ша! Бесстыжие! – прикрикнул на собратьев Аарон и, демонстрируя навыки опытного каторжного надсмотрщика, хорошенько прошёлся хлыстом по покатым упитанным спинам. – Швыцеры зажравшиеся, только и знаете что ныть и требовать. Просите у великого пророка воды? А сами что? Разве кто-то из вас сделал хоть что-нибудь полезное сам? Желаете жить на всём готовом? Жрать и пить в три горла за чужой счёт?

- Да, таки желаем! – донеслось хором ему в ответ.

Длинный хлыст с визгом рассек горячий воздух.

- Что вы так укоряете меня? – патетически воздев руки к небу воскликнул Моисей. – Что искушаете господа?

Но соплеменники не желали никак успокаиваться.

- О, если бы мы умерли от руки господней в земле египетской… - на разные голоса выли они, - когда мы сидели у котлов с сочным мясом, когда мы ели чужой сдобный хлеб досыта и горя не знали, ибо вывели вы нас в эту пустыню на погибель, чтобы всё собрание уморить лютым голодом.

«Ишь ты как научились изъясняться? – с удивлением подумал Моисей. - Прямо как по писанному. Хоть бери и садись излагай на папирусе подробную летопись исхода».

- Как видно укоренился в вас сильно рабский дух, – так решил упрекнуть собратьев великий пророк, уже найдя выход из как будто бы неразрешимой ситуации. – Хлеб в достатке и котлы с мясом вам дороже сладкой свободы.

- Да, дороже!!! – слаженно неслось в ответ. – Обменяем её не задумываясь…

- Шац предлагает сдаться, - заявил Авнер Шац по обыкновению делая морду кирпичом.

- У-у-у-у, бомжары! – рычал Аарон, окончательно измочалив несчастный хлыст. – Сейчас я вас научу как землю обетованную любить…

А этим хоть бы хны, видно наели хороший жирок в рабстве у фараона, так что никакие хлысты им теперь не помеха.

- Ну ладненько вам, успокойтесь, - устало вздохнул Моисей. - Будет вам и еда и питье, но только вечером. Я лично вам это обещаю.

- Так уж и вечер как бы.

- Значит ждите.

И они принялись ждать, и очередное чудо свершилось.

***

Когда окончательно стемнело, внезапно с востока прилетели бесчисленные стаи перепелов и в одно мгновение покрыли землю. Ослабев после дальнего перелёта они беспомощно били крыльями скача то тут, то там по песку. По всему выходило, что их можно было приспокойненько ловить голыми руками. Израильтяне оживились, запылали яркие костры в ночи и очень вскоре потянуло божественным запахом жареной птицы, испечённой на сделанных из припасённых веток вертелах. Как следует наевшись, иудеи спели хором «Хава нагилу» и легли спать хотя и недовольно ворчали в адрес невозмутимого Моисея по поводу отсутствия обещанной воды.

Но на рассвете случилось ещё одно чудо.

Когда беглецы продрали свои заспанные глаза, то не поверили тому, что увидели. Всё пространство вокруг было белым-бело, усыпанное странными белыми шариками, напоминающими крупные градины. Проснувшийся раньше всех Моисей ходил по земле с длинной острой палкой и выборочно нанизывал на неё самые крупные мягкие шары.

- Возрадуйтесь же, народ Израиля! – так прокричал он квёлым со сна соплеменникам. - Ибо ниспослал нам щедрый Яхве… Как же оно там называется? Ага, вспомнил! Ниспослал нам манну небесную, которая заменит нам хлеб насущный.

- Так что, ЭТО таки можно есть? – удивлению беглецов не было предела.

- Не только можно, но и нужно, – подтвердил Моисей. – Калорийно и полезно и без холестерина. Способствует, кстати, удалению из организма лишних жиров и шлаков, поднимает общий тонус и настроение.

Стоит ли говорить, что после подобных речей израильтяне кинулись собирать странные шарики с невероятным жаром. Манна оказалась не только мягкой, но и сладкой словно пахлава на вкус, так что неожиданный утренний завтрак превратился в изысканное пиршество.

На следующей стоянке в Рефидиме взопревшие иудеи снова вспомнили о обещании Моисея по поводу воды. Опять гневные выкрики и угрозы неслись со стороны распаренных странников.

- Неблагодарные сколопендры, – так отвечал на все обвинения пунцовый Аарон очень близкий к тому, чтобы осуществить своё страшное обещание массового удушения нескольких особо крикливых соплеменников.

Моисей бывший сама невозмутимость под гневные вопли удалился помолиться и, вернувшись, пообещал хрипло лающим иудеям (человеческие голоса те уже сорвали) чистую родниковую воду.

- Ну и где же она? – прорычал обезумевший на почве частичного обезвоживания Авнер Шац. – Может прольётся с неба благостным дождём как манна небесная?

- Нет, - невозмутимо ответил великий пророк. – Она появится из противоположного места.

Шац тут же предположил откуда именно, после чего завязалась небольшая драка с Аароном. Улыбающийся, но глухой к любым мольбам и угрозам Моисей, неспешно направился к высившейся неподалёку горе. Подошёл к её подножию и прямо на глазах у беснующихся соплеменников со всей силы ударил посохом в землю. В следующее мгновение из земли брызнула вода.

Израильтяне видя такое дело слегка офигели.

- Таки чудотворец! – высказал кто-то всеобщее мнение, после чего все напились в порядке очереди, составленной исходя из половой и возрастной категории особо сильно жаждущих.

Женщин напоили в первую очередь, хотя Аарон тихо настаивал на том, что дебелая девушка, спасённая им от несуществующего в природе насильника является самым что ни на есть настоящим мужиком.

- Наверное, ты позабыл, милый друг, как недавно ощупывал её не вполне мужскую грудь, – шепотом съязвил Моисей, вогнав Аарона в краску и тем поставив наглеца на место.

А здоровяк запоздало подумал о том, что не все подробности его ночного позора следовало рассказывать злопамятному пророку.

***

Небольшой карательный отряд египтян расположился на ночлег прямо посреди пустыни. Фараон никуда особо не спешил, хорошо видя вдалеке яркие костры разбивших лагерь иудеев.

- А мы огонь разжигать не станем, – приказал своим солдатам владыка Египта. – Пусть колесницы будут готовы с первыми лучами солнца к решающему броску.

- А не стоит ли нам ударить прямо сейчас? - осторожно предложил Назир Абд аль-Хаммам. – Пока противник ни о чём не ведает. Вот только прислушайтесь.

- Прислушаться к чему? – удивился фараон.

- По-моему, они поют «Хава нагилу» и пляшут голыми вокруг костров.

- В самом деле? – владыка Египта сощурившись как следует присмотрелся. – Да, ты прав, мой проницательный друг. Какая дикость. Но что с них взять, нецивилизованные люди сырой рыбой питаются, хотя и кошерной. Только и знают что воровать, плясать да веселиться.

- Нужны ли тебе в таком случае подобные рабы?

- Э нет… - улыбнулся фараон, - тут уже дело принципа. Нашла, так сказать, коса на камень. Отпущу этих, глядишь за ними и другие потянутся. Кушиты те же… Так знаешь ли можно подорвать всю экономику страны.

- И то верно, – согласился сыщик.

Невдалеке послышался протестующий истошный визг и отборная египетская брань.

- Эй, что там происходит? – фараон резко повернулся к одному из воинов. – Ты, немедленно выясни, что случилось.

Через несколько минут двое солдат, высланных в дозор, приволокли упитанного яростно отбивающегося иудея.

- Что это за произвол? Я буду жаловаться в профсоюз пекарей, хватают, понимаешь доброго человека прямо посреди пустыни. Кто вы такие, забодай вас всех комар. Предупреждаю, я так это дело не остав…

Договорить упитанный бородач не успел, увидев в свете выглянувшей из-за облаков луны высокую статную фигуру египетского фараона.

- Мать моя женщина, – иудей поспешно упал на колени. – Не вели казнить, владыка, ибо во всём сознаюсь и даже в том, чего никогда не совершал.

Фараон улыбнулся:

- Поднимите его и подведите ко мне.

Ноги у иудея как видно от страха резко отнялись и египетские солдаты поспешно подволокли его к владыке Египта.

- Кто ты, назови мне имя своё.

- Авнер Шац, к вашим услугам.

- Ты один из этих? – рука фараона указала в сторону пылающих костров.

- Уже таки нет.

- Поясни!

- Я сбежал. Ибо с меня довольно изощрённых издевательств. Воды нет, хлеба нет, мясо снится только в шаббат. Да ещё практикуют постоянные телесные наказания. Искупаться негде и, главное, никаких пышногрудых блудниц.

- Пышногрудых блудниц?!! – брови владыки Египта стремительно поползли на лоб.

- Ну да, их самых, – запальчиво выкрикнул Авнер Шац, перестав, наконец, дрожать. – Этот бородатый поц Аарон обещал всем блудниц, понятно что наврал собака сутулая, а я дурак уши веером развесил и ему поверил.

- Так-так, – невероятно оживился Назир Абд аль-Хаммам, вмешиваясь в весьма содержательную беседу. – Значит предводителя беглецов зовут Аароном?

- Да нет же, какой из него предводитель… так, курам на смех… гопник гопником… ко всему ещё и воинствующий антисемит, судя по всему, - скривился беглец. - Всем заправляет настоящий пахан, матёрый мужичина вооруженный широким церемониальным ножом, с которым как я понял шутки плохи.

- И как зовут этого без сомнений незаурядного человека?

- Как зовут? Моисеем понятное дело.

Лицо Абд аль-Хаммама расплылось в хищной улыбке, аккуратные завитые к верху чёрные усики ещё больше затопорщились. Сейчас знаменитый сыщик как никогда напоминал сытого кота, только что слопавшего целый жбан свежей сметаны.

- Так-так, какие знакомые лица, встреча старых друзей после долгих дней вынужденной разлуки… Интуиция и уникальные серые клеточки в очередной раз не подвела меня.

- Рассказывай всё как есть, ничего не утаивая, - грозно сведя брови к переносице, приказал фараон вновь задрожавшему пленнику, - и быть может, я пощажу твою жалкую шкуру.

И Авнер Шац всё выложил как есть, ибо ничего иного ему банально не оставалось.

***

Когда увлекательнейший рассказ о злоключениях бежавших из Египта иудеев подошёл к концу, погружённый в задумчивость фараон так приказал своим воинам:

- Отведите этого человека подальше и отпустите. Дайте ему вдоволь воды и еды в дорогу и проследите за тем, чтобы он не вернулся к своим соплеменникам.

Благодарно завывающего Авнера Шаца, упавшего в ноги фараону, поволокли прочь.

- Пусть не думают, что имеют дело с кровожадным чудовищем, – так торжественно произнёс владыка Египта, вглядываясь в бархатную тьму, окружающую военный лагерь. – Я умею прощать, я могу быть иногда весьма милосердным, ибо тоже где-то в глубине души обычный человек, несмотря на божественное происхождение.

Назир Абд аль-Хаммам благоговейно внимал высоким речам.

- Ну, что скажешь… - фараон повернулся к застывшему в отдалении сыщику. – Как, по-твоему, действительно ли сотворил чудеса этот Моисей или нет?

- В своём роде… сотворил, - был вынужден признать Абд аль-Хаммам. – Видите ли, всё что мы тут услышали… я ни в коей мере не хочу усомниться в словах этого человека… уверен он бы не стал лгать вам убоясь страшной кары. Так вот ничего чудесного во всех этих, казалось бы, удивительных событиях нет.

- Вот даже как?

- Да, и я сейчас объясню почему.

- Веришь ли ты, Назир, вообще в чудеса и всемогущих богов?

- Я верю лишь в одно божество… - сыщик смущённо опустил глаза, - в богиню правосудия Маат. Ибо именно она в момент сотворения мира создала порядок из хаоса Исфет.

- И это весьма похвально? – удовлетворённо кивнул владыка Египта.

- Так вот, об этих самых чудесах, - продолжил Абд аль-Хаммам. - Моисей, скитаясь в своих изгнаниях, прожил некоторое время на Синайском полуострове и у местных жителей наверняка научился тому, как выживать в суровых условиях пустыни, степи и горных районов. Свои познания, добытые путём личного опыта, он теперь ловко использует во время похода. Те, кого он вывел из Египта, ничего не знают о тяжёлой жизни в пустыне, потому и принимают деяния своего вожака за проявление неких сверхъестественных сил. К примеру, «манна небесная», о которой нам рассказал тот убогий человек… это ничто иное как разновидность тамариска, который в весеннюю пору, то есть как раз именно сейчас, выделяет сладковатую жидкость быстро застывающую на ветру в виде белых шариков, похожих на град. Местные жители большие любители этого лакомства.

- Ну а перепела? - напомнил с интересом слушающий фараон.

- Ещё проще. Весенней порою из дальних земель тянутся их огромные стаи. Измученные путешествием они, как правило, садятся на землю совершенно ослабев. Я слышал, что это происходит в данной местности довольно регулярно.

- Ну а чудесный источник, неужели и тут никаких чудес?

- Вынужден и здесь разочаровать тебя, о владыка, но с источником так же имеется небольшое мистическое надувательство. Этому чуду Моисей наверняка тоже научился у мадианитян. Известно, что несмотря на длительную засуху у подножия гор под хрупкой пленкой песка и извести обычно собирается дождевая вода. Достаточно разбить эту оболочку, и ты уже добрался до воды, чтобы утолить ею свою жажду. А что касается горького колодца… то и тут мне всё предельно ясно. Окрестности Мерры славятся своими горькими источниками, в их воде содержится сернокислый кальций. Если к этой воде добавить щавелевую кислоту, сернокислый кальций даёт осадок и вода теряет свою горечь. Местные жители подслащивают горькие источники при помощи веток кустарника именуемого эльвах, соки которого содержат изрядное количество щавелевой кислоты.

Честно говоря, фараон не знал что и ответить. Глубина познаний знаменитого сыщика в очередной раз произвела на владыку Египта неизгладимое впечатление. Он мог только посочувствовать хитроумному Моисею, по следу которого идёт подобный выдающийся ум.

А пляски у костров и громкие вопли продолжались всю ночь.

- Какой загадочный никогда неунывающий народ, – задумчиво произнёс фараон, стоя на высоком холме и обозревая с него укрытую утренними сумерками местность. – Опасность постоянно маячит у них за плечами, а этим хоть бы что. Пляшут себе, поют и бед никаких не знают.

- Наверное, так проще жить, - предположил Абд аль-Хаммам, ежась под порывами прохладного, остывшего за ночь ветра.

- Да, наверное, – согласился владыка Египта, разглядывая догорающие вдалеке многочисленные костры.

Глава 8 Десять Заповедей

«Если горит борода у твоего соседа - свою скорей намочи».

Древняя иудейская мудрость.

Как гласит одна мудрая древняя поговорка: песец таки подкрался незаметно. Не успели беглецы как следует проснуться, а на них уже свалилось очередное несчастье.

- Египтяне-е-е-е!!! – дико заголосил кто-то из иудеев и тут же началась паника.

Не разобрав толком что происходит, израильтяне насмерть сцепились друг с другом, используя в качестве оружия собственные зубы и руки. Предрассветные сумерки сыграли с сонными скитальцами злую шутку, ибо трудно было отличить спросонья друга от врага.

- Чего глотку дерёшь? – пробасил поднявшийся с земли Аарон. – Какие ещё нахес египтяне?

- Да вот такие, – огрызнулся скрытый сумерками дерзкий храбрец. – Сам посмотри, зенки спьяну свои продери.

Аарон посмотрел.

Сквозь предутреннюю серость браво скакали всадники числом немерено.

- Это кто угодно, но только не египтяне, – зевнул могучий Аарон, кивая подошедшему Моисею. – С добрым утречком тебя, великий пророк. Как спалось?

- Час от часу не легче, - сокрушённо покачал головой не выспавшийся Моисей, ибо ночные пляски и песни соплеменников мало способствовали глубокому спокойному сну. – Представляешь, мне всю ночь снились кошмары.

- Так тебе таки удалось заснуть?

- Да, но только под самое утро.

- А я в уши листы папируса напихал, так что выспался как следует, – и Аарон с удовольствием потянулся.

Неведомое войско медленно приближалось, а мудрые предводители даже в ус не дули. Видя такое дело, иудеи перестали драться с испугом глядя на меланхолично вглядывающегося вдаль Моисея.

- Наш никак окончательно умом тронулся, – тихо проговорил кто-то, но Моисей (и что самое удивительное Аарон) даже ухом в сторону наглеца не повели.

И впрямь чудные дела творятся.

- А где Авнер Шац? – спохватился кто-то из скитальцев. – Лежака нет и вещей его нет. Сбежал видно ночью, зараза.

- Слишком уж крепко я спал, - сокрушённо покачал головой Аарон. – Недоглядел малехо…

- Шац предложил бы сдаться, - весело донеслось из проснувшейся толпы и никогда неунывающие иудеи грянули раскатом заливистого хохота.

- Глядите-ка, а кто это там ещё скачает? – резко обернувшись, спросил Аарон.

Как оказалось со стороны холмов к застывшим в недоумении скитальцам также приближалась армия хотя и не такая большая как первая, но всё же.

- Берут в клещи! – знающе пояснил Моисей. – Всё строго по правилам военной премудрости. Сейчас они нам котёл сделают. Сварят так сказать.

- Стало быть, конец странствиям? – усмехнулся Аарон, поглаживая густую бороду.

- Стало быть, таки конец, – скорбно подтвердил Моисей.

- Да вы шо? – дружно возопили прочие иудеи. – Опупели? Вы же обещали нам землю обетованную.

- Кто обещал, я обещал? – удивлённо посмотрел на соплеменников Аарон. – Хуцпаны, вы определённо что-то немножечко путаете. Ничего подобного я вам не обещал. Блудниц это да, ляпнул сдуру, но обетованную землю… нет уж увольте. Может ты, Моисей, предлагал этим людям что-то подобное?

- Нет, ничего такого я им не предлагал, - заверил Аарона великий пророк.

- Ну так… - здоровяк лукаво прищурился. – Какие ещё к нам могут быть претензии?

Иудеи выпали в осадок.

А две армии тем временем приближались, готовые очень скоро сойтись лоб в лоб и не двигающиеся с места парализованные страхом беглецы оказывались как раз в самом эпицентре великого побоища. Очень скоро стало ясно что та армия, что была наиболее многочисленна, достигнет цели гораздо быстрее, чем та что была немного меньше и передвигалась преимущественно на колесницах. Расстояние стремительно сокращалось и Аарон смог, наконец, разглядеть нападающих.

- Значит слушайте сюда, те что на лошадях, скорее всего местные бандюки, глядите у них лица тканью у всех повязаны по самые буркалы, а эти вторые… вторые на боевых колесницах как раз те самые египтяне о которых только что орал один балахманный... кстати, узнаю кто именно, кривые ноги на фиг повыдёргиваю.

- Вот так дрэк мит фэфэр, – озвучил как видно всеобщее дружное мнение один из иудеев и все с мольбой уставились на Моисея.

- Спаси нас, отец родной, ты же можешь, мы же знаем, ты ведь великий чародей и волшебник.

- Чародей и волшебник? – переспросил Моисей. – Так ведь это одно и то же… Что, наконец, вспомнили обо мне? Когда как следует припекло. А что вы вытворяли до этого? Сколько упрёков, несправедливых обвинений и ругательств терпел я? Сколько седых волос прибавилось в моей бороде, когда я выслушивал все ваши мелкие жалобы? Как вели вы себя? Какой пример подавали?

- Мы больше не будем, – хором пристыжено ответили скитальцы.

- Врут, – прошептал на ухо пророку потешающийся Аарон. – Снова будут ныть и канючить при первом же удобном случае.

- Сам знаю! – также шепотом ответил ему Моисей и громко сказал. – Ладно, попробую что-нибудь сделать для вас, но учтите, это таки в последний раз. И помните мою щедрость, когда снова захочется вам оскорбить меня непристойным жестом или несправедливым бранным словом.

- Один ноль в твою пользу, – Аарон показал пророку поднятый вверх большой палец.

Моисей коротко кивнул и быстренько пошёл навстречу одной из приближающихся армий той, что была наиболее многочисленна.

***

Два воина, ехавших на великолепных черногривых скакунах впереди всех, спешились. Моисей с нагнавшим его Аароном остановились на безопасном расстоянии, с интересом рассматривая закутанных по уши в ниспадающие тёмные одежды головорезов.

- Ассасины, - тут же предположил Аарон, - кровавые шакалы пустыни.

- Мы амаликитяне! – воинственно выкрикнул один из воинов. – Храброе племя юга, сыны песков, братья горячих ветров.

- А ну-ка попробуй быстро выговорить название их племени? – предложил Моисею Аарон.

Моисей честно попробовал, но у него ничего путного из этого не вышло.

- Ты что хочешь чтобы я язык себе сломал?

- Вот видишь… - покачал головой Аарон. – С такими сынами песков воевать себе дороже… даже название их народа мы не сможем выговорить.

И сложив руки лодочкой, Аарон в свою очередь прокричал:

- А мы израильтяне. Мирное племя востока. Сыны выгодной торговли, братья займа под проценты.

- Мы пришли помериться с вами силами, – гневно прокричали воины. – Мы не пропустим вас через наши земли просто так. Мы будем грабить вас, убивать и бесчестить. Приготовьтесь же, презренные трусы, встретить свой смертный час.

Аарон в ответ красноречиво показал вражеским солдатам отставленный вверх средний палец.

- Шо ты делаешь? – безмерно удивился Моисей, ловко уворачиваясь от прилетевшего из сумерек длинного копья.

- Я объяснил им всё на пальцах. Наш ответ. Так быстро, ёмко и понятно и без лишних слов, - хладнокровно ответил Аарон.

- Давай-ка драпать назад, – подобрав длинные края запыленной одежды, Моисей замысловатыми зигзагами бойко припустил к лагерю. Аарон, не желая отставать от мудрого пророка, кинулся следом.

- Стойте, презренные сыны енотовидных собак, – неслись в спины беглецам изощрённые оскорбления гордых обитателей пустыни.

- Откуда они здесь взялись, ума не приложу? – на бегу размышлял Моисей. – Вспоминаю вот египетскую карту этих земель… ну нету здесь населения. Не должно его здесь быть.

- Ага! – согласился с пророком передвигающийся резкими скачками Аарон. – Великое переселение народов.

- Кто тебя учил так бегать? – не преминул спросить Моисей.

- Да один мастер спорта по прыжкам в длину.

- Хаим Бройгез что ли?

- А ты что его знаешь?

- Так он единственный в Фивах чемпион. Был точнее…

- А почему вдруг был?

- А он эмигрировал в прошлом году… в Нубию.

В лагере царила убийственная паника. Иудеи совсем пали духом, мрачно глядя на несущихся на них врагов, которые вопреки всякой логике почему-то пока что не сильно приближались.

- Предрассветные сумерки скрадывают перспективу, – поспешил успокоить впечатлительных соплеменников Моисей. – Это нам на руку. За мной, братья! Вон к тому высокому холму. Шевелите булками. И да прибудет с нами Яхве!

- Стойте, трусливые собаки! Примите смерть настоящих мужчин! – доносилось издалека крики воинственных кочевников.

- Для начала… - нагло прокричал им в ответ Моисей, сложив руки лодочкой, – сразитесь-ка с нашей непобедимой иудейской конницей.

Сообщение о «непобедимой иудейской коннице» не на шутку взволновало амаликитян. Многие решили, что наглые чужеземцы банально блефуют, однако очень скоро слова, произнесённые в предутренних сумерках хитрым Моисеем, обернулись страшной реальностью…

На полной скорости боевые египетские колесницы одним сокрушительным ударом врезались в армию местных племён, повергая её в панику. Фараон ведь думал, что рубит в капусту ненавистных иудеев, а на самом деле истреблял кочующих головорезов местной пустыни.

Находчивые израильтяне, расположившиеся стараниями мудрого Моисея на верхушке высокого песчаного холма, с большим азартом выкрикивали слова поддержки той или иной армии. Многие делали ставки в счёт своей будущей прибыли в земле обетованной. Больше всего ставок пришлось на бесстрашный отряд египтян.

Амаликитян было втрое больше, но они определённо недооценили умение и ярость противника. Египтяне дрались как львы. Через полчаса всё было кончено. Из-за горизонта выбралось жаркое солнце и распаленные лёгкой победой египетские воины направили свои колесницы к ближайшему безымянному городу, который к полудню уже был взят и переведён под управление фараона.

Таким вот образом новоиспечённый владыка Египта положил начало своим блистательным завоеваниям, а Моисей с группой скитальцев получил неплохую отсрочку и фору в несколько дней благодаря своей смекалке и феноменальному изворотливому уму.

***

Но на том история великого исхода, к сожалению, не закончилась…

Моисей, удалившийся в очередной раз для «молитвы» не заметил, как несколько собратьев тайно последовали за ним. Уж больно им было интересно узнать, что это там, вдали от чужих глаз делает великий пророк. Любопытство сильная штука и даже страх быть наказанными суровым Аароном не помешал иудеям проследить за своим пророком.

Беглецы уже давно строили всевозможные предположения по поводу того, чем Моисей занимается наедине. Многие были уверены, что великий пророк пересчитывает золотые монеты в изобилии (по некоторым слухам) водящиеся в его заплечном мешке, с которым Моисей никогда не расставался и даже клал его под голову во время сна. Другие считали, что духовный лидер курит в уединении дурман-траву, погружаясь в религиозный экстаз и видя потрясающие по своей мудрости видения, позволяющие ему предсказывать ближайшее будущее. Всё это были всего лишь досужие домыслы, не имеющие даже малейшего отношения к реальности. Ибо то, что увидели наглецы, явно сующие свои длинные носы не в свои дела, превзошло даже самые безумные по своей дерзости предположения…

Моисей дошёл до ряда потрёпанных ветрами и объеденных верблюдами колючих кустов, и присев на песок достал из-за пазухи верную чёрную железную коробку.

- На этот раз ты должен будешь предоставить своему народу свод новых законов, – тихо проговорил из куска холодного металла Яхве.

- Свод законов? – на всякий случай переспросил пророк, ибо решил что ослышался. – Это ещё что за новости?

- Десять заповедей! Мы дадим тебе две каменные скрижали. Там всё будет записано.

- Ну и зачем, скажите на милость, мне это нужно?

- А как же будущее израильское государство?

- Ну это ещё бабка на двое сказала…

- Может и сказала, а может и нет, - непонятно ответил голос. – Ты, главное, со мной не спорь. Нынче ночью ступай на гору Синай, она тут недалеко. Заберешься на её вершину, ну и там тебя уже будет ждать всё готовоё.

- На всё готовое, я очень люблю, – признался довольный Моисей. – А эти скрижали тяжёлые будут?

- Нет, довольно лёгкие.

- Так ведь вы сказали, что они каменные?

- Это только с виду.

- В таком случае я согласен.

Наблюдавшие издалека собратья встревожено переглянулись.

- Он разговаривает сам с собой разными голосами, – испуганно произнёс один из них.

- Нас ведёт по пустыне сумасшедший! – добавил второй.

- То-то я смотрю, он водит нас какими-то странными концентрическими кругами, - подхватил третий.

- Да у него раздвоение личности, – подвёл жуткий итог четвёртый.

- Сегодня ночью…

- Все вместе…

- Вязать мокрыми льняными верёвками пока не поздно…

Так над головою ничего не подозревающего Моисея снова нависли чёрные пречерные грозовые тучи.

***

Место для очередного временного лагеря великий пророк выбрал весьма удобное, как раз невдалеке от горы Синай. И действительно, отчего не совместить приятное с полезным. И поспать как следует прикрытым от ветра высокой горой удастся и скрижали тащить далеко не придётся. Мало ли там что Яхве говорит, для него они может и не тяжёлые, он ведь всемогущ, а Моисею если что, каменюки на собственном горбу вниз с горы тянуть.

Как говорится на Яхве надейся, а сам не плошай.

Конечно, можно было бы взять на гору могучего Аарона. Этой непробиваемой дубине всё нипочём. Донёс бы до временного лагеря не только скрижали, но и самого Моисея, но Яхве выразился довольно чётко, пророк должен прийти один.

Все уже вроде бы расположились на ночлег, один лишь Аарон маялся не находя себе места и Моисей решил спросить, отчего тот не ложится спать, как все нормальные люди.

- Не могу… - с тоскою заглядывая в глаза пророка, проговорил могучий иудей. – Достала меня постылая, никакого спасу от неё нет.

- Ты это о ком? – изумился Моисей, решительно не понимая, о чём твердит его верный соратник. – О кожной чесотке?

- Да нет же… Вот о ней! – и Аарон с отчаянием указал на располагающуюся на ночлег рядом с его вещами огромную женщину.

- Это что… та самая?

- Ага, та самая!

- Ну, братец, тут уж винить некого, сам виноват. Как говорится, назвался женихом, полезай под бок невесты.

- Это я то назвался? – страшным шёпотом просвистел Аарон.

- Ну а кто же ещё? Не я же, в конце концов. В моём возрасте такая женщина, так сказать в соку и в теле, большая морока. Мне и холостяком вот хорошо.

- Но ведь ты, кажется, женат? – возразил здоровяк.

- Ты хотел сказать был женат, - поправил помощника Моисей.

- Это как?

- Да вот так. Один из новых законов, которые мы сейчас готовим на пару с моим деловым партнёром Яхве будет касаться непосредственно иудейских бракоразводных процессов… - безбожно принялся врать знаменитый пророк. – Отныне каждый иудейский мужчина сможет без проблем избавиться от обременяющих его обязанностей всего лишь произнеся короткую ритуальную фразу: «Отныне и вовеки веков свободен я от уз любых, и женщина та, что рядом со мной, совсем не моя и пусть уйдёт погодя»!

- Да ну? – озадаченно потёр подбородок Аарон. – Прямо иудейская поговорка вышла. Икота-икота перейди на Гавота, а с Гавота на Якова, а с Якова на всякого.

- Да, друг мой, именно так.

- Ну, тогда… Я не вижу никаких видимых препятствий, почему бы мне не возлечь рядом с этой достойной женщиной. Ночи сейчас холодные, а польза от неё будет немалая, не женюсь так хоть чутка согреюсь.

- Какое великолепное начинание, – похвалил слова Аарона Моисей. – Вот прямо сейчас и ступай к ней.

Но Аарон не спешил удаляться, топчась на одном месте.

- Ну что там ещё? – недовольно скривился пророк, которому не терпелось поскорее решить проблему со скрижалями, после чего отправиться на заслуженный отдых.

- Я ведь… - робко начал Аарон, - не знаю, молода ли она или стара, приятна ли ликом или уродлива, сдобна ли телом или рыхлая как холодец?

- Экий ты, привередливый. Любая иудейская женщина желанна. Возраст у неё наверняка юный, так как я видел её руки. Лицо… тут ничего конкретного сказать не могу. Или ты таки будешь с него воду пить? В принципе при обоюдной договорённости ты можешь никогда её лица не видеть. А что касается всего остального… фигура у неё, по-моему, что надо. Формы пышные, гротескные, мечта голодного скульптора… Что тебе ещё требуется?!!

Аарон и впрямь не знал, чего хотел. Ещё немного потоптавшись, он робко удалился к облюбованному для ночлега месту.

- Ой, вэй! – Моисей с видимым облегчением вытер чело. – Наконец-то я в одиночестве.

И поправив за спиной верный вещевой мешок, знаменитый пророк громко кряхтя начал историческое восхождение на вершину горы Синай.

***

Тьма оказалась отличной соучастницей для задумавших злостное коварство неблагодарных иудеев. Раздобыв крепкую верёвку злодеи, пригибаясь к земле, устремились за поднимающимся в гору пророком.

Несметные богатства якобы скрывающиеся у Моисея в заплечном мешке негодяи заранее договорились поделить между собой, из-за чего весь путь до вершины горы и грызлись, деля пока ещё не отнятые шекели. Однако подниматься на самую вершину злодеям оказалось боязно, уж слишком громко завывал там ветер, да и тьма была такая, что всё одно открыты у тебя глаза или закрыты.

Продолжая тихонько переругиваться, попеременно хватая друг друга за грудки, злодеи решили напасть на пророка, когда тот начнёт свой спуск. Без сомнений Моисей влез на гору, дабы снова остаться наедине со своим ужасным безумием. Значит долго ждать не придётся, очень скоро сумасшедший потопает вниз на ночлег.

Грабители затаились.

***

Скрижали уже были на месте.

В свете луны, так вовремя появившейся на небе, Моисей с любопытством рассматривал две идеально вытесанные каменные пластины с ровным чётким текстом законов. На первой пластине были замысловатые, полные глубокой аллегоричности те самые десять заповедей, о которых говорил Яхве. Вторая пластина представляла собой правовой кодекс, касающийся разных областей жизни иудейского общества. Бракоразводные процессы там тоже были упомянуты.

- Какой чудесный подарок! – удивлённо воскликнул пророк. - Вы словно читаете мои мысли.

- Мы, услышали твои слова, и кое-что в последний момент подправили, - тут же донеслось из-за пазухи

- Ну, спасибочки вам, – от души поблагодарил Моисей, с удовольствием разглядывая новенькие пластины.

Странное дело, но скрижали покоились в аккуратной круглой яме обожженной огнём. Пророк дотронулся до спёкшийся земли. Земля была ещё теплой.

- Что за странные дела? – Моисей задрал голову. – Выходит они… с неба что ли свалились?

Ответа он так и не дождался. Пожав плечами, пророк с лёгкостью поднял скрижали и аккуратно засунул их в заплечный мешок. На ощупь упавшие с неба заповеди казались каменными, но их лёгкий вес… Моисей мог поклясться чем угодно, что это не камень.

Но тогда что?

Ответа не было.

Насвистывая весёлую песенку, знаменитый пророк начал поспешно спускаться с горы. Он уже предвкушал как с удовольствием укутается в свои тёплые одежды и приснится ему прошлая жизнь как уже бывало не раз: роскошный дворец, приёмы у фараона, изысканные яства, искусные в любви рабыни, мудрые друзья. Вот она ностальгия во всей своей красе. Словно морковка, висящая у морды старого осла, до которой ему уже никогда не дотянуться.

Таки обидно, что тут ещё сказать.

Занятый сладкими грёзами Моисей не сразу заметил метнувшиеся к нему из-за небольшого камня четыре зловещие фигуры. Тело сработало само, слегка опережая разум. Бывший египетский жрец никогда не был робкого десятка, обучаясь приёмам рукопашной самозащиты у знаменитого мастера единоборств Бени Хассана (того самого в честь которого Аарон назвал своего ездового верблюда). Основная идея заключалась в том, чтобы выиграть любое сражение ещё до его начала. Для этого следовало как-нибудь дистанционно нейтрализовать обидчиков. К примеру, откупиться монетами. А вот когда даже это не помогало, начиналось банальное насилие. В основе борьбы лежал вольный стиль. Были разрешены болевые приемы, удушения и броски с размаха на твердую землю. Моисей даже успешно участвовал в рукопашных соревнованиях проводившихся раз в год в честь бога Осириса в одном из его храмов в столице Египта.

- Хэх!

Моисей с лёгкостью раскидал не ожидавших такого отпора противников, и те кубарем покатились вниз с горы. Однако злодеи быстро вскочили на ноги. В руках одного из них мелькнула толстая верёвка.

«Так они всё-таки решили сдать меня за награду египтянам!» - мелькнула верная мысль.

Накатившая злость придала пророку силы и он, издав истошное «а-а-а-а!!!» раскрутил над головой снятый с плеча мешок.

Вжих-вжих-вжих… Бац! Бдыш! Крак!

Враги были повержены с одного удара.

Не теряя времени Моисей весьма резво побежал, забыв обо всём на свете. Какой уж тут спокойный сон, главное, ноги свои унести, а там потом уж разберёмся. Пророк бежал, бежал пока не уткнулся лбом в чью-то могучую выставленную вперёд ладонь.

- Аарон?!!

- У меня не было иного способа остановить тебя, – виновато повёл плечами здоровяк. – Ты так бежал, словно увидел там на горе рогатого льва.

- Что это тебе Аарон не спится? – недовольно потирая ушибленную голову, осведомился Моисей.

- На то есть веские причины, - мрачно изрёк соратник. – Но сперва ответь мне, от кого же ты бежал?

- Какие-то позорные шлимазлы пытались схватить меня.

- Это были… египтяне?!! – сделав круглые глаза, Аарон потащил из ножен короткий меч.

- Не знаю… - пророк нервно оглянулся, - скорее всего наши соплеменники.

- Ты рассмотрел кто именно? – хмурясь, уточнил здоровяк.

- Ну… я таки не знаю… если бы не верный мешок…

- Кстати, а что там было в этом твоём мешке?

- О… - Моисей потряс над головой указательным пальцем. - Там хранились ценнейшие скрижали - законы, дарованные нам милостью самого Яхве.

- А ну-ка покеж!

Пророк быстро развязал тесёмки, дрожащими руками извлекая в свете луны драгоценные пластины.

- Ах, чтоб тебя… – одна из скрижалей внезапно распалась в руках на несколько бесформенных кусков.

- Видно крепкие оказались головы у тех предателей, – пришёл к логическому заключению решительно настроенный Аарон.

- Вот же зараза, – Моисей безуспешно пытался собрать воедино распавшиеся фрагменты. – Это же надо было такому случиться, чтобы раскололась именно та пластина, на которой записан наш будущий правовой кодекс.

- Ты это о чём? – не понял Аарон.

- О разводах, ростовщичестве и мелком и крупном бизнесе.

- Так что же теперь делать?

- Теперь ничего, нет скрижали, нет закона. Беспредел таки будет!!! Станут наши собратья дурить и кидать все остальные народы до окончания веков земных.

Таким вот образом благодаря чистой случайности иудеи лишились такого важного для них свода строгих юридических прав и общественных законов.

***

- Слава Яхве, вторая цела, – Моисей в очередной раз вытер взмокший лоб.

- А там что? – больше для вида нежели действительно интересуясь спросил Аарон.

- Десять великих заповедей! – благоговейно трепеща, ответил пророк.

- Это ещё что такое?

- Сам не знаю, - честно признался Моисей. – Но штука, похоже, очень нужная.

Бережно спрятав оставшуюся пластину обратно в мешок, пророк с интересом присмотрелся к честному, открытому и немного глуповатому лицу верного соратника.

- А что это, Аарончик, у тебя темнеет под глазом?

- Где?!!

- Да вот же! – Моисей раздражённо ткнул пальцем.

- Ай, больно же.

- Кто это тебя так разукрасил?

- А это… это всё благодаря тебе, – зло прошипел Аарон.

- Как так?

- А вот так. Эта проклятая баба настоящий кулачный боец. Я только рядом с ней устроился, а она как звезданет меня прямо в морду.

- Так ты, наверное, руки снова распустил? – смеясь уточнил от души потешающийся пророк.

- Ну… было немножко… - нехотя признался здоровяк. – Так помял слегка за мягкое место, от неё ведь не убудет.

- Эх ты, – Моисей укоризненно посмотрел на помощника. – Не осознал ты счастья своего.

- Какого такого счастья? – опешил Аарон, не понимая чему так радуется хитрый пророк.

Моисей же, в очередной раз нравоучительно подняв указательный палец, торжественно изрёк:

- Бьёт – значит любит!

И могучий Аарон крепко задумался.

Глава 9 "Let My People Go"

«Если жизнь не меняется к лучшему,

подожди — она обязательно изменится к худшему».

Древняя иудейская мудрость.

Что теперь делать с обретёнными законами Моисей толком не знал. Поначалу думал спросить у Яхве, но как-то постеснялся. Тот ещё мораль начнёт чего доброго читать, как уже не раз случалось. А вообще если честно, то всё что происходило вокруг казалось пророку каким-то… не реальным что ли. Увлекательнейший сон? Несомненно. Сюрреалистическая фантазия? Вполне возможно. Но уж точно не явь.

Время от времени на бывшего жреца снисходило нечто, вроде озарения и тогда видел он себя словно со стороны чужими глазами и то, что он видел, ему сильно не нравилось. А видел он уже немолодого, теряющего свою былую красоту и стать смертельно уставшего человека, непонятно зачем шатающегося по пустыне, терпящего лишения и неблагодарность от своих же соплеменников, которые только и знают что горестно ныть и постоянно требовать непонятно чего. Всем он должен. Всюду он виноват.

О какой справедливости здесь могла идти речь?

Конечно, он понимал, что с предназначением спорить бесполезно, в особенности, когда за этим самым предназначением строго следят некие (кстати, совершенно непонятные и весьма подозрительные) высшие силы.

«Кто я? Где я? Что есть я? Как так получилось, что оказался в этом странном тоскливом месте? Среди этих опасных плохо одетых озлоблённых лишениями людей?» - вот какие философские вопросы часто задавал себе в то время знаменитый пророк.

Одно было хорошо, если вдруг кто учинит спрос, Моисею будет на кого свалить всю вину за все свои поступки. Ведь не по своей же воле в пустыню направился, а согласно желанию невидимого голоса. Вот как! От подобной мысли на душе становилось немного легче, ведь зачерстветь могла душа, а тогда точно жди беды.

О том, что беда часто ходит об руку с удачей, Моисей знал не понаслышке. Ещё он справедливо полагал, что беда с удачей старые подружки, ибо часто очень трудно понять, везёт тебе в данный момент или нет.

Так вот и гадал всё время бедный Моисей, когда невидимый голос приказал ему идти в Ханаан, к удаче это или к горю. Что ждёт их в далёкой земле, погибель или беззаботная жизнь?

- Братья мои и сёстры, – так пафосно возвестил великий пророк, взобравшись на небольшой песчаный холм. – Снизошло на меня великое откровение. Сам Яхве велел мне отвести вас в землю обетованную под названием Ханаан.

- А почему именно таки туда? – тут же раздались недовольные возгласы. – Что поближе обетованной земли не нашлось?!!

- К сожалению, не нашлось… - скорбно поджал губы великий пророк. – Но уверяю, все страдания и неудобства окупятся стократ, когда ваши натруженные ноги ступят на плодородные поля далёкой страны.

- Странные вещи говоришь ты нам! – всё не унимались соплеменники. – Можно подумать там нас ждут с распростёртыми объятиями. Кто мы для них? Банда опасных оборванцев, которых хватает во всех землях. Нас наверняка прогонят оттуда и хорошо если только словами, а то ведь могут и палками приложить. Нет нигде нам убежища, ибо нет у нас родины и родного дома.

- Будет вам родина! – твёрдо заверил соплеменников Моисей. – Я вам её обещаю и раз сам Яхве сказал, что в Ханаане нас ждёт земля обетованная, то так тому и быть. Ибо нет никаких причин сомневаться в словах его.

- Яхве, Яхве… - бесновалась толпа. – Все уши нам уже прожужжал с этим своим Яхве. Кто это вообще такой? Может плод твоего воспалённого воображения?

- Ну-ну!!! – прикрикнул на особенно рьяных охальников, стоящий по правую руку от пророка Аарон с измочаленным кнутом. – Вы там говорите, да не заговаривайтесь…

- А ты нас своим кнутом не пугай, пуганные уже.

- Каким ещё таким кнутом? – очень натурально изобразил изумление Аарон. – Этим что ли? Так ведь не кнут это вовсе, а кисточка для бритья… Стыдно мне за вас, за то, что вы тут обо мне только что неблагодарно подумали…

- А вот таки подумали, – продолжали дерзить из толпы некие непокорные личности, в коих сызмальства засел мятежный дух постоянного противоречия.

«Вот именно из-за таких жоп никогда не будет у нас единого государства!» - в который уже раз печально подумал Моисей.

- Глухи вы к словам моим, – так вслух с укоризной произнёс пророк. – Горько пожалеете вы об этом. Придёт время и скажите вы, что неправы были меня попрекая обидным словом. Только в единении сила наша.

Но в ответ неслись скептические смешки.

- Я тут вспомнил одну поучительную историю, почти притчу… - не обращая внимания на кислые рожи соплеменников продолжил Моисей. – А притча эта такова… Приходят однажды к фараону египетскому его самые искусные колдуны, в ноги падают и говорят, что, мол, придумали мы эликсир чудесный, и кто этим эликсиром тело своё натрёт сможет путешествовать сквозь пространство и время…

Иудеи притихли, заинтересовавшись дивной историей.

Пророк приободрился:

- Фараон тут же приказал принести ему флакон со столь удивительной жидкостью. Но колдуны принялись отговаривать его, мол, мы ещё не испытывали её на рабах, а вдруг это может быть опасно. Но владыка Египта даже слушать их не захотел. «Несите флакон!» - говорит и всё тут. Принесли. Прекрасные как полная луна рабыни натёрли могучий торс фараона благоухающим маслом и, о чудо, кожа владыки Египта стала светиться волшебным золотистым светом.

«Что делать-то дальше?» - спрашивает, а колдуны ему и отвечают: «Вслух пожелай, владыка, куда именно бы ты хотел отправиться». Задумался фараон, нахмурил густые брови и произнёс: «Будущее желаю увидеть своей страны великой!».

Так и случилось. Растаяли в дымке стены дворца, исчезли перекошенные от страха лица жрецов и оказался владыка Египта в далёком будущем среди бескрайней пустыни. Удивился фараон, поглядел по сторонам, видит свой город Фивы занесённый песком, а на самом крупном каменном обломке там, где некогда стоял блистающий своим великолепием египетский дворец, сидит грустный иудей и мрачно смотрит вдаль, где садится за горизонт багровое око солнца.

Так обратился фараон к непонятному незнакомцу: «Что делаешь ты здесь? Что стало со столицей страны моей? Где Египет, где его блеск и величие? Почему я вижу на месте своих городов одни лишь пески и руины?». Вот сразу сколько вопросов задал фараон и получил на них один короткий ответ. Иудей медленно перевёл взгляд на угрожающе нависшего над ним владыку Египта и, грустно усмехнувшись, ответил: «Мы таки всё развалили!».

Моисей сделал паузу.

Соплеменники внимательно смотрели на пророка.

«Неужели до них не дошло?» - в замешательстве подумал бывший жрец.

Пауза длилась недолго, резко оборвавшись взрывом оглушительного подлого хохота.

До них действительно не дошло.

***

В пору умывать руки, но Моисей был не таков, ибо любое дело надлежит благополучно завершить. Это он усвоил ещё в бытность свою вельможей при дворце фараона. История не терпит нерешительных главарей, колеблющихся лидеров, мягкотелых уступчивых предводителей. Где они эти робкие бедняги? Кто помнит их имена? А имя Моисея хорошо запомнят, в этом великий пророк ни на секунду не сомневался.

«Бесспорно я историческая личность! - так мысленно льстил он себе. - А значит и поступки у меня должны быть с масштабом, с тем самым масштабом, который исторический. Который запоминается так, что никакой ложью его потом не исказить!».

Так вот размышляя, повёл Моисей свой народ в очередное полное опасностей и невероятных приключений странствие. А опасности на пути в страну обетованную были и впрямь нешуточные: жажда, нехватка пищи, угроза бунта, засады разбойников-бедуинов, которые только и ждали, когда в безобидный с виду оазис заглянут обессилевшие от жары путники.

Хотя что с них взять с несчастных-то скитальцев? На первый взгляд, конечно, нечего, но вот на второй и третий…

А на второй взгляд у иудеев было чем поживиться, ибо каждый покидая египетские земли да прихватил с собой что-нибудь ценное, что плохо у египтян лежало. У самого Моисея в заплечной сумке не только каменная скрижаль с законами хранилась, но и кое-что ещё под ёмким названием «золото - брильянты». Не всё ушлые новоиспечённые родственнички по семейной линии молодой жены у бывшего жреца вытянули, ибо был он даже при подготовке к свадьбе сильно бережлив…

***

Целых три дня без передышки отважно топали иудеи вслед за своим неугомонным предводителем и, понятное дело, возроптали нешуточно, придя в ярость поистине неописуемую. Тут уж и могучий Аарон струхнул, боясь окончательно измочалить верное оружие о чью-нибудь дубовую спину и тем лишиться последней управы на зарвавшихся наглецов.

Вот что неслось в спину твердо шагающему вперёд, презревшему все тяготы долгого путешествия бесстрашному пророку:

- Мы помним рыбу, которую ели в Египте даром, огурцы и дыни репчатый лук и чеснок. А ныне душа наша изнывает, ибо ничего нет, а есть лишь только манна в глазах и желудках наших.

- Полно вам врать-то! – зловеще взмахнул плёткой могучий Аарон. – Огурцы и дыни… да вы их если и видели, то лишь на картинках в каком-нибудь египетском храме. Ну а что касается репчатого лука и чеснока… то, слава Яхве, что этой дряни нет у вас в рационе, не то бы уж точно все местные бедуины к нам с ножами сбежались, почуяв эту оглушительную вонь.

- В чесноке сила мужских чресл! – визгливо прокричал из толпы какой-то плюгавый дед в чёрной кипе на лысой макушке.

- Чего?!! – громко хохотнул Аарон. – Ну да… если хорошенько этим самым чесноком чресла свои натереть, потом с такой силой бежать будешь… все рекорды бега по пересеченной местности побьешь. И впрямь сила немалая! Честно говоря, я бы не советовал, обделённым женским вниманием мужам, сильно увлекаться чесноком, ибо от сего запаха сбегут даже те женщины, которым сильно за сорок и которые мечтают выйти замуж даже за одноногого, кривого, урода эпилептика.

- Полны саркастической мудрости слова твои, – так похвалил увлекательную речь верного соратника Моисей. – Вижу, что крепко ошибался я, видя в тебе лишь орудие деяний своих, ибо мудрость твоя соизмерима с мудростью ста сов и трёх орлов высоко парящих в бескрайних небесах…

Услышав подобное сравнение все иудеи, включая самого Аарона, резко остановились прямо посреди пустыни и, разинув рты, недоверчиво уставились на несущего какую-то откровенную чушь Моисея.

Моисей и сам почувствовал – что с этими совами он явно хватил лишку, словно некий враг за язык тянул. Великий пророк тоже остановился и, потрогав раскалившийся на солнцепёке лоб с облегчением рассмеялся, весело крикнув испуганным сородичам:

- На солнце слегка перегрелся.

- А… ну тогда… - расслабленно усмехнулся Аарон. – Это дело житейское, это с каждым может случиться. Просто ты, больше нас так не пугай, лады?

- Лады!

На том странный инцидент был исчерпан.

***

Когда совсем уж отчаялись иудеи и стали кровожадно поглядывать на мощный торс Аарона в коем мяса было немерено, возможный всплеск антропофагии удалось предотвратить свершением очередного чуда. Снова как уже однажды было посыпались с неба на землю обессилившие тушки перепелов, которые падая тут же весьма удачно зажаривались на раскалённом, как камни в очаге, песке. Возликовали скитальцы и, несмотря на гневные выкрики Моисея, принялись с ожесточением пожирать безвозмездный дар с небес.

- Не ешьте эту птицу! – так кричал Моисей, потрясая над головой кулаками. – Ибо больна она и к пище непригодна.

Моисей и сам не знал что несёт, просто именно такие слова подсказывал ему из-за пазухи невидимый голос. Но иудеи, понятное дело, в очередной раз не послушали своего пророка как следует набив соскучившиеся по мясу животы. Не ел перепелов лишь Моисей да Аарон, который был всегда очень осторожным и, особенно, когда дело касалось безопасности своей драгоценной персоны.

Далеко уйти в тот день скитальцам так и не удалось, ибо у всех без исключения разболелись животы. Так вот и слегли всем скопом и лишь тоскливый полный муки стон нёсся над корчащимися на песке телами прерываемый лишь могучими урчаниями в раздувшихся животах.

- А ведь не я ли таки предупреждал вас?!! – мстительно вопрошал Моисей, в сопровождении верного Аарона прогуливающийся среди лежащих покатом тел. – Разве не я говорил вам, не ешьте птицу с неба павшую, ибо есть она зло, сиречь болезнь несущее, острое недомогание желудочное.

- Ничего такого ты нам про недомогание желудочное не говорил, – злобно прохрипел один из соплеменников и попытался вцепиться острыми зубами пророку в сандалию.

Но верный Аарон был начеку, вовремя стукнув мерзавца деревянной ручкой плётки по макушке.

- А всё эта ваша природная жадность, впитанная с материнским молоком, - продолжал жутким голосом разоблачать пороки собратьев Моисей. – Вот вам наука отныне: это ниспосланное мудростью Яхве наказание. Будьте в будущем милосердны, помогайте братьям своим, даже если и не принадлежат они к тому же что и вы племени и народу.

- Так что же нам даже египтян любить? – недовольно прохрипел кто-то.

- А почему бы и нет? – хитро прищурился пророк.

- Вот до чего он договорился. Люди, нас ведёт по пустыне мишуге.

Крепкая деревянная ручка в очередной раз съездила по злобно щёлкнувшим зубам.

- Вижу я, ничто не в силах заставить вас избавиться от пороков постыдных, – Моисей трагично сложил руки на своей груди. – Так знайте же, неблагодарные, что не покинет вас внезапная болячка, пока не попросите вы у меня прощения за слова свои жестокие. А я ещё подумаю, прощать вас или нет…

И сказав сие, Моисей гордо удалился в сопровождении верного Аарона за ближайший бархан.

***

Угроза возымела действие и ближе к вечеру приковыляли соплеменники, возжелав прощения, осознав ошибки слов своих и поступков. Моисей всё это время отдыхавший в небольшом оазисе в благостной тени пальм простил скитальцев, дав испить каждому целебную воду из фляги, куда предварительно бросил несколько мелких цветков редкого пустынного репейника.

Страждущие тут же излечились, правда наутро оказалось что компактный отряд лишился четверых «овец», которые предпочли поиску земли обетованной постыдное бегство. Причём «овцы» сбежали не с пустыми руками, хорошенько пошарив в заплечных мешках своих собратьев. У одного столетнего дедушки даже сняли во сне золотые коронки с коренных зубов.

- Ну, всё ещё могу понять, – сокрушался гневно размахивающий плёткой Аарон. – Но как ты, почтенный Урия Кацовер, ухитрился при этом не проснуться?

Старик в ответ противно зашамкал губами, после чего гнусаво прокаркал:

- Знали бы вы, шикеры, какой сон мне снился, сами бы не захотели просыпаться.

- Так у тебя же золотые коронки с зубов увели!

- Что коронки… - махнул сухонькой рукой весёлый дедушка. – Меня ночью развлекали такие блудницы… вам, шлимазлам, и не снилось.

- Ты, дедушка, небось живя в Египте вовсю налегал на чеснок? – предположил догадливый Аарон.

- Налегал, ещё как налегал… - прошамкала старая образина, - а как ты узнал?

- Так ты же внешне вылитый обольститель. Правда, Моисей?

- Что правда, то правда, – чисто машинально изрёк Моисей не слыша вопроса и думая в тот момент о чём угодно, но только не о любовных победах старого слегка сбрендившего иудея.

- М-да, - Аарон недовольно рассматривал поредевшие ряды убогих скитальцев. – Этак мы в землю обетованную лишь вдвоём и дойдем, ты, Моисей, да я.

- Ничего, – усмехнулся неунывающий пророк. – Как дойдем, так и другие подтянутся. Ведь свято место пусто не бывает!

***

Если кто-то вдруг наивно решил, что фараон взял да забыл о своих вероломно сбежавших подданных, то этот кто-то сильно заблуждался по этому поводу. Владыка Египта снова шёл по пятам беглецов во главе своего неутомимого боевого отряда, заметно разросшегося и прибавившего в числе после блистательных завоеваний пары деревень на три дома и одного полупустого местного города. Любившие повоевать бедуины были поспешно завербованы в армию египтян и теперь шли пешком следом за колесницами, двигаясь в едином ритме с основным войском фараона, хотя и находились слегка в арьергарде. Разумеется, и Назир Абд аль-Хаммам был тут как тут, так сказать, в самой гуще исторических событий.

Следы иудеев умело находили «братья горячих ветров», чувствующие себя в пустыне как в доме родном. Опытные следопыты безошибочно указывали армии фараона путь и владыка Египта с каждым часом приободрялся, всё больше и больше думая о той сладкой минуте, когда он, наконец, сумеет как следует поквитаться со своими бывшим рабами.

Так уж получилось, что сбежавшие ночью четверо иудеев попали точнёхонько в руки опытным разведчикам фараона. Беглецы были схвачены, скручены и насильно приведены к отдыхающему в небольшом оазисе фараону в том самом, где совсем недавно прохлаждался великий пророк.

- Ага! – весело воскликнул знаменитый сыщик, видя плутоватые рожи отловленных ренегатов. – Ряды иудейские неумолимо редеют. Что заставило именно вас искать судьбы иной?

- Да достало всё по самое ой мамочки, – ответил один из пленных. – Тудой ходи, сюдой ходи, то делай, а это не делай. А последней каплей стали проклятые жареные перепела, чтоб им пусто было…

Услышав о жареных перепелах фараон удивленно приподнял брови.

- Ну-ну… - Абд аль-Хаммам заинтересованно прошелся вдоль стреноженных пленников. – О последнем, пожалуйста, подробней.

- Поначалу мы решили, что свершилось чудо… - начали перебивая друг дружку рассказывать иудеи, - как уже не раз бывало. Но потом мы таки поняли, что жестоко ошибались ибо, отведав упавшей с неба птицы, стали мучиться от необъяснимой желудочной болезни. Наши животы сводила страшная судорога… вздулись мы и опухли… а некоторые даже пошли красной болезненной сыпью…

- Но вы, кажется, утверждали, что перепела были жаренными?

- Ну да, они зажаривались прямо на песке, упав с неба.

- Так-так… - Назир удовлетворённо потирал руки. – А что ваш предводитель этот… Моисей, как он там? Наверное, держится молодцом?

- Совершенно невменяем, – дружно хором ответили беглецы и эта их категоричность глубоко поразила фараона.

- Увидите их вон с глаз моих, – так распорядился владыка Египта, терзая кончик заплетённой в косичку бороды. – Развяжите их и отпустите на все четыре стороны, но сперва обыщите и отберите всё ценное, ибо уж больно у них лица вороватые.

Иудеи, понятное дело, тут же взвыли на разные голоса и принялись кататься по песку, недобрым словом поминая египетскую тиранию и лично фараона. Так их воющих и стенающих солдаты и погнали пинками подальше от расположившегося станом военного лагеря.

- Феноменально добр ты к ним, – решил поставить на вид фараону знаменитый сыщик. – Уверяю тебя, эти не оценят твой щедрый жест, чем больше ты будешь так поступать, тем больше они станут презирать тебя.

- Не стоит тебе учить меня как нужно поступать, – спокойно ответил фараон, даже и не думая гневаться.

- Да, но… - Абд аль-Хаммам замялся. – Я ведь желаю только добра. Я ни в коем случае не стану утверждать, что у этого гордого народа рабская натура. Нет, ведь они пребывая в плену египетском всё равно ничего не делали и никакая сила не могла заставить их на тебя работать. Истинный раб больше скучает по кнуту, нежели по свободе, но вот о чём скучает простой иудей? Пожалуй, я затрудняюсь с точным ответом. Заполучить их расположение невозможно, ибо они и друг к другу относятся как волк к волку.

- Закон выживания, – парировал фараон.

- Может быть, – согласился сыщик. – Возможно, что даже самый идеальный из всех. У этого храброго народа есть ещё одна интересная особенность - у них нет своего государства. И чем позже оно появится, тем лучше, ибо принесут они много горя любым соседям своим.

Владыка Египта коротко кивнул.

- Чем позже у израильтян появится своё государство… - продолжил свою глубокую мысль Назир, - тем позже случится его рассвет и закат. И уж поверь мне, это произойдёт очень и очень не скоро.

- А что ты думаешь о перепелах? – неожиданно спросил фараон. – Неужели всё таки очередное чудо?

- Ты же знаешь, я не верю в чудеса, – усмехнулся знаменитый сыщик. – Как не верю я и в магические способности человека. Любая магия суть игра изощрённого ума. Просто надо уметь заставить других поверить в чудо только и всего. Ведь наши египетские жрецы давно поднаторели в этом искусстве. Так вот перепела… на Синайском полуострове действительно иногда появляются птицы, чьё мясо ядовито. Это те птицы, которые перед отлётом в дальние страны задерживаются в особой местности… это тут недалеко, где кормятся зёрнами с отравляющими свойствами. Мясо таких птиц вредно и даже опасно для человека. Уверен, что Моисей и это происшествие сумел ловко обернуть себе на пользу, как некое наказание божье, скажем… кара за чрезмерную жадность.

- Знаешь… - через некоторое время проговорил владыка Египта, разглядывая бегущий между пальмами тонкий ручей. – Этот Моисей начинает мне нравиться всё больше и больше… Пожалуй, я дарую ему жизнь, как ты считаешь?

- Его ждёт кара за совершённое преступление… - сухо отрезал Абд аль-Хаммам, - правда он убил не знатного египтянина, а всего лишь надсмотрщика. Моисей будет заключён под стражу и отправлен в столицу, дабы там предстать перед судом. Полагаю, ему придётся заплатить немалый штраф золотом, ну и отсидеть несколько лет на каторге, если судьи окажутся милостивыми…

- А что у тебя уже появились неопровержимые улики?

- Появились, – знаменитый сыщик весь аж сиял. – Это отпечатки колёс колесницы преступника. Мои люди провели тщательный анализ. Они в точности совпадают с теми отпечатками, которые остались у дома бывшего жреца, откуда он в последний раз уезжал на своей колеснице. Кроме того эти отпечатки идеально схожи со следами, оставленными на трупе жертвы. Вот.

Назир потряс над головой большим свёртком папируса.

- Тут приговор хитрому злодею.

- Ловко, – согласился фараон. – Но для начала его нужно ещё поймать.

- Ну, это… - знаменитый сыщик расплылся в довольной ухмылке, - всего лишь вопрос времени…

Такая вот выходила в очередной раз не очень лицеприятная и весьма горькая петрушка.

