Локки. Потомок бога

Глава 1

Часть I. Новый мир.

Ночной клуб возле городской стены сотрясала ритмичная музыка, практически долетающая до иссиня-чёрных небес с россыпью блестящих звёзд.

И когда из клуба вышла группа людей, музыка на пару секунд стала ещё громче. Двое крепышей в дорогих костюмах вытащили на парковку худого брюнета лет восемнадцати. А за ними с яростной гримасой на юном лице вышел черноволосый парень с парой перстней-артефактов на холеных пальцах.

— Бросьте это дерьмо! — резко приказал крепышам черноволосый и взвинченно закатал рукава белоснежной рубашки.

Здоровяки отпустили брюнета. И тот упал, издав болезненный стон. Из уголка его окровавленного рта показалась алая слюна.

Парень сплюнул её и попытался приподняться, но слабые руки подвели. Он упал на живот, ещё больше пачкая одежду.

— Ты просто мусор, Громов! Тварь! Пустышка, лишённая дара! Ничтожество, — презрительно выхаркнул черноволосый, склонившись над тяжело дышащим брюнетом. — Мерзкое пятно на репутации моего отца! Ты годишься лишь для того, чтобы тобой полакомились гаргульи. Ненавижу!

Гневно вопящий парень принялся бить ногами брюнета. А тот скрючился в позе эмбриона, пытаясь защитить голову от ударов. Но они следовали один за другим, так что часть из них достигала цели. Первым отчётливо хрустнул нос, а затем уже чавкнули расквашенные губы и вместе с брызгами крови вылетел зуб.

— Ненавижу! — снова прохрипел черноволосый, налившись звериным бешенством.

Его очередной удар пришёлся в висок, выбив из парня сознание. Тело бедолаги безвольно расслабилось, а глаза с полопавшимися капиллярами закатились.

— Барон! Барон! Успокойтесь! Вы убьёте его! — попытался образумить черноволосого один из крепышей.

— Вот и хорошо. Давно пора! Спалю дотла этого выродка! — проорал тот и тряхнул кистями рук. На них появилось магическое пламя, отразившееся в фарах припаркованных автомобилей.

— Вашему отцу будет довольно трудно отмазать вас от наказания, — включился в разговор второй крепыш и обеспокоенно посмотрел на выглянувших из клуба людей, привлечённых криками. — Это же не дуэль, и вы не защищали свою жизнь. Да и на драку это не похоже.

— Барон, вы обязательно расправитесь с ним, но в следующий раз, когда не будет столько свидетелей, — торопливо прошептал первый здоровяк и вскинул голову. — Слышите? Сирена. Кажется, кто-то уже вызвал полицию. Сейчас вы максимум отделаетесь предупреждением, а если убьёте его…

— Ладно, пусть пока живёт, — нехотя прохрипел черноволосый, отходя от тела.

* * *

Несколько дней спустя

По ночному небу лениво ползли облака, а таинственный серебристый свет луны падал на лесную поляну, окружённую хилыми деревьями.

Ветерок шелестел жёлтыми листьями с чёрными дырами гнили и раскачивал окровавленные трупы животных с распоротыми животами.

Туши висели на вбитых в землю деревянных столбах, образующих пятиконечную звезду. А внутри этой конструкции, прямо над поблескивающей от крови травой, появился полупрозрачный человеческий силуэт. И это был не кто иной, как я.

— Херакс! — ознаменовал я своё появление и скользнул взглядом по сторонам.

Возле пенька стоял крепкий бородатый седовласый пожилой мужчина лет шестидесяти. Его волевое лицо с резкими морщинами и ниточками шрамов казалось напряжённым, а в руке подрагивал окровавленный нож.

— Дай угадаю, это ты меня вызвал? — иронично спросил я. — Или снова белки шалят?

— Ты кто такой? — пробасил он, сдвинув над переносицей лохматые брови.

Непочтительные слова бородача мне совсем не понравились. Поэтому я в мгновение ока вызвал иллюзию здоровенного дракона, ринувшегося на смертного.

Тот рефлекторно отпрыгнул, выставив нож, но налетел на пенёк и грохнулся. Только ноги в берцах взлетели, и раздался болезненный стон.

Иллюзия же пропала, врезавшись в незримые энергетические линии, протянувшиеся между столбами. Ровно такие же линии накрывали звезду сверху. Да и по земле они тоже шли. Мужчина сделал качественную ловушку. Из такой не вырваться.

— Не ты, а вы. И я тот, кого ты вызывал, — соврал я не моргнув глазом.

Мне вообще было неизвестно, кого именно хотел призвать этот бородач. Я просто прилетел на зов, обогнав по дороге всяких неудачников, которые тоже хотели по цене стеклянных бус выторговать остров Манхэттен.

Смертному же явно что-то было нужно, иначе бы он не построил звезду призыва. А раз ему что-то нужно, значит, самое время обжулить его.

— Кто вы такой? Что за существо? — более уважительно спросил мужчина, встав на ноги и поправив ветровку цвета хаки. — Учтите, у меня хватит знаний, чтобы выдворить вас из нашего мира.

— Зачем ссориться со мной, человек? Просто расскажи, что тебе надо и чем ты готов заплатить за это. А я подумаю над твоим предложением. И давай-ка без шантажа. Я прекрасно знаю, в какой из миров попал и какова ценность вон той покачивающейся тушки волколака-альбиноса. Второго такого хрен найдёшь, а без него не создать призыв. Да и, кроме волколака, нужны ещё кое-какие редкие ингредиенты. Так что очень хорошо подумай, прежде чем выдворять меня. Второй призыв ты вряд ли организуешь. И думай быстрее, время тикает. Я без физической оболочки продержусь в этом мире всего несколько минут. А если тебе нечего сказать, то давай… до свидания. У меня других дел полно.

Бородач облизал губы и бросил мимолётный взгляд в сторону деревьев. В тени под ними угадывались очертания фургона.

— Ладно, расскажу всё как есть, — сломался он, опустив плечи. — Вон в том фургоне лежит мой внук. Его мозг был несколько дней назад повреждён. И он всё это время пролежал овощем. Ни один маг не сумел ему помочь. Даже жрицы храма богини Живы лишь развели руками.

Смертный тяжело вздохнул. А я понял, что он очень сильно любит своего внука, раз так расстарался. Наверняка вбухал немало денег. Одни ингредиенты для создания призыва стоили ого-го сколько.

— Ты хочешь, чтобы я вылечил его? Это можно устроить, — сказал я, прикидывая, как бы так вывернуть ситуацию, чтобы на время остаться в этом мире, а то назад мне совсем не хотелось.

Там скучно, серо и уныло. А у меня уже давно не было приключений. Всё-таки последние годы я провёл в заключении. А в тюрьме не особо-то и разгуляешься.

— Я хочу, чтобы вы не только вылечили моего внука, но и… пробудили его магический дар, — вновь облизал губы мужчина.

— Хм. А может, его сразу императором сделать? Ты палку-то не перегибай, — предупредил я его. — Умерь аппетиты. Но с даром я помогу. Считай, твой внук уже маг.

— Какую плату вы хотите⁈ — напряжённо выдохнул бородач, пытаясь сдержать радость, появившуюся во взгляде. — И как ваше имя?

— Да ты особо ничего мне дать не можешь, — окинул я смертного скептическим взглядом и внезапно услышал пронзительный многоголосый вой, раздавшийся вдали. — Ладно, завещай мне свою душу. Авось на что-то и сгодится. А что касается твоего внука, мне придётся забраться в его тушку и пожить в ней какое-то время. Ведь за один день магию не пробудить, как и не исцелить сознание.

— Отдать мою душу⁈ — опешил бородач, выпучив выцветшие глаза.

— А что ты мне ещё можешь дать? Куртку поносить? Денег? Особняк? На кой шут мне всё это надо?

— Согласен, — через силу сказал он. — Но мне нужны чёткие временные рамки и гарантии, что вы покинете тело моего внука.

— Будут тебе рамки. Два года, начиная с этого дня, я буду владеть телом твоего внука, а потом оставлю его в целости и сохранности.

— Год!

— Два, — твёрдо бросил я, обратив внимание на то, что вой заметно приблизился. — И давай шустрее соглашайся. Волколаки уже рядом. Кажется, они идут мстить за своего товарища. Ты же знаешь, что у них мозгов побольше, чем у иного простолюдина?

— Ладно, пусть будут два года, — нехотя выдавил человек и тревожно глянул в сторону тьмы, клубящейся под деревьями. — Но тогда вы все эти годы проведёте на обучении в академии стражей и будете выполнять мои приказы.

— Ха-ха-ха! — зло рассмеялся я и метнулся к энергетическим линиям. — Ты увидел во мне собачонку, смертный⁈

— Только два года в академии, без выполнения моих приказов, — сдал назад мужчина, играя желваками.

— Договорились, — улыбнулся я, словно секунду назад и не было никакой вспышки ярости. — А вой между тем уже совсем близко. Поторопись.

Человек поспешно кивнул и протараторил, подскочив к звезде призыва:

— Я точно знаю, что договор можно скрепить рукопожатием, проговорив все условия. И ещё надо поклясться, призвав в свидетели богов.

— Да, так и есть, — не стал я лукавить, поскольку собирался выполнить условия сделки. Я всегда так поступаю.

Бородач без проблем просунул руку сквозь энергетические линии, поскольку они реагировали только на таких, как я. А затем он вдруг выпалил:

— Так как же вас зовут⁈

— Локки, потомок бога Локи, — честно сказал я.

Всё равно во время клятвы придётся назвать своё настоящее имя и происхождение.

— Локи⁈ — ахнул человек. — Ваш предок — бог лжи, коварства и хитрости?

— А ты думал, в сказку попал? Давай тараторь клятву, пока тебя волколаки не сожрали. Тебе уже некуда деваться: либо ты заключаешь со мной договор, либо и сам помрёшь, и внука твоего разорвут, — с напором выдал я и сунул бесплотную руку в ладонь бородача.

Тот, понимая, что припёрт к стенке, начал быстро произносить клятву.

Я вторил ему, напряжённо наблюдая за лесом. До меня уже доносился шелест листьев и лёгкий треск кустов, потревоженных мчащимися зверьми.

— … Всё! — закончил мужчина, назвавшийся во время клятвы Виктором Николаевичем из рода Громовых. — Что дальше⁈

— Тащи сюда своего внука, а то я не могу выйти за пределы звезды, даже если ты нарушишь её контуры, выпуская меня. Слишком много сил я потратил, удерживаясь в этом мире. Ты оказался писец каким говорливым! Ещё немного — и меня выбросит отсюда. Поторопись, смертный!

Громов кивнул, швырнул на землю нож и помчался к фургону, припадая на левую ногу.

Вашу божественную мать! Он ещё и хромой! Но ничего-ничего… Мне он не особо-то и нужен, как и его душа. Я просто хочу получить тело паренька. Но всё может накрыться медным тазом, ежели человек не успеет.

К сожалению, фургон стоял как раз в той стороне, откуда мчались волколаки. Если они сожрут его — это будет провал.

— Быстрее! — закричал я, подгоняя дворянина. — На кону жизнь твоего любимого внука!

Мои слова и вправду вроде бы ускорили Громова. Он подскочил к фургону, запрыгнул на водительское кресло и захлопнул дверь.

Тотчас вспыхнули фары и заскрежетал пытающийся завестись двигатель. Он пыхтел, скрипел, но работать не хотел. И даже не помогал трёхэтажный мат бородача, поминающего бесполезное корыто.

— Как в паршивом кино, — зло пробормотал я, чувствуя накатывающую слабость. Меня уже вот-вот выкинет из этого мира.

Всё же двигатель завёлся. И тогда Громов задним ходом поехал в мою сторону, наматывая на колёса килограммы грязи, мешающей набрать скорость.

А буквально через миг прямо под жёлтый свет фар из леса выскочили красноглазые гигантские твари с раззявленными пастями, роняющими на ломкую серую траву клочья пены.

Конечно, волколаки были не чета Фенриру, но раза в три больше обычных волков.

Звери с пронзительным воем ринулись за фургоном, клацая зубами. Они догнали его, запрыгнули на крышу и принялись острейшими когтями рвать металл. Но кто-то из них остался на земле и пробил колёса мощными клыками. Они лопнули с громким хлопком.

Громов же встретил животных стрекотом автоматной очереди. Пули с треском прошили лобовое стекло и вошли в зверей, взвывших от боли. Следом бородач выбил остатки лобового стекла и швырнул на траву металлическую шкатулку. Она не взорвалась и даже не задымилась, просто чуть-чуть засветилась.

— Держите, твари! — хрипло заорал дворянин и кинул в волколаков три магических «копья» из убийственно твёрдого воздуха.

Потом он добавил парочку «молний». Они сверкнули так, что на мгновение выхватили из мрака ночи всю поляну, а затем поразили ещё двух зверей. Те грохнулись на траву пропечёнными тушками, источающими отвратительную вонь палёного меха и спёкшейся плоти.

Но волколаков такой отпор не напугал. Они все так же пытались пробраться в фургон. А тот наконец-то въехал в звезду и остановился около меня, взвизгнув тормозами.

Я тут же пронёсся через закрытую боковую дверь и оказался в салоне, заметив в крыше приличную дыру, проделанную зверем. Он расширял её снаружи, раздирая клыками скрежещущий металл. Лунный свет из этой дыры падал на привязанное к сложённой каталке худое тело в больничной сорочке.

Парню было лет восемнадцать. Его щёки ввалились, аристократические черты лица заострились, а под глазами залегла синева. Но в моём положении не приходилось выбирать.

Я нырнул в тело, почувствовав спящий на задворках разум.

— А-а-а, — непроизвольно застонал я, ощутив навалившуюся реальность.

Болели затёкшие мышцы, трещала голова, а в распахнувшиеся глаза словно песка насыпали. Но я всё же увидел, что волколак достаточно расширил дыру и прыгнул на меня. Его слюнявая пасть распахнулась, готовясь вцепиться мне в лицо.

Однако громадные зубы схватили лишь воздух, поскольку я телепортировался к задней двери и сразу же почувствовал боль в грудной клетке. Это тщедушное тело было ещё не способно пропускать через себя те залежи магической силы, что ворочались в моей душе. Придётся его тренировать.

Пока же я открыл заднюю дверь и выпрыгнул из фургона. Телепортировался к валяющемуся на траве ножу смертного, схватил его и с кровожадной улыбкой стал перемещаться от одного зверя к другому, вонзая клинок в их шеи.

— Ух-х-х, веселуха пошла! — радостно заорал я и на мгновение остановился, чтобы стереть свободной рукой кровь. Она забрызгала меня так, словно я побывал на скотобойне.

Оставшиеся в живых волколаки воспользовались этим моментом. Они перепуганно завыли и бросились наутек, трусливо поджав хвосты, пока их умирающие товарищи оглашали поляну предсмертными хрипами.

— Куда вы, гады⁈ Батя только начал! — прокричал я вслед зверям, но преследовать их не стал.

Даже сквозь боевой азарт я понял, что моё новое тело вот-вот грохнется на траву обессиленной тушкой. Уж больно много я через него прогнал магии.

Устало выдохнув, я уселся на траву и глянул на выбравшегося из-за руля ошарашенного Громова, чьё лицо украшали мелкие порезы.

— Признаться, как-то странно видеть своего внука с безумной улыбкой мясника и в сорочке, заляпанной кровью, — медленно просипел он, скользя по мне странным взглядом.

— Ничего-ничего, привыкай. Мы ещё выпивать вместе будем, — пообещал я. — Как у вас тут победу отмечают?

— Кутят.

— Что «кутят»? Топят? Странный обычай, — удивился я. — А ты, смертный, надо признать, всё-таки хитрый жук. Откуда ты вообще узнал, как сделать звезду призыва?

— Лет десять назад нашёл в Пустошах старинный манускрипт. Он описывал вызов некой сущности, способной выполнить просьбу вызывающего.

— В целом манускрипт не соврал, — усмехнулся я и забрался на пассажирское сиденье. — Поехали. Я ужасно хочу есть.

— Сперва надо бы тут всё убрать, — проговорил Громов, оглядев поляну. — Какой-нибудь охотник на монстров может наткнуться на это безобразие. А у нас совсем не приветствуются такие ритуалы.

— Так прибирай.

— А что мой внук? Как он? — тревожно спросил человек, вытащив из салона плотницкий топор.

— Тут он. Его разум совсем слаб, но я спасу его.

— Локки, давайте договоримся. Никто не должен знать, что в теле моего внука обитает иная сущность, — обеспокоенно произнёс Громов, добив топором последнего волколака.

— Я свою силу скрывать не буду, так что придумай, как преподнести её общественности.

— Придумаю, — пообещал он и разрубил верёвку, на которой висела туша чёрного козла. — Правда, это будет сложно. В нашем мире существует атрибут «телепортация», но никто не способен им пользоваться с такой скоростью, как вы.

— А ты что умеешь? «Молнию» и «воздушное копьё» я видел. Может, что-то ещё?

— «Каменную кожу» могу вызвать. Она, кстати, мой первый атрибут, потому самая сильная.

— И всё? — скривился я.

— Три атрибута — это совсем не мало. У самого императора их всего семь, — уязвлённо проговорил Громов, попутно укладывая на землю столбы. — А у простолюдинов и один считается за счастье. Хотя у них редко дар пробуждается. А у вас сколько атрибутов?

— Мне хватает, — усмехнулся я и потёр веки подушечками пальцев.

Смертный хмыкнул и продолжил заниматься своим делом.

А я подумал, что во всех мирах магия — это атрибуты, пестуемые в магических родах. Чаще всего атрибуты переходят к детям от матери или отца, а может, и от обоих. Но иногда способны проклюнуться и атрибуты, которыми владели более далёкие предки. Вот в моём роду практически у всех проснулись те атрибуты, что были у бога Локи.

— Всё, управился. Можно ехать, — прохрипел порядком уставший Громов и швырнул в салон шкуру волколака-альбиноса. А потом туда же отправил металлическую шкатулку, сияющую гораздо ярче, чем прежде.

— Что это за аппарат? — кивнул я на шкатулку.

— Ловушка. Она втягивает в себя энергию, высвобождающуюся в момент смерти живых существ, — объяснил бородач, сев за руль. — Эта энергия питает различные артефакты. К сожалению, волколаки имеют всего лишь второй уровень по имперскому справочнику монстров, поэтому много энергии они не дают.

Громов повернул ключ зажигания. И на этот раз фургон завёлся сразу же, словно насмехался над нами. А дальше он медленно поехал по лесу, шелестя спущенными колёсами.

Спустя пару минут мы уже выбрались на дорогу, практически потерявшуюся среди мрачных деревьев с чёрными дуплами и седым мхом.

Но тут вдруг фургон наехал на кочку, а та издала болезненное шипение…

Глава 2

Внезапно что-то приподняло фургон, и тот начал заваливаться на правый бок.

Громов слетел со своего кресла и с воплем понёсся ко мне, лишний раз доказав, что нельзя игнорировать ремни безопасности.

Я еле успел телепортироваться на дорогу, иначе был бы придавлен крупным телом бородача. Он грохнулся на дверь и разбил стекло, чей хруст вторил треску кустов, смятых фургоном, улёгшимся набок.

А перевернула автомобиль та самая «кочка», оказавшаяся башкой червя.

Тварь выбралась из земли на целый метр, напоминая ствол крепкого дуба. Серое тело покрывали тонкие волоски, а из головы росли рожки. Они-то и позволяли червю не только ориентироваться в пространстве, но и искать пропитание. Глаз-то у монстра не было.

И эти рожки сообщили червю, что в паре метров от него стоит прекрасный суповой набор, восхитительно пахнущий свежей волколачьей кровью.

Червь распахнул круглую пасть, снабжённую тремя рядами треугольных роговых пластин, а затем плюнул в меня вонючей жёлтой гадостью.

Я телепортировался в сторону, благодаря чему жижа пронеслась мимо, попав в дерево. Кора сразу же зашипела, и от неё пошёл серый дымок, намекая, что жёлтая гадость — это чуть ли не серная кислота.

— Надеюсь, Ёрмунганд не обидится на меня, если я завалю эту образину. Хотя змей червю не товарищ, — пробормотал я, телепортировался в салон фургона и схватил валявшийся там топор.

Отсюда червя не было видно, так что я не мог перенестись прямо к нему. Мне нужно было видеть… э-э-э… скажем так, точку высадки.

Пришлось снова телепортироваться на дорогу, а уже оттуда я перенёсся за спину червя и со всей силы опустил топор на его голову.

Эх! Удар вышел довольно слабенький.

Прежде бы я голым кулаком пробил башку червя, а сейчас тело у меня паршивенькое. Мускулов явно не хватает. Да ещё всё болит, чешется и тянет. Как же хреново устроены смертные тела!

Даже после такого слабенького удара я чуть руку не вывихнул, а в плече что-то противно заныло. Хорошо хоть лезвие топора всё-таки прорубило кожу червя, пусть и неглубоко.

Тварь издала болезненное шипение и дёрнула головой, плеснув на меня жёлтой кровью. Капли попали на сорочку, «прожгли» её и принялись разъедать кожу, проникая глубоко в плоть.

— Хель тебя возьми! — сдерживая боль, выплюнул я, бросив на червя яростный взор.

Но ему тоже было несладко. Он прямо сейчас получил по башке «молнией», вылетевшей из руки Громова, выбравшегося из фургона.

Червь снова болезненно зашипел и позорно скрылся в своей норе.

— Локки, что с телом моего внука⁈ — тревожно выдал бородач, во все глаза глядя на мои обнажившиеся рёбра. Плоть вокруг них сворачивалась, как кроваво-красная молочная пенка.

— Умира-а-аю… — слабым голосом просипел я и выронил топор, а затем грохнулся на задницу и протянул руку к смертному.

— Александр! — завопил он и ринулся ко мне. Бухнулся на колени и попытался обнять.

— Да убери ты от меня свои руки, я просто дурачусь, — проворчал я, встал на ноги и вызвал свой второй атрибут, носящий название «регенерация».

Магия принялась восстанавливать тело, сжигая внутренние запасы веществ, нужных для постройки тканей. Молоденькая розовая кожа начала нарастать на рёбрах, а в тех местах, где плоть оказалась сожжённой, появлялось новое мясо.

Живот же принялся урчать от дикого чувства голода. В мышцах появилась ещё большая слабость, а в голове застучала настойчивая мысль, что надо бы срочно поесть. Пища восполнит запасы организма, потраченные на регенерацию.

Я с гастрономическим интересом посмотрел на ошалело хлопающего глазами Громова, но отказался от этой мысли. Я же не Кронос. Правда, тот ел своих детей, а не предков, да и не от голода он их жрал, а по другим причинам…

— Чего ты глаза пучишь? — бросил я Громову, чувствуя, как живот прилип к позвоночнику. — Переворачивай фургон, поехали дальше. Ну, ежели он заведётся. А то мне на тебе скакать придётся.

— Сейчас, — недружелюбно просипел смертный и, хромая, побежал к фургону.

Благо тот лежал на боку под таким углом, что нам двоим не составило труда перевернуть его на колёса. И он даже завёлся!

— И где произвели такое чудо техники? — восхитился я, забравшись на пассажирское сиденье.

— В Прусском королевстве. Это в Европе, — ответил бородач и решил подучить меня: — Всего в нашем мире есть пять континентов. На трёх из них имеются Пустоши, порождения богов Хаоса. Оттуда прут всякие чудовища, зверолюди и мертвецы, а туда так просто не попасть. Уже в нескольких километрах от границы нормальных земель даже порох перестаёт работать. Чего уж говорить об электронике или о чем-то более серьёзном. Даже машины глохнут…

— Я об этом слышал краем уха, — перебил я его и с напором продолжил: — По-моему, выходцы из академии стражей как раз и должны воевать с этими порождениями Пустошей. Интересную же ты приготовил судьбу для своего внука.

— Таков закон, — пробурчал он, крепче вцепившись узловатыми пальцами в баранку руля. — Каждое поколение дворян обязано отправить своего представителя в одну из академий стражей. У меня двое внуков: старший Александр, чьё тело вы заняли, и младший Павел. У них сложные отношения. Вот я и решил, что Александр должен отправиться в академию.

— А если бы у тебя был лишь один внук, ему всё равно пришлось бы идти в академию?

— Нет. Единственного наследника не призывают, — объяснил Громов, выезжая на укатанную лесную дорогу. Ей явно пользовались не в пример чаще, чем предыдущей.

— Справедливо, — зевнул я и добавил: — Ты давай-ка получше присматривай за моим временным телом, пока я буду в отключке. Со мной-то ничего не станет, если оно погибнет. Я просто вернусь обратно, а вот ты своего внука уже не вернёшь.

— Хорошо… — как сквозь вату донёсся до меня бас Громова.

Слух пропал, и веки закрылись, после чего пришёл глубокий сон, сразивший моё сознание. Мне тоже требовался отдых. Всё-таки я сегодня потратил много сил на свои приключения.

Казалось, мне довелось поспать всего ничего, но, когда я сладко потянулся и открыл глаза, то удивлённо выдохнул:

— Ого!

Мы с осунувшимся от усталости бородачом ехали по асфальтированной дороге на внедорожнике армейского типа. Он шустро нёсся мимо полей, засаженных пшеницей, а та пригибалась под усилившимся ветром.

Крепко же я дрых, раз даже не проснулся, когда Громов перетаскивал меня из машины в машину.

— Пробудились? — вяло спросил смертный, включив радио.

Оно пошипело, и до меня донеслась тихая ненавязчивая музыка.

— А ты горазд подмечать очевидные вещи. Где машину взял? Надеюсь, украл?

— Нет, не украл.

— Отобрал?

— Нет.

— Я начинаю терять интерес к этой истории, — мрачно сообщил я. — Но, может, ты и еду добыл?

— Добыл. Она на заднем сиденье.

— Чего ж ты сразу не сказал⁈ — рассерженно выпалил я, обернулся и схватил пакет.

Внутри прятались галеты, сушёная рыба, вяленое мясо, чипсы и две бутылки воды.

— На опушке леса построили сторожку. Там всегда есть кое-какая еда и стоит автомобиль на случай, если кому-то из охотников на монстров придётся туго.

— И чего… сторожку даже воры не обносят? И никто не угоняет машину? — поинтересовался я, жадно вцепившись зубами в вяленое мясо.

Святой Рагнарёк, какое же оно вкусное!

— Бывает, но редко. Воров потом всем миром ищут, находят и… В общем, плохо они заканчивают. У охотников воровать нельзя. Мы же Пограничье защищаем.

Я ничего не ответил, продолжив уничтожать еду со скоростью лесного пожара. По этой уважительной причине наш диалог заглох.

Правда, чем больше я ел, тем отчётливее понимал, что еда тут не такая уж и вкусная. То ли дело целиком зажаренный вепрь, сдобренный диким мёдом! Вот это пища богов!

— Сейчас покажется Стражград, — предупредил меня Громов и поддал газу, чтобы внедорожник быстрее забрался на холм.

Через минуту мы очутились на вершине. Оттуда открылся замечательный вид на освещённый электричеством городок, обнесённый с трёх сторон мощной стеной. Четвёртой же стороной он примыкал не просто к стене, а к Стене! Огромной и широкой. Она растянулась на весь горизонт, а за ней клубилась тьма.

— На той стороне Пустошь, — сказал бородач.

— Пустоши — это весёлые земли, — иронично проговорил я, поскольку уже сталкивался в некоторых мирах с подобными местами.

— Не то слово, — мрачно проронил Громов и скользнул взглядом по моей сорочке. — В багажнике есть охотничий костюм. Вам бы переодеться, а то на КПП начнут задавать вопросы.

Я отказываться не стал, поскольку хотелось побыстрее попасть в дом Громовых и помыться. А то у меня из-за подсохшей крови всё тело зудело. Поэтому я быстро переоделся, а потом мы продолжили наш путь.

Пересекли выгнувшийся над рекой мост, подъехали к распахнутым воротам и остановились перед опущенным шлагбаумом.

До зубов вооружённые мужики проверили наши документы и пропустили в город.

Он, конечно, даже рядом не стоял с блистательными городами мира Асгард. Ни позолоты, ни серебра, только скучные серые кварталы с пятиэтажками, пулемётами на шиферных крышах и зенитками на бетонных вышках. Да и воздух сухой, жаркий, пахнущий выхлопными газами и канализацией.

Правда, кое-что изменилось в лучшую сторону, когда бородач приехал в район двухэтажных таунхаусов с очень маленькими двориками. Буквально микроскопическими. Наверное, в таких двориках удобно хоронить домашних животных. Да и канализацией тут не воняло.

— Приехали, — сказал Громов, остановив машину. — Попробуем тихо пробраться в дом, чтобы никого не разбудить. Домочадцы же не знают, что я забрал Александра и поехал с ним к месту силы, чтобы провести ритуал вызова. Локки, умоляю, ведите себя тихо.

— Мне для этого придётся приложить максимум сил. Где окна комнаты Александра?

— Вон те крайние слева.

— Принеси туда еды и пивка.

— Может, не надо пивка? — покосился Громов на костлявое тело внука.

— Сразу водочки? Хвалю. Соображаешь.

— Тогда лучше пиво, — смирился аристократ.

Я подмигнул ему и телепортировался на подоконник комнаты Александра. Помахал рукой Громову и оглядел скрытую полумраком уютную комнатку.

Лунный свет из окон падал на ковры, отражался от полированной мебели и почти дотянулся до резных шкафов с книгами. На столе же красовался компьютер, а рядом с ним лежал чёрный сотовый телефон.

А ещё тут отыскалась неприметная дверь, за которой скрывалась ванная комната. Я провёл в ней не меньше получаса, нежась в горячей воде. А потом покинул её, набросив на чистое тело махровый халат.

— Ой! — воскликнула заспанная девица, увидев меня.

Она торопливо поставила на стол три бутылки пива и блюдо с нарезанным холодным мясом и колбасами.

— Доброй ночи, — улыбнулся я, оценивающим взглядом пробежавшись по сочной фигуре служанки.

На вид ей было лет двадцать пять. Личико могло похвастаться приятными чертами. А в больших голубых глазах горело искреннее переживание за Александра.

Хм, конечно, ей далеко до красоток из Асгарда, но на безрыбье и кракен рыба.

— Доброй ночи, господин. Я так рада, что вы наконец-то пришли в себя! — выдохнула смертная, теребя завязки слегка помятого платья.

Видимо, она накинула его второпях, когда Громов разбудил её.

— А я-то как рад. Присаживайся. Составь мне компанию. Конечно, мужчине не стоит так говорить, но мне сейчас одиноко. В голове до сих пор какая-то муть. Хочется почувствовать чью-то поддержку, чьё-то тёплое плечо… Особенно твоё. Ведь… да что я всё мямлю⁈ Когда я был без сознания, мне пару раз привиделось твоё очаровательное личико…

Девушка раскрыла рот, а я продолжал заливаться соловьём, словно бог-скальд Браги. И, конечно, у неё не было никаких шансов устоять передо мной.

Вскоре её платье полетело на пол. Девушка томно задышала, а её стиснутая бюстгальтером грудь часто вздымалась. Пальцы же поддели резинку крошечных трусиков.

Но я решил всё сделать сам. Приблизился к служанке, повалил её на кровать и окунул в мир страсти. Да и не только страсти…

Девушка не раз удивлялась тому, откуда её чудом исцелившийся господин знает столько странных поз, а она лишь по-собачьи умеет да верхом.

Но клянусь всеми богами, ночь выдалась бурной! А проснулся я в тот миг, когда солнце едва-едва показало из-за горизонта свою багровую морду. Однако девицы рядом со мной уже не было. Меня это вполне устраивало.

— М-м-м, — простонал я, вставая с кровати.

Смертное тело требовало еды и воды. Мышцы болели, впрочем, как и связки на руках и ногах. Однако за прошедшие часы эта тушка всё же изменилась в лучшую сторону. «Регенерация» заметно встряхнула её.

Я и сейчас запустил «регенерацию», а затем принялся без остановки телепортироваться по комнате. Тем самым я укреплял магические каналы, пропуская через них свою силу.

Но всё же самое лучшее упражнение — это магическая битва на пределе возможностей, когда на кону стоит твоя жизнь. Таким образом можно не только быстро улучшить магические каналы, но и увеличить объём маны.

Дыхательные гимнастики и медитации не идут ни в какое сравнение с подобными сражениями. Я в последний раз так бился, перед тем, как меня поймали боги из так называемого греческого пантеона.

— Фух-х, — устало потёр я гадко ноющую от боли грудную клетку и принялся отжиматься.

Руки дрожали, со лба капал пот, но я тренировался и тренировался, пока не услышал за дверью торопливые шаги. Кто бы это мог быть?

Я телепортировался к окну, уставившись на дверь. А та бесшумно открылась, и на пороге возник худой подросток лет четырнадцати. Его длинные русые волосы оказались всклокочены, а впалая грудь под измятой пижамой бурно вздымалась.

— Я… я сперва не поверил, когда дедушка сказал, что экспериментальное средство из империи инков тебе помогло. Но теперь вижу, что это действительно так. Хвала Живе, ты снова на ногах! — жарко выдал он, глядя на меня большими карими глазами. В них плескались противоречивые чувства: и радость, и гнев, и негодование, и обида…

— Не только ей, — усмехнулся я уголком рта.

Не люблю, когда мои заслуги приписывают кому-то другому.

— И что ты теперь будешь делать⁈ — протараторил паренёк, сжав пальцы в кулаки. — Опять, как трус, всё спустишь на тормозах⁈ На этот раз Эдуард перешёл все границы! Он чуть не убил тебя! Унизил и избил при всех! Да ещё всем говорит, что это ты спровоцировал его! Дескать, обозвал! А ты… что ты будешь делать? Должна же быть в тебе хоть капелька самоуважения! Над тобой даже в моей школе все смеются! Меня постоянно оскорбляют из-за тебя. Мы же братья, пусть только по матери! Почему ты такой трус⁈

В глазах смертного подростка заблестели злые слёзы, а крылья носа затрепетали.

— Павел, отстань от брата! Он только пришёл в себя, — прокатился по коридору бас Громова.

— Трус! — выплюнул паренёк и исчез быстрее, чем я смог хоть что-то сказать.

— Не принимайте близко к сердцу его слова, — прошептал Громов, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.

— Кто такой Эдуард? — спросил я, сложив руки на груди. — Это он превратил вашего внука в овощ?

— Он. Но вам лучше с ним не связываться, — мрачно сказал аристократ, потуже затянув пояс домашнего халата.

— Почему? Это какой-то краснокнижный Эдуард? Его нельзя убивать? Какой вздор!

— Это долгая история, — вздохнул Громов, шмыгнув мясистым носом с синими прожилками.

— Так поторопись. Это ты тут смертный. Рассказывай скорее, а то ещё помрёшь. Как говорится, человек не просто смертен, а внезапно смертен.

— Кхем. С чего бы начать? Ну, Эдуард — это брат Александра по отцу.

— … О-о-о, люблю истории о враждующих братьях, — улыбнулся я, вспомнив Тора и Локи.

Глава 3

Громов уселся в кресло и закинул ногу на ногу, демонстрируя мне стоптанные тапочки.

— Мой единственный ребёнок, дочь Лидия, была замужем за небогатым бароном Долматовым. К несчастью, я не разглядел в нём подлую тварь и карьериста. Когда мои финансовые дела пошли вниз, он потребовал развода и оставил Лидию с ребёнком, то есть с Александром. Более того, он даже отрёкся от сына. А затем этот подлец буквально сразу женился на дочери богатого промышленника. У них родились близнецы: Эдуард и Роберт. Им сейчас по семнадцать лет. Вот они-то и ненавидят Александра, считая его позором для отца. К сожалению, где-то боги недоглядели, барон Долматов сейчас весьма уважаемый и богатый человек. Мне с ним не под силу тягаться. Я всего лишь старый охотник на монстров, сводящий концы с концами благодаря деньгам, положенным в банк на чёрный день. Если кто-то из моей семьи даст отпор сыновьям Долматова, он непременно отомстит.

— Такая себе история, на тройку по пятибалльной системе, — покачал я ладонью, почувствовав азарт. Моя фантазия уже нарисовала Эдуарда, ползающего в луже собственной крови. — А что твоя дочь? Раз у неё есть ещё один сын, значит, она второй раз вышла замуж? Или так… нагуляла на стороне?

— Она не такая! — ожёг меня злым взглядом Громов. — У неё был второй муж, охотник, как и я. Он погиб за Стеной через два года после рождения Павла.

— М-да, что-то твоя дочка не умеет выбирать мужчин. Один её бросил, другой помер… Если будет третий, то я ему не завидую.

— Это не её вина! Такую судьбу ей боги предначертали.

— Ага, боги, — скептически усмехнулся я и пошёл в сторону ванной комнаты. — В этом доме завтрак подают? А то моё смертное тело постоянно хочет есть. Беда прям какая-то.

— Подают. Я подожду вас тут, чтобы проводить в столовую. И молю вас, Локки, будьте с Лидией помягче. Она очень любит Александра.

— Да как его не любить? Смелый, даровитый, настоящая опора семьи. Ещё и одного зуба не хватает, — иронично проговорил я и скрылся за дверью.

Там я открыл кран душа и встал под тугие струи, ласкающие разгорячённую кожу.

М-м-м, блаженство! Всё-таки смертные в чём-то молодцы. Горячая вода — это шикарно, особенно после темницы Аида, где о купальне приходилось только мечтать. Однако я знал, на что шёл, когда очутился в тюрьме. Это была часть моего хитрого плана. И скоро я пойму — всё ли у меня получилось.

Приняв душ, я вернулся в спальню и переоделся прямо перед хмурым Громовым, выбрав крепкий серый костюм-тройку.

— В нашей семье к завтраку можно надевать что-то менее официальное, — сказал бородач и запустил волосатую пятерню в шкатулку, стоящую около телевизора.

— Я после завтрака планирую осмотреть город.

— Не опасно ли? — нахмурился Громов, зажав что-то в кулаке.

— Нет. Что этому городу сделается? Я не планирую его сегодня разрушать.

Аристократ покачал головой и сунул мне дворянский перстень с буквами «А» и «Г».

— Без него лучше не выходить из дома, а то вас будут считать простолюдином, — сказал он. — И вон там на столе лежит новый сотовый телефон. В нём есть мой номер. Позвоните, если, не дай Боги, что-то случится.

Я надел перстень, взял трубку и вместе с Громовым покинул спальню.

Дом когда-то был роскошным, но сейчас ковры поистрепались, картины поблёкли, а по потолку кое-где змеились трещины.

В столовой же обнаружился пошарпанный круглый дубовый стол на шесть персон и здоровенный камин. В нём можно было целиком зажарить Тагниостра — одного из ездовых козлов Тора. Огромное, мускулистое и вонючее создание. И его козёл такой же.

— Сынок! — вскочила со стула бледная темноволосая женщина и бросилась мне на шею.

Громов глазами показал, что неплохо было бы обнять мать. Я вздохнул и выполнил его молчаливую просьбу, хотя и не любил обниматься. Помнится, как-то раз во время обнимашек меня чуть ядовитым кинжалом не ткнули.

Женщина заплакала и жарко затараторила, рассказывая, как переживала за меня. Но это и так было видно по её осунувшемуся лицу с заострившимися скулами и лихорадочно блестящими карими глазами.

На вид ей было около сорока пяти лет, но несчастье никого не красит, так что на самом деле Лидия явно младше.

После объятий и слёз, мы втроем наконец приступили к завтраку. А вот Павел так и не спустился в столовую. Прислуживала же нам та самая вчерашняя служанка. Кажется, она единственная прислуга в этом доме.

Девица порой мило краснела, бросая украдкой на меня взгляды. А я с каменной физиономией ел и слушал Громова, ведущего «прогрев». Он с натужными смешками говорил, что Александр явно изменился, словно удар по голове как-то по-другому поставил ему мозги. И даже выразил надежду, что из-за такого стресса у его внука откроется-таки дар.

Хитрец. И этому жуку по окончании завтрака пришлось одолжить мне небольшую сумму денег.

После этого я вышел на улицу, где меня встретило жаркое солнце и пыльный, сухой воздух.

Благо в телефон Александра уже кто-то занёс номер такси, так что я вызвал его и приказал усатому шоферу покатать меня по ключевым местам города.

Но мы даже не успели покинуть квартал таунхаусов, когда Судьба решила подбросить говна на вентилятор…

Водитель остановил такси перед светофором, злорадно загоревшимся красным. И тут вдруг мимо нас через пустынный перекрёсток пронёсся мощный внедорожник, изрыгающий громкую музыку.

Правда, уже на той стороне перекрёстка автомобиль взвизгнул тормозами и задним ходом двинулся в нашу сторону.

— Только не это, — боязливо пролепетал шофер и вжался в спинку сиденья.

— Кого я вижу! Сам Александр Громов! — издевательски бросил молодой блондин, глядя на меня наглыми глазами.

Он сидел спереди на пассажирском сиденье. А за рулём скалил зубы такого же возраста брюнет. На заднем же сиденье презрительно кривили губы две размалёванные смертные девицы.

— Дать автограф? — усмехнулся я.

— Засунь его себе в задницу, выродок! — насмешливо выдал блондин, вызвав тоненький смех девиц. — Ты же ничтожество. Тебя даже Марена, богиня смерти, не захотела забирать в своё царство, хотя, говорят, ты несколько дней валялся, как овощ. Но, гляди-ка, выжил. Эдуард точно обрадуется. Я как раз сегодня к нему обещался заехать.

— Точно обрадуется, — весело поддакнул водитель внедорожника. — Он с тобой ещё не всё сделал, что хотел. Одним зубом ты точно не отделаешься, как в прошлый раз перед ночным клубом.

Раскрашенные дуры опять противно захихикали, словно баран за рулём изрёк какую-то невероятно остроумную шутку.

Я же криво усмехнулся и язвительно выдал:

— За свои зубы переживайте, ослы. Готов поспорить, что вы только на словах такие крутые ребята, а на деле даже… даже на внедорожнике не сможете обогнать этот тарантас.

— Чего? — выпучили глаза охреневшие уроды.

— Чего? — опешил шофер, чья вытянувшаяся физиономия отразилась в зеркале заднего вида.

Кажется, даже такси издало удивлённый скрежет. Или это что-то отвалилось?

Машина была настолько потрёпанной, пропахшей выхлопными газами и блевотиной, что её уже в прошлый понедельник надо было застрелить, дабы она не мучилась.

— Давайте, мальчики, покажите этому нищеброду! — азартно завизжала одна из девчонок, вскинув руки. — У-ху! Погнали до следующего перекрёстка! Начинаем на зелёный свет светофора!

— Ставлю тысячу рублей. Согласен? Или уже испугался, ублюдок? — процедил блондин, проткнув меня злым взглядом.

Однако в его глазах плескалась и немалая доля удивления. Наверняка Александр никогда не вёл себя подобным образом.

— Тысяча? Пфф. Так мало? Больше у вас нет, что ли, бомжики? Ну ладно, сойдёт. Но есть ещё одно условие… Тот, кто выиграет, выбивает проигравшему зуб.

— У тебя совсем крыша поехала, Громов, но я согласен. Теперь ты не отвертишься! Все слышали твоё предложение, а аристократы всегда держат слово. Готовь тысячу и записывайся к дантисту, идиот! — азартно выпалил блондин, бросив взор на светофор.

— Господин, машина ваших соперников гораздо мощнее и быстрее моей, — пролепетал побледневший таксист, чьи пальцы подрагивали на руле.

— Гони! — повелительно взревел я, заметив, что светофор мигнул зелёным.

Шофер рефлекторно вжал в пол педаль газа. И его корыто с грохотом помойного ведра рвануло по асфальту.

Внедорожник стартовал лишь мгновением позже, но уже через секунду вырвался вперёд, рыча мотором, которому вторил визгливый девичий смех, похожий на звук бензопилы.

Блондин же издевательски высунул из окна руку и показал средний палец.

А шофер горестно вздохнул, выжимая из своей колымаги всё, что можно. Но скорее черепаха догонит быстроногого бога Гермеса, чем это такси нагонит внедорожник уродов. Они уже явно праздновали победу, ведь им до вожделенного перекрёстка оставалась всего пара десятков метров.

Но тут вдруг со второстепенной улицы вырвался военный фургон и на огромной скорости помчался по встречной полосе, будто собирался лоб в лоб протаранить машину дружков Эдуарда.

Они отчаянно заорали, и внедорожник вильнул, уходя от столкновения. Но на пути у него встала бетонная опора уличного освещения.

Автомобиль врезался в неё со скрежетом сминающегося металла и болезненными воплями пассажиров.

Фургон же промчался мимо, свернул за дом и там растворился словно туман. Замечательная получилась иллюзия. Правда, мне пришлось испытать несколько секунд неприятных ощущений, прогоняя такую силищу через это хлипкое тело. Но зато я нагло сжульничал и выиграл, отчего моё настроение только улучшилось!

— Ого! — потрясённо выдохнул таксист и начал снижать скорость. Он явно желал остановиться и помочь этим дебилам.

— Ты хочешь лишить меня победы? — холодно выдал я, столкнув брови над переносицей. — Поезжай дальше. Нам нужно миновать перекрёсток, а уж потом тормози.

— Хорошо, — выдохнул он и остановил такси там, где надо.

Я вышел из авто и энергичной походкой двинулся к тупым смертным.

К сожалению, хэппи-энда не получилось. Никто из них не погиб и не отправился к местной повелительнице смерти Марене.

Блондин стонал и пытался унять хлещущую из носа кровь. А водитель с ошалелой гримасой на лице доставал осколки стекла из глубокого рассечения на лбу. Девки же охали и ахали, валяясь на заднем сиденье.

Я открыл заскрипевшую дверь и схватил блондина за плечо.

— Э-э-э, ты чего, ублюдок⁈ — выхаркнул он, полыхнув глазами.

— Пришёл за своим выигрышем, урод, — усмехнулся я и выдернул идиота из машины.

— Убери от меня руки! — заверещал тот, упав на асфальт. — Ты не выиграл! Тебе просто повезло!

— Ты должен мне зуб. Все слышали наш уговор. Кто первым пересечёт, тот и победитель.

— Тебе повезло! Так не считается!

Его пальцы начала окутывать голубая дымка какого-то водного атрибута. Но я не позволил ему воспользоваться магию. Подмигнул ублюдку и от всей души впечатал кулак в его харю. Костяшки моих пальцев обожгло болью, треснула кожа и смачно чавкнули окровавленные губы блондина.

Правда, у него не вылетели зубы, но, кажется, парочка передних зашаталась. А сам придурок ударился затылком и потерял сознание.

— Офиге-е-еть, — протянула пугливо выглянувшая из окна девчонка, глядя на то, как я с хрустом вырвал из десны парня передний зуб.

— Где моя тысяча? Никто же не против, если я осмотрю карманы этого красавчика? — иронично спросил я и вперил тяжёлый взгляд в ошеломлённого водителя внедорожника, из-под капота которого сочился серый дымок.

— Нет, конечно, нет, — проблеял тот, нервно дёрнув губами.

— Как мило с вашей стороны, — сыронизировал я и принялся осматривать карманы блондина.

У него нашлась не только тысяча. Денег было больше, но я взял лишь оговоренную сумму, а потом предупредил:

— Если услышу, что кто-то из вас порочит моё имя, одним зубом вы не отделаетесь, всю челюсть сверну.

Мой холодный взор скользнул по водителю и остановился на девчонках. Одна из них рефлекторно икнула и прикрыла рот ладошкой, словно я уже приготовился выбить ей зубы.

Вторая же активно закрутила головой, выставив перед собой руки. Дескать, она вообще больше никогда не произнесёт моего имени.

— Хорошего дня. Надеюсь, вам было так же приятно, как и мне, — подмигнул я им и, насвистывая, двинулся к такси, замечая на себе взгляды из проезжающих мимо редких машин.

— Ну вы… вы… вообще, господин, — сделал мне «комплимент» восхищённый таксист, когда я плюхнулся на заднее сиденье.

— То ли ещё будет. В этом городе появился новый шериф. Поехали в магазин. Мне нужен хороший костюм. Вот ещё что… тысяча рублей — это же приличная сумма?

— Ага. Я в месяц зарабатываю в два раза меньше.

Отлично! Думаю, тысячи мне хватит на ближайшие расходы. Эти идиоты на внедорожнике попались мне как раз вовремя, а то пришлось бы думать, как раздобыть побольше денег. Ведь, к сожалению, нельзя расплачиваться иллюзиями. Они «живут» не дольше минуты.

К тому же в этом мире прекрасно знают о магических атрибутах, накладывающих иллюзии, так что ценные вещи частенько проверяют на подлинность, используя простое железо. Да, этот металл почему-то разрушает любые иллюзии, Гефест его побери!

— Магазин господина Еремеева. Один из лучших в городе, — сказал водитель, остановив такси около двухэтажного здания с панорамными окнами. За ними стояли манекены в шикарных костюмах. — Вас подождать?

— Нет, поезжай.

Я заплатил и покинул машину, очутившись на многолюдном тротуаре, где то и дело мелькали вооружённые мужики в военной форме.

Кажется, это центр города. Шумный, пыльный и заполненный разными магазинами, барами, базарами и храмами, посвящёнными богам, входящим в славянский пантеон. Тут правили они. Мутные ребята. Половина из них не пойми за что отвечает.

Поморщившись, я вошёл в магазин и был встречен скептическим взглядом высокой женщины в деловом костюме и с пучком на затылке.

— Доброе утро, — недобро сказала она, успев оценить мой простенький наряд. — Вам что-то показать? Или сами посмотрите? Рекомендую начать с той стороны зала. Там у нас самые… э-э-э… доступные модели.

Женщина явно посчитала меня босяком с дворянской кровью, поэтому открытым текстом отправила к самым дешёвым костюмам, чтоб я охренел от цен и сбежал отсюда, поджав хвост.

Я мысленно усмехнулся и двинулся ровно в противоположном направлении, подумав, что там будет всё самое дорогое.

Смертная испустила едва слышный насмешливый хмык и принялась глазами следить за мной, чтобы облить презрением, когда я с пустыми руками покину магазин.

Я же принялся бродить среди костюмов, выбирая себе такой, чтобы даже сам Локи позавидовал. И мне как раз подобный попался на глаза. Чёрный с отливом, приталенный.

Одна из молоденьких ассистенток заметила мой интерес к костюму и с любезной улыбкой предложила примерить его, вызвав усмешку у женщины с пучком на башке.

Правда уже через десять минут та позеленела от досады, поскольку я купил костюм, а процент от продажи ушёл миленькой ассистентке. Я ещё и щедрые чаевые ей оставил, а в примерочной отвесил столько комплиментов, что у неё аж ушки покраснели.

— Всего хорошего, — насмешливо бросил я женщине, вцепившейся скрюченными пальцами в руку одного из манекенов.

Она делала вид, что поправляет рукав пиджака, а упущенная выгода её совсем не заботит. Однако дамочку буквально выворачивало наизнанку. Аж алые пятна на щеках появились.

— Всего хорошего, — кое-как процедила она, кусая губы.

Я довольно улыбнулся, сунул руку в карман новых брюк и вышел вон.

Старый костюм стыдливо спрятался в пакете. А в обновке обнаружился клочок бумаги с номером телефона и именем ассистентки.

Эх, как же я хорош! А ещё лучше стану выглядеть после того, как загляну в парикмахерскую.

И я оказался прав. Мне сделали замечательную модную стрижку.

Вот только моё настроение слегка испортилось. Ведь стоило мне выйти из парикмахерской, как передо мной появился широкоплечий смуглый мужик, облаченный в растянутые джинсы и синюю футболку. Лукавые карие глаза вкупе с чёрными как смоль волосами, кудрявой бородой и золотой серьгой в ухе делали незнакомца похожим на атамана разбойников или капитана пиратского корабля.

И я сразу понял, что это не совсем человек…

Глава 4

Я пробежался взглядом по мужчине и спросил, обратив внимание на то, что вокруг нас никого нет, хотя мы были в многолюдном центре города:

— С кем имею честь?

— Семаргл, посланец богов, — ответил тот, улыбнулся и добавил, глянув на мой костюм: — Вижу, что вы времени зря не теряли.

— Искал шкуру и шлем с рогами, но не нашёл, так что пришлось купить это…

— Хороший выбор.

— А я других и не делаю. Так что вам приказали передать? Или вы просто решили полюбоваться моей красотой?

— Велено посмотреть на вас, оценить и предупредить. Чую в вас кровь бога из мира Асгард. Чей вы отпрыск? Одина? Хотя нет. Взор слишком лисий и хороший вкус. Готов поставить свою серьгу на то, что ваш предок Локи.

— Вашей прозорливости позавидовали бы Норны, предугадывающие судьбы людей и богов.

Семаргл весело хмыкнул и поинтересовался:

— Зачем пожаловали в наш мир?

— Так сложились обстоятельства, — расплылся я в своей самой очаровательной улыбке.

Смуглый наградил меня острым взглядом и посуровевшим голосом сказал:

— По законам богов мы не можем выгнать вас из нашего мира или убить, не имея на то веских оснований. Однако помните, что мои руки будут развязаны, как только вы вмешаетесь в наши божественные дела.

— И в мыслях не было, уважаемый Семаргл. Мне просто нужно выполнить клятву, данную смертному, а потом я уйду. У нас нет причин для вражды.

— Говорите вы убедительно, но я живу уже больше лет, чем травы на лугу, потому вижу вас насквозь. Рано или поздно вы переступите черту. По глупости или из озорства, но переступите, — тяжело посмотрел на меня Семаргл и выпустил на волю немного силы.

Его глаза засветились, а на меня будто горячим ветром подуло. Аж лицо закололо.

— Два года — это миг для подобных мне. Думаю, что продержусь, — шутливо сказал я, совсем не испугавшись нажима собеседника.

— Чтобы вам было легче, я пришлю вам друга, — безапелляционно заявил бог, выделив интонацией слово «друг».

— Соглядатай, который будет предостерегать меня от вмешательства в божественные дела? О, люблю таких друзей!

— Его имя Рарог, — процедил Семаргл, кивнул на прощание и пошёл прочь.

А я, глядя в его широкую спину, ощутил жгучее желание прямо сейчас нарушить правила. И почему мне всегда хочется войти в ту дверь, где красуется надпись «Вход строго воспрещён»?

Вот из-за этого-то я и оказался в одной упряжке с Локи, когда он в очередной раз решил захватить власть в Асгарде. Еле выжил…

Вздохнув, я поймал такси и снова принялся осматривать город. Тот оказался похож на военный лагерь, где в одной стороне развлекались в барах удачливые охотники на монстров, в другой — несли службу солдаты, в третьей — покупали добычу ушлые торговцы, а в четвёртой — раскинулась академия стражей.

Изучение города не заняло у меня много времени. Уже через пару часов я явился в дом Громова, купив по дороге карточки. Они были нужны для того, чтобы войти в интернет.

Но, прежде чем я добрался до компьютера, меня в прихожей перехватила служанка.

— Ах-х! — восхитилась она, во все глаза глядя на мои новые вещи и причёску. — Господин, от вас просто нельзя оторвать взор!

— Благодарю, — сказал я, вручив ей пакет со старым костюмом. — Постирай.

— Обязательно, — заверила она меня и нехотя добавила, опустив полыхнувший ревностью взгляд: — В гостиной вас дожидается ваша невеста. Её сейчас развлекает Виктор Николаевич.

Виктор Николаевич? Кто это? А-а-а, это же Громова так зовут. А вот имени невесты я не знал. Да и вообще не предполагал, что у такого, как Александр, она есть.

Хотя в этом мире народ рано женится и плодит столько детей, словно не знает о существовании контрацептивов. С другой стороны, смертность здесь высокая, потому дворяне и штампуют детей, как на заводе, чтобы как минимум один точно выжил.

Только вот что-то Громов сплоховал. Всего одного ребёнка вырастил.

— Ладно, веди меня в гостиную. В твоём сопровождении я буду солиднее выглядеть.

— Вы и так сама солидность, — сделала мне комплимент девушка и пошла по коридору, усиленно раскачивая бёдрами, словно пыталась загипнотизировать меня.

Мы прошли несколько метров, а затем до моих ушей донёсся знакомый бас, вылетевшей из-за резной двери:

— … Лидия отправилась в храмы Живы и Сречи, чтобы принести богиням подношения за то, что они помогли Александру прийти в сознание.

Служанка постучала костяшками пальцев по двери, открыла оную и заявила:

— Господин Александр вернулся!

— Всем добрый день, фанфар не нужно, — весело сказал я, войдя в гостиную.

Окна могли похвастаться немного вылинявшими занавесками, а на здоровенном потёртом ковре обосновалась обшарпанная мебель.

— Ох, — удивлённо выдохнул Громов, увидев, в кого превратился его внук.

Мужчину явно обрадовало преображение Александра. На его суровом лице даже улыбка появилась.

А вот темноволосую девушку мой вид просто изумил. Она слегка приоткрыла рот с чувственными губами и округлила большие умные глаза.

Хм, а она похожа на Терпсихору — музу танца. Длинные ноги, тонкая талия, крепкая небольшая задница и соски, дерзко торчащие через ткань серого платья, туго облегающего ладную фигурку.

— Кхе, кхе, — покашлял Громов, вставая с дивана, перед которым на журнальном столике исходили паром две чашечки чая. — Я, пожалуй, пойду. Дела у меня. Рад был встрече, Лада.

— Взаимно, — пропела девушка музыкальным голосом и закинула ногу на ногу, сидя в кресле.

Громов покинул гостиную, бросив на меня предупреждающий взгляд. А я занял его место на диване, не поняв, что он имел в виду. От чего предостерегал?

— Я рада, что ты пришёл в себя, — произнесла Лада.

В её голосе действительно прозвучала искренняя радость, вот только глаза без всякой симпатии смотрели на меня.

— Благодарю, — нейтрально ответил я и взял одну из хрупких чашечек, предоставив девушке вести разговор.

А сам стал мелкими глотками поглощать горячий чай, обратив внимание на то, что мое смертное тело опять проголодалось.

Надо будет съесть хороший шмат мяса, чтобы белок и «регенерация» помогли мне быстрее нарастить мускулы.

— Саша, мы давно знаем друг друга, так что давай не будем ходить вокруг да около и устраивать сцены. Ты прекрасно понимаешь, зачем я пришла, — строго посмотрела на меня Лада, сдвинув над тонкой переносицей аккуратные брови.

— Напомни-ка, а то у меня голова плохо соображает. Наверное, выпил что-то не то, — сыронизировал я, намекая на то, что настоящего Александра недавно шикарно отпинали. Вот мозги и не соображают.

— Нам нужно разорвать брачный договор. За десять лет многое изменилось. Мы больше не можем создать пару.

— Почему? — из чистого любопытства спросил я, отметив, что в этом мире есть практика заблаговременно договариваться на бумаге, кто на ком женится.

Конечно, этим занимались родители будущих супругов, но, видимо, без подписи самих молодых подобный договор хрен расторгнешь, иначе Лада не сверлила бы меня настойчивым взглядом.

— Почему? — удивлённо выгнула она брови и с лёгкой неприязнью обвела рукой потрёпанную гостиную. — Поэтому, Саша. Извини, что говорю такие жестокие слова. Но взгляни правде в глаза. Твой род идёт ко дну, а мой забирается всё выше и выше.

— Мы сознательно идём ко дну, чтобы оттолкнуться от него и взлететь выше прежнего.

— Сейчас не время для шуток, — нахмурила она лоб и с вызовом отчеканила: — Я пробудила свой первый атрибут ещё полгода назад. И он у меня пятого уровня из семи возможных. А тебе уже восемнадцать лет, но ты до сих пор без магии. У тебя практически не осталось шансов обрести дар. Ведь обычно он пробуждается на отрезке от семнадцати до восемнадцати лет.

— А может, я давно пробудил дар, просто от тебя его скрываю? Так сказать, проверяю тебя на прочность. Женитьба — это серьёзное дело. Нам придется видеться чуть ли не каждый день. Та ещё морока.

Девушка скривилась, сложила руки на коленях и глянула в окно.

— Саша, мы уже не раз поднимали эту тему. Отпусти меня, умоляю. Не надо сцен, криков и воплей. Мы же взрослые люди. Разорви договор, пока с тобой опять чего-нибудь не случилось.

— Да, от овоща трудно добиться нужной подписи, — усмехнулся я и залпом допил чай. — Ладно, давай документы. Где надо поставить мою закорючку?

— Ты согласен⁈ — не поверила своим ушам девушка, резко повернув ко мне удивлённую мордашку.

— Конечно. О чём разговор? Другую невесту найду. Получше.

— Вот уж вряд ли, — еле слышно прошептала Лада и торопливо полезла в дамскую сумочку. — Мой тебе совет, ищи невесту среди обедневших родов. Выше ты не прыгнешь.

— Положу твой совет под диван, где у меня хранится всякая херня.

Девушка яростно запыхтела, желая ляпнуть что-нибудь ехидное, но сдержалась.

— Зря. Если держать всё в себе, то рано или поздно схватишь автомат и пойдёшь стрелять людей на улице, — проникновенно проговорил я, ощутив себя психологом.

Смертная проигнорировала мои мудрые слова и мрачно спросила:

— Ты вправду подпишешь? Не шутишь? Без подвоха? И даже ничего требовать от меня не будешь?

— Ну, есть кое-что…

— Я так и знала! Что⁈ — гневно выплюнула она.

— Если ты чай не будешь, тогда передай мне чашечку, а то самому наклоняться лень. Вот моё условие.

Лада изумлённо выдохнула, но всё же торопливо передала мне чашечку и судорожно пролепетала:

— На этом всё?

— Ага, — сказал я и блаженно сощурился, пригубив чай.

Девушка молниеносно разложила документы на столике и сунула мне ручку.

Я не знал, как расписывался Александр, так что в нужных местах поставил замысловатую интерпретацию буквы «Г».

— Всё! — с облегчением воскликнула Лада, схватив документы и прижав их к груди.

— Свобода. Может, выпьем по этому поводу?