***

- Нас снова преследуют эти проклятые египтяне, – так во время очередного привала дрожащим от напряжения голосом сообщил Аарон Моисею.

- Друг мой, у тебя снова случился приступ твоей старой болезни? – пророк заботливо положил руку на горячий лоб верного соратника. – Да у тебя параноидальный жар.

- Никакой у меня не параноидальный жар, я всегда нутром чувствую жестокое попадалово, – капельки пота катились по загорелым вискам, здоровяк был явно близок к острому нервному срыву. – Правая ноздря сегодня утром чесалась, а ночью приснился двухголовый шакал с женской грудью.

- Да откуда им взяться этим египтянам? – всё недоумевал Моисей. – Я лично видел, как они поскакали прочь после той битвы, преследуя разбегающиеся остатки кровожадных пустынных разбойников.

- А теперь они вернулись… вернулись за нами!!!

- Да с чего ты это взял?

- Ну я же говорю двухголовый шакал и…

- Ну да, ну да, с женской грудью. Слышал уже…

- С полностью обнажённой, – полным трагизма голосом добавил Аарон.

- Ну допустим, всего лишь допустим, что нас действительно снова выследили египтяне и что я по-твоему таки должен сделать?

- Бить тревогу. Гевалт, кричать.

- Чтобы разбежались даже те, кто шёл за нами до сих пор?

Аарон крепко задумался.

- А ну и хрен с ними… - наконец решительно ответил он, - пусть бегут, меньше народа, меньше опасность того, что нас выследят. Кроме того если многие разбегутся, то нас будет сложнее поймать, следы то станут вести в разные стороны.

- А как же важная миссия?

- Какая такая миссия?

- Историческая! Мы ведь давали клятву вывести наш народ из плена египетского через пустыню в землю обетованную.

- Кому давали? – испуганно спросил Аарон.

- Яхве, понятное дело!

- Э… нет… - здоровяк быстро замотал головой, - лично я вот никому никаких клятв не давал. Это ты там постоянно со своим богом общаешься всякие хитрые гешефты измысливаешь. И это, скажу я тебе, твоё личное дело и меня ты во все эти шахеры-махеры лучше не впутывай.

- Он такой же мой бог, как и твой.

- Он будет моим, когда я получу от него хоть какую-нибудь пусть даже самую пустячную, но выгоду, – твёрдо возразил Аарон. – А пока твой Яхве только и знает, что мучает нас, насылая всевозможные беды и неудобства. А теперь вот ещё и египтяне…

- А не думал ли ты, Аарончик, что таким образом он нас испытывает?

- Как так?!!

- Ну проверяет нас, как народ на слабо. Мол, из чего состоим, на что годимся, чего стоим.

- Ну, это совсем уж какие-то мутные дела пошли… - разозлился Аарон. – Ты со мной свою заумь оставь. Я человек простой и на меня куча непонятных умных слов не действует. Я вот что тебе скажу, завязывал бы ты с этим своим походом. Не ровен час взбунтуются иудеи и порешат нас обоих. Ну что скажешь?

Моисей взвешивал все за и против.

- А что… снова пошли опасные разговоры?

- Да всякое говорят, понимаешь ли…

- Например?

- Ну, к примеру о том что… «Одному ли Моисею говорил господь?» спрашивают друг друга… «Не говорил ли он и нам?».

- А ты эти разговоры пресекай. Ишь ты чего удумали? Исказить мою волю усомнившись в словах моих. Так каждый начнёт делать что захочет ссылаясь на то, что мол де сам с богом иногда говорит. Полная анархия и беспредел ждут нас в этом случае…

- Да я пресекал как мог, но сейчас… уж слишком говорящих этих много. Ведь опасную мысль ты только посей в чужую голову фиг потом выдерешь. Ну а когда пойдут её всходы… не мне говорить тебе что тогда случится.

Моисей хмуро кивнул и, поднявшись на ноги, коротко бросил:

- Я ненадолго помолиться.

- Молись то молись… - крикнул ему вслед обеспокоенный Аарон. – Но помни, что продолжаться бесконечно наше странствие не может и ты сам прекрасно знаешь по какой причине…

О да, Моисей действительно это знал.

***

Незримый голос, донесшийся из чёрной железной коробки, был противоестественно спокоен:

- Мы слышали твой разговор с Аароном, Моисей.

- Ну и?

- Сообщи своему народу, что вы уже почти пришли.

- Как пришли? – опешил пророк.

- Мы укажем тебе точные координаты…

- Коорди… что?!!

- Мы укажем тебе короткий путь до южной границы Ханаана. Окажетесь там через сутки, но сперва нужно пересечь пустыню Фаран, там у города Кадеша снова выйдем мы с тобою на связь.

- Ну, хорошо… - пророк нервно покусывал губы. – А что египтяне?

- Твой помощник оказался прав, они снова идут по вашему следу. Но ты не особо волнуйся по этому поводу, ибо ситуация под полным нашем контролем. Тем более что фараон больше не желает иудеям зла. Он даже восхищается твоей врождённой мудростью и почти уже принял решение дать вам уйти.

- Та не может быть?

- Не бойся встречи с ним, ибо произойдёт она уже не в этой жизни.

- Ну спасибочки, а то уж я сильно таки забеспокоился…

***

Весть о скором прибытии в обетованную землю соплеменники восприняли по-разному. Кто-то радовался, кто-то ругался, но большинству, как видно, это было глубоко безразлично.

«Ничего они исправятся, - думал Моисей, решительно ведя скитальцев сквозь проклятую осточертевшую пустыню. - Пусть не невзгоды так мой яркий пример вдохновит их. Ведь я ни разу на протяжении всех скитаний не позволил себе унывать. Беда иногда размягчает сердца тех, кто совместно терпит бедствия и лишения».

И вот к концу дня взошли иудеи на высокую гору, с которой открывался совершенно потрясающий вид их будущей родины. Плодородные долины устилал ковёр из сочных зелёных трав, в которых цвели пунцовые анемоны. На отлогих склонах гор росли оливковые, гранатовые и финиковые сады, а кое-где даже виднелись аккуратные пышные виноградники.

Казалось бы вот он конец далёких странствий, полных опасностей и лишений.

Однако то был далеко ещё не конец.

Глава 10 Невероятные приключения евреев в Ханаане

«Если жрёшь в три горла, помни, что задница у тебя одна».

Древняя иудейская мудрость.

Для измученных скитальцев, истомлённых однообразием пустыни, зелёный цветущий пейзаж был полон невыразимого очарования. Упоенные счастьем иудеи бросались друг дружке в объятия, опрометчиво прощая все долги и обиды. Однако Моисей будучи человеком не просто незаурядным, но и чрезвычайно осмотрительным решил послать в чужие великолепные земли разведчика - могучего Аарона, так сказав ему:

- Пойди в эту южную страну и взойди на гору великую и осмотри землю, какова она есть и народ живущий на ней, силён ли он или слаб, малочислен или многочислен?

- Ну а если всё тоже самое, но нормальным языком без каменюк во рту? – кисло скривившись, спросил Аарон.

- Спустись в долину и разведай что к чему, - ответил пророк.

- Вот так бы сразу и сказал… - и Аарон бесшумно растворился в ближайших кустах.

Моисей же удовлетворённо кивнув отдыхающим в траве иудеям, отправился на очередную «молитву»…

- Яхве, мы уже на месте!

- Но это ещё не конец пути, - вкрадчиво ответил невидимый голос.

- Как так не конец?

- Вы видите лишь южную границу Ханаана. Эти земли огромны. Но они славятся не только своим плодородием, но и кровожадными опасными обитателями.

Услышав о «кровожадных опасных обитателях» пророк тяжко вздохнул:

- Не справедлив ты, Яхве, и жесток. Измучил ты народ мой, да и меня порядком достал. Ну сколько можно, ну разве это по правилам так издеваться над теми, кто в будущем будет воздавать тебе почести?

- Что это?!! – удивлённо донеслось из железной коробки. – Я слышу дерзкие речи из уст твоих. А ведь ты как нам казалось самый надёжный, рассудительный и умный из всех своих соплеменников. Что же случилось? Что послужило причиной столь упаднических настроений?

- Таки устал я, Яхве, невероятно устал от всего этого, возраст уже не тот. Мне бы обосноваться где-нибудь в тихом спокойном месте с молодой женой в достатке и сытости.

- Не о том ты думаешь, ой не о том! Странно мне слышать такие слова от тебя, Моисей, - Яхве был явно слегка раздосадован. – Ты ведь прекрасно знаешь, что нигде тебе не будет покоя, ибо такой земли, такого уголка в мире просто не существует. Тебя найдут где угодно и если не египтяне, то свои же соплеменники, которым ты всегда будешь вечно что-то должен. Впрочем, зачем я всё это тебе говорю, ты ведь и сам прекрасно всё знаешь…

- Да, знаю, - грустно подтвердил Моисей, - и нет мне покоя до окончания веков земных.

- Ну это как посмотреть…

Пророк насторожился:

- Погоди-погоди… а что ты имеешь в виду?

- Это не существенно… важно сейчас другое… Слушай меня внимательно. Ханаан действительно велик и тут найдётся местечко и для твоих уставших скитальцев. Да, их пока немного, но осядут эти, прибегут и остальные, как только пронюхают о плодородной обетованной земле и огромной халяве. Знай же, что такое место действительно существует, и никто вас там до поры до времени не побеспокоит, а когда побеспокоят, то поздно уже будет, так как вырастит из брошенного тобой семени первое в мире государство иудейское.

- Ну и?

- Попасть в это место нелегко. Идти прямо через Ханаан опасно, поэтому мы рекомендуем направиться в обход. Подробные инструкции получишь чуть позже.

Вот и весь разговор.

Моисей поднялся с травы, опасливо осмотрел ближайшие заросли и, подобрав полы одежды, поспешил обратно к прохлаждающимся сородичам.

***

…Тем временем храбрый Аарон соблюдая все мыслимые предосторожности пробирался по цветущей вражеской земле. Всё ему с самого начала не нравилось: и шумящий в высоких ветвях ветер, и шелестящие под ногами палые листья, да и небо какое-то не такое… будто всё время наискосок. Дурное место, нехорошее. Да и чутье подсказывало, мол, что-то тут не так.

По пути постоянно попадались странные ямы одинаковых очертаний. Аарон чесал затылок, задумчиво морщил лоб, но так и не смог взять в толк, для каких целей и, главное, кто мог вырыть эти странные продолговатые каналы.

Что и говорить диковинный лес.

Через некоторое время лазутчик выбрался на равнину покрытую травой в человеческий рост.

«Вот так чудо!» - подумал Аарон и, не обнаружив «великую гору», на которую ему высокопарно советовал взойти Моисей, резво нырнул в траву. В зелёном колышущемся море вполне можно было потеряться, но зоркий Аарон выбрал себе ориентир - странную чёрную точку на горизонте, постепенно увеличивающуюся в размере по мере его продвижения вперёд.

Вскоре тёмная точка обрела вполне определённые черты, оказавшись мощной крепостью сложенной из тёмно серого камня. Аарон приободрился, перейдя на бег. Иудейский разведчик настолько увлёкся своим стремительным продвижением сквозь зелёные стебли, что так и не успел затормозить, когда впереди внезапно возникли странные мохнатые столбы.

- Ой, вейз мир!!! – Аарон со всего размаху влетел головой в один из этих самых столбов.

Упав на спину и тряся слегка контуженой головой, иудей очумело уставился на огромную опустившуюся с неба руку с кривыми грязными ногтями, которая быстро почесала то самое место, в которое только что влетел головой не на шутку разогнавшийся разведчик.

Поначалу Аарон решил, что всё это последствия контузии, так сказать тяжёлые галлюцинации из-за сотрясения мозга. Тем более что ужасная рука внезапно куда-то исчезла, но вот те самые непонятные волосатые столбы никуда не делись. Поднявшись с земли разведчик приблизился к торчащей прямо посреди поля диковинке.

Столбы были занятные, покрытые густым рыжим волосом. Аарон посмотрел ниже и обомлел от страха, увидев чудовищные ступни в старых стоптанных сандалиях.

- Вели… ве-ли… великаны… - ужасное вселяющее ужас в любого нормального человека слово далось лишь с третьего раза.

Аарон попятился, отступая всё дальше и дальше. Он остановился лишь тогда, когда посчитал расстояние достаточно безопасным. Перевёл дух, унял дрожь и, встав во весь рост, осторожно выглянул из травы.

Как же он раньше-то не заметил?

Огромный мужичина стоял прямо посреди колышущейся травы, едва доходящей ему до колен. Великан был облачён в кожаные доспехи, на поясе меч, за спиной копьё. Дозорный из крепости не иначе. Гигант постоянно морщился и, наклоняясь, потирал ушибленную ногу.

«Мне ещё повезло, что он не посмотрел вниз, - испуганно подумал Аарон. – Решил видно, что о его ногу ушибся какой-нибудь зверь».

Увлекательную разведку пришлось досрочно прервать.

***

Моисей сразу понял, что дело плохо, когда из зарослей вывалился совершенно перекошенный Аарон с круглыми как два золотых шекеля глазами.

- Ну что там ещё? – недовольно спросил пророк. – Снова египетские шпионы?

- Нет, намного хуже, – ответил запыхавшийся разведчик и пальцем поманил пророка в сторону.

Моисей в очередной раз недовольно скривился, но в сторону всё же отошёл.

- Великаны, огромные великаны, – свистящим шёпотом выдал не на шутку перепуганный Аарон. – С волосатыми кривыми ножищами толстыми как ствол сикоморы.

- Что ты несешь, какие ещё великаны, это всё бобэ майсэс – бабушкины сказки.

- А ты сам посмотри!

- Ну ты и скажешь тоже… что же мне на своих двух проделать тот же путь что и ты? На тебе вон совсем лица нет, а ты намного выносливей меня. Моей смерти что ли таки хочешь?

- Да говорю тебе, я видел великана своими собственными глазами и ещё там была крепость.

- Крепость говоришь?

- Точно крепость.

- Крепость, это уже намного интересней, - пророк призадумался. – Ладно, не пойдём туда, пойдём в обход, как и советовал Яхве. Поднимай наших бездельников и смотри чтобы про великанов молчок, не хватало нам только очередного массового дезертирства.

- Могила! – ударил себя в грудь кулаком Аарон и начал пинками будить разомлевших на дневном солнышке собратьев.

Чуть восточнее опасных населённых гигантами земель располагалось царство Едом, землю которого пересекала очень удобная защищённая с обеих сторон густым лесом дорога, которую называли ещё царской. Во всяком случае именно так рассказал Моисею Яхве. Ещё Яхве посоветовал отправиться к местному царю и попросить у него разрешения пройти через его земли.

Так, в общем-то, и поступили.

***

Едомский царь проживал в большом древнем на вид городе, обнесённом со всех сторон деревянным частоколом из заострённых брёвен. Во дворец к царю решили пойти только Моисей с Аароном, оставив стенающих собратьев за пределами городской стены.

Как ни странно, но чужеземцев в город пустили и более того, совсем не стали препятствовать их желанию поговорить с самим царём.

Едомский царь встретил гостей радушно, но смотрел при этом на них так, что у пророка постоянно мурашки по спине бегали.

Ох, не прост был этот царь, ох и не прост. Одет как-то странно во всё коричневое да и окружали его преимущественно солдаты во всём чёрном, а на рукавах тех солдат пестрели повязки красного цвета с непонятным чёрным символом похожим на паука в белом круге.

Восседающий на троне царь дерзко топорщил маленькие смешные усики под самым носом и постоянно нервно поправлял зализанные набок справа – налево тёмные волосы.

- Я слушаю вас, чужестранцы, что привело вас к нам, кто вы и откуда?

Такое количество вопросов поставило могучего Аарона в лёгкий тупик, но Моисей как всегда пришёл другу на помощь.

- Мы путешественники из далёкой восточной страны и мы пришли, чтобы просить пропустить нас через ваши земли.

- А к какой национальности вы принадлежите? – нехорошо щурясь, поинтересовался едомский царь и мурашки по спине Моисея забегали ещё быстрее, чем прежде.

- Мы египтяне, – не моргнув глазом, соврал пророк, быстро сообразив что слово «иудеи» в стенах этого странного дворца с красными знамёнами на стенах лучше не произносить.

- Так-так, - царь быстро застучал пальцами по подлокотнику трона, украшенному эмблемой широко расправившего в стороны крылья орла. – Значит, египтяне… ну что ж не в самое удачное время заглянули вы к нам. Наверное, вы видели по дороге сюда защитный частокол… он нужен для того, чтобы оборонятся от великанов, чьи частые набеги стали настоящим бедствием Едома.

- Да, мы видели огромные колья, - подтвердил Моисей, - и очень удивились этому необычному зрелищу.

- Ну тут нет ничего необычного, - нервно теребил гаденькие усики царь. - Мы вынуждены обороняться, никто не знает продержимся ли мы ещё хотя бы год, а ведь должны продержаться тысячу лет.

- Ого! – впервые за всю встречу подал голос Аарон. – Какие грандиозные планы.

Царь злобно стрельнул глазами, но ничего не сказал.

- Ну, так мы можем рассчитывать на ваше содействие? – учтиво поинтересовался пророк.

- В смысле? – не понял владыка Едома.

- Ну, вы пропустите нас через ваши земли?

- Ах, это… конечно, пропустим, но сперва я хотел бы, чтобы вы передохнули с дороги в моём городе, а с первыми лучами солнца отправитесь себе дальше.

- С радостью принимаем твоё щедрое предложение, – Моисей учтиво поклонился и пнул замешкавшегося Аарона, чтобы тот сделал то же самое.

В приподнятом настроении покидал великий пророк дворец чудного царя, а вот Аарон напротив был мрачнее грозовой тучи.

- Мой друг, что с тобой? – участливо спросил Моисей, который не мог не заметить этой странной перемены. – Неужели тебя снова терзают смутные сомнения?

- Ещё как терзают, ещё как, – воинственно взмахнув кулаком, ответил Аарон.

- Поделись же со мной своей печалью и не держи её на сердце.

- Ты всё равно не станешь меня как всегда слушать.

- Может и не стану…

- Так к чему же мне воздух попусту сотрясать?

- Ну, как знаешь, - обижено поджал губы Моисей.

Услышав радостную весь о том, что местный царь не только беспрепятственно пропускает их через свои земли, но и предоставляет бесплатный ночлег, наивные иудеи пустились в пляс.

- Пляшите-пляшите, - мрачно изрёк Аарон, презрительно разглядывая подпрыгивающих на месте соплеменников, - но помните, что опасна та халява, которая не подкреплена хорошей золотой монетой.

- Тогда какая же это халява? – справедливо возмутились весёлые соплеменники.

- Оплаченная, – огрызнулся здоровяк и больше ничего не сказал.

На ночлег расположились за мощными стенами города. Чего-чего, а нападения великанов опасаться в эту ночь беглецам действительно не стоило, ибо крепок был острый частокол и многочисленна неусыпная стража на стенах в чёрных шлемах с изображением серебряного черепа.

- Оригинальное украшение, – вслух проговорил Аарон и тут же услышал от одного из едомских солдат:

- Преклони голову перед бесстрашными воинами отряда «Мёртвая голова», чужеземец, ибо нет в мире бойцов более храбрых и беспощадных к врагам Тысячелетнего Едома.

- Ещё чего, – фыркнул Аарон отворачиваясь.

Воины нахмурились, но ситуацию разрядил вовремя подоспевший Моисей, поклонившийся и за себя и за невоспитанного соратника.

- Ты что это вытворяешь, сын песчаного скорпиона, – так зашипел пророк, отведя Аарона в сторону. – На конфликт нарываешься? И это тогда, когда местные пошли нам на встречу, предоставив кров и защиту.

- Претит мне эта защита и этот гнусный кров, – так ответил здоровяк. – Уходить отсюда надо пока не стало поздно.

- Да что ты такое говоришь, сам ведь сказал, что там великаны.

- По мне так лучше пусть будут великаны, чем эти полоумные маньяки с глазами профессиональных палачей. Неужели ты не заметил, КАК они на нас все смотрят?

- А как они на нас все смотрят? – не понял Моисей.

- Как голодный волк на молочного поросёнка.

- Иудеи не едят свинину…

Аарон сжал огромные кулаки:

- Поражаешь ты меня. Вот вроде бы даже кажется хорошо знаю я тебя, а бывает ну словно подменили. Ведешь себя как дитя неразумное, неужели ты так и не понял, к кому мы попали?

- Нет, не понял, а к кому? – Моисей был сама святая невинность.

- Ну, так я тебе таки скажу… - зловеще проговорил Аарон. – Мы попали в лапы к воинствующим антисемитам.

- Ха, отчего ты так решил?

- Смотри!!! – и, развернув пророка за плечи, здоровяк указал на ближайшую высокую башню, из узких окон которой свисали тела повешенных с нашитыми на одежду жёлтыми шестиконечными звездами.

Повешенных было ровно четверо и эти четверо были Моисею определённо знакомы. Где же он мог их видеть?

- Так это же… это…

- Правильно, те самые иудеи, которые сбежали от нас той памятной ночью, когда ты излечил всех от желудочного недомогания после вкушённых перепелов.

- Но как они тут оказались?

- Сие мне неведомо. Скитались как и мы, наверное. Дороги то назад никто кроме тебя не знает.

Тут-то и спала с глаз пророка окончательно пелена, и понял он в какую страшную передрягу они все в очередной раз угодили.

***

- Разумеется, собрали нас здесь всех вместе, чтобы перебить, – продолжал мрачно рассуждать Аарон, тоскливо поглядывая на запертые на ночь массивные городские ворота. – Как говорится, одним махом накрыть весь кибуц.

- Ты ещё способен шутить в такой ситуации? – язвительно прошипел Моисей.

- А что ещё остаётся?

- Нужно думать, как нам спастись.

- А что тут думать? Думать раньше надо было, теперь же готовься предстать пред ясными очами своего Яхве. Как только стемнеет, я уверен, за нами придут…

- Яхве! Ну конечно же!!! – пророк удовлетворённо потёр руки.

Тем временем ни о чём не подозревающие иудеи готовились с комфортом отойти ко сну, грозившем стать вечным. Гостеприимный царь выделил чужестранцам для ночлега огромный сарай, притулившийся у городской стены, где было много соломы, свиней, баранов и коз.

Стемнело.

Приказав Аарону следить за улицей, Моисей тайно укрылся в углу сарая, дабы переговорить по душам со своим богом.

- Ну, ты и учудил, человече, – то были первые слова которые донеслись из чёрной железной коробки. – Вам не следовало ни в коем случае оставаться в этом царстве на ночлег. Нужно было быстро покинуть эти земли, получив разрешение от местного царя. Мы не успели обо всём тебя предупредить, жди теперь беды.

- Но разве вы не поможете нам? – с отчаянием спросил пророк.

- Теперь уж не отвертеться… - вздохнул Яхве. – Последователи Чёрного Солнца уже идут по ваши души. Во что бы то ни стало не высовывайтесь из хлева. Крепко закройте дверь и чтобы ни происходило снаружи, не пытайтесь выйти на улицу.

- Но почему?

- Потому что тот, кто ослушается и выйдет наружу, превратится в соляной столб, – строго ответил Яхве и металлическая коробочка в очередной раз умолкла.

Всплеснув руками Моисей окликнул Аарона и заставил того срочно пересчитать соплеменников. К счастью, все были на месте.

- А теперь, Аарон, крепко подопри чем-нибудь изнутри дверь и чтобы снаружи не происходило, не выпускай никого из сарая, да и сам не высовывайся.

- Но…

- Делай что говорю, ибо так повелел сам Яхве.

Тут-то и началось!!!

Проснувшиеся от невероятного грохота иудеи решили, что настал обещанный конец света. Наверное даже во время всемирного потопа не было такого рёва и грохота, когда разверзшиеся небеса обрушивали на землю бесконечные потоки воды.

- Спокойно, братья, всё под контролем… - воздев над головой руки, Моисей пытался успокоить в ужасе мечущихся по сараю соплеменников, - ибо всё вершится по воле великого Яхве! Не смейте глядеть на то, что происходит снаружи, ибо кара последует незамедлительно.

Но куда там!

Разумеется, иудеи дружно ломанулись к выходу, но на пути у них встал могучий Аарон, которого многие боялись больше любого даже самого гибельного конца света. Аарон вооружился остро заточенным серпом, так удачно подвернувшимся под руку и выглядел здоровяк при этом словно вышедший на ночную охоту маньяк-убийца.

Несчастный сарай ходил ходуном, стены сотрясались, животные визжали, крыша выгибалась, на голову сыпалась пыль и солома, но вот отгремел последний раскат неведомой стихии и всё затихло.

- А теперь-то выходить таки можно? – прошептал в спрятанную за пазухой железную коробку Моисей, вздрагивая всем телом.

- Можно, – прошелестело в ответ.

- А шо это было?

- Ковровая бомбардировка с орбиты.

Странный ответ ровным счётом ничего не объяснял и пророк дал знак Аарону отпереть дверь.

То, что перепуганные иудеи увидали снаружи…

- Как подумала собака, увидав баобаб, это просто неописуемо… - озвучил всеобщее мнение могучий Аарон.

И этот человек мог ещё шутить. Воистину железные у него не только мускулы, но и нервы.

А царства Едом больше не существовало.

На его месте простиралась огромная чёрная воронка, прямо посреди которой одиноко возвышался невредимый ветхий сарай.

***

Дружно поблагодарив Яхве за чудесное избавление от лютой погибели (Моисей втолковал собратьям, в чём было дело) иудеи засобирались в дорогу. Выживших коз, овец и свиней согнали в компактное стадо. Затем была проведена перекличка, во время которой не досчитались одного человека.

Аарон лично отправился в пустой хлев и обыскал там каждый закуток. Вернулся здоровяк довольно быстро, громко сквернословя и отдуваясь он выволок на свет божий огромный кусок белоснежной соли. Глыба очень живо напоминала своими очертаниями лежащего человека.

- Это кто? – испугано возопили иудеи.

- Один из вас, дураков, – ядовито ответил Аарон. – Это зубной техник из Фив Мойзель Шаловер. Глупец не внял мудрому предостережению пророка и проявил излишнее любопытство. Я нашёл его у небольшой дыры в стене, которую он сам видимо и проковырял ржавым гвоздём.

- Вот наказание от великого Яхве за непослушание, – Моисей торжественно указал перстом на соляную фигуру. – И так будет с каждым, кто усомнится в силе могущественного бога.

Иудеи испуганно зашушукались.

Соляную глыбу решили взять с собой, дабы в будущем выгодно продать. Немалую тяжесть вызвались нести родственники чрезмерно любопытного ослушника, которые очень рассчитывали однажды как следует обогатиться и открыть в земле обетованной соляную лавку.

Ничего не поделаешь, но пришлось скитальцам возвращаться туда, откуда они начинали свой нелёгкий путь.

- Веди нас, Аарон, к морю травы, – так приказал своему могучему помощнику Моисей. – Доведется нам теперь прорываться сквозь опасные земли, ибо те, что казались безопасными, на деле чуть не погубили нас за одну единственную ночь.

Иудеи не возражали.

Всё хорошо, но продвижению здорово мешало хрюкающее, блеющее мекающее стадо, более того животные здорово демаскировали беглецов. После небольшого совещания, сопровождающегося привычными зуботычинами щедро раздаваемыми Аароном, было принято мудрое решение часть животных забить, а остальных отпустить на все четыре стороны (свиней в том числе). Конечно, у мудрого решения нашлось немало противников, коим было предложено уйти вместе с отпущенными на волю животными. Противники подумали и, в конце концов, решили, что Моисей всё-таки прав и часть животных следует отпустить. Так и поступили.

Море травы глубоко поразило впечатлительных скитальцев в особенности после того, как они в течение долгого времени только и видели что горы ненавистного жёлтого песка. Трава служила отличной маскировкой и вот вскоре вдалеке замаячила мрачная крепость - обиталище чудовищных великанов.

- Пожалуй, это даже не крепость, а целый город, – сделал вывод Моисей с комфортом сидя на широких плечах верного Аарона. – А ну-ка, дружок, встань-ка на цыпочки… ага… хорошо…

- Что хорошего, хоть?

- То хорошо, что трава подступает к самым стенам, а значит там мы и переночуем.

- Всё ли с тобой в порядке, на солнце ты часом в очередной раз не перегрелся? – поставил под вопрос адекватность предводителя могучий Аарон.

- Всё у меня с головой в порядке, не беспокойся, - совсем не обиделся пророк. – Там у стены самое безопасное место: ни одному здравомыслящему великану не придёт в голову искать кого бы то ни было у самых стен города.

- А что если они не здравомыслящие? – не преминул съязвить Аарон. – Что если они психи? Псих на психе психом погоняет!

- Ну, это уж совсем какие-то небылицы ты здесь рассказываешь… - спрыгнув с плеч друга усмехнулся Моисей.

- Смотри, дело, конечно, твоё… Просто, чтобы потом не говорил мне, что я тебя не предупреждал.

Великому пророку взять бы да призадуматься, ибо в последнее время могучий Аарон всюду где ни возьми был прав. Но Моисей поступил по-своему, расположив соплеменников на ночлег прямо под стенами обиталища ужасных исполинов.

***

Пробуждение было просто кошмарным, казалось, то было не пробуждение, а продолжение страшного сна, самого страшного сна из всех страшных снов, которые когда-либо существовали на свете. Протирающий заспанные глаза Моисей не верил тому, что видел. Беглецы оказались в западне, ибо всюду, куда ни глянь, над ними высились разъяренные великаны. Бежать было некуда. Сзади стена, впереди огромные волосатые ноги, прямо целый лес сюрреалистических живых шевелящихся деревьев.

- О-о-о-о!!! – утробно ревели чудовища и непонятно было что сдерживает их от расправы над онемевшими от ужаса людьми.

Проснувшийся могучий Аарон решил отдать свою жизнь не за просто так. Воинственно размахивая блестящим серпом, он время от времени грозно тыкал им в небо, вызывая у великанов приступы подобного грому хохота.

- Аарон, прекрати!!! – грозя сорвать голос, прокричал Моисей. – У меня сейчас голова лопнет от их рёва.

Аарон внял просьбе, потеряно усевшись на землю.

Неожиданно великаны почтительно расступились, пропуская кого-то к стене, как видно, своего предводителя. Предводитель был колоритен: в золотом плаще и с серебряной диадемой в густых кудрявых волосах. Лик его хотя и терялся далеко в небе был зверообразным и вселяющим ужас.

Присев на корточки перед сбившимися в кучку людьми, государь великанов гулко пророкотал:

- Кто среди вас главный?

Иудеи быстренько вытолкнули из толпы упирающегося Моисея, за спиной которого тут же вырос Аарон с острым серпом в руках.

- Предупреждаю… - бесстрашно выкрикнул верный телохранитель пророка, - если что, то я высоко подпрыгну и выколю тебе глаз. Я, между прочим, мастер спорта по прыжкам с шестом.

Угроза умилила великана и он гулко рассмеялся, вытирая выступившие в уголках глаз слёзы.

- Впервые вижу я таких потешных недомерков, – добродушно пробасило чудовище. – Даже как-то и убивать вас неудобно. Короче, дела обстоят примерно так, этой ночью кто-то из вас вероломно проник в покои моей молодой жены с гнусной целью воспользоваться её беззащитностью и как я понял, после беседы с заплаканной супругой, злодей успешно добился своего.

Челюсти у Моисея с Аароном одновременно отвисли до самой травы.

- Да как же… да что же… - хором зароптали прочие иудеи, с трудом осознавая масштабы свершившегося гнусного действа.

- Сейчас я позову мою супругу… - медленно продолжил великан, - дабы провести опознание. Попрошу вас всех выстроиться в шеренгу у самой стены.

Иудеи подчинились. Все почему-то упорно сторонились пунцового как спелый помидор Аарона, выглядевшего крайне смущённым.

- А шо вы на меня ТАК все смотрите, а? – нехорошо щурясь, спрашивал здоровяк, многозначительно поигрывая серпом.

Ответ был в глазах соплеменников довольно неутешительный.

«Ты это сделал! – вот что читалось в перепуганных глазах. - Ибо больше ведь и некому! Не под силу такое совершить кому другому».

- Да я всю ночь как сурок спал, скажи им, Моисей, так ведь?

Моисей неуверенно пожал плечами.

Тем временно явилась великанша и, так же как и её муж, присев на корточки принялась вглядываться в перекошенные от ужаса лица маленьких людей.

- Во-о-о-т этот… - огромный палец с покрытым хной длинным ногтём со свистом пронёсся над головой зажмурившегося Аарона и указал на…

Вздох искреннего изумления пробежал среди поражённых иудеев, ибо палец великанши красноречиво указывал на подслеповато щурившегося в ярком солнечном свете Урию Кацовера.

- Да как же… да что же… - едва выдавил из себя Моисей, по-прежнему, отказываясь верить в то, что он всё-таки сегодня утром проснулся. – Урия, ты?!!

- Я так и знал, что дряхлый греховодник доведёт нас до цугундера, – сплюнул себе под ноги Аарон. – Пригрели старую змею у себя на груди.

Иудеи быстренько отпрянули в сторону и едва держащийся на ногах старик остался в гордом одиночестве.

- Так-так… - царь великанов внимательно рассматривал «надругателя». – Значит вот ты каков… подлый обольститель.

Урия Кацовер, похоже, пребывал в блаженном неведении по поводу своей дальнейшей страшной судьбы. Старик наверняка уже мало что соображал, находясь непонятно на каком свете.

- Что скажешь в своё оправдание? – так гаркнул великан, грозно сведя брови.

- А что я имею таки сказать? – беззубо улыбнулся престарелый ловелас. – Хрупкая плоть, как известно слаба, великий демон искушения шедим оказался сильнее, когда узрел я чудесные телеса жены твоей. Признаю, что не смог удержаться и не облобызать её сладкие уста. Но ведь тот поцелуй не остался без ответа, ибо отозвалась на сию ласку женская плоть, ну а дальше… всё пошло как обычно, совершенно естественным путем, ибо великому нежному чувству все возрасты покорны и никто не в силах устоять от внезапного порыва любви!

- Да этот старец настоящий поэт, – проговорил могучий Аарон. – Как же красиво всё завернул. Любуюсь просто.

- М-да-а-а-а… – чудовищный великан выпрямился. – Ну что ж, всё выяснилось, как я и ожидал довольно быстро. Согласно нашему древнему обычаю между оскорблённым мужем и вероломным искусителем должен произойти поединок, исход которого и решит на чьей стороне правда.

- Какой ещё поединок? – не на шутку оскорбился Кацовер, гневно потрясая сучковатой палкой. – Ни о каких поединках мы не договаривались.

- Таковы правила тех земель, в которые вы нагло и без спросу вошли, – спокойно ответило чудовище. – Мы станем бороться с тобой на руках, и первый кто одолеет противника, будет тут же провозглашён царём благословенного края.

- О, ну это совсем другое дело, – оживился старик. – Скорее же не будем терять ни минуты.

- Что ж приступим, – кивнул великан и в очередной раз присел, вытягивая вперёд огромную мускулистую руку.

Тут то и произошло то, чего не ожидал никто: ни замершие в страхе иудеи, ни ужасные кровожадные великаны. Проявив просто невероятную для своего преклонного возраста прыть Урия Кацовер подскочил к замешкавшемуся Аарону и, выхватив у того острый серп, высоко подпрыгнул всаживая сельскохозяйственное орудие в ладонь царя великанов по самую рукоять.

- Ау-а-а-ай!!! – жутко завыло чудовище.

- Бежи-и-и-и-м!!! – истошно закричал бойкий старичок и первым припустил к колыхающейся под порывами ветра траве.

Быстро смекнувшие что к чему иудеи последовали весьма показательному примеру и им действительно повезло поскольку на стороне беглецов оказались их малые размеры. Великаны всей толпой бросились топтать несчастных, но лишь отдавили друг другу ноги. Иудеи ловко уворачивались от проносящихся над головами ступней и вот оно долгожданное зелёное укрытие.

Погоня продолжилась и в траве, но исполины и сами теперь понимали, что шансы поимки разбежавшихся в разные стороны беглецов сводятся, примерно, к нулю. Когда запыхавшиеся, но счастливые иудеи выскочив из травы оказались в тёмном непроходимом для великанов лесу, Аарон нагнал ушлого дедушку и сильно смущаясь шепотом спросил:

- Слышишь, достопочтенный Кацовер, а эта великанша… она в плане любви вообще как…

Старик похотливо облизнулся и, гаденько усмехнувшись, мечтательно прошепелявил:

- Огонь баба!

Глава 11 Валаамская ослица

«Если таки не можешь сделать, как хочешь,

то должен хотеть, как можешь».

Древняя иудейская мудрость.

Не ведали и не гадали дерзкие иудеи, что удалось им оставить с носом ни кого-нибудь, а самого знаменитого царя-великана по имени Ог. Этот царь правил древним народом гигантов, живущих на земле ещё со времён Большого Потопа. Как выжили исполины, до сих пор никто и не знает. Возможно, во всём был виноват Ной, обладавший добрым отзывчивым сердцем. Именно он, скорее всего и пустил на борт ковчега нескольких великанов разного пола.

Впрочем, всё это лирика.

Ужасный царь Ог славился не только своей воинственностью и красавицей женой, но ещё и тем, что ложе его было сооружено из железа и занимало девять локтей в длину и четыре в ширину. Всё это и поведал Моисею Яхве, когда великий пророк в очередной раз уединился подальше от любопытных глаз собратьев.

- Славно - славно… - проговорил бывший жрец, поглаживая густую поседевшую местами за время странствий бороду.

- Не понял? – тут же отозвался невидимый голос. – Что славного-то?

- Что мы малой кровью спаслись от этого омерзительного царя… Железное ложе, говоришь… Знал я одних восточных мудрецов, так они тоже хоть и не обладали такими впечатляющими размерами, спали исключительно на кроватях густо утыканных иглами. Знаменитые мыслители между прочим, а вот подишь ты слегка чудаковаты. Хотя, это житейское дело вполне обычное, ибо зачастую уникальная гениальность очень тесно соседствует с буйным помешательством.

Яхве подавленно молчал, как видно поражённый глубиною умных суждений.

- Ну что теперь скажешь, куда нам дальше-то идти? – спросил пророк, грустно рассматривая носки истёртых в скитаниях дорогих сандалий злато с пряжек которых давно уже облупилось.

- Идите всё время вперёд и никуда не сворачивайте, – торжественно объявил невидимый голос.

- Что, вообще таки никуда? – решил на всякий случай уточнить Моисей.

- Даже на полшага.

- А почему?

- Потому что в очередной раз возникли некоторые… временные затруднения.

- Что, неужели опять кто-то желает сынам Израиля скорой погибели? – отчаянно всплеснул руками пророк.

- Можно сказать и так.

- О цурес мне, цурес…

- Да ладно, не убивайся ты. Эту новую проблему мы уж как-нибудь сами решим без твоего участия.

- Ну, отлично же! – Моисей тут же оживился, перестав причитать. – Вот так подарок. Благодарю тебя, Яхве, что уже во второй раз ты лично вмешиваешься в нашу судьбу.

- Так ситуация ведь опять вынуждает, - попытался оправдаться невидимый голос. – Истребят вас враги на этот раз, если не принять кое-какие меры. Так что спи спокойно, дорогой товарищ, и пусть дорога покажется тебе лоскутом изумрудного шелка, а небеса над головою будут дарить только благостную прохладу.

«Эко он завернул!» - подивился неожиданному красноречию бога Моисей и потопал обратно к своим соплеменникам сообщить, что их тяжкий путь в землю обетованную продолжается.

***

А дело было вот в чём.

Моавитский царь по имени Валак с большой тревогой в последнее время следил за израильтянами, нагло шастающими в окрестностях его владений. Всё ему неспокойно было, всё его одолевали нехорошие предчувствия и тревожные мысли. А что если оборзевшие наглецы заглянут прямо к нему во дворец? О, ужас!!! Ведь по слухам они ограбили египетского фараона и уделали самого… страшно подумать… царя великанов Ога, чьим именем матери часто пугали непослушных детей. Валак побоялся выступить против опасных скитальцев с оружием в руках, вместо этого решил он прибегнуть к помощи магии…

В городе Пефоре, что располагался на реке Евфрат, в то время жил знаменитый чернокнижник по имени Валаам. Не желая терять драгоценного времени царь Валак послал к этому самому колдуну своих старейшин с щедрыми дарами: коврами-самолётами, лучшим вином, позолоченными тканями и прекрасными смуглокожими рабынями. Взамен просил царь, чтобы могучий чародей наслал на израильтян страшное проклятие и тем самым изгнал их из близлежащих земель.

Валам внимательно выслушал старейшин, после чего спокойно заявил:

- За ковры-самолёты, ткани и вино спасибо. Ну а что касается рабынь… то не приму я сей щедрый дар, ибо годы, увы, уже не те.

- Ну а как быть с иудеями, поможешь? – затаив дыхание, дружно спросили старейшины, которым царь Валак пообещал отрубить седые головы, если они провалят столь ответственные переговоры.

Волшебник напустил на себя важный вид, пожевал губами, пошевелил бровями и так ответил посланцам царя:

- Хотя бы Валак давал мне полный свой дом серебра и золота, не могу преступить повеление сердца моего, ибо твердит оно мне, что быть беде великой, если мне вздумается вмешаться в это мутное дело…

Старейшины прекрасно поняли, на что намекал хитрый колдун, предоставив Валааму последний довольно весомый аргумент в виде солидного мешка с золотыми монетами.

Чернокнижник удовлетворённо хмыкнул и, взвесив мешок в руке, изрёк:

- Передайте вашему царю, что согласен я изгнать иудеев из его цветущих земель.

На следующий день как и договаривались, засобирался великий кудесник в дорогу, ибо дело было нешуточным и не терпело никаких отлагательств. Уложив свои скромные пожитки в заплечный мешок, Валаам вывел из сарая недавно приобретенную на рынке молодую ослицу и, оседлав ее, поскакал в далёкий Моав. Конечно, можно было воспользоваться ковром - самолётом, но погода в тот день была нелетная – синоптики предсказывали крупную пылевую бурю.

Ослица всю дорогу вела себя как-то странно, более того она вела себя крайне неестественно. Животное не только не уставало резво стуча копытцами, но и (удивительное дело!) не нуждалось в пище и воде. Поначалу чернокнижник обрадовался такому повороту дел, быстро подсчитав сколько сможет он сэкономить на этаком сокровище, но затем, подумав, испугался, ибо пахло тут магией высшего порядка, которая была не по плечу даже самому Валааму. Он попытался вспомнить торговца, который продал ему пару дней назад странную ослицу. Но проклятая память подсовывала что угодно, только не то, что нужно. В голове как назло крутились двадцать великолепных смуглокожих наложниц, присланных в дар колдуну щедрым царём. Наложницы всё никак не шли из головы, волнующе поводя телесами, исполняя то танец живота, а то и вовсе какие-то совсем уж неприличные телодвижения. И одежд на девушках было всего ничего – тонкая лента бисера.

Кудесник вытер взмокшее чело снятой чалмой, с ненавистью посмотрев на жаркое солнце. Странная ослица без устали несла его вперёд и чудилось Валааму в её невероятной выносливости нечто зловещее. Он нутром предчувствовал неприятности, и неприятности не заставили себя долго ждать.

***

Уже большую часть пути преодолел кудесник, как вдруг вьючному животному вздумалось проявить свой норов и оно взяло да и остановилось прямо посреди дороги.

Валаам громко выругался и, спрыгнув в пыль, пару раз перетянул ослицу по морде хворостиной. С таким же успехом он мог бы ударить лежащий у дороги камень. Животное не двигалось.

- Ах, что б тебя! – гневно запричитал чернокнижник. – Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого… Эй, что-то я не то говорю… Будь проклят тот день, когда я приобрёл это упрямое животное.

Немного поразмыслив колдун понял, что если он немедленно не примет какие-то срочные решительные меры, то опоздает к назначенному часу в Моав, а тогда уплаченное ему золото придётся вернуть. Ну уж нет, этого он ни за что не допустит.

И Валаам принялся за дело.

Он больше не бил своенравную ослицу, вместо этого он принялся с силой толкать её вперёд, уперев руки в твёрдый круп. Толкание так же как и хворостина не помогло. Тогда Валаам решил поступить с точностью наоборот и вместо того, чтобы толкать животное, схватил его за хвост и потащил назад.

Неожиданно короткий ослиный хвостик вытянулся. Волшебник испуганно вскрикнул, разжимая руки и оторванный хвост тяжело упал к его ногам.

Кудесник в замешательстве смотрел на своё упрямое средство передвижения. Средство передвижения, по-прежнему, было безучастно ко всему, неподвижно застыв на дороге. В том числе оно было безучастно и к совершённому над собой злодеянию, а именно – насильственной потери чудесного серого хвоста.

- Египетская сила… – вслух проговорил взмокший от чрезмерных усилии Валаам и присев стал рассматривать оторванный ослиный хвост.

Хвост был занятен. Во-первых, не было никакой крови, а во-вторых… из него вывалились какие то блестящие металлические штуковины.

Валаам опасливо подобрал оторванную часть животного. Торчащие из обрывка хвоста штуковины на ощупь оказались железными. Глубоко заинтригованный происходящим, чернокнижник подошёл к ослице и изучил то место, откуда недавно рос хвост. На месте хвоста зияла ровная идеально круглая дыра, заглянув в которую испуганный Валаам рассмотрел зияющую чернотой пустоту. Впору было задуматься о собственном душевном равновесии: либо он только что сошёл с ума, либо… иного «либо» просто не существовало.

- Что ж … - вслух произнёс Валаам, в котором случившиеся душевные потрясения не смогли придушить острую предпринимательскую жилку. – Пойду в Моав пешком, ибо нужно отрабатывать гонорар за этих так удачно подвернувшихся иудеев.

Но не тут-то было!

***

Неожиданно ослица заговорила человеческим голосом, желая окончательно доконать и так уже порядком настрадавшегося хозяина.

- Что я сделала тебе, что ты бьешь меня? – так приятным женским контральто спросила она.

- Шта? – от ужаса у кудесника случился лёгкий нервный тик.

Ослица послушно повторила полную нескрываемого укора фразу.

Валаам взял себя в руки:

- Я наказал тебя за то, что ты стала препятствием на пути к моему скорому обогащению. Если бы был у меня в руке меч, то я теперь же убил бы им тебя.

Но говорящее животное оказалось очень трудно смутить.

- Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил с начала до сего дня? – продолжало нудно жаловаться животное. – Имела ли я привычку так поступать с тобою раньше?

- А ифрит его знает, - честно ответил Валаам. – Я ведь тебя только как два дня назад купил. Может прошлый хозяин именно потому от тебя и избавился, когда увидел, как ты ни с того ни с сего тупишь прямо на дороге. Ну и стой себе, зараза на одном месте, а я дальше пешком пойду.

Сказав сие, волшебник взвалил на плечо вещевой мешок и уже намылил пятки преодолеть тот короткий отрезок, который отделял его от Моава, как вдруг в сиянии золотом с неба спустился…

- Это ещё что такое?!! – возопил чародей и с чувством швырнул вещевой мешок себе под ноги.

Человек, возникший из ниоткуда выглядел ещё более странно, чем говорящая, полая внутри ослица с оторванным железным хвостом.

Хотя, казалось, что может быть страннее?

Ан нет, нате вам, любуйтесь.

Посланец, спустившийся с неба в золотом сиянии, был невысок, но крепок плотной фигурой. Незнакомец улыбался, длинные светлые волосы ниспадали на широкие плечи, одежда… да какая уж тут одежда, такого Валаам отродясь не видывал. Одежда явившегося с неба человека состояла словно из переливающегося куска расплавленного серебра.

Вот так чудо!

- Никак ангел? – охнул волшебник, заранее сгибаясь пополам в почтительном поклоне.

- Он самый! – подтвердил незнакомец, белозубо улыбаясь. – Спустился я с небес, дабы спросить тебя, за что ты бил ослицу свою?

- Так не идёт ведь зараза, что б она издохла проклятая вся, – ударил себя кулаком в грудь Валаам. – А мне позарез нужно в царство Моавитское к тамошнему царю. Ей богу не вру, ты мне веришь?

- Я спустился вниз, чтобы воспрепятствовать тебе, - улыбаясь, ответил «ангел», - потому что путь твой не прав передо мною.

- Однако хорошенькое дело, – налился пунцовой краской волшебник. – Ты, ангел, это… лучше не балуй, а то я… сам знаешь, чародей не из последних, могу и этим… как бишь его… «огненным шаром» по темени звездануть. Будь спок, заклятие нужное хорошо знаю. Раз я решил в Моав отправиться, так тому и быть. А ты, небось… - чернокнижник нехорошо прищурился, – за бродяжничающих иудеев хлопочешь так ведь? То-то я смотрю у тебя нос какой-то… с горбинкой… Правда волосы светлые, а это, брат, уже ни в какие ворота… Ты какой национальности хоть будешь, ливиец, египтянин, а может быть даже… безродный бедуин?

- Я ангел! – немного оскорблено ответил посланец небес. – У нас нет национальности.

- Как так нет национальности? – удивился Валаам. – Э-э-э-э… брат, так ведь совсем не бывает…

Но «ангел» вопреки ожиданиям не стал с ним спорить.

- Значит не пропустишь в Моав, так что ли?

Посланец небес кивнул.

- И это твоё последнее слово?

Повторный кивок.

- Ну что ж… - вздохнул чародей. - Только не говори потом, что я тебя не предупреждал…

Нужное заклинание Валаам произнёс заранее шепотом, так что осталось добавить лишь три коротких слова, он и добавил:

- Annon edhellen, edro hi ammen! Fennas nogothrim, lasto beth lammen!

«Огненный шар» вышел что надо, даже бороду и усы колдуну слегка опалило. Ну и ладно, новые вырастут, этого добра всегда на лице много.

Когда огонь угас, а дым рассеялся, грозного «ангела» и след простыл.

- Какой же ты ангел? – покачал головой усмехающийся колдун. – Разве на настоящего ангела мои чары подействовали бы? Эх, всюду обман и надувательство… ну точно иудеем он был! Только им такие финты и под силу.

Но как же… как же его ослица?

Вовремя спохватившись Валаам осмотрелся, ожидая увидеть обугленную хорошенько прожаренную тушку. Но тушки не было. Ослица как ни в чём не бывало, по-прежнему, стояла посреди дороги, будто ничего серьёзного и не произошло. Вот только её внешний вид… Валаам громко присвистнул, хотя и знал что так делать нельзя – золота в кошельке не будет.

Животное сильно обгорело, обнажились все внутренности - рёбра, суставы, вот только сделаны эти внутренности были из блестящего на солнце железа.

- О великие боги седой старины, Ваал, Дагон и Молох!!! – в страхе воскликнул Валаам, призывая древних богов в свидетели чуда и осенил себя неким замысловатым защитным символом, вспыхнувшим на мгновение в воздухе синим пламенем.

Ослица со скрежетом повернула блестящую голову:

- Что я тебе сделала, что ты бьешь меня?

- А-а-а-а…

Так как в тот день, чернокнижник никогда ещё не бегал, ни разу не остановившись по дороге до самого царства Моавитского.

***

- Ну что? – спросил украдкой Моисей в спрятанную в рукаве волшебную коробку. – Как там обстоят дела с той нешуточной угрозой, о которой ты, Яхве, недавно мне твердил.

- Да так, не очень… - донеслось из рукава. – Но ситуация под контролем. Этот хитрый чернокнижник…

- Какой - такой чернокнижник? – насторожился пророк.

- Ну… не важно… он оказался не робкого десятка. Мы здорово его недооценили. Впрочем, не беда, хотя поисковый роботизированный модуль, конечно, жалко… Такой научной техникой просто так не разбрасываются… Да и наш младший сотрудник чуть не пострадал, вовремя вернули его на орбиту. Кто ж знал, что у этого мерзавца пузырёк с горючей нефтью за пазухой припрятан. Чиркнул огнивом и как шарахнуло…

- Шо-шо?!! – Моисей ни понял ни единого слова, но вразумительного пояснения от Яхве так и не дождался.

***

Благополучно добежал знаменитый маг до дворца царя Валака, где был встречен с почестями и распростёртыми объятьями. Приняв ванну и выпив чашечку персиковой настойки, Валаам преисполненный гармонии и благодушия встретился с не на шутку обеспокоенным царём:

- Да дались тебе царь эти иудеи, – так промолвил чернокнижник, с комфортом располагаясь на расшитых золотом подушках по правую руку от хмурого Валака.

- Да вот не дают они мне покоя, – нехотя признался царь. – Представляешь, я даже крепкого сна лишился. Охрану удвоил. Сундуки с золотом на пять замков запер и обвязал крепкими цепями. И всё равно переживаю.

- Э-э-э-э… батенька, так ты значится это… на национальной почве кукухой двинулся… Ну, ничего это бывает. У меня один знакомый такой был. Всё твердил, что вокруг одни иудеи, всё ему какой-то сионистский заговор мерещился, ну и прочее по мелочам… Во всех, мол, бедах виноваты иудеи: урожай не поспел, они виноваты, засуха опять же происки израильтян, колодец отравлен они самые яд туда подсыпали ну или всю чистую воду оттуда выпили, корова издохла… и тут не обошлось дело без коварных чужеземцев. Но я тебе скажу вот что - всё это чушь собачья. Такие же они люди, как и мы с тобой. Да, работать на чужого дядю не любят, так кто же это любит? Да, умны, да, хитры не в меру, так кто ж тебе, батенька, мешает таким же быть, а? Всё это скажу тебе из зависти. Из зависти дурные люди наговаривают на этот великий народ.

- Так стало быть ты любитель иудеев? – нехорошо прищурился царь.

- Нет, конечно же, – замахал руками кудесник. – Разве я хоть словом обмолвился об этом? Я просто попытался обрисовать тебе общую ситуацию и мне жаль, что ты пришёл к столь нелицеприятным для меня выводам.

- Ну хорошо… - кивнул Валак перестав щурится. – Ты, кажется, обещал мне их извести. Когда приступишь?

- Да вот прямо сейчас и приступлю.

- О, даже так, – царь удовлетворённо потёр ладони. – И что же это будет можно узнать? Хотя нет-нет, молчи, я угадаю. Ты нашлёшь на них жуткий мор, неизлечимую чуму и тела их покроются гноящимися язвами или, быть может, ты призовёшь жутких древних чудовищ и они живьём пожрут визжащих от ужаса скитальцев, разрывая их на куски. А что если попробовать взрывающийся при падении на землю град с голубиное яйцо? Размозжим им их головы и подорвём их.

- Да ты просто оголтелый антисемит, – рассмеялся Валаам, держась за круглый живот. – Вот до чего доводит людей паранойя. Нет, ничего из того, что ты тут мне перечислил не стану я использовать, хотя все эти приёмы мне хорошо известны.

- Но тогда что ты предлагаешь? – Валак пребывал в серьёзном замешательстве, изумлённо рассматривая могущественного колдуна, которому был готов простить любые оскорбительные речи, лишь бы тот избавил его от израильтян.

- Мы отделаемся от них при помощи моавитских женщин, – торжественно изрёк весьма довольный собой Валаам.

- ЧТО?!!

- Помнишь тех красавиц-рабынь что ты хотел преподнести мне в дар?

- Ну… да… кажется, ты отказался от них и старейшины привезли девушек обратно.

- Вот с их помощью мы и погубим всех израильтян.

- Но как?!!

- Пошли рабынь туда, где сейчас находятся иудеи. Прикажи им соблазнить каждого мужчину, включая двух предводителей, один из которых, по слухам, не менее могущественный чародей, чем я. Но уверен даже он не устоит перед чарами моавитских красоток. А под самое утро пусть заколют они ножами всех измождённых плотскими утехами чужеземцев.

Поудивлялся царь поудивлялся но, в конце концов, именно так и поступил.

***

Как всегда об очередной опасности Моисея предупредил всевидящий Яхве, выдав нечто вроде:

- Мы тут с орбиты заметили, что к вашему стану направляются какие-то женщины, числом два десятка.

Моисей нервно заозирался:

- Нет, не вижу я что-то никаких вокруг женщин.

- Это пока, – парировал Яхве.

- Ну и что с того?

- О… они очень опасны, ибо служат богу Ваал-Фегору покровителю распутства. Они идут к вам, дабы соблазнить всех мужчин ваших самым разнузданным образом.

- Какой кошмар!!!

- Вот и я о том же.

- Но… что же мне делать-то Яхве?

Невидимый голос вздохнул:

- А ты подумай…

- Я думаю, но ничего путного придумать не могу…

- А ты ХОРОШО подумай!

Пророк «хорошо подумал» и через некоторое время тихо захихикал, найдя довольно оригинальное решение возникшей проблемы.

- Вот то-то же! – предугадал правильный ход мыслей Моисея всевидящий Яхве. – Не медля так и поступи.

И Моисей поступил.

***

Аарон с Моисеем притаились у небольшого камня, напряжённо наблюдая за приближающимися женщинами. Женщины весело пели, потрясая пышными телесами и бубенцами. Даже с большого расстояния было отлично видно, что щедрая мать-природа никого из них не обидела в равной степени наградив всеми теми достоинствами, о которых в тайне мечтает каждая будущая жена. Венки из ярких цветов украшали обнаженные груди. Распутницы грациозно танцевали, делая загадочные движения руками, унизанными многочисленными звенящими браслетами.

- Какие аппетитные шиксе, – мечтательно прицокнул языком Аарон. – Вот бы мне одну такую на ночь… или нет, лучше сразу двух. Точно двух! Ой, за что, Моисей?!!

Моисей, треснувший верного помощника кулаком по лбу, погрозил пальцем:

- Мы о чём с тобой недавно договаривались или, быть может, ты уже забыл?

- Нет, таки не забыл, - потирая лоб, обиженно ответил здоровяк.

Принесённый к камню крепко спящий Урия Кацовер, тихо во сне прошепелявил:

- Снимай же всё, красавица до последней нитки жемчуга. Я хочу в полной мере насладиться всем твоим нежным совершенством.

Аарон неприязненно поморщился, покосившись на старого эротомана.

- Ну и зачем ты заставил меня тащить на спине эту впавшую в полный маразм старую обезьяну? Он даже не проснулся ни разу пока я его из лагеря волок.

- В нём наше спасение, – коротко пояснил Моисей, зорко следя за приближающимися рабынями.

- От кого?!!

- Вот от них, – палец пророка красноречиво указал на танцующих женщин.

- А чего от них спасаться? – удивился здоровяк. – От них не спасаться надо, а… Ой, больно же! По тому же, мать-перемать, месту!!! Совсем оборзел, да?

- Буди его.

- Да уж его то добудишься. Здесь иерихонская труба нужна не меньше. Эй, ты, дряхлый мешок с костями, просыпайся, настал твой звёздный час, ибо одни только от тебя проблемы, убытки и неприятности.

- Уйди женщина… я потом тебе заплачу, с пенсии…

- Продирай глаза, старая образина, а не то случится сейчас с тобой что-то очень нехорошее.

Урия Кацовер проснулся и, округлив глаза в замешательстве уставился на разъяренного Аарона.

- А-а-а-а… - истошно завопил он. – Женщина с бородой. Я провёл ночь любви с бородатой мужеподобной женщиной! Гевалт!

- Да заткни ты его, – нервно обернулся Моисей. – И тащи сюда.

Аарон сграбастал вяло отбивающегося старого ловеласа и подволок к Моисею.

- Да не сучи ты ножищами, я кому сказал.

- Урия!

- Да, Моисей, – узнав пророка, старик слегка успокоился.

- Смотри тудой!

- Кудой?

- Да не на небо, пустая твоя голова, туда смотри на равнину, видишь кто к нам сейчас идёт?

- О-о-о-о…

Великий пророк ткнул рукой в поющих жриц любви:

- Фас, Кацовер, фас!!!

Проявив в очередной раз небывалую для своего возраста юношескую прыть, старый искуситель молодым козликом выскочил из-за камня.

- Ах вы мои нежные цигалэ… - елейным голосом произнёс он, поправляя на голове съехавшую слегка набок кипу.

Больше его Моисей с Аароном никогда не видели, впрочем, как и моавитских распутниц.

Глава 12 Таки земля обетованная

«Все, что вам даётся даром, лучше брать деньгами».

Древняя иудейская мудрость.

Так иудеи и не узнали, какую «ужасную» угрозу отвёл от них великий пророк, а если бы и узнали… ничто не спасло бы Моисея от неминуемой расправы. Даже верный могучий Аарон вместе с всесильным Яхве ничего бы не смогли бы здесь поделать. Обломать истосковавшимся в скитаниях по женской ласке собратьям такой кайф? Страшное преступление. Лишил великий пророк иудеев последней в жизни радости, а именно: предаться дикой любви с разнузданными шиксе моавитянками. В скитаниях ведь радостей никаких. Удобства минимальные, жизнь впроголодь, женщин мало, да и те что есть в большинстве своём старые, сварливые и злобные.

Все эти нехитрые мысли терзали в последнее время храброго Аарона. Всё ему не давала покоя крупная женщина постоянно (как бы случайно) находившаяся где-нибудь с ним поблизости.

«И что ей от меня нужно?» - обеспокоенно думал Аарон время от времени нервно оглядываясь.

Нагнав уверенно шагающего во главе отряда Моисея, здоровяк поравнялся с ним и тихо спросил:

- А как ты думаешь, Моисей, что этот старый стручок сделал с теми моавитянками числом двадцать? Жалею я, что мы так быстро тогда ушли, не досмотрев, чем же всё это дело там закончилось.

- Не для глаз порядочных людей подобные сцены, – укоризненно ответил пророк. – Главное, что дело сделано и очередная опасность благополучно отведена от нас. А уж какими средствами… полагаю, что почтенный Урия Кацовер взял их всех себе в жёны.

- В его то возрасте?!! – ужаснулся Аарон.

- Ну а ты сам посуди, если с красоткой великаншей управился бойкий старичок, то что ему эти двадцать распутных шиксе? Так, на один вставной зубок.