Она как-то странно посмотрела на меня, усмехнулась и проронила:

— Твой дедушка был прав, когда сказал, что удар по голове изменил тебя. Но ты вроде бы поменялся в лучшую сторону. Возможно, в какой-нибудь другой жизни мы бы и были вместе…

— Не угрожай мне. Мы с тобой совсем не пара. И ты это скоро поймёшь. Не пройдёт и полугода, как ты будешь локти кусать.

— Ха-ха, — хохотнула девушка, одарив меня кривой улыбкой. — Ну ты и фантазёр, Громов.

— Полгода, — подмигнул я ей и отсалютовал чашечкой.

— Прощай, — счастливо бросила она и торопливо ушла.

А буквально через пару минут в гостиную, хромая, ворвался Громов, сверкая глазами, будто бог грома.

— Стоп! Стоп! Стоп! Успокойся, смертный, пока у тебя сердце не остановилось, — сразу же сказал я, выставив руку. — Она бы скорее вскрыла себе вены, чем вышла замуж за Александра. Ты хочешь, чтобы её смерть тяжким грузом легла на твою и так чёрную совесть?

Мужчина скривился, обречённо махнул рукой и практически упал в кресло.

— Хорошая она девушка, — глухо изрёк он, глядя в пол. — Жалко, что не сложилось.

— Ничего, я Александру лучше найду.

— Вы уже начали работать над исцелением его разума и пробуждением дара?

— В процессе, — уклончиво ответил я. — Ты мне лучше вот что скажи. Бывает так, что у вас по каким-то причинам одни магические атрибуты изменяются на другие?

— В истории такое было несколько раз, когда маги проходили через аномалии в Пустошах.

— Отлично. Тогда через пару лет Александр вроде как «пройдёт» через нужную аномалию, после чего «изменятся» не только его магические атрибуты, но и характер. Я же не могу оставить ему свою магию. У него явно откроется что-то другое.

— Ничего иного, видимо, нам не остаётся, — согласился Громов и поднял на меня хмурый взгляд: — Не расскажете, откуда у вас появились деньги на такой шикарный костюм?

— Деньги на дороге валялись. Практически нашёл. А вот и должок. — Я вернул ему сумму, одолжённую утром.

— Надеюсь, для семьи никаких последствий не будет?

— Для семьи? Нет, — уверенно произнёс я, решив, что если кому-то и будут мстить, то лишь мне.

— Хорошо, — кивнул Громов и следом добавил: — Послезавтра в девять утра вы должны явиться в академию.

— Ладно. Расскажи-ка поподробнее об этом заведении. Надеюсь, там есть выпивка, куртизанки и хорошая еда?

Громов мрачно глянул на меня и принялся рассказывать об академии.

Он уложился в полчаса, после чего мы вдвоём с ним плотно обедали. Лидия ещё не вернулась из храма, а Павел завис у какого-то друга.

Служанка же во время обеда бросала на меня счастливые взгляды.

А когда я переместился в свою комнату и засел за компьютер, она постоянно таскала мне всякие вкусности. То кусок пирога принесёт, то пиццу, то пиво. А я всё ел, попутно включая «регенерацию».

Интернет же, пусть и медленно, частенько зависая, всё же дополнил мои сведения об этом мире. Оказывается, тут ещё не изобрели ядерное оружие, а среди мощных стран числились США, Британская, Российская и Османская империи, а также Китай и ещё кое-какие страны.

И вот как раз китайцы, русские, османы и Британская Индия имели выход к Пустоши, находящейся на этом континенте.

Я ещё немного посидел в интернете, а потом перешел к тренировкам, как магическим, так и физическим.

* * *

Особняк семьи Долматовых

В стрельчатое окно робко заглядывал вечерний сумрак, а на столе из красного дерева горела лампа в абажуре. Её свет падал на лежащий на полу дорогой ковёр и дотягивался до висящих на стене портретов в золотых рамах. Изображённые на них бородатые мужчины высокомерно смотрели на четверых молодых людей, расположившихся в кабинете.

— … Этот дегенерат с ума сошёл! Он вырвал мне зуб, а второй из-за него же потом выпал! — с яростным присвистом прошепелявил блондин и широко разинул рот, продемонстрировав шикарную дырку вместо передних зубов.

Двое черноволосых парней, похожих друг на друга как две капли воды, синхронно брезгливо поморщились, глядя на раззявленный рот блондина, стоящего посреди кабинета.

— А я из-за него лоб расшиб и машину, — пожаловался водитель внедорожника, сидя на небольшом диванчике, покрытом парчой. — Хорошо хоть мы с Алексеем к целителю успели заскочить. Он убрал наши травмы, а то бы предстали перед вами, господа Долматовы, с разбитыми физиономиями.

— Не могу поверить, что это сделал слизняк Громов, — изумлённо проговорил Эдуард, покосившись на близнеца. Тот восседал рядом с ним в кресле с высокой резной спинкой и изогнутыми ножками.

— Согласен, — кивнул второй Долматов и недоверчиво пожевал губы. — Вы точно ничего не путаете?

— Нет! Клянусь Перуном, барон! — выпалил блондин, непроизвольно брызнув слюной на ковёр.

— Похоже, Громов знал, что вам навстречу выскочит фургон, иначе бы он вряд ли устроил это глупое пари, — морща нос, проговорил Эдуард, будто одно только упоминание фамилии Александра причиняло ему боль.

— Вы хоть запомнили номер фургона? — без особой надежды спросил Роберт, скептически глянув на водителя внедорожника.

— Какой там! Скорость была бешеная.

— А чего ты не помешал Громову, когда он выдирал зуб у Алексея? — презрительно процедил Эдуард, постукивая по подлокотнику тонкими пальцами с парой редких перстней-артефактов. — Испугался, что ли?

— Да кого там пугаться? Этого слабака, что ли⁈ — пренебрежительно фыркнул парень и отвёл глаза. — Просто… просто меня охватил шок. Да и это… в своём праве был Александр. Он же и вправду выиграл спор.

— Да он вас развёл как детей! — стукнул кулаком по столу Эдуард, чем заставил блондина и его друга пугливо втянуть головы в плечи.

— Но как же Александр решился на такое? И как сумел всё так рассчитать? — задался вопросом Роберт, задумчиво хмуря лоб.

— Да он… он… в него будто нечисть какая-то вселилась. Его словно Чернобог коснулся, — проговорил блондин, шумно сглотнув слюну. — Я никогда прежде его не видел таким. Глаза горели, как у маньяка. А лицо у него было такое… с каким-то налётом злого веселья.

— Надо бы мне самому взглянуть на него, — протянул Эдуард, нехорошо сощурившись.

— У тебя будет такая возможность. Ты же с ним вместе в этом году идёшь в академию. Уже на днях встретишь его, — напомнил Роберт и снисходительно бросил блондину и его другу: — Спасибо за известия. А теперь нам с братом надо отдохнуть.

Дворяне попрощались с Долматовыми и торопливо покинули кабинет, осторожно прикрыв дверь.

— Что думаешь? Добьём его? Если всё сделать правильно, то никто не подумает на нас. В той же Пустоши люди часто умирают, — мрачно произнёс Эдуард, полыхнув глазами с искрами ненависти, граничащей с лёгким помешательством.

— Добьём. Обязательно добьём, но спешить не будем. Признаться, мне даже любопытно узнать, действительно ли изменился Громов или два дебила все переврали. Сперва поиграем с этим выродком, а потом прихлопнем его.

Глава 5

Сокрушённо крутя головой, я покинул туалет, в очередной раз проклиная ещё один изъян человеческого тела.

Нет, я знал, что от переработанной жидкости нужно постоянно избавляться, но за годы, проведённые в тюрьме, подзабыл об этой особенности смертных.

А ещё я забыл, что некоторые люди почему-то считают нормой врываться в чужие комнаты, когда там нет их хозяев.

— Поглоти тебя Хель! — от неожиданности воскликнул я, увидев Павла, сидящего на моей кровати и нетерпеливо дрыгающего ногой.

— Хель⁈ — выпалил паренёк, удивлённо вскинув брови. — Это кто такая?

— Не бери в голову, — отмахнулся я, подумав, что либо Павел не особо эрудированный подросток, либо в этом мире мало кто слышал о богах из скандинавского пантеона. — Ты чего явился? Да ещё так нагло. Больше не входи в мою комнату, пока я не разрешу. Уяснил?

Тот слегка обиженно кивнул и следом протараторил, с невероятной надеждой уставившись на меня блестящими глазами:

— А это правда, что ты выбил зуб Алексею Сомову, прихвостню Долматовых⁈ Так говорят на улице, но мало кто верит в это.

— А ты сам как думаешь?

Подростку явно страстно хотелось, чтобы слух оказался правдой. Однако он знал, каким слизняком был его брат, поэтому повесил голову и прошептал:

— Врут поди. Сомов — маг. А ты… ты нет.

— А знаешь, чей это зуб? — кивнул я на резец, смирно лежащий на подоконнике.

— Неужели его⁈ — выдохнул парень, резко вскочив с кровати, будто ему матрас пинка дал.

— Ага. Сомова.

— Расскажи! Расскажи!

Ну, я и поведал ему историю, как наказал тупых дворян.

И, наверное, впервые в своей жизни Павел посмотрел на Александра с гордостью. Его тщедушное тельце распирало от ликования.

А я почувствовал толику удовлетворения. Нравится, когда на меня смотрят с восхищением, хотя детей не люблю. У меня их даже нет, а лет-то мне ого-го сколько.

— А можно я мамке расскажу, как ты отделал этих уродов⁈ — прострекотал Павел, едва не подпрыгивая от нетерпения.

Он всем и каждому хотел рассказать, что его брат не такой уж и лох.

— Решай сам.

Паренёк пулей метнулся к двери, но на полпути резко остановился, и на его физиономии вдруг возникло отражение внутренней борьбы. Видимо, он осознал, что сердобольную матушку с тонкой душевной организацией от такой новости может и удар хватить.

— Нет, лучше не рассказывать, — с кислой миной решил подросток и с придыханием спросил: — А ты теперь всегда будешь давать сдачи всяким придуркам?

— Я планирую собрать ожерелье из человеческих зубов, а где-то же мне надо брать для этого материал.

Павел одарил меня широкой улыбкой и, осчастливленный, умчался из моей комнаты.

Спустя пару часов он ещё и за ужином восторженно косился на меня. Впрочем, как и его мать. Только она смотрела в мою сторону так, будто собиралась расплакаться от счастья. Я примерно таким же взглядом наградил сына Тора, когда облапошил его и оставил у тёмных эльфов.

Эх, хорошие были времена! Хотя и сейчас вроде всё идёт неплохо. Ужин оказался замечательный. Только его слегка подпортил расчихавшийся Громов. Эти смертные ещё и болеют…

А уже ближе к ночи мне пришлось отбиваться от служанки, настойчиво намекающей на плотские утехи. Я бы и хотел согласиться, но понимал, что таким образом дам ей надежду на нечто большее, чем просто секс. Она же непременно что-то себе нафантазирует. А это может испортить мою жизнь в доме Громовых. Поэтому я решил держать её подальше от себя, так что эту ночь провёл один.

Утром же я первым делом снова начал тренироваться. И опять меня прервали. Вчера это был Павел, а сегодня явился Громов.

Он деликатно постучал в дверь и прогнусавил:

— Александр, ты уже проснулся?

— Угу, — пропыхтел я, перестав отжиматься.

— Можно войти?

— Входи, — разрешил я и встал с пола, чувствуя, как приятно побаливают быстро растущие мышцы.

Мужчина вошёл в комнату и с одобрением посмотрел на меня слезящимися глазами. Вытер платком распухший красный нос и прохрипел:

— Тренировки — это хорошо. А я вот чего-то разболелся. Совершенно некстати.

— А разве люди болеют кстати? Хотя, если они твои враги, то да, они болеют кстати.

— Я не совсем это имел в виду. Тут вот какое дело… Александр каждое субботнее утро ездил на причал и забирал энергетические ловушки, которые мне по воде доставляют из Петрограда. Надо их и сегодня забрать. Я бы и сам съездил, но видите, что со мной приключилось… Апчхи! Или, может, вы способны вылечить меня?

— Ага. Сразу от всех болезней. Один удар по темечку — и всё. Тепло, сухо и мухи не кусают.

— Видимо, вы имеете в виду гроб?

— Именно. А если серьёзно, то все мои атрибуты индивидуальные. Но вернемся к ловушкам. Я могу съездить за ними, если они так важны. Однако буду иметь право пользоваться ими.

Вдруг мне придётся валить монстров? Даже не вдруг, а точно придётся. Вот ловушки и пригодятся. Соберу энергию да продам её. В тех же Пустошах ловушки работают превосходно, поскольку они очень легко устроены — металлическая коробка, а внутри простенький камень-артефакт.

— Хорошо, — кивнул Громов и оглушительно высморкался в платок. — Пойдёмте тогда завтракать, а потом можно и ехать. Только вам придётся взять такси. Мой фургон пока не восстановили, а другой машины у меня нет.

— Да у тебя много чего нет. Надо подумать, как восстановить этот дом. А то я не привык ходить по коридорам и гадать — упадёт на меня штукатурка или нет?

— Для этого нужны деньги, — смущённо опустил взгляд Громов. — Я почти все потратил на звезду призыва.

— Будут деньги, — заверил я его и скрылся в ванной комнате.

А уже спустя час я в своём новом костюме плюхнулся в такси и приказал шоферу ехать на причал.

По пути таксист включил радио, принявшееся выплёскивать новости, включающие в себя отдельный блок про Пустоши.

— … Пустоши возникли на трёх континентах аж две сотни лет назад, но мы до сих пор не смогли добрать до центра занятых Хаосом земель! — донёсся из динамиков разгневанный голос диктора. — Никто не видел, что там творится! Снимки из космоса ничего не дали. Мешает этот проклятый туман, постоянно витающий над теми территориями! И даже самолёты не помогли. Они падали всякий раз, как только приближались к какой-то невидимой границе, после которой отключались даже не очень сложные технологии!

Да, Хаос умеет скрывать свои тайны. Наверняка местные боги давно хотят выгнать хаоситов из этого мира, но те офигеть какие сильные. Их ссаными тряпками не прогонишь. Они первыми вышли из Великой Тьмы, а уже потом появились другие боги.

— Лучше музыку послушать, — пробурчал таксист и сменил волну.

А я глянул за окно, где дома сменились фабриками из красного кирпича и длинными складами под жестяными крышами.

Вскоре в конце улицы появились распахнутые городские ворота со шлагбаумом, перечеркнувшим вид на неширокую реку.

— Всё, дальше нельзя ехать. Только грузовики пускают на причал. И то лишь когда идёт разгрузка, причал-то у нас небольшой. Но вы наверняка и сами знаете, — сказал шофер, остановив машину на небольшом пятачке перед шлагбаумом.

— Хорошо.

Я покинул такси и окунулся в запахи воды, гниющих водорослей и сажи. Поморщившись от ароматов, отправился на поиски Игната, поставщика Громова.

Тот обнаружился на причале возле ржавой баржи, из последних сил покачивающейся на серо-стальных волнах. Я передал ему деньги и взял кожаный саквояж с ловушками, а потом двинулся в обратный путь, поглядывая на рабочих и немногочисленных дворян.

Внезапно мой взгляд уловил какое-то резкое движение справа. Я быстро отшатнулся и едва успел поймать девушку, неуклюже налетевшую на меня.

— Ой, простите, — пролепетало юное хрупкое создание, держа побелевшими пальцами кнопочный телефон. — Я засмотрелась на экран, набирая сообщение.

— Бывает, — с улыбкой сказал я, свободной рукой сжимая тонкую талию.

Девушка отстранилась от меня, будто давала возможность пробежаться взглядом по её стройным ножкам и пышной груди, вздымающейся под цветастым сарафаном.

Да и на лицо она оказалась очень даже ничего. Красивая, с породистыми чертами, блестящими русыми волосами. Вот только её зелёные глаза под длинной чёлкой как-то странно бегали.

— Что-то случилось? — спросил я и подозрительно добавил, заметив, как она бросила взор за мою спину: — Или что-то должно случиться?

— Юноша! — раздался позади меня громкий молодой голос, пропитанный такой яростью, что аж воздух задрожал. — Вы немедленно должны извиниться перед девушкой!

— Без проблем. Простите меня, мадемуазель, — легко сказал я, чувствуя какой-то подвох.

— Этого… этого недостаточно, — заявил появившийся в поле моего зрения высокий шатен с атлетичной фигурой и горящими как угли глазами.

— Да ну? — вопросительно приподнял я бровь и покосился на девушку.

Та юркнула за спину шатену и пискнула оттуда:

— Мало. Я чуть не расшиблась. Еле на ногах стою.

— Вот видите, что вы натворили! — победно взревел парень, скаля зубы. — Да за такое… такое нужно наказывать!

— … Жестоко наказывать? — криво улыбнулся я, заметив, что на нас уже стали обращать внимание рабочие.

Они останавливались, чтобы поглазеть на разборки аристократов.

— Да! — рявкнул смертный и сложил руки на груди, сверкнув золотым дворянским перстнем. — Я просто обязан вызвать вас на дуэль, защищая честь этой юной девушки.

— Так будет правильно, — пролепетала «пострадавшая», стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Дуэль? Звучит весело, — проронил я, откинув корпус назад, чтобы сверху вниз с презрением смотреть на парня. — Наверное, вы хотите устроить её здесь и сейчас?

— Да-а, — протянул шатен с неким недоумением.

Видимо, он ожидал, что я буду всеми силами отмазываться от дуэли. А мне чуть ли не с первых его слов стало ясно, что меня угораздило угодить в очередную тупую ловушку. Но кто её устроил и ради чего?

— Могу поспорить, что совершенно случайно рядом есть парочка отзывчивых дворян, готовых стать нашими секундантами, — приподнято сказал я и широко усмехнулся.

Парень облизал губы и непроизвольно покосился на двух курящих возле столба парней, бросающих на нас напряжённые взгляды.

— Неплохо задумано, но исполнение хуже некуда, — оскалился я. — Ну и кто вам «заказал» меня? Алексей Сомов? Долматовы?

«Пострадавшая» девчонка испустила потрясённый вздох, словно не могла поверить, что я сумел распознать их западню.

Эх, знали бы они, какие я могу устраивать ловушки… В ноженьки бы мне упали, униженно прося обучить их такому мастерству.

— Ты выдумываешь какую-то чушь, чтобы избежать дуэли, трус! — выхаркнул шатен, снова входя в образ идиота, охваченного благородной яростью. — Дуэль будет здесь и сейчас. А то знаю я таких, как ты, скользких червей. Потом тебя из-под земли не достанешь. Будешь трусливо прятаться от меня.

— Ах-ха-ха! — залился я весёлым смехом. — У тебя даже не хватает мозгов, чтобы хоть что-то изменить в своей дырявой, как ты сам, ловушке! Неужели ты сейчас крикнешь тем курильщикам, чтобы они подошли к нам и стали секундантами?

Идиот стиснул челюсти так сильно, что аж зубы скрипнули, а желваки едва не проткнули кожу.

Он ожёг меня злым взглядом и крикнул парочке, докуривающей сигареты:

— Эй, молодые люди! Подойдите сюда, будьте так любезны. Нам нужны секунданты. Вы можете ими стать?

— Конечно, — заверили подошедшие дворяне, исподлобья глядя, как я искренне улыбаюсь.

— Вижу, что у тебя нет оружия, а магией ты наверняка не наделён, так что придётся биться врукопашную! Ты готов⁈ — гаркнул мне шатен, сжав руки в пудовые кулаки.

На его костяшках красовались жёлтые мозоли, а уверенный взгляд выдавал в нём человека, привычного к подобным дракам.

— Всегда готов проучить дебилов, решивших, что они хитрее меня, — кровожадно усмехнулся я и поставил саквояж с ловушками. — Это же каким надо обладать самомнением?

— Ниже пояса не бить, глаза не выдавливать и не кусаться! — протараторил один из секундантов.

Другой в это время знаками показывал рабочим и просто зевакам отойти от нас с шатеном, чтобы получился большой круг.

— В следующий раз ты очнёшься в больнице, — хрипло пообещал мне дворянин и часто-часто задышал, чтобы нагнать в кровь побольше кислорода.

— Только если меня туда затащит молоденькая красивая медсестричка, — сострил я, вызвав смешки среди рабочих.

— Хотите шоу, грязерожденные⁈ — выкрикнул шатен, обведя пылающим взором простолюдинов. — Сейчас я вам его устрою! Я сын самого Александра Фролова! Мне никто не противник!

Сын Александра Фролова? Даже без титула? Звучит совсем не зловеще и не угрожающе, как писк обгадившегося котёнка.

— Начинайте! — выпалил один из секундантов.

Смертный сразу же бросился на меня, как рассвирепевший бык, пытаясь яростными воплями и звериным напором вогнать страх в мою душу. Но у меня даже бровь не дёрнулась. А вот кулак ещё как!

Я присел, пропуская над головой правый крюк шатена, а затем впечатал мощный апперкот в его нижнюю челюсть. Щёлкнули зубы, брызнула слюна. А сам смертный отступил на шаг, бросив на меня удивлённый взор.

Впрочем, уже в следующий миг он взревел и обрушил на меня град ударов. Но они не попадали по мне. Я за прошедшие дни уже немного привык к новому телу, посему порхал как пчела, а жалил как отбойный молоток. Даже зрители восхищённо вздыхали, явно приняв мою сторону.

Люди вообще любят сопереживать слабым, а я на фоне шатена выглядел хлипковато. Поэтому народ восторженно ахнул, когда я кулаком выбил коленную чашечку моего противника.

Шатен пронзительно взвыл и упал на одно колено. А я мигом вбил костяшки пальцев в его нос. На причал щедро брызнула кровь, после чего урод без чувств растянулся на спине.

Я склонился над ним и отправил кулак на сближение с его белыми зубами.

— Э-э-э! Хватит! — протестующе выдохнул один из секундантов и попытался схватить меня за плечо.

Но я резко повернулся, ухватил потянувшуюся ко мне руку и с хрустом выгнул вверх пальцы дворянина. Тот истошно заорал и рефлекторно упал на колени. А я добавил ему локтем в челюсть, отправив в нокаут. Пусть в следующий раз подумает, прежде чем впутываться в такие истории.

Второй дворянин не стал лезть в драку, но понял, что моей мести ему не избежать. Уж слишком у меня было красноречивое выражение лица.

Он попытался активировать атрибут «ледяная стрела». Однако я вовремя метнулся к нему и провёл подсечку. Дворянин грохнулся на пристань, ударившись затылком. Его глаза закатились, но он не помер, а лишь потерял сознание.

Девчонка же пронзительно завизжала, глядя на поверженных подельников.

Я подошёл к ней и мрачно процедил:

— Кто меня «заказал»? Отвечай.

— Не… не знаю, — пролепетала она, отводя испуганный взор.

— Знаешь. И, если не скажешь, я перегрызу твою глотку, — хриплым шёпотом пообещал я и вперил в неё свой самый злобный взгляд, который однажды даже Йольского кота испугал. А это, на секундочку, чудовищный чёрный кошак, живущий в горах и питающийся козлами.

— Орехов нам всё это предложил. Он… он друг Долматовых, — быстро сломалась девчонка и шмыгнула носом, пытаясь разжалобить меня.

Но ей почему-то не было жалко меня, когда её дружок грозился отправить мою тушку в больницу.

— Сама прыгнешь в воду или мне тебя столкнуть?

— Вы… вы не посмеете, — пролепетала она, судорожно сглотнув.

— Ты уверена?

Девчонка облизала губы, посмотрела мне в глаза, а затем шустро перелезла через поручень и прыгнула в спокойные воды реки.

Я взял саквояж и посмотрел на рабочих, в немом восхищении уставившихся на меня.

— Можете выловить эту дуру.

Мужики побежали к воде. А я двинулся прочь, но вдруг кое-что вспомнил. Вернулся к телу шатена и под слитный вздох зевак вырвал у него передний зуб.

— Понравилось шоу? — с усмешкой крикнул я, обведя взглядом зрителей. — В главной роли был Александр Громов! Запомните это имя. Вы ещё внукам своим будете рассказывать обо мне!

И я пошёл к воротам, удовлетворённо отметив, что справился с идиотами, даже не применяя магию. Впрочем, это были всего лишь смертные юнцы. С опытными магами драка явно сложилась бы веселее.

Глава 6

Через полчаса после драки на причале я уже был дома и рассказывал Громову о том, что произошло.

Тот с мрачной миной на лице выслушал меня, сидя в кресле-качалке и сморкаясь в платок. Неприятные звуки, издаваемые его носом, разлетались по комнате, украшенной чучелами монстров.

— … Такие дела, — закончил я свой эпический рассказ, поглядывая на ногти.

— М-да-а, — протянул Громов, тяжело вздохнув.

— Эдуарду надо свернуть шею. Он угрожает моему временному телу. Его непременно нужно отправить туда, где раки хороводы водят.

— Нет, прошу! Даже не думай об этом!

— Это не тема для обсуждения, а моё решение, — сверкнул я глазами. — Не забывай, кто я, смертный.

— Война с Долматовыми приведёт мой род к уничтожению, — судорожно просипел мужчина и закашлялся.

— Нет. Если Эдуард умрёт так, что никто и не подумает на меня. Думай, Громов, в каких опасных местах бывает этот сын шлюхи и болотного гнома.

— Александр тогда, получается, тоже сын болотного гнома, — невесело усмехнулся человек и вытер слюну, заблестевшую на губах.

— Да, всё сходится. До того как я занял это тело, он им и был.

Громов осуждающе покачал головой и вдруг хмыкнул, словно ему в голову пришла интересная мысль.

— Эдуард в этом году тоже поступает в академию стражей. А первокурсников частенько выводят за Стену, чтобы познакомить с Пустошью.

— Клянусь глазом Одина, это хорошая идея! Вот в Пустоши-то Эдуарда и убьёт какая-нибудь «гадина», — азартно потёр я ладони. — А ты соображаешь, хоть и смертный.

— А вы, Локки, кем являетесь? Богом? — внезапно спросил Громов.

— Я и не бог, и не человек, и не тёмный эльф, хотя моя матушка происходит как раз из этих ушастых хитрецов. Я что-то среднее, но могущественное, — вполне честно сказал я, решив поощрить сообразительного мужчину.

— Ясно, — прогудел тот и оглушительно чихнул, едва не сбив люстру с потолка. — Кстати, я понял, что Эдуард не хотел смерти Александра на этой дуэли, произошедшей на пристани.

— Конечно не хотел! Фролов должен был лишь жестоко избить меня. Ты, Громов, сильно поверил в себя. Не думай, что я настолько глупый, а ты такой прозорливый.

— Я так не думаю, — проворчал он и продолжил: — Кажется, Эдуард опять хотел опозорить Александра, только теперь чужими руками. Эх, что ни говори, а братья Долматовы довольно сообразительные юнцы, хоть и злобные, как крысоогры.

— Пфф, сообразительные, — насмешливо фыркнул я. — Ты ещё тараканов запиши в когорту гениев. Ладно, выздоравливай. А мне идти надо.

— Куда, позвольте узнать? — напрягся Громов.

— Прошвырнусь по городу. Надо успеть насладиться свободой перед академией. А то ты сам говорил, что там сплошная муштра, а выходной дают раз в неделю.

— Это верно.

Я встал со стула и покинул дом, отправившись навстречу приключениям.

Первым делом я решил раздобыть денег. Как? Ну, некий Робин Гуд уже изобрёл хороший способ. Он, по легенде, крал у богатых и отдавал бедным. Вот и я буду воровать у аристократов, а отдавать бедным, то есть себе.

Для этой благородной цели отлично подходил многолюдный центр города. Туда я и отправился. А уже там с помощью телепортации и иллюзий начал залезать в карманы аристократов. Благо в этом мире ещё не придумали банкоматы и пластиковые карточки, а то пришлось бы с ними заморачиваться.

Всего за несколько часов я изъял у дворян столько наличности, что она не помещалась в моих карманах. Пришлось их слегка облегчить, купив пару спортивных костюмов, золотые часы, новый крутой телефон и кроссовки с ботинками.

После этого я вместе с покупками уселся в такси и поехал восвояси. Быстро добрался до дома Громова, покинул машину и увидел странную птицу. Она восседала на кованой ограде, опоясывающей крошечный дворик таунхауса.

Пернатое создание напоминало крупную ворону с красноватым отливом. А в её желто-бордовых глазах-пуговках пылали отблески жаркого пламени кузнечного горна самого Гефеста! Есть такой бог в одном из миров.

— Кар-р! — выдала ворона, пристально и недружелюбно глядя на меня.

— И тебе не хворать. Я так полагаю, что передо мной несравненный Рарог, посланец Семаргла?

— Кар-р! — снова заявила птица, явно обладающая разумом.

— Приятно познакомиться. Можешь расслабиться, дорогой Рарог, я ничего такого ещё не совершил, — обворожительно улыбнулся я и вошёл в дом.

Блин, почему прислали ворону, а не орла? Он бы выглядел солиднее, приглядывая за мной. Но хорошо хоть не петуха ко мне прикомандировали.

Я усмехнулся собственным мыслям и передал служанке покупки. А та впечатленно ахнула и понесла их в комнату, бросив на меня немного обиженный взгляд. Видимо, она всё ещё дулась из-за того, что я не поддался её женским чарам. Ох уж эти смертные…

Громов отыскался в своей комнате. Он лежал на кровати и смотрел ток-шоу по телевизору.

— … Пограничье — это не просто территория, входящая в состав Российской Империи, а чуть ли не отдельный субъект! — кричал красный от возбуждения участник шоу. — Пограничье имеет особый статус! Там чуть ли не все ходят с оружием, даже простолюдины!

— … А с чем им ещё ходить, когда за Стеной Пустошь? С палками? — расхохотался другой участник. И его хохоту вторил подобострастный смех зрителей, сидящих в павильоне.

— Ой! — выдохнул Громов, заметив меня, стоящего на пороге.

— На развитие дома, — положил я на стол пачку денег. — И не спрашивай, откуда они у меня.

— Приличная сумма, — облизал он губы, округлившимися глазами глядя на купюры. — А что мне сказать, если люди заинтересуются, откуда у меня такие средства на восстановление дома?

— Сам придумай. И, если что, это ты мне одолжил деньги на костюмы и прочее, — проговорил я, вышел из спальни и уже в коридоре громко сказал: — До вечера меня не беспокоить!

Скрывшись в своей комнате, я сперва потренировался, а потом принялся шерстить интернет в поисках самых важных событий за последние годы. Мне же нужно быть в теме, если они всплывут в разговоре.

А когда солнце полностью зашло за горизонт, я выскользнул из дома и отправился в ночной клуб. Всё-таки последний день перед академией. Нужно склеить девку, а то и двух. Ведь я столько лет был взаперти.

Таксист любезно поведал мне, что в городе есть клубы для охотников, простолюдинов, богатеньких аристократов и среднестатистических дворян. Вот в последний клуб я и отправился.

Такси быстро домчало меня до него. А там на входе обнаружилась небольшая очередь. Благо меня в моей дорогой одежде пустили без всяких вопросов.

Внутри под потолком крутился стробоскоп, а около стен в интимном полумраке притаились красные диванчики и столики.

Я уселся за один и хищным взглядом пробежался по представительницам женского пола. Их в клубе оказалось заметно меньше, чем парней. Да и, в принципе, тут было не очень много людей, но даже среди них нашлись знакомые мне лица.

На танцполе под ритмичную музыку извивалась Лада. Её упругая попка крутилась туда-сюда, а тело выгибалось так, что иная змея позавидует. На фоне Лады танцующий рядом с ней крепкий блондин напоминал робота, чьи шестерёнки давно заржавели.

Однако танец девушки тоже дал сбой, стоило ей увидеть меня. Её глаза широко распахнулись, а брови взлетели до потолка, словно она увидела совокупляющихся бесов.

Блондин что-то с тревогой на лице спросил у Лады. А та ответила нервной улыбкой, цапнула за руку и потащила к столику, находящемуся метрах в пятнадцати от моего.

Но мне не было никакого дела до Лады. Меня гораздо больше заинтересовали вошедшие в зал две девушки, брюнетка с рыженькой. Первая могла похвастаться роскошным спортивным телом и надменным безукоризненным лицом со слегка раскосыми глазами. А вот вторая была хрупкой как тростинка, с кукольной внешностью и пухлыми губами. Она пугливо жалась к брюнетке. А та с видом королевы заняла центральный столик.

К ним тотчас направились трое парней лет двадцати. Все вышагивали такой походкой, будто сам император каждое утро чистил им ботинки. А один держал руки так, словно натёр подмышки. Он-то первым и заговорил с красотками, натянув на прыщавую физиономию надменное выражение короля мира.

Вот только уже через минуту рожи всех троих скривились, и они отошли от девчонок, что-то недовольно бурча под нос.

Следующую партию дворянчиков постигла та же бесславная участь, а потом желающие познакомиться с красотками закончились. Ну как закончились…

Я выпил пару бокалов слабенького коньяка, который в Асгарде даже ребёнка бы не свалил, а затем направился к девицам, уже успевшим заказать себе салатики и коктейли.

Многие мужчины тут же посмотрели на меня со страстным ожиданием моего провала.

Кажется, даже некоторые танцующие остановились, чтобы понаблюдать за происходящим. И, естественно, я заметил снисходительный взор Лады, кривящей губы в усмешке.

А меня такой настрой смертных лишь раззадорил. Люблю не оправдывать чужие ожидания. Правда началось всё весьма многообещающе для моих недоброжелателей.

— Молодой человек, даже не стоит начинать. У меня сейчас плохое настроение, — язвительно проговорила брюнетка, нахмурив тонкие брови, придающие ей ещё более стервозный вид. Хотя у неё и так по шкале стервозности был абсолютный перебор. — А знаете, что я делаю, когда у меня плохое настроение?

— Едите детей? — предположил я, заломив бровь.

Глаза брюнетки шокировано округлились. А сидящие за соседними столиками люди удивлённо ахнули.

Рыжая тоже сперва изумлённо приоткрыла рот, а потом прикрыла его ладошкой и захихикала.

Брюнетка пару секунд изучала меня цепким взглядом и с кривой усмешкой проронила:

— Угадали. Вы не ясновидец?

— Немного, — улыбнулся я и вполне воспитанно кивнул на свободную часть диванчика.

Девушка слегка качнула головой, позволяя мне присоединиться к ним. После этого я под очередные удивлённые вздохи людей уселся рядом с рыженькой красоткой, заметив краем глаза полнейший шок, проступивший на лице Лады. Блондину даже пришлось помахать рукой перед её мордашкой, чтобы она пришла в себя.

А я всем своим видом показывал, что каждый день снимаю подобных красоток, а по выходным ещё и мир спасаю да богов раком ставлю.

— Ну, удивите нас, господин ясновидец, — проговорила брюнетка, глядя на меня из-под полуопущенных длиннющих ресниц.

— Да, да, удивите, — весело добавила рыжая и сделала глоток кофе.

— Вижу, вижу, что вы проездом в нашем городе. А ваша охрана осталась где-то в гостинице. Еще вижу, что мы проведём с вами отличный вечер.

— Неплохо, — ухмыльнулась брюнетка.

— А ещё я умею гадать по руке, — с воодушевлением сказал я и заметил золотой дворянский перстень.

Он блеснул на пальце у рыжей красотки, не обратившей никакого внимания на луч стробоскопа, упавший на её лицо.

— Погадайте! — Она охотно сунула мне свою раскрытую ладонь.

— Что ж, вот эта линия показывает, что на столике скоро появится бутылочка хорошего вина, — сказал я, лукаво улыбнувшись. — А вот эта отвечает за сырную тарелку. Она тоже скоро объявится.

— Вы настоящий мастер! — выдохнула рыженька и громко засмеялась.

И тут парни окончательно поняли, что у меня всё на мази, из-за чего мою тушку проткнули десятки завистливых взглядов.

Так-то, суки, я Локки, а не лох пещерный.

И чем дольше я развлекался с девушками, тем больше росло общественное возмущение. В какой-то момент прорвало троицу тех парней, что первыми подкатили к красоткам.

Они вроде как случайно оказались около нашего столика и с пьяными ухмылками принялись насмехаться.

— А-а-а… вот какие слащавые мальчики вам нравятся. Вы просто ещё не доросли до настоящих мужчин! А может, вам девочки нравятся? Оттого-то вы и хохочете с этим слизняком! Гы-гы.

Дворянчики загоготали, распространяя запах крепкого алкоголя и табака. На их красных рожах засверкали напускные улыбочки. Однако мутные глаза горели злостью, завистью и возмущением, из-за того что красотки предпочли не их компанию.

— Рано вы глотки дерёте, петушки, до рассвета ещё далеко, — весело сказал я, встав с диванчика. — Если вы нарываетесь на дуэль, то милости просим.

— Чего ты вякнул⁈ — насмешливо громыхнул самый здоровый из троицы смертных. — Хочешь дуэли? Так получишь её! Я тебя, суку, в блин раскатаю! Все кости переломаю! Ты меня надолго запомнишь, урод!

— Слова твои — херня на постном масле. Пора бы уже всё выяснить на деле. И как можно скорее, а то мне утром в академию стражей идти.

— Я вызываю тебя на дуэль! Через пять минут на улице! — выхаркнул дебил, схватил со стола скомканную салфетку и за неимением перчатки ради пафоса швырнул её в меня.

А я просто плюнул ему в лицо. Да прямо в глаз угодил. Моя слюна выскользнула из его глазницы и покатилась по щеке.

— Убью! — взревел побагровевший идиот и ринулся на меня, как бык на корриде. Даже голову пригнул.

Я бы его с радостью вырубил. Но тут между мной и этим козлом возник почти двухметровый лысый парень в строгом костюме, едва не рвущемся на мускулистом теле.

— Но-но-но! Не пристало дворянам биться, как пьяному мужичью. Тем более вас трое, а он один, — прорычал здоровяк, похожий на плод любви мутанта из Пустоши и очень крупной дородной тётки. Другая бы такого гиганта просто не выносила.

— Но я один стою всех троих, — насмешливо сказал я из-за его спины и быстро глянул на пошатнувшийся столик.

Кто-то задел его, и горячий кофе из перевернувшейся чашечки угодил рыжей прямо на руку. Девушка нахмурилась и с недовольным видом вытерла кожу салфеткой.

— Тебе больше всех надо, что ли, образина⁈ — заорал уже другой идиот из этой троицы. — Тоже хочешь дуэль? Так я тебе её устрою!

— Принимаю, — прогудел громила, чью шею кто-то украл. Казалось, что его голова росла прямо из плеч.

— Так я тебя не вызывал, — чуть сбавил тон смертный, оценив мощную фигуру парня. — Тебе надо, ты меня и вызывай.

Он явно провоцировал парня, понимая, что оружие выбирает вызываемая сторона. А этот мутант может предпочесть и кулаки. И что тогда останется от его противника?

— Тогда я вызываю тебя.

— Принимаю, — довольно улыбнулся дворянчик и язвительно добавил, изобразив шутовской поклон: — Прошу на выход, господа. Там мы вас научим уважать настоящих мужчин.

— Дамы, подождите немного. Я сейчас укрощу этих животных и вернусь, — весело бросил я красоткам.

— Мы, пожалуй, посмотрим, как всё будет проходить, — торопливо сказала брюнетка и взяла рыженькую за руку.

Желающих поглядеть на двойную дуэль оказалось довольно много. Чуть ли не весь клуб вывалился на улицу. Зрители прошли с полсотни метров и нырнули в узкий проулок, стиснутый красными кирпичными стенами то ли магазинов, то ли офисных зданий.

Кажется, это место уже давно используется для подобных скороспелых мероприятий. Здесь даже не валялся мусор, но на асфальте все же блестели разбитые бутылки, отражавшие яркий свет луны.

— Будете моим секундантом? — спросил я здоровяка, хмурящего густые брови. Они практически нависали над маленькими глазами, почти потерявшимися на широком лице, будто высеченном из камня. Не, ну он точно потомок какого-то великана.

— Ага. А вы моим? — пророкотал он, двигая нижней челюстью, похожей на экскаваторный ковш.

— Без проблем.

— Моё имя Доброслав Румянцев. Из Саратовской губернии я.

— Александр Громов, местный, — пожал я его широкую горячую ладонь и глумливо бросил троице дворянчиков: — Ну чего, хорьки? Поехали? Я буду сражаться первым. И раз уж меня вызвали, то я выбираю оружие.

— Всё правильно! — раздался уверенный голос мужчины со шрамом на щеке.

Он вышел из толпы, вроде как самовольно решив стать кем-то вроде распорядителя предстоящих боёв.

— Пистолеты! — выбрал я, театрально взмахнув рукой. — Сегодня мне жаждется крови!

Народ удивлённо ахнул. А мой противник судорожно сглотнул, явно подумав, что так и умереть можно.

Глава 7

Я поймал на себе ошеломлённый взгляд Лады, вцепившейся в руку блондину. А тот неприязненно глядел на меня.

Видимо, он знал, что Александр бывший жених Лады. Оттого смертный и невзлюбил меня. И его симпатии явно были на стороне моего противника. А тот изображал самого чистокровного бледнокожего. Его лицо оказалось белее мела, руки немного тряслись, а весь хмель улетучился.

«Распорядитель» почесал шрам ногтями и хрипло спросил у меня:

— А не круто ли стреляться из-за простой словесной стычки в ночном клубе? Обычно так не делается.

— А я утром уже бился на кулаках. Завалил какого-то сына Александра Фролова. Вот ради разнообразия и выбрал пистолет, — лениво сказал я, услышав удивлённые шепотки, пробежавшиеся по толпе зрителей.

— Не брешешь? Фролов-младший сильный кулачный боец, — сощурил глаза «распорядитель», шумно вдохнув сухой воздух, пахнущий пылью и немного тухлятиной.

— На каждую крупную рыбу найдётся более крупная, — философски пожал я плечами и громко добавил: — Господа, есть у кого-нибудь пистолеты⁈

— У меня есть! — крикнул кто-то из зрителей. — Сейчас принесу! Они в машине.

— Вы точно не хотите примириться? — спросил мужик со шрамом, глянув на меня, а потом на моего противника.

Тот судорожно облизал губы и открыл рот. Но сразу же со стуком захлопнул его, слушая свистящий шёпот своих спутников. Они прожигали меня яростными взглядами, приятно щекочущими мою кожу.

— Никакого примирения! Мне не нужны извинения. Только кровь, — холодно процедил я, сложив руки на груди.

— Примирения не будет! — выпалил мой оппонент, брызнув слюной.

Похоже, друзья-товарищи сумели подбодрить смертного. У него даже цвет лица стал нормальным, а в глазах зажглись решительные огоньки.

— Вот мои верные ребята! — выпалил вернувшийся зритель, неся два громоздких пистолета. — Пневматические. Я с ними в Пустошь постоянно хожу. Горгулью бьют одним выстрелом. Можете проверить их, господа секунданты.

Один из друзей моего противника взял оружие. А второй ствол цапнули толстые пальцы Доброслава.

— Хорошо проверяй, — шепнул я ему. — А то мало ли… никому верить нельзя.

Лысый кивнул и тяжело вздохнул, будто его расстроила мысль, что вокруг одни жулики.

А я пристально посмотрел на Доброслава. Нет, вряд ли он какой-то подставной.

Секунданты почти одновременно вынесли вердикт, что с оружием всё в порядке. Но я настоял, чтобы из него произвели хоть по одному выстрелу. Так и сделали, проверив на прочность стену здания. Пули выбили из неё красную кирпичную крошку. И мой противник снова побледнел, громко сглотнув.

Я подмигнул ему и жестами показал, как свинец попадает в один его висок, а выходит из другого вместе с фонтаном крови.

Он отвёл взгляд и что-то судорожно прошептал своим друзьям. Но те опять насели на него и убедили взять оружие.

— Господа дуэлянты, расходимся на двадцать шагов, а потом по моей команде пойдёте друг другу навстречу. Стрелять можете с любого расстояния, но в каждом пистолете всего один патрон! — громко сказал «распорядитель».

Он наверняка уже не в первый раз вёл такие весёлые мероприятия.

Мы со смертным встали на положенное расстояние и застыли в напряжённой тишине.

Зрители молчали, во все глаза глядя на нас. А сам воздух будто сгустился. Мой противник захрипел и задрожал всем телом. А я растянул губы в кровожадной ухмылке.

— Сходимся! — громко крикнул мужчина со шрамом.

Я прогулочным шагом двинулся навстречу парню, насвистывая весёлую мелодию. А тот сразу же вскинул дрожащую руку и выстрелил, практически не целясь.

Однако пуля под слитный выдох толпы пронеслась всего лишь на расстоянии ладони от моей головы. Кто-то попытался подправить её магией, чтобы она попала в меня? Чушь! Нет такого атрибута.

Смертный сделал ещё несколько шагов мне навстречу, судорожно нажимая на спусковой крючок пистолета. Но тот лишь бесполезно щёлкал. И этот звук окончательно добил труса. Он тоненько застонал и грохнулся на асфальт, потеряв сознание.

— Спёкся, — подвёл итог кто-то из зашумевших зрителей. — Ещё и обоссался. Вон у него пятно на ширинке расползается.

— Да, это тебе, сука, не слова на ветер бросать, оскорбляя кого-то. Тут нужны настоящие яйца, — процедил ещё кто-то, смачно сплюнув на асфальт.

— Всё, дуэль можно считать законченной! — заголосили друзья труса.

— Нет. Она не закончена, пока другой дуэлянт не произведёт выстрел. Но он может выстрелить и в воздух, — строго проговорил «распорядитель».

— В воздух! — крикнула сердобольная девчонка из толпы, молитвенно сложив руки.

Я криво ухмыльнулся, подошёл к телу противника и нажал на спусковой крючок.

Зрители ахнули.

Пуля же с тихим хрустом разрываемой плоти вошла в ногу парня, вернув его сознание в тело.

— А-а-а! — истошно завопил раненый, схватившись руками за конечность.

Между его пальцами показалась кровь, заблестевшая в серебристых лучах луны, бесстрастно взирающей на корчащегося придурка.

— Вот теперь дуэль закончена! — объявил «распорядитель».

— Хороший пистолет, — вернул я оружие владельцу.

— Хороший выстрел, — улыбнулся тот. — Так этому козлу и надо.

К сожалению, какая-то мягкосердечная девушка подбежала к орущему зассанцу и положила ладонь на его рану. Её руку окутало зелёное сияние целебного атрибута, а урод сквозь стоны затараторил слова благодарности.

— Тьфу, — разочарованно выдохнул я и заметил краем глаза приблизившегося здоровяка. — Сейчас эта магичка уберёт все последствия моей прекрасной работы. Обидно, хоть волком вой. Я бы и завыл, да у меня слуха нет.

— Позвольте узнать, с какой всё-таки целью вы выстрелили в вашего противника? — спросил парень и покосился на подранка.

Его болезненные стоны быстро переходили в облегчённые, а с лица исчезла гримаса мучения.

— В любой истории должен быть злодей.

— Нет, вы не злодей. Вы им притворяетесь. У вас взгляд больно хитрый.

— А вы не такой, каким выглядите, — скользнул я взором по его мускулам.

— Да, многие принимают меня за глупого верзилу. А ведь у меня первый разряд по шахматам. Вы же, судя по всему, зарабатываете себе репутацию грозного дуэлянта. Ведь чтобы защититься от чужих кулаков, надо продемонстрировать свои. Уверен, вы не просто так упомянули, что победили некоего Фролова-младшего. Рассчитываете, что местные задиры будут обходить вас стороной, зная, что вы отказываетесь от извинений и стреляете даже в тех, кто лишился сознания?

— Вы упустили главное. Я по доброте душевной вылечил от глупости этого труса, продырявив его ногу. В следующий раз он очень хорошо подумает перед тем, как кого-то оскорблять.

— Горькое лекарство, но действенное, — согласился дворянин. — Знаете, в древности у некоторых полководцев была довольно жестокая стратегия. Они предлагали осажденным городам выбор: сдаться и получить пощаду или продолжать сражаться, но тогда, после взятия города, все его жители от мала до велика будут казнены. И эти полководцы держали своё слово. Они убивали всех, даже младенцев, собак и кошек. Поэтому многие города сдавались без боя, чтобы избежать такой участи. Тем самым полководцы сберегали как своё войско, так и жителей покорённых ими городов.

— Как вас зовут? Напомните, — проронил я, почувствовав к парню толику уважения.

Я сам был таким любознательным в молодости, до того как отец вышвырнул меня из дома. У него вообще была шикарная политика в отношении собственных детей. Он учил нас всему, что знал сам, ровно до восемнадцати лет, а потом отправлял в другие миры, где мы и жили без помощи семьи.

Я за все годы так ни разу домой и не наведался. Но точно знаю, что сейчас в живых осталась только половина моих братьев и сестёр.

— Напомнить моё имя? Да вы его и не запоминали, — усмехнулся здоровяк, показав здоровенные зубы. Такими и канат перегрызть можно.

— Доброслав Румянцев, — вспомнил я, посильнее пнув свою память. — Ну давай, Доброслав, нарумянь бока своему противнику. Он уже ждёт тебя около распорядителя. Готов поспорить, что он выберет магию, если она у тебя есть.

— Есть, — кивнул тот и двинулся к людям.

Я пошёл следом за ним. Всё-таки у меня временная должность секунданта. Надо следить за тем, чтобы моего нового знакомого нигде не обвели вокруг пальца.

Как я и ожидал, противник Румянцева выбрал магию, нехорошо сверкнув глазами. И он уже окончательно протрезвел, потому без колебаний вошёл в просторный круг, начерченный мелом прямо на асфальте. Если дуэлянт покинет его, то покроет себя примерно такой же «славой», что и обоссавшийся трус, уже скрывшийся с глаз долой под смешки толпы.

— Готовы? — выдохнул распорядитель, глядя на дуэлянтов.

— Да! — слитно крикнули они.

— Начинайте!

Противник Румянцева швырнул в него «огненный шар», осветивший проулок. Он угодил точно в широкую грудь Доброслава и поджёг рубашку, но самому здоровяку не причинил никакого вреда. Поскольку тот за миг до попадания в него магии покрылся «каменным доспехом», превратившись в подобие голема.

— Р-р-р! — почти по-звериному зарычал Румянцев, хлопком ладони сбил пламя и бросился на противника.

Тот активировал «стальную броню». Его кожа стала холодного синеватого оттенка и даже отразила свет звёзд, порой прячущихся за облаками.

Однако Румянцева ничего не смутило. Он с богатырским хеканьем попытался ударить парня. Но тот ловко увернулся и снова швырнул в него огонь. Он угодил прямо в лицо здоровяку, расплескавшись по нему пламенным цветком. Но гигант успел закрыть «каменные» веки, так что его глаза не пострадали.

После этого Доброслав снова погнался за противником. А тот начал бегать от него по кругу, швыряя «огненные шары». Каждое попадание снижало прочность «каменного доспеха», заставляя Румянцева вливать в него дополнительную ману.

— Кажется, у здоровяка всего один атрибут, — раздался среди бормочущей толпы мужской голос.

— Ага, — согласился с ним кто-то. — Но зато какой! Максимальный седьмой уровень.

— Угу, — качнул я головой и ощутил на себе чей-то буравящий взгляд.

Чуть повернул голову и краем глаза заметил Ладу. Она с обидой смотрела на меня, словно я где-то её обманул. Девушка даже перестала держать за руку блондина. Он переминался с ноги на ногу, что-то жарко нашёптывая ей на ушко.

— Ну всё, конец пареньку, — проронил один из зрителей, когда Румянцев догнал-таки своего обессилившего противника.

Доброслав повалил его на асфальт и начал избивать. Проулок сразу же наполнился такими звуками, будто кто-то каменным молотком колошматил по капоту машины.

Впрочем, первые удары «стальная броня» перенесла без всяких проблем, а вот потом она начала мяться в районе рёбер смертного. Он закричал от боли, пытаясь удержать защитный атрибут, но у него явно осталось совсем мало маны.

— Сдаюсь! — истошно завопил паренёк из-под туши Румянцева. — Сдаюсь! Признаю своё поражение на дуэли! И приношу извинения за недостойное поведение!

— Ладно, — хрипло прогудел Доброслав и грузно встал на ноги. — Я удовлетворён.

— Дуэль окончена! — объявил «распорядитель».

— А ты молодец, — подошёл я к здоровяку и похлопал его по плечу, ставшему нормальным. «Каменный доспех» ушёл. А вот запахи жжёной материи и кислого пота остались.

— Благодарю, — проронил тяжело дышащий Доброслав и вытер выступившие на лбу мутные капли.

Ещё немного — и он бы уже больше не смог напитывать маной свой атрибут.

У смертных не очень хорошо обстоят дела с маной. У подобных мне её гораздо больше. Однако люди довольно быстро её восстанавливают. Отдышался — и снова в магический бой.

Правда существует эффект накопленной магической усталости. Из-за него мана восстанавливается всё более и более продолжительное время. Ну, пока человек не выйдет из сражения и не отдохнёт. Хорошо отдохнёт.

— А ты чего вообще встрял в мою разборку с этими дебилами? — мотнул я головой на парня, стонущего на асфальте.

Он свернулся в клубок, прижимая ладонь к пострадавшим рёбрам.

И тут к нему подскочила всё та же сердобольная магичка, убравшая рану зассанца. Она и этим козлом занялась, пожри её Хель! Вот ей больше всех надо⁈

— Так я это… решил поддержать своего будущего однокурсника. Я тоже поступаю в академию Стражграда. Мне её многие советовали.

— Тогда завтра увидимся, — бросил я ему, пробежавшись взглядом по лицам зрителей. Среди них не было моих красоток: брюнетки с рыженькой.

— До встречи, Александр.

Я на прощание махнул ему рукой и отправился на поиски пропавших девчонок. А те как сквозь землю провалились. Около клуба их не было, как и внутри него. Кажется, я упустил потрясающий секс. Тьфу!

Правда вокруг крутились другие девушки. И они весьма ласково смотрели на меня, впечатлённые тем, что я устроил на дуэли. Да и мой внешний вид намекал, что деньги у меня имеются, а это нехилый магнит для смертных девиц.

Но я всё же предпочёл ещё немного поискать брюнетку с рыжей, у меня были основания полагать, что они где-то рядом. Надо ещё раз посмотреть на улице.

Вот только на выходе из клуба мне загородила путь Лада.

— Это что за представление было в переулке⁈ — зло выпалила она, сложив руки на груди.

— Дуэль. Слышала о них? Если нет, то поищи информацию в интернете.

— Ха-ха, как смешно, — процедила девушка, полыхнув глазами. — Почему ты себя так ведёшь? Прострелил ногу парню, а до этого ещё с какими-то курицами хохотал за столом!

— О-о-о, Лада, Лада, не прошло и полгода, как ты уже ревнуешь меня?

— Ничего подобного! — топнула она ножкой. — Просто мне стыдно за тебя!

— Лучше стыдись своего блондина. Кстати, где он? Что-то я его не вижу.

— Он отошёл в уборную.

— Блюёт после вида крови, пролившейся на дуэли? — весело оскалился я.

— Нет! Он и не такое видел! — выпалила девушка, сжав руки в кулачки. — И не смей подходить к нему! А я скажу, чтобы он не связывался с тобой!

— Да пусть связывается. Мне жалко, что ли?

— В кого ты превратился, Громов? — отшатнулась Лада, сморщив носик. — Я тебя не узнаю. Ты стал жестоким, самовлюблённым…

— … Хватит, хватит комплиментов, а то ты растопишь моё ледяное сердце. И вообще, мне пора идти. Если ты высказалась, то больше не трать моё драгоценное время.

Девушка пожевала губы, сердито зыркнула на меня и отошла к стене.

— Благодарю, ты такая милая, — подмигнул я ей, тронул пальцем кончик её носа и вышел из клуба, услышав за спиной сердитое шипение.

Чего это она? Мне вот пришёлся по душе наш короткий разговор. Люблю такие кошки-мышки.

Помнится, была у меня интимная связь с одной полубогиней. Так наши отношения больше напоминали войну, чем любовь. И если смертные с годами начинают уставать от таких отношений, то бессмертные наоборот ценят их. Ведь вечная жизнь с каждым годом становится всё более пресной и только эмоции могут её разнообразить. Это я вам ответственно заявляю.

Я улыбнулся, вспомнив ту страстную полубогиню, а потом вернулся к делам насущным. Так где же мои красотки?

Покрутив головой, я заметил припаркованную в тени соседних домов машину, поморгавшую мне фарами. Подошёл к ней и с радостью увидел свою пропажу! За рулём сидела рыженькая, а подле неё улыбалась брюнетка.

— О-о, герой, колесница подана! Тебя ждут чертоги чемпионов! — весело выдала красотка, откинув со лба прядь чёрных волос. — Забирайся скорее. Время не ждёт!

— Тут и захочешь, не откажешься, — приподнято выдал я и плюхнулся на заднее сиденье.

— Держи, — протянула она мне бутылку виски. — Выпьем за твою победу!

— За победу! — задорно выдала рыжая и развернула автомобиль.

Мы поехали по пустынным улицам города. Миновали несколько кварталов и остановились около трёхэтажного многоквартирного дома.

Девчонки затащили меня в пустой холл с ротондой и по чугунной лестнице привели в небольшую квартирку с огромной кроватью.

— А где же ваша охрана? — хрипло спросил я, пьяно улыбаясь.

— В соседней квартире. Так что веди себя хорошо, — проворковала брюнетка, прильнула ко мне и страстно поцеловала.

Губы красотки оказались мягкими и податливыми, а волосы пахли корицей. Её проворные руки быстро избавили меня от рубашки. Рыженькая же стянула мои штаны.

Девицы толкнули меня на кровать и, эротично изгибаясь, сняли одежду друг с друга, оставшись в восхитительном неглиже. И если тело брюнетки действительно оказалось спортивным, подтянутым, с упругой задницей, то её подруга была утончённой, как дорогая статуэтка.

Но вот их страсть… Она оказалась одинаково жаркой. Их стоны сводили с ума, а поцелуи затрагивали самые потаённые уголки души. Да ещё они сунули мне в рот какие-то таблетки, пообещав, что с ними секс будет просто улёт.

В какой-то миг брюнетка оседлала меня, пока я целовался с рыжей, чьи дивные волосы разметались по подушке. Её локоны чуть ли не искрились в свете луны, стыдливо заглядывающей в комнату, укрытую ночным сумраком.

— Скоро… скоро… — простонала брюнетка, в экстазе запрокинув голову. — Да-а!

Я финишировал одновременно с ней и тут же почувствовал острые когти на своей шее.

Глава 8

Прежде чем когти пронзили мою плоть, я телепортировался к окну и возмущённо выдохнул:

— Вот так сразу? А поговорить? Покурить⁈

— Р-р-р, — разочарованно прорычала рыжая, глядя на меня засверкавшими глазами.

На её когти упал лунный свет, выхватив их из полумрака. Такие «заточки» могли легко прошить мою шею, выдернув кадык вместе с гортанью и кровавыми ошмётками.

— А чего с тобой церемониться? — прошипела брюнетка холодным голосом, в котором не осталось ни капли страсти.

Она плавным движением встала с кровати. Её грудь соблазнительно покачнулась, а из пальцев бесшумно показались настоящие костяные клинки.

Кажется, обе смертные обладали атрибутами, позволяющими им трансформировать свои тела. Хм, знакомая магия…

— Вы служите богине Хаоса Маммоне? Она одаряет своих жриц такими же, как у вас атрибутами, а ещё красотой и страстной тягой к запретным удовольствиям, — проговорил я, внимательно следя за девушками. — Почему она подослала вас ко мне? У меня нет с ней вражды.

— Ты понял, кто мы такие? — с нотками удивления в голосе выдала лежащая на кровати рыжая, пока брюнетка медленно смещалась к стене, чтобы оказаться ко мне поближе.

— Я сразу понял, что вы за персонажи. Зрачки рыжей не реагировали на свет стробоскопа, и её сердцебиение всегда было ровным. А когда на её руку попал горячий кофе, она лишь недовольно поджала губы. Даже не вскрикнула.

— И ты… ты всё равно занялся с нами сексом? — ещё больше изумилась рыжая и одним движением оказалась у двери.

Шустрая, разорви её Фенрир.

Девицы брали меня в клещи, излучая волны опасности. Но я продолжал сохранять полное спокойствие. Ещё и насмешливо выдал:

— Конечно. Одно другому не мешает. Двух зайцев убил одним ударом. И сексом занялся, и узнал, кому вы служите. Да и вообще… я за прогрессивное будущее. Так что давайте договоримся по-хорошему. Вам всё равно не одолеть меня. Таблетки ваши я выплюнул, а большую часть виски просто вылил. Ваш глупенький план провалился. Теперь я могу в любой момент телепортироваться на улицу. Меня здесь держит лишь желание узнать почему Маммона возжелала моей смерти. Вы ведь действуете по её приказу или взяли подработку у кого-то другого?

— Ладно, давай поговорим, — мрачно изрекла брюнетка, втянув обратно костяные клинки.

Но уже через миг она молча бросилась на меня, снова выпустив своё оружие.

Жрица оказалась очень быстрой, буквально размазалась в воздухе. Но я всё же успел телепортироваться в сторону. А её клинки вместо моей головы располосовали занавески. На пол печально упали два куска материи, которые будто бритвой срезали.

— Ш-ш-ш, — рассерженно прошипела брюнетка и снова ринулась в мою сторону.

Рыжая тоже метнулась ко мне, широко разведя когтистые пальцы.

А я решил, что пора показать всю бессмысленность их затеи. Напрягся и швырнул в брюнетку свой четвёртый атрибут — «взрыв энергии». Он вызвал в моей груди жгучее чувство боли. Аж во рту всё пересохло. Но зато моя магия зелёным всполохом метнулась к вампирше и угодила в её плоский живот.

Тотчас комнату осветил небольшой взрыв, ударивший по ушам хлопком перегоревшего трансформатора. Брюнетку отшвырнуло к подоконнику. Ударившись об него, она грохнулась на пол. Но не заорала от боли, а всего лишь застонала, хотя из её разорванного живота выпали кишки. Она торопливо сунула их обратно и обожгла меня яростным взором.