- Штарк ви а ферд! – важно произнёс здоровяк.

- Вот таки да! Силён как бык, это ты вот правильно только что сам сказал. Однако чрезмерная распущенность достоинство не умного иудейского мужа, а шлёмиля-дурака, глупо прожигающего жизнь в погоне за банальными развлечениями. Впрочем, оставим эти разговоры. Дело сделано и точка. И знаешь, что Аарон… по-моему, пора бы тебе остепениться и связать себя узами крепкого иудейского брака.

- Кому, мне?!! Да что ты такое говоришь, Моисей, подумать таки страшно.

- Отчего же тебе страшно вдруг сделалось? Разве сказал я что-то ужасное? Брак довольно распространённая и естественная вещь. Не следует сторониться этого святого древнего обычая. Запомни, Аарон, женщина у мужчины должна быть только одна, ибо путь распутства сиречь путь своего разрушения.

- Таки поучаешь?

- Да поучаю, и имею на это полное законное право, ибо значительно старше тебя. Смотри, у тебя даже уже и невеста подходящая есть.

- ГДЕ?!! – побледнел Аарон, кося глазом в сторону шагающих невдалеке сородичей.

- У тебя на бороде, – передразнил его Моисей. – Я имел в виду ту самую девицу, которую ты… впрочем ладно, не буду я вмешиваться в твою личную жизнь. Не хочешь не женись, живи дураком, ибо есть это твоё неотъемлемое право.

А на утро следующего дня измученные дальней дорогой и опасными приключениями скитальцы, наконец, пришли туда, куда вёл их всё это время при помощи Моисея мудрый бог Яхве.

***

- Вот она будущая родина ваша, братья и сёстры! – так объявил Моисей, указывая вдаль.

Иудеи плотной компашкой застыли на небольшом холме и, разинув рты, смотрели туда, куда указывал великий пророк.

«Неужели это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО конец далёких странствий, конец всем мучениям, нужде и нищете?» - именно эти вопросы читались в тот момент у каждого на обветренном лице.

Казалось, они никогда сюда не придут и… таки пришли. Как на ладони был виден Иордан, несущий свои тёмные воды среди высоких берегов в сторону маслянистой глади Мёртвого Моря. Обрывистые скалы, обрамляющие водную гладь были жёлтых, пурпурных, голубых и даже коричневых тонов. Сразу же за Иорданом над пальмовым оазисом высились крепостные стены знаменитого Иерихона – первой мощной сторожевой линии у ворот Ханаана. А на самом краю горизонта бежала узкая полоска Средиземного моря.

- Земля обетованная! – снова повторил Моисей и голос его торжественно зазвенел в утреннем воздухе, напоённом дивными ароматами экзотических цветов. – Страна, чья почва источает молоко и мёд. Будущая родина великого Израиля.

Иудеи рыдали обняв друг дружку, в очередной раз прощая все долги и обиды, которых снова накопилось довольно приличное количество. То, во что почти никто не верил, наконец, свершилось. Моисей прекрасно понимал важность и величие момента, потому не смог удержаться от нравоучительной исторической речи.

- Братья и сёстры! – так повернувшись к рыдающим соплеменникам, произнёс великий пророк. – Я завещаю вам скрижаль, переданную мне на хранение самим богом Яхве. На ней вы прочтёте законы нашего будущего государства. Там его основа, его главные крепкие столпы.

И под гул всеобщего одобрения Моисей передал свой заплечный мешок вместе со скрижалью Аарону, преклонившему правое колено. Разумеется кожаный кошель с золотом пророк предварительно оттуда изъял.

- Знаю, что не пропадёте вы, что построите в этом месте свои новые дома и будете в них проживать. Старайтесь изменить себя и жить по-новому, старайтесь лучше относиться к братьям своим по крови и к чужим не иудейским народам… Расскажу вам одну короткую притчу. Поругались однажды два старых еврея Авраам и Исаак и вот через пару дней Авраам проходит мимо дома Исаака и, увидев того в окне, громко восклицает: «Ой, вэй! Вы только посмотрите - он высунул свою мерзкую рожу в окно! Лучше бы задницу свою высунул - и то красивее намного бы было!». На что Исаак ему прямо из окна отвечает: «Я таки высовывал задницу, но все прохожие сразу начинали меня спрашивать: "А шо у вас дома делает Авраам, вы же, вроде как, недавно с ним поругались?! "».

Моисей сделал паузу.

Соплеменники молча внимали хотя некоторые уже тихонько хихикали.

- Ну и что поняли вы, прослушав мою короткую притчу?

- А эти Авраам и Исааком просто отличные ребята! – прокричал кто-то из толпы и иудеи весело захохотали.

- Вот!!! – пророк горестно покачал головой. – Пока близки вашему сердцу Авраам с Исааком не будет мира в вашем будущем государстве. Подумайте хорошенько над моими словами и сделайте соответствующие выводы, а если не сделаете… то Яхве вам судья. Но я перед ним чист, словно новый лист папируса, ибо видит он, я сделал всё что мог и даже больше…

И сказав то, что должен был сказать, Моисей стал медленно спускаться с холма в цветущую долину.

***

Как следует обустроившись в чудесной плодородной местности, иудеи решили устроить «Праздник Жребия» под названием Пурим.

Могучий Аарон с большим недоумением следил за радостными приготовлениями, ибо никак не мог взять в толк, что это за праздник такой.

- Я объясню тебе, друг, – пришёл на помощь растерявшемуся помощнику Моисей. – Правил когда-то в одной земле некий царь по имени Ахашверош.

- Без крепкой чарки его имя и не выговоришь, – усмехнулся Аарон.

- Может и так, - легко согласился пророк, - но дело то не в имени. После убийства своей распутной жены Вашти, которую царь однажды застукал сразу с пятнадцатью любовниками…

- А шо такое таки возможно? – округлил глаза здоровяк, которому дабы представить подобную оргию просто не хватало никакого воображения.

- Ну времена то были древние и разнузданные… тогда и не такое было возможно… В общем, решил этот царь снова жениться и не на ком-нибудь, а на дочери первого сановника, по имени Мордехай. Звали девушку Эсфирь и была она не только красавица и умница, но и иудейка, что тщательно скрывалось от царя. Сам же Мордехай уже много лет как брил чёрную бороду и красил волосы в белый цвет, чтобы ненароком себя не выдать. Сыграли свадьбу всё как полагается. Но при дворе в то время служил ещё один сановник по имени Аман, который лютой ненавистью ненавидел Мордехая, зная кто он есть на самом деле, в смысле какой национальности. А этот Аман был жуткий юдофоб. Ужасную тайну он узнал совершенно случайно, парясь однажды вместе с Мордахаем в дворцовой бане. Мужчины вели неспешную беседу о политике, и Аман понял, что перед ним ловко скрывающий своё происхождение иудей, когда увидел Мордехая абсолютно голым. И вот в один прекрасный день пришёл Аман к царю и выложил всё как есть.

- Ах, какой презренный поц! – с чувством воскликнул Аарон.

- Рассвирепел Ахашверош и решил не только казнить вероломного сановника вместе с его дочерью, но и убить в своём царстве абсолютно всех иудеев.

- Обалдеть.

- Так и я же о том.

- И чем же всё закончилось? Наверное, кровавой бойней?

Моисей хитро усмехнулся:

- История эта тёмная и до конца в ней не всё ясно. Мордехай каким то образом узнал о готовящемся злодеянии и рассказал всё Эсфири. Эсфирь тут же пошла к царю и наутро… в общем, был казнён вероломный Аман и зажили все долго и счастливо.

- Непонятно, фигня какая-то выходит, - разочарованный концом истории Аарон с чувством сплюнул себе под ноги.

- Мудрые красивые иудейские женщины умеют уговаривать гоев мужчин, уж поверь моему опыту, - мудро прищурился пророк. – Ахашверош издал указ разрешающий иудеям противиться царской воле, когда они этого возжелают, после чего те, разумеется, восстали, уничтожив кучу злобных антисемитов среди которых были сыновья казнённого Амана. В честь этого события и был установлен праздник Пурим.

- Так зачем ты мне всё это таки рассказываешь? – с подозрением посмотрел на хитрого пророка Аарон.

- А рассказываю я это тебе к тому, что ты, Аарон, должен в самое ближайшее время жениться.

- Снова ты за старое?

- Ну как знаешь… Если что, то я буду на горе Нево молиться великому Яхве.

И Моисей ушел, оставив Аарона в глубоких раздумьях.

Тем временем подготовка к торжеству была в полном разгаре. Иудейские женщины пекли традиционное праздничное яство – «Уши Амана», треугольные пирожки из сладкого теста с начинкой из мака и мёда. Всё вроде бы складывалось хорошо, но только не для Моисея, над которым злодейка судьба как видно ещё не достаточно поиздевалась.

***

Ещё на полпути к вершине горы Нево заметил пророк фигуру сидящего там человека. Человек сидел спиной к пророку и, судя по всему, вглядывался в далёкий горизонт, думая о вечном, неизменном, неизбежном.

«Что ж, прогоню его, кем бы он ни был», - так решил для себя Моисей и зашагал быстрее.

Когда пророк добрался до самой вершины, медитирующий незнакомец обернулся. Моисею потребовалась всего лишь секунда, чтобы понять, что его весёлая песенка окончательно и бесповоротно спета.

- Всё-таки выследили меня?!! – великий пророк тяжело опустился на небольшой нагретый за день солнцем камень.

- Конечно выследил, а иначе и быть не могло, - улыбнувшись ответил Назир Абд аль-Хаммам, пожёвывая длинную зелёную травинку. – Ах, какой тут дивный воздух. Что и говорить славное место вы выбрали для своего народа.

- А где головорезы фараона? Наверное где-нибудь в засаде? – горько усмехаясь спросил Моисей, догадываясь что возможно именно сейчас кровавые убийцы истребляют где-то внизу его несчастный едва вкусивший счастье обретённой родины народ.

Скупая мужская слеза уже была готова скатиться по иссушенной ветрами щеке, но… не успела.

- Нет здесь никаких египтян, - ответил знаменитый сыщик. – Фараон сейчас находится вместе со своей армией далеко отсюда. Он руководит осадой столицы страны великанов где в страхе укрылся их чудовищный царь Ог Шестнадцатый.

Моисей слушал и не верил ушам своим, ибо этого просто не могло быть.

- Да-да не удивляйтесь, - рассмеялся Назир. – Фараону теперь не до кучки запыленных еврейских беглецов. Он занят исключительно блистательными завоеваниями и теперь разве что только смерть сможет помешать ему покорить большую часть Азии. Думаю, он даже благодарен вам за то, что заманили вы его вместе с войском в далёкую пустыню. Здесь же он появится нескоро, если вообще когда-нибудь появится. Ну, я успокоил вас или нет?

- Таки успокоил, – признался Моисей, думая, а не ведут ли с ним сейчас какую-то хитрую двойную игру.

- Всё равно вижу великое сомнение в глазах ваших, - усмехнулся знаменитый сыщик. – Придётся мне его развеять, но сперва скажите мне, почему вы так быстро покинули дом своей молодой жены?

- Да надоело всё, – отмахнулся пророк. – Что жизнь человеческая? Брак, дети, работа, друзья… Скучная суета.

- Значит, вас потянуло на великие деяния? Так сказать подхватил ветер далёких странствий?

- Как видно, потянуло и подхватило!

- И результат ошеломляет.

- Вы правда так считаете?

- Ну конечно же, – Абд аль-Хаммам встал и не спеша прошёлся по верхушке горы. – Великое дело вы сделали для своего народа и имя ваше никогда не затеряется даже в самых темных веках. Ждут серьёзные испытания иудеев в будущем, но то уже не ваша забота. Скажу лишь одно – они выстоят, оправдают возложенные на них надежды и никогда не забудут те слова, что вы им говорили, донеся их даже до самых далёких своих потомков. А теперь, чтобы вы окончательно мне поверил…

Назир порылся за пазухой и извлёк на свет божий…

Моисей как ужаленный вскочил с камня:

- Это же? Не может быть?!!

- Может, Моисей, может! – сыщик держал в руках чёрную железную коробочку при помощи которой пророк общался с богом Яхве.

Моисей поспешно похлопал себя по одежде, но его коробочка была на месте (она никуда не девалась), а это значит… это значит, что их было две!

Всё смешалось в голове бывшего жреца. Впервые в жизни он не знал, что предпринимать.

- Я оттуда! - Абд аль-Хаммам внимательно рассматривал сбитого с толку пророка, красноречиво указывая глазами на небо.

- Ты… - слова давались Моисею с большим трудом. – Ты бог Яхве?

- Нет, что вы? – рассмеялся сыщик. – Но я… как бы это поточнее выразиться… имею непосредственное к нему отношение. Яхве он… не единое божество, а огромная группа особых людей, да вы и сами всё скоро увидите… очень скоро…

- Но кто вы?

- Мне сложно вам так сразу всё объяснить, мы называем себя корректорами.

- Но откуда вы пришли?

- Из будущего!

- Я… я не понимаю… - Моисей с отчаянием обхватил руками голову.

- Ничего-ничего, это пройдёт. Надеюсь, там внизу у вас не осталось никаких неотложных дел? Впрочем, можете мне не отвечать, ибо я и так прекрасно знаю, что не осталось.

Назир Абд аль-Хаммам поднёс к губам чёрную коробочку:

- Станция, приём. Как там у вас к перемещению готовы?

- Давно готовы, – громко донеслось из коробочки.

- Указать вам точные координаты периметра для захвата лучом?

- Нет, не нужно, мы заранее всё рассчитали прямо с орбиты, верхушка горы уже под энергетическим колпаком.

- В таком случае начинайте! Ну что ж, Моисей, добро пожаловать в новую полную чарующих тайн жизнь, вы готовы? Пусть родится ещё одна легенда, прекрасный и одновременно очаровывающий своей необъяснимой таинственный миф.

Ну что ему ещё оставалось делать? И Моисей покорно кивнул, смирившись с пугающей неизвестностью и в ту же секунду откуда-то сверху на него обрушилось нестерпимо яркое божественное сияние…

***

- Смотрите, иудеи, смотрите! – могучий Аарон указал на озарившуюся ярким светом верхушку высокой горы. – Там Моисей, я вижу его!

Весёлое гульбище мгновенно прервалось. Все иудеи в замешательстве глядели на очередное свершающееся прямо у них на глаза невероятное чудо. В ударившем прямо с неба золотом столбе прозрачного света вверх медленно возносилась маленькая человеческая фигурка.

- Это бог Яхве! Он забрал его! – торжественно и даже с некоторым надрывом прокричал верный Аарон.

Золотое свечение пульсировало и, казалось, маленькая фигура будет парить над землёй вечно, но вот золотистый свет слегка померк, а затем и вовсе исчез, оставив после себя лишь зыбкое марево.

Моисея на горе больше не было.

- Не, вы это видели? – с откровенной завистью сварливо проговорил кто-то из иудеев. - Он таки вознёсся!!!

Толпа израильтян возбуждённо загомонила.

Прямо у них на глазах родилась очередная волшебная легенда.

Глава 13 Рождение Самсона

«Если увидишь мудреца, беседующего с глупцом, знай же, что беседуют два глупца».

Древняя иудейская мудрость.

Древний Израиль уникальное место и не только потому, что ничегошеньки о нём доподлинно неизвестно. Уникален древний Израиль прежде всего своими потрясающими во всех отношениях обитателями. И сразу же назревает вопрос, неужели в такой стране можно нормально жить и более того, совершать героические подвиги? Ответ однозначен: да жить можно, но недолго, а вот что касается подвигов… тут уж у кого как. Своего соседа перехитрить, это знаете ли тоже подвиг, помельче, конечно, истребления какого-нибудь чудовищного великана, но тоже немало. Но ещё более сложные отношения складывались у древних израильтян с их богом.

Странный то был бог, непонятный. Изображения его не существовало, настоящее имя было страшной тайной, да и где он находится, никто толком не знал. Короче, конспирация наивысшего уровня, словно у тайной террористической организации. Только божественный голос и можно было иногда услышать, да и то не совсем порою было ясно кто с кем разговаривает, ты с богом или с собственной поехавшей крышей.

Такие вот дела.

Был, значит, в те древнейшие времена один такой воинственный народ под названием филистимляне. Нагрянули значит эти филистимляне нежданно - негаданно в Ханаан. Пришли со стороны моря и заняли прибрежную долину на юге. Откуда пришли не сказали и чего в чужих землях забыли тоже. Хотя, если подумать, свободных территорий по всей видимости искали, так как случился у них на родине не то голод, не то эпидемия, не то демографический взрыв. Филистимляне эти были мрачными, закованными в броню воинами того самого зрелого возраста, вслед за которым приходит такой необходимый на войне опыт как следует убивать.

Что могли противопоставить им местные жители?

Правильно, ничего.

Да и какой дурак в те благословенные времена хотел воевать. Торговать да, но воевать – да ни за что. И таких дураков в Ханаане, конечно же, не нашлось.

Прошло какое-то время и вот уже в пяти главных израильских городах правили пять филистимских царей. Очень скоро и тут стало тесно пришельцам. Грустно им было сидеть на одном месте без войны и грабежа и двинулись они тогда вглубь материка, раззявив варежку на земли племён Иуды и Дана (так звали древнейших прародителей этих иудейских общин).

Племя Иуды не желая сдаваться, всем скопом снялось с места и принялось изматывать врага, перемещаясь по родным горам и лесам концентрическими кругами. Прямо напасть какая-то вышла с этим племенем. Храбрым непобедимым воинам так и не удалось захватить в плен ни одного представителя знаменитого рода. Те лишь рожи корчили издалека и обзывались обидными словами. А стоило приблизиться к ним на расстояние полёта стрелы… потомки Иуды бесследно растворялись на местности знакомой каждому с детства. Плюнули в конце концов филистимляне на это иудейское племя и удовлетворились его территориями. Но гордый дух мятежных израильтян сломлен не был…

Племя же Дана сдалось без особых проволочек, встретив завоевателей мацой с вином и сладким цимесом, правда, у вкусивших сии дары потом долго болели животы от непривычки к кошерной пище. Однако формально придраться было не к чему. Ворота своих городов открыли? Открыли. В пояс оккупантам поклонились? Поклонились. Господство признали? Признали. Так чего вам ещё надо? Правьте себе на здоровье и не кашляйте.

Таким образом, в течение целых сорока лет Израиль был вынужден терпеть ненавистное иго. Вот оно самое время для истинных героев и герой не заставил себя долго ждать…

***

В маленьком городке Цоре жил в то время некий иудей из племени Данова по имени Маной, жена которого была бесплодна. Что только не пробовали: настойки, отвары, целебные омовения в насыщенной серой воде, ничего не помогало. Несчастному, кажется, смириться надо, а он знай себе горюет. Сына хочет наследника, дабы передать ему со временем своё убогое наследство: перекошенный домишко с маленьким огородом да нехитрую хозяйскую утварь.

И вот однажды перед горемычными супругами предстал некий запыленный путник и попросив воды сказал, что, мол, очень скоро родится у пары долгожданный наследник. Маной сразу же занервничал, предположив что следующими словами незнакомца будет просьба переночевать с дороги и возлечь рядом с его женой, но запыленный путник произнёс нечто, сбившее бедных супругов с толку:

- В награду за то, что не отказал ты мне в утолении жажды… - хрипло проговорил незнакомец, возвращая Маною кувшин с водой, – я открою тебе тайну суть которой в том, что твой будущий сын станет великим героем Израиля и, возмужав, должен будет дать клятву не пить вина зелена и никогда не стричь своих волос… иначе… не видать ему славы героя вовеки веков.

Странные слова, даже можно сказать, безумные. Маной решил ни в чем незнакомцу не перечить лишь бы тот ушёл поскорее и тот, действительно быстро ушел, будто подслушав чужие мысли. Кто был этот запыленный странник так и осталось загадкой, тем не менее, чудо свершилось и у горемык, наконец, родился чудесный пышущий здоровьем младенец. Родители нарадоваться не могли и рос этот младенец буквально не по дням, а по часам. Не успели отец с матерью купить любимому отпрыску простенькие погремушки, как тот уже на девушек стал засматриваться, часто болтающих у местного колодца и упражняться стрельбой из дальнобойного лука. А с одеждой… ну просто беда какая-то выходила сплошная.

Быстро вырос Самсон (так нарекли долгожданного сына родители, что в переводе с иврита означало «солнце»), обзавёлся густой чёрной бородой и стал вести с отцом довольно дерзкие речи.

А всё началось с одного не очень приятного разговора…

***

В тот день (Самсону стукнуло как раз восемнадцать) невероятно озабоченный отец отвёл любимого сына к колодцу и там в уединении (молодые девушки приходили как правило только по утрам) решил открыть поразительную тайну волшебного рождения.

- Сынок, мы с матерью уже не молоды… - издалека начал Маной, - и у нас долго не было детей и вот, наконец, Яхве услышал наши молитвы и послал нам тебя. Скажи, разве тебя не удивляет то, что ты в отличие от своих сверстников так быстро вырос и возмужал…

- Возмужал? – Самсон с интересом рассматривал свои дряблые бицепсы. – Отец, вы, наверное, таки шутите, где вы видите здесь возмужание? Позор да и только. Как могу я с такой… мягко говоря мускулатурой показаться местным девушкам? А эта борода, единственное для чего она может пригодиться, так это в качестве мочалки и то предварительно не мешало бы её как следует начесать. Сбрею её, как только пройдёт шаббат…

- О нет, ни в коем случае! – замахал руками отец. – Как раз об этом я и хотел с тобою поговорить.

Самсон грустно вздохнул, но особо перечить родителю по обыкновению не стал, ибо престарелых предков сильно уважал, как и было принято во всех культурных еврейских семьях. А Маной подумал, что худощавая комплекция сына, скорее всего следствие невероятно быстрого роста.

- Однажды у нашего дома остановился странник и, попросив попить, произнёс странную речь.

- Попросил попить? – уточнил Самсон. – А вы взяли с него плату шекелями за это? То были тяжёлые годы, земля не родила, филистимляне зверствовали… впрочем, как и сейчас. Вода ведь для одиноких странников на вес золота, а пить из колодца боязно, вдруг он отравлен, вот и шляются эти чужаки по домам, рассчитывая на милосердие. А милосердие нынче дорого стоит.

- Верно говоришь, сын, но не стал я брать с того путника плату. Ибо сообщил он нам радостную весть, что родишься у нас ты.

- Хорошенькое дело, - снова не выдержал Самсон. – Он то откуда такое мог знать? Гнал бы я поганой палкой этого гостя, такие порчу часто наводят своим дурным языком.

- Но ведь он не соврал?!! – удивлённо возразил Маной.

- Таки нет, - был вынужден признать Самсон.

- Вот видишь! Но это ещё не всё, сынок… Сообщив столь радостную весть, запыленный путник дополнительно сообщил, что когда ты достигнешь зрелости тебе будет предписано свыше стать знаменитым героем-освободителем Израиля.

- Та я вас умоляю! – снова возмутился Самсон. – А меня вы сперва спросили, хочу ли я быть этим самым героем и освободителем?

- Так предписано же свыше, - скорбно поджав губы, повторил отец.

- И кем?!!

Маной опасливо указал глазами на небо.

- Всё с вами ясно, – кисло усмехнулся Самсон. – Божественные шахеры-махеры… знаем-знаем…уже проходили в далёком прошлом…

- Но и это ещё не всё… ибо велено тебе отныне никогда не брать в рот даже капли вина и ни при каких обстоятельствах не стричь свои волосы.

- ШТА?!!

- Именно так, сын мой, именно так. Иначе не быть тебе великим героем. Таково главное условие чудесного пророчества.

- Эх, прощайте милые девушки… Ни одна даже не заговорит со мной, пока я не сбрею начисто этот полуночный, торчащий во все стороны кошмар, который можно назвать очень ёмким словом «бойня в курятнике».

- Не всё так просто, сын… - сокрушённо покачал головой Маной. – Подумай, а вдруг в этой бороде заключена геройская волшебная сила?

Тут Самсон крепко призадумался, да так что решил пока с доводами мудрого отца согласиться, хотя на жертву что требовалась от него и не был пока готов. Не пить вина… ну с этим ладно, как-нибудь да перетопчется. Что хорошего в вине? Да ничего, выпьешь и сразу же дурнеешь, а ловкие трезвые люди всегда рядом найдутся, чтобы тебя как следует в этом состоянии ободрать как несчастную липку. Но вот с бородой… Ах, как мечтал Самсон в день своего восемнадцатилетия сбрить проклятую напасть и вот теперь все планы рушились в один короткий миг.

Спасибо папаше услужил, так услужил.

Впрочем, нет горя без радости, как нет заката без рассвета, мужа без жены и ночи без дня. Рассудив подобным образом, Самсон решил провести маленький эксперимент, дабы воочию убедиться в чудесной силе колючей растительности на своём героическом подбородке. Выдернул маленький волосок и… в очередной раз крепко призадумался.

Чего бы такого пожелать?

Желаний была уйма, но на самом деле ни одного стоящего. Да и пожелать надо бы с умом, дабы сразу убедиться действует волшебная борода или нет.

Что и говорить, проблема. Всё не шло из головы юноши странное предназначение стать великим иудейским героем. Герой дело не прибыльное да и опасное. Геройства – это для дураков. Настоящие герои это те, кто никогда не лезет на рожон и кто выигрывает битву ещё до её начала.

Сидя в одиночестве позади ветхого отцовского дома, Самсон усиленно размышлял над тем, какая горькая участь ему уготована. Как он станет героем с такой тщедушной фигурой? Да он высокий, да чернобородый… вот и все достоинства. Комплекция явно не позволяла крошить врагов в капусту, разрушать до основания города, покорять красавиц королевских кровей. Покорять красавиц… вот где самое обидное. Казалось, единственная стоящая награда за будущие геройства. Но и к девичьим сердцам путь Самсону был пока крепко закрыт, ибо сперва нужно было как следует прославиться.

Просто замкнутый круг какой-то.

- А что если сразу же пожелать себе стать знаменитым героем? – вслух спросил себя юноша и тут же отмёл эту идею как вредную, так как убедиться в собственной славе будет проблематично, а он хотел сразу же расставить все приоритеты, в том числе и с собственной бородой, волшебное свойство которой пока оставалось ещё под сильным вопросом.

«Нужно быть практичным, как гробовых дел мастер в зачумленном городе» - так подумал Самсон и принялся за работу.

Первым делом раздобыл много глины, развёл оную водой и принялся активно месить. Скульптор из юноши был неважный, тем не менее очень скоро у него стало кое-что получаться. Целые сутки и утро следующего дня трудился будущий герой. Сначала он вылепил голову, затем туловище, после принялся за руки и всё остальное. Но что за напасть, вместо глиняного мужчины у него всё время получалась глиняная женщина с огромным бюстом и широкими бёдрами. Тихонько ругаясь, Самсон в который уже раз яростно рушил своё творение и вновь принимался за работу. Наконец у него стало выходить что-то более менее путное.

Лежащий на заднем дворе глиняный мужчина получился на славу: огромного роста с потрясающей мускулатурой и, главное, здоровенными внушающими страх кулачищами.

- Вот оно то, что надо, – радостно воскликнул юноша и, вытащив из-за пазухи недавно вырванный волос, погрузил его в глину как раз туда, где у скульптурного творения должно было находиться сердце.

Половина дела сделана.

- Ну и что теперь? – Самсон медленно обошёл распростёртую на земле жутковатую фигуру. – Так-так…

Нужно было что-то дополнительно сделать, произнести волшебную фразу или быть может скрутить какую-нибудь хитрую комбинацию из пальцев. Одну комбинацию юноша очень хорошо знал, но носила она оскорбительный характер и не исключено, что после подобного безобразия свеженький Голем поднимется и лично придушит своего создателя.

Нет, нужно придумать что-то другое.

Что-нибудь попроще.

- Придумал! - обрадовано вскричал Самсон и, хлопнув в ладоши, выкрикнул. – Оживи!!!

И чудо произошло.

Глиняный человек открыл глаза и с недоумением уставился на своего творца.

- Папуля! – то были первые произнесённые слова новоиспечённого Голема.

Юноша побледнел и даже отшатнулся, в страхе закрывшись руками. Тут заканчивались игры, и начиналось нечто, чему не было названия. Ведь он на самом деле до конца так и не поверил отцу. Решил просто побаловаться, предчувствуя что всё это полнейшая глупость. Но то, что произошло у него сейчас прямо на глазах…

Голем попробовал подняться с земли, опершись на могучие локти. Мускулы на его серых руках вздулись буграми, и жуткое существо приняло вертикальное положение.

Только теперь Самсон заметил насколько велико их сходство. Нет не фигура, а лица. Перед юношей стояла, глупо тряся головой, его точная копия вплоть до бороды, вот только созданная из глины, да и размеры… о такой внушительной мускулатуре Самсон не мог даже мечтать.

Следовало взять себя в руки и юноша взял.

- Вставай, поднимайся, а ну-ка живо…

- Папуля-я-я-я…

- Не смей меня так называть!

Голем слегка обиделся и принялся ковыряться указательным пальцем в правом ухе.

- Отныне будешь звать меня только Повелителем, понятно?

- Понятно… папуля-я-я-я…

Самсон погрозил своей глиняной копии кулаком.

- Я о чём тебе только что сказал?

Обижено моргая, Голем вовсю таращился на своего очень злого создателя, решительно не желая понимать, что от него, в конечном счете, требуют.

- Я, Повелитель, а ты… - юноша красноречиво указал на существо из глины, - мой верный слуга, по имени…

А вот с именем вышла загвоздка. Ну не приходило в голову ни одно стоящее имя и всё тут. А без имени то никак, тот кто даёт имя укрепляет свою власть над любым живым существом.

- Как же мне тебя назвать? Да вот хотя бы…Самуилом. Ну как нравится?

- Са-му-ил… - по слогам повторил Голем и крайне глупо улыбнулся.

«А он, похоже, абсолютно безмозглый, - удовлетворённо подумал Самсон. – Но это совсем не беда, потому что думать за него буду я!».

Так у будущего героя появился неоценимый волшебный помощник.

***

И пошла слава по городам и весям изральевым. Покатилась словно пучок травы перекати-поля, опережая поступки и даже планы новоиспечённого героя. А всё эти родственнички из разных кибуцев. Как прознали, о том, что в их нищем, но древнем роду появился будущий великий сын Израиля, так сразу же всем знакомым уши и прожужжали, ну а дальше… пошло-поехало…

Самсон же больше дома отсиживался и ничегошеньки не делал, посылая своего глиняного слугу на большую дорогу одиноких путников за мошну трясти. Инструкции юноша давал строгие - никого насмерть не зашибать. Придушить слегка можно, но не до смерти. Справедливость, прежде всего. И ещё советовал Самсон нападать на одиночек с этими меньше проблем. И строго настрого запретил трогать визгливых иудейских баб, которые сами кого хочешь по миру пустят, а несчастного Големчика так вообще растащат на сувениры.

В общем жили не тужили.

Слава как-то сама распространялась, росла, множилась, обрастая всё новыми и новыми фантастическими слухами.

Благодать.

Но всё это длилось до того самого момента, пока в один прекрасный день Голем не вернулся домой со странным человеком, уверено сидящим на его широченных плечах…

***

- Вот так номер, чтоб я помер! – воскликнул Самсон, удивлённо рассматривая вцепившегося мёртвой хваткой в глиняную шею толстяка. – Хорошенькое однако дело.

Что и говорить отчаянный храбрец внушал уважение.

Храбрец пребывал в некотором оцепенении, закатив глаза и свесив голову на бок, но мёртвую хватку всё равно не разжимал.

- Самуил! - так обратился к собственному детищу юноша. – Что это у тебя за ожерелье такое на шее? На кой вот нам такое счастье, а?

- Тридцать шекелей! – невозмутимо ответил вытянувшийся в струнку Голем, держа в руке сорванный с чьей-то шеи кошель. – Весь мой улов за сегодня.

- Да нет, я не об этом, - неприязненно отмахнулся Самсон, - я о твоём довольно своеобразном живом украшении на шее.

- Да вот… привязался зар-р-р-раза… - смущённо пробасило чудовище. – Я его на всякий случай оглушил. А то он всё время пытался указания давать, куда мне идти, что делать и на что потратить отобранные деньги.

- Интересно-интересно, - пробормотал юноша, почёсывая своё единственное кудрявое богатство на героическом подбородке.

Затем Самсон вышел из дома и раздал деньги представителям малоимущих семей племени Дана. Было, правда, в этой толпе и немало богатых родственников будущего героя, которые обожали прибедняться, жалобно завывая и приволакивая то правую, то левую ногу. Этим Самсон бросал самые мелкие медные монеты.

Однако именно сегодня толпа собралась у дома немалая. Многие пришли вооруженные ножами. Завязалась драка. Бросив в толпу шекели юноша зевнул и немного полюбовавшись привычным греющим душу зрелищем дерущихся соплеменников, вернулся в перекошенный отцовский ветхий домик. Верный Голем так и стоял по стойке смирно возле очага, смотря в одну точку. Неведомый же храбрец, по-прежнему, висел у него на шее.

Самсон прислушался к чужому дыханию.

- Просыпайся, уважаемый, я же вижу по твоему частому дыханию что ты уже не в обмороке.

Незнакомец воровато приоткрыл правый глаз:

- Бить таки будете?

- Может и будем, - лениво потянувшись, ответил юноша. – Но сперва поясни мне за то, что делаешь ты на шее у моего верного глиняного слуги?

- Верного слуги? – переспросил незнакомец. – Скорее уж опасного разбойника, чей портрет расклеен по всем придорожным столбам и деревьям.

- Ну это как таки посмотреть…

- Да не на что туточки смотреть. Он никак не желал отводить меня к тебе. Как только я не умолял его, как только не пытался растопить эту черствую глиняную душу… даже хотел сосватать ему свою незамужнюю сорокалетнюю красавицу старшую сестру.

Самсон оживился, ибо был неравнодушен к женскому полу:

- Она действительно такая красавица?

- Шейн ви голд! - гордо выдал незнакомец, цокая языком, - Красива как золото! Но есть один нюанс…

- Какой?

- Ей сорок лет и двадцать зим…

- Хм. Думаю мой Голем гневно отказался от этакого сокровища?

- В общем-то, да, отказался, что говорит о неких зачатках разума в его глиняной голове. В общем я, взобравшись на высокое дерево, в конце концов прыгнул на него словно на дикого жеребца, ибо то был единственный способ оседлать его и попасть таким образом к тебе его хозяину.

- Так-так… - юноша огладил бороду, кое-что начинало проясняться.

Значит вот как для него стала оборачиваться разросшаяся слава.

- Ну и куда поставить закорючку? – поинтересовался Самсон, беря из очага маленький кусочек угля. – Могу прямо на твой лоб если хочешь!

- Какую такую закорючку? – испугался незнакомец и, разжав руки, съехал по могучей спине Голема на пол.

- Но ведь ты пришёл, чтобы взять у меня автограф, не так ли? – удивлённо проговорил будущий герой.

- Всё верно, – обрадовано кивнул толстяк. – Только вот не на лбу, а вот на этом куске свежего папируса… - и он ловко выхватил из-за спины длинный шуршащий свёрток.

- Это что? – юноша подозрительно уставился на сомнительного вида документ. – Предупреждаю, стоит мне сказать лишь одно короткое слово… или даже нет… половину слова и мой слуга оторвёт тебе голову.

- Нет решительно никаких причин учинять надо мной подобное зверство, - воскликнул незнакомец, опасливо пятясь к стене. – Моя голова главное моё богатство и она мне ещё будет нужна на протяжении добрых десятков лет. Мною двигают исключительно светлые помыслы и благие намерения… вот погляди…

Толстяк ловко развернул папирус до самого пола:

- Перед тобой, уважаемый, долгосрочный деловой контракт.

- Долгосрочный чего?

- Документ, удостоверяющий меня как полноправного и единственного юридического представителя великого иудейского героя по имени Самсон.

- Самуи-и-и-ил!!!

Голем всё понял без лишних слов, ловко схватив взвизгнувшего наглеца за шкирку.

- Не лишайте жизни, пощади-и-и-и-те… - просипел незнакомец слегка придушенный съехавшим на бок тесным воротником своей одежды, однако заветный папирус, он по-прежнему, держал развёрнутым.

Самсон задумался, взвешивая все плюсы и минусы подобного предложения. Зачем ему этот юридический представитель? Он сам может себя прекрасно представлять. С другой стороны… хорошо бы даже мелкие заботы свалить на чужую спину, вдруг толстый прохвост знает толк в своём деле? Приняв решение, юноша щёлкнул пальцами и Голем тут же разжал хватку.

- Ох-ох-ох… - незнакомец нервно ощупывал слегка разорванный воротник.

- Любезнейший, назови мне хотя бы три веских причины, по которым я должен взять тебя к себе на службу?

- Ну таки как же… ведь это очевидно. Я стану способствовать твоей великой славе, я удвою, нет… утрою её, я разоблачу самозванцев, посрамлю завистников, посоветую как изобличить злостных клеветников, как засудить оскорбителей и обойти закон двадцатью хитрыми способами… Я организую распространение памятных портретов с твоими автографами, устрою грандиозные выездные гастроли по разным землям и продажу ермолок с твоим улыбающимся вышитым золотой нитью изображением.

- Ну всё довольно-довольно, я согласен… но только жалованье вперёд не получишь. Сперва дело, ну а потом вознаграждение, так сказать верным слугам по всем заслугам.

Толстячок весь аж просиял. Папирус с контрактом быстренько перекочевал в руки будущего иудейского героя. Самсон внимательно изучил все пункты, затем ознакомил с текстом Голема, который неодобрительно указал глиняным пальцем на последнюю строку.

- Ага, компенсация за моральные и физические увечья, – торжествующе провозгласил юноша, будто поймав на горячем хитрого вора. – Вот где подвох, а я то думаю, что же мне, в конце концов, здесь так мешает.

- Но ведь соседство с тобой вполне может оказаться крайне опасным! – тут же нашёлся что возразить ушлый прохвост. – Я специально убрал пункт, касающийся утраты движимого и недвижимого имущества. Так уж и быть ради общего дела стерплю любые лишения. Но моральные и физические увечья… тут уж нет, буду стоять на данном пункте до последнего…

- Самуи-и-и-ил!!!

В общем последний пункт был благополучно вычеркнут и Самсон торжественно поставил в углу контракта замысловатую загогулину.

- Как зовут тебя, добрый человек? – так обратился будущий оплот и надежда всего Израиля к своему новоиспечённому партнеру.

- Зовут меня Исааком, но для друзей просто и коротко Изя.

- Итак, Исаак… - звонко хлопнув в ладоши Самсон и в предвкушении потёр руки. – Что первым делом нам нужно таки сделать?

Исаак придал лицу крайне озабоченное выражение и, достав очередной папирус, тут же принялся набрасывать новый список:

- Ну, во-первых, официально зарегистрировать у местных властей твоё имя, чтобы никто другой не смог им уже воспользоваться. Во-вторых, оформить Голема в качестве неодушевленного транспортного средства. Получим на него водительские права, выбьем на спине номер и будем ездить на нём по очереди. И в-третьих, хорошо бы немножечко жениться…

Последний пункт особенно понравился Самсону.

- Разумеется, на всё это потребуется немалая сумма в шекелях. Ну там взятка чиновникам, свидетелям, писарям…

- Это мы запросто, – кивнул юноша и, посмотрев на Голема, многозначительно хмыкнул.

- Уже иду! – послушно пробасил глиняный человек и, выбрав в углу дубину самого устрашающего вида, деловито покинул дом.

- Великолепное приобретение! – завистливо проговорил компаньон. – Где такого откопал?

- Да вот собственными руками! – похвастался Самсон. – Из гончарной глины откопал, что за моим домом лежит. Практически всю её истратил.

- Жаль, - искрение огорчился Исаак. – С несколькими десятками подобных каменных остолопов нам никакая армия была бы не страшна. Кстати, а как мы назовём наш маленький взаимовыгодный гешефт?

- На твоё усмотрение.

- В таком случае нарекаю его… «Самсон и компания»!

Название будущему герою пришлось по душе.

Глава 14 Собаки, львы и намечающаяся свадьба

«Борода не делает козла раввином».

Древняя иудейская мудрость.

Идея с выгодной женитьбой принадлежала не знаменитому юноше, а ловкому Исааку. Разумеется, Самсон не был против, но врождённая привычка везде искать подвох заставила героя слегка поспорить со своим новоиспечённым компаньоном.

- Скажи-ка, любезнейший… - так издалека начал Самсон, когда забавная троица вышла на дорогу, ведущую в город Фимнаф. – На кой ляд тебе вдруг приспичило, чтобы я женился? И почему мы обязаны искать невесту именно в Фимнафе?

Исаак грустно вздохнул и завистливо покосившись на героя (восседающего на могучих плечах Голема) скорбно ответил:

- О, неблагодарная злая душа…

- Ты это о ком? – с большим интересом поинтересовался Самсон, слегка пришпоривая вечно заторможенного Самуила.

Вовремя прикусив язык, Исаак нервно улыбнулся:

- Это я о моём младшем брате Айзике Задойтере… он никогда не слушал моих ценнейших советов, благодаря чему по сей день прозябает в полной нищете. А ведь я говорил ему, говорил… не стоит недооценивать щедрость Яхве. Громко просите и он смилостивиться, хотя бы ради того, чтобы докучливый проситель, наконец, заткнулся.

- Самуил, ты это слышал? – громко расхохотавшись, Самсон звонко хлопнул верного слугу по глиняному лбу.

- Самуил всё прекрасно слышал, повелитель, - гулко пробасил Голем. – Но мне всё же кажется, что эта коротконогая пародия на человека пыталась тебя оскорбить.

- Да? – Самсон повернулся к семенящему позади Исааку. – Это правда?

- Как ты мог такое обо мне подумать? Клянусь вставной челюстью моего умудрённого жизнью дедушки Меира Цуришидлера, дожившего до ста-двадцати лет и окончательно задолбавшего своими поучениями всех своих несчастных родственников… я и в мыслях не помышлял нанести тебе какое-либо оскорбление.

- Самуил?

Голем в ответ пожал плечами, да так что Самсон слегка подпрыгнул.

- И всё-таки ты не ответил на мой вопрос, - укоризненно напомнил юноша.

- Какой вопрос?

- Почему мне обязательно нужно жениться?

- Но это же элементарно!!! Я уже присмотрел тебе отличнейшую партию, знатную богатую красавицу филистимлянку. Через этот брак мы в одно мгновение резко улучшим наше довольно зыбкое финансовое положение. Ведь средств катастрофически не хватает. А у меня впереди такие грандиозные планы!

Бережно несший на плечах хозяина Самуил громко присвистнул.

- Ты что моей погибели хочешь? – хрипло выкрикнул Самсон, пойдя багровыми пятнами. – Да ты вообще соображаешь, ЧТО мне только что предложил?!!

- Соображаю-соображаю, ещё как соображаю, - огрызнулся Исаак. – Это как раз то, что нам нужно… этот… как там его… Ага! Вспомнил! Мудреное заморское слово… «чёрный пиар»!!!

- Чёрный кто?

- Пиар!

- Никогда о таком не слыхивал.

- Что неудивительно, живя в глубокой провинциальной дыре, особо ума не наберешься.

- Эй, поосторожней там на поворотах, компаньон! – герой погрозил Изе кулаком.

В ответ Исаак как ни в чём не бывало торжествующе улыбнулся:

- Ага! Значит уел тебя таки, да? Знай же, что этот самый «чёрный пиар» поможет сделать из тебя ещё большую знаменитость, чем сейчас.

- Каким же это образом, можно поинтересоваться?

- А таким… что на данном этапе становления твоей героической славы нам необходим колоссальный скандал со всеми вытекающими. Лучшего и более результативного способа прославиться пока что никто не придумал. «Чёрный пиар» образно выражаясь и есть этот самый скандал во имя популярности.

- Ну что ж посмотрим…

Наутро они были в Фимнафе.

***

Филистимлянская семья к которой принадлежала выбранная Исааком невеста была одной из самых знатных и богатых в городе. Красавицу невесту звали Руфью и посвататься к ней оказалось делом почти нереальным. Попытавшегося проникнуть в роскошный дом Исаака грубо выбросили на улицу, спустив с цепей всех дворовых собак. Но предугадав подобный поворот событий хитрец принёс с собой в заплечном мешке рыжего боевого кота с оторванным правым ухом по кличке Авигдор Бромберг. Как только цепные псы бросились в погоню за нежеланным гостем, Изя словно заправский фокусник, ловко вытащил Авигдора на свежий воздух и тот, ошалев от яркого света, так набросился на яростно тявкающую свору, что случайные очевидцы потом рассказывали, будто ушлый толстяк притащил с собой к дому знатного филистимлянина карликового ручного тигра.

Наблюдавшие за всем этим Самсон с Самуилом чуть не надорвали животы от смеха, а из огромных ушей Голема даже посыпалась сухая глина.

- Ну, ничего… - потирая руки, спокойно проговорил Исаак, воровато оглядываясь на визжащий клубок сцепившихся насмерть извечных мохнатых врагов. – Мы ещё посмотрим, у кого медебейцелы крепче.

- Твои дальнейшие предложения, компаньон? – отсмеявшись, лукаво поинтересовался Самсон.

- Запасной план предусматривает похищение прекрасной невесты при помощи… вот его… - и пухлый палец указал на несколько опешившего от такой наглости Голема.

- Ты хочешь, чтобы Самуильчик украл филистимлянскую шиксе? – не веря своим ушам на всякий случай уточнил юноша.

- Ну да! А что тут такого? – очень воинственно отреагировал компаньон. – Как говорится в мудрой иудейской пословице: чем просить и унижаться, лучше стибрить и молчать.

- Э нет… так, братец, не пойдёт… - покачал головой Самсон. – Лучше сделаем мы вот что…

И герой выложил свой хитроумный план.

***

План был прост и невероятно дерзок. Не желая терять времени зря, находчивые евреи пошли на городскую площадь, где при большом стечении праздно гуляющих, стали подстрекать простой народ к смуте.

- Товарищи иудеи… - так во всю глотку орал неугомонный Исаак, – Сколько ещё мы будем терпеть ненавистное беззаконие и беспредел? Проклятые филистимляне не считают нас за людей, к собакам и тем лучше отношение …

- Ты чего глотку дерёшь? - вяло донеслось из толпы. – Давай по делу говори, если таки есть за что тебе сказать…

- Таки есть! Вот этот молодой человек… - Исаак опрометчиво указал на возвышающегося над толпой Голема, - влюбился в красавицу филистимлянку, но когда попробовал посвататься к ней, был с позором изгнан и травлен бешеными собаками.

- Я бы такого тоже к своей дочурке ни за что не подпустил, - весело донеслось из потешающейся толпы. – Какой шмегеге возжелает породниться с глиняным Големом. Ну разве что статуя какая мраморная на худой конец.

Гневно вращая глазами, Самуил зорко всматривался в толпу, желая опознать и тут же расквитаться с обидчиком.

- Самуильчик, ша, – слегка остудил обидчивого слугу Самсон. – Граждане. Этот благородный во всех отношениях человек ошибся, указав не на того жениха. Это я попытался свататься к прекрасной Руфи, но меня даже не пустили на порог её дома.

Толпа призадумалась.

- В самом-то деле, - сказал кто-то, - форменное безобразие… Что они там вообще себе думают? Чем им не понравился этот достойный чернобородый статный иудейский юноша?

- Точно – подхватили прочие горожане.

- Разве он не красив? – вскричал не на шутку разошедшийся Исаак. – Посмотрите, как он высок, черноволос, поглядите какая у него великолепная борода.

- Да, борода что надо… - согласились в толпе. – Эй, парень, за сколько её продашь?

- Борода не накладная, - тут же поспешил уточнить Исаак. – Вся как есть натуральная.

- Даю сорок шекелей серебром!

- Борода не продаётся…

- Пятьдесят шекелей золотом!

Неизвестно чем бы закончился весь этот торг, но по приказу Самсона настырные покупатели были отловлены Големом и изгнаны с площади с большим скандалом.

- Безобразие…

- Позор… Шанде ун а харпе!

- Смерть филистимлянам…

В общем как всегда среди иудеев громко покричали да разошлись, но нехороший слушок по городу всё же пополз. Как говорится, не успели Иссак с Самсоном даже сандалии развязать, как к ним тут же подошёл богато одетый смуглолицый мужчина, представившийся отцом прекрасной Руфи.

- Меня зовут Абидом и вы, благородный юноша, отныне желанный гость в моём доме.

Было видно, что эти слова даются знатному филистимлянину с большим трудом. Произнося их, он презрительно кривил губы, неприязненно морщил благородный нос и гневно шевелили кустистыми бровями. Но ничего не поделаешь, пришлось пойти на уступки. Ведь теперь нежеланному жениху так просто не откажешь. Всё-таки герой как ни крути, а героев как известно обижать нельзя. Того и гляди бунт начнется, а кому скажите на милость такое в те времена было нужно? Горожане бучу поднимут и пойдут жечь дома знатных филистимлян. Такого ещё ни разу не бывало, но мало там чего.

То-то!

***

Намылили значит находчивые иудеи свои сандалии в гости к невесте. В тот же день прикупили новую одежду (даже Голему приобрели расшитую фальшивым золотом набедренную повязку) и всем составом двинулись на смотр прекрасной Руфи.

Простой семитский народ внимательно следил за происходящим и крупные булыжники в тот день были на улицах Фимнафа большой редкостью, так как каждый более-менее увесистый камень грелся за пазухой мятежных духом горожан.

Без особых приключений добрался Самсон со свитой до высокой каменной ограды богатого дома. Два раза постучал и врата отворились. Забавная троица переглянулась и… канула в неизвестность.

За роскошными отделанными серебром (но только с внутренней стороны, ибо с внешней серебро бы давно отодрали) створками открылся великолепный густой сад. Дежуривший у ворот привратник (закованный в боевые доспехи солдат) решительно изображал каменную статую и на все расспросы Исаака реагировал однообразно, иными словами никак, тупо смотря перед собой немигающим взглядом.

- Уважаемый, а уважаемый, - всё не унимался Исаак, - куда нам таки идти не подскажешь?

В ответ молчание.

- Нас уже ждут в доме?

Решительно никакой реакции.

- По нашему поводу давались какие-то распоряжения?

Тишина.

Поистине бесконечному терпению Исаака пришёл конец и он прямо как есть спросил у неподвижного привратника, делали ли ему в детстве обрезание и если делали, то как именно и почему напутали с местом, оттяпав язык.

На обидные слова странный страж тоже никак не отреагировал.

Самсон, наблюдавший за всем этим представлением со стороны, утомлённо зевнул и, щёлкнув пальцами подозвал задумчиво нюхающего великолепные розы Голема.

- Самуил, разберись, бикицер!

Голем коротко кивнул и через мгновение молчаливый филистимлянин легко перепорхнул через высокий забор, не издав при этом как ни странно даже малейшего звука. Послышалось громкое приземление и тут же мощный дробный грохот. Заинтригованный Исаак сунул свой длинный нос за ворота.

Оглушённый филистимлянин лежал невдалеке, погребённый под грудой плоских булыжников. Вокруг как ни в чём не бывало прогуливались простые иудейские граждане: вели неспешную беседу, любовались местными красотами, спорили о политике.

- Ну что там? – нетерпеливо спросил Самсон, которому хотелось поскорее увидеть невесту.

- Народный гнев в своём наивысшем проявлении, – вернувшись в сад, торжественно провозгласил Исаак и, не удержавшись, открутил серебряный завиток на внутренней отделке ворот. – Граждане прячут в рукавах длинных одежд увесистые булыжники. Как только увидели выпорхнувшего из-за ворот филистимлянина так сразу камнями его и закидали. Хорошо что тот дурак в боевых доспехах. Скорее всего выживает.

Выбрали широкую выложенную красным камнем тропинку. Тропинка замысловато виляла меж экзотических растений сада, которые приводили чувствительного к красоте природы Самуила своим видом и запахом в благоговейный трепет.

Однако не всё было так просто, как казалось на первый взгляд.

***

Между высокими кустами уже виднелся фасад богатого дома, где собрались родственники невесты, с нетерпением ожидавшие прихода жениха, как вдруг…

- Стойте, всем соблюдать абсолютное спокойствие, – взмахом руки Самсон остановил сопровождающих. – Самуил!!!

Голем смутился, поспешно выплюнув только что сорванную гроздь спелого винограда.

- Ну что там ещё? – Исаак забавно вытянул шею, разглядывая тропинку впереди.

А прямо посреди тропинки возлежал огромный лев, недовольно помахивающий пышной кисточкой на длинном хвосте.

- Скажи мне вот что, Изя… - так обратился к компаньону герой, старясь не делать резких движений, - этот твой кот…

- Авигдор Бромберг.

- Шо-шо?

- Его именно так звали.

- Да неважно как его звали… - отмахнулся юноша, - главное другое… ответь мне, Изя… только сперва хорошенько покумекай прежде чем отвечать, не мог ли этот кот за ночь вырасти до таких вот внушительных размеров?

Исаак честно подумал. Почесал затылок, зачем-то оглянулся на сосредоточено жующего виноградный лист Голема.

- Понимаешь ли, Самсоша, дружище… - так начал он выдержав небольшую паузу, - я не могу в точности утверждать, что это не тот самый кот… с другой стороны я не могу доказать обратное, оказавшись в довольно щекотливой ситуации.

- Так это тот кот или не тот? – слегка выйдя из себя, прокричал Самсон.

- Может и тот, а может и нет, - пожал плечами компаньон. – Хотя… постой… Ухо!

- Ухо?!!

- Ну, конечно же, у Авигдора Бромберга ведь не было одного уха.

- Какого?

- Правого!

Самсон присмотрелся:

- Отсюдава не видно …

- Что же нам таки делать? – растеряно развёл руками Исаак.

- Эх ты, компаньон - помощничек… толку от тебя… что с козла молока… - и герой презрительно сплюнул себе под ноги. – Самуил!

- Да, повелитель.

- Сходи-ка посмотри, есть ли у этого льва правое ухо.

- Конечно, господин.

- Повелитель!!!

- Конечно, повелитель.

- Ой, вэй! – хлопнул себя ладонью по лбу Исаак, провожая взглядом мощную гротескную фигуру. – Вот тебе и нахес. А как хорошо всё начиналось.

Лев на приближение глиняного человека никак не отреагировал, понимая что полакомиться тут абсолютно нечем, а вот зубов лишиться запросто, а зубы для льва главное богатство.

Самуил, проявив природную любознательность, изучил кисточку на хвосте хищника зачем-то заглянув зверушки под хвост и только после всего этого начал рыться в густой львиной гриве.

- Ну шо там?!! – прокричал прячущийся за спиной Самсона Исаак.

- Оба уха на месте! – ответил Самуил и, открыв льву огромную пасть, гулко крикнул туда «эй, гэ-гэй!» с интересом прислушиваясь к замысловатому эху.

- Ты чё там вытворяешь балахманный? – не на шутку забеспокоился Самсон.

- А у него внутри пчелиный рой!

- ЧТО, ПРАВДА?!!

- Да нет, - улыбнулся Голем, - это я так типа шучу.

- Батхен хренов, – пробормотал Исаак, хватаясь за сердце.

- Слышишь, Самуил… - крикнул слуге Самсон, - ты его лучше так вот и держи да покрепче, а мы тем временем мимо пройдём…

Когда они вместе с Исааком проходили мимо льва, тот конвульсивно задёргался и завращав сильно вытаращенными глазами попытался вырваться из каменных объятий Голема, но куда там… с таким же успехом он мог бы попробовать укусить себя за загривок в прыжке.

- Вот мне всё думается… - на ходу рассуждал Исаак, - ведь неспроста же этот блохастый лев лежал посреди дороги...

- Неспроста? Что ты имеешь в виду? – нахмурился герой.

- Да вот мне таки кажется, что его специально там посадили, дабы он нами полакомился или на худой конец отпугнул.

- Дело говоришь, - кивнул Самсон, - надо бы этих филистимлян как следует проучить… а то понамашь… совсем страх потеряли…

***

У мраморного крыльца толпились перекошенные родственники. Больше всех нервничал местный укротитель тигров, науськивавший льва на Самсона. Для этого у торговца, который продал новую одежду сватающимся чужестранцам, была за огромную сумму выкуплена левая сандалия героя. Остальную часть одежды ушлый мерзавец отказался продавать наотрез, мотивировав свой отказ тем, что сможет разрезать её на куски и сбыть в качестве сувениров, как только слава Самсона в очередной раз возрастет, обрастая всё большими и большими героическими подробностями.

Когда из зарослей парка к великолепному особняку вышел слегка мрачный жених с низкорослым плутоватого вида толстым сопровождающим, лица у родственников невесты заметно вытянулись. Ну а несчастный укротитель тигров так и вообще был близок к обмороку, предполагая всевозможные ужасы случившиеся с его любимым подопечным.

- А куда подевался лев антисемит? – несколько обескуражено спросил отец невесты, заглядывая за спины гостей, будто ожидая что прямо сейчас из зарослей выпрыгнет «неожиданный сюрприз для иудейского жениха».

- Простудился, - коротко ответил Самсон.

- Бронхиальная астма, - скорбно покачав головой подыграл Исаак.

- Проглотил пчелиный рой вместе с ульем, - вспомнив слова Голема, ловко ввернул иудейский герой, любуясь совершенно потрясающими физиономиями встречающих.

Как говорится, не ожидали.

- Ну и где же невеста? – Самсон плотоядно потёр ладони.

Что ж ничего не поделаешь, пришлось пустить гостей в дом.

***

Рекой полилось вино, развязались у гостей языки, ушло напряжение, скованность, у женщин порозовели щёки, у мужчин раскраснелись носы. Лишь один Самсон не пил чудесного напитка, лаконично отвечая любому, кто желал предложить ему кубок, заранее заготовленной мудрой фразой: «От сего лукавого напитка все беды человеческие!».

Спорить с героем никто не хотел, только косились на этакого феноменального трезвенника как-то странно.

- Противоестественно мне видеть за своим столом гостя не пьющего вина, - так довольно доброжелательным тоном начал уже слегка пьяненький отец невесты. – Ведь мы филистимляне выходцы из далёкой Греции, где сей чудесный напиток в большом почёте.

«То-то я слышал, - подумал Самсон, - что в Греции проживает очень много алкоголиков. Один философ даже в винной бочке у них жил».

Но вслух мудрый юноша, разумеется, ничего такого не произнес.

- Что я скажу своим родственникам, друзьям, знакомым, соседям… - продолжал развивать довольно скользкую тему Абидом. - Подумать только у моей обожаемой дочурки жених воинствующий трезвенник, просто в голову не укладывается…

- Кстати я ко всему ещё и большой поклонник ЗОЖ! – спокойно объявил Самсон, слыша как кто-то из гостей при этом изумлённо присвистнул. – Кстати, а где сама невеста?

- Сейчас выйдет, – пообещал отец, расплёскивая вино. – Она прихорашивается в своих покоях.

- Уж больно долго что-то прихорашивается, - недовольно проговорил иудейский герой, с тревогой отмечая, что на улице уже темнеет. – Зачем прячете от меня своё сокровище, добрые люди?

«Добрые люди» запели нестройными голосами что-то на своём филистимлянском и Самсон хорошенько пихнул ногой под столом надирающегося Исаака, дабы тот прекратил обильное возлияние. Ещё герой подумал о Големе. Несладко видно тому в саду со львом приходится, ой как не сладко.

«Неужели во мне проснулась совесть?» - так неожиданно для себя подумал юноша и, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, всё-таки пришёл к обнадёживающему выводу, что совести у него как не было, так и нет. Ещё следовало придумать, как бы проучить этих филистимлян, пытавшихся скормить великого иудейского героя льву ксенофобу. Проблемы-проблемы…

Наконец к пирующим спустилась невеста.

Конечно, Самсон ожидал небольшой облом, но не настолько же.

Невеста с ног до головы была закутана в ниспадающее до пола длинное белое одеяние, только глаза подкрашенные хной и выглядывали сквозь узкое забранное тонким шёлком окошко.

- Старый добрый филистимлянский обычай, – так объяснил обескураженному видом невесты жениху отец. – Будущий муж ни в коем случае не должен видеть свою избранницу до самой свадьбы, дабы не возжелать её девственного тела и не прелюбодействовать с оным в мыслях.

- Круто излагает. Учись! – шепнул на ухо Самсону Исаак и молодой герой подумал, что эти филистимляне не такие уж простачки, как казалось на первый, да и на второй взгляд.

Коротко поклонившись жениху, невеста скромно уселась по правую руку от отца.

- А какие ещё обычаи популярны в ваших далёких землях? - осторожно спросил Самсон, дабы быть заранее готовым к очередному удару беспощадной судьбы.

- Ну… - отец невесты расплылся в дурацкой улыбке. – Не все они такие уж суровые… например, свадебные торжества в нашем роду традиционно длятся аж целых семь дней.

- И жених все эти семь дней не имеет права даже краешком глаза взглянуть на свою избранницу?

- Конечно же не имеет! Вся семейная жизнь у моего народа строго регламентирована. Вот, к примеру, первая брачная ночь… из числа родственников будет назначен Держатель Свечи с младшими помощниками и главный Подпиратель Брачного Ложа. Так же в данном немаловажном обряде будут участвовать восемь арфистов, один певец, и трое кифаредов.

- КАК?!! – вскочил из-за стола не на шутку перепугавшийся Самсон, которого окончательно добили «трое кифаредов». – Они что ТОЖЕ будут участвовать в брачной ночи?

- Ну… в своём роде. Так сказать аккомпанировать, подогревая страсть влюблённых.

- Изя, ты ЭТО таки слышал?

- Дикие нравы… - сокрушённо кивнул Исаак, незаметно пряча под одеждой серебряное блюдо из-под птицы.