— Мы всё ещё можем договориться, — процедил я и телепортировался к двери, избежав бешеной атаки другой жрицы.

Её когти полоснули лишь воздух. А затем рыжая замерла и взволнованно уставилась на рану коллеги. А та ударными темпами затягивалась, намекая, что у брюнетки есть «регенерация».

— Почему вы такие упёртые? Или тупые⁈ — зло прорычал я, начиная терять терпения. — Вы не сможете меня убить! А я вас легко могу разорвать на сотни кусков, раз уж судьба так жестока к вам, что столкнула со мной.

— Ты полный дурак, если не понимаешь, — презрительно искривила пухлые губы темноволосая жрица и бросила мимолётный взгляд на тумбочку, словно подавала сигнал рыжей.

Та метнулась к предмету мебели и резко выдвинула верхний ящик. Но я уже был тут как тут. Схватил со дна ящика малогабаритный автомат и направил его дуло на скривившееся лицо рыжей.

— Угостить свинцом или всё же поговорим? — холодно улыбнулся я. — Мне нужно лишь имя того, кто послал вас за мной. Неужели вы готовы умереть, скрывая эту информацию? А может, ваши ловкие язычки развяжет награда? Чего вы хотите?

Жрица облизала губы и повернула голову, глянув на брюнетку. А та уже встала на ноги. Её живот снова выглядел на пять с плюсом. Даже шрама не осталось.

— Что ты можешь нам предложить? — просипела темноволосая, исподлобья посмотрев на меня. — Нам нужна только свобода.

— Свобода? Могу организовать, — пробормотал я, не спуская цепкого взгляда с рыжей.

Она вроде расслабилась, поскольку дело запахло переговорами, но вдруг прыгнула на меня. Да так лихо, что выбила из моих рук автомат и оплела меня руками и ногами.

Я упал на спину и увидел, как жрица выпустила острейшие молочно-белые клыки. Пришлось схватить её за голову, чтобы не дать вцепиться в мою шею. А эта тварь оказалась офигеть какой сильной. В неё будто вселился Геракл!

И что самое поганое, я не мог телепортироваться. Ведь мой атрибут способен был переносить вместе со мной не больше пары десятков килограммов. А эта воющая сука так тесно прижалась ко мне, будто стала моей второй одеждой! Вот «телепортация» и не хотела переносить такой груз.

Поэтому мне нужно сначала отлепить от себя рыжую, а уж потом «телепортация» снова заработает.

Но эта дрянь не желала отставать от меня! Она шипела и пыталась вцепиться в мою шею. Но я не сдавался. Боролся как лев, хоть и был сейчас в человеческом теле.

— Убью! — процедила рыжая, капая слюной.

— Да вот хрен тебе, — прохрипел я.

Мы покатились по полу, борясь друг с другом. И тут в нашу сторону ринулась брюнетка, замахнувшаяся рукой с костяными клинками.

— Ар-р-р! — яростно выдохнула она и одним взмахом перехватила тонкую шею рыжей.

Её голова покатилась по полу, весело подпрыгивая, а из перерубленной шеи прямо на моё лицо брызнула густая кровь. Под кроватью же что-то ярко мигнуло и погасло.

Я телепортировался к окну, брезгливо стёр красные потёки и иронично сказал, сняв с себя иллюзию рыжей жрицы:

— Спасибо за помощь, подруга.

Брюнетка ошалелыми глазами посмотрела на тело с отсечённой башкой. Оно было как две капли воды похоже на моё, но оказалось очередной иллюзией. Я снял её, демонстрируя безголовое тело рыжей жрицы. Мне не составило труда наложить на нас обоих иллюзии, когда мы боролись. Я как бы поменял нас местами. Поэтому брюнетка и убила свою коллегу, думая, что это я.

— Нет… нет… этого не может быть, — ошарашенно прошептала жрица и упала на колени возле тела. Из него продолжала толчками выплёскиваться кровь, заливая пол.

— А ты что думала? Всё будет гладко и сладко? Надо было слушать мои предупреждения! — зло прохрипел я, врубив «регенерацию».

Магия принялась восстанавливать моё тело, получившее с десяток царапин в борьбе с рыжей.

— Нет… нет… нет, — лихорадочно забормотала брюнетка, схватила голову своей подруги и прижала её к обнажённой груди. — Ты убил её, подонок! Это ты должен был сдохнуть, кровожадная тварь! Убийца! Теперь её душа разрушена! У неё даже не будет послесмертия! Ты уничтожил её!

— А-а-а, вот как вы хотели избавиться от меня. Под кроватью спрятан артефакт, развеивающий души? — смекнул я, что там моргнуло, и внутренне содрогнулся.

Конечно, таким артефактом бога не убить, но мне бы хватило. И моя песенка была бы закончена на минорной ноте.

— Р-р-р! — зарычала жрица и ринулась в мою сторону, объятая всепоглощающей яростью, лишающей рассудка.

Но вдруг она резко остановилась, словно налетела на невидимую стену. Её испуганный взгляд метнулся мне за спину, будто за окном возникло нечто настолько ужасное, что поражало страхом до самой глубины души.

Я заподозрил самый банальный детский трюк, потому не обернулся.

Брюнетка же попятилась и упала на колени. От её лба пошёл дымок, а на коже проступило чёрное клеймо, словно выжженное калёным железом.

— Не-е-ет, дай… мне ещё один… шанс, госпожа, — с трудом прохрипела жрица, моргая наливающимися кровью глазами.

— Стой! — крикнул я, метнувшись к брюнетке.

Но было уже поздно. Она подняла руку и с хрустом вонзила костяные клинки в раззявленный рот, пробив нёбо и мозг. После такого хрен кто выживет. Вот и жрица безжизненно грохнулась набок.

— Разорви меня ётуны, — разочарованно процедил я и всё ж таки посмотрел себе за спину.

А там с грозным «кар-р-р» спикировал на жестяной карниз Рарог.

Я открыл ему окно и впустил в комнату. Он тут же начал прыгать возле тел жриц, осматривая их. Особенно ему приглянулась брюнетка, точнее её клеймо на лбу.

— Кар-р-р, — яростно выдал он, глянув в мою сторону.

Его явно не смущала моя нагота. Впрочем, как и меня.

— Чего «кар-р-р»? Сам не видишь, что произошло? Жрицу убила её хозяйка, богиня Хаоса Маммона. Видимо, она смотрела её глазами. А когда увидела тебя, представителя местных богов, Маммона решила на всякий случай лишить жизни свою рабу, чтобы она ничего не рассказала.

— Кар-р-р! — требовательно каркнул Рарог.

— Да не знаю я, почему она прислала ко мне своих жриц, — честно сказал я, сам находясь в глубокой задумчивости.

Теперь-то точно ясно, что моей смерти хотела именно Маммона, раз она смотрела через глаза брюнетки. Но на кой шут я ей нужен?

Если кто-то и жаждет убить меня, так это те, в чьих венах течёт кровь богов Асгарда. Во время восстания Локи я убил немало тамошних воинов с божественной кровью. А потом после провала восстания, опасаясь мести, я спрятался в самом надёжном месте — в тюрьме богов из греческого пантеона. Для этого мне пришлось совершить кое-какое преступление, чтобы они швырнули меня в темницу на долгие годы. Мой расчёт был на то, что обо мне все забудут. И пока вроде бы мой план работал.

Однако появились жрицы богини Хаоса. И я не понимаю, где уже успел наступить на больную мозоль Маммоны.

Прежде мне не доводилось связываться с Хаосом. Об этом я и сказал Рарогу. А он не поверил и начал наливаться красным цветом, превращаясь в духа огня.

По комнате разбежался страшный жар, аж кровь на полу подёрнулась коркой. А я почувствовал себя так, будто попал в русскую баню, откуда люди не выходят, а выползают красными как раки.

— Я не знаю, почему Маммона решила избавиться от меня, — холодно отчеканил я, сложив руки на груди.

Да, Рарог силён, и он в родном мире, но и я не хрен собачий, а потомок Локи!

— Кар-р-р!

— Если ты хочешь спалить этот дом, то продолжай. Смертные тебе явно спасибо скажут. Дом довольно уродливый. А ещё подумай вот о чём… Именно из-за тебя мы не узнали, почему богиня Хаоса так невзлюбила меня. Ты появился очень некстати! Я уже почти выбил из жрицы всю правду! А твоё появление всё испортило.

Кажется, Рарог слегка охренел от моего напора. Он быстро превратился обратно в ворону и задумчиво каркнул, раздражённо посмотрев на меня.

— А где я соврал? Теперь ты просто обязан помочь мне избавиться от тел и улик. Это в твоих же интересах.

Рарог подумал немного и кивнул, после чего мы занялись делом.

Убрать всё надо было очень быстро, поскольку соседи могли вызвать полицию. Всё-таки мы со жрицами изрядно пошумели. Да и наследили…

Кровь щедро запятнала пол. Но мне всё же довольно быстро удалось замыть её, попутно достав из-под кровати остатки одноразового артефакта. Он превратился в серый песок, а изначально выглядел как драгоценный камень, напитанный энергией, добытой из особых монстров седьмого уровня.

Остатки артефакта отправились в унитаз. И туда же проследовал пепел от сожжённых тел. Трупы жриц спалил Рарог. А вот зубы и обуглившиеся кости я положил на снятую занавеску, прибавив к ним немногочисленные личные вещи девушек.

После этого я завязал занавеску в узел и швырнул в окно, выходящее в грязную безлюдную подворотню. На звук падения узла повернули головы лишь облезлые собаки, спавшие около кучи мусора.

— Откройте, полиция! — внезапно раздался хриплый голос на лестничной клетке.

— Вот и стражи порядка, — прошептал я и глянул на Рарога.

Тот каркнул и вылетел в окно, точно трусливый барыга.

Полицейские же забарабанили по двери, а та жалобно затрещала.

— Откройте, или мы выломаем дверь! — снова донёсся до меня хриплый голос. — Давай, Пётр, приступай.

— Какие нетерпеливые ребята, — пробормотал я и услышал грохот упавшей двери.

Попутно до спальни дотянулся блеск какого-то магического атрибута. Надо поторапливаться.

Я запрыгнул на подоконник и шустро телепортировался на землю, покрытую слоем окурков и разбитым стеклом.

— Херакс, — выдохнул я по привычке и подхватил узел.

Он весил не больше десятка килограммов. Поэтому у меня без проблем получилось телепортироваться на максимальное расстояние, составляющее около двадцати метров.

А затем я перенёсся ещё раз и завернул за угол, скрывшись от взоров полицейских, которые могли выглянуть в окно.

Город в это позднее время уже спал, так что улицы оказались безлюдными.

Мне без происшествий удалось преодолеть несколько кварталов и швырнуть узел в канализацию. Предварительно я порвал все вещи жриц и сломал их симки с телефонами. А вдогонку ещё и швырнул в канализацию «взрыв энергии». Он расплавил остатки того, что принадлежало девушкам.

После этого я направился домой, решив не вызывать такси, чтобы не плодить улики. Но, по идее, меня сложно будет связать с пропажей красоток. Никто не видел, с кем именно я уехал из клуба. А также никто не заметил, как мы вошли в квартиру.

Конечно, в самом клубе меня с ними видели, но это лишь повод задать мне пару вопросов. И то, если жриц вообще начнут искать. А я в этом сомневаюсь. Они же не местные. К тому же они только что прибыли, а исчезли из квартиры со всеми своими вещами, словно торопливо куда-то уехали.

Правда их вопли слышали соседи, а на полу могли остаться капли крови. Да и воздух пах палёной плотью.

Интересно, что подумают полицейские? Авось все спишут на проделки каких-нибудь монстров. Они порой залетают в Стражград.

Я хмыкнул и тотчас скривился, учуяв мерзкий запах. Он шёл из ближайшего проулка, где весь день под жаркими солнечными лучами плавился мусор. А ещё оттуда вылетали жалобные стоны и злой мужской рык.

Ну я был бы не я, если б не заглянул в проулок. А там в неверном свете луны обнаружились четыре человеческие тени.

— … Если хоть кто-то пикнет, горло вскрою, — угрожающе выдал сиплый мужской голос.

Его обладатель держал нож у горла девчонки, прижимающейся к стене.

— Не трогайте её, мужики, умоляю вас, — прорезался перепуганный юношеский тенорок.

— Заткнись! — выхаркнул ещё один мужчина и ударил кулаком юнца. Тот опрокинулся на стену и грохнулся к ногам бандитов.

— А ты, милашка, задери-ка юбку, пока я не поработал ножом над твоим личиком. И учти, на пластического хирурга я не обучался, поэтому у меня вряд ли хорошо получится. Гы-гы.

— Эй, смотри, там кто-то стоит! — тревожно выдал второй насильник, заметив моё присутствие.

— Да вы продолжайте, продолжайте, не обращайте на меня внимания. Я здесь постою. Всегда интересно посмотреть на работу таких смелых людей. Тут же полицейские совсем рядом, а вы девчонку собрались насиловать. Или вы не смелые, а слабоумные?

— Вали отсюда, мразь, пока брюхо не вспорол! — зло выдал мужик, не обучавшийся на пластического хирурга.

— Всё-таки слабоумные, — вздохнул я и создал за углом две простенькие «иллюзии», изображающие мужчин в полицейской форме. — А вот и служивые пожаловали.

«Полицейские» вышли из-за угла, положив руки на оружие, торчащее из кобур.

— Тикаем! — выпалил один из насильников и со всех ног рванул вглубь проулка. Его напарник ринулся за ним.

Девчонка же помогла парню подняться на ноги, и они вместе ломанулись в мою сторону.

Парочка подбежала ко мне и увидела оживший труп. Весьма реалистичный оживший труп. Подёрнутые плёнкой глаза вываливались, вместо носа чёрная дыра, а остатки зубов жёлтыми пеньками выглядывали изо рта со сгнившими губами.

Иллюзия удалась на все сто процентов. А вот сквозь тела «полицейских» легко можно было увидеть кирпичную стену.

— Привидения! Да ещё и зомби! Бежим! — выпалил паренёк и рванул вниз по дороге, таща за собой бледную девчонку.

— Бегите, бегите, смертные мотыльки, — вздохнул я и философски добавил, глянув на ночное небо: — Если я и Зло, то такое Зло, которое добра делает больше, чем само Добро.

* * *

Особняк семьи Долматовых

Под арочным потолком ярко горели люстры, прекрасно освещая тир с семью дорожками. Одна уже была занята Эдуардом.

Прищурив левый глаз, он стрелял из пистолета. Оружие вздрагивало, с грохотом и снопом искр посылая свинец в круглую мишень. И все пули ложились довольно кучно — если не в «яблочко», то довольно близко к нему.

— Отменная стрельба, господин, — чопорно выдал высокий седовласый слуга в чёрной ливрее.

— Благодарю, Герасим, — сухо сказал Эдуард, передал разряженный пистолет слуге и увидел своего брата-близнеца, спустившегося по лестнице.

Роберт махнул рукой Герасиму, чтобы тот покинул помещение. Слуга так и сделал, оставив братьев вдвоём.

— Какие известия? — азартно спросил Эдуард, шумно вдохнув воздух, пропахший порохом. — Надеюсь, уже завтра весь город будет знать, что Громова хорошенечко отметелили?

— Боюсь, что нет. У Фролова-младшего ничего не вышло, — кисло сказал Роберт.

— Как⁈ Фролов опоздал? Громов уже успел покинуть причал⁈ Ну я ему устрою! — мигом завёлся парень, яростно сжав кулаки.

— Нет, не опоздал. Дуэль состоялась. Только… только Александр избил Фролова, да ещё и его подручных. Послушай, что мне по телефону рассказали очевидцы…

Эдуард с недоверием на лице выслушал рассказ брата и свирепо выдохнул:

— Да этого не может быть! Как… как этот выродок сумел их победить? Это же… это же невозможно! Где он так научился драться⁈ И когда?

— Не знаю. Но он сегодня ещё и в ночном клубе отличился, — обеспокоенно заметил Роберт и поведал о дуэли в переулке.

— Бред какой-то! — выхаркнул взбудораженный Эдуард, схватил со стола бокал с вином и залпом опустошил его. — Как такое может быть? Он же ещё неделю назад чуть ли не ссался, когда на него всего лишь замахивались!

— Да, это странно… в него будто другой человек вселился. И этот новый Александр мне совсем не нравится, — нахмурился Роберт, потирая двумя пальцами волевой подбородок, доставшийся ему от матери.

— Хм, а может, в него и правда кто-то вселился? — нервно улыбнулся Эдуард, но на брата посмотрел весьма серьёзно.

— Нет, он не похож на одержимого. Скорее дело в том, что ты помог ему измениться.

— Я⁈

— Ага. Ты чуть не превратил его в овощ. И, кажется, именно это перекосило мозги Громову. Теперь он представляет для нас опасность.

— Чушь! Он не опаснее навозного жука, жующего дерьмо! — насмешливо отмахнулся Эдуард, блеснув злыми глазами. — Пара побед ещё ничего не значат. Он всё такой же бездарный ублюдок, лишённый магии! Пятно грязи на репутации нашего отца. Завтра я своими глазами посмотрю на этого выродка, решившего, что из куска говна можно превратиться в бриллиант.

* * *

Где-то на вершине Стены

Над Стражградом разносилась стрельба. Стрекотали зенитки, разрезая небо очередями свинца. Но пока никто не мог сбить небольшого дракона, несущего по воздуху смертного.

Человек отчаянно верещал, пытаясь вырваться из цепких когтей. А те сжимались все больше, заставляя хрустеть рёбра бедолаги, оказавшегося жутким неудачником. Ведь крылатые чудовища нечасто перелетали через Стену в поисках пищи.

Семаргл наблюдал за этим зрелищем, восседая на краю Стены. Он болтал ногами над самой пропастью и досадливо шептал:

— Эх, даже поспорить не с кем… донесёт ли дракон человека живым до Стены или нет?

— Кар-р-р, — внезапно раздалось слева от посланца богов.

Тот повернул голову и увидел Рарога, усевшегося рядом с ним.

— Как ты вовремя. Не хочешь поспорить…

— Кар-р-р! — сердито перебил его Рарог и отправил Семарглу мысленное видение того, что произошло в съёмной квартирке жриц.

Посланец богов словно посмотрел видео со звуком и призадумался.

— Хм, — наконец хмыкнул он, трогая пальцами золотую серьгу в ухе. — А этот Локки полон сюрпризов. Надо получше следить за ним. Авось через него мы сумеем ослабить Маммону. Отправляйся обратно и не спускай с него глаз.

От автора: Дамы и господа, важно ваше мнение по поводу книги. Можно коротко — что понравилось, что не понравилось, а что повеселило или заставило задуматься. Пишите в комментарии.

А ещё буду рад вашим лайкам. Ставьте их, если книга заинтересовала.

Глава 9

Часть II . Академия стражей.

Проснулся я как обычно, когда за окном только-только показалась радостная физиономия солнца.

Мне же было совсем нерадостно. После ночных приключений у меня побаливала спина, даже несмотря на поработавшую над телом «регенерацию».

— Сколько же неудобств несёт смертная тушка, — прокряхтел я, встав с кровати. — Ещё и в туалет сходить надо.

Посетив оный, я начал тренировку. Пыхтел и сопел целый час, а потом наведался в душ и вернулся в комнату.

— Можно войти? — взволнованно спросил Павел, постучав в дверь.

— Заходи, — разрешил я и открыл шкаф. Надо собрать вещички, которые пригодятся мне в академии.

— А ты правда избил на причале Фролова-младшего⁈ — выпалил залетевший в комнату подросток, восторженно глядя на меня.

— Угу. Вон его зуб на подоконнике.

— А как? Как ты его победил⁈ Он же отличный кулачный боец, а ты… — взбудораженный паренёк облизал губы, уже не решаясь назвать брата лохом. — А ты… ну как бы раньше не особо умел драться.

— Как победил? На вдохновении. Вспомнил все свои неудачи и как пошёл всех месить! Только зубы во все стороны полетели, — иронично проговорил я, запихивая в потрёпанную спортивную сумку новенькие костюмы.

— А меня так научишь⁈ — распахнул глаза Павел и сжал кулаки. — Или тебе просто повезло? На улице говорят, что ты только чудом победил Фролова.

— И много таких скептиков?

— Много, — сокрушённо кивнул подросток и тяжело вздохнул.

— Ну, значит, у меня будет много новых трофейных зубов, — оскалился я и услышал приближающиеся грузные шаги.

— Дедушка идёт, — глянул в сторону распахнутой двери Павел и следом перевёл на меня пропитанный надеждой взор. — Ладно, пойду я. Мне ещё зубы чистить. А ты, Александр, ты… не сдавайся. Умоляю тебя. Не превращайся в себя прежнего. Не знаю, что с тобой произошло. Но таким старшим братом можно гордиться.

Он от избытка эмоций подбежал и обнял меня.

Я выдержал буквально пару секунд и отстранил его, хотя вряд ли он прятал под пижамой отравленный кинжал. Просто мои инстинкты твердили, что никому нельзя верить и никогда не стоит расслабляться.

— О, и ты тут! — пробасил вошедший Громов, увидев Павла.

— Доброе утро, дедушка. Я уже ухожу.

Он выскочил из комнаты, после чего мужчина закрыл дверь и посмотрел на меня.

— Собираетесь?

— Я тебе уже говорил, что ты мастер подмечать очевидные вещи?

— Угу. Было такое, — буркнул Громов и почесал кончик сопливого носа.

Сегодня он выглядел лучше, чем вчера. Его глаза уже не слезились, а грудь не разрывал кашель, напоминающий извержение вулкана.

— Когда там завтрак? Умираю, как есть хочу, — выдал я чистую правду, поскольку организм требовал вернуть запасы, потраченные на «регенерацию».

— Скоро, — проронил Громов и вытащил из кармана халата что-то похожее на чёрное голубиное яйцо, облепленное сухими травинками.

— И что это? Наш завтрак? Как-то совсем скромно.

— Поглядите. Я не знаю, что это такое, — протянул мне «яйцо» мужчина и нахмурил лоб. Его морщины стали глубже, чем противотанковый ров. — Мне кажется, что это какой-то артефакт. Я нашёл его в Пустоши на развалинах города Улан-Дархан в гнезде гигантских пауков. Хотел продать скупщикам, но те тоже не опознали, что это такое, поэтому давали смешную цену. Вот я и не продал эту штуковину.

— Если ты столько лет взаимодействовал с ней, то она, скорее всего, не опасна, — уверенно проговорил я, но всё же двумя пальцами очень осторожно взял «яйцо», словно оно могло взорваться в любой момент.

«Травинки» оказались чем-то вроде серо-пепельных бороздок, почти скрывших сам объект. При этом внутри «яйца» еле заметно пульсировала синяя искорка. Она то затухала, то разгоралась, завораживая меня. Аж во рту почему-то стало сухо, а взгляд так и прилип к искорке.

— На этот артефакт можно часами смотреть, — предупредил мужчина, шмыгнув носом.

— Кхем… — кашлянул я, с трудом оторвал взор от искры и сунул «яйцо» в карман, не переживая за его целостность. Оно было твёрдым как камень. — Потом разберусь с этой вещицей. А сейчас помоги мне собрать одежду.

Громов покряхтел, но перечить мне не стал.

В четыре руки мы быстро набили шмотками две полные спортивные сумки. А потом дворянин сходил в свою комнату и вернулся с пухлой папкой.

— Тут кое-какие инструкции и несколько документов. Остальные бумажки я уже давно отправил в академию. А ещё я сегодня полночи провёл в библиотеке, изучая семейное древо. Сумел найти нескольких магов, владевших телепортацией, регенерацией и иллюзиями. Скажем, что именно от них к вам перешли эти атрибуты. А ежели вы ещё какие-то атрибуты продемонстрируете, то мне думается, что и для них мы сумеем найти предков.

— Ищи «взрыв энергии», — сказал я, взяв папку.

— Хорошо. И это… родовой перстень можете оставить тут. В академии он вам не пригодится. Там нет родов, а считается, что есть только кадеты. И вот ещё что… по поводу вашей невероятной способности так шустро использовать атрибуты. Я кое-что придумал. Мы будем говорить, что я тайком тренировал вас по особой методике из книги, найденной в Пустоши. Такой том у меня действительно есть, но методика не работает. Однако никто об этом не знает. Что же касается дара, то говорите, что он открылся год назад. Просто вы скрывали его, поскольку я приказал вам так делать. Мол, опасался, что к вам сразу же проявят повышенное внимание могущественные аристократы. А это бы явно отвлекло вас от тренировок. Конечно, не самая убедительная ложь, но какая есть. Благо, что Сашка мало с кем знаком в городе, поэтому и о его… кхем… скромной жизни знают лишь немногие люди.

— А ты всё равно хитёр, — усмехнулся я и положил перстень на подоконник.

— Приходится, — вздохнул Громов и следом внезапно спросил: — А какие они, другие миры?

— Всё то же самое, что и у вас. Воюют, интригуют, рожают детей, работают и иногда развлекаются. Пойдём уже. Есть охота.

Мы вышли из комнаты и спустились к завтраку. Там нас ждали жареные яйца, блестящий от жира бекон, овсянка с фруктами и йогуртом, а также свежая выпечка, распространяющая дивный аромат.

Всё это было невероятно вкусным. Но мне слегка портило аппетит грустное лицо служанки и тревожное Лидии. Обе женщины провожали меня в академию как на войну. Кажется, они считали, что я оттуда могу и не вернуться.

Лидия даже сказала, что сделала подношения чуть ли не во все храмы, чтобы боги присмотрели за мной. Она же не знала, что они уже присматривают. Правда, совсем не так, как ей бы хотелось.

А когда я вместе с вещами вышел из дома и плюхнулся в такси, матушка Александра так и вовсе разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Громову.

— Это она от счастья, — бросил я усатому водителю. — Поезжай в академию стражей.

— Будет сделано! — выдохнул тот и погнал громыхающую машину по полупустым улицам проснувшегося города.

Академия примыкала прямо к Стене, поэтому часть её территории терялась в тени этого громадного сооружения, отделяющего Пограничье от Пустоши. И подобных академий в Империи насчитывалось с десяток, а то и больше.

— Приехали, — оповестил меня таксист, остановившись перед закрытыми воротами.

Я расплатился и пошёл к пропускному пункту. Там меня встретили сурового вида смертные в полувоенных кителях песочного цвета.

Они проверили мой паспорт и отправили в главный корпус, где я оставил свои сумки. А потом мне сказали подождать в парке.

Парк оказался вполне себе приличным местом. Он мог похвастаться царством брусчатых дорожек, раскинувшихся в тени деревьев. Их кроны распростёрлись над коваными скамьями. А они, к сожалению, уже оказались заняты нервничающими юношами и девушками.

— Громов, премного рад вас видеть! — раздался громкий голос Доброслава.

Здоровяк упруго вскочил со скамьи, уступив место бредущей по парку черноволосой девушке. Она одарила его благодарным взглядом. А тот направился ко мне, лучезарно улыбаясь во все тридцать два крупных зуба, которым и бобры могли бы позавидовать.

— Доброе утро, — поприветствовал я Румянцева. — С чего это вы такой счастливый? Уже успели сломать кому-то рёбра?

— Нет, что вы. Вы же знаете, что я не такой. Просто я рад, что начинается моя учёба в академии. Я с самого детства грезил, что стану защитником Пограничья.

— Видимо, нормальных грёз в Саратовскую губернию не завезли, — саркастично сказал я и двинулся по дорожке, скользя взглядом по лицам людей.

Где же этот козёл Эдуард Долматов? Не то чтобы я его прям ненавидел, но мне будет приятно, когда он окажется на глубине двух метров под свежераскопанной землёй.

— Остроумно, — улыбнулся громила, двинувшись рядом со мной. И там, где он делал один шаг, мне приходилось шагать дважды. — Вы же местный, поэтому вам просто не понять моих чувств. Вы всегда жили бок о бок с чудовищами. А я вырос в славном чернозёмном краю, где монстров можно было увидеть только по телевизору.

— А чем занимается ваш род? — просто так спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Юридическими услугами. История нашей адвокатской конторы насчитывает уже десятки лет.

— Вы точно в той семье родились? — покосился я на Доброслава, чьи мышцы вызывали у юнцов зависть. — Если ваши братья не такие же здоровяки, как вы, то вам следует подумать — не подкидыш ли вы.

— Боги нас всех наделили хорошим здоровьем и богатырской статью, — улыбнулся дворянин. — А чем занимается ваш род?

— Всякой ерундой. Монстрам нормально жить не даёт. Громовы ходят в их земли, убивают и грабят. А кто-то из моих предков наверняка даже насильничал бедных зверушек.

Румянцев вытаращил глаза и шокировано глянул на меня, а потом сглотнул и прогудел:

— А-а, это вы шутите так. Наверное, я когда-нибудь привыкну к вашей манере.

Я усмехнулся и следом раздражённо подумал, что уже обошёл весь парк, а Эдуарда так и не увидел. Зато заметил того самого блондина, который вчера тёрся рядом с Ладой.

Он тоже увидел меня и ожёг злым взглядом. А я ответил ему лисьей улыбкой, понимая, что в академии у меня будет еще один враг. Красота!

— Все сюда, господа! — громко выдали появившиеся в парке мужчины в кителях.

Они держали листы бумаги и, глядя на них, стали называть фамилии.

Будущие кадеты подходили к мужчинам, после чего их группами выводили через кованые ворота.

Первым из нас двоих подозвали здоровяка, а спустя минуту прозвучала и моя фамилия.

Я в числе прочих юношей двинулся за седым мужчиной.

Он привёл нас на заполненный новичками плац, раскинувшийся перед главным корпусом, напоминающим дворец. Мраморные колонны отражали солнечный свет, а на парадном крыльце стояла трибуна. Видимо, с нее-то ректор и произнесёт напутственную речь.

Пока же носители кителей более-менее ровными рядами расставили новичков.

Я оказался чуть ли не в самом конце. А вот впереди надменно задирали носы богато одетые молодые люди, которых в парке не было. Кажется, они прохлаждались где-то в другом месте, более комфортном.

Румянцев очутился немного в стороне от меня, но, подумав немного, протолкался и встал рядом со мной.

— Фух, — выдохнул он, смахнув пот с лысой головы. — Жарко сегодня.

— И как-то унизительно. Нас выстроили от самых богатых к самым бедным, — хмуро заметил я, глянув себе за спину.

Там переминались с ноги на ногу совсем бедные дворяне.

— От этого никуда не деться. Люди во все времена делились на касты, — философски прогудел здоровяк и добавил: — А вон и ректор появился.

На трибуну действительно вышел седовласый крепкий старик в золотом кителе. Он взял микрофон и начал свою речь, пронизанную патриотизмом и жуткими помехами. Близость Пустоши уже давала свои плоды. Потому аппаратура и сбоила.

Я его не слушал, а искал взглядом Эдуарда. И нашёл. Он стоял в первом ряду, выпрямив спину и гордо вскинув подбородок.

Долматов оказался крупнее Александра, хотя он был на год младше него. Но ничего… я ещё приведу в порядок это тело.

Эдуард словно почувствовал мой взор и повернул голову. Наши взгляды встретились, и будто где-то на самой грани слышимости раздался звон стальных клинков.

Во взгляде Долматова закипела такая ненависть, в которой можно было легко свариться. Однако я лишь презрительно усмехнулся, без какой-либо дрожи выдержав тяжёлый ломающий взор смертного щенка.

Кажется, моя реакция смутила его. Он озадаченно нахмурился, но уже в следующий миг многообещающе оскалился и отвернулся.

Видать, каждый из нас сейчас подумал, что его противник не переживёт и первые полгода в академии.

Отлично, меня ждёт замечательная забава! Только бы Маммона мне не помешала. Я до сих пор не понимаю, почему она пыталась убить меня. Нужно держать ухо востро.

— … Желаю вам всем удачи! — ворвались в мои мысли слова ректора, поднявшего сжатый кулак.

— Теперь пойдём заселяться, — проронил Румянцев, радостно блестя глазами.

И он оказался прав.

Мы забрали из главного корпуса наши вещи, получили направление в общежитие номер четыре и пошли в самый дальний конец территории академии, куда не ступала нога обычного посетителя. Там нас поджидало трёхэтажное серое здание с кое-где отвалившейся штукатуркой.

— Я как-то так себе тюрьму представлял, — с неприятным изумлением прогудел здоровяк.

— А чего вы хотели? — сказал один из новичков, проходя мимо нас. — Мы же «мясо».

— Что значит «мясо»? — удивлённо спросил у него другой юнец.

— А ты посмотри, кого сюда заселяют. Сплошь неродовитые бедные дворяне, — невесело сказал первый, пробежавшись взглядом по людям, втягивающимся в здание. — Я сам местный, поэтому хорошо знаю, что в академии кадеты делятся на четыре категории: «элита», «середнячки», «мясо» и «девушки». И эти категории живут в своих общежитиях. Девушек берегут и готовят к работе с бумагами или в санчастях. «Элиту» без особой нужды в Пустошь не выводят, а то ведь их папочки могут и скандал устроить, если сыночки пальчики прищемят. «Середнячки» — ни то ни сё. А мы с вами, господа, рядовые, пехота, посему среди «мяса» самая высокая смертность.

— Поздравляю, Доброслав, с исполнением твоей мечты, — иронично похлопал я по плечу озадаченного парня и указал на вход. — Прошу, не стесняйся, заходи. Ты же об этом грезил.

— М-да-а, — промычал он, пригнул голову и проник в здание.

Внутри царил рассеянный солнечный свет, падающий на обшарпанные полы, которые легко могли одарить занозой. Выкрашенные синей краской стены дышали неприятным холодом, а на потолке змеились трещины.

Да ещё нам сказали, что жить придётся аж по четыре человека в одной комнате.

Но ничего не поделаешь, пришлось идти на последний этаж, куда и заселяли новичков. Первые же два этажа занимали старшие курсы и хозяйственные помещения.

— Да-а, номера тут хромают на обе ноги. Максимум одна звезда. Ещё и обслуживания наверняка нет. И район непрестижный, — саркастически заключил я, оглядев комнату.

К тому же за окном возвышалась Стена, закрывающая весь обзор.

— Ну хоть нам разрешили самим выбрать с кем жить, — попытался найти что-то хорошее Румянцев и бросил сумки на нижний «этаж» одной из двухъярусных коек.

— Благодетели, — желчно выдал я, прикидывая, как бы улучшить свои жилищные условия.

Эта убогая комнатка мне совсем не нравилась. Ни телевизора, ни холодильника. И ведь Громов наверняка всё это знал, но ничего мне не сказал. Старый жук. Боялся, что я взбрыкну, потому и смолчал?

— Пойду проверю местный душ и уборные, — проговорил Доброслав и скрылся с глаз долой.

— Мыло там не роняй! — крикнул я ему вдогонку.

Спустя несколько секунд в комнату заглянул невысокий хлипкий коротышка с острым носом и круглыми совиными глазами. Они придавали ему испуганный вид, будто он за каждым углом ожидал увидеть Марену.

— Здорова! — приподнято выдохнул незнакомец, улыбаясь лягушачьим ртом. — Есть тут свободные места?

— А ты не храпишь? Не буйный? Во сне не ходишь?

— Нет, ничего такого.

— Тогда забирай верхний ярус вон той койки, — решил я, прикинув, что этот задохлик в качестве соседа не создаст мне проблем.

— Алексей Стрижов из Екатеринограда, — представился он, закинув вещи на койку.

— Александр Громов, местный, — пожал я его узкую ладонь.

— А я ваш новый старший брат, — издевательски выдал ввалившийся в комнату крупный парень в кителе с нашивками второго курса.

Ещё трое таких же персонажей ухмылялись в коридоре.

— А что должны делать братья? Правильно, делиться. Особенно младшие со старшими, — нагло продолжил второкурсник, скользнув оценивающим взглядом по моей одежде.

— Могу поделиться пиздюлями. Однако вы наверняка пришли сюда, чтобы изъять у новичков деньги. И вас они очень интересуют, раз вы аж на заселение прискакали. Но я подаяния не даю, так что всё равно идите лесом.

— Чего? — изумлённо выпучил глаза рэкетир, уронив на мускулистую грудь квадратную челюсть с ниточкой шрама.

— Борзый, что ли⁈ — зло выдал кадет из коридора, хрустнув шеей.

— Ты правил наших не знаешь⁈ — вторил ему ещё один смертный, угрожающе сжимая кулаки.

— Верно замечено, — по-змеиному улыбнулся я, увидев краем глаза, как побледнел Стрижов. — Правила ваши, а не мои.

— Видит Велес, я хотел по-хорошему, — процедил главный вымогатель и с грозным рёвом ринулся на меня.

Глава 10

Я легко уклонился от кулаков кадета, хотя тот явно умел махать ими. А потом сам впечатал костяшки пальцев прямо ему в нос. Тот хрустнул, обдав кровью криво изогнувшиеся губы.

Смертный отшатнулся и взревел как раненый бык. И тут же получил замечательный хук в челюсть. Удар отправил кадета на пол, а жёсткий пинок ногой в голову завершил дело.

Вымогатель обмяк и выпустил изо рта ниточку слюны.

— Охренеть! — выдохнул один из парней, стоящих в коридоре.

Вся троица до самых печёнок была поражена тем, как легко я разделался с их заводилой. Но его участь их ничему не научила.

Они ринулись на меня с гневными воплями.

А я рванул им навстречу и занял стратегически важную позицию возле дверного проёма, чтобы эти трое всей сворой не атаковали меня.

И первый же мой удар оказался удивительно действенным. Он угодил в подбородок самому ретивому из кадетов. А тот оказался хлипковат в коленях. Вскрикнул и повалился на своих товарищей, сбивая их с ног. Все трое с шумом грохнулись на пол и разразились витиеватым матом.

— Убью, гад! — проревел кадет, непроизвольно схватившись за пострадавший подбородок.

Внезапно в коридоре раздался знакомый бас Румянцева:

— Растопчу!

— А я сожру! — вторил ему не менее глубокий голос, будто раздавшийся из бочки.

— Мля… — выдохнул один из кадетов, вставая с пола и глядя в ту сторону, откуда прилетели голоса. — Парни, хорош, хорош! Вы чего? Мы просто друг друга не поняли!

— Да валить их всех надо! — взвизгнул тот, чей подбородок познал всю прелесть встречи с моим кулаком.

Он шустро вскочил на ноги и так же шустро отправился обратно на пол, получив хук в висок. На сей раз удар у меня вышел даже лучше. Идиот щёлкнул зубами и потерял сознание.

— Всё, всё! Мы уходим! — выставили руки оставшиеся два кадета.

Они испуганно уставились на появившегося в поле моего зрения Румянцева и его спутника. Последний оказался высоким тучным толстяком, которому, чтобы помыться, нужна была не ванна, а целая лодка.

Однако его маленькие глазки воинственно сверкали из-под длинной соломенного цвета чёлки, а кулаки размерами напоминали два футбольных мяча.

Второкурсники определённо струхнули, увидев таких буйволов, чем я беззастенчиво и воспользовался.

— Валите отсюда и подружек своих захватите, — насмешливо пнул я ногой валяющегося в коридоре идиота.

— А-а-а, — раздался позади меня надсадный стон.

Я тут же резво обернулся и с изумлением вытаращил глаза.

Заводила уже оклемался и даже встал, пусть и пошатывался, держась рукой за разбитый нос. Он вроде бы больше не проявлял признаков враждебности. Но это я так подумал, а вот Стрижов рассудил по-своему…

— На, сука! — отчаянно выдохнул он, опустив табуретку на голову кадету.

Тот хрюкнул и снова без чувств повалился на пол.

— Замечательный удар. Мне нравится немотивированная агрессия. Пусть враги познают всю ярость обитателей этой комнаты, чтоб впредь обходили её стороной, — иронично похвалил я Стрижова, чья впалая грудь часто-часто вздымалась. — А теперь тащи супостата в коридор, раз сам и вырубил его.

Паренёк кивнул и с трудом выволок из комнаты тушку смертного.

Кадеты закинули на плечи своих вялых коллег по вымогательству и посеменили по этажу, провожаемые недружелюбными взглядами новичков, высыпавших из своих комнат.

— А тут весело, — улыбнулся я и посмотрел на толстяка.

— Борис Толстой, — представил мне парня Румянцев и состроил весьма красноречивую рожу, молча умоляя меня не шутить над парнем.

— Александр Громов, — пожал я лапу толстяка, с трудом сглотнув пару острот.

— Алексей Стрижов, — представился и мелкий дворянин, выглядевший на фоне толстяка чуть ли не подростком.

— Борис земляк мой. Он из Пугачёва, что в Саратовской губернии, — прогудел Доброслав, войдя в комнату. — Мы с ним только что познакомились, и я предложил ему жить с нами. Никто же не против?

— Не против, — проронил я и следом добавил, окинув здоровяков весёлым взглядом: — И чем вас в губернии кормят? Стрижова, что ли, возьмите с собой на выходные.

Парни разразились гоготом. Даже Алексей похихикал. А потом нам стало не до смеха. Пришлось идти к интенданту за матрасами, одеялами, формой и прочими вещами.

Интендант обитал в душном подвале общежития. Мы спустились, отстояли очередь и вошли в тесное помещение, где за прилавком выдавливал крысиную улыбку старый прохиндей.

Позади него в тусклом свете ламп виднелся чуть ли не целый ангар с полками, заваленными вещами. Но нам этот гад сразу же попытался втюхать ветошь, которую долгие годы в качестве подстилки использовали его младшие родственники крысы.

— Это замечательные кители, молодые люди, — с наигранной улыбкой проговорил он, навалив на прилавок кучу хлама.

— Так эти кители уже через день треснут, а брюки воняют мышиным дерьмом и пылью, — недовольно выдал Толстой, рассматривая вручённую ему форму.

— Немного разошьёте — и китель будет прекрасно на вас смотреться. А то, что брюки слегка пахнут, так это ерунда. Постираете их разок, да и всё.

— А что мне делать с матрасом? Он же весь в жёлтых пятнах! — выдохнул Стрижов, с ужасом глядя на вещь, будто попавшую сюда из детского садика. — И что-то мне подсказывает, это совсем не камуфляж.

Интендант лишь развёл руками и одарил нас хитрым взглядом, в котором прыгали звонкие рубли.

Я подался к прохиндею и прошептал ему в ухо с торчащим пучком седых волос:

— Может, мы поможем друг другу? Нам всем четверым нужны самые лучшие вещи, хранящиеся в ваших запасах. А мы за это сделаем вам подарок, скажем, с двумя нулями.

— С каждого, — жадно выдохнул он и сглотнул.

— Договорились, — сказал я, незаметно вложил четыреста рублей в карман воняющего пылью кителя и протянул интенданту.

Тот с улыбкой забрал его, сунул руку в карман и пошелестел деньгами.

Кажется, он даже на ощупь понимал, какой у купюры номинал. Хорошо, что я не стал обманывать его с помощью иллюзии. Он бы мог и раскрыть меня.

А так я уже через несколько минут вернул свои четыреста рублей. Как? Да просто подгадал момент, когда интендант был занят тем, что стаскивал с полки матрас. Ну и телепортировался к нему за спину, накинул на себя иллюзию стены и ловко вытащил деньги из его кармана, куда они перекочевали из старого кителя.

— А вы, оказывается, маг, — удивлённо прошептал Румянцев, когда я возник рядом с ним.

— Есть немного.

— И руки у вас ловкие, — подметил Толстой, весело глянув на интенданта.

Тот вскоре передал нам комплект вполне хороших вещей.

— До свидания, — бросил я прохиндею и украдкой наложил на его физиономию иллюзию размазанных жирных соплей и прилипшей к щеке использованной туалетной бумаги.

— До свидания, молодые люди, — радостно улыбнулся прохиндей и удивлённо глянул на моих спутников, едва сдерживающих смех.

— За мной! — сказал я им и торопливо вышел.

Они послушно пошли следом и уже в коридоре начали посмеиваться. Но их смех был ничто по сравнению с тем, как заржали вошедшие после нас новички. Аж побелка с потолка посыпалась.

— Так ему и надо, — улыбнулся Стрижов, двинувшись в сторону лестницы.

— Угу, — усмехнулся Румянцев. — Ненавижу вымогателей.

— Я тоже, именно поэтому и вернул свои рублики, — честно сказал я.

А так-то деньги не имели для меня никакой ценности. Тлен — да и только. Даже на все деньги всех миров нельзя купить и бокала вина со стола того же Одина. Богам деньги смертных ни к чему.

— Может, не надо было давать взятку? — нахмурился Румянцев, дёрнув щекой, будто у него зуб прострелило. — Пусть вы, конечно, и забрали потом свои деньги. Но все же вы пошли на поводу у этого вымогателя.

— А что надо было делать? — тяжело вздохнул я, словно разговаривал с неразумным ребёнком. — Брать эту труху? Или жаловаться кому-то? Тут все в доле. Система уже отработана годами.

— И ничего нельзя изменить? — совсем расстроился здоровяк, чьи представления об академии стремительно рушились.

— Можно. Но для этого необходимо, чтобы у кого-то сверху возникло такое желание. К примеру, у ректора.

— Хм, — задумчиво хмыкнул Доброслав.

Стрижов же опасливо спросил, таща на плече свёрнутый матрас:

— Громов, а интендант не будет мстить, если поймёт, что произошло?

— Да к Хель его, в смысле к Марене этого козла, — отмахнулся я, поднимаясь по лестнице. — Если бояться мести какого-то вшивого интенданта, то можно сразу гроб себе готовить. Такой трус миру не нужен.

— Это верно, — пропыхтел Толстой, покоряя ступеньку за ступенькой. — Интересно, а когда нас будут кормить? Брюхо уже крутит.

— У меня чипсы в чемодане остались. Будете? — предложил ему Стрижов.

— Буду, — оживился тот и благодарно улыбнулся дворянину.

Алексей не обманул Толстого. Он и вправду вручил ему пачку чипсов, когда мы вернулись в комнату. Парень принялся наворачивать их, едва не урча от удовольствия. И его даже не смутило то, что многоумный Румянцев прочёл целую лекцию о вреде чипсов. Даже меня проняло. И я сразу же предложил травить ими всех врагов Империи.

Впрочем, Толстому всё же пришлось прервать свой перекус, поскольку динамики в коридоре с хрипом и присвистом сообщили, что всех новичков ждут в актовом зале общежития.

Ну мы и двинулись на первый этаж, где располагался актовый зал.

По пути наша четвёрка перебрасывалась шуточками, пока меня не окликнул мрачный парень, прислонившийся широкой спиной к стене первого этажа:

— Громов?

Он лениво почесал короткую шею с толстыми венами, сверля меня колючими глазами. На его обветренном лице с мелкими шрамами застыла непроницаемая маска. А на тяжёлом подбородке красовался застарелый ожог.

— Громов, — кивнул я, мигом подметив идеально отглаженный китель со множеством нашивок. Они буквально кричали о достижениях незнакомца, покрытого въевшимся загаром.

— Можно вас на пару минут? Есть разговор, — процедил он, сложив руки на мощной груди.

— Без проблем, — сказал я и подошёл к парню, чувствуя взгляды своих спутников.

— Ваши друзья могут идти. Я вас не съем, — ухмыльнулся человек, продемонстрировав крепкие зубы.

— Да я и не похож на аппетитный пирожок, чтобы меня есть. Скорее колючий ёж, которым легко подавиться, — насмешливо ответил я и кивнул своим спутникам.

Они пошли в сторону зала, перешёптываясь друг с другом.

— Иван Ратников, третий курс, маг с четырьмя атрибутами, больше пятидесяти походов в Пустошь, — проговорил смертный, давя меня тяжёлым взглядом.

Ну это он так думал, что взгляд тяжёлый. Я-то считал его не тяжелее взора котёнка.

— Меня это должно впечатлить? Пока я больше впечатлился вашим кителем. Замечательный крой. Сшит на заказ?

— А вы дерзкий.

— А вы тратите моё время. И если вы начали разговор с такой рекламы, то явно желаете либо подружиться со мной, либо напугать.

— В сообразительности вам не откажешь.

— Давайте сразу к делу, Ратников. Чего вы хотите?

— Порядка. В моём общежитии нужно соблюдать некие правила…

— … Те четыре идиота-вымогателя — ваши подручные? — перебил я его и заметил неудовольствие, промелькнувшее на суровом лице.

— Это просто распоясавшиеся дураки. Я им уже объяснил, что они были не правы. У меня нет к вам претензий из-за того, что вы их избили. Они получили то, что заслужили. Но вы бы могли их выслушать. Они бы объяснили наши правила. Лёгкие правила. Каждый первокурсник должен вносить в общий котёл определённую сумму и обязан исполнять мои приказы, поскольку я являюсь самым сильным и уважаемым кадетом этого общежития. И своим друзьям передайте мои слова. Вы, кажется, у них главный. По крайней мере, они интуитивно считают вас лидером. К вечеру жду от каждого из вас по сто рублей. На этом всё. Можете идти, Громов.

— Вы, Ратников, кое в чём ошиблись, — весело улыбнулся я, откинув корпус назад, чтобы свысока смотреть на этого жалкого смертного.

— В чем же? — исподлобья глянул он и напряг мышцы шеи, чтобы смотреться ещё более грозно.

— Вы не самый сильный кадет.

— Пфф, да вы что⁈ — со злым удивлением выдохнул парень и сощурил глаза, загоревшиеся нехорошим пламенем. — И кто же сильнее меня? Вы⁈ Громов, если вы метите на место моего шута, то идёте правильным путём.

— Ратников, а вы пока очень уверенно шагаете к встрече с Мареной, — не остался я в долгу, облив его холодным взглядом. — И никаких денег вы от меня не получите. Я, мятежный, ищу бури.

Кадет вздрогнул, а потом, словно устыдившись своей секундной слабости, прошипел:

— Я смотрел в глаза гигантской песчаной кобре максимального седьмого уровня, а вы пытаетесь напугать меня? Меня⁈

— А на хер вы ей в глаза смотрели? Надо было убивать её, — сострил я и зашёлся в громком смехе.

Мой гогот привлёк внимание последних новичков, заходящих в зал. Они нервно глянули на меня, а затем трусливо скрылись с глаз долой. В коридоре, кроме нас с Ратниковым, больше никого не осталось.

— Ну, Громов… — процедил кадет, скрежетнув зубами так сильно, словно хотел стереть их в порошок, — недолго вам осталось коптить воздух академии.

Он окинул меня яростным взором и не спеша двинулся прочь, сохраняя самообладание.

— Ошибаетесь. Срок обучения составляет три года, а это совсем не мало. Ещё увидимся, — оставил я за собой последнее слово и вошёл в актовый зал.

Шушукающиеся новички заняли чуть ли не все кресла и поглядывали на пустую сцену.

Благо, что кто-то догадался распахнуть настежь окна, а то бы люди имели все шансы помереть от духоты. Всё-таки помещение было не очень большим, а юнцов здесь оказалось около сотни.

— Громов! — услышал я свою фамилию и повернул голову.

— Громов! — снова громко сказал Румянцев и помахал мне рукой. Стрижов и Толстой восседали около него.

Я подошёл к ним и опустил свой зад на приготовленное для меня местечко. Оно оказалось жёстким и неудобным.

— Кто это был? — протараторил Алексей, тревожно хлопая глазами. — Он как-то связан с теми второкурсниками, ввалившимися в нашу комнату?

— Стрижов, ты умеешь делать правильные выводы, — иронично похвалил я парня.

— И чего он хотел, если не секрет? — прогудел Толстой и сконфуженно погладил свой голодно зарычавший живот. — Простите. Кушать хочется.

Я глянул на троицу и честно рассказал о правилах, установленных Ратниковым и подобными ему людьми в этом «чудесном» заведении.

— Я, как и Громов, не собираюсь ему ничего платить, — решительно заявил Румянцев, хмуря брови.

— Поддерживаю, — вставил Толстой, обмахивая ладонью вспотевшее лицо.

Стрижов дёрнул губами и слегка кивнул, вроде бы выражая согласие, но следом обеспокоенно спросил:

— А что будет, если мы не заплатим ему?

— Ратников обещал неплательщикам жопу вывернуть.

— Жопу⁈ — выпучил глаза парнишка и торопливо оглянулся.

Он словно боялся того, что третьекурсник уже подкрадывается к его тощему заду.

— Правда, что ли? — прогудел Толстой, наморщив сальный лоб.

— Шучу, — усмехнулся я и глянул на сцену. Там появился поджарый мужчина с лицом бывалого воина.

Его седые волосы топорщились боевым ёжиком, а острые проницательные глаза скользнули по притихшим новичкам.

— Добрый день, молодые люди! Я барон Александр Александрович Орлов. Теперь я отвечаю за вас! — начал он изрыгать короткие рубленные фразы. — И первым делом хочу поздравить вас с прибытием в нашу славную академию!

Юнцы встретили слова барона без особого энтузиазма. А тот после приветственной части перешёл к более интересной информации. Поведал нам о распорядке дня, системе питания, тренировках и перешёл к правилам.

— На территории академии строго-настрого запрещено пользоваться боевыми артефактами и магией. Вы можете применять магию только в отведённых для этого местах. К примеру, у нас есть арена, где все желающие могут проводить бои под присмотром преподавателей. Я поощряю такие сражения. А вот в обычных драках атрибуты использовать нельзя. И да, драки порой случаются. Но это нормальное явление. Здесь не музыкальная школа, а серьёзное учреждение, готовящее высококлассных специалистов со стальными канатами вместо нервов! Стражи должны уметь постоять за себя. Лучше в академии лишиться зуба, чем в Пустоши головы. Там случаются разные ситуации. Мне однажды пришлось голыми руками биться со зверолюдом! — без всякого хвастовства заявил Орлов и тяжёлым взглядом прошёлся по юнцам. А те замерли словно кролики перед удавом.

Меня же взор барона не впечатлил. А вот его слова о запрете использования магии заставили вспомнить о моей проделке во владениях интенданта. Если кто-то расскажет о ней, то мне явно прилетит какое-нибудь наказание. Хотя я же не знал, что здесь такие дикие порядки. Может, и отбрешусь.

Пока же Орлов кашлянул в кулак и приказал:

— А теперь поднимите руки те, кто обладает хотя бы одним магическим атрибутом.

Большая часть новичков вскинула лапы, в том числе и наша четвёрка.

Барон посчитал конечности, нахмурился и спросил:

— По документам на одного мага меньше. Кто-то открыл дар совсем недавно?

— Возможно, это я, господин барон, — проговорил я, помахав рукой.

— Встаньте. Как ваше имя? И как вы открыли дар?

— Александр Громов. Минутка свободная выдалась, вот и открыл.

По рядам пробежали неуверенные смешки.

— Юморист? — проронил Орлов. — Одобряю. Но обычно такие юмористы первыми бегут от монстров.

— Это какие-то другие юмористы. Не из моей категории.

— Ладно, присаживайся, кадет, — бросил барон. — Итак, молодые люди, ещё раз всех поздравляю. И напоминаю, что вечером вас ждёт встреча с нашими преподавателями по развитию дара. Поглядим, кто из вас что умеет. На этом пока всё. Можете идти в столовую.

Глава 11

Столовая располагалась в общежитии и гудела от десятков разговоров, сотрясающих воздух, пропитанный жирным, липким запахом кухни.

Кадеты расселись по четверо за круглыми столами и активно стучали ложками, уминая гречневую кашу с мясом.

Новички вели себя скромно. А вот старшекурсники гоготали во все горло, отпуская грубые шуточки в сторону перваков.

Меня остроты дебилов пока обходили стороной. Впрочем, как и еда. Я только-только подошел к линии раздачи и поставил на нее металлический поднос. Однако уже спустя миг почувствовал чей-то буравящий взгляд. Бросил взгляд через плечо и увидел за центральным столом каменную физиономию Ратникова.

Он что-то коротко сказал конопатому бугаю. А тот кивнул и направился в мою сторону. Новички поспешили убраться с его пути. А я повернулся к нему спиной, чувствуя разлившееся по столовой напряжение.

— Э-э-э! — прорычал бугай из-за моего плеча. — Я слышал, что ты, малец, не уважаешь старших!

Его громкие слова заставили кадетов замолчать и повернуть головы в нашу сторону.

Теперь по столовой разносились только звуки тяжелого дыхания. Да ещё долетало чириканье воробьев, сидящих на дереве за окном.

— Поздравляю, слух у тебя есть, — иронично сказал я, всё так же не оборачиваясь.

— Чего⁈ — изумленно выдохнул он в мою спину. — А ну кругом, сука! Я с тобой разговариваю!

— Ну, сейчас Кабанов ему задаст, — с предвкушением прошептал мужик, стоявший на раздаче еды.

— Угу, — поддакнул другой, злорадно ожидая, когда меня проучит этот бугай.

Краем глаза я заметил, что некоторые новички тоже были настроены аналогичным образом. Дескать, нехрен высовываться, живи, как все живут, а то выискался тут революционер, все в дерьме, и ты обтекай. Вот сейчас и получишь за то, что взбрыкнул и не лег под старшекурсников.

Крабы! Крабы в ведре! Сами лохи и хотят, чтобы остальные ими были. Ведь когда вокруг одни лохи, то и ты вроде как уже и не совсем лох. Какие же смертные тупые и жалкие создания!

— Оглох, мразь⁈ — взревел взбешенный бугай.

Он впился в мое плечо сильными пальцами, способными дать фору стальным крюкам.

Не Тор, конечно, но для смертного совсем не плохой хват.

А теперь посмотрим, насколько у него крепкая башка…

Я резко развернулся, со всей силы влепив подносом по голове здоровяка. Звук от удара весело прокатился по столовой, заставив людей ахнуть.

Бугай же зашатался, бессмысленно глядя на меня. А уже второй удар погнутым подносом отправил его на кафельный пол. Он грохнулся как мешок с дерьмом, вывалив язык и закатив глаза.

Я поставил на него ногу и победно улыбнулся.

Народ буквально потерял дар речи от ошеломления. Даже Румянцев выкатил глаза. А Толстой замер, не донеся ложку до рта.

— Какого хрена⁈ — заорал другой старшекурсник и вскочил из-за стола Ратникова. — А ну, тварь, быстро встань на колени и ползи сюда, умоляя тебя простить!

— Встать на колени? А ты на мелочи не размениваешься. Сразу хватаешься за кусок, которым подавишься, — насмешливо проговорил я и услышал за спиной звонкий металлический звук. Похоже, мужик на раздаче от шока выронил половник.

— Я тебе ноги сломаю! — прорычал старшекурсник, полыхнув глазами.

Но уже через миг он болезненно вскрикнул, поскольку пущенный мной поднос угодил ему в переносицу. Да прямо бортиком! Ай да я, ай да молодец!

Хрящ кадета хрустнул и заструилась кровь. А сам смертный покачнулся и хотел отставить ногу назад, чтобы удержать равновесие, но там стоял стул. Кадет навернулся через него и с воплем рухнул на плитку.

— Зарубите себе на носу! — процедил я, тяжелым взглядом пройдясь по старшекурсникам, ошарашенно распахнувшим рты. — Это не я с вами в одном общежитии, а вы со мной, так что правила тут будут мои! А если кто-то желает вызвать меня на дуэль, то я готов. Любое оружие в любое время.

— Завтра на арене в девять вечера, магия, — встал со стула высокий худой шатен с нашивками третьего курса и холодными, бесстрастными глазами человека не раз видевшего смерть. — Ответишь за свои слова или струсишь?

— Идет, — согласился я, хотя заключение дуэли прошло не по правилам.

Тотчас столовая ожила, будто кто-то включил громкость. Новички залопотали между особой. А среди старшекурсников побежали злорадные шепотки. Дескать, Барсов разорвет беспредельщика, то есть меня, на множество крошечных клочков, которые даже самые хилые муравьи смогут унести.

Однако все разговоры мигом прекратились, когда в столовую вошел мужчина в кителе и проревел командным голосом:

— Что тут у вас происходит⁈ Почему один кадет валяется на полу без сознания, а другой в крови?

— Они врезались друг в друга и упали, Игорь Викторович, — изогнул губы в усмешке Ратников.

— Сегодня чтобы больше никто друг в друга не врезался! — приказал мужчина, удивленно глядя на поверженных старшекурсников. Видимо, он ожидал увидеть на их месте новичков. — А этих в лазарет. Быстро!

Ратников многозначительно посмотрел на столик с первокурсника, и те сразу же вскочили. Шустро взяли за руки и за ноги бесчувственного бугая.

А второй урод сам встал с пола. Наградил меня убийственным взглядом и вышел вон. Новички с бесчувственным идиотом последовали за ним.

А я спокойно взял порцию еды и уселся за столик к своим соседям по комнате.

— Громов, ну вы даете… — протянул Стрижов и глянул на меня как на безумца.

— Для Александра это обычное воскресенье, — усмехнулся Румянцев.

А вот Толстой отправил-таки в рот ложку с кашей и сказал, словно ничего и не произошло:

— Суховата гречка, а мясо жестковато. Ну ничего, привыкну. Главное, чтобы порции были большие.

Я непроизвольно улыбнулся и с азартом принялся за обед, подумав, что Локи бы мной гордился. Он тоже любит быть в центре внимания.

Вся столовая обсуждала меня до самого конца обеда. И старшекурсники даже будто зауважали мою скромную персону. По крайней мере после обеда они обходили меня стороной.

Правда потом выяснилась истинная причина такого «уважения». Кто-то сказал Толстому, а он передал мне, что до дуэли меня запрещено трогать. Такие тут правила. Дескать, на дуэль я должен выйти живым и здоровым, чтобы все было честно.

— Ежели бы не это чудесное правило, то старшекурсники сегодня же устроили бы вам темную, Громов, — уверенно сказал Румянцев, присутствующий при этом разговоре, проходившем в нашей комнате.

— Угу, — поддакнул встревоженный Стрижов, сидя на подоконнике. — Но они еще могут устроить её, только нам троим. Мы же не заплатили Ратникову.

— Пусть только попробуют, — сжал пудовый кулак Доброслав.

— Если ужин будет таким же скудным, как обед, то я их всех с удовольствием сожру. Пусть приходят, — пообещал Толстой, похлопав ладонью по объемному пузу, на котором натянулся китель.

Медные пуговицы держались из последних сил, как бог Гор в битве с Сетом — это ребята из египетского божественного пантеона.

Стрижов нервно улыбнулся и спросил у толстяка:

— А чем ваш род занимается?

— Пекарни, мукомольный завод, поля с пшеницей, — ответил тот и тяжело вздохнул, явно вспомнив хруст еще теплой, одуряюще пахнущей французской булочки. — Эх-х, надо было с собой взять побольше еды. Но я же не знал, что за территорию академии выпускают только по воскресеньям, а тут даже магазинов нет.

— Наверняка здесь есть люди, способные достать с «воли» все что угодно, — заметил сообразительный здоровяк Румянцев, потирая квадратный подбородок.

— Надо будет их найти, — оживился Толстой, проведя рукой по растрепавшимся волосам соломенного цвета.

— Контрабанда точно находится под контролем старшекурсников, а у нас с ними вышло недопонимание, — мрачно проговорил Стрижов, безрадостно глянув на Стену, виднеющуюся за окном.

— Думаю, они никого из вас троих не будут трогать как минимум до моей дуэли с Барсиком, — уверенно заявил я, вытащив из кармана телефон. — Я одолею его. А потом нас будут ждать чудесные дни обучения, наполненные радостью, комфортом и наслаждением. Мы же Добро? А Добро должно быть с чем?

— С кулаками, — ответил Румянцев.

— Но мы пойдем еще дальше. Добро должно быть не только с кулаками, а ещё с девочками и выпивкой.

— … И с хорошей едой, — вставил Толстой. — Гулять так гулять.

Доброслав весело улыбнулся.

Стрижов же глянул на меня как на сказочника. Едва пальцем у виска не покрутил.

Ничего, ничего, посмотрим, как ты будешь на меня смотреть через несколько дней.

Пока же я усмехнулся и написал Громову сообщение, пропитанное тоннами иронии: «Добрый день, дедушка. Надеюсь, у тебя все хорошо. У меня все замечательно. Академия чудесное место. Такое чудесное, что хочется вернуться домой к обычной жизни».

Ответ пришел буквально через пять минут. Громов уловил подтекст и написал: «Напоминаю о нашем уговоре. Также мне удалось узнать, что мой прадед Громов Петр Ильич владел „взрывом энергии“».

Помню, помню наш уговор. Два года в академии. Ну, если она за это время не рухнет от моих проделок. Я вон за первый день уже сколько всего успел сделать. И ведь еще не вечер.

Правда солнце уже клонилось к Стене.

А когда оно зашло за нее, на наш этаж пришли тренеры. Они приказали новичкам переодеться в спортивные костюмы, а потом повели нас на арену. Она не особо впечатлила меня. Песок, стены из блоков и единственная трибуна. У римлян арены были покруче.

Но зато тренеры тут деятельные. Они сразу разделили нашу сотню новичков на четыре равные группы. И каждую под свою опеку взял тот или иной тренер.

Нам с парнями достался поджарый средних лет длинноволосый брюнет, загоревший почти до черноты. Его насмешливая белозубая улыбка и шальные карие глаза предвещали веселую тренировку.

— За мной, будущий корм монстров! — махнул он нам рукой и повел в сторону от других групп, чтобы мы не мешали друг другу. — Готовы потрогать своими потными ручонками артефакт, определяющий вашу магическую силу? Не слышу ваши ломкие голоса!

— Готовы! — нестройным хором выдали мы, шагая по песку, разогревшемуся за день.

— Готовы опозориться? Или среди вас есть хоть парочка тех, кто может по праву называть себя магами?

— Есть! — снова гаркнула наша группа.

— А он мне нравится, — толкнул я локтем идущего рядом Толстого, смахивающего со лба пот. Тот блестел в лучах мощных прожекторов, разгоняющих сгустившиеся сумерки.

К сожалению, ветерок к вечеру куда-то пропал и воцарилась духота. Да еще появились мелкие насекомые, пытающиеся залезть в глаза.

— Веселый, — заметил Доброслав, степенно топая позади промолчавшего Толстого.

«Веселый» продолжил задорно вещать:

— Сегодня мы выясним, кто будущий страж, а кого в Пустоши сожрут и пришлют в академию благодарственное письмо за такой ужин! Выстраивайтесь в шеренгу вдоль стены! У нас с вами есть три года, чтобы выжать максимум из вашего дара! Ну, если кто-то раньше не погибнет. А почему именно три года? Кто ответит? Вот давай ты, гигант.

Его палец с аккуратным ногтем указал на Стрижова. Тот вздрогнул и сделал шаг вперед, выступая из шеренги.

— Потому что дар развивается лишь три года после пробуждения!

— Молодец! Банальных знаний ты уже где-то нахватался, — иронично сказал тренер и следом представился, сжимая под мышкой картонную папку: — Итак, мое имя Рафаэль Игоревич Шилов. Меня наказали тем, что я теперь буду тренировать вашу группу героев, хе-хе. Можете называть меня просто Рафаэль Игоревич. Всё поняли?

— Да!

— Есть ли среди вас те, кто еще не открыл в себе дар? Поднимите свои лапки бедолаги, лишенные магии. Ого! Аж пять человек из двадцати пяти! Чувствую, вы самое мощное пополнение за последние годы, — саркастично скривился Шилов. — Среди вас пятерых кому-то уже есть восемнадцать лет?

— Мне.

— И мне.

— А мне скоро будет, — мрачно сказал щуплый паренек.

— Так, я попробую пробудить ваши атрибуты, хотя все знают, что после восемнадцати лет это сделать практически нереально. Но если за пару месяцев дар не проявится, вы перейдете в группу простых воинов. Они больше специализируются на владении обычным оружием. Дорога в маги для вас будет закрыта. А пока отойдите вон туда и начинайте медитировать.

Кое-кто из новичков проводил пятерку надменным взором.

А я заметил щебечущую стайку девиц. Они появились на арене вместе с женщиной-тренером. Всего их было пять. Все подтянутые, симпатичные, в спортивных костюмах.

Они расположились в дальней части арены и стали разминаться.

Конечно же, девушки привлекли наше внимание. Тем более одна из них… она так усиленно доставала руками до носков кроссовок, что её штаны сексуально облепили оттопыренную попку.

— Герои! — насмешливо выдал Шилов, заметив, куда мы смотрим. — Подберите свои челюсти и вытрите слюни. Вам пока рано смотреть на этих девиц. Они каждому из вас оторвут яйца на раз-два. Ну, кроме тебя, толстяк. Ты такой пухлый, что твои яйца еще предстоит поискать среди жира.

Пяток новичков похихикали над Толстым, кому и были адресованы слова Рафаэля Игоревича. А тот смолчал, лишь нахмурился и поджал губы.

— Давай, парень! — бросил ему Шилов, похлопав в ладоши. — Пробеги десять кругов по арене. И не жалей себя! Магам вообще нельзя жалеть себя! Кто мне ответит почему? Давай ты, гора мускулов.

Он указал на Румянцева. Тот вышел из строя и бросил мимолетный взгляд в спину Толстому, неуклюже побежавшему по песку.

— Я полагаю, что вы имеете в виду особенности развития атрибутов, господин тренер. Чтобы атрибут перешел с одного уровня на другой, требуется пробить некий барьер. И лучше всего для этого подходят тяжелые битвы, буквально не на жизнь, а на смерть. Они-то и дают магу опыт, который в конце концов должен привести его к прорыву. Грубо говоря, если маг хочет быстрого развития, то он обязан сражаться с самыми высокоуровневыми монстрами.

— Правильно, лысый, — похвалил его Шилов, несмотря на то что эта информация была общеизвестной. — Можешь встать в строй. А я кое-что дополню, если кто-то не знает. Первый проснувшийся атрибут легче всего довести до максимального седьмого уровня. Каждый последующий атрибут развивается все сложнее и сложнее. Но при этом даже первый атрибут многие не могут поднять до седьмого уровня. Ну, это я говорю о представителях тех родов, где не было сильных магов. К примеру, Император сразу же пробудил пять атрибутов максимального уровня. Но среди вас, конечно, таких уникумов нет.

Я слабо улыбнулся. Его ждет большой сюрприз…

Что же касается остальных кадетов, то они явно звезд с неба не хватали. Обычно дети из магически слабых родов открывают стартовый атрибут, имеющий второй-третий уровень. А к концу развития дара у них считается удачей иметь три атрибута с уровнями шесть, пять и пять.

— Помните, первые месяцы дар развивается быстро, а вот потом потихоньку замедляется. Поэтому начальные тренировки очень важны, — серьезно сказал Шилов и иронично добавил: — А теперь давайте приступим к проверке вашей силы, герои. Кто пойдет первым? Хотя нет. Двинемся по порядку.

Он раскрыл папку и глянул на первого в строю парня. Тот с видом великомученика подошел к Рафаэлю Игоревичу и получил от него золотой браслет с семью драгоценными камнями.

— Осторожнее надевай его и даже не дыши на это сокровище. Оно стоит больше, чем все твои органы, — прошипел Шилов, глядя на неуклюжие движения парня.

Тот все же справился с браслетом и с мрачной физиономией увидел, как еле светится один из камней.

— Один атрибут первого уровня? — фыркнул тренер, состряпав кислую мину, будто уксуса хлебнул. — И что ты умеешь? Коровам хвосты крутить быстрее, чем прочие люди?

— Вот, — промямлил парень, продемонстрировав указательный палец с трепещущим язычком пламени.

— Ладно, как твое имя, человек-зажигалка? — вздохнул Рафаэль Игоревич.

Парень назвался, после чего встал в строй, и к Шилову отправился следующий юнец.

Глава 12

Из нашей четвёрки первым к Шилову направился Стрижов, и он продемонстрировал два атрибута третьего уровня. Средний результат, учитывая, чем владели другие новички.

После Стрижова к Рафаэлю Игоревичу подошёл Румянцев.

— Ну вот! Пусть всего один атрибут, но зато какой, седьмой уровень! — радостно выдал тренер, глядя на камень, ярко заблестевший на артефакте, едва налезшем на толстое запястье здоровяка. — Хоть один орёл среди воробьёв! И что у тебя за атрибут?

— «Каменный доспех», — скромно, но не без гордости пробасил Доброслав, почти на целую голову возвышаясь над мужчиной.

— Молодец, настоящий «танк»! — похвалил парня Шилов и записал его имя.

Румянцев вернулся в строй, держа морду кирпичом. Он совсем не обращал внимания на завистливые взгляды новичков, большая часть которых уже подходила к тренеру.

Вот настала и моя очередь.

Пряча усмешку, я напялил браслет-артефакт, на котором ярко вспыхнули четыре камня. Новички ахнули.

Рафаэль Игоревич нахмурился и мрачно проронил:

— Ошибка какая-то. Кажется, всё-таки сломалась моя прелесть. Это всё из-за вас, бестолочи криворукие, разорви вас Чернобог! Ну-ка снимай браслет, парень, и передай его мне.

Я так и сделал.

Шилов надел артефакт на своё запястье, и камни показали, что тренер владеет пятью атрибутами. Три первых оказались максимального уровня, следующий — пятого, а последний — третьего.

— Нет, вроде работает, — пробормотал Шилов и вернул мне артефакт. — Надень.

— Легко, — ухмыльнулся я и снова напялил браслет.

Он опять показал четыре атрибута максимального уровня.

Но вообще-то, я владел больши́м количеством атрибутов. Просто артефакт «не видел» их по причине того, что я ещё не использовал их, находясь в этом теле. А как только я хоть раз вызову «новые» атрибуты, так артефакт сразу же покажет их наличие.

— Та-а-к, — изумлённо протянул тренер и почесал затылок сквозь длинные чёрные волосы, поблескивающие в свете прожекторов. — Чего-то я не понял.

— Да чего тут понимать? — вздохнул я, чувствуя, как львиная доля новичков страстно желает, чтобы заартачившийся артефакт потух, оставив максимум парочку еле светящихся камней. — Эта золотая побрякушка всё верно показывает.

— Что-то не верится, — скептически посмотрел на меня Шилов, криво усмехнувшись.

Кадеты за моей спиной тоже зашептались с явным недоверием.

Мне пришлось в мгновение ока создать пару иллюзий самого себя. Причём иллюзий хороших, качественных. Со стороны их было не отличить от меня.

— Допустим, «иллюзия» седьмого уровня есть, — просипел тренер, взволнованно облизав губы. — Давай ещё, паренёк, обрадуй меня!

Я телепортировался ему за спину, а потом на пару метров в сторону.

Рафаэль Игоревич мигом сжал свободную руку в кулак. А пальцами другой он так вцепился в папку, словно собирались проткнуть её.

— Телепортация! — жарко выдохнул мужчина и шумно сглотнул. Его кадык прыгнул вверх-вниз, потревожив загорелую кожу.

— А теперь особо впечатлительных я попрошу отвернуться, — с усмешкой проговорил я, глянув на смертных.

Конечно, никто из них не отвернулся. Все уставились на меня, как на Перуна, спустившегося к ним в своём самом ошеломляющем обличье, да ещё с бубном на шее и ручными цыганами.

— Тогда смотрите и рассказывайте потом друзьям за кружечкой пива, — подмигнул я кадетам, снял пропотевшую футболку и бросил её в сторону.

Следом выставил левое предплечье и правой рукой швырнул в него «взрыв энергии».

Народ ахнул, кто-то зажал рот ладонью. А в широко распахнувшихся глазах Шилова отразилась зелёная вспышка, до кости разорвавшая моё предплечье.

На песок щедро упали ошмётки плоти и капли крови. Но я даже не поморщился, хотя боль стеганула по нервам совсем не шуточная. Моё предплечье будто познало встречу с сотней кожаных плетей с загнутыми стальными крючьями.

— Мать сыра земля! — потрясённо выдохнул один из новичков, глядя, как новая плоть быстро покрывает мою руку.

Несколько мгновений — и предплечье снова вернулось в прежнюю форму. Только кровь и куски плоти на песке напоминали о том, что произошло, да ещё вытянувшиеся лица остолбеневших сокурсников.

— Очень впечатляющая демонстрация, — прохрипел пришедший в себя Шилов и подобрал выроненную папку с бумагами. — Кто ты, воин?

— Александр Громов.

— Громов… Громов, — пробормотал тренер, задумчиво наморщив лоб. — Где-то я уже слышал эту фамилию. Виктор Николаевич Громов, охотник на монстров, случаем, не твой дед?

— Мой. Он обучил меня всему, что знал сам, — гордо сказал я, купаясь в завистливых взглядах людей.

— Это, конечно, замечательно. Но твоя магия! Как? Где? Откуда⁈

— Ну что сказать. Я уникум, феномен, одарённый, чудо, диковинка… Назвать ещё несколько синонимов или хватит?

— Хватит. Мы уже поняли, — сглотнул смертный, лихорадочно порылся среди бумаг и продолжил, глядя на аккуратные строки: — Тут написано, что у тебя нет дара. Когда же ты его открыл, да ещё такой мощный?

— Я могу рассказать об этом только вам, — твёрдо проговорил я и услышал разочарованные вздохи новичков. Они сгорали от любопытства, пожирая меня глазами.

— Хорошо, — кивнул Шилов и подошёл ко мне.

А я убедительным шёпотом поведал ему историю, придуманную Громовым. А также рассказал о чудо-методике и о том, что целый год скрывал дар, боясь повышенного внимания, которое обязательно отвлекло бы меня от тренировок.

— Ого! — потрясённо выдохнул мужчина и следом недоумённо добавил: — Но как же так? Я слышал, что тебя чуть не убили около какого-то ночного клуба. Почему же ты не воспользовался своими силами?

— Не мог, напился да ещё принял кое-что весёлое. Не по своей воле, а случайно.

— Ясно-ясно, — покивал тренер, потирая подбородок сильными пальцами. — Ну что же, Громов, поздравляю! Боги одарили тебя так, что дальше некуда. Но помни, с большой силой приходит и большая ответственность. И это… думай головой. Как только пойдёт слух о твоей силе, начнётся такая возня, что ого-го. Правильно сделал твой дед, что приказал тебе скрывать дар. У тебя бы голову снесло от такого внимания. Всякие хитрецы подкладывали бы под тебя благородных девиц на каждом шагу, чтобы ты женился на одной из них. Клянусь бородой Стрибога, ты бы не устоял. А сейчас у тебя уже есть кое-какое понимание грядущего. Вот только ты, конечно, задал мне задачку. Надо будет для тебя написать индивидуальный план тренировок. Я ведь даже в спарринг тебя ни с кем поставить не могу. Ты всех уложишь одной левой, ну, кроме Румянцева, его придётся двумя руками валить. Разве что…

Лукавый взор мужчины обратился к девчонкам, стоящим перед женщиной. Она что-то грозно втолковывала им, потрясая пальцем.

— Подожди пока тут, Громов. Я сейчас закончу с этими балбесами и вернусь, — быстро выдал Шилов и метнулся к новичкам, азартно косясь на женщину-тренера.

Кажется, Рафаэль Игоревич что-то придумал. Даже любопытно что. Хочет столкнуть меня с теми девицами? И, естественно, не без выгоды для себя. Теперь чуть ли не каждый будет жаждать как-то использовать меня.

Может, не стоило показывать свою силу? Ведь я мог её скрыть. Но зачем? Мои враги из числа божественных сущностей и так знают, на что я способен. А смертные… Зачем скрывать от них мои атрибуты? Что они могут мне сделать?

Я усмехнулся, напялил подобранную с песка футболку и почувствовал голод, накатившийся после работы «регенерации».

Шилов в это время быстро проверил оставшихся новичков, включая прибежавшего Толстого, выглядевшего весьма жалко — потный, вонючий и красный как рак.

Однако толстяк оказался обладателем трёх атрибутов, имеющих одинаковый пятый уровень. Из него мог получиться хороший маг.

Шилов так ему и сказал, а потом приказал новичкам:

— А теперь идите вон к той пятёрке бездарных и начинайте вместе с ними медитировать, ментально срастаясь со своим даром! Вы должны чувствовать его лучше, чем свои яйца!

— А мне-то что делать? — спросил я, хотя уже догадывался, какая меня ждёт судьба.

— Громов, за мной! — возбуждённо бросил Рафаэль Игоревич и неторопливо зашагал к девицам. — Ты знаешь, что на тренировках, как и на войне, нет гендеров? Нет мужчин и женщин, а есть только противник. Никого нельзя жалеть. Даже девиц. Иначе эта жалость аукнется им в бою. В битвах им никто спуску не даст. А теперь погляди на тех пятерых второкурсниц. Они сожрут тебя как кровожадные пираньи. Ну, если смогут. Поэтому не смотри, что они такие милые с виду. Эти бестии разорвут тебя и не поморщатся. Так что не стесняйся, бейся с ними в полную силу. В Пустоши живут и не такие красотки. Но те попытаются сожрать тебя в прямом смысле, а эти в фигуральном. Уловил мою мудрость?

— Ага. Дед так же говорил, — произнёс я, внутренне улыбнувшись.

Эх, знал бы ты, смертный, как я с валькириями бился. Только сиськи во все стороны летели. Мне прекрасно известно, что ни в бою, ни на тренировках нет места половой дискриминации.

— Молодец, — похлопал меня по плечу Шилов и серьёзно добавил: — Если продуешь, месяц не выйдешь за территорию академии, а ежели выиграешь — получишь дополнительный день в городе.

— Шикарная мотивация.

— А то. Я же профессионал, — весело фыркнул Шилов и сладко улыбнулся женщине-тренеру.

А та недружелюбно сощурила глаза, язвительно изогнула губы и сложила руки на пышной груди.

— Ваша бывшая любовница? — шёпотом предположил я, склонив голову к плечу тренера.

— Хуже, бывшая жена, — так же тихо ответил мужчина и громко сказал, с преувеличенной радостью глядя на женщину: — Мария Николаевна, позвольте украсть у вас несколько секунд. У меня имеется приватный разговор. Думаю, он вам понравится.

— Вряд ли, Рафаэль Игоревич, — через губу процедила она, но всё-таки отошла в сторону.

Они принялись активно шушукаться, косясь на меня. А я начал разглядывать девушек, явно готовящихся к спаррингу. Они вызывали свои атрибуты и порой смахивали капельки пота.

Да, вечер сегодня выдался душный. У девиц аж маечки промокли, да так, что начали липнуть к их полушариям, скрытым спортивными топами.

Девушки не обращали на меня никакого внимания, словно я был не более привлекателен, чем блестящий толстый жук, проползший по песку. Оно и понятно. Второкурсницы считали меня как раз кем-то вроде этого жука. Я же новичок из категории «мясо». Что с такого взять?

— … Ты шутишь, Раф, они же уничтожат его! О чём тут можно спорить⁈ — донёсся до моих ушей удивлённый возглас женщины, кинувшей в мою сторону растерянный взгляд.

Хитрый Шилов взял её за локоть и что-то настойчиво зашептал. Уж не знаю, что он поставил на кон, но женщина всё же согласилась.

— … Хорошо. Но даже не пытайся отвертеться, когда продуешь, — погрозила она ему пальцем.

— Я всегда держу своё слово, — гордо сказал Шилов, натянув на физиономию возмущённое выражение.

Женщина насмешливо покачала головой и подошла к своим подопечным, покачивая бёдрами, словно дразнила бывшего мужа.

— Кадеты, прекратить разминку. Пора переходить к спаррингу. Сейчас вы все вместе будете биться с этим новичком.

Её ноготок указал на меня, вызвав у девушек настоящий шок.

— С ним⁈ — потрясённо выдохнула мулатка, способная красотой поспорить с самой богиней Фрейей.

Она обладала хищными высокомерными чертами лица и короткими чёрными волосами, едва-едва закрывающими уши. Под её майкой вздымалась крепенькая грудь второго размера. Талия у неё была такой, что иная оса позавидует, а попка круглая и явно упругая, как резина. А длинные стройные ножки подсказывали, что девушка не избегает физических упражнений.

— Да, с ним! Что тебе не ясно, Огнева? — нахмурилась женщина, раздувая крылья носа.

— Как скажете, — пожала плечами мулатка и с вызовом вздёрнула подбородок, нисколько не тушуясь под взглядом бывшей жены Шилова.

Девчушка-то с норовом. Пламя бунтарского характера так и пылает в её тёмных, будто омуты, больших карих глазах с густыми ресницами.

— Не смотри на неё так, Громов, — свистящим шёпотом выдал Шилов, встав рядом со мной. — Это баронесса Огнева. По моему личному объективному мнению, она входит в тройку самых красивых девушек академии и в десятку самых сильных. Но ты должен её победить, а не в койку затащить. Да и вряд ли у тебя это получится. Говорят, что мужчины ей не очень-то и по душе. Она всех отшивает с подчёркнутым ехидством. Так что выбрось из головы всякую ерунду.

— Уже, — соврал я, оценивающе глядя на мулатку.

Обычно такие девушки в постели делятся на две категории. Либо мулатка до того страстная, что может ногтями превратить спину партнёра в фарш; либо она плюшевый валенок, то есть будет лежать бревном на спине и ждать, когда мужчина ублажит её. А сама она ничего делать не станет. Дескать, с мужика хватит и того, что перед ним такая красавица ноги раздвинула.

— Давай, Громов, покажи себя, — пихнул меня в спину Рафаэль Игоревич, попутно наложив на мою тушку «водяную кожу» максимального уровня.

Данный атрибут не являлся личным, так что его можно было простым касанием руки накладывать на других существ.

Шилов и девушек одарил такой же защитой, а затем азартно посмотрел на свою бывшую жену.

Та вытащила из кармана поблескивающий драгоценный камень, положила на песок и швырнула в него слабенький заряд голубой энергии. Камень полыхнул и выпустил прозрачный купол, накрывший собой часть арены.

— Итак, сударыни, у вас есть минута, чтобы одолеть моего новичка. «Водяная кожа» рассчитана именно на такое время, — взял слово Шилов. — За пределы купола никто не выходит! Кто нарушит это правило — тот проиграет! И если мой новичок лишит кого-то из вас «водяной кожи», такая неумеха объявляется погибшей и покидает спарринг. Всем всё ясно?

— Ясно! — за всех ответила мулатка, первой войдя под купол.

Я оказался вторым, а уже потом к нам присоединились и остальные девицы.

Они исподлобья посмотрели на меня, как голодные львицы на упитанного зайца, нафаршированного рябчиками. Того и гляди слюни потекут. А я лишь мило улыбнулся им и подмигнул.

— Бой! — объявил Шилов, сжав руки в кулаки.

Тотчас в мою сторону полетел сумасшедший поток из атакующих атрибутов, с шелестом разорвавших вечерний воздух. Ослепительно сверкнули зигзаги молний, полыхнули огненные шары и изрыгнули холод ледяные копья. Даже песок подо мной превратился в острые шипы, попытавшиеся проткнуть мои новенькие фирменные кроссовки.

Однако я вовремя телепортировался в сторону, избежав встречи со всей этой магией. Она угодила в стену купола, безобидно растёкшись по ней.

А я снова телепортировался, да не абы куда, а за спину одной из девушек и в упор выпустил «взрыв энергии», уничтоживший «водяную кожу» второкурсницы.

Она с криком упала на песок. А там её мигом окутал «воздушный шар», выпущенный бывшей женой Шилова. Видимо, купол работал лишь в одну сторону, то есть он не выпускал магию, но вполне себе хорошо пропускал её извне.

«Убитая» быстро вскочила на ноги и выметнулась за пределы купола, успев бросить на меня изумлённый взор.

И примерно такое же изумление возникло в глазах ещё троих второкурсниц, когда я их «убил», использовав всего лишь несколько «телепортаций» и «взрывов энергии».

— Попробуй увернись! — с холодным бешенством выпалила оставшаяся в одиночестве Огнева и высвободила целую реку бушующего пламени.

Огонь затопил купол до самого верха, превратив его в подобие печи Гефеста.

Пламя выжгло весь кислород и раскалило песок. Жар от него ощутимо защипал ноги даже сквозь подошву, покрытую «водяной кожей». А та начала с шипением испаряться, грозя украсть у меня победу. Правда и защита девушки испарялась. Поэтому счёт пошёл на секунды.

Глава 13

Разглядев силуэт Огневой сквозь ревущее пламя, я телепортировался к ней и безжалостно швырнул в нее «взрыв энергии». Он угодил ей в живот, буквально разметав остатки «водяной кожи».

Огонь тотчас жадно набросился на вскрикнувшую девушку. Но я в мгновение ока схватил её за талию и вместе с ней вывалился из-под купола, упав на песок.

Огнева оказалась подо мной. Её налитый яростью взгляд воткнулся в меня как раскаленная докрасна спица.

Ох, что это была за ярость! Если бы она превратилась в жидкость, это был бы сильнейший яд в мире!

— Встань с меня, пока я тебя к Марене не отправила! — жарко выдохнула мне в лицо мулатка, оскалив белоснежные зубы, словно хищный зверь.

Её волосы кое-где оплавились, от одежды шел дымок, а на руках даже вскочили волдыри.

— С радостью исполню вашу милую просьбу. Мне Марена не очень нравится, — сладко пропел я и вскочил на ноги, чувствуя жгучую боль в солнечном сплетении. Всё-таки столько энергии пропустил через это тело!

Я протянул мулатке руку. Но та высокомерно проигнорировала её. Сама с легким стоном встала на ноги и отошла к своим подругам, разглядывающим меня с громадным интересом.

Впрочем, одна второкурсница отвлеклась от созерцания моей персоны и вызвала исцеляющий атрибут, чтобы помочь мулатке.

— Громов победил! — радостно выдохнул Шилов, покосившись на скривившуюся бывшую жену.

— Ты сжульничал, — процедила она, хмуря брови. — Этот новичок — отменный маг с сильными атрибутами.

— А я и не говорил, что он слабак. Ты сама так подумала, — заявил хитрец.

Женщина презрительно фыркнула и что-то принялась яростно шептать Рафаэлю Игоревичу. Тот отвечал ей тихим голосом, строго посматривая на своих подопечных. А они даже не думали о медитации. Новички с пеной у рта возбужденно обсуждали детали увиденного боя, активно жестикулируя и пуча глаза.

Остальные группы кадетов занимались тем же самым. Оказывается, они тоже следили за моим боем.

Да что там говорить, даже другие тренеры, и те живо переговаривались, цокая языками!

— Как ваше самочувствие? — ласково спросила подошедшая ко мне второкурсница, уже оказав помощь Огневой. — Нет ли где ожогов? Я могу их убрать.

— Спасибо за предложение. Но ожогов нет, как и других травм. Я легко отделался. Хотя вы сражались очень хорошо. Вы бы непременно победили, если бы знали, какие атрибуты мне доступны, — начал я лить мед в уши мило улыбающейся девице.

Надо же подсластить пилюлю, чтобы расположить к себе магинь. А те и правда расположились. Подошли ко мне все, кроме Огневой. Она с каменным лицом стояла в стороне, косясь на купол. А тот вдруг исчез с легким хлопком, после чего лежавший на песке артефакт потерял часть своего сияния.

— Откуда вы, Громов? И как давно открыли в себе дар? Кто вас тренировал? — начали забрасывать меня вопросами девицы.

Теперь они видели перед собой не слабака-новичка, а вполне себе крутого мага, каким-то странным образом оказавшегося среди «мяса».

Я принялся вежливо отвечать им, порой вставляя комплименты и где надо улыбаясь. Благо у меня был отменный опыт общения даже с самыми капризными существами женского пола. Взять Афродиту — та еще стерва.

Поэтому мне в кратчайшие сроки удалось изгнать из душ второкурсниц последние следы обиды. И они уже искренне смеялись над моими шутками, порой бросая томные взгляды. Их даже не смущало отсутствие у меня одного зуба.

Только Огнева продолжала мрачной тучей реять в стороне, осуждающе глядя на своих подруг, будто они предали её и продались врагу за банку газировки.

— Всё, Громов, нам пора, — взял меня за локоть Шилов и настойчиво потащил прочь.

— Еще увидимся, Александр, — бросила мне в спину девушка с атрибутом исцеления.

Кажется, она всерьез решила захомутать меня.

— Громов, послушай моего мудрого совета, беги от отношений хотя бы ближайшие полгода, — прошептал Рафаэль Игоревич, чье лицо нет-нет да и светилось радостью победы над бывшей. — Если ты из-за… сам понимаешь чего профукаешь свой дар, я тебе этого не прощу. Понял?

— Принял ваши слова к сведению.

Шилов нахмурился, уловив туманность моих слов. Принять к сведению — не значит принять к исполнению. Но он ничего больше не сказал. Лишь строго зыркнул на меня, а затем глянул на взбудораженные физиономии новичков и вздохнул:

— Кажется на сегодня медитация отменяется. Ладно, давайте тогда поговорим о том, какие Громов совершил в бою ошибки. Перво-наперво он мог сразу всех положить, использовав «взрыв энергии» максимального уровня. А этот пижон решил покрасоваться…

Тренер принялся язвительным тоном перемывать мне косточки, заслужив мой уважительный хмык. Он хорошо разбирался в магических боях. Даже я заслушался. Что уж там говорить о моих однокурсниках. Они весь остаток занятия слушали его с открытыми ртами и уже не так восторженно поглядывали в мою сторону.

Шилов своей короткой лекцией превратил меня из блистательного героя в героя со множеством слабостей.

Все же народ принялся хвалить мою скромную персону, стоило нам покинуть арену и войти в общую душевую. Даже новички из других групп подходили и жали мне руку. Правда меня частенько кололи их мимолетные взгляды, пропитанные завистью более черной, чем черный кот, провалившийся в глубокую угольную шахту, куда уже сотни лет не заглядывал свет.

А уже перед самым отбоем Румянцев подошёл ко мне и доверительным шепотом сказал:

— Громов, вы полны сюрпризов. Не удивлюсь, если узнаю, что вы из рода Императора.

— Доброслав, не выдавай меня, прошу, — иронично взмолился я, отвлекшись от книги, которую читал, вольготно развалившись на своей койке.

— Не буду. А если серьезно, то вы идете верным путем, если хотите создать себе репутацию жестокого и слегка сумасшедшего человека. Вы ведь могли и по-другому показать ваши атрибуты, без этого показного разрывания «взрывом энергии» своего предплечья.

— Шикарное было зрелище.

— Вынужден согласиться, — усмехнулся парень, взял со стола кассетный плеер и улегся на свою койку.

Вскоре прозвучал отбой и выключили свет. Комната погрузилась во тьму. Поэтому мне пришлось отложить книгу. Но я тотчас нашел себе другое занятие. Начал под одеялом играться с «яйцом». Нет, не со своим, а с тем, что мне дал Громов. Надо же понять, что это такое.

Однако через полчаса я так и не разгадал секрет «яйца», но пришел к выводу, что оно либо живое, либо имеет внутри довольно мощный заряд энергии, не улетучившийся за столько лет.

Вернув «яйцо» под подушку, я с чистой совестью заснул.

Ночь прошла не совсем спокойно. Толстой и Румянцев будто решили выяснить, кто из них громче храпит. Они дали такого жара, что аж стекла тряслись. Я пару раз просыпался, мысленно кляня их, но потом привык и проспал до самого утра.

— Громов, просыпайся! Тебя хочет видеть ректор! — объявил суровый мужской голос, чей обладатель громко постучал в дверь.

— У него бессонница? Почему в такую рань? Даже подъема еще не было.

— Громов, не забывай, что ты кадет, а не сын Императора! Не дерзи, а выполняй команду.

Все мое существо страстно возжелало поставить на место зарвавшегося смертного, но логика прошептала, что лучше смириться. Я так и сделал. Молча встал с заскрипевшей койки и оделся.

— Удачи, Громов, — промычал Румянцев, сонно хлопая глазами.

Измучившийся вчера Толстой не проснулся. А вот Стрижов тоже пожелал мне удачи, да еще с такой искренностью, словно его действительно заботила моя судьба. Хм, так она его и вправду заботит. Кажется, он считает, что тень моей крутости падает и на него, неплохо защищая от чьих-то нападок.

Я благодарно кивнул парням и вышел в коридор. Там меня встретил мужчина в кителе.

— Пойдем, — нетерпеливо выдохнул он и двинулся по этажу.

Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ним, позевывая и почесываясь.

Мужчина вышел из общежития и через двор повел меня к главному корпусу.

По пути мы миновали небольшую площадь с тремя крошечными храмами. Один был посвящен главному местному божеству — громовержцу Перуну. Второй храм отдали Велесу, отвечающему за магию. А третий принадлежал богу войны Святовиту. И вот как раз с крыши последнего за мной зорко следил Рарог.

Я приветливо кивнул ему, а этот пес бескультурный никак со мной не поздоровался. Он словно боялся, что стоит ему хотя бы кивнуть, на миг потеряв мою тушку из поля зрения, как тут же появится Маммона и превратит меня в кровавую кашу. Признаться, я сам слегка опасался этого, посему всегда был настороже.

— Ректору не ври, а говори только правду, — вдруг разлепил губы мой проводник, нырнув в главный корпус.

— Вы же помните, что я дворянин, а называя меня лжецом, нарываетесь на дуэль?

Мужчина бросил на меня злой взгляд и открыл рот. Однако потом захлопнул его и молча пошел по богато обставленным коридорам, резко контрастирующим с нищетой нашего общежития.

Я будто из Тартара попал во дворец Аполлона. Тот тоже любил произведения искусства, а здесь их оказалось хоть одним местом кушай: и статуи, и картины, и мебель. Даже дверь кабинета ректора была украшена затейливой резьбой.

Проводник постучался и получил разрешение войти, но сам входить не стал, а многозначительно посмотрел на меня.

Я пожал плечами и вошел в кабинет, напоминающий лавку антиквара.

— Александр Громов? — вопросительно изогнул бровь благообразного вида седовласый крепкий старик в золотом кителе.

Он восседал за массивным рабочим столом, глядя на меня ясными голубыми глазами, придающими ему вид всепонимающего мудреца.

— Он самый. Доброе утро, господин ректор, — проговорил я и, следуя радушному жесту смертного, уселся на резной стул напротив его стола.

— Граф Игнат Порфирьевич Багряный, — представился аристократ и лукаво усмехнулся. — Вот решил собственными глазами посмотреть на такое чудо света, как вы. Расскажите о себе, Александр. О вашем даре, семье и почему раньше вы были… кхем… не так хороши в дуэлях. Мне уже кое-что поведали о вас, что, если честно, сбивает меня с толку. Сейчас передо мной сидит дерзкий молодой воин, уверенный в своих силах настолько, что может и мне бросить вызов. А вот прежде… прежде вы были другим.

Я вздохнул и вывалил на ректора ту самую байку, выдуманную Громовым. Шилов слопал её с удовольствием. Но Багряный вроде бы не до конца поверил, но все же кивнул и одобрительно заметил:

— Да, ваш дедушка поступил очень мудро, приказав вам скрывать свой дар. Очень ловкий ход. А то, знаете ли, Александр, многие юные маги теряют голову, когда на них сваливается такое магическое богатство. В истории уже бывали подобные случаи. Велес несколько раз одаривал дворян из не очень известных семейств весьма мощными атрибутами. Так вот, как минимум один такой счастливчик сошел с ума, второй превратился в форменного маньяка, а третий вообще переметнулся к богам Хаоса.

— Да? А я вот и чувствую, что мне с ума сойти хочется да пустить кому-нибудь кровь, а потом и к хаоситам присоединиться.

— Ха-ха, — весело засмеялся ректор, демонстрируя крепкие белые зубы, которым бы и молодые смертные позавидовали. — А вы молодец, Александр. Не тушуетесь. Не хотите чаю или кофе? Секретарша сейчас принесет. Она уже должна была прийти на свое рабочее место.

— Нет, спасибо. Меня ждет чудесный завтрак в общежитии для «мяса», — иронично сказал я.

— Я понимаю, на что вы намекаете, — тяжело вздохнул Багряный, поджав губы. — Но не могу ничего изменить. Таковы традиции. Не мне их менять. Да и, признаться, денег на академию выделяют не так уж и много. Можно сказать, мы живем за счет средств, что дают нам отцы наших высокородных кадетов. Потому так все и получается. Знаете, Александр, я бы очень хотел перевести вас в общежитие получше, но не могу этого сделать, не навлекая на себя гнев покровителей академии. Да, вы безмерно талантливый юноша, но не очень знатный. А в нашем несправедливом мире происхождение имеет большое значение.

— Ясно. А если я за свой счет захочу улучшить условия в общежитии «мяса», мне это будет позволено?

— Поговорите с бароном Орловым. Он заведует вашим общежитием, а я на его территорию не лезу, — проникновенно сказал ректор и доверительно добавил, подавшись ко мне: — Барон до мозга костей воин, а я из другого теста, так что мы с ним не очень ладим.

— Поговорю, — заявил я и встал со стула.

— Да, да, вы можете быть свободны, Александр. Я рад нашему знакомству. Вы точно будете одним из самых выдающихся выпускников нашей академии.

Ректор пожал мне руку.

Я вышел из его кабинета и оказался в приемной, где за столом сидела эффектная секретарша. Она явно пришла сюда минуту-другую назад, потому удивленно глянула на меня и ойкнула от неожиданности.

— Не пугайтесь. Я вас не съем и не оставлю без матери ваших детей. Это же их рисунки, — указал я пальцем на мазню в золоченых рамочках, висящих на стене.

— Это шедевры кисти Кринского, — пробурчала она, бросив на меня уничижительный взгляд. — Современное искусство.

— В этой приемной есть только один шедевр. И это вы, — подмигнул я ей и вышел вон.

* * *

Кабинет ректора академии графа Багряного

Старик довольно улыбнулся, налил себе воды из хрустального кувшина, одним глотком осушил стакан и вытащил из кармана кителя сотовый телефон. Потыкал ухоженным ногтем кнопки и приложил трубку к уху.

— Доброе утро. Хочешь новость? — сказал граф, откинувшись на спинку кожаного кресла. — В моей академии появился уникальный новичок. Четыре атрибута максимального уровня. Да, да, ты не ослышался. Притом он не какой-то балбес, а уже натренированный маг. Шилов мне вчера о нем все уши прожужжал. Впечатлил он его, впечатлил. А самое главное, знаешь, что? Он из рода Громовых. Слышал о таких? Нет? Вот и я о них не слышал до сего дня, а все потому что они нищеброды. Да и род их совсем не знатный. Чувствуешь, куда ветер дует? Самое время соблазнить этого юнца деньгами, роскошью и посулить выгодную партию. У тебя сколько дочерей? Есть свободные? Тогда дерзай. Твоему роду он совсем не повредит. А чтобы этот юноша был посговорчивее, я устрою ему «веселую» жизнь, дабы он всем сердцем возжаждал получить твое покровительство и войти в «элиту». Нет-нет, не погибнет он, за ним будут приглядывать. И, конечно, я только тебе о нем рассказал. Но ты же сам знаешь, как быстро разлетаются слухи. Уже завтра о нем будет знать весь Стражград, а послезавтра Петроград. Поэтому пошевеливайся. И помни, кто тебе поведал о нем. За тобой должок.

Багряный удовлетворенно покивал, попрощался и сбросил звонок. А потом снова потыкал кнопки и приподнято сказал в трубку:

— Доброе утро. Хочешь новость? В моей академии появился уникальный новичок…

* * *

Академия стражей комната Эдуарда Долматова

Утреннее солнце заглядывало в окно, любуясь роскошной кроватью с балдахином, дорогим ворсистым ковром на паркете, новым телевизором и большим, во всю стену, платяным шкафом.

Эдуард стоял перед напольным зеркалом и зло застегивал пуговицы кителя, сшитого по его фигуре. Пуговицы артачились и выскальзывали из пальцев, из-за чего он скрипел зубами и раздувал крылья носа.

Внезапно в кармане зазвонил телефон. Эдуард резко вытащил его и посмотрел на экран.

— Роберт. Как же он вовремя, — прошептал Долматов, лихорадочно нажал на зеленую кнопку и прижал трубку к уху. — Доброе утро, брат. Лучше присядь. Ты сейчас упадешь! Этот слизняк, этот выродок оказался обладателем четырех атрибутов максимального уровня! Да, млять, не шучу! Меня до сих пор трясет от бешенства! Как боги допустили такое⁈ Он же сильнее любого из нас. Наши-то четыре атрибута меньшего уровня. Но я всё равно добьюсь своего. Никуда он от меня не денется. Да, я помню, что о нем говорил, когда вчера встретился с ним взглядом. Он больше не боится меня. В его сучьих глазах плескалась лишь насмешка, словно он видел перед собой дерьмо собачье. А ведь раньше он съеживался и чуть не ссался в штаны, стоило ему хотя бы издалека заметить меня. Я клянусь Перуном, с ним что-то не так! Не мог он так просто измениться. Надо выяснить, что с ним произошло. И я выясню это. У меня уже есть идея… Он точно попадется в расставленную мной ловушку. Надо только подкупить кого-нибудь из его окружения.

Глава 14

Во время завтрака в столовой царило изрядное напряжение. Аж воздух подрагивал, и мухи лишний раз боялись летать над столами. Все ждали, что разразится буря. Но Ратников словно и не замечал меня, как и Барсов, хотя у нас на вечер была запланирована дуэль.

Так что мы без происшествий поели и разошлись как в море корабли.

Я вместе с однокурсниками отправился в главный корпус, где нас поделили на четыре группы по двадцать пять человек. В мою группу попали все мои соседи по комнате, поскольку они изъявили такое желание.

Другие новички тоже разделились на группы. Я это понял, когда вошёл в просторную аудиторию с длинными партами, поднимавшимися рядами чуть ли не к самому потолку, украшенному лепниной. На лавках уже сидели девушки, «элита» и «середнячки». Всего сто человек, включая «мясо». И ни одна из групп не смешалась с другой.

К сожалению, Эдуарда среди кадетов не было. А вот блондинистый парень Лады встретил меня неприязненным взглядом.

Я насмешливо подмигнул ему и вместе со своими соседями по комнате обосновался на галёрке. Высоко сижу, далеко гляжу.

Толстой и Румянцев сразу стали обсуждать какую-то пышечку-хохотушку, улыбающуюся несколькими рядами ниже.

Стрижов же покосился на дверь и взволнованно сказал:

— Говорят, эту лекцию ведёт очень вредный дед, чей норов круче, чем у Чернобога. Интересно, как он выглядит? У моего отца в Екатеринограде есть СТО, так вот там работает механик до того вредный, что просто жуть, но очень толковый, без него никак. Наверняка и здесь такая же история.

— Спасибо, Алексей, замечательная информация, — иронично усмехнулся я и увидел вошедшего в аудиторию высохшего старика с остатками седых волос и пигментными пятнами на жёлтой коже.

Его длинный нос нависал над сморщенными губами, а во взгляде мелькали злобные искры.

— Молчать! Вы тут для того, чтобы получить знания, а не для пустой болтовни! — прохрипел старик, заставив смолкнуть последние шепотки. — Сегодня у нас лекция по монстрам. И первый монстр, с которым вы должны познакомиться, — это я, Евграф Петрович Чернов. Запишите моё имя.

Смертные тотчас зашелестели ручками. А сам преподаватель взял мел и вывел своё имя на грифельной доске, стоя к нам спиной. Этим решил воспользоваться один из «середнячков». Он привстал с лавки и показал средний палец спине Чернова.

По рядам промчались приглушённые смешки, заставившие Евграфа Петровича с мерзким хрустом повернуть голову на сто восемьдесят градусов, перекрутив шею.

— Я сказал что-то смешное? — процедил Чернов, злобно глядя на обомлевших кадетов.

Никто ему не ответил. И он с хрустом вернул голову в нормальное положение.

— Атрибут «эластико», — уверенно проронил я, вспомнив пару богов, владевших им.

— Угу, — поддакнул Румянцев, проведя мозолистой рукой по лысине. — Я читал о таком. «Эластико» позволяет человеку и не такое вытворять.

— Эх, найти бы девушку с подобным атрибутом, — мечтательно пропыхтел Толстой и с надеждой посмотрел на ту самую пышечку-хохотушку.

— Лучше на лекции Чернова не разговаривать, — еле слышно прошептал Стрижов, метнув испуганный взгляд на преподавателя.

Совет был разумный, поэтому мы все принялись молча слушать старика, начавшего язвительно-злобно выдавать весьма полезный материал.

Он за полтора часа успел рассказать базу, касающуюся чудовищ из приграничных районов Пустоши. Поведал об их уровнях, разновидностях и слабых местах.

— На этом пока всё. Перерыв, — продребезжал Чернов, вытерев уголки рта носовым платком. — Далеко не расходитесь. Жду вас в этой аудитории на следующую лекцию.

Кадеты зашумели, вставая с лавок. Я тоже решил пройтись. Вышел в коридор и тотчас увидел вчерашнюю второкурсницу с целебным атрибутом.

Она мило улыбнулась пухлыми кораллового цвета губами, поправила светло-русые длинные локоны и подошла, крутя пуговичку кителя, скрывающего отменную грудь.

— Доброе утро, Александр. А я вот мимо шла и случайно вас заметила. Решила поздороваться, — мягко произнесла она, глядя на меня зелёными ведьмовскими глазами.

Врёт, явно врёт. Смертная совершенно точно не просто так здесь оказалась.

Наверняка она решила закадрить такого видного кадета, как я. И то, как пошёл наш разговор, убедило меня в этом.

Во время диалога она мило улыбалась и украдкой недружелюбно поглядывала на моих однокурсниц. А те, кстати, уже другими глазами смотрели на меня. Ведь за время лекции среди них распространилась информация о моих вчерашних подвигах.

— Скоро уже закончится перерыв, — в какой-то миг бросил я взгляд на свои наручные золотые часы. — Мне нужно идти, да и вам тоже.

— Тебе. Мы же на ты.

— Да, тебе. Но мы можем встретиться вечером. Здесь есть чудесный парк, — сказал я, решив, что нашёл ту, с кем можно весело проводить время.

Всё-таки плотские утехи не чужды даже богам. Что уж говорить обо мне после стольких лет заключения?

— Замечательная идея, — улыбнулась Анна.

Да, второкурсницу звали именно так, и происходила она из мелкого провинциального рода Петровых.

Мы с ней договорились о встрече, после чего я вошёл в аудиторию и застал там прелюбопытную картину.

Новый парень Лады настойчиво шипел, глядя на конопатого кадета с постным лицом:

— … Да этот Громов никакой не боец, он просто злобный… злобный… — Блондин замешкался, подбирая слово.

— … Злобный гад? — с усмешкой предложил я свой вариант, чем обратил на себя внимание всей аудитории.

Мигом воцарилась полная тишина. Даже слышно было, как медленно стареет Чернов, сидящий на стуле около окна.

Толстой и Румянцев отвлеклись от разговора с улыбающейся пышечкой-хохотушкой и уставились на блондина.

А тот выпрямился во весь рост, развернул широкие плечи и с вызовом бросил мне:

— Вы используете свою силу, чтобы запугать других. Но я вас не боюсь!

— Ну и зря, — ухмыльнулся я, слегка запрокинув голову. Этот упырь оказался выше меня, а стояли мы на расстоянии полутора метров.

— А кто вы такой без своей магии, а? — насмешливо выдохнул блондин, презрительно наморщив нос.

— Красавец, стрелок, фехтовальщик, наездник, лидер, юморист, душа компании…

— … Да если бы вы хоть наполовину были таким, то я бы не смог увести у вас Ладу! — победно сверкнул глазами кадет и гордо подбоченился.

— Вы в силу своего слабого ума кое-что путаете. Вы не увели её, а я отдал, посчитав, что мне нужна девушка получше. Улавливаете разницу? Или вам нужно позвонить Ладе и спросить её мнение на этот счёт? Так звоните. Или вы уже замучили её звонками? Вы же явный подкаблучник, который ничего не может сделать без разрешения девушки. Вы вьётесь вокруг Лады с жалобным взглядом побитой собаки. Как вы уговорили её встречаться с вами? Надавили на жалость? Сказали, что вы из рода бездомных котят?

Блондин вспыхнул до корней волос.

Доброслав же гулко захохотал. Толстой вторил ему. А спустя миг к ним присоединились ещё кое-какие кадеты из числа «мяса».

— Вы… вы… — процедил блондин, скрежеща зубами.

Ярость душила его, аж вены на шее вздулись, а из горла донеслось клокотание.

— Молодые люди, у вас есть ещё пятнадцать секунд, чтобы повеселить всех заключением дуэли, — желчно проскрежетал Чернов, с кряхтением встав со стула. — Постарайтесь уложиться в отведённое время, а затем я начну лекцию.

— Не будет никакой дуэли. Я не дерусь с такими… кха… слабыми бойцами, как этот. Его же куры могут заклевать. Нет, мне не нужна такая позорная дуэль, — презрительно процедил я и взглянул на красную физиономию блондина. — Но если ты всё-таки вызовешь меня, тогда мне придётся защитить свою драгоценную, незапятнанную честь.

Признаться, я на пару мгновений даже зауважал паренька, всё-таки сумевшего подавить свои эмоции. Он лишь фыркнул напоследок и отвернулся. Тут же по аудитории разлетелись разочарованные вздохи.

— Ничего-ничего, не расстраивайтесь, кадеты. Ещё будут дуэли. Молодых идиотов в нашей академии хватает, — усмехнулся Чернов и хлопнул в ладоши. — А теперь вернулись на свои места. Начинаем лекцию.

Я с независимым видом уселся на своё место и услышал удивлённый шёпот Румянцева, плюхнувшегося рядом со мной:

— А я думал, что в вашем сердце нет места жалости. Оказывается, я ошибался. Вы пожалели паренька, хотя имели полное право вызвать его на дуэль. Ваша репутация жестокого бойца дала трещину. Однако вы набрали несколько очков в глазах девушек. Они любят благородные поступки.

— Это вам сказала ваша новая подруга? — иронично кивнул я на хохотушку.

Здоровяк хотел что-то ответить, но напоролся на недовольный взгляд Чернова и промолчал.

Преподаватель же спустя пару секунд снова принялся рассказывать нам о монстрах, поглядывая на быстро успокаивающихся кадетов.

И надо сказать, что вторая лекция пронеслась так же незаметно, как и первая. Она была не менее интересная. А по окончании оной наша группа «мясных» новичков отправилась в общежитие. Там мы переоделись, сменив кители на спортивные шмотки, поскольку дальше нас ждали две тренировки.

На первой я показал, что стреляю из пневматической винтовки как богиня охоты Артемида из лука. А на второй мою разящую саблю смог бы остановить разве что местный бог-кузнец Сварог. Ну, это я, конечно, преувеличиваю. Любой бог в девяти случаях из десяти выбьет из меня всю дурь.

— А ты хорош, Громов, — похвалил меня кудрявый тренер по владению холодным оружием. — Надо будет тебя ставить со старшекурсниками, а то новичков ты громишь. Шилов говорил, что ты и в магии далеко всех опережаешь. Так держать, парень. Тебя уже сейчас можно выпускать за Стену. А если поднапряжёшься и хорошо овладеешь теоретическими дисциплинами, то закончишь академию за пару лет и выйдешь отсюда с офицерским званием.

— А так можно? — удивился я, смахнув пот, заливающий глаза.

Моё новое тело ещё не добралось до идеальных кондиций. Всего после пяти боёв мышцы одеревенели, а сердце лихорадочно билось в груди.

— Пусть меня поразит молнией Перун, если так нельзя, — весело усмехнулся тренер и похлопал меня по плечу. — Ладно, иди отдохни.

Я двинулся к единственной трибуне по нагревшемуся песку арены. И попутно в моей голове родилась прелюбопытная мысль, навеянная природной подозрительностью.

Может, Громов гораздо хитрее, чем я думал? Что если он всё предусмотрел ещё там, на лесной поляне, где призвал меня? Я ведь получил тело Александра ровно на два года, а оказывается, академию можно закончить как раз за это время. Совпадение?

Впрочем, мне без разницы, как на самом деле обстоит дело. Главное, что я получил своё и теперь наслаждаюсь жизнью.

А вскоре насладился и плотным обедом. Он, как и завтрак, прошёл в напряжённой атмосфере, но гром опять не грянул. Все поели и опять разошлись.

Лично я отправился к барону Орлову, обитавшему на первом этаже общежития. Перед его кабинетом не восседала секретарша, так что я просто постучал костяшками пальцев по дверному полотну.

— Войдите! — отрывисто рыкнул Орлов.

Я открыл дверь и вошёл.

Кабинет оказался похож на прокуренное логово частного сыщика из какого-нибудь фильма. Шкафы с папками соседствовали с картотекой, обосновавшейся около потрёпанной низенькой софы. А под потолком медленно крутилась крыльчатка вентилятора.

— Новичок? — строго глянул на меня хозяин кабинета, восседая за рабочим столом. — Представься, раз зашёл. И впредь так делай.

— Александр Громов, господин барон.

— А-а-а, уже наслышан. И чего ты явился? — спросил Орлов, указав рукой на стул.

Я уселся на него, оценил суровый вид барона и серьёзно проговорил, добавив в голос командные нотки:

— Я человек прямой. Дед воспитывал меня именно в таких традициях, военных. Так что я сразу перейду к делу, если вы позволите.

— Вот это правильно. Нечего рассусоливать, — одобрительно кивнул дворянин.

— Я хочу улучшить условия проживания в общежитии. Думал с этим вопросом обратиться к ректору. Он как раз сегодня вызывал меня. Но решил, что нехорошо через вашу голову обговаривать подобные вопросы. Да и, если честно, ректор вызвал у меня противоречивые чувства. Какой-то он… сами понимаете.

Барон опять хотел одобрительно кивнуть. Дескать, да, ректор ещё тот жук. Но он всё же успел остановить движение головы и твёрдо проговорил:

— В бюджете академии нет денег на улучшение условий. А даже если бы они были, я не сторонник таких перемен. Кадеты быстро размякнут, станут изнеженными, а Пустошь им такого не простит. Там порой приходится по несколько дней обходиться без воды, а спать на голой земле. Еда же из разряда — что поймал, то и съел.

— Вы полностью правы, — согласился я, мигом смекнув, что дай Орлову волю, так он заставит кадетов спать на гвоздях с оружием в руках. — Но я всё же позволю себе представить вам свою идею. Хорошие условия позволят кадетам быстрее восстанавливаться физически и морально, а это немаловажно, учитывая, как много мы будем тренироваться. Опять же более качественная еда позволит людям быстрее обрасти мышцами. Поэтому в Пустошь пойдут не исстрадавшиеся юнцы с голодными глазами, а поджарые мотивированные бойцы, преданные вам до кончиков ногтей. Ведь именно вы разрешите им сделать небольшое улучшение общежития. Вы нам будете как второй отец…

Я продолжить заливаться соловьём, убеждая барона. А тот вроде бы заколебался. Мне явно удалось зацепить его чувства.

Он принялся задумчиво потирать начисто выбритый подбородок, а затем тяжело вздохнул и буркнул:

— Денег всё равно нет.

— Я знаю, где их взять. Вы же в курсе о проделках Ратникова?

Тот блеснул глазами и кивнул.

— Знаю. Но ничего делать с этим не буду. Таковы традиции, и не мне их ломать. Кадеты должны сами разбираться в своей внутренней кухне. Они взрослые мужчины, будущие грозные бойцы, а не маменькины сынки, которым я должен жопу подтирать. В академии закаляются не только мышцы с магией, но и дух. А уже Пустошь опалит души кадетов кровью сражений и горечью потерь.

— Прекрасные слова! — восторженно цокнул я, глядя на закаменевшее лицо Орлова. Оно напоминало маску бога войны Ареса. Ну, сильно постаревшего Ареса. — Значит, вы не будете против улучшений, если я найду деньги?

— Нет, не буду, — ответил аристократ, немного поколебавшись. — Но ежели кадеты превратятся в слизняков, я тут же всё верну на круги своя.

— Не переживайте. Я когда-то цирком руководил, так что у меня всё получится, — иронично сказал я.

* * *

Торговый центр города Стражград

Практически весь этаж занимали магазины, и лишь в самом конце сконцентрировались точки общепита, где за столиками люди вкушали пищу земную.

Виктор Николаевич Громов сидел в обществе дочери Лидии и внука Павла. И он уже в который раз опустил пластмассовую ложку в стаканчик с мороженым, желая отведать лакомство. Но ему опять не дали этого сделать подошедшие люди, супруги с подростком лет пятнадцати.

— Виктор Николаевич, какая встреча! — с наигранной радостью начал глава семьи, изобразив улыбку, едва не порвавшую его одутловатое лицо. — Позвольте вас поздравить от всего сердца с тем, что ваш внук Александр пробудил аж четыре атрибута, да сразу максимального уровня! Это невероятная удача. Его ждёт большое будущее. Надо бы отметить это дело. Может, посидим где-нибудь вдвоём вечерком за кружкой пива?

— Благодарю, Иван Анатольевич, хорошая идея, — сдержанно сказал Громов, покосившись на мужчину. Его одежда буквально кричала о своей нехилой стоимости.

— Лидия, здравствуйте. Я всегда знала, что вы вкладываете в ваших детей всю свою любовь и заботу, потому-то Александр и сумел разбудить такой дар, — восторженно пропела полненькая женщина, держа под руку супруга. — Я всем в храме Живы так и говорю. Вы, кстати, по каким дням туда ходите? Я думаю, что мы могли бы заглядывать туда вместе.

Лидия светло улыбнулась и принялась беседовать с женщиной. А та украдкой подтолкнула своего сына к Павлу, едва не лопающемуся от гордости за старшего брата.

— Привет, — нехотя поздоровался розовощёкий подросток с младшим Громовым. — Мы тут с друзьями в футбол хотим вечером погонять, не желаешь к нам присоединиться?

— Я подумаю, — важно ответил Павел, окинув сверстника снисходительным взглядом.

Тот недовольно нахмурился, но буквально через миг выдавил улыбку и промычал:

— Мы были бы рады видеть тебя.

Младший Громов кивнул, показывая, что услышал парня. А тот нетерпеливо покосился на мать. Она закончила разговор с Лидией, после чего семейство преувеличенно тепло попрощалось с Громовыми и исчезло.

— Восьмые за сегодня, — пробурчал Виктор Николаевич и всё-таки отведал мороженое.

— А ведь раньше они нас не замечали, а теперь проходу не дают, — вроде бы возмущённо сказал Павел, но в его глазах царила искренняя радость от подобного положения дел. — Вон даже Лада сообщение мамке прислала. Она теперь наверняка локотки кусает, что отказалась от такого жениха.

— Нас все поздравляют, а сами-то мы Александра и не поздравили с такой удачей, — проговорила Лидия и укоризненно посмотрела на отца. — Зря ты не разрешаешь звонить ему.

— Я вам уже всё сказал. Не отвлекайте его от тренировок и занятий. Вот в воскресенье он приедет домой, там его и поздравите, — безапелляционно заявил Громов. — И там же его расспросите обо всём. И о магии, и о прочем… Но я и так уже знаю, что всё дело в травме головы и в помощи богов. Они всё-таки заметили его. А сейчас идите и еще мороженое себе купите.

Лидия вместе с Павлом встала из-за стола, оставив Громова одного. А тот тяжело вздохнул и прошептал:

— Что же будет дальше? Может, зря я связался с этим Локки?

Глава 15

Выйдя из кабинета Орлова, я шустро двинулся по коридору, нагретому яркими солнечными лучами. Духота стояла такая, что аж по виску скатилась капелька пота.

Я смахнул её и поманил пальцем первого встречного старшекурсника.

— Цыпа, цыпа, цыпа…

— Чего, Громов? — выдохнул он, исподлобья поглядев на меня.

— Того, — проронил я и сам подошёл к замершему парню. Да ещё так близко, что ему пришлось упереться спиной в стену. — На что Ратников тратит деньги из котла? Выпивка, продажная мужская любовь или азартные игры?

— Я не знаю, — пожал тот плечами, метнув унылый взор вдоль пустого коридора.