- А каковы ВАШИ брачные обычаи? – неожиданно спросила невеста и все мгновенно замолчав, в замешательстве уставились на скрытую под накидкой девушку.

Казалось, прямо посреди пира заговорил запечённый в тесте поросенок, предварительно выплюнувший зажатое в зубах румяное яблоко.

- Гм… - кашлянул в кулак Самсон, но ничего не поделаешь, пришлось отвечать. – У нас в Израиле с этим всё намного проще. Во-первых, жених имеет право рассматривать свою невесту столько, сколько захочет и в любом виде. Во-вторых, во время таинства любви никто из посторонних присутствовать в спальне новобрачных не может. Ну и в-третьих… и это самое главное… все свадебные затраты берёт на себя исключительно семья будущей жены.

Последний пункт вызвал рёв негодования, но Самсон твёрдо стоял на своём и после долгих споров они с отцом невесты сошлись на скромном празднестве за десять тысяч шекелей серебром, вычеркнув из списка дрессированных медведей, акробатов-самоубийц, хор немых несовершеннолетних мальчиков дебилов и группу пьяных заклинателей змей.

- Я разорён, я почти разорён! – время от времени выкрикивал пьяный Абидом, швыряя в гостей вишнёвыми косточками.

Так уж получилось, что единственным трезвым человеком к концу пира остался один лишь Самсон. Видя, что филистимляне постепенно теряют привычный человеческий облик, находчивый юноша подхватил невесту под острый локоток и выволок неуверенно сопротивляющуюся девушку в сад.

- Да что… да что вы себе вообще позволяете, в конце то концов?

- Я предлагаю вам немножечко прогуляться на свежем воздухе… - галантно ответил красавице герой, - а заодно проведать льва.

- Какого ещё льва? – опасливо спросила девушка.

- Того самого, что оставил в саду ваш милый отец, дабы опасный хищник пожрал меня целиком.

- Он что действительно так поступил?

- А вы можно подумать не знали?

- Нет… не знала…

- В таком случае, дабы подтвердить свои самые добрые намерения позвольте взглянуть на вас без этой ужасной накидки.

- Но наш старый добрый обычай…

- Плевать на старый добрый обычай, я желаю увидеть свою избранницу, причём немедленно.

Девушка тяжело вздохнула и немного повозившись, скинула с себя бесформенную накидку. Тайно следующий по пятам за своим компаньоном Исаак цокнул языком, с трудом удерживая завёрнутое в занавеску украденное серебро.

Невеста была что надо.

Телом стройна, ликом весьма симпатична.

- Шейн ви голд моя бубалэ! – в сердцах воскликнул Самсон и уже было хотел заключить красавицу в крепкие объятья, как та вдруг присев, очень ловко снова облачилась в свою ужасную накидку.

- Яхве свидетель, я таки влюбился! – воздев руки к небу, где сияла полная луна, вскричал иудейский герой.

Затем, несмотря на протестующие вопли Исаака, они отправились проведать льва.

Глава 15 Как Самсон загадывал загадки

«Брать деньги никогда не надоедает, давать — надоедает очень быстро».

Древняя иудейская мудрость.

Лев выглядел, скажем так, крайне неважнецки.

Неутомимый Самуил, по-прежнему, крепко держал несчастную зверушку в своих каменных объятиях во всё той же позе, напоминая изваяние посередине какого-нибудь городского фонтана. Вот только вода из пасти льва совсем не бежала. Когда Самсон, Руфь и икающий от страха Исаак подошли к месту короткой схватки, Голем заглянув в пасть хищника, гулко крикнул: «хэй-я-хэй хэй!».

- Что это оно делает?!! – удивлённо воскликнула девушка, с недоумением глядя на крайне загадочную картину.

- Что делает? – переспросил Самсон. – Сейчас выясним… Эй, Самуильчик, ты что это тут со львом вытворяешь?

- Ну как… - несколько смутился Голем и, вытащив голову из пасти льва, потрясённо уставился на хозяина. – Там ТАКОЕ шикарное эхо…

- А ну-ка, ну-ка… - и набравшись храбрости, иудейский герой смело подошёл ко льву, желая произвести впечатление на невесту.

- Во имя Яхве не делай этого! – вскричал Исаак, чувствуя что самое выгодное в его жизни предприятие вот-вот закончиться полным крахом. – Не подходи ко льву, я кому сказал.

- Разве по этому поводу что-то таки есть в нашем контракте? – высокомерно изогнув чёрную бровь, поинтересовался Самсон.

- Таки нет, - был вынужден признать компаньон, с досады кусая собственный рукав.

- Смотри мне… крепко держи… - на всякий случай шепнул Голему герой и, заглянув в пасть льва, гулко крикнул. – Ты там как?!!

- Сам дурак, сам дурак, сам дурак… - тут же донеслось из темных недр глотки царя зверей.

- Ну я же говорил! – торжествующе улыбнулся Голем.

- Хорошенькое дело, – Самсон в замешательстве почесал макушку. – Ведь так быть не может.

- Ещё как может, – улыбнулся Самуил. – Я с этим эхом даже беседовать пытался.

- И что, отвечает?

- Ага, даже пару дельных советов мне дало.

- В самом деле?!! – и потрясённый до глубины души герой снова склонился надо львом. – Эй, ты там, кто бы ты ни был… жениться мне на знатной филистимлянке или нет?

- Не будь дураком, дураком, дураком…

- Снова он за своё, - сокрушённо покачал головой герой. – Только и может что ругаться.

- Наверняка лев проглотил какого-нибудь мудреца-фарисея, - влез с комментариями вездесущий Исаак. – Пока не переварится всех на фиг достанет.

- Ты думаешь… - Самсон философски оглаживал волшебный подбородок. – Но как же он там внутри поместился? Лев то можно сказать небольшой, компактный…

- Философский парадокс… - развёл руками Исаак. – В конце концов, к чему объяснять чудо, лучше его как можно выгодней продать и дело с концом.

- А что это мысль, – обрадовался Самсон, отдавая должное прозорливости компаньона.

- А можно я спрошу? – робко прощебетала Руфь и, дождавшись благосклонного кивка героя, осторожно приблизилась к хищнику. – Господин эхо, ответь, сколько звёзд на небе и сколько рыбы в морях?

Мгновенного ответа не последовало. Все застыли в напряжённом ожидании. Возможно странный вопрос поставил невидимого обитателя львиной утробы в неразрешимый тупик. Когда пауза уже получалась просто неприличной из утробы льва послышался грустный полный тоски голос:

- Не женись на этой дуре, Самсон, ни за что не женись…

Девушка вспыхнула (жар почувствовался даже сквозь плотную ткань) и решительно направилась к дому.

- Мудрейший совет… - тихо признался Исаак. - Это ж надо такое ухитриться спросить?!! Сколько звёзд на небе… кому рассказать не поверит…

- Загоним животину и заживём как в сладком цимесе, - мечтательно проговорил Самсон, любовно глядя на полуобморочного льва. – Я себе комфортный паланкин куплю и найму четверых чернокожих носильщиков. Негоже великому израильскому герою всё время пешком топать.

- Твои слова греют мою предприимчивую душу, - подыграл Самсону Исаак, наметанным глазом подыскивая увесистую палку, к которой можно было бы подвесить царя зверей для дальнейшей транспортировки.

- Оголодал бедняга, - сочувственно проговорил Самсон, глядя на торчащие рёбра льва и в следующую секунду Голем неожиданно разжал объятия.

Обалдевший от такой внезапной перемены лев издал нечто вроде «мра-а-а-а-в» и пробуксовав лапами на месте канул в глубине сада, да так припустил, что задние лапы заскакивали за передние.

- Куда это он? – удивился герой и, повернувшись к глиняному слуге с порицанием добавил. – Я же, кажется, не отдавал приказа отпускать это животное.

- Ну как… - Самуил смущёно переминался с ноги на ногу. – Ты же ясно сказал - льва нужно накормить.

- Я ТАКОЕ тебе сказал?!!

- О цурес нам, цурес… - припадочно затрясся Исаак, с запозданием сообразив ЧТО именно произошло и, повалившись на дорожку, принялся рвать на себе пейсы посыпая голову пылью.

- Что это с ним? – Голем ошарашено разглядывал катающегося в пыли толстяка. – Падучая случилась?

- Да вот слегка вина не кошерного перебрал на пиру… - пренебрежительно пояснил Самсон.

Украденное у филистимлян серебро веером разлеталось по ближайшим кустам.

- Предположим, что лев побежал подкрепиться? - рассуждал герой, хмуро глядя на оплошавшего глиняного слугу. – Но не думаю, что у него получится из этой затеи что-то путное… гости практически всё под чистую съели даже костей и тех не осталось…

Со стороны особняка послышался истошный полный ужаса женский крик.

- Лев начал подкрепляться, – довольно констатировал Самуил.

- Я так и знал… - протяжно завыл Исаак, - он таки сожрал нашу знатную богатую красавицу невесту…

- Спокойствие! Сейчас всё выясним, – объявил Самсон, пинками погнав опростоволосившегося глиняного человека в сторону отчаянных криков.

***

В доме знатного филистимлянина царил полный раздрай. По коридорам бегали все: и гости, и слуги, и сами члены богатейшего семейства. Алкогольные пары в одно мгновение улетучились из замутненных голов, как только в саду послышался ужасающий рык оголодавшего косматого зверя.

- Спасайте фамильные драгоценности и ценные бумаги, жгите завещания и долговые расписки… - громко орал бледный растрёпанный отец невесты в суматохе не совсем разобравшийся в происходящем. – Иудеи пошли на штурм моего дома, у них боевые слоны.

Остальные не менее безумные фразы ворвавшийся в дом Самсон не расслышал, так как хозяин богатого особняка был смят и унесён толпой, подхватившей полоумного, словно бурный речной поток.

- Мы должны его поймать… - горячо шептал на ухо герою Исаак, источая крепкие винные ароматы.

- Кого поймать? – недоумевал Самсон, пробирающийся сквозь беснующуюся толпу под прикрытием воинственно расставившего руки Голема.

- Ну… этого… льва… Нельзя упускать такой случай, мы несказанно обогатимся…

Где-то в недрах дома снова послышался гневный звериный рык.

- Лев в покоях невесты, – истошно завизжала одна из служанок и Самсон призрев опасность отважно бросился напролом.

- Бузуме-е-е-е-ец… - попытался остудить пыл героя рассудительный Исаак, но глас сердца затмил у юноши рассудок.

***

Лев действительно отыскался в спальне прекрасной Руфи. Кровожадное чудовище мирно дремало на плетёном половичке и выглядело довольно безобидно. Рёбра у хищника больше не выпирали, живот заметно округлился, на морде блуждало выражение блаженства и абсолютной сытости.

- Неужели произошло непоправимое, – в ужасе отпрянул от спящего хищника Самсон, закрывая лицо руками. – Он съел мою невесту! Слопал и даже не поморщился. А ведь всё так хорошо начиналось…

- Да нет же, всё в порядке… - весело проговорил Исаак, заглядывая под кровать. – Твоя невеста в целости и сохранности… гляди-ка где…

Общими усилиями девушку удалось уговорить покинуть своё ненадёжное убежище.

- Он уже ТАКИМ сюда зашёл? – с большим интересом изучая льва, решил уточнить Исаак.

- Я… не… не понимаю… - трепеща пролепетала красавица.

- Ну в смысле… с хорошенько набитым брюхом.

- Кажется… да… - и девушка упала в обморок, вовремя подхваченная бдительным Самсоном.

- Та-а-а-ак… - Исаак задумчиво попинал носком сандалии безучастного ко всему спящего хищника. – Нужно срочно сосчитать гостей…

С пересчётом гостей вышла неувязка, так как многие разбежались по всему городу, спасаясь от кровожадного хищника в самых неожиданных местах. Хотя большинство добежало до первого же попавшегося на пути питейного дома, где и осталось держать крепкую оборону до самого утра.

В конце концов, погасив панику, удалось выяснить, что бесследно исчез знаменитый укротитель тигров по имени Ислан, тот самый, что целые сутки науськивал некормленого царя зверей на легковерного Самсона. Укротитель никак не находился, ни по частям, ни целиком.

Вернувшись в спальню невесты, оставшиеся гости стали держать совет, действительно ли лев сожрал Ислана или кого иного, чья личность до сих пор не установлена. Тут то Самуил, охранявший всё это время сон ценного зверя, предложил довольно неожиданный ход.

- А что если нам его сейчас разбудить и заглянуть ему в пасть… - вот что предложил мудрый кусок глины, ибо был он не простым застывшим куском земли, а застывшим куском земли иудейской. А это как говорят в Фимнафе две о-о-о-очень большие разницы.

Самсон в ответ утвердительно кивнул, а Исаак завистливо поглядел на находчивого Голема, потому что эту ценную мысль должен был выдать именно он. С большими трудностями разбудили вялую зверушку и, открыв пасть, заглянули вовнутрь.

- Ну что? – поинтересовался Самсон, держась вместе с Исааком на почтительном расстоянии от совершенно непредсказуемого хищника.

- Ничего не видно… - пожал плечами Самуил, хорошенько растягивая царю зверей клыкастую пасть.

- Эй ты, глиняная дубина, - визгливо прокричал Исаак, - ты смотри ему челюсть там не сверни, иначе вычтем за вредительство из твоей доли…

Как ни вглядывался Голем во тьму ужасного львиного чрева, так ничего разглядеть и не смог.

- А ты вслух спроси… - неожиданно предложил Исаак, которого стали терзать крайне нехорошие предчувствия. - Как там с этим странным эхом… оно, по-прежнему, вещает?

Голем кивнул и, наклонившись тихонько произнёс:

- Эге-гей…

В ответ донеслись странные стенания вперемешку с пьяным пением.

- Знаком мне этот голос, – скорбно сообщил присутствующий во время следственного эксперимента отец невесты Абидом. – Это голос несчастного Ислана.

- Хамбец всем нашим хитрым планам, – гневно воскликнул Исаак очень рассчитывающий открыть в ближайшем городе платный аттракцион под названием «Бесстрашно загляни в говорящую пасть льва и познай свою судьбу» и, сняв с головы запыленную шапочку, стал нещадно топтать её ногами.

- А где же проглоченный львом фарисей? – недоумению Самсона не было передела.

Но ответа на сей неразрешимый вопрос так и не нашлось.

***

А поутру возобновился пир.

Разбежавшиеся по городу гости стали робко возвращаться в дом богатой невесты, наслышав об ужасной кончине знаменитого укротителя. Все хотели посмотреть на толстого умиротворённо дремлющего льва и невероятно обрадованный этим шествием Исаак, начал брать со всех желающих плату за возможность поглядеть на сотворившего жуткое злодеяние хищника. Тем же, кто высказывал вполне справедливое возмущение и отказывался платить, Исаак тут же предоставлял письменное свидетельство отца Руфи (владельца льва!) о том, что оное животное переходит в собственность «Самсона и компании» в счёт будущего приданного за невесту.

Тут-то и вспомнил Самсон на возобновившемся пиру о своём обещании отомстить вероломным филистимлянам как можно позаковыристей.

Подумал-подумал герой и вот что, в конце концов, придумал.

- Давайте так… - громогласно заявил он, встав во весь свой немалый рост и подняв над головой серебреный кубок с апельсиновым соком. – Сначала вы загадываете мне три загадки и, если я не разгадываю их, то уступаю кому-либо из вас часть своего приданного; если же разгадываю, то тот, кто загадывал загадку отдаёт мне тридцать рубашек из тонкого полотна и тридцать смен самой дорогой одежды. Ну как, идёт?

Ой, что тут началось… но жадность, как часто водится в таких случаях, взяла верх над рассудком.

Со своего места поднялся далёкий родственник невесты по имени Сарупий и, напустив на себя важный вид, так спросил иудейского героя:

- Знаешь ли ты, что это такое… с когтями, а не птица летит и матерится?

Самсон торжествующе улыбнулся:

- Конечно же, знаю – это ваш греческий Икар!

Старого Сарупия чуть удар не хватил. Слуги унесли старикана во двор к фонтану, дабы привести в чувства холодной водой.

- Ну, кто таки следующий? – Самсон с вызовом оглядел гостей.

- Ответь, что это… - с отчаянием безумного храбреца выкрикнул младший брат отца невесты Виссарион. – Небольшое, но проворное, по кочкам прыгает и издаёт противнейшие звуки.

- Это меркава! – мгновенно ответил герой. – Что в переводе с иврита означает боевая колесница.

Второй гость был поспешно выведен на свежий воздух.

- Что неужели таки всё? – не унимался Самсон, нагло сверля взглядом каждого из гостей.

- Да на кой ляд тебе столько одежды? - гневно выкрикнул кто-то из глубины зала. - Ты ведь за всю жизнь столько не сносишь.

Герой проигнорировал хамский выпад и вот с расшитых золотом подушек поднялся могучий Фитнес, старший брат Руфи и великий филистимлянский атлет и воин.

- Ответь мне, чучело носатое-бородатое, - так грозно прогромыхал непобедимый атлет, презрительно кривя тонкие губы. – Что это… По морям бежит, по небу летит, по земле стелется…

- Ветер, – нагло выпалил Самсон и могучий Фитнес тут же схватился за меч, но силой прочих родственников был усажен обратно на почётное место.

- Что ж, - удовлетворённо кивнул иудейский герой, - теперь я задам вам свою загадку… отгадаете, и я верну вам всю ту одежду, что вы мне уже должны, ну а если не ответите… каждый отдаст мне дополнительно кошелёк золота.

В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом зубов воинственного брата невесты.

- Ответьте, что это такое… Из ядущего вышло ядомое, а из сильного вышло сладкое?

- Что ещё за слово такое ядомое… - зароптали гости, - да он издевается над нами.

- Точно!

- Отец, – со своего места вновь вскочил неугомонный Фитнес. – Позволь я отсеку наглому еврею его пустую голову.

- Я бы с радостью сынок, - скорбно покачал головою знатный родитель, - но подобный недружественный акт будет расценен местным населением как крайне враждебный. Вспыхнет вооруженный бунт, который уже на протяжении многих лет снится мне в частых ночных кошмарах.

- О каком бунте говоришь ты? – недоуменно пророкотал Фитнес, потрясая над головой коротким мечом. – Эти жалкие трусы никогда не пойдут на это, они горазды только языками воевать, а не мечами…

- Кто знает, кто знает…

Самсон наблюдал за всем этим безобразием с большим опасением. Он думал о том, что очень опрометчиво оставил Голема сторожить льва. Бог его знает, чем весь этот сыр-бор обернётся, тут ведь недалеко до кулачной потасовки, а то и до открытой поножовщины.

- Друзья, уверяю вас… - так, источая доброжелательность и симпатию проговорил герой, показывая всем своим видом, что он совсем не обижается на грубые слова брата невесты. – Ответ на мою загадку существует и я открою его вам, как только вы признаете своё поражение.

- Никогда!!! – рявкнул Фитнес и, размахивая мечом, запрыгнул на пиршественный стол, пойдя прямо по пустым тарелкам.

Самсон понял, что перегнул палку и, резво вскочив со своего места, покинул праздничный зал, благо входная дверь была совсем рядом. В украшенном мраморными статуями коридоре герой пару раз пронзительно свистнул и тут же услышал вдалеке торопливую поступь верного Голема.

- Пейсатая морда! – так нелестно высказался в адрес героя, выскочивший в коридор следом Фитнес. – Презренный выкормыш подколодной вонючей змеи, сейчас ты ответишь за все свои оскорбления.

- Предлагаю решить всё миром, – дипломатично ответил Самсон, отступая к стене.

Проклятый Голем почему-то не спешил, шаги Самуила необъяснимо замедлились. Судя по всему могучий помощник задержался в соседнем коридоре, внимательно изучая какой-нибудь мраморный шедевр античного искусства.

- Мира не будет, будет война! – брызжа слюной, прорычал наступающий воин.

«Что делать, что делать?» - короткая мысль истерично билась в голове, но полезного толку от неё было мало.

Рука машинально потянулось к бороде.

Ага!

Вот он выход!!!

Торжествующе ухмыляясь и тем, вводя своего грозного противника в некоторое замешательство, Самсон выдернул жёсткий чёрный волосок и, разорвав его, тихо проговорил:

- О, всемогущий Яхве, даруй же мне, наконец, несокрушимую силу!

И… ничего не произошло.

Герой разочаровано щупал свои самые обычные мускулы.

«И даже здесь надувательство!» - успел подумать он, прежде чем могучий неприятель набросился на него.

- Не время рвать на себе бороду, - так ошибочно истолковал действия Самсона воинственный брат невесты, - раньше надо было думать что языком своим гнусным трепать…

Мелькнула смертоносная сталь, гримаса ярости исказила красивое лицо оскорблённого филистимлянина. Самсон совершенно инстинктивно попытался отбить голыми руками железный смертоносный меч и… о чудо, короткий широкий клинок легко переломился в его пальцах.

Выражение лица Фитнеса невозможно было передать словами.

- Мой… МОЙ… МОЙ верный МЕЧ побывавший в сотне славных битв сломан грязными пальцами пейсатого носача! Тебе конец недоносок!

И отбросив черенок некогда славного оружия, обезумевший воин с голыми руками бросился на Самсона.

Покосившись на налившиеся, наконец, мощью собственные бицепсы, Самсон лёгким тычком отбросил Фитнеса в сторону и, выдернув из бороды следующий волосок, зловеще расхохотался:

- Хочу, чтобы этот филистимлянин превратился в… козла!

На этот раз желание исполнилось мгновенно. Самсон даже глаза протёр для верности, но наваждение не исчезло. Перед ним ДЕЙСТВИТЕЛЬНО гневно тряс длинной бородкой чёрный как смоль мохнатый козёл.

- Бе-э-э-э-э… - яростно взревел волшебно преобразившийся Фитнес, бросаясь в очередную атаку.

- Ах ты… люля-кебаб недожаренный, - высоко подпрыгивая выругался герой, только сейчас осознав опрометчивость своего необдуманного поступка, ведь у Фитнеса, по-прежнему, было оружие – острые рога. Эх, надо было превратить его не в козла, а в виноградную улитку. Но полезная мысль как всегда пришла в голову с большим опозданием.

- Самуи-и-и-ил!!!

На этот раз Голем подоспел вовремя. Видя численный перевес противника, Фитнес напоследок гневно проблеял нечто крайне оскорбительное (по всей видимости, пообещал обидчикам день скорой расплаты) и высоко задрав задние копытца, выпрыгнул в сад через настежь распахнутое окно.

- Ты где это шлялся? Разве для этого я поднял тебя из земли? Я чуть не погиб, а что в этот момент делал ТЫ?

- Я лицезрел обнажённую женщину, - опустив глаза, смущённо пробормотал Самуил. – И её красота глубоко поразила меня в самое сердце.

- У тебя НЕТ сердца!

- Ну… не важно…

Самсон взял себя в руки.

- Хорошо веди, покажешь мне её.

И Голем повел, понуро опустив глиняную голову.

***

Статуя, на которую указал Самуил была ничего так, симпатичная. Роскошные мраморные формы заставили Самсона с удовольствием щёлкнуть языком.

- Да умеют эти греки голых баб ваять, сразу видно тонкие ценители.

Затем герой рассмотрел надпись, выбитую на постаменте обнажённой красавицы на двух языках (на греческом и на иврите) и присев прочёл её вслух:

- Галатея! Стало быть, эллинка.

- Галатея… - мечтательно повторил Самуил и в уголке его правого глаза наметилась самая что ни на есть настоящая скупая мужская слеза.

- Эй, ты чего?!! – не на шутку перепугался за своё творение герой. – Ты же раскиснешь к ежовой матери.

- ЛЮБЛЮ!!! – басом выдал Голем, протягивая могучие руки к мраморным прелестям каменной гречанки.

- Эх, не было проблем… - сплюнул себе под ноги Самсон, любуясь совершенно нелепой каменной драмой.

- Хозяин! Оживи её для меня!

- ЧТО?!!

- Я же знаю. Ты ведь можешь. Я подглядывал, когда ты с бородой своей колдовал. Посмотри на себя в зеркало! Ты теперь такой же могучий, как и я! От бугрящихся мышц только пар не идёт.

В конце коридора громко хлопнула дверь. Самсон вздрогнул, резко обернувшись. Высоко задрав полы одежды, по коридору во всю прыть мчался Исаак, выделывая кривыми ножищами такие кульбиты, которым вполне могла позавидовать даже молодая горная лань.

- Какого… - было начал Самсон.

Но Исаак нёсся настолько стремительно, что ясно выразить до конца свою мысль иудейский герой так и не успел.

- Лев… зар-р-р-р-раза… - визгливо выкрикнул компаньон, сигая с разбегу прямо в открытое окно следом за канувшим в неизвестность чёрным козлом.

Лев не заставил себя долго ждать. Вихрем рыжей шерсти, промчавшись по коридору, он безошибочно прыгнул в то же самое окно, в котором мгновение назад исчез бьющий все рекорды по олимпийскому бегу Изя.

- Самуи-и-и-ил!!!

Но Голем, казалось, не слышал своего господина.

- ЛЮБЛЮ! – серые руки трагично обнимали холодный безжизненный мрамор.

- Эх, Яхве с тобой… - выкрикнул Самсон, - будь что будет…

И выдрав из многострадальной бороды очередной волосок, коротко произнёс:

- Пускай поскорей оживёт эта проклятая мраморная баба!

Что произошло вслед за этим Самсон уже не видел, так как кинулся к распахнутому окну выручать своего нерадивого компаньона.

***

…Исаак обнаружился на экзотическом тёмно-зелёном дереве. Закусив губу прыткий толстяк с большим азартом наблюдал за чем-то весьма интересным, что было пока недоступно взору запыхавшегося Самсона.

- Ша! – герой яростно ударил кулаком по гладкому стволу. – А ну-ка слезай, кому говорят.

- Тс-с-с-с… - Изя забавно замахал руками. – Давай сюдой… тут такое.

Самсон хорошо слышал странные звуки, будто где-то неподалёку шла ожесточённая драка, но особого значения им не придал. Теперь же и его разобрало нешуточное любопытство. Ловко взобравшись на дерево, обретший невероятную силу и стать герой, увидел поразительную картину. Разрушая разбитые прямо посреди живописного парка цветочные клумбы, в яростной схватке сошлись какие-то непонятные мохнатые животные.

«Неужели это неистовый Фитнес бьётся с цепными псами взбалмошного папаши?» - в замешательстве подумал Самсон, но реальность оказалась куда более безумной.

Приглядевшись, герой всё понял.

Прямо посреди великолепного парка в равном бою сцепились два ужасных ревущих льва.

- Откуда же взялся второй? – принялся вслух рассуждать Самсон. – Ведь лев насколько я помню был всего лишь один. Значит ли это, что он раздвоился? Нет, так не бывает. Тогда… может этот второй его родственник и они делят кормовую территорию?

- Мудрейший, ты о чём? – с некоторой насмешкой поинтересовался Исаак. – И когда ты успел таки накачать такие шикарные мускулы? Дай же мне рецепт. Я тоже такие хочу.

Самсон же, пересилив себя, чтобы не заехать наглецу кулаком прямо в лоб (с его новыми возможностями такое вполне могло закончиться для Изи летальным исходом в прямом и в переносном смысле) пояснил:

- Я не могу понять, как в доме филистимлян оказалось два хищника вместо одного?

- Но разве ты не узнал его? – вскричал Исаак, чуть не сверзившись при этом с дерева.

- Не узнал кого? – осторожно спросил Самсон.

- Это же Авигдор Бромберг!

- Кто?!!

- Тот самый кот, которого я купил по дешевке у местного живодера, когда шёл сватать тебе невесту.

Самсон снова присмотрелся к клубку ревущих мохнатых тел. Поднятая зверями пыль немного рассеялась, и герою каким-то чудом удалось разглядеть, что у одного из сражающихся животных нет уха.

- Определённо в этом льве с самого начала было что-то собачье… - задумчиво предположил Исаак. – Ты не находишь?

Самсон хотел в очередной раз сплюнуть, но вовремя передумал, так как в этот момент под деревом проходил отец невесты Абидом в сопровождении дюжих слуг, вооруженных палками. Филистимляне соблюдая все мыслимые предосторожности крались к месту ожесточённой схватки.

- Слезай, пора рвать отсюда когти, – герой слегка дёрнул компаньона за ногу.

- Но я таки хочу посмотреть, чем же всё это закончится, - принялся обиженно отбиваться Изя, но силы, понятно, оказались неравными.

Упавший с ветки в густую траву Исаак встал с земли и, приволакивая левую ногу, ультимативно заявил:

- А вот за то, что ты грубо скинул меня с дерева, чем нанёс травму, я вычту из наших общих сбережений пять золотых шекелей!!!

- В таком случае… - усмехнулся ловко спрыгнувший с дерева Самсон, - вычти оттуда ещё пару шекелей за выбитые передние зубы…

Чудесное исцеление произошло мгновенно, так сказать прямо на глазах, нога у Исаака тут же выздоровела и иудеи вернулись к дому, дабы забрать невесть куда запропастившегося Голема.

- Сплошные с ним неприятности… - назойливо дребезжал по пути Исаак. - Выгода от его использования пока что не компенсирует время от времени возникающие проблемы. Присутствие данного члена в нашей компании вызывает множество вопросов. Кажется мне, что вернувшись в своё привычное глиняное состояние, он сослужит нам более хорошую службу. Например мы вполне могли бы вылепить из этой глины ночные горшки, потом обжечь их и весьма выгодно продать на местном рынке.

- Ты это о чём? – недовольно хмурясь, обернулся Самсон. – Если Самуил про это узнает мне страшно и представить что он с тобой потом сделает.

- Ну… тогда… грязевые омолаживающие маски для женщин за сорок… Уверяю тебя от клиенток не будет отбоя. Главное демонстрировать каждой документ, удостоверяющий подлинность пущенного на омолаживающие маски Голема. Лечебные примочки из плоти мистического существа пойдут на ура, а когда женщины узнают, что тот был верным помощником самого Самсона…

- А ну замолкни!

Исаак тут же прикусил свой язык, потому что сквозь заросли прямо на них кто-то с шумом ломился и был этот кто-то больших размеров и недюжинной силы.

- Самуил?!! – одновременно радостно и изумлённо вскричал Самсон, увидав вывалившегося из густых кустов Голема.

- Да, это я хозяин! – испуганно оглядываясь, пробасил могучий слуга. – Во имя Яхве прошу тебя, спаси скорей меня.

- Спасти тебя?!! – Самсон с Исааком переглянулись. – Но ОТ КОГО?!!

Любое даже самое изощрённое воображение тут позорно пасовало. Что же могло так напугать непобедимое, неуязвимое, бесстрашное глиняное существо?

- Вот от неё! – дрожащим пальцем Голем указал на яростно продирающуюся сквозь листву следом за ним, сквернословящую голую женщину.

Глава 16 Все проблемы – халоймес!

«Купить козу за сто тысяч шекелей не круто,

круто суметь её продать за эту же сумму».

Древняя иудейская мудрость.

- Ага!!! – торжествующе провозгласила дородная женщина, уперев руки в пышные бока.

Самсон с Исааком как зачарованные рассматривали потрясающие груди с дерзко и даже агрессивно вызывающе торчащими сосками.

- Чего вытаращились? Где этот… ваш глиняный прихвостень.

- Они потрясающи, – хрипло проговорил Исаак, сглатывая слюну. – Великолепные близняшки! Кажется, я уже знаю, как мы поступим?

- Как? – нервно спросил слегка бледный Самсон.

- Будем брать плату за созерцание данного совершенства со всех желающих и, поверь мне, недостатка в клиентах у нас не будет.

- ЧТО-О-О-О?!! – истошно взвыла обнажённая женщина. – Ах вы сутенёры паршивые, бабники позорные, мерзкие развратники, похотливые гиены, тупые мужланы, кобели проклятые, импотенты жалкие, вуайеристы…

- Простите, но вы, кажется, неправильно нас поняли… - вежливо попытался вклиниться в поток отборной бабской ругани Исаак. – У нас и в мыслях не было продавать кому-либо во временное пользование ваше прекрасное тело, хотя и эту возможность мы можем при случае как следует обсудить…

- Эй-эй, бубалэ, ты это… лучше не балуй… - пробасил Самсон, загораживая своей мощной фигурой явно перегнувшего палку компаньона.

Ещё мгновение и ожившая статуя перешла бы к жестокому рукоприкладству.

- Где этот каменный проходимец? Неужели он действительно думает, что ему так просто сойдёт с рук уклонение от своих прямых мужских обязанностей? О-о-о-о… я так просто это не оставлю!

- Самуила нет, - развёл руками Самсон, стараясь потянуть время.

- Как нет? Ведь я очень хорошо его видела вот этими самыми глазами. Он только что стоял вот на этом месте. Я даже запах его чую. Слышите?!! Гончарной глиной воняет.

Иудеи честно принюхались, но ничего такого не почувствовали.

- Итак, спрашиваю в последний раз, где этот негодяй, посмевший признаться мне в любви и сбежавший после этого самым постыдным образом.

- Он отправился в соседний кибуц, - осторожно пролепетал Исаак, - и когда вернется, точно не сказал.

- Ну ладно! – сверкнула глазами недавняя статуя и, сунув кулак под нос перепуганного Исаака, с угрозой спросила. – Чем пахнет?

- Лавандой!

- То-то! Говори, жиробасина, куда дурака глиняного подевали?

Понимая, что иного способа избавиться от докучливой женщины нет, Самсон наугад указал себе за спину:

- Он ушёл в том направлении… на юго-восток…

Галатея окинула могучего героя презрительным взглядом и громко фыркнув с шумом вломилась в соседние кусты.

- Вы бы приоделись слегка что ли… - успел крикнуть ей вслед Самсон, услышав лаконичный ответ: «Лех тиздаен бе тахат!».

- Вот это женщина! – восхищённо проговорил Исаак, провожая похотливым взглядом великолепные белоснежные ягодицы. – А матом как ругается. Загляденье.

- Хороша шиксе, да не нашего поля сия ягода! – расхохотался Самсон, хлопая компаньона по плечу. – Ты, Изя, челюсть то свою подбери, такая красотка не для тебя, да и мне даже с моей неотразимой внешностью будет крайне сложно её закадрить. А у тебя, Самуил, губа не дура. Эй, что скажешь?

Земля у ног героя зашевелилась, и прямо из травы поднялся во весь свой немалый рост ловко спрятавшийся Голем.

- Ушла? – опасливо спросил он, затравленно поглядывая по сторонам.

- Ушла родимая, – весело подтвердил Самсон. – Легковерная оказалась. Но вынужден тебя огорчить, что это не надолго. Быстро обучится и во второй раз так просто обвести вокруг пальца себя уже не позволит. В общем, ловкая бабёнка. Угораздило же тебя указать именно на эту статую.

- Люблю!!! – тоскливо выдал Голем и лицо у него при этом было на редкость глупым.

- Тот, кто любит жену, как самого себя, и почитает ее больше, чем себя, о нем говорит святое Писание: “И будет благополучие в твоем шатре”, – рассмеялся Исаак, цитируя «Талмуд».

Успокоив глиняного слугу, израильский герой покинул пределы особняка невесты, выведя своих спутников окольными путями на окраину города.

- Ну и что теперь делать-то будем? – спросил запыхавшийся Исаак, раздражённо глядя на сидящего на плечах у Голема Самсона.

Самсон пребывал в глубочайшей задумчивости. Чувствовал, что вся эта история с загадками ещё выйдет ему боком. С филистимлянами шутки плохи, что великолепно доказало весьма опасное, но к счастью, такое короткое знакомство с воинственным Фитнесом. Этим людям палец в рот не клади, оттяпают по самое «не хочу жениться».

Действительно, что же теперь предпринять?

- Станем ждать! – таков был вердикт иудейского героя.

- Ждать чего? – тут же взвился Исаак. – У моря погоды?

- А хотя бы и погоды! – усмехнулся Самсон. – Погода штука переменчивая, как и женское сердце. Сегодня дождь, завтра солнце, послезавтра вообще непонятно что. Короче, время покажет.

- А как же тридцать рубашек из тонкого полотна и тридцать смен дорогой одежды? - сварливо напомнил компаньон.

- А тебе то что? Ты, Изя, варежку на чужое добро не разевай, дольше проживёшь

- Как так? А разве мы не компаньоны?

- Компаньоны.

- А разве ты забыл, что у компаньонов всё должно быть общим?!

Самсон снова задумался и через некоторое время твёрдо ответил:

- А вот дырка тебе от багеля, а не общий общак.

- А я уже думал небольшой магазинчик в Фимнафе открыть, даже место в тихом переулке присмотрел, - разочарованно заныл Исаак. – «Одежда от самого Самсона» его бы назвал, а если бы ты ещё на каждом куске полотна отпечаток своей ноги поставил…

- Всё, с меня хватит! – не на шутку рассвирепел Самсон. – Какие во имя Яхве тридцать рубашек? Ведь их ещё нужно получить, в чём я сильно сомневаюсь. Зря я решил дразнить филистимлян, даже и не знаю, что на меня тогда нашло…

***

Решив проблему с дерущимися животными (хищников разняли, облив холодной водой) разъяренные филистимляне кинулись искать Самсона, но нашли только заплаканную красавицу Руфь, тронувшуюся, судя по всему, умом на почве любви к красавцу иудею. Девушка выглядела совершенно невменяемой, утверждая, что её оскорбил голос из утробы раскрывшего пасть льва. Одним словом неприятности на несчастного отца Руфи Абидома сыпались, словно пресловутый горох из рваного мешка изобилия. Ко всему ещё какой-то ненормальный разбросал в саду столовое серебро и (самое важное) куда-то запропастился наследник всего славного рода – непобедимый воин Фитнес, гроза мятежных иудеев и родной брат прекрасной Руфи.

- О горе мне, горе!!! – так восклицал Абидом, обращаясь к своим могущественным греческим богам, к сожалению, не имеющим власти над землёй иудейской. Ибо в небесных сферах, как и на земле, всё уже было давно поделено на зоны влияния.

Присутствующие на злосчастном пиру гости в течение трёх дней ломали свои античный головы над сумасбродной загадкой Самсона и никак не могли решить, что же он, в конце концов, имел в виду.

«Из ядущего вышло ядомое, а из сильного вышло сладкое!». Ну, с первым как-то разобрались.

«Из ядущего вышло ядомое!»… Один из филистимлян вспомнил о своей первой жене, пусть земля ей никогда не будет пухом, которая была невероятной стервой и неизлечимой неврастеничкой. Конец ей пришел вполне закономерный. Благоверная, устроив мужу очередной скандал из-за купленных на распродаже тканей не той расцветки, захлебнулась в собственной желчи…

- Вот именно тогда, друзья… - торжественно объявил счастливый вдовец, - я и увидел, что значит из ядущего вышло ядомое!

- Ну, а со второй частью загадки как быть? – подхватили прочие гости, не собирающиеся покидать дом отца красавицы до тех пор, пока не будут решены все спорные вопросы с наглым Самсоном.

- Тут задачка явно посложнее, – вынужден был признать дядя невесты, почтенный Агапий – владелец большинства питейных домов Фимнафа и именно поэтому являющийся одним из самых важных граждан города, ибо от его слова зависело, кому подливать в кубок лучшего вина, а кого гнать в шею. -Действительно, странная какая-то фраза… даже не фраза, а настоящий ребус – «из сильного вышло сладкое». Что бы это могло быть?

- Может людоеды - лестригоны зажарили Геракла, – вспомнил отец красавицы-невесты свой национальный фольклор.

- Ну что ты, братец, этакое несешь? – возмутились гости, слегка позабыв где они все находятся. – Откуда этому деревенщине знать о нашем великом греческом герое?

- Действительно, откуда, – вынужден был признать Абидом и от этого почему-то ещё больше расстроился.

Короче, суд да дело, но так ничего филистимляне и не смогли дельного придумать и тогда решили они поговорить с прекрасной Руфью, дабы выяснить каков человек этот Самсон. Руфь покорно спустилась в пиршественный зал, беспрекословно подчинившись приказу отца.

- Ответь мне, доченька, каков этот твой жених? Может он и с тобой лукавил, не только с нами? Может оскорбил тебя словом или жестом?

- Нет, отец, - так отвечала красавица, прелестно краснея. – Самсон был со мной крайне учтив и сдержан, но иногда говорил о непонятных для меня вещах.

- Вот он выход! – прокричал кто-то из гостей (тот самый, что должен был иудейскому герою тридцать рубашек из тонкого полотна и тридцать смен одежды). – Давайте объявим мерзавца сумасшедшим.

- Да это действительно выход, – воспрянул духом отец невесты. – Но нам нужен для этого весомый повод… Скажи мне, доченька, этот Самсон… он тебе вообще нравится?

- Ну… в общем… - замялась девушка, - он, конечно, вполне себе симпатичный… высок, строен, умён, но вот только… эта его борода…

- Борода?!!

- Без неё ему было бы намного лучше.

- Что ж поставим жениху новое условие, - удовлетворённо потёр ладони Абидом, - хочет жениться на моём нежном сокровище, пусть сбреет себе бороду.

- Правильно-правильно, - дружно подхватили гости, - так их, иудеев этих треклятых. И пейсы путь тоже сострижет. А то взяли себе манеру выглядеть не так как все.

- А как же с сумасшествием? – напомнил почтенный Агапий.

- С каким сумасшествием?!! – испугался хозяин дома, тревожно поглядывая на любимую дочь. – У кого именно?

- С сумасшествием Самсона, – терпеливо пояснил Агапий.

- Ах да… Самсон… Сделаем вот как. Я пошлю к нему мою дочь и попрошу её выведать у него ответ на эту дурацкую загадку. Полагаю, он не сможет ей отказать…

- Но папа!!!

- Не спорь со мной, девочка моя, отец твой всегда знает что делает. Как вы понимаете у подобного горячечного бреда не может быть нормального ответа. Как только Самсон отгадает свою же загадку, наши воины схватят его и прилюдно объявят сумасшедшим. Ну как вам?

Ответом был дружный рёв полнейшего одобрения.

***

Итак, над головой Самсона нависли грозовые тучи.

Прекрасная Руфь в сопровождении пятнадцати вооруженных до зубов филистимлянских головорезов явилась наутро к скромному одноэтажному иудейскому дому, где знаменитый герой снимал угол вместе со своими сопровождающими у далёкой родственницы по материнской линии Цили Аверман. Увидав из окна странную процессию, первым на улицу выскочил сонный, но уже хорошенько пораскинувший мозгами Исаак.

- Эй, уважаемые, – так встретил он нежданных гостей. – Таки неприлично беспокоить достойных людей в этакую рань.

- Я пришла увидеться со своим женихом, – решительно ответила ему Руфь, смущённо разглаживая складки на своей белой накидке.

- Ну, я даже не знаю… - сильно засомневался Исаак, - беспокоить знаменитость, когда он ещё спит. Самсон вчера очень поздно лёг, весь измаялся бедняжка, всё считал золотые шекели…

- И всё-таки я настаиваю, – слегка разозлилась невеста.

- Ну раз настаиваете… кстати… - Исаак нехорошо сощурился, - а кто эти вооруженный люди у вас за спиной числом в полтора десятка?

- Эти? – Руфь изумлённо обернулась, будто только мгновение назад узнала о существовании грозных сопровождающих. – Это… это… несчастные сиротки, вот ходят по домам просят хлеба у добрых людей.

- Значит сиротки? – решил уточнить Исаак, медленно пятясь к дому. – А зачем скажите на милость им боевые мечи?

- Ну… - девушка явно была загнана этим вопросом в неразрешимый тупик, но отвечать-то что-то нужно. – Это не мечи это ножи для нарезки хлеба и сыра.

- Сыра?

- Ну да, в некоторых домах проживают очень щедрые и милосердные люди.

Один из головорезов с глубоким шрамом на правой скуле чистящий кончиком короткого меча грязные ногти громко сплюнул и, в упор посмотрев на Исаака, угрожающе проговорил:

- Зови бородатого шлимазла, пейсатый, а не то макес тебе будет и всем твоим кибуцникам вплоть до седьмого колена, а здоровье… оно ведь всего одно.

Быстро смекнув всё правильно сильно вспотевший Исаак побежал будить Самсона, но Самсон как назло никак не желал просыпаться, обзывая компаньона сквозь сон короткими, но очень ёмкими ругательствами.

- Да что тебе неймётся… привязался… в такую-то рань…

- Вставай, Самсоша, у нас туточки серьёзная проблема вылезла.

- Все проблемы – это халоймес! – философски отвечал на это герой, переворачиваясь на другой бок. – То есть полная чепуха и решаются мною за время одного чиха. Ты и носа не успеешь утереть, как вдруг БДЫШ! и всё благополучно разрешилось.

- Да нет же… тут большая проблема пришла вооруженная до зубов и нагло хамящая.

- Ну, так взнуздай Самуила и реши всё поскорей.

- Не могу, о мудрейший, Голем только тебя одного и слушается.

- И то верно, – вздохнул Самсон, выбираясь из кучи соломы, заменявшей ему у «щедрой» Цили Марковны постель. – Ну, Изя, если сейчас там на улице меня будет поджидать какой-нибудь безумный проповедник, а не банда распоясавшихся разбойников пеняй таки на себя. Я так с собой шутить никому не позволю.

Исаак промолчал, нервно семеня следом за крайне раздражённым героем.

- Зайд гезунд спокойная жизнь! – воскликнул Самсон, увидев компактную группу перекошенных головорезов во главе с невестой. – Хорошенькое дело! Что же вы заранее не предупредили, что придёте ни свет ни заря да ещё и с такими гостями, я бы бороду расчесал, пейсы бы завил, зубы почистил, красоту, так сказать навёл.

Увидав волшебным образом преобразившегося Самсона, Руфь пришла в лёгкий трепет. Её молодое сердце при виде могучего атлета-силача забилось намного быстрее, а ноги чуть было не подкосились, однако она хорошо помнила наставления своего отца и ослушаться права не имела.

- Ты ненавидишь меня и не любишь, - проговорила девушка, очень натурально всхлипывая, - ты загадал загадку сынам моего народа, ты оскорбил их и меня.

- А это стало быть те самые сыны? - без всякого уважения ткнул пальцем в сопровождающих Самсон.

- Ты, говори да не заговаривайся, - процедил сквозь зубы головорез со шрамом, опасливо поглядывая на бицепсы иудейского героя, – ибо мы тут как бы не при делах, как бы шли мимо, как бы случайно заглянули.

- Ну, раз так… - улыбнулся Самсон, - то предлагаю вам как бы валить отсюда прямо на хрен, как бы в ослиную задницу и как бы побыстрее и как бы вот прямо сейчас…

Головорез прекратив чистить ногти резко выдвинулся на передний план:

- Ты это кого послал в ослиную задницу, а? Я, между прочим, при египетском фараоне во флоте служил. Вот!

И солдат показал вытатуированный хною на правом предплечье морской якорь.

- Не впечатляет! – криво усмехнулся Самсон, стремительным хуком отправляя воина со шрамом на соседнюю улицу.

Все участники утренней сцены с большим интересом проводили взглядом упорхнувшего в небо филистимлянина. Правильные выводы были сделаны молниеносно. Сопровождающие невесты больше не возникали.

- Итак, - Самсон удовлетворённо размял костяшки пальцев. – Милая моя цигалэ, что за важное дело привело тебя ко мне в столь ранний час?

- Я хочу, чтобы ты разгадал мне свою загадку! – властно потребовала Руфь.

- Не ну шо за дела? – возмутился испуганно молчавший всё это время Исаак. – Девочка моя, ты вообще соображаешь, о чём нас здесь просишь? Ведь от этой загадки зависит всё наше благосостояние, всё будущее выгоднейшего предприятия под названием «Самсон и компания».

- Я всё понимаю, - кивнула прелестной головкой Руфь, решив использовать последний веский аргумент - но если вы не отгадаете мне загадку, отец выгонит меня из дома и лишит наследства.

- Однако!!! – воскликнул Самсон и, почесав массивный нос с горбинкой, быстро добавил. – Хорошо, так уж и быть я открою тебе в чём секрет, но поклянись что никому ты его больше не расскажешь.

Накопившиеся противоречия окончательно доконали девушку и та, тихо ойкнув, упала в обморок. Хотя, возможно, с красавицей случился солнечный удар, ибо разгуливать по жаре в ужасной белой накидке оказалось делом небезопасным.

- А ну-ка назад, ша! – рявкнул Самсон на ломанувшихся к телу «сироток».

Головорезы нехотя отступили.

- Возвращайтесь к отцу невесты и передайте ему, что ровно в полдень явлюсь я в дом его, дабы дать верный ответ на мою загадку.

- Да, и пусть приготовит золотые шекели, – гаденько посмеиваясь, напомнил Исаак.

Посрамлённые головорезы ушли ни с чем, ну а Самсон подхватив невесомую девушку на могучие руки, отнёс её в свой съемный дом и, уложив на солому крепко задумался.

- Что есть любовь? – вслух принялся размышлять герой, стянув с красавицы дурацкую накидку. – Минутная прихоть подурневшего сердца? Безумие, охватывающее внезапно, словно упавший на голову с горы камень? Или быть может высшая благая воля, проявление тех таинственных сил, что недоступны никакому человеческому пониманию?

Исаак, прислушивающийся за закрытой дверью к странным речам напарника, хитро подмигнул стоящему на страже покоев хозяина Самуилу и красноречиво покрутил пальцем у виска. В ответ Голем продемонстрировал толстяку огромный кулак.

- Что есть любовь? – в очередной раз вопрошал Самсон, любуясь изящным профилем девушки. – Можно ли избежать её увернувшись? Быть может любовь это сладкое проклятие? Знает ли ответ сам Яхве? Любил ли он когда-нибудь?

Вечные вопросы, часто волновавшие поэтов и писателей, как всегда не имели чётких ответов. Да, в Руфь действительно можно было влюбиться, потерять голову, обезуметь. Тонкий стан, большая грудь, стройные маленькие ножки. Красавица была вся такая миниатюрная, словно мастерски выполненная из слоновой кости статуэтка.

- Что такое женщина? – неожиданно для самого себя спросил Самсон. – Что есть она вся из себя? Какой же это странный вид непонятных существ населяющих нашу землю.

Тут уж не выдержавший Исаак заглянул в комнату и едва сдерживая смех выкрикнул:

- Скорей целуй её, дурак, пока она в очередной раз от тебя не сбежала!

Герой нахмурился и тут же светло-серая мощная рука схватила потешающегося компаньона за шиворот накидки, затащив упирающегося наглеца обратно в коридор.

Послышались звуки яростной борьбы, гневная ругань, стон, потом что-то с приличным грохотом упало на деревянный пол и, наконец, стало тихо.

Самсон, сидевший рядом с любимой, грустно вздохнул:

- Теперь я знаю… - наполненным мирской скорбью голосом констатировал он. - Женщина, это слабое, беззащитное, хрупкое существо, от которого никак невозможно спастись…

***

Сдержал Самсон своё слово и ровно в полдень явился в дом будущего тестя, ведя за хрупкую ручку прекрасную Руфь. Возвращению дочери изнервничавшийся отец был несказанно рад, хотя и кричал возмущённо что-то по поводу поруганной чести, запятнанного славного имени ну и прочего по мелочам.

- Теперь ты как порядочный иудей просто обязан на ней жениться, – гневно брызгал слюной взбалмошный папаша Абидом, тыча героя пальцем в широкую грудь, бугрящуюся от налитых силой мышц. - Ты видел мою дочь всю как она есть. Ты прелюбодействовал с нею взглядом. Признайся, ведь было?

- Было, – совершенно серьёзно подтвердил Самсон. – И даже не один раз…

- ЧТО?!!

- Спокойно, папа, Самсончик так шутит, - смущённо улыбнулась Руфь.

- САМСОНЧИК! Ты ТАК его уже называешь!!! О горе мне, горе!

Как говорится, накаркал. Влюблённые сопровождаемые возмущённой толпой гостей прошли в пиршественный зал, где Самсон должен был отгадать присутствующим свою загадку.

- Итак… - прокашлявшись, произнёс почтенный Агапий и гомон вокруг мгновенно утих. – Сейчас мы должны услышать, чем на самом деле является «ядущее вышедшее из ядомого и сладкое вышедшее из сильного».

- Вы приготовили золото? – очень вовремя напомнил Исаак, и почтенное собрание чуть не закончилось постыдным кровопролитием.

- Сначала мы хотели бы услышать ответ, - масляно улыбаясь, проговорил отец невесты.

- Ой, таки сильно не нравится мне всё это, - прошептал на ухо Самсону Исаак. – Давай-ка лучше отсюда уйдём подобру-поздорову.

- Спокойно, Изя, не мельтеши.

- Почему ты оставил Голема в саду?

- Это будет наш спрятанный в рукаве козырь.

- Хорош козырь, особенно когда он потребовался тебе в прошлый раз.

- Этого больше не повторится.

- Ты так в этом уверен? Ой, вэй.

- Я уверен в Самуиле, как в самом себе.

- А… угу… конечно-конечно… в таком случае я срочно делаю ноги…

- Сиди на месте и не рыпайся, я кому сказал…

- Я вот попрошу…

Но договорить Исаак не успел, так как получил от героя небольшую затрещину чуть не закончившуюся для строптивого компаньона эпичным полётом через весь пиршественный зал.

- Итак, мы все ждём, – напомнил почтенный Агапий и в зале повисло крайне тягостное напряжение.

Самсон усмехнулся и, сложив руки на груди, весело спросил:

- Что-то не вижу я среди вас, уважаемые, знаменитого Фитнеса. Уж не приболел ли прославленный филистимлянский атлет ненароком?

- Нет, не приболел, – гневно ответил отец невесты. – Фитнес ушёл в военный поход и обещал вернуться с богатой добычей. В дальних странах он добудет много славы и много золота. Его будут любить самые прекрасные женщины, а великие цари станут подливать в его кубок лучшее своё вино.

- Однако какие славные планы, – похвалил начинания знаменитого филистимлянского воина Самсон. – А я слышал немного нечто другое… Кое-кто утверждает, что Фитнес оброс густой чёрной шерстью, отрастил острые рога с дурацкой бородкой и сделался козлом отпущения грехов для города Фимнафа.

- Что за чушь? – презрительно фыркнул Абидом. – Признайся, Самсон, что ты сейчас довольно неуклюже увиливаешь от ответа на свою загадку, потому что и сам не ведаешь его. Ты оскорбляешь моего великого сына в стенах моего дома. Что ж, я прощаю тебе и это, но ты не смеешь нарушить данное нам слово. Я знаю с этим у вас иудеев строго. Сам ваш Яхве тщательно следит, чтобы вы всегда точно исполняли все свои клятвенные обещания.

- Таки следит, - грустно констатировал Исаак.

- Так мы ждём!!!

- Ответ довольно прост, - Самсон потянулся и слегка зевнув, нагло подмигнул будущему тестю. – Из ядущего вышло ядомое, а из сильного вышло сладкое… это тот самый лев-антисемит, которому вы хотели меня подло скормить. Когда я, рискуя жизнью, схватил зверя и раздвинул ему огромную пасть, то обнаружил внутри целый пчелиный улей и много сладкого мёда. О что за чудо сказал я себе тогда! Не заняться ли мне на досуге пчеловодством.

Челюсти у присутствующих медленно отвисли.

Первым пришёл в себя почтенный Агапий и голосом умирающего удавленника прохрипел:

- Вяжите его, он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО абсолютно безумен!!!

Ой, что тут началось!

На иудейского героя бросились все. Абсолютно все присутствующие в этот момент гости, что довольно трудно себе представить. Разумеется, случилась невероятная свалка. Кому-то наступили на голову, кому-то отдавили любимую мозоль, а кое-кому даже надорвали оттопыренное с рождения ухо. Завязалась кулачная драка, причём не простая драка, а битва всех со всеми. Безусловно, схватить Самсона в этакой суматохе никому толком не удалось, так как ушлый иудейский атлет тайно натёр себя перед появлением в доме будущего тестя пальмовым маслом.

Подхватив под мышки повизгивающего от ужаса Исаака, впервые в жизни увидевшего такое просто запредельное количество жаждущих невинной иудейской крови антисемитов, знаменитый герой без труда прорвался к дверям и, выскочив в коридор, бросился наутёк. На улице стало ясно, что масштабы начавшегося побоища намного серьезнее, чем предполагалось вначале. Окончательно потерявшие голову филистимляне мощным потоком хлынули в город, по дороге вооружаясь кто чем может. Скромное родовое семейное побоище приобрело воистину вселенский размах.

Вспомнив о прекрасной невесте, Самсон с риском для жизни вернулся вместе с верным Големом в злополучный дом и, вытащив из под завалов несчастную девушку, попробовал вторично героически спастись бегством. Но не тут то было…

***

В Фимнафе тем временем вспыхнуло народное восстание. Спокойные до сих пор иудеи решили пойти ва-банк, в открытую сцепившись с ненавистными захватчиками.

Как очень метко сказал трясущийся как осиновый лист на ветру Исаак: «Это таки началось!!!». Произошло и впрямь нечто невероятное. Израильтяне взбунтовались! Как говорится, дошли до ручки. Кто бы мог подумать, что у этого достаточно всегда осторожного народа найдётся столько боевого запала. И главное, как шельмы дрались! Одно загляденье!

- Я бы с такой армией завоевал бы весь мир, – мечтательно проговорил Самсон, пробегая мимо двух иудеев, которые при помощи выломанных из забора палок, загнали в узкий переулок семерых вооруженных до зубов филистимлянских воинов.

- Вот только все бы потом перегрызлись, как только пришла бы пора делить добычу, - ловко ввернул Исаак. - Ну а когда бы речь зашла о правящем царе... тут бы твоим завоеваниям конец и настал. Глотки бы друг другу все перегрызли в двадцать четыре часа.

- Истину глаголешь, дружище, – был вынужден согласиться с компаньоном Самсон и чувствовалась в его словах безутешная скорбь.

Едва поспевая за Самуилом, бережно несущим на руках Руфь, колоритная троица каким-то чудом добралась до окраины города, куда яростные уличные бои ещё не докатились.

- А шо такое там происходит? – спрашивали беглецов обеспокоенные горожане, привычно подыскивая под ногами камни поувесистее.

На поросшем высокой травой холме беглецы остановились, дабы перевести дух. Понятное дело, что Самуил бежал бы себе и дальше, но Самсон с Исааком были не железные, вернее, не глиняные. Стараясь справиться с бешено рвущимся из горла дыханием, иудеи с интересом наблюдали за разгорающимся заревом невероятного по своей силе и масштабам пожарища.

В тот трагический для всей истории древнего Израиля день погиб славный город Фимнаф. Сгорел в огне всенародного восстания, утонув во всплеске праведного иудейского гнева. С тех самых пор и началась знаменитая борьба израильтян с любыми захватчиками за свою независимость.

Ну а что касается самого Самсона, то с новой силой пошла с того самого момента по городам и весям молва не просто о знаменитом герое, а о великом освободителе Израиля, борце за права всех обездоленных евреев, грозе ксенофобов угнетателей и ночном кошмаре подлых филистимлян. Вот так вот нежданно-негаданно стал Самсон всенародным освободителем и первым иудейским пламенным революционером, хотя такого слова тогда ещё и не знали.

Глава 17 Как Самсон таки зажигал не по-детски

«Хочешь избавиться от друга — одолжи ему деньги»

Древняя иудейская мудрость.

- А хотите, маленькую притчу расскажу? – неожиданно предложил Самуил, когда светлая полоса на горизонте стала заметно увеличиваться в размерах.

Уставшие путники удивлённо посмотрели на глиняное чудовище. Вид у всех был такой, словно с ними только что заговорил старый трухлявый пень у дороги. Воспринимать Голема всерьёз никто пока что решительно не желал.

Поддерживающий пришедшую в себя Руфь Самсон, зевнул и благосклонно разрешил:

- А валяй.

- Значит так… - начал приободрившийся Самуил. – Сватают одному иудею хромую девицу. Решил он посоветоваться с женатым приятелем на этот счёт и спрашивает его «Хаим, скажи-ка таки зачем мне жениться на хромой девушке? Что ты думаешь за это, а?». Хаим, помолчав немного, отвечает «Ну вот женишься ты вдруг на стройной красивой чернобровой иудейке и шо потом? Ну вот пойдёт она к колодцу утром за водой споткнётся о камень и вдруг упадёт и сломает себе ногу. Позовёшь ты знахаря, начнёшь платить ему за услуги, за мази, за приговоры и за целебные отвары. Сплошные неучтённые расходы. А тут у тебя всё уже сразу готовое!

- Вот так история, – расхохотался Самсон, да так что перебудил всех окрестных собак тут же разразившихся заливистым брехливым лаем.

- Дурная история, - проворчал Исаак, - фиг ты что сэкономишь женившись на хромой девке. Она ещё и злобная наверняка будет из-за своей хромоты этой. Пилить тебя начнёт день и ночь по самым мелким причинам.

- Ну раз не нравятся вам мои истории, так и не буду их больше рассказывать, - обиделся Голем, нехорошо поглядывая на дерзкого Исаака.

- Впереди город, - устало пробормотала несчастная Руфь, в одночасье лишившаяся не только родного крова, но и богатых родителей вместе с приданым.

- И впрямь город, – согласился Самсон и, украдкой вырвав из волшебной бороды волосок, приобрёл себе «взгляд молодого орла, обозревающего с большой высоты грешную землю».

Зрение тут же значительно улучшилось и иудейский герой даже смог прочесть название неизвестного города, выцарапанное на далёком придорожном указателе.

- Газа.

- Как-как? – оживился Исаак. – Коза?

- Газа!!! – терпеливо повторил Самсон.

- Ну и название чтоб мне на месте провалиться, - махнул рукой Исаак и следующие несколько километром они брели в абсолютном молчании.

Уже полностью рассвело, когда уставшие путники, наконец, достигли того самого дорожного указателя, который смог легко рассмотреть издалека улучшивший своё зрение магическим образом Самсон.

- И в самом деле, Газа, - прочёл невероятно изумлённый странным названием Исаак. - Кажется мне, что это не иудейский город.

- Верно, - кивнула Руфь, - в Газе проживает много филистимлян, намного больше, чем в иных городах.

- Ну, тогда я тудой лучше не пойду, - решительно заявил Исаак, презрительно посмотрев на указатель. – По горло я уже сыт этими филистимлянами.

- Это твоё личное дело, - улыбнулся Самсон, - ну а я непременно загляну в этот милый городишко. Моей прекрасной невесте требуется отдых, да и я сам слегка намаялся, так что как следует расслабиться не повредит. Давай, Изя, шекели.

- Какие такие шекели?

- Мою долю из общака… или как там она у нас называется…

- Но таки зачем?

- Зачем? Но ведь я иду в город! А заходить в богатый город не имея гроша за душой чистое безумие. Потребуется снять жилище, перекусить, приобрести сувениры.

- Сувениры? – не на шутку испугался Исаак.

- Самуил!

- Всё понял.

- Эй! Эй! Только без рук… убери грабли я кому сказал… ты… земляная дубина… отпусти… рукав оторвёшь, скоти-и-и-и-на… Ах, так! Знай же, что я вычту деньги на свою новую одежду из твоего пая… Отпу… сти… гад… придушишь же…

Короче, мешочек с золотом благополучно перекочевал на пояс Самсона и всецело довольный собой иудейский герой со свитой направился к гостеприимно распахнутым воротам Газы.

***

- Иудеев велено не пропускать, – так не очень дружелюбно встретили путников высокие статные стражи, скрестив длинные копья.

Стражи выглядели забавно, словно братья близнецы, во всяком случае волнистые заплетённые в косички бороды делали их похожими.

- А я не иудей, я грек, – нагло соврал Самсон. – Моя родина остров… м… м… Крит.

- Пейсатый грек? Э нет, так не бывает.

- Ещё как бывает…

- А ну докажи?

- Да запросто! – и Самсон сунул солдатам новенькую золотую монету.

- М-да, - почесывая бороды, дружно констатировали стражи. – Действительно грек с острова Крит. Передавай от нас при случае привет Минотавру.

И герой беспрепятственно прошёл через ворота. Прекрасную Руфь пропустили без всяких проволочек, а вот с Самуилом и Исааком вышла непредвиденная задержка.

- Вот этот точно иудей, - сказал один из стражников, тыча копьём в красного как рак толстяка, который всё таки решил пойти в Газу, дабы воспрепятствовать Самсону просадить на глупости все накопленные нелёгким трудом шекели.

- А ведь точно! – подхватил второй стражник. – Ну, а второй, который темнокожий наверняка кушит.

- А что кушитам тоже запрещено посещать ваш гостеприимный город? – удивился Самсон, обнимая уже не держащуюся от усталости на ногах Руфь.

- Гм… - несколько смешались стражи. – Надо бы нам пойти спросить у начальства…

Самсон всё понял без дополнительных намёков, передав служивым очередную блестящую жёлтую монету. При этом Исаака чуть удар не хватил.

- Кушит, проходи, – кивнули стражи и Голем гордо прошествовал мимо трясущегося от злости Изи.

- А этот толстый иудей кажется забавный малый, – пробасил один из служивых. – Как думаешь, брат, пропустим его?

- А пусть что-нибудь смешное ещё расскажет, тогда и пропустим, - подхватил второй.

Исаак сделался радикально пунцовым.

- Давайте лучше я расскажу, - вмешался Самуил. – Слушайте сюда… сложная арифметическая задача. У Абрама было шесть яблок, у Хабибу ни одного. Абрам дал Хабибу одно яблоко. Вопрос: когда Хабибу должен вернуть Абраму два яблока?

Стражи Газы буквально покатились со смеху.

Так горемычные беглецы попали в знаменитый филистимлянский город.

***

Как только Самсон очутился в шумной уличной толпе, то сразу же развёл буйную деятельность. Решительно игнорируя припадочные вопли Исаака, знаменитый герой снял для заснувшей у него на руках Руфи дорогие покои с нормальной кроватью и, приказав Самуилу сторожить сладкий сон девушки, направился на местный рынок, сообщив слегка поседевшему Изе, что хочет приобрести роскошный паланкин и двух рабов носильщиков.

- О цурес-цурес… - очень живо напомнив несчастного отца Руфи Абидома, заголосил компаньон. – Да на кой ляд тебе этот проклятый паланкин, скажи мне на милость?

- Негоже великому иудейскому герою пешком ходить, – так вполне резонно отвечал Самсон, рассматривая товары со всего мира щедро разложенные на огромных прилавках.

- Предупреждаю тебя, что твой чудовищный по своему расточительному безрассудству поступок непоправимо подорвёт наш скромный бюджет. Одумайся, несчастный, не иначе как сам Яхве наслал на тебя это безумие.

- А Яхве тут, каким боком? - спокойно рассуждал иудейский герой. - Только не надо сюда примешивать нашего бога… это запрещённый приём. Ну а шекели… легко пришли, легко ушли. Захочу достану ещё. Вот, смотри, сколько торговцев, какие богатые у них прилавки и каждому наверняка нужна защита, мало там чего произойти может, особенно, в тёмную пору суток. Захочу и пошлю к ним Самуила, пусть платят ему за охрану, вот и будут тебе звонкие золотые монеты… и нечего на меня так дерзко смотреть. Ещё раз так посмотришь… подорвёшь себе здоровье…

И понял тут Исаак, что проще гору сдвинуть с места, чем убедить Самсона отказаться от своей сумасбродной идеи.

Наконец, после долгих раздумий и изучения искусной отделки то на одном то на другом паланкине, знаменитый герой остановил свой выбор на полностью задрапированных тёмно-синей льняной тканью носилках с бортами, инкрустированными фальшивым золотом и искусственным жемчугом.

- Уверяю тебя, о могучий незнакомец, что подобному паланкину позавидует любой царь! – так обхаживал чужеземного клиента ловкий торговец. – Посмотри, какой простор внутри, какая прохлада, какие мягкие подушки под зад…

- Да, подушки что надо, - кивнул Самсон, думая о том, что внутри могут вполне себе свободно разместиться два человека, например он, и чудесная Руфь.

- А посмотри какая отделка, – всё не унимался торговец. – Чёрный жемчуг. Червонное золото. Ткани Ассирийские. Набивка нубийская. В жаркий полдень под таким занавесом будет царить пьянящая прохлада. Слева, если ты заметил, расположена полочка для кувшина с вином, справа, ларец для драгоценностей, а этот лук, что крепится на задней стенке, защитит тебя от всевозможных врагов. Лук и стрелы, кстати, я отдаю совершенно бесплатно.

- Ну и сколько стоит всё это великолепие?

Торговец назвал.

- Однако!!! – хрипло воскликнул слегка прибалдевший Самсон. – А хуцпа у тебя, братец, явно не дура.

- Простите, я таки не ослышался? – поковырял левое ухо Исаак.

- Поверьте мне, это почти что даром. Вот в Дамаске подобная роскошь обошлась бы вам…

- Но ведь мы сейчас не в Дамаске?!! – воинственно напомнил Изя, понимая, что пора ему брать инициативу в свои руки. – Предлагаю уменьшить запрашиваемую сумму вчетверо.

- Но ассирийские ткани?!!

- Ассирийские ткани?!! А вот это что?

- Где?!! – притворно перепугался торговец, быстро моргая.

- Да вот же, вот же, – указал Исаак, тыча пальцем в вышитые внизу буквы.

- Решительно ничего такого не вижу.

- У тебя, филистимлянин, наверное, плохо со зрением?

- Да со зрением у меня в последнее время не очень.

- Так я прочту, - с готовностью предложил Изя и, не дождавшись ответа, принялся водить пальцем по красиво вышитой строчке. – Сделано в Вань - Тайе!

- Чего?!! – опешил торговец и мёртвой хваткой вцепился в переливающуюся ткань. – Ах, жульё, ах мерзавцы. Надули! Меня! Подумать только! Обвели вокруг пальца!

- А что это за страна ещё такая Вань-Тай? – оторопело поинтересовался с интересом наблюдающий за славными торгами Самсон.

- Да кто ж его знает, - пожал плечами Исаак, - известно только, что там производят сплошной дешёвый ширпотреб.

- Ну, так уж и быть, уменьшу запрашиваемую сумму на четверть, – сдался торговец.

- В четыре раза, – бескомпромиссно потребовал Исаак.

- Вы меня просто грабите.

- Можем и ограбить, – серьёзно кивнул Самсон, думая о Самуиле, но торговец воспринял эти слова как невинную шутку.

- В четыре раза и точка, – гневно потрясал кулаками Исаак.

- Но красное дерево.

- Красное? А это что?

- Где?

- Да вот, вот и вот…

- Ну… это… оригинальный восточный орнамент.

- Нет, это не орнамент, я скажу вам что это. Это жучки-короеды!

- Жучки?!!

- Да жучки, они прогрызли ходы в дереве, это не паланкин, а сплошная дырявая труха.

- Ах, мерзавцы, ах негодяи, они продали мне трухлявое дерево. Что ж, готов снизить цену вдвое…

Одним словом Изя его сделал. Чтобы, наконец, отвязаться от ушлого иудея переполошившего своими криками весь рынок, несчастный торговец уступил паланкин по цене в семь раз меньшей, чем запрашивал изначально.

- Фух! – вытер взмокшее чело Исаак, злобно косясь на расходящуюся толпу зевак разочарованную такими скоротечными торгами. – Торговец полный дурак, а твой компаньон Исаак самый умный.

- Хорош паланкинчик, – удовлетворённо кивнул Самсон и недолго думая забрался вовнутрь. – А тут и впрямь прохладней, чем снаружи. В чём же секрет?

- Наверняка в многочисленных дырах в днище, – ехидно ответил компаньон.

- Злой ты, Исаак, нехороший, - высунувшись, проговорил Самсон. – Тяжело тебе жить будет среди людей, попомнишь мои слова.

- Ничего, как-нибудь перетопчатся!

- Кто?

- Люди, которые со мною жить будут.

- Что ж… - полежав немного на мягких подушках, Самсон выбрался под лучи утреннего солнышка. – Теперь надо бы подобрать соответствующих носильщиков.

- О нет… - Исаак жутко закатил глаза. – Покупки носильщиков я уже не переживу. Ты же теперь весишь как два молодых племенных быка-производителя.

- Но как же иначе?!! – возмутился герой. – Без носильщиков ведь никак.

- Так уж и быть я паланкин понесу вместе с Големом! – выпалил Исаак, дивясь собственному безрассудству. – Самуил спереди, я сзади.

- Ну… в принципе… - знаменитый герой привычно почёсывал колючую бороду. – Я, конечно, не против, хотя четыре кушита смотрелись бы намного лучше в золотых ошейниках и в юбках из камыша…

Упрямый Самсон облазил весь рынок, но так и не смог найти ни одного раба хотя бы отдалённо похожего на чернокожего человека. Правда, один хитрец пытался втюхать иудейскому герою за полцены одноногого больного оспой нубийца, но Самсон гневно отверг выгодное предложение, поскольку инвалиду нубийцу пришлось бы ехать в паланкине вместе с ним и Руфью.

- Всё-таки моя взяла! – довольно потирал ладошки Исаак, когда огорчённый отсутствием кушитов Самсон неспешно покинул рынок.

***

За оставшимся у торговца паланкином послали Голема, предварительно снабдив его золотом (небольшой задаток был внесён заранее). Выспавшаяся и значительно посвежевшая Руфь влюблено смотрела на своего спасителя.

- Кушать хочу! – то были первые слова девушки после пробуждения.

- Да-а-а-а… - пробормотал Самсон, - таки проблема…

Вернулся Самуил, принеся на спине купленный паланкин.

- Ой, какой хорошенький, – захлопала в ладоши красавица, весело прыгая вокруг удобного транспортного средства, словно молодая козочка. – Это для меня?

- Ну, в общем-то… - замялся Самсон и, повернувшись к Голему, коротко приказал. – Раздобудь нам хорошей еды.

- Я пойду с ним, – тут же вызвался добровольцем Исаак.

- Хорошо! – кивнул знаменитый герой. – Но вина не покупать, вместо него лучше купите свежего верблюжьего молока. Да и ещё одно… Самуил!

- Да, повелитель?

- Не экономь!

- Ну, знаете ли… - возмутился Исаак.

- Здоровье важнее, – значительно потряс над головою указательным пальцем Самсон и, хитро усмехнувшись, полез в паланкин к прекрасной невесте, нежно поцеловал весело взвизгнувшую девушку в обнажённое плечико. Невеста уже была в полной боевой готовности. Чудесные щечки раскраснелись, глазки засверкали, на сладких словно пахлава устах блуждала многообещающая улыбка.

Не желая терять ни минуты Самсон бросился в яростную атаку.

- Ай, больно, да ты что совсем обалдел?!! – воскликнула девушка.

- Что я? – удивился герой, так как ещё ничего толком не успел сделать.

- Твоя жуткая борода, она оцарапала мне шею, – и ловко выудив из складок одежды маленькое зеркальце, Руфь принялась придирчиво себя рассматривать.- Вот и вот… красные полосы… сбрей эту гадость, причём немедленно.

- Но… я… - стушевался герой. - Я не могу!

- Даже ради меня?!!

Самсон промолчал, слегка набычившись.

- Выбирай: или я или твоя борода!

- Ну, знаешь ли…

- Да, именно так.

- В таком случае я сегодня же найду себе другую женщину, которая пригреет меня у себя под горячим боком вместе с моей бородой!!! – и, сказав сие, герой стремительно выскочил из паланкина.

***

Выбежав на улицу, Самсон сбил с ног нескольких прохожих прокричавших ему вслед очень плохие слова, но знаменитый герой не стал обращать на оскорбления внимания, уж больно ранила его жестокими словами неблагодарная Руфь.

Сбрить бороду! Подумать только какое подлое коварство, и он ещё хотел жениться на этой подколодной гадюке. Воистину верна мудрая еврейская поговорка: «Какой бы сладкой не была любовь, компота из неё не сваришь».

- Подлые злые сколопендры только и окружают меня, - так вслух произнёс уязвлённый до глубины души иудейский герой. – Один лишь Самуил, по-прежнему, верен мне, но и он стал в последнее время слегка от меня отдаляться.

Найти женщину с низкой социальной ответственностью оказалось делом довольно лёгким. Всевозможных блудниц в Газе было видимо-невидимо и все они желали осуществить фантазии абсолютно любого мужчины: с бородой и без бороды, старых и молодых, густоволосых и лысых, с большими носами и с маленькими, кривоногих и стройных, кривозубых и прыщавых, женатых и холостых, глупых и умных. Главное, чтобы у этих мужчин водилось золото, а чего-чего, но золота у Самсона было хоть отбавляй.

- Куда собрался, противный шалунишка? – выкрикнула странная женщина с сильно выпирающим на шее волосатым кадыком.

- Подальше от тебя, мымра! – в ужасе отшатнулся иудейский герой, запоздало смекнув, что забрёл не совсем туда, куда следовало.

Входные проёмы одноэтажных домов-свиданий вокруг были задрапированы исключительно голубыми тканями. Припустив бегом, Самсон быстро исправил свою ошибку и, заскочив в местное питейное заведение, наконец, нашёл то, что искал. Тут были девочки на любой вкус. И томные смуглокожие жрицы любви из Греции, и полногрудые миниатюрные азиатки и (о чудо!) одна совершенно чернокожая большезадая красавица кушитка, смело заявившая Самсону, что чёрная она на самом деле не вся.

- Пойдём со мной, проверишь, громила.

- Мнэ… - несколько засомневался герой. – Пожалуй, таки не стоит…

- У меня действительно не всё чёрное, - не сдавалась девица, желая заполучить выгодного дорого одетого клиента.

- Вынужден отклонить ваше весьма выгодное предложение, - ответил Самсон. – Моя вера запрещает мне возлечь с женщиной у которой чёрная кожа.

«Вот бы такую в паланкин мой запрячь!» - мечтательно подумал Самсон, задумчиво рассматривая эпический круп разочаровано удалившейся кушитки.

- Выбирай себе шаболду, чего расселся? – сварливо потребовал владелец злачного места - подозрительного вида одноглазый старик. – Или вино заказывай, нечего по сторонам зенками бесплатно глядеть.

- Нельзя мне пить вина зелена!

- Что трезвенник?!! – не поверил своим ушам старик.

- Типа того.

- В таком случае налью тебе вино бесплатно.

- Не а…

- Ну, как хочешь, - разочаровано убрал полную кружку одноглазый. – Тогда выбирай хабалку или проваливай.

Самсон поразмыслил и указал на пышнотелую шатенку, полную противоположность маленькой худенькой Руфи.

- Вот эта вот!

- О это знаменитая филистимлянская блудница Мата Хари! – причмокнул губами старый развратник. – Не думаю, что у тебя хватит на неё золота.

- Да харя у неё что надо, – согласился Самсон и красноречиво потрясая кошельком с шекелями на поясе, медленно приблизился к проститутке.

Мата ни слова не говоря умело пощупала алчными пальчиками мешочек с золотом висящий на поясе у иудейского героя и быстро кивнув, повела Самсона куда-то вглубь местных злачных трущоб.

«Ищу цоресы на свою дурную голову, - запоздало подумал Самсон. – А всё эта строптивая невеста, будь трижды неладен тот день, когда я в неё по уши втюрился».

Но полезные мысли, как правило, приходят в голову тогда, когда идти на попятную уже поздно.

***

- Открой мне своё имя, незнакомец, - так потребовала шатенка в самый неподходящий момент, когда забывший обо всём на свете Самсон погрузил своё лицо прямо в упругие прелести, дорого продававшей свою любовь филистимлянки.

- Шо?

- Зовут тебя как, о могучий муж? – улыбаясь, повторила женщина.

- Как зовут?.. Как же меня зовут… - мозги будто отшибло, в голове крутилась лишь одна единственная мысль и касалась эта мысль исключительно волшебной бороды.

«Она её не волнует, она ей не мешает» - вот о чём думал слегка ополоумевший иудейский герой, затем он внимательно рассмотрел прелести блудницы. Никаких царапин там не было.

«Что же за неженка мне попалась?»

Мысль была интересной и её следовало немедленно развить, но продажная женщина не позволила сделать это снова ласково, но настойчиво попросив:

- Открой же имя своё, мой бычок!

- Да на кой оно тебе сдалось?

- Я должна знать, кому дарю в эту ночь свою любовь

- Ну к примеру Самсон! Самсоном меня зовут.

Женщина мгновенно напряглась, нахмурив лоб, но эта перемена длилась какую-то короткую секунду. Самсон снова зарылся в гору восхитительной плоти, мечтая лишь об одном, когда же она, наконец, перейдёт к выполнению своих прямых профессиональных обязанностей. Но филистимлянка почему-то медлила с любовью.

- А скажи-ка мне, а не тот ли ты самый Самсон, который устроил кровавый мятеж в городе Фимнафе и которого называют великим освободителем народа Израиля?

- Да тот-тот, ну сколько таки можно… - опрометчиво ляпнул герой и осознал свою ошибку, уже корчась на влажной соломе.

Многоопытная Мата хорошо знала своё дело и в особенности, как отшивать неугодных ей клиентов. Чудесное восхитительное коленце врезалась аккурат туда, куда ей было нужно.

- Получи по бубенцам, пейсатая иудейская морда!

- Ой-вэй… - заскулили Самсон, называя женщину очень нехорошими словами, касающимися преимущественно её весьма неблагородной профессии.

Однако большая часть отборной ругани канула в пустоту, так как коварная филистимлянка уже убежала. Когда боль отступила Самсон смог, наконец, оглядеться, ибо в порыве безудержной страсти совершенно не помнил как и, главное, где оказался. Поверхностный осмотр довольно небольшого помещения привёл к неутешительным выводам. Иудейский герой находился в неком сарае - на полу солома, в углу кем-то позабытое тележное колесо, узкое забранное решёткой оконце под потолком. Вот это самое оконце ему сразу же и не понравилось. Превозмогая боль, Самсон кинулся к обитой железными планками двери.

Как он и предполагал, дверь была крепко заперта.

- Обложили, гады!!!

Действительно лучше и не скажешь.

Пришлось пожертвовать очередным волоском, дабы утихомирить пылающий внизу живота огонь. Огонь утихомирился и окончательно пришедший в себя Самсон неожиданно произнёс пророческую фразу:

- Если тебя, дурака, что и погубит, так это только коварная падшая женщина.

«Ну и ещё возможно лень и пофигизм» - уже про себя подумал иудейский герой.

Затем разбежался и легко прошиб головою восточную стену своей временной хлипкой темницы…

***

На улицах царила жаркая ночь.

Где-то в отдалении слышался сварливый лай какой-то вредной собаки и полоумные завывания неусыпной ночной стражи:

- Спите споко-о-о-о-йно, жители благословенной Га-а-а-а-зы!

- Вот же придурки! – тихо выругался Самсон, осторожно пробираясь к центру города. – Они же так весь город перебудят.

Злобный бобик заливался возмущённым лаем, судя по всему, тоже в ответ на ритуальные крики местной охраны.

Значит и тут его враги выследили. Нигде ему отныне нет покоя. А ведь всего ничего, хотел только немножко развлечься, ведь в жизни радостей-то по сути никаких, сплошные разочарования. Вечно постная рожа жадного Исаака… холодная рассудительность Самуила… психованная недотрога невеста… недалёкий тесть… да тут кто хочешь с катушек слетит.

«Впредь нужно быть осторожней!». Какая славная и, главное, какая в очередной раз безнадёжно запоздалая мысль.

- Ничего, где наша не пропадала…

Улицы прочёсывали вооруженные до зубов головорезы. В свете полной луны были хорошо различимы боевые филистимлянские доспехи. Значит солдаты! Дело приобретало скверный оборот. Наверняка о его бегстве уже прознали, наверняка его ищут.

«Сколько интересно золота им посулили за мою голову? Думаю много. А за мою бороду? Нет-нет… о бороде никто, слава Яхве, ничего не знает. Пока что не знает».

Стараясь держаться в тени, Самсон подумал, что неплохо бы пожелать себе полную или частичную невидимость. Но с другой стороны так будет ещё опасней, ведь кто-нибудь может тебе на голову что-нибудь тяжёлое случайно опустить или городская повозка переедет.

Да, дела…

Мрачные солдаты с пылающими факелами в руках тщательно изучали каждый закоулок, казалось, у беглеца нет никаких шансов, но Самсон не был бы Самсоном, если бы не нашёл выход и из этой опаснейшей ситуации. А как бы поступил на его месте хитроумный Исаак? Иудейский герой выпрямился во весь рост и решительно выйдя на самое светлое место громко заголосил:

- Спите споко-о-о-о-йно, жители-и-и-и благословенной Га-а-а-а-зы!

Ближайшие к нему солдаты нервно обернулись, зловещие забрала скрывали мужественные лица. Тот, у кого на шлеме красовались птичьи перья, покрутил пальцем у виска, продемонстрировав следом огромный кулак. Самсон коротко кивнул и, развернувшись, пошёл к тому дому, где оставил капризную Руфь. Скоро настанет утро, а с утром явятся новые проблемы самая главная из которых, как незаметно покинуть проклятый город.

Но в снятом на пару дней доме Самсона ждал новый удар беспощадной злодейки судьбы.

Глава 18 Самсон и Далила

«Учиться брить лучше всего на чужой бороде».

Древняя иудейская мудрость.

- Ну и что это всё означает? – закричал герой, как только переступил порог временного съемного жилища.

Руфь, сидящая на коленях у совершенно очумелого Самуила, мстительно улыбнулась.

- Это мой новый муж!

- Самуил?!!

- Она сама ко мне влезла, я ничего не мог поделать.

- Исаак?!!

Спящий у открытого окна компаньон приоткрыл правый глаз:

- Ну а что тут такого вообще произошло? Ну села девочка на колени к болвану глиняному, таки не вижу в этом ничего шибко смертельного… Это всё равно что на холмик земляной присесть. Только и всего.

- А… пользы от тебя… - махнул рукой Самсон и Изя перевернувшись на другой бок, захрапел пуще прежнего.

- Такой муж намного выгодней чем любой другой… во-первых… - принялась загибать изящные пальчики невеста. – Вина не пьёт…

- Я тоже не пью… - ударил себя кулаком в могучую грудь герой.

- Это неважно… во-вторых, работящий, в третьих, никогда не устаёт и не требует пищи, в четвертых…

- Ну всё с меня хватит! Самуил!!!

- Да повелитель?

- Избавься от этой женщины!

- С радостью, повелитель! – просиявший Голем резко выпрямился и, переступив через храпящего Исаака, вышвырнул взвизгнувшую Руфь в распахнутое окно.

- Да… ты… что… СОВСЕМ что ли СДУРЕЛ?!!

- Вопрос не совсем ясен.

Самсон кинулся к окну. К счастью, сразу за подоконником росла густая смоковница, в ветвях которой запуталась рыдающая девушка. Герой прыгнул следом.

- Ну что ты, бубалэ. Ну да, я слегка погорячился. Больше это никогда не повторится…

- Обещаешь? – сквозь всхлипывания спросила Руфь.

- Обещаю.

- Тогда пообещай и ещё кое-что.

- Хорошо пообещаю.

- Поклянись!

- Нет, сначала поясни мне за свою просьбу… - и Самсон помог выбраться исцарапанной девушке из цепких веток.

- Поклянись сбрить эту проклятую пакость.

- Не могу, - грустно вздохнул жених, заключая любимую в крепкие объятия.

- Но почему?!! – Руфь гневно заколотила героя маленькими кулачками по мощному трицепсу.

- Потому что в бороде заключена моя волшебная сила!!!

Так Самсон впервые в своей жизни опрометчиво открыл другому человеку свою страшную тайну.

***

- Подъём-подъём!!!

Исаак не просыпаясь, схватил свой вещевой мешок (с которым всегда спал в обнимку) и очень ловко забрался на подоконник, намереваясь дать дёру через окно.

- Эй, ты куда это собрался?!! – удивился Самсон, хватая ушлого напарника за босую ногу. – Подъём говорю!!!

Исаак проснулся и, выронив драгоценный мешок, осоловело уставился на героя:

- Таки начались погромы? О великий Яхве, я так и знал, что рано или поздно, но это случится. Нужно срочно спрятать всех иудейских младенцев…

- Да нет никаких погромов, – усмехнулся Самсон, почёсывая бороду. – Во всяком случае пока… а вот за ближайшее будущее я тебе совсем не ручаюсь.

Руфь, проведшая ночь в занесённом в комнату паланкине мило зевала. Голем тоже был тут как тут - подогревал в очаге воду для умывания.

- Нужно немедленно линять из города, – грозно насупившись, сообщил Самсон Исааку, который скрупулезно пересчитывал извлечённые из сумки шекели.

- Сорок два, сорок три… а почему такая… сорок четыре… спешка?

- На то есть серьёзные причины, - не желая вдаваться в подробности, туманно намекнул герой.

- Я так и знал!!! – чуть ли не до потолка подпрыгнул Исаак. – Не хватает одной монеты!

- А почему это ты на меня так сразу смотришь? – грозно надвинулся на компаньона Самсон. – Словно солдат на вошь.

- Я? Так на тебе смотрю?!!

- Ты-ты, кто же ещё.

- КАК ты мог подумать ТАКОЕ обо мне? Ты полагаешь, что я заподозрил тебя в краже?

- Именно!

- Что ж… - горестно вздохнул Исаак. – Ты таки прав!

- Самуил!

- Да, хозяин!

- Разберись!

- Всё-всё… молчу… Э-э-э-э… Самуильчик, а что это у тебя там за щекой?

Голем не ответил.

- Смотрите, он определённо там что-то прячет.

- Это флюс! – невозмутимо ответил Голем.

- А ну-ка покажи.

- Я исполняю приказы только моего хозяина.

- Самсон?

- Самуил, покажи!

Голем открыл рот и на каменный пол выпал новенький золотой шекель.

- Ага! – торжествующе воскликнул Исаак, ловко подхватывая монету. – Я же говорил! Интуиция - страшная сила!!!

- Самуил! – Самсон грозно упёр руки в бока. – Зачем тебе понадобилась эта монета?

- Ну… я… - несколько смешался слуга. – Собирался… м… м… м… книжку одну мудрую купить… «Талмуд» называется. Решил вот на досуге подробно изучить Мишну и Гемару. Сдаётся мне, что вы слегка нарушаете мои юридические права.

- Складно врешь, но не правдоподобно, - захихикал Исаак.

- Ладно, выдвигаемся! – хлопнул в ладоши Самсон. – Милая, ты уже умылась?

- Да, любимый.

- В таком случае, вперёд! Самуил, ты понесёшь носилки спереди. Исаак, ты понесёшь сзади, как и договаривались накануне.

- Шо?

- Исаак!!!

- Ой-вэй… что-то спину вот с утра ломит, под правой лопаткой странно стреляет… вот как встал, так и не могу до сих пор до конца как следует разогнуться. Ох-хо-хох… к вечеру совсем слягу определённо…

- ИСААК!!!

- Уже иду… но учти, если надорвусь, то моя смерть будет висеть тяжелейшим камнем на твоей неблагодарной шее, тяготя тебя всю оставшуюся жизнь.

- Ничего, - улыбнулся Самсон, - уж эту утрату я как-нибудь да переживу.

Короче, выступили.

Паланкин, перемещаемый двумя забавными носильщиками, величественно выплыл на утренние улицы Газы. Но Самсон не учёл одного немаловажного нюанса… ведь Самуил был намного выше Исаака и поэтому носилки ехали под довольно своеобразным наклоном. Расположившиеся внутри Самсон с Руфью были вынуждены крепко вцепиться друг в дружку, чтобы не вывалиться наружу.

- Исаак!!!

- Да, о мудрейший?

- Ещё раз подпрыгнешь, убью!

- Но ведь дорога неровная, - обиженно ответил натужно пыхтящий компаньон. – Тут кругом лошадиное дерьмо, не хочешь же ты сказать, чтобы я в него вступал?

- Это всегда к деньгам, – открыто потешаясь, возразил Самсон и Изя был вынужден стиснув зубы промолчать.

Обняв прикорнувшую на груди девушку (плавные покачивания паланкина навивали сонливость) иудейский герой ломал свою умную голову над тем, как бы обвести вокруг пальца городскую стражу у ворот. Без сомнения после известных событий, имевших место ночью, эта самая стража будет утроена.

Так оно, в конечном счете, и произошло.

***

- Сейчас нам точно сделают вырванные годы, – так очень ёмко и точно охарактеризовал ситуацию обливающийся потом Исаак, когда богатый паланкин приблизился к городским воротам.

Самсон осторожно высунулся наружу.

У ворот дежурили солдаты, числом добрые пять десятков, тщательно проверяя каждого кто покидал Газу.

- Самуил, Исаак лёгким аллюром, вперёд!!!

- Мудрейший, ты, наверное, таки спятил? – визгливо поинтересовался Исаак. – Маленько умом тронулся? Нам конец… хотя нет, даже не так… НАМ полный швах!!!

- Спокойно, Изя, береги свои нервы. Прорвёмся.

- Прорвёмся? Скорей надорвёмся. Заранее предупреждаю – бежать я не смогу. Тебе надо было двадцать раз подумать, прежде чем такую мускулатуру нарастить. Паланкин явно перегружен.

Дальнейшие дискуссии пришлось прервать, так как покидающие город иудеи уже приблизились к воротам.

Немолодой воин в начищенных до блеска доспехах властно поднял руку:

- Стой!!!

Самуил и Исааком покорно остановились.

Филистимлянский солдат откинул полог, с интересом заглядывая вовнутрь:

- О! Прошу прощения за причинённые неудобства, но в городе находится опасный преступник и бунтовщик по имени Самсон. Мы вынуждены проверять всех выезжающих за ворота… - стражник виновато развёл руками. – Будьте так добры, представьтесь.

Сбитый с толку вежливым обращением Самсон с надеждой посмотрел на красавицу Руфь.

- Меня зовут Еленой, – так певучим голоском произнесла невеста знаменитого героя. – А это мой возлюбленный муж достойный Тесей с острова Крит, знаменитый метатель копья.

- О!!! – филистимлянин поклонился. – Какая честь для нас… Это знакомство я и мои доблестные воины запомнят надолго. Не затруднит ли вас, знаменитый атлет, продемонстрировать нам своё боевое искусство?

М-да, тут уж Руфь явно хватила лишку не иначе как от страха. Со «знаменитым метателем копья с острова Крит» вышел перебор. Самсон делал невесте страшные гримасы, но та так и не смогла достойно выкрутиться из опасной ситуации. Что ж ничего не поделаешь, пришлось импровизировать. Самуил с Исааком, опустившие паланкин на землю, мрачно наблюдали за происходящим.

- Ваши носилки несут очень странные рабы, кушит и иудей, это что такая новая мода? – спросил старый вояка.

- Да-да… - кивнул Самсон, разминая руки, – славный критский обычай. С недавнего времени.

- Гм… даже так… - и филистимлянин крепко задумался.

Принесли боевое копьё. Самсон повёл огромными плечами, придирчиво изучил рукоять, понюхал медный наконечник, затем послюнявил указательный палец, определяя направление ветра. Как же его метают в этой треклятой Греции? Плюнув на все, знаменитый герой размахнулся и…

Вздох искреннего восхищения пронесся над головами завороженных полётом копья солдат.

- Вот это да!!! – воскликнул немолодой филистимлянин, когда копьё растворилось в пушистых облаках. – Не поделитесь ли с нами, в чём секрет вашего уникального мастерства?

- Я никогда не пью вина! – гордо ответил Самсон, после чего был беспрепятственно выпущен из города.

***

Филистимляне оказались настолько любезны, что даже выделили «знаменитому критскому спортсмену» четырёх солдат в качестве сопровождающих, ибо мало ли что могло случиться в дороге. По слухам за городом на пустырях зверствовали мятежные иудеи, нападая на добропорядочных филистимлян. Неожиданному эскорту Самсон был только рад, поскольку Исаак в присутствии мрачных воинов держал язык за зубами, не решаясь доставать героя постоянными советами. Солдаты проводили паланкин до долины Сорек, где вежливо распрощались, пожелав новых побед и новых блистательных олимпийских рекордов.

- Вот видишь… - многозначительно шевельнул густыми бровями Самсон, обращаясь к невесте. – Маленькая ложь во спасение - великое дело.

Носильщики поставили паланкин у небольшой речки. Самуил вдохновенно любовался местными природными красотами, сложив руки на груди. Исаак же тихонько крыл на чём свет стоит Самсона, время от времени дуя на покрытые волдырями руки. Самсон молча смотрел на возлюбленную до тех пор, пока та не залилась прелестным румянцем.

- Так, Самуил, Исаак прогуляйтесь вдоль берега! Живо!!!

- Это ещё почему?!! – тут же принялся перечить настрадавшийся за день компаньон. – Мне и тут на солнышке хорошо, я уже находился за милую душу и ни тебе спасибо, ни благодарности. Прогуляйтесь вдоль берега. Я тебе не раб и не слуга, приказывай своему изделию глиняному, а не мне.

- За изделие ответишь, – спокойно предупредил Самуил.

Самсон высунулся из паланкина и скорчил такую рожу, что Изю как ветром сдуло. Голем покорно потопал следом за толстяком.

- Любимая, вот мы и снова остались наедине!

- Но… я не понимаю… зачем ты отослал своих друзей…

- Ну, как же?

- А вот так же.

- Что снова?

- Да, снова!

Опять эта непонятная дерзость.

- Строишь из себя недотрогу? – гневно взревел Самсон, демонстративно покидая паланкин. – Ну, хорошо…

И насупившись, знаменитый герой быстро спустился в долину.

***

С продажными женщинами нигде не было проблем, даже в Сореке. Однако не успел заступник всех обездоленных иудеев войти в первое попавшееся на пути поселение, как его тут же обступили невероятно возбуждённые собратья.

- Не ты ли тот знаменитый Самсон, защитник нашего отечества? – так обратились они к чернявому незнакомому атлету.

Тут бы взять Самсону да и соврать… короче, герой решил хотя бы попытаться.

- Я, Тесей, греческий атлет с острова Крит, вот путешествую с семьёй.

- Ой, только не надо… - весело ответили ему иудеи, - а то мы типа не видим, кто перед нами. Глиняные сувениры с твоим изображением продают из-под полы практически в каждом кибуце.

- И много просят? – оживившись, поинтересовался герой.

- За сувениры немного, а вот за плащи с вышитым на спине портретом требуют немало.

«Надо бы срочно рассказать об этом Исааку, - решил Самсон. - Это же нелегальное пиратское нарушение всех прав».

А вслух герой произнёс:

- Так уж и быть признаюсь я вам, ибо раскусили вы меня… Да, я тот самый Самсон!

Услышав подтверждение своим догадкам, иудеи пустились в пляс запев «Хава Нагилу».

- И чего же это вы так радуетесь? – мрачно осведомился могучий герой.

- Так мы же давно тебя ждём! – ответили местные жители. – В нашей долине самая большая ячейка сопротивления гнусным захватчикам. У нас есть оружие, мы прячем его в горах. Всё уже готово для народного восстания. Веди же нас на проклятых филистимлян.

- Э-э-э-э… гм… - Самсон был в серьёзном затруднении. – В общем-то я не против… Просто сегодня не самый лучший день для всплеска праведного народного гнева. Завтра ведь шаббат. А вот через пару дней… может быть… но определённо не сегодня…

- Ну что ж, - легко согласились местные жители, - пара дней ничего не решают, мы таки подождём.

«Опять я нарвался на неприятности» - грустно констатировал Самсон, очень плохо думая в этот самый момент о всемогущем Яхве.

В последнее время иудейский герой явно ходил не в любимчиках у незримого бога. Но что поделаешь, судьба переменчива, как характер молодой красивой женщины.

***

Отвязаться от местных повстанцев оказалось не так то и легко. Сперва Самсона пытались напоить кошерным вином, но когда тот яростно отказался, потребовали двинуть пламенную речь на местном холме. Герой тут же согласился, лелея мечту сразу же после общения с мятежниками незаметно исчезнуть, дабы направиться на поиски гулящей женщины способной утешить его семейное горе.

Толпа собралась приличная, тысяча человек не меньше. Самсон нервно сглотнул, представляя, что будет, если сюда внезапно нагрянут филистимлянские солдаты. Реки покраснеют от пролитой крови. Наметанным глазом герой видел, что каждый пришедший к холму иудей прятал под одеждой короткий боевой меч.

- Товарищи, братья и сёстры из разных кибуцев! – так начал свою пламенную речь Самсон.

Сестёр среди мятежников не было, но тем не менее начало им всё равно понравилось и толпа тут же разразилась мощным гулом одобрения.

Герой приободрился:

- Ни для кого не секрет, что положение дел на сегодняшний день в наших благословенных землях, мягко говоря, хреновое. Вероломные захватчики пасут наш скот, жнут наши хлеба, ласкают наших женщин.

- Зато мы ничего не делаем, – весело прокричал кто-то из толпы.

Самсон понимающе кивнул:

- Да и это хорошо, братья, но лишь с одной стороны. Потому что есть и другая сторона шекеля. Так сказать тёмная негативная сторона. Филистимляне постепенно вытесняют нас с давно обжитых мест, с тех самых земель, где проживали наши доблестные отцы, деды, и прадеды, которых привёл после долгих странствий великий пророк Моисей. А это скажу вам, братья, полный гармидер и с этим нужно что-то решать, причём немедленно.

- Что же делать, ответь же нам?

- Затаиться!

Гул повторился, но на этот раз не было в нём одобрения.

- Да-да затаиться! – громогласно повторил Самсон. – Точите мечи вашей ярости, натягивайте луки неистовой ненависти, ибо время великого гнева иудейского ещё не настало, ибо мы пока что слабы. Нет не физически, но духовно.

Толпа притихла, поражённая невероятной глубиной мудрости последнего изречения. Самсон и сам не ожидал от себя таких откровений, пытаясь безуспешно вспомнить только что произнесённую белиберду. Ведь ляпнул просто так наугад. Видимо сказалось общение с велеречивым Исааком, который не одну собаку съел в делах касающихся ораторского искусства.

- Посему, братья и… сёстры… выжидайте и да прибудет с вами сила!!!

Если и был момент наиболее удачный чтобы незаметно улизнуть, то именно сейчас он как раз и настал, когда иудеи принялись активно спорить, бурно обсуждая речь знаменитого борца за свободу Израиля. Самсон быстренько спустился с возвышения и растворился в яростно размахивающей кулаками толпе соплеменников.

***

Филистимляне, конечно же, были не такими дураками, как их потом описывали в своих трудах еврейские историки. У филистимлян была разветвлённая сеть довольно сложного шпионского аппарата. И работала эта сеть как хорошо отлаженная клепсидра. Ибо править без шпионажа (в особенности Израилем!) гиблое дело. Шпионаж один из немаловажных костылей любой власти во все времена.

Конечно, как только Самсон двинул на холме революционную речь, об этом сразу же стало известно филистимлянам. Так же им было известно о неудачных любовных похождениях знаменитого иудейского героя регулярно шастающего по всяким сомнительного свойства развлекательным заведениям.

Почесали задумчиво филистимлянские шпионы свои репы и обратились за помощью к известной красавице долины Сорек по имени Далила. Разумеется, эта самая Далила была филистимлянкой, люто ненавидевшая иудеев и мечтавшая о глобальном всемирном холокосте.

Пришли значит, шпионы и сказали:

- Соблазни его… охмури его… уговори его и выведай, в чём велика сила его и как нам одолеть его, чтобы связать его и усмирить его, а мы дадим тебе за то каждый тысячу сто шекелей золотом.

- Ага, как же… Так уж он мне и расскажет, как его одолеть! – фыркнула Далила дивясь тупости шпионов-конспираторов.

- Кто его знает, может и скажет, - отвечали те ей. – Опьяни его вином тела своего.

- А вот про вино это просто отличная идея, – обрадовалась Далила. – С вином это вы, здорово придумали.

- Да не пьёт он вина зелена… - грустно закачали головами шпионы. – Ибо великим еврейским трезвенником зовется.

- Ну, это мы ещё посмотрим… - усмехнулась Далила и сделала так, что уже через час, иудейская знаменитость, ошалело моргая сидела на огромном лежаке в богатых покоях красотки.

Самсон так ничего и не понял. Шёл себе между домами ища весёлую вывеску как «Бдыш!» сграбастала его какая-то резвая деваха и в угол уволокла. Да так бойко, что он ненароком подумал, что снова нарвался на каменную возлюбленную Самуила Галатею.

- Шалом! – сказала Далила, без лишних слов раздевшись и сев рядом с героем. – Поговорим за жизнь?

- За жизнь можно… об чём речь.

- Что-то ты какой-то уж больно скромный…

- Да вот какой весь есть.

- Хочешь большой, долгой и жаркой любви?

- Понятное дело, хочу… кто ж её не хочет… но вот только… - Самсон немного замялся, - желательно бесплатной.

- Можно и так, - кивнула Далила, - заплатишь не шекелями, а секретом.

- Каким таким секретом? – удивился герой.

- А вот какой спрошу, таким и заплатишь. В смысле откроешь мне тайну.

Что и говорить весьма выгодное предложение. Сэкономить можно будь здоров. Как однако удачно всё складывается. Не иначе сам Яхве послал ему эту щедрую женщину. Самсон быстренько посчитал в уме свои сбережения, прикидывая хватит ли их на двух чернокожих невольников для паланкина. Придурка Исаака нужно было срочно заменить, поскольку на заднице героя неприятно болели набитые в паланкине синяки.

- Ну будем посмотреть, – решившись, кивнул герой.

Далила обольстительно улыбнулась:

- Ответь мне, в чём секрет твоей физической силы? Как вышло, что у тебя такое могучее тело ведь родился ты худым и болезненным.

- Сначала таки любовь.

Далила, конечно, поломалась для вида но, в конце концов уступила…

***

Когда всё уже произошло, хитрый Самсон смекнул, что если выложит этой женщине всё как есть, больше долгой и жаркой любви он не получит. Поэтому знаменитый иудейский герой решил соврать. Слово то с него никто не брал, так что Яхве на такое дело будет смотреть сквозь пальцы.

- Ну… я жду? – томно разлёгшись на белоснежных тканях напомнила развратная филистимлянка.

- Сила моя заключена в пейсах моих! - нагло соврал Самсон и, повернувшись на бок, захрапел себе в две дырки.

***

Через час герой был разбужен огромными мужиками в доспехах тычущих его дубинками.

- Какого? Идите нахес, шлимазлы.

С лёгкостью расшвыряв наглецов, знаменитый герой почувствовал некоторый непривычный дискомфорт под ушами. Быстро ощупав свои виски, Самсон понял, что кто-то пока он спал, срезал его любимые пейсы. Силач крепко призадумался, припоминая как и, главное, для чего он здесь оказался. Далила, по-прежнему, лежала рядом и вроде как спала, вернее, делала вид что спит.

- Эй! – Самсон звонко хлопнул филистимлянку по округлому заду.

- Что, дорогой?

- Тут непонятка одна приключилась…

- Да, дорогой?

- Какие-то шикеры пока ты спала, вошли в твой дом и принялись бить меня, изрыгая страшные проклятия.

- Ах, это… то мои двоюродные братья. Скорее всего они приняли тебя за моего третьего мужа, задолжавшего им немалые деньги.

- А ну тогда всё ясно… - кивнул иудейский герой. – Я их там немного помял со всех сторон и вынес тела на улицу. Передай своему третьему мужу, что долги он теперь может таки не отдавать.

- Кстати, - несколько раздражённо заметила Далила, - ты ведь обманул меня.

- Это за какую тему ты меня сейчас спрашиваешь? – прикинулся бревном Самсон.

- Насчёт твоих пейсов, ведь твоя сила на самом деле заключена не в них.

- Ну да… - хмуро буркнул герой, а про себя подумал: «Она что действительно считает меня таким идиотом?!!».

- Хорошо я скажу тебе, но сперва… любовь…

Пришлось Далиле снова согласиться и всё повторилось опять как в сладком эротическом кошмаре.

***

- Ну и?

- Моя сила в моей пышной шевелюре…

***

- ???

- Забыл, бубалэ, извини пустоголового дурака… моя сила в волосах, что растут на моих ногах!

***

- Ты что надо мной ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!!

- Что-то с памятью моей стало, всё что было не со мной, помню.

- А ты постарайся.

- Ну если таки постараться то… сила моя в густых бровях моих…

***

С бровями Самсон, конечно, дал маху, но ничего не поделаешь любовь она штука такая, постоянно требует от влюблённого мужчины каких-то жертв. Шестой раз заниматься любовью за одну ночь показалось знаменитому иудейскому герою излишним и он, повернувшись на бок, захрапел уже в полную силу, и по-настоящему.

- Слышь ты… жлоб пейсатый, - злобно ткнула его кулаком в спину окончательно заезженная филистимлянка. – Колись, давай в чём сила твоя?

Но герой так ей и не ответил, вернее ответил пробурчав нечто вроде:

- Бфвал-прхвал дхырр-дхырр…

- Чёт не прохавала? – грубо переспросила Далила, но вразумительного пояснения так и не дождалась.

Из-под лежака выбрались шпионы-конспираторы числом шестнадцать человек. Вид они имели, мягко говоря, неважнецкий. Растрёпанные, в кровоподтёках, один так вообще умер, когда разгорячившийся Самсон хорошенько подпрыгнул на мягких подушках, сломав прячущемуся внизу бедолаге хребет.

Стали коварные филистимляне шёпотом совещаться над храпящим освободителем народа Израиля. Лишь два места остались на теле Самсона недобритыми. Долго спорили злодеи. Шпионы настаивали на бороде, Далила же упрямо указывала на противоположное место в самом низу живота. В конце концов, победила мужская солидарность и местный филистимлянский брадобрей ловко лишил знаменитого героя растительности на подбородке.

Так утратил великий Самсон свою волшебную силу.

Глава 19 Амэхайя!

«Лучше еврей без бороды, чем борода без еврея».

Древняя иудейская мудрость.

На этот раз его тыкали дубинкой с особой настойчивостью. Самсон небрежно отмахивался, но настырный «родственник Далилы» всё не отступал.

- Ну чё тебе снова надо, заноза в моём тухесе?

- Вставай, бунтовщик, ибо пришел твой час расплаты.

Плохие были слова, очень плохие и, главное, как произнесены?

Правильно!

Без страха!

Самсон нехотя открыл глаза, успев заметить резко прыгнувший ему в лицо добротный филистимлянский кулак.

***

Прав был великий иудейский герой, когда во внезапном порыве (или быть может озарении?) однажды изрёк, что погубят его именно женщины. Так оно, в конечном счете, и произошло. Ведь слова (будь трижды не ладен глупый язык!) имеют очень мерзкое обыкновение время от времени сбываться в особенности, если ляпнешь, сперва как следует не подумав.

Заковали коварные филистимляне иудейскую знаменитость в крепкие кандалы и повезли как пойманного хищного зверя в Газу как раз туда, где Самсон уже успел как следует отличиться. Въезжая в город в огромной клетке прославленный мятежник и герой Израиля предавался довольно свежим эротическим воспоминаниям. Да-да ему было что вспомнить. Хотя отдельные моменты и вызывали некоторый стыд, Самсон предпочитал вспоминать только хорошее.

Весь город собрался поглядеть на невиданное доселе зрелище. Весть о пленении знаменитого героя уже облетела всю Иудею. Однако появление Самсона в Газе не обошлось без огромного скандала. А всё дело в том, что те, кто знал героя в лицо (по многочисленным нелегально продаваемым портретам) отказывались верить, что в прочной клетке сидит именно «гроза филистимлян». Обритый наголо, без бороды (и даже без бровей) Самсон очень живо напоминал местного сборщика налогов по имени Мендель Шалашибес. Вот только могучая мускулатура несколько портила общее сходство.

- Лгуны!!! Подлые обманщики!!! – кричали зеваки, грозя кулаками солдатам окружавшим телегу с клеткой. – Подсовываете нам очередное фуфло!!! Какой же это иудейский герой? Это Мендель Шалашибес! Снова видно как следует проворовавшись напился кошерного вина и буянил в местном борделе. За что видимо и повязали.

Солдаты соблюдали каменное спокойствие, совершенно не реагируя на гневные выкрики собравшейся толпы.

Самсон же быстро разобравшись в ситуации выпрямился, звякнул цепями и так заорал на весь город:

- Это действительно я, Мендель Шалашибес! Разве вы не узнаёте вы меня? Это я ваш любимый сборщик налогов. Разве не я всегда с пониманием относился к землякам иудеям и никогда не драл с вас в три шкуры, даже занимая вам иногда деньги из своего собственного кармана? Разве не я хорошенько тряс за мошну прижимистых филистимлян?

- Это на самом деле Мендель, братья! – подхватила толпа. – Мы узнали тебя… что же с тобой стряслось, дружище?

Уворачиваясь от длинного копья, которым довольно безуспешно пытался ударить разошедшегося Самсона один из солдат, пленник заголосил пуще прежнего:

- Произошла чудовищная ошибка. Эти цудрейтеры приняли меня за проклятого бунтовщика, чтоб ему везде пусто было! Выручайте, братья, целый год не буду взимать с вас налогов, таки клянусь своей честью!!!

Ой, что тут началось! Стражу смели в одно мгновение, клетка была разрушена, пленник выпущен на свободу и поднят на руки.

- Скажи, куда нести нам тебя? – так спросили великодушные граждане Газы.

- Несите меня на городскую площадь! – так отвечал им Самсон, сложив руки на груди. – Я скажу там речь!

Время бежать ещё не настало. Герой хорошо чувствовал остроту момента и сейчас появился ещё один великолепный случай как следует насолить филистимлянам, а заодно и лишний раз прославиться.

Подоспевшие части регулярной армии стали наводить на улицах города порядок, орудуя преимущественно кулаками, а не мечами, так как филистимлян в Газе проживало значительно больше, нежели иудеев, а в общей свалке могли раздать на орехи и своим собственным собратьям. Тем не менее Самсон уже был на площади, где взобравшись на верхушку огромного фонтана, изображавшего сюрреалистического бородатого мужчину с рыбьим хвостом, строил рожи суетящимся внизу врагам. Солдаты наскоро мастерили большую штурмовую лестницу, отгоняя напирающих со всех сторон зевак.

- Придет день и падёт филистимлянское иго! – откровенно потешаясь,начал свои преступно-крамольные речи Самсон.

- Эй, Шалашибес, ты что спятил?!! – недоумённо донеслось из бурлящей толпы, которая несмотря на все усилия солдат не желала расходиться по домам. – Ты же выходит соучастник преступного режима. Ты ведь на филистимлян всю жизнь работал. Что это с тобой?

- А вот не надо было меня несколько раз ронять по дороге! – огрызнулся герой. – Головой я слегка повредился. Вот шишка на лбу даже вылезла!

- Так мы же роняли любя!!!

Но Самсон был непреклонен:

- Я уже сейчас вижу тот прекрасный день, когда на землях Израиля не останется ни одного поганого филистимлянина, ни одной так сказать филистимлянской рожи, даже воспоминания о них и те сотрутся в памяти людской. Я вижу плодородные земли, поля, где пасутся иудейские стада, красивые великолепные еврейские города в которых правят мудрые иудейские цари. Я даже знаю имя одного из этих царей Биньямин Нетаньяху!!!

«Биньямин Нетаньяху? – мысленно удивился сам себе герой. – Эко я хватил… пора бы таки закругляться, а то дрянь всякая в голову лезть начала».

- Запомните мои слова, братья иудеи, живите по моим мудрым заветам, боритесь и победа будет с нами. Только объединившись мы сила. Даже крохотная соломинка способна переломить спину верблюду, прошедшему сквозь тонкое игольное ушко! Не войти проклятым захватчикам в Царствие Божие, ибо только мы иудеи достойны этого!

Тут уж не выдержала и сама толпа, девяносто процентов которой составляли иудеи. Еврейские граждане Газы бросились с кулаками на суетящихся под фонтаном солдат, походу снеся статую, на плечах которой восседал веселящийся Самсон. Самсона конечно тут же схватили, скрутили и с боем под конвоем вывели с бурлящей площади. Филистимляне не собирались делать герою никаких поблажек. Зачинщика очередной смуты посадили в глубокое сырое подземелье, где попытались заставить вращать каменные жернова.

Самсон, понятное дело, сразу же на это дело положил.

- Не геройское занятие жернова крутить! – так гордо заявил мятежник и даже сплюнул себе под ноги. – Идите нахес, фэйгалэ.

- А по почкам не хочешь? – тут же ехидно поинтересовался один из солдат.

Самсон в ответ насупился и раскатисто произнёс:

- Ну давай, рискни своим здоровьем, йоцмах!

Солдаты переглянулись, но рисковать здоровьем не стали, так как о знаменитом иудее ходили очень странные слухи. Да и держался могучий пленник необычно и с вызовом. Так обыкновенные мятежники себя не ведут, особенно когда над ними нависает скорая казнь. Не боялся Самсон своих мучителей, презирал и источал угрозу, а таких врагов надо всегда уважать.

Вскоре выяснилось, что в городе всё-таки нашёлся доброхот, согласившийся вращать жернова вместо пленённого иудейского героя. Филистимляне дали добро и в мрачное подземелье спустился…

- Ша! – воскликнул прикованный к стене Самсон. - Кого я вижу?!!

- Здравствуй, повелитель! – радостно пробасил окружённый вооруженными до зубов конвоирами светло-серый гигант, в уголках глаз которого блестели скупые мужские слёзы.

- Как же ты нашёл меня?

- Я всегда найду тебя, где бы ты ни был! - очень трогательно ответил слуга. – Ибо нерушима наша связь с самого первого дня моего творения.

Солдаты указали Голему на жернова и тот принялся без особых усилий их вращать.

Когда конвоиры удалились, Самуил лукаво подмигнул Самсону:

- Ну что, повелитель, когда будем делать ноги?

- Ещё рано, – апатично зевнул герой. – Этот момент не настал.

- А по мне так самое время! За городской стеной нас уже ждут Исаак с Руфью, а с ними четвёрка быстроногих коней.

- С Руфью говоришь… - задумался герой. – Ну и как там она, злится наверное?

- Ещё как! – подтвердил Голем. – Иначе как «тухес лэкэром» тебя и не называет.

- Уже даже и ругается как настоящая иудейка… - улыбнулся Самсон, - вот она какая, моя истинная любовь…

Помолчали. Тишину нарушал лишь глухой скрип жерновов и булькающий храп, прикорнувшего у входа в подземелье толстого палача.

- Что с тобой собираются сделать, знаешь? – поинтересовался Голем.

- Казнят, наверное… - будто речь шла о вчерашней погоде, беззаботно ответил герой, позвякивая ржавыми цепями. – Снесут голову и всех дел…

- Но мы этого ни за что недопустим, – хмуро кивнул Самуил. – Завтра у местных праздник, так сказать в честь твоего пленения. Будет грандиозный пир в храме бога морских пучин Посейдона. Там то тебя в жертву этому самому богу и принесут.

- Мечтать таки не вредно, – ответил Самсон, с удовольствием поглаживая колкую отрастающую щетину.

- Так ты, по-прежнему, не желаешь бежать прямо сейчас?

- Нет, не желаю. Уж больно хочется мне присутствовать на том самом пиру… который в честь моей поимки будет.

И понял тут Самуил, что спорить с упрямым хозяином совершенно бесполезно.

***

Итак, пир.

Хотя сперва пара слов о Посейдоне. Его огромная статуя располагалась в центре великолепного храма, напоминая чудовищного мутанта - этакую смесь кальмара с акулой увенчанную длиннобородой человеческой головой. Вообразить подобную страхолюдину было делом немыслимым, ну а встретить где-нибудь в море… ну разве что, если хорошенько набраться. Но такому моряку всегда реки по колено, а море по…несколько иную часть тела расположенную сильно повыше колен.

Покровительствовал Посейдон по слухам городу Газа и требовал регулярных человеческих жертв. Ну а получить в качестве кровавой дани знаменитого иудейского героя этот самый Посейдон, по мнению филистимлян, мечтал чуть ли не с первого дня сотворения мира.

Короче, всё у местной оккупационной власти было в полном ажуре: главного мятежника-подстрекателя-бунтовщика поймали, морского бога почти умилостивили. Вот вам и чудесный повод закатить грандиозный пир.

Теперь немного о самом месте предстоящей драмы, то бишь – филистимлянскомхраме. Красив был храм, ничего не скажешь. Высокое здание подпирали со всех сторон стройные мраморные колонны. Пылали огромные медные жаровни. Вился виноград по стенам, украшенным мозаикой изображавшей сцены рыбной ловли и картины дальних морских странствий. Выложенный смальтой пол сиял под ногами разными оттенками радуги.

Собралось в храме много знатных гостей приехавших в Газу из разных концов захваченной Иудеи. Разумеется, все были филистимлянами за исключением Самсона и странного серого человека необычной наружности, пропущенного в храм в качестве виночерпия. Солдаты у входа были настолько потрясены внешним видом странного незнакомца, что просто открыли рты, когда его увидели, ну а тот не обращая ни на кого внимания, величественно проплыл мимо.

- Не, ты ЭТО видел? – сказал один из охранников, ткнув своего соседа локтём в бок.

- Ага, экое чучело! Видимо станет развлекать гостей разными фокусами.

Таким вот кандибобером Самуил беспрепятственно проник на празднество. Начался пир ровно в полдень. Веселье шло горой, шум стоял невероятный, бедные слуги едва поспевали вовремя заменять пустые блюда и амфоры с вином.

Самсон всё это время был прикован к толстой колонне посредине зала и гости могли при желании швырять в ненавистного врага обглоданные кости. Однако грозный мятежник бросал на филистимлян ТАКИЕ зверские взгляды, что кости, конечно, кидали, но ни одна в Самсона так и не попала.

Самуил неприкаянно бродил по залу с огромным кувшинов вина в руках, вызывая возмущённые вопли пирующих и время от времени очень ёмко и многоэтажно огрызался. Голем пребывал в сильном раздражении, так как определённо тронувшийся умом хозяин, по-прежнему, не подавал никаких условных знаков к решительным действиям.

Статуя бога Посейдона хищно нависала над пирующими. Унылый палач в дальнем конце зала медленно затачивал каменным оселком огромный топор. О благополучной развязке драматической для всего иудейского народа истории не могло идти и речи.

Тут один из сильно охмелевших гостей (знатный богатый филистимлянин) бесстрашно приблизился к прикованному Самсону и принялся того громко костерить. Самсон же абсолютно не реагировал на обидчика, спокойно насвистывая себе под нос «Хава-Нагилу» и любуясь красочными фресками на стенах. Обидчик от этого только ещё больше бесился багровея лицом и вот уже внимание всего зала сосредоточилось на раскрасневшемся злодее. Каких усилий стоило сдержать себя Самуилу, так до сих пор никто и не знает, но Голем удержался (слегка даже пойдя трещинами от напряжения), хотя руки у него так и чесались учинить кровавое побоище с оторванными головами и реками вражьей крови.

Неожиданно со звоном раскололся забранный прозрачной слюдой потолок храма и прямо в задравшего голову сквернослова вонзилось длинное боевое филистимлянское копьё.

- Ёб!!! – оторопело выдохнул кто-то и в зале повисла гнетущая тишина.

Надо сказать, что Самсон был поражен случившимся чудом не меньше пирующих. Произошедшее совершенно не укладывалось ни в какие благоразумные рамки. Непонятно откуда взявшееся копьё проткнуло знатного филистимлянина насквозь, намертво пригвоздив его к месту. Он так и застыл с широко раззявленным ртом и с сильно выпученными от изумления глазами.

«Неужели сам Яхве покарал злодея?» – так вначале подумал иудейский герой, но секундой позже с разочарованием усмехнулся, узнав в свалившемся с неба оружии то самое копьё, которое несколько дней назад метал в небо, дабы подтвердить свою маленькую ложь по поводу «знаменитого критского атлета».