— Многие боги считают, что ложь — это грех. А моя правая рука очень похожа на карающую длань богов. Вот смотри, как она сжимается в кулак…

— Я правда не знаю, Громов! Он же мне не докладывает. Но по слухам… — замешкался парень, облизав губы. — По слухам, у Ратникова и его подручных хорошо обставленные комнаты. А ещё они ни в чём себе не отказывают, выбираясь в город.

— Где его логово?

— Комната номер семь, — прошептал смертный и уже в спину мне обеспокоенно бросил: — Вы же ему не расскажете обо мне⁈

— Нет. Можешь спать спокойно.

Кадет с облегчением выдохнул и поспешил прочь.

А я нашёл дверь с медным номером семь и прислушался. Из-за неё доносились весёлые голоса и негромкий рок с сочным хриплым вокалом солиста. Отлично, мне сойдёт.

Я распахнул дверь и влетел в довольно просторную комнату, вместившую целую прорву мебели! Ратников отлично устроился, разорви его Хель! У него даже имелся большой круглый стол, за которым он сейчас с Барсовым и ещё двумя третьекурсниками играл в карты.

— Какого хрена ты сюда ввалился⁈ — в шоке выпалил Ратников, пока его друзья удивлённо таращили глаза. — Пошёл вон, сопляк, пока я тебе зубы не выбил!

— Революция! — взревел я дурным голосом, схватил табуретку и с деревянным треском опустил её на голову ближайшего кадета.

Моё грозное оружие развалилось на несколько кусков. Зато парень после такого удара отринул все заботы мирские. Хрюкнул и без сознания грохнулся на пол.

А я под вопли вокалиста опрокинул стол на Ратникова, заставив того упасть вместе со стулом. Карты же салютом взмыли в воздух.

— Какого хера⁈ — завопил Барсов, вскочив на ноги и угрожающе выставив руку, окутанную магией.

— Если встрянешь, я тебе кадык вырву, несмотря на то что у нас вечером дуэль! Встань к стене и не отсвечивай! — люто выхаркнул я и двумя мощными ударами в челюсть вырубил второго неизвестного мне кадета.

Он с окровавленным лицом рухнул на диван и затих в странной позе, словно пытался забраться на предмет мебели, но на полпути передумал и заснул.

Барсов заколебался.

А из-под стола наконец выбрался багровый от ярости Ратников.

— Убью! — взревел он, вставая с четверенек.

Но моя нога помешала его злокозненным намерениям. Она угодила точно в подбородок клацнувшему зубами парню, снова отправив его на пол. Следом я схватил стул и начал избивать им вопящего Ратникова, косясь на Барсова.

Тот погасил магию и с бесстрастным лицом сложил руки на груди. Молодец, соображает! Может, в нём есть капелька крови Локи?

Ратников же медленно покрывался кровью под мощный рок. Конечно, он пытался отбиваться. Но куда там… я благодаря своей быстрой и яростной атаке уже давно занял доминирующее положение. Кадета могла спасти лишь магия. Но он даже не пытался применить её. Как же крепко Орлов вбил всем в головы мысль, что в общежитии нельзя использовать атрибуты!

Барсов вдруг хмыкнул и холодно проговорил:

— Клянусь бородой Перуна, вы убьёте его, Громов. Не советую вам этого делать.

— Убедил, соловей языкастый, — прохрипел я и бросил стул в Ратникова.

Тот кое-как отбил его, глотая кровь, струящуюся из расколошмаченных губ.

— Урод, — зло прошипел обессиленный кадет, даже не пытаясь встать с пола.

Его правый глаз затягивала гематома. А на лбу красовались ссадины и довольно глубокое рассечение в форме молнии.

— Я беру харизмой, а не красотой, — иронично усмехнулся я, проведя ладонью по волосам.

— Тьфу, — сплюнул кровь кадет и яростно посмотрел на своего знакомца. — А ты, Барсов…

— … Молодец, — перебил я его и довольно глянул на бесстрастное лицо парня. — Сейчас ты пешка, играющая на стороне чёрных, а будешь белым ферзём, то есть моей правой рукой. Власть в общежитии сменилась в результате короткой, но жестокой революции. Правящий класс отделался малой кровью.

— Да вот хрен тебе! — приподнялся на локтях Ратников, брызжа алой слюной. — За тобой никто не пойдёт.

— Неужели? — жёстко усмехнулся я, выключив магнитофон. Сейчас музыка только мешала. — Дворяне всегда идут за силой, а она на моей стороне.

— Ты такой крутой только из-за своей магии, а попробуй сразись со мной на саблях! Я мигом срублю твою башку! — жарко выпалил смертный, прожигая меня убийственным взглядом.

— Можешь поставить себе плюсик. Дескать, спровоцировал глупого Громова на дуэль. Завтра вечером жду тебя на арене с саблей в руке. Сегодня ты явно не в форме.

— Я уничтожу тебя, — процедил он и выплюнул на пол выбитый зуб.

— Мы все знаем, что этого не произойдёт. Так ведь, Барсов?

— Я, пожалуй, оставлю своё мнение при себе, — спокойно сказал тот, хмуря брови.

— Не получится! Ты либо с революцией, либо против неё. Третьего не дано! — бурно выдал я, рубанув воздух ребром ладони.

— Кхем… в общежитии давно назрели перемены, — задумчиво проговорил Барсов, без особой симпатии глянув на Ратникова.

Впрочем, на меня парень тоже посмотрел отнюдь не с дружескими чувствами во взгляде. Он явно был себе на уме. Эдакий расчётливый эгоист, ищущий свою выгоду. Прям родственная душа. Не удивлюсь, если он однажды попробует всадить нож в мою спину. Но пока смертный настроен на сотрудничество. И этим надо пользоваться.

— Где деньги, собранные с новичков? — спросил я.

— В шкафу, — сказал Барсов, окончательно выбрав сторону.

— Достань их и пересчитай при мне.

— Тебе это с рук не сойдёт, предатель, — процедил Ратников, взбешённым взглядом наблюдая, как Барсов открывает дверцу шкафа.

— Сойдёт. Я действую с позволения очень уважаемых людей, — сказал я, добавляя себе весомости.

Мой палец указал на побелённый потолок, поскольку лучше обойтись без конкретики. Пусть сами гадают, кто благословил меня на переворот.

— Хм, — недоверчиво хмыкнул Ратников, но тут же скривился из-за боли, прострелившей его распухший нос.

Барсов же извлёк из шкафа несколько пачек денег, пересчитал их и вопросительно посмотрел на меня.

— Спроси у кадетов, чего им не хватает для комфортной жизни в общежитии. Ну, в пределах разумного. Вентилятор там или ещё чего, а не толпу куртизанок. Потом отчитаешься. А деньги держи при себе. Но если украдёшь хоть рубль из этой суммы… Сам понимаешь, я сильно расстроюсь. И скажи кадетам, что я через час жду их в актовом зале.

— Хорошо, — кивнул парень, сунув деньги в карман.

— Любая империя рано или поздно рушится, но это не повод погибать вместе с ней. Подумай над этим, — серьёзно бросил я мрачному Ратникову и подобрал с пола его зуб. — А это я возьму с собой. В хозяйстве пригодится.

Избитый кадет проводил хмурым взглядом свою выбитую собственность.

— Полагаю, наша дуэль отменяется? — спросил у меня Барсов.

— Верно. Мы достигли примирения. Согласен?

— Да.

Я победной поступью покинул комнату и увидел в коридоре взволнованных третьекурсников, выбравшихся из своих берлог на звук потасовки.

— Жду вас всех через час в актовом зале! — командным голосом проговорил я, двинувшись по коридору.

Кадеты молча расступились передо мной, а потом метнулись к Барсову, вышедшему из комнаты. А я свернул в другой коридор и быстро добрался до кабинета Орлова.

Мне не составило труда уговорить барона выдать ключи от актового зала. Он вручил их мне, после чего я вернулся на третий этаж.

Открыл дверь своей комнаты и услышал возбуждённый голос Румянцева, чуть ли не подпрыгивающего на жалобно похрустывающем стуле:

— … Стрижов, рассуди нас!

— Да, рассуди! — вторил ему взлохмаченный Толстой, грозно сверкая глазами с первого яруса койки.

Стрижов опасливо посмотрел на тяжело дышащих здоровяков, заметил меня и облегчённо отбарабанил:

— А вот и Громов! Пусть он вас и рассудит!

— Александр! Я вам сейчас всё расскажу! — выпалил Доброслав, сверкая глазами.

— Лучше я расскажу, а то вы, Румянцев, опять все переврёте! — вскочил с койки Толстой, тряхнув набором подбородков. — Громов, слушайте…

— Нет, меня слушайте! — завопил Румянцев.

В итоге они вместе, перебивая друг друга, рассказали мне, что не могут поделить пышечку-хохотушку. И каждый из них приводил «убийственные» доводы, что именно он первым должен попробовать завоевать её. А уж если не получится, то право на девушку переходит ко второму герою-любовнику.

— Та-а-ак, — хмуро протянул я. — К вашему сведению, мне она тоже приглянулась, так что теперь нас трое. Стрижов, будешь четвёртым?

— Нет-нет-нет! — выставил он перед собой руки.

— Как трое? — побледнел Толстой, уронив челюсть на внушительное пузо.

— Как понравилась⁈ — вторил ему Румянцев, нервно сглотнув.

Лысый здоровяк понимал, что получил серьёзнейшего конкурента. Ведь я хорош собой, магически силён, а какой у меня юмор…

— Ха-ха-ха! Да я дурачусь. Чего вы напряглись? Мне нравятся другие девушки. А если вы не можете поделить её, то просто разыграйте. Монетку бросьте или ещё чего. Я всегда таким образом принимаю самые серьёзные решения в своей жизни. А как же иначе? Не на логику же полагаться? — иронично сказал я и следом убедительно добавил: — Но вы пока отложите ваши сердечные дела и слушайте мои мудрые инструкции. Я скоро буду произносить речь в актовом зале, а вы встретите её бурными аплодисментами. Поняли? Только вместе не садитесь, а рассредоточьтесь по залу.

— Что происходит, Громов? — насторожился Стрижов, облизав губы.

— После моей речи всё узнаешь, — отмахнулся я и требовательно посмотрел на здоровяков.

Те согласно кивнули, обменявшись недружелюбными взглядами альфа-самцов.

Ох уж эти смертные! И ведь пышечка совсем не Афродита, но видимо её смех крадёт мужские сердца вернее, чем Чернобог насылает проклятия на своих врагов.

Но всё же, думаю, у них хватит ума поделить девушку.

Понадеявшись на это, я сходил в душ, надел отглаженный китель и мысленно прогнал будущую речь. А ближе к условленному часу я вручил ключи от актового зала своим соседям по комнате и отправил их открывать оный. Сам же выждал ещё четверть часа и только тогда двинулся на дело.

Барсов встретил меня перед залом и проговорил, указав рукой на небольшой второстепенный коридор:

— Громов, вам лучше войти через боковой вход, чтобы сразу оказаться за кулисами. Так будет эффектнее, чем идти через переполненный зал.

— Если ты оставил там засаду, то я тебя из-под земли достану. Сегодня день моего триумфа. И я никому не позволю его испортить: ни богу, ни человеку.

— Я это понимаю, поэтому засады там нет.

И её правда не оказалось. Я спокойно проник за кулисы и вышел на сцену.

Зал оказался набит битком. Вишне негде было упасть. Кадеты даже стояли в проходах между рядами. Но Ратников отсутствовал. А вот барон Орлов хмурился возле двери, сложив руки на груди.

После моего появления все голоса стихли, а десятки взглядов уставились на меня. В глазах людей царили все оттенки эмоций: от лютой ненависти до восторга.

Что ж, поехали…

— Вы все знаете меня! И все вы знаете Ратникова! Он буквально час назад передал мне свою неофициальную должность. Думаю, многие из вас уже знают, как это произошло. Но никто не посмеет осуждать меня! Настали новые времена! И только сильная рука может изменить старые традиции! Мир меняется! Должны меняться и мы, чтобы не остаться на обочине цивилизации! Обязательные поборы с новичков уйдут в прошлое. А те деньги, что остались в котле и не были разбазарены Ратниковым, мы с моим помощником кадетом Барсовым потратим на улучшение ваших комнат, чтобы победители монстров обучались с комфортом! — громко начал я и скользнул мужественным взглядом по людям. Новички явно были на моей стороне и согласно кивали. А вот кое-какие старшекурсники кривили физиономии, словно им под нос сунули дерьмо. — Теперь деньги в котёл будут вноситься по мере возможности! Но все вы должны понимать, что это общежитие — наш дом! Для кого-то на три года, для кого-то на два или один! Но вы все будете тут жить! Так не лучше ли провести это время в комфорте и спокойствии? Конечно лучше, клянусь молниями Перуна! А после нас придут другие поколения стражей, и они нам скажут спасибо. Мы должны оставить о себе хорошую память, чтобы нами восторгались! Чтобы новые кадеты знали наши имена, высеченные золотыми буквами в истории академии! Мы все делаем одно важное дело! Защищаем Империю! И не только её, но и тех, кто стоит в одном с нами ряду! Брат за брата, страж за стража! Мы здесь элита, настоящие воины, а не те высокородные жопы из общежития, похожего на массажный салон! Вы со мной, братья стражи⁈

— Да-а-а! — заревели десятки глоток, едва не развалив актовый зал. По стенам практически побежали трещины, а оконные стёкла мелко зазвенели.

Народ сверкал глазами, топал ногами и сжимал кулаки. Казалось, что если я сейчас прикажу им идти на штурм общежития «элиты», то они без оглядки ринутся за мной. А ежели среди кадетов и были те, чьи души не воспламенила моя речь, то они явно составляли меньшинство. Это была победа. Полный триумф. Локи бы мной гордился.

И чтобы вбить финальный гвоздь, я швырнул микрофон в пол, разбив его вдребезги, а затем расставил руки и проорал:

— Настали новые времена! Мы сделаем этот мир лучше!

— Да-а-а! — завопили кадеты, восторженно сверкая глазами.

И на этой мажорной ноте я в овациях покинул зал, снова оказавшись во второстепенном коридоре. Тут меня поджидал возбуждённый Барсов.

— Это было сильно! — искренне сказал он и чуть обеспокоенно добавил, облизав губы: — Я только что видел Орлова, и он вызывает тебя в свой кабинет.

— Пойду поговорю с ним, — сорванным голосом просипел я и направился в сторону логова барона.

Путь до него не занял у меня много времени. Поэтому уже вскоре я в третий раз за день оказался в кабинете Орлова.

— Промочи горло, — протянул мне стакан с водой мужчина, держа в жёлтых зубах дымящуюся сигарету с фильтром.

— Ваше здоровье! — сказал я и залпом осушил его. — Э-эх, хороша водица. Чем обрадуете, господин барон?

Тот усмехнулся и прямо сказал, откинувшись на спинку кресла с вытертыми подлокотниками:

— Речь была короткой, но вдохновляющей. Молодец. Но не спеши радоваться. Ты взял власть нахрапом, пока старшекурсники были в смятении. Но уже скоро они придут в себя и будут оспаривать твоё новое положение. Можешь мне поверить, среди них есть достойные бойцы и маги, способные навязать тебе конкурентную дуэль.

— Жребий брошен, — философски сказал я, закинув ногу на ногу.

— Твоё право, Громов, — проговорил Орлов и сцепил пальцы на животе, скрытым кителем. — Но это ещё не всё, что я хотел сказать. Мне буквально только-только звонил ректор. В одном из фортов Пустоши произошло нечто странное. У меня пока нет информации об этом, так что ничего конкретного сказать не могу. Впрочем, могу… Ты вместе с другими кадетами завтра отправляешься в этот форт. Вам надо выяснить, что там произошло.

— Как-то странно, что мне нужно идти туда после моей речи. Революцию уже душат?

— Ничего странного. Ты уже готовый маг и боец, спасибо богам и твоему деду. А в Пустоши не хватает людей, поэтому в академии распространена практика привлечения кадетов к различным мероприятиям. Отправишься утром после завтрака. И не забудь зайти в арсенал. Там тебе дадут доспехи и оружие, а в столовой заберёшь мешок с припасами. Всё, можешь быть свободен, кадет Громов.

— Ну, Пустошь так Пустошь, — не стал я выкаблучиваться. — С удовольствием схожу туда — себя покажу, других посмотрю.

— И вот ещё что… за разбитый микрофон придётся заплатить.

Я кивнул и молча покинул кабинет.

Глава 16

В коридоре меня встретили десятки первокурсников, разразившихся поздравлениями. Я одарил их отеческой улыбкой и заверил всех, что ещё немного, и мы будем жить в Золотом веке. Даже умирать не придётся.

Старшекурсников же я увидел только во время ужина, когда с каменной физиономией уселся на место Ратникова. Он не осчастливил столовую своим появлением.

— Господа кадеты, — проговорил я, опустив ложку в тарелку с исходящей паром гречневой кашей. Её щедро сдобрили маслом и мясной подливкой с овощами. — Жизнь сложная штука. Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Поэтому мы просто обязаны начать с чистого листа. Моё имя Александр Громов, я родом из этого города.

— Аркадий Николаевич Барсов, Омск, — быстро выдал мой новоиспечённый помощник, мигом сообразив, что нужно сказать.

Остальные третьекурсники тоже представились и назвали родные города, настороженно посматривая в мою сторону. А я с дружелюбной улыбкой принялся растапливать лёд, возникший между нами. Пришлось орудовать обещаниями, добрым словом и шутками.

Барсов активно помогал мне завоёвывать доверие кадетов. Но те оказались людьми с твёрдым характером. Косо глядели на меня и хмурили загорелые обветренные морды. Но под конец беседы они всё же без всякой вражды поглядывали в мою сторону, попивая компот из сухофруктов.

Однако я чувствовал, что после любого моего промаха они, как средневековые крестьяне, возьмут вилы с факелами и пойдут жечь одержимого, то бишь меня. Иносказательно, конечно.

В целом же мне можно занести в актив этот разговор.

Барсов, кажется, считал так же. Он украдкой подмигнул мне и вместе с другими третьекурсниками покинул столовую.

А я бросил довольный взгляд на своих соседей по комнате. Те по моей просьбе обрабатывали новичков, делая их ещё более рьяными фанатами моего праведного дела.

Показав Румянцеву большой палец, я в приподнятом настроении покинул столовую и отправился в парк. Приближалось время встречи с Анной. И я даже стал что-то тихонько напевать, двигаясь по брусчатой дорожке, ведущей к парку, шумящему листьями.

Но мои удалые песнопения прервала противная трель телефона. Я вытащил его из кармана и увидел номер Громова.

— Слушаю, — выдохнул я в трубку, приложив её к уху.

— Добрый вечер, — раздался сдавленный голос мужчины. — У меня есть три новости.

— Может лучше три загадки, а потом приз?

— Ладно, пусть будут загадки. Первая, кто украл мою книгу из Пустоши? Да-да, ту самую с методикой, по которой я тебя тренировал, — мрачно произнёс Громов, на всякий случай разговаривая со мной так, будто я действительно был его внуком.

Предусмотрительно. Вдруг нас кто-то подслушивает или прослушивает?

— Не знаю, кто украл. Может, подсказки есть? Неужели никаких следов не осталось?

— Никаких.

— Сложная загадка. Это мог сделать кто угодно. Наш секрет наверняка известен уже очень многим. Но мы-то с тобой понимаем, что эта методика работает только с уникумами. Давай вторую загадку.

— Кто мне сегодня звонил и просил срочной встречи?

— Марена? Хель? Харон? Аид? Или всё сразу? — предположил я и захохотал, спугнув стайку птиц.

Они вылетели из пышной древесной кроны, освещённой кованым фонарём, согнувшимся буквой «Г».

— Почти. Отец Лады. Он намекнул, что произошло ужасное недоразумение, — сказал мужчина.

— Ты, конечно, можешь с ним выпить корвалол на брудершафт, но я с Ладой больше не хочу иметь ничего общего.

— Хорошо. Я тебя услышал. Встречусь с ним через пару дней. Он неплохой человек, поэтому я постараюсь сохранить с ним хорошие отношения. Авось он не обидится на меня.

— Давай третью загадку, — азартно сказал я.

— Третья загадка… — как-то совсем невесело вздохнул мужчина и следом внезапно взорвался: — К Чернобогу эти загадки! Какие-то завистливые псы решили скомпрометировать наш род! До меня дошли слухи, что на тебя решили натравить жрецов храма Перуна. Они должны прибыть в академию и проверить нет ли в тебе каких-нибудь потусторонних сущностей!

— Бред какой-то, — протянул я и почувствовал холодок, пробежавший по коже.

— Вот-вот! Но ты всё равно готовься к их прибытию, — громыхнул мужчина, пытаясь не выдать обеспокоенных ноток в голосе.

— Всё будет хорошо, дедушка.

— Я знаю. Удачи, Саша. Меня уже Лидия зовёт ужинать.

Он сбросил звонок. А я уселся на кованую скамью и призадумался. Что мне может принести проверка жрецов? Да много чего.

Я принялся размышлять над этим, моделируя различные варианты. Смертные вообще-то довольно тупые создания, но некоторые из них весьма въедливые гады. У них бывает хватка не то что бульдожья, а прям как у Цербера.

А мне, к примеру, ничего неизвестно о детстве Александра. Да чего там говорить, фамилию Лады и то не знаю. Но наверняка есть шанс пройти все проверки.

Я опять погрузился в размышления. И вынырнул из них, лишь когда увидел Анну. Святой Рагнарёк! Девушка выглядела очень сексуально! Чёрные брюки туго обтягивали её задницу, а грудь смотрелась просто восхитительно!

Девчонка специально не стала застёгивать две верхние пуговицы форменной рубашки, чтобы её близняшки соблазняли меня своим аппетитным видом.

— Привет, — мягко поздоровалась Анна и присела рядом со мной.

— Привет, — кивнул я, заметив в её глазах едва сдерживаемое любопытство. — Спрашивай, не держи в себе.

— А ты правда свалил Ратникова и занял его место? — живо спросила девушка, мигом воспользовавшись моим предложением.

— Да, есть немного. Мы с ним как-то сразу не сошлись характерами, — скромно проронил я и с неудовольствием покосился на Рарога. Он устроился на фонаре, пожирая меня внимательным взглядом. — К слову, большая часть кадетов на моей стороне. Видимо, многих уже достало нынешнее положение дел.

— Ратников наверняка вызвал тебя на дуэль. Да? — нахмурилась Анна. — И наверняка он настоял на саблях. Но ты же не согласился? Ратников один из лучших саблистов в академии, а может, и лучший.

— Согласился. Надо же дать ему хоть какие-то шансы на победу.

— О Велес! Саша, сейчас не до шуток, — поджала она губы, подумала немного и мрачно сказала: — Если ты проиграешь, это сильно ударит по твоей репутации, а она сейчас очень высока. Все только и говорят о тебе.

— Ничего страшного. Проиграть может каждый. Просто стану обычным кадетом, проучусь три года, покину академию и начну преподавать в школе.

— Почему в школе? — удивилась Анна, сбитая с толку моими рассуждениями.

— Сейчас же ещё можно бить детей линейкой?

— Нет.

— Что ж, тогда я уже не хочу быть школьным учителем. Придётся-таки победить Ратникова! — сжал я кулаки и засмеялся.

— Твой юмор — это… это нечто, — дёрнула губами девушка, заглянула мне в глаза и с надеждой выдохнула, словно сделала крупную ставку на мою победу: — Ты же одолеешь его?

— Что за возмутительный вопрос? Конечно. Только дуэль придётся отложить. Мне буквально пару часов назад сообщили, что я завтра отправляюсь на прогулку в Пустошь. Там что-то случилось и без моих мудрых советов никак не обойтись.

— Уже в Пустошь? Так рано? — удивилась дворянка и придвинулась, коснувшись моей ноги горячим бедром. — Получается, мы теперь увидимся минимум через пару дней? Обычно походы в Пустошь столько и длятся.

— Точно, — вздохнул я, обняв девушку за плечи. — А может, и совсем не увидимся… Пустошь полна опасностей: монстры, змеи, климат, ранние утренние подъемы, когда хочется убить всех и каждого.

— Хи-хи, — хихикнула она, понимающе взглянув на меня. — Намекаешь, что это может быть наш последний вечер? И, наверное, у тебя есть отличная идея, как мы можем провести его?

— Уверен, что и у тебя есть такая же идея, — ухмыльнулся я и впился в мягкие губы Анны.

А чего тянуть Йольского кота за яйца? И так всё понятно. Мы оба знали, зачем пришли в парк. Потому-то Анна страстно ответила на мой поцелуй. Да что там страстно! Я на миг подумал, что она вампирша, решившая откусить мои губы! Но нет, всё обошлось. Просто у Анны скопилась куча сексуальной энергии, которая клокотала будто лава в вулкане.

— Пойдём! — вскочила она со скамьи и схватила меня за руку. — Я знаю одно укромное местечко.

Дворянка потащила меня за собой по практически безлюдному парку. Мы двумя трассирующими пулями вылетели из него, проскочили скрытый мраком двор и остановились возле двухэтажного здания. Оно выглядело заброшенным. Однако побитая ржавчиной дверь могла похвастаться громадным амбарным замком. Анна ухватила его и со скрежетом вытащила дужку.

— Ого, ты владеешь атрибутом «сила»? — впечатлился я. — Наверное, мне уже пора под каблук?

— Ты не из таких, — жарко выдохнула она и втянула меня в небольшое помещение с мутными окнами и старой мебелью.

Девчонка вытащила из шкафа припрятанное там чистое покрывало и накрыла им разложенный диван. А дальше она набросилась на меня как дикая пантера. И её нисколько не смущали пыльный воздух и совсем не романтическая атмосфера. Зов природы оказался сильнее.

А я этому был только рад. Быстро скинул с себя одежду и раздел девушку. Её тело уже горело, учащённое дыхание вырывалось из груди, а глаза горели от возбуждения.

Она толкнула меня на диван и следом очутилась рядом, принявшись покрывать поцелуями моё лицо. А затем мы перешли к самому главному…

Анна приглушённо стонала, порой вскрикивая, а я потел от размеренных движений, проклиная неуклюжее смертное тело, имеющее столько минусов. Но всё же мне удалось превратить этот вечер в океан страсти. Аж окна запотели.

Вскоре обнажённая девушка вытянулась рядом со мной и счастливо просипела:

— Это было здорово. Где ты такому научился?

— Из книг и интернета, — усмехнулся я, чувствуя, как колотится сердце.

— М-да-а, а мне кажется, что у тебя была куча девушек, — без всякого осуждения промурлыкала Анна, проведя ноготком по моей выпуклой груди.

Да, это тело уже успело обрести кое-какие мышцы. Спасибо тренировкам и «регенерации».

— Тебе кажется, — выдохнул я и облизал пересохшие губы.

— Вряд ли, — проронила она, встала с дивана и в лунном свете взяла с кресла свои брюки. Сунула руку в карман, а затем что-то отправила в рот.

— Что это?

— Пилюли. Они предотвращают наступление беременности. Их пьют все девушки в академии, живущие половой жизнью. Они не наносят организму никакого вреда.

— Девственность тоже не проблема вернуть? — усмехнулся я, прекрасно зная, на что способны маги.

— Конечно, — сказала Анна и хихикнула.

Я улыбнулся и взял свои наручные часы, повернул их к струящемуся из окна лунному свету и сказал:

— Почти десять часов. Надо возвращаться в общежитие. Скоро уже отбой.

— Ах! — взволнованно выдохнула дворянка, мигом принявшись одеваться.

Она собралась даже быстрее меня, словно и не девушка вовсе. После этого мы торопливо вышли из помещения и вернули замок на место.

— До встречи, — поцеловала меня в губы Анна.

Она двинулась в одну сторону, а я в другую. И чтобы не идти без дела, вытащил из кармана «яйцо».

Итак, какие есть способы пробуждения подобных вещиц? К примеру, яйцо феникса надо бросить в огонь, чтобы вылупился птенец. Некоторым другим существам требовалась вода, земля, холод или даже кровь. Может, что-то из этого сработает, если «яйцо» — действительно яйцо, а не что-то вроде простого накопителя энергии?

Внезапно все мои мысли прогнал приглушённый девичий крик, пропитанный паникой:

— На помощь! Помогите! Саша!!!

— Анна! — выпалил я и телепортировался вдоль безжизненно-чёрных окон в сторону криков.

После нескольких телепортаций я очутился в «п»-образном изгибе здания, увидев окровавленную Анну.

— На помощь! — в очередной раз закричала она, прижавшись к стене.

Её одежда превратилась в лохмотья, а искажённое страхом лицо заливала кровь, льющаяся из глубокого разреза, перечеркнувшего лоб.

Однако девчонка не опускала руки, а, включив атрибут «сила», отбивалась от трёх шипящих созданий. Твари напоминали двухметровых летучих мышей с длинными хоботками, загнутыми когтями и с физиономиями злобных старух.

— Держите, суки! — яростно выдохнул я и запустил в ближайшую гадину «взрыв энергии».

Он зелёной стрелой вспорол воздух и угодил прямо между крыльями монстра. Тот даже не успел взвыть от боли, как его разнесло на мелкие кусочки. Они усеяли двор, а капли жёлтой крови окатили Анну.

Девушка судорожно выдохнула и ещё плотнее прижалась к стене. Она была готова драться до последнего. Но оставшиеся монстры с пронзительными воплями полетели в мою сторону. Твари пытались маневрировать, чтобы избежать моих магических атак, но всего три «взрыва энергии» положили конец их жизням. Летуны остались лежать на брусчатке изломанными кусками некогда живой плоти.

— Ты в порядке⁈ — выдохнул я, телепортировавшись к Анне. И тут же сам себе ответил, едва успев подхватить тело, лишившееся сознания: — Да какое, к Одину, в порядке!

— Эй, есть тут кто? Кто кричал⁈ — донёсся до меня мужской голос со стороны парка.

— Есть! Быстро приведи целителей! Девушка ранена! И быстрее, во имя всех богов!

— Уже бегу!

Я уложил девушку на брусчатку и скользнул изучающим взглядом по её телу. Фух, только незначительные порезы.

Правда, крови натекло столько, что ей точно придётся полежать в лазарете. Но жить она будет, причём даже дольше, чем обычные смертные. Всё-таки у неё есть атрибут исцеления.

— Где пострадавшая? — донёсся до меня взволнованный женский голос.

Следом кто-то создал светящийся магический шар, вырвавший из мрака четыре фигуры.

— Тут! — крикнул я.

Тотчас ко мне подбежали целители и занялись девушкой. А примчавшийся с ними взлохмаченный мужик в кителе принялся взволнованно расспрашивать меня, что тут произошло.

Я честно ему рассказал, как мы с Анной целовались, а затем разошлись, после чего до меня и долетели её крики.

— Молодец, что угробил их, — хрипло проговорил мужчина, зло пнув останки твари. — Раньше они через Стену не перелетали. Это же мверзи. Силы Хаоса используют их как ищеек, прокляни их Чернобог. А я ведь сто раз говорил, что надо всю территорию академии так же хорошо защитить от крылатых монстров, как и главное здание с общежитием «элиты». Ты, Громов, не переживай. В таких случаях в академии можно применять магию.

— Да я и не переживаю, — честно сказал я и поймал горящий взор Рарога.

Интересно, дружок Семаргла смекнул, почему мверзи напали на Анну? Я-то уже сообразил, что они перепутали её со мной. Ведь на ней после секса остался мой запах. Вот тупые звери и приняли её за меня. А кто их послал… Ну, думаю, тут двух мнений быть не может.

* * *

Особняк семьи Долматовых

Потрескивающий в камине огонь освещал небольшую уютную гостиную с дорогой мягкой мебелью и картинами на стенах. Пламя отражалось на боках фарфоровых чашечек, обосновавшихся на журнальном столике.

Одну чашечку взяла стервозного вида женщина лет сорока пяти и кислым голосом спросила у второго человека, находящегося в гостиной:

— И как тебе последние новости?

— Удивительные, дорогая, — признался красивый черноволосый мужчина примерно такого же возраста, что и его собеседница.

— Удивительные — это не то слово. Больше подходит «ошеломительные», — скривилась дама, сделав маленький глоток. — Вчерашний слабак Громов открыл сильнейший дар. Да ещё и побеждает всех одной левой! При этом он как-то умудрился сразу же подружиться с плутом Шиловым и даже нашёл общий язык с воякой Орловым! А сам ректор назвал его любезным юнцом! А что он устроил в общежитие? Уму непостижимо!

— В нём наконец-то проснулись мои гены, — с едва ощутимыми нотками гордости проронил мужчина и позволил себе лёгкую полуулыбку. — А этот старый пройдоха Громов, оказывается, втайне тренировал его.

— Пфф, твои гены! — насмешливо фыркнула женщина, едва не разлив чай. — Ох, рассмешил. У него нет ничего от тебя. Ты даже фамилию у него свою забрал.

— Так это ты мне сказ…

— … Помолчи! — резко перебила его дама и задумчиво нахмурила лоб. — Теперь Александр Громов — ценный юноша. И мы должны принять его в наш род. Позвони ему на днях и прощупай почву. Постарайся втереться к нему в доверие, как ты умеешь. Извинись за всё и слёзно умоляй простить. А нашим мальчикам скажи, чтобы они забыли о вражде с ним и постарались подружиться.

— Им это не понравится. Очень не понравится… — вздохнул глава рода Долматовых, но жене перечить не стал. Уж больно суровый у неё сейчас был вид.

Глава 17

Часть III . Пустошь

— В лазарет, — приказал мужчина-целитель и посмотрел на женщину в белом.

Та взмахнула рукой, вызвав «левитацию». Магия подняла в воздух бесчувственное тело Анны. И оно, словно привязанное, полетело за людьми, двинувшимися в сторону лазарета.

— С ней всё будет хорошо. Можешь идти в общежитие. И не переживай, — бросил мне мужчина-целитель.

А я снова не переживал. Когда столько лет живёшь, то в такие моменты не особо и переживаешь. Понятно же, что Анна выживет. Так чего дёргаться?

Но для вида я тяжело вздохнул, опустил плечи и в одиночестве поплёлся в сторону общежития.

Рарог за мной не полетел, а взмыл в небо. Вероятно, он отправился докладывать о случившемся. А я подумал, что надо бы как-то поговорить с Маммоной. Мне до сих пор неясна причина её жаркой антилюбви ко мне.

Я сунул руки в карманы, задумавшись о том, как связаться с богиней Хаоса. Ей эсэмэску не отправишь и не позвонишь. Только если найти «почтальона». Но кто подходит для такой роли?

Размышляя об этом, я и не заметил, как добрался до двери своей комнаты. А за ней опять раздавался жаркий спор здоровяков, пытающихся поделить пышечку-хохотушку. И я не смог удержаться от очередной проделки. Надо же повысить себе настроение.

Правда, на территории академии нельзя пользоваться магией, но я всё же наложил на себя иллюзию пышечки. Вряд ли мои соседи по комнате заложат меня Орлову.

Открыв дверь, я увидел Румянцева и Толстого. Они посмотрели на меня и одновременно удивлённо выдохнули. Их красные физиономии приняли испуганно-взволнованное выражение, а глаза зашарили по комнате, проверяя достаточно ли хорошо она прибрана.

— До…добрый день, — проблеял Стрижов и спрыгнул с подоконника. — Мне срочно понадобилось выйти. А вы тут втроём… гм… оставайтесь.

Голос я подделывать не умел, так что просто принялся энергично хлопать раскрытой правой ладонью по левому кулаку, сверля похотливым взглядом медленно бледнеющего Стрижова.

А уж когда я его поманил рукой, он и вовсе судорожно сглотнул и в ужасе пролопотал:

— Нет… нет… я не хочу. Не надо! Умоляю! Румянцев, Толстой, я… я не знаю, что происходит.

Ошарашенные здоровяки ничего ему не ответили. Они словно превратились в каменные изваяния, сжимающие кулаки.

Я снова махнул Стрижову и изобразил, как мы с ним совокупляемся. А потом не выдержал и захохотал.

— Громов, разорви тебя Перун! — узнал мой дивный смех Румянцев и вскочил с койки.

— Ну у вас и рожи были, — сквозь хохот выдавил я, сняв с себя иллюзию.

— Слава всем богам! — с облегчением выдохнул Стрижов и буквально рухнул на табуретку, громыхнув костлявым задом.

— Отвратительный розыгрыш, — процедил Толстой, пронзив меня гневным взглядом.

— Ты просто ещё не дорос до такого юмора. Через пару лет будешь вспоминать этот момент и гоготать до небес, — с улыбкой проговорил я и вошёл в комнату.

— А я всё-таки, пожалуй, схожу в туалет, — проронил Стрижов и пулей выскочил в коридор, оставив меня наедине с двумя хмурыми здоровяками.

Благо они недолго обижались на меня, чему немало поспособствовали выложенные мной новости.

Кадеты искренне пожелали Анне здоровья, а мне — выжить в Пустоши. И они до самого отбоя закидывали меня всякими советами, касающимися Пустоши.

Я поблагодарил их, вышел из комнаты и принялся тишком пробуждать «яйцо». Искупал его под краном, пожёг зажигалкой и закопал в горшок с фикусом. Даже капнул на него кровью из пальца. Но ничего не помогло. Поэтому я лёг спать с разочарованной миной на лице. Но хорошо хоть ночь прошла спокойно. Здоровяки решили дать мне выходной и не храпели.

А уже после завтрака я отправился в арсенал. Там мне выдали саблю в ножнах, пневматический пистолет, патроны к нему и газовые баллончики. А также всучили серо-бурый камуфляжный костюм, очки на резинке, шейный платок и поясную сумку.

Ещё хотели дать кожаные доспехи, но от них я отказался, сославшись на то, что излишний вес мешает нормальной работе «телепортации». Никто настаивать не стал, так что я покинул арсенал без доспехов и направился к пикапу, ждущему меня возле ворот академии.

И каково же было моё удивление, когда я в кузове пикапа увидел Ратникова и баронессу Огневу. Больше, что ли, некого было послать⁈ Хотя это логично. Они же мощные маги. Наверное, и парочка сидящих рядом с ними смертных тоже не пальцем деланная.

— Громов? — бросил мне побитый жизнью мужчина в плотных кожаных штанах, кольчуге и металлическом нагруднике.

Он восседал около неизвестного мне кадета, явно происходящего из «элиты». Об этом буквально кричала его лошадиная рожа с презрительно щурящимися высокомерными глазами. Лучи утреннего солнца отражались от его полного доспеха, похожего на рыцарский, а из-за пояса торчал топор с камнем-артефактом. На лице же при виде меня появилась кислая мина, словно я уже успел обоссать его любимые тапки.

— Да, Громов. Доброе утро всем, — улыбнулся я, забрался в кузов и плюхнулся на лавку рядом с Огневой, облачённой в кожаные доспехи с клёпками. Такие же красовались на Ратникове. — Баронесса, вы рады, что я еду с вами?

— Не очень, — буркнула она, облив меня холодным взглядом.

— Ратников, ну хоть ты-то рад? Мы же с тобой братья по крови… по твоей крови.

Тот мрачно смолчал, непроизвольно тронув языком дырку между зубами.

— Капитан Иван Петрович Морозов, — сурово сказал мужчина, положив руку на пулемёт, установленный в центре кузова. — Почему на вас нет доспехов, Громов?

— Люблю путешествовать налегке.

— Ваше право, — бросил тот и посмотрел на всех нас. — Давайте договоримся сразу, кадеты. Я вам не мамка, чтобы разруливать ваши споры и ссоры, поэтому потрудитесь засунуть свои эмоции подальше и молча выполнять мои приказы. Ректор обещал мне четырёх магов, вот и будьте ими. И в первую очередь это касается вас, Громов. Насколько мне известно, вы уже успели поцапаться с двумя из трёх кадетов, сидящих рядом с вами.

— Ну что сказать… у меня талант заводить друзей.

— Вы, вероятно, не знаете значения слова талант, — саркастически усмехнулся «рыцарь», явно сразу же невзлюбив меня.

— А вы, собственно, кто? Специалист по талантам? — спросил я и непроизвольно качнулся, из-за того что пикап тронулся с места и выехал за ворота.

— Граф Иннокентий Владленович Горский, кадет первого курса, «элита». Маг с четырьмя атрибутами, староста группы, ещё до академии пять раз ходил в Пустошь в одиночку, — гордо сказал паренёк, вздёрнув подбородок.

— Отставить ненужные разговорчики. Слушайте сюда, кадеты, — процедил Морозов и достал из рюкзака несколько карт. Раздал их нам и сказал: — Изучите местность вокруг форта Заступник. Вчера ночью из него исчезли все стражи. Все тридцать шесть человек. И никаких следов… ни крови, ни разрушений. Люди просто испарились, как пороховой дым на ветру.

— Занятно, — протянул я, найдя на карте нужный форт.

Он находился чуть ли не дальше всех от Стены, а после него шла изученная часть Пустоши. В центре же карты вызывающе белела довольно большая территория, куда не ступала нога человека. Нет, может, и ступала, но обратно не возвращалась, чтобы рассказать смертным, что там находится.

— Есть какие-то предположения? — спросил Ратников, хмуря брови.

— Никаких, — пожал плечами капитан, почесав крепкими ногтями загорелую кожу. — Раньше ничего такого не было.

— Я выясню, что там произошло, — мужественно заявил Кеша, начав потихоньку бесить меня.

И чем дальше мы отъезжали от академии, тем больше он выводил меня из себя своим подчёркнуто высокомерным поведением, будто все вокруг были дерьмом, а он — красавчиком на белом коне с золотыми зубами и серебряными подковами.

Все разговоры графенок сводил к тому, что всех победит, защитит, покорит и нагнёт. Даже капитан начал поглядывать на него косо. Ратников же просто молчал, а вот баронесса бросала откровенно насмешливые взгляды. Но Кеша упорно игнорировал их.

— Пустошь, — с апломбом сказал графенок, когда пикап выскочил за Стену.

— А я и не догадался, — насмешливо проронил я, глядя на царство холмов, растрескавшейся бурой почвы и ломкой травы.

Небо оказалось перманентно затянуто красноватой дымкой, а витающая в воздухе пыль царапала горло почище наждачной бумаги. Поэтому все надели очки и натянули шейные платки.

— Вполне могли и не догадаться, — презрительно бросил Горский. — У вас вид, знаете ли, не особо интеллектуальный, как у вчерашнего простолюдина. Уж простите меня за мои слова, но, кажется, так и есть. Сколько лет вашему роду? Двести? А моему уже больше пятисот.

— И вы все эти пятьсот лет думаете, что ещё есть рыцари, потому и носите доспехи? Открою вам тайну, они уже вымерли.

Аристократ хотел было что-то гневно ответить мне. Но тут капитан махнул рукой и завертел головой, исследуя напряжённым взглядом небо.

— Какие-то проблемы? — всё же распахнул рот Кеша, но сказал совсем не то, что хотел.

— В этой местности в последнее время часто объявляются горгульи. Они прячутся в облаках, а затем внезапно атакуют. И пусть по справочнику у них всего третий уровень, но этих тварей всегда много, — проговорил Морозов и на всякий случай встал за пулемёт. — Авось пронесёт.

— Ерунда. Я их без проблем одолею, — холодно сказал Иннохрентий и презрительно глянул на меня, словно я, по его мнению, обоссусь, увидев горгулий.

У меня сразу же возникло обоснованное желание ударить ногой прямо в его задранный пятак, чтобы он перевалился через борт кузова и грохнулся на землю со звоном тысячи сковородок. Но я же потомок Локи, посему включил язык.

— Может, поспорим, кто из нас забьёт больше горгулий, если они появятся? — лениво поинтересовался я.

— Легко.

— Что поставите?

— Хм, — задумался тот, а потом ликующе оскалился. — Проигравший будет прислуживать победителю весь сегодняшний день. Понимаю, что для вас это привычно, Громов, но я добрый, поэтому и выбрал такую ставку.

— Принимаю. И я тоже добрый, так что дам вам фору. Чувствую, боец вы аховый, из-за этого и нацепили броню.

— Да как ты смеешь⁈ — вспыхнул Горский. Видимо, я попал в его болевую точку.

— Мы уже на ты? Внезапно, Кеша.

— Я для тебя Иннокентий! И не просто Иннокентий, а Иннокентий Владленович!

— Язык сломаешь, пока выговоришь. Ты согласен со мной, Ратников?

— Ты обязан так меня называть. Я граф, а ты из какого-то занюханного рода Громовых! Ты никогда не будешь равен мне, несмотря ни на какие слухи, которые ходят о тебе по академии. Они явно сильно преувеличены.

Я снисходительно ухмыльнулся, видя, что Кешу пожирает чёрная зависть. Ему страстно хотелось, чтобы в академии говорили о нём, а не о ком-то другом. Тем более когда другой, по его мнению, сильно ниже него в социальном плане.

А мне это было как коту сметана. Люблю раздражать людей. И люблю ставить их на место. Поэтому я с искренней радостью сказал, указав на небо:

— Готовься обосраться, Кеша. Нам повезло. Горгульи прибыли.

Тот судорожно вскинул голову и увидел среди красной дымки тёмные силуэты. Они словно чёрные капли низвергались с небес.

— К бою! — прокричал капитан и нажал на спусковой крючок.

Пулемёт с ритмичным стуком принялся изрыгать свинец, понёсшийся в горгулий. Пули разрывали их тела, но тварей оказалось так много, что они закрыли все небо над пикапом, помчавшимся изо всех сил.

Ратников с Огневой принялись швырять в монстров магию.

Иннокентий же сперва натянул шлем с бронестеклом и лишь потом кинул в горгулий ветвистую молнию пятого уровня. Она собрала свою кровавую жатву — на землю грохнулся пяток тушек, похожих на худых чёрных собак с крыльями летучих мышей и мордами клыкастых обезьян.

— Громов, ты чего сидишь⁈ — крикнул мне капитан, брызжа слюной.

— Думаете, пора в бой?

— Пора! — заорал мужчина, покрывшись «каменной кожей».

Тотчас горгульи расправили крылья и с пронзительными воплями налетели на пикап, пытаясь исполосовать людей острейшими когтями.

Огнева и Ратников быстро вызвали защитные атрибуты. А вот Кеша понадеялся на свою броню и просто вытащил топор, сверкнувший камнем-артефактом.

Графенок начал отбиваться от тварей, разрубая их тела с невероятной лёгкостью. Во все стороны полетели крылья, кровь и куски плоти.

— Остановись, идиот! — закричал капитан, чуть не получив топором по голове. — Ты же по своим можешь попасть!

Но «идиот» не останавливался, а будто впал в какой-то боевой раж. Громко кричал и сверкал вытаращенными глазами.

А я телепортировался в сторону от пикапа и коснулся берцами земли. Тут же из моих рук вырвался максимально запитанный маной «взрыв энергии». Он радостно вломился в стаю горгулий, разорвав на куски сразу пару десятков. Но этого оказалось мало.

Мне пришлось ещё несколько раз телепортироваться вдоль пути пикапа, швыряя в горгулий свою магию. А та рвала их как тузик тряпку. Палач во мне был доволен. Красота!

Горгульям же не понравился мой радикальный подход. И они решили поспешно скрыться в красной дымке, оглашая окрестности противным писком.

— Всё, улетели, — расстроенно проговорил я, телепортировавшись в кузов, загаженный кровью, подрагивающей волосатой плотью и размозжёнными головами.

— Я выиграл наш спор! — громко выдохнул Кеша, тараща глаза. — Я! Я выиграл спор! Я всё считал!

— Видимо, ты не умеешь считать, — проронил я и кивнул на оставшуюся за пикапом дорогу из трупов, имеющих отметины, характерные для «взрыва энергии». — По большей части, это моя прекрасная работа.

— Максимум десять процентов! — заявил тот и нагло посмотрел на меня, даже не покраснев от такого вранья.

Кеша понимал, что продул, но не хотел признавать этого.

— Так давайте остановимся и посчитаем.

— Нам нельзя останавливаться! — выпалил смертный и с напором спросил у Ратникова с баронессой: — Рассудите нас, кто выиграл. Я, член благородного рода графов Горских, или этот… этот Громов?

Кеша понадеялся, что кадеты примут его сторону. И свой род он упомянул не просто так, а намекая, что лучше с ним дружить, а не гневить.

— Громов вроде бы побольше завалил горгулий, — нехотя сказал Ратников, открыв задний борт кузова, чтобы выкинуть останки монстров.

— Так и есть, — уверенно проронила баронесса, бросив на меня быстрый взгляд. И в этом взгляде еле уловимо мелькнула капелька чисто женского интереса.

— Ерунда! — гневно выдохнул Кеша и требовательно посмотрел на капитана, торопливо перезаряжающего пулемёт.

Предусмотрительный всё-таки он мужик. А ещё оказалось, что и прагматичный…

Морозов сразу сообразил, что ему нужно вытащить Кешу из дерьма, в которое тот угодил. Паренёк ведь из «элиты» и член могущественного рода, наверняка дающего деньги на нужды академии. Его обижать нельзя.

— Никакого спора не было, ясно⁈ Не в мою смену! Ведёте себя как дети! Если в академии узнают, что вы здесь натворили во время боя, мигом получите взыскание! Так что забудьте о споре! Нет никаких проигравших, есть только победители! Да уже и не понять, кто из вас сколько горгулий убил. Поэтому начинайте-ка молча очищать пикап. Мы уже через несколько минут прибудем в первый форт, а там пересядем на лошадей. Выполняйте!

Кеша для вида пофыркал немножко. Дескать, его нагло лишили победы. А потом он принялся за работу.

— Не переживай. Все понимают, кто победил, — сказал я, иронично посмотрев на аристократа.

Тот воткнул в меня гневный взгляд, но промолчал. Даже он прекрасно понимал, что продул. А мне этого достаточно. У смертных всегда так. Ордена дают одним, а победы добывают другие. Да и вообще… ещё не вечер. Клянусь задницей Фрейи, у меня появилась великолепная идея.

Глава 18

Пряча усмешку, я украдкой бросил под ноги Кеши иллюзию. Она изображала израненную горгулью, набравшуюся сил и со всей пролетарской злостью кинувшуюся на его бронированную ногу.

— А-а-а! — заорал отшатнувшийся аристократ и красочно выпал из кузова.

Он с металлическим грохотом рухнул на землю, взметнув облака красноватой пыли.

— Тормози! — в панике заорал капитан и ударил раскрытой ладонью по кабине пикапа.

Взвизгнув тормозами, машина резко остановилась, из-за чего мы все чуть не попадали.

— Горский, ты как⁈ — обеспокоенно выкрикнул Морозов, ловко выбравшись из кузова.

— Но… нормально, — простонал тот, приняв сидячее положение. — Одна горгулья, разорви её Чернобог, живой оказалась.

— Дохлые они все, — уверенно заявил мужчина, помогая парню встать на ноги. — Тебе показалось. Или…

Взгляд капитана с подозрением остановился на мне. А я с невинным видом глянул на небеса, чувствуя, что и Ратников с Огневой смотрят на меня. Они все наверняка знали о моих иллюзиях. Только высокомерный ублюдок Кеша, кажется, не знал о них.

По крайней мере, после возвращения в кузов аристократ даже не глянул на меня. Да и весь остаток пути он промолчал, стирая кровь с кабины пикапа.

Вскоре автомобиль привёз нас к мощному форту, похожему на букву «О». Двор оказался совсем крошечный, без каких-либо хозяйственных построек. Всё пряталось в очень широких стенах: и жилые помещения, и гараж, и арсенал. Поверху же стояли зенитки и артиллерийские орудия.

И этот форт находился практически возле той границы, за которой вся техника начинала выходить из строя.

Мы быстро сменили пикап на лошадей и двинулись ещё дальше на юг. Но теперь нас было не пятеро, а аж двадцать человек. К нам присоединились поджарые смуглые солдаты, вооружённые громоздкими пневматическими винтовками.

— Пара часов пути, и мы будем на месте, — сказал капитан, с сочувствием во взгляде покосившись на гнедого коня. Ему в качестве всадника достался Кеша. Бедное животное явно не обрадовалось такому грузу.

Благо нам выделили ещё и запасных лошадей, так что аристократ сможет менять уставший четвероногий транспорт.

— Нас там уже будет кто-то ждать? — спросил я, облизав пересохшие губы.

— Да. Шестеро магов и тридцать солдат. Они ещё вчера прибыли туда и пытаются понять, что произошло. Больше людей на это дело отрядить не смогли. Вы же знаете, что к восточной части Стены идёт орда зверолюдей? Все самые лучшие маги и воины ждут её.

— Мы победим, — уверенно сказала баронесса и элегантным движением поправила прядь волос.

— Ага, — согласился Ратников, глядя на бурые холмы, тянувшиеся до самого горизонта.

— А мы с ночёвкой останемся в форте? — уточнил я, ловко управляя лошадью лишь коленями, чем вызывал одобрительные взгляды даже у опытных солдат, чьи задницы от седла уже превратились в мозоли.

Эх, знали бы они, что я ещё и не так могу. Я способен пролезть под животом скачущей лошади, вернуться на седло и станцевать краковяк.

— Да, с ночёвкой, — ответил капитан Морозов, пристально озирая окрестности.

— А не опасно ли оставаться на ночь в месте, где не пойми каким образом пропали люди? Не за себя волнуюсь, а за вас, — спросила баронесса, протерев глаза под очками на резинке.

Кеша презрительно искривил губы, но тут же отвернулся, уколовшись об её острый взгляд, способный вскрыть консервную банку.

— Командование приняло именно такое решение. Не нам оспаривать приказы. Просто будем внимательными, — проговорил капитан и замолчал.

Никто больше не стал задавать вопросы.

А уже спустя пару часов мы и вправду достигли форта Заступник. Он был полной копией того, который наш отряд посетил по дороге. Только тут в качестве оружия массового поражения использовались здоровенные торсионные машины, швыряющие шары с зажигательной смесью, а также многоствольные «скорпионы», выплёвывающие громадные стрелы. Ещё здесь были огнемёты и кое-какое другое оружие.

В форте нас встретили хорошо. Сразу накормили, а потом дали пинка под зад. Ну, то есть отправили осматривать окрестные земли на предмет каких-нибудь подозрительных следов. Кажется, большие дяденьки просто решили избавиться от юнцов, чтобы мы не путались у них под ногами.

— Надо обойти вокруг форта, — решил Ратников, назначенный старшим нашего отряда, состоящего из четырёх кадетов.

— Так неочевидно, — иронично усмехнулся Кеша, уязвлённый тем, что не он главный.

Третьекурсник проигнорировал его слова и сказал:

— У меня есть атрибут, позволяющий находить следы живых существ. Так что идите за мной и смотрите по сторонам, а то я буду поглощён работой с магией. Тут, в принципе, нет сильных наземных тварей, поэтому больше внимания уделяйте небу. И поглядывайте на положение солнца. Капитан сказал, что через пару часов начнётся пылевая буря. В неё лучше не попадать.

Парень двинулся по растрескавшейся земле, внимательно глядя под ноги. Он словно хотел найти кошелёк или потерянные ключи от квартиры, где деньги лежат. А мы втроём пошли за ним, усилено крутя головами. Но всё вокруг было спокойно.

По крайней мере, первый час, за который мы успели заметно отдалиться от форта, двигаясь по спирали.

А вот потом… потом Кеша вдруг указал на быстро приближающееся к нам марево, похожее на здоровенное кривое зеркало:

— А это ещё что такое?

— Бежим! Врассыпную! — полоснул по ушам вопль более опытной Огневой. — Это блуждающий портал. Он перенесёт нас в такое место, где мы сдохнем на счёт раз. В какое-нибудь подземелье Хаоса!

— Что⁈ — заторможенно вскинул голову Ратников, будто выпав из транса.

Он мутноватым взором уставился на «зеркало». Глаза парня резко расширились, и он с матюгами бросился бежать. Но аномалия настигла его и в мгновение ока поглотила. Дворянин исчез. Без криков и крови. Просто исчез, словно его никогда тут и не было.

— Проваливай к Чернобогу! — яростно крикнула баронесса, бросив взгляд на «зеркало», стремительно приближающееся к ней.

Но аномалия не отправилась по адресу, указанному ей мулаткой. «Зеркало» нагнало её и поглотило, после чего бросилось за Кешей. А тот побежал так лихо, словно его доспехи ничего не весили.

Кажется, он включил какой-то атрибут, превративший его в спринтера. Но даже так у аристократа не было никаких шансов удрать от портала.

А я с помощью телепортации убрался на приличное расстояние, откуда внимательно наблюдал за происходящим. И наблюдал не только я. В небесах ещё кружил Рарог.

— Громов! Умоляю, спаси меня! Я заплачу, сколько скажешь! — в ужасе заверещал Кеша, судорожно отцепляя пояс с оружием, чтобы легче было бежать. — А если не спасёшь, мой род уничтожит тебя! Сотрёт в порошок! Умоляю, спаси! Я подарю тебе свою машину!

В аристократе будто столкнулись два человека. Один пытался угрозами заставить меня помочь ему, а другой — посулами и слезами. Но никто из них не добился успеха.

— Не-е-ет! — успел душераздирающе завопить дворянин, прежде чем «зеркало» поглотило и его.

Теперь аномалия устремилась ко мне. А я задумался… Из всех троих мне было жаль только баронессу Огневу. Но и то лишь потому, что пропала такая красота. Однако я легко могу пережить подобную потерю.

Так чего же я не драпаю от аномалии, а жду её с предвкушающей улыбкой на лице? Да потому что любопытство приморозило мои ноги к земле. Как я могу пройти мимо такого приключения, сопряжённого с риском? Подземелье Хаоса! С годами начинаешь ценить такие приключения, дающие море адреналина и эмоций. Ведь уже после пары сотен лет тебе становится скучно жить.

К тому же я уверен в своих силах и магии. Выберусь, ежели чего. Да и вообще… есть у меня кое-какая мыслишка насчет этого блуждающего портала.

— Игра началась, — пробормотал я за миг до того, как «зеркало» накрыло мою тушку.

Во время перехода на меня навалилась темнота. А как только она исчезла, я пару раз моргнул и хмуро уставился на уходящую вдаль подземную кишку. Она плавно изгибалась и была облеплена светящимся мхом. Тот испускал мягкое зеленоватое свечение. Оно позволяло рассмотреть отвратительные бурые наросты на стенах и свисающие с потолка сталактиты. С них капала мутная жижа, попадая на шляпки белёсых поганок.

Большая часть растущего на полу мха и поганок оказалась растоптана и залита не только кровью, но и какой-то голубоватой жидкостью. Пахла она ужасно. Да и в целом спёртый тёплый воздух не мог похвастаться ароматами дорогих французских духов.

— И никого, — пробормотал я оглядевшись. — Ни одной живой души. Даже Рарог не последовал за мной.

Я присел на колено и прикоснулся пальцем к лужице крови. Она была ещё тёплой. Чья она? Скорее всего, кого-то из моих спутников. Но как-то странно, что их успели одолеть за столь короткое время. Ведь между переносом Ратникова и моим прошло не больше минуты.

Возможно, здесь быстрее идёт время? Или нас всех закинуло в разные части подземелья? Нет, не в разные. Я только сейчас заметил шлем Горского, закатившийся за приличный ком сырой земли. На шлеме подсыхали капли крови.

Я хмыкнул и услышал низкий звук, распадающийся на отдельные потрескивания и поскрипывания.

Вскоре на изгибе кишки показались тени от множества существ, а потом появились и они сами. Волосатые пауки потоком двигались по ковру из поганок. Их хелицеры щёлкали, а в холодных глазах-плошках отражалось сияние мха. Они имели второй уровень по справочнику Империи.

Каждый паук в холке превышал добермана и был в длину около двух метров от кончиков задних лап и до передних. Но над ними, как над детьми, возвышались драхниды — чудовищные порождения Хаоса. Громадные пауки с головой и торсом людей. А вот они уже имели уровень эдак пятый.

Человеческая часть драхнидов оказалась раздувшейся, с бледной кожей и почти чёрными венами. Они напоминали несвежих утопленников, защищённых хитиновыми панцирями. В их руках покачивались алебарды, а в затянутых голубой плёнкой глазах сверкали искорки нечеловеческого разума.

— Клянусь скудными мозгами Тора, мне повезло, ведь тут могли оказаться простые крысы, — иронично усмехнулся я и мудро добавил: — Чтобы монстры не напали на меня, нужно сделать это первым.

Я поспешно вытащил из поясной сумки прихваченную из дома Громова ловушку и бросил её на пол. Пусть напитается энергией, которая высвободится в момент смерти монстров.

После этого я швырнул в скопище тварей «взрыв энергии» максимального уровня. Он разметал их во все стороны, осветив кишку ярким зелёным светом. Ошмётки монстров усеяли пол, забрызгав его голубоватой паучьей кровью, так же называемой гемолимфой.

А я внезапно почувствовал, что на атрибут ушло втрое больше маны против обычного. Почему? Ответ есть. Я на территории, пропитанной силой Хаоса. Она-то и не даёт мне разгуляться во всю мощь. И не только мне, а всем существам, не связанным с Хаосом. Посему моих спутников и одолели так быстро. Они ведь просто люди, у которых маны гораздо меньше, чем у меня.

Чего говорить, даже Рарог не последовал за мной. Очканул пернатый. Побоялся, что его тут порвут на лоскутки. А вот во мне вообще нет никакого страха. Я с радостью расправлюсь с оставшимися монстрами, которые явно много грешили в своей жизни. Поэтому боги судьбы и наказали их встречей со мной.

* * *

Где-то в подземелье Хаоса

Огнева едва стояла на ногах. Бой с пауками вымотал её, выпив всю ману. Из судорожно вздымающейся груди вылетали надсадные хрипы, а по вискам стекали капли пота. Волосы же превратились в воронье гнездо, украшенное голубыми потёками и кусочками хитина.

Ноги девушки подгибались, отказываясь бежать дальше. Они и так преодолели немалое расстояние по этой кажущейся бесконечной кишке, изгибающейся то сюда, то туда. Её будто пьяные муравьи выкопали.

— Опять? — лихорадочно выдохнула девушка, расслышав быстро приближающейся шелест множества тел. — Разорви вас Перун!

Баронесса злобно скрипнула зубами и нервно осмотрелась. Ей приглянулась щель в стене, поросшей белёсыми отростками, похожими на полуметровые пальцы мертвеца.

Мулатка забилась в щель и затаила дыхание, во все глаза глядя на проход. А по нему вскоре во весь опор промчался десяток пауков и перепуганный драхнид. Они будто удирали от разъярённого Велеса. И буквально через десяток секунд показался сам «Велес».

Девушка не поверила своим глазам, увидев Громова. Он бежал с азартным блеском во взгляде и кровожадной улыбкой на губах, словно получал истинное наслаждение от происходящего.

— Стойте, суки! — проорал сумасшедший первокурсник, промчавшись мимо баронессы. — Я ещё не всю ловушку заполнил энергий!

— Громов! — жарко выдохнула девушка, шустро выбравшись из щели.

* * *

Всё в том же подземелье Хаоса

Мою блистательную погоню прервал истошный крик, раздавшийся за спиной. Я резко остановился, повернул голову и увидел Огневу. Её внешний вид намекал, что пауки тоже встретили её не караваем с солью.

Девушку била нервная дрожь, а в прекрасных глазах застыло странное выражение, будто её раздирало и удивление, и страх, и надежда…

— Давай быстрее! Они же убегут! — азартно посмотрел я на пауков, скрывшихся за углом. — Всё, убежали. Тьфу.

— Громов! Хвала Живе, что ты тут! — прихромала ко мне баронесса. — Я успела увидеть, как драхниды утащили Ратникова. Он был весь в крови! Не знаю, может, они и убили его. Я тоже билась с этими тварями. А потом появился Иннокентий. Они его практически сразу повалили и уволокли. Кажется, ему голову разбили.

— Мне тоже досталось от пауков. Смотри, как берцы забрызгали, а ведь они новые, — продемонстрировал я девушке обувь, щедро покрытую голубоватой жижей.

— Берцы? — ошарашенно выпучила глаза мулатка. — Ты вообще слышал, что я тебе сказала⁈ Пауки утащили в своё логово Иннокентия и Ратникова. Может быть, прямо сейчас они пьют их внутренности, как коктейль! Мы остались с тобой вдвоём в подземелье Хаоса! Нам не выбраться отсюда! Мы сдохнем!

— Отовсюду можно выбраться. Везде есть выход. А если ты его не можешь отыскать, значит, хреново ищешь, — выдал я и практически наяву услышал, как мне рукоплещет бог мудрости Тот.

— Вполне допускаю, что выход и есть, но мы до него не доберёмся, — мрачно вздохнула девушка и опустила плечи.

— Эй, приди в себя, — проронил я, схватил двумя пальцами подбородок Огневой и впился поцелуем в её губы.

Они на миг раздвинулись, пропуская мой язык. Но уже в следующее мгновение девушка отпрянула и с яростным воплем залепила мне звонкую пощёчину.

— Да как ты смеешь, мерзавец⁈ Я тебе не простолюдинка какая-то! И не эта дура Анна, у которой один лишь секс на уме!..

Аристократка продолжила гневно шипеть, снова превратившись в ту яростную фурию, сражавшуюся против меня на арене.

— Вот такой ты мне нравишься больше. Можешь не благодарить, — усмехнулся я.

— За что? — опешила она, задумчиво нахмурила брови и нехотя процедила: — Ладно, прощаю тебя. Но впредь так не делай. А теперь нам нужен план.

Я почесал затылок и сказал:

— Предлагаю зачистить это место. Пройдёмся по подземелью, убивая всех, кого встретим. У тебя, кстати, есть энергетические ловушки? А то я лишь одну прихватил.

— Есть. Но как ты собрался всех убить? Ты разве не почувствовал, что в этом месте тратится втрое больше маны?

— Почувствовал. Просто будем почаще останавливаться и переводить дух. Пошли. Точнее, в твоём случае похромали.

— У тебя есть исцеляющий атрибут? — с надеждой в прекрасных глазах спросила баронесса.

— Нет, — отрицательно покрутил я головой.

— Ладно, придётся использовать крайний метод… — мрачно недоговорила она и сунула руку в поясную сумку.

Глава 19

Баронесса вытащила из поясной сумки крошечный шприц и проговорила:

— Тут и обезболивающее, и повышающее энергию… Целый коктейль. Но через пару часов после него меня будет ждать жуткий откат. Успеть бы выбраться, прежде чем он наступит.

Она сняла колпачок с иголки и шустро вколола ее в руку.

— Всё, а теперь в путь, — проронил я и первым двинулся по земляному коридору.

— Пойдём. Может, мы даже Ратникова с Горским спасём, если их ещё не съели. Ты только внимательно слушай меня, так у нас будет больше шансов выжить. Я же опытнее.

— Нет уж, я как-нибудь сам. А ты просто иди за мной.

— Послушай…

— Нет, ничего слушать не буду. Я самодур и тиран.

Девушка гневно хмыкнула и двинулась за мной, сверля мою спину недовольным взглядом.

Однако уже через пару минут она хитренько прищурила глаза, явно что-то задумав. И после первого же столкновения с десятком пауков мой мозг сообразил, что именно.

Во время боя Огнева лишь молча стояла, сложив руки на сексуальной груди, скрытой побитой кожаной бронёй. А когда битва закончилась, она внимательно оглядела моё лицо, словно искала на нём признаки усталости. Тут-то я и смекнул, что девушка ждёт от меня просьбы помочь.

Вот только баронесса ничего не услышала от меня ни после второй битвы с пауками, ни после третьей. И это сильно изумило её, даже несмотря на то, что я специально тяжело дышал и потирал солнечное сплетение, имитируя магическое истощение.

А уж как она разинула рот, когда я «взрывами энергии» расколошматил небольшое паучье гнездо с тремя десятками монстров, любо-дорого было посмотреть.

— Надо передохнуть, — просипел я и с тяжёлым вздохом присел на корточки, словно совсем выбился из сил. Эх, какой актёр во мне пропадает.

— Всё? В следующем бою без меня не справишься? — свысока проговорила баронесса, пряча победный взгляд.

— Поглядим, — пожал я плечами и указал на свисающие с потолка коконы паутины. — Посмотри, что в них. Может, найдём какие-нибудь вещички, если в коконах трупы людей. Вряд ли пауки снимали с них одежду и выворачивали карманы. И не бойся брать чужие вещи. Это не мародёрство, а собирательство.

— А я и не боюсь, — фыркнула она, вытащила из ножен саблю и двинулась к коконам по мху, залитому гемолимфой пауков. — Только учти, что всё найденное в Пустоши, нам придётся отдать академии. И нам за это выплатят семьдесят пять процентов стоимости этих вещей.

— Дерьмовые условия.

— Не выражайся при благородной даме, — пробурчала баронесса, лихо вскрывая коконы. — А тут и правда есть люди, и не совсем люди, и совсем не люди. Но все они выглядят как мумии.

Девушка отыскала в коконах человекоподобных крысоогров, пещерных медведей, здоровенных червей, двух стражей и одного охотника. На измочаленных доспехах людей были указаны имена, которые баронесса сумела прочитать.

— Так, стражи уже давно числятся пропавшими. А охотник… обедневший барон Астафьев. Я слышала его историю. Жена Астафьева считает, что он взял все их деньги и тишком ушёл среди ночи, бросив её с детьми.

— Вот она, наверное, обрадуется, когда узнает, что его сожрали пауки.

— Наверняка, — усмехнулась мулатка, не став подвергать сомнению мои слова.

А ведь она могла сказать нечто вроде того, что ещё непонятно — выберемся мы отсюда или нет. Посему вдова Астафьева может так и не узнать о судьбе мужа.

— И что нам принесли эти достойные люди и нелюди? — спросил я, непроизвольно потрогав поясную сумку.

В ней уже покоились две полностью заполненные энергией ловушки. И ещё имелась одна пустая. К сожалению, Огнева взяла с собой лишь пару ловушек. Отчего мой внутренний хомяк обиделся на неё.

— Три ножа, рваные доспехи… и вот это, — сказала баронесса и продемонстрировала невзрачное кольцо с тусклым зелёным камнем. — Какой-то артефакт. Разряженный.

— «Светлячок», — сразу определил я и приподнято добавил: — Кажется, кто-то из людей любил ходить по подземельям. И, возможно, он сунулся сюда по своей воле, а не был переброшен аномалией. А это значит, что отсюда есть выход.

— Хорошо бы, — радостно блеснула глазами девушка. — Но как ты понял, что это именно «светлячок»? Даже я не могу определить назначение этого артефакта.

— У моего деда был такой, — соврал я, конечно же, не став говорить, что у меня имеется куча опыта. Он-то и позволил мне разгадать «тайну» кольца.

— А-а-а, — протянула мулатка и сунула артефакт в поясную сумку. — Ты отдохнул? Нам надо торопиться, если мы хотим спасти Ратникова и Горского.

— А если не хотим? — вздохнул я и принял вертикальное положение.

— Громов, мы все стражи. Забудь о своих личных обидах. Мы должны спасти наших собратьев. А не потешаться над ними, — серьёзно проговорила Огнева, хмуря брови.

Мне на миг стало совестно, но всего на миг. А потом мне снова стало наплевать на них, но всё же я перевёл тему, попутно покинув пещеру:

— Какие у тебя есть атрибуты? Нужно это учитывать в грядущих боях.

— «Стена пламени» пятого уровня — мой первый атрибут. «Воздушная плёнка», она защищает меня от урона. «Каменные шипы». И… и «эйфория». Если я включу её и поцелую человека, тот испытает что-то сродни оргазму.

— Офигеть! — уронил я челюсть на пол. — Ты в моих глазах стала в сто раз привлекательнее. Огненная стена пятого уровня — это же что-то с чем-то!

— Громов, не кривляйся. Тебе это не идёт. Тем более сейчас не время и не место.

— Ты мне мою матушку напоминаешь, — буркнул я и следом спросил: — Какие у Ратникова и Горского есть атрибуты?

— У Горского видела лишь «молнию». А у Ратникова есть четыре атрибута…

Девушка назвала их. А я кивнул и настороженно замер, вроде бы услышав приглушённый расстоянием человеческий вопль.

— Кажется, кто-то кричал.

— Да, я тоже что-то слышала, — взволнованно сказала баронесса.

— Нам в ту сторону. Кажется, кричали оттуда.

Мы свернули и двинулись по подземному коридору. Он постепенно расширялся, становясь всё более… э-э-э… ухоженным. Исчезли все неровности со стен и пола. А впереди показался вход в пещеру, освещённую бело-зелёным светом.

— Огнева, спорим, что в пещере нас ждут неприятности?

— Я в этом уверена, — сглотнула она и вытащила саблю. Взяла бы пистолет, но у неё уже наверняка закончились патроны или баллончики со сжатым газом.

— На, бери мой пистолет, — протянул я ей и оружие, и боезапас.

— Ну, если ты просишь, — проговорила она, словно делая мне одолжение, и взяла подарки слегка подрагивающими пальцами.

— Иди туда, где страшно, чтобы обрести силу, — философски сказал я, видя признаки испуга на ее лице.

— Мне не страшно, — сдавленно выдала красотка, отведя взгляд. — Но… но, может, не пойдём в пещеру? Я кожей чувствую, что там какая-то ловушка.

— Что за неуважение? Драхниды же готовились, старались, а ты не хочешь идти. Да и когда ты знаешь, что идёшь в ловушку, то это вроде уже и не ловушка, — усмехнулся я, чувствуя возбуждение, пронзившее тело до кончиков ногтей.

Из пещеры буквально смердело Хаосом такой концентрации, что он даже воплотился в реальности в виде очень лёгкой чёрной дымки. Практически незаметной, но всё же видимой.

— Громов, ты и в гробу шутить будешь? — прошипела она, гневно глянув на меня.

— Не планирую ложиться в гроб, — серьёзно сказал я и услышал грохот. Он пронёсся по подземному коридору, ведущему к пещере.

— Потолок рушится! — взвизгнула Огнева, увидев тонны земли, хоронящие под собой кишку. — Бежим!

— Кажется, мы слишком долго разговаривали, и кто-то решил поторопить нас, — проговорил я, помчавшись к пещере.

Уж она-то точно не рухнет. Даже отсюда ясно, что пещера колоссальных размеров. И я понял, что не ошибся, когда ворвался в неё вместе с клубами пыли и комьями земли, скачущими по полу из каменных плит.

Потолок и пол изобиловали сталагмитами и сталактитами, испускающими мягкий белый свет, переплетающийся с зеленоватым свечением мха. Он густо облепил находящиеся на возвышении колонны из чёрного камня. Они двумя рядами протянулись через центр пещеры, а между ними расположились статуи. Часть из них изображала паучих, а часть — соблазнительных женщин с роскошными телами, буквально источающими разврат и жажду плотских наслаждений.

— Храм Маммоны, — в ужасе пробормотала девушка, скользнув взглядом по колоннам, а потом уставившись на громадные камни.

Валуны валялись тут и там, и за ними могли скрываться десятки пауков. Они здесь наверняка были, поскольку на слабом сквозняке колыхались паруса паутины, свисающей с потолка и колонн.

— А я думал, что это чайный домик Перуна, — проронил я, уже давно догадываясь, что аномалия неслучайно оказалась на моём пути.

Как только увидел драхнидов, так сразу вспомнил, кому они служат. Маммона опять решила убить меня. Вот стерва настырная.

— Громов, не богохульствуй, — прошипела девушка, часто-часто дыша.

— Тут нас Перун не слышит. Это не его владения, — хмуро сказал я и пошёл к храму.

Через пару шагов почувствовал на себе десятки холодных взглядов. Да, пауки здесь явно были. Они скрывались в пятнах мрака, щедро разбросанных там, куда не доставал свет мха и сталагмитов со сталактитами.

— Выход из пещеры где-то за храмом. Оттуда дует сквозняк. Видишь, как паутина колыхается? — проговорила девушка и поспешила за мной.

— Вижу, — кивнул я и взошёл по ступеням, ведущим к колоннам.

— Смотри, Ратников с Горским! — выдохнула баронесса и указала рукой на два полуобнажённых тела, прикованных к одной из центральных колонн.

Кеша явно находился без сознания. Его голова лежала на груди. А вот Ратников порой стонал, скрежетал зубами и даже орал, когда небольшой паук, буквально с тарелку размером, втыкал хелицеры в его окровавленную грудь.

Но парень ничего не мог сделать. Его руки и ноги надёжно держали кандалы, а на шее был ошейник с пульсирующим чёрным камнем-артефактом. Такой же красовался на Горском. Артефакты блокировали их магические атрибуты.

Мой взор лишь мимолётом скользнул по смертным и следом впился в неясную тень, возникшую на трёхметровом громадном камне. Он валялся чуть дальше, чем были прикованы кадеты. Вероятно, выпал из потолка много лет назад.

Тень подалась вперед, и луч бледного света отразился от золотой короны и хитина, панцирем сковывающего человеческую часть драхнида-самки.

На её неестественно красивом лице в усмешке кривились сочные губы, а на шее сверкал артефакт в форме паучихи. Тело оказалось раза в два больше, чем у драхнидов-самцов. А в насмешливых глазах светился недюжинный интеллект. Думаю, такому существу можно дать седьмой уровень по имперскому справочнику.

— Ты оказался глупее, чем о тебе говорили, Локки, потомок Локи, — разлепила она рот, выпустив из него шипяще-гортанные звуки языка Хаоса. — Многие говорили, что ты умён.

— Врали, — иронично ответил я на том же языке, который прекрасно знал. — Но и ты, знаешь ли, не образец гениальности, раз использовала этих людей как приманку. Мне плевать на них. Можешь их хоть сейчас убить.

— Подстраховка лишней никогда не бывает. Вдруг ты стал сентиментальным? — ухмыльнулась жрица Маммоны, обнажив треугольные зубы.

— Громов, ты владеешь языком хаоситов? — удивлённо прошептала девушка, исподлобья настороженно глядя на самку. — И о чём вы толкуете?

— Да, владею. Я по папе хаосит. А беседуем мы о Ратникове с Горским. Умоляю её не убивать их, — сказал я и следом бросил жрице: — Я сам пришёл сюда, хотя мог избежать встречи с блуждающим порталом. Мне нужно знать, почему твоя хозяйка так невзлюбила меня.

— Ты этого уже не узнаешь, — холодно улыбнулась самка и снова отошла в тень.

— Огнева, дай мне свою саблю, а сама спрячься где-нибудь. Сейчас начнётся такая круговерть, что она тебе до самой старости сниться будет. Ну, если ты выживешь. Однако тебя не должно задеть, если сама в драку не полезешь. Ты тут на правах мошки, чья жизнь никому не интересна. Никто не будет обращать на тебя внимания. Просто пересиди немного, а затем постарайся освободить Ратникова. Ах да, не забудь поставить энергетическую ловушку…

— … Громов, почему ты со мной так разговариваешь, будто я неразумная девчонка, а ты ветеран сотен битв⁈ Что вообще происходит⁈ Где ты выучил язык хаоситов⁈ И почему ты так спокоен⁈ — на одном дыхании отбарабанила девушка и вздрогнула, услышав приближающееся со всех сторон потрескивание.

— Не перебивай. Слушай дальше.

Я быстро дал ей последние ценные указания, выхватил из её руки саблю и указал глазами на мрак.

Баронесса поколебалась немного, кусая нижнюю губу, а потом всё же скрылась в щели между камнями, укрытыми тьмой. Но даже оттуда я почувствовал её замешательство, граничащее с шоком. Однако она изумится ещё больше, когда начнётся бой. А он уже вот-вот стартует…

Пауки и драхниды шевелящимся потоком вырвались из мрака. Они ринулись на меня со всех сторон, щёлкая хелицерами. А я завертелся словно юла, орудуя саблями. Они с приятным хрустом разрубали хитин, добираясь до нежной плоти. Голубоватая кровь хлынула рекой, заливая плиты храма. В воздух взлетели отрубленные конечности. А колонны запачкали ошмётки лопнувших глаз.

Но пауков будто меньше не становилось. Они лезли и лезли из тьмы, топча своих раненых коллег.

А я даже не мог нормально использовать магию. Это место подавляло её. «Телепортация» теперь переносила меня не на тридцать метров, а хорошо если на три. И каждый вызов атрибута отдавался в солнечном сплетении сильной болью, грозившей отключением мозга.

Поэтому я свёл к минимуму использование магии. Включал лишь «телепортацию» и «регенерацию». Ведь твари всё-таки иногда пускали мне кровь.

Благо драхниды не владели стрелковым оружием, вроде луков и арбалетов. Но вот алебардами они размахивали вполне умело. Однако я был быстрее, опытнее и гораздо ловчее. Подныривал под брюшки и рассекал их, принимая душ из вонючих склизких внутренностей.

Вот только моё смертное тело быстро наливалось усталостью. Ноги отнимались, а руки превращались в одеревеневшие грабли.

Но, клянусь жизнью Локи, я был счастлив!

Вот это битва! Давно такую ждал! Уже забыл вкус настоящего сражения! Невероятный адреналин закалит душу. А бесценный опыт поможет мне наконец-то пробудить девятый атрибут!

Я даже расхохотался от избытка чувств! И мой счастливый смех отразился от колонн, на миг напугав драхнидов.

* * *

Подземный храм богини Маммоны

Огнева осторожно перебегала от валуна к валуну, избегая встреч с пауками. Она двигалась в сторону Ратникова, используя мало-мальски пригодные укрытия на своём пути. Иногда ей приходилось несколько секунд трястись от страха, забившись в какую-нибудь нишу, ожидая, когда мимо промчатся драхниды.

Твари бесстрашно бросались на Громова. А тот сражался по щиколотку в голубой крови, хохоча как безумный. Его глаза отражали свет сталагмитов, а покрытые слизью сабли разили направо и налево.

— Он не человек, не человек… — еле слышно судорожно шептала баронесса, ошарашенно косясь на Громова. — Простой смертный не может так сражаться. В него будто Перун вселился. Велес, кто же он такой? Да по хрену кто, лишь бы он всех их тут превратил в фарш. Я даже готова с ним за это…

Девушка не закончила предложение, поскольку её рот испустил обречённый выдох. Ведь на окровавленного Громова разом навалился сразу десяток драхнидов. Они погребли его под своими шевелящимися телами.

Первокурсник исчез из виду. А жрица Маммоны что-то удовлетворённо прошипела, стоя на громадном камне.

От Автора: дамы и господа, следующая глава платная. Покупки книги сильно помогут Локки продолжить свои приключения. В этом томе пока планируется около 29−30-ти глав.

Глава 20

Массажная комната общежития «элиты», академия стражей

Воздух пах ароматическими маслами, под потолком звучала расслабляющая музыка, а по углам стояли пальмы в кадках. Невысокая симпатичная девушка старательно массировала спину практически обнажённому Эдуарду. Он лежал лицом вниз на специальной кушетке. И несмотря на все старания девушки, его лицо оставалось хмурым.

Внезапно раздался настойчивый писк телефона из кармана кителя, красующегося на вешалке.

— Достань трубку и посмотри, кто звонит, — приказал парень массажистке.

— Да, господин, — пролепетала та, с опаской поглядывая на Эдуарда, будто боялась его гнева.

Она быстро вытащила сотовый и сказала, глянув на экран:

— Роберт Долматов.

— Дай сюда телефон, а сама выйди, — оживился аристократ, усевшись на кушетке.

Девушка торопливо передала ему трубку и выскочила вон, плотно прикрыв дверь.

— Слушаю, брат, — мрачно выдал парень, приложив телефон к уху. — Да, отец мне звонил. Я до сих пор не могу отойти от шока. Он приказал мне… приказал подружиться с этим куском говна. Я как подумаю об этом, так меня аж ярость душит. Хочется всё крушить и бить. Нет, конечно, я не буду выполнять его приказ. Только если для вида. Меня ничто не остановит. Маховик уже раскручен. Да, наш дружок в Пустоши. И, к сожалению, я не успел отправить с ним никого из своих… друзей. Но ежели он вернётся, то в академии его уже будут ждать жрецы из храма Перуна, а с ними и мой сюрприз. Они-то выведут его на чистую воду. Ведь с ним явно что-то не так. Не может… не может сраный воробей превратиться в орла.

* * *

Подземный храм богини Маммоны

Пауки навалились на меня, не давая возможности орудовать саблями! Пришлось рухнуть на колени, прямо в лужу голубой гемолимфы, чтобы снова заработать клинками. Они опять принялись крошить щёлкающих хелицерами пауков, пытающихся разорвать мою потрёпанную плоть.

Моё тело покрывали десятки порезов и ран, но с самыми серьёзными «регенерация» справлялась. Правда в груди словно поселилась эссенция боли, настолько много маны я прокачал через эту тушку. Однако именно так и куётся великая магическая сила! В горниле сумасшедшей битвы!

— А-а-а! — яростно завопил я, выпустив максимально заряженный «взрыв энергии».

Солнечное сплетение буквально наизнанку вывернулось. Но зато магия разорвала в клочья окружающих меня пауков. Их останки разлетелись во все стороны, заляпав пол и колонны.

А я встал на ноги и услышал из тьмы приглушённый ликующий девичий возглас, принадлежащий баронессе Огневой. Её явно обрадовало то, что я жив. Неужели она поверила, что эти паучки способны одолеть меня? Вот дурочка!

Мои губы исказила кривая усмешка, а налитые кровью глаза пробежались по храму. Сотни трупов живописно валялись на каменных плитах. Все пауки погибли от моих сабель и магии. Остался только десяток-другой драхнидов. Они возвышались между мной и камнем, на котором обосновалась жрица.

Внезапно лицо самки исказила гримаса неудовольствия, а изо рта вылетело шипение:

— Ты всё равно покойник. Твоё смертное тело слишком слабо. Тебе не уйти отсюда живым. Лучше пади на колени и прими безболезненную смерть.

— Ты кое-что забыла, сучка. Я Локки! Мне всё по плечу! — гневно выплюнул я и кинулся на драхнидов.

Они встретили меня ударами алебард. Но я ловко уклонялся от них, попутно разрубая лапы паукообразных. Они падали на брюшки, сверля меня холодными глазами. В них даже не было страха или боли. Но мне они и не были нужны. Я просто срубал головы драхнидам, продвигаясь к жрице.

А та принялась швыряться в меня магией, используя арсенал атрибутов: «яд», «паутина», «старение»…

Однако я с блеском избежал встречи со всей этой магией, прячась за телами бестолково мечущихся драхнидов. А они, в отличие от меня, частенько попадали под удары собственной госпожи.

Самка убила как минимум пятерых своих подчинённых. А ещё двое попали в пущенную ей «паутину». Они запутались в липких нитях, чем я и воспользовался. Одному с хохотом и хрустом вырвал челюсть, а второму вскрыл хитин на животе, выпустив тёплые внутренности.

Такое положение дел искренне опечалило жрицу. Она гневно проорала, продолжая атаковать меня магией:

— Ты сдохнешь, выродок Локи! Ты уже одной ногой в Великом Ничто. Артефакт уничтожит твою душу, глупый, глупый Локки! Ты умрёшь как и десятки твоих родственников, возомнивших себя равными богам! Тебе не одолеть меня! В храме Маммоны у меня нет достойных противников!

— А чего же ты тогда закрылась защитой? Боишься меня? — прохрипел я, метнувшись за колонну.

Жрица и правда прикрылась коконом из чёрного тумана Хаоса. И мне его хрен снять. Даже мой самый сильный «взрыв энергии» в этом месте не проломит магическую броню самки. Вот за пределами храма — другое дело. И она это знала. Но знала ли жрица, что подобное может уничтожить подобное?

— Ха-ха! — испустила злой смешок самка. — Никто не боится тебя, жалкий червь! А без защиты сражаются только дураки!

Она швырнула на пол рядом с колонной обильный заряд «яда». Он ударился о плиты, и его содержимое разлетелось во все стороны. Несколько капель угодили мне в лицо. Щека превратилась в рваный парус, а левый глаз зашипел, задымился и перестал видеть. Причём боли не было. Мой организм уже перестал чувствовать её, максимально охренев от всего происходящего.

— Досадно, — прошептал я, потёр ослепший глаз и метнулся за другую колонну. Ту, что стояла ближе к камню с самкой. Она попыталась приголубить меня «старением», пока я бежал между колоннами, но мне удалось уклониться от магии.

А потом уже и сама жрица подверглась нападению, но не моему. Проявила себя Огнева. Скрываясь во мраке, она разрядила в магическую защиту самки весь пистолет, обрушила на неё стену жаркого пламени и активировала «каменные шипы». Они вылезли из камня, но так же, как и пули с огнём, не сумели пробить защиту жрицы.

— Ах-ха-ха! — презрительно расхохоталась самка и кинула во мрак «старение».

— Громов, — услышал я тихий шёпот и увидел возле противоположной колонны покачивающегося Ратникова.

Баронесса всё-таки освободила его. И когда только успела?

Я ринулся к парню, пока Огнева своими атаками отвлекала жрицу. Но та всё равно швырнула в меня «яд». Однако не попала. Так что я смог скрыться за колонной, оказавшись около Ратникова. Он тяжело дышал, а его грудь украшали раны от хелицеров.

— Справишься? — тихо выдохнул я, сглотнув слюну, оказавшуюся на вкус как кровь пауков.

— А как иначе? Огнева передала мне твои слова. Другого варианта у нас нет, — мужественно вскинул голову парень.

— Тогда поехали, — просипел я и положил руку на его плечо.

Мои пальцы окутал пятый атрибут, который я впервые применил в этом мире. Пришлось потратить практически всю оставшуюся ману. Я даже покачнулся. Но это того стоило. Финал битвы уже близко.

* * *

— Смертная букаш-шка, — зло прошипела жрица, швыряя «яд» во тьму, где пряталась людская самка, — я доберусь до тебя после того, как убью этого глупца Локки!

Самка чувствовала себя чуть ли не всемогущей в этом месте. Она даже не могла помыслить, что проиграет. Хотя Локки и перебил всех её слуг. Но всё же жрица смело стояла на камне, контролируя всю территорию храма. И её губы уже кривила улыбка скорой победы.

— Ещё немного… ещё… Где же ты, трус? — прошептала самка и радостно оскалилась, увидев Локки.

Он выбежал из-за колонны и с отчаянным криком кинулся в её сторону, держа в обеих руках сабли.

— Глупый дурачок, — ликующе проскрежетала жрица и швырнула в него своё самое сильное «старение».

Оно под радостные вопли самки угодило прямо в грудь Локки, но затем… затем почему-то отскочило и полетело в жрицу. Та вскрикнула и попыталась увернуться, но было уже поздно. «Старение» ударило её в живот, разметав «кокон Хаоса», но до тела самки не добралось.

Жрица почувствовала облегчение. Но тут что-то упало ей на спину, сорвавшись с возвышающейся над камнем колонны.

— Не ставь мышеловку, если сама годишься лишь на роль приманки! — раздался за её спиной злорадный голос Локки, а потом свистнули сабли.

Они срубили непроизвольно поворачивающуюся назад голову самки. И последнее, что она увидела, было жуткое лицо потомка Локи. Окровавленное, заляпанное слизью, с единственным полыхающим глазом и довольным оскалом.

* * *

Я спрыгнул с конвульсивно подрагивающего тела жрицы и сорвал с перерубленной шеи амулет-артефакт в виде паучихи. Он мне ещё пригодится.

— Ратников жив, но он потерял сознание, — радостно выдала Огнева, выскочившая из мрака.

Она опустилась на колени около парня. А с того уже слетела иллюзия, изображающая меня. Но свою роль Ратников сыграл. Он с помощью атрибута «отражение» отбил удар жрицы. Мне о нём рассказала баронесса. Этот атрибут мог отразить магию в того, кто её швырнул, но не слишком сильную, поскольку Ратников прокачал «отражение» лишь до пятого уровня.

Однако у меня имелась магия, носящая название «вдохновение». Оно поднимало на три уровня любой атрибут, даже если тот уже имел максимальное значение, но всего на одно использование. И себя я, к сожалению, «вдохновить» не мог, а вот других — пожалуйста.

— Можешь привести его в чувство? — хрипло спросил я, спрыгнув с камня и едва не растянувшись на полу.

Совсем сил не осталось. Последние отдал на «телепортацию», переместившую меня на колонну, с которой я и сиганул на жрицу. Но зато этот бой дал мне много опыта. Ещё чуть-чуть, и я сумею пробудить новый, девятый атрибут.

Обычные смертные владели максимум семью атрибутами. А существа с божественной кровью способны были открыть ещё три атрибута. Богам же доступны аж тринадцать.

— Да, смогу, — заверила меня баронесса и наградила Ратникова лёгким поцелуем.

Он тут же дёрнулся и открыл осоловелые глаза. Его окровавленные губы расплылись в дебильно-счастливой улыбке.

— Добрый вечер, — бросил я парню, выпустил из рук сабли и устало грохнулся на задницу, потирая опустевшую глазницу.

И как Один ходит с одним глазом? Это же неудобно. Благо «регенерация» восстановит мой глаз, когда организм получит достаточно высококалорийной еды.

— Мы победили? — просипел Ратников, приподняв голову.

— Ага, ты молодец, — похвалила парня мулатка и подошла к Горскому.

Она не стала приводить его в чувство с помощью поцелуя, а просто отвесила несколько звонких пощёчин. Голова аристократа мотнулась. Он застонал и открыл глаза.

— Ратников, отменяй праздничный торт. Граф, оказывается, живой, — с трудом усмехнулся я, чувствуя себя так паршиво, будто по мне левиафан потоптался.

Девушка освободила Горского от кандалов, используя кинжал. Ошейник с камнем-артефактом она тоже сняла с парня и отправила в поясную сумку.

— Где мы? Что произошло? Почему я почти голый? — просипел граф, облизав разбитые губы.

— Мы умерли и попали в царство Марены, — внезапно сострил Ратников.

Кеша лихорадочно осмотрелся, увидел сотни паучьих трупов в лужах голубоватой гемолимфы и судорожно пробормотал:

— Я вспомнил! Мы попали в аномалию, перенёсшую нас в подземелье. А это… это храм Маммоны.

— Блестяще, — иронично просипел я и смежил веки.

— Громов, не засыпай! — строго выдала баронесса и зашарила рукой в моей поясной сумке.

— Ты чего там ищешь? — спросил я, не открывая глаза.

— Шприц, — выдохнула она и тут же сделала укол в мою руку, я даже не успел её отдернуть.

— На кой шут⁈

— «Коктейль» поможет твоему телу не потерять сознание, — пояснила свой произвол мулатка.

— Да я и не собирался терять его…

— … Что это? — встревожился Горский, глянув во тьму, откуда донеслась волна щелчков.

— Разорви меня Перун! Опять они! — яростно выдохнул Ратников.

Пауки широким потоком вытекали из дыры под потолком. Спускались по стене и двигались к храму с той стороны, откуда мы пришли. И их было столько, что я даже такой цифры не знал. Сколько капель воды в океане? Вот столько их и было.

— Надо уносить ноги, — мудро сказал Ратников, схватив мои сабли.

— Да, такое количество монстров мы не одолеем. Не одолеем же? — вопросительно глянула на меня Огнева.

— Не хотелось бы это проверять, — уклончиво ответил я.

Всему же есть предел! Вот если бы мне дали пару часов отдохнуть да плотно покормили, тогда бы я развалил этих пауков и ещё станцевал. А этот «коктейль» что-то не особо-то мне и помог. Или еще поможет?

— За мной! — решительно бросил Ратников, помчавшись по плитам храма. — Я чувствую, где выход!

— Эй, куда⁈ — жалобно заголосил Горский. — А мои доспехи? А топор? Их надо найти! Они же родовые!

— Мы уходим, — процедила девушка, побежав рядом со мной. — Если хочешь, сам ищи их.

Аристократ бросил взгляд на шевелящийся мохнатый поток и припустил за нами. Да ещё так ускорился, что обогнал и меня, и Огневу.

Ратников же уверенно повёл наш отряд через монструозную пещеру, изобилующую громадными камнями. Мы огибали их, слыша приближающихся пауков. Они двигались быстрее нас, заставляя графа чуть не повизгивать от страха. С него окончательно слетел образ крутого воина.

Огнева презрительно поглядывала на Кешу и порой встревоженно смотрела на меня.

— Громов, ты как? — спросила она.

— Ерунда. Я так каждый свой день рождения отмечаю.

— И сколько их у тебя было? — негромко уточнила девушка, прищурившись.

Я кривой усмешкой ответил на её вопрос и с сожалением покосился на храм. Эх, а ведь где-то там артефакт, который должен был уничтожить мою душу. Мне бы он пригодился. Ладно, потом вернусь за ним.

А сейчас бы оторваться от полчищ пауков. Они с упорством, достойным лучшего применения, продолжали преследовать нашу группу.

А у меня вдруг стали тяжелеть конечности, слипаться глаз, а на грязной коже обильно выступил пот. Что за дела?

— Огнева, что со мной? — прохрипел я, еле двигая языком. — Это все твой «коктейль» просроченный? Может, его нельзя было мешать с паучьей гемолимфой?

— Боги! — поражённо выдохнула она. — Громов, у тебя начался откат! Но обычно он наступает через несколько часов. У меня его до сих пор нет. А тебя он уже настиг. Чего же ты не сказал, что твой организм настолько сильно восприимчив к этому препарату⁈

— И что теперь делать? — сразу спросил я, миновав ту часть разговора, где пришлось бы объяснять, что девушка не дала мне никакой возможности отказаться от укола.

— Не знаю! — в панике выдохнула Огнева, чуть не оступившись из-за усталости.

Она уже порядком выбилась из сил. Ратников заметил это и приказал Горскому:

— Возьми баронессу и неси её!

— Так она замедлит меня! — выпалил тот, с ужасом глянув на море пауков, щёлкающих хелицерами.

— У тебя есть атрибут, позволяющий даже в доспехах бегать как чистокровному рысаку, — прохрипел я. — Вот бери девушку и тащи её!

— Нет! Пусть лучше он возьмёт Громова! — запротестовала баронесса, тряхнув спутанной гривой волос. — У него откат!

— Мне достаточно одного твоего волшебного поцелуя. Ратников от него чуть до потолка не подпрыгнул, — сказал я, прикинув, что не смогу оседлать Горского, бросив девушку.

Какой-то это будет крысиный поступок. Недостойный потомка Локи.

— Да кто ты такой, Громов, чтобы приказывать мне⁈ — вспылил Кеша.

— Если не возьмёшь девушку, я вырву тебе кадык!

— Да ты едва держишься на ногах! Ты уже почти труп! — выпалил граф и тут же получил от Ратникова кулаком по морде.

Аристократ упал на светящийся мох и воткнул в парня злобный взгляд. Его глаза обещали ему смерть, но вслух он ничего не сказал. Вскочил на ноги и метнулся к Огневой. Она едва успела поцеловать меня, используя «эйфорию», прежде чем её закинули на плечо.

Атрибут девушки произвёл на мой организм некоторый эффект. Меня накрыла приятная истома и появилась жажда деятельности. Ноги заработали шустрее. И я даже догнал Ратникова.

Третьекурсник уже нырнул в узкую кишку, довольно круто идущую вверх. Здесь сквозняк чувствовался гораздо сильнее, чем в пещере.

— Быстрее! Быстрее! — выпалил Ратников и прижался к стене, пропуская нас.

Мы промчались мимо него и принялись взбираться по кишке. А в неё уже ворвались пауки. Они не могли двигаться всем потоком, потому ползли по две-три особи, нагоняя Ратникова, оказавшегося последним.

Внезапно парень яростно выругался и следом патетически крикнул нам, блеснув глазами:

— Живите тысячи лет, стражи!

— Нет! — завопила девушка с плеча Горского и вытянула руку в сторону третьекурсника.

А тот с воплем ринулся на пауков, размахивая саблями.

— Бегите! Бегите, глупцы! А я задержу их! И расскажите моему отцу, как я погиб!

— Горский, отпусти меня! Я должна ему помочь! — выпалила баронесса, слабо молотя руками по спине аристократа.

— Сучий «коктейль»! — зло прохрипел я, попытавшись выпустить «взрыв энергии».

Но у меня ничего не получилось. Смертное тело подвело меня. Магические каналы заблокировались по совокупности причин: тут тебе и измотанность организма, и реакция на жижу из шприца. Да ещё и действие «эйфории» пропало. Накатила жуткая усталость.

— Ратников уже обречён, — пробормотал Горский и рванул вверх по кишке, не выпуская девушку.

Третьекурсник же с отчаянной яростью висельника крошил пауков, оправдывая репутацию лучшего саблиста академии стражей. Но даже он не продержится против такой орды и нескольких минут. Тут бы и Тор пал от их хелицеров! Однако это время вполне может помочь нам.

— Вперёд, кадеты! — прорычал я, с трудом удерживая тело от потери сознания. — Если вы не хотите, чтобы жертва Ратникова пропала даром!

И тут я кое-что осознал, уж больно ситуация странная. А не боги ли вмешались в жизни моих спутников-смертных?

Глава 21

Не меньше часа мы пробирались по подземной кишке. А та, сожри её Хель, иногда сужалась так, что нам приходилось ползти на четвереньках. Но, слава всем богам, мы всё же выбрались на поверхность.

И тут нас встретила пылевая буря. Красные песчинки с ужасающей скоростью носились в воздухе, царапая кожу и затрудняя обзор.

— Интересно, где мы? — мрачно выдала девушка, натянув на низ лица шейный платок. Следом её глаза скрылись за стёклами очков на резинке.

Я повторил все манипуляции баронессы. У меня тоже имелись и очки, и платок, так что лицо удалось защитить.

Но, к сожалению, моя одежда превратилась в форменные лохмотья. Тело же покрывали свежие шрамы, запёкшаяся кровь и засохшая грязь, смешавшаяся с потом. Да ещё одного глаза не хватало. Но зато я сумел практически перебороть откат. Сознание больше не стремилось кануть во мрак. Однако моё слабое смертное ещё не могло нормально магичить.

— Что же нам делать? — проблеял Кеша, закутывая лицо остатками майки.

— Давайте сперва отойдём от выхода из пещеры, а потом я что-нибудь придумаю, — предложил я и двинулся прочь, борясь с ветром.

— Может, у кого-то из вас есть запасные очки? Глазам больно, — жалобно промычал граф, топая позади мулатки и нервно почёсывая шею.

— Горский, прекрати вести себя как изнеженная леди. Ты же аристократ, потомок рыцарей! Не позорь своих предков! Будь как герой Ратников! — рыкнула на него девушка, найдя выход чёрным эмоциям, разрывающим её душу.

Она продолжила шипеть на виновато повесившего голову графа.

А я отошёл в сторону и слабо крикнул:

— Рарог! Рарог!

Вой ветра почти заглушил мои вопли. Но я не особо переживал по этому поводу. Дружок Семаргла прекрасно чувствовал, где я нахожусь. Видимо, у него имелся какой-то поисковый атрибут.

— Кар-р-р! — раздалось над моей головой.

Рарог, с трудом преодолевая сопротивление ветра, уселся на моё плечо и вцепился когтями в лохмотья формы.

— Предлагаю сделку. Ты доведёшь меня до форта Заступник, а я расскажу тебе, как всех раком поставил в подземелье Хаоса.

Рарог согласно каркнул, полыхнув огненными глазами.

— Далеко до форта?

— Кар-р-р.

— Два часа? Отлично. А сколько я отсутствовал? Всего час? Значит, время в подземелье Хаоса всё-таки течёт быстрее.

Рарог согласно каркнул и взмыл в воздух. А я двинулся к своим спутникам, постепенно начиная различать их вопли.

— … Да какое ты право имеешь орать на меня⁈ — верещал Горский, потерявший терпение. — Мой род могущественнее твоего! Ты вообще должна выказывать мне всяческое почтение!

— Тебе? Пфф, да ты трус, каких поискать! — презрительно выхаркнула баронесса, сплюнув песок, набивающийся в рот.

— Дети, дети, тише. Мне, конечно, нравится, как вы ссоритесь, но отложите ваши забавы до лучших времён. Нам нужно идти в форт! — проговорил я, перекрывая свист ветра.

— А ты знаешь куда идти? — удивился Горский и с великой надеждой посмотрел на меня. — Буря же всё скрывает. Даже неба не видно.

— Знаю. За мной! Или стойте здесь, а я один пошёл. Мне без разницы.

Конечно, эти двое посеменили за мной.

А я пошёл, ориентируясь на силуэт Рарога. Он мелькал среди бури, ведя меня к цели.

— Громов, кто ты такой? — едва слышно произнесла поравнявшаяся со мной Огнева и покосилась на графа.

Тот брёл в нескольких шагах позади нас, глядя себе под ноги.

— Баронесса, я простой нищеброд с дворянской кровью, первокурсник. Люблю книги и настольные игры.

— Интересно, а как отреагирует ректор, когда я ему расскажу, что ты устроил в логове Хаоса? Уж он-то точно потребует от тебя правдивый ответ, как и жрецы из храма Перуна. Их всегда волнует, когда у кого-то вдруг проявляются удивительные способности.

— Шантаж. Уважаю, молодец. Вот только сейчас не время и не место. Я ведь вполне могу и один вернуться в форт.

Огнева отшатнулась, пробежавшись по мне напряжённым взглядом.

— Ладно, мне не столь важно, кто ты такой, — нехотя процедила она, хмуря брови. — Я просто хочу предложить тебе сделку.

— Ну-ка? — заинтересовался я и даже сквозь шум ветра услышал голодное бурчание своего желудка. Тот так хотел есть, что даже Горского воспринимал в виде шагающей курицы гриль.

— Ты наверняка слышал, что мне сложно с… мужчинами. Я вас не очень люблю. Почему? Просто мне кажется, что вы словно порождения Пустоши. В этих землях все грызутся за власть и ресурсы. И на территории Империи идёт та же возня, только среди дворян.

— Можно подумать, женщины в этом не участвуют. Весело же.

— Участвуют, но в меньшей степени. Ведь практически не существует родов, во главе которых стоят женщины. В общем, мои взгляды на жизнь рассорили меня с отцом. И мы заключили сделку. Я должна доказать ему, что ни в чём не уступаю братьям. И как это сделать? Естественно, поступить в академию стражей и блестяще закончить её. Пусть и с трудом, но мне удалось уговорить отца отправить меня сюда. Но пока всё идёт не слишком хорошо. У меня нет существенных достижений. Точнее, не было. Но битва в подземельях Хаоса — это уже весомый плюс к моей репутации.

— Долгая прелюдия, — промычал я и сделал вид, что зеваю.

— Я хочу в твою команду. Чутьё мне подсказывает, что твои приключения только начинаются. А за это я готова помогать тебе, — решительно заявила девушка и тотчас строго добавил: — Но не во всём… сам понимаешь, я не дурочка Анна, а баронесса из древнего дворянского рода.

Я скептически посмотрел на девушку и начал картинно мяться, словно выбирал корову на базаре. Огнева под моим взглядом заиграла желваками и недовольно засопела.

— Ладно. Авось на что-нибудь и сгодишься.

— Так кто ты такой, Громов? И не надо нести чушь про простого первокурсника. Ты саблями крутил так, словно три жизни обучался владеть ими.

— Огнева, я уже не рад, что согласился. Держи своё неумное любопытство при себе. Лучше давай обсудим, что мы будем говорить в форте.

— Хорошо, — нехотя выдавила она, смирив своё любопытство.

Благодаря этому мы смогли спокойно обговорить наши показания, которые придётся давать в форте.

— Может, передохнём? — внезапно донёсся хрип Горского. — Или… или хотя бы водички дайте. Умираю, как пить хочу. А я вам потом заплачу за воду. Да и за очки готов заплатить. Сколько вы хотите? Громов, мы вообще правильно идём?

Я наградил графа мрачным взглядом и молча продолжил путь.

Мулатка тоже не ответила ни на один из вопросов аристократа. Лишь процедила:

— Как же он меня достал. Хочется бросить его тут на произвол судьбы.

— Так давай бросим, — охотно согласился я.

— Нельзя. Он же какой-никакой, но страж, враг монстров Пустоши. Я не могу позволить себе так поступить. Ратников отдал свою жизнь, в том числе спасая и его.

— Лучше б, конечно, погиб Горский. И люди бы были целы, и пауки сыты, — усмехнулся я, тоже почувствовав некий долг перед Ратниковым.

Кажется, я в любом случае не смог бы спасти его. Наверное, ему было предначертано погибнуть в той пещере. В этом мире судьбами смертных заведуют богини Среча и Несреча. Видимо, одна из них выдала ему такую судьбу.

Внезапно что-то зашевелилось в моём кармане, прогнав все мысли. Воображение мигом нарисовало какого-то червя или жука. Однако в кармане, помимо подсохшей слизи, находилось лишь «яйцо». Я совсем забыл о нём. А теперь вытащил и увидел, что его поверхность выгибается, будто кто-то силится выбраться из него.

Я поднёс яйцо к глазам и увидел, как оно пошло трещинами. В одном месте даже появилась дырка и оттуда высунулась чёрная как уголь крокодилья морда с синими-синими глазами и небольшими рожками.

— Дракон! — ахнула Огнева, когда рептилия выползла из яйца ко мне на ладонь. Пришлось тут же схватить малыша, чтобы его не унёс ветер. — Чёрный дракон Хаоса! Клянусь Сварогом, я слышала, что такие драконы, будто бы существуют, но где-то очень далеко в Пустоши. Где ты его взял, Громов⁈

— Дед подарил. Он его нашёл в гнезде гигантских пауков, — пробормотал я.

И тотчас в моей голове что-то щёлкнуло, собрав воедино разрозненные детали. Чёрные драконы вылупляются, когда на них попадает слизь пауков! Оттого-то яйцо и валялось в том логове. Кто-то хотел пробудить его, но по каким-то причинам не смог этого сделать или не успел.

— Императорский подарок, — восхищённо покрутила головой баронесса. — И как ты его назовёшь?

— Кайф. Почему? Да потому что нужно жить с кайфом.

— Громов, не порти жизнь гордому существу. Это же тебе не дворняжка из подворотни, — скривила благородное личико мулатка. — Ты бы его ещё Мурзиком назвал или Бобиком.

В глазах крошечного существа тоже отразилось возмущение. Оно будто понимало, о чём идёт речь, и не очень-то и хотело быть Кайфом.

Вообще-то, драконы более-менее разумны. Но этот шкет только вылупился, так что он вряд ли умнее моего левого берца.

— Ладно, подумаю, как его назвать. Вот так сразу в голову ничего не лезет.

— Послушай моего доброго совета, никому не показывай дракона. Иначе приедут люди из особого отдела и именем Императора заберут у тебя такую любопытную животину. С ними не договоришься.

— Да, ты права, — согласился я, придя к такому же выводу.

Сейчас дракончик максимум палец может отхватить, а как вырастет — так станет машиной для убийств. Такую силищу Император просто обязан прибрать к своим ухоженным ручонкам. И он довольно быстро узнает о существовании дракончика. Смертные шустро донесут до его ушей такую новость. А мне пока не с руки ссориться с Императором.

— И как ты собираешься скрывать его от людей? На цепь дракона не посадишь и фуфайку в будку не постелешь, — хмуро проговорила девушка, с подозрением оглянувшись на графа.

Тот брёл в нескольких метрах позади, глядя себе под ноги. Он точно ничего не слышал и ничего не видел.

— Придумаю что-нибудь, — проронил я и снова услышал жалобное бурчание желудка. — Жрать хочется.

— Жрать? Громов, ты же дворянин. Что за лексикон? — поморщилась баронесса.

— Кто бы говорил, — язвительно оскалился я, отправив дракона в чудом уцелевшую поясную сумку. — Ты, когда по кишке ползла к поверхности, иногда такое выдавала, что даже я краснел.

— Во время боя или отступления можно.

Мы принялись обмениваться колкостями. И за этим благородным делом девушка вдруг начала стремительно терять силы. Её глаза слипались, язык заплетался, а ноги подгибались. Вот и её настиг откат!

Пришлось мне обхватить Огневу одной рукой за талию и поддерживать её во время пути. Хорошо хоть буря начала ослабевать. А уже буквально через десяток минут она совсем унялась. И мы смогли увидеть на горизонте форт Заступник. Его освещали факелы, разгоняющие начавшие сгущаться сумерки.

— Кар-р-р! — каркнул Рарог и улетел прочь.

Уверен, он скоро вернётся, чтобы услышать мой рассказ о битве в подземелье Хаоса.

Граф же едва не расплакался от счастья и кинулся к форту как лошадь, почуявшая родное стойло. Его «копыта» так и замелькали. Мы с Огневой едва поспевали за ним. Понятное дело, что Кеша первым прискакал к воротам.

Нас тут же пустили внутрь, оказали медицинскую помощь, дали воды и отвели в небольшой кабинет с грубыми стенами из блоков и с зажжённой керосиновой лампой на массивном рабочем столе.

Горского усадили в кресло и дали плащ, а нас с мулаткой отправили на потёртый диван.

— Где Ратников? Что случилось? — сразу же выстрелил вопросами встревоженный капитан Морозов.

Помимо него, в кабинете был ещё один человек — крепкий, пожилой дворянин с остатками седых волос и изборождённом морщинами лицом. Он руководил той группой, что первая прибыла в форт. И величали его граф Седов.

— Он погиб, — взял слово графенок, снова превратившись в надменного аристократа. Словно и не он последние несколько часов вёл себя как форменный маменькин сынок.

— Продолжайте, граф Горский, — посмотрел на него пожилой аристократ, стоя возле окна-бойницы.

— Кхем, — кашлянул в кулак Кеша, почесал шею и с достоинством заговорил: — Наш отряд попал в блуждающую аномалию, перенёсшую нас в подземелье Хаоса. К сожалению, на меня сразу набросились десятки пауков и драхнидов пятого уровня. Я храбро сражался с ними, но пропустил удар по голове. Он-то и выбил из меня сознание. А очнулся я уже в храме богини Маммоны. Вокруг валялись сотни пауков, а безголовое тело жрицы лежало на камне. Тут на нас снова напали пауки. И нам пришлось отступить перед превосходящими силами противника. Во время этого манёвра Ратников пожертвовал собой, чтобы дать нам возможность выбраться на поверхность и спастись. Я бы остался вместе с ним, но в тот момент моё тело практически лишилось сил. Да ещё я помогал спастись баронессе Огневой. Мужественно нёс её на своём плече.

Оклемавшаяся после отката мулатка возмущённо фыркнула, глядя на Горского. А тот старался не смотреть в нашу сторону.

Прокляни его Чернобог! Как же Кеша себя обелял! Не знай я правды, мог бы поверить в его слова. Отменный лжец.

— Эх, Ратников, — тяжело вздохнул Морозов, ударив раскрытой ладонью по ляжке, — пусть боги будут благосклонны к твоей душе.

— Храбрый был кадет. Я передам его отцу, что он погиб как герой, — проговорил старый граф, хмуря седые брови. — Что было дальше? Может, вы что-то скажете, баронесса?

— Я! Я продолжу, — торопливо выдохнул Кеша, облизал губы и отбарабанил, напустив на себя оскорблённый вид: — У меня нет доверия к тому, что может сказать баронесса! Она вместе с Громовым издевалась надо мной, пользуясь моей слабостью после боя. Пока мы шли через бурю, они лишили меня воды и еды. И даже одеждой не поделились. А Громов ещё и угрожал! Хотел лишить меня жизни! Я буду писать на них докладную! Разве так должны поступать стражи?

— Охренеть! — опешил я, хотя и ждал от этого дурака любой подлости.

Видимо, Кеша решился на такие возмутительные обвинения, побоявшись того, что мы с Огневой выложим честную версию произошедших событий. А он в таком рассказе выглядел бы полным трусом. Вот Горский и попытался скомпрометировать нас.

— Да что ты мелешь, подлец⁈ — выпалила баронесса, вскочив на ноги. — Мы спасли тебя, пока ты хныкал и слюни пускал, мерзавец! Ты позор всего рода Горских! Лжец! Трус!

— Наглое враньё! — зарычал Кеша, покрывшись красными пятнами.

— Теперь ты рада, что мы его спасли? — весело прошептал я девушке.

Она обожгла меня яростным взором и принялась лаяться с графом. А тот не сдавался. Рычал как бешеный пёс, пуская слюни. А в его взгляде царила напускная уверенность в своей правоте. А уж то, что он граф Горский, а не какой-то там дворянчик, звучало в конце каждого его предложения. Будто эти слова должны были заставить всех поверить именно ему.

— … А вот он… он, — трясущимся пальцем Кеши указал в сторону моей насмешливой одноглазой физиономии, — вообще пособник сил Хаоса! Через бурю нас как-то провёл! Наверняка заключил какую-то сделку с хаоситами, чтобы так ориентироваться в Пустоши. За такое надо сразу расстреливать!

— Молодые люди, прекратите! — гаркнул граф Седов, играя желваками. — Вспомните, что вы кадеты и дворяне, а не базарные бабки!

— Я знаю рецепт отвара, который заставляет человека говорить только правду. Мне о нём дед рассказал. Могу прямо сейчас сварить его и выпить вместе с Горским. А вы, господа, будете задавать нам вопросы, — спокойно предложил я, еле сдерживая себя.

Хотелось открутить башку ублюдку прямо на глазах смертных. Но это будет слишком. Однако от моей мести этот жалкий человечек всё равно не уйдёт.

— Не буду я пить твою бурду! — поспешно выпалил Кеша и выскочил из кабинета.

— Трус! — вслед ему крикнула разозлённая мулатка и вернула свою прелестную попку на диванчик.

— К маме, наверное, побежал, — оскалился я.

— Успокойтесь, баронесса. И вы, Громов, тоже, — попросил нас Морозов. — Лучше расскажите вашу версию событий.

* * *

Подземелье Хаоса

Гигантскую пещеру уже не оглашал шорох множества паучьих лап. Только шёпот сквозняка нарушал тишину, да еле слышные предсмертные хрипы.

На подстилке из светящегося мха лежало окровавленное тело. Десятки порезов и укусов покрывали его. Но человек был ещё жив, хотя это казалось невозможным. Впрочем, ему оставалось совсем немного…

Внезапно на фоне хрипов раздались почти неслышные шаги. Какая-то тень склонилась над умирающим и внимательным взглядом скользнула по нему.

— Ты мне пригодишься, человек, — вылетели слова хаоситского языка изо рта тени.

Она взмахнула рукой, и парня окутал чёрный шевелящийся мрак. А уже через миг смертный пропал. Только его кровь осталась на мху, да пара сабель.

Глава 22

Я вальяжно кивнул на девушку, предоставляя ей возможность поведать обо всём. Она тряхнула спутанными волосами, посопела немного и принялась вещать.

Первая часть её рассказа мало чем отличалась от повести Горского. Только, по её словам, пауков в подземелье было не так уж и много, а жрица оказалась не настолько сильна. Я ещё в Пустоши приказал ей так говорить, чтобы людей не шокировала моя сила.

А вот во второй части рассказа Огнева катком прошлась по трусоватому графу. Хотя, надо признать, от себя она практически ничего не добавила. Всё сказала по делу.

Ну а я лишь кивнул. Дескать, да, всё так и было.

— Молодцы, кадеты, — похвалил нас граф Седов. — Ваша отвага, мужество и смекалка позволили совершить настоящий подвиг. Я непременно сообщу ректору о ваших успехах. Думаю, вас поощрят нашивками и благодарностью с занесением в личное дело.

— Благодарю, — пропела баронесса, радостно сверкнув глазами.

— Громов, у вас такое лицо, словно вам всё равно, — удивился капитан Морозов.

А мне действительно было всё равно. Что мне эти детские регалии? Нашивки, благодарности. Меня больше интересовало другое…

— Господа, кому вы верите? Этому ссаному Горскому или нам с Огневой?

— Кадет, что за выражения⁈ — опешил граф Седов.

— Громов такой, — мрачно выдал Морозов и следом дипломатично добавил: — Давайте замнём эту тему. Лучше расскажите, что вам удалось добыть в подземелье Хаоса?

— Помимо синяков и ран, один «светлячок» и два артефакта, блокирующих использование магии. А ещё мы смогли полностью зарядить три энергетические ловушки, но это уже наша добыча, — сказала баронесса.

Она, как мы и договаривались, умолчала об артефакте жрицы.

А я мрачно глянул на дворян. Они явно поверили нам с девушкой, но не хотели связываться с родом Горских. Ведь его члены будут защищать версию Кеши.

— А вы сможете найти путь к этому подземелью? — напряжённо спросил граф Седов, алчно сверкнув глазами.

— Нет, не смогу, — твёрдо сказал я, сам намереваясь вернуться туда и пошарить по углам. Там ведь наверняка есть чем поживиться.

— А как ты привёл сюда отряд, Громов? — вскинул бровь капитан Морозов.

— У меня есть артефакт, указывающий путь туда, где я оставил второй такой же. Один лежит под камнями возле форта. А вот второй…

Я вытащил из кармана камень в серебряной оправе. Конечно, это была иллюзия. И она легко обманула наивных дурачков.

— Ясно, — кивнул капитан. — А что, правда есть такой отвар, который заставляет людей говорить правду?

— Есть. Но он не всегда работает. Водка называется. Кстати, я бы сейчас выпил и поел… очень хорошо поел. Вы же видите, что после «регенерации» от меня остались только кожа да кости. Давайте уже отложим на потом остальные расспросы.

— Хорошая идея, кадет Громов, — произнёс граф и повернулся к двери, отреагировав на стук.

— Можно войти, ваше сиятельство? — раздался из коридора хриплый взволнованный голос.

— Входи.

В кабинет влетел загорелый мужчина и покосился на меня с Огневой, словно не решался говорить при нас.

— Докладывайте, лейтенант, — разрешил Седов, продемонстрировав нам своё доверие.

Баронесса снова довольно сверкнула глазами. А я без стеснения почесал подвывающий от голода живот.

— Кхем, — кашлянул в кулак вошедший и принялся чеканить, не теряя самообладания: — Ваше сиятельство, солдаты полчаса назад нашли в форте свежий окровавленный скелет. Личные вещи уничтожены, как и всё, что могло бы подсказать, кому он принадлежит.

— О как, — потёр подбородок граф. — Кто-то пропал?

— Нет. Я всех пересчитал, не поднимая шума. В форте пятьдесят пять человек, включая повстречавшегося мне графа Горского и тех, кто сейчас в этом кабинете.

— Оборотень? — предположил я. — Ну, не тот, что в погонах, а маг с соответствующим атрибутом. Убил кого-то и занял его место. Потому и количество людей не изменилось.

— Хорошая догадка, — кивнул мне Седов. — Возьмём её в качестве рабочей версии. Она мне кажется наиболее правдоподобной.

— Выходит, что в форте диверсант? — сощурился капитан Морозов и облизал губы. — И уж не он ли причастен к исчезновению гарнизона?

— Какие зубы были у скелета? Хорошие? Плохие? — спросил я лейтенанта. — А примерный рост погибшего?

— Зубы плохие, рост средний, — сказал тот, уважительно поглядев на меня. Хотя прежде моё юное лицо не вызывало у него доверия.

— Ага! — выдохнул сообразительный граф, поняв, к чему я задал эти вопросы. — Плохие зубы свойственны простолюдинам, долго несущим службу в Пустоши. Скорее всего, диверсант принял обличье солдата, что весьма разумно. Солдату проще оставаться в тени, чем дворянину, который всегда на виду. К сожалению, все солдаты плюс-минус одинакового роста, кроме двоих. Так что знание роста нам ничего не даёт. Что ж, господа и дама, попрошу вас по очереди надеть артефакты, блокирующие применение магии. Один такой артефакт уже был в нашем форте, а ещё два добыли кадеты Огнева и Громов. Если среди нас есть предатель, артефакт заблокирует его магию, обнажив истинное лицо. Только перед использованием блокаторов снимите с себя другие артефакты, иначе они полностью разрядятся.

Граф Седов положил на стол три ошейника с камнями-артефактами. После чего мы по очереди надели их, включая самого хозяина кабинета. Среди нас гипотетического оборотня не оказалось.