Вот так оно в жизни и бывает, знаешь где больно упадёшь – заранее подкладываешь мягкую соломку.

***

Однако неприятный инцидент не смог надолго омрачить славный праздник. Правда палач затачивающий топор, стал более кровожадно чем до этого поглядывать в сторону пленённого Самсона. Самсон терпел его хищный взгляд недолго и всё-таки не удержавшись, показал мастеру заплечных дел отставленный вверх средний палец, благо железные оковы этому ничуть не мешали. Палач злобно скрипнул зубами и даже выронил свой оселок.

Дабы поскорее забыть случившееся трагическое недоразумение, гости подождали пока слуги уберут мёртвое тело (для этого пришлось извлечь из пола пробитую насквозь мраморную плиту вместе с торчащим из неё копьём) после чего потребовали, чтобы Самсон всех развеселил.

- Спляши нам и спой, – весело прокричали гости, дабы как следует поглумиться над пленником. – Наверняка ты плохой танцор и никакой певец.

- Это я то плохой танцор?!! – не на шутку рассвирепел мятежник, потрясая цепями. – А ну несите сюда какой-нибудь инструмент.

Слуги принесли то, что было под рукой: дырявый старый бубен и внушительных размеров семиструнную кифару.

Самсон со знанием дела изучил бубен, сокрушенно покачал головой и, в конце концов, остановил свой выбор на кифаре. Спеленавшие руки цепи слегка размотали, чтобы пленник мог удобно взять в руки музыкальный инструмент.

- Давай сбацай нам свою «Хава-Нагилу»! – засмеялись гости, предвкушая невероятную потеху.

- За жизнь спою, – спокойно ответил Самсон и, ударив по струнам, затянул:

Вставай проклятьем заклеймённый,

Забитый жизнью иудей!

Кипит твой разум изощрённый,

О, трепещи, зарвавшийся злодей!

Никто не даст ведь избавленья,

Никто не станет помогать,

Добьёмся мы освобожденья,

На филистимлян нам плевать!

- Заберите у него кифару!!! – истошно завизжал кто-то из гостей.

Весь мир несправедливый мы разрушим!

В обиду братьев не дадим!

Мы новый лучший мир построим,

И вновь отпразднуем пурим!

Разъяренные пирующие опережая солдат и ломанувшегося от алтаря с топором палача бросились на героя. Тут-то филистимляне и осознали свою фатальную ошибку. Ох, не стоило им давать в руки Самсону семиструнную кифару, ох и не стоило. Такого количества размозженных пьяных голов, пожалуй, нельзя было увидеть даже на самом кровавом ристалище, где воины сражались исключительно боевыми молотами. Морской бог Посейдон вполне мог захлебнуться от обилия заливающей алтарь крови.

Самсон был бы не Самсоном, без козыря в рукаве. Бережливый, всегда заглядывающий в будущее герой, таки припрятал на чёрный день в складках своей одежды выдернутый из броды заветный волосок и вот ТОТ САМЫЙ день настал.

Надев, посмертно взвизгнувшую кифару сразу на головы шестерых филистимлян, Самсон расправил заранее зажатый в кулаке волос и, разорвав его яростно рявкнул:

- А ну-ка, верните мне мою былую силу!!!

И всё замерло.

Даже Самуил, как лев бившийся у алтаря с палачом, недоуменно обернулся, вопрошающе уставившись на победоносно усмехающегося хозяина.

- Амэхайя! – хлопнул в ладоши Самсон, чувствуя, как прямо на глазах у обезумевших филистимлян отрастает его волшебная кудрявая борода.

Подбородок слегка чесался, но то был зуд не раздражения, то был зуд скорой блистательной победы!

И мстительно улыбнувшись, знаменитый иудейский герой со всей мощи пнул ногой огромный поддерживающий свод храма каменный столб...

***

…Мрачный, как дождевая туча Исаак, вместе с заплаканной Руфью издалека наблюдали за тем, как взмыленные горожане медленно разбирают колоссальную груду камней в беспорядке громоздящуюся на том самом месте, где совсем недавно стоял величественный красивый храм богу Посейдону. Горожане трудились без особого энтузиазма, ибо даже дураку было ясно, что никто после подобной катастрофы уцелеть под завалами не мог.

Трагедия, в одночасье свалившаяся на город, обрела воистину чудовищный размах. Под обломками рухнувшего храма погибла вся знать оккупантов, включая полководцев и всю административную верхушку местной филистимлянской власти. Удача изменила филистимлянам и те в спешке покидали проклятый город, от которого отвернулся даже их могущественный покровитель Посейдон. Иудеи же ликовали, тихонько напевая себе под нос победные гимны и славя имя погибшего за общее дело героя.

- А какое таки было прекрасное начало? – горестно вздыхал Исаак. – Какие грандиозные планы, сколько дел ещё только предстояло сделать, скольких лопухов облапошить и дураков обдурить. А сколько шекелей можно было ещё заработать?

- Ты всё о своей проклятой выгоде, - гневно сжимала и разжимала маленькие кулачки Руфь. – Стяжатель несчастный.

- Выгода - это смысл всей моей жизни! – нешуточно обиделся Изя. – Основа моего существования, цель ничтожного бытия…

- А я бранила его и постоянно отказывала… - продолжала горестно стенать Руфь, - а он был такой хороший… такой чуткий и нежный… козочкой меня называл… теперь бы я согласилась на всё… даже на эту его ужасную колючую бороду…

- Поздно посыпать голову пеплом, ибо колесница времени уже давно ушла неведомыми тропами непредсказуемой судьбы, – философски отвечал до невозможности расстроенный кончиной могучего компаньона Исаак. – Но слава Самсона не канет в веках. О его грандиозных деяниях будут помнить не только наши потомки, но и их далёкие предалекие отпрыски.

- Хорошо сказал, ну вот прямо очень хорошо!

Подпрыгнув от неожиданности, Исаак нервно обернулся.

- Ты?!! – Руфь оторопело смотрела на улыбающегося Самуила.

- Да это я, другого такого на всём свете не сыскать.

- Но ведь ты остался там… с ним…

- Как видите, таки нет!

- А что ему сделается?!! - скривился, будто раскусив кислое, Исаак. – Камень камню не помеха, камень камню друг и брат! Так ведь, дубина песочно-серая?

- Скажи спасибо, что сегодня день всеобщего траура, – мрачно проговорил Голем, зловеще сузив глаза. – А то бы ты сполна испил из бездонной чаши моего праведного гнева.

- Ой, вэй?!! – фыркнул Исаак. – Люди, вы только посмотрите, как он научился говорить? Я бы даже выпил за это.

- Ступайте за мной, и я покажу вам, где могила Самсона.

Услышав о могиле, несчастная Руфь разразилась новым потоком слез, и Самуил благоразумно отошёл от страдающей девушки подальше, дабы та не размочила его глину.

***

Благополучно вывел Голем невесту и компаньона погибшего иудейского героя из проклятого города, покинув ворота вместе с бесконечным потоком беженцев, везущими на ослах свои немалые пожитки.

У двух зелёных холмов Самуил сошёл с дороги и повёл своих спутников на каменистую равнину, где не было ни души, а лишь гулял себе вдоволь холодный ветер, соревнуясь по завываниям с убивающейся по погибшему жениху Руфью.

Вот впереди показалась узкая давно нехоженая тропинка, ведущая к скалам и там, у подножия серых холодных монолитов…

- О не-е-е-е-т… - хрипло завыла Руфь, увидав горку аккуратно сложенных камней.

- Успокойся, женщина! – обратился к девушке Голем. – Не стоит понапрасну тревожить духов этого святого места.

В изголовье скромной могилки был установлен аккуратно отесанный камень с высеченной надписью:

«Здесь нашёл свой последний приют знаменитый иудейский герой, освободитель Израиля, борец за свободу своего несломленного народа. Его имя, Самсон и каждый, кто пройдёт мимо, пусть преклонит колено перед прахом сего достойнейшего мужа из всех достойных мужей племени Данова».

- Неплохо бы бронзовую оградку справить, - тихонько проговорил Изя, наметанным глазом осматривая курганчик. – Да и храм вокруг возвести не помешает, а вход, конечно, платный. За прикосновение к надгробью два серебряных шекеля, за лобзание оного восемь…

Хорошая затрещина от хмурого Самуила резко прервала перечисление весьма прибыльных коммерческих планов.

- У-у-у-ух… больно же…

- Мало дал.

- Мало дал, да? Да ты чуть мне шею не свернул.

- Как вам не стыдно?!! – вспылила уже выплакавшая все мыслимые слёзы Руфь. – В таком-то месте?

- Что, неужели СНОВА грызутся?!! – хрипло громыхнул зычный голос и со стороны ближайших скал появился могучий человек с длинной, развевающейся на ветру бородой.

Заходящее солнце слепило, не позволяя разглядеть лицо приближающегося незнакомца.

- Кто ты? – опасливо крикнул Исаак, прячась за спину маленькой Руфи. – Может разбойник? Места тут лихие, безлюдные. Предупреждаю, с нами знаменитый силач, разгибатель подков и сворачиватель челюстей по имени Самуил Кацман.

- Чего? – очумело посмотрел на Изю обалдевший Самуил. – Да у меня сроду не было никакой фамилии!.

- Неважно, скорее разберись с этим проходимцем, по-моему, его заинтересовала Руфь и наши заметно прохудившиеся кошельки.

- Ещё чего! – гордо вздёрнул голову Голем. – После героической гибели хозяина я больше не исполняю чьи-либо приказы. Отныне я сам себе господин и волен делать то, что желаю и никто мне не указ.

- Не, ну вы такое слышали? – всплеснул руками Исаак. – Мама, роди меня скорей обратно.

- Эх вы, не узнали, – рассмеялся Самсон, выйдя прямо из пламени кроваво-красного заката.

- Ох! – выдохнула девушка, падая под ноги герою.

- А-а-а-а… - истошно заголосил Исаак, хватаясь за сердце.

- Живая плоть слаба, не то что глина, – замысловато выдал Самуил, хлопая Самсона по плечу. – Я привёл их как мы и договаривались.

Самсон присмотрелся.

В уголках глаз глиняного слуги снова блестели слёзы.

- Что-то ты стал в последнее время подозрительно сентиментален, а, Самуил?

Самуил не ответил и тогда послюнявив палец, Самсон слегка потёр руку Голема, обнаружив под слоем серой глины розовую человеческую кожу.

- Вот ты и стал человеком, как же это я просмотрел то, а? Ума не приложу!

- И… что это означает?!! – Самуил поражённо рассматривал проклюнувшееся светлое пятнышко чуть ниже локтя.

- Это означает… - усмехнулся герой, - что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО отныне сам себе голова и мои приказы можешь больше не выполнять.

Поражённый до глубины возникшей из неоткуда души Самуил, так и застыл как вкопанный, пытаясь с большим трудом постичь то невероятное, что с ним, в конце концов, произошло.

Самсон же тем временем внимательно рассматривал временно потерявшего дар членораздельной речи Исаака. Изя лишь усиленно пучил глаза глядя то на свежую могилу, то на живого и абсолютно невредимого компаньона. Пожав плечами, иудейский герой принялся бережно приводить в чувства возлюбленную.

- Ах! – дрогнули длинные ресницы, и девушка медленно открыла глаза, будто две голубые бабочки, расправив крылья, вспорхнули прямо в ясное синее небо. – Ты… жив?

- Как видишь, любимая.

- А как же?

- Сейчас всё объясню! Самуил!

- Да, Самсон?

- Пожалуйста, если тебя не затруднит, встряхни-ка как следует Исаака, чтобы вернуть ему возможность по человечески изъясняться.

Голем мрачно надвинулся на всё ещё пребывающего в шоковом состоянии Изю.

- Нет-нет! – закричал Исаак, сразу приходя в себя. – Не прикасайся ко мне, чудовище.

- Я доброе чудовище, – добродушно улыбнулся Голем. – Вот умоюсь в ближайшей речке, и ты устыдишься жестоких слов своих, презренный мешок с шекелями.

- Эх, если бы мешок! – грустно вздохнул Исаак и, уставившись на Самсона, гневно потребовал. – А ну колись, зачем понадобился весь этот непонятный пуримшпиль? Меня чуть Яхве к себе не призвал, а ты оказывается цел да живёхонек и даже новую густую бороду отрастил взамен старой.

Самсон торжественно указал на могилу:

- Видишь это?

- Ну вижу. Ин дрерт. И что с того?

- Нет больше никакого героя Самсона, а есть обычный человек, совсем не герой, не освободитель и не мятежный борец с оккупантами, а простой израильтянин, мечтающий о маленьком таком обыденном еврейском счастье, - и герой красноречиво приголубил млеющую у него под мышкой Руфь.

- Так как же... ага… - потирая подбородок, Исаак быстро прикидывал в уме новый расклад. – Так… кажется, я всё понял… Пожалуй ты снова таки прав, мудрейший. Вся эта суета, восстания, лезущие из всевозможных дыр лишь при одном упоминании твоего имени мятежники… Действительно, нашему общему делу такое внимание только навредит. Но постой… а как же твоя внешность? Тебя ведь знают в лицо!

- Людская память коротка, – парировал Самсон. – Раз сказано, что герой умер, значит он умер. Могила есть? Есть! Надпись памятная высечена? Высечена! В крайнем случая посчитают двойником или братом - близнецом.

- Хитро! – в очередной раз подивился изворотливости героя Исаак. – А как быть вот с этим?

Палец Изи не очень красиво указал на улыбающегося Голема.

- Он определённо нас выдаст своим внешним видом. Начнутся ненужные расспросы, подозрительные слухи, досужие домыслы.

- Тоже не проблема, – зевнул утомлённый за день иудейский герой, шутка ли всё утро мастерил на пару с Големом собственную могилу. – Как метко выразился сам Самуил, он искупается в ближайшей речке и…

- Развалится на куски, превратившись в кучу бесполезной грязи, – ликующе потёр руки Исаак.

- Нет, - Самсон укоризненно покачал головой. – Самуил превратился в человека.

Изя присвистнул, инстинктивно пятясь от Голема как можно подальше. Но Самуил больше на него не серчал, ибо на его открытом честном лице читалось исключительно всепрощение и любовь к ближнему своему, даже к такому неисправимому подлецу, как Исаак.

- Что ж, в путь, друзья, ибо это место вскоре станет местом знаменитого паломничества, – изрёк очередную историческую фразу Самсон. – Уверен, нас ждёт впереди полная невероятных приключений и интереснейших событий увлекательная жизнь. Посрамлены ненавистные филистимляне, разрушен храм бога Посейдона, уничтожен цвет элиты наглых захватчиков. О чём ещё можно мечтать, ответьте мне?

- Жизнь будет новая, - согласно кивнул Самуил, - а проблемы останутся старые. Изгнание, бегство и безденежье. Ну а что касается приключений… боюсь, что они начинаются вот прямо таки сейчас…

- Что такое? – вздрогнул Исаак, видя выступившую на лбу Голема испарину. – Ты чего так испугался?

- Вот их!!!

И все дружно посмотрели туда, куда указывала дрожащая рука Голема.

Далеко-далеко по равнине двигались две тёмные фигурки - одна побольше, другая поменьше.

Самсон напряг своё орлиное зрение и прямо охнул от изумления.

Ловко обходя острые камни, через равнину спешила красивая статная женщина в едва прикрывающей наготу лёгкой одежде. На верёвке странная незнакомка вела мохнатого чёрного козла, гневно бьющего землю копытами, которому явно не терпелось со всех ног броситься вперёд, но мешала короткая привязь.

- Галатея! – будто зачитывая свой собственный смертный приговор, обречённо прошептал Самуил.

- Вместе с Фитнесом! – добавил совершенно обескураженный Самсон. – Они объединились и выследили нас.

- Это кто? – близоруко щурясь, сварливо поинтересовался Исаак. – Тот самый филистимлянский воин, о котором ты мне рассказывал? А на кой ляд ты бабу эту каменную в живую женщину-то превратил?

- Так ведь не для себя же старался, для Самуила, – попытался оправдаться Самсон.

- Для Самуила… - противно передразнил его Изя. – Как говорится, не было проблем, наловил себе гарем… Ну а Фитнеса… Неужели так трудно было превратить этого филистимлянского задиру ну… скажем… в бурундука?

- Знаешь, Изя… - честно признался герой, - я как-то в тот момент об этом таки не подумал…

***

…Местные иудейские пастухи потом часто рассказывали очень странную и в чём-то даже жутковатую историю о том, как мимо них однажды промчались удивительные беглецы.

Первым бежал загадочный человек серого цвета, несший на руках удивительной красоты молодую девушку. За ним шаг в шаг, не отставая, следовали два незнакомца, являющиеся полной противоположностью друг другу. Один был толстый и маленького роста, а второй атлетически сложённый и очень высокий… а следом за ними…

В этом месте леденящего кровь рассказа пастухи делали большие глаза и переходили на зловещий полушёпот…

…а следом за ними мчались два призрака: бледная, источающая холод полуголая женщина, держащая на верёвке огромного зловещего чёрного козла, вещающего человеческим голосом.

- И что же тот козёл таки говорил? – трепеща, спрашивали слушатели уже готовые от страха разбежаться кто куда.

В этом месте рассказчик, как правило, выдерживал продолжительную паузу для пущего эффекта и, хитро усмехаясь, отвечал:

- Стой, легенда бородатая, ибо пришёл я не с миром, а дабы карать за подлые поступки твои и за нанесённые обиды братьям моим филистимлянам...

Глава 20 Как Соломон сделался царём

«Издали все люди неплохие».

Древняя иудейская мудрость.

В последние годы своей жизни великий иудейский правитель и некогда знаменитый герой Давид здорово стал сдавать. Ну оно и понятно, время как всегда брало своё, всё ближе и ближе подводя к последней черте, за которой открывалась сама вечность. Кровь у несчастного остывала настолько, что он не мог согреться даже в тёплой постели, где предавался время от времени славным ностальгическим воспоминаниям.

А Давиду нужно сказать было что вспомнить…

Ну, к примеру, памятный бой с Голиафом, великаном филистимлянином из города Геф. Как славно он заехал тогда мерзавцу камнем промеж глаз. А какие искры были… Даже сейчас через столько лет Давид хорошо помнил то светопреставление. Траву вокруг поверженного великана пожгло основательно, будто низверглась с небес молния – подарок милостивого иудейского бога Яхве. Не иначе и впрямь всемогущий бог вмешался в судьбу Давида, послав ему неожиданную победу. Эх, годы, годы, куда вы уходите? Неужели во всю ту же ненасытную утробу бесконечного времени? Извечные вопросы.

Затем была слава, успешные военные походы, коварные враги-завистники, прекрасные женщины, неожиданный крах всех надежд, скитания, происки многочисленных недругов, любовь к прекрасной Авигее и в самом конце тернистого пути избрание царём иудейским… Но и с этим проблемы Давида, как ни странно, не закончились, а лишь умножились во сто крат. А всё потому, что путь всенародного героя всегда трагичен. Иначе кто вспомнит потом добрым словом легендарного борца за свободу Израиля, уронив скупую мужскую слезу.

Так, наверное, и предавался бы престарелый царь приятным воспоминаниям, если бы не очередное вмешательство беспощадной судьбы. Придворные, огорчённые хандрой любимого повелителя, решили скрасить ему досуг, а заодно согреть долгими израильскими ночами. Нет, речь шла не об изобретении чудесного ложа, обогреваемого горячей водой подаваемой при помощи хитрого устройства в полые тростниковые трубки, хотя и такая идея изначально присутствовала. «Благодетели» пошли более простым путём, решив подыскать Давиду молодую женщину, дабы та «согрела властителя пылким огнём своей юной любви».

Избавь Яхве от таких благодетелей, но, к счастью, для последних, царь плохо соображал время от времени впадая в состояние лёгкой каталепсии.

Разумеется, любой здравомыслящий человек сразу же заподозрил бы неладное. Ибо чудился во всём происходящем явный изощрённый заговор.

Что и говорить способ извести царя был выбран с находчивостью и не подкопаешься, если что. Но как выяснилось впоследствии, хитроумный план оказалось не так-то и просто осуществить…

***

Молодую красавицу искали по всему Израилю и, наконец, нашли подходящую в городе Сунаме. Звали девушку Ависага и ей недавно исполнилось шестнадцать лет.

Торжественно была доставлена «юная услада пожилого владыки» в царский дворец при огромном стечении народа, желавшего поглядеть на очередную пассию престарелого правителя.

«Значит силён ещё как бык наш царь, раз, по-прежнему, интересуется слабым полом! Значит в здравом уме и в сильном теле! – так рассуждали (или шутили?) самые наивные из добропорядочных иудейских граждан. – Значит, тверда рука его и чист его разум».

Прекрасной Ависаге были даны строгие указания согревать ночью царя, а днём ухаживать за ним на правах служанки. Тут то и начались серьёзные проблемы. Заговорщики, главным среди которых был старший сын Давида по имени Адоний, столкнулись с неким на первый взгляд непреодолимым препятствием, а именно: полной прострацией старого правителя. В хорошо отесанном дубовом бревне было больше жизненной энергии, нежели в несчастном.

Ависага оказалась в затруднении, ибо заговорщики решили не ломать свои головы и свалить решение сложной проблемы на хрупкие плечи молодой девушки. Мы, мол, тебе заплатили, вот ты и расшевели как следует вялого старца, иначе обвиним в государственной измене и отправим под топор палача.

Дикие времена, дичайшие нравы, но угроза, конечно же, сработала.

Осмотрев грезящего наяву царя, несчастная принялась тренироваться в искусстве обольщения на свежесрубленном стволе секвойи. Девушка и впрямь обладала солидными познаниями в искусстве плотской любви, поскольку через пару дней усиленных упражнений свежесрубленный ствол не выдержал, пустив корешки, а кое-где даже повылазили зелёные листики.

Вот она магия женской харизмы в самом своём наивысшем проявлении.

Воодушевленная столь впечатляющем результатом девушка «вплотную» занялась царём. По её распоряжению престарелое тело торжественно вынесли из спальни и водрузили в прекрасный (но неглубокий) бассейн с целебной ароматной водой.

Но Давид был безучастен ко всем ванным процедурам, безмятежно рассматривая разукрашенный замысловатым орнаментом потолок. Голову царя пришлось зафиксировать в нужном положении при помощи нескольких заранее приготовленных подушек. Так Давид и лежал наполовину в ванной, упираясь затылком в мягкую навевающую сонливость пирамиду.

Ависага приготовилась исполнить перед царём свой лучший эротический танец под названием: «Крепкий тростниковый прут яростно преодолевает бурное течение быстрой реки». В инструкциях жриц любви добавлялось, что танец следует исполнять нагишом с гирляндой из роз на груди и в лёгких открытых сандалиях.

Ну и закрутилось…

Положение тела Давида исключало возможность игнорирования прекрасного действа, а глаза у царя, по-прежнему, были широко открыты, так что видеть то он видел, но вот воспринимал ли адекватно?

Грациозные прыжки и приседания произвели неизгладимое впечатление даже на дворцового евнуха по имени Ислайя, тайно подглядывающего за танцующей красавицей. Непонятно было на что болезный рассчитывал, однако его длинные усы, по обыкновению уныло свисающие вниз, стояли торчком и даже пролезли в замочную скважину, куда собственно и подглядывал ущербный. Пунцовый нарушитель дворцового этикета был схвачен солдатами и выведен прочь под грозные ругательства заговорщиков, тайно контролирующих весь процесс вероломного плана.

А что же вы спросите легендарный дедушка?

Давид даже седой бровью не повёл.

Злодеи не на шутку переполошились и, ворвавшись в зал омовений, принялись под визг пытающейся прикрыть свою наготу Ависаги проверять пульс у царя. По разочарованным физиономиям становилось ясно, что с обольщением выходил серьёзнейший облом. Пульс Давида вопреки ожиданиям не участился, сердце работало в медленном ритме спящего без явных отклонений от нормы. Эротические пляски Ависаги были интересны царю примерно так же, как прошлогодний урожай фиников в Египте.

- Согревай его! Возбуди его! Погуби его! – так злобно шипели на ухо бедной перепуганной девушке заговорщики, ощетинившись длинными опасно блестящими ножами. – Иначе настигнет тебя неминуемая расправа, ибо гнев наш так же велик, как и наши амбиции!!!

Расплакалась несчастная и жалко засеменила следом за слугами, уносящими царя обратно в спальню.

- Что угодно с ним делай, – хрипло пролаял вслед вероломный Адоний. – Но чтобы старик окочурился от естественных причин уже к утру.

Что и говорить неблагодарное семя.

Задача на первый взгляд казалась невыполнимой, впрочем, как и на второй.

***

Что только не дела девушка, всё тщетно. Совершенно отчаявшись, подчиняясь некоему неожиданному порыву, загнанная в угол бедняжка пощекотала правую пятку владыки и неожиданно (о чудо!) царь рассмеялся. Ависага вскрикнула от неожиданности, прикрыв прекрасный ротик маленькой ладошкой. Казалось она бы меньше удивилась, заговори с ней то самое бревно, на котором красотка упражнялась в искусстве лёгкой акробатической любви.

- Так значит вы… всё это время… были в полном сознании и всё хорошо понимали?

- Ну конечно же, моя дорогая, – весело ответил Давид совершенно молодым голосом поразившем бедняжку. – Находился в здравом уме и прекрасно всё видел. Ты так старалась… будь я лет этак на двадцать моложе… Впрочем, что уже сожалеть об утраченном времени… Скажи, как угораздило тебя попасть в сети этих подлых тарантулов?

- Вы имеете в виду…

- Да-да… моих многочисленных родственников… Не думай, что их вероломные происки стали для меня неожиданным сюрпризом. Я вижу каждого из них насквозь, ибо не одну собаку съел на подобных делах. Как ни крути сорок лет царствования это вам не хвост собачий расчесать…

- Значит, вы притворялись?!!

- Да, притворялся и, скажу тебе по секрету, стоило это притворство немалых моих усилий, особенно когда ты так здорово делала этот свой танец с гирляндой из цветов на груди…

- Хотите, повторю? – с готовность предложила девушка. – Прямо сейчас?

- Нет, что ты… - рассмеялся Давид. – Право же не стоит… побереги лучше своё искусство для будущего молодого мужа. Я знаю, нас сейчас никто не подслушивает, поэтому скажу тебе, что больно мне взирать на происки сыновей моих и, особенно, Адония. Единственная радость мой Соломон, самый мудрый из всех, но и самый неудачливый, поскольку шансы на победу в борьбе с братьями у него ничтожно малы и даже я не могу ничем ему сейчас помочь.

- Так завещайте же прилюдно царство своему любимцу, – тут же предложила умная девушка. – И никто не посмеет перечить вам, идти против вашей высокой воли.

- Ты так думаешь?!! – грустно усмехнулся Давид. – Лапочка моя, ты просто недооцениваешь моих сыновей. Они то уж точно что-нибудь да придумают, а если вдруг заподозрят мои явные симпатии к Соломону… ничто не спасёт его от неминуемой гибели. И будет та гибель называться «несчастный случай» или, если говорить более высоким слогом, «повелением богов»! Ну, к примеру, «случайно» поскользнулся в бассейне или наступил в густой траве на гадюку, упал на острый меч… Впрочем, не будем о неприятном… Вот тебе мой совет, беги пока не поздно из этого проклятого дворца. Я дам тебе немного золота… на первое время тебе вполне его хватит, ибо вскоре такое тут начнётся… Живые позавидуют мёртвым!!!

И девушка безоговорочно послушалась, взяв у щедрого царя трещащий по швам мешочек с деньгами и комплект мужской одежды, в которой той же ночью покинула зловещий дворец.

Ну а сам Давид и впрямь почувствовал, что дни его почти сочтены. Всё мерещилась ему зловещая крылатая тень за правым плечом и, особенно, в вечерних сумерках, когда мир тьмы приходил сменить мир света. Но слишком велики были заслуги уходящего в мир иной перед народом Израиля, посему мрачный посланец не спешил, ибо знал – царь должен успеть тайно переговорить с любимым чадом своим Соломоном и эта беседа вскоре благополучно свершилась.

***

Соломон был тайно проведён во дворец через узкие секретные коридоры, зажатые каменными стенами, отчего обитель иудейских правителей очень живо напоминала пчелиные ульи. Секретных ходов понастроили так много, что иногда там пропадали заблудившееся шпионы, чьи тоскливые завывания можно было услышать лишь глубокой ночью, когда дворец затихал, погружаясь в сладкие объятия тревожного сна.

Соломон не был популярен в Израиле, хотя его и поддерживали некоторые влиятельные люди страны, в лице верховного жреца Садока и пророка Нафана. Кроме того, на его стороне была часть иудейской армии - гвардия старых соратников Давида. Конечно их возраст очень сильно приближался к возрасту самого царя, но тем не менее боевой пыл в задиристых старичках до сих пор каким-то чудом не угас и имена некоторых из них, по-прежнему, нагоняли страх на многочисленных врагов государства иудейского.

Почему же Давид так любил Соломона, неужели только из-за незаурядного ума и находчивости?

Нет, не только лишь.

Соломон был сыном любимой жены царя по имени Вирсавия, что в конечном счёте и предопределило судьбу юноши. Ведь недаром однажды прекрасная Вирсавия взяла с царя нерушимую клятву: «Господин мой! Поклянись рабе своей господом богом, что сын твой Соломон будет царствовать после тебя и крепко сядет на престоле твоём».

Разумеется, Давид поклялся и теперь на смертном одре твёрдо решил, всё-таки исполнить то, что однажды пообещал. Но не всё было так просто.

Хотя с другой стороны, кому как не иудейскому царю ловко перехитрить своих же соплеменников, ведь неспроста продержался он на престоле целых сорок лет.

***

Соломон был сама кротость и послушание и при виде немощного отца тут же упал ему в ноги.

- Ну что ты, что ты, сынок… - умиляясь, тихо проговорил Давид. – Соберись, ибо будет у нас сейчас серьёзная мужская беседа…

Молод был Соломон, ведь только недавно ему исполнилось всего лишь двадцать лет. Куда уж ему тягаться со своими старшими братьями и, особенно, с сорокалетним атлетом Адонием, сыном Аггифы. Адоний славился не только своей силой и ловкостью, но и красотой. Его самоуверенность была такой же огромной, как и его могучие мускулы, вот только ум… Умом всемогущий Яхве, к великому сожалению, сильно обделил статного красавца. С другой стороны, что тот ум, когда тебя поддерживают многочисленные северные племена, герой-воитель Иоав, а так же сам верховный жрец Авиафар.

- Я слушаю тебя, отец, – поднявшись с колен, смиренно склонил кудрявую голову Соломон.

- Значит так, сын мой, расклад примерно такой… - и, не вдаваясь в излишние подробности, Давид быстренько ввёл наследника в курс дела, обрисовав в общих чертах весьма неблагоприятную ситуацию с престолонаследием.

При этом царь постоянно следил не колышутся ли многочисленные тяжёлые занавеси, украшавшие его спальню, за которыми вполне могли прятаться шпионы-соглядатаи. Но занавеси висели ровно и это внушало в старика зыбкую надежду, что их беседа останется для всех тайной. Но в любом случае нужно было поспешить.

- Необходимо немедленно пустить один слух, Соломон… - заговорщицким шёпотом проговорил Давид. – Что я, мол, в редкий момент душевного просветления назвал своим приемником сына Адония.

- Но, отец!!!

- Не перебивай меня! Я хочу, чтобы именно ты сел на трон после моей кончины…

- Но я не понимаю…

- Сделай так, как я тебя прошу, и уверяю к утру ты уже будешь зваться новым царём иудейским. Я провозглашу тебя им ещё при своей жизни, но сперва нужно разобраться с главным и самым опасным твоим конкурентом… Да и вот ещё что… Можешь всецело рассчитывать на мою старую верную гвардию… Согласен, многие из них ровесники мне, а кое-кто и старше, но тем не менее надёжней этих людей ты не сыщешь во всей иудеи. Объясни им своё положение и они помогут тебе справиться с вероломным Адонием.

Соломон здорово удивился но, в конечном счёте, поступил так как советовал ему мудрый отец.

Тут то и закрутилось.

***

Слух о внезапном подарке судьбы быстренько дошёл до ушей приближенных Адония.

Возликовали заговорщики.

Узнав о том, что отец собирается официально передать бразды правления именно ему, Адоний тут же без разрешения уселся в царскую колесницу и принялся разъезжать по городу в сопровождении пяти десятков верных воинов. Наглецы горланили оскорбительные песни, ругая на чём свет стоит добропорядочных иудейских граждан, приставали к хорошеньким иудейским девушкам и совершали грабительские налёты на питейные заведения. В общем маленькая хитрость, суть которой пока ускользала от ума молодого Соломона, пока что вроде как сработала.

***

Вторая встреча с отцом, наконец, расставила все точки над «И».

- Пробил твой час, сынок, – так торжественно изрёк Давид, неуверенно прогуливаясь на немощных ногах по своим покоям и внимательно следя за плотными занавесями.

Патетическое начало пришлось прервать, так как зоркий, несмотря на свои преклонные года царь, неожиданно разглядел две волосатые ножищи, скромно прячущиеся за колышущемся полотнищем прямо у раскрытого окна.

Давид зловеще усмехнулся и как бы невзначай опрокинул стоявшую на подоконнике увесистую мраморную вазу с настурциями прямо на широкие ступни наглого шпиона-конспиратора.

Однако выучка у злодея оказалась что надо. Настоящий профессионал как видно попался. Не издав даже малейшего звука, обладатель мохнатых ножищ пятидесятого размера медленно сполз по стене, лишившись сознания. Конечно, это мог быть и хитроумный трюк. Но царя такими штучками было не провести. Поэтому прежде чем продолжить беседу, Давид несколько раз уколол мерзавца в пятку припрятанной в полах одежды булавкой. Шпион не отреагировал, стало быть и впрямь витал где-то очень и очень далеко от царского дворца.

- Так вот, сынок… - удовлетворённо продолжил царь. – Твой глупый брат…

- Адоний?!! – на всякий случай уточнил Соломон.

- Да, именно, Адоний, - подтвердил отец. – Устроил для своих многочисленных сторонников большой пир у источника Рогель. Там собрались не только Иоав с Авиафаром, но и вожди всех северных племен вместе со всеми твоими братьями.

- Они наверняка что-то затевают против меня? – тут же насторожился Соломон.

- Если они что-то и затевают… - усмехнулся Давид, - так это грандиозную попойку в честь будущего воцарения Адония. Экие ослы, прости меня Яхве! Моя маленькая хитрость успешно сработала. Теперь ничто не препятствует твоему восхождению на израильский престол, сынок…

- Но, папа, я…

- Не перебивай. Сейчас же бери с собой моих верных старых гвардейцев, садись на самого медленного мула и в сопровождении Садока с Нафаном отправляйся к горе Гион. Я уже предупредил обо всём твоих верных, но немногочисленных соратников. Пусть случится помазание и никто не сможет этому помешать.

Так и поступили. Священник Садок лично вылил масло на голову Соломона, произнеся историческую ритуальную фразу: «Да живёт отныне и вовеки веков царь Соломон!». И Соломон торжественно возвратился во дворец уже не просто одним из сыновей Давида, а новым иудейским царём. Юноша всё не мог взять в толк, зачем ему необходимо было ехать на самом медленном муле. Разгадать сию тайну удалось только на обратном пути во дворец. Верная старая гвардия едва поспевала за молодым господином, грозно шамкая беззубыми челюстями. Если бы Соломон шёл пешком, то бравые вояки безнадёжно бы отстали, чем несколько подпортили торжественную церемонию восхождения на престол. Такие вот дела.

Давид был в целом доволен, уж очень ему хотелось увидеть физиономии протрезвевших на утро заговорщиков во главе с могучим Адонием. А похмелье у тех и впрямь выдалось просто эпическим. Во всяком случае врагу такое точно не пожелаешь. Первая сногсшибательная новость, которую услышал продравший глаза после грандиозной пьянки Адоний, показалась старшему сыну царя продолжением ночного горячечного бреда. Соломон был объявлен новым правителем Иудеи! Смех да и только. Какой ещё Соломон? Откуда? Кем объявлен?

Отравленные обильными винными парами мозги отказывались работать в нужном направлении. Адоний не сразу вспомнил, что у него действительно есть младший брат с похожим именем. Один из многих. Имя, конечно, с трудом, но припомнил, а вот лицо… как ни старался вспомнить, так и не смог.

- Измена-а-а-а!!! – басом взревел ещё не достаточно пришедший в себя наследник и берег реки, где накануне состоялось славное гульбище, наполнился воинствующими криками.

Все желали драться со всеми. Вожди северных воинственных племён схватились за оружие. Запахло гражданской войной. Но… не тут то было. Дело то происходило не где-нибудь, а в Иудее. А израильтяне не были простаками. Уж в чём в чём, а в глупости их обвинять никто никогда не смел, даже самые заклятые враги. Ввязаться в спор братьев и ввергнуть страну в кровавое горнило кровавой междоусобицы?

Нет уж, дудки!

Пусть царские братья сами между собой разбираются, тем более что младший оказался намного хитрее, проворней и смекалистей чем старший. А добропорядочные иудейские граждане со стороны посмотрят, чем весь этот сыр-бор в конце конов закончится, а затем уже можно в спокойной обстановке подумать чью именно сторону принять.

Понял тут Адоний, что самую свою первую и самую важную в жизни стратегическую битву он безнадёжно проиграл. Тем не менее без исторического мордобоя в тот день не обошлось.

***

Плохо протрезвевшие сторонники старшего сына царя пошли на штурм дворца, желая поквитаться с теми, кто не дал им как следует прийти в себя после шумного веселья. Похмелье штука серьёзная и немало случаев в многострадальной истории, когда именно с него и начинались всевозможные народные бунты. Но в данной ситуации народный бунт толком не получился. Ибо на штурм пошло по предварительным подсчётам примерно от двадцати до тридцати человек и то хорошо ещё если половина из них твёрдо держалась на ногах.

И вот в очередной раз так и срывается с уст уже набившая оскомину фраза: «Да не тут-то было!». На защиту молодого царя выступили став стеной… Кто бы вы думали? Правильно! Старые верные гвардейцы царя Давида. Когда дедушки, воинственно размахивающие копьями колченого выскочили из дворца, со многими штурмующими случился нервный припадок и число осаждающих резко сократилось ровно на половину. Бойцы судорожно катались в пыли, держась за животы и хохоча так, что в окрестностях столицы переполошились все бездомные собаки.

Таким образом ещё даже не начав битву, отважные старички нанесли врагу непоправимый урон в живой силе. Оставшиеся осаждающие здорово струхнули, так как оказались в явном меньшинстве по сравнению с бойкими дедками, решившими, судя по всему, стоять насмерть.

Завязалась рукопашная.

Яростно заскрипели челюсти обороняющихся, но зубы на мраморные плиты дворца вопреки ожиданиям так и не посыпались, ибо нечему было сыпаться из перекошенных ртов храбрых защитников. Так впервые в мировой истории молодость не взяла своё.

Старички подавили нападающих числом и невероятной отвагой, лупя злодеев черенками копий, топча их немощными (но только на первый взгляд!) ногами, дубася источенными жучками боевыми дубинами. Теми самыми дубинами, которые некогда крушили головы давно уже усопших врагов легендарного Давида четыре с лишним десятка лет назад.

В конце концов признав унизительное поражение заговорщики вынужденно отступили, зашибив в запале всего ничего: пару-тройку особо дряхлых дедков. Но как впоследствии оказалось, болезные скончались ещё в самом начале атаки от переизбытка накативших боевых эмоций. Что и говорить славная смерть для любого преданного царю Давиду воина.

Однако, даже потерпев столь сокрушительное фиаско, Адоний не сдался, поклявшись страшно отомстить Соломону, чем здорово насмешил младшего брата, уже уверенно сидящего на царском троне. С юридической точки зрения восшествие на престол прошло без сучка и задоринки. Придраться оказалось совершенно не к чему и это бесило слабого умом Адония ещё больше. Пенять можно было только на собственную недальновидность и нерасторопных тупых союзников.

Таким вот образом всего в двадцать лет стал Соломон Израильским царём, получив в наследство огромное государство, границы которого простирались от Дамаска до Египта и от Средиземного моря до земель к востоку от Иордана.

***

А что же делал царь Давид, так ловко передавший бразды правления своему молодому сыну?

О, Давид, наконец, был по-настоящему счастлив. Он уходил в страну забвения с лёгким сердцем. Последнее и самое важное в своей жизни дело он завершил самым блистательным образом. Посрамлены злостные заговорщики, изгнаны из дворца непутёвые шпионы старшего неблагодарного сына, возведён на престол умный дальновидный правитель.

Что ещё можно желать?

Ну разве что безболезненного счастливого ухода?

В окружении верных слуг возлежал на смертном одре некогда легендарный иудейский герой. Находился в тот момент рядом с ним и его любимейший сын - новоиспечённый правитель Израиля, и любимая женщина Вирсавия горевала рядом, и жрец Садок и пророк Нафан… Даже Ависага и та явилась, и плакала громче всех, ибо ей и впрямь было очень сильно жалко такого весёлого доброго дедушку.

- Друзья! – так сказал улыбающийся царь. – Я покидаю вас со счастливым сердцем. Я прожил долгую увлекательную жизнь. Да, моя судьба во многом была трагичной, но такова участь всех героев сражающихся и умирающих за иудейский народ. И сейчас на этом ложе скорби я, оглядываясь назад, ни о чём не жалею. Послушай меня, Соломон, любимый мой отпрыск. Завещаю тебе верно служить богу Яхве и построить в Иерусалиме храм из золота, серебра и лучших строительных материалов.

- Я клянусь тебе в этом, отец, – дрогнувшим голосом пообещал Соломон, обнимая всхлипывающую мать.

- Ну и, если будет время… - хитро прищурился Давид, – ну после успешной постройки храма… истреби всех врагов моих, кого не успел я достать при своей жизни… Впрочем, тут уж как получится…

И посмотрев за спины скорбящих, легендарный царь тихо произнёс:

- Ну что же ты, молчаливый крылатый незнакомец, я готов!!!

И в ту же секунду отделилась душа Давида от бренного тела, оставив внизу пустую оболочку. Зловещий ожидающий, расправил за спиной свои чёрные крылья и стал подниматься всё выше и выше сжимая царя в крепких каменных объятиях.

- Куда несёшь ты меня, о таинственный незнакомец? – так немного высокопарно обратился к посланнику небес Давид, грустно рассматривая удаляющийся внизу дворец.

- На исследовательскую станцию! – пришёл из-за спины очень странный ответ.

- Но что означает сие? – бесконечно удивился усопший.

- Вечную жизнь.

- О, даже так! И почему именно я удостоился столь высокой чести?

- Потому что велик твой след в истории человеческой, - был ему лаконичный ответ и только сейчас Давид заметил, как странно был одет зловещий незнакомец: во всё блестящее, а бледное строгое лицо безразлично смотрело сквозь купол круглой прозрачной чаши. А из спины, там где были расправлены широкие крылья, вырывалось… да-да самое настоящее пламя.

- А можно ещё один вопрос, о мой загадочный провожатый в мир иной?

- Валяй! – с готовностью согласилось неведомое существо.

- Что за странный наряд на тебе, как зовется он в тех далёких неведомых землях, откуда ты родом?

- Он зовется активным скафандром, генерирующим вокруг нас защитное поле, – снова непонятно ответил посланник небес, и Давид с несвойственной ему ностальгией принялся рассматривать быстро удаляющийся симпатичный голубой шарик, возникший непонятно как прямо у него под ногами.

Глава 21 Интриги и голос Яхве из алтаря

«Когда нечего делать, берутся за великие дела».

Древняя иудейская мудрость.

Однако с воцарением Соломона старые проблемы, как ни странно, не закончились и, особенно, после смерти царя Давида. Вновь подняли свои головы давние враги, поползли неприятные слухи что, мол, не совсем законно пришёл к власти молодой наследник, угрозами заставив немощного престарелого царя провозгласить себя преемником.

Ну и прочее в том же маразматическом духе…

Соломон только посмеивался себе в недавно отпущенную бородку, слушая очередные донесения соратников о новых гнусных сплетнях. Препятствовать распространению «вредных» слухов молодой царь не спешил, понимая, что те здорово развлекают добропорядочных иудейских граждан. И впрямь что ни день, то сногсшибательная новость.

В конце концов, недоброжелатели дошли до такой наглости, что во всеуслышание заявили, что Соломон на самом деле не является родным сыном Давида. Настоящий отец самозванца оказывается престарелый жрец Садок, проявивший столь рьяное участие в помазании народного заступника.

Последняя новость очень разозлила прекрасную Вирсавию, которая пришла в поистине великое негодование. Сам же Садок поражённо разводил руками, поскольку ещё в юные годы дал обет безбрачия, после того как избитый грабителями пролежал целую ночь на холодной земле в одной набедренной повязке.

Соломон уже было собрался положить конец всем нелепым домыслам и изгнать из Иерусалима главных распространителей гнусной лжи (Адония, Иоава и Авиафара), но тут события приняли совершенно неожиданный оборот…

***

В один пригожий солнечный летний день в покои прекрасной Вирсавии, не утратившей ещё блеска женской красоты, явился старший сын Давида коварный Адоний, совершенно сбив с толку своим появлением не только тридцатишестилетнюю мать Соломона, но и растерявшуюся дворцовую стражу, преимущественно состоящую из старой закаленной годами и боями гвардии царя Давида.

Дедушки недовольно шевелили седыми бровями и близоруко щурясь по пятам следовали за могучим Адонием, источая крепкий запах затхлого нафталина. Адоний морщился, но присутствие неусыпной стражи всё же терпел. Как ни щурились бравые дедки, как не забегали вперёд буквально напрыгивая на главного врага молодого царя, так и не смогли высмотреть у коварного злодея даже малейшего намёка на какое-нибудь оружие.

Адоний же специально нарядился в тонкий едва прикрывающий могучее тело хитон, чтобы сразу было ясно, явился он во дворец совершенно безоружным и с крайне благими намерениями. С белозубой улыбкой на красивом семитском лице вошёл старший сын Давида прямо в покои прекрасной Вирсавии. Мать Соломона в тот момент занималась утренним туалетом. Смуглокожие служанки числом десять расчесывали её длинные златокудрые волосы.

- Адоний?!! – удивлённо воскликнула красавица, увидев в зеркале улыбающегося атлета.

- Он самый! Или быть может в Иерусалиме есть ещё один Адоний кроме меня?

- Что тебе нужно здесь? Или ты уже забыл, что нежеланный гость в этих священных стенах?

- Нет, не забыл! Понимаешь… есть тут один разговор…

Вирсавия жестом отослала служанок и с интересом посмотрела на могучего атлета.

- Говори, раз есть тебе что сказать.

Но Адоний не спешил с ответом, с удовольствием рассматривая точёный стан молодой матери Соломона. Да, он мог позволить себе и не такие дерзкие взгляды, ведь они с Вирсавией не являлись родственниками, а что касается возраста… то Адоний был даже старше красавицы на целых четыре года.

Вирсавия под откровенным взглядом старшего сына Давида слегка смутилась. Но острая тревога, по-прежнему, не покидала сердце любимой жены покойного царя.

- Скажи сперва, с миром ли ты пришёл?

- С миром, – самодовольно усмехнулся Адоний, излучая искреннее радушие. – Понимаешь ли в чём проблема… как бы это помягче выразиться… Царский трон принадлежал мне… ну, почти принадлежал… Весь Израиль обращал на меня свои взоры полные надежды, как на будущего царя… И тут, понимаешь ли, выходит этакий облом…

Вирсавия поражённо разглядывала Адония, который не только как оказывается в совершенстве владел связной речью, но и умел изъясняться ёмко, красиво и даже с проблеском некоторого ума. Вот что с людьми (в положительном смысле) делают жизненные невзгоды. Выходит, что некоторые дураки и в самом деле учатся на своих же ошибках, постепенно умнея и становясь значительно опасней, чем прежде. Так с Адонием, в конечном счёте, и произошло…

- Хочу просить тебя о сущей безделице… - выдержав паузу, продолжил старший сын Давида, неспешно прохаживаясь по украшенному цветами залу. – Право же это такая мелочь… прямо стыдно к тебе обращаться…

- Ну что ты, что ты… - участливо улыбнулась Вирсавия. – Говори, раз начал…

Во всяком случае, вступление было весьма интригующим.

- Я влюбился… - осторожно начал Адоний, робко поглядывая на Вирсавию. – В одну девушку…

- Ну понятно, что не в парня… - раздражённо бросила красотка.

- Она сунамитянка… - продолжил Адоний, следуя хитроумному плану, придуманному жрецом Авиафаром.

- Так а в чём же проблема?

- Мне требуется согласие Соломона на этот… брак…

- Это ещё почему?

- Потому что та девушка, к которой неравнодушно моё истомившееся по любви сердце… Ависага…

Вирсавия тихо присвистнула:

- Это же последняя наложница твоего покойного отца?

- Ага! Она самая! – радостно подхватил Адоний и быстро закивал, невинно улыбаясь.

- Ну ладно так уж и быть я поговорю с Соломоном… - сжалилась Вирсавия, видя нешуточные страдания влюбленного. - Хотя заранее предупреждаю, царь очень сейчас занят решает срочные проблемы, связанные с урожаем инжира на севере страны… Не время обращаться к нему со всякой ерундой, но я поговорю с ним при случае…

- Обещаешь?

- Обещаю! Всё, можешь идти!

И Адоний тихо удалился так и не поняв, добился он своего или нет. Ведь может и не передать его просьбу гордая Вирсавия.

- Женщины-женщины, странное племя… - прошептал Адоний, принюхиваясь к окружающему воздуху, - и в каждой загадка…

Неожиданно резко запахло нафталином. Адоний поморщился, предчувствуя дряхлый эскорт. Неусыпная стража вознамерилась торжественно проводить врага израильского престола к выходу из дворца.

- Ну уж нет, не бывать этому… - стиснув зубы злобно произнёс старший сын Давида и прямо с места вприпрыжку припустил по коридору.

А за его спиной, словно в полуночном кошмаре параноика, раздалось жуткое нарастающее шарканье.

***

В тот же день состоялась беседа Вирсавии с восседавшем на троне сыном, который забавлялся тем, что швырял вишнёвые косточки в жирных павлинов, вальяжно гуляющих по дворцу.

- Ну как дела, сын мой, как прошедший день? – участливо поинтересовалась мать, целуя любимое чадо в широкий умный лоб.

- Жизнь постоянно доказывает нам, что мёртвые счастливее живых. А самый счастливый тот, кто вообще не родился, – усмехнулся в ответ Соломон, выдав очень мудрую фразу достойную цитирования. – Никогда бы не подумал, что став царём наконец-то смогу делать всё что захочу. То есть ни делать ничего. Никто не вправе отныне указывать мне, давать советы, умничать и помыкать… Вот к чему нужно было всегда стремиться с самого моего рождения. Ведь выбор, казалось, был невелик: либо зубной лекарь, либо знаток юриспруденции. И тут такой подарок от судьбы - благосклонность вечно забывчивого отца…

- Помни, сын, кто взял с него ту давнюю клятву… - осторожно напомнила мать.

- Ну да, конечно, как я мог забыть об этом!

- Кстати… тут ко мне давеча заглядывал Адоний… - издалека начала Вирсавия, внимательно следя за реакцией слегка расслабившегося сына.

- Что?!! – Соломон аж подпрыгнул на троне этак на полметра. – Кто посмел пустить этого презренного шакала в мой дворец?!!

- Но он пришёл с добрыми намерениями, сын.

- Кто? Адоний? С добрыми намерениями? Да я никогда в такое не поверю!

- И всё же, Адоний был сама вежливость и учтивость. Он явился не просто так, а с одной скромной просьбой…

- Что? С просьбой? И после этого вы не выгнали его взашей?

- Нет, не выгнала. Всё-таки он сын моего усопшего мужа, твой брат, в конце концов…

- Тоже мне брат… уж лучше породниться с гремучей змеёй… или с гиеной…

- Он попросил меня… - спокойно продолжила Вирсавия, - чтобы я уговорила тебя разрешить ему жениться на одной прелестной девушке.

- Ага! – обрадовано потёр ладони Соломон. – Дурак всё-таки решил остепениться. Что-то слабо верится. Впрочем, продолжайте-продолжайте… Кто же избранница этого слабоумного идиота?

- Сунамитянка Ависага!

- ЧТО-О-О!!!..

Сцена, последовавшая вслед за этим достаточно красноречивым возгласом, была тщательно вымарана из всех исторических иудейских источников.

Не станем описывать её и мы.

Однако отметим, что подобное буйство несчастная Вирсавия наблюдала у своего сына, пожалуй, впервые. Не иначе как случился с Соломоном нервный припадок, хотя адекватного восприятия реальности царь всё-таки не терял. Прикончив копьем (вырванным из рук уснувшего у трона старичка-телохранителя) с десяток особо нерасторопных павлинов, молодой царь принялся в облаке перьев ошалело метаться по тронному залу.

- Сын мой, да что же с тобой? – в испуге только и смогла выдавить перепугавшаяся мать.

- Фух! – вернувшийся на трон царь удовлетворённо вытер взмокшее чело, с удовольствием разглядывая разноцветные перья, приставшие к расшитой жемчугом одежде. – Действительно такая терапия весьма помогает…

Мать, по-прежнему, смотрела с опаской и тогда Соломон нехотя пояснил:

- Говорят, один известный иудейский музыкант по имени Озз Мозис Осборневич таким вот образом боролся с маниакальной депрессией. Правда вместо павлинов резал кур ну и голову откусил летучей мышке… Хотя с мышью, на мой взгляд, вышел явный перебор…

- Сын, ты меня пугаешь…

- Спокойно, мама, я в здравом уме, рассудке и прочем… Так вот, о чём мы там недавно говорили? Ах да, женитьба Адония. Понимаете ли в чём дело… это совершенно безоговорочно категорически исключено!!!

- Но почему…

- Потому что если сия… вероломная собака возьмёт в жёны Ависагу, то впоследствии сможет вновь предъявить мне свои мерзкие претензии на царский престол.

- Я… не понимаю… сын… каким образом он сможет это сделать?

- Старые добрые иудейские законы будь они трижды неладны…- скривился Соломон. – Согласно старинному обычаю гаремом покойного царя может пользоваться только его законный наследник. Женившись на последней царской наложнице и являясь моим старшим братом, Адоний повторно бросит вызов, заявив, что я нахожусь на троне не по закону старшинства. Этот брак сильно укрепит его позиции среди колеблющейся дворцовой знати. Ведь я и в самом деле очень дальнее звено в цепочке престолонаследия.

- О, даже так… - и мать крепко задумалась.

- Как видите, мама, я не просто хотел стать зубным техником и знатоком юриспруденции, но и успел предпринять некоторые шаги на этом достаточно неблагодарном поприще, а именно: ознакомился с рядом древних иудейских законов в «Талмуде»…

- Но откуда… - недоуменно воскликнула Вирсавия, - откуда Адоний мог знать об этом обычае с его то, мягко говоря, скромными умственными способностями…

- Вот!!! – Соломон торжественно поднял вверх указательный палец. – Это всё происки Авиафара с Иоавом, которые уже давно у меня вот прямо здесь в печёнках сидят. Это они его надоумили, можете ни на секунду не сомневаться. Сам по себе Адоний довольно безобидное существо. Да, вредное, да, завистливое, да, злое, но, в принципе, не способное лишь одними своими силами совершить государственный переворот. Но те две подколодные змеи… Они не успокоятся, пока не ввергнут Иудею в хаос гражданской войны. Значит я первым должен положить конец всем этим безобразиям, ибо иначе они… и я это явственно предчувствую… будут длиться бесконечно…

- Но что же ты предлагаешь, сын?!! – дрожащим голосом спросила мать, нервно глядя на шестерых павлинов, умело нанизанных на длинное боевое копьё.

- Пустить мерзавцев в расход!!! – и Соломон кровожадно щёлкнул зубами в очередной раз сильно пугая мать, встревоженную таким необычным поведением как правило меланхоличного сына.

Вот что делает с людьми царская власть. Был милый добрый парень, мечтающий стать преуспевающим знатоком иудейских законов как… фьють… и нет его. Вместо послушного ласкового дитяти возникает жестокий тиран-самодур. Впрочем, так было всегда во все времена и века, что великолепно доказывает многострадальная человеческая история.

***

Сгустились грозовые тучи над хитрыми союзниками Адония. Чрезмерный ум оно, конечно же, очень хорошо, но с другой стороны жди скорой беды, ибо противостоит тебе отнюдь не желторотый юнец, а муж в силе умственной и физической.

Были посланы искусные убийцы в дом военачальника Иоава.

Иоав умер в постели вместе с двумя молодыми рабынями, проткнутый десятком острых кинжалов как истинный злодей.

Уничтожив знаменитого полководца, Соломон убирал сразу двух зайцев: устранил опасного советника Адония и заодно прикончил старого заклятого врага покойного отца.

Что там они с Давидом не поделили, Соломон не помнил, да и не имело это теперь особого значения, так как опасный человек был уже мёртв.

Авиафара так просто убить не удалось. Все-таки, как ни крути верховный жрец, не кто-нибудь! Поэтому врага элементарно сослали куда подальше, а именно: в маленький зачуханный городок под названием Анафоф, расположенный к северо-западу от столицы. А дабы ушлый умник не принялся снова мутить воду к нему приставили опытных соглядатаев – известных иудейских пыточных дел мастеров – Ицаха Сервелафа с Мойшей Вальцманом. Одно присутствие которых могло стать причиной продолжительного заикания у особо впечатлительных израильских граждан. Так что иудейская столица с внезапным отъездом прославленных экзекуторов вздохнула с большим облегчением…

Ну а что касается Адония…

Ну не мог взять грех братоубийства на душу Соломон. Как ни старался, как ни уговаривал себя наедине, ну хоть ножом его режь, нет и всё тут. Всё-таки брат, как-никак родная кровь. Сулило в будущем мягкотелость царя огромные проблемы. С другой стороны без проблем жилось бы скучно на белом свете и, особенно, знаменитым правителям Иудеи.

***

В городе Гаваоне располагался главный жертвенник Израиля. Именно туда царь Соломон и направился, когда блаженное безделье стало ну совсем уж невыносимым. Прихватив верную старую гвардию Давида молодой царь торжественно покинул Иерусалим.

По всем прикидкам до Гаваона царский кортеж должен был добраться где-то к зиме следующего года. Шаркающие сандалиями дедки не только здорово задерживали продвижение, но и поднимали такую пылищу, что чихали все, начиная от царя и заканчивая вьючными мулами.

Быстро осознав свою ошибку, Соломон приказал вернуться в город нескольким своим слугам, дабы те организовали с десяток быстрых колесниц вместе с умелыми возницами. Колесницы были доставлены в тот же день, благо уйти от Иерусалима удалось недалеко. Высокие песочного цвета стены легко просматривались среди не шибко густых пальм.

С прибытием быстрых экипажей дело пошло. Правда, некоторые старички заартачились, мол, негоже бравой пехоте разъезжать в боевых экипажах. Конечно на самом деле они боялись растрясти свои немощные кости, но Соломон посмотрел на телохранителей таким взглядом, что старые перечники быстро прекратив пререкается словно молодые козлики резво запрыгнули в колесницы.

Город Гаваон встретил царя с распростёртыми объятиями. Не желая терять ни минуты, Соломон направился прямёхонько к главному жертвеннику Израиля – огромному алтарю пропитанному кровью жертвенных животных. Расточительство, конечно, было безумным, но ничего не поделаешь таковы традиции гордых, слишком легкомысленно относившихся к жизни предков.

Хорошо зная с кем имеет дело, Соломон приказал сжечь пригнанный из Иерусалима жертвенный скот дотла. Уж больно лица у служителей местных храмов были плутоватые, да и комплекция, мягко говоря, далека от аскетической худобы.

Горько смотрел молодой царь на забиваемых жрецами быков, которыми можно было при желании накормить парочку Иерусалимов, но с другой стороны не кому-нибудь ведь жертвует, а самому, с позволения сказать, Яхве.

По традиции после свершения обряда сожжения смертный, принесший дары израильскому богу, должен был в полном одиночестве провести ночь в наполненном запахом жареной телятины храме. Слюнки так и текли, в животе сильно бурчало, но Соломон стойко терпел все неудобства, покорно сидя рядышком с тёплым жертвенным камнем.

Тут-то и произошло непредвиденное.

Прямо из алтаря с молодым царём заговорил странный голос объявивший себя…

- Да-да это я, ты правильно подумал… - приятно проговорил мягкий мужской баритон.

- Кто тут?!! – Соломон испуганно схватился за пояс, на котором висел в украшенных изумрудами ножнах длинный острый кинжал.

А мало ли там чего? Будучи царём и, в особенности иудейским, всегда нужно быть настороже. Ибо не все сторонники, включая самого Адония, истреблены на корню. Кое-кто остался и этот кое-кто вполне может прятаться за жертвенным алтарём с очень плохими намерениями.

На старых маразматиков телохранителей рассчитывать не приходилось. Те даже свои зубные протезы уберечь не могли, что уже говорить об «охраняемом» царе. Полоумных дедков следовало срочно кем-то заменить, но вот отец… Отец взял с него слово всегда держать старую гвардию рядышком наготове. Хотя произнося «всегда» Давид, конечно, слегка погорячился. Ну и в самом деле, сколько старые перечники собираются коптить многострадальное иудейское небо?

- Я, Яхве!!! – обиженно донеслось от алтаря.

- А я пророк Моисей! – нагло парировал Соломон, опасливо заглядывая за грубо вытесненный древний камень.

Но вопреки ожиданиям за камнем никого не оказалось.

- Все беды народа твоего, Соломон, от неверия! – укоризненно проговорил невидимый собеседник.

- Ну, допустим… - молодой царь с разочарованием спрятал нож. – Доволен ли ты, всемогущий, моим подарком?