Тогда Седов на всякий случай задал каждому из нас по парочке каверзных вопросов. Ответы на них могли знать лишь мы настоящие. Будь среди нас оборотень, он бы не сумел пройти проверку графа. А так все справились с ней.

Капитан подверг такой же проверке графа. И он тоже прошёл её.

— Лейтенант, быстро вызови в мой кабинет офицеров, — приказал граф. — И прикажи, чтобы никто по форту не ходил в одиночку. Минимум по двое. Сошлись на то, что в форте может быть опасно. Мы же не знаем, куда делся предыдущий гарнизон. Думаю, диверсанта не насторожит такой приказ. Мы не должны упустить его, так что работает тихо и быстро.

— Есть, ваше сиятельство, — отрапортовал лейтенант.

— Кхам, — кашлянул я в кулак, привлекая внимание к своей голодной персоне. — Я, пожалуй, отлучусь на пару десятков минут. Так есть хочется, что уже невмоготу.

— Хорошо. У вас есть полчаса, а потом жду вас здесь же, — бросил мне граф, прекрасно слыша голодные рулады моего желудка. — Лейтенант, дай кого-нибудь Громову в качестве сопровождающего. Он же не знает, где у нас тут, что находится.

— Со мной как раз пара солдат. Они в коридоре, — сказал офицер.

— Заводи их сюда. Надо их тоже проверить с помощью артефакта, а потом глаз с них не спускайте. Не дай Перун, они кому-нибудь что-то сболтнут, и по форту разлетятся слухи. Тогда диверсант может и сбежать.

Лейтенант кивнул и привёл солдат. Они прошли проверку блокатором магии, после чего в моё распоряжение был предоставлен солдат по имени Еремей. Смуглый крепыш с начавшими седеть усами, растущими на грубоватом обветренном лице.

Огнева вызвалась отправиться вместе со мной, так что мы втроём наведались в подвал, где взяли ветчину и круги копчёной колбасы. Я сразу же принялся жадно поедать её. И ел, даже когда примерял на складе новую форму. Старая-то превратилась в лохмотья. Но, прежде чем надеть её, я под молчаливое одобрение баронессы принял решение шустро посетить душевую.

Вот только хитрая Огнева опередила меня и закрыла дверь на щеколду.

Мне пришлось ждать её. Но зато потом она вышла в прихваченной со склада чистой форме, блестя длинными влажными волосами. У Еремея чуть челюсть не упала от её красоты. Нет, она и раньше выглядела отлично, но сейчас просто вау.

Мулатка хмыкнула, довольная произведённым на простолюдина эффектом.

А я пробурчал, прежде чем войти в душевую:

— Наверняка есть какой-то закон, который позволяет швырнуть в темницу человека, так долго занимающего места общего пользования.

Уже из-за двери я услышал возмущённое фырканье баронессы. Усмехнулся и огляделся. Мокрый каменный пол, керосиновая лампа под потолком и прикреплённый к стене бак с водой. Сурово, но помыться можно. Вот только сперва кое-кого покормлю…

— Вылезай, — тихо сказал я дракончику и вытащил его из поясной сумки.

Всучил ему здоровенный кусок ветчины и посадил на узкий подоконник. Там он и принялся поедать угощение, жадно урча.

А я шустро разделся, открыл кран и встал под тёплые струи. Они смыли с меня пот, засохшую кровь и грязь. Обнажилось покрытое шрамами исхудавшее тело, лишившееся чуть ли не всего жира. Его израсходовала «регенерация». Зато у меня сейчас был такой рельеф мышц, что можно порезаться о них.

— Громов, ты живой? — постучала в дверь баронесса, решившая отыграться за мою шутку с законом. — Дольше девушки купаешься!

— Да я только зашёл! Но если хочешь, можешь и ты заходить. Я как раз раздетый.

— Пфф, больно надо.

— А если бы меня диверсант убивал, ты бы зашла?

— Чтобы ему помочь? — сострила Огнева.

— Даже у вас двоих ничего бы не получилось, — язвительно сказал я, быстро надел новую форму и повелительно вытянул ладонь в сторону дракончика.

Тот посмотрел на мою руку и перебрался на неё вместе с куском ветчины. Он своим крошечным мозгом уже понимал, кто его командир, отец и вожак.

Я сунул мелкого в поясную сумку и вышел вон.

— С лёгким паром, — сказал Еремей и обеспокоенно добавил, глядя на мою поясную сумку: — Кажется, у вас там кто-то шевелится.

— Хомяк. Он всегда со мной путешествует, — усмехнулся я, вцепившись зубами в колбасу. Оторвал кусок и проглотил, практически не жуя.

— Громов, да ты зверь почище твоего… хомяка, — глядя, как я ем, поморщилась баронесса и следом произнесла: — Надеюсь, ты не кормишь своего питомца колбасой? Ему нужно правильное питание, а не вот это вот.

— Правильное питание? Мясо девственницы? Где же их сейчас взять? Или ты пожертвуешь собой? Хотя, если честно, не уверен, что ты…

Я не договорил, едва успев увернуться от руки девушки, загоревшейся праведным гневом.

Еремей тут же тактично отвернулся, чтобы не видеть, как дворяне ссорятся. А я подмигнул разочарованно зашипевшей баронессе, подумав, что в её лице получил замечательную спутницу.

Люблю таких непокорных, чтобы с характером, огнём в глазах и острым языком. Настоящая валькирия!

Мало кто знает, что жена Локи Сигюн как раз из такого же колючего теста. Она жалит моего предка остротами, но в то же время беззаветно его любит и порой не даёт совершать совсем уж безумные вещи.

Однако Огневой всё-таки слишком много позволять нельзя, а то она начнёт командовать мной и посылать в магазин за картошкой. А я не подкаблучник какой-то, а Локки!

— Баронесса, — спокойно сказал я и обрушил на неё тяжёлый взгляд.

Та попыталась выдержать его, но пожевала губы и отвела взор.

— А как зовут твоего хомяка? — проговорила она, словно ничего и не произошло.

— Апофис, — озвучил я, снова откусив внушительный кусок колбасы.

— Апофис — это же мифический громадный змей, олицетворяющий мрак и зло. Он хочет поглотить солнце, ввергнув Землю в вечную тьму. Я не ошиблась? — произнесла Огнева.

— Нет, не ошиблась.

— Замечательное имя для хомяка, — прохрипел Еремей и достал из кармана пачку дешёвых сигарет. — Позволите, я закурю?

— Валяй, — разрешил я и двинулся к кабинету графа Седова.

Простолюдин чиркнул спичкой и на ходу поджёг сигарету. А я покосился на баронессу, поравнявшуюся со мной.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут вдруг впереди из-за угла вышла интересная троица. Двое солдат и дворянка лет тридцати. Последняя была в самом соку, так сказать. Форма не скрывала её пышную грудь.

Чувственные губы улыбнулись мне, а глазки голодной пумы кокетливо пробежались по моей тушке. И её даже не смутил мой побитый жизнью глаз. Он ещё полностью не восстановился, но уже немного видел.

Женщина в сопровождении солдат пошла по коридору в нескольких метрах от нашей троицы. Она усиленно покачивала широкими бёдрами, будто гипнотизировала меня, как факир змею.

— Вдова Краснова, — буркнула Огнева, недобро глядя в спину смертной. — Та ещё… кхем… весёлая дама.

— А чего ей не веселиться? — философски заметил я, прикинув, что женщина тоже идёт к графу Седову.

Его кабинет находился на том же этаже, где жили дворяне. Поэтому нам всем пришлось идти мимо логова графа Горского. Вдова с простолюдинами миновала его.

А вот я остановился и с подозрением спросил у солдата, в одиночестве мнущегося возле двери Кеши:

— Ты чего один? Почему нарушаешь приказ графа?

— Виноват, — опустил голову солдат. — Но его сиятельство граф Горский приказал мне выйти.

— Он в комнате? Один? — уточнил я.

— Да.

— Хм, — потёр я подбородок и покосился на баронессу. — Надо бы проверить его. А то времена нынче смутные.

Та пожала плечами.

Я же постучал в дверь. Громко, мощно и быстро, чтобы у Горского от неожиданности сердце из груди выскочило. Но тот никак не отреагировал. Подозрительно. Тогда я покрутил ручку. Дверь оказалась заперта.

— Хм, — хмыкнул я и нетерпящим возражений голосом приказал людям: — Я один войду в комнату, а вы все стойте тут. Поняли?

— Поняли! — гаркнули простолюдины.

Огнева нехотя кивнула и процедила:

— Думаешь, с ним что-то произошло?

— Надеюсь на это, — прошептал я, склонившись к её плечу, и тихо добавил: — Приглядывай за этим солдатом. Вдруг он и есть диверсант?

Она кивнула.

А я слабым «взрывом энергии» вырвал дверной замок. Проскользнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Внутри оказалось пусто. Ну, если не считать мягкую мебель, ковёр и тускло горящую на столе керосиновую лампу.

— Горски-и-ий, ты где? Кис, кис, кис, — негромко позвал я, настороженно озираясь.

Чутьё подсказывало мне, что нужно держать ушки на макушке. Что-то тут не так…

Крадучись я вошёл во вторую комнату, оказавшуюся спальней. Здесь лампы не было, но в окна-бойницы проникал красноватый свет. Он дал мне возможность увидеть кровать и пару кресел. А где Кеша? Испарился? Через окно он бы не выбрался наружу. У него слишком толстая жопа. Спрятался? Но от кого?

Внезапно мой нос уловил какой-то странный запах. Неприятный, липкий, с нотками свежей крови. Я затаил дыхание и тотчас услышал приглушённые хрипы. Будто собака издыхала или тяжело дышал человек, поражённый заболеванием лёгких. Причём хрипы шли из мрака, затаившегося под потолком.

— Ке-е-еша? — удивлённо протянул я, заметив две точки, лихорадочно поблескивающие в темноте. — Ты ли это?

— Гро-о-омов, — раздалось что-то среднее между людской речью и каким-то бульканьем. — Помоги-и-и мне.

— Как? — проронил я, мягко двинувшись по ковру в сторону графенка.

— Не подходи! — вдруг зло прошипел он, лязгнув нечеловеческими нотками в голосе.

Однако я уже увидел его силуэт, прильнувший к потолку. Гравитация будто больше не имела над ним никакой власти. Нет, парень не лежал на потолке. Но он сидел на нём, выставив в стороны ноги и руки, словно муха какая-то или… паук.

— Кеша, я попробую помочь тебе, если ты будешь верно служить мне. Может, тебя ещё можно спасти. Покажись-ка во всей красе. Давай смелее, у меня нет с собой дихлофоса или чем там травят пауков.

Граф, словно борясь с самим собой, немного переместился по потолку, угодив в луч света, заглядывающий в окно.

— Батюшка Локи, — пробормотал я, более ясно увидев во что превратился Горский.

На его коже вздулись какие-то шишки, появились жёсткие волоски и кое-где вылез хитин. А на шее обнаружилось что-то вроде громадного кроваво-красного нарыва, исходящего гноем. Из него выглядывал крошечный кончик жёлтого камня-артефакта. Если бы он не испускал тусклый свет, то я бы и вовсе не заметил его.

Глава 23

Подземелье Хаоса, несколько часов назад

Ещё живая жрица богини Маммоны с большим скептицизмом смотрела на графа Горского. Он без сознания лежал у её паучьих ног, высунув язык как дохлый пёс.

Самка была уверена, что и сама справится с Локки. Однако высшая жрица дала ей чёткие указания — поместить в шею этого жалкого смертного очень хитрый артефакт. Ему даже не требовался заряд, поскольку тот питался людской магической энергией.

А работать он начнёт лишь после того, как с шеи носителя-человека снимут артефакт, блокирующий магию.

— Неужели эта старая дура думает, что Локки сумеет не только вырваться из моей ловушки, но и увести с собой этого человечешку, чтобы тот потом смог впрыснуть в него яд? — презрительно прошептала жрица, морща нос.

Она поколебалась немного, но всё же выполнила приказ высшей, пусть и нехотя.

* * *

Форт Заступник, комната графа Горского. Настоящий момент

— Ты… ты поможешь мне? — просипел Кеша, роняя на пол жёлтую слюну. Там, где она касалась пола, поднимался лёгкий белёсый дымок.

Его покрасневшие глаза уставились на меня. Человеческий интеллект в них боролся с чем-то холодным, мерзким и кровожадным. А по заострившейся физиономии пробегали судороги. Чувства же сменялись одно за другим: отчаяние, ярость, боль…

Но вдруг осталась только кровожадность. А лицо затвердело, отчего приобрело ещё большее сходство с мордой насекомого.

Кажется, артефакт почти полностью подчинил себе личность Кеши, напитывая его ненавистью ко всему живому. Смертного уже не спасти. Даже если вытащить из него артефакт — это ничего не изменит.

— Ненавижу таких выскочек, как ты! — вдруг проскрежетал монстр, чей гнев возрос на благодатной почве из зависти, ненависти и неприязни. — Вчерашний простолюдин не должен вставать в один ряд с потомственными аристократами. Ты лишь глупый выверт природы, дурная шутка богов! Грязь под ногами истинных дворян. Ты должен прислуживать нам, а не сидеть за одним столом. Но я положу конец твоей жалкой жизни. Я высосу твои внутренности, вырву кишки и выпью кровь. Архг!

— Ш-ш-ш, — угрожающе прошипел Апофис, высунув голову из поясной сумки.

Он раскрыл пасть и плюнул в удивившегося монстра крошечной молнией. Она не причинила ему никакого вреда, а лишь разозлила. Он щёлкнул хелицерами и приготовился к прыжку.

Но тут его взгляд метнулся мне за спину. Там застыли Морозов, Огнева и оба солдата.

— Монстр! — крикнул Еремей и сдёрнул с плеча пневматическое ружьё.

Второй простолюдин последовал его примеру.

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, солдаты открыли огонь. А Морозов с баронессой добавили своей магией. «Воздушное копьё» и выскочившие из потолка «каменные шипы» с хрустом хитина пронзили тело Кеши.

А разговоров-то было… «Убью, высосу…» Возможно, он бы оказал более серьёзное сопротивление, если бы полностью трансформировался. А так единственной формой сопротивления монстра стал его пронзительный вопль, перед тем как он окровавленной тушкой грохнулся на пол. Даже магией не успел воспользоваться. Помер, по-паучьи поджав под себя руки и ноги, увенчанные коготками.

— Громов, это что за чудовище⁈ Как оно попало сюда⁈ Где Горский⁈ — выпалил капитан Морозов.

— Вот этот человек-паук и был до недавнего времени Иннокентием Горским, — спокойно кивнул я на бездыханное тело, попутно подпихнув голову дракончика обратно в поясную сумку, чтобы никто не заметил его.

— Нет! Этого не может быть! — ахнул дворянин, видимо, узнав графа.

— Громов, почему ты нас не остановил⁈ — возмутилась баронесса, раздувая крылья носа.

— Так вы сразу стрелять начали, как ковбои на Диком Западе, — сказал я и достал из кармана кусок колбасы. — Но что сделано, то сделано. Не жалейте его. Он и как человек был говно, и как монстр многого не добился.

— Вашу мать, — процедила Огнева, зло пнув ногой кресло.

Морозов, в отличие от девушки, быстро взял себя в руки. Присел около тела и прагматично проговорил:

— Горские могут посчитать, что мы должны были обездвижить Иннокентия и притащить в Стражград. А там бы ему попытались помочь целители.

— Бред, — махнул я рукой и принялся за колбасу. — Его сознание было уже повреждено. Он бы никогда не вернул себе человеческий вид и разум. А вы видели, что сотворил его яд? Одна капля — и уже кланяешься Марене, бормоча: «Привет, как дела? Я идиот, решивший обездвижить опасного монстра».

— Тут ты прав. Но что же с ним случилось? — спросил капитан, глядя на труп, лежавший в луже крови. — Есть идеи, Громов?

— Угу. Жрица Маммоны вставила в него камень-артефакт. Видите, торчит из шеи? Не зря он чесал её. Артефакт превратил Кешу в монстра. Если бы мы втроём так быстро не дошли до форта, у графа был бы реальный шанс во время пути неожиданно напасть на меня или Огневу. А уж если бы это нападение произошло во время пылевой бури, то у него был бы ещё более высокий шанс на успех.

— Я даже никогда не слышал ни о чём подобном, — проговорил капитан, опасливо глядя на потускневший жёлтый кончик, выглядывающий из шеи трупа.

— Еремей, вытащи-ка артефакт. А то вдруг он способен оживить тело? — сказал я.

— А ежели я сам превращусь в монстра? Или это исчадие Хаоса иным способом убьёт меня?

— Еремей, перестань капризничать. На вот тебе простыню. Обмотай руку и вынь артефакт. А капитан Морозов тебе премию выпишет.

Простолюдин глянул на дворянина, и тот кивнул.

Тогда солдат взял простыню и одним рывком вырвал артефакт из шеи трупа. Сразу же брызнул гной.

— Я всё сделал! — выпалил Еремей, швырнув камень на кресло.

Никто не хотел его брать, так что я оторвал край простыни и замотал в него артефакт. Сунул в карман и на память вырвал один из хелицеров Кеши.

— Надо рассказать графу Седову о том, что тут произошло, — решил капитан и посмотрел на всех, кто был в комнате.

Наверняка у него мелькнула мысль соврать графу. Выдумать историю, в которой Кеша умер сам, без посторонней помощи. Но уж слишком много свидетелей, да и следы будет проблематично замести.

— Ладно, все за мной, — мрачно выдохнул Морозов и покинул комнату.

Мы вышли следом за ним.

— Капитан, а как вы вообще оказались в логове Горского? — мучимый любопытством, спросил я, догнав смертного.

— Краснова сказала его сиятельству, что ты вошёл в комнату юного графа. Вот Седов и отправил меня, чтоб я остановил тебя. Вдруг ты задумал что-то недоброе? Ты же, Громов, уж прости, но слегка того. Всякое можешь учудить. Ты колбасу с аппетитом ел прямо перед трупом. Честное слово, мне кажется, если долго смотреть в твои глаза, можно заразиться безумием.

— Нет, если долго смотреть в мои глаза, можно освободиться от всей этой шелухи: морали, правил, нерешительности и боязни чужого мнения.

Морозов покосился на меня и смолчал. А уже через несколько минут он постучал в дверь кабинета графа.

— Войдите! — раздался голос Седова.

Наша троица проскользнула внутрь, оставив солдат в коридоре.

В кабинете обнаружились четверо. Граф восседал за рабочим столом. Около окна стоял лысый мужчина, сцепивший руки за спиной. А на стуле царственно расположилась вдова Краснова, встретившая меня приятной улыбкой.

Четвёртым был дворянин с сединой на висках. Он неприязненно глянул на нас с баронессой и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Надеюсь, Горский жив? Громов, ты не убил его? — иронично усмехнулся граф, чьё лицо освещала керосиновая лампа, горящая под потолком.

— Я нет. А они да, — кивнул я на Огневу с Морозовым.

— Это ведь глупая шутка? — поморщился Седов.

— Да какая шутка? Они его буквально по ковру размазали. Очень кровожадные люди. Налетели как саранча, — усмехнулся я и уселся на диванчик.

Хмурая баронесса присела рядом, как и капитан Морозов. Последний метнул на меня недовольный взгляд и мрачно проговорил, посмотрев на Седова, продолжавшего считать, что я глупо шучу:

— Ваше сиятельство, Громов сказал правду.

— Как⁈ — побледнел граф, округлив глаза.

Морозов коротко рассказал, что произошло, и попросил меня показать камень-артефакт. Я положил тот на стол, развернув материю. И все увидели хищно блеснувший желтизной камень. Даже будто тени в кабинете сгустились, а воздух стал тяжелее.

— Прежде я ничего такого не видел, — сдавленно произнёс мужчина у окна. — Хаос становится всё сильнее и изобретательнее.

— Прогресс не остановить, — философски сказал я.

— Вероятно, этих юнцов специально выпустили из подземелья Хаоса, — кивнул на нас с Огневой дворянин с сединой на висках. — Чтобы они привели в форт монстра.

— Хаос не настолько глуп, чтобы жертвовать целой жрицей Маммоны. Громов и Огнева убили её. А это мало подходит под слово «выпустили», — проронил граф Седов, мрачнее всё больше и больше.

Мужчина будто постарел ещё лет на десять, но наверняка не забыл с помощью блокатора магии проверить всех дворян, находящихся в кабинете. Вряд ли среди них есть диверсант.

— А я бы не был так уверен, что простые кадеты действительно убили её, — проскрежетал аристократ с сединой на висках, бросив на нас с баронессой скептический взгляд.

— Вероятно, вы знаете существ, которые могут жить без головы? — насмешливо спросил я смертного, начавшего раздражать меня. — Я лично срубил ей башку.

— Смени тон, кадет! Перед тобой барон Дитрих Герд, герой битвы при Улле-Ши, — сразу же прошипел тот, сморщившись, как кожа на заднице после долгого сидения в ванной.

— Никогда о вас не слышал.

— Громов, соблюдайте субординацию, — попросил меня граф и одарил Дитриха недружелюбным взглядом. Но одёргивать его не стал, а мрачно произнёс: — Давайте пока отложим обсуждение трагической смерти Горского и вернёмся к теме диверсанта. Но сперва Громов и Огнева пройдут проверку на артефакты, подобные тому, который изменил юного графа. Вы ведь тоже были в том подземелье. Вдруг и вас каким-то образом «наградили» артефактами Хаоса?

— Позвольте, я осмотрю шею Громова? — вызвалась Краснова.

— Хорошо, — разрешил Седов и попросил Морозова: — А вы тогда проверьте Огневу.

Женщина встала со стула и принялась щупать мою шею, пока я сидел на диванчике. Её пышная грудь оказалась перед моим лицом. Она почти из форменной рубашки, расстёгнутой на несколько верхних пуговичек. Да ещё Краснова не носила бюстгальтер, из-за чего её полушария предстали практически во всей красе.

— Громов чист, — пропела женщина и вроде бы случайно ласково провела пальцем по моей щеке, а затем вернулась на своё место.

— Огнева тоже, — сказал Морозов.

— Тогда продолжим, — проговорил граф Седов, сложив руки на столе. — У меня созрел план. Он прост и логичен. Надо всего лишь пройтись по всем остальным людям в форте, проверяя их с помощью артефактов, блокирующих магию. Вот и всё. Только сделать это надо быстро и умно, чтобы диверсант ни о чём не догадался. И мы займёмся этим немедленно. Как раз наступило время проверки постов. Я обычно со своими помощниками проверяю людей за час до ужина, поэтому ничего необычного в этом нет. Итак, со мной пойдут барон Дитрих, госпожа Краснова и кадет Громов. Большой группой идти не стоит, чтобы не вызвать лишних подозрений.

— Кадет Громов? — удивился барон, глянув на Седова. — Лучше возьмите капитана Морозова. Чем нам поможет первокурсник? Вы бы ещё ребёнка пригласили.

— Барон Дитрих, не вас назначили главой этой миссии. Попрошу впредь не указывать, что мне делать, — сверкнул глазами граф.

— Прощу прощения, — пробурчал аристократ без всякого раскаяния в голосе.

Кажется, между ним и Седовым идёт какое-то заочное соперничество.

— Всё же я поясню, почему выбрал Громова. Он двигается быстрее любого из нас, поскольку владеет телепортацией. А диверсанта, возможно, придётся догонять. А ещё у кадета Громова есть иллюзии. Они тоже могут быть полезны. А теперь за мной, господа и дама.

Мы вчетвером покинули кабинет и пошли по коридору.

Граф вышагивал впереди, а рядом с ним барон. Мы с Красновой шли позади них. И надо признать, что Дитрих раздражал меня чуть ли не всем: и его нападками на нас с баронессой, и надменной физиономией, и своим подчёркнуто высокомерным поведением. Надо проучить его.

— Громов, а что у тебя с Огневой? — внезапно мягко спросила Краснова, одарив меня улыбкой.

— Ничего.

— Не похоже. Она весьма ревниво смотрела на меня, когда я проверяла тебя на наличие артефактов Хаоса.

— Может, она завидует вашей красоте? — подмигнул я ей, поняв с кем смогу скрасить ночь.

По сочным губам женщины скользнула довольная улыбка, и она хитренько промурлыкала:

— Загляни ко мне в комнату, когда всё это закончится. Я хороший целитель, так что позабочусь о твоих ранах и шрамах.

В общем-то, о них уже позаботилась «регенерация». Даже глаз полностью восстановился. Но я по понятным причинам согласился и пообещал Красновой, что зайду. Она одарила меня томным взглядом, покосившись на мою ширинку.

Но как только мы приблизились к первому посту, женщина резко преобразилась. Из озабоченной самки она превратилась в опытную магичку. Её взгляд стал сосредоточенным, а губы сжались.

Однако на первом посту ничего не произошло. Граф Седов спокойно всех проверил, пока мы втроём контролировали оба выхода.

Второй и третий посты тоже ничего не дали. И барон Дитрих уже начал злорадно поглядывать на графа, словно их соперничество для него было важнее, чем общее благо.

— Граф, может, ваш план не так уж и хорош? — проговорил Дитрих, пряча язвительную улыбку.

— Ещё не вечер, барон.

— Уже ночь, — иронично проговорил аристократ и указал рукой на керосиновые лампы, висящие под потолком на ржавых крюках.

Граф мрачно глянул на Дитриха и спустился по небольшой лестнице в подвал. Тот оказался хорошо укреплён блоками, чтобы никакие твари не сделали подкоп.

— Ваше сиятельство, всё тихо! — доложил один из троицы солдат, обнаружившихся в подвале.

— Хорошо. Где Андрей, Пётр и Илья? — спросил Седов.

Хм, а граф — хороший начальник, раз знает солдат по именам. Но вряд ли он знает о них что-то ещё.

— Они на своих постах.

— Приведи их сюда. У меня для вас будет задание, — приказал граф.

Боец скрылся, но вскоре возвратился с ещё тремя простолюдинами. Они дружно вытянулись перед Седовым.

Я шёпотом попросил Краснову занять арку, ведущую в правую часть подвала. Сам же встал около левой, азартно посмотрев на барона. Тому, как я и задумывал, пришлось обосноваться на ступенях лестницы. Теперь если среди солдат есть диверсант, то он помчится именно на Дитриха, чтобы выскочить из подвала и удрать.

— Надевайте, — протянул солдатам три артефакта Седов и покрылся «стальной бронёй» максимального уровня.

Дитрих и Краснова тоже вызвали защитные атрибуты. А я набросил на себя иллюзию «каменного доспеха» седьмого уровня.

— Что это, ваше сиятельство? — опасливо спросил один из шести солдат, глядя на артефакты.

Он нервно сжал в кулаке деревянную статуэтку Перуна, болтающуюся на шее.

— Надевай, не бойся, — внушительно сказал граф. — Клянусь честью, с тобой ничего не произойдёт.

Тот пожал плечами и всё-таки надел ошейник. С ним действительно ничего не случилось. Как и с двумя другими солдатами, напялившими оставшиеся два артефакта.

— Теперь снимайте и отдайте их другим, — приказал Седов, напряжённо глядя на оставшуюся троицу бойцов.

Простолюдины стащили ошейники с камнями-артефактами и передали своим коллегам. А те без всякого содрогания взяли их. Но взгляд одного на долю мгновения метнулся к ступеням. Вот он! Наверное, это и есть диверсант.

Однако я не торопился действовать. Зачем? Ведь самое интересное ещё впереди! Вон барон Дитрих уже немного расслабился, бросив в спину графу откровенно насмешливый взгляд.

Туповатых смертных обмануло то, что простолюдины без возражений стали надевать артефакты. Они все посчитали, что среди этих солдат нет диверсанта. Идиоты! Даже конь Слейпнир прозорливее их!

Внезапно диверсант резко швырнул артефакт в лицо графу и кинулся к лестнице. Попутно он бросил в барона «ядовитый плющ». Атрибут с шипением и дымком разъел одежду растерявшемуся Дитриху и прогрыз дыры в его магической защите, но до кожи не добрался.

Однако диверсант кинул в аристократа второй «ядовитый плющ». Тот обязан был убить вытаращившего глаза Дитриха. Но я шустро телепортировался к барону и толкнул его в плечо.

Он упал на ступени, разминувшись с «ядовитым плющом». Магия расплескалась по каменной лестнице, сердито зашипев на фоне яростного мата графа и вторящей ему Красновой.

Диверсант же бросил на меня яростный взгляд. И это было последнее, что он успел сделать. Смертный не стал тратить время на защитный атрибут, а может, и не владел таким. Поэтому я в мгновение ока телепортировался к нему и провёл мощный хук справа. Человек грохнулся на пол и закатил глаза.

Тотчас его внешность словно поплыла. Без сознания же нельзя контролировать магические атрибуты. На наших глазах русый солдат превратился в черноволосого загорелого мужчину с грубыми чертами лица и глубокими морщинами.

— Чего стоите⁈ — яростно бросил солдатам граф и вытащил из кармана наручники. — Вот, наденьте их на него! Да про артефакт не забудьте. Его тоже напяльте на шею этому ублюдку, раззявы! Как вы вообще не поняли, что это не Андрей, а мразь хаоситская⁈

— Дык он это… молчал почти всё время. Говорил, что настроение поганое из-за всего этого, — сказал один из простолюдинов, кинувшихся к диверсанту.

— Осмотрите его хорошенько! И штаны с него снимите! Посмотрите, нет ли где татуировки бога Хаоса.

— Есть! На внутренней стороне ляжки. Это поклонник Сварга Меняющего плоть.

— Граф Седов, где у вас тут пыточная? Сейчас мы все узнаем! — вставил и я свои пять копеек, косясь на барона Дитриха.

Тот уже встал на ноги, медленно осознавая, что произошло. И чем больше он осознавал, тем кислее становилось его лицо.

— У нас нет пыточной, — ответил граф.

— Как же так? Такое нужное место, и его нет.

— Барон, с вами всё в порядке? — спросила Краснова у Дитриха.

— Да, — выдавил тот, скрежетнув зубами.

Его буквально выворачивало наизнанку от осознания того, кто его спас. Кажется, у него даже капилляры полопались. Вены же на шее вздулись как сытые пиявки, а в глазах застыла ненависть.

А я ещё и подбросил уголька, издевательски сказав:

— Барон Дитрих Герд, герой битвы при Улле-Ши, вас уберёг от смерти какой-то первокурсник, едва ли не ребёнок. Помните об этом до самой смерти.

Аристократ искривил губы, желая что-то процедить и это вряд ли было «спасибо». Однако он сдержался, облил меня яростным взором и рванул вверх по ступеням. А я почувствовал удовлетворение. Шикарно проучил заносчивого дурачка.

Глава 24

Общежитие «мяса», академия стражей, город Стражград

В небольшой комнате тихо шумел вентилятор и горела лампочка. Её свет падал на круглый стол и обосновавшихся за ним пятерых хмурых третьекурсников.

— … Не должен какой-то сопляк стоять во главе общежития! У него ещё молоко на губах не обсохло, а мы уже должны прогибаться под него. Да у меня шрамов больше, чем у него волос на лобке! — прорычал один из кадетов, зыркая исподлобья.

— Ну, он реально крут. Слухи не врут. Да я и сам видел, как он Ратникова избивал, — взял слово другой парень. — Громов безжалостен и действительно хорош как в магии, так и с оружием. Его все тренеры хвалят. Уникум, млять, какой-то. Он прёт как танк, словно и не думает о последствиях. Ему плевать на титулы, деньги и социальное положение. Мне кажется, что он и императора может вызвать на дуэль или обозвать петухом в короне.

— А ещё девки от него без ума. Моя вон постоянно о нём выспрашивает по поручению подруг, — хмуро вставил третий кадет, не сумев сдержать завистливого вздоха. — А сейчас к нему будет ещё больше внимания, ведь папочки позвонят своим дочуркам и скажут, что надо бы закадрить такого перспективного мага, прокляни его Чернобог! Я не удивлюсь, если он завтра прибудет из Пустоши, да не один, а с колонной пленных зверолюдей и верхом на драконе.

— А может, и не для подруг твоя девушка выспрашивает, а для себя? — весело выдал четвёртый и заработал яростный взгляд третьего. — Ладно, ладно. Я же пошутил. Чего ты на меня так смотришь? Мы тут все заодно. Нам всем не нравится нынешнее положение дел. Громова надо скинуть.

— А Барсов?

— Что Барсов? Он всегда с теми, на чьей стороне сила, так что за него не переживайте. Как только Громов оступится, он тут же переметнётся. Потому давайте думать, как избавиться от власти Громова.

* * *

Пустошь. Форт Заступник

Как только Дитрих рассерженной пчелой вылетел из подвала, граф сощурил глаза и приподнято сказал:

— Громов, я буду настаивать, чтобы вы по окончании академии пошли под моё командование.

— Но-но, граф Седов, — шутливо погрозила пальцем Краснова, глядя на дворянина. — Не так быстро. Я тоже буду претендовать на Громова.

Тот усмехнулся и приказал солдатам тащить пленника в карцер. Они быстро приволокли его в тесный каменный мешок и оставили керосиновую лампу, а сами пошли выполнять приказ графа. Он их послал за капитаном Морозовым.

В карцере мы остались вчетвером: я, Седов, Краснова и хаосит. Последний был абсолютно голым, ну если не считать ошейника и наручников, красующихся на заведённых за спину руках.

— Может, у кого-то есть кожаный хлыст? — спросил я, глядя на хаосита.

Краснова жеманно хихикнула.

А вот граф недовольно прорычал:

— Громов, избавьте меня от своих шуточек. Не до них сейчас. Лучше приведите в чувство хаосита, да понежнее.

Я пожал плечами и саданул берцем по подбородку мужчины.

Седов зашипел, столкнув брови над переносицей. Хаосит же открыл глаза и вперился в нас злобным взглядом.

— Доброе утро, — бросил я ему и присел на корточки. — Вижу, ты решительно настроен. Тогда давай сразу перейдём к пыткам. Минуем ту часть разговора, где я прошу тебя всё рассказать по-хорошему. Ты как? К ногтям своим привык? Начинай отвыкать. Я их сейчас вырву. Тебя пронзит жуткая боль, а вот крови будет совсем немного. Я же не хочу, чтобы ты потерял сознание от кровопотери. А потом я начну тянуть из тебя жилы, потихоньку, сантиметр за сантиметром. Вскрою твою мошонку и выверну её наизнанку…

Чем больше я говорил, радостно улыбаясь, тем меньше решительности было в глазах мужчины. Да, я умел запугивать. У меня имелся богатый опыт. Порой даже божественные сущности ломались под моим напором. Неудивительно, что простой смертный сломался.

Стоило мне сунуть кончик ножа под его чёрный ноготь, как он взвыл дурным голосом:

— Я всё расскажу! Всё! Только уберите от меня этого кровожадного маньяка! Пообещайте сохранить мне жизнь, и я вам всё расскажу, клянусь Хаосом!

Граф положил руку мне на плечо. И я с недовольным видом отошёл от пленника.

— Молодец, убедительно сыграл. Даже я поверила, — шепнула мне на ушко Краснова и внимательно посмотрела на моё лицо. — Ты же играл, да?

Я двусмысленно улыбнулся и глянул на диверсанта. А тот уже начал отвечать на вопросы графа. Он рассказал, что усыпил гарнизон форта, подсыпав хитрый порошок в общий котёл, где булькал ужин. Причём снотворное сработало небыстро. Народ заснул лишь через час. После этого диверсант впустил в форт зверолюдей. Они-то и забрали тела, скрыв все следы. Им для кровавых жертвоприношений нужны были живые люди.

И в этот раз хаосит собирался действовать так же. Похоже, нам сильно повезло, что кто-то нашёл скелет настоящего солдата Андрея, иначе бы у диверсанта могло всё получиться.

— Как ты попал в форт? — спросил Седов, играя желваками.

— Я уже был в нём, когда вы прибыли, скрывался в подвале, — сказал хаосит и зыркнул на Морозова, вошедшего в карцер.

— Он уже заговорил? — удивился капитан и тут же замолчал под строгим взглядом графа, а то портит нам тут атмосферу.

— А почему просто не спрятался? — спросил Седов.

— Зачем? Проще принять чей-то облик. Так меньше шансов, что раскроют, — отвёл взгляд диверсант и лихорадочно зачастил: — Я не хотел, не хочу работать на них! Но у меня нет выхода! У них моя дочь и жена!..

— … Как ты связываешься с ними? — перебил его граф.

— У меня есть артефакт. Он… он в моём заднем проходе.

— Капитан, у вас самые ловкие пальцы, — многозначительно посмотрел я на Морозова. — Только осторожнее. Вдруг там ловушка? Капкан, например.

Капитан одарил меня хмурым взглядом.

— Да я сам могу вытащить его… — промычал хаосит.

— Только медленно, без резких движений. И я не за твою задницу переживаю, а допускаю, что у тебя там может прятаться что-то взрывоопасное, — предупредил Седов и накрылся магической защитой.

Морозов и Краснова тоже защитились магией. А я накинул иллюзию «каменного доспеха», встав за спину капитана.

Но ничего не взорвалось. Мужчина медленно изъял небольшой поблескивающий камень-артефакт голубого цвета. Эдакий магический скайп.

— Разряженный, — подметил я. — Блокатор магии лишил артефакт всего заряда.

— Угу, — подтвердил пленник.

— Вероятно, зверолюди уже поняли, что их диверсант провалился, — задумчиво потёр подбородок Морозов. — Я знаю, как работают такие артефакты. Как только один разряжается, другой загорается иным цветом. Дескать, абонент временно недоступен.

— Ага, — кивнул хаосит, стремясь быть полезным. — Это один из сигналов о моём провале.

— Может, всё же попробуем как-нибудь заманить зверолюдей в ловушку и перебить их? — шёпотом предложил я графу.

— Нет, слишком опасно. Мы тут с другой миссией, которую, кстати, можно считать выполненной. Так что завтра, Громов, ты отправляешься обратно в академию.

Я кисло вздохнул и остаток допроса провёл в молчании. А он без малого продлился около часа. И по его итогам граф не убил хаосита. Он же пообещал ему жизнь в обмен на честные ответы. Меня такой исход расстроил, поэтому карцер я покинул в мрачном настроении.

Добрался до своей комнаты и позвал Рарога, летающего за окном. Быстро рассказал ему, что произошло в подземелье Хаоса. Только про амулет жрицы не упомянул. А сам Рарог его не почувствовал, поскольку тот был разряжен.

После нашего диалога Рарог полетел на доклад к Семарглу. А я сходил в душевую и отправился к Красновой.

Женщина открыла дверь и томно улыбнулась. В её глазах снова горела неприкрытая похоть, а сочное тело прикрывал полупрозрачный халатик. Я прекрасно видел крупную грудь, торчащие соски и отсутствие трусиков.

Однако дама не спешила переходить к сексу, а сперва решила поиграть. Она велела мне раздеться до трусов и лечь на живот. А сама села на мои бёдра и принялась массировать мне спину, мягко приговаривая, что давно не видела столько шрамов. А их реально было много. Моё тело будто через мясорубку пропустили.

— Это всё осталось после боя в подземелье Хаоса? — промурлыкала женщина, коснувшись мягкими губами мочки моего уха.

— Нет, с бродячими кошками за кусок колбасы подрался.

Краснова испустила грудной смешок, а затем налила нам вина. Мы выпили и принялись целоваться, плавно перейдя к сексу.

Краснова оказалась ещё той выдумщицей в постели. Да ещё она продемонстрировала большой опыт, отсутствие стыда и жаркую страсть. Но и я не подкачал. Удивил её позой «Асгардский штопор» и трудился всю ночь. Так что Краснова восхищённо смотрела на меня, когда я покидал её спальню, пропахшую сексом.

А уже в своей комнате я успел перехватить пару часов сна, после чего меня разбудил стук в дверь. Пришёл солдат и сообщил, что мне пора на завтрак, а затем в путь-дорогу.

Во время завтрака граф Седов поблагодарил нас с Огневой за всё хорошее и пожелал удачи, добавив, что с помощью артефакта уже обо всём доложил своему начальству. А то поставило в известность ректора Багряного. Последний тут же решил устроить в академии целую церемонию награждения. Его идея вызвала у Огневой довольную улыбку. Это будет ещё один плюсик к ее репутации.

Пока же мы с капитаном и баронессой собрались и покинули форт. В сопровождение нам дали пятерых солдат, посему по бурой растрескавшейся почве стучали копыта восьми лошадей.

— Громов, ты того и гляди из седла выпадешь, — язвительно выдала мулатка, кривя пухлые губы. — Лицо всё помятое, мешки под глазами. Не выспался, что ли?

— Ага, о Родине-матушке всё думал.

— Знаю я, как зовут твою Родину-матушку, — выплюнула Огнева, облив меня таким презрением, что можно было утонуть. Но я уже не раз плавал в целых океанах презрения, поэтому даже бровью не повёл. — Я думала, что у тебя есть хоть капля самоуважения. В постели этой Красновой уже много кто побывал. Правильно я говорю, господин капитан?

— Мне ничего не известно об интимной жизни сударыни Красновой, — дипломатично ответил Морозов, шаря внимательным взглядом не только по сторонам, но и по красноватой дымке, закрывающей небо.

— Всё вы знаете, — буркнула девушка. — Только говорить не хотите, хотя надо говорить. Такие дворянки достойны всяческого осуждения.

— Не знаю, — пожал плечами капитан, только коленями управляя конём. — Мне кажется, есть какая-то несправедливость в том, что мы порицаем девушек, прыгающих из постели в постель, но, с другой стороны, восхищаемся мужчинами, меняющими партнёрш как перчатки.

— Так происходит, потому что этот мир принадлежит мужчинам, — негодующе проговорила баронесса.

— Хотя, если разобраться, — продолжил Морозов, ударившись в рассуждения, — много ли ума надо, чтобы раздвигать ноги? Нет, немного. А теперь представьте, как крут должен быть мужчина-сердцеед. Тут тебе и харизма, и внешность, и деньги, и юмор…

— … Вы прям меня описываете, — подал я голос и почесал глаз под очками на резинке.

Баронесса скептически посмотрела на меня, но дальше эту тему развивать не стала, а перевела разговор:

— Граф Седов сообщил Горским о смерти Иннокентия. Причём он рассказал всю правду. И они попросили всех, кто знает истину, поменьше трепаться о последних минутах жизни Иннокентия.

— Логично. Он же помер почти как таракан под тапком. Совсем негеройская смерть для представителя такого семейства. Вот его род и не хочет афишировать, что он погиб именно так, — проговорил я, зевнув в ладонь.

— Хорошо, что семья Горских большая. У них много детей, — проговорил Морозов. — А то они могли и затаить злость на тех, кто убил Иннокентия. А может, и затаили… Кто их знает, что у них в голове?

— Да, такое вполне реально, — хмуро согласилась Огнева и посмотрела на меня. — А ты что думаешь?

— Да плевать мне на Горских.

Девушка прошлась внимательным взглядом по моему лицу, ища признаки тщательно скрываемого страха, когда человек весь такой эге-гей перед людьми! А как зайдёт за угол, так трясётся от ужаса, словно припадочный.

— Тебе и вправду плевать на них, — удивилась мулатка.

— Ага. Бери пример с меня, и жизнь станет проще.

— Вот уж вряд ли, — усмехнулась красавица.

— Зря.

Она ничего мне не ответила. Капитан тоже промолчал. А мне уже надоело говорить, так что дальше мы ехали в тишине, нарушаемой лишь цокотом копыт и редким лошадиным ржанием. Меня аж в сон начало клонить.

Благо, что дорога складывалась легко. На нас никто не нападал, да и погода благоволила. Мы без проблем добрались до другого форта. Сменили там лошадей на пикап и домчались на нём до Стражграда. Ещё немного поколесили по улицам и прибыли в академию стражей.

— До встречи, — бросил я баронессе, выбравшись из кузова.

— Пока, — буркнула мулатка и двинулась прочь, сексуально покачивая бёдрами.

— Удачи, Громов, — пожал мне руку капитан. — Ты, конечно, странный человек, но напарник отменный.

Я вообще не человек. Ну да ладно…

Кивнув ему на прощание, я пошёл к общежитию, чувствуя, как яркие солнечные лучи выдавливают из кожи капельки пота.

Время уже перевалило далеко за полдень, так что обед я пропустил. Жаль. Желудок жаждал пищи, несмотря на то что я съел все припасы, которые мне дали в форте. Наверное, надо заглянуть в столовую и попробовать разжиться едой.

Я так и поступил. Вошёл в общежитие и двинулся в столовую, отметив, что коридор абсолютно пустой. Кажется, все сейчас на тренировках.

Хорошо хоть храм гречки и компота оказался открыт. А моя подросшая репутация возымела действие на поваров. Они быстро дали мне перловки с мясом, уселись со мной за стол и попросили поведать о моих приключениях. Повара кое-что о них уже слышали, но далеко не всё.

Ну я и принялся рассказывать. Да ещё так красочно, что на их полных красных лицах загорелся подлинный восторг. Они цокали языками, крутили головами и даже похлопывали меня по плечам. Ещё и добавки навалили. Я и её с удовольствием слопал, а потом покинул столовую и пошёл в свою комнату.

По пути мне повстречался хмурый Барсов.

— Громов, привет, — проговорил он, стоя возле лестницы.

— Что-то случилось? Старшекурсники подняли бунт? Ты же неслучайно здесь меня караулишь.

— Неслучайно. Но ничего не произошло. Даже удивительно. Тишь да гладь. Никто не пытался оспорить твоё положение.

— Это затишье перед бурей.

— Может быть. Или всех просто потрясла новость, что Ратников погиб. Хотя кадеты довольно часто погибают. Но я искал тебя по другой причине. Барон Орлов приказал передать тебе, что всего через два часа начнётся мероприятие.

— И что там будет? Про награждение я уже слышал.

— Сперва мы отдадим дань памяти павшим героям Ратникову и графу Горскому, а уже потом проведём награждение и интервью. Приедет телевидение. Всё-таки нечасто первокурсник проходит подземелье Хаоса. Это будет замечательная реклама академии. Так сказал ректор. А ещё он передал тебе вот это…

Парень протянул мне листок с текстом — это была написанная специально для меня речь. Кажется, мне нужно произнести её перед кадетами во время мероприятия.

Я мельком глянул на текст и скривился, увидев кучу хвалебных слов в сторону ректора Багряного. Смертные даже богов так не хвалят, когда им что-то нужно от них.

— Думаю, я всё скажу своими словами, — скомкал я листок и выкинул в урну, стоящую возле лестницы.

Вот ещё! Даже Локи недостоин таких слов, произнесённых моими устами.

— Громов, ты сумасшедший, — покачал головой парень, вытащил листок и сунул в карман. — Если ректор узнает, что ты выкинул речь, тебе крепко не поздоровится. Граф Багряный весьма обидчивый аристократ. Лучше не враждуй с ним.

— Спасибо за заботу. От тебя такого не ожидал, — усмехнулся я и принялся подниматься по лестнице, чувствуя между лопатками задумчивый взгляд Барсова.

Добравшись до своей комнаты, я первым делом включил телефон. И тот чуть не разорвался от сообщений. Одни эсэмэски оповещали меня о том, что мне звонил тот или иной абонент, другие же содержали очень похожий текст. Если коротко, то в них говорилось, что главы различных дворянских родов жаждут поговорить со мной.

— Вот что значит проснуться звездой, — пробормотал я и нажал на кнопку, чтобы выключить телефон. Но тут вдруг на экране высветился номер Громова. Надо ответить. — Слушаю, дедушка.

— Добрый день, Александр, — пробасил он, пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Как сходил в Пустошь?

— Замечательно. Кровью обагрил руки до самых локтей. Не посрамил фамилию Громовых.

— Это хорошо, хорошо, — быстро протараторил смертный и перешёл к тому, ради чего и звонил: — Александр, ты это… не принимай предложения, которые будут поступать тебе. Аристократы как с цепи сорвались. Все хотят заманить тебя в свой род. Мне уже десятки раз звонили. Кто-то даже прямо спрашивал, сколько я хочу денег за то, чтобы ты женился на его дочери. Представляешь?

— Легко, — проговорил я, попутно раздеваясь.

— Мне не нравится происходящее, — честно сказал Громов и испустил тяжёлый вздох, словно уже жалел, что призвал меня на ту поляну. — Конечно, Павел радуется. Едва от гордости не лопается. Да и мать твоя, Лидия, тоже нет-нет да радостно сверкнёт глазами. А уж в храме она едва ли не популярнее самой Живы. Но они оба не понимают, что, помимо пряников, есть и кнут. Если мы по-хорошему не выберем тебе пару, начнутся угрозы и прочие грязные ухищрения. И ещё эти жрецы завтра приедут. До меня дошёл слух, что они хотят публично проверить тебя в небольшом храме Перуна, находящемся на территории академии.

— Но мы-то знает, что со мной всё в порядке. Поэтому не переживай, а то сердце не выдержит, и ты не увидишь конец этого увлекательного сериала, — проговорил я и услышал отборный мат, прозвучавший где-то на заднем фоне. — Кто там у тебя так шикарно матерится?

— Рабочие. Крышу перекрывают, да ещё кое-чего латают. Ты же помнишь, что мы решили отремонтировать дом? А то ты боялся, что тебе штукатурка на голову упадёт.

— Помню-помню. Судя по цветистым выражениям, работяг ты нанял опытных, — сказал я и следом добавил: — Ладно, у меня мало времени. Вечером позвоню.

— Ещё секундочку. Как у тебя идут дела с… м-м-м… травмой головы? Ничего не беспокоит?

— Ничего. Всё будет хорошо. Процесс идёт, — ответил я, мигом смекнув, что за словами старого охотника скрывается вопрос о состоянии Александра.

— Замечательно. Удачи, — произнёс смертный и сбросил вызов.

А я подумал, что через два года Александру придётся как-то выкручиваться из очень сложной ситуации. Он же в одночасье из крутого мага превратится в обычного. А если я к тому времени на ком-нибудь женюсь, обрасту грозной репутацией и заведу кучу врагов, то его ждут совсем непростые времена, учитывая, что прежде он был лохом. Даже немного жаль его, как и самого Громова. Возможно, стоит как-то помочь этой семейке после окончания нашего договора?

Внезапно мои мысли прогнал Апофис, выбравшийся из поясной сумки. Он глянул на меня синими глазами-бусинками и принялся летать по комнате.

— Обед, — сказал я ему и положил на подоконник кусок жареного мяса, захваченного в столовой.

Дракончик спикировал на него и принялся пожирать, жадно урча.

— Сколько же тебе нужно жрать? Жаль, что я совсем не специалист по драконам. Ну, ничего, я когда-нибудь так откормлю тебя, что ты поглотишь этот мир. Не даром же твоё имя Апофис.

Поглядев на дракончика, я вместе с едой отправил его в свою тумбочку. А то вдруг кто-то из моих соседей вернётся с тренировки раньше времени. Хотя этого и не должно произойти.

Сам же я отправился в душ. Пробыл там четверть часа, а когда вернулся, Апофиса в тумбочке уже не оказалось.

Глава 25

— Апофис, Апофис, — зашептал я, обыскивая комнату.

Но его нигде не было. Куда же он делся?

— Апофис, — снова позвал я, вызывая мысленный образ дракончика.

Некоторые существа откликались на такой зов. Может, и дракон Хаоса способен на это?

Внезапно из пятна мрака под потолком вылетел Апофис, держа в зубах небольшую коричневую ящерицу. Я видел таких в Пустоши. Дракончик уселся на стол и вопросительно глянул на меня. Дескать, чего звал?

— Офигеть! — удивлённо выдохнул я, уронив челюсть на пол. — Так ты, значит, не только улавливаешь мой мысленный сигнал, но ещё и умеешь перемещаться по мраку? Ты же явно был в Пустоши.

Дракончик ещё пару мгновений посмотрел на меня, а потом принялся поедать добычу. Кажется, он ничего не понял из моей речи. Видимо, пока он способен понимать лишь какие-то базовые приказы.

Я принялся экспериментировать, мысленно посылая ему простенькие команды. Но он только поворачивал ко мне голову, когда я представлял его образ, и больше ничего не делал.

— Ага, ясно, — проронил я, задумчиво потирая подбородок. — Ну хоть в любой момент смогу позвать тебя. И на том спасибо. Вот только бы научить тебя появляться в моей поясной сумке. Там ведь тоже темно.

Вот этому делу я и посвятил следующие полчаса. И у меня кое-что даже получилось. Дракончик оказался довольно сообразительным.

— Вот и хорошо, — довольно сказал я, когда Апофис после моего мысленного зова метнулся в тень в углу комнаты и уже через миг зашевелился в поясной сумке.

На этой ноте мой эксперимент завершился, поскольку дракончик устал и заснул.

Я же занялся своими делами. Вытащил три заряженные ловушки, решив одну оставить для подзарядки амулета жрицы, а две продать.

Капитан Морозов сказал, что в главном корпусе есть человек, занимающийся артефактами. Вот ему-то я и продам ловушки. Мне ведь всё равно к нему идти. Он должен отдать деньги, причитающиеся за те артефакты, которые мы с баронессой передали графу Седову: «светлячок» и два блокатора магии.

Да, пусть артефакты и не попали в академию, но деньги мне должны выдать тут. Такая здесь система.

Я вышел из комнаты и покинул общежитие. Пересёк двор и двинулся к главному корпусу, напоминающему дворец. У входа, возле самых ступеней, обнаружилась троица юных первокурсников с надменными физиономиями «элиты». Все слегка вспотевшие и в дорогих спортивных костюмах. Они явно только-только вернулись с тренировки.

— … Его сиятельство граф Багряный всем приказал явиться на мероприятие, — пробурчал один из них, недовольно хмуря брови. — И ладно бы просто отдать дань памяти Горскому, так нет же. Ещё будут награждать баронессу Огневу и этого плебея Громова. А я должен своё время тратить на них, словно мне больше заняться нечем. А потом, господа, представляете, у Громова ещё будут интервью брать. По телевизору его покажут. Хм, учитывая его поведение, наверное, в программе «В мире животных». Ха-ха! Он же как бешеный пёс, на всех кидается. Да ещё и сам, наверное, подогревает слухи о себе. Не может же он быть таким крутым.

— Говорят, они с баронессой победили жрицу богини Маммоны, — вставил другой и скептически поморщился.

— Да привирают они. Между собой договорились и всем лапшу на уши вешают. А граф Седов и поверил. Огнева уже давно пытается набить себе репутацию, вот и врёт, — презрительно проговорил первый аристократ и скользнул по мне пренебрежительным взглядом.

Никто из этой троицы даже не вздрогнул при виде моей персоны. Кажется, они не знают меня в лицо.

— Господа, тысяча извинений, что вторгаюсь в ваш высокоинтеллектуальный разговор, но мне тоже есть что сказать о Громове, — многозначительно произнёс я, подойдя к дворянам.

— И что же? — высокомерно выдал самый разговорчивый кадет, вздёрнув подбородок, словно увидел перед собой говорящее дерьмо.

— Громов во сто крат хуже бешеного пса. Абсолютный безумец. Отморозок. Он совсем не думает о последствиях. Ему человека убить — что муху прихлопнуть, — осуждающе произнёс я, покрутив головой. — А знаете, как он выглядит? Вот так.

Я большими пальцами медленно указал на себя, с удовольствием наблюдая, как быстро бледнеет вся троица аристократов.

Однако надо отдать должное смертным, они быстро взяли себя в руки. Их этому учили с самого детства. Ведь передо мной стояли представители могущественных семей, раз они оказались в «элите».

Эти три урода на голову превосходили обычных дворян по части владения собственными эмоциями. А также они явно умели быстро соображать, пуская в ход интеллект, а не банальную силу.

— Громов, премного рад с вами познакомиться лично, — расплылся в улыбке аристократ, больше всех полоскавший в грязи мою фамилию. — Пусть вас не вводит в заблуждение наш разговор. Мы всего лишь обсуждали слухи, пущенные другими аристократами. Мне эти слова не принадлежат. Но если я вас чем-то оскорбил, примите мои искренние извинения.

Вот же изворотливый гад! Признаться, я на миг восхитился им. Его будто Локи укусил, передав часть своего коварства. И ведь не подкопаешься. Он даже извинения принёс, но сделал это так, что не нанёс никакого урона своей чести.

— Граф Остров, — представился другой дворянин, одарив меня тёплой улыбкой, хотя глаза его оставались холодными, как у змеи. — Я восхищен вашими победами в Пустоши. С нетерпением жду, когда вы поведаете о них во время мероприятия.

— Полностью поддерживаю! — проговорил первый, пока третий дворянин молчал.

Он не сказал ни слова о той части их разговора, которая дошла до моих ушей. Просто молчал, хмуря брови, поселившиеся на худощавом лице с тонкими губами, умными карими глазами и бородкой-клинышком.

— Я приму ваши извинения, — процедил я, угрожающе играя желваками. — Но только на первый раз… И то лишь потому, что меня восхитила ваша изворотливость.

— О какой изворотливости вы говорите, уважаемый Громов? Неужели вы не поверили мне? Весьма прискорбно. Надеюсь, когда-нибудь мы будем со смехом вспоминать данный инцидент. А сейчас, к сожалению, я вынужден оставить вас, господа, — улыбнулся первый дворянин, с опаской поглядывая на меня.

В его глазах горело явное желание поскорее оказаться как можно дальше отсюда. И вряд ли он впредь скажет в мою сторону хоть что-то плохое. Но от меня так просто не уйти.

— Горгулья! — выдохнул я и резко взмахнул рукой, чтобы показать, где находится выдуманный мной «монстр». Да так «неудачно» взмахнул, что попал пальцами прямо по губам первого аристократа. И попал весьма ощутимо.

— М-м-м, — болезненно простонал он и непроизвольно прижал ладонь к треснувшей верхней губе.

— Ой, простите, я такой неловкий, — с притворным сожалением проговорил я и скорбно добавил: — Да ещё перепутал ворону с горгульей. Что-то я сегодня совсем не в своей тарелке. Наверное, нервничаю перед выступлением.

— Ничего страшного, — ровным голосом проговорил пострадавший аристократ, с трудом погасив ярость во взгляде.

Так-то, сука. В эту игру с «извинениями» можно играть вдвоём.

— До встречи, Громов. Мне тоже нужно идти, — поспешно сказал второй аристократ, отойдя от меня.

Он явно заподозрил, что и с ним может произойти подобный несчастный случай. Потому вместе с первым пошёл к общежитию «элиты».

Несмотря на всё произошедшее, их походка была неторопливой и уверенной, как у людей, осознающих свою важность. Дескать, такого как я могут и подождать простые холопы.

— А вы чего же не ушли с вашими друзьями? — спросил я третьего кадета.

Он усмехнулся, небрежно поправил русые кудри и иронично проговорил:

— Они такие же мои друзья, как и ваши. Наверное, вам они даже больше друзья, чем мне. К примеру, граф Остров пару дней назад пытался убедить преподавателя, что я списал у него, хотя всё было точно наоборот.

— Так почему вы с ними «дружите»?

— В высшем свете нет иной дружбы. Вы ведь знаете, какая царит атмосфера среди почитательниц богини Маммоны? Все подсиживают друг друга, подставляют, травят и интригуют, чтобы оказаться повыше в их иерархии. Так и у нас.

— Опасные слова, — заметил я и прямо спросил: — Для чего вы мне всё это говорите? Если вам что-то нужно от меня, то скажите прямо. Я сразу откажусь, чтобы мы не теряли зря времени.

— Спешу первым подружиться с вами, — улыбнулся уголком рта аристократ и смахнул со лба капельки пота. — Мне думается, что вы рано или поздно окажетесь среди представителей высшего света. И вам потребуется проводник в этот удивительный мир интриг, тайн и ударов в спину.

Ха, да я в этом мире буду чувствовать себя лучше, чем рыба в воде. Всё это детский лепет по сравнению с тем, что творится среди богов. Там такие интриги закручиваются, что только диву даёшься.

Однако вслух я сказал совсем другие слова:

— Возможно, мы будем полезны друг другу.

— Барон Михаил Лисов, — представился он и протянул ладонь для рукопожатия.

— Говорящая у вас фамилия, — пожал я его руку.

— Какая есть, — ухмыльнулся тот и добавил: — Восхищен вашим трюком с выдуманной горгульей. Пусть и грубовато, но действенно. Возможно, вы легко вольётесь в высший свет.

— Посмотрим.

— Всего хорошего, — сказал он, подмигнул мне и пошёл прочь.

А я глянул ему вслед. Барон буквально на ходу рвал подмётки. Такие люди мне нравились гораздо больше, чем тот же Толстой или Стрижов. Лисов похож на Барсова. Они оба скользкие, но полезные.

Придя к этой мысли, я проник в главный корпус и пошёл искать кабинет, облюбованный человеком, работающим с артефактами. Он отыскался довольно быстро.

Я постучал и вошёл, увидев плюгавенького мужичка с хитрым взглядом и длинным носом, будто наточенным с помощью точилки для карандашей. И весь его вид говорил, что он ментальный брат того прохиндея-интенданта, пытавшегося всучить Стрижову ссаный матрас, а мне китель, который ещё во время Куликовской битвы носили.

Конечно же, плюгавый сразу же попытался сильно занизить стоимость «светлячка» и артефактов, блокирующих магию. Он собирался вручить мне сущие гроши, а разницу оставить себе. Мерзкий жулик! Но не родился ещё тот смертный, который пережулит меня.

— Как, говорите, вас зовут? — мрачно осведомился я, сидя напротив этого прохиндея.

— Аристарх Игоревич, — улыбнулся тот, показав жёлтые зубы заядлого курильщика. — Так вы берёте эти деньги? Да, рыночная стоимость этих артефактов будет чуть-чуть повыше, но ведь они имеют потрёпанный вид. Потому-то я и даю вам такую сумму. Всё честно.

— Если вы так говорите, то, наверное, да, всё честно. Я обязательно упомяну в своём интервью о таком честном человеке, как вы. Вот прям всё на камеру и расскажу. Да ещё опишу вашу благородную внешность и деньги продемонстрирую.