- О да, очень доволен! – весело подтвердил голос. – Посему говори, Соломон, что бы ты хотел получить от меня, какие у тебя имеются желания? Ибо любые из них тут же исполню!

- Вот это уже совсем другой разговор, – улыбнулся Соломон поверив, наконец, что с ним ДЕЙСТВИТЕЛЬНО говорит сам Яхве.

Но дальше возникала серьёзная дилемма, а именно, что же пожелать. Ведь как ни крути, а всё у него есть. И царский трон как предел любых мирских желаний и живой острый ум и молодость. Соломон УЖЕ достиг всех мыслимых высот и тут прямо в лоб совершенно фантастическое предложение от Яхве.

Что же, в конце концов, пожелать?

Мир во всём мире?

Чушь, причём собачья.

Соломон очень живо представил себе эту ужасную картину: многочисленные страны, населённые слабоумными улыбающимися добродушными идиотами. Нет-нет мира он желать не будет, впрочем, как и войны. Хотя как следует подгадить жизнь многочисленным недругам, ой как хотелось.

- Ну, я жду… - напомнил о себе такой щедрый симпатичный бог.

Что ж приходилось и на этот раз хитрить, чтобы не выглядеть совсем уж неучтивым по отношению к высшей инстанции на всей земле.

- Яхве, я очень молод, даруй же мне разумное сердце, чтобы я мог стать справедливым судьей для народа моего!!!

Эх, как сказал, прямо сам залюбовался.

Богу определённо импонировала скромность молодого царя:

- Так как ты не просил себе ни долгой жизни, ни богатства, а просил мудрости, то я дам тебе столько мудрости, сколько не имел ни один человек на земле. Я дам тебе и то, о чём ты не просил вовсе – богатство и славу!

Вот так вот сразу с десяток зайцев одним выстрелом из лука.

Учитесь!

***

Когда Яхве душевно распрощался с Соломоном, царь не на шутку перепугался, ощупывая свою умную голову. Не стала ли та больше от притока и так переливающей за край мудрости?

Но, к счастью, с головой было всё в порядке. Голова казалось такой, как и прежде. Мыслей в ней водилось немного, и все они крутились вокруг такого блаженного каждодневного ничегонеделанья. Однако и от безделья рано или поздно устаёшь. Вот такая вот в жизни случается подлость. И пенять как всегда опять не на кого. Ну разве что на собственную лень…

«Как же это бог говорил со мной из алтаря? – по-прежнему находясь в храме, удивлялся Соломон, храбро борясь с докучливыми мыслями о ничегонеделании. – Ведь камень не может жить, ибо суть он мертвая материя. Да и температура там во время жертвоприношения была недавно такой, что…».

Впрочем, ведь с ним говорил сам Яхве! А что Яхве какая-то там температура?!!

Загнав себя в сей теологический тупик, Соломон будучи достаточно любознательным молодым человеком всё-таки решил изучить жертвенник подробней, благо никто ему не мешал. Камень был себе как камень, вот только непонятный тонкий хвостик тянулся к противоположной украшенной фресками стене. Хвостик оказался занятным и при ближайшем рассмотрении напоминал длинную искусно сплетённую верёвку.

Соломон ещё больше заинтересовался, решив выяснить, где именно заканчивается сия ритуальная принадлежность непонятного назначения. Принадлежность заканчивалась за небольшой шторой, исчезая в глухой стене. Между стеной и верёвкой имелась некая выпуклость, вырезанная из белой кости. Соломон наклонился и, потянув за веревку, легко выдернул выпуклость из пористого камня. Каково же было его удивление, когда он обнаружил в стене замурованную штуку, очень смахивающую на свиной пятачок с двумя симметричными дырочками.

- Гм… - задумчиво почесал макушку царь, рассматривая металлические рожки на костяном выдернутом из стены украшении.

Рожки идеально совпадали с отверстиями пятачка.

- Однако! – заинтригованно произнёс Соломон, возвращая непонятное на его законное место.

Алтарь за его спиной неожиданно загудел. Царь аж подпрыгнул на месте, когда вновь услышал такой знакомый приятный голос.

- Да-да это я, ты правильно подумал…

Позабыв всё на свете, Соломон бросился вон из храма, успев напоследок услышать:

- Я Яхве! Я Яхве! Я Яхве!..

После того памятного случая пошла среди народа иудейского молва, что молодой царь серьёзно общался в жертвенном храме с самим богом. И любознательные израильтяне всё спорили, что же такого выпросил у всемогущего Соломон и почему, ужаснувшись своей просьбе, бежал без оглядки через весь ночной Гаваон.

Глава 22 Славное судбище царя Соломона

«Глухой слышал, как немой рассказывал, что слепой видел,

как хромой быстро-быстро бежал».

Древняя иудейская мудрость.

В приподнятом настроении вернулся молодой царь в город Иерусалим, посчитав случившееся с ним в жертвенном храме, последствиями периодического недосыпания. В столице Соломон вновь совершил щедрое жертвоприношение у ковчега завета, после чего устроил пир для всех желающих с плясками, выпивкой и массой развлечений, начиная от состязания на боевых колесницах и заканчивая бегом по пересечённой местности от голодных львов-ксенофобов.

Праздник удался на славу. Все хвалили Соломона, вовсю набивая свои животы за царский счёт. На следующий день, одолеваемый приступом полезной государственной деятельности и произнеся крылатую фразу: «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать это!», расположился царь в удобном судейском кресле у городских ворот и стал вершить суд, рассчитывая, что сие действо как следует его развеселит. Так, в конечном счете, и произошло.

Очередь выстроилась немалая. Все хотели высшей справедливости и правые и виноватые. Все желали убедиться в высочайшей мудрости молодого правителя, уделавшего всех претендентов на царский престол одной левой.

И кого тут только не было…

Ну, к примеру, двое нищих калек не поделивших деревянную ногу. Увидев колоритных бедняков, царь разразился очередной своей превратившейся в крылатую фразой: «Кто затыкает ухо своё от вопля бедного, тот и сам будет вопить, — и не будет услышан!».

Впрочем рассматривая самое первое дело Соломон особо повеселился, так как увечья побирушек не соответствовали искусно изготовленному протезу.

- Но ведь у тебя, Ибрагим, нет правого глаза, а у тебя, Авшалом, левой руки, – тихонько посмеиваясь, весело изрекал царь.

- Ну и что?!! – гневно орал одноглазый. – Это ни о чём ещё не говорит! Кто может гарантировать что завтра… да прямо завтра я не лишусь вот этой самой ноги, попав… к примеру, под колесницу. И что я буду делать без сего чудесного протеза?

- А как же я!!! – заглушая своего противника, визжал однорукий. – Ведь эту прекрасную ногу можно приделать на место моей недостающей руки. Кстати, я уже договорился с известным плотником Шимоном Шмунделем, он, кстати, тоже присутствует здесь.

Из толпы праздных зрителей тут же выступил высокий почтенного вида иудей с окладистой бородой в кожаном фартуке и очень важно кивнул.

- Но зачем тебе третья нога? – уже откровенно хохоча, поинтересовался царь Соломон.

- А как же иначе?!! – запальчиво возражал нищий. – А если начнётся облава на попрошаек, как не раз уже бывало при прежнем царе. Ведь на трёх ногах я смогу бежать намного быстрее, чем на двух. Кроме того ко мне не смогут придраться стражники, ибо ни в одном израильском законе нет положений, касающихся трёхногих калек. Я это точно знаю, так как наизусть выучил «Талмуд». Стало быть, мне будет положена за уникальность увечья большая государственная компенсация.

- Давайте всё-таки выслушаем плотника, – предложил царь, утирая расшитым золотом платком выступившие на глазах слёзы.

Шимон Шмундель важно расправил широкие плечи:

- Вы вот это всё здесь рассказываете на полном серьёзе? Ничем не рискуя? Нет, вы мне таки просто начинаете нравиться!

- Что, простите? – переспросил Соломон и даже слегка подался вперед, дабы получше расслышать ответ очень забавно изъясняющегося плотника.

- Приделаю!!! – и плотник грозно топнул ногой. – Но только не вместо руки, а вместо…

Тут на охальника зацыкали со всех сторон, а кое-кто из охраны царя Соломона даже показал плотнику кулак, после чего Шимон Шмундель величественно вернулся в толпу несколько оскорблённый таким поворотом судебного разбирательства.

- Не вели казнить царь, а вели слово молвить!!! – вперёд выступил начальник городской стражи.

- Ну, молви, коль есть что, – милостиво разрешил Соломон.

- Украли они эту ногу, – торжественно объявил седовласый воин. – У одного увечного богача ювелира.

Ой, что тут началось! Нищие калеки сцепились насмерть. Каждый из них тянул деревянный протез к себе. Раздалось оглушительное «крак» и…

Вздох изумления пронёсся по толпе добропорядочных иудейских граждан. Даже Соломона и того проняло, хотя слуги и опасались, что с минуту на минуту придётся отливать хохочущего царя холодной водой.

Деревянная нога разломилась пополам и прямо на мощённую камнем мостовую посыпались ярко переливающиеся драгоценные камни.

- Всё ясно! – молодой царь звонко хлопнул в ладоши. – Вяжите подлых контрабандистов, ребята!!!

Последнее относилось к верной старой неусыпной гвардии.

Выглядевшие несколько отрешённо и безучастно старички мгновенно активизировались и, проявив небывалую для своего возраста расторопность, мгновенно скрутили увечных, благо возмущённая толпа не позволила преступникам безнаказанно затеряться в своих плотных рядах.

- Одноглазому дать пятьдесят плетей, – вынес свой вердикт Соломон под удовлетворенный гул толпы. – Однорукого посадить в сырую яму на неделю. После отбытия положенного наказания оба навсегда изгоняются из Иерусалима. Ну а что касается изъятых драгоценностей, то они переходят в царскую казну, так как их владелец не соизволил заявить властям о пропаже.

- Так, наверное, он не успел на одной то ноге?!! – резонно донеслось из толпы.

- Кто не успел, тот опоздал! – торжественно изрёк Соломон и царские слуги, собрав блестящие камешки, торжественно унесли их с глаз долой.

- Мудр и справедлив! – говорили в бурлящей толпе. – Себя не забывает. Наш человек!

Славное судбище продолжилось.

К сожалению, просто невозможно описать все жалобы и споры в огромном количестве свалившиеся на мудрую голову молодого царя. Впрочем справедливости ради отметим, что Соломон держался молодцом, щёлкая довольно замысловатые на первый взгляд проблемы, словно орешки.

К середине дня царская казна значительно пополнилась изъятыми в пользу правителя вещественными доказательствами. Многие споры решались самым простым из существующих способов - конфискацией и, увидев такое дело, количество жаждущих справедливого суда резко сократилось до пяти человек.

Соломон с облегчением перевёл дух, уж больно умаялся бедняжка. Сидеть на жаре практически целый день это вам не шутки. С другой стороны ради высшей справедливости потерпишь и не такое.

Оставшиеся истцы оказались весьма любопытны. Два брата, судящиеся из-за отцовского дома, и трое молодых людей - двое юношей и красивая девушка.

Сперва Соломон решил разобраться с братьями, уж больно лица у тех были глуповатые. Молодой царь даже почувствовал некую ностальгию по старым временам, ибо истцы очень живо напоминали (особенно выражениями смуглых лиц) его непутёвого брата Адония, запропастившегося неизвестно где.

Но при более подробном рассмотрении дело братьев выходило куда сложнее, нежели казалось на первый взгляд. Отцовский домишка фигурировал в споре постольку поскольку. Суть заключалась совсем в ином. Оказывается братья довольно мирно поделили наследство. Старшему достался первый этаж, а младшему второй. Но старший, будучи в семье приличной сволочью, разобрал деревянную лестницу ведущую на первый этаж. Младший же даже в этой довольно непростой ситуации показал себя молодцом, не утратив смекалки и изобретательности свойственной почти всем иудеям без исключения. Обитатель верхнего этажа, не имея возможности спуститься изобрёл…

Он изобрёл деревянные крылья!

Ну, в том что изобрёл ничего страшного не было, но вот зараза старший брат… ультимативно потребовал запатентовать изобретение на своё имя. Мол, ведь именно его мысль разобрать лестницу, привела к столь впечатляющим научным последствиям.

Вот что двигало иудейскую изобретательность во все века – вражда между близкими родственниками. Соломон крепко задумался, после чего приказал предъявить всем присутствующим удивительное изобретение. Изобретение предъявили. Плод гениальной конструкторской мысли и впрямь выглядел необычно. Этакий деревянный крест в человеческий рост, украшенный птичьими перьями.

- И что на этом действительно можно летать? – недоверчиво спросил царь.

- Ещё как можно! – весело воскликнул изобретатель, любовно глядя на обожаемое детище.

- Ну-ка, голубчик… - задумчиво проговорил Соломон. - Продемонстрируй-ка нам столь удивительный симбиоз человека и птицы так сказать на практике.

- Да запросто, – и изобретатель бесстрашно продел руки в кожаные петли, специально приделанные к концам импровизированных крыльев. – Эх!!!

- Таки полетел… - изумлённо зашепталась толпа зевак.

Гениальному умельцу не понадобилось даже разбегаться. Он взял и прямо с места вспорхнул в синее небо, усиленно работая жутко скрипучими, но зато фантастически эффективными крыльями.

- Честь для человека — отстать от ссоры; а всякий глупец задорен! – с искренней гордостью за соплеменников громогласно выдал молодой царь очередную крылатую фразу. – Возвращайся на землю, дружище, ибо решил уже я, как рассудить вас с братом.

- Не могу-у-у-у… - донеслось прямо с небес, где безумец закладывал опасный лихой вираж, которому могла позавидовать любая птица.

- Но почему? – бесконечно удивился Соломон. – Я не вижу никаких видимых препятствий для твоего благополучного приземления.

Вместо парящего в небе изобретателя ответил его старший брат:

- Идиот так и не научился садиться! Взлетать умеет, а вот чтобы вернуться на землю… В первый раз его дурную голову спасла удачно подвернувшаяся копна сена. Но сейчас… - ушлый родственник непризнанного гения сокрушённо покачал головой. – Умоляю тебя, царь, позволь мне немедленно запатентовать сие ценнейшее изделие, за коим несомненно великое будущее, пока придурок не размозжил свою голову оземь. В толпе наверняка отыщется нотариус, ведь в Иерусалиме юриспруденцией зарабатывает на жизнь каждый третий. Кстати, чертежи всегда при мне. Вот!

И ловкий иудей быстро скинул одежду, продемонстрировав искусно выполненную на спине татуировку.

- Точная копия со всеми комментариями, касающимися сборки отдельных частей.

- Немедленно верните его на землю! – гневно прокричал Соломон. – Эй, вы там… окончательно оглохли?!!

Разомлевшие на солнцепёке дедки не сразу сообразили, что царь обращается именно к ним. Старая верная гвардия зашевелилась, наполнив округу веселым хрустом поражённых артритом суставов.

- Туда! – царь указал перстом в небо. – Фас!!!

Увидев цель дедки, наконец, активизировались. Тут же из-за ближайшего угла появилась огромная осадная катапульта на больших деревянных колёсах. Артиллерийский расчёт взял цель в перекрестие прицела.

- О, царь, сжалься надо мной! – громко взвыл старший брат безумного гения. – Позволь же скорее запатентовать эти проклятые крылья!

Но Соломон был глух к любым мольбам.

- Заряжай!!! – грозно разнеслось над разинувшей рты толпой.

- Приготовиться! Пли!!!

И огромный камень по замысловатой дуге ушёл в ясное небо.

Самые сообразительные из иудеев тут же побежали, быстро догадавшись куда именно упадёт смертоносный снаряд, выпущенный в небо старыми кретинами. К слову сказать молодой царь, задрав полы длинных одежд и громко ругаясь, бежал впереди всех, подавая наглядный пример замешкавшимся по той или иной причине добропорядочным еврейским гражданам.

Огромный камень с ревом пронёсся на приличном расстоянии от нарезающего круги в небе изобретателя, немало того удивив, после чего обречённо рухнул вниз аккурат на то самое место, где несколько мгновений назад восседал молодой правитель. Позолоченное судейское кресло разлетелось в щепки, разбудив успевших в очередной раз задремать старых верных гвардейцев.

- А что таки случилось?!! – наперебой спрашивали обеспокоенные дедушки, противно шамкая беззубыми ртами. – Иерусалим снова атакуют филистимляне?

Но тут на место разыгравшейся оказии вернулся царь, и гнев его был подобен гневу рокочущего речного потока в период обильного весеннего половодья. Дряхлые гвардейцы имели весьма бледный вид, а кое-кто из особо впечатлительных даже упал в спасительные объятия глубокого старческого обморока.

Пообещав весёлым старичкам все мыслимые египетские казни, Соломон с удивлением увидел как летающий человек начал резко снижаться и через секунду уже стоял рядом с ним облегчённо вытирая обильно выступивший на лбу пот.

- Научился!!! – сияя, словно новенький золотой шекель, сообщил царю изобретатель. – Оказывается всё очень просто, сложил крылья за спиной во время спуска, а у самой земли снова их широко расправил!

При большом стечении народа Соломон будто родного брата обнял гения и, разжав крепкие мужские объятия, сообщил уже принятое окончательное решение:

- Полезную вещь ты придумал, дружище, и за это жалую я тебе ежегодный доход на безбедную жизнь и должность главного дворцового… кем же тебя мне назначить… ну, скажем, будешь… главным дворцовым мастером на все руки!!!

Старший брат изобретателя от зависти чуть не испустил дух на месте.

- А как же… - робко начал неблагодарный родственник.

- «А как же» останется у меня! – бескомпромиссно отрезал Соломон. – Повелеваю чудесное изделие изъять в пользу дворца. Не исключено, что в будущем мне либо кому-нибудь из придворных придётся им воспользоваться.

Мудрое решение было встречено бурей всеобщего одобрения и царь на этом фоне произнёс новую крылатую фразу:

- Я увидел: нет большего блага, чем радоваться своим делам, ибо в этом и доля человека, — ибо кто его приведёт посмотреть, что будет после?

- Следующие! – громогласно объявил главный судебный распорядитель, ударив в землю массивным посохом.

Расположиться с удобством было теперь решительно негде и посему вершащий суд царь присел на камень у городского фонтана, время от времени бросая злобные взгляды на робко прячущих глаза пожилых телохранителей.

К Соломону подошли те самые двое юношей и прекрасная девушка, что ждали своей очереди.

- Ну, с вами заранее всё кажется ясно!- улыбнулся в бороду мудрый царь. – Неразрешимый любовный треугольник?

Все трое слаженно кивнули.

- Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою, – важно заметил Соломон, после чего указал на высокого голубоглазого брюнета. - Говори сперва ты!

- Я люблю эту девушку больше чем жизнь и нет мне смысла задерживаться на этом свете, если рядом со мною не будет её до конца дней моих.

- Теперь ты! – царь перевёл взгляд на невысокого надменного блондина.

- Без неё мне свет не мил, не убавить этот пыл! – гордо ответил блондин и попытался разразиться сочиненной своими убогими силами элегией, но первые строки были столь кривыми, что из толпы зевак тут же прилетело два камня, чуть не решивших исход неразрешимого спора в пользу голубоглазого брюнета.

- Ну а что скажешь ты, красавица? – лукаво поинтересовался Соломон у потупившей прекрасные глаза девушки.

- Я… я затрудняюсь с ответом… - тихо и как будто печально отозвалась та. – Оба молодых человека милы сердцу моему в одинаковой степени.

- Вдвоём быть лучше, чем одному… если двое лежат — тепло им; одному же как согреться?.. и втрое скрученная нить не скоро порвётся, – весело выдал царь свой очередной пёрл. – Стара ваша проблема как этот погрязший во грехе падший мир, но, по-прежнему, трудно разрешима. Тем не менее я вам помогу… Слуги, немедленно позвать сюда придворного чародея Зиновия Киоагапяна!!!

Слуги (к счастью, не имевшие честь служить в верной старой гвардии покойного Давида) поспешно умчались во дворец.

Над знатным судбищем повисла нешуточная интрига. Добропорядочные иудейские граждане были столь поражены приказом царя, что даже не могли предложить хоть какое-нибудь вразумительное объяснение. Превратить славное судбище в цирковое представление… о таком мог додуматься только лишь мудрый царь Соломон, давно славящийся своими нестандартными указами и решениями.

Зиновий Киоагапян явился к городским воротам тотчас, как только услышал о желании царя лицезреть его скромную персону.

- Готов вам служить верой и правдой, – таковы были приветственные слова придворного мага-чародея, когда он преклонил перед Соломоном колено.

Не говоря ни слова, царь хитро поманил мага пальцем.

Киоагапян подобострастно подошёл ближе и принялся бурно шептаться с ухмыляющимся правителем. При этом густые брови чародея поднимались всё выше и выше, а обеспокоенные глаза попеременно перебегали с лица Соломона на застывших на почтительном расстоянии молодых людей.

Наконец Зиновий Киоагапян в полной мере осознал поставленную перед ним задачу и учтиво поклонившись произнёс:

- Таки будет сделано, о мудрейший!

Дальше началось и вовсе нечто из ряда вон.

Задние ряды зевак стали напирать на передние, чтобы лучше разглядеть удивительно действо. Завязались стычки. Послышались оскорбления. Но старая верная гвардия оказалась начеку, быстро погасив очаги опасного недовольства крепкими тычками черенками копий под рёбра. Дедушек поносили на чём свет стоит, но ответить рукоприкладством боялись, ибо преклонный возраст в Иудее всегда был в неприкосновенном почёте.

Тем временем слуги привезли в повозке запряжённой ослом огромный разноцветный ящик и установили его рядом с фонтаном. Киоагапян, облачившись по случаю торжественного момента в яркий лиловый плащ украшенный белыми звездами и напялив на голову светло-зелёную чалму с изумрудной брошью, благосклонно поприветствовал недоумевающую публику.

- Подойди же ко мне, красавица! – так обратился дворцовый чародей к раздираемой противоречивыми чувствами девушке.

Красавица подчинилась.

- Прошу тебя, ложись сюда и ни за что таки не беспокойся, – и на глазах у изумлённых граждан маг откинул крышку разноцветного ящика.

Киоагапян галантно подал руку и девушка послушно забралась вовнутрь.

Деревянная крышка стала на место.

Ящик был занятным, ибо голова красавицы и изящные маленькие ножки в новеньких сандалиях оказались снаружи.

- А теперь…

То, что произошло вслед за этим, ужаснуло всех без исключения. Один только Соломон мудро усмехался, поглаживая ухоженную бороду.

Из-под складок длинных ниспадающих одежд чародей извлёк зловещего вида зазубренный топор и, подняв оружие над головой, приготовился разрубить ящик вместе с бедняжкой.

- Кто-нибудь остановите его!!! – прокричали из замершей толпы, но было поздно, топор с глухим стуком вошёл в ящик, рассекая его точно пополам.

- А-а-а-а… - на самой высокой истошной ноте закричала какая-то женщина и в ту же секунду один из женихов (голубоглазый брюнет!) рухнул наземь, свалившись в обморок.

Глаза разрубленной пополам красавицы были, по-прежнему, широко открыты, лицо казалось слегка бледным, но абсолютно безмятежным.

- Кто-нибудь приведите этого юношу в чувства, – спокойно приказал Соломон и слуги тут же, набрав из фонтана воды, окатили брюнета ею с головой.

Претендент на руку сердце и другие не менее волнующие части тела юной прелестницы пришел в себя, но как оказалось ненадолго, ибо следующие слова царя вновь вернули его в состояние полного душевного покоя.

- А теперь выбирайте, друзья, какая часть кому больше нравится.

Брюнет снова лежал на земле в обмороке ну, а блондин презрительно скривившись, хладнокровно ответил:

- Я, пожалуй, возьму нижнюю!

- Однако какой практичный малый, – весело донеслось из толпы. – Да на таких людях иудейская земля вся держится… когда они в ней зарыты!

Соломон нахмурился и, звонко щёлкнув пальцами, отправил запыхавшихся слуг за очередной порцией холодной воды. Голубоглазого брюнета снова привели в чувства и маньяк-чародей, игнорируя гневные вопли добропорядочных граждан Израиля, требовавших немедленного суда над проклятым садистом, соединил разрубленные секции ужасного ящика.

- Алей оп!!! – торжественно воскликнул маг и, открыв деревянную крышку, подал руку вполне живой и совершенно невредимой девушке.

Красавица грациозно ступила на мостовую. Это был триумф. Толпа аплодировала. Соломон лукаво ухмылялся. Зиновий Киоагапян самодовольно смеялся, упиваясь своей короткой минутой славы.

Женихи были ошеломлены. Даже хладнокровный, словно египетский сфинкс блондин, очумело таращил глаза на любимую.

- Итак, слушайте мой вердикт, – царь утомлённо зевнул, прикрыв рот унизанной драгоценными кольцами рукой. – Пусть сие нежное создание предназначенное исключительно для любви достанется черноволосому юноше, потому что именно он любит её по-настоящему.

- Ну здрасте вам… – возмущённо начал обескураженный блондин, но царь не позволил ему договорить.

- Таково моё окончательное решение и никто не смеет его оспорить.

Под дружный рёв нескольких сотен восторженных глоток любимые заключили другу друга в крепкие объятия, однако до поцелуя так и не дошло, поскольку в те времена поцелуй считался вещью довольно интимной, недоступной для чужих похотливых глаз. Соломон подумал-подумал и решил отдать потерпевшего поражение претендента в солдаты, уж больно у того лицо было нехорошее, когда он смотрел на счастливых голубков…

С тех самых пор израильтяне ещё больше стали уважать своего царя, ибо убедились в том, что перед его мудростью ничто не скроется, ни мысль, ни деяние, ни проступок…

Ну а что касается знаменитого рассказа о двух женщинах и младенце…

Да-да и это в тот день случилось, но… из этических соображений, щадя чувства будущих и кормящих матерей, сей эпизод, пожалуй, благоразумно опустим.

***

Итак, Соломон получил в наследство могучее и богатое иудейское государство, процветающее в мире и благоденствии. Соседние народы не представляли для Израиля в то время никакой угрозы. К примеру, с богатым царём тирским Хирамом Израиль был связан договором о дружбе и ненападении.

Кроме того Соломон одержал блистательную дипломатическую победу, женившись на дочери египетского фараона и получив в приданое отобранный у ненавистных филистимлян город Гезер. Женился он по большей части также от безделья, дабы в очередной раз храбро сразиться с вечно побеждающей скукой. И впрямь молодая красивая жена не располагала к унынию. Другое дело, если бы он сочетал себя узами брака с какой-нибудь кривозубой страшидлой… Да, а ведь могло случиться и такое, ведь династические браки дело тонкое и выбирать себе невесту на этом неблагодарном поприще особо не приходится. Берёшь, как правило, такую, какую дают и при этом ещё пытаешься изобразить искреннее счастье и даже в особо тонких случаях, лёгкую безумную влюбленность. Большая политика многого требует, в том числе и личных драматических жертв.

Родство с египетской царской династией обеспечивало безопасность южных границ Израиля от посягательств всевозможных мелких врагов, коих во все времена у евреев было больше, нежели того им лично хотелось. Иудейские племена ВПЕРВЫЕ с незапамятных времён могли жить в мире и беспрепятственно заниматься своими внутренними делами.

Память об этом дивном времени сохранится на долгие поколения и один из летописцев чуть позже напишет: «И жила Иудея с Израилем спокойно душа в душу как любящие муж и жена, каждый под виноградником своим и под смоковницей своей, от Дана до Вирсавии, во все дни Соломона».

Вот оно как!

Соломон оказался также и отличным администратором, назначив на все ключевые должности в государстве близких родственников по материнской линии. Зная свой любимый народ как облупленный, Соломон решил слегка ослабить израильские племена, дабы те поменьше между собой грызлись, с завидной регулярностью пуская друг дружке кровь. Сделать сие оказалось непросто, но молодой царь и тут нашёл подходящее решение, разделив страну на двенадцать административных округов. Во главе каждого из них он поставил своего родственника по материнской линии, строго приказав наместникам: «Пороть мерзавцев плётками из хвостов броненосцев лишь при одном намёке на междоусобную вражду».

Армия тоже подверглась глубокой реорганизации. Старые пердуны покойного Давида были безоговорочно переведены на относительно спокойную службу дворцовой стражи. Таким образом средний возраст защитников Израиля с семидесяти восьми уменьшился до тридцати.

Прежний царь, как известно, уважал исключительно пехоту, а сам во время боя смешно скакал на хромом верном ослике по имени Наум Гершкович. Но и тут была сокрыта немалая хитрость, ибо враги при виде приближающегося войска со скачущем на осле предводителем валились с ног от смеха, становясь лёгкой добычей для иудейских пехотинцев.

Ослик, конечно, осликом, но ситуация в целом выходила нелицеприятная, поскольку Соломон получил в наследство устаревшую, не соответствующую требованиям времени армию. Теперь следовало модернизировать войска и, прежде всего, преодолеть глубоко укоренившееся предубеждение израильтян против конницы. А всё дело в том, что пехотинцем сражаться было безопасней, да и бежать с поля битвы если что намного сподручней. Другое дело лошадь либо колесница, штука заметная и неповоротливая. Ко всему ещё многое зависело от искусства возницы, если в боевом экипаже ехало два либо три человека, а полагаться в бою на кого-то другого ни один иудей категорически не желал, всегда доверяя только собственной силе и смекалке.

Несмотря на яростное противодействие консервативно настроенных военных чиновников и простых израильских солдат, Соломон организовал мощный конный корпус, состоящий из нескольких тысяч боевых колесниц и всадников. Также не избежали модернизации армейские обозы, в которые были введены вместительные повозки и конные упряжки с усиленной охраной.

В ряде крупных израильских городов построили конюшни - залог благополучия богатой страны, ибо лошади в те далекие времена были чем-то вроде конвертируемой валюты. Если куда и следовало вкладывать кровно заработанные деньги, так это исключительно в коневодство и доход вам в будущем был строго гарантирован. Самые большие конюшни возвели в легендарном городе-крепости Мегиддо, где был расквартирован крупнейший отряд новой конницы.

Благодаря этим нововведениям ещё больше укрепилась мощь израильского государства, а Соломон в очередной раз прослыл великим мудрецом и продвинутым реформатором.

Глава 23 Как царь Соломон построил храм

«Знания много места не занимают».

Древняя иудейская мудрость.

На четвёртом году своего славного царствования Соломон решил, наконец, исполнить последнюю волю покойного отца царя Давида и воздвигнуть в Иерусалиме храм, достойный великого правителя.

Спросите, почему так медлил? Почему вспомнил о клятве отцу только через четыре года? Сие по сей день неведомо. Возможно причиной всему очередная сокрушительная победа врождённой лени над здравым смыслом или какие-нибудь другие веские причины, но, так или иначе, дело пошло.

Дело, конечно, пошло, но вот проблемы множились, словно прожорливая саранча, вызвавшая в легендарные времена пророка Моисея Тьму Египетскую.

Оказалось, что под рукой у иудейского царя нет ни хорошей древесины, ни искусных мастеров-строителей. Скандал вышел нешуточный, поскольку древесина как бы была, причём как бы в достаточном количестве, но это если верить как бы отчётам. Когда же открыли подземные хранилища, то обнаружили там исключительно пыль, паутину и кем-то оброненный в незапамятные времена кувшин из-под вина, где очень комфортно обосновалась тёплая семейка пауков средней ядовитости.

Главный дворцовый хозяйственник по имени Захарья Махаршак только руками недоумённо разводил и сокрушённо охал.

Видя такое дело Соломон окончательно озверел и, взяв чиновника за грудки, грозно спросил:

- А ну говори, собака, куда ценнейшую древесину дел?!!

Махаршак был близок к обмороку, а Соломон, к очередному припадку немотивированных убийств. Дело запахло жареным, причём непросто жареным, а хорошенько прокопченным на вертеле главным дворцовым хозяйственником.

- Ведь я заранее закупил всю необходимую древесину ещё четыре года назад сразу же после смерти отца, – зловеще проговорил царь. – Куда же она испарилась? Может сточили жучки-древоточцы?

- Да-да, они самые, – быстро закивал Махаршак. – У-у-у-у… проклятые…

И главный дворцовый хозяйственник погрозил смешным маленьким кулачком.

- Убью!!! – тихо пообещал Соломон и Захарья понял, что сия страшная угроза осуществится с минуты на минуту.

- Сознаюсь-сознаюсь… - сделав плаксивую рожу, истошно прокричал чиновник.

- Ну говори, гадина подколодная, – Соломон для верности крепко встряхнул мерзавца.

- Продал, всё продал!

- Кому?!!

- Тирскому царю Хираму.

- А… что б тебя… - и Соломон брезгливо оттолкнул всхлипывающего ворюгу. – Ты уволен без выходного пособия. Вон из моего дворца!!!

- Я всё верну… всё верну…

- Ну да, ну да… конечно, вернёшь… но сперва отработаешь на строительстве храма. В каменоломне.

И сопровождающие царя солдаты грубо схватили попытавшегося было спастись бегством проворовавшегося хозяйственника.

Конечно, если бы Соломона сопровождали старые верные гвардейцы Давида, у преступника был бы жирный шанс улизнуть, но к несчастью для последнего по прошествии четырех лет многие из старых бравых вояк окончательно выжили из ума и годились теперь разве что на корм аквариумным рыбам.

С древесиной всё было ясно.

Ну а что касается мастеров-строителей, то в Израиле таких отродясь не водилось. Что-либо строить приглашались специалисты из других царств. Пришлось сцепив зубы обращаться за помощью к царю Хираму.

Вскоре был заключён весьма взаимовыгодный для обеих сторон коммерческий договор и тирский царь снабдил Соломона кедровым и кипарисовым деревом. Дерево доставлялось по морю в Яффу, а оттуда израильские носильщики под присмотром сил регулярной армии перетаскивали его в Иерусалим. Для ускоренной рубки леса приказал Соломон некоему Адонираму (далёкому родственнику по материнской линии) создать армию подневольных ханаанских рабочих в основном из бродяг и прочих деклассированных элементов, которые только коптят иудейское небо, вместо того чтобы приносить государству пользу.

Рабочая армия насчитывала свыше тридцати тысяч человек, что только говорило в пользу мудрого решения царя. Столько оголтелых бездельников не было в то время ни в одной земле. Рабочих разбили на группы (чтобы те не подняли «народное» восстание) и поочередно сменами отправляли на несколько месяцев в Тир, дабы помогать финикийцам рубить деревья и вязать плоты для сплавления древесины речным путём.

Также согласно заключённому договору царь Хирам прислал в Израиль лучших своих мастеров во главе со знаменитым архитектором и художником-кубистом Даливадоросом, который тут же предложил Соломону написать его портрет. Иудейский царь благосклонно согласился и, усевшись на трон, принялся позировать непревзойденному тирскому гению. Пока художник работал с куском папируса, натянутым на деревянную раму, Соломон тихо приказал своим самым верным людям проверить прибывших мастеров-строителей на присутствие в их плотных трудовых рядах шпионов - соглядатаев. Царь Хирам, конечно, мужик вроде как правильный, но мало ли там чего.

- Пощупайте этих знатоков современной архитектуры за вымя, но только осторожно, дабы они ничего не заподозрили.

Верные люди молча вняли, бесшумно растворившись в огромных коридорах дворца и Соломон с чувством глубокого удовлетворения продолжил позировать гению. На создание портрета правителя Израиля ушло несколько дней и всё это время художник категорически отказывался показывать свою незаконченную работу. Наконец торжественный день настал и, убрав кусок ткани улыбающийся Даливадорос продемонстрировал Соломону своё бессмертное творение.

Сперва царь был глубоко задумчив, затем на его лице появилась лёгкая тревога, медленно переросшая в глубокое недоумение… но разозлиться Соломон так и не успел. Черты умного волевого лица внезапно разгладились, уста подёрнула лукавая улыбка и через несколько коротких секунд владыка Израиля безудержно хохотал, схватившись за трясущийся живот. Такой истерики у царя не помнил никто из придворных. На звуки безудержного веселья сбежалось пол дворца, в том числе и красавица мать Соломона Вирсавия.

Художник с видом оскорблённого в лучших чувствах непризнанного гения мрачно отмалчивался в сторонке.

Приковыляли наиболее мобильные дедушки из старой верной гвардии Давида и, подслеповато щурясь, уставились на загадочную работу:

- Ай-яй-яй-яй-яй… - сокрушённо покачал головой один из старичков, после чего тихо заплакал.

- Что это за гадость?!! – гневно уперев руки в бока, громко спросила мать слегка успокоившегося самодержца.

- Это мой портрет! – прыснув в кулак, ответил Соломон.

- ЧТО-О-О-О…

- Да-да именно так, мама, именно так!

- Но кто… КТО посмел нарисовать эту пакость?

Из немного перепуганной толпы придворных храбро выступил творец, оскорблённый до самых тёмных глубин своей мятежной души:

- Портрет нарисовал я!!! – и бесстрашный гений картинно взмахнул длинной кистью сделанной из шерсти срезанной с обезьяньих хвостов.

- Этот человек непоправимо болен, – зашептала Вирсавия, склонившись к раскрасневшемуся сыну. – Его следует немедленно изолировать от цивилизованного общества. Прикажи страже схватить его или я сама это сделаю. Он оскорбил тебя в стенах твоего дворца и это просто неслыханно.

- Погодите, мама!!! – Соломон весело посмотрел на застывшего у картины с гордо задранным носом творца. – Ваше необдуманное предложение может обернуться весьма неприятным дипломатическим инцидентом, который вполне может привести к войне. А мне такое сейчас совсем не нужно, в особенности, в разгар строительства храма. Этот человек придворный художник самого царя Хирама и я не могу его взять и просто так выставить из страны.

- Но что же делать? – в отчаянии всплеснула руками Вирсавия.

- Давайте попросим этого… несомненно неординарного художника объяснить нам таинственное значение изображённого.

Мать не возражала и Соломон очень вежливо попросил гения растолковать отдельные моменты художественной композиции, насыщенной всевозможными абстрактными символами и глубокими аллегориями.

- Что вас конкретно интересует? – с готовностью спросил художник.

Встав с трона, Соломон подошёл к картине поближе.

- Ну… к примеру… центральная часть…

- Чёрный квадрат, – кивнул Даливадорос.

- Именно! – подтвердил царь. – Хотелось бы знать, что это?

- Это вы!

- Но…

- Видите эти маленькие ножки чуть ниже квадрата?

- Которые кривые?

- Нет, которые тонкие.

- Кривые.

- Тонкие.

- Ну, допустим… - в очередной раз проявил мудрость Соломон, не желая спорить с ненормальным. – Но почему я представился вам в этаком… мягко говоря экзотическом виде?

- Каждый человек загадка, – спокойно ответил художник. – Знаете, есть такое известное выражение, «чужая душа сплошные потемки». Вот! Перед вами наглядный пример.

- Ну хорошо, – согласился царь. – А что это здесь в углу похожее на… даже не знаю как и назвать… похожее, простите, на кляксу…

- То самое и есть, что вы назвали, – нагло объявил гений.

- То есть вы хотите сказать…

- Именно клякса!

- И каково значение сего символа?

- Ну, поначалу я капнул туда краской совершенно случайно в порыве внезапного вдохновения… - нехотя признался художник. – Но чуть погодя не стал исправлять казалось бы досадную ошибку. Эта клякса олицетворяет ваш будущий храм.

- А почему она не имеет чётких очертаний?

- Потому что храм ещё не построен.

- Ну а жёлтый цвет краски?

- Если я не ошибаюсь, храм будет посвящен иудейскому богу? – с важным видом уточнил художник и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Желтый цвет символизирует солнце, а солнце, как известно, основополагающая часть любого бога.

- Великолепно!!! – царь звонко хлопнул в ладоши, дивясь феноменальной изворотливости художника. – И последнее…

Соломон смущённо обернулся, глядя на негодующе сжимающую кулаки мать.

- Вот эта штука… растущая прямо из верхушки чёрного квадрата…

- Из вашего лба, – поспешно вставил безумец.

- Гм… даже так… если я не ошибаюсь… а я вряд ли ошибаюсь, поскольку изображённое вполне очевидно, то это…

- Всё правильно, это мужской детородный орган, – дерзко подтвердил художник.

- Но почему?!! – Соломон в очередной раз недоумённо развёл руками, призывая в свидетели всех собравшихся, которые опасливо поглядывали на тирскую знаменитость, стараясь держаться от гостя как можно подальше.

- Сей яркий символ олицетворяет верховную власть, – выдержав небольшую паузу, ответил художник. – Безграничное доминирование тирана-царя над простым забитым народом.

- Но почему этот орган растёт прямо из моего лба?

- Таково моё виденье! – грозно ответил гений и даже с чувством топнул обутой в дорогой сандалий ногой.

- Спасибо, – вежливо улыбнулся психу царь. – Вы свободны.

И слегка обиженный гений, гордо подняв голову, в гробовом молчании покинул дворец. Придворные поспешно расступались перед ним, словно тот был прокаженным…

- Художника не трогать, – быстро распорядился владыка Израиля, вернувшись на трон. - Картину сжечь на заднем дворе, причём немедленно. Место сожжения оцепить и потом продезинфицировать.

- Однако мне кажется… - попыталась возразить Вирсавия.

- Мама, давайте не будем спорить, – строго посмотрел на неё Соломон и инцидент на том был исчерпан.

Однако занимательная история загадочной картины безумного Даливадороса к удивлению не закончилась. А всё дело в том, что царю по большому счету, конечно, следовало бы проследить за процессом сожжения гнусной картины, ибо тут же нашлись ушлые личности из числа разбирающихся в живописи придворных, которые картину элементарно умыкнули, придав огню вместо неё купленный по дешевке на распродаже портрет здравствующего египетского фараона по неведомой причине изображенного с двумя головами. Как видно и в стране гигантских пирамид также проживало немалое количество душевнобольных представителей художественно-изобразительного фронта.

Благополучно избежавшее уничтожения полотно тайно перекочевало в тирские земли, где было за огромнее деньги продано царю Хираму, слывшему большим ценителем всего оригинального и нестандартного. Хирам всё ломал свою голову, кто именно (а то что перед ним чей-то портрет сомнений не вызывало) был изображён на довольно большом куске папируса. К счастью, поясняющей подписи под картиной не было как и автографа автора, иначе случилась бы между тирцами и иудеями великая кровопролитная война.

***

Безумного художника пришлось на время обезопасить, ибо у того неожиданно возникло непреоборимое желание разукрасить в растущем на глазах храме каменные стены. По личному распоряжению Соломона непризнанного в Израиле гения постоянно сопровождали сотрудники ТИС - тайной иудейской службы, следящие за тем, чтобы знаменитый гость благополучно перекочёвывал из одного пивного заведения в другое, не успевая как следует протрезветь. Разумеется в таком плачевном состоянии держать в руках кисть было решительно невозможно.

А храм рос не по дням, а по часам. Возводили великолепное строение на холме Офел, вершину которого предварительно срезали и уравняли. Для расширения внутренней площади территорию окружили стеной из хорошенько обтёсанных каменных глыб скреплённых оловом. На вершину холма вела удобная протоптанная дорога, по которой все желающие попадали во внешний двор, где постоянно толпились жители Иерусалима, дававшие строителям «ценные» советы, вследствие чего между тружениками и зеваками регулярно случались нешуточные драки. Но стража всегда была начеку, разнимая дерущихся ещё до того как из складок длинных одежд выскакивали острые ножи.

Вторая стена поскромнее окружала внутренний двор – основное место религиозных обрядов. Посредине стоял жертвенник, на котором горел вечный огонь всесожжения. Рядом установили «медное море» - медный колодец, заполненный водой для обмывания жертвенных животных. Одним словом всё делалось по высшему классу.

По окончании строительства храма занявшего около семи месяцев, состоялось большое торжество по случаю установления внутри знаменитой святыни – ковчега завета. Во время торжества толпы народа заполнили внешний двор, а на внутреннем должна была пройти церемония посвящения и установления ковчега.

Ковчег завета представлял собой деревянный ларец, украшенный искусной резьбой, в котором покоилась каменная скрижаль великого пророка Моисея. По одним слухам скрижаль была одна по другим две, хотя возможно правы были обе спорящие стороны. Скрижаль и впрямь была одна, но только расколотая неким неосторожным древним хранителем на две одинаковые части. Ларец тщательно охранялся огромными статуями, изображавшими херувимов – могучих бородатых мужиков с крыльями. Статуи были вырезаны из оливкового дерева и покрыты толстым слоем золота.

Торжество в честь завершения строительства храма прошло как по маслу. Вокруг жертвенника собрались старейшины израильских племён, жрецы в белых ниспадающих одеждах, придворные вельможи, певчие, арфисты, кимвалисты и сто двадцать трубачей-виртуозов.

В общем негде даже финику упасть.

Обстановка была тоже соответствующая: жара (от огня в алтаре и многочисленных курилен) и духота (из-за огромного количества людей).

Соломон в пурпурном роскошном плаще и в золотом царском венце сидел на престоле. Сзади него выстроились пятьсот воинов личной гвардии, включая двух дряхлых современников Давида. Каждый воин держал в руках щит из чистого золота. Щиты специально пронумеровали и при помощи крепкой цепочки прикрепили к запястью каждого солдата.

Далее подробно описывать историческое действо излишне. Ну, разумеется, случилось жертвоприношение, заиграла музыка, внесли ковчег, спели гимн «Явись-ка, Яхве, дрогнет враг!», унесли ковчег. Ну и прочее, согласно заранее составленному плану. Дым от постоянных ритуальных сожжений резал глаза, струнные музыканты, лишённые возможности лицезреть свои руки, играли вразнобой, трубачи истошно гудели ну и вполне логично, что когда дым, наконец, рассеялся могучие воины из личной гвардии Соломона не досчитались доброго десятка золотых щитов. Крепкие на первый взгляд цепи, идущие к запястьям, были аккуратно перекушены, причём при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что перекушены не специальным кузнечным инструментом, а чьими-то алчными зубами.

Когда суматоха, вызванная пропажей щитов, наконец, улеглась, Соломон сокрушённо покачав головой торжественно встал во весь рост, дабы толкнуть историческую речь:

- Точно так, как не знаешь ты, откуда стало дыханье и кости, откуда в беременной утробе, так не знаешь ты дел Бога, создающего всё! – так красиво начал мудрый царь. – Всему свой час, и время всякому делу под небесами: время родиться и время умирать… время разрушать и время строить… время разбрасывать камни и время собирать камни… время молчать и время говорить.

Воцарилась глубокая тишина, ибо присутствующие с благоговением прислушивались к высоким речам. Царь много ещё чего потом говорил, однако все его слова, в конечном счете, сводились к просьбе Яхве не лишать Израиль своей милости. В конце концов, стало ясно, что Яхве внял высоким просьбам, ибо огонь за спиной Соломона неожиданно вспыхнул ярким светом, обдав слишком близко стоящих жрецов снопом живописных искр. Жрецы с криками отскочили прочь, туша дымящиеся полы длинных одежд.

- Великий бог ответил нам! – с облегчением улыбнулся царь, простирая к куполу храма унизанные драгоценностями руки. – Веселитесь люди и пусть ваши празднества длятся ровно четырнадцать дней и ночей!!!

Толпа разразилась ревом всеобщего одобрения, а Соломон подумал о том, что спрятавшийся за алтарём надёжный человек явно переусердствовал с количеством горючего порошка специально привезенного из Египта. Египтяне знали толк в таких делах и, особенно в том, что касалось зрелищных религиозных церемоний. Впрочем, всё завершилось благополучно. Вся страна веселилась и пировала. Жертвенники в честь Яхве полыхали даже в самых отдалённых концах Израиля.

Большего трудно себе было и пожелать.

***

Однако царь Соломон не ограничился возведением одного единственного храма, сосредоточившись также на усилении обороноспособности страны. Кроме всего прочего не мешало построить себе подобающую царскую резиденцию, но уже не за свой счет, а за счёт благодарного народа. Недаром же те так весело пировали целых четырнадцать дней и ночей, здорово опустошив казну Иудеи.

Дворцовый комплекс начали возводить рядом с новым храмом, дабы не нужно было, если что, далеко ходить. Собственно царская резиденция имела два крыла. В одном жил Соломон и его самые верные соратники, а в другом обитала гордая дочь египетского фараона со свитой. Огромные помещения были спроектированы таким хитрым образом, что даже при очень большом желании муж с женой встретиться могли ну разве что один раз в месяц.

Соломон лично проектировал дворец вместе с самыми знаменитыми иудейскими архитекторами, съевшими не одну собаку на создании хитроумных тайных комнат и коридоров в старой резиденции покойного Давида.

Молодая жена настолько осточертела царю (в особенности надменным выражением вечно чем-то недовольного лица) что он желал видеть её как можно реже, да и на любовном ложе египтянка была довольно холодна, изображая по большей части мумию. Странные в этом Египте женщины.

Как ни старался Соломон так и не смог выяснить, как там у древних соседей обстояло дело с любовными нравами. Царю даже удалось достать тайно привезённое из Египта особое литературное произведение, которое имело странное, но многообещающее название, «Про это самое». Однако просмотрев без сомнения замечательнейший трактат, занимающий несколько длинных свитков папируса, Соломон так ничего и не понял, несмотря даже на всю свою феноменальную мудрость. Картинки были забавные, надписи полные глубокого философского смысла, но вот как всё это соотносилось непосредственно с физическим актом…

На картинках выполненных с большим мастерством были изображены невероятные существа с человеческими телами, но головами всевозможных животных. Чаще всего среди них встречался загадочный стройный мужчина с собачьей головой. Да, несомненно, тела были обнажёнными, полными откровенного эротизма, но на этом пикантность древнего трактата, к сожалению, заканчивалась.

Совершенно отчаявшись царь пригласил во дворец одного старого беглого египтянина, проживающего в Иерусалиме под иудейским именем Хаима Урии. Что он там когда-то натворил в Египте и почему ему пришлось оттуда бежать так и осталось загадкой, хотя злые языки и намекали одно время на некую неприятную коллизию с криминальным душком. В увлекательнейшей истории фигурировал не только сам Хаим, но и разорённые могилы усопших египетских правителей, воскрешённые при помощи чёрной магии покойники, осквернённые невинные девы, похищенные младенцы и проклятие фараонов.

В общем, как видно крайне интересным человеком был этот загадочный египтянин с феноменально яркой биографией.

Когда сильно смущаясь и даже слегка краснея царь продемонстрировал старику сокровенный трактат, тот отреагировал совершенно спокойно и пожав острыми плечами ответил, что сие несомненно древнее и уважаемое произведение полностью посвящено погребальным обрядам египетского народа.

«Так вот значит как следует понимать интригующий заголовок «Про это самое» - подумал Соломон, а вслух ткнув пальцем в одну из обнажённых фигур спросил:

- Скажи-ка мне, старый друг, кто этот странный фантастический персонаж?

Старец прищурился, подслеповато рассматривая яркую картинку. Рисунок изображал обнажённого мужчину с головой пса. Царя этот страшила заинтересовал только потому, что благоверная находясь не в духе в их редкие встречи на брачном ложе, иногда называла Соломона собакоголовым чурбаном.

- Это бог Анубис!!! – наконец рассмотрев фигурку, ответил Хаим Урия. – Ключевой персонаж «Книги Мёртвых». Весьма опасное существо, злопамятное, вредное, мстительное… Ваш Яхве импонирует мне намного больше, но вот беда… я уже не могу поменять веру и сделать себе обрезание, а так хотелось бы…

Соломон не стал спорить, однако на супругу сильно обиделся, ибо та явно хотела его оскорбить.

***

Для охраны иудейских границ и важных торговых путей царь Соломон укреплял города и строил новые крепости. На севере, к примеру, он окружил мощными стенами и башнями города Гацор и Мегиддо, а в центре страны - Гезер, Бефорон и Валааф. Во всех этих крепостях стояли в боевой готовности отряды конницы и пехоты.

Соломон оказался также умелым торговцем, поддерживая оживлённые торговые отношения с соседними государствами. В Киликии он по дешёвке скупал лошадей и продавал их за двойную, а то и тройную цену в Месопотамию и Египет. Лошади шли в дело самые разные и особенно выгодно уходили старые клячи с искусственно подкрашенными шкурами и выбеленными при помощи песка зубами. Из Египта в свою очередь завозились отличные боевые колесницы (большая часть из них были угнанными), которые после перебивки имён владельцев перепродавались в другие страны, разумеется по значительно большей цене. Так уже в древности рождалась легенда о невероятном коммерческом гении еврейского народа.

Кроме всего прочего Соломон занялся очень выгодной морской торговлей несмотря на то, что израильтянам было совершенно незнакомо кораблестроение и мореплавание. Здесь снова помог щедрый союзник, тирский царь Хирам. С его неоценимой помощью был построен в заливе Акаба порт Ецион-Гавер, откуда каждые три года уходил флот в таинственную страну Офир, где по слухам жили чернокожи женщины весьма агрессивного нрава. О мужчинах земли Офир информации и вовсе не было. Возвращающиеся моряки по большей части мрачно отмалчивались, однако то что они привозили на своих кораблях… Взамен медной руды, которую добывали в израильских рудниках и переплавляли в специальных печах, корабли Соломона привозили ценные товары: золото, серебро, слоновую кость, сандаловое дерево, дрессированных обезьян, павлинов и тех самых женщин загадочного чёрного цвета.

Правда с последними очень часто случались неприятные казусы, ибо предприимчивые иудейские личности с торговых кораблей иногда выдавали крупных обезьян за экзотических представительниц женского пола. И впрямь на первый взгляд разницы никакой, ну разве что чрезмерная волосатость. Жертвой мошенников становились, как правило, престарелые богатые эротоманы с плохим зрением.

Так один почтенный иудейский гражданин (пожалуй, не станем упоминать его имя) за огромные деньги приобрёл такую «девушку» и сожительствовал с нею в течение нескольких лет, пока один из молодых родственников с нетерпением ждущих богатого наследства от состоятельного великовозрастного дядюшки робко не заметил, что экзотическая рабыня уж больно странно себя ведёт: постоянно ест бананы, издаёт резкие неприятные звуки и часто висит на потолочной балке в столовой. Вышел большущий скандал, дошедший до самого Соломона. Виновные были тут же схвачены и строго покараны продолжительным изгнанием из цветущих богатых земель Израиля.

Из сандалового дерева, ввозимого из страны Офир, царь велел построить в своём дворце лестницы и перила, а из слоновой кости вырезали роскошный новый трон. Но всех немалых богатств, к сожалению, не хватило на покрытие расходов на строительство, вооружение, развлечения и пр. Пришлось Соломону брать взаймы у старого друга царя Хирама сто двадцать талантов золота. В залог Соломон отдал двадцать галилейских городов. Но когда тирский царь поехал осмотреть эти города, то понял, что здорово лоханулся, ибо вместо цветущих населённых пунктов обнаружил жалкие развалины, среди которых бродили злобные уличные собаки. Выбравшиеся из руин головорезы из банды знаменитого еврейского разбойника Ицаха Кровавые Пейсы числом под сотню не только ограбили богатый картеж гостя, но и потребовали за царя большой выкуп в шекелях у безутешной супруги и сыновей.

По слухам лично пеленая верёвками орущего благим матом тирского царя, Ицах Кровавые Пейсы ласково приговаривал:

- Если ты, козлиная харя, устроишь нам подляну, моя благодарность тебе таки не будет знать никаких границ…

Соломон попытался было вмешаться, но гордые иудейские бандиты только плюнули под ноги уполномоченному посланцу правителя Израиля, так что родственникам Хирама пришлось как следует раскошелиться.

После чего с трудом возвратившийся на родину царь произнёс крылатую историческую фразу:

- Ноги моей больше не будет в этом их вонючем Израиле.

Сказал, как отрезал, и больше на территории Иудеи никогда не появлялся и деньги Соломону тоже больше никогда не занимал к немалому расстройству последнего.

Глава 24 Царь Соломон и царица Савская

«Да убережет тебя Бог от дурных женщин,

от хороших спасайся сам!».

Древняя иудейская мудрость.

Слухи о мудрости Соломона и великолепии его двора разлетелись по всему миру, плодя многочисленных завистников, но никто не смел пойти войной на процветающее богатое государство, ибо в те далёкие времена Иудея была как никогда сильна. Ну а чего тут удивляться, «золотой век» как-никак. Стремительный расцвет предвещающий далекий, но неизбежный упадок. Ведь любая древняя империя, словно живое существо имеет возраст, исчисляемый иногда десятилетиями, а иногда и целыми веками. Крах неизбежен, но разве задумываются об этом счастливцы, живущие в «золотую» эпоху?

Конечно же, нет.

Им повезло родиться в благополучный период, но вот их детям… их детям наверняка суждено хлебнуть горькую чашу времени неизбежных пагубных перемен. Впрочем, не будем о грустном…

Докатились невероятные слухи о царе Соломоне и до царицы Савской, проживающей в далёкой мало кому известной в то время Аравии. Царица решила лично отправиться в Иерусалим, дабы воочию убедиться в правдивости невероятных слухов.

Её появление в столице Израиля было подобно раскату грома среди ясного, хорошенько пропаленного полуденным солнцем неба. Длинный караван надменных аравийских верблюдов в богатых ярких чепраках украшенных золотом, медленно проплывал по улицам переполошившегося Иерусалима.

Было непонятно как такое богатство могло в целости и сохранности передвигаться по небезопасной во многих местах территории Иудеи. Но ларчик открывался просто – на величественных «кораблях пустыни» ехали суровые аравийские воины, лица которых скрывали белые шарфы куфии. Каждый воин держал правую руку на рукояти огромного изогнутого меча и связываться с такой охраной, разумеется, никто из знаменитых разбойников Израиля не решался.

Даже сам Ицах Кровавые Пейсы, по слухам наблюдавший издалека за караваном, проходящим по контролируемой им территории, сокрушённо покачал головой и, смачно сплюнув себе под ноги, мрачно изрёк:

- Таки слишком рискованно!

И его верные головорезы, числом три десятка, спрятавшиеся за огромным камнем проводили богатую, но недоступную добычу жадными грустными глазами…

Кроме грозных воинов пустыни верблюды везли придворных вельмож, женщин и бесчисленные дары Соломону: золото, драгоценности, благовония. Сама царица ехала в паланкине, который качался на огромном белоснежном верблюде.

Соломон, облачённый в пурпур и золото, с большим нетерпением ждал богатую гостью в тронном зале. Царю тоже было свойственно пускать пыль в глаза. Хвастаться он любил, однако сейчас им двигало вовсе не обычное хвастовство, а назревающее банкротство, слишком близко подкравшееся после опрометчивого строительства очень уж дорогого храма. Дела следовало немедленно поправить за чужой счёт. Вариантов было немного. А точнее, всего лишь два: грабёж соседних государств и грабёж своих же сограждан.

Оба варианта сильно не нравились Соломону, ибо разрушали с таким трудом урегулированную внешнеполитическую и внутреннюю обстановку в стране. Не факт что соседи не смогут достойно ответить на подлые поползновения агрессора. Ну а что касается своих же собратьев, то с ними шутить и вовсе не следовало. Восстанут, поднимут на копья и что тогда делать?

«Охмурю её всю и женюсь на ней!» – так решил для себя Соломон, с нетерпением ёрзая на троне.

- Ну что же там, где же она? – обеспокоено спрашивал царь у суетящихся в тронном зале слуг поспешно наводящих и так уже идеальный порядок.

- Уже скоро! – ответил один из солдат до пояса свесившийся в открытое окно дворца, выходящее аккурат на центральную улицу иудейской столицы.

Соломон понимал, что царица ни в коем случае не должна заподозрить плачевное состояние финансов владыки Израиля. Посему царь облачился в свои лучшие одежды, готовя безумный по своему расточительству, но такой необходимый пир. На гостью следовало произвести неизгладимое впечатление, и он его, несомненно, произведёт.

Однако, увидев вошедшую в тронный зал женщину, Соломон слегка смешался. В голове царил полный кавардак, будто мысли смял ворвавшийся в одно ухо знойный самум. Ветер аравийских пустынь здорово порезвился в закоулках памяти и, поиграв в лапту с неожиданно загоревшимися ярким пламенем плотскими желаниями, вылетел прочь через второе ухо, пронзив таким образом кружащуюся голову насквозь. Все хитрые планы летели в ненасытную утробу непредсказуемости, ибо царь почувствовал что немножечко влюбился.

Однако рациональность всё-таки взяла верх над безумным порывом, быстро наведя в мудрой голове царя идеальный порядок. Ведь влюбленный, как правило, совершает массу нелепых ошибок, что совершенно не соотносилось с довольно определёнными планами Соломона относительно царицы Савской.

Но как же тяжело было оторвать взгляд от идеальной фигуры, соблазнительно вырисовывающейся под тонким щёлком расшитого золотом платья. Как трудно не восхищаться смуглым утончённым профилем с изысканными чертами, как можно не погрузиться в огромные чёрные, горящие многообещающим огнём глаза...

«Ну уж нет… - Соломон хорошенько встряхнулся, будто пёс вылезший из ледяной воды. – На меня все эти хитрые женские чары давно уже не действуют».

Вот тут то и наступило окончательное отрезвление и в поначалу сбитом с толку царе вновь проснулся гениальный еврейский дипломат и предприниматель.

- Прошу вас, дорогая, не стесняйтесь, это такая честь для меня…

Встав с трона, царь величественно спустился к учтиво поклонившейся царице и, взяв её изящную ручку, деликатно поцеловал тонкую источающую нежный аромат бахура кожу.

- Тлебата мундра атир… - тихо ответила царица.

- Ах ты, что б меня… - хлопнул себя по лбу Соломон. – Кто-нибудь немедленно приведите ко мне моего штатного переводчика Авесалома Левенсона!!!

Запыхавшийся толстый иудей ворвался в зал минутой позже:

- Авесалом, зараза, где ты всё время шляешься? – с нетерпением воскликнул разнервничавшийся царь.

М-да об этой неожиданной преграде он как-то совсем не подумал. Проклятый языковый барьер, разница культур, обычаев, в конце концов… Масштабней нужно мыслить, масштабней… впрочем, что уже рвать на себе пейсы…

- Я ни разу вас не понимаю… - обиженно ответил переводчик. – И я решительно имею вам кое-что сказать… Я таки давно смирился с ролью главной дворцовой мишени для всевозможных насмешек. Что я вам бадхен в самом-то деле? И если бы не высокая оплата моих профессиональных услуг, то давно бы меня туточки совсем не было…

- Авесалом, ша! – грозно рявкнул Соломон. – На карту поставлено всё. В том числе и твоё благополучие в купе с благополучием всего Израиля!!!

- Ну… в таком случае я таки готов помочь, – осторожно согласился переводчик. – Из каких земель прибыла эта красивая шиксе?

- Красивая шиксе! – передразнил царь. – Перед тобою сама царица Савская, деревенщина, почтительно поклонись ей и одежду свою поправь, а то выглядишь так, будто тебя только что сняли с какой-то распутной девки!

- Таки сняли, – сварливо подтвердил Левенсон, после чего отвесил богатой экзотической гостье вежливый поклон. – Так из какой вы говорите, она прибыла страны?

- Из Аравии! – теряя остатки терпения буркнул Соломон.

- Откудава?!!

- И это ТЫ спрашиваешь меня?!! – взревел царь. – Лучший языковед всего Израиля!!!

- Гм… - переводчик слегка смешался и так обратился к царице. – Абвала маввалатур птурас птуристик…

Гостья испуганно переглянулась со своей многочисленной свитой, выглядевшей крайне растеряно.

- М-да… - пробормотал Соломон. – Начало многообещающее.

- Тюре ксуту миксапур илрат?

Такая же реакция.

- Мнате велабма кюсарс текелэ?

Неожиданно царица резко развернулась и влепила лучшему языковеду Израиля звонкую пощечину.

- Здравствуйте вам здесь, - обижено проговорил Авесалом, потирая пылающую щёку. - Но, кажется, я таки нащупал знакомую языковую группу…

- Что ты ей сказал, скотина? – царь уже был готов задушить подлеца собственными руками и лишь присутствие важной гости сдерживало его от неминуемой расправы над придурковатым толмачом.

- Я вас таки умоляю… ничего такого смертельного ведь не случилось…

- Переведи мне, причём НЕМЕДЛЕННО!!!

- Ну я поинтересовался… - переводчик на всякий случай отошёл от разозлившейся царицы подальше, - на какой конюшне она была зачата…

- О горе на мою несчастную голову! – потряс над головой кулаком Соломон. – А я дурак тратил деньги, посылая тебя на обучение в далёкие страны, а ты видно только и делал, что шлялся там по экзотическим борделям, где и пополнял свой словарный запас. Так ведь, а ну отвечай?!!

- Так в этом же весь цимес… - возразил Левенсон.

Соломон посчитал в уме до дести и коротко бросил:

- Переводи!

- Таки что?!! – испугался переводчик.

- То, что я сейчас буду ей говорить!

- А… ну… давайте…

- Дорогая моя… - царь изобразил на своём умном лице самую обаятельную улыбку из всех что были в его арсенале, так он обычно улыбался, когда вёл переговоры с тирским царём Хирамом, которому постоянно был что-то должен. – Прости моего слугу за случившееся недоразумение, ибо не ведал он что говорил.

- Я вас таки умоляю, как это не ведал? – возмутился Авесалом. – Вижу вы очень хочете сделать мне вырванные годы, выставив в глазах высоких гостей каким-то презренным йоцмахом? Желаете полный бэгробэн моей репутации, да? И какой я вам здесь слуга? Я свободный еврей и волен идти тудой кудой захочу и делать там что хочу! Вот даже прямо сейчас возьму и уйду и никто мне даже слова не скажет…

- Переводи! – улыбаясь сквозь зубы, процедил Соломон. – Удушу!!!

Угроза подействовала и Левенсон разразился длинной замысловатой тирадой. Царица поняла, коротко кивнув, и, по всей видимости, прощая допущенную в самом начале встречи оплошность. Затем гостья что-то произнесла на своём кошмарном языке и лицо у переводчика после этой фразы слегка вытянулось.

- Что она сказала? – тут же оживился Соломон.

- Сделала мне комплимент! – ответил совершенно ошарашенный переводчик.

- Что?!!

- Именно так!

- В каком это смысле?

- Говорит я очень красивый мужчина!

- Не может быть?!! – Соломон недоверчиво смотрел на экзотическую красавицу. – Ты же на верблюда похож которого скрестили со старым облезлым ишаком.

- А шо вы вообще знаете за эту жизнь? – в очередной раз обиделся переводчик. – Таки не делайте мне мозг беременным… я красив и строен как царь Давид.

- Я просто пытаюсь в очередной раз зачать в тебе разум, – скептически скривился царь. – Но как видно всё тщетно…

И Соломон щедрым жестом указал царице на открывшиеся двери, ведущие в пиршественный зал.

***

Если роскошь дворца и поразила экзотических гостей, то внешне они своего восхищения чужим богатством нисколько не проявили. Вели себя скромно, но с достоинством. Царь усадил знатную гостью на почётное место справа от себя, слева же сидел ненавистный переводчик, выглядевший спесивей чем обычно, что объяснялось сложившимся обстоятельствами. Понимал, мерзавец, что он единственный в своём роде и что без него у Соломона не получится с царицей даже простейших политико-экономических переговоров.

- Смотри мне! – погрозил Левенсону Соломон. – А то я тебе покажу где у курицы сиськи! Следи за своим языком и хорошенько подумай несколько раз прежде чем переводить, иначе сгною в тюрьме.

- Ой-вэй… только не делайте мне смешно… - дерзко ответил переводчик. – Вы слишком много шекелей потратили на моё обучение, чтобы так запросто сгноить меня где бы то ни было.

«Однако какой наглец!!!» – гневно подумал царь, мило улыбаясь царице.

Как же соблазнить красавицу, когда не можешь с ней нормально общаться?

Соломон решил использовать всю мощь своего немалого интеллекта, но интеллект, к сожалению, пасовал перед столь сложной неразрешимой задачей.

«Может общаться с ней на языке жестов? – в панике искал подходящее решение царь. – А вдруг неправильно поймёт и как влепит… но уже мне. Нет, не годится».

Язык тела, конечно, хорош, но до него ещё следовало добраться, в смысле добраться до прекрасного тела царицы и добраться не просто так, а дипломатически правильно, не нарушая чужие обычаи и предрассудки.

Кошмар!

Постоянно пихая локтём в бок разомлевшего от вина переводчика Соломон, наконец, смог завязать неспешную светскую беседу. Очень скоро выяснилось, что царица прибыла в Иерусалим с довольно определённой целью. Оказывается торговый путь, именуемый «Дорогой благовоний», по которому жители Аравии вывозили свои товары в Египет, Сирию и Финикию, проходил вдоль Красного моря и пересекал территорию подчинённую Израилю. Царицу беспокоило благополучное продвижение своих караванов, которое всецело зависело от доброй воли Соломона.

- Мы это обязательно обсудим, но чуть попозже… - вкрадчиво ответил царь, то и дело непроизвольно заглядывая в глубокий вырез платья знатной гостьи.

Кстати иудейские законы того времени совсем не воспрещали иметь царям несколько жён, посему Соломон и лелеял вполне конкретные планы в отношении царицы Савской.

Итак, становилось ясно, что вовсе не слухи привели царицу в далёкий (если смотреть из Аравии) Иерусалим. Преследовались чисто практичные цели: щедрыми дарами и обещаниями доли в будущих прибылях склонить израильского царя к заключению договора о дружбе. Конечно царь предпочёл бы немного иное склонение, склонение к сожительству, но так в лоб заявить побоялся, ибо вполне мог во всё тот же самый лоб хорошенько огрести. Нрав у экзотической гостьи был весьма крутой и это смог в полной мере прочувствовать на своей постной физиономии в край обнаглевший переводчик.

- Что ж дождёмся ночи дабы слиться воедино в жарком страстном порыве безудержной любви… - плотоядно потирая руки, произнес царь, вовремя успев схватить за горло пьяненького Левенсона, который едва не перевёл последнюю фразу владыки Израиля на аравийский.

***

И вот долгожданная ночь наступила.

- Разве не волен я делать в своём дворце все, что мне заблагорассудится? – тихо шептал Соломон, стараясь подбодрить себя перед тайным проникновением в покои царицы.

К сожалению как следует поговорить во время пира с красавицей так и не удалось. Царица Савская отвечала весьма односложно и царь даже заподозрил пройдоху переводчика не в достаточном знании аравийского языка. Уж больно тот криво ему переводил. Соломон не хотел думать о том, какой бред этот заносчивый кретин нёс царице, наверняка коверкая его красивые полные глубокой аллегории речи. Но другого подобного знатока невозможно было сыскать во всём Израиле и Авесалом Левенсон прекрасно это понимал, пользуясь столь удачным моментом, дабы качать права и безнаказанно портить нервы нервничающему царю.

- Ну ничего… - зло шептал Соломон. – Ведь царица рано или поздно уедет и тогда я спущу с тебя, дружище, три, а то и четыре поганые шкуры…

Даже возможный брак между аравийской красавицей и владыкой Израиля не спасёт в край обнаглевшего негодяя. Вот только бы достигнуть желанной цели и тогда уж…

Резко остановившись посередине тёмного коридора, Соломон в очередной раз сокрушённо хлопнул себя ладонью по лбу.

Он снова круто облажался.

Как же он не подумал об этом в самом начале?

Попасть в покои царицы это ещё только половина дела, а ведь нужно будет ещё с ней как-то объясниться. Ну два… ну три коротких слова, но даже их царь не был в состоянии произнести. Кто знает, что подумает смуглокожая красавица, когда к ней в спальню вломится зловещий бородач ортодоксальной еврейской наружности. Может спросонья и не разобрать, что перед ней сам царь. Пырнёт ножом и прощайте прожитые годы.

Тихо чертыхаясь и кляня собственную рассеянность, Соломон поспешно спустился на первый этаж к покоям ненавистного переводчика.

- Авесалом!!! – царский кулак с грохотом врезался в тяжёлую кедровую дверь. – Открывай, скотина!!!

За дверью послышалась непонятная возня и недовольный плаксивый женский голосок.

- Чего ломишься на ночь глядя, забодай тебя москит! – гневно заявила высунувшаяся в проём двери заспанная пейсатая физиономия.

Соломон только и ждал этого, ловко схватив переводчика за длинную рыжую бороду.

- Ой-вэй!

- Попался!!!

- Больно-о-о-о… отпустите…

- Выходи, кому говорят!

- Да выхожу уже, выхожу… - и Левенсон вынужденно вывалился в коридор со слезами на глазах рассматривая оставшийся в руке царя солидный клок рыжих волос.

- М-да… слабовата борода, ничего не скажешь… - сокрушённо покачал головой Соломон. – Крепкая борода признак мужа в силе. Вот, скажем, как у меня. А это что? Позорище!!!

- Ну знаете ли?!! – переводчик потёр пострадавший подбородок. – Ну что я вам могу за это сказать? Какая росла – такая и выросла. Мог ли я выбирать?

- А кто это у тебя там прячется в кровати? – Соломон было попытался войти в покои придворного толмача, но Авесалом стал стеною на пути у любознательного царя.

- Чёт не понял?

- Таки не пущу!

- Что, совсем обалдел?!!

- Совсем!

- Кажется ты забываешь где находишься и с кем говоришь…

- Таки не забываю!

От подобной дерзости Соломон побагровел, но тут же остыл, вовремя вспомнив, зачем сюда пришёл.

- Сдаётся мне, что ты соблазнил одну из служанок нашей знатной гостьи…

- Таки соблазнил, – гордо признался высокоучёный греховодник.

- Надеюсь сей акт не будет иметь для Израиля далеко идущие дипломатические последствия… – мрачно заметил царь, - иначе… сам знаешь, что я с тобой потом сделаю…

Левенсон поёжился под суровым взглядом иудейского владыки, ибо впасть в царскую немилость в его ближайшие планы совсем не входило.

- Ладно, проехали… - скривился Соломон, будто раскусил свежий лимон. - Ступай за мной!

- Но кудой? – в глазах бедняги отразились все мыслимые ужасы иудейского деспотизма.

Ведь неугодные Соломону люди регулярно пропадали во дворце как раз по ночам в шаббат. Наутро в опустевшие покои въезжал новый чиновник, а о его предшественнике, как правило, говорили «ушёл на заслуженный отдых». При этом между строк читалось «в один конец».

- Не трусь, дурачина… - хлопнул личного переводчика по вздрогнувшему плечу усмехающийся царь. – Если бы я хотел избавиться от тебя, то прислал бы людей из тайной службы.

И мрачный как туча Соломон повёл полуголого Левенсона в то крыло дворца, где располагались самые роскошные гостевые покои.

***

- И всё-таки, куда же мы идём? – прошептал Авесалом, бесшумно поднимаясь по лестнице украшенной экзотическими перилами, вырезанными из красного африканского дерева.

- В покои царицы, – коротко бросил через плечо царь, имевший подозрительно разбойничий вид.

- А вам не кажется, что это несколько опрометчиво, тем более в такое позднее время…

- Нет, не кажется…

- Вам конечно виднее, но я со своей стороны хотел бы напомнить, что…

- Тс-с-с-с… - сделав жуткую гримасу, Соломон приложил к губам указательный палец.

- Что такое? – переводчик испуганно вытянул шею, пытаясь разглядеть что же там в темноте так встревожило царя.

- Проклятье!!!

- Что случилось?

- Солдаты!

- Где?!!

- У меня на бороде!

Левенсон тщательно изучил густую чёрную бороду владыки Израиля.

- Косички таки есть, но солдат… что-то совсем не вижу…

- О боги, какой же осёл! – Соломон закатил глаза, после чего сдавленно захихикал. – Разумеется покои царицы Савской тщательно охраняются.

- Полный тухес… - кивнул переводчик, осторожно заглядывая за угол. – Ассирийские головорезы не меньше десятка и вооруженные до самых коренных зубов. А иначе и быть не могло…

- Почему? – удивился царь.

- Слишком много бородатых красавцев по дворцу ходит… - спокойно ответил Авесалом. – Ну вот взять, к примеру, хотя бы меня…

- Ты, ослиная задница, заткнешься, наконец, или нет, – яростно прохрипел Соломон очень близкий к жестокому убийству.

Переводчик внял, вовремя прикусив язык. Царь же включил мозги и, сняв с безымянного пальца золотое кольцо с огромным рубином, швырнул его вглубь коридора. Как он и предполагал неусыпная стража царицы тут же переполошилась, среагировав на внезапный шум. Всей толпой кровавые головорезы далёких песков храбро ринулись на звук.

Замешательство было недолгим.

Аравийцы увидели кольцо, за которое вполне можно прикупить небольшой приграничный ассирийский город вместе со всем населением.

Изогнутые широкие мечи одновременно выскочили из ножен.

- Ну, сейчас начнётся, – удовлетворенно потирая руки, проговорил Соломон.

- Что уже дерутся? - заглядывал через плечо царя Левенсон.

- Ещё как! Вперёд!

Один короткий, но мощный рывок, и вот они уже в покоях знатной гостьи. В спальне экзотической красавицы царил интимный полумрак. Смуглокожая женщина возлежала на роскошном ложе среди множества расшитых золотом подушек. Курились благовония, колыхались от лёгкого ночного ветерка невесомые шторы, хищно поблёскивала красными глазами ручная пантера, с удобством расположившаяся в ногах спящей хозяйки.

- Значит так… - трезво оценив ситуацию, объявил Соломон. – Я бужу царицу, а ты отвлекаешь хищника.

- А можно наоборот? – с надеждой спросил Авесалом, уже заранее трясясь как сухой лист на осеннем ветру.

- Можно, но ты идёшь первым, – легко согласился царь и дал переводчику могучий пинок под зад.

Пантера среагировала мгновенно, красиво прыгнув на взвизгнувшую человеческую фигуру. Царица проснулась, но Соломон был уже рядом, галантно целуя смуглую ручку.

- Вижу, вам не спится? Мне, признаюсь, тоже!

Смуглянка непонимающе рассматривала царя, затем её взгляд переместился на странный визжащий клубок, катающийся по спальне.

- Рамсес, атори нотос фу!!!

В следующую секунду визжащий клубок распался, и пантера недовольно затрусила к ложу хозяйки.

- Рамсес, кутори, питейя кутори!!! – красавица успокаивающе потрепала зверя по стоящей дыбом холке.

- Хороший пёсик… - дрожащим голосом проговорил напоминающий красно-белую зебру Авесалом и, услышав в ответ глухое рычание, тут же поспешно исправился, - то есть хорошая кошечка…

- Иди-ка, братец, сюда, – Соломон властным жестом поманил толмача. – Будешь переводить.

- Что переводить?

- Всё!

- Всё это когда ноги холодные! – философски изрёк переводчик.

- Не умничай мне тут.

Левенсон опасливо приблизился к кровати:

- Ну я… таки готов… почти…

Царь повернулся к играющей с пантерой царице:

- Как ты прекрасна, как привлекательна… - трогательно держа в руках ладонь смуглянки произнёс Соломон, усиленно изображая юношескую пылкую влюблённость. – Твой стан похож на гибкую юную пальму, груди твои спелые виноградные грозди. Подумал я, вот бы прямо сейчас вспорхнуть на эту пальму, дабы посмаковать виноград уж поспевший, пожинать плод страстной любви, погрузившись в сладостное безумство…

- Вы шо с мозгами совсем поссорились? – испуганно выдал переводчик. – Да как же я этот бред-то переведу?

- Переводи, как хочешь, – спокойно ответил царь. – Но чтобы слово в слово…

- Но женские груди вовсе не похожи на виноград. Уж скорее персики или дыни. Как я ей это всё объясню?

- Объясни, как сможешь. И не зли меня, а то… сам знаешь… я уже на переделе…

Авесалом тяжко вздохнул, разразившись неприятно режущей слух длинной тирадой. Царица отреагировала нестандартно, с большим интересом посмотрев на переводчика и даже обаятельно улыбнулась ему.

- Что такое? – слегка занервничал Соломон. – Почему она улыбается тебе, а не мне?

- Мне за это ничего неизвестно… - растерянно развёл руками Левенсон. – Может ей понравилась моя борода, хотя вы её и подпортили слегка в порыве необузданного гнева…

- Ты ещё не видел меня в настоящем гневе, – потряс указательным пальцем у носа переводчика царь. – И молись, чтобы никогда не увидел.

Тем временем потасовка в коридоре перерастала в небольшое побоище. Заинтересовавшись, Соломон поклонился царице и, подбежав к дверям, приоткрыл одну створку. За дверью и впрямь шла нешуточная битва. На шум драки прибежали иудеи, хорошо рассмотрев, что именно не могут поделить аравийские головорезы. Тут то и началось самое интересное. Быстро сориентировавшись, израильтяне схватились за ножи и… численный перевес оказался не на стороне гостей.

Царь смотрел на всё это с большой тревогой, усиленно размышляя над тем, будет ли сей акт иметь неприятные для него дипломатические последствия. Так и не придя к однозначным выводам, Соломон вернулся к ложу царицы и… застыл там как вкопанный. Ложе оказалось пустым, хотя и здорово примятым.

Волшебным образом испарилась не только царица вместе с любимой пантерой, но и негодяй переводчик.

- Что бы всё это значило?!! – задумчиво поглаживая переносицу, спросил сам у себя царь и чуть погодя увидел клок рыжих волос, красноречиво лежащий на одной из подушек.

- Ах, какой мерзавец, какой… - слов не было были одни лишь эмоции.

Конечно следовало немедленно броситься в погоню, но Соломон нутром чувствовал, что уже опоздал. Как говорится «поздно пить целебные отвары, когда пейсы отвалились». Удар по самолюбию царя был нанесён просто сокрушительный. Но в жизни зачастую всё предусмотреть невозможно, будь ты хоть семи пядей во лбу. Чем привлёк экзотическую красавицу плешивый, рыжий, немолодой, кривоногий иудейский урод, так и осталось для Соломона загадкой на всю жизнь. Как говорится «непредсказуемому женскому сердцу не прикажешь» и «любовь зла полюбишь и осла», ну и прочее в таком же роде.

Как выяснилось чуть позже, царица Савская поспешно вернулась на родину, где благополучно сочеталась узами брака с чужеземцем Авесаломом Левенсоном, который нежданно-негаданно из царских переводчиков сделался Аравийским царём.

Разумеется Соломон не мог стерпеть этакого вероломства и заказал подлого предателя самому Ицаху Кровавые Пейсы чьи убийцы по слухам проникали даже в загадочные земли северных варваров. Однако Ицах, взяв золотые шекели у Соломона, так и не выполнил этот заказ, стрясся с царицы Савской ещё большую сумму за то, чтобы не убивать её любимого Левенсончика. Таким образом, знаменитый иудейский разбойник заработал двойную сумму шекелей не пролив при этом даже капли крови.

Впрочем, всё это ещё только будет, сейчас же невероятно раздосадованный царь Соломон вновь осторожно выглядывал в коридор, усеянный трупами экзотических гостей. Разумеется, в кровавой схватке победили иудеи, которые уже успели отыскать во дворце сонного, но опытного ювелира Моисея Нахимовича. Закусив кончик языка, ювелир аккуратно распиливал алмазной пилочкой на равные части драгоценный камень, ловко вынутый из золотой оправы.

- С этим народом мне ни один враг не страшен! – радостно воскликнул Соломон, однако завоевывать чужие страны так никогда и не решился.

***

Несмотря на все вышеизложенные события народная молва таки приписала любимому царю любовную связь с царицей Савской. Длинные языки с пеной у рта утверждали, что связь сия была пылкой, но мимолётной. Более того, будто бы красавица понесла от Соломона сына, от которого затем пошла знаменитая династия носатых абиссинских негусов.

Сын родился с более светлой кожей нежели у матери, и когда вырос, то сделался знаменитым аравийским героем, хитрым и жадным как иудей и безрассудно храбрым как аравиец. Говаривали, что он даже ухитрился похитить из храма Соломона в Иерусалиме ковчег завета, заменив его искусной подделкой.

Сам же настоящий ковчег по сей день якобы хранится в сокровищнице храма в Аксуме - старой столице Абиссинии. Во время праздника москал, в честь окончания поры дождей, выставляется он для всенародного обозрения.

Такие вот дела.

Глава 25 Бегство царя Соломона

«Бойся козла спереди, коня — сзади, а дурака — со всех сторон».

Древняя иудейская мудрость.

Шли годы, пролетали месяцы, истончались запасы золота в оказавшейся далеко не бездонной царской казне, просачивались сквозь узкое горлышко песочных часов – крохотные песчинки дни. Менялось все, в том числе и почувствовавший приближение неизбежной старости царь Соломон. Да, он ещё не старик, но пять десятков лет та самая «золотая середина», когда время задуматься, оглянуться на прожитую жизнь, может даже грустно вздохнуть, а может и улыбнуться, вспоминая весёлые денёчки беззаботной молодости.

Но что мог вспомнить Соломон? Разумеется, только хорошее. Все его мечты, в конце концов, осуществились и даже те, которые он не мог себе никогда представить. Везунчик? Любимец богов? Баловень судьбы? Несомненно. Но печаль-то всё равно росла обратно пропорционально приобретаемым знаниям.

Однако порок немного иного свойства нежели привычная лень неожиданно одолел Соломона. А всё дело было в том, что царь попросту не имел возможности направить свою, по-прежнему, бьющую бурным ключом энергию в какое-нибудь созидательное русло. Творчество мало интересовало Соломона, хотя он под настроение иногда и пописывал фривольные стишки. Война? Да, тут могло кое-что получиться интересное, но воевать с соседними государствами царю было лень, да и незачем. Причина, так сказать, решительно отсутствовала. Что там у соседей брать? Землю? Своей хватает. Богатства? Но кто мог сравниться по богатству с государством иудейским? Хотя и было всё это богатство вложено, так сказать, в недвижимость. С другой стороны, если очень сильно захотеть, причину для начала войны найти всегда можно, но опять же лень.

Итак, одолел пятидесятилетнего Соломона грех чрезмерного распутства. Но вы там только не подумайте, что царь взял и превратился к пятидесяти годам в изощрённого сексуального маньяка, это вам не древний Рим. Всё было в рамках приличия, согласно тогдашним обычаям. Иными словами Соломон завёл колоссальный гарем.

И кого только в этом гареме не было: египтянки, моавитянки, аммонитянки, идумеянки, сидонянки, хеттеянки, лесбиянки. Хотя с последними небольшая непонятка вышла, но царь твёрдо настаивал и дворцовые евнухи раздобыли парочку мужеподобных девиц, которые держались от прочих жён Соломона в сторонке и часто тех колотили, когда гарем оставался без должного присмотра. Женщин скопилось такое количество, что будь даже царю восемнадцать, всей жизни бы не хватило, чтобы насладиться каждой хотя бы один раз.

Жёны были не только разных рас, но и соответственно разных религий, ибо собирали их по всевозможным закоулкам белого света. Такое количество женщин часто смущало стареющего греховодника и тогда он пытался лечиться от отбирающей все силы напасти у всевозможных знаменитых лекарей.

Некоторые процедуры казались странными, а некоторые и вовсе были неприятными и тогда очередной эскулап с позором изгонялся из дворца.

Так, к примеру, «терапия двух холмов», иногда помогала, хотя и не надолго. Соломон торжественно спускался в живописную долину на окраине Иерусалима и в течение нескольких часов созерцал два зелёных холма, утопающих в молочной кисее клубящегося тумана. Царь приходил в долину тайно, ускользая из дворца и надевая самые обычные не выделяющиеся в толпе одежды. Здесь Соломон по настоящему раскрепощался, чувствуя себя свободным от всех царских забот. Затем после нескольких часов своеобразной медитации владыка Израиля шел в люди и, приветливо улыбаясь, спрашивал первого попавшегося на пути человека, что ему напоминают эти прекрасные живописные зелёные холмы. Незнакомец понятное дело отвечал, что они напоминают ему женские груди, а Соломон, в ответ, сокрушённо качая головой говорил:

- Ты заблуждаешься, мой добрый друг, ибо это всего лишь банальные холмы, самые обыкновенные зелёные холмы…

И проклятый сатириаз на время отпускал.

Так в одну из тайных вылазок за пределы дворца Соломон решил пойти ещё дальше и узнать, как живёт его любимый народ, так сказать, изнутри. Твёрдо решив осуществить задуманное, царь неспешным шагом спустился в кипящей бурной жизнью город тут же лишившись в плотной толпе висящего на поясе кожаного кошелька. Увидев пропажу, Соломон только усмехнулся, ибо заранее предвидя подобный конфуз, напихал в кожаный мешочек вместо золотых шекелей собранные на дороге мелкие камешки.

- Меня на мякине не проведёшь… - с удовольствием приговаривал царь, любуясь цветущим великолепием своей столицы.

Да, за годы его правления Иерусалим превратился в настоящий культурный центр всего белого света. Всевозможные деятели высокого искусства старались попасть в этот город, ибо только здесь они могли в полной мере реализовать все свои амбициозные планы. Царь щедро поощрял молодые таланты, запретив пускать в город одного единственного, хотя и знаменитого художника, по имени Даливадорос. Хотя последний так никогда и не пытался вторично посетить столицу Иудеи…

Зайдя в небольшую пекарню, где можно было подкрепиться свежеиспечённым хлебом, Соломон решил поговорить с первым, кто покажется ему внешне достаточно доброжелательным. И такой собеседник, как ни странно, очень быстро нашёлся – высокий статный прилично одетый ровесник за обе щеки уплетающий присыпанные сахарной пудрой свеженькие багели. Купив парочку горячих пирожков гоменташ, Соломон как бы невзначай уселся рядом и, улыбнувшись, приветливо поздоровался с гражданином.

- И тебе здоровья добрый человек и долгих счастливых лет… - учтиво ответил незнакомец, щедро предложив царю булочки.

- Нет-нет, спасибо… - засмеялся царь. – Я совсем не голоден…

- В гостях или проездом? – осторожно спросил незнакомец, представившись Мешуламом, сыном Бибы Левкевича.

- Скорее уж в гостях нежели проездом… - неопределённо ответил Соломон.

- Из далёких земель к нам пожаловали?

- Из Аравии!

- Но тогда… почему у вас иудейская внешность?

- В Аравии много иудеев… - важно кивнул Соломон, говоря чистую правду. – Половина населения страны это уж точно и все уже на руководящих постах. Правда, царица пока что не иудейка…

- Если не ошибаюсь, царица Савская?!!

- Да, именно! Но её муж точно из наших.

- Даже так?!! – Мешулам поражённо покачал головой. – Ну и как там в этой Аравии?

- Жара и скукотища!

- А как вам у нас?

- Ещё не определился…

- У нас вам точно понравится, – уверенно заявил Мешулам. – Вот только наш Соломон царь…

- А что царь? – тут же оживился Соломон.

- Слегка чудит в последнее время.

- Как интересно… а можно поинтересоваться, каким образом…

- Да вот… - Мешулам внимательно посмотрел на разговорчивого гостя из далёкой Аравии, гадая не похож ли он на шпиона тайного приказа иудейского царя.

Но у гостя из Аравии было такое открытое доброе лицо, такие честные невинные глаза… Нет-нет, этот человек совсем не походил на обычного доносчика, даже на искусно законспирированного.

- Стареющий правитель слишком уж стал поддаваться влиянию своих многочисленных жён и наложниц, - грустно сообщил Мешулам. – Они уговаривают его ввести в Иерусалиме культ чужих богов. И правитель по некоторым слухам уже совершает жертвоприношения в их честь во дворе своего знаменитого храма посвященного богу Яхве. Более того говорят, что он построил отдельные храмы Астарте, Ваалу, Молоху и Бель-фегору, а также мелкому божку маовитян Хамису.

Соломон со слегка вытаращенными от изумления глазами узнавал о себе очень много нового. Вот так дела. А сын Бибы Левкевича как ни в чём не бывало продолжал жаловаться на царя, искренне сожалея что так происходит:

- Говорят, что великий Яхве уже разгневался на Соломона и решил расколоть его страну на два независимых государства.

Эта новость стала последней каплей, окончательно добив царя и тот во внезапном порыве лёгкого безумия, съел всю лежащую перед ним на столике бесплатную мацу.

- Дружище, что с вами?!! – испуганно спросил Мешулам, но Соломон не смог ему ответить, ибо в тот момент давился сухим безвкусным тестом.

Странная выходка помогла и царь вновь смог думать логически. Как следует прожевав, он всё-таки ответил изумлённому собеседнику:

- Уверяю тебя, друг, что всё это бесстыжая ложь, ибо царь иудейский на самом деле вовсе не таков каким ты его мне сейчас описал.

- Но откуда тебе, чужеземцу… извини, если это прозвучит резко… знать, как всё обстоит на самом деле?

- Предчувствие, – решительно ответил Соломон и в следующее мгновение с пунцовым лицом выскочил на улицу, сильно удивив при этом всех посетителей местной пекарни.

«Что я сделал в жизни не так?!! – спеша сквозь шумящую толпу усиленно размышлял сбитый с толку царь. – Чем прогневал бога? Неужели построил не такой храм, как ему бы хотелось? Нет, не то. Откуда же берутся все эти гнусные слухи? Неужели людям больше нечего делать, кроме как выдумывать обо мне всевозможные небылицы? Эх, сам виноват, не нужно было привечать столько праздных творческих личностей и позволять откровенно излишнее в стране свободомыслие».

Одним словом сработал старый проверенный принцип: «За что боролся на то таки и напоролся!».

***

Занятый тревожными думами Соломон, наконец, добрался до дворца, немало удивив стоящих у ворот стражников своим внезапным появлением в запыленных простых одеждах. Те понятно знали владыку в лицо, безропотно пропустив вовнутрь.

Только внутри своих покоев почувствовав голыми ступнями прохладный мрамор, царь понял что уже больше часа гуляет босиком. Изумлённо уставившись на босые грязноватые ноги, Соломон с удивлением вспомнил, что покидал дворец в чудесных золотых сандалиях, забыв сменить их на какой-нибудь более скромный вариант.

Сандалии понятное дело увели и хорошо ещё, что не с ногами. Как неведомым умельцам удалось такое провернуть в уличной толчее оставалось загадкой. Ведь сняли, гады, не просто так, а прямо на ходу!!!

«Вот этакую бы еврейскую находчивость да направить в полезное созидательное русло» - сокрушённо подумал Соломон, понимая что мечтает сейчас о недостижимом.

Выкупавшись и переодевшись в свежие благоухающие благовониями одежды, царь величественно появился в тронном зале, взойдя на любимый престол, вырезанный из украшенной золотом слоновой кости.

На троне лежало нечто, что при ближайшем рассмотрении можно было охарактеризовать как необычное послание на тонком листе скрученного в рулон золота. Соломон слегка удивился и, оглянувшись на спящих по углам в живописных позах могучих иудейских стражей, развернул столь своеобразный свиток. Первым делом он посмотрел на подпись и тут же облился холодным потом. Подпись была довольно красноречивой, исключающей любые иные толкования.

«ЯХВЕ» - вот как подписал своё послание неведомый (хотя уже, пожалуй, что и нет) отправитель. Руки предательски задрожали и, плюхнувшись задом на трон, царь быстро пробежал глазами текст весточки от самого всемогущего бога.

«Соломон, ты вёл себя плохо! – так начиналось послание, и это начало трудно было назвать обнадёживающим. – Зачем ты поклонялся чужим богам и приносил им жертвы? За это я отберу у тебя царство и отдам его другому человеку. Но я не сделаю этого в течение твоей жизни. Сделаю же, когда будет править твой сын. Однако я не отберу у твоего сына всех людей в его царстве».

Загадочно и жутко.

В ту же секунду, когда глаза Соломона добрались до последней строчки, послание от Яхве волшебным образом испарилось, растаяв прямо в воздухе. Царь даже крякнул от досады, но на то он и бог, чтобы творить и не такие чудеса.

- Итак, что же мы таки имеем в итоге? – вслух проговорил Соломон, в очередной раз крепко задумавшись.

Начало послания без сомнения внушало трепет. Яхве журил своего любимца, был им сильно недоволен. Затем следовало уж вовсе непонятное – странный наезд совершенно не имеющий под собой никаких реальных оснований. Никаким чужим богам царь никогда не поклонялся и жертвы им не приносил. Стало быть кем-то умело распространяемые слухи докатились и аж ТУДА. И самое фантастичное было в том, что ТАМ этим слухам поверили!!!

Просто невероятно.

После обвинений и разоблачений следовала угроза, но уж больно какая-то расплывчатая, ибо ужасное произойдёт не при жизни Соломона и даже не с его сыном, которых у царя имелось… очень и очень много. Стало быть и беспокоиться то по сути не о чем. И всё же царь побеспокоился, на следующий день решив раз и навсегда положить конец гнусным слухам. Высочайшим указом в считанные часы был разогнан колоссальный гарем Соломона. Всех девушек вернули родителям, правда не просто так, а с немалыми деньгами. Всё-таки, как ни крути, царские жёны.

Опалы избежали только те самые две дебелые лесбиянки, особым распоряжением царя переведённые в дворцовую гвардию. Уж больно по-боевому задиристые оказались девицы, ставшие личными телохранителями Соломона.

Таким вот образом в один день царь излечился от чрезмерного ублажения плоти, чем во много раз увеличил свою мудрость среди простого народа, хотя куда уж больше увеличивать… больше, казалось, уже и некуда.

Но это только казалось.

Мерзкие слухи как по мановению посоха чудотворца улетучились, и зажил Соломон в полной гармонии с собой и государством. Но новые проблемы очень скоро заставили вновь вернуться на грешную землю и были они посерьёзней каких-то там непроверенных компрометирующих разговоров.

***

Не иначе как сам Яхве начал притворять в жизнь свою жуткую угрозу. Случилось восстание в Идумее, возглавляемое неким Адером из царского идумейского рода, ознаменовавшее начало конца. Что там этого Адера не устраивало и почему он подбил простой честной иудейский народ на смуту так и осталось неясным, ибо главного мятежника очень быстро скрутили свои же, после чего за большое вознаграждение сдали властям. Так, в общем-то, все восстания в Израиле обычно и заканчивались, но от этого легче не становилось. Ведь раньше всё спокойно было. Что же тогда изменилось?

- Очерствел народ мой сердцем своим, озлобился мятущимся разумом, – так грустно проговорил Соломон, апатично глядя на поднесённую к трону корзину с отрубленной головой Адера. - Всё из праха и всё возвратится в прах.

Главный мятежник выглядел неважнецки, лицо перекошено, глаза закатились, рот приоткрыт, язык вывален.

- Ну и чего ты, в конце концов, добился? – устало спросил царь отрубленную голову. – Чего тебе в этой самой Идумее не хватало? Неужели так хотелось лишиться собственной головы? Видно таки страсть как хотелось.

Мертвый враг понятное дело не отвечал и смотрелся в общем-то не столько отвратительно, сколько жалко.

- Что наша жизнь! – неожиданно с пафосом воскликнул царь. – Всё суета! Все пройдет. Пройдет и это. Во многой мудрости много печали и тот, кто умножает познания, умножает скорбь.

Красивые, полные откровенной поэтики речи добрые люди тщательно записали, посему они и дошли до наших далёких времён в виде сборников крылатых фраз годящихся на все случаи жизни.

Больше Соломон ничего умного в тот день не сказал и лишь брезгливо бросил почтительно замершим слугам указав на плетёную корзину с головой:

- Уберите тухлятину.

Последнюю фразу современники вроде как не записали, но как видно один подлый поц всё же среди них нашёлся.

***

Дальше было только хуже. Второй удар по Соломону нанёс бывший военачальник по имени Разон. Будучи достаточно мелкой душонкой, бравый вояка неожиданно крепко забил на военную службу и, собрав большую разбойничью банду из всевозможных бездельников стал терроризировать добропорядочных израильских граждан.

- Пригрел ядовитого аспида на свою же голову!!! – горестно воскликнул царь, узнав, что банда окончательно распоясавшихся головорезов взяла штурмом Дамаск, изгнав оттуда достаточно немногочисленный израильский гарнизон.

Более того, Разон не только захватил принадлежащие Иудеи земли, но и официально объявил себя местным царём.

- Подумать только какая хуцпа!!! – гневно потрясал кулаками Соломон, однако на организацию карательной экспедиции не хватало не сил, не времени, не терпения

Несчастному царю было уже не до распоясавшихся разбойников, ибо росло недовольство десяти северных племён, среди которых по слухам объявился скрывавшийся долгое время неведомо где старший брат Адоний.

Престарелый жаждущий реванша сын царя Давида был намного опасней какого-то там Разона, ибо мог претендовать на царский трон. С другой стороны, быстро подсчитав сколько братцу сейчас лет, Соломон сразу же успокоился. Подбивать иудеев на бунт он, конечно, может, но возглавить назревающее восстание у дряхлого старичка вряд ли нормально получится.

Впрочем, в любом случае нужно было держать ухо востро, а пейсы по ветру. Как и опасался Соломон, очередная беда пришла как раз оттуда, откуда её почти не ждали.

Зачинщиком нового восстания стал некий Иеровоам, простой сборщик податей, следивший за строительными работами на севере страны. Будучи местным уроженцем и хорошо чувствуя назревающий момент, Иеровоам поддался уговорам враждебного Соломону пророка по имени Ахия.

А дело было так…

***

…Странного мужика в ярко-красном халате сборщик податей встретил совершено случайно на пустынной запыленной дороге. Хотя впоследствии Иеровоам узнал, что ничего случайного в этой встрече на самом деле не было. Просто враги царя Соломона всё тщательно спланировали, подстроили, просчитали не без участия, по-прежнему, мятежного старца Адония, в коем дух борьбы с братом не только не угас, но и разгорелся с новой всесокрушающей силой.

Именно в тот момент и стала обретать пугающую реальность однажды брошенная Соломоном роковая фраза: «Если кто-нибудь когда-нибудь и разрушит нашу благословенную страну, так это мои многочисленные родственники, коих истребить следовало ещё до рождения в утробах их несчастных матерей». Аборты в то время понятное дело не практиковали, так что желанию Соломона в любом случае сбыться было не суждено.

К несчастью слова, брошенные в запале, оказались пророческими.

Итак, роковая для владыки Израиля встреча произошла…

Не говоря ни слова незнакомец, выглядевший несколько безумно, решительно подошёл ко слегка оторопевшему сборщику податей и, сняв с себя новенький халат, порвал его на двенадцать частей.

- Добрый человек, в своём ли ты уме? – удивлённо поинтересовался Иеровоам, пятясь от психа как можно дальше.

- В своём, брат мой, в своём! – спокойно отвечал незнакомец. – Возьми себе десять частей моего халата!

- Да на кой ляд мне эти жалкие лоскутки?!! – совершенно справедливо возмутился сборщик податей. – Сейчас беру разгон! Не расчесывай мне таки мои нервы! Я не такой дурак, как твоего отца дети. Вот если бы ты предложил мне целый халат, я бы точно не отказался…

- Глупец!!! – гневно взмахнул руками сумасшедший, коих по пустынным дорогам Израиля бегало в последнее время очень много и каждый второй призывал к мятежу. – Знай же, что Яхве намерен отобрать у Соломона его царство!

Иеровоам громко присвистнул.

Дело приобретало неприятный и даже опасный политический оборот.

- Нет, спасибо, дел за гланды, – быстро пошёл на попятную сборщик податей, чувствуя что опасная ситуация пахнет откровенной провокацией. – Я в политику не лезу и совершенно ею не интересуюсь. Не вмешивай меня в свои безумные дела. Я доволен нашим царём, дай бог ему править во здравии ещё добрых три десятка лет.

- Болван!!! – ненормальный снова взмахнул руками. – Ты избран!!! Ибо эти куски ткани означают, что Яхве уже сейчас готов отдать тебе десять колен израйлевых.

- А как же оставшиеся два колена? – поспешил уточнить сборщик налогов.

- Они останутся под управлением приемника Соломона.

- Я вот интересуюсь знать ты, стало быть, уже заранее что ли похоронил нашего царя? – прищурившись, возмущённо поинтересовался Иеровоам, зорко глядя по сторонам, ибо в любой момент на него могли наброситься прячущиеся за валунами солдаты.

- Упрямый осёл!!! – продолжал нещадно ругаться незнакомец. – Знай же, что перед тобой не кто-нибудь, а пророк Ахия, глас страдающего иудейского народа.

- Пророк?!! – переспросил сборщик податей. – Ну теперь таки всё стало на свои законные места. Так бы сразу и сказал, что ты сумасшедший. До свиданья, дядя, передавай привет своему лекарю, хотя кажется мне, что твой случай слишком уж запущенный и лечению не подлежит.

Потерявший всякое мыслимое терпение Ахия побагровел, после чего подал условный знак. Из-за круглых серых валунов выскочили опасно выглядевшие оборванцы, тут же ловко скрутив не успевшего даже пикнуть сборщика податей.

«Ну таки всё… - в ужасе подумал бедняга, смирившись со своей судьбой. - Сейчас начнут резать, грабить, убивать и даже, возможно, насиловать… Прощай, солнышко, прощай голубое небо, прощайте несбыточные планы, а ведь как хотелось ещё немножечко красиво пожить. Как хотелось, по-прежнему, драть по три шкуры с вечно прижимистых налогоплательщиков».

Немного придя в себя Иеровоам осмотрелся, сильно удивляясь что его до сих пор не пырнули ножом. Взгляд несчастного встретился с налитыми кровью глазами огромного мужичины поперек себя шире с отвратительным багровым шрамом проходящим чрез всю правую щёку. Увидев один раз это жуткое лицо, даже неумело изображённое на папирусе, ты уже никогда его не забудешь. А сборщик податей хорошо помнил рисунок, вывешенный во всех крупных городах Израиля с подписью «Особо Опасен!».

Перед мелким чиновником, потерявшим всякую надежду на благополучный исход встречи с разбойниками, стоял сам великий и ужасный Ицах Кровавые Пейсы.

- Да, это таки я, несчастный ты йоцмах!!! – зловеще усмехнулся знаменитый иудейский душегуб, чистя грязные ногти огромным ржавым ножом.

- Бесполезно упираться, – полоумно завывал Ахия. – Ибо тебе предписано свыше возглавить мятеж северных племён Израиля!!!

- ЧТО?!! – глаза у сборщика подати чуть не вылезли из орбит. – Так вы таки не будете меня убивать-грабить?

- А что у тебя, шлимазла, брать-то? – безмерно удивился Ицах. – Вот если бы ты возвращался с податями в заплечном мешке… а так там хорошо ещё если жук начихал… следя за строительством местного моста особо шекелей не заработаешь…

- Это уж точно… - сокрушённо покачал головой Иеровоам, внешне вроде как смирившийся со своей судьбой. – И не вам мне за это сейчас рассказывать…

Просто человек строго следовал одному старому верному правилу - «никогда не спорь с цудрейтерами».

«Сбегу от них при первом же удобном случае!» - так решил для себя избранный свыше, что в общем-то через пару дней успешно и осуществил, дёрнув через границу прямёхонько в Египет, где был пригрет фараоном очень обеспокоенным возросшим в последнее время могуществом Израиля.

Поднять восстание подняли, но развить успех так и не успели, однако нервы царю Соломону основательно потрепали.

***

- Моей преждевременной смерти, стервецы, добиваются! – грозно расхаживая по тронному залу, хрипло ругался Соломон. - Но таки не дождётесь!!! Ведь мне всего лишь пятьдесят шесть, хотя и поседел я за последние несколько дней так, будто минул добрый десяток лет.

Что ж, иудейский народ хотел его смерти, вот и отлично. Они получат желаемое, но получат так, что мало им точно не покажется.

Хитроумный план, созревший в умнейшей из всех умнейших иудейских голов, как всегда отличался изощрённой коварностью. На следующий день, выслушав унылую сводку об очередных очагах мятежа то и дело вспыхивающих по всей стране, Соломон созвал во дворец всех своих сыновей числом три десятка.

Когда дитятки громко переругиваясь и таская друг друга за пейсы, наконец, собрались, царь торжественно поднялся со своего трона и так сказал своим многочисленным отпрыскам:

- Решил я, дети мои, что пора бы мне отправиться на заслуженный отдых!

Сие заявление посеяло в рядах сыновей лёгкое недоумение, быстро переросшее в необузданную радость.

- Но не спешите преждевременно ликовать, дети мои! – укоризненно погрозил пальцем мудрый отец. – Ибо наследником всего моего царства станет лишь тот, кто первым поднимет с пола вот этот самый перстень.

И быстрым движением, дабы дитятки не сразу сообразили что к чему, Соломон швырнул в самую середину толпы свое знаменитое кольцо с печатью царя всея Иудеи. Старый проверенный способ снова сработал.

Свалка случилась нешуточная.

Мудрый отец заранее побеспокоился, дабы у любимых чад при входе в тронный зал отобрали любое даже самое безобидное на первый взгляд оружие. Таким образом все были лишены любых преимуществ. Рассчитывать приходилось только на собственную ловкость, смекалку и ум.

Стоя на возвышении рядом с троном, царь с удовольствием следил за ходом знатного побоища. Клочки бород и выбитые зубы так и летели в разные стороны, придавая картине некий сюрреалистический оттенок.

«Пускай же победит самый подлый, ловкий и самый жестокий из вас!» – так мысленно пожелал Соломон, стремясь отомстить предавшему его народу.

И представьте себе, в общем-то так и случилось.

Огромный, могучий, звероподобный бородач по имени Ровоам словно котят расшвырял родных братьев и, рыча будто раненый лев, высоко поднял над головой сверкающий отцовский перстень.

- Вот смотри, отец! Смотрите, братья! Отныне я новый царь Израиля!!!

Соломон согласно кивнул и вышедшие из-за трона жрецы тут же стали готовить зал к обряду помазанья. Царь же пользуясь всеобщей неразберихой (некоторые братья пошедшие умом явно не в родного отца ещё пытались матерно оспаривать честно заработанное право) тихой сапой исчез из дворца, воспользовавшись тайным подземным ходом…

***

Тайный ход вёл за пределы Иерусалима и, когда запыхавшийся Соломон весь с головы до ног в пыли и паутине выбрался на поверхность, там уже царили вечерние сумерки. Огромная равнина расстилалась перед царем, и было в этом что-то и впрямь судьбоносное.

Подняв лицо, так обратился Соломон к темнеющему небу:

- О всемогущий Яхве, некогда я построил в твою честь великолепный богатый храм. Да, ты обвинил меня в предательстве, но не было правды в словах твоих и ты это прекрасно знаешь. И вот стою я перед тобой весь как на ладони… Я никогда тебя ни о чём не просил, ну разве что однажды… но то случилось очень давно, когда был глуп я и молод. Вот моя последняя просьба: забери меня, пожалуйста, отсюда, ибо нет больше ни сил, ни желания жить мне на этой проклятой земле.

Услышал ли его Яхве?

Трудно так сразу судить.

Глубоко вздохнув, Соломон уселся прямо на разбитую копытами лошадей пустынную дорогу и, сорвав горькую травинку, презрительно сунул её в уголок рта. Что он мог ещё сделать? Оставалось только ждать. Но ждать чего? Царь не знал.

Окончательно стемнело. На небе стали загораться звезды. Кто-то медленно обходил небесный купол с масляной лампой в руках, зажигая далёкие яркие костры.

Но вот одна из звёзд стала неожиданно увеличиваться в размерах.

- Да она же падает!!! – воскликнул царь, вскакивая на ноги. – Нужно срочно загадать какое-нибудь желание! А загадаю я вот что… Пусть народ, живущий на этой земле, никогда не будет иметь своей родины вечно скитаясь по чужим берегам.

Звезда продолжала падать.

Уж что-то больно медленно.

Вскоре стало ясно, что это падение больше походило на плавный величественный спуск. Соломон забеспокоился, но спрятаться в открытом поле было решительно негде. Несколько томительных мгновений и вот яркий огненный шар закрыл собою всё небо. Царь и глазом моргнуть не успел, а перед ним уже возник дивный сверкающий полированным железом дворец, окутанный белым дымом. Трава вокруг упавшей звезды горела, горячий ветер сбивал с ног.

Когда дым, наконец, рассеялся царь увидел как в упавшем прямо с неба дворце отворилась огромная дверь и оттуда вышел…

- Да таки не может этого быть!!! – Соломон в ужасе закрыл лицо руками.

- Скорее!!! – хрипло прокричал высокий красивый человек с густой отливающей благородной синевой чёрной бородой. – Давай сюда, Соломон, у нас мало времени!!!

- Отец, неужели это ты? Ведь ты умер?!!

- Умерла оболочка, но не душа! – рассмеявшись, басовито ответил Давид. – А когда я, наконец, попал на орбиту, мне подарили новое тело, ещё лучше прежнего. Ну что же ты стоишь как вкопанный? Иди скорее же сюда и я заключу тебя в свои отцовские объятия.

- Но я не понимаю…

- Потом всё объясню! Сейчас не время для досужих разговоров. Мы все собрались здесь я, Моисей, Самсон и прочие иудейские герои… Думаю тебе будет интересно встретиться с ними. Ну же, поспеши!!!

На не сгибающихся от накатившего страха ногах счастливый, словно ребёнок царь Соломон, устремился к распахнутому сияющему проёму.

- Вот она новая жизнь, – подбадривал его Давид. – Прямо перед тобой! Та самая, которую ты так себе выпрашивал. В полушаге.

- Но ведь я ещё не умер!

- Не имеет значения, – Давид подал запыхавшемуся Соломону крепкую горячую руку. – Добро пожаловать на борт звездолёта, сынок!!!

И сильно выделяющиеся на фоне белого света фигуры поглотила яркая вспышка ринувшейся обратно в небо огненной звезды.

Кошерный глоссарий для любопытных читателей

(Все слова и имена указаны по мере их появления в самом романе)

Цуресы – несчастья.

Цимес – что-то очень хорошее. «Цимес мит кампот!» - полный ништяк!

Ой, ви гит ци зайн а ид! – хасидская песня «Как же хорошо быть евреем!».

Мицраим – Египет.

Шиксе – женщина не еврейка.

Шлимазлы – придурки.

Тухес – задница.

Макес на живот! – болячку тебе на живот (или Геморрой). Очень плохое пожелание.

Бекицер\Бикицер – быстро \ короче.

Ой, вэй! – крайне эмоциональное восклицание. «Вэй из мир!» тоже самое. Примерный перевод «Боже мой!».

Мишуге\Мишиге – безумие или сумасшествие.

Шмегеге – кретин.

Шахер-махеры – хитрые левые дела.

Назир Абд аль-Хаммам – древнеегипетский Эркюль Пуаро.

Ша! – молчать \ заткнись.

Шнорер – наглый нищий бездельник.

Модебейцелы – они же «бубенцы». Ну вы типа поняли что это такое.

Хуцпа – невероятная наглость.

Хуцпаны – наглецы.

Кадухис на живот – серьёзная проблема. Головняк.

Поц – очень нехороший человек.

Бенцион Пихман – знаменитый иудейский факир.

Утены – деньги в Древнем Египте.

Шикер – алкаш.

Шейн мейдалэ – очень красивая девушка.

Лен Нон ибн Битлосис – знаменитый иудейский музыкант, убит фанатиком психопатом вовремя выдачи автографов.

Голем – большой глиняный мужик. Иногда тупой. Иногда умный. Всё зависит от того из какой именно глины он вылеплен.

Хасэнэ – еврейская свадьба.

Бубалэ – дорогуша. Знаменитый кошерный апельсиновый напиток «Сладкий бубалех» видимо произошёл именно от данного слова.

Шаббат – суббота. Седьмой день недели, когда можно смело бить баклуши.

Мазаль тов! – всего вам хорошего. Застольный тост. Типа «Ну, мужики, за здоровье!».

Мишлохи – родственники..

Шлёмиль – дурак.

Цудрейтер – полный псих (намного хуже чем Мишуге).

Швыцер – хвастун, гордец.

Залман Шиммель – скупщик краденного.

Балэбос – трепло.

Гевалт! – Караул! Грабят!

Бадхен – шут.

Гершеле Острополер - редкой породы ханаанский волкодав.

Меир Пантелят – иудейский старожил. Прожил по слухам сто пятьдесят два года. Хотя возможно кто-то тупо напутал с его датой рождения в исторических записях.

Базецн ди калэ - песнь расставания невесты с девичьей жизнью.

Крав-мага – секретное еврейское единоборство (когда уже не можешь просто убежать).

Бадекен – свадебная принадлежность (чёрт его знает как выглядит на самом деле).

Кушиты - группа тёмнокожих народов, проживающих в Восточной Африке, на территории от Восточной пустыни Египта до Северо-Восточной провинции Кении. Короче древние нигеры.

Дрэк мит фэфэр – дерьмо на палке (ругательство).

Нахес – счастье (ни в коем случае не путать с тухесом!). Выражение «Иди нахес!» - можно понимать весьма двусмысленно (без всяких обид).

Йоцмах – болван.

Бобэ майсэс – бабушкины сказки \ небылицы.

Файг – дуля.

Моше Фигман – фальшивый странствующий торговец пряностями.

Шлумиэль Мигаль – беглый плотник.

Ашмелон Абашталь – беглый пекарь.

Хава нагила – хасидская песня. Перевод – «Давайте возрадуемся!».

Нес гадоль хайя по! – перевод «Великое чудо произошло здесь!».

Пуримшпиль – театральное представление.

Авнер Шац – ну какой еврейский партизанский отряд без предателя?

Бени Хассан – знаменитый мастер еврейских единоборств (Крав-маги). Никто его не видел, но все о нём слышали.

Урия Кацовер – престарелый иудейский сексуальный маньяк. Автор нашумевшего скандального романа «Сара в Мехах».

Мойзель Шаловер – зубной техник из города Фивы.

Шалом – Мир вам! (приветствие).

«Annon edhellen, edro hi ammen! Fennas nogothrim, lasto beth lammen!» - "Ворота эльфийские, откройтесь сейчас ради нас!” - фраза произнесённая на языке эльфов синдарине Гендальфом Серым у врат Мории.

Цигалэ – козочка (ласкательное).

Штарк ви а ферд! – силён как бык \ Муж в большой силе!

Пурим – «праздник жребия». Посвящен спасению евреев от истребления.

Шейн ви голд! - Красива как золото! (скажем про привлекательную женщину).

Меир Цуришидлер – умудрённый жизнью дедушка, доживший до ста-двадцати лет и окончательно задолбавший своими поучениями всех своих несчастных родственников. Второй рекордсмен долгожитель после Меира Пантелята (старцы-одноимёнцы делят второе и первое место в списке).

Авигдор Бромберг – рыжий уличный боевой кот с оторванным правым ухом (по другим непроверенным данным карликовый лев).

Шанде ун а харпе! – стыд и позор.

Меркава – «колесница» еврейский танк с пейсами (Болтаются сзади прямо под его башней. Кто не верит - пусть поищет фотографии).

Халоймес – ерунда.

Лех тиздаен бе тахат! – страшное еврейское ругательство. Я даже переводить его здесь не стану. Стыдно.

Багель – выпечка еврейской кухни. Традиционный еврейский хлеб сделанный колечком с золотистой хрустящей корочкой.

Кибуц – еврейское поселение замкнутого типа.

Кибуцник – обитатель кибуца.

Зайд гезунд! – До свиданья!

Вань - Тай! – далёкая азиатская страна.

Мата Хари - филистимлянская блудница.

Гармидер – беспорядок, бардак.

Мендель Шалашибес - сборщик налогов.

Фэйгалэ – гомосексуалист.

Самсон – Геракл с пейсами.

Озз Мозис Осборневич – ещё один очень известный иудейский музыкант. Очень плохо вёл себя во время своих выступлений. Внесён в чёрный список обществом защиты животных.

Ицах Сервелаф и Мойша Вальцман – крайне милые люди \ пыточных дел мастера (да и заплечных тоже).

Шимон Шмундель – плотник виртуоз.

Зиновий Киоагапян – знаменитый иудейский фокусник.

Захарья Махаршак – вороватый хозяйственник при дворе царя Соломона.

Даливадорос – гениальный художник и скульптор. Фаллический авангардист.

Хаим Урия – беглый египетский бандит.

Ицах Кровавый Пейсы – страшный человек.

Куфия – шейный или головной платок.

Авесалом Левенсон – подлец переводчик при дворе царя Соломона.

Гоменташ – или «Уши Амана», сладкий еврейский пирожок с маком треугольной формы. М… м… м… прямо чайку выпить захотелось. Но нужно подождать Пурим.

Мешулам сын Бибы Левкевича – добрый человек.

Азохен вей! – плевать на это всё! Или «Дело швах!».

А глик от им гетрофен! – счастье ему привалило. Может использоваться как в негативном, так и в позитивном смысле.

Ин дрерт! – помер \ сошёл в могилу \ склеил ласты.

Урл – мудрый человек категорически отказывающийся делать обрезание. Как же хорошо мы все его понимаем.

Зайд гезунд – до свидания!

А лох ин коп! – пожелать недругу дырку в голове. Ну типа «Шоб ты помер!».

Тогой-тогай или тугой-тугай? – как ваши дела? Стандартный ответ «Не дождётесь!».

Гой – не еврей. Точнее мы с вами.

А идише коп! – умная еврейская голова (про царя Соломона так часто говорили).

Порносы (не путать с прононсом) – левый заработок от разных шахер-махеров.

Гелт – деньги \ золотые шекели.

Гешефт – хитрое дело \ прибыль от хитрого дела.

Танцы-шманцы – праздник и безудержное веселье.

Шлумиэл – смотри «шмегеге».

Кошерный – чистый \ правильный \ пригодный к употреблению.

Мамона – деньги \ богатства \ зло.

Мишпуха – весёлые еврейские родственники \ милая семья.

Фанаберия – спесь \ надменность.

Мансы – глупые выдумки.

Шойн – хорошо \ я согласен.

Клезмер – жанр еврейской музыки.

Пантофли – обувь без задника.

Лапсердак – долгополая мужская одежда евреев-ашкенази.

Бебихи – вещи \ барахло.

А шокл! – давай!

Бобэ – бабушка.

Бройгэз – большая обида.

Гэзунт – здоровье (оно ведь таки одно!)

Их Вэйс! – Я знаю!

Иштанкэр – стукач \ крыса.

Клоц – глупый человек.

Швиц – понт. Взять на понт.

Кишмир ин тухес! – по-моему всем всё понятно и без перевода.

Тухес лэкэр – подхалим.

Пуриц – некто корчащий из себя важную особу.

Шармута – гулящая женщина.

Хабадники – о… это страшные люди.

Content

Трое из Иудеи

Глава 1 Фараон-ксенофоб и пророк-убийца

Глава 2 Назир Абд аль-Хаммам идёт по следу

Глава 3 Идише Хасэнэ

Глава 4 Волшебный голос из кустов

Глава 5 Казни Египетские

Глава 6 Великий Исход

Глава 7 Чудеса продолжаются

Глава 8 Десять Заповедей

Глава 9 "Let My People Go"

Глава 10 Невероятные приключения евреев в Ханаане

Глава 11 Валаамская ослица

Глава 12 Таки земля обетованная

Глава 13 Рождение Самсона

Глава 14 Собаки, львы и намечающаяся свадьба

Глава 15 Как Самсон загадывал загадки

Глава 16 Все проблемы – халоймес!

Глава 17 Как Самсон таки зажигал не по-детски

Глава 18 Самсон и Далила

Глава 19 Амэхайя!

Глава 20 Как Соломон сделался царём

Глава 21 Интриги и голос Яхве из алтаря

Глава 22 Славное судбище царя Соломона

Глава 23 Как царь Соломон построил храм

Глава 24 Царь Соломон и царица Савская

Глава 25 Бегство царя Соломона

Кошерный глоссарий для любопытных читателей