— Нет-нет-нет, не надо так утруждаться, — протараторил смертный, чьи глаза забегали, как у мелкого вора, пойманного с поличным. — Думаю, это будет лишним.

— А я думаю, будет лишним пытаться обмануть меня! — резко хлопнул я по столу и встал со стула, нависнув над столом. Плюгавый отшатнулся, едва не грохнувшись с кресла. — Быстро выкладывай деньги, положенные мне за четыре артефакта! И чтоб цену рыночную указал, а не свои фантазии!

— Какие четыре артефакта⁈ — выпучил тот глаза.

— А артефакт жрицы Маммоны, что превращает человека в монстра⁈ О котором ты забыл. Я ведь доставил его в форт, пусть и не в кармане! Но факт остаётся фактом!

Человек что-то затявкал, пытаясь настоять на своём. Но я уже нашёл рычаг давления и сумел добиться хорошей суммы, пугая прохиндея интервью.

Он мне ещё и за энергетические ловушки дал хорошую цену. Поэтому из его кабинета я вышел с увесистой пачкой денег. Не то чтобы они были мне нужны, просто я не люблю, когда кто-то пытается нажиться за мой счёт. И не только за мой. Часть этой суммы принадлежит Огневой. Надо будет отдать баронессе её долю.

Пока же я вышел из главного корпуса и начал спускаться по ступеням. Впереди меня шла высокая блондинка с длинными, до поясницы, волосами и стройными ножками. Я их оценил на пять с плюсом. А вот небольшая попка получила от меня только пять баллов.

— Ай! — внезапно выдохнула блондинка и стала падать в мою сторону.

Я ловко поймал дворянку, ухватившись за тонкую талию. Приятный запах её волос тотчас пробрался в мой нос. Но уже в следующий миг она развернулась, и на меня уставились большие лучистые голубые озёра, обрамленные густыми ресницами.

— Спасибо, молодой человек. Вы буквально спасли меня. Кажется, я ногу подвернула, — разлепила алые губы девушка и тихо застонала вроде как от боли.

Но я-то видел, что блондинке не так уж и больно. А может, и вовсе не больно.

Ставлю голову Одина, что она всё это устроила, чтобы познакомиться со мной. Она вон даже не обращает внимания, что мои руки до сих пор лежат на её талии, скрытой мастерски подогнанным кителем из дорогущей материи.

Пуговицы же и вовсе оказались золотыми. Они ярко блестели на солнце, затмевая собой нашивки, намекающие, что девица не так беззащитна, как кажется. К третьему курсу она собрала внушительную коллекцию наград.

— М-м-м, — снова едва слышно простонала блондинка, стоя так близко, что её дыхание щекотало мой подбородок.

Я даже видел голубую жилку, бьющуюся на изящной шее.

Наверное, со стороны мы выглядели как парочка влюблённых голубков. Но девушку, кажется, это не заботило. Хотя на нас косились проходящие мимо кадеты.

— Вам бы надо в лазарет, если вы не владеете исцеляющим атрибутом, — грубовато сказал я и хотел отпустить красавицу, но та вцепилась в мою руку.

— Увы, я не обладаю таким атрибутом. Вы бы не могли проводить меня в лазарет? — жалобно промяукала блондинка, хлопая ресницам как игрушечная куколка. — Кстати, меня зовут Елена Белова, графиня.

— Алексей Стрижов.

— Стрижов? — неприятно изумилась она, выгнув светлые брови.

— Так, что тут происходит⁈ — раздался позади меня разгневанный девичий голос.

О боги! Анна! Она-то тут как оказалась? Встреча как в дешёвой комедии. С другой стороны, в этом нет ничего удивительного. Она, наверное, искала меня. Вот и нашла.

— Чего ты вешаешься на моего парня⁈ — вскричала Анна, пронзив блондинку яростным взглядом.

Та отшатнулась от меня и твёрдо встала на обе ноги. Вот и прошёл «вывих».

— Больно он мне нужен, — фыркнула графиня, сложив руки на груди, замершей где-то между вторым и третьим размером.

— Ага! Как же! Не нужен! Лжёшь, — выпалила девушка, грозно наступая на блондинку. — Не смей приближаться к нему!

— Оставь его себе, замарашка, — усмехнулась Елена, облив девицу надменным взглядом.

С неё будто слетела маска, обнажив настоящую Белову. Умную, расчётливую, сильную, но способную прикинуться слабенькой дурочкой.

— Сама ты замарашка! Швабра крашеная! — выдохнула Анна, живо напомнив мне базарную бабу.

Аж неприятно стало. На фоне презрительно щурящейся графини она выглядела дворняжкой, лающей на породистую колли.

— Вы точно дворянка? — недоверчиво проронила Белова. — Судя по вашему поведению и словам, вы пришли в академию прямо из ларька на остановке.

— А ты… ты… — зашипела Анна, пытаясь подобрать слова. — А ты угонщица! Пыталась увести моего парня.

— Я не твой парень, — вставил я своё веское замечание.

На нас уже смотрели другие кадеты. А мне как-то не хотелось прослыть парнем Анны. Тем более после этой сцены. Одно дело покувыркаться в постели, а другое — отношения. Нет уж, увольте.

— Мы ещё поговорим с тобой, Александр! — свирепо бросила мне Анна, едва не вскрыв мою черепную коробку гневным взором.

— Александр? — удивилась графиня, изящно изогнув бровку.

— А кто он, по-твоему? — ехидно фыркнула девушка и кивнула на меня. — Александр Громов собственной персоной.

Блондинка округлила глаза, ошеломлённо глядя в мою сторону. А затем вдруг запрокинула голову и музыкально засмеялась. Её глаза загорелись спортивным интересом.

Кажется, она окончательно возжелала получить в свой гарем такого персонажа, как я. А гарем у неё точно есть. Уж слишком она хороша. И в отличие от красотки Огневой, эта смертная вряд ли всех отшивает с показной язвительностью. Нет, готов поклясться чем угодно, что Белова с помощью ласкового слова держит на коротком поводке всех своих ухажёров.

— Молодец, — внезапно показала она мне большой палец с длинным наманикюренным ногтем. — Ты достоин своей репутации. Ещё увидимся, Громов.

Графиня подмигнула мне и ушла походкой королевы, приковав к себе всеобщие взгляды. Многие из них были восхищёнными. А какие-то откровенно завистливыми. Вот такой взгляд был и у Анны. Правда, с примесью злости.

— Нам нужно поговорить. — Я взял за локоть Анну и повёл её подальше от кадетов, активно обсуждающих произошедшее.

Недовольно бурчащая девушка проследовала за мной в укромный безлюдный уголок за главным корпусом. Там я тихо и спокойно принялся втолковывать ей, что мы не пара и никогда ею не будем. Я предполагал, что реакция может быть не очень адекватной, но Анна меня удивила. В плохом смысле…

Сперва она разрыдалась, обвинив меня, что я воспользовался ею и бросил. А в ответ на все мои обоснованные доводы, что она воспользовалась мной ровно так же, как и я ею, девушка принялась поливать меня грязью. В её глазах я быстро пронёсся по карьерной лестнице от простого подонка до выродка Хаоса.

А закончилось всё тем, что она топнула ногой и выпалила, брызжа слюной:

— Ненавижу, подлец!

— Да как у тебя повернулся язык так сказать обо мне, добрейшем из живущих? — сокрушённо покачал я головой и двинулся прочь, чувствуя между лопатками её огненный взор.

Впредь придётся весьма осторожно относиться к партнёршам по любовным утехам. А то опять нарвусь на такую Анну. Девицы же теперь сами будут прыгать в мою постель, а потом начнут бегать за мной и говорить, что я им что-то должен. Вздор какой!

А особо ушлые девушки так и вовсе постараются забеременеть от меня. В бордель, что ли, придётся теперь ходить? Интересно, в Стражграде вообще есть такое стратегически важное заведение? Надо будет спросить у кого-нибудь.

Пока же я глянул на часы и понял, что до выступления осталось не так уж и много времени. Только я подумал об этом, как ко мне подскочил взмыленный Толстой.

— Громов, вот ты! Наконец-то я тебя нашёл! — пропыхтел тот, вытирая пот со лба. — Ректор всех на уши поднял, чтобы тебя нашли! Ты чего телефон-то свой выключил?

— И я рад тебя видеть. Спасибо, что не погиб, пока я прохлаждался в Пустоши.

— А, да. Поздравляю со всеми твоими победами. И ты молодец, что не помер, — ответил Толстой с виноватой улыбкой. — А теперь пойдём, пойдём скорее. Нельзя заставлять графа Багряного ждать.

— Хорошо, — вздохнул я и двинулся за Толстым, который повёл меня к чёрному входу в главный корпус.

Парень по пути рассказал, что, пока меня не было в общежитии, ничего не произошло. А потом помрачневший толстяк с тяжёлым вздохом добавил, что ушлый Румянцев выиграл возможность первым подкатить яйца к пышечке-хохотушке.

— Трагедия, — иронично заметил я и похлопал кадета по плечу. — Но ты не расстраивайся. Если повезёт, Румянцев подхватит неизлечимую болезнь и помрёт.

Толстой выдавил кривую улыбку, уловив мой юмор. Но затем он посерьёзнел и даже слегка оробел, когда мы миновали роскошные коридоры главного корпуса и очутились перед приёмной ректора.

— Дальше ты сам, — шепнул мне смертный. — Мне нужно было только привести тебя сюда, а то вдруг ты опять куда-нибудь пропадёшь.

— Ты блестяще справился со своей задачей, — проронил я, постучал в дверь и вошёл в приёмную.

— Громов? — выдохнула секретарша, взволнованно уставившись на меня. — Быстрее, Громов, его сиятельство ждёт.

Я кивнул и проник в кабинет ректора. Там ничего не изменилось. Логово графа всё так же напоминало лавку антиквара.

Глава 26

Граф Багряный стоял возле окна, теребя пальцами золотую пуговичку кителя. Но стоило мне войти, как он обернулся, уставившись на меня ясными голубыми глазами добродушного дедушки.

— А вот и ты! — обрадованно сказал граф, одарив меня дружелюбной улыбкой. — Сегодня для тебя большой день, Громов! Первый из многих! Через полчаса начнётся твой путь к славе, так что ты не должен сплоховать. Я не давлю на тебя, но хочу, чтобы ты понимал важность момента.

— Да мне всё понятно, — легко сказал я, подметив, что ректор словно и не ждал меня, не искал.

Из его уст не прозвучало ни слова укора. Да и выглядел он совсем не раздражённым. Только слегка недовольный прищур выдавал его истинные чувства. Всё-таки ему не нравилось моё поведение. Наверняка он считал меня безответственным. Такое мероприятие, а я где-то шатаюсь.

— Присаживайся, присаживай, голубчик, — указал мне на стул Багряный. — Тебе сегодня ещё предстоит постоять, произнося речь. Ты же выучил её?

— Да как-то времени не было.

— Как⁈ — опешил ректор, но тотчас взял себя в руки и мягко утешил: — Ничего, ничего. Мы сейчас можем отрепетировать её.

— Не получится. У меня память плохая. Я лучше как-нибудь своими словами.

— Нет, так нельзя, — нахмурился Багряный, плюхнувшись в своё кресло. — Вдруг ты ляпнешь что-нибудь не то? Ты же понимаешь, что можешь опозорить академию, а это по телевизору увидят тысячи людей? Что тогда произойдёт? Репутация нашей родной академии упадёт. А этого нельзя допустить. К нам тогда не будут приезжать новички. Я и так тружусь как пчёлка. Не покладаю рук, чтобы наша академия всегда была на слуху и привлекала новых кадетов.

— У вас есть несомненные успехи, господин граф, — честно проговорил я, вспомнив Румянцева. — Мой сосед по комнате думал, что его здесь ждёт божественная жизнь. А вышло… гм… иначе.

Багряный проигнорировал мои слова и проронил:

— Так, если не сможешь выучить речь, то хотя бы прочитай её по бумажке.

— Не могу.

— Что опять? Ты читать не умеешь⁈ — выдохнул ректор. И его левый глаз слегка задёргался.

— Умею. Но от волнения вряд ли смогу.

— Хм, кажется, я понял, куда ты клонишь, — вздохнул граф, откинувшись на спинку кресла. — Что поможет тебе не волноваться и не сболтнуть какую-нибудь глупость?

— Хороший бифштекс на обед каждому кадету из моего общежития в течение месяца, большой телевизор в комнату отдыха. Туда же массажные кресла, несколько новых компьютеров… — принялся я перечислять, видя, как отвисает челюсть графа. — А лично мне несколько отгулов. Завтра вечером хочу отправиться домой и побыть там до понедельника.

По правде говоря, я и не рассчитывал, что общежитие получит всё это. Просто в любых переговорах сначала надо требовать большего, чтобы потом было о чём торговаться. Так и вышло…

Багряный сразу же принялся жёстко сокращать мой список требований. В итоге мы сошлись на приемлемых для нас обоих условиях. Причём мне удалось настоять, что я не буду использовать написанную ректором речь. Однако кое-где похвалю Багряного и не ляпну ничего порочащего академию.

— Громов, кто тебя учил торговаться? У тебя бульдожья хватка, — уважительно посмотрел на меня раскрасневшийся граф и хлебнул водички из стакана.

— Жизнь научила, — философски сказал я и кашлянул в кулак, прочищая горло.

Багряный тоже попил немало моей кровушки. Он торговался не хуже самого бога Гермеса, покровителя торговли, прибыли и хитрости.

— Молодец, — похвалил меня граф, схватил трубку заверещавшего телефона и выдохнул в неё: — Слушаю! Ясно. Хорошо. Уже идём. Громов, поднимайся. Публика ждёт.

Я встал и вместе с Багряным вышел из кабинета.

Ректор снова нацепил маску всеблагого старичка, попутно инструктируя, что мне лучше сказать, а о чём умолчать. К последнему относились последние минуты жизни Горского. Его персону следовало упоминать очень расплывчато. А я и не был против.

Конечно, Кеша являлся тем ещё гадом, но не таким большим, чтобы я и после смерти поливал его грязью. Как говорится, умер Вадим, ну и хер с ним. Примерно так я относился к Горскому.

— Громов, я на тебя надеюсь, — похлопал меня по плечу граф и с лучезарной улыбкой на устах первым вышел на ступени парадного крыльца.

Тут уже в электрическом свете жужжащих софитов стояли преподаватели и Огнева. Рарог пристроился на крыше. А плац оказался под завязку забит кадетами, укрытыми первыми сумерками.

Смертные переговаривались между собой, косясь на камеры с логотипом телеканала, чьи сотрудники приехали сюда.

На ступенях тоже находились камеры. И их объективы сразу поймали ректора, подошедшего к трибуне. Он взял микрофон и начал приветственную часть.

А я встал подле Огневой и шёпотом спросил, заметив волнение в её глазах:

— Страшно? Да, это тебе не монстров по подземелью гонять.

— Нестрашно, — огрызнулась она. — Просто мне прежде не доводилось выступать перед таким количеством людей.

— Ерунда. Просто представь их всех голыми.

— Ты что мне советуешь, извращенец? — шёпотом возмутилась мулатка. — У меня, в отличие от тебя, мозги не повёрнуты на сексе.

— Это вполне нормально в моём возрасте. Было бы гораздо хуже, если б я интересовался вышиванием или коллекционированием бабочек.

Баронесса хмуро на меня посмотрела и перевела разговор на другую тему:

— Ты выучил свою речь?

— Нет.

— Что значит «нет»? — опешила она, бросив тревожный взгляд на графа.

Тот уже с мрачной миной печально вещал о погибших героях, Ратникове с Горским. Люди на плацу почтительно замолчали, опустив головы.

— Я отказался от речи.

— Как? — продолжила тупить Огнева, хлопая карими глазками.

— Словами. Пытался на пальцах показать, что отказываюсь, но ректор ничего не понял. Вот и пришлось подключать речевой аппарат.

— Громов, — прозвучал строгий голос Шилова, потрясшего указательным пальцем. Мол, прикрой рот, а то всё мероприятие испортишь.

— … Весь в тебя, — донёсся до меня еле слышный шёпот его бывшей жены, стоящей рядом с тренером. — Тоже не знает, где нужно помолчать, а где что-то сказать.

Шилов бросил на неё кислый взгляд. А та насмешливо улыбнулась и тотчас сделала серьёзное лицо.

Граф же в этот миг проговорил, потрясая кулаком:

— … Мы не забудем павших героев! Принесём щедрые дары в храм Марены, чтобы она была милостива к их душам! Но мы должны жить и продолжать наш бой с отродьями Хаоса! И я рад представить вам, кадеты, одного из защитников Империи, одного из ваших братьев! Он поведает вам о том, как прошёл подземелье Хаоса, как бился со жрицей Маммоны. А также как его смекалка помогла графу Седову изловить подлого хаосита, причастного к гибели целого гарнизона! Встречайте, друзья, Александр Громов!

Меня встретили аплодисментами. Не громовыми, конечно, но вполне достойными. Даже преподаватели поаплодировали, и Огнева. Правда она с такой тревогой посмотрела на меня, будто ждала, что я сразу начну нести с трибуны какую-нибудь околесицу.

Однако я изумил её до глубины души, когда принялся уверенным голосом рассказывать кадетам через что мне пришлось пройти. Где надо, я делал паузы, чтобы люди лучше прочувствовали мой рассказ. Повышал или понижал голос, нагнетая напряжение. Обходил стороной скользкие моменты, выставляя всех участников событий подлинными героями.

Смертные буквально заслушались меня. Они сжимали кулаки и кусали губы, переживая за персонажей моего рассказа, хотя большинству людей наверняка уже была известна концовка. Но не всем, конечно, было так интересно.

В первом ряду среди «элиты» лопался от ненависти Эдуард, прожигая меня взглядом. Его губы кривились, крылья носа трепетали, а зубы оказались так плотно стиснуты, что желваки едва не прорывали кожу.

Ещё бы! На глазах Долматова его вчерашний враг-лох превращается в легенду, чья слава и репутация затмят Эдуарда, как солнце своим сиянием затмевает свет дешёвого фонарика из Поднебесной.

Его мелкую завистливую душу, отравленную ненавистью, буквально разрывали эмоции. И он даже не дослушал мой рассказ, а стал протискиваться сквозь толпу, чтобы покинуть плац.

Помимо Долматова, мне ещё удалось различить среди кадетов своих улыбающихся соседей по комнате, а также Барсова, Острова, Лисова и нынешнего блондинистого парня Лады, злобно глядящего в мою сторону.

* * *

Академия стражей, плац перед главным корпусом

Графиня Белова гордо стояла в первом ряду кадетов как королева среди слуг. А рядом с ней вытягивала шею невзрачная дворянка с нескладной фигурой и мышиного цвета волосами. Она будто была призвана оттенять красоту графини.

При этом бедняжка с восторгом поглядывала на Белову, ловя каждый её взгляд. Она была похожа на служанку, обожающую свою госпожу.

— А этот Громов хорош, — проронила Белова, покосившись на свою верную спутницу. — Он выступает так, словно учился ораторскому мастерству. Ни одной запинки или просторечного слова. Смотри, как его слушают люди, аж рты открыли.

— Верно подмечено, подруга, — льстиво поддакнула дворянка.

— А как он меня сегодня провёл! — усмехнулась графиня. — Я ведь и вправду подумала, что перепутала его с каким-то Стрижовым. К слову, в этом нет ничего удивительного. Ты сама видела ту фотографию. На ней Громов весь бледный, сгорбленный, с заискивающей улыбочкой забитого придурка, не знающего, где у девушки вагина.

— Да-да, точно. А сейчас он совсем другой, — восхищённо посмотрела на Громова серая мышка. — Настоящий воин и лидер. У меня аж мурашки по коже от него.

— Кажется, он дурачился, когда делали ту фотографию. Специально притворился каким-то лохом, — сощурила голубые глаза Белова и элегантным движением поправила и так идеальную причёску. — Хотя раньше он вроде и вправду слыл слабаком. Но оказалось, что Громов просто скрывал свою силу. Умно. А ещё очень смело. Ему плевать на чужое мнение.

— Говорят, что он стал близок с баронессой Огневой, — проговорила дворянка и метнула грозный взгляд на мулатку.

— Плевать. Она мне не соперница, — легко сказала аристократка и требовательно глянула на замешкавшуюся с ответом спутницу.

— Конечно, не соперница. Разве может булыжник из мостовой соперничать с бриллиантом?

Графиня довольно улыбнулась и решительно сказала, сверкнув глазами:

— Я укрощу Громова. Ходит слух, что он враждует со своим братом по отцу Эдуардом Долматовым. Это можно будет использовать.

— А ещё Ратников вроде бы добивался Огневой. Это тоже можно как-то использовать для того, чтобы рассорить её с Громовым.

* * *

Академия стражей

Моё выступление закончилось овациями. И вот теперь они были громовыми. Ректор даже с толикой ревности посмотрел на меня. Ему так не аплодировали.

— Эх, не дожал публику, — печально шепнул я взволнованной баронессе, встав возле неё.

Багряный же вернулся к трибуне и начал готовить кадетов к выступлению Огневой.

— Не дожал? — удивилась мулатка, сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. — Тебе же аплодировали так, что вороны с неба попадали.

— Я планировал, что меня забросают женскими трусиками и лифчиками.

Девушка сокрушённо покачала головой и вдруг серьёзно спросила:

— Кто же ты такой, Громов? Учти, рано или поздно я узнаю. Тайны всегда просятся на свет.

— Может и так, — философски пожал я плечами и бросил взгляд на ректора, позвавшего Огневу. — Удачи.

— Спасибо, — пробормотала она и прошла на трибуну.

Конечно, её выступление не было таким же мощным, как моё. Однако красавица мулатка заработала громкие овации от мужской части кадетов. И вернулась она ко мне с довольной улыбкой на пухлых губах.

После неё высказались ещё некоторые преподаватели. А затем нам с баронессой вручили нашивки. Мне дали аж три штуки: за прохождение подземелья Хаоса, убийство жрицы богини Маммоны и помощь в поимке хаосита. И это был финал вечера. Багряный поблагодарил кадетов и отвёл меня с Огневой в свой кабинет, где мы на камеру дали интервью. Причём граф всё время сидел в уголке кабинета и внимательно следил за тем, что я говорю.

Он до самого конца интервью сжимал побелевшими пальцами подлокотники кресла. А когда всё закончилось, выдохнул с таким облегчением, что едва не сдул камеры. Похвалил нас с мулаткой и уже сам сел перед камерами.

Ну а мы с девушкой покинули кабинет и вышли из главного корпуса. Баронесса по пути улыбалась, явно подсчитывая, насколько подскочила её репутация.

— Твоя доля, — протянул я мулатке деньги, скользнув взглядом по опустевшим ступеням и плацу. Все уже давно разошлись.

— Благодарю, — не стала отказываться баронесса и убрала наличные в карман. — А ты сегодня, Громов, был молодцом.

— Ага, — мрачно сказал я. — Наверное поэтому у меня такое поганое настроение. Надо было хотя бы камеру разбить или в интервьюера плюнуть.

Огнева слабо улыбнулась, неожиданно поправила воротник моей рубашки и пошла прочь, бросив через плечо:

— Не забывай, что мы в одной команде. Я сильно обижусь, если узнаю, что ты провернул что-то эдакое без меня. Мне нужна слава.

— Посмертная сойдёт? — саркастично бросил я и, не дожидаясь ответа мулатки, зашагал в сторону общежития.

Надо бы успеть на ужин. А он, кажется, уже начался. Желудок сразу же принялся подгонять меня голодным ворчанием. И я прибавил шагу.

Быстро пересёк двор, влетел в общежитие и ринулся на звук ложек, стучащих о чашки. Они застучали громче, когда я вошёл в пропитанную запахами спагетти столовую. Таким постукиванием кадеты поприветствовали меня. Многие сразу же стали подходить и жать руку. В том числе и старшекурсники. Пусть и не всё.

А когда я взял свою порцию и уселся за стол, пришлось рассказать подробности моих приключений. Народ потребовал. Ну я кое-чего и добавил, опять обходя скользкие моменты. Но всё равно кадеты остались довольны.

— Барсов, — уже под конец ужина шепнул я парню на ухо, — распустишь слух, что я договорился с ректором о кое-каких улучшениях.

— А они правда будут? — тихо спросил он, сидя рядом со мной за столом.

— Ага. Телевизор большой, бифштексы на обед и ещё кое-чего.

— Громов, ты, конечно, дипломат. У графа Багряного снега зимой не допросишься, а ты телек у него выбил, — восхищённо покрутил головой Барсов.

— То ли ещё будет, — подмигнул я ему, допил компот и покинул столовую.

До отбоя ещё было несколько часов, так что я пошёл в парк, уселся на скамью под шелестящим листьями деревом и включил телефон. Он тут же выдал очередную порцию сообщений. Я не стал открывать их, но глянул первые строки, выводящиеся на экран. Опять писали всякие аристократы. Ничего интересного.

Но всё же одно сообщение вызвало у меня злорадную улыбку. Оно пришло с неизвестного номера и начиналось со слов: «Здравствуй, сынок…» А дальше, к сожалению, эсэмэска обрывалась. Чтобы полностью прочесть её, мне пришлось бы открыть сообщение. Из-за этого отправитель увидел бы, что оно прочитано.

Я не стал разворачивать сообщение, но живо представил себе кусающего локти Долматова-старшего. Ведь эсэмэска наверняка от этого козла, решившего взять под контроль своего сына. Но хрен ему. Пусть унижается, а я буду от этого получать наслаждение.

По моим губам скользнула усмешка, а пальцы отыскали номер Громова. Я позвонил ему. Он сразу же взял трубку и начал изображать припадок ностальгического настроения. Хитрый дед принялся вспоминать прошлое Александра, щедро делясь подробностями.

А я внимательно слушал его, мотая на ус полученную информацию. Она мне пригодится во время проверки, которую завтра устроят жрецы.

Вспомнил мужчина и о наших «тренировках».

— Эх, здорово всё-таки вышло. Даже Лидия с Павлом не поняли, что я тренирую тебя. Нет, теперь-то они знают, а раньше и не догадывались, — проговорил смертный.

Ага, значит, он договорился с домочадцами, чтобы они всеми силами поддерживали эту ложь. И они явно знают, что это ложь, но будут упорно преподносить её как правду.

Остаётся служанка… Она самая слабое звено. Её и подкупить можно, и запугать. Да и вообще, она женщина, может из ревности сдать меня. Но служанка, по словам Громова, работает в их доме всего месяц, поэтому, по идее, она-то как раз и могла не заметить моих «тренировок». Так что она не особо ценный свидетель.

— Но к нам в дом жрецы Перуна придут, только если ты во время проверки сделаешь что-то не так, — продолжил Громов. — А ежели ты твёрдо докажешь, что нет в тебе никакой сущности, то и не придёт к нам никто.

— Конечно докажу, — сказал я и услышал писк нового сообщения.

Глянул на него и увидел первые строки. Оказывается, эсэмэска пришла от секретаря графа Горского, отца Кеши. Что он хочет? Плевать. Не до него сейчас.

Я не стал открывать сообщение, а продолжил разговаривать с Громовым.

Глава 27

Когда я вернулся в общежитие, мои соседи по комнате укладывались спать. Но прежде чем завалиться на боковую, они снова поздравили меня с моими достижениями, а уж потом улеглись по койкам.

А буквально через минуту выключили свет. Мне пришлось в темноте сунуть поясную сумку под койку. Апофиса в ней уже давно не было. Он опять куда-то перенёсся, используя мрак. Но я за него не переживал. Он способен ускользнуть от любой опасности.

Придя к этой мысли, я улёгся на скрипнувшую койку и мгновенно вырубился, как бревном по голове ударили.

Проснуться же мне довелось рано утром от шума в коридоре. Кто-то ходил по этажу, стучал в двери и громко говорил:

— Подъём, кадеты! Проверка!

— Какая на хрен ещё проверка? — зло выдохнул я, разлепив пудовые веки.

Мой смертный организм ещё недостаточно отдохнул. Он пытался взять своё за те сумасшедшие дни, что я провёл в Пустоши. Вот и не хотел просыпаться, страстно умоляя меня не поднимать голову с подушки.

— Наверное, будут всякие запрещённые штуки искать, — хриплым со сна голосом прогудел Доброслав и прикрыл ладонью мощный зевок.

— Какие ещё запрещённые штуки? — встревожился Стрижов, быстро растирая пальцами помятое лицо с синяками под глазами.

Он будто не спал полночи. Да и у Толстого была похожая физиономия.

— Всякие. Стена же рядом. Мы, считай, чуть ли не на переднем краю борьбы с Хаосом, — принялся объяснять Румянцев, свесив с койки волосатые ноги. — Вот преподаватели и устраивают проверки на скрытых хаоситов. Часто же бывает, что доблестный рыцарь сам становится ужасным драконом. Но вы это… не забывайте ещё о том, что к запрещёнке относятся выпивка, травка и прочая дурь.

— Фух, у меня ничего такого нет, — с облегчением выдохнул Стрижов и сразу повеселел.

Зато с меня мгновенно слетел сон. У меня же в поясной сумке тихо-мирно лежит амулет жрицы богини Маммоны!

А ещё у меня есть враги-кадеты. Тут тебе и старшекурсники, и Эдуард, и прочий люд. Будь я на их месте, точно бы подкинул недругу какую-нибудь компрометирующую вещицу. Пару раз в прошлом я так и делал. Весело было.

— Надо бы подготовить вещи для досмотра, — деланно спокойно сказал я и потянулся.

— Хорошая идея, — поддержал меня Румянцев и начал раскладывать на койке свои шмотки.

Я занялся тем же самым, украдкой ощупывая все карманы, подкладки и даже швы.

Благо имущества у меня было немного, так что уже через пару минут я нашёл за подкладкой спортивной сумки небольшой целлофановый пакетик с белыми кристалликами.

Вот суки! Наркоту подсунули! Да ещё довольно тяжёлую! За такую пять лет можно схлопотать даже дворянину.

И что мне с ней делать? Окна не открываются, пакетик не выбросишь. А за дверью уже стоит смертный, требующий открыть её. Подкинуть кому-то из соседей? Нет, это крысиный поступок, я же не потомок бога подлости.

— Один момент! — громыхнул Доброслав и пошёл к двери.

Пришлось незаметно положить наркоту в поясную сумку. А ту завести за спину и засунуть под майку, заправленную в трико.

Млять! И ведь никто не поверит, если начну говорить правду. Мол, мне эти кристаллики подбросили.

— Кадеты, отойдите к стене и замрите! — приказал один из двух вошедших мужчин.

Оба оказались вооружены тонкими железными палочками. Их касания разрушали даже самые лучшие иллюзии.

Молодцы, отлично подготовились, пожри их Ёрмунганд!

Они сразу же принялись осматривать вещи Толстого. Тщательно, сноровисто, словно всю жизнь искали контрабанду. Даже подушку проверили и в рваные носки ткнули железной палочкой. Потом смертные и самого Толстого проверили. Чуть в задницу к нему не забрались. Но тот оказался чист.

Тогда они взялись за побледневшего Стрижова, побаивающегося всего на свете. Мужчины заметили состояние трусоватого паренька и с особой тщательностью начали проверять его вещи, порой выпуская меня из поля зрения. Этим-то я и воспользовался…

Создал возле стены свою идеальную копию и телепортировался через открытую дверь в коридор к подоконнику. Там накинул иллюзию, позволившую мне слиться со стеной. А затем положил наркотики с амулетом за цветочный горшок, стоящий на подоконнике.

— И этот чистый, — расстроенно выдохнул мужчина, покосившись на Стрижова. Тот выдавил мучительную улыбку. — Теперь ты.

Палец проверяющего указал на иллюзию моего тела, а его рука с железной палочкой начала приближаться к иллюзорной майке.

Святой Рагнарёк! Я в сантиметрах от разоблачения!

Шустро приняв такую же позу, как у моей иллюзии в комнате, я телепортировался прямо в неё. Ещё и выражение лица сделал соответствующее.

Успел! Палочка коснулась иллюзии. И та разрушилась, но туповатые смертные ничего не поняли. Ведь под иллюзией обнаружился ровно такой же человек, которого она и изображала.

— Чего молчишь, кадет? — бросил мне мужчина, подозрительно сощурившись.

— Уснул стоя, — усмехнулся я и достал из-под майки поясную сумку. — Проверяйте, только осторожно. У меня там деньги. Я всё пересчитал.

Смертный возмущённо глянул на меня и даже не спросил, почему я засунул сумку под одежду. Но он очень тщательно проверил её, даже понюхал, а потом и меня… нет, не понюхал, а досмотрел, пока его коллега без особого пиетета занимался другими моими шмотками.

Никто из находящихся в комнате смертных не удивился, когда в моих вещах не нашлось ничего запрещённого. Ни у кого даже глаз не дёрнулся и взгляд не поменялся. Значит, они непричастны к подставе.

А вот у Румянцева кое-что обнаружили. Один из мужчин вытащил из-под его матраса три глянцевых журнала со слипшимися страницами и пухленькими обнажёнными женщинами на обложках.

Смертный сперва не понял, какая ему досталась добыча, а когда понял — резко выпустил её из пальцев, словно журналы укусили его.

— Какая мерзость! — скривился мужчина, торопливо вытирая руку об штанину.

— Гы-гы, — хохотнул его напарник и насмешливо глянул на побагровевшего от ярости лысого здоровяка.

— Клянусь честью всего рода Румянцевых, это не моё! — громыхнул он и прошёлся по нам взглядом. — Кто из вас подсунул мне эту гадость?

— Можно мне сразу признаться? — поднял я руку. — Это был не я. Мне больше азиатки нравятся.

— Ты! — выдохнул Доброслав, вперив убийственный взор в Стрижова.

Тот стоял красный от стыда и не знал куда деть взор, полностью выдав себя.

— Ну я, я… — пробормотал хилый кадет, быстро сломавшись. Он опустил голову и лихорадочно затараторил, давясь воздухом: — Но это не мои журналы. Я их нашёл… думал выбросить. А тут проверка. Немного запаниковал…

— С тобой в разведку не пойдёшь, — весело перебил его один из мужчин и махнул рукой своему напарнику: — Пойдём. А вам, кадеты, хорошей учёбы.

— Вы же никому не скажете? — жалобно бросил в их спины Стрижов.

— Нет, — вроде бы серьёзно ответили мужчины и ушли.

А я выглянул из комнаты, осмотрев коридор. Никто не наблюдал за моим логовом, проверяя, чем закончится визит преподавателей.

Наверное, глупо было ждать, что автор подставы или его помощник окажутся настолько тупыми, что сами явятся наблюдать за делом рук своих. Что ж, я всё равно вычислю урода или уродов.

— Предлагаю сделать вид, что ничего не было, — прогудел Толстой, глядя на пунцового паренька, оказавшегося любителем дам в теле.

Все согласились с предложением толстяка. Однако лёгких дружеских насмешек Стрижову не удалось избежать. Уж больно тема была плодотворной. Даже я вставил пару острот, попутно успев незаметно сунуть в поясную сумку амулет и наркотики. Последние я чуть позже смыл в унитаз и с чистой совестью пошёл в столовую вместе со своими соседями по комнате.

Они уселись среди новичков, горячо обсуждающих утреннюю проверку. А я присоединился к старшекурсникам. И весь завтрак утюжил их тяжёлым взглядом, поедая пшённую кашу. Но смертные выдержали мой взор. Никто предательски не отвёл глаза, чувствуя за собой вину.

— Барсов, — позвал я парня, восседающего справа от меня.

Он с апломбом втолковывал соседу, что создание артефактов — это не просто дунул-плюнул, а тяжёлый труд. Подобный процесс отнимает прорву времени и маны у мага, владеющего атрибутом, подходящим для зачарования драгоценных камней.

— Слушаю, — наконец повернулся ко мне Барсов и одним глотком допил компот.

Я поманил его пальцем и на ухо без особых подробностей поведал, как меня пытались подло подставить.

— Вот гады, — нахмурился тот, играя желваками.

— Не то слово. Как их боги-то ещё не пустили на удобрение?

— Я к этому не имею никакого отношения, — сказал смертный и посмотрел мне в глаза. Мол, видишь, взгляд не опускаю. Значит, чист перед законом.

Чутьё и опыт подсказывали мне, что Барсик действительно в этом не замешан.

— Есть предположения, кто мог совершить такой тяжкий проступок?

— Нет, — покрутил тот головой.

— Так выясни. Можешь угрожать от моего имени, обещать деньги и прощение в случае добровольной явки с повинной. Понял?

— Ага, — кивнул тот. И размышления замылили его хитрые зенки.

Пусть он сам с этим разбирается. А то всё я да я. Надо чтобы и другие потрудились на моё благо. У меня и так куча дел. Ещё надо жрецов через хрен бросить. Интересно, в котором часу они приедут? Надеюсь, пораньше, а то я вечером хочу покинуть академию и на несколько дней вернуться в дом Громова.

Вздохнув, я покинул столовую и закопал амулет в безлюдном парке. Место выбрал приметное. Потом точно найду. А сейчас надо идти на лекцию.

Добравшись до аудитории, занял своё место и понял, что лекция будет посвящена монстрам, имеющим первый или второй уровень по имперскому справочнику. Скукота.

Однако кое-кто весело проводил время. А именно Румянцев. Он уселся рядом с пышечкой и постоянно что-то с улыбкой шептал ей на ухо. А та хихикала в ладошку, пока Толстой сверлил их ревнивым взглядом и сжимал пудовые кулаки.

А уже ближе к концу второй лекции в аудиторию вошли два преподавателя и попросили меня пройти с ними. Они имели такой вид, что я мигом понял — приехали жрецы.

Кадеты тоже смекнули, что меня ждёт нечто неординарное. И некоторые из них начали злорадно поглядывать в мою сторону. Они страстно надеялись, что меня ожидает наказание, а то и что-нибудь похуже.

Но я даже внимания не обратил на этих людей, а с достоинством покинул аудиторию.

— И куда мы идём, господа? — спросил я мужчин, идущих по бокам от меня.

Они не спускали с меня цепких взглядов, словно я был преступником. Хорошо хоть антимагические наручники не надели. Видимо, из-за того, что я дворянин и лишь под подозрением. А вот простолюдина бы уже завязали в узел.

— Ты всё увидишь, Громов, — сухо сказал один из моих конвоиров.

Я тревожно облизал губы, играя роль. Любой кадет на моем месте встревожился бы.

Но вскоре на моём лице появилась озадаченность, потому что мы вышли из главного корпуса, пересекли двор и оказались перед храмом Перуна.

— Мы идём молиться? — удивился я, выгнув брови.

— Ты всё узнаешь, — взял меня под локоть смертный, завёл в здание и потянул вниз по ступеням.

Там обнаружилась небольшая комната с голыми каменными стенами, крошечным окном под потолком и единственным стулом. Меня быстро похлопали по карманам и по штанам, словно искали оружие или скрытые артефакты. А потом ещё и поясную сумку забрали.

— Что происходит? — выдохнул я, тревожно хлопая глазами.

— Громов, посиди пока тут, — приказал мне мужчина.

— Зачем? Что происходит⁈ — повысил я голос.

Но мои слова никто слушать не стал. Второй конвоир резко втолкнул меня в комнату и закрыл металлическую дверь на ключ.

— Можешь не пытаться использовать здесь магию или артефакты. В стены вмурованы артефакты, блокирующие любую магию, — сказал человек и свалил в туман вместе со своим напарником.

А я ради приличия несколько раз ударил кулаком в дверь, требуя меня выпустить. А потом уселся на стул и принялся разглядывать ногти.

Чего-то такого я и ожидал. Сейчас меня промаринуют часочек, чтобы я сам себя накрутил до предынфарктного состояния, а затем отведут в главный зал, где начнётся проверка у десятков людей на виду.

Интересно, кто придёт на это дивное представление? Кто увидит моё шоу, а потом будет с придыханием рассказывать детям?

Внезапно что-то заслонило свет, льющийся из окна, а затем прозвучал сочащийся ядом голос:

— Сидишь, ублюдок?

— А для чего, по-твоему, тут поставили стул? Включи свою тупую голову, Эдичка, — насмешливо сказал я, опознав Долматова.

Он на корточках сидел около окна. Прямо гопник какой-то. Только его форма была пошита из самой дорогой ткани, а пуговицы блестели золотом.

— Не смей оскорблять меня, ошибка природы! Выродок! — гневно выпалил он, сжав руки в кулаки.

— У тебя какая-то странная логика. Хотя нет… вполне обычная для избалованного сынка, которому во всём потакали и говорили, что он самый лучший, и вообще венец эволюции. Все должны пресмыкаться перед таким чудом. Но на самом деле ты всего лишь идиот с манией величия, кучей комплексов и ощущением полной безнаказанности.

— Скалься, скалься, мразь, пока можешь, — процедил он, сверля меня пропитанным яростью взглядом. — Из этого храма ты отправишься прямо в застенки жрецов Перуна.

В его горящих глазах замелькали искры безумия, намекая, что только смерть одного из нас положит конец этой вражде.

— Нет, не думаю, — ухмыльнулся я и закинул ногу на ногу.

— О-о-о! Поверь мне! Тебя ждёт большой сюрприз.

— Ты заказал тортик? Жаль. Я бы предпочёл отпраздновать своё освобождение твоим самоубийством.

— Ты угрожаешь мне? — зло прошипел смертный, скрипнув зубами. — Нет, ты не выйдешь из храма. Я не знаю, кто ты, но ты не Александр Громов. Тот был трусливым сыклом. Он бы никогда не посмел со мной так разговаривать. Но и ты, сука, поплатишься за свои слова.

— Бедный, бедный дурачок Эдичка. Ты ошибаешься. Я Александр Громов, но уже не тот, что был прежде. И это ты помог мне измениться. Именно тот удар по голове провёл меня через потерю сознания и понимание того, что всё нужно кардинально менять. Спасибо тебе за это, братец, — глумливо выдал я, попутно заметив, что на Долматова падает чья-то тень.

Кто-то стоит рядом с ним и внимательно слушает меня. Видимо, один из жрецов. А этот бес Эдик одновременно и провоцирует меня, и выхаркивает свою неутолимую ярость.

— Я тебе не братец! — выплюнул тот и принялся поливать меня отборными оскорблениями.

Но я лишь мило улыбнулся и сказал:

— Сильно. Уж не одержимый ли ты часом, братец? Столько злости, ненависти. Жажда крови так и прёт из тебя.

— Я не одержимый! — торопливо выдохнул он и непроизвольно бросил в сторону чуть испуганный взгляд.

Ага, значит, там всё же жрец.

— А я все-таки порекомендую служителям Перуна проверить тебя, раз уж они всё равно здесь.

— Рекомендуй сколько хочешь. Во мне нет никаких сущностей! — выдал идиот.

— Думаю, как минимум глисты в тебе есть, — усмехнулся я.

Лицо парня перекосило от ярости. Он зарычал и швырнул в окно магический огонь. Но тот погас, стоило ему влететь в комнату.

— Ты заражён бешенством, — холодно сказал я, улыбнувшись краешком рта. — Тебе самое место среди Хаоса. Если не сегодня, то завтра ты точно станешь хаоситом. И жрецы Перуна придут за тобой.

— Я уничтожу тебя, сволочь! — выпалил Долматов и попытался плюнуть в меня. Но его слюна позорно повисла на подбородке. Он торопливо стёр её, дёрнув щекой.

— Нет, Эдуард. Теперь ты жертва, а я охотник. Я раскусил тебя. Твоя душа темнее ночи.

Парень опять зарычал, но вдруг снова глянул в сторону и нехотя выпрямился. Он будто получил приказ, что пора прекращать шоу.

— Тебе конец! — напоследок просипел парень и двинулся прочь.

— Хаосит! — оставил я за собой последнее слово и довольно улыбнулся.

Идиот Долматов шёл за шерстью, а сам оказался стриженным. Он думал вывести меня на чистую воду, но я так повернул разговор, что теперь жрецу впору подумать о проверке Эдуарда. Может, он и займётся ею, но после меня.

А уж мою-то персону эти ребята точно будут проверять очень въедливо. И наверняка приготовили для меня немало каверзных вопросов и сюрпризов.

Думаю, и Долматов что-то эдакое подготовил. Это же он натравил на меня жрецов. А может, и подкупил кого-нибудь из них. Но и у меня есть пара тузов в рукаве.

На моих губах появился волчий оскал, не предвещающий ничего хорошего тем, кто пойдёт против меня. Я, мать вашу, Локки, а не какой-то туповатый потомок Тора!

Глава 28

Я от безделья проверил стены помещения, дверь и окно. Никто не подслушивал и не подглядывал за мной. Замечательно.

А вообще-то, я легко могу сбежать отсюда, перегрузив блокирующие магию артефакты с помощью выплеска чистой маны. Думаю, моё смертное тело уже достаточно окрепло.

Наверное, вернись сейчас я в прошлое, в подземелье Хаоса, то не дал бы Ратникову умереть. Раскидал бы пауков, пусть и не всех. Но однозначно вывел бы на поверхность своих спутников, ещё б и пару весёлых саг рассказал.

— Ш-ш-ш, — внезапно раздалось за окном.

В следующий миг в камеру влетел Апофис. Мордочка недовольная, а в глазах возмущение. Он принялся носиться вокруг меня и возбуждённо шипеть, словно рассказывал о чём-то изрядно задевшем его. И он так расстарался, что даже сумел отправить мне мыслеобраз.

Я будто попал в тело Апофиса, преследующего мелкого тушканчика. Последний лихо удирал по растрескавшейся земле, уворачиваясь от крошечных молний дракончика. И вдруг почва под ним вспучилась, выпустив наружу тупорылую морду. Она распахнула челюсти и мигом поглотила тушканчика.

— А-а-а, — понятливо протянул я. — Какой-то гад сожрал твою добычу, за которой ты гнался?

Дракончик стал ещё активнее наматывать круги, словно одно только воспоминание об этом будило в нём гнев. Но он быстро взял себя в лапы и утихомирился. Тут-то я и начал обучать его прятаться при виде людей.

Кажется, Апофис кое-что понял из посылаемых мной мыслеобразов. По крайней мере, когда за дверью раздались шаги, он вылетел из помещения.

— Громов, пойдём, — позвал мужчина, открывший дверь.

Позади него стояло ещё двое. Один был простым преподавателем. А вот второй оказался лысым стариком в белом балахоне с вышитым на груди изображением Перуна. Настоящий средневековый инквизитор со жгучими как угли фанатичными глазами.

Смертные снова не стали надевать на меня антимагические артефакты, но внимательно следили за мной на всём протяжении пути. Они привели меня в главный зал храма, где возле каменных идолов Перуна стояла парочка жрецов. Один в белом, а другой в золотом балахоне.

Причём тот, что в золотом, оказался широкоплечим мужчиной с кудрявой бородой. Он напомнил мне погибшего полубога Мура. При жизни он способен был одним ударом пробить насквозь грудную клетку великана. Ценный был специалист.

В дальней же части зала на деревянных скамьях взволнованно шушукались обитатели академии. Среди них выделялось зловеще скалящееся лицо Эдуарда. Так и хотелось дать ему в пятак, но пока рано.

— Тихо! — глубоким объёмным голосом выдал жрец в золотом одеянии и повелительно простёр руку в сторону людей.

Они замолчали. И в храме воцарилась тишина, нарушаемая лишь игривым потрескиванием огня в ритуальных металлических жаровнях.

— Присядь, — бросил мне «золотой» и указал на стул.

Я уселся на него, нагло закинул ногу на ногу и вопросительно уставился на бородатого жреца. А тот громко поведал, что некое анонимное лицо указало на Александра Громова как на вероятную жертву какой-то потусторонней твари, проникшей в его тело. Поэтому жрецы Перуна и приехали сюда.

Народ покивал, дескать, да, причина важная. Мол, давайте уже проверять Громова.

«Инквизитор» тут же нацепил на меня специальные артефакты. Но те, к его искреннему огорчению, не выявили во мне никаких посторонних сущностей. Ещё бы, я же не бес какой-то.

— Всё? Я свободен? — спокойно спросил я. — Аноним оказался подлым завистником, накатавшим лживую кляузу?

По лицу Эдуарда пробежала судорога злости. А несколько зрителей хохотнули.

— Нет, Громов, ты ещё под подозрением. Хаос хитёр. Он может и обмануть артефакты, — сказал «золотой» и кивнул «инквизитору».

Тот начал закидывать меня вопросами, цепляясь ко всему, как дэпээсник, не успевающий к концу смены собрать нужное количество протоколов. У старика будто стоял план по поимке сущностей, завладевших телами людей. Но этот жёлчный хрен не на того нарвался.

Конечно, я ответил далеко не на все его вопросы, сославшись на то, что несколько дней пролежал в коме. Что, собственно, и повлекло провалы в памяти.

Тогда «инквизитор» внезапно заявил, буравя меня фанатичным взглядом:

— Ты слишком спокоен, Громов. Любой нормальный кадет на твоём месте вёл бы себя иначе.

— А если бы я дрожал от страха, то вы бы сказали, что я слишком напуган.

— Не дерзи! — выдохнул он. — Неуважение к старшим — есть проявление Хаоса.

— Я могу назвать с десяток подобных «проявлений» Хаоса. Пока я шёл в этот храм, мне на ногу наступили. Наверняка это был будущий хаосит. Он же нарушил порядок. Не мог, что ли, просто пройти мимо?

— Ты ничего не знаешь о Хаосе!

— Выходит, я не могу быть одержимым, раз ничего не знаю о Хаосе? Ведь все потусторонние сущности пришли из Хаоса. Разве не так?

Жрец скрипнул жёлтыми зубами и начал жевать губы, стараясь подобрать достойный ответ. Ведь он вчистую проиграл мне на поле логики. И все это понимали.

— Хватит! — повелительно выдал «золотой». — Давайте перейдём к опросу свидетелей.

«Инквизитор» что-то проворчал как злобный пёс, а затем двинулся к смертным. Он вместе со вторым жрецом в белом начал поднимать людей, чтобы те сказали несколько слов обо мне.

Первым человеком, выбранным «инквизитором», оказался Долматов. Думаю, неслучайно. Наверняка они работают вместе.

Конечно, Эдичка изрядно прошёлся по моей персоне, напирая на то, что прежде Александр был лохом. А уже после Долматова на меня натявкали Толстой и Стрижов. Они, отводя взгляд, промямлили, что я иногда веду себя как безумный. К тому же плюю на правила академии, используя магию. А ещё во сне бормочу на странном языке.

Видать, их подкупили или запугали. Вот, похоже, и сюрприз от Долматова. То-то он довольно лыбится.

А потом его улыбка стала ещё шире, когда и некоторые старшекурсники из моего общежития тоже начали намекать, что моё поведение вполне подходит человеку, порабощённому какой-то сущностью.

Высказались и Анна с Островым из «элиты». Конечно, они тоже притопили мою скромную персону, раз уж все пошли ва-банк и начали гавкать на меня, как дворняжки на волка.

А были ли те, кто мог что-то сказать в мою пользу? Были. Но их в зале оказалось существенно меньше. И я даже знаю почему. Потому что сюда в основном пустили моих недругов.

Ректор первым высказался в мою защиту. Он упомянул, что я буквально на днях убил жрицу Хаоса, а ещё забочусь о своих сокурсниках. Вот так мне аукнулось обустройство общежития. Весьма кстати. Хотя я, в первую очередь, думал о себе.

После графа Багряного говорили Румянцев, Барсов, барон Орлов, Огнева… Даже графиня Елена Белова сказала несколько слов в мою поддержку. Приятно, разорви меня Один. Хоть весь этот цирк и кажется вознёй мышей, решивших осудить кота.

Эдуард с удивлением осознал, что вставших на мою сторону людей не так уж и мало. Его лицо перекосилось, а пылающий взгляд обратился к «инквизитору». Тот с надеждой поискал тех, кто ещё мог бы опорочить меня. Но не найдя оных, вернулся к идолам Перуна, где жрецы принялись активно шушукаться.

Я напряг слух до хруста в ушах и сумел различить скрежещущий голос «инквизитора»:

— … Настаиваю на более тщательной проверке.

— Она будет лишней, — прошептал другой жрец в белом. — Ясно же, что Громов никакой не одержимый. Налицо обычные разборки молодых аристократов.

— Нет, — выхаркнул «инквизитор», покосившись на молчавшего «золотого». — Хаос не так прост. Этот мальчишка слишком хитёр, силён и умён, а ведь ему всего восемнадцать. Кто-то явно руководит его мыслями и действиями.

— Да не так уж он и умен, — проронил другой жрец. — Был бы умён, мы бы тут не оказались.

Ерунда! Их бы тут не было, только если бы я прятал свою силу. А мне это не по нутру.

— Он целый год скрывал свою магию, терпел насмешки и даже был не раз побит, — вставил наконец «золотой», хмуря брови. — У него явно есть железный стержень и сообразительность. Не похож он на одержимого какой-то сущностью. Его нужно признать прошедшим проверку.

— По возвращении в Петроград я буду настаивать, чтобы его проверил сам главный жрец, — лязгнул металлом в голосе неугомонный «инквизитор».

Сколько же Долматов ему заплатил? Или он сам такой ярый фанатик? Кажется, все вместе. Ладно, пришла пора и мне сделать ход.

— Господа жрецы, — громко сказал я, встав со стула. — А не кажется ли вам, что кто-то пытается оклеветать меня? К примеру, если вы допросите кадетов Толстого и Стрижова, то, несомненно, выясните, что их или подкупили, или запугали. А вот этот господин с явным пристрастием относится ко мне, — кивнул я на сощурившегося «инквизитора». — Позвольте мне задать ему пару вопросов.

— Кто ты такой, чтобы я отвечал на твои вопросы? — презрительно бросил жрец и гордо вскинул острый подбородок.

— Архип Викторович, ответьте на вопросы этого юнца, — проговорил «золотой», пробежавшись взглядом по зашептавшимся смертным. — Пусть люди увидят, что жрецам бога Перуна нечего скрывать.

Отлично, он, как и любой начальник, печётся о репутации своей, так сказать, организации. На это я и рассчитывал.

— Хорошо, я окажу ему милость, — нехотя процедил «инквизитор», метнув на «золотого» короткий взгляд.

В нём мелькнула ненависть младшего по рангу к старшему. М-м-м, всё ясно! Жрец метит на место «золотого», а для этого, кажется, нужна «раскрываемость». Вот он и вцепился в меня, как клещ в банку с кровью.

— Архип Викторович, напоминаю, что вы в храме бога, которому служите. А Перун не любит, когда лгут, да ещё в его доме, — сладко начал я в звенящей от напряжения тишине. — Так ответьте же… Вы относитесь ко мне предвзято?

— Нет, — твёрдо сказал он, нагло посмотрев на меня.

Жрец соврал, причём даже не думая о последствиях. Боги ведь нечасто проявляли свою силу. Такие случаи можно сосчитать по пальцам. Вот он и лгал, уверенный, что ему ничего не будет.

— Кто тот аноним, что решил опорочить мою репутацию? Вы знаете его фамилию? Это Эдуард Долматов? — повысил я голос, указав на покрасневшего братца.

— Что ты несёшь⁈ — вскочил со скамьи Долматов и добавил с оскорблённым видом: — Не смей втягивать меня в то болото, в которое угодил!

— Я не знаю, кто аноним, — снова соврал «инквизитор», едва подавив глумливую усмешку.

Полминуты назад он явно допускал мысль, что у меня в запасе есть какие-то хитрые вопросы. Но на поверку они для него оказались сущей ерундой. Его даже развеселило, что я подумал, будто он побоится солгать в храме бога.

— Хорошо, — ухмыльнулся я и глянул на Эдуарда. — Если ты не аноним, то, значит, легко поклянёшься именем Перуна, что не призывал жрецов.

— Клянусь! — без раздумий выпалил тот, расправив плечи.

Кадеты одобрительно покивали, глядя на него. Как же они в нём ошибаются…

— А теперь вы, — посмотрел я на «золотого». — Спросите у Перуна, соврал ли кто-то из этих людей?

Жрец немного удивился и даже слегка поперхнулся. Вероятно, бог никогда не отвечал на его призывы.

Однако он всё же согласно кивнул и гулким голосом нараспев выдал молитву:

— Покровитель мой Перун, верховный бог, взываю к тебе! Яви же свой суд служителям твоим! Обрати свой взор на нас и дай знак, ежели кто-то исторг ложь в твоём храме!

«Золотой» то ли от нервов, то ли специально, но произнёс довольно расплывчатый призыв к богу. Но народ всё же напрягся. Даже Долматов.

Только «инквизитор» с деланным безразличием сложил руки на груди и через десяток секунд насмешливо проговорил:

— Никакого знака не будет. Убедились в моих словах? А вот ты, Громов, обещаю, поедешь на проверку в Петроград к главному жрецу! И там-то тебя не отвертеться!

— Кар-р-р! — выдал Рарог, влетевший в окно.

Он под слитный выдох людей уселся на голову идолу Перуна.

Наконец-то! Где он задержался? Червей ловил? Я же ещё в форте Заступник с ним всё обговорил. А он, пожри его Хель, опаздывает.

— Знак! — указал кто-то из кадетов на ворону.

— Вы посмотрите, какой отлив у перьев. Красный! — вторил ещё один смертный из числа зрителей.

— А глаза? Глаза какие! Как две расплавленные капли металла! — удивилась Огнева.

— Это не обычная птица! Её послали боги! — громыхнул барон Орлов.

— Ха-ха-ха, — внезапно разразился «инквизитор» сухим, режущим барабанные перепонки смехом. Народ тут же замолчал. А жрец резко оборвал смех, презрительно посмотрел на меня и зло проговорил: — Хорошая попытка, юнец! Но ты, видимо, держишь меня за дурака? Думал, я не распознаю в этой ощипанной курице иллюзию⁈

— Кар-р-р! — охренел от возмущения Рарог, недобро блеснув глазами.

— Ты гляди чего… даже звук смог создать, — похлопал в ладоши жрец и резко вытащил из кармана несколько металлических шариков. Многие люди использовали их для развеивания иллюзий. Вот жрец и прихватил их с собой.

Он швырнул шарики в Рарога. А тот не стал уклоняться от них. Они ударили в его тело и отскочили. Народ ахнул в едином порыве.

Рарог стал стремительно превращаться из вороны в огненную птицу. Жар тотчас накатил на меня, тени испуганно разбежались по углам. А на моём лице появилась злорадная усмешка. Ещё не родился тот смертный, который перехитрит самого Локки!

— Это же что получается… Бог ответил мне? — ошеломлённо прохрипел жрец в золотом одеянии и бухнулся на колени. — Это же Рарог! Перун послал его на мой зов! На мой! На мой! Я избранный!

«Инквизитор» переменился в лице. Ужас перекосил его рожу, а в глазах заполыхало отчаяние. У него остались лишь два пути. Первый — молить Рарога о прощении, сознаваясь, что солгал. И второй — попытаться сбежать. Последний вариант пах истинным идиотизмом. Но объятый страхом жрец выбрал именно его…

Он ринулся прочь, но далеко не убежал. Оскорблённый Рарог выдохнул струю испепеляющего пламени, превратившего «инквизитора» в обугленные кости. Этот славный момент вызвал у части смертных панику. Они завопили и бросились вон, побоявшись, что Рарог может и их за вранье превратить в кучку пепла.

И первым из зала трусливой крысой выметнулся бледный как полотно Долматов…

* * *

Особняк семьи Горских. Стражград

Багровое солнце спряталось за Стену, но его лучи ещё проникали в кабинет. Они отражались от хищно поблескивающих клинков, развешанных на стене. А также скользили по дорогой мебели, лишённой всяких изысков.

На рабочем столе стоял чёрный телефон. А рядом в кресле расположился крупный, но всё ещё подтянутый мужчина лет пятидесяти. На его пальце красовался перстень с гербом рода Горских. А на покрытом шрамами, обветренном суровом лице с жёсткой седой щетиной замерли колючие глаза. Они вперились в сидящего напротив сына. Тот явно чувствовал себя неуютно под этим взглядом, но старался не показывать этого, зная нрав отца.

— Итак, это все подробности, касающиеся смерти твоего брата? — разлепил серые губы граф Горский.

— Да.

— Хм, — хмыкнул он и сухо добавил: — Что ж, не так я себе представлял смерть Иннокентия. Он опозорил всю семью. Видимо, в вопросах воспитания я слишком положился на его мать. Он был её любимчиком. Следовало почаще давать ему затрещины. Однако хотя бы его смерть следует обратить на благо рода. Значит, капитан Морозов, баронесса Огнева, Александр Громов и двое простолюдинов убили его?

— Если быть точным, Громов просто присутствовал в комнате.

— Но вот как раз Громова мы и заставим служить нашему роду. Знаешь почему?

— Потому что капитан Морозов не нужен нашей семье. У нас хватает таких людей. Те двое простолюдинов — это всего лишь муравьи под нашими ногами. Нам они тоже не нужны. Баронесса Огнева — представительница мощной семьи. С ней лучше не связываться. А вот Громов — мелкий безденежный дворянин. У него пока нет покровителей, но многие хотят взять его под свою опеку. Он же уникум. Сильный маг и хороший воин. Но пока Громов всех игнорирует, в том числе и нас. Ваш секретарь писал ему и звонил, но он не ответил. И как вы хотите заставить его служить нам?

— О-о-о, я найду, к чему прицепиться, — едва заметно усмехнулся граф Горский. — Даже то, что он бездействовал, пока убивали моего сына, — уже повод «рассердиться» на него со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Если у вас всё получится, отец, Громов станет великолепным усилением наших боевых отрядов.

— Сделай так, чтобы его пригласили на пятничную вечеринку к градоначальнику по случаю осеннего равноденствия. Там я лично встречусь с ним и всё ему растолкую. Он не отвертится. И ещё… Разузнай, что сегодня днём произошло в храме Перуна на территории академии.

— Хорошо, отец.

Конец первого тома.

Второй том тут https://author.today/work/395875

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Локки. Потомок бога

Content

Локки. Потомок бога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene