Дейлор Смит

Точка Бифуркации IX

Глава 1

«Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним», — злобно пронеслось в голове, когда я на мгновение приоткрыл глаза и оглядел весёлые рожи пленивших меня бойцов.

Капитан сидел на переднем пассажирском кресле, в то время как оставшаяся шестёрка бойцов расположились в салоне броневика. За время нашего спешного марша из города, я успел немного «познакомиться» с членами вражеского отряда. Помимо Мангуста и кэпа, который носил псевдоним «Сармат», в их команде также имелась молодая девушка. Так называемый боевой лекарь с позывным «Кикимора», была не под стать своей кличке довольно приятной с лица. На вид лет двадцать пять — тридцать, с красивыми глазами и милым, светлым лицом, она казалась в компании этих мужланов чем-то откровенно инородным и лишним. Но как оно нередко бывает, внешний образ оказался весьма обманчив. Едва эта дрянь заняла свое место в салоне внедорожника, как в ту же секунду девушка вальяжным жестом сложила свои ноги у меня на груди.

Оглядев это хамство и уставившись на Кикимору, я получил не менее свинский чем сам жест ответ:

— Че пялишься, тёмный? Когда у меня будет ещё шанс вытереть свои ножки об одного из представителей нашей аристократии? Поцеловать, кстати, не желаешь? — подставляя ботинок прямо к моему лицу, ехидно добавила наёмница.

На этой «шутке» по салону военного внедорожника вновь пронеслась волна громкого хохота, не имеющая шанса вызвать у меня ничего, кроме очередной порции ненависти.

— Думаю, ты права. Такого шанса в твоей жизни больше не будет, — не удержался я от ответа и злобного взгляда.

— Пасть заткни! — взвизгнула Кикимора и что есть сил стукнула мне по лицу своим берцем.

Помимо вышеназванных уродов, было ещё четыре бойца, но они сидели на задних рядах и со мной, после того как сели в броневик, никак более не контактировали.

Рёв мотора, сильная качка из стороны в сторону, вонь от сигарет и грубые шутки явно довольных собой наёмников сопровождали меня все следующие полчаса пути. Вдобавок ныло раненое плечо, добавляя к и так неприятной поездке ещё и порцию болезненных ощущений. Но я отнюдь не унывал, и даже, как могло показаться многим, в том числе сидевшим надо мной одарённым, не бездействовал.

Рой моих светлячков уже давно витал по салону внедорожника, осаживаясь на самых неожиданных для противника местах. Но для начала, как следует сконцентрировавшись на себе, я приказал им срезать с меня эту дурацкую цепь. Последняя, к слову, действительно была довольно необычной. Она не просто сковывала по ногам и рукам вдоль всего туловища моё тело, но ещё и каким-то образом воздействовала ментально. Правда, на уровне ощущений это было не больше чем попытка низкорангового одарённого удержать меня телекинезом, от которой я легко и без особых усилий отмахнулся.

«У нас всё готово, господин», — внезапно прозвучал голос Кали в голове.

«Отсчитывай. Я тоже практически готов».

Приняв информацию о том, что время битвы настало, я сконцентрировался на сидевшем за рулём водителе, которого ранее успел заметить лишь мельком. Мысленно складывая в мозгу картинку его положения в кресле, аккуратно и практически не касаясь своим даром энергетического поля одарённого, нащупал сначала педали у его ног, а затем, чуть выше — и автомобильный руль. Следом же, не отпуская концентрации на управляющих внедорожником устройствах, я переключился на Мангуста. Последний сейчас был больше похож на коршуна в ожидании трапезы, сидевшего прямо над своей жертвой. Парень то и дело вращал в ладони свой кинжал, периодически бросая под ноги нарочито хмурый взгляд.

Изначально, не более чем первые десять минут нашего пути, надсмотрщики не сводили с меня глаз, то и дело угрожая своим артефактным оружием. Но затем, им, очевидно, это быстро надоело, и откинувшись на спинки своих кресел, они стали поглядывать за мной уже более лениво. Видимо, актёрский отыгрыш сдавшегося и смирившегося со своей судьбой человека всё-таки дал свои плоды, и они, не чувствуя угрозу, позволили себе немного расслабиться.

— Эй, ты там не сдох ещё? А то запашок пошел странный, — бросил Мангуст, небрежно пнув меня ногой, и следом довольно гоготнул, переглядываясь с соседкой.

Открыв глаза, я растянулся в довольной улыбке, чем немного огорошил зависшего в недоумении спецназовца. Он было хотел в очередной раз выпалить что-то колкое и оскорбительное, но без остановки крутившийся в его ладони клинок внезапно соскочил, и по кратчайшей траектории резко влетел этому ублюдку прямо в кадык. Не успел Мангуст захрипеть и схватиться за горло, как кинжал уже оказался в глазу повернувшейся на товарища по отряду девушки. Не дав поверженным телам врагов завалиться вперёд, я тут же подхватил их телекинезом, также сдерживая даром и их предсмертные хрипы боли. Впрочем, как оказалось, особой необходимости в этом уже не было.

— Чёрт, что проис… Ах ты сука! — гневно выпалил с переднего кресла Сармат, после чего вмиг на меня обернулся.

Да-да, ничего умнее чем использовать уже погубившую ранее двух чересчур предприимчивых офицеров тактику, мы за короткий срок не придумали.

Заняв к этому моменту сидячее положение, я встретился взглядом с Сарматом. Секунды растянулись в бесконечность, всё вокруг замерло, перестали дышать не только сидевшие на своих местах незадачливые надсмотрщики, но и мы с кэпом. За окном смазался пейзаж, сидевшие на заднем ряду боевики застыли в кратковременном замешательстве, а водитель в отчаянии пытался продавить педаль тормоза.

А затем… А затем военный внедорожник на полном ходу влетел в рамку открытого Бобой портала, и всё отмерло. Все, кроме кэпа, наёмники тут же похватались за свои шеи, гневно оборачиваясь через плечо в поиске внезапно атаковавшего врага, водитель таки наконец смог остановить машину, тогда как моя схватка с Сарматом только-только грозила перейти в активную фазу. Но несмотря на яркое желание обоих немедленно это сделать, история решила пойти другим путём.

Бабах! Бабах! Бабах-бабах! Бабах-бабах-бабах!..

Серия буквально нескончаемых взрывов стала просто в пух и прах разносить ничего не способную противопоставить против такого вандальства машину. Осколки, всеобъемлющий огонь, брызги жидкого металла и мощные импульсы ударных волн… мощно и жёстко доставалось буквально всем находившимся внутри, в том числе и мне самому.

Голова шла кругом, перед глазами плыло, а звон в ушах стоял такой, что мне сразу будто наяву вспомнились армейские деньки. Все ресурсы организма уходили только на одно — стойко держать свой барьер.

В какой-то момент всё резко прекратилось, а я внезапно оказался в сотне метров от всё ещё продолжающих разрывать окружающую тишину взрывов. К сожалению, никуда не делся дичайший звон в ушах, благодаря которому окружающие звуки странно искажались и первый десяток секунд практически полностью сливались в один громкий писклявый звон.

Бронеавтомобиль… нет, кусок искорёженной, вывернутой наизнанку металлической коробки, пылал гигантским столбом огня.

— Цел? — присев рядом со мной, крикнул дядя, взяв меня двумя ладонями за лицо, и не дожидаясь моего ответа, спешно добавил в сторону: — Жгите их фосфором!

Следом Святогор стал критично меня оглядывать, но уже спустя несколько секунд что-то произнёс и отпустил мою голову. Судя по его спокойному лицу, ничего ужасного он не увидел — значит, жить буду.

— Вроде, цел… — встряхнув головой и медленно пытаясь подняться с места, я неожиданно для себя пошатнулся.

Голова шла кругом, но оказавшаяся сбоку Кали и Святогор не дали мне упасть.

— Что с тобой? Так хорошо досталось? — раза с третьего, когда дядя уже перешёл на крик, сумел расслышать я.

— Маны много потратил, — вспоминая, как пытался прожечь этим ублюдкам барьеры, крикнул в ответ я. — По ушам досталось. Да и ранен немного, — добавил, указав на вновь закровившее плечо.

Из уст дяди вырвалось что-то нечленораздельное, но спешно оглядев мою рану, он вновь успокоился.

— Подлатаем! Главное чтоб без заразы! Слабости не чувствуешь?

Вопрос, с учетом произошедшего, был странный. Поэтому, не найдясь что на него ответить, я лишь молча пожал плечами и направился в сторону нашей работающей «артиллерии».

Стёпа с Максимом видели моё возвращение, но сейчас были сосредоточены на мести — парни старательно помогали класть снаряды в цель, не давая и единого шанса на выживание находившимся внутри одарённым. К слову, по докладам демонов, таких там на сейчас оставалось только двое, но это ненадолго.

«Один выбрался, господин. Уходит», — отозвалась в голове бесовка, материализовавшаяся сбоку.

— Ты не против? — наблюдая через бинокль за пытающимся сбежать наёмником, бросил сбоку дядя.

Молча кивнув Святогору, я отметил, что взрывы наконец-то прекратились. Также, несмотря на нескончаемый звон в ушах, вроде как стал понемногу возвращаться слух. Дядя тем временем растворился в воздухе, следом же оказываясь в нескольких сотнях метров от меня, тогда как в моём направлении, напротив, выдвинулись мои товарищи.

— Ну ты как? — окружили меня друзья, внимательно оглядывая внешний вид.

— Да нормально. Жить буду, — отозвался я стандартной в таких ситуациях фразой.

— Тебя как угораздило-то вообще? — нахмурился Стёпа, поглядывая то на меня, то на раненое плечо.

— Ткнул, блин, кинжалом один из этих придурков, — кивнув в сторону покорёженных останков броневика, произнёс я.

— Да мы не про это! Как ты в плен попал⁈

Судя по лицам оказавшихся вокруг меня одарённых, а это уже были едва ли не все мои люди, не считая Святогора и его отряд, подобный вопрос волновал многих.

— Всё расскажу, но чуть позже. При всех.

Естественно, с учётом произошедшего, всех нас ждала большая работа над ошибками. Но сейчас хотелось немного другого, а именно — добить всех наёмников, после чего открыть портал возле особняка Пожарских и не оставить там камня на камне. Но эмоции пришлось брать в кулак: лететь неподготовленными ещё и туда было бы уже не просто ошибкой, а самой настоящей глупостью.

* * *

Чёрной тенью переместившись вдоль огромной поляны в сторону тропического леса, тело мужчины материализовалось прямо на пути пытавшегося спастись бегством наёмника.

День в этом мире был в самом разгаре. Висевшее высоко в небе палящее светило неумолимо жгло всё вокруг, словно стремилось пробить каждую укромную тень. Его лучи опаляющим жаром касались поверхности листьев, заставляя их блестеть, словно покрытыми слоем росы. Сквозь густую крону деревьев лишь местами пробивались пятна солнечного света, падая на землю яркими оазисами в тенистой глуши.

Джунгли вокруг казались живыми — со всех сторон доносились голоса природы: крики птиц, стрекотание насекомых и шелест травы, изредка прерываемый движением животных, осторожно пробирающихся сквозь плотные заросли. Ветки и гигантские лианы оплетали деревья, образуя причудливые формы, а в густой тени, между переплетениями растений, при желании можно было разглядеть мелькающие силуэты мелких животных и насекомых, спешащих по своим делам.

На границе тропического леса, прямо за спиной уцелевшего под канонадой взрывов беглеца, открывалась равнина. Она простиралась до самого горизонта, её травы мерцали под солнечным светом, колыхаясь под едва ощутимым тёплым ветерком. Среди равнины нет-нет да встречались небольшие холмы, склоны которых были покрыты редкими деревьями и кустарниками, которые казались крошечными на фоне величия окружающих джунглей.

Взгляды бойцов пересеклись, заставив на десяток секунд замереть обоих. В эту секунду, каждому из застывших друг напротив друга мужчин на окружающие их красоты было абсолютно плевать. Настигнутый наёмник выглядел немного устало, весь в пыли и саже, но страх в его взгляде напрочь отсутствовал. Правда, и его противник в этот момент особой эмоциональностью тоже не отличался. Излучая гробовое спокойствие, он лишь плавным неспешным движением извлёк клинок из своих ножен и вновь замер в ожидании.

— Ты ещё кто такой? — наконец нарушил тишину один из мужчин.

— Начальник службы безопасности.

— Понимаю. Долг чести, — неожиданно спокойно отреагировал наёмник, и коротко кивнув, добавил: — Тогда не будем откладывать.

Также достав из ножен свой клинок, который в произошедшем хаосе он с большим трудом, но всё-таки смог сохранить, мужчина занял боевую стойку и медленно шагнул в сторону противника.

Первый удар был стремительным, как молния. Наёмник, несмотря на демонстрируемую измождённость, сделал резкий выпад, стремясь без лишних расшаркиваний пробить оборону соперника, но тот, обладая мгновенной реакцией, легко парировал удар, и клинки с лязгом столкнулись. Искры от бьющегося друг о друга металла разлетелись в стороны, а звон стали моментально заполнил пространство, перекрывая все остальные звуки.

С каждым новым ударом темп боя нарастал, движения становились всё более агрессивными и точными. Наёмник, именующий себя Сарматом, сделал шаг вперёд, нанося серию молниеносных ударов по защите соперника, пытаясь прорваться сквозь его блоки. Однако Святогор двигался грациозно, как вода, плавно уклоняясь и отражая атаки с минимальными усилиями. Каждый его шаг был выверен до мелочей — ни одного лишнего движения.

Тяжёлый вздох, потом следующий выпад. Острие меча скользнуло по щеке безопасника, оставляя едва заметную алую царапину. Но это не заставило его замедлиться. В ответ мужчина сделал резкий разворот, меч просвистел в воздухе, тут же устремляясь к плечу врага, следом же оставляя на нём увеличивающуюся в размерах бордовую точку.

Схватка продолжалась, как безмолвное противостояние воли и мастерства. Шум ветра и сталь, режущая воздух, смешивались с быстрыми ударами сердца, заставляя каждого участника напряжённо выжидать момент, когда противник допустит ошибку. Каждый шаг был наполнен напряжением, каждый удар — смертельным намерением.

Земля под ногами внезапно слегка задрожала, одновременно с чем Сармат сделал резкий шаг вперёд, пытаясь прорвать защиту оппонента. Тот в ответ ушёл в сторону, делая шаг назад, и в ту же секунду нанёс встречный удар, заставив клинок соперника едва ли не выскользнуть из руки.

Одновременно с боем на мечах, шло и невидимое противостояние. Каждый из одарённых давил на противника силой своего дара, стараясь придержать конечность или, напротив, подтолкнуть врага в нужный момент на удар. Но в ситуациях, когда сила противников примерно равна, подобные уловки уже были отнюдь не способны оказать решающее влияние на схватку.

Дыхание мечников становилось тяжелее, но их взгляды оставались сосредоточенными, без тени сомнения. Между ударами возникала едва уловимая пауза — доля секунды, когда можно было прочесть в глазах противника следующее движение.

Внезапный ложный выпад в область головы, а затем резкое изменение направления удара, направляя клинок в бок сопернику, едва не закончилось для Святогора серьёзным ранением. Но безопасник был готов: быстрый поворот, и в последний миг меч противника встретил сталь на своём пути. Резко сорвавшись в контратаке, мужчина стремительным, буквально молниеносным ударом, в одно движение по локоть отсёк противнику руку, державшую меч. И следом же, не давая оппоненту и секунды на осознание произошедшего, то же самое повторил и со второй конечностью.

Кровь мгновенно хлынула из обеих культей наёмника, а его оппонент, против всех ожиданий поверженного бойца, вместо того чтобы безжалостно добить врага, спешно убрал оружие и, встав рядом, негромко произнёс:

— Уноси нас отсюда. Быстрее.

* * *

Наблюдать за ходом схватки Святогора через бинокль не представлялось возможным — череда мелких природных препятствий скрывала происходившее на границе леса. Прошло всего несколько минут, за которые я успел практически полностью оклематься, если, конечно, не считать так никуда и не девшегося звона в ушах. Почувствовав себя лучше, я уже было хотел попросить бесов перенести меня к месту схватки — мало ли, вдруг дядя недооценил врага и ему требуется помощь, но наблюдающие за происходящим демоны уверили меня в отсутствии подобной надобности. А ещё через минуту, Святогор с попытавшимся сбежать наёмником материализовались в паре метров от меня и моих ребят.

— Плохо выглядишь, Сармат, — без капли злорадства произнёс я, оглядев покалеченного мужчину.

К ЧВКашнику в этот момент по приказу Святогора тут же бросилось двое наших людей, спешно принявшихся накладывать жгуты и останавливать кровь.

— Когда ты попал к нам в плен, мы отнеслись к тебе гуманнее, — сдерживая злость и с огромным трудом перенося боль, прорычал собеседник.

— Был бы рад с тобой согласиться, если бы в точности не понимал какая участь была для меня уготована в лапах тех врагов, которым ваш отряд и намеревался меня сдать. Или скажешь в лес по грибы везли? — добавил я, приподняв бровь.

Следом присев на один уровень с поставленным на колени наёмником, я заглянул ему в глаза.

— Мы с Зиминым всё, вроде как, решили. Какого чёрта вы опять ко мне полезли?

Вопрос этот меня волновал с того самого момента, как выяснилось, что эти ублюдки являются наёмниками уже известной мне ЧВК.

— Я расскажу, — после небольшой паузы принялся говорить Сармат. — Но есть одна, эм… просьба. Пообещай, что убьёшь меня, — серьёзно бросил боец, уставившись мне прямо в глаза. — Лёгкая смерть. Жизнь калеки без рук меня ни разу не прельщает.

Удивлённо оглядев Святогора и своих ребят, я вновь повернулся к сидевшему напротив оппоненту и коротко кивнул.

— Хорошо.

Естественно, в живых его оставлять никто и не собирался, но сама по себе просьба Сармата не могла не вызывать как минимум недоумения.

— Зимин очень чувствительно отнёсся к твоей выходке с убийством двух наших офицеров. Не могу заглянуть ему в голову, но полагаю, это месть.

Глава 2

Появившаяся на экране телевизора девушка стояла на фоне всем известного здания МГУ. Прекрасно знакомая зрителю Алевтина Золя, выглядела как всегда безупречно: аккуратно уложенные волосы, строгий деловой костюм, подчеркивающий фигуру, и яркий макияж с акцентом на губы. Сегодняшний эфир, однако, был насыщен мрачной драмой. Державшая в руках микрофон девушка начала своё выступление резким и беспокойным тоном, мгновенно привлекая внимание аудитории.

— Доброе утро, уважаемые зрители! Это утренние новости, и с вами в прямом эфире я — Алевтина Золя! Сегодня, в этот пасмурный для нашей общественности день, я вновь нахожусь у стен Московского Государственного Университета. Для тех, кто только-только входит в курс новостей, напомню, что именно здесь проходит обучение обретающий известность на всю империю, герой одного из прошлых наших выпусков, Его Светлость Алексей Михайлович Черногвардейцев. Молодой князь, переехав в столицу, попал в безумный водоворот событий, пережив целый ряд серьёзных покушений, в последующем вылившихся в боевое противостояние двух древних родов. А теперь ситуация с межклановой войной и вовсе становится всё более и более напряжённой! — следом девушка выдержала драматическую паузу, стараясь подчеркнуть важность момента. — Прошлой ночью был уничтожен один из крупнейших банков столицы, принадлежащий семье Пожарских. Это событие безусловно знаменует собой очередной виток эскалации конфликта между старыми дворянскими родами. Напомню нашим зрителям, что это открытая фаза противостояния продолжается уже несколько недель, начавшись с беспрецедентной атаки на дом Алексея Михайловича в студенческом городке «Брусника».

Голос девушки зазвенел от внутреннего волнения, и она сделала шаг в сторону, давая камере возможность показать здание университета на заднем фоне, которое ныне выглядело как символ спокойствия в буре, разыгравшейся вокруг. Следом Алевтина продолжила, не скрывая напряжённой жестикуляции, добавляющей визуальный ритм её словам.

— Однако самое шокирующее известие сегодняшнего дня касается судьбы Его Светлости князя Черногвардейцева! Очевидцы утверждают, что этой ночью он попал в плен к своим врагам, и участь молодого князя на данный момент остаётся неизвестной… — на два тона тише произнесла ведущая, создавая ощущение близкого к трагедии события, и следом сделала паузу, будто сама обдумывая тревожные новости. — Однако… как мы знаем, в ходе текущей конфронтации Алексей Михайлович очень часто оказывался на грани смерти. При этом, из раза в раз общество пыталось похоронить Черногвардейцева, но в конечном итоге он всегда выходил сухим из воды!

Глаза ведущей блеснули азартом, и в этот момент оператор сфокусировал камеру на её лице, передавая зрителю эмоции девушки.

— Студенты и преподаватели в стенах МГУ, как нам стало достоверно известно, даже организовали тотализатор, — с лёгкой усмешкой добавила она, — споря о том, вернётся ли молодой князь живым после очередной передряги или нет. Споры разгораются нешуточные! — Алевтина заговорщически подняла брови и развела руки, стараясь через свою мимику дать зрителям возможность почувствовать всю энергию вокруг этого необычного пари.

Камера плавно двинулась вдоль толпы студентов, стоявших неподалёку, обсуждающих что-то между собой, а затем снова вернулась к ведущей, которая явно наслаждалась моментом интриги.

— Что ж, дорогие зрители, остаётся только гадать, выберется ли Алексей Михайлович вновь или же это его последний выход на сцену. Мы будем следить за развитием событий и обязательно держать вас в курсе! — девушка в очередной раз одарила зрителей фирменной ослепительной улыбкой, завершив репортаж яркой точкой.

Она знала как привлечь внимание аудитории, умело балансируя между драмой и интригой, и этим эфиром в очередной раз подняла свои рейтинги.

* * *

Я появился в резиденции Белорецких в Москве в одно мгновение — спасибо моей бесовке. Стоило только моргнуть, и я оказался в незнакомой гостиной. Ещё до того, как мои ноги полностью коснулись пола, я уже почувствовал, что обстановка здесь совершенно не предполагала встрече с гостями. На диване валялись подушки, разбросанные небрежно, а на столе стоял недопитый чай, вокруг которого были разбросаны какие-то косметические принадлежности. Видимо, утро тут шло полным ходом.

— И-и-и-и-и! — резко взвизгнула Алиса, увидев меня на своём пути, и тут же, прикрываясь руками, скрылась за дверью, из которой только что вышла в холл гостиной.

Не знаю, чего она так… Мне, к слову, секунды хватило чтобы всё запомнить. Вполне себе красивая пижама. Изящная, из мягкой, струящейся ткани, она нежно облегала девичью фигуру, подчеркивая каждую её линию. Короткие шортики соблазнительно открывали ноги, а топ на тонких бретельках мягко облегал грудь, создавая лёгкий, невульгарный акцент на приятных формах. Тонкая кружевная отделка придавала образу легкость и утонченность, добавляя нотки романтичной небрежности и женственности. Стоило признать, девочка уже повзрослела…

На её крик тут же развернулись ко мне лицом также находившиеся в помещении Маша с Алиной, а я, чтобы никого более не смущать, задрал глаза к потолку, делая вид, что изучаю интерьер гостиной.

— Лёша⁈ — одновременно воскликнули обе девушки, и тут же синхронно добавили: — А ну выйди! Мы же не одеты!

— И не накрашены! — следом же донеслось из соседней комнаты голосом Алисы.

— Отлично! Самое время стесняться! Я всего лишь немножко истекаю кровью и вот-вот умру! — деланно серьёзно и громко заявил я и тут же добавил: — Прощайте!

— Стой! — тут же высунулась голова княжны Белорецкой из-за поворота.

— Чёрт! У него действительно кровь! — на этот раз опомнилась Маша.

На этих словах входная дверь в гостиную распахнулась и внутрь без стука вошла женщина. За всё время, которое я её знаю, тётя Тоня почти не изменилась. Не изменился и её грозный взгляд, которым она меня оглядела, следом осматривая помещение гостиной. На мою рану, к слову, ей было абсолютно плевать.

— Всё нормально, Ваша Светлость? — обратилась телохранитель к княжне Белорецкой, на что та вновь выглянула из комнаты и, утвердительно кивнув, ответила:

— Да, всё в порядке.

Но тёте Тоне этого оказалось мало, и женщина, под сопровождение наших пристальных взглядов, проследовала в комнату Алисы. А десяток секунд спустя, они уже вместе вышли назад в гостиную. Белорецкая-младшая успела накинуть на себя банный халат и захватить с собой ещё два, чтобы передать их Алине с Машей.

— Я уж было подумала, что ты извращенцем заделался, — едва охранница покинула комнату, проворчала Морозова, присаживаясь на стоявший рядом со мной диван, и принялась пока что визуально рассматривать рану.

— Да кто ж знал, что вы именно здесь марафет наводите, а не в своих комнатах! — фыркнул я на необоснованное обвинение.

— Ну… вместе ведь веселее, — ответила за всех Алина, вставшая сбоку.

— Что случилось, Лёша? — обеспокоено произнесла Алиса, заглядывая мне в глаза.

— Да-а, как сказать-то… Кажется, мне тут небольшой ремонт понадобится, — плечо всё ещё неприятно ныло от недавнего удара кинжалом, но я старался не морщиться и особо не подавать виду. И следом, выдавив улыбку, добавил: — Пустяковая рана, конечно, но всё же.

— Ремонт? — Маша тут же нахмурилась и вновь впилась взглядом в моё раненное плечо. — Так… давай-ка снимай китель, надо нормально смотреть, что там с твоей «пустяковой» раной, — и едва её просьба была выполнена, Морозова тут же приложила руку к плечу, и я почувствовал, как её магия начинает осторожно распространяться по телу.

— Подумаешь, дырка в плече. Главное, что я до вас добрался, — попытался отшутиться я — в женской компании настроение заметно улучшалось.

— Нож? На меч не похоже, — сосредоточенно произнесла Маша, не поднимая на меня глаз.

— Как тебя вообще угораздило? — вновь скромно полюбопытствовала Алиса, внимательно наблюдая за работой подруги.

— Это был кинжал, — вздохнув, ответил я, пытаясь держать лёгкий тон, но выдал себя больным смешком. — Там сначала вроде было всё под контролем. Но потом оказалось, что клинок артефактный. В целом, не такое уж это и серьёзное ранение… Хотя, плечо слегка проткнуто, ну, чуть-чуть.

Морозова, услышав это, подняла на меня взгляд и недовольно поморщилась. Следом девушка вновь приложила руку к моей ране, продолжив её сканировать. Сегодня это почему-то происходило дольше обычного, о чём я и не постеснялся у неё спросить.

— Клинок задел связки, придётся повозиться. Хорошо, что не тронута артерия. Но ты серьёзно называешь это пустяком? Мне придётся изрядно потрудиться, чтобы ты снова смог драться.

Алиса стояла рядом, будто невзначай следя за процессом, но я заметил, как её взгляд то и дело возвращался к моему плечу, а губы то поджимались, то размыкались, будто она хотела что-то спросить, но не решалась.

— Это были Пожарские? — вместо сестры задала вопрос Алина. — Когда уже это всё у вас наконец-то закончится?..

— Нет. Точнее, да, но нет, — отметив недоумение на лицах девушек, я недовольно вздохнул, но всё же продолжил: — Они наняли ЧВК «Ратибор» себе на помощь. Это оказались довольно серьёзные ребята с артефактными кинжалами. Небольшая потасовка, пара трюков с моей стороны — и вот я здесь. Прямым рейсом!

Рассказывать про то, что я умудрился хоть и кратковременно, но побывать в плену, желания у меня сейчас точно не было.

Алиса нахмурилась, еле заметно кивнув. Девушка явно почувствовала недоговорённость и была недовольна таким ответом.

— Прям напрямую сразу сюда? — с лёгким недоверием в голосе спросила она.

— Вот не поверишь, сижу и думаю: «Как там наши девчонки, скучают, наверное⁈» А тут ещё такой повод…

Алиса вздохнула, качая головой, но на её лице появилась улыбка. Я почему-то ощутил, что её беспокойство, несмотря, а может и в следствие моих несвязных шуток, немного спало. Маша, закончив работу, отступила на шаг назад и хлопнула меня по здоровому плечу.

— Всё, готово! В следующий раз, Ваше Вашество, берегите себя лучше, — улыбнулась Морозова, а затем, уже более серьёзно добавила: — А ещё, советую заглянуть к дипломированному лекарю. А то мало ли, вдруг я чего не того.

— Ой, да всё ты того! Что бы я без вас делал⁈ — искренне воскликнул я, поочередно оглядывая каждую из девушек. — Вы все, кстати, и с раннего утра красивые! И даже без всякой косметики! Вот! И пижамы миленькие такие…

На этих словах девушки синхронно переглянулись. Но реакция у каждой была совершенно разной. Маша лишь отмахнулась со словами «Ой, хватит, улетай уже к себе», Алина просто посмеялась, но комплименты приняла, а вот Алиса вновь застеснялась, слегка покраснев.

* * *

Вернувшись «домой», приняв душ и даже как следует подремав, так как поспать этой ночью мне не удалось, я всё же был вынужден подняться и занять своё кресло — настало время кланового собрания и разбора полётов.

Пока комната наполнялась людьми и материализующимися из пустоты демонами, у меня было несколько свободных минут, которые я коротал, любовавшись роскошным интерьером императорских покоев.

Украшенные покрытой золотом лепниной, высокие потолки создавали впечатление роскоши и благородства. В центре комнаты возвышалось императорское ложе — огромное, с резными позолоченными колоннами и балдахином из парчи, на котором переливались мягкие ткани и подушки, вышитые руками лучших мастеров.

Стены были украшены сложными позолоченными орнаментами, создающими ощущение величественной торжественности. В высоких арочных окнах, затянутых тяжёлыми бархатными шторами тёмного бордового цвета, днём прятались солнечные лучи, едва проникающие в глубины комнаты. Но сейчас на улице уже было почти темно, и помещение освещалось тёплым светом искусственных светильников.

Посреди зала, на огромном ковре с замысловатым орнаментом, стоял стол, установленный подчинёнными мне бесами, а рядом — кресло с высокой резной спинкой. Мебель была выполнена в духе императорской роскоши: массивная, с тяжёлыми ножками, украшенными резьбой. Стол был вдобавок покрыт мраморной столешницей, переливающейся в свете освещающей помещение люстры. Неподалёку у стены разместились два широких дивана, украшенные барочными элементами, будто вписанными в эту обстановку с самого начала.

В этой роскоши, я тайно и обустроил свой уголок, ощущая себя временным хозяином заброшенной империи, пользуясь безопасностью и покоем, будучи абсолютно скрытым от взоров внешнего мира и врагов за стенами императорского дворца.

Сейчас вокруг царил полумрак, лампы освещали только самые необходимые участки, создавая приглушенную атмосферу. Напряжение после недавних событий ещё витало в воздухе, но сейчас оно уже уступало место чувству облегчения — мы наконец-то в безопасности и можем передохнуть.

Откинувшись на спинку кресла, я медленно оглядел присутствующих в комнате. Здесь были абсолютно все: и бесы, и прибывший с папкой для бумаг Святогор, и члены его отряда, и все остальные бойцы моей службы безопасности. Также на собрании находились и Максим со Стёпой.

— В общем, постараюсь быть кратким, — неспешно начал я, оглядывая окружающих. — Не могу сказать, что операция, с учётом того, что все поставленные задачи всё-таки были выполнены, является нашим провалом. Но и в список успешных и примерных занести её мы тоже не сможем, — следом я намеренно сделал паузу, позволив словам проникнуть в сознание каждого. — Ряд допущенных при планировании ошибок мог очень дорого нам обойтись, но к счастью, беда миновала. Обсуждать все неудачные моменты минувшей операции и проводить работу над ошибками будете со Святогором Васильевичем. А пока, я анонсирую новое событие. Игры в кошки-мышки с Пожарскими мне надоели — думаю, настало время завершить эту войну нашей разгромной победой. Я жду от вас более слаженной работы и рациональных предложений. Святогор Васильевич, тебе слово.

Дядя, в отличие от меня, так благосклонен к присутствующим не был. «Пару ласковых» он в последующие полчаса выдал всем и каждому, и даже по два раза. Досталось его недовольства и ворчаний и мне, правда, уже когда все разошлись и мы с ним остались наедине.

— Если ты будешь себя так вести, то ни одна охрана не справится со своей работой, — заключил Святогор, одарив меня недовольным взглядом. — Что бы ни произошло, ты не должен сдаваться!

«Легко сказать», — подумал я, но вслух с дядей спорить не стал.

* * *

Один день учёбы в университете пришлось бессовестно пропустить. Естественно, это сразу же породило множество разных сплетен на фоне просочившейся в общество информации не только о произошедшей схватке в банке, но и том, что врагам удалось взять меня в плен. Правда, когда я всё же на следующий день целый и невредимый прибыл на занятия, многим недовольно пришлось кусать локти — слухи о разгоревшемся тотализаторе дошли и до меня.

Впрочем, на это баловство мне было откровенно плевать — пускай народ развлекается. Мне главное чтобы ни один дурак не решил вдруг помочь противоборствующей стороне, только лишь ради выигрыша в пари. А остальное — пустяки.

Воронцова на учёбе так и не появлялась, старая мегера в лице де Лавальер, к моей радости, тоже сегодня у нас ничего не вела. Так что, этому дню было суждено остаться в моей памяти лёгким и одновременно скучным, что в моём случае было даже немного в радость. Но увы.

В гордом одиночестве, если не считать кольцо из моей охраны, прогуливаясь по коридору ВУЗа в направлении кабинета, где будет проходить следующая пара, я был вынужден немного свернуть в сторону. Не делать этого было нельзя — демоны в один голос заверяли, что происходит нечто очень странное, и однозначно меня заинтересующее.

— Господин, Вам стоит это видеть и слышать воочию, — на удивление довольным голосом промурчала Кали.

Остановившись за одним из поворотов, я замер и аккуратно выглянул из-за угла. Картина, разворачивающаяся на глазах, вызывала как минимум тонну любопытства, и стоит признать, уж точно не могла оставить меня равнодушным.

— Слушай, тебе всё уже по полочкам объяснили, — неожиданно жёстким и грубым голосом, с учётом того, кто именно стоял перед ним, прошипел молодой парень. — Не сделаешь — можешь пенять на себя.

Ещё больше меня в этой ситуации удивляло то, что этот человек держал за шею княжну Светлицкую и испепелял её при этом ненавистным взглядом. Рядом стоял ещё один парень, и от своего родственника, а их сходство было очевидным, он добрыми намерениями, судя по роже, также, увы, не отличался.

— Саша… ты же мой брат… пожалуйста!.. Ты же знаешь… что я не могу! — с трудом выдавила княжна, обливаясь слезами.

— Что она должна сделать, молодые люди? — приняв, что услышал достаточно, выходя из-за поворота, моментально привлёк внимание присутствующих я.

Глава 3

— Что она должна сделать, молодые люди? — произнёс я, выходя из-за угла и мгновенно привлекая внимание всех троих.

Парень, который удерживал Викторию за шею, дёрнулся, будто не ожидал, что кто-то вмешается. Его родственник, стоявший рядом, зло прищурился, осматривая меня с ног до головы. Смерив презрительным взглядом, будто я был не более чем назойливая муха, он вальяжно хмыкнул, переглянувшись с братом.

— Это тебя не касается, тёмный, — злобно фыркнул очевидно старший из них, не отпуская шею сестры, и следом процедил: — Иди своей дорогой. Это семейное дело.

— Да, — вторил ему второй, с тем же презрением. — Проваливай отсюда, нечисть. Пока цел.

Я медленно подошёл ближе, встав напротив тройки, и поочерёдно оглядел то одного, то другого парня.

Братья Светлицкие были удивительно похожи, но при этом их внешность всё же контрастировала между собой, подчеркивая различные стороны их характеров. Старший, Александр, был высок, крепок и худощав. Его строгие черты лица казались выточенными из камня: резко очерченные скулы, хищный нос и тёмные, глубоко посаженные глаза, в которых будто всегда тлела подавленная ярость. Волосы Александра, тёмные и густые, были коротко острижены и открывали высокий лоб, придавая парню холодный и отстранённый вид.

Младший брат, Виктор, выглядел более мягким на первый взгляд, но лишь внешне. Он был чуть ниже ростом и немного шире в плечах, с более округлыми чертами лица, которые могли бы показаться даже привлекательными, если бы не постоянная насмешливая ухмылка, играющая на губах. Намного светлее чем у брата, почти русые волосы Виктора спадали на лоб небрежной прядью, придавая его облику вид больше разгильдяя, чем аристократа.

Стоит ли говорить, что тела обоих братьев были густо окутаны чёрным дымом, в отличие от их сестры, и никаких сомнений в их отношении ко мне быть точно не могло…

Пока мы перебрасывались словами, Виктория всхлипывала, не в силах освободиться от хватки брата. Меня захватывало изнутри странное ощущение — я вообще не должен был сюда лезть. По всей логике вещей, если враги грызутся между собой, мне от этого только польза! Но остаться равнодушным к этой ситуации я всё же не смог. Их ненависть к Виктории, к собственной сестре, вызывала у меня стойкое отвращение.

— Если вам так хочется, чтобы это «семейное дело» было сделано, — медленно сказал я, не отводя взгляда от Александра, и следом, жёстко и грубо добавил: — может, тогда сами и попробуете? Или очко сокращается от одной только мысли об этом так сильно, что вы не в силах что-то предпринять?

Интересная ситуация выходила. В понимании светлых, я, по всей видимости, должен был быть не в курсе к чему они пытались склонить свою сестру. В действительности же, демоны в красках передали мне все нюансы минувшей перепалки в этом коридоре между Светлицкими, и тайны в планах фанатиков уже никакой не было.

Парни синхронно прищурились, уставившись на меня ещё более ненавидящими рожами. Их взгляды заострились, но прошла секунда, две и… ничего. Нападать на меня никто из них не решился. Даже несмотря на всю их ненависть и дерзость, они не осмеливались сделать это напрямую. В глазах святош явно читалось колебание.

— Что? Не можете? Значит, я оказался прав.

— Заткнись! — рявкнул старший.

Его рука ещё крепче сжала шею сестры. Девушка снова с трудом втянула воздух, а её глаза наполнились слезами.

— Саша, Витя, пожалуйста… — прошептала княжна голосом, полным отчаяния. — Не надо…

— Убирайся, нечисть! — игнорируя слова сестры, бросил Светлицкий-старший. — Мы тебя трогать не собираемся.

— Ещё раз: это не твоё дело, понял? — добавил второй Светлицкий, никак не реагируя на слова сестры.

Следом молодые аристократы потянули Викторию за собой в попытке покинуть моё общество, но я сделал шаг вперёд, полностью перекрывая им путь. Внезапно охватившая меня ненависть переполняла душу настолько, что я даже почувствовал неожиданный прилив сил и бодрости, хотя после минувших событий до сих пор ещё не успел как следует выспаться и отойти.

Мои светлячки к этой минуте уже давно терзали их барьеры, а сейчас я и вовсе открыл им доступ к бездне плескающейся во мне энергии. Святоши моментально что-то заподозрили, а еще через пару мгновений и вовсе стали оглядываться по сторонам, не понимая откуда исходит угроза. Их замешательства мне вполне хватило чтобы, благодаря напору и килотонне потраченной маны, лишить обоих ублюдков барьеров. Последнее отразилось на их лицах серьёзным замешательством и… отчетливо проявившемся в глазах страхом.

В следующий миг оба брата, словно куклы, взлетели в воздух и с хрустом впечатались лицами в каменную стену за их спиной. Глухой удар — и оба рухнули на пол, почти без сознания.

Виктория вскрикнула и рванулась ко мне.

— Не надо! Не убивай их, пожалуйста! — её голос был пропитан отчаянием.

— Ладно, — после небольшой паузы бросил я и безразлично повёл плечом, хотя на самом деле и не собирался этого делать.

Виктория судорожно вздохнула, но не сказала более ни слова. Она стояла рядом как вкопанная, смотрела на своих братьев, но не шевелилась и не делала попыток подойти к ним.

— Пошли, — коротко бросил я и направился к выходу. Княжне два раза предлагать не пришлось, и она тут же молча последовала за мной.

Коридор остался позади, как и её братья. Голову одолевали всякие вопросы и сомнения. Я до конца сам не понимал, почему вообще вмешался в проблемы Светлицкой, но поступить иначе точно не мог. Впрочем, настроение у меня было отличное — не часто выпадает такой удачный случай щёлкнуть по носу светлым, а это, между тем, занятие крайне приятное.

* * *

После завершения учебного дня я быстро собрал свои вещи и направился в сторону выхода, чтобы поскорее вернуться домой — было решено лишний раз не светить своими фантастическими перемещениями перед глазами общественности, стараясь для начала уединиться, прежде чем отдать демонам приказ меня вытаскивать.

Сегодняшний день, к моему удивлению, снова не обошелся без приключений, и, признаться, я был немного рад, что в итоге всё обошлось без серьёзных последствий. Пускай они, эти последствия, перенесутся на какую-нибудь другую дату. И на первый взгляд казалось, что судьба услышала меня, но это была лишь иллюзия. Впрочем, не стоило быть таким наивным, и тогда грядущее не смогло бы стать для меня большим сюрпризом.

Уже ближе к выходу из аудитории я вдруг услышал за спиной быстрые шаги. Предчувствуя нехорошее, я, на мгновение прикрыв глаза, повернулся через плечо и уже ожидаемо увидел перед собой Викторию.

Княжна за прошедшие пару часов выглядеть лучше не стала. Она была вновь бледна, словно минуту назад пережила нечто невообразимо тяжёлое. Девушка застыла напротив, уставившись глазами в пол, а её бледность стала сменяться краснотой.

Было очевидно, что она хочет что-то сказать, но, судя по всему, слова застряли у княжны в горле.

— Алексей… — начала, кусая губы, Светлицкая.

С трудом произнесённое имя звучало так, будто она впервые обращалась ко мне напрямую. Что, впрочем, действительно было правдой. К слову, раньше Виктория старалась даже не смотреть в мою сторону, но сегодняшний день, по всей видимости, многое резко поменял.

Княжна замерла на месте, переминаясь с ноги на ногу, а её взгляд то опускался, то поднимался ко мне, явно в поисках нужных слов. Я спокойно и молча ждал, чувствуя, что она вот-вот решится, хотя пару раз проскальзывало ощущение, что девушка сейчас резко развернётся и уйдёт, не сказав ни слова.

— Я… я не могу вернуться домой, — наконец выдавила Светлицкая. Её голос был тихим, почти неслышным, но в этих словах читалось такое безысходное отчаяние, что казалось, ещё немного — и княжна разревётся как ребёнок. — Они… — девушка сглотнула, словно от каждой фразы ей становилось хуже, — они… меня убьют.

Несмотря на эмоции, которые Виктория пыталась скрыть, это было сказано просто, без истерики, но именно от этого слова и прозвучали ещё страшнее. Светлицкая вся сжалась, будто ожидала, что я сейчас начну насмехаться или отвернусь. Её руки дрожали, и она крепче сжала лямки рюкзака.

— Я знаю, как это звучит, — добавила девушка, с трудом удерживая голос в равновесии. — Но после того, что случилось… я больше не могу к ним пойти. Я… я пошла против всех. Против приказа отца.

В глазах княжны плескалась буря эмоций: обида, страх за свою жизнь, отчаяние и, наконец, стыд. Просить помощи именно у меня аристократке, судя по виду, было невероятно тяжело. Ещё бы, ведь наверняка всю свою жизнь она презирала всех и каждого, кто был хоть как-то связан с моей фамилией. Это было видно во всём её облике.

— Я… — Светлицкая замялась снова, её взгляд метался, будто она искала поддержки у невидимого спасителя. — Я не знаю, что мне делать. Идти просто больше некуда.

Пару секунд я стоял молча, раздумывая. Она действительно была в глубочайшем отчаянии. А я безмолвно поражался превратностям судьбы стоявшей передо мной девушки. В голове мелькали разные мысли, но больше всего вызывало вопросы то, как в действительности далеко её семья может зайти? Убить собственную дочь из-за невыполнения тупого приказа? Без лишней скромности могу утверждать, что с той задачей, которую возложили на эту едва доросшую до совершеннолетия девчонку, до сих пор не может справиться ни древний княжеский род, ни подписавшая себе смертный приговор частная военная компания. Неужели вся их надежда была только на то, что Виктория, пользуясь тем, что мы полдня проводим вместе в одном помещении, сможет нанести мне неожиданный и подлый удар в спину? Да она даже с двумя своими братьями-балбесами справиться не смогла.

— Говоришь, нужна моя помощь?.. — бросил я, внимательно наблюдая за каждым движением княжны.

Она стиснула зубы, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Глаза на секунду вспыхнули огнём гордости, но потом этот огонь погас, и она, опустив голову, кивнула, нехотя, как будто эти слова резали её изнутри.

— Да, — выдавила Виктория. — Мне нужна твоя помощь.

— Хорошо, но от всех этих вещей придётся избавиться.

* * *

Небо над городом затянулось плотными облаками, из которых лился холодный дождь, превращая улицы Москвы в зеркальную гладь мокрого асфальта. Люди спешно торопились скрыться от непогоды, стремясь найти убежище в тёплых домах и уютных кафе. Улицы, не считая никуда не девшегося транспорта, постепенно пустели, и лишь редкие прохожие, укрытые под зонтами, торопливо пересекали мокрые тротуары.

В этом промозглом пейзаже скользили по воздуху незримые для человеческого глаза сгустки плотного чёрного дыма. Они двигались с невероятной скоростью, без каких-либо препятствий преодолевая свой путь. Чуждые этому миру тёмные твари, по воле хозяина прямым курсом направлялись к стоявшему на одной из центральных улиц столицы высокому монолитному зданию. Являющаяся их целью многоэтажная высотка принадлежала крупнейшей в империи ИТ-компании. Об этом ярко гласила огромная светящаяся вывеска на главном фасаде дата-центра.

«РОСГРАМ»

Массивное сооружение возвышалось над окружающими строениями, его стеклянные стены отражали мрачное небо, а многочисленные антенны и спутниковые тарелки венчали крышу, как символы цифровой власти. Здание выглядело неприступным: охрана, системы безопасности, камеры наблюдения — всё это должно защищать его от любых посягательств. Но такие банальные меры не могли остановить тех, кто не принадлежал этому миру.

Демоны, подобно теням, скользнули внутрь через открытые окна, тут же разлетаясь по офису компании. Внутри здания царила деловая суета: сотрудники спешили по коридорам с документами и планшетами в руках, обсуждали проекты и шутили.

На девятом этаже, в просторном помещении, где работали ведущие программисты компании, царила тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш и приглушёнными разговорами. Здесь, среди мониторов и серверных стоек, демоны и нашли своих будущих носителей. Остановившись на мгновение, изучая окружающее пространство и разбирая между собой цели, бесы бесшумно материализовались у ног своих жертв, после чего одновременно проникли в тела сразу нескольких работающих за своими столами сотрудников.

Молодой человек в очках, склонившийся над клавиатурой, внезапно замер. Его глаза расширились, зрачки стали чёрными, а лицо обрело бесстрастное выражение. Сидевшая слева от него девушка поправила наушники, но вместо музыки в её сознание ворвался шёпот иных миров. Ещё двое программистов, не сговариваясь, встали со своих мест и направились в сторону выхода.

Подчиняясь чужой воле, они, используя материализованные в руках цифровые накопители, начали загружать на сервера тысячи одинаковых файлов, следом же распространяя их по системе. Ввод команд и обход систем защиты и шифрования, которые они сами же и создавали, не представлял для одержимых бесами людей никакой сложности. Пальцы программистов бегали по клавишам с невероятной скоростью, глаза были устремлены в экран, но мысли блуждали в темноте, будучи полностью захваченными демонической сущностью.

В это время, за несколько кварталов от этого здания, князь Черногвардейцев сидел на лавочке в городском парке и смотрел вдаль, наблюдая, как дождевые капли разлетались на ветру. Он знал, что план вступил в решающую фазу. Видео, записанное им накануне, должно будет стать если не бомбой, то хотя бы искрой, способной разжечь пламя правды в сердцах людей. Парень не испытывал радости или сомнений — лишь холодное спокойствие и уверенность в своих действиях.

В серверной комнате «Росграма» загрузка видео подходила к концу. Программисты, подчинённые демонам, завершали последние настройки. В этот момент один из них на мгновение очнулся, его взгляд прояснился, и ужас от осознания происходящего отразился на лице. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, тьма снова накрыла его сознание.

— Не делай так, — рыкнул один из бесов человеческим голосом. — Господин приказал, чтобы они остались целы.

Демон под суровым взглядом своего командира лишь коротко кивнул и продолжил работать.

Ещё минута — и по всей стране на экранах смартфонов, планшетов и компьютеров пользователей «Росграма» замерцало уведомление о новом сообщении. Люди, привыкшие к бесконечному потоку информации, механически открывали приложение, ожидая увидеть очередные новости или фотографии друзей. Но вместо этого перед ними появилось лицо молодого парня, смотревшего немного в сторону. Многие смогли легко узнать в нём не так давно восставшего из мёртвых князя Алексея Черногвардейцева.

Аристократ стоял на фоне чёрного полотна материи и очевидно обращался к находившимся напротив людям. Голос его был громким и жёстким, звучал отчётливо и уверенно.

— Думаю, многих из вас интересует, кто же стал виновником произошедшего. Какой род нашей империи позволил себе такие варварские, я бы даже уверенно сказал — откровенно террористические выходки в адрес простых людей? — на этих словах молодой князь повернул взгляд в камеру и после короткой паузы продолжил: — Вынужден констатировать, что такие качества, как благородство и честь сегодня в нашей империи в высших кругах аристократии не в ходу. Потому как я до сих пор не увидел достойной реакции княжеской элиты страны на грязную и античеловеческую выходку их коллеги, по совместительству монстра в человеческом обличии. Впрочем, стоит допустить, что многие могли ничего не знать о случившемся до сегодняшнего дня, и сейчас я намерен эту ошибку исправить. Посему докладываю: на далее как неделю назад, выживший из ума князь Геннадий Семёнович Пожарский, с которым я лично до сих пор даже не знаком, неожиданно оказался не в силах совладать со своей жаждой мести и крови.

В этот миг картинка сменилась и зрителю были продемонстрированы сменяющие друг друга кадры разрушенного завода: обломки металла и бетона, обгоревшие конструкции, лица скорбящих родственников. Тем временем, князь Черногвардейцев продолжал:

— Поэтому невзирая на остатки совести и не чураясь самых гнусных методов, он совершенно спокойно отдал приказ своим людям нанести подлый и откровенно низкий для человека его уровня удар, на секундочку, по абсолютно мирному объекту.

Видео продолжалось ещё полминуты и закончилось не только прямым и публичным обвинением князя Пожарского в бесчеловечном отношении к простым людям, но и такой же прямой угрозе его жизни. В течение нескольких минут соцсеть взорвалась комментариями, репостами и обсуждениями. Люди были шокированы не столько обрушившейся на них информацией, сколько дерзкой выходкой молодого князя. Кто-то требовал доказательств, а кто-то в свою очередь уже выносил свой вердикт. Одно было точно — равнодушным никто не остался.

Тем временем, в офисе «Росграма» сотрудники заметили аномалию только через пятнадцать минут: все системы работали стабильно, серверы не выдавали ошибок, а приложение не зависало. Если бы не несколько звонков в офис от родственников самих работников, блаженное неведение рисковало продлиться намного дольше — очень уж бесы для этого старались.

Еще несколько минут, и информация о сбое дошла до руководства компании, которое в панике тут же устремилось в святая святых своего дата-центра. Только вот для того чтобы попасть внутрь серверной, им придётся потратить ещё как минимум полчаса, по прошествии которых демоны добровольно покинут занятые тела и разблокируют двери. Впрочем, для попавшей во всемирную сеть информации, даже несколько минут были уже слишком большим сроком — удалить её теперь просто невозможно.

* * *

Дождь барабанил по листьям деревьев, создавая тихую мелодию, которая сливалась с шумом города. Я сидел на холодной скамейке в парке, наблюдая за каплями, скатывающимися по экрану моего смартфона. Видео, которое мои верные слуги распространили по сети, набирало обороты. Комментарии множились с каждой секундой, но ни восторг, ни осуждение толпы меня не волновали. Я искал в этих строках что-то большее — возможно, признак перемен или реакцию тех, кого это действительно касалось.

Наблюдая за реакцией общества, я с удовольствием констатировал, что запущенный механизм уже не остановить. Пожарский, привыкший к своей неприкосновенности, теперь оказался в центре скандала. Его репутация стремительно рушилась, и это было только началом.

Убрав телефон в карман пиджака, я повернул голову к Виктории. Она сидела рядом, склонив голову к земле, словно стараясь скрыться от всего мира под невидимым капюшоном своих мыслей. Бледное лицо девушки и затуманенный взгляд выдавали внутреннюю борьбу, которая, казалось, разрывала её изнутри.

— Тяжёлый день, — спокойным голосом произнёс я, разрывая тишину между нами.

Княжна вздрогнула от неожиданности, следом подняв на меня глаза, полные сомнений и неуверенности.

— Можно и так сказать, — тихо ответила Виктория, стараясь удержать голос от дрожи.

Я внимательно всмотрелся в её лицо, пытаясь прочесть скрытые эмоции за маской безразличия. В её глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, смешанную со страхом.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я не прошёл мимо, — заметил я, слегка приподняв бровь.

Светлицкая опустила взгляд, нервно переплетая пальцы.

— Да, — призналась она спустя мгновение. — Мы ведь… мы совсем не друзья.

Я не удержался и коротко усмехнулся, наблюдая, как княжна пытается подобрать слова.

— Друзьями нас действительно не назовёшь, — согласился я. — Что по мучающему тебя вопросу, то… чёрт его знает, — пожал я плечами и добавил: — Не прошёл и не прошёл. Можешь считать, что характер такой, — следом возникла небольшая пауза, которую я тут же и нарушил. — Благодарностей не жду. Чем-то мне обязанной тебя не считаю.

У Светлицкой, по-видимому, вопросов стало только больше. Девушка подняла на меня глаза, в которых читались нотки недоверия.

— Но мы из враждующих родов. Ты мог воспользоваться ситуацией… или просто оставить меня на их милость.

Я отвёл взгляд к серому небу, где тяжёлые облака нависали над городом, словно готовясь обрушить на него всю свою ярость.

— Мог, — признал я. — Но, видишь ли, я привык сам решать, как поступать. Мне никто сверху не приказывает. И убивать всех подряд только потому, что они носят какую-то не ту фамилию, как-то в мои планы не входило.

Княжна очевидно серьёзно задумалась над моими словами, будто пытаясь найти в них скрытый смысл. Девушка со стороны казалась крайне беспомощной, в ней не было той уверенности, что я обычно видел у аристократов. Это была не княжна, а испуганная девчонка, которая потеряла свою опору.

— Твои слова… не похожи на то, что я слышала о тебе, — осторожно произнесла Светлицкая.

— Люди склонны верить слухам, особенно если они подогревают их предубеждения, — ответил я, вновь взглянув на неё. — А ты? Ты ведь смогла отказаться от того, что от тебя требовали. Почему же мне не поступить так же?

Щёки Виктории слегка порозовели, и она отвернулась, наблюдая за тонкими струйками воды, стекающими по асфальту.

— У меня не было выбора, — прошептала девушка. — Я не могла… не могла и не хотела становиться орудием в их руках.

— Выбор есть всегда, — коротко качнул головой я. — И ты его, вроде как, сделала.

Княжна вздохнула, закрывая глаза, из уголков которых едва заметно проступили слёзы.

— И теперь мне некуда идти.

Я некоторое время молчал, обдумывая её слова. Ситуация была сложной, и позволить себе действовать опрометчиво я не мог. Не было у меня возможности и сплавить девушку к Белорецким, как ранее я это сделал с Машей. С Алисой и Алиной сейчас было явно безопаснее, чем со мной, да и возиться с Викторией мне бы тогда не пришлось.

Правда, было пару больших «но». Такой вариант был нечестен не только потому, что в таком случае я бы скинул свалившиеся на меня проблемы на наших девчонок, но и вдобавок, что хуже — подверг их всех серьёзной опасности. Светлые такой мой ход без последствий оставлять однозначно не захотят. Впрочем, лично мне на это как раз было абсолютно плевать — эти ублюдки и так вновь практически в открытую выступили в войне против меня.

— Если ты рассчитываешь на мою помощь, — начал я, стараясь говорить чётко и без лишних эмоций, — то должна понимать, что ничего не делается просто так.

Виктория на мгновение замерла, будто не поняла, как реагировать на мои слова. А потом тихо выдохнула, опустив голову. Её плечи расслабились, и она, наконец, перестала держать свой рюкзак так, будто он её последний щит.

— Правильнее сказать, я готов дать тебе временное убежище и защиту, но только при условии, что ты будешь соблюдать ряд правил.

— Правила? — удивлённо повторила княжна, на мгновение заглянув мне в глаза.

— Во-первых, — начал спокойным, но твёрдым голосом я, — если хочешь остаться живой и находиться рядом со мной, ты должна поклясться, что с твоей стороны не будет попыток своим действием, либо бездействием раскрыть наше местоположение.

Светлицкая на это кивнула без тени сомнения.

— Клянусь. Я не собираюсь ничего подобного…

— Во-вторых, — продолжил я, — тебе стоит понимать, что придётся выполнять всё, что я скажу. В противном случае я верну тебя туда, откуда забрал. Если такой расклад тебя не устраивает, нам лучше разойтись сейчас.

В глазах княжны мелькнула тень сомнения, но она быстро переменилась в лице и после небольшой паузы угрюмо кивнула.

— Я согласна.

— И, наконец, — добавил я, — думаю, ты и так знаешь, что мы с моими людьми сейчас находимся в состоянии войны. Это, как бы тебе сказать, подразумевает определённые трудности и лишения, которые за собой тянут ещё и вдобавок серьёзные ограничения на свободное передвижение, а иногда и полную изоляцию. Это коснётся и тебя, если ты со мной. Подумай, прежде чем соглашаться.

На этот раз она задержала взгляд на мне чуть дольше, и я заметил в её глазах что-то новое. Не страх, не удивление, а что-то вроде решимости. Виктория выпрямилась и, сглотнув, произнесла:

— Я прожила в таком режиме всю свою жизнь. Постоянный контроль, ограничения, приказы… Для меня это не ново.

Я невольно почувствовал уважение к её стойкости.

— Похвальная выдержка, — не удержавшись, заметил я. — Не каждый способен так воспринимать подобные обстоятельства.

Девушка слегка улыбнулась, но улыбка получилась грустной.

— Когда у тебя нет выбора, учишься приспосабливаться.

Мы снова замолчали, слушая шум дождя. Наконец, я решил задать вопрос, который крутился в моей голове с обеда.

— Слушай, ты ведь одарённая, так? Почему ты не дала отпор своим братьям? Хотя бы попыталась?

Лицо княжны помрачнело, она нахмурилась и опустила взгляд, чуть прикусив губу.

— Это какой-то детский страх… — призналась девушка после долгой паузы. — Саша и Витя… они всегда были сильнее. Это жестокие люди, Алексей. У меня никогда не получалось им противостоять.

— Понятно, — коротко кивнул я, не став больше давить ей на больное, но она сама решила продолжить разговор.

— И… я не владею семейным даром. Открыть в себе стихию света у меня за все годы так и не вышло. Только телекинез, — эти слова Светлицкая выдавила с трудом, явно стесняясь своего признания.

Честно сказать, от услышанного я немного опешил, но в целом, по большому счёту, удивляться было нечему. Такие, как она, действительно были не так уж и редки. Но вот то, что княжна пережила такое давление от своей родни — это, конечно, ужасно.

— Это объясняет многое, — тихо бросил я, серьёзно задумавшись о её проблеме.

В нашем мире, родиться в семье аристократов и оказаться бездарным — это очень серьёзное испытание для любого, кому выпала подобная участь. Ещё хуже, если семья окажется такой, какой она была у Виктории.

— Телекинез — это серьёзная сила, — неожиданно для себя произнёс я. — Многие в этом мире готовы тебе позавидовать.

— В нашем роду только стихия света считается серьёзной силой, — с лёгкой горечью произнесла Светлицкая. — Меня всегда считали неполноценной. Я была изгоем.

Я откинулся на спинку лавочки, чувствуя, как дождь уже промочил меня насквозь, но сейчас это совсем не вызывало какого-либо дискомфорта.

— Глупости, — безэмоционально отмахнулся я. — Сила определяется не тем, какую стихию ты контролируешь, а тем, как ты её используешь.

Княжна посмотрела на меня с печальной улыбкой, но слова либо не пришлись ей по сердцу, либо она просто мне не поверила.

Тем временем дождь начал вновь нарастать, и я, оглядев сидевшую напротив девушку, принял решение возвращаться во дворец.

— Пора идти, — произнёс я, вставая со скамейки. — Много дел.

Виктория без раздумий поднялась следом, машинально поправляя мокрые волосы.

— Я готова.

Глава 4

Я стоял на крыше недостроенного особняка, вглядываясь вдаль. Усадьба генерала Зимина была с этого места как на ладони, как и десяток других элитных домов, расположенных в ближайшей округе. Холодный осенний ветер обдувал лицо, принося с собой запах увядающей листвы и свежести, а вокруг раскинулась тишина, нарушаемая лишь редким шорохом под ногами. С вершины этого строения весь посёлок казался игрушечным: аккуратные домики, извилистые дорожки, ухоженные сады. Казалось, что здесь нет места ни спешке, ни тревогам — всё дышало спокойствием и размеренностью, будто время замедлило свой бег.

Бесы кружили в воздухе, словно чёрные вороны — я единственный из людей, кто сейчас мог это видеть. Их тени рассекали пространство, удлиняясь и переплетаясь между собой в своеобразном танце. Сквозь линзы своего бинокля я наблюдал, как они бесшумно вьются над территорией усадьбы, изучая местность и сам дом. Генерал Зимин, скрывавшийся за высоким забором и охраной, даже не подозревал, что его ждёт.

Недавние события невольно вновь всплыли перед глазами: ловушка в банке, бой, ультиматум, а затем пленение и вновь бой. Воспоминания нахлынули волной, но я тут же отогнал их прочь — сейчас не время для эмоций. К слову, не то чтобы я сильно на кого-то обиделся — враги есть враги, это, в конце концов, их работа — строить мне козни и пытаться убить. Но у всего есть две стороны, и они должны прекрасно понимать, что в таком случае руки развязываются и у меня. Так что оставлять без последствий генералу его поступок, или если быть точным — ту ложь, которую он залил мне в уши в недавнем телефонном звонке, я отнюдь не планировал. Тем более, что случившееся благодаря ему могло легко закончиться для меня и моих людей крайне печальным образом.

Тем не менее, голову одолевали и некоторые сомнения. А именно, как может одаренный в этом мире позволить себе так откровенно и нагло лгать? Неужели генерал уже окончательно списал себя со счетов и не держится за личную силу? Решил подзаработать на старости лет и отойти от дел, не считаясь с реакцией мироздания? Или… голову внезапно посетила одна безумная мысль.

«А может, со мной говорил вовсе и не он⁈»

При текущих технологиях, написать текст и озвучить его нужным голосом проблем не составляло. Правда, номер всё-таки принадлежал Зимину — в этом мы убедились однозначно. Но кто мешал ему приказать создать такую запись и включить её мне при звонке? В таком случае, держу пари, его дар однозначно не пострадает…

Хотя… всё это звучит невероятно сложно и запутанно. И скорее, более походит на бред…

Впрочем, долой лишние мысли — решение уже принято и настала пора действовать.

Усадьба была огромной — три этажа, каменные башни, старинные дубовые двери. Она раскинулась на холме, окружённом вековыми соснами и тёмными елями, словно укрываясь в тени густого леса. Сам дом, выстроенный в стиле неоклассицизма, возвышался над окрестностями с величественной строгостью. Фасад, облицованный светлым мрамором, отражал бледные лучи осеннего солнца, придавая зданию холодный, почти призрачный облик.

Высокие арочные окна с массивными дубовыми рамами смотрели на мир безмолвно и бесстрастно, как глаза статуи. По периметру усадьбы тянулась чугунная ограда с изысканными узорами, за которой простирались аккуратно подстриженные газоны и аллеи, вымощенные старинным камнем. В центре двора располагался фонтан с мраморными фигурами нимф, из уст которых стекали тонкие струйки воды, источающие пар на холодном воздухе.

Внутри, как сообщали мои тёмные разведчики, находился сам генерал, его престарелая жена и внук, проводивший у деда каникулы. Как только мои бесы вошли в дом, они тут же растеклись по коридорам и проникли в спальни.

Зимин находился в своём кабинете на верхнем этаже, погружённый в бумаги и телефонные звонки. Его супруга отдыхала в соседней комнате с книгой, а находившийся рядом с ней внук, мальчик лет семи-восьми, не обращая никакого внимания на окружающий мир, играл на планшете.

Нахождение других людей в доме не могло стать для нас сюрпризом — и все инструкции на этот счёт у моих бесов уже имелись.

Я не видел этого собственнолично, но по словам Кали, являющейся моими глазами во вражеской усадьбе, всё произошло довольно быстро и неожиданно: четверо бесов практически одновременно материализовались возле супруги генерала и его внука. Они возникли из теней, словно призраки, не нарушая покоя старинного особняка. А затем, комната буквально вмиг опустела, оставляя генерала внутри своего дома в абсолютном одиночестве.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух, смакуя лёгкий запах влажной листвы и земли. В ушах зазвенел отголосок разрушаемой тишины. Ощущение было до странности удивительным: словно весь мир затаил дыхание, перед тем как неизбежный взрыв нарушит царившую вокруг идиллию.

В следующий момент дом генерала вспыхнул ослепительным светом. Мощный взрыв разорвал тишину осеннего вечера. Огромное огненное облако поднялось в небо, окрашивая всё вокруг в алые тона. Осколки стекла и куски стен разлетелись во все стороны, словно метеоры. Земля содрогнулась, и эхом прокатился гул разрушения. Вибрация от взрыва отозвалась в воздухе волной, разнося звук далеко за пределы деревни.

Едва первый взрыв затих, как дом сотряс второй — демоны сбросили ещё одну бомбу прямо на крышу, пробив её насквозь. Последующей взрывной волной разворотило балки и словно огромные щепки разломало перекрытия. Пламя рвануло ввысь, и дым взмыл тяжёлым столбом, впиваясь в ясное небо. Куски дерева и камня, словно разорванные конечности, полетели по сторонам, вмиг заполняя пространство гигантским облаком пыли.

Взрывы продолжались один за другим, как гром в далёкой грозе. Каждая новая вспышка света превращалась в целое представление — брызги искр падали вниз словно обрушившиеся с небес звёзды. Мощные стены складывались как бумажные ширмы. А земля, казалось, была готова поглотить всё, что было здесь создано, как будто желала вернуть себе эту территорию после долгих лет терпеливого молчания.

С холодным спокойствием я наблюдал, как здание исчезало буквально на моих глазах, оставляя после себя только облако пыли и груды обломков, местами покрытых пламенем. Огонь был багрово-алого цвета, пульсируя и разгораясь всё сильнее, словно жадно поглощая остатки роскоши и власти, что когда-то символизировала эта усадьба.

Тишина после разрушений оказалась оглушающей. Воздух был пропитан запахом гари, а на месте, где некогда стоял генеральский дом, осталась лишь чёрная выжженная земля, окружённая клубами дыма и пепла.

Взглянув на руины, я ощутил что-то странное — не радость и не злость, а пустоту и тишину, которая хлынула на меня вместе с прохладным ветром, дующим с противоположной от уничтоженного особняка стороны. Он подхватил осыпавшийся пепел и развеял его по округе.

* * *

В помещении царила глубокая тишина, словно время замерло в ожидании. Мягкий свет от свечей разливался по комнате, отбрасывая причудливые тени на стены. Воздух был пропитан лёгким ароматом сандала и смолы, придавая атмосфере нотку загадочности. За это, к слову, стоило поблагодарить Максима, решившего самолично внести в наш быт чуточку уюта и откуда-то добывшего ароматический диффузор с приятным запахом. Мои друзья сидели у массивного стола, склонившись над разложенными тетрадями и учебниками, полностью погружённые в учебу. Их лица отражали сосредоточенность и лёгкую усталость, накопившуюся за последние дни.

Святогор стоял у окна, молчаливо уставившись в темноту за стеклом. Его фигура напоминала статую древнего воина — неподвижный, но всегда готовый к действию. В противоположном углу комнаты, погружённая в свои мысли, расположилась в кресле Виктория. Светлицкая, так же как и мои ребята, была занята учебой, уперев взгляд в раскрытую перед ней книгу. Кстати, единственное, что она у меня осмелилась попросить после нашего разговора — это возможность и дальше учиться и посещать занятия. В чём, собственно, отказать я девушке не смог.

Появление этой барышни в нашем кругу стало для всех довольно неожиданным и вызвало не только много вопросов, но и споров. Впрочем, саму Светлицкую я от этих сцен всё же избавил.

Княжна, к слову, ожидаемо держалась особняком. В её глазах порой мелькало что-то, что заставляло меня насторожиться. Но я не позволял этим мыслям глубоко одолевать мою голову — заранее было решено, что если она и решится вдруг на какую-то глупость, эта вещь станет последней, что Виктория попытается сделать в своей жизни.

Тишину нарушил внезапный звонок. Телефон на столе завибрировал, вырывая меня из размышлений. Я взглянул на экран — Анастасия Воронцова. Улыбка невольно тронула мои губы. Что могло побудить её позвонить в такой час?

— Приветствую! — произнёс я, поднимая трубку.

— Привет, Лёша! — бойко начала девушка, и я почти видел её загадочную улыбку. Голос подруги звучал мягко и мелодично, как мелодия старинной арии. — Кажется, ты снова на первых страницах новостей!

— Неужели? — ответил я с лёгкой иронией. — Что на этот раз?

— О, не притворяйся, — засмеялась Настя. — Твоё видео уже завирусилось в сети. Должна признаться, это было впечатляюще.

Я бросил быстрый взгляд на Викторию; она, казалось, прислушивалась к разговору, хотя и делала вид, что погружена в чтение. Впрочем, ровно то же самое можно было сказать и про Стёпу с Максимом, правда, ребята были в своём любопытстве более открыты.

— Рад, что тебе понравилось, — ответил я спокойно.

— «Понравилось» — слишком слабо сказано, — её голос стал чуть тише, приобретя оттенок искренности. — Это было смело. Даже для тебя.

Я почувствовал, как лёгкая улыбка тронула мои губы. Её скрытое восхищение было приятно.

— Иногда обстоятельства требуют решительных действий, — скромно бросил я.

— Кстати, я звоню не только из-за этого, — продолжила она после короткой паузы. Голос княжны стал чуть серьёзнее. — Я хотела напомнить тебе, что завтра у отца день рождения. Мы по-прежнему ждём тебя в гости.

Я на мгновение задумался. В разгар текущих событий такое приглашение казалось несколько неуместным, но, с другой стороны, возможность отвлечься и, возможно, укрепить важные связи была заманчивой.

— Не уверен, что сейчас подходящее время для праздников, — осторожно начал я. — Ситуация, сама понимаешь…

— Алексей, — мягко, но настойчиво перебила меня Настя, — это последнее, о чём тебе стоит беспокоиться. В нашем доме ты будешь в безопасности. И поверь, Пожарские не посмеют испортить праздник.

В её голосе звучала такая уверенность, что я невольно даже удивился. Дело в том, что мои враги давно перестали утруждать себя беспокойством о каких-либо красных линиях. Впрочем, кто я такой чтобы думать за других?

— Хорошо, Настя. Я приду. Благодарю за приглашение.

— Замечательно, — ответила княжна своим звонким голосом, и я почти мог представить, как её глаза светятся радостью. — Будем ждать тебя. И, пожалуйста, постарайся не опаздывать.

— Обещаю, — ответил я с улыбкой.

Отключив звонок, я на мгновение задержал взгляд на экране телефона, обдумывая разговор. Комната вновь наполнилась тихим потрескиванием огня и шелестом страниц, которые перелистывала Виктория.

— Воронцова? — спросил Степан, подняв на меня любопытный взгляд.

— Да, — кивнул я. — Приглашает на день рождения её отца завтра.

Максим со Стёпой тут же обменялись многозначительными взглядами.

— И ты собираешься пойти? — уточнил товарищ.

— Почему нет? Это может быть полезно для нас.

Дядя, в эту секунду оторвавшийся от своего наблюдения, повернулся ко мне.

— Безопасность — вот наша приоритетная задача, — произнёс он своим глубоким голосом. — Впрочем, если Пожарские вдруг рискнут устроить какую-то провокацию на юбилее князя Воронцова, у нас волей-неволей появится разъярённый союзник.

— Признаюсь, таких мыслей в моей голове не было, — улыбнувшись, заметил я. — Но не думаю, что это реально, — отметив заинтересованные взгляды присутствующих, я решил немного объясниться. — Исходя из той информации, которую я принял от Меншиковых, Якушевых, Белорецких и ряда других потенциально союзных родов, все они получили предупреждение от императора о невмешательстве. Пожарские это знают, и вряд ли подарят кому-то казус белли.

Виктория подняла глаза от книги, её взгляд был проницательным.

— Думаю, ты прав, даже мой отец, при всей его ненависти, в такой ситуации не пошёл бы против воли императора, — произнесла она тихо, но уверенно. — Правда, у него-то теперь как раз с причиной для войны проблем нет. Имей это в виду.

Её слова заставили меня крепко задуматься. Несмотря на никуда не девшееся недоверие к девушке, нельзя было отрицать здравый смысл в её предупреждении.

— Приму к сведению, — ответил я, коротко кивнув.

Степан встал и подошёл ближе.

— Только давай на этот раз подготовимся лучше, — промолвил он. — Надо добыть план их дома и усадьбы в целом, а также продумать несколько вариантов эвакуации. Дядя Святогор, мы хотим в этом участвовать, — тут же за себя и Максима бросил он в сторону безопасника.

— Хорошая идея, — согласился я, с трудом сдерживая рвущуюся улыбку.

Не знаю почему товарищ решил сегодня акцентировать на этом внимание, может, всё ещё переживал из-за недавней ситуации в банке, но мы и раньше подходили к планированию операций с умом. Хотя, стоит признать, что теперь бы я, учитывая нынешние знания, внёс бы ряд серьёзных корректировок в не самый удачный план ограбления вражеского банка. Как минимум бы укомплектовал всех своих людей противогазами…

— Кстати, не забудь про подарок, — вывел меня из рассуждений Максим, ничуть не противясь недавним словам товарища. — Приходить с пустыми руками не пойдёт.

Я рассмеялся.

— Об этом-то я как раз и забыл… Но думаю, у меня найдётся кое-что, что может понравиться князю.

В комнате воцарилась уютная тишина. За окном медленно опускалась ночь, укрывая город мягким покрывалом темноты. Я подошёл к окну и посмотрел на мерцающие вдалеке огни. Грядёт новый день, полный неизвестности, но в этот момент я ощущал странное спокойствие и уверенность в своих действиях.

За спиной послышались тихие шаги — это был Степан. Он подошёл без лишних слов и встал рядом, устремив взгляд в темноту за окном. Мы молча стояли бок о бок, и это молчание было наполнено глубоким взаимопониманием. Я знал, что могу положиться на своих друзей, и это придавало сил. Где-то в глубине души зародилось ощущение, что грядущие события станут переломными, и от того, как мы проявим себя, будет зависеть многое.

— Пожалуй, самое время отдохнуть, — произнёс я, оборачиваясь к остальным. — Не знаю как вы, а я спать.

Нас осталось в комнате только четверо: я, мои товарищи и Виктория. Девушка, услышав мои слова, тут же подняла взгляд и на мгновение пересеклась с моим.

— А где мне ложиться?

— Хороший вопрос, — протянул Максим, неудачно пытаясь спрятать свою усмешку.

Степан, уже успевший развалиться на своём диване, подперев подбородок рукой, с видимым интересом и нескрываемой иронией в голосе добавил:

— Да, Алексей, где же наша гостья будет спать?

На этих словах на лицах моих друзей тут же проскользнула ехидная улыбка. Вопрос об этом витал в воздухе с самого начала. Дело в том, что ютились мы тут втроём не просто так. Во-первых, в покоях императора имелась своя обособленная уборная со всеми нужными удобствами. А во-вторых, свободных помещений, в которых можно было жить в этом крыле, с готовым ремонтом, установленной мебелью и проведённым электричеством, тут было не так много. Да и те все были заняты моими людьми. Так что выбор у княжны был либо ютиться с нами, либо в соседних помещениях с охраной, о чём я девушке, собственно, сейчас и сообщил.

Следом пожав плечами и совершенно не чувствуя неловкости, я добавил, кивнув в сторону просторного ложа под балдахином:

— Кровать большая — укладывайся.

Виктория слегка покраснела и отвела взгляд.

— Может, это не совсем… уместно? — тихо произнесла она.

Максим хмыкнул:

— Ну почему же, в этих покоях наверняка и не такое видели.

Я вздохнул и закатил глаза, а вот Степан друга тут же поддержал:

— Да ты не переживай, с Лёшей спать очень спокойно и безопасно. Можешь вообще не беспокоиться. У него вон даже пистолет всегда в кармане имеется.

Я покосился на товарища, но он лишь невинно улыбнулся, в то время как Максим сделал вид будто подносит микрофон ко рту и читает рэп:

— Носил в кармане ствол, носил патрон в стволе. Через окно ОМОН, вещдоки на столе.

Знакомая песенка…

Виктория, наблюдая за этой картиной, хоть и заметно смутилась изначально, но следом на её лице неожиданно проявилась лёгкая улыбка. Правда, затем девушка опомнилась и, вновь приняв серьёзный вид, попыталась найти альтернативу:

— Может, я лучше лягу где-нибудь здесь, на диване?

Максим развёл руками:

— Боюсь, нам с тобой вдвоём тут будет немного неудобно. Да и признаться, ворочаюсь я во сне сильно.

Степан, прищурившись, предложил:

— А может, мы втроём сдвинем диваны и устроим тебе королевское ложе?

Светлицкая на этих словах посмотрела на меня в поисках поддержки. Но я встретил её взгляд без лишних эмоций.

— Я сразу предупреждал, что мы живём в довольно скромных условиях.

На этих словах Стёпа не удержался и хрюкнул, а Максим прикусил губу, покачав головой. Княжна и вовсе посмотрела на меня так, будто я над ней откровенно издеваюсь. К слову, стоило видеть лицо девушки, когда после нашего разговора в парке мои бесы переместили нас в эти хоромы.

Покои императора производили впечатление даже на разбирающихся в роскоши людей, а княжну, судя по обрывкам той информации, что я получал, несмотря на её происхождение, никто особо не баловал. Хотя она и выросла в одной из богатейших семей в стране, сам патриарх, вроде как, в отличие от своего брата, долгие годы пропагандировал аскетизм.

— Интересно было бы посмотреть, как вы жили до того, как вам пришлось себе во всём отказывать… — негромко произнесла девушка, искоса оглядывая внутреннее убранство окружающего помещения.

— Да уж получше, — буркнул я, откидывая покрывало с постели.

Светлицкая вздохнула, понимая, что сопротивление бесполезно. Комната и так была заставлена мебелью, и тащить сюда ещё одну кровать никто не собирался. Так что ей следовало либо смириться с обстоятельствами, либо спать стоя.

— Хорошо, раз ты не возражаешь, — кивнув собственным мыслям, произнесла девушка и добавила, указывая в сторону уборной. — В пижаму переодеться там?

— Не, ну если… — начал было, сдерживая смех, Стёпа, но я его спешно остановил.

— Да. И все остальные гигиенические принадлежности, которые ты попросила купить, мы тоже оставили в ванной комнате.

— Хорошо, спасибо, — кивнула Виктория и следом поднялась с места, но сделав несколько шагов, неожиданно остановилась и, заглянув мне в глаза, произнесла: — Хотела еще спросить… А почему в коридор-то выходить нельзя?

На этих словах мы с друзьями многозначительно переглянулись. Ей действительно ещё никто ничего не объяснял, так что любопытство Светлицкой понять было можно.

— Ты ещё не догадалась? — серьёзно оглядел я собеседницу. — Мы живём в императорском дворце. В его покоях. Это крыло сейчас закрыто на ремонт, и мы немножко тут хозяйничаем, пока никто не видит. А за дверь ходить не стоит, потому что в таком случае возрастает риск быть замеченным охраной дворца. Не хотелось бы отсюда съезжать раньше времени — вид из окна красивый.

Глава 5

Сад, окружающий императорский дворец, заливался мягким светом утреннего солнца. Лишь лёгкий шелест опадающей листвы и редкое пение птиц нарушали покой, создавая иллюзию безмятежности, далёкой от бурь, сотрясавших государство. Мраморные статуи, расположенные вдоль извилистых аллей, молчаливо наблюдали за происходящим, как свидетели вечности, которым нет дела до суеты человеческих страстей. В глубине этих садов, среди багряно-золотистой листвы и последних ароматов увядающих цветов, нередко решалась не только судьба империи, но и большей части всего мира.

Владимир Анатольевич, император и глава династии Романовых, неспешно шёл по дорожке, наслаждаясь прохладным осенним утром. Его взгляд скользил по живописным клумбам, где яркие хризантемы и астры, укутанные тонким слоем инея, служили напоминанием о мимолётности красоты и неумолимом приближении зимы.

Молодой принц шагал рядом, выдерживая лёгкую дистанцию. В руках он держал планшет, на экране которого всё ещё мелькали яркие кадры видеообращения князя Черногвардейцева. Это было дерзкое, отчаянное выступление — обвинение, выстрелившее в самое сердце дворянской элиты. Молодой князь, не дрогнув, открыто бросил вызов князю Пожарскому, и в какой-то степени всем тем, кто сохранял молчание. И несмотря на то, что в сторону самих Романовых не было сказано и единого плохого слова, в воздухе ощущался запах угрозы.

Выключив экран планшета и опустив державшую его руку к бедру, Глеб Владимирович поделился своими мыслями на счёт увиденного. В голосе престолонаследника чувствовалась сдержанная тревога. Едва он закончил свою речь, воцарилась пауза, во время которой каждый из Романовых, погруженный в свои мысли, наслаждался утренней прогулкой.

— Значит, всё-таки решился, — наконец произнёс император, не ускоряя шага. Он казался совершенно спокойным, лишь в тоне его сквозила едва уловимая насмешка. — Его слова оказались дерзкими даже по меркам этой затянувшейся войны.

Глеб Владимирович слегка подался вперёд, вглядываясь в лицо отца, но тот, как ни в чём не бывало, продолжал рассматривать аккуратно подстриженные кусты и причудливо извивающиеся лозы.

— Это уже не шутки, отец, — осторожно заметил принц. — Последние действия Черногвардейцева были как минимум на грани. С помощью демонов провернуть такую операцию… взлом «Росграма» — это далеко не детская выходка, — на этих словах Романов-младший невольно нахмурился и следом добавил: — Но стоит признать, тёмный добился того, чтобы его услышали все, даже те, кто от него далёк. Парень, можно сказать, заявил о себе на весь мир.

Владимир Анатольевич слегка кивнул, как будто соглашается, но его глаза оставались холодными и проницательными.

— Алексей довольно быстро превращается в серьёзного игрока. Конечно, ему многого не хватает в понимании внутренней политики нашего государства, но он быстро учится, — произнёс император, останавливаясь у одной из клумб и приглаживая тростью листья пиона.

— Что я слышу, ты восхищаешься им? — не скрывая удивления, промолвил принц.

Владимир Анатольевич бросил на сына короткий взгляд.

— Восхищаюсь? Скорее, наблюдаю с интересом. В наше время редко встретишь человека, готового так открыто бросить вызов устоявшемуся порядку. Но это не значит, что его поступки останутся без последствий. Всё дотошно фиксируется нашими службами. В нужный момент мы предъявим ему счёт. Но сейчас пусть продолжает свою игру.

Глеб Владимирович задумчиво посмотрел на узорчатые тени, которые бросали на дорожку ещё оставшиеся на деревьях листья.

— Наши аналитики из «Ока Государева» сообщают о нарастающей напряженности, — сменил тему принц. — Мы в очередной раз фиксируем признаки надвигающейся смуты, отец.

Для императора эта информация была давно не новостью. Романов остановился и повернулся к сыну.

— Именно поэтому нам и нужны такие люди, как Алексей. Те, кто способен действовать решительно и нестандартно. Но они должны понимать, что играть так или иначе придётся по нашим правилам.

Принц медленно кивнул, осознавая глубину замысла отца. Теперь становилось понятно, почему многие проступки молодого князя оставались безнаказанными.

— То есть, реагировать мы на факт взлома не будем? — резюмировал он уже без капли удивления или недовольства в голосе.

— Ну почему же. Пусть юристы «Росграма» делают свою работу.

Глеб Владимирович вопросительно посмотрел на отца, но промолчал, внимательно слушая. Император вновь продолжил движение, одновременно как бы размышляя вслух:

— Алексей умеет создавать эффектные сцены, — продолжил монарх, слегка усмехнувшись. — Но его пылкость может сыграть с ним злую шутку. Реагировать на эту провокацию сейчас будет преждевременно. Пусть Пожарские и Черногвардейцев сначала обломают друг об друга зубы. Очень скоро они поймут, что дальше так продолжаться не может, тогда и придёт наше время вмешаться.

Принц коротко кивнул, но в его взгляде читалось сомнение.

— Если мы оставим всё на самотёк, ситуация может выйти из-под контроля. Вдобавок, сегодня их конфликт привлёк внимание широкой общественности. Многие начинают задаваться вопросами.

— Это до тебя и всех остальных ещё не дошли новости о случившемся с генералом Зиминым, — произнёс Романов-старший, наблюдая, как лицо сына тут же искажается гримасой удивления и недовольства.

Ещё бы, молодой принц крайне не любил получать информацию в последнюю очередь и уж тем более идти к отцу неосведомлённым. Но по всей видимости, эти данные пришли буквально с минуты на минуту. Иначе, кое-кому из его подчинённых несдобровать.

— Что с ним?

— Жив. Но остался без особняка.

— И это тоже Черногвардейцев⁈ — вскинул брови Глеб Владимирович. После чего, отмечая утвердительный кивок отца, тут же добавил: — Но зачем?

— Помнится мне, ты сегодня будешь на приёме у Воронцовых, — в его голосе не было ни намёка на вопрос, только утверждение и так известной информации.

Глеб Владимирович утвердительно кивнул.

— Да, и Черногвардейцев тоже там будет.

Владимир Анатольевич на мгновение задумался, и следом достал из внутреннего кармана несколько запечатанных восковой печатью конвертов, повертел их перед собой, и выбрав один, протянул сыну.

— Вот как раз и полюбопытствуешь. А это ему от меня передашь.

Принц взял конверт, взглянул на печать и поднял взгляд на отца.

— Это то, о чём я думаю?

Император остановился у деревянной скамьи, украшенной резными узорами, и обернулся к собеседнику.

— Именно, — спокойно ответил Владимир Анатольевич. — Это должно форсировать происходящий процесс. Можешь считать, что ты меня убедил, — добавил он с лёгкой улыбкой.

Глеб Владимирович коротко кивнул и убрал конверт во внутренний карман своего кителя. Взгляд отца был по-прежнему спокойным, почти безразличным, но молодой принц знал, что за этим скрывается глубокая проницательность.

Император, отвернувшись, продолжил свою прогулку. Тени от высоких кипарисов протянулись по аллеям, и лёгкий утренний ветерок колыхал их тонкие ветви, заполняя пространство звуком шелеста листьев. Владимир Анатольевич выглядел величественно, почти невозмутимо, как будто всё происходящее вокруг лишь подтверждало его видение мира, где каждый шаг был частью тщательно продуманного плана.

* * *

Кабинет князя Пожарского был погружен в тяжёлое молчание. Древние стены, пропитанные историей рода, словно сгущали воздух, делая его тягучим, насыщенным скрытой яростью и напряжением. Тяжёлые портьеры затеняли высокие окна, оставляя в комнате лишь мягкий полумрак, разбавленный тёплыми отблесками камина. В центре комнаты, за массивным дубовым столом, сидел князь Пожарский, его суровый взгляд обводил собравшихся. Никто не осмеливался нарушить молчание, но каждый чувствовал, как его собственные мысли отдаются гулким эхом в тишине.

Наконец, напряжённую тишину разорвал голос начальника службы безопасности, Николая Петровича Костомарова, который минуту назад зачитал доклад. Его голос, хотя и спокойный, отдавался зловещим рокотом.

— Мы несём огромные репутационные издержки благодаря этой видеозаписи, — произнёс он, с трудом сдерживая раздражение. — Вассалы уже начинают сомневаться в силе сюзеренов. Те, кто ранее клялся в верности, теперь перешёптываются за спинами, а некоторые вовсе решают, что мы утратили контроль над ситуацией. Как бы они ни пытались скрывать это, налицо заметны тревожные изменения в настроениях.

Слова Костомарова прозвучали как молот, обрушившийся на хрупкую тишину. Инна Геннадьевна, бледная и уставшая, слегка наклонилась вперёд, стиснув пальцы в замке. Голос княжны, несмотря на это, был спокойным и твёрдым, словно подчеркивая её внутреннюю стойкость перед лицом испытаний.

— Это не только репутация, — произнесла она. — Проблемы в бизнесе становятся всё серьёзнее. Некоторые цепочки поставок уже нарушены, и с нами отказываются работать часть поставщиков. Десятки контрактов приостановлены, переговоры сорваны. Если так продолжится, это станет началом конца.

Взгляд Пожарского, буравивший пустоту перед собой, был тяжёлым и сосредоточенным, словно он пытался проникнуть сквозь толщу времени и прочесть будущее. Всем было прекрасно ясно, что дело не только в одной видеозаписи. Это была лишь верхушка айсберга, а под водой скрывались более серьёзные угрозы.

— Ко всему прочему, нас серьёзно подвели эти с… святоши, — подхватил Костомаров, едва удержавшись, чтобы не приправить высказывание крепким словцом. — Благодаря их скотской небрежности, Черногвардейцев сумел легко пробраться на два наших объекта и так же легко их покинуть. Я уже не говорю о том, что Ратиборовцы отказались с нами сотрудничать в самый решающий момент.

Геннадий Семёнович не проронил ни слова, но по его лицу пробежала тень неудовольствия, хотя эта информация и была уже не новой. Князь прекрасно понимал, что события давно вышли из-под контроля. Ещё несколько ударов — и восстановить утраченные позиции станет крайне сложно.

— Может, следует обратиться к императору? — осторожно предложила княжна. Женщина на мгновение замялась под взглядами окружающих, но затем подняла голову, уперевшись глазами в лицо отца. — Попробовать урегулировать конфликт через него. Наши аналитики считают, что это могло бы остановить дальнейшую эскалацию. Мы теряем несоизмеримо много, в отличие от противника, и наша экономика уже не выдерживает накапливающихся издержек. Я понимаю, что убить Черногвардейцева — это вопрос чести, но цена за это становится слишком высокой. Возможно, пора прибегнуть к дипломатии…

Геннадий Семёнович резко поднял руку, останавливая её.

— Нет, — решительно отрезал князь. — Линия поведения короны ясна с самого начала — Романовы демонстративно не вмешиваются в происходящее и не позволяют это делать другим. Податься с такими просьбами во дворец — равнозначно на всю страну признать свою слабость и позор! — твёрдо и жёстко отчеканил он, и после небольшой паузы, во время которой в очередной раз оглядел лица присутствующих, в том числе дочери, добавил: — У нас нет другого выбора, кроме как решить проблему самостоятельно. Кроме того, молчать император будет недолго — я более чем уверен, что скоро Романовы сами вмешаются. Так что времени уничтожить тёмного без каких-либо серьёзных для нас последствий остаётся немного. И я хочу использовать каждый возможный для этого шанс!

Следом же подал голос Миронов, командующий боевым крылом.

— Согласен, Ваша Светлость. Если мы сейчас спасуем, слишком многие в империи позволят себе сделать крайне опасные выводы. Все наши проекты в Азии и вовсе придётся сворачивать.

Костомаров кивнул, подтверждая сказанное.

— Мы понимаем, что времени становится всё меньше. Но я склонен утверждать, что мяч сейчас не на нашей стороне. К сожалению, приходится констатировать, что в текущих реалиях мы вынуждены играть по правилам врага.

Геннадий Семёнович нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.

— Перестань говорить загадками, — бросил князь и добавил: — Что ты хочешь сказать, яснее⁈

Начальник службы безопасности тут же выпрямился и, коротко кивнув, заглядывая князю в глаза, уверенным и поставленным голосом принялся пояснять свою мысль:

— Наши аналитики составили подробный психологический портрет Алексея. Он амбициозен, горд и не привык отступать. После всех этих событий, он с огромной вероятностью захочет нанести ответный удар. Я буквально убеждён, что близится тот час, когда тёмный сам заявится в этот дворец. Ситуация с банком дорого нам обошлась, но стоит признать, что тактика оказалась рабочей — мы были близки к цели. Из всего вышесказанного резюмирую: нам нужно прекратить тратить ресурсы и время на бесплодные поиски и вместо этого начать готовиться к его приходу. Это будет наш единственный шанс в ближайшее время убить тёмного.

Геннадий Семёнович молчал, переваривая услышанное. Он понимал, что аналитики, вероятно, правы. Погоня за Черногвардейцевым, раз за разом оборачивающаяся ничем, действительно была пустой тратой сил. Но мысль о том, что нужно ждать и надеяться на появление врага, вызывала в нём глубокое раздражение. Черногвардейцева всей душой хотелось уничтожить сиюминутно, а не дожидаться когда такая возможность внезапно свалится с неба… Впрочем, эту вспышку эмоций Пожарский тут же легко взял под контроль.

Одновременно с этим, князь с лёгким удивлением вынужден был отметить, что собравшиеся одобрительно кивали словам безопасника. Поэтому ощутив, что напряжение в комнате несколько спало, он посмотрел на ситуацию под другим углом. Но прежде чем принимать окончательное решение, Геннадий Семёнович всё же решил изучить и другие, альтернативные варианты.

— Помнится, на днях мне докладывали о дне рождения князя Воронцова? — произнёс Геннадий Семёнович, переключая внимание с обсуждаемых проблем на другую тему. — Удалось ли узнать о присутствии Черногвардейцева на празднике?

Костомаров тут же кивнул.

— Не совсем, Ваша Светлость. Доподлинно известно, что Черногвардейцев был приглашён. Но при всём уважении, я, как глава службы безопасности рода, должен отговорить Вас от любых намерений вмешиваться в это мероприятие. Во-первых, в нынешней ситуации, война ещё с Воронцовыми… может оказаться неподъемной нагрузкой вкупе с тем противостоянием, что идёт уже сейчас. Но это Вы и без меня знаете. Помимо сказанного, также выяснилось, что в числе гостей однозначно будет присутствовать цесаревич. Это делает любые действия против Алексея в этот вечер, на мой взгляд, невозможными.

Князь промолчал, лишь сдержанно кивнул, принимая информацию.

— Хорошо. Так как особых альтернатив на горизонте не наблюдается, придётся исходить из сказанного Николаем Петровичем, — сказал он наконец и следом повернувшись к дочери, добавил: — Инна, поручаю тебе развернуть в наших и союзных СМИ кампанию против Черногвардейцева. Сделайте упор на его связь с тёмными силами и на то, что он подчиняет демонов. Дальше сама пофантазируешь. Нужно сформировать общественное мнение. Когда мы победим тёмного, мир должен знать нашу правду. Это поможет быстрее восстановить наше имя и авторитет.

Собравшиеся согласно кивали, и Пожарский на мгновение ощутил удовлетворение: хотя обстановка была накалена, а положение шатким, дисциплина в его роду оставалась незыблемой. Теперь дело за тем, чтобы использовать это преимущество и нанести решающий удар.

* * *

Утро встретило нас прохладой, просачивающейся сквозь приоткрытое окно, и мягким светом, скользящим по мраморному полу. Комната ещё дышала ночной тишиной, но спокойствие было нарушено тихими голосами, шорохом одежды и приглушённым гудением воды за закрытой дверью ванной. Неловкость, возникшая вчера вечером, всё ещё витала в воздухе, как утренний туман, не давая окончательно развеяться остаткам сна.

Я открыл глаза и сел на кровать, осматривая комнату. Степан, завернувшись в плед, всё ещё дремал, а Максим, потягиваясь, лениво помахал мне рукой. Проснувшаяся раньше меня Виктория, очевидно сразу ушла в уборную, и теперь оттуда доносился звук льющейся воды. И судя по всему, девушка пока отнюдь не спешила возвращаться обратно.

Я встал и прошёлся по комнате, разминая затёкшие мышцы. В голове было пусто, телу немного прохладно, прямо как и за окнами, а на душе — странное ощущение неопределённости, будто кто-то в последний момент поменял местами детали в сложной головоломке.

Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, стоявшую с той стороны, где спала Светлицкая, я отметил лежавшее на ней кольцо. Надо сказать, штука необычная. И необычная она была как минимум тем, что именно с помощью него, девушка, по задумкам своего родича, и должна была меня убить. Эти детали не были для меня тайной ещё с той минуты, когда я решился её спасти. Демонстративно оставила, чтобы ослабить бдительность, или действительно отказалась от поставленной задачи?

Через пару минут дверь ванной комнаты приоткрылась, и оттуда появилась Виктория. На ней был женский брючный костюм, купленный нами вчера же, волосы чуть влажные, но аккуратно собраны. Она встретила мой взгляд, слегка нахмурившись, словно что-то обдумывала.

— Доброе утро, — кивнул я, ломая повисшую тишину.

— Доброе, — ответила Светлицкая, и тут же обратилась к Максиму: — Твоя очередь.

Максим, тихо бубня что-то себе под нос, поднялся с дивана и, взяв с собой полотенце, прошёл в ванную. Степан приподнялся на локте и проворчал, будто воробей, которого рано разбудили:

— Ну что, княжна, выспалась? Надеюсь, тебе снилось что-то более приличное, чем нам.

Виктория лишь мельком взглянула на него и ответила спокойно:

— О, это был прекрасный сон. В нём ты преимущественно молчал.

Стёпа, ещё не до конца проснувшись, хрюкнул от смеха и после небольшой паузы поднялся с дивана.

Внезапно взгляд Виктории остановился на столе, который к этой минуте неожиданно для девушки вдруг стал ломиться от еды. Учитывая, что ещё несколько минут назад здесь ничего не было, лёгкое удивление на её лице было понятно.

— О, завтрак! — воскликнул Степан, бросив взгляд себе под ноги, и следом сложив ладони вместе, высокопарно добавил: — От лучших поваров преисподней! Благодарю вас, тёмные силы!

Тут же, словно по его призыву, рядом возник Аластор — как тень, вырвавшаяся из трещины в пространстве. Его улыбка, сиявшая холодным светом, была чем-то большим, чем просто ухмылкой, и от неё повеяло ледяным ужасом. Виктория вскрикнула, вздрогнув, но почти мгновенно вернула себе самообладание, хотя её рука до этого успела невольно вытянуться перпендикулярно телу, будто в попытке защититься от возникшей угрозы.

— Славная была охота! — низким инфернальным голосом прорычал бес, и добавил: — Жертва трепетала от ужаса.

Теперь настороженный взгляд Светлицкой переместился в сторону стола, как будто каждое блюдо могло скрывать нечто пострашнее улыбающегося напротив демона.

— Ладно, хватит, — начал я, бросив на друга и демона косой взгляд, — заканчивайте уже этот цирк, — следом, повернувшись в сторону отстранившейся девушки добавил: — Ты наверняка голодна, садись ешь.

— Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, — поёжилась Виктория, погладив свои плечи сложа руки крестом.

— Не стоит, — подойдя к столу, мягко произнёс я, заглянув девушке в глаза и, нарочито спокойно разрезая кусок мяса на своей тарелке, добавил: — Стёпа просто решил пошутить. Это обычный завтрак, никакой магии. Поверь мне.

— Да-да. Пошутил я, — вздохнув, кивнул товарищ и добавил: — Можешь смело пробовать. Композиция называется «Изысканный минимализм», — сказал он, иронично махнув рукой в сторону роскошного убранства комнаты и шикарно обставленного стола.

Отметив, что Максим вышел из ванной, я поднялся и, взяв с тумбочки полотенце, следующим направился в уборную, произнеся на ходу:

— Давайте завтракайте, времени до занятий осталось не так много. Сегодня и помимо них как всегда ещё много дел.

Глава 6

Лекция графини де Лавальер тянулась нестерпимо медленно, будто жевательная резинка на жаре — долго, липко и без малейшего намёка на окончание. Я сидел за партой и мысленно подсчитывал минуты до звонка, позволяя её монотонному голосу сливаться в гулкий фон, словно мерное тиканье часов. В этой аудитории всё, казалось, стремилось к безразличию. Графиня, читавшая теорию по высшей математике с каменным выражением лица, напоминала безэмоционального робота. Студенты, уткнувшиеся в записи, не меньше меня прикладывали труда, чтобы не задремать.

С графиней, к слову, у меня отношения не заладились с самого начала. С первого дня, когда я оказался в этом университете, её, судя по виду, раздражало во мне всё — начиная с моего титула и фамилии, заканчивая моим спокойным отношением к её мелким уколам. Это было иногда даже забавно: она каждый раз находила искусственный способ зацепить меня, но я с лёгкостью отмахивался от этих попыток, как от назойливой мухи. Мне вообще казалось, что её терпеть не могли в буквальном смысле все студенты. Впрочем, если верить слухам и тому, что доносили мне бесы, среди преподавателей это правило распространялось не меньше.

Де Лавальер внезапно повысила голос, возвращая меня к реальности.

— Итак, дамы и господа, — её голос немного оживлённо зазвенел в аудитории, привлекая внимание всех присутствующих. — Промежуточная аттестация состоится через две недели. Желающие получить допуск к зимней сессии должны соответствовать определённым требованиям. Вы все их прекрасно знаете: отсутствие пропусков, наличие всех лекций и зачёт по контрольным работам на практических занятиях. И да, — она подчеркнуто медленно оглядела аудиторию, задержав взгляд на мне, — спешу всем напомнить, что никакие титулы, звания и фамилии никому не помогут.

Я поймал её взгляд, и на мгновение время словно замерло. Это было неизбежно: сейчас будет попытка сделать мне очередное замечание.

— У вас, например, Алексей Михайлович, уже имеется целых три пропуска по моему предмету. И это всего лишь за неполный месяц, — её голос прозвучал с нарочитой строгостью. — Не знаю, как вы собираетесь получить допуск на сессию.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботно.

— Ну вот, Анна Викторовна, — театрально вздохнул я, — только что говорили, что никаких поблажек аристократам ждать не стоит, и следом же, не стесняясь общества, демонстрируете как трепетно относитесь к моей успеваемости. Будто родная мать! — с теплотой в голосе произнёс я последнюю фразу, одаривая графиню деланно добрым взглядом и улыбкой. — А лекции я Ваши пропускал потому что несколько раз срочно приходилось спасать мир от злодеев. Другой причины быть не могло.

Самое забавное, что в моём понимании и видении этого самого мира, я сейчас даже не врал.

По аудитории пробежала волна смешков, которые в глазах де Лавальер, казалось, только разжигали недовольство.

— Очень остроумно, Алексей Михайлович, — ответила она ледяным тоном. — Посмотрим, поможет ли это вам на экзамене.

Я вздохнул и снова уткнулся в листок перед собой, вновь возвращаясь мысленно к своим проблемам. Мысли сами собой переключились на события прошлой ночи.

На часах уже обед, а фанатики из Святого Ордена до сих пор никак не отреагировали на то, что я размазал двух их княжичей по стене и фактически забрал с собой принадлежавшего их роду человека. И отсутствие активности со стороны святош меня настораживало. Почему они молчат? Что планируют? Слишком уж всё подозрительно. Эти вопросы сверлили голову, как назойливые мухи.

А ещё Виктория…Она должна была убить меня, в том, что ей это поручили, не было сомнений. Так почему же не сделала этого? Я ей дал отличнейший шанс себя проявить. Мы фактически спали рядом, и возможностей для удара у неё было предостаточно. Однако бесы, контролировавшие ситуацию всю ночь, не заметили и малейшей попытки со стороны девушки не то что напасть на меня, а даже повернуться в мою сторону. Княжна спала без задних ног, а утром, на тумбочке с её стороны я и вовсе нашёл артефактное кольцо — тот самый предмет, с помощью которого она по заветам родственников и должна была нанести свой удар. Княжна сняла его. Зачем? Что это было — символ её отказа от миссии или хитрый ход, чтобы внушить ложное чувство безопасности?

Чем больше я пытался думать об этом, тем сильнее погружался в противоречия. Виктория выглядела искренней и испуганной, но это ничего не доказывало. Она могла быть великолепной актрисой. А могла и просто не знать как поступить, попав в ситуацию, когда её выбор предопределит всю дальнейшую судьбу.

В конце концов, я решил, что забивать голову этими догадками сейчас абсолютно бессмысленно и даже контрпродуктивно. Все меры к собственной безопасности я уже предпринял. Бесы круглосуточно контролировали ситуацию, и если Виктория решится на что-то, я узнаю об этом первым. Оставалось только подождать. Пусть время покажет, кто она на самом деле.

Едва лекция закончилась и мы покинули аудиторию, как телефон в моём кармане завибрировал. Виктория шла рядом, внутри круга из моей охраны, что, к слову, немало удивляло всех окружающих.

Достав смартфон и взглянув на экран, я тут же принял вызов, поприветствовав звонившего абонента.

— Добрый день, Андрей Дмитриевич.

— Приветствую, Алексей Михайлович! — тут же донеслось в ответ серьёзным голосом. — Вам удобно говорить?

— Да, я Вас слушаю.

— Отлично, — с готовностью произнёс княжич и продолжил свою речь. — В общем, видели мы Ваш недавний перфоманс и, скажу прямо, Алексей Михайлович, это был впечатляющий ход. Но… и довольно рискованный, — голос Якушева звучал серьёзно, и я почти физически ощущал, как он взвешивает каждое слово.

— Риски мне известны, — коротко ответил я, оглядываясь по сторонам.

Виктория шла немного позади, вместе с Леной, одной из моих бесовок, в то время как Таня сопровождала уже меня.

Насколько я понял, такая рокировка была не следствием того, что мои бесы внезапно захотели охранять Светлицкую. Напротив, это они таким образом перестраховывались, не желая оставлять девушку без дополнительного внимания.

— Надеюсь… — неуверенно произнёс Якушев. — Потому что «Росграм» — это не просто ИТ-компания, Алексей Михайлович. Это ресурс, принадлежащий государству. И, сами понимаете, нарушение его безопасности будет воспринято не только как дерзость, но и как вызов. Вероятно, Вам стоит готовиться к тому, что ответ короны не заставит себя ждать.

Я на это лишь едва заметно улыбнулся, тем не менее, вслух как-то комментировать слова собеседника всё же не стал — бахвальство и напыщенная самоуверенность никого не красит.

— Уже сейчас мы, как Ваши юридические представители, получили несколько уведомлений о поданных на Ваше имя исках, — продолжил он. — Иски предъявлены в суд не только от «Росграма», но и от некоторых заинтересованных лиц, чьи имена, полагаю, Вам знакомы.

— Пожарские, — тихо предположил я, естественно, понимая о ком идёт речь.

— Они в числе первых, — подтвердил Андрей Дмитриевич. — Но это только начало. Чем шире расходится видео, тем больше сторонников у них появляется. Кто-то хочет воспользоваться случаем, чтобы окончательно Вас дискредитировать.

Я внутренне усмехнулся. Конечно, они хотели бы этого — давно искали подходящий повод.

— Благодарю за информацию, Андрей Дмитриевич, — сказал я, сворачивая по коридору вслед за своими людьми. — Я знал, на что иду.

— Знание — это хорошо, — ответил Якушев, не скрывая лёгкой тревоги. — Также советую запастись терпением и средствами. Судебные тяжбы с такими гигантами, как «Росграм» не проходят легко. Процесс может затянуться на месяцы, если не на годы.

— Время у нас есть, — ответил я уверенно. — А вот у Пожарских его скоро не останется.

Якушев промолчал, и я почувствовал, как на том конце провода он пытается подобрать правильные слова.

— Будем надеяться, что так. Но учтите, что каждая новая искра может разжечь пожар. Поэтому настоятельно советуем Вам впредь не давать повода другим врагам примкнуть к лагерю наших оппонентов. Также, мы, как ваши юристы, опасаемся вмешательства Романовых. В таком случае, сами понимаете, дело будет обречено.

Исходя из случившегося разговора, было ясно, что Якушевы, в целом, не в восторге от проведённой нами операции. Но напрягает их всё же не сказанное на записи, и уж тем более не любовь к вышеназванной ИТ-компании, а скорее сам факт инцидента, который по мнению моих юридических представителей только усложняет им работу.

— Я благодарю Вас за заботу и участие, Андрей Дмитриевич, — ответил я нейтрально, и на этом попрощавшись друг с другом, мы закончили наш разговор с княжичем.

Я убрал телефон в карман и на мгновение остановился, Виктория бросила на меня короткий взгляд, в её глазах мелькнуло недоумение.

— Что-то случилось? — тихо спросила она.

— Нет, — ответил я, сдерживая улыбку. — Всё идёт по плану.

* * *

Ярослав Геннадьевич постучал в массивную дверь кабинета императора и, услышав разрешение войти, шагнул внутрь. Кабинет был просторным, обставленным со вкусом и роскошью, но без лишней вычурности. Романов как раз закончил говорить по телефону и, отложив трубку, обернулся к полковнику с лёгкой улыбкой.

Жестом предложив мужчине занять кресло напротив, Владимир Анатольевич, немного склонив голову набок, вгляделся в лицо офицера.

— Что-то ты выглядишь слишком довольным, Ярослав Геннадьевич, — с лёгкой усмешкой произнёс император. — Чую что-то интересное.

— Нашёл, Ваше Императорское Величество, — коротко кивнул полковник, но не удержался и с улыбкой добавил, выпрямившись на кресле: — Вы сейчас очень удивитесь.

Император поднял бровь, в его глазах мелькнула заинтересованность.

— Рассказывай, — махнул он рукой, приглашая Калинина к докладу.

Полковник чуть подался вперёд, затем немного прищурился, будто собираясь с мыслями, и начал:

— Алексей Черногвардейцев был найден.

— И вправду удивился, — качнул головой Романов. — Так быстро? — следом уточнил он, слегка задрав уже обе брови.

— Так точно, Ваше Величество.

Владимир Анатольевич поначалу никак не отреагировал, глядя на Калинина изучающе, словно ожидая продолжения. Затем, уловив довольное выражение лица офицера, монарх нахмурился, ещё не понимая, к чему всё это ведёт.

— И что же так тебя веселит, Ярослав Геннадьевич? Аж светишься.

Калинин усмехнулся, но быстро взял себя в руки и, откашлявшись, добавил:

— Потому что тёмного князя не пришлось особо долго искать. Он, вместо того чтобы прятаться где-то далеко, решил сделать это… прямо под носом у всех нас. А точнее — у Вас, Ваше Величество.

Император откинулся на спинку кресла, его взгляд стал острее.

— Под носом? — переспросил он, явно заинтригованный.

— Да, Ваше Величество, — кивнул Калинин. — Алексей Черногвардейцев находится прямо здесь, во дворце. Он устроился в соседнем крыле, там где сейчас идёт ремонт. В покоях, которые, по всей видимости, будут Вашими в будущем.

На секунду в помещении воцарилась тишина. Император переваривал услышанное. Затем в его глазах блеснула какая-то искра. После чего он громко, басовито, с неподдельным восхищением рассмеялся.

— Вот же стервец! — бросил он, едва отдышавшись от смеха. — Надо признать, ход весьма нестандартный. Кто бы подумал, что он решит затаиться именно здесь.

Калинин слегка улыбнулся, довольный реакцией монарха. Однако, следующее, что произнёс Романов, прозвучало более серьёзно:

— Ты в этом прям точно уверен?

Полковник чуть потупился и покачал головой.

— Прямых доказательств, к сожалению, не имею, Ваше Величество. Но да, уверен абсолютно. Мой дар меня еще никогда не обманывал.

Романов нахмурился, но лишь на секунду — вновь вернулось одобрительное выражение.

— Если Вам интересны подробности, то когда я отправил туда ремонтников, — продолжил Калинин, — там не оказалось никаких следов постороннего пребывания. За исключением… идеального порядка. Даже пыли нигде не было, что для пару месяцев назад запертого снаружи помещения, ввиду того что повсюду вокруг идёт ремонт, весьма необычно.

Император удовлетворённо кивнул, сложив руки на груди.

— Ну что ж, — медленно произнёс он, всё ещё усмехаясь про себя, — это многое объясняет. Продолжайте наблюдение, Ярослав Геннадьевич.

* * *

Я достал из шкафа один из своих костюмов и повесил его на дверцу, окинув взглядом отвороты и лацканы. Тёмно-серый, с едва заметной полоской, он казался мне вполне подходящим для предстоящего мероприятия. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь перелистыванием страниц Викторией, которая усердно что-то выписывала в тетрадь. Максим и Стёпа расположились на диване, уткнувшись в планшеты, полностью погружённые в свои дела.

Надев пиджак, я неспешно поправил манжеты рубашки и отворот. В зеркале отражалось моё сосредоточенное лицо, и, казалось, всё было на своих местах. Но вдруг тишину нарушил мягкий голос Виктории:

— Ты действительно собираешься пойти в этом?

Я обернулся, слегка удивлённый её вмешательством.

— А что? — спросил, пытаясь уловить в её глазах намёк на шутку.

Княжна отложила ручку и подняла на меня взгляд, в котором смешались сомнение и сосредоточенность.

— Этот костюм… — начала она осторожно. — Он тебе не совсем подходит.

Максим оторвался от своего планшета и с любопытством посмотрел на нас.

— О, начинается, — ухмыльнулся Стёпа, подмигнув Максу. — Скоро и тебя будет кому заставить заправлять постель.

Я проигнорировал их комментарии и снова обратился к Виктории:

— Как по мне — так вполне отлично сидит… — пожал я плечами, но следом покосившись на девушку, добавил: — Можешь пояснить?

Мероприятие было важное, и опытный взгляд со стороны мне бы не помешал. Осталось только понять, она действительно что-то понимает или просто шутит?

Княжна отложила свой учебник с тетрадью в сторону и, окинув меня придирчивым взглядом сверху вниз, промолвила:

— Цвет. Тёмно-серый тебе не идёт, он делает твой образ мрачным и в итоге тебя старит. Но это на самом деле сущие мелочи и даже можно сказать дело вкуса…. — не переставая бегать взглядом по мне, неспешно говорила девушка. — Я, конечно, могу и более подробно, но… ты действительно хочешь чтобы я раскритиковала твой костюм?

Я приподняв бровь немного задумался, а затем коротко кивнул:

— Говори, раз начала.

— Хорошо, — с готовностью кивнула Светлицкая и поднялась на ноги. — Во-первых, это, конечно же, короткий пиджак. Он очень сильно портит пропорции и укорачивает рост. На высоких парнях это смотрится визуально ещё хуже.

— Короткий? Мне казалось, что вполне нормальный… — буркнул я себе под нос…

— Правильный пиджак должен закрывать ягодицы, Алексей. Будешь на приёме — обрати на это внимание.

— Это всё?

— К сожалению, нет, — подойдя ко мне ближе, девушка вздохнула и протянула в мою сторону руку. Бесы в этот момент сильно напряглись, а вот нам с парнями было просто интересно. — Узкий лацкан, — потеребив в руках одноимённую деталь, продолжила Виктория, — он моментально удешевляет внешний вид и в целом портит образ. Нужно искать пиджак с широким или хотя бы средним. Они выглядят благороднее.

Ещё целых пять минут она разбирала мой костюм по деталям и объясняла как должно быть, а как нет. Что улучшает фигуру, а что, напротив, её портит и указывает на отсутствие вкуса.

Признаться, в какой-то момент мне это всё надоело — разбираться в тонкостях аристократической моды оказалось решительно не по мне.

Когда девушка наконец-то закончила, Максим усмехнулся.

— Слушай, Лёша, похоже, у тебя появился личный стилист.

Стёпа тут же его поддержал:

— Да уж, теперь нам есть на кого свалить всю ответственность.

Я к этому времени успел немного устать, и подтруниваний друзей предпочел не замечать, вместо чего оглядел серьёзное лицо Виктории.

— Хорошо, — вздохнул я. — Допустим, ты права. Что предлагаешь?

Княжна немного смутилась от моего прямого вопроса, но быстро взяла себя в руки.

— Ничего не предлагаю. Просто в этом идти точно не вариант. На таком мероприятии важно выглядеть безупречно. Этот костюм не отражает твой статус, — скромно повела плечиком девушка и, развернувшись, направилась в своё кресло.

Я задумался. Появиться на дне рождения князя Воронцова в плохом виде явно хотелось мне меньше всего.

— Ладно, — оглядев Викторию, начал я. — Может, сходим в магазин и подберём что-то более подходящее?

Максим оживился.

— О, шопинг! Я за любую движуху.

Стёпа подмигнул:

— Не оставим друга в беде.

Я улыбнулся их энтузиазму.

— Ну-у… можно… — неуверенно произнесла Светлицкая, явно не ожидавшая, что всё так быстро закрутится.

— Отлично. Тогда собираемся.

* * *

Тени вокруг нас зашевелились, и в следующую секунду мы оказались в просторном зале одного из самых модных мужских магазинов города. Высокие потолки, мягкое освещение, ряды идеально выстроенных манекенов в дорогих костюмах.

Виктория тут же огляделась, убрав прядь волос за ухо. Максим и Стёпа обменялись заговорщическими улыбками.

— Ну пошли, — бросил я, первым шагая по залу.

Продавцы слегка опешили от нашего внезапного появления, но быстро взяли себя в руки, учтиво нас приветствуя.

— Добро пожаловать, — произнёс один из них, склонив голову. — Чем можем помочь?

Виктория взглянула на меня, и получив короткий кивок в знак согласия, тут же взяла инициативу в свои руки.

— Нам нужен костюм для этого молодого человека, — произнесла княжна, указывая на меня. — Что-нибудь из последней коллекции, элегантное и современное.

Продавец оценивающе посмотрел на меня и жестом пригласил следовать за ним.

— Разумеется. У нас есть отличные модели, которые вам идеально подойдут.

Пока мы шли вдоль рядов с костюмами, Максим и Стёпа шептались позади, явно готовя очередную шутку. Последнее время товарищи едва ли не превратились в стендап-комиков, сопровождающих шутками и сарказмом большую часть совместного времени. Впрочем, мне это даже нравилось — проблем, сражений и смертей вокруг было с избытком, а их комментарии порой поднимали настроение даже угрюмому Святогору.

— Лёша, а может, возьмёшь что-нибудь с блёстками? Будешь сиять на весь зал, — бросил Максим с ухмылкой.

— Или, как вариант, ярко-розовый пиджак, чтобы уж точно выделяться среди всех, — добавил Стёпа, с трудом сдерживая смех. — У вас же там на аристократических вечёрках у всех такая задача?

Я закатил глаза, но, не удержавшись, хохотнул.

— Спасибо за идеи, парни. Теперь я точно знаю, что вам дарить на новый год, — произнёс я, расплываясь в улыбке.

Минут тридцать, если не больше, мы ходили по магазину, периодически примеряя разные образы. Виктория игнорировала подшучивания парней и, казалось, была полностью сконцентрирована на задаче. Внезапно девушка остановилась перед стойкой с десятком костюмов, мимо которой мы до этого уже целых два раза проходили мимо.

— Попробуй вот этот, — сказала она, протягивая мне тёмно-синий пиджак с тонкой серебристой нитью в ткани. — Этот оттенок подчеркнёт твои глаза, а современный крой добавит образу свежести.

Я взял пиджак и пошёл в примерочную. Пока переодевался, слышал, как Максим и Стёпа продолжают веселиться.

— Интересно, сколько на этот раз ему понадобится времени, чтобы понять, что это не его размер? — послышался голос Максима.

— Ставлю на пять минут, — деланно вздохнув, ответил Стёпа.

Очередной раз усмехнувшись их комментариям, я вышел из кабинки. Виктория тут же внимательно осмотрела меня, следом обошла вокруг и поправила воротник.

— Намного лучше, — заключила девушка. — Как ощущения?

Я пошевелил плечами.

— Действительно удобно. И сидит хорошо.

Максим сделал вид, что удивлён.

— О, чудо! Наш принц превращается в лебедя. Предлагаю добавить шляпу и трость. Представляете, как это всё завершит образ?

— И монокль! — добавил Стёпа с ноткой ехидства.

Виктория не вытерпела и строго посмотрела на парней.

— Мальчики, давайте будем посерьёзнее.

Товарищи обменялись задорными взглядами, но от дальнейших комментариев всё же отказались.

Мы продолжили подбор. Светлицкая с удивительной дотошностью выбирала рубашки, галстуки, даже носки, обращая внимание на каждую деталь. Я начинал понимать, что без её помощи я бы точно потерялся во всём этом многообразии. Откуда она только во всём этом разбирается? И ладно бы речь шла о женском гардеробе, но это ведь мужской!

— Попробуй эту рубашку, — предложила она. — Белая с лёгким кремовым оттенком и широким воротником. Она должна смягчить общий образ.

Наконец, когда весь комплект был собран, я взглянул на себя в большое зеркало. Отражение показало молодого человека в элегантном костюме, который действительно сидел идеально. Цвета гармонировали, фасон подчёркивал фигуру, мне было очень комфортно.

— Впечатляет, — признался я.

Виктория стояла рядом, явно довольная результатом.

— Ты всё это терпел не зря, — позволила себе девушка лёгкую улыбку.

Ребята молча подошли ближе.

— Ну что ж, вынужден признать, выглядит отлично, — сказал Максим.

— Даже придраться не к чему, — добавил Стёпа. — Вика молодец.

Я, улыбнувшись, глубоко вздохнул и оглядел присутствующих довольным взглядом.

— Спасибо вам всем. Вика, тебе в первую очередь.

Княжна лишь коротко кивнула и осторожно улыбнулась, негромко произнеся:

— Рада была помочь.

Когда мы направились к выходу, она вдруг тихо заметила:

— На будущее: тебе стоит подумать о заказных костюмах. Так обычно делают люди твоего уровня и достатка.

Со словами Светлицкой трудно было не согласиться.

Глава 7

Оказавшись у кованых ворот загородного дома Воронцовых, я на мгновение остановился, позволяя себе полюбоваться окрестностями. Территория была огромной и ухоженной. Дорога, вымощенная светлым гранитом, вела сквозь ряды величественных сосен, чьи вершины тянулись к вечернему небу.

В пяти десятках метров от ворот, в центре окружающего великолепия, во всей своей красе возвышался величественный особняк. Фасад дома был выполнен в светлых тонах: белоснежные колонны поддерживали массивный фронтон, украшенный резьбой и лепниной. Высокие окна отражали последние лучи заходящего солнца, придавая всему строению особое сияние. Казалось, время здесь замерло, и я попал в эпоху изысканных балов и утончённых манер.

У входа меня встретил дворецкий в безупречно выглаженном фраке. Поклонившись и поприветствовав, он распахнул передо мной массивные дубовые двери. Войдя внутрь, я оказался в просторной гостиной, которая мигом окутывала гостей атмосферой изысканной роскоши. Стены, окрашенные в мягкий кремовый оттенок, были украшены картинами известных мастеров. Высокие потолки с изящной лепниной и хрустальная люстра, сверкающая сотнями огней, наполняли пространство теплым сиянием, подчёркивая элегантность каждого предмета и создавая ощущение уюта и величия.

— Алексей! — раздался мелодичный голос, и я обернулся. Ко мне поспешно направлялась Анастасия.

Княжна была в лёгком платье светло-голубого оттенка, подчёркивающим её изящную фигуру и аристократическую осанку, и выглядела сегодня особо восхитительно.

— Настя, спасибо за приглашение, — улыбнувшись, ответил я, коротко кивнув в знак приветствия. — Твой дом великолепен.

— Спасибо! Очень рада, что ты приехал! — глаза девушки светились искренней радостью. — Пойдём, я провожу тебя в зал. Отец уже в курсе, что ты прибыл, и ждёт знакомства.

Мы прошли по широкому коридору, стены которого были украшены семейными портретами Воронцовых, и вскоре оказались у больших двойных дверей, ведущих в зал для торжеств. Очередной лакей на нашем пути распахнул их, и перед нами предстала картина, достойная кисти художника.

Зал был также выполнен в светлых, почти воздушных тонах. Белоснежные стены с золотистыми узорами, высокие окна с полупрозрачными шторами, пропускающими мягкий лунный свет, наполняли пространство ощущением лёгкости и умиротворения. Пол из полированного мрамора отражал блики многочисленных светильников, расставленных по залу. В центре помещения стояли изящные круглые столы, накрытые белыми с узорами розового скатертями и украшенные живыми цветами.

— Пойдём, отец там, — Настя указала на группу гостей у одного из столов.

Князь Воронцов стоял, оперевшись на трость, и беседовал с несколькими аристократами. Высокий, с седеющими висками и пронзительными серыми глазами, он излучал уверенность, спокойствие и радушие.

— Отец, уважаемые гости, позвольте представить вам князя Алексея Черногвардейцева, — произнесла Анастасия, подходя ближе.

Сергей Дмитриевич обратил на меня свой взгляд, и я почувствовал, как его глаза словно пронизывают меня, оценивая каждую деталь.

— Рад знакомству, молодой человек, — произнёс сдержанно он, протягивая руку.

— Это взаимно, — ответил я, крепко пожимая его ладонь.

Остальные гости также меня поприветствовали, с большим интересом изучая со стороны.

— Много о Вас наслышан, Алексей Михайлович, — начал князь после небольшой паузы. — Молодость всегда полна решимости, — в его голосе не было осуждения, лишь констатация факта.

— Обстоятельства требуют от нас смелости, — спокойно ответил я, стараясь не выглядеть при этом пафосно.

Воронцов слегка кивнул, продолжая внимательно смотреть на меня.

— Смелость — достойное качество, особенно в наше время. Главное — держать баланс и не забывать о последствиях.

Что конкретно этим имел в виду князь, мне было до конца не ясно, но я решил поддержать его манеру говорить общими фразами и, слегка кивнув, ответил:

— Я осознаю ответственность своих поступков, Сергей Дмитриевич.

Князь сдержанно улыбнулся и, немного подумав, продолжил в том же духе. Правда, на этот раз, его беспокойства уже обрели кое-какие границы.

— Надеюсь, Ваше стремление к переменам пойдёт на пользу нам всем, а не приведёт к хаосу.

— Моя цель — добиться справедливости и порядка, — на свой лад ответил я, выдерживая взгляд аристократа.

Воронцов вновь на мгновение задумался, но затем его лицо наконец смягчилось.

— Вы полны энергии и идеалов. Желаю Вам мудрости в Ваших начинаниях.

— Благодарю за напутствие. Ваш опыт и мнение для меня ценны.

С одной стороны, Сергей Дмитриевич показался мне предельно странным. С другой же, пока что он выступал в числе моих явных союзников, да и с его дочерью мы дружили, так что его игру слов было принято решение поддерживать.

На мою последнюю фразу князь чуть заметно улыбнулся.

— В таком случае, буду рад продолжить беседу позже. Сейчас же позвольте уделить время и другим гостям.

— Разумеется. Спасибо за приглашение, — также улыбнулся я.

Анастасия слегка прикоснулась к моей руке.

— Пойдём, скоро начнётся представление.

Покинув общество князя Воронцова, мы вернулись к основной группе гостей. Музыка сменилась, и в центре зала появились танцоры в необычных костюмах. Началась красивая хореографическая постановка, которая заворожила всех присутствующих. Лёгкие движения, плавные линии, музыка — всё слилось воедино, создавая атмосферу волшебства.

После представления гости начали рассаживаться по местам. Официанты в белоснежных перчатках несли блюда с изысканными яствами и наполняли бокалы винами. Следуя к своему месту, я неожиданно вдруг обнаружил, что меня усадили за один стол с сёстрами Меншиковыми. Их сияющие глаза и приветливые улыбки стали для меня крайне приятным сюрпризом.

— Лё-ша! Как рада тебя видеть! — улыбаясь, воскликнула Екатерина и, никого не стесняясь, сгребла меня в свои объятия.

— И я тоже! — добавила Валерия, поправляя прядь тёмных волос, и тут же последовала примеру сестры.

— Катя… Лера, — поочередно оглядывая каждую из своих родственниц, начал я. — Что ни встреча, так вы всё краше и краше! — подмигнув девушкам, произнёс я, занимая место между ними. — Как ваши дела?

— Ой, Лёша… ты как всегда галантен! — рассмеялась Катя. — А что касается наших дел, то нормально. Мы больше о тебе переживаем!

— Да! — подтвердила Лера, взглянув на меня посерьёзневшим взглядом. — Мы слышали о твоих недавних «приключениях». И эту запись, конечно же, тоже видели.

Я улыбнулся, стараясь снять напряжение.

— Не стоит волноваться. Всё под контролем.

— Алексей, — мягко сказала Катя, положив руку на мою, — мы тебя давно знаем и понимаем, что отговаривать от чего-то, если ты принял решение — бесполезно. Тем не менее, молча наблюдать со стороны ни я, ни Лера тоже не можем.

На этих слова Катя перевела взгляд на сестру, очевидно передавая ей слово.

— Катя права, — тут же подхватила Валерия. — Мы переживаем за тебя и хотим помочь. Но учитывая, что сам ты помощи никогда не просишь, пришлось думать самим, — произнесла она с лёгкой обидой в голосе и продолжила: — Мы, к слову, пришли сюда не с пустыми руками.

— То есть, информация о том, что я буду здесь, ни для кого особой тайной не является, — с лёгким вздохом констатировал я.

— Это было несложно, — кивнула Катя, поведя плечиком.

Оглядев девушек, я улыбнулся, отмечая искреннюю заботу в их глазах. Следом Лера положила передо мной конверт, но руку с него убирать спешить не стала.

— Сначала то, что нам удалось узнать, — нахмурившись, начала девушка. — Понимаю, что это может прозвучать глупо, но Пожарские что-то замышляют. Данные со спутников, а также наша разведка сообщают, что они проводят странную перегруппировку войск. Серьёзно увеличилась концентрация их бойцов на всех ключевых объектах. Воинские части опустели.

— Полагаю, на этот раз, они уже со всем должным уважением готовятся к моему визиту, — улыбнувшись, кивнул я собственным словам.

— Не понимаю, что тебя так веселит, но мы пришли к схожим выводам, — вздохнула Катя. — В общем, предупреждён — значит вооружён.

— Благодарю, девочки, — тут же кивнул я, убрав с лица улыбку.

— А вот теперь это, — толкнув в мою сторону конверт, продолжила Валерия. — Здесь официальное приглашение от отца к вступлению в наш род, — отмечая, как на моём лице зарождается эмоция негодования, девушка тут же добавила: — Всем и так ясно, что сейчас это всё тебя совсем не интересует. Но если вдруг так случится, что что-то пойдёт не по плану, у тебя всегда есть за кем скрыться. Если ты примешь нашу фамилию, род обязуется полностью взять тебя под свою защиту.

— Понятное дело, амбиции, конечно, придётся серьёзно поубавить, — осторожно произнесла Катя, следом же добавив: — Зато ты будешь жив!

— Мы не хотим потерять брата, — прошептала Лера так тихо, чтобы мог слышать только я.

Я вздохнул, понимая их чувства. Девушки были серьёзно взволнованы происходящим, и мне хотелось их как-то успокоить. Но что сказать в таком случае? Уверять, что буду сидеть на заднице ровно и никуда не лезть? Так это будет ложью. Да и в целом, даже захоти я так сделать, в долгосрочной перспективе моё бездействие выльется в ещё большие проблемы и более наглые попытки свести со мной счёты.

— Я постараюсь быть осторожным, — коротко выдавил я и откинулся на спинку кресла.

Конверт оставался на столе, и забирать его с собой — последнее, что мне сейчас хотелось сделать. Но в то же время, обижать девчонок таким жестом я точно не планировал.

К счастью, разговор постепенно всё-таки перетёк на более лёгкие темы. Мы вспомнили прошлые встречи, поделились новостями.

Ещё через десяток минут, за соседним столом я к своему неудовольствию заметил Елизавету Черкасову. Княжна немного опоздала к началу праздника и заняла своё место только сейчас.

Выглядела, к слову, она довольно элегантно в тёмно-зелёном платье, подчёркивающем её стройную фигуру и глубину зелёных глаз. Наши взгляды встретились, и на её лице появилась лёгкая усмешка.

— Алексе-ей, — протянула она, слегка повернувшись ко мне, и с плохо скрываемой иронией в голосе добавила: — Не ожидала увидеть тебя здесь. Говорили, что ты после той ночи из бункера больше не выбираешься.

— Взаимно, Лизавета, — спокойным голосом ответил я и следом, наигранно вздохнув, добавил: — Я тоже думал, что ты спускаешься со своей башни только пугать студентов, но реальность оказалась более жесткой…

— Иногда полезно посмотреть, как ученики ведут себя в обществе, — фыркнула княжна и на мгновение закатила глаза.

— Смотри-смотри. Будет о чём повспоминать перед сном.

Черкасова недовольно приподняла бровь и слегка надула губы, но тут же взяла себя в руки и сдержанно произнесла:

— Осторожнее, игра с огнём может обжечь.

— Не беспокойся, огонь я умею тушить.

Хотел ещё добавить что-то из разряда «Пожарские не дадут соврать», но справедливо решил, что пафоса в нашей беседе и без этого хватает.

— Посмотрим, — бросила она и тут же отвернулась к своему столу.

«Чего лезла, спрашивается?»

Переведя взгляд с Елизаветы на центр зала, я следом отметил и присутствие нашего принца. Это событие едва ли не вызвало у меня смех — прям не юбилей, а вечер неожиданных встреч!

К слову, кажется, не только Черкасова решила сегодня немного опоздать. Присутствие Романова не могло остаться для меня незамеченным, и по докладам демонов, он появился на празднике совсем недавно.

Высокий, с аристократической осанкой и проницательным взглядом, он общался с группой гостей, но время от времени бросал в мою сторону быстрые взгляды. Стало очевидно ясно, что наша встреча неизбежна. Впрочем, очень быстро так оно и оказалось.

Спустя некоторое время, почувствовав потребность в свежем воздухе, я вышел на один из балконов, прилегающих к залу. На улице было прохладно и свежо, звёзды ярко сияли на тёмном небе. Я облокотился на перила и невольно погрузился в размышления.

— Прекрасный вид, не правда ли? — раздался рядом незнакомый голос.

Я обернулся и увидел Романова-младшего, который не посчитал зазорным выйти на балкон вслед за мной.

— Действительно, — ответил я. — Природа здесь довольно красива. Разрешите представиться, Ваше Высочество, князь Черногвардейцев Алексей Михайлович. Ранее мы не были представлены друг другу.

Принц, кивнув, коротко улыбнулся и протянул мне руку, после чего мы обменялись крепким рукопожатием. Следом он повернулся в сторону леса и уставился в горизонт.

— У меня с отцом накопилось очень много вопросов к вам, князь Черногвардейцев, — без всяких долгих предисловий начал Глеб Владимирович.

— Что ж, — поджав губы, кивнул я. — С учётом всего произошедшего, это неудивительно. С радостью готов на них ответить.

Одарив меня хмурым взглядом, принц выдержал небольшую паузу и следом твёрдым голосом изрёк:

— Для начала, уведомляю вас о том, что если мы до сих пор закрывали глаза на ваш конфликт с Пожарскими, то ситуация со взломом серверов «Росграма», выходит за допустимые рамки.

— Забавно, — хмыкнул я, никак не реагируя на его отповедь.

— Что? — опешил Романов, в удивлении задрав бровь.

— Забавно, говорю, — спокойно повторил я.

— Что вы здесь находите забавного, князь? — недовольно бросил Глеб Владимирович, уперевшись в меня взглядом.

— Уничтожаются заводы, фабрики и банки, взрывы гремят по всей столице, у людей пропадают рабочие места, они в конце концов гибнут и получают ранения, но корона на это упорно закрывает глаза. А вот безобидное видео, распространившееся по сети, при том что ни один человек во время этой операции не пострадал — моментально вызывает у императора и его сына недовольство, — выдерживая взгляд Романова, спокойным голосом, без гонора и откровенного хамства произнёс я.

— Ах вот оно что, — пуще прежнего нахмурился принц. — А не ты ли, Алексей Михайлович, эти взрывы по всей столице устраивал?

— Каюсь, — склонив на мгновение голову, бросил я. — Тут и моя вина имеется. Меня всего лишь через день на протяжении полугода пытаются убить, и я не придумал ничего лучше, кроме как отвечать врагам ровно тем же, — закончил я, прикусив губу и хмуро уставившись вдаль.

— Мы с отцом относимся с пониманием к твоим проблемам. Но скажи, разве ты ожидал чего-то другого, когда на всю страну раскрыл своё настоящее имя? — на этот раз на удивление более мягче и спокойнее произнёс принц. — Сейчас, когда многие в империи наблюдают за тем, как попытки Пожарских тебя устранить разбиваются в прах, горячих голов станет на порядки меньше. Другого способа решить эту проблему, кроме временных пилюль в виде нашей абсолютной протекции, никто, в том числе я, не видит. Ты и сам это понимаешь.

Напряжение в разговоре между нами немного спало. Отметив моё молчание и отсутствие желания более гнуть свою линию, принц продолжил:

— Вопрос с Пожарскими будет решаться очень скоро, об этом прочитаешь здесь, — на этих словах Романов протянул мне конверт, и не скрывая недовольства в голосе, сменил тему: — А пока нас интересует, какого чёрта ты уничтожил особняк генерала Зимина?

— Да тут всё предельно ясно — этот человек в нарушении собственных слов отправил на моё устранение целую спецгруппу наёмников. Та ситуация, где меня взяли в плен, увы, не выдумки вражеских новостных каналов. Я был в своём праве, — твёрдо заявил я, уставившись в глаза принцу.

— Это какая-то чушь… — бросил Глеб Владимирович себе под нос, и уже громче добавил: — Зимин выжил. Позже вы будете оба вызваны к императору. До тех пор не смей более покушаться на его жизнь.

То, что генерал выжил, я узнал в тот же день. И оставлять это так, я на самом деле не планировал, но сейчас были другие, более важные дела. Немного покрутив в голове услышанное, я коротко кивнул.

— Даже будет интересно послушать, что он скажет.

— Ещё увидимся, князь.

Разговор с принцем вышел довольно эмоциональным. Я старался запомнить каждую фразу Романова и его мимику, чтобы чуть позже всё вновь прокрутить в своей голове.

Вернувшись в зал, я вновь занял своё место. Праздник набирал обороты. На импровизированной сцене выступали известные певцы, исполняя свои лучшие песни. Гости веселились, танцевали, атмосфера была лёгкой и непринуждённой.

В этот момент ко мне сбоку подошла Воронцова, буквально сияющая от радости. Было очевидно, что у девушки, в отличие от меня, прекрасное настроение.

— Алексей, ты не против составить мне компанию в танце?

Я тут же поднялся с места, решив, что это точно может здорово сгладить недавнее напряжение.

— С удовольствием.

Отдельным образом забавно было отметить, с каким вниманием и интересом наблюдали за этой картиной едва заметно переглянувшиеся между собой Меншиковы. Девчонкам однозначно будет о чём сегодня посудачить на пути домой.

Следом мы вышли на танцпол. Зазвучала нежная и мелодичная музыка. Я положил руку княжне на талию, она слегка коснулась моего плеча.

— Как тебе вечер? — спросила Анастасия.

— Прекрасный. Ты организовала всё на высшем уровне, — искренне признался я.

— Спасибо. Как догадался, что это я?

— Чувствуется рука мастера, — не удержался я от улыбки.

— Льстец, — хохотнула девушка и следом сменила тему. — Вижу, разговор с Его Высочеством был довольно тяжёлым.

— Не всё коту масленица, — криво усмехнулся я.

— Насколько мне известно от разных людей, он хоть и суровый человек, но довольно справедливый. Советую не портить с ним отношения.

— Всякая справедливость заканчивается там, где начинаются интересы рода. В его случае — империи, — оглядев принца со стороны, ответил я. — Впрочем, не осуждаю.

Несмотря на то, что разговор клеился не очень, ментально это не ощущалось. Мы двигались в такт музыке, не торопясь, наслаждаясь моментом.

После танца я попросил Настю проводить меня до отца. Было самое время поздравить его с юбилеем, иначе я боялся, что могу про это дело в запале праздника и забыть.

Князь стоял у одного из столов и беседовал с гостями, но увидев нас с дочерью, коротко что-то им произнёс и шагнул в нашу сторону.

— Сергей Дмитриевич, — обратился я, подойдя ближе.

— Алексей Михайлович, — ответил он, поворачиваясь ко мне.

— Я хотел поздравить вас с юбилеем и пожелать здоровья, мудрости и благополучия. Пусть этот дом будет всегда наполнен хорошим настроением и процветанием.

— Благодарю тебя. Это приятно слышать от молодого человека с такими перспективами.

— Позвольте вручить вам небольшой подарок в знак уважения, — я протянул ему изящную коробочку, перевязанную лентой.

— Что это? — спросил он с любопытством, изучая взглядом предмет.

— Антикварные часы, принадлежавшие одному из ваших предков. Так уж вышло, что недавно я на них случайно наткнулся. Думаю, они должны вернуться в семью.

Уж не знаю каким образом эта вещь оказалась в моём клановом хранилище в аномалии, но я принял решение вернуть её. Тем более, что для этого появился хороший повод. Артефактом часы, к слову, не являлись, и представляли собой совсем иную ценность.

Князь открыл коробочку и увидел старинные карманные часы с гравировкой.

— Это… удивительно, — слегка заволновался мужчина, но коротко вздохнув, продолжил уже абсолютно спокойно. — Я помню рассказы о них от своей бабушки. Они принадлежали деду.

— Рад, что смог помочь вернуть их.

Князь внимательно посмотрел на меня.

— Это ценный подарок. Спасибо, Алексей.

— Рад, что получилось Вам угодить, — кивнув, бросил я в ответ.

Воронцов также благодарно кивнул. Настя и вовсе смотрела на меня шокированным взглядом.

Следом мы обменялись ещё несколькими любезностями, после чего я направился назад к своему столу к Меншиковым. Вечер продолжался, и как и ожидалось, он многое изменил в текущем раскладе. Ко всему прочему, осталось только вскрыть конверт от императора и наконец понять, чего он от меня хочет.

Глава 8

Собравшиеся сидели напротив меня в напряжённом молчании. За массивным дубовым столом находились все, кто был мне верен и дорог: Святогор сидел сбоку, суровым взглядом буравя карту под своими руками. Максим и Степан находились напротив, обмениваясь тихими репликами, также уперевшись взглядами в стол. На диванах расположились остальные бойцы службы безопасности, которых в общей мере сейчас было десять человек. Что же касалось Виктории, то она расположилась несколько в стороне, как всегда уткнувшись в какой-то учебник. Правда, при этом, княжна нет-нет да поглядывала в нашу сторону.

Я положил на стол тонкий конверт с восковой печатью и, оглядев собравшихся, произнёс:

— Вчера вечером мне передали письмо от императора. Тон у него, скажу честно, весьма недвусмысленный, — бросил я с улыбкой, что автоматически передалось почти всем присутствующим. — Корона считает, что война с Пожарскими зашла слишком далеко и фактически выходит за грани допустимого. Романовы кратко уведомили меня, что дают нам три дня — три, — повторил я, оглядев присутствующих, — чтобы завершить все боевые действия. После этого нас вызовут в Кремль для обсуждения и подписания мирного договора.

Слова повисли в тишине, заставив каждого напряжённо вслушиваться. Максим поднял бровь и задумчиво постучал пальцем по столу.

— Полагаю, это значит, что Пожарские тоже получили подобное послание, — заметил он. — Думаю, они там не меньше нашего теперь озадачены и без дела уж точно не сидят.

— Абсолютно верно, — тут же кивнул я на слова друга. — Более того, по тем данным, что я получил от Меншиковых, есть основания предполагать, что они либо знали, либо предугадывали такой вариант развития событий. Мне доложили, что противник окапывается в ключевых крепостях, стягивая туда людей и технику.

Святогор сдвинул брови, бросив в мою сторону как всегда серьёзный взгляд.

— Значит, у нас есть только три дня, чтобы поставить точку, — произнёс он глухим голосом.

— А что будет, если кто-то из нас не согласится? — подал голос Степан, сидевший до этого молча.

Всем и так было ясно, что ничего хорошего такой ход решившим дерзнуть короне не сулит, но я всё же захотел внести в этот вопрос однозначную ясность.

— В случае отказа какой-либо из сторон подчиниться, Романовы, как, думаю, и добрая половина империи, автоматически примут сторону оппонента. Последствия таких мер, думаю, всем понятны без лишних объяснений.

Я откинулся на спинку стула и на миг задумался, внимательно всматриваясь в лица друзей и соратников. Усталость сказывалась на каждом, но за этим переутомлением я видел стойкость и решимость — те качества, которые заставляли нас идти вперёд, несмотря ни на что.

— Что я могу сказать… — взял слово Святогор. — Мы так и так готовились к атаке. Существенно ничего не изменилось. Уже завтра у нас будет всё готово.

— В целом, всё верно. Поэтому оставшиеся дни ожидаю видеть на ваших лицах исключительно счастливые улыбки. А то сидите тут какие-то смурные все… — произнёс я, усмехнувшись. — На днях всё закончится, и при правильном раскладе событий, мы наконец-то сможем выйти из подполья.

— О, да-а… — довольно протянул Степан и, театрально вздохнув, добавил: — Мы наконец-то вернёмся в свою общажку… а то мне, если честно, уже осточертела вся эта изысканная роскошь.

— Готов попрощаться с этой шикарной кроваткой? — кивнул в сторону моего временного спального места Максим, поддерживая шутку друга.

— Готов, — улыбнувшись, бросил я.

Народ стал обмениваться шутками и смотреть на грядущие события в исключительно положительном ключе. Я этому был рад — подготовка к операции не должна была проходить так, будто впереди нас ждёт казнь. Боевой дух и настрой решают!

Но внезапно, весь этот шум прервался лёгким шорохом. Виктория подняла руку, привлекая не только моё внимание, но и почти всех присутствующих. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью и тревогой одновременно.

— Кх-кх… Алексей, — скромно начала она, глядя мне в глаза, — если ты не против, я хотела бы помочь.

В комнате вмиг повисло напряжённое молчание. Степан со скептическим видом покачал головой, а Святогор, сидевший сбоку, и вовсе посмотрел на девушку как на умалишённую.

— Я не думаю, что ты сможешь нам как-то помочь на поле боя, — произнёс я, оглядывая девушку, — или мы тебе за пару дней так надоели, что ты вдруг решила самоубиться?

— С желанием жить у меня всё в порядке, — немного насупившись, пробурчала девушка, и следом, более спокойно добавила: — Более того, я отлично понимаю, что если с тобой вдруг что-то случится, то я останусь одна и мне уже будет не избежать встречи с семьёй. К слову, я и не прошусь в самое пекло. Могу оказать помощь в бою со стороны или, если ты так против, то хотя бы советом.

— Советом? — нахмурившись, бросил я, и следом усмехнувшись, произнёс: — Имеешь опыт планирования боевых операций?

— Советом, — ничуть не смущаясь, ответила княжна, и следом поочерёдно оглядев меня с дядей, промолвила: — Не имею, но я слышала, что вы обсуждали удар по родовому имению Пожарских.

— Подслушиваешь наши планы? — улыбнулся Степан, но взгляд его был серьёзен.

К слову, этого я точно не боялся, иначе бы не позволил Светлицкой находиться в эту минуту в одном с нами помещении. Просто было понятно, что даже обладая всей полнотой знаний о наших планах, поделиться этим с кем-то она точно не сможет.

— А ещё я в курсе того, как совсем недавно вы уже пытались нанести по нему удар авиабомбами, — не реагируя на слова моего товарища, продолжила Виктория.

— Почему же «пытались»? — продолжил уже я. — Вполне себе сделали это.

— И как результат? Хоть что-то удалось разрушить?

На этих словах все присутствующие в помещении переглянулись. Аластор с дядей хмуро оглядели Светлицкую, Стёпа не удержался от улыбки, а мы с Максимом предпочли свои эмоции никак не демонстрировать.

— Результат на тот момент…

— Нулевой, — закончила за мной девушка.

Хотелось, конечно, что-то возразить, из разряда «Мы вынесли врагу предупреждение» или «Дали им понять, что с нами шутки плохи», но объективно я понимал, что Светлицкая права.

— Ну почему же нулевой, — вмешался в разговор дядя. — Благодаря той атаке мы узнали, что их дворец накрыт защитным барьером. Стало ясно, что в лоб его атаковать таким образом бессмысленно.

— У любого княжеского рода дворцы и резиденции защищены барьерами, — в тон дяде ответила Виктория. — Только вот Пожарские являются одними из немногих кланов, чьи дома стоят столетиями и имеют славу неразрушимых крепостей.

Переглянувшись с дядей, отметил его лёгкий кивок. Следом переведя взгляд на девушку, я оглядел её уже совсем по-новому. Стоило признать, что она была не похожа на обычную аристократку, которая разбирается и интересуется только цацками, да барахлом.

— Кажется, ты предлагала совет, — наконец нарушил тишину я, отмечая как при всём сказанном Вика немного стушевалась и опустила взгляд, в ожидании моей реакции.

— Совет… — тут же оживилась княжна, и следом нахмурившись, подошла к столу.

С самого раннего субботнего утра здесь было развёрнуто несколько карт местности, на которых располагались интересующие нас объекты Пожарских. Вставшая напротив Виктория устремила свой взгляд сначала на одну карту, затем на другую, и следом на третью, на ней же и остановившись.

Убирая спадающие пряди волос за уши, княжна повела пальцем по условным знакам и изображениям, сосредоточив своё внимание на каком-то архитектурном объекте.

— Скульптура Прометея, — произнесла она, указав в одну точку и следом подняв на меня взгляд.

— Да, есть там такая статуя, — согласно кивнул дядя.

— Скульптура, — скромно поправила девушка, не решаясь поднять на него взгляд. — Дом охраняют два огромных артефакта. Один расположен непосредственно внутри его стен, другой, как предполагали наши учителя — вмонтирован в постамент под Прометеем.

— Полагаю, скульптура, — подчеркнув это слово, начал Максим, — также накрыта барьером, и ракетный удар по ней дело не решит.

— Это логично, — кивнула княжна, — они друг друга прикрывают. Такая система.

В комнате повисла гробовая тишина, во время которой все мы медленно и многозначительно переглядывались между собой.

«Откуда она, чёрт возьми, всё это знает⁈» — пронеслось наверняка не только в моей голове.

* * *

Решив немного побыть наедине с собой и поразмышлять обо всём, что сейчас творилось в моей жизни, я, оставив Святогора заниматься планированием операции, попросил Кали вытащить меня из дворца.

Оказавшись в одном из городских парков, мы расселись с бесовкой на одной из свободных скамеек, в самом его центре, и молча уставились перед собой. Осенний ветер ласково касался лица, принося с собой аромат влажной земли и прелой листвы. Парк, казалось, тонул в тишине, словно весь город замер в ожидании зимы. Редкие прохожие, укутанные в тёплые шарфы и пальто, торопливо проходили мимо. Высокие деревья с оголёнными ветвями тянулись к серому небу, пытаясь достать до скрытого за облаками солнца.

Кали уже хорошо меня выучила и соблюдала тишину, не решаясь её нарушать ровно до того момента, пока я не сделаю это сам. Я тем временем, опустил взгляд на кольцо в своих руках — тяжёлый серебряный перстень с вырезанным гербом нашего рода. Оскалившаяся морда ежа вызывала у меня почему-то тепло и улыбку — с этими животными у меня было связано слишком много хороших воспоминаний.

Предназначавшееся главе рода кольцо так и не оказалось на моём пальце, но все предчувствия говорили о том, что сделать это скоро наверняка придётся.

Задумчиво покрутив его между пальцами, я ощутил холод металла и тяжесть ответственности, которую оно несомненно символизировало. Наследие, долг, власть — всё это нелёгким грузом теперь ложилось на мои плечи.

— Ну что, вы готовы? — обратился я к своим демонам.

— Мы всегда готовы, господин, — серьёзным голосом ответила за всех повернувшая ко мне голову Кали.

— На будущее: если я надену кольцо и не смогу справиться, — после небольшой паузы сменил я тему, — я хочу, чтобы вы не дали ему выбраться из аномалии. Ты должна помочь с этим Бибе и Бобе. Этой мой приказ.

— Как скажете, господин, — прикусив губу, ответила демоница, и немного подумав, добавила: — Вы приняли решение пройти инициацию?

— Сделать это всё равно придётся. Но не сейчас, — качнул я головой и надел цепочку с висевшим на ней родовым кольцом назад на шею.

* * *

Просторный офис компании «Росграм» встречал нас со Святогором и бесами своим простором. Современный интерьер в стиле лофт сочетал в себе грубый бетон и тёплое дерево, создавая атмосферу минимализма и технологичности. Высокие потолки открывали вид на массивные вентиляционные трубы и стальные балки, придавая помещению индустриальный шарм. Большие панорамные окна пропускали серый дневной свет, отражающийся от стеклянных перегородок и хромированных поверхностей.

Я сидел в кожаном кресле хозяина кабинета, чувствуя под пальцами гладкость деревянных подлокотников. На стенах висели абстрактные картины, призванные вдохновлять на креативность, а на столе аккуратно располагались современные гаджеты и документы. Напротив меня стоял Леонид Васильевич, директор компании — мужчина средних лет с усталым взглядом и напряжённой улыбкой. Его коротко стриженные волосы и дорогой костюм, а я в этом теперь самую малость уже разбирался, выдавали человека, привыкшего держать всё под контролем.

Рядом с ним выстроились трое юристов, держа в руках кожаные папки и старательно избегая моего взгляда. Их лица отражали смесь беспокойства и профессиональной сдержанности.

Святогор, как немая статуя, застыл позади моего кресла. Его грозное присутствие было ощутимо даже без взгляда в его сторону, и, казалось, наполняло комнату невидимым напряжением.

Медленно оглядев собравшихся, я не торопился начинать свою речь. Но уже через минуту молчаливых гляделок, когда присутствующие немного помариновались в созданной нами обстановке, я неспешно заговорил:

— Господа, полагаю, все присутствующие прекрасно представляют какой именно вопрос заставил меня посетить это место? — начал я разговор с адресованного в первую очередь директору компании вопроса.

— Думаю, да, Ваша Светлость, — коротко кивнув, ответил мужчина.

Держался он хорошо, стараясь не демонстрировать нервозность и страх. А вот двое из стоявших чуть сбоку от него юристов «поплыли» буквально сразу.

— Отлично, — не мигая, продолжил я, буравя взглядом стоявших напротив людей. — Несмотря на то, что вам могло показаться обратное, я прибыл сюда чтобы решить наш вопрос мирно. Как вы на это смотрите, господа?

— Исключительно положительно! — быстро закивал головой один из адвокатов компании.

— Это было бы прекрасно, — также добавил к его словам Леонид Васильевич.

— Моё предложение простое: следующим же днём вы отзываете все свои претензии в суд на моё имя, и мы с вами спокойно расходимся, не успев испортить друг с другом отношения.

В помещении вновь возникла давящая тишина, во время которой присутствующие здесь представители компании, неуверенно перетаптываясь на месте, стали обмениваться обеспокоенными взглядами. Было очевидно, что что-то их гложет.

— Алексей Михайлович, мы вынуждены были подать иск, — наконец нарушил тишину Леонид Васильевич и следом, ещё раз оглядевшись, негромко добавил: — На нас надавали с самого верху.

— Прям с самого? — разразившись догадкой, уточнил я.

— Прям с самого, — уверенно кивнул директор.

— Это не проблема, — тут же заверил я присутствующих. — С императором мы скоро договоримся. Мне важно, чтобы вы со своей стороны максимально тормозили этот процесс, ссылаясь, например, на бюрократические сложности, дополнительные проверки, необходимость согласований и всё в таком духе. Время лечит многие раны, и я уверен, со временем этот вопрос утратит актуальность.

К сожалению, лица собеседников не отражали того участия, которое я предполагал на них увидеть.

— Алексей Михайлович, мы понимаем серьёзность ситуации, но вы должны понять и нас. Есть определённые предписания, которых мы обязаны придерживаться.

— К сказанному добавлю, — не обращая внимание на услышанное, продолжил я, — что пусть я и настроен крайне доброжелательно, но и уговаривать Вас никто не планирует.

Леонид Васильевич нервно кивнул, сжимая в руках ручку так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Я мягко улыбнулся, стараясь придать беседе более дружелюбный тон.

— Разумеется, я не собираюсь угрожать вам применением силы, господа. Такое император без должного обоснования мне вряд ли простит. Однако, если мы не договоримся, сегодняшний день однозначно станет точкой отсчёта конца существования вашей прекрасной компании.

Я сделал паузу, позволяя им осознать смысл моих слов.

— Представьте: ключевые специалисты вдруг начинают беспричинно увольняться, сервера перегреваются из-за различных неполадок, а система то и дело даёт сбой. Как вариант, вдобавок к этому ещё и электрические магистрали неожиданно начнут выходить из строя. И всё это без явных причин, без следов каких-либо вмешательств. Просто стечение обстоятельств. Или вы думаете, те видеозаписи, на которых мои демоны покидают тела ваших специалистов — случайность? — нахмурился я, уставившись на директора. — Я просто не хотел, чтобы эти бедолаги пострадали. К примеру, записи происходящего сейчас в этой комнате вы не увидите ни на одной из трёх камер, установленных там, там и там, — поочередно указывая пальцем в разные стороны, произнёс я. — Впрочем, кое-кому из вас может и этого оказаться мало. Тогда можно вытащить в Москву из Европы Снегова Серёжу, например. И параллельно запустить ответную судебную кампанию, об отмывании денежных средств… Когда у меня возникают проблемы, мой мозг подкидывает самые разные варианты их решений.

Да, естественно, шёл я на эту встречу не без тузов в своём рукаве, и один из них только что был мной продемонстрирован. У любой компании есть грязное бельё в шкафу, и с моими возможностями что-то подобное найти было совсем не проблемой.

Юристы обменялись тревожными взглядами, а директор и вовсе попытался что-то сказать, но я жестом остановил его.

— Но, как я и заявил изначально, есть и другой путь. Искренне желаю, чтобы ваш популярный сервис продолжал успешно работать, принося прибыль вам и радость вашим пользователям. Более того, я собираюсь распорядиться, чтобы на счета пострадавших программистов были переведены хорошие компенсации от меня лично. Пускай парни съездят в отпуск, побалуют себя хорошей машиной или недвижимостью, и так же как и вы, забудут о произошедшем недоразумении.

Леонид Васильевич вытер вспотевший лоб платком, его голос слегка дрогнул.

— Ваше предложение звучит очень разумно и заманчиво. Мы… мы обещаем сделать всё, что в наших силах, — на этих словах он повернулся к подчинённым клеркам, которые в такт его словам уже усиленно кивали головами.

— Мы постараемся сделать всё возможное, — дополнил слова шефа один из адвокатов.

Получив удовлетворяющие меня ответы, я встал с кресла, давая понять, что встреча окончена.

— Хороших выходных.

* * *

В кабинете патриарха царил полумрак. Проникающий через витражное окно свет, тускнел в густом табачном дыму. Светлицкий, тяжело откинувшись в кресле, молча уставился на стоявших напротив двух своих сыновей, которые напряжённо выпрямились перед ним. Мужчина, закуривая очередную сигару, задержал её в руках, прищурившись так, словно изучал своих отпрысков впервые.

Александр, старший из братьев, застыл словно статуя, его лицо сохраняло холодное выражение. Он неотрывно смотрел на отца, в ожидании разрешения начать доклад. Виктор, младший, выглядел чуть свободнее, но его взгляд был таким же сосредоточенным, как у брата.

— Значит, Виктория по-прежнему упорствует, — медленно произнес патриарх.

— Мягко сказано, Ваше Святейшество. Она прямо заявила, что отказывается следовать вашему приказу, отец, — с готовностью произнёс Александр. — Мы попытались… сделать её более сговорчивой. Но… к сожалению, это ни к чему не привело…

— Так и сказала? — патриарх затянулся сигарой, блеснув своим холодным взглядом. — Хм. Очень интересно. А по мне, так она единственная из всех смогла ближе всего подобраться к цели.

Светлицкий намеренно сказал последнюю фразу таким тоном, чтобы максимально сильно подстегнуть эго стоявших напротив сыновей.

— Вам, Ваше Святейшество, конечно, виднее, но как по мне, чуда не будет — там уже всё предельно ясно, — осторожно произнёс Александр. Его голос звучал спокойно, но изнутри явно пробивалась едва сдерживаемая злость. — Она — бастард. У неё нет ни чести рода, ни силы.

— Я солидарен с братом, Ваше Святейшество, — коротко кивнул Виктор, отметив, что взгляд отца сместился в его сторону.

Патриарх не стал отвечать сразу; медленно вдыхая дым от сигары, он переводил взгляд с одного сына на другого. Ему было понятно, что их раздражение зреет не только из-за сестры, но и из-за его решения когда-то сохранить ей жизнь. Банальная детская ревность, прошедшая через года.

— Узко мыслите, — наконец проговорил патриарх, отряхнув сигару о мраморную пепельницу. — Как раз потому, что она бастард, — в его голосе скользнула едва уловимая насмешка, — у неё есть одна удивительная черта: в отличие от вас обоих, ей привычно скрывать свои истинные эмоции и лгать. Впрочем, иллюзий я никаких не питаю.

Александр и Виктор стояли неподвижно, не проявляя ни удивления, ни сомнения. Они лишь кивнули, подтверждая свою готовность исполнить любое распоряжение отца.

— И, — продолжил он, снова прищурившись, — если Виктория осмелится предать меня, — его голос на мгновение стал ледяным, — вы знаете, что делать. Но до тех пор не вздумайте мешать ей.

— Как скажете, Ваше Святейшество, — спокойно ответил Александр, его голос был твёрд и спокоен.

Слова патриарха звучали как приговор — как приказ, в котором не было ни малейших ноток колебания. Оба сына это понимали и молча кивнули в знак согласия.

В зале повисла тишина, тяжёлая и холодная. Светлицкий-старший снова затянулся сигарой, после чего перевел спокойный взгляд на сыновей.

— Теперь оставьте меня.

Братья одновременно склонили головы и бесшумно двинулись к двери. Тусклый свет лампы на столе хозяина кабинета отбрасывал их тени на стены.

«Если она предаст нас, — подумал мужчина, глядя на языки пламени в камине, — её кровь будет на её же руках».

Глава 9

Сосредоточенно склонившись над картами, мы вели с дядей размеренную беседу, пока все остальные молча слушали. Воздух в кабинете вибрировал от напряжения, ведь задача стояла максимально нетривиальная, а именно — засунуть руку в пасть ко льву, схватить за язык и успеть его выдернуть прежде, чем острые зубы хищника захлопнутся на твоей конечности.

Внезапно, в голове возник резкий и тревожный голос Рикса.

— Лёха? Всё в порядке? — Максим поднял на меня взгляд, нахмуренный от лёгкого беспокойства.

Я безмолвно уставился перед собой, полностью переключая внимание на работающего чуть ли не в стане врага демона.

«Прошу прощения за внезапное вмешательство, господин, но ситуация требует вашего немедленного внимания. Генерал Артамонов только что неожиданно появился в главном штабе ИСБ. Что-то идёт не так».

Мои планы мгновенно потускнели перед этой неожиданной новостью. Артамонов… этого ублюдка нам долго не удавалось найти. Этот человек умудрялся вопреки приказам самого императора не только плести интриги против меня, но и отдавать вполне недвусмысленные приказы агентам конторы на моё устранение. Только благодаря тому, что нам удалось сделать Звягинцева полностью подконтрольным, я смог наконец-то выдохнуть и позволить себе сконцентрироваться на Пожарских. Рикс в теле полковника здорово остужал пыл получавших задание меня устранить агентов, нагружал их дополнительной нагрузкой, и у тех на меня не оставалось никакого времени.

— Да уж, самое время выбрал, сука… — сквозь зубы пробормотал я, обращаясь больше к себе, чем к кому-то ещё в комнате.

Вот и сейчас Артамонов появился в самый ненужный момент. Нет, ну действительно, что ему мешало сделать это двумя-тремя днями позже⁈

Мои товарищи обменялись взглядами, отмечая резкое изменение моего состояния…

— Лёх, что случилось? — настойчиво спросил Стёпа.

— Артамонов… — начал я, но вдруг ощутил новый всплеск мыслей в своем сознании. — Рикс говорит, что объявился Артамонов. И они дерутся.

Мои слова звучали немного сконфуженно и сбито. Этого я точно не ожидал, тем более так быстро.

— Кали, переноси нас со Святогором в штаб. Сейчас же! — приказал я, мигом подготавливаясь к перемещению.

Перемещение заняло лишь несколько секунд, после чего мы оказались в просторном кабинете полковника Звягинцева, который сейчас служил ареной для развернувшегося здесь противостояния.

Едва я поднял взгляд на противника, как многое сразу стало ясно… Артамонов был одержим демоном! Демоном, который мне, увы, не подчинялся!

Почувствовав моё присутствие, тёмный резко развернулся ко мне лицом и оскалился хищной улыбкой. В его глазах вспыхнул жар, и меня осенила догадка: неужели это именно та тварь, за которой я так давно охотился⁈

— Ваал, — выдохнул я, стиснув зубы.

— И я рад тебя видеть, кожаный, — злобно бросил бес и ринулся в атаку.

В эту секунду, в небольшом для таких событий кабинете — примерно четыре на пять метров, началась невероятная мясорубка…

Выбив окна, внутрь сплошным потоком влетели десятки бесов, которые тут же обрушились на нашу, скромную в своём количестве, группу. Помимо Святогора, Рикса и Кали, со мной было от силы ещё восемь моих демонов, стойко принявших первую волну атаки прямо на себя. Впрочем, мы всегда брали не количеством, а качеством.

Бой с первых секунд отличался по накалу свирепости и ярости — демоны иначе просто не сражались. Помещение вмиг заволокло чёрным дымом, всплесками стихий воды и тьмы, истошным рыком и воплями боли. Кровь бесов и осколки мебели вперемешку со стеклом стали лететь во все стороны, оставляя на стенах ужасный по своей красоте и смертоносности для обычного человека рисунок.

Я тут же развеял созданный противником дым, но Ваал моментально закрыл пространство вновь, и так несколько раз по кругу, пока наконец мне не удалось прихватить ублюдка за его конечность и как следует её рвануть.

Помещение разразилось истошным инфернальным воплем, который наверняка было слышно даже на улице, фонтаном хлынула чёрная кровь, но демон всё же не сдался, понимая, что его ждёт, и по-прежнему стойко держал оборону. В эту секунду, не считаясь с потерями, на меня накинулись сразу десяток бесов, которых я перехватил даром буквально скопом. Но этого, к сожалению, хватило, чтобы демон внутри Артамонова, оказавшийся удивительно живучим и хитрым, сделав несколько мощных резких атак и отбрасывая от себя Рикса, внезапно, в долю секунды, выпорхнул из тела генерала и устремился в отверстие для вентиляции.

Едва противник ускользнул из моих рук и я, сам того не желая, смог полностью освободить своё внимание от схватки с Ваалом, как абсолютно все прибывшие на подмогу ему бесы безвольно зависли в воздухе. Если их лидер был невероятно силён и моему контролю оказался отнюдь неподвластен, то эти шавки были прижаты мной без особых усилий.

— За ним! — крикнул я для своих демонов, но в последнюю секунду всё же их остановил.

Не хватало ещё глупо сейчас подставиться, когда события вокруг меня и так накалились до предела. К сожалению, ныне ситуация обязывала быть более осторожным.

— Оставьте его, — тут же мрачно добавил я и следом дополнил приказ: — Просто следите, куда он направится. Будем играть по-другому.

Оглядевшись по сторонам, я с удивлением отметил, во что превратился кабинет полковника Звягинцева за каких-то полминуты. Стены, некогда строгие и безупречные, теперь были изрезаны глубокими бороздами и исписаны тёмными росчерками демонской крови. Пол устилали осколки стекла и обломки мебели; массивный дубовый стол расколот надвое, а кожаные кресла покрылись пылью и бесчисленными порезами. Несмотря на выбитые окна, воздух ещё не успел проветриться и был пропитан едким запахом серы и частицами оседающей пыли…

Вокруг меня над полом неподвижно висели тела двух десятков бесов, парализованных моей волей; их искажённые рожи застыли в гримасах ярости и боли. Чёрная кровь причудливыми узорами растекалась по полу, создавая абстрактные картины, достойные кисти безумного художника.

Внезапно за дверью раздался нарастающий шум: топот множества ног, приглушённые команды и лязг оружия. Охрана штаба наконец-то вспомнила зачем вообще существует и сейчас со всех ног спешила на звук битвы. Рикс, всё ещё занимавший тело полковника, бросил на меня быстрый, исполненный понимания взгляд.

— Вам лучше уйти, господин. Я сам разберусь с подчинёнными, — его голос прозвучал спокойно, но в глубине глаз было видно, что демон спешно соображает как будет объясняться.

Я коротко кивнул, осознавая, что промедление и лишние разговоры тут будут явно лишними и делу не помогут. Бросив последний взгляд на разрушенный кабинет, я на мгновение задержался на трупе лежавшего в чужой крови мужчины. Артамонова никто из нас намеренно не убивал, и если честно, до конца оставалось неясным, был ли он вообще жив на момент своего визита в это место. Следом я обратился к своей бесовке, чья тень, едва закончилась схватка, находилась по правую от меня руку.

— Кали, вытащи меня отсюда…

Не прошло и мгновения, как пространство вокруг исказилось, и знакомые очертания комнаты начали расплываться. Последним, что донеслось до моего слуха, был звук распахивающейся двери и взволнованные голоса вбегающих солдат. Затем всё погрузилось в тишину и темноту перехода.

* * *

В роскошном зале, где потолки терялись в высоте сводов, а мраморный пол отражал мягкий свет изящных светильников, вдруг из ниоткуда появились клубы чёрного дыма. Он переливался, кружа вдоль ведущей к центру помещения дорожки, постепенно принимая очертания человеческой фигуры. Материализовавшийся из густой мглы демон был эфемерен, а глаза его горели недобрым огнём.

На его пути стоял мужчина в элегантном костюме, чьи черты лица излучали благородство и холодную расчётливость. Высокий аристократ с безупречной осанкой слегка склонил голову в знак приветствия — в его взгляде не было ни удивления, ни страха.

— Ты ранен, — спокойно произнёс он, не отрывая пристального взгляда от демона.

Демон с вызовом усмехнулся, но быстро приглушил эмоции. Потрёпанный вид этого существа явно не соответствовал тому образу, что он хотел показать.

— Непредвиденные обстоятельства, — прохрипел тёмный, его голос звучал словно шорох сухих листьев. — Пришлось столкнуться с некоторыми… осложнениями.

Аристократ слегка приподнял бровь.

— Артамонов?

— Утерян, — коротко ответил демон. — Его тело больше не пригодно для наших целей.

Мужчина вздохнул, но не казался особо расстроенным.

— Жаль. Он был полезен, — нервно дёрнул щекой хозяин дворца. — Какого чёрта ты туда вообще полез?

Тёмный стиснул зубы, его тело слегка задрожало. Понимание того, что собеседник прекрасно знает, где он только что был, отразилось яростью в его мыслях.

— Мои приказы не исполнялись! — недовольно рыкнул он, осматривая оторванную конечность. — Я отправил несколько бесов разобраться, но они были уничтожены. Мне пришлось действовать самостоятельно.

Аристократ внимательно оглядел демона, его взгляд был жёстким, пронзительным и оценивающим.

— Твоя самонадеянность нам дорого обойдётся, — твёрдым, холодным голосом заметил он. — Потеря тела Артамонова — серьёзный удар. Теперь мы остались без ресурсов имперской службы безопасности. Наши возможности будут ограничены, а планы поставлены под угрозу!

Демон злобно сверкнул глазами.

— Существование Черногвардейцева — вот что ставит наши планы под угрозу!

Аристократ отвёл взгляд к окну, задумчиво наблюдая за мерцанием дальних огней. Демон продолжил:

— Я пытался ускорить процесс. Если бы этому содействовал и ты, вместо того чтобы сводить давние счёты с Пожарскими, мы бы уже давно закрыли этот вопрос.

Мужчина медленно повернулся к демону и, выдержав небольшую паузу, заговорил, с трудом сдерживая презрение:

— Вы, демоны, слишком импульсивные. Желаете получить результат здесь и сейчас, не желая проявить терпение и действовать на перспективу. Я тебе уже сотню раз объяснял, что этот мир устроен иначе. Если ты хочешь получить обещанное — будь добр, исполняй данные обязательства! — на последних словах прокричал аристократ.

Демон на эту отповедь отвёл взгляд в сторону. Несмотря на некоторые особенные черты характера, глупым его назвать было точно нельзя.

— Ты прав, — угрюмо выдавил бес. — Я признаю ошибку.

Вновь оглядев демона уже более спокойным взглядом, аристократ кивнул собственным мыслям и хлопнул в ладони. Из тени тут же появился слуга — молодой парень с печальными глазами и пустым выражением лица.

— Вот, возьми его, — предложил мужчина. — Его тело послужит тебе временным приютом. Подлечишься — вернёшь в целости и здравии.

Демон без лишних слов в ту же секунду слился с телом слуги. Глаза молодого человека вспыхнули тёмным светом, а на лице появилось удовлетворение и спокойствие.

— Помни, — продолжил аристократ, — прежде чем принимать такие решения, советуйся со мной. Мы не можем позволить себе ошибок.

Демон в облике слуги лишь коротко кивнул.

Мужчина отвернулся, направляясь к высоким окнам, за которыми раскинулся ночной город, сияющий огнями.

* * *

Ночь окутывала лес туманом, будто пряча его от случайных взглядов. Лунный свет с трудом пробивался сквозь кроны деревьев, очерчивая тропинки, по которым скользили тени. Только редкий шелест листьев да крики ночных птиц нарушали царившую здесь тишину. Невидимыми тенями по лесу кружили демоны, отмечая вражеские наблюдательные пункты и места скопления солдат.

Аластор перемещался неспешно, скорее больше занимаясь общей координацией, чем разведкой. Поэтому именно ему и донесли о попавшейся на опушке леса беглянке, к которой он в следующий же миг и перенёсся.

На небольшой поляне в бледном лунном свете, прижавшись к дереву, стояла женщина. Её плечи вздрагивали от рыданий, одежда была разорвана, а лицо покрыто следами побоев. Материализовавшийся в нескольких метрах от неё Аластор бесшумно приблизился, оставаясь при этом в тени леса, но женщина, почувствовав его присутствие, испуганно повернула голову. На её лице отражалось отчаяние и страх.

«Монашка» — с отвращением пронеслось в голове беса, разглядевшего в тех лохмотьях, что на ней были, церковный подрясник.

— Пожалуйста… — голос беглянки был полон мольбы. Она не предпринимала попыток бежать или спрятаться, напротив, женщина медленно опустилась на колени и сложив руки вместе, не поднимая лица, сквозь слёзы выдавила: — Не убивайте… умоляю…

Аластор посмотрел на неё взглядом, полным презрения, будто на таракана, которого хочется раздавить. Демоны ненавидели слабость. Но случай был подозрительный и необычный, и самое главное — господин запретил своим слугам убивать кого-либо без разбора.

— Кто такая, что здесь делаешь? — поморщившись, бросил он, изучая её облик.

Женщина медленно подняла голову, и часто-часто моргая, осторожно взглянула в лицо демона. Её глаза светились обречённой решимостью, а тело било мелкой дрожью.

— Я… я из Святого Ордена… Я сбежала! — голос дрогнул, но она постаралась взять себя в руки. — Там невозможно… кхы-ы-ы…

На словах монашка всё-таки не выдержала и окончательно разрыдалась, в виду чего её слова превратились в сплошное мычание, из которого что-то вычленить оказалось практически невозможно.

Тем не менее, услышав, что подчинённые ему демоны не солгали и перед ним действительно, как она утверждает, беглянка из дома Светлицких, Аластор, с трудом сдерживая раздражение, поморщился.

«Уже вторая за неделю», — мелькнуло в мыслях беса.

— Будешь ныть или лгать — и я разорву тебя на месте, уяснила, тварь? — рыкнул он так, что женщину аж передёрнуло. Следом, немного сбавив гнев, демон добавил: — Что ты тут делаешь? Почему сбежала?

Постаравшись взять себя в руки, монашка, тяжело сглотнув, принялась медленно отвечать.

— У меня забрали сан. Разжаловали, — начала она тихо. — Эта мерзкая сука, Виктория… она оболгала меня перед патриархом… После этого меня отдали этим псам в казарму… Я больше не могла терпеть!

Аластор фыркнул, ничуть не проникаясь услышанным рассказом. Его чёрные глаза не отрывались от женщины, отражая только презрение и отвращение. Бес застыл, чуть склоняя голову набок, пока тени вокруг него медленно сгущались.

— Виктория, говоришь?

— Да, да! Она! Я… я обладаю информацией о ней! Я знаю, что её подослали к вам! Я могу всё рассказать!

— Замолкни и сиди без звука, — проговорил он, оглядев монашку сверху вниз…

Женщина на мгновение застыла, но страх не помешал ей встретить его взгляд.

— Х-х-хорошо… — шепнула она, часто-часто закивав головой.

Не желая больше тратить на неё время, Аластор передал князю ментальный сигнал: «Нашёл беглянку. Утверждает, что сбежала от светлых. Жду Вашего приказа». Ещё раз холодно оглядев женщину, он замер, ожидая ответа.

* * *

Когда мне донесли о пленнице, которой чудесным образом удалось выжить и убежать от Святого Ордена, я удивился только самую малость. Её история бегства, конечно, звучала, мягко говоря, странно, а учитывая, что ещё одна такая же беглянка уже находилась в нашем лагере — то и вовсе подозрительно. Но слова женщины в том, что она может раскрыть истинную сущность Виктории заставили меня задуматься и как минимум её выслушать.

Приказав бесам по отдельности переместить Викторию и эту таинственную женщину ко мне, я убрал меч в ножны и принялся ждать. К слову, без дела в эту минуту я тоже не сидел — мы с друзьями решили провести очередную тренировку на мечах. Перед предстоящей битвой хотелось немного попрактиковаться, поэтому мы с Максимом и Стёпой выбрались в загородный лес подальше от Москвы, где нам в этом точно никто не мог помешать.

Уютная, окутанная мраком лесная поляна, густые деревья вокруг которой клонились под порывами осеннего ветра, закрывая нас от посторонних глаз, являлась идеальной площадкой для наших занятий.

Викторию переместили первой. Удивлённо оглядываясь по сторонам, княжна была в лёгком ступоре и с трудом удержалась на ногах. Девушка уже не в первый раз перемещалась подобным образом, и каждый раз её реакция на это была довольно красочной: широко раскрытые глаза, учащённое дыхание и широко расставленные в стороны руки и ноги, будто она внезапно оказалась на льду и пытается не упасть. Вслух она своими впечатлениями на этот счёт не делилась, но было видно, что восторга у неё такие путешествия не вызывают.

— Что-то случилось? — встав сбоку, произнесла девушка, быстро успокоившись, едва успела найти меня взглядом.

— Да. Сейчас всё увидишь, — коротко кивнул я.

В следующую секунду бесы перенесли и сбежавшую монашку.

«Оставь со мной двух бесов, а сам возвращайся к работе», — бросил я ментально для Аластора и перевёл взгляд на Викторию.

Её обычно спокойное лицо тут же исказилось при виде оказавшейся напротив женщины. Было очевидно, что слёзы и измученный вид монашки ни капли не потрясли княжну. Даже напротив, глаза Светлицкой неожиданно блеснули ненавистью.

— Алексей, — прошептала она, едва успокоив дыхание, — эта женщина очень опасна…

— Вот она! — всхлипнув, бросила сидевшая на коленях монашка. — Клеветница и убийца! Её послали Вас убить, Ваша Светлость!

Молча переведя взгляд на Викторию, я отметил её крайне серьёзное и сосредоточенное лицо. Очевидно, мысли в её голове сейчас мелькали самые разные.

— Ей доверять нельзя. Она фанатичный и преданный слуга Ордена. Её зовут сестра Мария. Она без колебаний пойдёт на всё, чтобы принести тебе вред, — сухо заключила Светлицкая, не сводя взгляда с монашки.

Мария, услышав это, вскинула на Викторию полный скорби взгляд и, быстро вытерев слёзы, стараясь унять при этом свои всхлипывания, произнесла:

— А я-то думала, что перед тем, как лгать своему новому покровителю, ты хотя бы…

— Достаточно, — поднял руку я.

Эта сцена выглядела так, будто я стоял напротив двух зеркал, одно из которых искажало меня, а второе показывало правду, сокрытую тьмой. Только в случае с зеркалами, искажения должны были быть очевидны, а здесь мне предстояло хорошенько подумать.

Сделав шаг в сторону, так чтобы видеть обеих, я оглядел замерших в безмолвном ожидании представительниц Святого Ордена. Что примечательно, ни от одной из них не исходила чёрная дымка, легко выручающая меня всю осознанную жизнь в подобных ситуациях. И эта деталь настораживала меня ещё сильнее…

«Вселитесь в неё кто-нибудь», — ментально бросил я, не желая тратить много времени на происходящий цирк.

«Как скажете, господин».

Тут же один из бесов устремился к телу женщины, пытаясь её подчинить, но не тут-то было. Демон упёрся в какую-то преграду, и все его попытки сделать её одержимой разбивались в прах.

Становилось ещё любопытнее… Сильная одарённая? Или действие артефакта, которых у светлых было в избытке.

Схватив монашку за горло своим даром, я не встретил никакого сопротивления. Только слёзы, всхлипывания и жадные попытки вдохнуть воздух.

— Ладно, — проговорил я, медленно подходя к сестре Марии и присаживаясь напротив, чтобы встретить её взгляд. — Ты сказала, что у тебя есть доказательства. Самое время их предоставить.

«У неё при себе ничего не было», — произнёс один из витавших сбоку от меня бесов.

Тем временем, сестра Мария тут же кивнула и, тяжело сглотнув, бросила короткий взгляд в сторону Виктории. Руки её дрожали, когда она потянулась под подол рясы, но глаза оставались холодными и лукавыми, будто кто-то нарочно вложил в неё чужую решимость. Лишь миг — и в её пальцах оказался продолговатый предмет, если мне не изменяет зрение в темноте, напоминающий обычный фонарик.

Следом сестра Мария победно улыбнулась и, переместив свой ненавидящий взгляд с Виктории на меня, буквально в один миг выпустила из обеих рук лучи ослепительной энергии, мгновенно устремившиеся в… артефакт?

Мир остановился, когда я понял её намерение. Единственное, что я успел сделать — это подумать о групповом барьере, но реакция Кали оказалась быстрее. Оказавшаяся напротив бесовка резко схватила меня за плечи и что есть силы выдернула из этого мира.

Бабах!

Взрыв вспыхнул внезапно, ослепляя своей яркостью. Он был будто взорвавшаяся звезда, сильнейшей вспышкой осветившая весь окружающий мир. Мощная детонация магической энергии света превратила всё вокруг в искрящийся рушащийся хаос. Пространство искажалось и вспыхивало всполохами жгучего огня, в который свет превращал даже самые прочные преграды, сметая траву, землю и деревья вокруг на добрую сотню метров.

Выброшенный из изнанки, я рухнул на землю в нескольких сотнях метров от взрыва, цепляясь ногами за какие-то кусты. Дым заслонил видимость, и запах палёного дерева и листвы смешивался с вонью горелой плоти. Причём плоти не человеческой.

Кали, схватившая меня в последний миг, оказалась серьёзно ранена. Чёрные следы ожогов полосами шли по её лицу и плечам. Демоница упала рядом на живот, скорчившись от дикой боли.

— Чёрт! Вот же сука! — вспыхнул я, оглядываясь вокруг.

Следом же склонившись над бесовкой, я принялся щедро делиться с ней своей энергией, параллельно раздавая команды остальным бесам.

Ещё через минуту, рядом со мной положили Викторию. Девушка хоть и выглядела намного лучше, чем моя демоница, но тоже вызывала ряд опасений. Нога была неестественно выгнута в сторону, а рука, лежавшая рядом плетью, отказывалась княжне подчиняться. На лице Светлицкой застыло выражение неподдельного ужаса, но глаза её, к счастью, не теряли блеска. Тот момент, когда её взгляд со страхом встретил мой, был наполнен молчаливым криком.

— Потерпи, княжна. Потерпи чуток, — сгорбившись над девушкой, произнёс я, и добавил: — Дай мне минуту.

Следом, оглядевшись по сторонам и отметив зависших по бокам от меня товарищей, произнёс, изучая их силуэты:

— Вы как?

— Целы. Под групповым барьером были, — отдышавшись, бросил Стёпа, осматривая меня сбоку. — Сам?

— Тоже цел, — отмахнулся я и добавил: — Вика ранена. Двух бесов стёрло в порошок. Кали тоже ранена.

Лес на месте взрыва уже не был лесом — он превратился в поле расплавленной земли и камня, вперемешку с разбросанными повсюду обугленными деревьями. Магическая энергия света не жалела ничего на своём пути, оставив от могучих дубов в центре взрыва лишь покрытые копотью пни, а от демонов, не успевших среагировать — горстки тёмного пепла.

— Кали… — осмотрев вытащившую меня демоницу, негромко бросил я вслух. — Давай, забирайся в меня. Нужно лечиться.

— Но…

— Действуй, — твёрже добавил я, поднимая телекинезом тело Виктории с земли.

* * *

Пять часов назад

— Ваша Светлость, я правильно понимаю, что Вы предлагаете мне просто сидеть в лесу и ждать? — вопросительно уставившись на одного из молодых парней, произнесла надзирательница.

— Информация о том, что они уже сейчас рыщут вокруг территории имения Пожарских, давно подтвердилась. Можешь не сомневаться, тебя найдут.

— Я была бы этому только рада, но просто сидеть и ждать… — серьёзно ответила женщина, не моргнув и глазом. И следом, увидев предмет у стоявшего напротив парня, сбившись, произнесла: — Это…

— Да, это амулет против демонов. Чтобы тебя не смогли подчинить. Вплети его в свои волосы так, чтобы не было видно. В противном случае, если его снимут — твою шкурку оседлают, и дальше тёмные сразу же всё поймут.

— А это, — нарушил молчание второй княжич, передавая женщине предмет, похожий на обычный фонарик, — дорогой артефакт. Два в одном, как говорится. Пустишь в него концентрат своей маны — и он рванёт. До тех пор, он будет держать вокруг твоего тела барьер. Не обычный щит, а барьер от тёмных сил. Редкая вещь — мы с трудом достали.

— Взрыв убьёт и меня, — спокойно произнесла монашка, приняв артефакт и бегло его оглядев.

— И тебя, и Викторию, и этого ублюдка, если они будут рядом. Ты сама говорила, что хочешь уничтожить эту тварь.

— Мария, тебя никто не заставляет, — следом же спокойно добавил старший из братьев. — Если ты не готова, мы попросим другую.

— «Другую?» Почему именно женщина? — нахмурившись, бросила монахиня, оглядывая лица бывших учеников.

— Догадайся сама, — прикусив губу, бросил младший из княжичей.

— Нам неприлично тебе это говорить… — вмешавшись, более мягко продолжил старший. — Но с огромной вероятностью, когда тебя найдут, случится досмотр, и любая вещь, которая будет находиться при тебе, будет конфискована. Они не тупые.

Наступила неловкая пауза, во время которой сестра Мария абсолютно по-иному посмотрела на лежавшую в руках вещь.

* * *

Оказавшись вместе с Викторией на руках в гостиной дома Белорецких, мы, что неудивительно, одним только своим появлением вызвали бурю удивления.

Зависшие в немом шоке Маша с Алиной, испуганно оглядывали то меня, то обессиленную княжну. Её посеревшее от испытываемой боли лицо, выбившиеся из прически волосы, и самое главное — неестественно вывернутая рука, создавали крайне тревожную картину. Будто сама смерть коснулась девушку, оставив свой невидимый след.

Следом на шум в гостиную вошла Алиса, а за ней ворвалась внутрь и тётя Тоня. Секунды молчания казались минутами — они не сводили с нас взглядов, а я переводил дыхание, всё ещё сжимая в руках тело девушки.

— Маш… поможешь ей?..

Девушка тут же коротко кивнула и жестом указала на стоявший в центре помещения диван. Едва я положил на него Викторию, Морозова склонилась над ней и провела над грудью княжны своей ладонью.

— Стёпа с Максимом? — не отрываясь от лечения, произнесла Маша, на секунду подняв на меня глаза.

— Целы и невредимы, — кивнув, тут же ответил я.

— Это… Светлицкая? — наконец отмерла Алина, удивлённо всматриваясь в лицо Виктории.

Я кивнул, всё ещё переводя дыхание. Сказать, что волновался — ничего не сказать. В груди разгоралось чувство вины за случившееся со Светлицкой, ведь это именно я приказал вытащить её в этот лес. Очную ставку захотел, твою мать, провести.

— Девчонки, прошу, — начал я, желая избежать сотни вопросов, очевидно роящихся в их головах в эту секунду: — Помогите ей.

Тётя Тоня на этих словах бросила что-то в рацию, и следом, переведя на меня взгляд, уже громче произнесла:

— Ваша Светлость, Вы не имеете права вваливаться в этот дом и приносить на своих руках такую опасность.

— Пускай окажут ей помощь, Тоня, — тут же вмешалась Алиса, склонившись над Светлицкой. По лицу девушки было понятно, что она точно не в восторге от идеи помощи потенциальному врагу, но присущая княжне доброта и благородство стояли выше.

Телохранитель на это лишь молча кивнула и, одарив меня недовольным взглядом, покинула помещение.

— Ты не желаешь нам что-то объяснить? Что случилось? — произнесла Алина, как и все остальные в комнате зависшая над принявшейся за работу Машей.

— Очередное покушение, — тяжело вздохнул я. — Возможно, даже на нас обоих.

Маша осторожно водила руками над телом княжны, но повреждённые конечности девушки всё ещё оставались в неестественном положении.

Алина хмурилась, одаривая Светлицкую крайне недовольным взглядом. О сложных отношениях моего рода и рода Виктории она знала прекрасно.

— Интересно было бы узнать, как это произошло. Тем более, в это время суток, — подняв на меня взгляд, произнесла графиня.

— В лесу. Протупил и подпустил камикадзе-монашку слишком близко, — погруженный в свои мысли, отвечал я на автомате.

— В лесу? — вслух удивилась Алиса.

— Камикадзе-монашку? — вторила ей Маша.

— Да, — коротко кивнул я, отвечая сразу обеим. — Бойтесь светлых монашек… они скрывают в себе многое… — добавил я с досадой и злобой в голосе.

Глава 10

— Бойтесь светлых монашек… они скрывают в себе многое… — добавил я с досадой и злобой в голосе.

Алиса, стоявшая всё это время чуть поодаль, неестественно улыбнулась и, слегка задрав брови, часто заморгала. Я тем временем всё же приходил в себя и стал понимать, что несу какую-то чушь.

В этот момент входная дверь отворилась и внутрь спешно вошёл мужчина, тут же направляясь в сторону дивана.

— Фёдор Андреевич, здравствуйте, — первой опомнилась княжна Белорецкая, поприветствовав вошедшего.

— Здравия всем желаю. Ваши Светлости, Ваша Милость, сударыня, — быстро протараторил он и тут же склонился над Светлицкой.

— Он врач, — отметив моё недоумение, произнесла Алиса и перевела взгляд на Викторию.

В комнате повисла звенящая тишина, во время которой все молча наблюдали за работой профессионального лекаря, очевидно входящего в состав службы безопасности княжны Белорецкой. К слову, очень удобно. Надо бы тоже таким обзавестись…

— Приветствуем наших дам, — материализуясь в паре метров от меня, бросил Стёпа и тут же проследовал к Маше, не стесняясь, сгребая девушку в свои объятия.

Морозова слегка покраснела, но тоже подалась навстречу Астапову — лечением Светлицкой полностью занялся прибывший врач, и мешаться у него под руками девушка не стала.

А вот появившийся в помещении следом Максим вёл себя уже намного скромнее. Парень лишь коротко поздоровался с девчонками и мельком переглянувшись с Алиной, занял место возле меня.

— Взрыв, конечно, был дай боже… — произнёс Максим, почесав затылок, но разговор так и не завязался — все были погружены в свои мысли.

Правда, через минуту тишину нарушил уже лекарь.

— Недельку на восстановление — и будет как новая. Сейчас пусть поспит.

— Её здесь до утра оставить можно? — повернувшись к Белорецким, произнёс я.

— Зачем? Я позвоню Светлицким — пусть забирают. Помощь мы ей оказали, более… — стала отвечать Алина, но я её перебил.

— Нет, — категорично качнул я головой и добавил: — к Светлицким нельзя, они её убьют. Ладно, тогда с собой заберу. Спасибо и на этом, девочки. Вам, Фёдор Андреевич, я отдельно благодарен.

Но не успел я закончить фразу, как в разговор вмешалась Алиса.

— Лёша, — осторожно окликнула меня княжна, стараясь держать голос ровным, но её глаза выдавали напряжение. — Можешь не беспокоиться. Мы о ней позаботимся.

— Это вас не…

— Не переживай, — уверила меня девушка, — с ней всё будет хорошо.

— Уверена?

— Да.

— Ладно… Заберу её при первой же возможности, — подумав, быстро согласился я, и благодарно оглядев девушек на прощание, приказал бесам меня вытаскивать.

* * *

Мозговой штурм тянулся без малого почти весь следующий день, безжалостно истощая мозговые ресурсы всех присутствующих. Естественно, гораздо легче было бы просто плюнуть на всё, откинуться в кресле и подождать, пока Император соблаговолит решить всё за нас на предстоящей аудиенции. И вроде как, всё к этому и шло. Но мысль о подобном действовала на меня не хуже ледяного душа: простить этим ублюдкам всё, что они сделали? Все произошедшие покушения, все оскорбления? Нет уж, такое благородство я оставлю для книжных романов про рыцарей. У меня был совсем иной путь.

Сквозь утомительные обсуждения, расчёты и вновь спускающиеся до самого начала планы, мы со Святогором, наконец, пришли к чему-то дельному. Идти в лобовую атаку на дворец Пожарских — настоящая авантюра, если не сказать хуже — самоубийство. Враги не просто ожидали нас, они старательно и хорошо готовились к любым возможным сценариям наших атак. За прошедшее время, аналитики вражеского рода неплохо изучили меня и мои возможности, хотя не сказать, что они и раньше страдали от отсутствия информации — опыт прошлых войн никуда не делся. Поэтому к защите своего дворца они подошли с фантазией, не став полагаться только лишь на два имеющихся защитных артефакта, которые и без всего остального ставили жирный крест на наших притязаниях.

По докладам бесов, чтобы мы не подобрались к территории Пожарских крупными силами, вокруг неё была выстроена серьёзная эшелонированная оборона. Причём не только силами своих и вассальных родов, но и с помощью боевых монахов Святого Ордена и прилагающимся к ним спецустройствам, которые здорово мешали, а иногда и полностью блокировали перемещение моих демонов.

В сухом остатке выходило, что возникала не то что трудность уничтожить артефакты, поддерживающие защиту над дворцом, не виделось возможности даже к ним подобраться. А между делом было абсолютно ясно: для того чтобы уничтожить особняк, сначала необходимо вывести их из строя.

Приняв это за данность, я посмотрел на Святогора, и по его мрачной усмешке стало понятно — он разделял моё мнение. Определившись с первым пунктом, мы следом же пришли к выводу, что ко всему прочему, защитные устройства ещё и уничтожить желательно бы одновременно друг с другом. При наличии хорошего отвлекающего манёвра, такая атака имела, на мой взгляд, намного больше шансов на успех, нежели если мы будем уничтожать их поочерёдно.

Правда, тут же возникал один нюанс — нам тоже придётся дробить свои силы.

После небольшого совещания, наш и так небольшой клан был поделен на две группы. Мой отряд, куда, кроме меня и Святогора, я взял только десяток бесов, должен был отправиться непосредственно во дворец. А вот Максим, Стёпа и десяток бойцов службы безопасности, также при поддержке оставшихся демонов, получили задачу разобраться с артефактом внутри скульптуры.

К тому моменту, когда были оговорены последние нюансы, сил на громкие слова и напутствия у меня не оставалось. Впрочем, слушать их, судя по лицам окружающих, тоже особо никто не горел. Отпустив людей отдыхать, я положил перед собой телефон и уставился на его экран. Оставалось последнее: важный звонок, по итогу которого, несмотря на проделанную огромную работу, решится вопрос о целесообразности операции.

* * *

Рамка портала, окружённая мерцающей энергией, вдруг разверзлась посреди тихой поляны, озаряя её странным, неестественным светом. Перед высеченной из камня скульптурой Прометея, возвышавшейся над зарослями, с гулом и лязгом выкатился тяжёлый танк. Следом, шумно ворочая ковшом, из портала вдобавок показался ещё и экскаватор, тут же, без всякой паузы, рывком направившийся к постаменту. В то время как массивная, словно глыба, стальная бронированная машина замерла в пяти метрах от подножия монумента. Дуло танка тут же развернулось в сторону стоявшего на удалении дворца, но ожидаемого выстрела не последовало.

Скульптура Прометея величественно возвышалась над землёй, будто сама природа преклонялась перед образом могучего титана. В напряжении застывшие мышцы, символизирующие первобытную силу, набедренная повязка, и лицо, устремлённое к невидимым вершинам. Казалось, будто камень был жив и Прометей вот-вот сорвёт с себя вечные оковы. Эта статуя, ставшая местом силы и размышлений Геннадия Семёновича, главы рода Пожарских, теперь обретала ключевую роль в разворачивающихся событиях.

Следом за танком из портала выбежали около десятка бойцов. В их движениях чувствовалась особая, бесстрастная сосредоточенность — каждый из воинов, не мешкая, бежал к постаменту, по ходу движения разматывая толстые цепи. На поясе у всех висел боевой клинок, за спиной — автоматическая винтовка. Правда, оружие им сейчас было ни к чему — мужчин ждала другая, более непривычная работа, нежели война. Спешно, не теряя времени на оглядку и колебания, они обступили монумент, начав подготовку.

— Центурион-один, мы начали, — на мгновение отвлекаясь, сообщил Степан в рацию, и тут же вернулся к работе.

Максим, сжатый и собранный, закрепив свою цепь, с сомнением покачал головой. Находившийся сбоку Степан тут же отметил реакцию друга и, окликнув, одарил его вопросительным взглядом.

— Что такое?

— Трогай, медленно! — не теряя время на объяснения, крикнул Аверин и сосредоточенно уставился на казавшееся монолитным основание постамента.

Первое натяжение цепей было бесполезным — массивный монумент не поддался. Постамент был создан с изрядным запасом прочности, и чем больше натягивались цепи, тем крепче казался камень, будто земля всеми силами вцепилась в Прометея, не желая его отпускать.

Максим недовольно нахмурился и, повернувшись к Степану, наконец-то ответил.

— Если дёрнем, то просто сломаем скульптуру или, в лучшем случае — и постамент, но результата не добьемся, — сдержанно бросил он, отступая на шаг назад, чтобы получше оглядеть фронт работ. — Нужно больше времени, — добавил он, поглядывая как со стороны дворца в сторону рощи выдвинулись несколько отрядов бойцов.

Внезапный визит прибывших на вражескую территорию гостей не мог оставаться незамеченным. Но атака пытавшихся отключить артефакт диверсантов не была единственной проблемой оборонявшихся. Где-то вдалеке послышались взрывы. Внезапно резко подул ветер, а небо над дворцом стало затягивать тучами. За рощей, вдали над деревьями, стали мелькать всполохи стихийных атак, а также внезапные удары молний, расчерчивающих горизонт — сражение началось одновременно повсюду.

План «Б» не заставил себя ждать. Диверсанты мгновенно вскрыли закреплённые на броне тяжёлые ящики, доставая оттуда перфораторы. По сигналу Максима, несколько бойцов, не теряя ни секунды, начали сверлить бетонное основание, вгрызаясь в крепкий материал. Шум раздавался по всей поляне, заглушая звуки далёкой битвы и окончательно выводя рощу из сонного безмолвия.

Пока бесы взяли на себя попытки сдержать охрану, остальные тянули ещё десяток идущих от танка к постаменту цепей, продевая их во вбитые в бетон стальные крюки.

Тем временем экскаваторщик опустил ковш, принявшись методично разгребать землю вокруг постамента, изо всех сил стараясь облегчить задачу диверсантам.

— Смотри! — предупредил один из бойцов, указывая на кромку леса.

Демоны не смогли долго сдерживать большую группу одарённых в прямом физическом бою, поэтому часть из них прорвалась, спешно направляясь к статуе Прометея.

— Макс, держи танк с ковшиком, чтобы не перевернули! — бросил Степан, вместе с ещё пятёркой бойцов выходя навстречу Пожарским.

Бды-ы-рджж!

Следом же раздался выстрел — экипаж танка мгновенно среагировал на угрозу и принялся разряжать в группу сокращающих расстояние бойцов свой арсенал.

Грохот сотряс воздух, будто сама земля содрогнулась от мощного удара. Строй противника тут же был нарушен — быстро смекнув, что выцеливать одиночные цели для экипажа нашего танка будет намного тяжелее, чем объединённую группу, бойцы с той стороны пошли в рассыпную.

Одновременно началась дистанционная дуэль. Руки участвующих в бою диверсантов вытянулись в сторону противника, и сразу за этим яркие огненные шары, воздушные клинки и каменные глыбы полетели в обе стороны.

Тем временем диверсанты закончили работы. Последний крюк был забит в постамент, и туго натянутые цепи обхватили скульптуру со всех сторон. Максим и Стёпа обменялись взглядами, понимая, что пришло время для последнего рывка.

— Готово, — бросил Стёпа, оглядывая проделанную работу и вытирая пот со лба, следом громче добавив: — Ковшик, уезжай!

Одновременно с этим Максим отдал сигнал, и танк взревел. Мотор натужно зарычал, и машина тронулась, моментально в струну натягивая все тросы и цепи. Постамент заскрипел, камень затрещал, как будто Прометей вновь попытался разорвать цепи.

Стёпа и Максим, понимая, что шансов на успех немного, выставили перед собой руки. Объединяя силу телекинеза с усилиями танка, молодые парни сосредоточили всю волю, направляя её на изнемогающий монумент. Под их воздействием камень заскрипел, будто древнее проклятие готовилось сбросить свои узы. Моторы танка ревели на всю округу, гусеницы раскидывали грунт, медленно, но неотвратимо креня вниз каменную глыбу и разрывая вековые корни, уходившие глубоко в землю.

Охранники, прорвавшиеся через бесов, рванули к диверсантам, на ходу вынимая клинки из ножен. Но на их пути тут же оказались освобожденные от работ с цепями бойцы Черногвардейцева. Миг — и роща тут же наполнилась звоном клинков.

Наконец, с хрустом и грохотом, основа статуи начала поддаваться. Постепенно, целый пласт земли и камня пошёл трещинами, и скульптура, подобно вырванному дереву, с треском поднялась из земли, обнажив зияющий кратер. Прометей, будто снова обретя свободу, медленно опустился на бок, в ту же секунду увлекаемый танком в сияющую арку портала.

— Едем! — довольным голосом бросил Максим и повернулся в сторону разгоревшейся схватки.

Одновременно с этой фразой со стороны дворца раздался мощный взрыв, мгновенно сотрясающий землю вполне себе чувствительной вибрацией.

А следом, над полем боя появились чёрные тени, кружившие над ещё одной группой охраны, спешно выдвинувшейся из уже дымящегося особняка. С неба, прямо из воздуха, словно из невидимого кармана, с тяжёлым рёвом стали падать гигантские снаряды.

Бабах! Бабах!! Бабах-бабах!

Сыплющиеся словно из рога изобилия бомбы взрывались у одарённых прямо под ногами, разбрасывая охранников по сторонам. Вспышки, сопровождаемые гулкими взрывами, на короткие мгновения освещали рощу белым светом, перемешанным с золотом огня. Бойцы Пожарских, хоть и в большинстве своём оставались живы благодаря своим барьерам, но были вынуждены останавливаться, идти в обход, а порой и вовсе отступать. Отряды врагов дрогнули, некоторые из них упали, другие, оглушённые взрывами, зарылись в землю, закрывшись щитами.

Тем временем, рукопашный бой, в котором схлестнулись две группы воинов, быстро превращался в кровавое месиво. Причём, неожиданно для соперника, побеждали именно те, кто находился в меньшинстве. Как всем очень быстро стало ясно, всему виной оказались артефактные клинки. Князь Черногвардейцев, благодаря череде частых покушений и конфликтов, имел возможность обеспечить дорогим трофейным оружием буквально каждого из своих немногочисленных воинов и бесов, а вот Пожарский похвастать тем же, к горю своих солдат, не мог.

Молнии и вспышки стихий прорезали горизонт, танк уже полностью скрылся в аномалии, утащив за собой колоссальных размеров скульптуру Прометея. Следом в сторону портальной арки двинулись и отступающие с боем диверсанты. А затем, едва заметным чёрным росчерком, в мерцающий разлом метнулась гигантская тень. На короткое мгновение остановившись, исполинский монстр, покрытый огромными иглами, оглянулся на опешивших от его вида солдат и, облизнув окровавленную рожу, вальяжно прошёл внутрь.

* * *

Рамка портала мерцала за нашими спинами, когда мы, наконец, шагнули на укрытый зеленью балкон, поддерживаемый массивными колоннами. Балкон венчал восточное крыло дворца Пожарских, скрываясь в медленно увядающей листве. Лёгкий осенний ветер шевелил сухие, ржаво-золотые листья, которые в эти дни в преддверии грядущих событий никто убирать не спешил. Вокруг стояла напряжённая тишина, как будто сама природа затаила дыхание в предвкушении. Здесь, на древних камнях, пропитанных властью и силой, каждый шаг словно отзывался эхом веков.

Чтобы минуя все заслоны и эшелоны проникнуть во дворец, нам пришлось здорово попотеть. Минувшим вечером мы со Святогором «летали» в Тюмень, где помимо беседы с князем Белорецким, посетили наш завод. И не далее как этим утром, наши ребята уже смогли заценить одну из наших последних разработок. Новейший мини-дрон, размером не больше кулака взрослого мужчины, работал на отдельной волне, не глушился вражеской РЭБ и на весьма достойном уровне передавал картинку в штаб, развёрнутый на границе владений Пожарских.

Дрон, управляемый одним из наших ребят, бесшумно и незаметно облетел вокруг весь дворец и прилегающую к нему рощу, и завершив разведывательную операцию, успешно вернулся назад. Все эти танцы с бубном, то есть, полётики на маленьком вертолётике, как называл его Святогор, были нужны только для одного — продемонстрировать полученную видеозапись моему ежу. Нет, не Бобику.

Открыв на огромном телевизоре полученную картинку, я представил её Нах-Наху. Как оказалось, мой чудо-ёж может открывать порталы в двух случаях: первое — если имеет визуальное представление куда, и второе — в независимости от первого условия, где бы я ни находился, Нах-Нах мог создать пространственный тоннель ко мне.

Дворец Пожарских возвышался над садом, окружённый мраморными колоннами и увенчанный куполами, сверкавшими в лучах солнца. Его светлые стены, выложенные из гладкого белого камня, будто светились изнутри мягким сиянием. Изящные балконы и арочные окна, обрамлённые искусной резьбой, придавали всему строению утончённый, почти воздушный вид. На фоне уже увядающего осеннего сада он и вовсе казался воплощением величия, созданного для того, чтобы пленять взгляд и внушать уважение. Правда, я, разглядывая его на записи, смотрел на эту красоту без всякого пиетета. Иначе ведь можно расчувствоваться и передумать здесь всё ломать.

Вся подготовка происходила ранним утром, чтобы сейчас, к десяти часам, мы смогли в полной мере приступить к операции. Мельком оглядев двор и часть сада, которую было видно с балкона, мы, не теряя времени, направились внутрь.

Едва двери за моей спиной закрылись, в наушниках раздался голос Степана: «Центурион-один, мы начали».

Сигнал был подан — штурм начался. Где-то за стенами дворца наша команда вступала в неравную схватку с древним титаном. Прометей — символ воли и несломленного духа — возвышался над владениями Пожарских, олицетворяя их стремление к могуществу. Для нас же разрушение этой статуи было шагом к окончательному разгрому рода.

Ветер усиливался, и над дворцом начали собираться тёмные тучи, затянувшие небо. Ещё недавно будучи ясным, оно очень быстро помрачнело, предвещая бурю, которая грозила смести всё вокруг.

— Похоже, Якушевы тоже начали, — заметил дядя, бросая на горизонт мимолётный взгляд, минуя очередную оконную раму.

— Отлично, — ответил я, поправляя каску. — Как раз вовремя.

Запустив вперёд себя демонов, мы с дядей спешно продвигались вглубь дворца, благодаря указкам тёмных не встречая на своём пути никого, кроме обычных солдат. Нас здорово выручала военная форма солдат, охранявших дворец — чёрные кители с карманами на груди, плотные армейские брюки, высокие берцы, автоматы за спинами, клинки на поясе, а на головах каски. Достать всё это добро было несложно, точнее, оно у нас давно имелось — военные склады, принадлежавшие вражескому клану, подвергались нашим набегам за прошедшее время далеко не единожды.

Шагая по внутренним залам, я, привыкший обращать внимание на детали, в своей голове сошёлся на том, что Пожарским стоит отдать должное — со вкусом у людей проблем не было.

Изнутри дворец поражал своим величием не меньше, чем снаружи. Высокие потолки, покрытые роскошной лепниной, массивные колонны, словно высеченные из цельного мрамора, огромные полотна на стенах. Картины в тяжёлых золочёных рамах изображали предков Пожарских, а также сцены их побед и триумфов, отражая славу, которая с течением времени превратилась в миф и горькую дань собственному прошлому. Полы, выложенные мраморными орнаментами, отражали мягкий свет люстр, и каждый шаг, казалось, отдавался эхом по этим холодным, но исполненным жизни коридорам. Здесь всё дышало историей, величием и силой, но для нас это был не дом, а крепость, которую мы пришли разрушить.

Едва мы спустились на этаж ниже, как ощутили царившую кругом суматоху. Издалека из открытых окон доносились отголоски боёв — грохот взрывов, усиливающийся рёв стихии, а над дворцом сгущались тучи, скрывая солнце. Ветер набирал силу, проникая сквозь окна и коридоры, наполняя их зловещим воем.

— Я думал, что Якушевы являются адептами стихии земли, — бросил я, прислушиваясь к завыванию ветра.

— Так и есть, — уверенно ответил Святогор, сжимая рукоять клинка, — но это не значит, что такая же стихия у всех в их личной гвардии.

За кронами деревьев, ближе к периферии территории, можно было разглядеть огненные шары, летящие к атакующим. Повсюду сверкали молнии, взрывы чередовались с магическими атаками.

Ещё через десяток секунд, минуя один за другим коридоры первого этажа, мы оказались в его холле. Полы, выложенные из белого мрамора, сияли, отражая свет массивных хрустальных люстр, свисавших с потолка, украшенного фресками. Окна украшали тяжёлые портьеры, а стены — гобелены, запечатлевшие старинные сцены охоты и битв. В нишах стояли статуи, словно немые часовые, охранявшие покой старого рода. Всё было утончённым и дорогостоящим, и несмотря на нашу задачу, я в очередной раз поймал себя на мысли, что архитектор и мастера вложили в это место всю душу.

— Дядя, сюда, — едва слышно бросил я, кивком головы указав в сторону одной из дверей. — Они нашли.

Демоны наконец-то нашли защитный артефакт. Как и предполагалось, он был расположен в подземном этаже, куда мы сейчас стремительно и направлялись, минуя группы перемещающихся по дворцу солдат.

— Невольно чувствуешь себя вандалом, — тихо сказал дядя, заметив мой взгляд.

— Солидарен, — только и оставалось кивнуть мне на его слова.

Не задерживаясь, мы поспешили вниз. Время сейчас играло не на нашей стороне, и фактором внезапности, а также суматохой врага, нужно было воспользоваться в полной мере.

Едва преодолев лестничный марш и вынырнув из-за поворота, мы лоб в лоб оказались перед пунктом охраны. Целых пятнадцать одарённых! Естественно, для нас это не стало особой неожиданностью — Кали была идеальным проводником и предупреждала меня обо всём заранее.

К слову, нас встретило довольно просторное помещение с массивными железными дверями, подсвеченное тусклым светом ламп. Охранники, заметив нас, тут же напряглись.

— Что происходит наверху? — обратился к нам один из них, высокий мужчина с суровым взглядом.

Мужчина поднялся с места, и судя по виду, был наготове.

— Приказ спуститься и усилить охрану здесь, — спокойно ответил Святогор, не выдавая ни малейшего сомнения.

— Странно, нам ничего не сообщали, — нахмурился охранник, потянувшись к рации.

Только вот станции на месте, увы, не оказалось.

— Что за чёрт… — начал было один из охранников, но не успел договорить.

Не сговариваясь, мы с дядей одновременно ринулись в атаку. Миг — и я выпустил рой светлячков, направив их прямо на пятёрку охранников, мысленно выделив тех, кого можно опасаться в последнюю очередь. Светлячки, наполнившись моей энергией, жадно вгрызались в защиту противников, беспощадно прожигая невидимую оболочку, служившую защитой всем одарённым. Ещё четвёрку бойцов, в том числе их лидера, я сковал телекинезом, в следующую же секунду впечатывая их всех скопом в бетонную стену коридора.

Вытянув перед собой левую руку и перехватив меч правой, Святогор словно молния обрушился на оставшихся шестерых охранников. Водяные клинки, подчиняясь воле дяди, взметнулись вперёд, с оглушающим свистом рассекая барьеры стоявших в карауле солдат. Мощь, или точнее, скорость, с которой стихия воды обрушивалась на щиты врагов, приятно удивляла. Только что я осознал, что наверное, впервые могу наблюдать Святогора в деле. Особенно это было красиво, когда сочеталось с молниеносными ударами его зачарованного артефактом меча. Этому никакой барьер был не преграда, и через пару мгновений по стенам коридора медленно осели два трупа.

Однако самое интересное оказалось впереди. Особый дар дяди — умение управлять влагой… Это поражало и ужасало одновременно. Те бойцы, что продержались подольше своих менее удачливых коллег, медленно, но неумолимо, бледнели и высыхали на глазах… Естественно, ни о каком сопротивлении в таком состоянии речи идти не могло, и очень скоро на холодному полу коридора прибавилось трупов, истекающих густой, я бы даже сказал, вязкой кровью.

Что же касалось меня самого, то рой моих маленьких убийц также поочерёдно прорвал барьеры, после чего судьба бойцов оказалась предрешена. Четверо оставшихся в живых сражаться были не в состоянии. И если у меня их убить рука не поднялась, то Святогор это сделал походя, просто пробив клинком тело каждого. Впрочем, враг есть враг, и учитывая, что мы собираемся здесь сделать, им всё равно не выжить.

Пройдя узкий коридор, мы оказались в просторном зале, в центре которого возвышался массивный артефакт — удивительный камень, похожий на огромный алмаз, заключённый в гигантский прозрачный куб. Благодаря мерцающему внутри огоньку, он излучал приятный мягкий свет.

Мощь, исходящая от артефакта, чувствовалась буквально осязаемо. Причём сила казалась столь знакомой, что внезапно я даже вспомнил когда в последний раз ощущал нечто подобное. Более того, похожий на этот камень был у меня самого. Ох и навозился я с ним в своё время… Признаюсь, соблазн забрать и этот возник просто огромный…

— Открывай портал, — ментально бросил я Нах-Наху, на что ёж сразу отозвался.

В этот момент я получил ментальное сообщение от Кали — в подземный зал со всех ног бежала группа одарённых. Прикрывшись барьером, я взглянул на дядю, передав информацию и ему, на что он молча кивнул, понимая, что схватки не избежать.

— Готов? — тихо спросил я.

— Всегда, — улыбнулся он, покрепче перехватив клинок в руке.

Тем временем, портал за нашими спинами открылся, и демоны стали вытаскивать оттуда гигантскую корабельную мину. И пока они были заняты этой работой, нам с дядей предстояло двинуться навстречу спешившему вниз начальнику службы безопасности вражеского рода.

Вернувшись назад в коридор, где минуту назад уже произошла одна битва, мы с дядей застыли на месте уничтоженного КПП.

Ждать противников долго не пришлось. Буквально десяток секунд — и из-за поворота появилась группа бойцов. Всего их было четверо, впрочем, в данном случае, и одного Костомарова нам было более чем достаточно.

— Вот мы и встретились, господин Черногвардейцев, — с кривой улыбкой процедил начальник СБ Пожарских. — Благодарю небеса за это.

— Не спешите с благодарностями, господин Костомаров. Скоро там окажетесь и скажете всё лично, — ответил я, задорно улыбнувшись.

Едва склонив голову, мужчина напротив одарил меня предельно жёстким и испытывающим взглядом. Учитывая его должность, статус и уровень личной силы, мало кто в этом мире мог позволить себе такой наглый тон в разговоре с ним. Однако, я не бахвалился. Просто за все эти дни бесконечных недосыпаний, нервов и череды раздражающих событий, причин для хорошего настроения у меня пока не было.

Едва прозвучала последняя фраза, между нами моментально началась дуэль. Наблюдать на этот раз чем там занимался Святогор, я уже себе позволить не мог — концентрация всех моих сил происходила на противнике.

Невидимые руки переплетались и упирались друг в друга, мощь росла, превращаясь в колоссальную, давящую со всех сторон тяжесть. Воздух вокруг будто уплотнился и казалось, ощущался между пальцев. Каждый из нас пытался продавить защиту другого, настойчиво подбирая ключ к её замку, но из раза в раз упирался в стену. Мои «щупальца» то и дело соскальзывали с пышущей энергией фигуры старика, который будто опытный борец избавлялся от любого предложенного мною захвата. Впрочем, точно так же разбивались о мою защиту и попытки противника меня удержать или того хуже — просто удавить.

Одновременно с этими, не питая иллюзий зажать старика в невидимых лапах своего дара, я выпустил светлячков, как следует насытив их своей энергией. Рой мелких убийц обрушился на барьер Костомарова, но как и ожидалось, никакого мгновенного эффекта от этого увидеть мне не посчастливилось. Аура противника с лёгкостью поглощала весь входящий урон, а старикан тем временем даже не морщился. Что ж… посмотрим, что сможет предложить в ответ он.

И будто угадывая мои мысли, в тот же миг в меня полетел мощный, буквально гудевший от переизбытка энергии огненный шар. Намеренно приняв удар на свой барьер, я с неудовольствием смог констатировать, что такой урон на своей памяти я испытываю впервые.

— Не глупи! — рыкнул где-то сбоку Святогор, явно недовольный увиденным, но я был спокоен — так просто старику меня точно не убить.

Впрочем, обвинять Костомарова в отсутствии фантазии, увы, не приходилось.

В следующий миг, всё окружающее пространство вокруг вспыхнуло, погружая нас с дядей в огненное кольцо.

Следом, Костомаров поднял руку, и пламя вовсе отрезало нас друг от друга. Далее всё стало складываться ещё интереснее… Я чувствовал, как барьер без особых проблем сдерживает жар, но что касалось запасов воздуха….

Бросив быстрый взгляд за спину и оглядев дядю, я понял, что долго ни я, ни он в замкнутом помещении в такой обстановке не продержимся. Старый воин знал своё дело…

— Ну держись теперь, сука… — злобно буркнул я себе под нос и, медленно отступая назад, стал безмерно напитывать своих светлячков чистой энергией.

Пока Костомаров забрасывал меня огненными шарами и осыпал грубыми насмешками, пытаясь навязать бой, мы со Святогором, игнорируя его провокации, продолжали отступать назад, в комнату с артефактом. Дядя шёл позади, слегка придерживая меня за плечо, не давая споткнуться о препятствия.

— Бежишь, как трус? — насмехался противник, медленно шагая следом. — Или понимаешь, что проиграл?

По идее, самое время было бы сейчас выхватить свой клинок и шагнуть старику навстречу. Но в голове давно зрел более практичный и интересный план. А попробовать на меч Абсолюта, уверен, жизнь мне ещё шанс предоставит не раз…

«Кали, у тебя всё готово?» — ментально бросил я, пятясь к порталу спиной.

«Да, господин. Они под потолком. Не заметит».

Едва мы вошли в зал, в котором был расположен артефакт, насмешливая улыбка с лица Костомарова мигом пропала. Из-за мерцающей рамки портала он ещё не видел разложенных вокруг гигантского куба мин, но и без этого, видимо, буквально своим нутром чувствовал надвигающуюся опасность, а также то, что враги имеют все шансы отсюда легко сбежать.

— Ах ты гнусный ублюдок! — взрычал преисполненный гневом мужчина и попытался дёрнуться в мою сторону.

Но не смог.

Да, схватить противника даром, повалить его, или уж тем более — нанести ему вред телекинезом, я, к сожалению, ввиду примерно равных способностей, не мог. Но вот выставить перед ним стену, которая его немного задержит — это пожалуйста.

Костомаров упёрся плечом в мой энергетический заслон, и следом, выставив руки перед собой, попытался его развеять. Но к этому моменту мы со Святогором уже стояли в полушаге от портальной арки, и смысла в этом действии никакого не было.

Напоследок выбросив мощнейший импульс маны, до черноты зарядившей моих светлячков энергией, я коротко кивнул Костомарову и безмолвно шагнул в портал. То же самое сделал ранее и Святогор, а после меня и Кали, которой было поручено только одно, простое, но невероятно важное дело — контролировать две парящие под потолком зала склянки. С концентратами моей маны и маны Святогора.

* * *

Портал нас перенёс далеко за пределы от дворца Пожарских. Нах-Нах позаботился и выбрал место на вершине одного далёкого холма, откуда открывался вид на вздымавшееся в небо огромное облако пыли.

— Ты как? — выдохнул дядя, хмуро оглядывая моё лицо.

— Пойдёт, — ответил я, тыльной стороной ладони вытирая потёкшую из носа кровь.

— Думаю они надолго запомнят этот день, — задумчиво бросил Святогор, смачно сплёвывая в сторону.

— Погоди дядя, ещё не конец, — повернувшись к зависшей сбоку Кали, произнёс я, и глубоко вздохнув, отдал ей очередной приказ.

Привет, друзья! Надеюсь, глава вам понравилась!

Стало любопытно, читатели вообще заметили, что главы ныне выходят после редактуры? (вопрос больше к старым читателям, они тут повидали всякое=). Или я зря всем этим делом заморачиваюсь так сильно и раньше тоже было вполне неплохо?)

П. С. незначительные ошибки всё равно встречаются, просьба сообщать о них в личные сообщения.

Глава 11

Едва я отдал приказ, как Кали мгновенно перенесла нас с дядей поближе к дворцу Пожарских. Мне не только хотелось поближе ознакомиться с результатами наших диверсий, но и лично убедиться, что никто из числа элиты вражеского рода не пытается сбежать с тонущего корабля.

Вокруг всё резко изменилось: перед нами раскинулась мрачная картина полуразрушенного особняка. Когда-то величественный и гордый, теперь он напоминал раненого титана, цепляющегося за остатки своего былого величия. Подземные взрывы нанесли колоссальный урон дворцу, последствия которых, казалось, были уже неотвратимы. Впрочем, он всё ещё стоял, словно пытаясь всеми силами удержаться от окончательного краха.

Обломки колонн и статуй были разбросаны повсюду, сад превратился в хаотичное нагромождение щебня и вырванных с корнем деревьев. От изящных башен остались лишь покосившиеся остовы, едва различимые сквозь завесу пыли и дыма. Воздух наполнял запах горелого камня и земли, смешанный с горечью разрушения.

— Начать бомбардировку, — холодно произнёс я, не отрывая взгляда от агонизирующего здания, и следом ментально добавил:

«Аластор, если они готовы — перемещай…»

Едва приказ был отдан, небо прорезал свист падающих авиабомб. С невероятным грохотом они обрушивались на каким-то чудом устоявшие части дворца, вздымая огненные столбы и облака пыли. Земля дрожала под ногами, откликаясь на удары. Взрывные волны разбивали последние опоры, обрушивая стены и выбрасывая в воздух обломки. Дом Пожарских исчезал на наших глазах, превращаясь в груды руин.

Одновременно с этим, спустя полминуты, сбоку от меня появились силуэты людей. Впереди, внимательно и быстро оглядываясь, шёл молодой княжич Якушев, сопровождаемый восемью воинами своего клана. В глазах Андрея читались уверенность и холодное спокойствие, но несмотря на это, истинное впечатление от происходящего ему скрыть не удалось. Мы обменялись короткими взглядами, после чего княжич без лишних слов направился в сторону полыхающего взрывами дворца. Его люди следовали рядом, внимательно отслеживая обстановку, образовав полукруг.

Остановившись примерно в пятидесяти метрах от ближайших стен, или, точнее, того, что от них осталось, Якушев выпрямился и вытянул руки вперёд, очевидно обращаясь к своей стихии. На мгновение время словно замерло. Все мы, наблюдающие со стороны, внимательно прислушивались к ощущениям, но, казалось, ничего не происходило. А затем, неожиданно земля под нами начала опасно дрожать, инстинктивно вызывая крайне неприятные ощущения на уровне психики. Очень быстро эта дрожь стала усиливаться, перерастая в мощные, содрогающие всё вокруг толчки. И если в той точке, где находились мы с дядей, ещё можно было оставаться на ногах, то в эпицентре локального землетрясения весь грунт буквально на глазах ходил ходуном.

Территория на километры вокруг содрогалась от силы магии Якушева. Гигантские трещины расползались от дворца во все стороны, переплетаясь и соединяясь в одну огромную расселину. Казалось, сама земля решила поглотить это место. Под оглушительный гул ломаемых конструкций и треск разламывающегося на куски камня, дворец начал медленно погружаться под землю, увлекая за собой всё, что ещё не удалось разрушить взрывами.

Наблюдая эту впечатляющую по своей красоте и ужасу картину, я отдал приказ прекратить бомбардировку. Судьба дворца была уже предрешена — сила княжича превосходила все ожидания.

Земля под нашими ногами вибрировала, трещины разрастались, образуя гигантскую яму, в которую словно в тёмную бездну проваливались руины здания. Дворец Пожарских исчезал, словно его никогда и не существовало. Сила стихии земли открылась для меня новыми, удивительными красками.

Когда последние обломки наконец скрылись в гигантской расселине, казалось, что можно ставить жирную точку и покидать это место. Но Андрей Дмитриевич лишь ненадолго опустил руки и, потоптавшись на месте, следом их поднял, предприняв ещё одно усилие. Подчиняясь его воле, всё вокруг вновь задрожало, а образовавшаяся трещина внезапно стала затягиваться, оставляя после себя лишь глубокую рану — напоминание о произошедшей великой победе, или трагедии, если посмотреть с точки зрения наших врагов.

Завершив своё дело, явно истощённый княжич медленно осел на одно колено. К нему тут же подошёл один из его людей — вероятно, целитель — и, положив обе ладони парню на грудь, стал делиться с ним энергией.

«Кали, перенеси меня к ним», — мысленно отдал я приказ.

В следующее мгновение я оказался рядом с Андреем. Он тут же поднял на меня уставший, но удовлетворённый взгляд.

— С Пожарскими покончено, — произнёс я, переводя взгляд вдаль. — Здесь больше делать нечего.

Глубоко вздохнув, Якушев коротко кивнул.

— Приятно иметь с вами дело, Алексей, — негромко произнёс он. — Вы в полной мере выполнили свои обещания.

— Вернём вас обратно к вашему отцу, в штаб, — кивнув на слова союзника, предложил я, давая понять, что мы готовы к отправке.

Княжич согласился без лишних слов.

— Встретимся и поговорим чуть позже, Андрей Дмитриевич. Рад был вас видеть, — произнёс я напоследок и устало улыбнулся.

Следом я подал ментальную команду Аластору, и через несколько секунд демоны начали перенос.

Мы ещё раз посмотрели на место, где недавно высился дворец. Теперь там зияла глубокая яма, отдалённо похожая на карьер, над которой медленно рассеивались облака пыли и остатков дыма. В этот момент я почувствовал серьёзное облегчение — ещё один враг остался позади, и путь к нашей цели стал немного яснее.

* * *

Остановившись по центру помещения, я высоко задрал голову, чтобы лучше рассмотреть творение искусного мастера. Величественный образ передо мной захватывал дух — высеченный из камня, он казался живым, словно вот-вот встряхнёт скованные цепями руки и восстанет против уготованной ему судьбы. Грубые, но не лишённые изящества черты лица, мускулы, напрягшиеся от боли и сопротивления, выражали первобытную силу и отчаянную решимость. Каменный взор, устремлённый вдаль, отражал невыразимую тоску по свободе, которую не могли заглушить никакие оковы. Стремление, пульсирующее в каждой линии тела, пробивалось наружу даже сквозь застывшие слои горной породы.

В лучах приглушённого света внутри пещеры, фигура выглядела особенно внушительно. Тени играли на её поверхности, придавая глубину и драматизм. Каждый штрих, каждая деталь свидетельствовали о тщательности и вдохновении, с которыми была создана эта работа.

Не оставалось сомнений — мои друзья поработали на славу. Пока меня не было, они не сидели сложа руки, и теперь эта величественная скульптура возвышалась в центре нашей базы, в одной из имевшихся в моём распоряжении пещер, которую в своё время мы превратили в склад для боеприпасов и оружия.

Следом я обвёл взглядом окружающее пространство. Полки с оружием, ящики с патронами, приборы и амуниция — большинство из этого было трофеями в войне с Пожарскими. Не меньше, а я бы даже сказал, что кратно больше добра находилось снаружи, вокруг облюбованной Бибой скалы. И мысль о том, что теперь эта территория вдобавок будет защищена ещё и куполом артефакта, не могла не греть. Хотя если быть откровенным, для чего он был нужен мне именно здесь, в ином мире, я не понимал. Впрочем, от поедающих мозг за последние недели «думок» хотелось хоть немного отдохнуть. Поэтому продолжив молча улыбаться, я пялился на застывшего напротив титана.

Мои ребята не только лишили врага дорогого артефакта, но и умудрились его выкрасть, сохранив при этом в целости и сохранности. Прозрачный куб отцепили от днища постамента статуи и поставили рядом. Кристалл, мерцая за толстым стеклом куба, в который был заключён как в тюрьму, не меньше самой статуи приковывал взгляд. Линии света играли на его гладкой поверхности, вспыхивая, будто затаённый огонь, готовый вырваться наружу, когда его пробудят.

Внезапно я почувствовал присутствие рядом. По бокам от меня появились Стёпа и Максим. Оба с лёгкой улыбкой наблюдали за моей реакцией, явно довольные произведённым эффектом.

— Ну что, Лёха, как тебе наша идея? — с нескрываемым любопытством бросил Степан.

Я повернулся к друзьям, позволяя улыбке коснуться губ.

— Вы превзошли все мои ожидания, — откровенно признался я. — Это, без лишней скромности, самый крутой боевой трофей на нашей базе.

Максим довольно кивнул, Степан заулыбался, глаза товарищей заблестели от гордости.

— Должен же кто-то был сделать эту пещеру хоть немного уютнее.

— Да, — продолжил Стёпа и, будто угадывая мои мысли, добавил: — а ещё, мы надеемся, что ты сможешь придумать как его активировать. Было бы неплохо научиться им управлять.

Усмехнувшись, я одобрительно кивнул.

— Сам я такое сделать вряд ли способен. Нужно будет искать артефактора.

«А ещё придумывать как его сюда затащить…» — добавил я мысленно. — «Хотя… вполне возможно, эта штука надолго в этой пещере и не задержится».

* * *

Завершив все дела, можно было позволить себе наконец-то немного выдохнуть. После того как мы вернулись в своё временное жилище и приняли душ, Степан попросил перенести его к Маше. Немного подумав, в гости к девчонкам решили наведаться и мы с Максимом. Правда, я на этот раз не планировал долго там задерживаться и всего лишь хотел выполнить данное Белорецким обещание — забрать Викторию при первой же возможности. Своё слово нужно держать, даже несмотря на валившую меня с ног усталость.

Дом девчонок встретил нас теплотой и уютом, словно сегодня нас здесь по-настоящему ждали. И едва мы только прибыли, уже с первых минут стало однозначно ясно, что уйти сразу не получится: Алиса и Алина, не желая ничего слышать, тут же усадили нас за стол.

Отказываться от обеда, тем более только вернувшись с битвы, было глупо. А уж когда мы увидели уставленный едой на безупречно белой скатерти стол, места даже для формальных возражений ни у кого не осталось.

— Вы всегда с таким размахом обедаете? — отмечая, сколько блюд стоит на столе и сглотнув появившуюся слюну, произнёс я.

— Ага, — в тон мне ответила Алина, и добавила: — А ещё, от делать нечего, три лишних тарелки и три стула к столу ставим.

Видать, сказывалась усталость, потому что сказанное подругой откровенно не смогло перевариться в моём мозгу. Поэтому я просто молча уставился на неё в ответ, не скрывая непонимания во взгляде.

— Мы ждали вас, Лёша. Сами мы столько не съедим даже за три раза, — расхохотавшись, пояснила графиня.

— А-а-а… ясно, — кивнул я, ловя себя на мысли, что немного подтормаживаю.

— А откуда знали, что к обеду вернёмся? — бросил сбоку Максим.

— Надеялись, — с улыбкой ответила товарищу Маша.

— Кушайте, вы наверняка сильно проголодались, — добавила Алиса, по факту являющаяся в этом доме хозяйкой.

Более чем на пять минут над столом повисла гастрономическая пауза, во время которой мы с ребятами без оглядки на окружающих стали быстро шуршать столовыми предметами и уплетать всё, на что упал глаз.

— В новостях сейчас только и говорят о произошедшем, — нарушив тишину, произнесла Алина, оглядев нашу тройку,

Девушка старалась казаться спокойной, но в её голосе слышалась скрытая тревога. Стало ясно, что на этот раз избежать расспросов нам не удастся.

— Это правда, что вы напали на их дворец на Астафьевском? — поддержала сестру Алиса, усаживаясь напротив и подавая мне чашку. — По сети такие слухи ходят, что уже трудно отличить правду от вымысла. Наша разведка пока молчит.

— Слухи всегда бегут впереди фактов, — устало бросил в ответ Максим, замечая, как Маша бросила вопросительный взгляд на Стёпу. Тот, казалось, уже лихорадочно подбирал слова, чтобы избежать её пытливых глаз.

Виктория сидела молча, её взгляд был немного отстранённым, словно она находилась где-то далеко от этой комнаты. Судя по её болезненному виду, полученная днём ранее травма ещё до конца не зажила.

— Дворца больше нет, — коротко бросил я, снимая всякую интригу с этого вопроса. — Ни дворца, ни всего, что было вокруг.

Алина слегка побледнела, но в её глазах смешались тревога и облегчение.

— Как нет? — прошептала она. — Это же…

— Уничтожен, — подтвердил сбоку Максим, и без лишней скромности добавил: — Этот день войдёт в историю.

Лица всех без исключения девушек отражали целую гамму эмоций. Спокойнее всех информацию восприняла Маша — она и в школе нередко становилась прямым свидетелем наших приключений, и услышанное отлично вписывалось в её картину мира. А вот Виктория зависла с приоткрытым ртом, одаривая меня неверящим взглядом. Впрочем, от каких-то комментариев девушка всё же отказалась.

Алина задумчиво посмотрела в свою чашку, наблюдая за тихо поднимающимся паром.

— Это было непростое решение, но, видимо, другого выхода не было, — тихо произнесла она.

Решение, как раз таки, было очень простым. Убей или умри — выбор совсем невелик, если, конечно, не вдаваться в детали. Но эти мысли я решил придержать при себе, лишь коротко кивнув на слова подруги.

— Они не оставили нам выбора, — вместо меня решил ответить Степан, аккуратно наливая себе напиток. — Пожарские не хотели отступать, да и прощать им содеянное никто не собирался.

— А князь Пожарский? Он жив? — после небольшой паузы полюбопытствовала Алина.

— Надеюсь, нет, — качнул я головой. — Он был в доме, это точно. И выбраться из него, насколько это нам удалось проконтролировать, не смог. Думаю, завтрашним утром на приёме у императора этот вопрос однозначно прояснится.

Слова прозвучали негромко, но твёрдо. В помещении возникла тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов. Было ясно, что никто из присутствующих не жалел вражеский для нас род, просто эта информация ещё не уложилась в их мозгу.

После очередной небольшой паузы, бросив в мою сторону короткий взгляд, тишину нарушила Алиса.

— Наш лекарь просил передать, — негромко начала она, обращаясь ко мне, — что он настоятельно советует осмотреть Викторию врачам в больнице. Говорит, лучше показать её специалисту ещё раз, на всякий случай.

Бросив короткий взгляд в сторону Светлицкой, я коротко кивнул, а затем, задумавшись, произнёс:

— Так он же сам лекарь. У него что-то… не получилось? — с трудом подобрал я слово.

— Просто Фёдор Андреевич больше специализируется на органах, — вместо Алисы принялась отвечать Маша. — Оно, в целом, у неё и так, конечно, всё заживёт. Просто чтобы не растягивать этот процесс, он из лучших побуждений советует заглянуть к коллегам. Перестраховывается, в общем, — улыбнулась под конец Морозова.

— Хорошо, мы прислушаемся к совету, — коротко кивнув, ответил я.

Обед проходил в тёплой атмосфере: голодные после наших ночных дел, мы с удовольствием оценили заботу девчонок. Стёпа, увлечённый обществом Маши, едва ли обращал внимание на общую беседу, шептался с ней и то и дело улыбался. Алина и Алиса внимательно слушали нас с Максимом, время от времени поглядывая на Викторию, которая по-прежнему хранила молчание, её лицо оставалось непроницаемым.

Когда разговоры стали постепенно затихать, я понял, что пришло время уходить. Поблагодарив всех за гостеприимство, я поднялся из-за стола.

— Спасибо, вам за помощь, — произнесла Виктория, поочерёдно оглядывая каждую из девушек. — Если когда-то я смогу отблагодарить вас за эту заботу, просто дайте знать.

— Были рады помочь, — ответила Алиса с мягкой улыбкой.

Кивнув Максиму и Стёпе, которые решили остаться в гостях ещё ненадолго, я следом отдал ментальный приказ демонам меня с Викой отсюда вытаскивать.

* * *

— Ты как? — негромко бросил я, повернув голову в сторону Виктории.

Девушка коротко меня оглядела и, болезненно улыбнувшись, произнесла:

— Лучше, чем вчера, — ответила она. — Побаливает нога немного.

— Сейчас с этим разберёмся.

Больница встретила нас ярким светом и какофонией самых разных звуков, лишь изредка прерываемых кратковременной тишиной и мягкими голосами персонала. На сделанной из светлого дерева двери, возле которой мы на мгновение зависли, висела стандартная для таких мест табличка.

«Лекарь. Сазонов Лев Григорьевич».

Коротко постучав и убедившись, что внутри никого кроме врача нет, я, пропуская Викторию вперёд, шагнул внутрь.

Интерьер кабинета сразу выдавал его хозяина — человека с любовью к простоте и порядку. Полки, аккуратно нагруженные справочниками и медицинскими томами, выстроились в строгие ряды, как солдаты на параде. Лампа на массивном деревянном столе мягко освещала просторную комнату, создавая атмосферу, в которой свет и тени переплетались в спокойном, умиротворяющем танце. За столом, погружённый в работу, сидел мужчина. На вид ему можно было дать лет пятьдесят — седина уже появилась на висках, а во взгляде, несмотря на мягкие черты лица, сквозила сдержанная строгость. Окинув нас поверх очков внимательным взглядом, он жестом указал на два стула напротив.

Не теряя времени, я достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол перед Сазоновым.

— Тут девушка недавно с лестницы упала, — начал я спокойно. — Ногу ушибла и руку тоже. Осмотрите её, пожалуйста. Хотелось бы убедиться, что с ней всё в порядке.

Лекарь, не меняясь в выражении лица, взял конверт, чуть приоткрыл его, затем снова посмотрел на меня и с лёгким недоумением произнёс:

— Здесь больше, чем нужно. Полагаю, это надбавка за конфиденциальность?

Не переставая изучать лекаря взглядом, я лишь молча кивнул. Врач немного завис, явно задумавшись, а затем, выдерживая мой взгляд, промолвил:

— У меня потом не будет проблем?

— Если будет соблюдена оплаченная конфиденциальность.

Аккуратно убрав конверт, мужчина поднялся с места и направился к кушетке у стены, вежливо приглашая Викторию на неё прилечь. Светлицкая молча заняла указанное место, осторожно вытягивая повреждённую ногу.

Сазонов, словно погружённый в раздумья, не спеша сел рядом на стул и принялся за осмотр. Едва касаясь тела девушки, он водил руками на расстоянии, будто ловил импульсы, исходящие от кожи, и, казалось, точно знал, где скрываются оставшиеся повреждения.

Осмотр занял больше времени, чем ожидалось, но я терпеливо сидел на соседнем стуле, со стороны наблюдая за происходящей магией. Пальцы лекаря легко скользили сначала над ключицей и рукой девушки, следом медленно сползая к её ноге. Едва заметные искры магии растворялись, только появившись, будто скользящий по воде свет.

Наконец он поднялся с места и, развернувшись, перевёл взгляд на меня.

— Нога ещё восстанавливается, — спокойным голосом произнёс лекарь, — перелом был серьёзный, но исцеление идёт как надо. Лекарь, работавший над вашей сестрой, проделал отличную работу, — затем он немного задумался, оглядев Викторию, и добавил: — Давайте я ещё немного усилю процесс. Не помешает и в эту сумму точно входит.

Не дожидаясь моего ответа, Лев Григорьевич вновь сел на стул и завис с вытянутыми руками над ногой княжны. Магия вновь ожила под его пальцами, искрясь мягкой, невидимой волной.

— Всё. С сеансом закончили, — через десяток минут заключил Сазонов, после чего поднялся с места и направился к своему месту.

Поблагодарив лекаря и с ним попрощавшись, мы вышли из кабинета в больничный коридор. Редкий шум голосов смешивался с детским плачем, разносившимся эхом по помещениям. Проходившие мимо беременные женщины, одетые в различные домашние халаты, придерживали животы, неторопливо перемещаясь от одной двери к другой.

На ходу отмечая все эти детали, я невольно пришёл к одному единственному выводу. Бесы, явно стараясь сократить время, вместо обычной больницы перенесли нас в роддом.

Узнав об этом, отвечающий за крайнее перемещение Аластор, виновато ответил:

«Господин, это здание первым попалось нам на пути. Я проверил, тут был лекарь. Решил, что этого будет достаточно».

Вслух я смеяться не стал, но мысленно удержаться от рвущейся усмешки всё же не смог, поражаясь его безупречной логике.

«Ничего, Аластор, не беспокойся», — ментально произнёс я. — «Переноси нас обратно во дворец. Только на этот раз ничего не перепутай».

Следом я взглянул на Викторию, которая, очевидно, тоже всё прекрасно поняла, но как истинная аристократка, виду подавать не стала. Княжна вообще выглядела довольно странно. Я бы даже сказал, страннее, чем обычно. Девушка несколько раз молча меня оглядывала, слегка приподняв брови, и следом вновь отводила взгляд, будто смирившись с особенностями нашего путешествия. Я, уже привыкший к особенностям скромного и молчаливого поведения Светлицкой, косился на её ногу, с удовлетворением отмечая, что идёт она намного увереннее, чем два десятка минут назад. Чувство вины за случившееся понемногу отступало.

Друзья, дальше платка. Вам спасибо за внимание к творчеству и поддержку в том числе и рублём!

Пусть денежки, потраченные на мои книжки, вам возвращаются десятикратно!)

Глава 12

Вечерние сумерки мягко проникали сквозь окна, наполняя комнаты дома Белорецких тёплым полумраком. За окном сгущалась ночь, и городские огни начинали мерцать вдалеке, отражаясь в стекле. В гостиной царила спокойная атмосфера, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц и редким потрескиванием поленьев в камине.

Маша сидела за своим столом, освещённым мягким светом настольной лампы. Девушка пыталась сосредоточиться на учебниках, но мысли упорно возвращались к событиям последних дней. Взгляд её то и дело скользил к Алисе, которая устроилась в кресле у камина, укрывшись пледом и погрузившись в книгу. Тени от пламени играли на её лице, придавая ему особую загадочность.

Наконец, Морозова не выдержала тишины и тихо произнесла:

— Я не понимаю, как тебе удаётся так спокойно держаться. Он носится с ней, как с писаной торбой, приводит её сюда… а ты — само спокойствие.

Алиса подняла глаза — её лицо оставалось спокойным, но в глубине читались скрытые эмоции. Быстро оглядев подругу, она вновь опустила взгляд на книгу.

— А что мне нужно было сделать? Добить её?

Маша на мгновение смутилась, почувствовав укол совести, но всё же неуверенно возразила:

— Ну, не знаю… Тебя не смущает, что они могут… ну, «того»?..

— Не смущает, — отозвалась княжна, не отрываясь от чтения. — Лёша — свободный парень и вправе поступать так, как считает нужным, — добавила она тихо. — Я не могу и не хочу вмешиваться.

Маша фыркнула, её глаза сверкнули неподдельным возмущением. Следом оглядев княжну пытливым взглядом, Морозова с лёгкой иронией в голосе произнесла:

— Посмотрите мне в глаза, Ваша Светлость, пожалуйста.

Алиса натянула на лицо едва заметную улыбку, мельком взглянув на подругу, но затем снова погрузилась в книгу.

— Лёша редко что-то просит. И отказывать ему, тем более в таких мелочах, я не намерена, — её голос звучал уверенно и спокойно, хотя в нём сквозила лёгкая усталость. — Ты, вон, тоже не спешила отказать ему в помощи.

— Ну… мне-то он просто друг, — тихо ответила Маша, ощущая, как щёки слегка порозовели от смущения.

— Как и мне, — спокойно заметила Алиса, переворачивая страницу.

Тишину нарушила Алина, которая до этого молча сидела у окна, наблюдая за внезапно начавшимся дождём.

— Маша, не пытай её, — произнесла графиня с лёгким сочувствием в голосе.

— Да ничего я не пытаю, — с лёгким вызовом в голосе бросила Морозова, скрестив руки на груди. — Просто давно бы высказала ему пару ласковых на её месте.

Княжна с удивлением подняла бровь, медленно откладывая книгу на колени.

— Это за что же?

— А просто так, чтобы баб сюда всяких не водил, — отрезала девушка, упрямо глядя в сторону.

— Зря ты так про Вику, — негромко заметила Алина, мягко глядя на подругу. — Её жалко.

Морозова тяжело вздохнула, не скрывая своего недовольства, но всё же кивнула, признавая правоту слов графини.

— Может, и пожалела бы, — признала она спустя мгновение, — если бы она хоть что-то рассказала. А то сидела молча больше суток…

Алина слегка пожала плечами и, поджав губы, тихо проговорила:

— Родные отправили за ней убийцу, Маша. По-моему, повод погрустить есть.

В комнате вновь воцарилась тишина, наполненная шёпотом ночи и далёким шумом ветра за окном. Тени от пламени костра в камине дрожали на стенах, придавая обстановке особую атмосферу уюта. Каждая из девушек была погружена в свои мысли, и в воздухе повисла невыраженная мысль о том, сколько тайн и боли скрывается за молчанием Виктории.

— Наверное, ты права, — наконец тихо произнесла Морозова, опуская взгляд на свои руки. — Просто я на Лёшу злюсь из-за Алисы, и всё тут. Если б Её Светлость не взяла с меня слово молчать, давно бы ему всё сама высказала. Говнюк этакий, — немного надувшись, добавила она.

Алиса едва заметно улыбнулась, её глаза смягчились.

— Маша, перестань.

Эта короткая улыбка разрядила напряжение, и в комнате стало чуть светлее от тепла и взаимопонимания. Но несмотря на это, осталось лёгкое ощущение недосказанности, словно в глубине души каждой из них притаился невысказанный вопрос.

* * *

Тусклый свет, льющийся из высоких арочных окон, едва касался поверхности блестящего паркета. Помещение, величественно раскинувшееся вокруг, словно дышало старинной роскошью. Вычурная лепнина, украшавшая стены, была столь замысловатой, что казалось, её мог создать лишь гений, тонко чувствующий гармонию линий и форм. Высокие потолки с золотистыми орнаментами и алыми фресками, изображающими сцены мифических сражений, подчёркивали возвышенность и статус хозяев. Здесь не было ничего случайного; всё говорило о силе, власти и многовековом величии царствующей династии.

В центре комнаты, освещённой тёплым светом хрустальной люстры, стоял длинный массивный стол из тёмного дерева, украшенный резными ножками и сложной инкрустацией. Казалось, этот стол знал больше, чем любой исторический архив; за ним принимались судьбоносные решения, о которых ведали лишь окружающие его стены. Мебель вокруг гармонировала с обстановкой: изящные кресла с высокими спинками, обитые плотной тканью со старинным узором, стояли аккуратно вдоль стен. Тёмные бархатные шторы глубокого бордового цвета были раздвинуты, пропуская в помещение серый свет — небо над столицей хмурилось ещё с вечера.

Я сидел с одной стороны стола, а напротив меня, ровно и отстранённо, сидела княжна Пожарская — Инна Геннадьевна. Строгий взгляд, прямой пробор в волосах, тщательная укладка — её безукоризненный облик внушал уважение, пусть и не сопровождаясь при этом и тенью симпатии. Её отец, князь Пожарский, ещё несколько дней назад отправил жену в одну из своих дальних резиденций, а свою дочь — в родовое поместье, подальше от событий, которые разразились в его имении. Иными словами, боевые действия, во время которых мы старательно старались нанести поражение роду Пожарских днём ранее, её напрямую не коснулись, и то, что она сейчас сидела здесь живая и невредимая, не только не вызывало у меня удивления, но и являлось частью нашего плана. С её отцом договариваться было бы однозначно сложнее.

С момента, как нас усадили друг напротив друга, тишина, казалось, окутала весь зал. Ни я, ни она не торопились её нарушить. Лицо княжны оставалось бесстрастным, но невооружённым взглядом можно было заметить — то ли в её усталом взгляде, то ли в строгой линии губ — явную подавленность, разочарование, и, быть может, даже неуверенность. Кризис, захлестнувший её семью, накладывал отпечаток, скрыть который до конца она не смогла. Но всё же она держалась, стараясь не выдать себя, и это благородное, почти непроницаемое спокойствие безусловно демонстрировало её внутреннюю силу.

Однако время шло, и заметив, что император к нам отнюдь не торопится, я наконец решился нарушить эту тягостную паузу.

— Если я верно понимаю ситуацию, Его Императорское Величество намеренно задерживается, чтобы мы могли обсудить кое-какие вещи наедине, — спокойно заметил я, оглядев сидевшую напротив женщину.

Слово «наедине», конечно, звучало здесь символически. Комната наверняка была обвешана прослушивающей аппаратурой, но мне скрывать было решительно нечего. Сидеть же дальше в молчании в какой-то момент просто надоело.

— Я ни о чём не желаю с вами говорить, — резко ответила княжна, повернувшись в мою сторону и одарив таким холодом в глазах, что всё было понятно и без слов.

— Ваше право, — только лишь оставалось согласиться мне. — Но в конечном счёте, так или иначе придётся. Ведь вы прекрасно понимаете, для чего нас сюда вызвали и что нам предстоит.

Мои слова она демонстративно проигнорировала, устремив взгляд в сторону пустого кресла во главе стола. В комнате вновь повисла ещё более давящая тишина. Но меня в этот момент совершенно не раздражало её пренебрежение, напротив, было бы удивительно, если бы княжна вдруг легко и непринуждённо пошла на контакт. Все присутствующие прекрасно понимали, что оказались здесь не ради примирения, а ради финального акта, где каждый должен будет сыграть свою роль.

Прошло ещё десяток минут, прежде чем двери наконец открылись и в зал вошёл император в сопровождении своего сына. Я и Инна Геннадьевна поднялись с мест и поприветствовали Романовых.

Монарх, внешне сосредоточенный и непреклонный, занял своё место во главе стола. Весь его серьёзный и скупой на эмоции внешний вид отражал человека, которому уже давно надоела эта бесконечная борьба за влияние и взаимные угрозы, исходящие из враждующих кланов. Его усталый взгляд чуть задержался на мне, а затем на княжне, и я прочёл в нём следы разочарования. Но я во все эти напускные эмоции отнюдь не верил — Владимир Анатольевич был тем ещё игроком…

Принц, сидевший рядом с отцом, сохранял абсолютно нейтральное выражение лица, его взгляд скользил по комнате, словно он мысленно находился где-то в стороне.

Император откинулся на спинку кресла, сложил руки на столе и низким спокойным голосом начал свою речь:

— Война между вашими родами вышла за всякие мыслимые и немыслимые границы. Я долгое время закрывал глаза на происходящее, полагая, что у одной из сторон всё-таки хватит мудрости положить конец этому безумию или обратиться ко мне, чтобы мы вместе решили проблему, пока не стало слишком поздно. Но тщетно, — на этих словах монарх выдержал паузу, и поочерёдно побуравив взглядом меня и Пожарскую, добавляя в голос нотки недовольства, продолжил: — Три дня, которые были вам даны на урегулирование конфликта, истекли. Сегодня я намерен положить конец этой войне, — последняя фраза звучала твёрдым, абсолютно безапелляционным тоном. — Итак, начнём с Инны Геннадьевны. Озвучьте ваши условия мира.

Пожарская тут же величаво кивнула, на её лице мелькнула тень подобострастия, но голос оставался холодным и уверенным.

— Благодарю Вас, Ваше Императорское Величество, за Ваши беспокойства и приношу извинения от имени нашего рода за доставленные неудобства, — начала она, не удержавшись от того, чтобы бросить в мою сторону короткий взгляд. — Что касается вашего вопроса, то мы с нашими юристами подготовили документ с перечнем условий, на которых наш род готов отступиться от своих притязаний на жизнь господина Черногвардейцева.

Следом княжна открыла лежавшую на столе перед ней папку с документами, неспешно достала оттуда верхний листок и принялась зачитывать.

— Первое, — начала она, стараясь не упустить мою реакцию, — господин Черногвардейцев обязан принести публичные извинения в адрес нашей семьи и моего отца. Его заявления в прессе были абсолютно недопустимы, — взгляд княжны на этих словах был буквально испепеляющим. Недолго меня побуравив, Пожарская вернулась к своему списку. — Далее. Алексей Михайлович обязуется вернуть имущество, которое он и его люди захватили во время недавних боевых действий с наших военных складов. Список похищенного прилагается. Кроме того, Алексей Михайлович обязуется взять на себя обязательство по финансированию восстановления уничтоженного дворца. Мы осознаём, что сумма затрат огромна и что у господина Черногвардейцева в настоящий момент нет таких средств, однако мы готовы обсуждать вариант рассрочки платежей.

Очередная попытка княжны увидеть хоть тень эмоций на моём лице, также не увенчалась успехом.

— Следующее, — строго продолжила она. — Алексей Михайлович должен не позднее, чем через три дня, покинуть столицу с разрешением появляться здесь не более чем на три дня в году, исключая, конечно, те ситуации, когда Ваше Величество вызовет его лично. Также господин Черногвардейцев обязан уже завтра вернуть скульптуру и артефакт, украденные с территории нашего дворца. Вдобавок, он обязуется принести клятву в присутствии Вашего Величества никогда не нападать на членов нашего рода, за исключением права на самозащиту. И последнее — Алексей Михайлович добровольно передаёт принадлежащие ему заводы в Тюмени в нашу собственность. Это все минимальные требования, при выполнении которых наш род согласен прекратить преследование.

Я выслушал её молча, не выражая ни раздражения, ни удивления. Лицо императора было чуть более оживлённым: похоже, монарх никак не ожидал столь завышенных, я бы даже сказал, наглых и откровенно глупых требований. Его непроизвольно вскинутая бровь на середине речи Пожарской говорила о весьма недвусмысленной оценке услышанного. Принц, сидевший по правую руку от отца, напротив, сохранял безучастное выражение, словно ему вся эта дискуссия была безразлична.

— Теперь слово достаётся вам, Алексей Михайлович. Озвучьте ваши требования, — произнёс император, переводя на меня взгляд.

Я коротко кивнул на слова монарха и, выдерживая его взгляд, принялся отвечать.

— Признаться, Ваше Императорское Величество, к этому вопросу я подготовился несколько хуже, чем мои оппоненты, — произнёс я, бегло оглядев Инну Геннадьевну. — Первое, что я требую — полное возвращение территорий, некогда оккупированных кланом Пожарских. Вторым требованием будет выплата репараций за все годы использования наших земель. И, наконец, третье условие: члены рода Пожарских, в том числе сильнейшие одарённые из их клана, должны принести клятву не замышлять ничего против меня, моего рода и моих союзников. Также они обязуются не вступать в союзы против нас, если поступят такие предложения. На этом всё.

Я замолчал, стараясь сохранить выражение спокойной уверенности, смотря прямо в глаза императору. Можно было, конечно, продолжать и дальше — поводов имелось предостаточно, но я счёл это уместным. Озвученные княжной требования были откровенным издевательством, которые, на мой взгляд, только разозлили монарха. Они были обречены на неудачу.

Романов-старший коротко кивнул, чуть приподняв подбородок. Принц, вновь не проявивший ни единой эмоции, лишь скользнул по мне взглядом и вновь сосредоточился на пустоте в конце зала.

— Ваше Императорское Величество, — подала голос Инна Геннадьевна, после небольшой паузы и гляделок со мной. Её глаза на мгновение блеснули огнём ненависти. — Мы признаём, что часть земель в прошлом действительно принадлежала роду Черногвардейцевых, однако уже долгие десятилетия они находятся под нашей защитой. Наша семья превратила их в продуктивные, активно развивающиеся территории, вложив немалые средства, — она выдержала паузу, уставившись на Романовых скорбным взглядом. — Передача этих земель нанесёт нашему роду колоссальный ущерб.

— Колоссальный ущерб был нанесён моему роду, когда ваши люди развесили свои флаги в нашем городе, — возразил я ровным голосом, сохраняя холодное спокойствие. — А сейчас вы просто остаётесь при своих, Инна Геннадьевна. Хотя, если исходить из настоящей справедливости, то за то, что Пожарские сделали с моим родом, мне бы стоило забрать у вас вообще всё. Или вы наивно полагаете, что мне неизвестно кто именно убил моего отца? Я. В своём. Праве!

В помещении повисла напряжённая пауза. Княжна сжала губы, бросив на меня холодный взгляд, однако что-либо отвечать на мои слова не стала.

— И именно этим мы и займёмся, если вы сегодня рискнёте отказаться от заключения мира. И к слову, — на этот раз я повернулся в сторону Романовых, — а где сам Пожарский? Он жив? Её Светлость вообще уполномочена в правах заключать какие-либо соглашения от лица всего своего рода?

— Судьба Геннадия Семёновича неизвестна. Его тело не смогли найти, — ответил на мой вопрос Владимир Анатольевич и, нахмурив брови, твёрдым стальным голосом добавил: — В любом случае, в данной ситуации гарантом будущей сделки буду выступать я. Со всеми вытекающими последствиями для тех, кто захочет её нарушить. И никакой уловки у Пожарских, если вдруг они задумали намеренно отправить Инну Геннадьевну заключать нелегитимные договорённости, не выйдет.

Следом император задумчиво склонил голову, медленно постукивая пальцем по поверхности стола, как бы взвешивая сказанное. Наконец, он откинулся на спинку кресла, пристально посмотрев на каждого из нас.

— Возвращаясь к нашему разговору, я считаю ваши требования и амбиции понятными и в определённой мере готов признать их… оправданными, — начал он, неторопливо излагая свои мысли. — Но всё же с не меньшей ясностью я вижу, что самостоятельно вам по-прежнему не суждено достичь взаимопонимания. Ваш конфликт, учитывая всю историю взаимной неприязни, перешагнул черту, за которой мирное решение едва ли возможно. Поэтому мои действия будут строгими и решительными, — он пристально взглянул на Инну Геннадьевну, будто призывая её осознать всю весомость своих слов. — Во-первых, сразу поясню, что ни одна из ваших сторон не может рассчитывать на какие-либо репарации.

Княжна нахмурилась, но монарх не позволил ей вставить и слова, жёстко и безапелляционно продолжая:

— Ваши запросы, госпожа Пожарская, изначально далеки от реальности. Ваша семья должна осознавать, что без моего вмешательства в этот конфликт, ваш род мог бы уже в ближайшее время оказаться на грани полного исчезновения. К такому мнению по отдельности пришли не только мы с сыном, но и отдел имперских аналитиков. Поэтому предлагаю оставить притворство и блеф для другого места, в этой комнате мы будем обсуждать реальные вещи, — сказанное монархом будто обухом ударило Пожарскую, лицо которой исказилось в несогласии. Впрочем, перебивать Романова женщина не решилась. Тем временем, отметив, что его слова были услышаны, монарх, особо недовольно оглядел нас с княжной и холодно продолжил: — Если кто-то здесь считает, что мы не вели счёта причинённого вами урона и убытка империи или наивно думает, что ваше противостояние обошлось стране и её гражданам бесплатно — вы глубоко ошибаетесь. Каждому роду будет выставлен соответствующий счёт. Поэтому рекомендую вам серьёзно умерить свои аппетиты и перейти к обсуждению условий, которые можно претворить в жизнь. Иначе, эти самые аппетиты начнут расти уже у меня.

Эти слова отразились на лицах собравшихся, как ледяной удар. Мне стало ясно, что своим заявлением император перечеркнул едва ли не восемьдесят процентов из списка требований, который выдвинула Пожарская. Я заметил, как её лицо покраснело, что выглядело довольно странно. Неужели Пожарская рассчитывала на что-то другое?

— Я ценю внимание Вашего Величества к нашему вопросу, — ровно ответил я, встречая его взгляд и продолжая спокойным тоном, — и готов идти на уступки ради мира. Считаю, что есть смысл обсудить и сделать условия взаимных клятв безопасности таким образом, чтобы они равнозначно ставили нас в положение, при котором продолжение войны окажется невыгодным никому из нас. Решение Вашего Величества упразднить наши требования на репарации и прочие финансовые компенсации также представляется мне обоснованным и справедливым. Взаимные претензии о выплатах, в конце концов, в текущей ситуации — путь в никуда, и в этом я вполне согласен с вашими доводами, — с этими словами я перевёл взгляд на Пожарскую. — Тем не менее, смею напомнить княжне Инне Геннадьевне о том, кто начал боевые действия. За их последствия она и её род должны принять ответственность. Как и попрощаться с утерянным в ходе войны имуществом. Боевые трофеи мы удержим. Думаю, госпожа Пожарская осознаёт, что война против нашего рода была делом не просто рискованным, но, как выяснилось, и весьма гиблым. Пусть это будет уроком для всех моих врагов. И наконец, относительно извинений: боюсь, тут вы также ничего не получите, Инна Геннадьевна. Войну начали ваш отец и ваш брат, и не мне просить прощения за их решения.

Пока я говорил, по лицу княгини медленно разливалась волна едва сдерживаемого гнева. С каждым словом она сжимала пальцы на подлокотнике всё крепче, и наконец, не сдержалась, хмуро и зло оглядывая меня исподлобья.

— Ваше Величество, — обратилась она к императору, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, но гнев явно прорывался наружу, — но ведь это выходит за рамки перемирия! Это не договор — это фактическая капитуляция! Мы… это унизительно!

Прежде чем монарх ответил, в разговор вмешался принц Глеб Владимирович, который до этого момента сохранял молчание. Его голос прозвучал холодно и даже немного отстранённо:

— Инна Геннадьевна, у вас было три дня для того, чтобы разрешить этот вопрос миром или войной. Столько же времени было у Алексея Михайловича, — он кивнул в мою сторону. — И что мы имеем в результате? Геннадий Семёнович вероятно мёртв. Ваши люди разбиты. Ваш дворец уничтожен, а род остался без двух важных артефактов. Также, скорее всего, погиб Костомаров, входящий в состав костяка клана и являющийся, как и глава рода, одним из сильнейших одарённых в составе ваших вооруженных сил. К чему вы стремитесь теперь? Хотите, чтобы мы закрыли на это глаза и позволили роду Черногвардейцевых вырезать вас всех?

Княжна вскинула брови, но принц не дал ей и секунды для ответа.

— Вы уже находитесь в той ситуации, когда утраченные позиции вам предстоит восстанавливать следующую сотню лет. Думаю, осознание этого должно удерживать вас от излишних претензий и рисков.

Я молча наблюдал, как княжна нервно скользнула взглядом в сторону императора, ища в нём поддержку, но тот не отреагировал, продолжая смотреть на неё пристальным немигающим взглядом.

— С вашей стороны звучит только презрение, Глеб Владимирович, — промолвила она, старательно удерживая ровный голос. — Позиции… да, я осознаю тяжесть ситуации. Но поймите: мир, который нам предлагают — это унижение и вынужденная сдача.

Император впервые позволил себе лёгкую усмешку, очевидно приходя к схожим со мной выводам — княжна приступила к торгу. Но следом его взгляд вновь стал крайне серьёзным.

— Мир, княжна, — тихо произнёс он, — всегда связан с отказом от чего-то. И вот что вам стоит понимать, — он склонил голову, не отрывая взгляда от её глаз. — Из всего множества дорог, которые были у вашего отца, он сознательно выбрал именно эту. Вам, к сожалению, приходится пожинать плоды.

Инна Геннадьевна нервно сцепила пальцы, её взгляд горел несогласием, но возразить императору она явно не осмеливалась.

— В этом положении, — продолжил Романов-старший, — вам стоило бы благодарить судьбу за то, что у вас ещё остаются владения и возможность поддерживать мирные отношения. Так что я очень надеюсь, что вы, Инна Геннадьевна, сможете принять верное решение, которое пойдёт на пользу вашей семье, а не окончательно её уничтожит.

По лицу Пожарской было видно, что княжна либо действительно никак не может примириться с происходящим, либо отлично играет эти эмоции.

В целом, весь этот цирк мне, естественно, быстро надоел. Хотелось перейти к конкретике, а не пытаться уговорами принуждать эту особу к каким-то решениям. В её положении действительно следовало радоваться, что голова на плечах осталась. Но эмоции свои я всё же держал в узде и действовать предпочитал мягче.

— Я предлагаю перейти к обсуждению условий клятвы, — не отводя взгляда от Инны Геннадьевны, заговорил я. — Учитывая реалии, которые перед нами обозначил Его Величество, есть смысл сосредоточиться на конкретных шагах, которые помогут обеим сторонам восстановить мир. В первую очередь, необходимо чётко оговорить, что каждый из нас обязуется не предпринимать никаких действий, которые могут поставить под угрозу жизнь друг друга или официально живых членов наших семей.

Естественно, эта оговорка была воспринята в штыки, но я был твёрдо намерен продвигать свою позицию.

— В противном случае, Инна Геннадьевна, — спокойно добавил принц Романов, — ваши позиции действительно начнут напоминать капитуляцию. Потому что проигравшим гарантии жизни никто обычно не даёт.

Княжна бросила на меня холодный взгляд, после чего отвела его в сторону и медленно кивнула.

Глава 13

Обеденный стол в императорской трапезной поражал такой роскошью, что затмевал убранство самого зала. Длинный стол из тёмного резного дерева был уставлен серебряными блюдами, источающими изысканные ароматы. Под сиянием хрустальной люстры поблёскивали бокалы из тонкого стекла, а лёгкие льняные скатерти казались почти невесомыми. На столе были представлены деликатесы: от редких сортов сыра до изящных десертов в хрупких креманках, наполненных миндальным кремом и свежими ягодами, украшенных замысловатыми узорами из сиропа. Ряды аппетитных закусок на серебряных подносах чередовались с миниатюрными блюдами, приготовленными с изысканным мастерством. Но, несмотря на всё это великолепие, я отлично понимал, что предстоящий обед может быть весьма далёким от приятного.

После того как общие переговоры с императором и княжной Пожарской завершились, нас развели по разным частям дворца. Княжна осталась с принцем Романовым, а мне предстояло провести обед с Его Величеством. Как только слуги покинули комнату, император нарушил молчание, внимательно на меня посмотрев.

— Как ты, наверняка, догадываешься, в ходе минувшей беседы мы не успели обсудить несколько важных моментов, — начал он ровным тоном, прервав мои размышления.

Не дожидаясь моей реакции, монарх почти сразу же продолжил:

— В первую очередь меня интересует, что ты думаешь насчёт пропавших десяти миллиардов, которые Геннадий Семёнович чуть меньше месяца назад отправил мне в плату за услуги короны.

Мне было доподлинно известно, какие именно «услуги» корона предоставила Пожарским. Романовых попросили закрыть глаза на уничтожение моего таунхауса и, возможно, даже на мою смерть. Естественно, делиться этими деньгами я не собирался.

— Началась война с Пожарскими, Ваше Величество. Мы захватывали их склады, кортежи, заводы. Лично вашего ничего ни нарочно, ни случайно не брали, — принялся отвечать я, встретив его цепкий взгляд. — Если Пожарские остались вам должны, эти вопросы следует обсудить с княжной, пока она не убыла во дворец. Уверен, она ведает всеми делами отца.

Мне внезапно стало немного забавно. Несмотря на выставленную защиту от моих демонов вокруг кабинета, где сейчас шла беседа с Пожарской, я был почти уверен, что ей в эту минуту напоминают о том же самом.

— Значит, так решил, — кивнув своим мыслям, бросил монарх, а следом его глаза блеснули холодным огоньком. — Что ж, тогда идём дальше. В ходе недавних боевых действий твоими усилиями были уничтожены несколько зданий в Москве — а именно банк и больница, принадлежащие Пожарским. Ты этого не отрицаешь?

Я понимал, что ответ на этот вопрос повлечёт за собой последствия, но отрицать было бессмысленно.

— Да, Ваше Величество, я причастен к этим событиям.

— Тогда тебе стоит знать, что эти постройки не были обособлены от всего остального мира. Пострадали окружающие здания, и финансирование их восстановления ложится на твои плечи.

Как я и думал, несмотря на изысканные яства, уставлявшие стол передо мной, этот обед становился одним из самых неприятных приёмов пищи в моей жизни. В то же время, я не осуждал императора и даже в некоторой степени понимал его: если позволять кому-либо безнаказанно нарушать закон, разрушать и сеять хаос, это не приведёт ни к чему хорошему. Так что хоть я и злился на монарха, в целом его позиция была мне ясна и понятна.

В ходе дальнейшей беседы, Романов не поленился напомнить мне и о ситуации с «Росграмом». Впрочем, раскаяния в моих глазах ему на этот счёт увидеть не удалось. Разговор сошёлся к тому, что император предупредил меня о недопустимости подобных диверсий на принадлежавшие государству объекты, а также наставительно порекомендовал «не пытаться отвертеться» от будущего суда и его решения. Рассказывать ему о недавнем разговоре с руководством ИТ-компании я не стал.

Но самое интересное началось, когда тема нашего разговора медленно подошла к обсуждению случившегося благодаря мне покушению на командующего ЧВК «Ратибор». Как докладывали мои бесы, эта частная армия, что неудивительно, оказалась полностью подконтрольной императору лично. К слову, сам генерал дожидался в соседнем помещении, и по сигналу Его Величества на этом моменте был приглашён в обеденную комнату.

Появление Зимина ознаменовалось повисшим в воздухе напряжением. Сам Олег Валерьевич выглядел не менее напряжённым, чем я. Едва он вошёл и по-военному поприветствовал Романова, император предложил ему составить нам компанию, ввиду чего мы с генералом тут же оказались друг напротив друга.

— Итак, Алексей Михайлович, прошу вас при генерале повторить объяснение своих мотивов к уничтожению особняка Олега Валерьевича, — произнёс император спокойным голосом, немного снимая напряжение минувшей беседы.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями, после чего, не торопясь, начал:

— Опуская всем здесь известные подробности неожиданно вспыхнувшего конфликта между мной и ЧВК «Ратибор», всё шло к тому, что ситуация близилась к завершению по договорённости сторон. Генерал Зимин лично позвонил мне чтобы всё обсудить, — произнёс я, на этих словах внимательно оглядывая мужчину. Его лицо выражало неподдельное любопытство. — Он уверил меня, что конфликт между нами — лишь недоразумение, и предложил уладить его, на что я тут же согласился.

Следом я добавил, намеренно подчёркивая значимость своих слов:

— Но уже вскоре, во время нашей очередной вылазки против Пожарских, мы столкнулись с группой наёмников из ЧВК, принадлежавшей Олегу Валерьевичу. Если говорить кратко, мне удалось их нейтрализовать. Однако перед этим я всё же поинтересовался у командира вражеского подразделения о мотиве их действий, с учётом общеизвестного факта, что конфликт с их организацией был урегулирован. Лидер отряда, некто с позывным «Сармат», признался, что генерал таким образом мстит мне за гибель двух своих офицеров.

На этих словах я закончил свой рассказ, после чего над столом на десяток секунд повисла пауза.

— Что скажете на это, Олег Валерьевич? — нарушил тишину император, обращаясь к Зимину.

Генерал слегка нахмурился, его взгляд был сосредоточен, лицо бесстрастно.

— Скажу, что никаких подобных приказов я Сармату и его людям не отдавал. Это не мои люди, — спокойно ответил он. — Что касается моих офицеров, то они нарушили ряд должностных инструкций. Убивать их я не собирался — у нас не те методы. Но и оплакивать тоже не буду. Каждый из них знал, на какой риск шёл.

— То есть, хотите сказать, что эта группа наёмников не имеет отношения к вашей ЧВК? — поднял бровь я, не сводя с него взгляда.

— Имеет, точнее, имела когда-то, — не стал отрицать Зимин, продолжая спокойно отвечать на вопросы. — Задолго до того, как вы их устранили, они покинули нашу компанию. Надо сказать, что в нашей сфере люди очень долго поддерживают контакты, и полагаю, с убитыми офицерами нашего штаба они находились в деловых, а может даже и дружеских отношениях. Но от меня они уже более года никаких приказов точно не получали. Они поступили на службу к Пожарским как отдельная группа наёмников, никак не относящаяся к нашей организации.

Я задумался, осознавая, что ситуация приобретает неожиданный поворот. Жизнь давно научила меня, что никому нельзя верить на слово. Но генерал не походил на лжеца. Его слова звучали убедительно, и в них не ощущалось фальши.

— Возникает ситуация, когда становится ясно, что обманул вас, Алексей Михайлович, один из двух людей, — произнёс император, его голос был холоден и требователен. — Один сидит здесь, живой, а второй, вероятно, «откровенничал» перед смертью.

— Думаю, несложно догадаться, кому нечего было терять, — буркнул Зимин, недовольно уставившись перед собой.

Над столом повисла тишина. Взгляды всех присутствующих были устремлены на меня. Ощущение осознания собственной глупости и неправоты нахлынуло с удвоенной силой. Этот ублюдок по кличке Сармат, лишённый обеих рук к моменту допроса, действительно мог позволить себе нести любую чушь — жить он более не собирался. Стоит отдать должное этому мерзавцу: даже умирая, он сумел создать мне немало проблем.

Из ситуации требовалось найти выход. Внутри меня кипел гнев на самого себя, и приходилось немало сдерживаться, чтобы не дать эмоциям взять верх.

— Полагаю, поклясться в том, что к группе Сармата и их покушению на мою жизнь вы и ваша ЧВК в нынешнем составе не имеете никакого отношения, для вас не составит труда, — спокойно и сосредоточенно произнёс я, подняв взгляд на генерала.

— Да, не составит. Клянусь, — без колебаний ответил Олег Валерьевич. Его глаза встретились с моими, и в них не было ни тени лжи.

Мне оставалось лишь тяжело выдохнуть, подавляя очередную волну раздражения.

— В таком случае, выходит, что я действительно, эм… погорячился, уничтожив ваш дом и обрушив на вас серьёзные неприятности, — произнёс я, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри всё ещё бушевал шторм эмоций.

— Отрадно, что вы смогли это признать, — бросил генерал, переводя взгляд на императора. Его лицо оставалось непроницаемым.

Я сглотнул, понимая, что дальнейший разговор неизбежно перейдёт к обсуждению действий, которые мне придётся предпринять, чтобы компенсировать причинённый ущерб.

— Полагаю, самое время обсудить шаги с моей стороны, которые нивелируют нанесённый вам урон, — медленно произнёс я, всё ещё мысленно находясь в шоке от того, как грубо позволил себе ошибиться.

Ведь это было элементарно! С чего вдруг погибающий наёмник должен был говорить мне правду, а я ему слепо верить?

Сдержанный, но настойчивый взгляд императора оставался на мне, словно предостерегая от будущих ошибок.

— Олег Валерьевич, поделитесь с нами, как вы видите разрешение этой ситуации? — произнёс Романов, повернувшись в сторону Зимина.

Генерал откинулся на спинку кресла, на мгновение задумавшись.

— Учитывая, что несмотря на ваш гнев на меня, Алексей Михайлович, вы проявили благородство и позаботились об эвакуации моей семьи, мне будет достаточно извинений и нового дома. Или суммы, которая покроет строительство и мелкие издержки ситуации, — ответил Зимин спокойным и взвешенным голосом.

Взгляд императора вновь перевёлся на меня. Создавалось впечатление, что монарх с огромным интересом наблюдает за моим поведением во время стресса, отмечая для себя различные нюансы и мелочи.

— Извинения должны быть личными или публичными? — оглядев Зимина, произнёс я, уже заметно успокоившись.

— Самые обычные, — повёл плечом генерал, явно не желающий раздувать конфликт.

Учитывая произошедшее, требования Зимина были более чем скромными. Я коротко кивнул, давая согласие и одновременно отмечая, что этот жизненный урок мне обошёлся довольно легко.

После того как разговор с Зиминым был завершен, а все нюансы оговорены, Романов попрощался с генералом, в то время как меня никто никуда отпускать пока не спешил.

Пока слуги убирали лишнее со стола и разливали напитки, я невольно размышлял о том, насколько Олег Валерьевич для Романовых важная персона, раз его проблемы решаются на самом высоком уровне. Впрочем, то же самое, по коротким итогам текущего дня, можно было бы сказать и обо мне самом. Не будь я зачем-то так нужен императору, вряд ли бы они стали тратить на меня столько времени.

— В общем, Алексей, продуктивно мы с тобой сегодня побеседовали. Вопреки окружающим тебя слухам, парень ты весьма адекватный, рассудительный и благородный, — медленно начал Романов, едва слуги покинули зал. — Прежде чем наша встреча закончится, у меня к тебе осталось только два вопроса, — на этих словах в глаза монарха блеснул странный огонёк, а губы едва заметно, буквально на мгновение, попытались отразить улыбку. — Первый: когда ты и твои люди покинут территорию моего дворца? И второй: что тебе известно о недавней атаке демонов на центральный офис имперской службы безопасности?

* * *

День спустя

Я неспешно шагал по коридорам университета, невольно размышляя о череде случившихся со мной за последние дни событий. Виктория шла рядом, держа небольшую дистанцию. Её взгляд был отстранённым и, подобно моему, устремлённым в глубину собственных мыслей.

На лицах встречавшихся нам студентов читалось удивление, смешанное с недоумением. Разговоры вокруг при нашем появлении стихали, шёпот сменялся настороженными взглядами. Их действительно можно было понять — скажи мне месяц назад, что мы со Светлицкой будем вместе ходить на занятия, я бы первым засмеялся. Так что тем для разговоров и сплетен обществу мы подкинули немало.

Войдя в аудиторию и заняв своё привычное место за одной из парт, я неспешно раскрыл планшет и уставился на экран, немного абстрагируясь от окружающего мира.

— Можно сесть рядом? — неожиданно донеслось сбоку.

Внезапно оказавшаяся над моим плечом Виктория зависла в ожидании ответа.

Вопрос ввёл меня в ступор, но быстро отвиснув, я дал короткий сигнал Лене, на что моя телохранительница молча встала с места и плавно переместилась на одно место правее.

Виктория опустилась рядом и стала неспешно доставать свои вещи. Я же вновь уставился в планшет, сосредоточиваясь на чтении, одновременно ловя себя на мысли, что ощущение близости Светлицкой немного непривычно. Размышления на эту тему отразились невольной улыбкой, скользнувшей по моему лицу — ведь уже которую ночь мы с Викторией спим в одной койке, и там никаких подобных ощущений, кроме самой первой ночи, у меня не возникало. Хотя, думаю, тут прежде всего дело в скопившейся усталости — едва голова касалась подушки, меня тут же отключало.

Княжна, тем временем, не поворачивая головы, слегка наклонилась ко мне и мельком взглянула на экран. Это было так естественно и непринуждённо, что я едва удержался от того чтобы не хохотнуть — надо же такой талант иметь, чтобы так легко нарушать чужое личное пространство?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — повернувшись вправо, произнёс я, но девушка ничуть не смутилась.

— Изучаешь историю Темногорска? — негромко произнесла она абсолютно будничным тоном.

Я кивнул, тут же повернувшись назад к экрану. Виктория заинтересованно склонилась над планшетом, осторожно потеснив меня плечом. Мы вместе погрузились в текст, раскрывающий суровую, полузабытую историю этого города, тесно переплетённую с кровавыми интригами и падением моего рода.

Тишину нарушил лёгкий, почти приглушённый смех. Повернувшись влево и задрав голову, я неожиданно для себя отметил застывшую в удивлении Воронцову. Её взгляд с неподдельным интересом скользнул по нам двоим. Татьяна, моя вторая телохранительница, подчиняясь моему мысленному сигналу, молча поднялась с места, и как её коллега несколькими минутами ранее, отсела на соседний стул. Анастасия, не скрывая любопытства, усмехнулась и прищурилась.

— Глазам своим не верю! — воскликнула она, покачивая головой. — Думала, что это всё слухи и домыслы, а тут на тебе!

Я улыбнулся, с удовольствием приветствуя свою подругу.

— Ну вот, теперь ты все новости знаешь, — отозвался я с лёгкой усмешкой, ловя мимолётный взгляд Виктории.

Княжна в этот момент в знак приветствия коротко кивнула Анастасии. Воронцова прищурилась, её глаза блеснули озорным огоньком.

— Ой, не скромничай, — произнесла она, и следом понизив голос, будто делясь секретом, добавила: — Одни слухи ходят. А что вы там натворили на Астафьевском, и вовсе непонятно. Тучи, спутниковая разведка разводит руками. А иначе всё узнать пока не представляется возможным. Так что в обществе сейчас большая интрига держится. Не хочешь развеять туман войны?

Медленно переварив услышанное, я, решив, что скрывать что-либо смысла уже не имеет, повернул голову в сторону Воронцовой и спокойно промолвил:

— На Астафьевском мы сбросили ландшафт до заводских настроек.

Анастасия, прикусив губу, оглядела меня серьёзным взглядом.

— Да уж… Пока не увидишь своими глазами, трудно, конечно, в такое поверить. Но тебе верю, — откинувшись на спинку стула, заключила княжна, не скрывая своего изумления.

— Скоро в новостях всё увидите, — произнёс я, невольно предвкушая реакцию общественности.

— Правда? — переспросила Воронцова, приподняв бровь. Её глаза буквально искрились от любопытства, переходя от меня к Виктории и обратно. — А сейчас есть что показать?

— Он даже мне не показывает, — вздохнув, произнесла Виктория и недовольно надула щёки.

— Не поняла. Что значит «даже тебе»? — Анастасия вопросительно уставилась на меня, явно удивляясь такому повороту.

Виктория слегка смутилась, но тут же собралась и ответила:

— Я помогала снимать интервью. А когда Алексей его монтировал, меня не подпустил. Так что жду вместе со всеми.

Я лишь коротко улыбнулся, подтверждая её слова. Анастасия несколько мгновений молча смотрела на нас, затем, уловив что-то между строк, покачала головой с улыбкой.

— И интервью вместе снимаете значит… вот это новости… — протянула она, не скрывая иронии в голосе.

В этот момент в аудиторию вошла княжна Черкасова, наш преподаватель. Её появление мгновенно погрузило помещение в тишину.

— Итак, достаём листочки, — без лишних предисловий произнесла она. — Сегодня будет промежуточное тестирование.

Следом Елизавета обвела взглядом класс, неудивительно задержав его на мне и Виктории. В её глазах промелькнуло едва заметное изумление, но она быстро вернула себе невозмутимость.

Тем временем аудитория зашуршала бумагой, подчиняясь её распоряжению. Улыбка на моём лице осталась, но сейчас она приобрела уже несколько иной оттенок.

Тишину нарушали лишь сопение студентов и шорох ручек. Я быстро справился с заданиями и, откинувшись на спинку стула, краем глаза заметил, как девушки рядом старательно выводят ответы. Скользнув взглядом по их работам, я едва сдержал улыбку.

— Одна из вас двоечница, — тихо заметил я. — Ответы слишком разнятся.

У аристократок, сидевших по сторонам от меня, был один и тот же вариант, и обе девушки это понимали. Едва я закончил фразу, они будто синхронно замерли, одновременно подняв на меня свои глаза.

— Наверняка это я, — с горечью произнесла Воронцова. — Пропустила много.

Виктория, не говоря ни слова, молча придвинула к ней свой листок, на что Анастасия удивлённо подняла брови, но быстро овладела собой. Девушка бросила на Светлицкую благодарный взгляд и тут же склонилась над её работой.

* * *

Первое, что я сделал, когда с Пожарскими был подписан договор о мире, не считая того, что опять вернулся на занятия, это приказал перебросить в Москву мои автомобили. И едва это произошло, я без раздумий прыгнул в лимузин и попросил Святогора просто покатать меня по городу.

Не факт, конечно, что опять не найдётся умник, который пожелает организовать на меня покушение, но это уже было проблемой службы безопасности — пусть работают, да опыта набираются.

«Господин», — в голове немного неожиданно возник глухой голос Рикса. — «Видели бы вы этот фарс. В офисе одна проверка за другой. Одержимости ищут — опомнились».

В интонации беса угадывалась тень язвительной насмешки. Я лишь на это вздохнул, отдалённо представляя какой бардак творится у них в министерстве, которое управлялось демоном, некогда участвовавшим в организации скандальной Зарницы десять лет назад. На этом ублюдке столько загубленных детских жизней, что и подсчитать сложно.

«Откуда приехала инспекция? Полагаю, ваши агенты все под не меньшим подозрением», — мысленно произнёс я, понимая, что последние дни у Рикса были не менее весёлыми, чем у остального клана.

«Из Петербурга», — отозвался демон. — «Да, наши все сейчас под подозрением. Проверяли и меня, господин. Тщательно, с благоговейной верой в свою дрянь…» — голос Рикса хрипел, звуча почти с презрением.

Выдержав короткую паузу, демон продолжил:

«Господин, я в некотором недоумении. Артамонова нет, Ваал бежал… так что невольно появляются мысли о том, что прямая нужда держаться на этом посту у меня как бы отпадает», — произнёс он, делясь своими мыслями. — «Но в то же время, есть всё же здесь и кое-что любопытное. Вы сейчас вряд ли сильно удивитесь, но один из прибывших инспекторов оказался одержимым. Должен признать, это была забавная сцена, господин».

Новая информация отразилась в мозгу недовольством и даже раздражением. С другой стороны, нечего было ожидать чего-то другого, когда мы так бестолково упустили одного из ублюдков, сумевших пробраться на самый верх одной из самых влиятельных в империи госструктур.

Один день назад

Полковник Звягинцев сидел в допросной комнате собственного офиса, сцепив пальцы и терпеливо ожидая, когда настойчивые офицеры закончат бесконечные вопросы. Обманчивая тишина окутывала помещение; трое людей напротив скрупулёзно восстанавливали картину событий, произошедших в его кабинете, вникая в мельчайшие детали того злополучного дня. Демон Рикс, уже как пару месяцев подчинивший себе тело и волю полковника, видел их насквозь, без труда считывая едва уловимые эмоции на их лицах.

Каждый его ответ, произнесённый спокойным и подчёркнуто холодным тоном, казалось, вызывал у них скрытое беспокойство. Но по существу, излагаемая Звягинцевым картина легко ложилась в общую канву минувших событий.

Всё это по большому счёту устраивало двух из трёх находившихся в помещении инспекторов. А вот третий офицер, молодая женщина в кожаных обтягивающих джинсах и блузке с глубоким декольте, униматься отнюдь не желала. Она всячески пыталась подловить полковника на несоответствиях, задавала тысячи дополнительных вопросов и, казалось, уже раздражала собственных коллег. Но Звягинцев держался бесподобно, в меру жёстко и нагло, не демонстрируя и капли страха перед прибывшими из соседнего города ищейками.

Наконец, когда все мыслимые и немыслимые вопросы закончились и придраться у следователей стало не к чему, те отложили документы, и в комнате повисла напряжённая пауза.

В этот момент, когда офицеры уже были готовы уходить, женщина с крайне надменным и вызывающим выражением лица склонилась к столу, намеренно демонстрируя своим коллегам обтянутые кожей бёдра, и поставила перед собой пустой прозрачный стакан. Рикс, отлично понимающий, что именно сейчас окажется внутри стеклянной тары, выглядел при этом совершенно спокойно. Офицер, тем временем, неспешно открутила крышку стоявшей на столе бутылки с прозрачной жидкостью, и аккуратно наполнив до краев стакан, придвинула его к полковнику.

— Пейте, господин полковник. Напоследок нужно вас проверить, — произнесла она, пристально вглядываясь в лицо Звягинцева.

Рикс поднял взгляд, в котором читалась нескрываемая насмешка. Он, в отличие от остальных в этой комнате, отлично знал, что офицер напротив одержима бесом. И разыгрываемая сцена его откровенно забавляла, вместо того чтобы, напротив, выводить из себя, как хотела того оппонентка.

— Только после тебя, капитан, — ответил он, приподняв бровь.

— Сегодня проверяют не меня, а вас, — огрызнулась капитан, не сводя глаз с полковника.

— А я, знаешь ли, после того как демоны умудрились проникнуть в самого генерала Артамонова, никому теперь вокруг не верю, — холодно произнёс Звягинцев, сверля собеседницу взглядом, полным презрения. — Вдруг ты мне туда яду подсыпала и теперь хочешь, чтобы я эту гадость выпил. Пей сама первой или убирайся к чертям! — под конец грозно рыкнул полковник, одарив женщину гневным взглядом.

Их взоры пересеклись, и напряжение в комнате стало почти осязаемым. Демон, скрывающаяся под обликом офицера, отпустила насмешливую улыбку и, сохраняя маску уверенности, поднесла стакан к губам. Следом, не отводя взгляда от Звягинцева, женщина отпила половину жидкости и, демонстративно поставив стакан обратно, откинулась на спинку стула.

Рикс также не стал тянуть и, медленно протянув руку, проделал то же самое.

Глава 14

Обеденный перерыв в офисе телестудии проходил как обычно: за стенами кабинета слышались приглушённые голоса, звон чашек и лёгкий смех коллег. В небольшом помещении сидела Алевтина Золя. Её волосы были собраны в тугой, аккуратный пучок, придававший образу строгую элегантность. Лёгкий макияж подчёркивал выразительные черты её лица, скрывая следы усталости. Девушка перебирала бумаги, машинально делая пометки на полях, но взгляд её был рассеянным.

На девушке была строгая блузка с аккуратно застёгнутым воротничком, который выглядел лаконично и стильно. В её сосредоточенном взгляде читалась усталость, но стопка бумаг на столе напоминала, что до конца рабочего дня ещё далеко.

Внезапно, нарушая тишину небольшого кабинета, раздался резкий и отрывистый звонок. Алевтина вздрогнула, выведенная из размышлений, и с долей раздражения посмотрела на экран телефона. Увидев имя звонящего, она быстро скользнула пальцем по дисплею, принимая вызов.

— Привет, Кать, — проговорила девушка, прикладывая телефон к уху. Её голос звучал сдержанно, но нотки утомления проскальзывали.

— Аля, ты там как? Всё ещё завалена в свою гору бумаг? — в голосе Кати, её коллеги и давней подруги, явно слышалась добрая усмешка.

— Завалена — это мягко сказано, — вздохнула Алевтина, устало откинувшись на спинку стула. — Я корреспондент, Катя. Кор-рес-пон-дент. А не офисный клерк. Почему, скажи на милость, всё это свалили на меня?

— Чтобы ты иногда почувствовала себя в шкуре простых смертных, — со смехом отозвалась собеседница. — Полезно, знаешь ли, немного спуститься с небес на землю.

— Ха-ха, смешно, — пробормотала Алевтина с преувеличенной серьёзностью, но уголки её губ всё же дёрнулись вверх. Девушка потёрла виски, стараясь прогнать тяжесть, навалившуюся за утро. — Даже пообедать времени не было. Спасибо начальству за «мотивацию».

— Вот поэтому и нужно вечером расслабиться, — заявила Катя, в голосе которой звучала лёгкость и забота. — Давай встретимся после работы? Поужинаем где-нибудь, выберем тихое местечко.

Алевтина на мгновение замолчала, словно обдумывая предложение, а затем кивнула, хотя Катя этого видеть не могла.

— Хорошо. Думаю, ты права, мне правда нужно немного развеяться.

— Конечно права! — рассмеялась собеседница. — Тогда до вечера! Не забудь написать, как освободишься.

— Договорились. До вечера, Катя, — Алевтина вновь улыбнулась, отключая вызов.

Девушка отложила телефон на стол и несколько секунд смотрела на экран, как будто обдумывая что-то важное. Но вскоре снова взялась за бумаги, возвращаясь к неумолимой реальности рабочего дня.

Внезапно в кабинете на короткий миг будто потемнело, а воздух вдруг ощутимо потяжелел. Сначала едва заметное мерцание тени, а затем невесть откуда взявшиеся клубы чёрного дыма в метре от Алевтины за секунду материализовались в силуэт, обретающий форму человека. Девушка, что-то почувствовав, подняла голову, её рука замерла над документом.

Высокий мужчина в идеально сидящем чёрном костюме возник будто из ниоткуда. Его глаза — глубокие, иссиня-чёрные — сверкнули, а затем стали обычными карими, что лишь ненадолго уменьшило его зловещий вид. Он выглядел брутально, с резкими чертами лица, густыми бровями и слегка изогнутыми губами, на которых замерла едва уловимая улыбка.

— Госпожа Золя? — его голос был низким, грубым, почти вибрирующим, и в нём чувствовалась пугающая сила.

Алевтина дёрнулась, едва не опрокинув на пол чашку с кофе, стоявшую на краю стола. Её руки инстинктивно сжались в кулаки, но она быстро пришла в себя, пытаясь скрыть потрясение.

— Да, это я, — её голос дрогнул, но тут же стал твёрже. — Незачем так пугать! Как вы здесь оказались?

Девушка прищурилась, разглядывая стоящего перед ней мужчину. Его вид казался одновременно опасным и гипнотизирующим. Спешно оглядевшись, Золя быстро оценила обстановку — дверь кабинета была закрыта, никакого традиционного скрипа и стука при её открывании она тоже не слышала. Да и откуда здесь вообще взяться посторонним⁈

— Прошу прощения, — ответил мужчина, совершенно не меняясь в лице. Его взгляд был прямым, холодным и безэмоциональным. — Меня зовут Аластор. Я от Его Светлости Алексея Черногвардейцева. Не найдётся минутка?

Эти слова вызвали в глазах Алевтины мгновенную перемену: из лёгкой растерянности к концентрации. Девушка отложила ручку, пытаясь спрятать за деловым выражением лица проскользнувшую настороженность.

— От… кого? — произнесла она, затаив дыхание. — Да, найдётся.

Алевтина бросила на него новый взгляд — изучающий, более цепкий. Вся её поза стала напряжённой, будто готовилась к чему-то неизвестному, но значимому. Аластор, как будто заметив это, чуть наклонил голову, а в следующую секунду в его руках внезапно появился конверт, который демон после короткой паузы положил перед девушкой на стол.

— Держите. Такого сейчас, кроме вас, ни у кого нет. Советую успеть показать в новостях до вечера, иначе мы найдём другого корреспондента.

— Что здесь⁈ — тут же удивлённо воскликнула девушка, беря в руки конверт. Руки чуть дрогнули, когда она провела кончиками пальцев по бумаге, а голос выдавал взволнованное любопытство. — Диск?

Но говорила Золя уже в пустоту. Мужчина исчез так же внезапно, как и появился, оставив в воздухе лишь лёгкий аромат тлеющего дерева. Кабинет снова наполнился привычным светом, будто ничего не происходило.

Алевтина медленно провела рукой по лбу, откинувшись на спинку кресла, и уставилась на конверт в своей руке. Сердце стучало быстрее, чем ей бы хотелось. Она улыбнулась себе, скользнув взглядом по пустому пространству кабинета, и прошептала:

— Интересно…

* * *

Осеннее утро встретило нас промозглой серостью и пронизывающим октябрьским ветром, который, казалось, вытягивал последние крохи тепла из земли. Небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми облаками, нависало глухой пеленой, окрашивая всё вокруг в унылые пепельные тона, безмолвно предвещая неизбежное приближение зимы. Мы покидали Москву, направляясь на юг, и город постепенно растворялся в утреннем тумане, уступая место безмолвным полям и редким лесополосам. Дома и здания отступали, превращаясь в неясные силуэты, пока не исчезли совсем, оставив нас наедине с бескрайним осенним пейзажем.

Автомобиль плавно скользил по дороге, мягко преодолевая неровности, словно плывя по невидимой глади. Салон, обитый дорогой кожей цвета горького шоколада, создавал ощущение уюта и защищённости. Отделка из тёмного полированного дерева, инкрустированная тонкими металлическими вставками, придавала интерьеру благородство и изысканность. Приглушённое освещение от встроенных светодиодных панелей заливало пространство мягким тёплым светом, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения.

Толстые тонированные стёкла изолировали нас от внешнего мира, приглушая звуки и укрывая от суровой погоды за окном. Тепло, наполнявшее салон, контрастировало с промозглым холодом на улице, даря приятный уют.

Виктория сидела напротив, почти растворившись в мягком полумраке салона. Свет, пробивающийся через окно, очерчивал её силуэт, выделяя его на фоне холодного и унылого пейзажа за стеклом. Княжна молчала, погружённая в свои мысли, её взгляд был устремлён за окно, где мелькали пейзажи в оттенках коричневого, золотого и тускло-зелёного: пожухлая трава, озябшие деревья с опадающими листьями, серые ленты дорог, протянувшиеся до горизонта, и редкие дорожные указатели, исчезающие в тумане.

Руки Светлицкой покоились на коленях, тонкие пальцы слегка переплетались, создавая впечатление сосредоточенной отрешённости, но не расслабленности. Чёрный плащ, аккуратно облегающий её фигуру, подчёркивал бледность лица и светлый оттенок кожи. Каштановые волосы княжны были убраны в аккуратный пучок на затылке, но несколько тонких прядей выбились и обрамляли её лицо, придавая вид лёгкой небрежности и уязвимости. В полутьме салона её глаза казались глубокими и таинственными, отражая мелькающие за окном пейзажи. Я мельком подумал, что даже сейчас, когда мы остались наедине, она держалась настороженно, словно ожидала чего-то неприятного или, напротив, пыталась скрыть внутреннее беспокойство.

Впрочем, особо сильно переживать о мыслях Виктории мне сейчас было некогда, потому что голова оставалась всё ещё напрочь забита недавними событиями. После того как были подписаны договоры о мирном соглашении между моим родом и Пожарскими, жизнь начала постепенно возвращаться в привычное русло. Казалось бы, это должно принести облегчение, но меня не покидало ощущение, что всё это лишь временная передышка перед новой бурей. Война отступила, но её тени всё ещё скользили по краю сознания.

Тем не менее, мой клан вернул свои земли, и это однозначно повод для триумфа и радости. Темногорск — наша бывшая столица, город с богатой историей и традициями — вновь находился под моей юрисдикцией. Мы направлялись туда, чтобы заново осмотреть свои владения, почувствовать пульс родной земли. Но вместо торжества я ощущал лишь нависающий груз гигантской ответственности и понимание того, что впереди ждёт ещё больше трудностей и испытаний.

Воспоминания о резиденции под Москвой вызывали во мне смешанные чувства — от горечи утраты до твёрдой решимости вернуть былое. Земля возвращена императором, но от самого дворца, некогда там находившегося, осталось и того меньше, чем можно было сейчас найти на Астафьевском. Там не осталось ни фундамента, ни развалин, ни чего другого, что могло напоминать о былом величии нашего рода. Это служит ярким напоминанием о том, с какой жестокостью и беспощадностью обошлись с моими предками наши враги. Впрочем, я в этом плане от их методов ушел не намного дальше и обходился с врагами ровно так же, так что удивляться тут нечему.

Видеть результат этой давно минувшей войны было болезненно — словно рана, которая ещё не успела зажить. Я отчетливо понимал, что восстановление наследия потребует уйму времени и терпения. Придётся многое начинать с нуля, возрождать то, что было утрачено, и придавать этому всему новое значение.

Мысль о том, что моя ответственность перед родом обретает осязаемую форму, отражалась в голове очередной порцией смешанных чувств. С одной стороны, на задворках сознания скрывалось понимание, что я вообще не обязан заботиться о восстановлении какой-либо справедливости и былом величии нашей фамилии. Мог не утруждать себя мыслями о расправе над врагами и попробовать начать другую, простую и лёгкую жизнь. Мог, в конце концов, и вовсе покинуть империю к чёртовой матери — с теми деньгами, силой и возможностями, которые у меня сейчас есть, я теперь точно нигде не пропаду. Но этот путь вызывал во мне резкое внутреннее отторжение и даже презрение. Как оказалось, предки наделили меня не только особой силой, но и вместе с тем вложили, буквально влили, кое-что ещё. То еле осязаемое и на первый взгляд неощутимое чувство, которое давным-давно уничтожило внутри меня равнодушного до всего вокруг иномирца без родины и флага. Это чувство давало смысл моим действиям и наполняло сердце тихой решимостью идти вперёд, несмотря ни на что. А ещё, я интуитивно, можно сказать, душой, ощущал всецелую поддержку предков, эхо голосов которых ликовало в момент моей самой первой значимой победы.

Размышляя об этом, я медленно вздохнул и усилием воли переключился на уже текущие проблемы, которые, казалось, никогда не иссякнут. Поиск нового жилья стал насущной задачей, требующей немедленного решения. Инцидент с таунхаусами в «Бруснике» продолжал напоминать о себе неприятными последствиями.

Забавно, но теперь, когда я перешёл в новый статус и уже перестал быть безземельным князем, мне внезапно пришлось столкнуться с неожиданными отказами в предоставлении аренды. Владелец компании, которой принадлежал студенческий городок «Брусника», конечно, никаких исков мне предъявить не посмел, но в оформлении нового дома на моё имя нам было пусть и вежливо, но отказано. Первая мысль, вспыхнувшая во мне, была простой и понятной: явиться в офис компании и как следует накрутить там всем хвосты. Но я всё же сдержался, понимая, что люди, по большому счёту, в своём праве. Соседство со мной действительно могло быть небезопасным, и винить хозяев понёсшего убытки посёлка за их заботу о своих финансах и клиентах было неправильно.

К тому же, при желании я мог оформить аренду на кого-то другого, использовать подставное лицо или найти иной способ обойти препятствия. Но стоит ли игра свеч? Жилья хватало и без них, так что стоило просто поискать другие варианты, не создавая себе и людям лишних проблем.

Я перевёл взгляд на Викторию, искоса оглядывая девушку. Княжна всё так же смотрела на мелькающие за окном пейзажи, которые казались размытыми мазками на сером полотне осеннего дня. Я понимал, что оставлять её одну в столице было опасно, поэтому не возражал, когда она изъявила желание составить мне компанию.

К слову, волей-неволей, но я начал ощущать ответственность за жизнь Виктории. Кто-то может сказать, что с учётом всех вводных данных это глупо. И возразить такому человеку что-то в ответ мне будет просто нечего.

Но я знал одно: убивать меня она цели не имеет. Это точно. Во-первых, шансов у княжны для подобных попыток было уже просто не счесть. А во-вторых, её бы давно выдала чёрная дымка.

А тот случай, когда с одной из светлых меня эта способность подвела — не в счёт. Тогда «сестра Мария» была под куполом мощного артефакта, причём утаить его ей вышло только лишь эм… скажем так, ценой едва ли не полного отказа от возможности передвижения.

Единственным видимым артефактом, который был при Светлицкой, оставался изящный крестик на шее. Демоны предупредили меня о нём сразу же, объяснив, что Светлицкие носят такие артефакты, чтобы тёмные не могли в них вселиться. Однако у этого предмета был один нюанс — инкрустированный в него камень требовалось постоянно заряжать энергией, иначе уже через день крестик постепенно превращался в обычное украшение, утрачивая свои защитные свойства. К слову, учитывая то, что уже на протяжении нескольких дней на княжне никакой подобной защиты, судя по словам бесов, не было, я позволял себе сделать вывод о правдивости слов Светлицкой в том утверждении, что она не обладает силой своего рода.

Внезапно в моём сознании прозвучал голос Кали, которую, весьма кстати будет напомнить, я недавно впускал в своё тело для ускоренного восстановления после полученных ранений. Большим сюрпризом для меня оказалось то, что побочным эффектом от такого взаимодействия стало некое стирание границ между нашими сознаниями. Ничего прям суперужасного, как может показаться изначально. Особенно с учётом того, что по словам демоницы, это, к счастью, всё же обратимо, но конкретно сейчас мои мысли для неё были просто открытой книгой. Как и вся память до текущего момента жизни.

«Господин, я невольно стала свидетелем ваших размышлений», — произнесла она с едва уловимой ноткой извинения. Её голос был тихим, но настойчивым, словно шёпот ветра, проникший в самые глубины сознания.

Меня же вновь окатило лёгкой волной раздражения. Но бесовка тут же спешно продолжила.

«Вчера я не решалась поделиться своими наблюдениями, намеренно взяв ещё время, чтобы точно во всём убедиться. Но сегодня уже не только я, но и другие демоны шепчутся», — выдерживая долгое вступление, промолвила бесовка, и после небольшой паузы, серьёзным, озабоченным тоном, продолжила: — «Господин, с этой девушкой что-то не чисто. Мы ощущаем от неё странные эманации силы. Это заметно эм… как бы правильно объяснить… на уровне астральной проекции. И это точно не энергия света».

Сказанное Кали было будто в пику всем моим мыслям насчёт Светлицкой минуту назад, и естественно, вызвало целую бурю эмоций. В итоге, к текущей минуте за последние сутки я был огорошен уже дважды. Первый раз, когда узнал о побочном эффекте своего опрометчивого решения впустить в себя бесовку, а во второй — сейчас.

Нахмурившись, я старался не выдать своих эмоций. Естественно, слова демоницы заставили меня очень серьёзно задуматься. Если Виктория действительно обладает скрытыми способностями, это могло многое менять. Неизвестность всегда тревожит больше, чем открытая угроза.

Что же касалось ситуации с Кали, которая теперь легко читала мои мысли, то тут, несмотря на первый шок, всё было чуть проще. Да, естественно, это однозначно не могло мне нравиться, так как раньше, несмотря на то, что бесы болтали в моей голове, я мог спокойно, скажем так, посекретничать сам с собой. Теперь же выяснилось, что с бесовкой мы вышли на новый уровень… как это назвать… симбиоза? Сотрудничества? А чёрт его дери, плевать. Спасти я её был рад, а вот эти бонусы с радостью бы оставил тому, кто их нам отсыпал.

«Господин, ну вы же знаете, что я могила!» — тут же возразила демоница, подслушивая меня даже сейчас. — «Да и уверена я, если опять не занимать ваше тело, очень скоро произойдёт рассинхрони… как вы это там говорили? В общем, всё вернётся на круги своя».

К слову, когда я пустил в своё тело Кали, вела она себя там более чем прилично. Лечилась себе тихо-мирно и по по возможности помогала, как, например, при атаке на дворец Пожарских.

«И то, что вам нравится княжна…» — продолжила она кокетливым тоном.

— А ну тщ-щ! — рыкнул я вслух, отчего Виктория аж вздрогнула. — Это я не тебе, — более спокойным голосом поспешно добавил я, бросив взгляд на Светлицкую.

«В общем, можете быть уверены, я вас не подведу, господин», — вновь вернув себе серьёзность, закончила демоница.

Возникла длительная пауза, во время которой я переваривал очередную порцию поступившей информации.

«Кали… насчёт Виктории, ты уверена?» — мысленно спросил я, уже успокоившись.

«Абсолютно, господин», — ответила она без промедления. — «Мы видим в ней нечто, что выходит за рамки обычного. Никто из демонов не наблюдал подобную картину раньше, но исходящая от Виктории аура и энергия очень похожа на вашу, господин. Только в тысячу раз слабее. Будто погасший костёр».

«Или зарождающийся огонёк нового», — добавил я про себя.

«Или так…» — согласилась демоница, заставив меня вновь поморщиться.

Все эти странности, естественно, вызывали во мне внутреннюю тревогу. Если Виктория действительно обладает какой-то силой, это требовало немедленного внимания. Но как поступить? Вызвать её на откровенный разговор? А что если она и сама не в курсе? Или правильнее продолжать наблюдать? В любом случае, нужно действовать осторожно.

Я вновь взглянул на Светлицкую, чем невольно вновь привлёк её внимание.

— Вика, как самочувствие? — произнёс я, стараясь сделать голос спокойным и непринуждённым, словно просто хотел поддержать разговор.

Её глаза слегка сузились, отражая лёгкое недоумение или, может быть, настороженность.

— Всё нормально… вроде бы, — ответила она. Голос княжны был спокойным, но я уловил в нём едва заметную нотку напряжения. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто хотел убедиться, что дорога тебя не утомляет, — ответил я, пожав плечами. — Если что-то не так, сразу говори.

— Хорошо, — кивнула девушка и после короткой паузы вернула взгляд к окну.

«Господин, я думаю о том же, о чём и вы», — вновь в моих мыслях отозвалась бесовка.

«Кали, как же ты меня сейчас подбешиваешь!»

«Это я тоже знаю… но что насчёт?..»

«Хорошо. Действуй», — немного подумав и вздохнув, бросил я.

Глава 15

Кортеж замедлил ход, когда мы покинули окраины города и въехали на центральные улицы. Старенькая дорога постепенно уступала место ровной мостовой с идеально выложенными плитами. Здесь, в самом сердце города, всё выглядело так, словно время и беды никогда не касались этих кварталов: безупречные фасады зданий, сверкающие окна, безукоризненно чистые улицы.

На площади перед административным зданием нас уже ожидали. Вдоль бордюра выстроились автомобили, блестящие на солнце, а на широких мраморных ступенях толпились чиновники в своих лучших костюмах. Я отметил их взгляды, полные напряжения и сдержанного страха. Некоторые смотрели прямо перед собой, стараясь казаться уверенными, но многие избегали встречаться глазами.

Когда кортеж остановился и дверцу моего автомобиля открыли, я шагнул на мостовую. Святогор и Виктория шли следом, привлекая к себе часть взглядов. Глава администрации, невысокий мужчина с вьющимися волосами и застывшей на лице глуповатой улыбкой, шагнул ко мне навстречу. Всем своим видом он старался изобразить радость, но напряжённые плечи и беглый взгляд выдавали истинные чувства. Он выглядел так, словно готовился к встрече не с долгожданным союзником, а с палачом, от которого не укрыться.

— Ваша Светлость, позвольте представиться! Александр Витальевич Гречаников, — начал он, делая учтивый поклон. — Добро пожаловать в наш город! Мы подготовили небольшую экскурсию, чтобы показать вам, как у нас всё устроено.

— Не нужно, — отрезал я, не давая ему продолжить.

Он замялся, его улыбка дрогнула и стала ещё более неестественной.

— Но…

— Я сказал, не нужно, — повторил я жёстче, смотря прямо в его глаза. — Ведите меня в административный центр. Город я и без вас осмотрю.

За его спиной кто-то из чиновников покосился на соседа, беспокойство мелькнуло в их глазах. Эти люди, вероятно, не рассчитывали, что характер я свой начну показывать, едва успев выйти с машины. Что ж… это только начало.

— Конечно, — ответил глава, быстро обретя голос. — Как пожелаете.

Святогор молча следовал за мной, его тяжёлые шаги звучали как метроном, отсчитывающий время в этом месте, где всё казалось застывшим. А вот Викторию было совсем незаметно, девушка шла сбоку, внимательно разглядывая окружающие дома. Мы направлялись к зданию администрации, сопровождаемые моей охраной и свитой чиновников, которые то и дело бросали на нас украдкой встревоженные взгляды.

Административное здание выделялось на фоне остальной застройки. Массивное сооружение из серого камня, с величественными мраморными колоннами и тяжёлыми дубовыми дверьми, оно словно пыталось внушить мысль о незыблемости власти. Если бы не старые гербы Пожарских, которые местные власти не успели или намеренно не захотели снять, я бы, возможно, видом центральной части города даже остался доволен.

— Это что такое? — уставившись на сопровождавшего меня Гречаникова, недовольно произнёс я. — Отношение показываете?

— Ну что вы такое говорите, Ваша Светлость… — запричитал чиновник, часто моргая. — Просто…

— Снять и сжечь. Буду выходить, проверю.

— Д-да, к-конечно… — часто закивал головой мужчина и тут же отошёл в сторону, принявшись кому-то звонить.

Миндальничать и играть в демократию с этими людьми я отнюдь не собирался. Более того, терпел их только для того чтобы выслушать отчёты, которые они к моему приезду должны были подготовить.

Немного задержавшись у фасада, а затем неспешно шагая по коридорам здания, я намеренно допустил, чтобы вся местная управленческая элита собралась в зале заседаний. При моём появлении все тут же встали, пытаясь изобразить почтение, но выглядели скорее как провинившиеся школьники, застигнутые на месте преступления. Глаза чиновников избегали моего взгляда, а их руки нервно сжимали папки и документы.

— Присаживайтесь, — произнёс я спокойно, указав рукой на их места.

Сам я прошёл к месту во главе стола, где уже были разложены аккуратные стопки бумаг и папок. Виктория заняла место сбоку, а Святогор расположился стоя, чуть позади нас. Его неподвижная фигура и угрюмое лицо добавляли нашему общему образу ещё больше мрачности. Дядя напоминал безмолвного стража, наблюдающего за происходящим с холодной отстранённостью.

— Как многим из вас стало вчера известно, в городе большой праздник, — не удержался я от лёгкой ухмылки. — После почти двух десятков лет вражеской оккупации, Темногорск наконец-то возвращается в руки законного хозяина. Вижу ваши радостные лица, — на этих словах Виктория не сдержалась и покосилась на меня, часто хлопая ресницами; но я, не замечая её взгляда, продолжил вещать, — и понимаю, с каким трепетом и верой вы ждали сегодняшний день. Но праздничное настроение придётся унять — работа не ждёт. К слову, готов приступить к слушанию ваших докладов.

Гречаников, заискивающе кивающий и улыбающийся на протяжении всей моей речи, сглотнул и, поднявшись с места, решил начать первым. Его голос звучал натянуто, но он старался придать ему бодрости.

— Ваша Светлость, позвольте представить вам общий отчёт о достижениях нашего города за последний год, — начал он, раскрыв перед собой толстую папку. — Благодаря совместным усилиям всех служб, мы сохранили стабильность в регионе, поддержали местное производство и успешно выполнили план по сбору налогов. Проведены плановые ремонты основных объектов инфраструктуры, что позволило снизить аварийность на пятнадцать процентов. Мы активно содействуем развитию малого и среднего бизнеса, — пытаясь высмотреть на моём лице хотя бы какую-нибудь эмоцию, говорил Гречаников. — За год открыто более трёх десятков новых предприятий, созданы дополнительные рабочие места, что способствует повышению уровня жизни населения. Теперь к преступности. Порядок в городе также поддерживается на должном уровне, — перелистнув страницу, продолжил он. — Общее количество преступлений снижено на десять процентов, проведены успешные операции по нейтрализации преступных группировок. На этом краткий отчёт окончен. Более подробно и со всеми цифрами можно ознакомиться в документах на столе перед вами, Ваша Светлость.

Я всё это время слушал молча, не проявляя ни одобрения, ни раздражения. Видно было что Гречаников всю ночь готовился, но за его словами отнюдь не чувствовалось искренности. Впрочем, к чёрту чувства — то, что он сейчас нагло врёт, мне было доподлинно известно.

Ещё до того, как между мной и Пожарскими были подписаны соответствующие бумаги, бесы уже находились в городе, с заданием оценить обстановку и положение вещей. А уже после, когда прошлым днём информация о передачи власти над княжеством официально дошла и до Гречаникова и подчинённых ему чиновников, демоны не позволили им уехать из города. Тёмные по моему приказу не только передали «Привет» крысам, попытавшимся сбежать с, как им показалось, тонущего корабля, но и объяснили какую конкретно информацию я хочу услышать по приезде. Тогда-то вся верхушка и зашевелилась.

Но самое забавное началось уже ночью, когда многие из местных управленцев, наевшись успокоительных, легли спать. По совету Святогора, бесы стали занимать их тушки и записывать на камеру видеозаписи с признаниями. И по итогам полученных данных оказалось, что рыльце в пушку оказалось буквально у каждого. Причём до такой степени, что хоть каждого на виселицу веди…

К слову, стоило отметить, что натренировавшиеся в подобных диверсиях демоны умудрились всё провернуть таким образом, что до текущей секунды, ни один из сидевших передо мной людей ни о чём не догадывался.

Проблемы были везде. Изношенность инфраструктуры, скрытые аварии, недофинансирование ключевых проектов по оснащению медцентров и учебных заведений — это только малая часть. Малый бизнес разорялся под давлением монополий и коррупции, а многие предприятия существовали лишь на бумаге. Ну а что касалось уровня преступности, про который тут Гречаников пытался нарисовать красивый отчёт, то он и вовсе вырос, а непосредственно его люди были замешаны в связях с криминалом. Весь отчёт был попыткой скрыть собственную некомпетентность, преступную халатность и коррупцию под маской доблестного служения. И это если выражаться культурным языком.

— Ваша Светлость, — вновь заговорил Александр Витальевич, отметив моё молчание, — наш город успешно справляется с переходным периодом. Мы сохранили позиции в экономике, обеспечили благополучие граждан, продолжаем развивать социальные программы. Наша команда работает слаженно и эффективно, на благо всего региона, — он врал из последних сил, судя по всему, наивно надеясь сбежать из города, когда всё немного успокоится.

Когда на слова Гречаникова я вновь ответил выжидательной паузой, в комнате воцарилась напряжённая тишина. Медленно поднявшись с места, я провёл взглядом по лицам каждого из присутствующих. Чувствовалось их напряжение в ожидании моей реакции. В глазах чиновников читалось беспокойство, а у некоторых — откровенный страх.

— Хорошо, — произнёс я ровным голосом, стараясь не выдать своих эмоций. — Теперь моя очередь.

На этих словах я неспешно достал из кармана свой телефон и, подключив его к портативному проектору, который добыли для меня демоны, зашёл в раздел видеозаписей. В следующую секунду, подчиняясь моему безмолвному сигналу, свет в помещении погас, а на одной из стен появилась проекция экрана с моего смартфона.

— Это Сергей Анатольевич. Министр энергетики, если кто не знает, — начал я, мельком оглядев напрягшегося мужчину в сером костюме, который уже начал бледнеть. — В вашем отчёте утверждается, — продолжил я, взяв в руку одну из папок на столе перед собой, — что наша гидроэлектростанция работает стабильно? Очень любопытно, почему тогда треть городской сети находится в аварийном состоянии? Почему отчёты об утечках ресурсов и авариях вы скрывали последние три года? А средства, выделенные на модернизацию, были присвоены вами и вашими подчинёнными? Впрочем, можете не утруждать себя ответами — мужчина на видео всё расскажет.

Он побледнел ещё больше, губы его задрожали. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Тем временем я включил видеозапись, которая стала изливать такой поток откровений… Сергей Анатольевич изобличал и себя самого, и Гречаникова, и некоторых других коллег, участвующих в их общих схемах.

Выключив видеозапись спустя минуту, я, медленно оглядывая присутствующих, остановил взгляд на главе администрации, который сейчас сидел бледный, опустив глаза.

— Вообще, у меня практически на всех присутствующих есть подобный материал. Но сейчас я немного поразмышлял и решил не тратить на это много времени. Но вас, Александр Витальевич, — холодно оглядев уже трижды вспотевшего мужчину, — мы всё же послушаем. Хотелось бы понять, почему мой народ живёт в разрухе, в то время как вы устраивали роскошные банкеты и строили себе особняки, попутно набивая карманы наворованными деньгами. Вы устроили из Темногорска сырьевую базу без перспектив и будущего.

Следом включилась видеозапись, на которой все без труда узнали лицо Гречаникова. Сидевший на стуле в собственном кабинете мужчина, холодным, спокойным и немного монотонным голосом рассказывал о многочисленных откатах, преступлениях и коррупционных схемах. Но самым главным в этом рассказе оказалось не это. Александр Витальевич ко всему сказанному также признался, что был поставлен на это место Пожарскими исключительно с целью превращения моего княжества, как уже говорилось выше, в ресурсную базу. Из Темногорска изо всех сил тянули соки, стараясь как можно меньше вкладывать в ответ.

Логика такого откровенно странного со стороны Пожарских решения для меня лично объяснялась только их ненавистью и желанием не просто уничтожить наш род, но и предать забвению все былые достижения, историю и культуру. Ну и вдобавок, бедными и необразованными людьми, как считалось, управлять легче и проще.

В комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, время замерло и каждый звук отдавался эхом. Чиновники сидели, не смея поднять глаза, их лица выражали смесь страха, стыда и отчаяния. Они понимали, что игра окончена и отступать некуда.

Я сделал глубокий вдох, стараясь удержать эмоции под контролем. Гнев кипел внутри, но я знал, что должен действовать хладнокровно.

— У вас была возможность служить своему народу, сделать жизнь людей лучше, — продолжил я, медленно обводя их взглядом. — Но вы предпочли наживу и ложь.

В следующую секунду отдав ментальный приказ своим бесам, я наблюдал как искажаются лица людей, в страхе обнаруживающих возле себя появившихся по их душу демонов.

— Уведите их, — сказал я ровным голосом. — Всех.

Началась суматоха. Министры и чиновники вскочили со своих мест, пытаясь что-то сказать и оправдаться.

— Ваша Светлость, это недоразумение! — воскликнул министр торговли, протягивая ко мне руку.

— Это ошибка!

— У вас нет доказательств!

Ещё несколько секунд — и все так или иначе запятнавшие свою репутацию «слуги народа» исчезли прямо на глазах.

Когда зал практически опустел, я огляделся вокруг. Десяток перепуганных секретарей, ещё столько же помощников и замов, обособленно застывший офицер полиции, ну и мы со Святогором и Викторией.

— Теперь вы — начальник полиции, — сказал я коротко, встречаясь взглядом с полковником. — Справитесь?

Он молча кивнул, принимая приказ с профессиональной сдержанностью.

— Сделаю всё возможное, Ваша Светлость, — произнёс твёрдо мужчина.

Следом переводя взгляд на оставшихся людей, ныне застывших в ожидании, я поднялся с места и на ходу произнёс:

— Рыба гниёт с головы, господа. И от этой гниющей головы я сейчас избавился. Вам всем оказана честь и доверие заместить своих бывших начальников. Будьте добры сделать так, чтобы вас ни на кого менять не пришлось. Нам предстоит много работы, — воодушевляющим тоном подвёл итог своей речи я. — Но мы справимся.

Естественно, кто-то среди этих людей так или иначе был замешан в схемах, которые проворачивало их начальство. Но самых активных и бесперспективных я уже отправил в тюрьму вслед за их шефами. Оставшиеся же, своей биографией и исходя из той информации, что мы успели обработать и осознать, всё же надежду вселяли.

* * *

Раннее утро принесло в город холодный ветер, который хлестал по пустынным улицам, наполняя их приглушённым воем. Светило только начало подниматься над горизонтом, окрашивая облака бледным золотом, но его свет не добавлял тепла.

Я стоял на пороге храма, возвышавшегося посреди центральной площади, и смотрел на его сверкающий фасад. Белый камень, гладкий и будто безупречный, резко выделялся на фоне города.

Святогор молча стоял рядом, крепко сжав руки за спиной. Его взгляд был мрачным, лицо неподвижным, словно высеченным из камня. Даже он не скрывал своего недовольства. А вот Викторию я с собой брать не стал, намеренно оставив в гостинице.

— Старались, — бросил я, медленно осматривая резные колонны у входа.

— Очень старались, — пробормотал дядя, тяжело качнув головой. — Вижу руку Светлицких.

— Молодцы, красиво вышло, — продолжил я. — Тем приятнее будет отобрать.

— Размышляешь прям как уличный грабитель, — усмехнулся дядя, на секунду сменив хмурый взгляд на улыбку.

На звук наших шагов из глубины храма показалась группа людей. Лица священников в светлых рясах были суровыми и напряжёнными. Они вышли медленно, как будто надеялись, что наша тишина означает не угрозу, а возможность диалога. Главный из служителей, высокий мужчина с глубоко посаженными глазами, остановился передо мной, слегка склонив голову.

— Ваша Светлость, — начал он ровным голосом, в котором сквозила осторожность.

Я ничего не ответил, позволив ему продолжить.

— Это святое место. Построенное в согласии с властью и с благословения нашего рода, — он говорил медленно, каждое слово будто взвешивал.

— С прежней властью, — протянул я, поднимая взгляд на высокий шпиль, который тянулся к небу. — Теперь её нет.

Он растерянно замер, но его спутники, как один, напряглись. Я видел, как они переглядываются, словно надеясь на чудо, которое выведет их из этой ситуации.

— Эта земля, — продолжил я, глядя прямо на старшего, — принадлежит Черногвардейцевым. Всегда принадлежала.

— Но, Ваша Светлость… — начал он.

— У вас есть время до обеда, — отрезал я.

Тишина накрыла площадь. Даже ветер, казалось, стих, давая этим словам утвердиться в воздухе.

— До обеда, — повторил я, глядя в глаза фанатику. — Чтобы вас здесь не было.

— Это… святое место, — попытался возразить он, но его голос стал тише, слова потонули под тяжестью моего взгляда.

— Да, святое. Поэтому не оскверняйте его своим присутствием, — сказал я холодно. — Разговор окончен.

Святогор не проронил ни слова, но его взгляд был красноречивее любых слов. Дядя был готов действовать по моему приказу.

Святоша выпрямился, его губы сжались в тонкую линию. Я видел, как он борется с собой, как в нём сталкиваются страх и гордость. Но в конечном итоге страх оказался сильнее.

— Мы… покинем это место, — тихо сказал он, отводя взгляд.

Я молча повернулся, давая знак Святогору следовать за мной. Мы отошли от храма, оставив его позади, как и тех, кто только что принял решение уйти.

— Слабо держатся за свою веру, — заметил дядя, когда мы шагали прочь.

— Не веру, а власть, — машинально исправил я.

Когда мы отошли достаточно далеко, я снова оглянулся на храм.

— С самим зданием что планируешь делать? — не поворачиваясь в мою сторону, произнёс дядя.

— Людям отдам. Тут раньше нормальная церковь была. Пусть восстанавливают, — без лишних раздумий ответил я, так как давно принял это решение.

Святогор кивнул, второй раз за утро расплываясь в улыбке.

— Чего? — заинтересовался я.

— Того, — хохотнул дядя. — Подумать только: тёмный князь возвращает людям храм и традиционные ценности.

* * *

Пожилой мужчина стоял на краю двора, уверенно перехватывая топор, чтобы расколоть очередное полено. Его движения, хотя и размеренные, были точными, как у человека, привыкшего к физическому труду. Удар — и чурка треснула под острым лезвием, а его половинки с глухим стуком упали на землю. Мужчина тут же выпрямился, проведя рукавом по вспотевшему лбу, и на мгновение застыл, наслаждаясь редкой тишиной.

Внезапно воздух вокруг него стал дрожать, словно от жары, и тут же наполнился запахом гари. Мужчина напрягся, рука машинально перехватила топор, когда рядом с ним, будто из ниоткуда, появился сгусток чёрного дыма. Тёмное облако закрутилось, одновременно уплотняясь, и через мгновение перед стариком стоял высокий человек с угрюмо нахмуренным лицом и горящими глазами.

— А ну, ети её мать распедрит твою налево, сгинь, нечистый! Сгинь, сука! — на одном дыхании выдал старик, резко выставляя топор перед собой. Его голос звенел так, что казалось, дрожали ветви окружающих деревьев.

Демон поморщился, но с места не сдвинулся. Его тёмные глаза недовольно блеснули, и он хрипло произнёс:

— Угомонись, батюшка. Это ты священником был здесь раньше?

Мужчина ещё крепче сжал топор, его мускулы вздулись под плотной тканью рубахи.

— Антихрист тебе батюшка, чёрт проклятый! А ну сгинь, кому говорю! — голос старика стал ещё громче, но он сделал осторожный шаг назад, не сводя взгляда с гостя.

— В общем, князь Черногвардейцев в Темногорск вернулся. Фанатиков выгнал, — небрежно выдал новость демон, оглядывая мужчину холодным и злобным взглядом.

— Как вернулся⁈ Врёшь, падла лукавая⁈ — голос мужчины сорвался, а лицо исказилось то ли от удивления, то ли от гнева. Он медленно опустил топор, но глаза его горели напряжением.

— Жопой об косяк. Святош из церкви выгнали, говорю, — уже не скрывая раздражения, буркнул демон, скрестив руки на груди. — Коли Богу своему служить хочешь — иди забирай.

Дым снова закружился вокруг фигуры, постепенно поглощая её, пока не осталась лишь тонкая полоска чёрного дыма, которая тут же рассеялась в прохладном воздухе.

Старик стоял неподвижно, прижимая топор к себе, словно это была единственная защита от увиденного. Он глянул в сторону дороги и невольно крепко задумался, вспоминая дни былой молодости, одновременно с этим привычно перекрещиваясь.

Глава 16

В кабинете княжны Пожарской царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь негромким тиканьем массивных часов на стене. Просторное помещение, отделанное в строгом стиле позднего классицизма, казалось, будто бы утопало в своей монументальной роскоши. Тёмные дубовые панели обшивали стены, создавая атмосферу основательности и непоколебимости. Высокие окна, затянутые плотными бордовыми шторами, пропускали лишь тусклый свет осеннего дня, из-за чего в комнате царил полумрак. Единственным источником света была старинная настольная лампа с абажуром из золотой ткани, освещающая рабочее пространство стола перед княжной.

Новый кабинет Пожарской находился на пятом этаже той же высотки — с недавних пор женщина пересмотрела свои взгляды на роскошные виды из окна в пользу более безопасных вариантов. Всё-таки выжить после падения с малой высоты одарённому было значительно проще, нежели чем после полёта с самого верха небоскрёба.

Инна Геннадьевна сидела за этим самым столом, утомлённо облокотившись на его край. Под ногтями — вытянутыми, аккуратно подпиленными и покрытыми красным лаком — светлел белоснежный лист документа, который она лениво перелистывала, даже не пытаясь вникнуть в суть. Её пронзительные светлые глаза, обычно излучающие холодную уверенность, сейчас были тусклыми. Слабая тень под веками и напряжённые линии на лбу выдавали накопившуюся усталость. Идеально гладкая причёска подчёркивала её стремление к самоконтролю, а осунувшиеся черты и строгий тёмный костюм усиливали впечатление неприступности, за которой, впрочем, скрывалась загнанная в угол женщина.

Княгиня с трудом подавила зевок, привычным движением поправляя кольцо с крупным изумрудом. Внезапный стук в дверь и последовавшее за ним резкое её открытие заставили Инну напрячься. На пороге кабинета стоял её помощник — молодой человек в безупречно выглаженном костюме. Лицо его, обычно невозмутимое, выражало тревогу.

— Ваша Светлость! Простите, вы позволите? Там по новостям…

Инна нахмурилась, слегка приподняв голову.

— Что? — холодно произнесла она, уже готовая раздражённо отмахнуться, но не успела.

— Сейчас, минуту, — торопливо прервал помощник, подходя к углу комнаты и, извинившись жестом, включил настенный телевизор. Сам он тут же отступил в тень, чтобы не мешать княгине наблюдать за происходящим.

Сначала экран мигнул, показывая логотип телеканала, затем в кадре появилась молодая девушка, стоявшая на фоне массивного здания с колоннами, в котором Пожарская без труда узнала один из фасадов Московского государственного университета. Тёмное пальто поверх строгого платья и аккуратно уложенные волосы создавали образ хладнокровной и сосредоточенной женщины. Инна Геннадьевна не могла её не узнать — Алевтина Золя. Репортёр, которая умела превратить любой репортаж в сенсацию.

— На протяжении почти всего прошлого месяца шли ожесточённые столкновения между представителями двух древних родов: Пожарскими и Черногвардейцевыми, — поставленным и уверенным голосом вела репортаж девушка, в то время как княжна, услышав свою фамилию, внимательно прищурилась. — Все мы видели с вами и то интервью, в котором молодой князь неслабо прошёлся по элитам нашей империи, а затем не постеснялся пригрозить и самому князю Пожарскому Геннадию Семёновичу.

Княгиня нахмурилась сильнее. Ей казалось, что слова журналистки звучали будто издёвка, а холодный и деланно беспристрастный тон лишь подливал масла в огонь. Княжна сцепила пальцы в замок, не отрывая взгляда от экрана.

— К сожалению, — продолжила Алевтина, скорчив сочувственную мину, — по нашим данным, представителям двух родов так и не удалось мирно договориться. И всё это привело к тому, что случилась ещё более крупная битва, нежели чем произошедшая на той неделе в самом центре города, когда, напоминаю, серией взрывов был уничтожен банк Пожарских. Ужасающие кадры последствий новой битвы вы можете видеть на ваших экранах прямо сейчас.

Инна Геннадьевна почувствовала, как по телу прошла волна холода. Женщина опёрлась локтями на стол, плотно сжав губы и сведя челюсть. На экране появилась картинка с высоты птичьего полёта: роскошный дворец Пожарских с его величественными белыми колоннами, обрамлённый безупречно ухоженными садами. Казалось, этот архитектурный шедевр был вырван из другой эпохи, олицетворяя мощь и аристократическую утончённость.

Но мгновение спустя изображение дёрнулось, как будто кто-то провёл по экрану невидимой рукой, и сменилось серой, пустынной панорамой. Глазастый дрон всё так же парил в воздухе, только теперь снимал безжизненное пространство. Никакого дворца, никаких садов — лишь огромная чёрная яма, окружённая рваными краями, в которые вгрызлись осколки. Грубая пустота разительно контрастировала с прежним великолепием.

Княжна резко выпрямилась, её дыхание участилось. Она чувствовала, как кровь стучит в висках.

Картинка на экране снова сменилась. Теперь зрители видели сравнение: половина изображения показывала дворец Пожарских в его былом величии, другая половина — тот же ракурс, но вместо особняка чёрным грунтом зияла огромная яма. Это было похоже на издевательскую иллюстрацию «до» и «после», лишённую даже намёка на уважение.

Следом на экране появилось лицо Черногвардейцева. Молодой князь, слегка хмурый, но сдержанный и уверенный, смотрел прямо в камеру. Его голос был низким и твёрдым.

— Это был для нас довольно тяжёлый месяц. Утром учёба, вечером война — не каждый выдержит, я считаю. Но мы справились. Благодаря мужеству и самоотверженности моих верных людей и помощников, врагу был нанесён критический ущерб. Война была закончена нашей победой, ныне подписан официальный мир.

Пожарская медленным движением откинулась на спинку кресла и вцепилась в край стола так, что костяшки побелели. Она едва дышала, стараясь не пропустить ни слова.

— Хочется передать окружающему миру два сообщения, не занимая много вашего времени. Первое: любой наш враг будет разбит — победа будет за нами! — произнёс Черногвардейцев, его глаза вспыхнули холодной решимостью. А затем, после паузы, он продолжил: — И второе: я заметил, что много людей подписалось на мой аккаунт в известной соцсети. Поэтому мною принято решение вести публичный дневник, или как сейчас говорят, блог. Я хочу, чтобы люди знали альтернативный взгляд на происходящие события. Кому будет нужно — легко меня найдут. Всем спасибо за внимание.

Экран телевизора мигнул и вернулся к лицу ведущей телеканала, но дальнейшие её слова уже пролетали мимо ушей Пожарской. Лицо Инны Геннадьевны исказилось гримасой ненависти. Она тяжело дышала и буквально пылала яростью.

Резкий треск разорвал тишину — экран телевизора в короткий миг смялся в бесформенный комок. Опустив взгляд на свои руки, княжна с неудовольствием отметила дрожавшие от злобы пальцы. В следующую секунду собрав их в кулак, женщина резко ударила по столу.

— Мерзкий. Тёмный. Ублюдок! — процедила Пожарская так, что каждая буква звучала как раскат грома.

Всё остальное было для неё в этот миг неважно.

* * *

Шаги гулко отдавались в пустоте горного плато, покрытого блеклой травой и россыпью мелких камней. Ветер, свистевший между зубчатыми стенами древней крепости, приносил с собой холод и запах старого камня, впитавшего кровь ушедших поколений. Останки родового гнезда Черногвардейцевых возвышались над плато мрачным напоминанием о былом величии. Здесь, на этой земле, когда-то кипела жизнь, но время и война не щадили ничего.

Полуразрушенные стены крепости торчали среди выветренных скал, словно сломанные зубья древнего чудовища. Их каменная кладка, обветренная и потемневшая, изъеденная трещинами, всё ещё сохраняла гордую осанку, хотя и была оплетена лозами дикого винограда. Крепость казалась обессиленным стариком, который, несмотря на увядание, цеплялся за остатки своего былого могущества.

Когда-то здесь, на этом месте, возвышался дворец моего рода — величественное сооружение с высокими башнями и резными колоннами, отражающее могущество и богатство Черногвардейцевых. Его залы были наполнены светом, стены украшены великолепными фресками и гобеленами, а полы устланы мрамором редкой красоты. Здесь проводились балы и приёмы, звучала музыка, смех и голоса гостей со всего княжества.

Теперь от всего этого остались лишь руины. Груды обвалившихся колонн, разбитые арки и разрушенные своды. Стены, которые когда-то сияли в лучах солнца, теперь покрыты трещинами и мхом. Уцелевшие части фасадов всё ещё хранили следы былого великолепия: остатки лепнины, фрагменты витражей, куски мозаик, рассказывающие о подвигах предков.

Я медленно шёл по опустевшим залам. Под ногами хрустели осколки мрамора и стекла. Сквозь проломы в стенах проникали солнечные лучи, освещая пыльные облака, поднимавшиеся при каждом моём шаге. В воздухе витал запах сырости и забвения.

На стенах ещё можно было различить остатки фресок: блеклые фигуры рыцарей в чёрных доспехах, сцены сражений и триумфов. Я остановился перед одной из них, стараясь разглядеть детали. Казалось, вот-вот смогу услышать звуки битвы, крики воинов и звон мечей.

Но реальность быстро возвращала меня обратно. Тишина окружала со всех сторон, прерываемая лишь тихим шёпотом ветра. Я почувствовал, как внутри меня нарастает горечь и злость. Как же так получилось, что всё это было утрачено? Что привело к падению великого рода?

Внезапно мой взгляд упал на старый гобелен, чудом сохранившийся в одной из ниш. Я осторожно подошёл ближе. Ткань была изъедена временем, но на ней всё ещё можно было различить изображение герба нашей семьи: клыкастая морда ежа и торчавшие как бы из-за неё длинные иглы.

Я сжал кулаки, чувствуя, как по венам разливается горячая ярость. Как несправедливо, что время и враги так жестоко обошлись с нашим наследием. Но одновременно с этим я понимал, что прошлое не вернуть, и смотреть нужно вперёд.

Сзади тихо шагала Виктория. Она молчала, будто чувствовала, что слова здесь неуместны. Её лицо выражало смесь любопытства и осторожности, а взгляд неотрывно следил за развалинами, словно она боялась потревожить что-то давно ушедшее.

Мы медленно пересекали заросший сорняками двор, когда внезапно из-за одной из уцелевших колонн, словно молния, вылетел знакомый мне силуэт. Гигантский ёж, на невероятной скорости стремительно подскочил прямо к Виктории и в последний момент, будто вкопанный, застыл возле неё, наклоняя голову и пристально оглядывая девушку своими маленькими на фоне его туши, блестящими глазами.

— А-А-А! — громкий визг разнёсся эхом по горным вершинам.

Я обернулся и увидел, как Виктория, побледнев от страха, вытянула руку вперёд, выбрасывая телекинетическую волну. Нах-Нах, получив удар, отлетел назад, но тут же, не теряя времени, снова рванулся к ней.

— ЛЁША, ПОМОГИ! — завизжала княжна, и её голос снова раскатился эхом.

Я остановился, наблюдая за этой картиной, и не мог сдержать улыбки.

— Тебе смешно⁈ — с отчаянием крикнула она, пятясь спиной ко мне и одновременно отмахиваясь от зверя телекинезом. — Ты будешь просто стоять и смотреть, как он меня сожрёт⁈

— Да он просто нюхает тебя, — ответил я, скрестив руки на груди. — Не бойся.

— УБЕРИ ЕГО!!!

— Это же тебе не шпиц какой, чтобы его взять и убрать, — усмехнулся я. — Нах-Нах с тобой знакомится. Сейчас ты ему надоешь, и он отстанет.

— Нах-Нах⁈ — глаза девушки округлились. — Ты ему ещё и имя дал⁈

— Ну да. Он откликается.

— Что за имя такое вообще⁈ Отзови его, пока он меня не съел!

Бросив на Светлицкую усталый взгляд, я вздохнул и следом, повернувшись к ежу, безэмоционально бросил:

— Нах-Нах, отойди от неё.

Но ёж, казалось, вовсе не обратил на мои слова никакого внимания. Он продолжал топтаться вокруг Виктории, с интересом обнюхивая её плащ и ноги.

— Он не уходит! — в отчаянии взвизгнула она, прячась за моей спиной.

— Ну-у… он у нас такой, с характером. И имя соответствующее, — пожал я плечами, усмехаясь.

— Лёша, я его боюсь! Ну пожалуйста!

Я вздохнул и, кисло улыбнувшись, оглядел Нах-Наха.

— Ладно, колючий, отстань от неё.

На этот раз ёж послушался. Он плюхнулся на задние лапы, но продолжал с любопытством смотреть на девушку. Ещё через мгновение Нах-Нах завалился на бок, демонстрируя нам своё мягкое волосатое пузо.

Поняв намёк, я, улыбнувшись, сел рядом на один из камней и принялся чесать ему живот.

— Вот так. Молодец, Нах-Нах. Хороший зверь. Хищник! Скоро на охоту с тобой пойдём. Да?

— Уии!

Виктория осталась стоять в нескольких метрах от нас, всё ещё боясь подойти ближе. Но её взгляд выдавал растущее любопытство. Постояв немного, она осторожно сделала шаг вперёд, затем ещё один. И, наконец, преодолев страх, села рядом со мной.

— Он… он правда безопасный? — тихо спросила она.

— Конечно. Не бойся, — кивнул я, не отрываясь от чесания ежа. — Видишь, как развалился — наслаждается.

Княжна, на секунду задумавшись, всё же решилась и, робко протянув руку, аккуратно коснулась мягкой шерсти. Нах-Нах слегка дёрнулся, но тут же успокоился. Виктория провела ладонью по его животу, а затем её лицо впервые за сегодняшний день озарилось открытой искренней улыбкой.

— Почему этот монстр тебя слушается? — произнесла девушка, не отрывая взгляда от зверя.

— Тише-тише, Нах-Нах, — в ту же секунду быстро вставил я, усиленно поглаживая ежа и деланно изображая вид, что пытаюсь его успокоить. — Она не хотела тебя обидеть. Не надо её есть. Ну-у… ляпнула не подумав, бывает.

Виктория одёрнула руку и, быстро поднявшись, снова отошла на метр.

— Да и что там кушать-то? — усмехнулся я. — Ты посмотри — ножки вон какие тонкие…

Последнее заявление девушке решительно пришлось не по вкусу…

— Да нормальные у меня ноги! — тут же возразила княжна, надувшись.

Я на этих слова медленно повернулся к ней и хмуро бросил:

— Ты мне вот сейчас вообще не помогаешь.

— Да-да, худые! Ёжик, прости! — сдавленно выпалила девушка, часто-часто при этом моргая.

Я не выдержал и расхохотался во всё горло. Виктория сначала покраснела, но потом, осознав, что это всё было лишь шуткой, тоже улыбнулась.

— Постоянно надо мной издеваешься, — деланно надувшись, бросила княжна.

— А ты даёшь слишком много поводов, — ответил я, улыбаясь.

После этой небольшой сцены мы оба успокоились и остались сидеть на камнях рядом с Нах-Нахом, который сладко потягивался, наслаждаясь нашими поглаживаниями.

Тишину нарушал лишь лёгкий шелест ветра, да редкие звуки, издаваемые ежом. Я поднял взгляд и в очередной раз оглядел развалины, которые окружали нас. Было странное чувство, будто время здесь остановилось.

— Как думаешь, что будет дальше? — неожиданно спросила Виктория, глядя вдаль.

Я задумался на мгновение.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но скучно не будет — работы непочатый край.

Княжна кивнула, продолжая смотреть куда-то за горизонт.

— Здесь красиво, по-своему, — тихо произнесла она.

— Да, — согласился я. — Красиво и грустно.

Мы ещё некоторое время сидели в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, я поднялся.

— Ладно, пора возвращаться.

Мысленно попросив Нах-Наха открыть портал, я проводил взглядом вздымающийся перед нами воздух, который словно разрезал пространство. Виктория ещё раз с опаской взглянула на ежа, но потом тихо выдохнула и посмотрела на меня.

— Я готова, — коротко сказала она.

Нах-Нах, вильнув хвостом, скрылся в черноте портала. Мы последовали за ним, оставив руины прошлого и холодное плато позади.

* * *

Яркий белый свет равномерно заливал пространство, скользил по металлическим поверхностям инструментов и блестящим колбам, стоявшим на столе. Всё здесь дышало порядком: документы лежали ровными стопками, полки сверкали чистотой, каждый инструмент на своём месте. У окна, скрытого плотными жалюзи, сидела врач. Её лицо, сосредоточенное и напряжённое, склонилось над кипой бумаг — женщина внимательно читала, делала какие-то отметки на полях и периодически перелистывала страницы.

Вдруг тишину кабинета всколыхнул мягкий шорох, будто сквозняк из ниоткуда пробежал по комнате, оставляя за собой едва уловимое дыхание чужого присутствия. А в следующую секунду, абсолютно неожиданно, на стуле напротив врача появилась элегантная брюнетка. Её образ излучал таинственную энергию, а внешний вид однозначно приковывал далеко не только мужские взгляды: стройная фигура, подчеркнутая облегающим платьем глубокого чёрного цвета, блестящие, словно атласные, волосы, ниспадающие на плечи, глубокий взгляд и совершенные черты лица — в ней было что-то гипнотическое, притягательное и вместе с тем пугающее.

Дама кашлянула, привлекая внимание.

Врач подняла голову, сначала просто машинально, а потом резко замерла, глядя на незнакомку. Её рука с ручкой застыла в воздухе, губы непроизвольно чуть приоткрылись.

— Здравствуйте, — бархатным голосом произнесла брюнетка. Её речь была мягкой, но в ней ощущалась странная сила, как будто она не просто говорила, а оставляла в воздухе отпечатки своих слов. — Нужно сделать ДНК-тест на родство.

— Зд-равствуйте, — врач запнулась, нахмурилась, будто пытаясь понять, не привиделось ли ей всё это. — Вам тогда к менеджеру, он принимает…

— Мне нужно без менеджера, — отрезала гостья, но её тон оставался столь же мягким, обволакивающим. Она медленно поставила на стол небольшой пакет, в котором что-то звякнуло. — Образцы у меня с собой.

Врач ещё больше напряглась, пытаясь осмыслить происходящее.

— А оплата, — добавила брюнетка, чуть улыбнувшись и слегка наклонив голову, — тройная. За срочность, отсутствие лишних вопросов и молчание.

Женщина в белом халате замерла, растерянно моргая, а затем, всё же отвиснув, неуверенно возразила:

— Я н-не могу…

— Можете, — перебила её брюнетка, и её взгляд буквально вонзился в глаза собеседницы.

Женщина почувствовала, как её собственное сопротивление начало таять под этим взглядом, словно лёд под солнцем.

В следующее мгновение на стол перед врачом опустился толстый конверт. Он упал бесшумно, но его присутствие мгновенно заполнило всё пространство. Врач моргнула, потянулась было, но тут же убрала руку, словно боясь к нему прикоснуться.

Повисла напряжённая тишина. Брюнетка чуть подалась вперёд, её взгляд, глубокий и непоколебимый, не отпускал собеседницу. Врач, не выдерживая, часто заморгала, и следом всё же потянулась к конверту, аккуратно спрятав его в выдвижной ящик.

— Х-хорошо. Но придётся подождать.

— У меня есть время, — произнесла гостья, медленно кивнув.

Врач отвела взгляд и, неуверенно потянувшись к пакету, начала готовиться к процедуре. Брюнетка осталась сидеть на своём месте, не сводя с неё глаз. Её взгляд был спокойным и обволакивающим, словно хищник изучал свою добычу, с играющей на губах тонкой загадочной улыбкой.

Глава 17

Лес встретил нас лёгким ветерком, что нежно касался лица, и солнечными лучами, танцующими сквозь листву и рассыпающимися бликами по земле. Пение птиц и шорох листьев создавали спокойную атмосферу.

Смахнув с лацкана невидимую пылинку, я тут же отдал приказ бесам перенести нас с Викторией в императорские покои. Огонёк интереса в её глазах смягчал привычную сдержанность, делая её облик менее строгим.

— Пора собираться, Вика, — бросил я, с лёгкой тоской оглядывая окружающее помещение. — Сегодня последний день, который мы здесь проводим.

Мой голос прозвучал твёрдо, напоминая больше себе, чем Светлицкой, что нас ждут перемены. Виктория, перебирая в руках свои немногочисленные вещи, задержалась на мгновение, словно размышляя о чём-то. Следом её взгляд скользнул по витиеватым узорам на стенах, а затем, коротко улыбнувшись собственным мыслям, девушка продолжила собираться.

Степан и Максим к этому времени уже день как вернулись в своё общежитие. Я же поручил своим людям найти нам новое жильё — место, где мы могли бы обустроить дом и обеспечить защиту для всех. Никто из нас не ожидал, что после всего случившегося от нас внезапно все отстанут, поэтому нужно готовиться к любым возможным событиям.

Мои люди быстро нашли подходящий особняк — простой, но добротный, расположенный среди густых лесов к востоку от Москвы. Тихий и надёжный, он идеально подходил для наших целей. Дом из красного кирпича впечатлял своей внушительностью, а его месторасположение — скрытностью. Именно то, что нам требовалось. Впрочем, рано или поздно всё равно найдут.

Что касалось юридических нюансов, то после первого осмотра дома, я без промедления оформил сделку: после истории с Пожарскими средств у меня скопилось более чем достаточно. К слову будет вспомнить, что и с полковником Зиминым было решено не затягивать и поскорее уладить все вопросы. Держать долги за душой я не любил.

— Лёша, а можно вопрос? — неожиданно обратилась ко мне Виктория, отвлекаясь от сборов и одарив меня задумчивым взглядом. — Когда ты весь свой клан сюда переселил… ну… ты не боялся, что император узнает?

Я обернулся, встретившись с её глазами.

— Не боялся, — ответил я, слегка нахмурившись. — Но он узнал.

— Что⁈ Серьёзно? — изумлённо воскликнула девушка, задрав брови.

— Ещё как, — вздохнул я.

— И что он сказал? — Виктория даже остановилась, забыв обо всём, не переставая буравить меня вопросительным взглядом.

Я невольно усмехнулся.

— Сказал: «Ежели будешь наглеть, то аренду назначу», — опасливо оглянувшись, передразнил я монарха.

Виктория сначала приложила ладонь ко рту, но затем, осознав услышанное, звонко рассмеялась.

— Серьёзно? И это всё?

— Всё, — вздохнул я полной грудью. — Но мне на тот момент, поверь, и без этого хватило. Столько денег с меня слупил, что… в общем, не переживай за него, дядя Вова не шибко пострадал, — бурча себе под нос и складывая вещи в сумку, продолжал я. — Построит себе где-нибудь здесь аквадискотеку и даже не вспомнит, что мы тут на его подушки слюни пускали.

— Аквадискотеку? — переспросила княжна, прислушиваясь к моему бормотанию.

— А? — опомнился я. — А это… да ты не поймёшь. Ты всё собрала? — добавил, поднимая взгляд на Светлицкую.

— Да, у меня всё готово.

— И у меня. Ну что ж… тогда прощайся с роскошью. Теперь такие хоромы только во сне увидишь — я парень скромный, лишнего лоска не люблю.

На этих словах Виктория склонила голову, приподняв брови и улыбнувшись.

— Видела я твой кортеж. Тоже мне скромник.

— Машины — это другое, — тут же не согласился я, наставительно задрав указательный палец вверх, и следом скомандовал бесам нас переносить.

Новый дом предстал перед нашими глазами во всей своей сдержанной красоте. Двухэтажный особняк из красного кирпича с прямыми линиями и подчёркнуто строгой архитектурой выглядел солидно и надёжно. Просторная терраса обрамляла южную сторону дома, приглашая насладиться тишиной окружающего леса. Задний двор утопал в зелени старых деревьев и густых кустарников, словно оберегая жильцов от посторонних взглядов.

— Миленько, — улыбнулась Виктория, внимательно разглядывая дом. — Я могу рассчитывать на отдельную комнату?

Едва девушка закончила свой вопрос, я удивлённо вскинул брови, внимательно оглядывая её с ног до головы.

— Отдельную? — преисполненным возмущения голосом бросил я. — Я тебе что, так быстро успел надоесть?

Княжна смутилась, опуская взгляд, после чего, часто моргая своими длинными ресницами, неуверенно произнесла:

— Нет… просто…

— М-да… не ожидал, — протянул я с притворным разочарованием.

— Ну, я же девушка… — начала было оправдываться Виктория, но затем внимательно всмотрелась в моё лицо, и её голову осенила догадка. — Ты… ты опять шутишь⁈

— Нет, я сама серьёзность! — несмотря на свои слова, расплылся в улыбке я, и не дожидаясь пока Виктория начнёт возмущаться, добавил: — Пойдём внутрь, дом смотреть.

Светлицкая нахмурилась, но следом её в глазах мелькнуло веселье.

— Ты всегда такой?

— Нет, только по средам. А сегодня у нас как раз что? Правильно, среда, — поднимая руку с часами, промолвил я.

Не дожидаясь её ответной реплики, я подмигнул и, повернувшись, направился в сторону дома.

— Пойдём уже, нас все ждут.

Княжна, что-то проворчав себе под нос, тут же направилась следом, быстрым шагом пытаясь меня догнать.

Внутри нас встретил Святогор, стоявший в прихожей с неизменно невозмутимым выражением лица. Его могучая фигура заполняла пространство, но при виде нас он тут же повернулся боком, открывая вид на главный холл. На диванах сидели несколько бойцов — костяк моего клана, прошедший со мной через все испытания последних месяцев. Мужчины тут же поднялись на ноги в знак приветствия, на что я, поздоровавшись, дал жестом им понять, чтобы отдыхали дальше.

Дом внутри оказался ещё уютнее, чем я ожидал. Просторные комнаты с высокими потолками, красивые портьеры, полы из ламината тёплого древесного оттенка и приглушённое освещение создавали атмосферу спокойствия и уюта. Большие окна впускали мягкий свет, наполняя пространство лёгким сиянием.

Гостиная была обставлена со вкусом: глубокие кресла и диваны, обитые мягкой тканью, массивный деревянный стол в центре комнаты. На стенах висели красивые картины — пейзажи, морские виды, абстрактные композиции, придающие помещению особый шарм. В углу стоял большой книжный шкаф с полками, заполненными книгами — возможно, прежних хозяев. Я с удовольствием изучу их позже.

Обернувшись через плечо, я отметил, как Виктория с интересом и большим вниманием изучает окружающую обстановку.

— Очень уютно… — встретившись со мной взглядом, произнесла девушка.

— Именно то, что нужно, — согласился я. — Здесь мы сможем спокойно работать и отдыхать.

* * *

На полигоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра, шуршащими по выжженной земле. Чёрное поле простиралось на несколько километров вдаль, словно безмолвное свидетельство бесчисленных боевых тренировок и испытаний. Потрескавшаяся почва и обугленные остатки растительности напоминали о том, что когда-то здесь раскидывался живописный зелёный край, наполненный шёпотом листвы и пением птиц.

В центре этого мрачного пейзажа стоял император Владимир Анатольевич Романов. Его высокая, статная фигура выделялась на фоне опустошённой земли. Он был облачён в строгий военный китель, украшенный серебряными аксельбантами и орденскими планками. Лицо монарха, с резкими чертами и холодным взглядом, выражало смесь суровости и глубокого размышления. Густые брови были слегка нахмурены, а стальной взгляд устремлён вдаль, словно пытаясь проникнуть за горизонт.

Рядом с ним, чуть сбоку, находился его сын, наследник престола Глеб Владимирович. Молодой принц был одет в чёрную военную униформу без излишних знаков отличия, что придавало ему ещё более загадочный и внушительный вид. В его глазах отражались отблески недавних взрывов, а на губах играла лёгкая полуулыбка. Он держался спокойно, но в его позе чувствовалась скрытая энергия и готовность к действию.

Немного поодаль стояли несколько генералов и офицеров младшего состава, а также десяток бойцов снабжения, занимавшихся обслуживанием и подготовкой полигона. Они выстроились в два ровных ряда, соблюдая безупречную выправку и воинскую дисциплину. Их лица оставались непроницаемыми, но взгляды то и дело скользили в сторону импровизированной стрельбищной зоны, где ещё поднимались клубы дыма от уничтоженных целей. Едва уловимый шёпот ходил по рядам, но мгновенно стих, как только император бросил на них мимолётный взгляд.

Нарушив затянувшуюся паузу, Глеб Владимирович произнёс:

— Пожарский так и не вышел на связь? — его голос звучал спокойно, но в нём сквозило едва уловимое напряжение. Принц слегка повернул голову к отцу, ожидая ответа.

Владимир Анатольевич нахмурился, тонкие морщинки прорезали его лоб. Он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Нет. Полагаю, с большой вероятностью, он всё-таки погиб, — ответил он сухо, его слова прозвучали отрывисто, словно выстрел. В голосе императора отдалённо ощущалась смесь разочарования и скрытой досады.

Принц задумчиво кивнул, опустив взгляд на потрескавшуюся землю под ногами. Его пальцы невольно сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение.

— Если так, то мы серьёзно просчитались, — заметил мужчина.

Его голос стал чуть тише, отражая внутренние сомнения. Взгляд Глеба блуждал по опустошённому ландшафту, словно ища ответы на неозвученные вопросы.

Судя по взгляду, император с ним был согласен, но особого сожаления на его лице заметить принцу всё же не удалось.

— Не то слово, — произнёс монарх, в тоне которого прозвучала лишь капелька горечи. Но затем он выпрямился, собравшись с мыслями, и безэмоционально продолжил: — Впрочем, глобально это ничего не меняет. Один камешек в чашу весов противника, и всё.

Глеб Владимирович поднял взгляд на отца, в его глазах читалось беспокойство и едва заметное сомнение.

— Тебе виднее, отец, — согласился мужчина, но не смог скрыть тревоги в голосе. — Меня волнует ещё вот что: не зазнается ли наш парень? Сокрушительная победа над древним родом, обрушившаяся слава, деньги…

Владимир Анатольевич задержал взгляд на линии горизонта, где туманными силуэтами вырисовывались обгоревшие остовы техники. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло беспокойство.

— Всё может быть, — тихо ответил он, задумчиво поглаживая подбородок. — Хотя вероятность, на мой взгляд, низка. Потому как вместе со всем этим на Черногвардейцева свалилась и огромная ответственность. Сейчас у него будет немало сил и времени уходить на вернувшееся во владение княжество. Вспомни себя, когда я тебе город дал.

Принц слегка улыбнулся, воспоминания о прошлом смягчили его черты.

— Тут ты прав… — признал Романов-младший с лёгкой усмешкой. — А в его случае проблем будет на порядок больше, если быть откровенным.

Император коротко кивнул, его глаза снова стали холодными и сосредоточенными. Он бросил быстрый взгляд на генералов, которые притихли в ожидании дальнейших указаний.

— А я предупреждал Геннадия Семёновича: не терзай Темногорск. Нет же… последние соки выдавливал, — в его голосе прозвучало раздражение, смешанное с разочарованием. Тонкие губы императора сжались, выдавая скрытое негодование.

Глеб Владимирович нахмурился, скрестив руки на груди. Его взгляд стал острым, словно он пытался проникнуть в суть происходящего.

— И мы не могли ничего сделать? — спросил принц, в словах которого слышалось непонимание и удивление. — Ведь это в конечном итоге подрывало наши собственные позиции.

Владимир Анатольевич повернулся к сыну, его взгляд стал жёстким, но в то же время проникнутым отцовской заботой.

— Разные были варианты, — отозвался монарх, и следом задумчиво продолжил: — Мы выбрали тот, что случился. Политика, как видишь — вещь непростая.

Между Романовыми повисла тишина. Ветер усилился, поднимая пыль и принося с собой запах гари и металла. Генералы и офицеры стояли неподвижно, скучали в стороне, стараясь не подслушивать разговор высших особ.

Принц отвёл взгляд, его глаза остановились на далёкой цели — старом, покорёженном танке, оставленном для тренировок. Его челюсть напряглась, в глазах вспыхнула решимость.

— Позволь показать, над чем я работал, — произнёс Романов-младший, пытаясь сменить тему и одновременно продемонстрировать свои достижения.

Не дожидаясь ответа отца, принц сконцентрировался, сосредоточив всё своё внимание в одной точке. Воздух вокруг него задрожал, мелкие, практически невидимые для глаз искры энергии закружились в танце, создавая вокруг мужчины едва заметное свечение. В следующую секунду яркий вертикальный росчерк над далёкой целью рассёк небо. В результате чего, танк вдали от удара буквально подпрыгнул на месте, словно консервная банка, а кратчайший миг спустя взорвался, разлетаясь на части.

Бабах!

Звук взрыва эхом отразился от невидимых границ полигона, отдаваясь гулом в груди наблюдателей. Несколько офицеров невольно качнули головой, следом переглянувшись между собой. На лицах военных промелькнуло восхищение и уважение перед мощью принца.

А вот император оставался невозмутимым. Его лицо не выдало ни удивления, ни одобрения.

— Ты это баловство давай без меня, — произнёс он спокойно, не выражая ни малейших эмоций. Его голос звучал ровно, но в нём ощущалась некая строгость.

Глеб Владимирович бросил на отца быстрый взгляд, во время которого мужчина позволил себе едва заметную улыбку.

— Понял. Сейчас по-другому сделаю, — коротко кивнув, произнёс принц и повернулся в сторону мишеней.

Младший Романов сосредоточился вновь, но на этот раз его задумка была более сложной и изящной. Внешне никаких изменений в его действиях не произошло, но вот конечный результат невидимых глазу манипуляций оказался разительно другим.

Мгновение спустя сразу десять вспышек озарили поле, подняв облака пыли и огня. Они вышли из ниоткуда в разных точках по обе стороны от принца, полукругом направляясь в сторону очередной мишени, словно скоординированный удар невидимых гранатомётчиков.

Бабах!

Земля содрогнулась от мощи атаки, воздух наполнился гулом и вибрацией. Танковая броня, столь внушительная на вид, разлетелась, будто хрустальная ваза от размашистого удара стальной битой. Металл разорвало осколками, будто бы это была не бронесталь, а хрупкая скорлупа, разломившаяся под невыносимым давлением.

Владимир Анатольевич медленно повернул голову к сыну, отрывая бинокль от глаз. Его взгляд был пристальным, изучающим.

— Впечатляет, — произнёс он, коротко кивнув. В глазах монарха мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Сколько, девять?

Глеб Владимирович повернулся к отцу, в его глазах сверкнула гордость и удовлетворение.

— Десять, отец.

Император приподнял бровь, едва заметно, но это движение не ускользнуло от взгляда наблюдателей.

— А каждую в разную цель сможешь?

Принц улыбнулся, уверенность читалась на его лице, а в голосе звучало довольство.

— А то.

Владимир Анатольевич пристально посмотрел на сына, задержав взгляд чуть дольше обычного. Затем вновь поднося бинокль к лицу, оглядел окончательно уничтоженную ударом бронемашину и, улыбнувшись, повернулся к сыну, отставляя прибор на стоявший рядом столик. Его жесты были размеренными, почти ритуальными, как у человека, привыкшего к порядку и дисциплине.

— Я тобой доволен, Глеб. Это уже серьёзно, — улыбнувшись, произнёс император, оглядывая сына.

Следом император качнул головой в сторону палаток, расположенных неподалёку.

— Пойдём, — произнёс монарх, давая всем понять, что демонстрация окончена.

Романовы шли бок о бок, их шаги были синхронны, отражая глубокую связь между отцом и сыном. Генералы и офицеры последовали за ними на некотором расстоянии, соблюдая почтительную дистанцию и не смея нарушить их уединение.

Принц взглянул на отца, приняв решение продолжить разговор, который несколько минут назад прервался.

— Кстати, насчёт Якушевых, — неспешно начал он, как бы размышляя вслух. — Прямых доказательств их участия мы не нашли, но кроме них просто некому.

Владимир Анатольевич усмехнулся, его глаза блеснули хитрым огоньком, отражая смесь понимания и скрытого веселья.

— Ну, положим, тех, кто на это способен, в империи хватает, — ответил он с лёгкой иронией, смотря при этом прямо перед собой. — Другое дело, что никто из них не контактирует с Черногвардейцевым. И уж тем более не представляет его в суде.

Принц на это лишь утвердительно кивнул — с аргументацией отца трудно спорить, да и сам он пришёл ровно к тем же выводам. В данном случае, это было совсем не сложно.

— Впрочем, сам Алексей своих друзей называть отказался, — продолжил император, его голос стал мягче, но не потерял серьёзности. Он бросил быстрый взгляд на сына, ожидая реакции.

— Вот так прям взял и отказался? — тут же удивленно произнёс Глеб Владимирович, задрав брови и слегка качнув головой.

Император остановился у входа в палатку, повернувшись к сыну. Его лицо сохраняло серьёзность, но в уголках глаз мелькнула улыбка.

— Прямо заявил, что от него эту информацию ждать не стоит, — с ноткой уважения ответил монарх, усмехнувшись.

Романов-младший внимательно смотрел на отца, пытаясь понять скрытый смысл и прочитать между строк.

— Полагаю, давить ты не стал, — в голосе принца прозвучал вопрос и одновременно утверждение.

Император посмотрел прямо в глаза сына, его взгляд был твёрдым и непреклонным, но в нём читалась отеческая забота.

— В этом нет нужды, Глеб, — слегка качнул головой Романов. Он будто бы безмолвно предлагал принцу самостоятельно догадаться о причинах очередных послаблений в сторону молодого безбашенного князя.

* * *

Темный коридор, освещённый лишь парой настенных бра с тусклым светом, погружал всё вокруг в атмосферу ожидания. Возле массивной двери, ведущей в кабинет патриарха Святого Ордена, стояли двое молодых мужчин. Братья Светлицкие — Александр и Виктор — со стороны выглядели вполне себе спокойно, но выдрессированные годами навыки скрывать эмоции не могли полностью стереть теней раздражения, проскальзывающих на их лицах. Их тела напрягались при каждом доносившемся из-за дверей звуке, отчего молодые парни переглядывались между собой, с огромным трудом скрывая презрение.

За деревянным полотном, отделяющим их от кабинета отца, отчётливо слышались приглушённые, но вполне понятные женские стоны. Звук пронзал тишину, как нож, заставляя братьев периодически опускать голову и бормотать что-то себе под нос. Александр, старший, стоял с прямой спиной, сложив руки сзади. Его сознание старательно формировало на лице маску безразличия, но в прищуре тёмных глаз легко читалось напряжение. Виктор же, младший, изредка переминался с ноги на ногу, поглядывая в сторону брата. Его губы то сжимались, то едва заметно кривились в насмешливой ухмылке, выдавая более вспыльчивую натуру.

Через десяток минут стоны резко прекратились. Прошла минута, другая, прежде чем массивная дверь беззвучно открылась. Из кабинета вышли две девушки — их лица раскраснелись, волосы были растрёпаны, а одежда казалась измятой, будто надевалась, а ранее и снималась в большой спешке. Одна поправляла сползшее с плеча платье, вторая пыталась расправить рукой спутавшиеся волосы. Девушки, увидев, что за дверью кто-то есть, не решались поднять глаз, вместо чего спешно прошли мимо, чуть не столкнувшись на пути с Александром. Тот инстинктивно шагнул назад, поджав губы. Виктор же отошёл в сторону, но не удержался от короткого взгляда на одну из них. Служанка, чувствуя его внимание, тут же чуть ускорила шаг.

Когда они скрылись за поворотом, братья вновь переглянулись. В глазах Александра читалась смесь отвращения и раздражения, тогда как Виктор только криво усмехнулся, словно стараясь замаскировать свои мысли под безразличие.

— Постучим? — спросил младший, почти шёпотом.

Старший кивнул. Тяжёлый кулак трижды ударил в дверь.

— Входите, — раздался глубокий, чуть хриплый голос.

Братья вошли. Внутри их встретила привычная картина. Кабинет был погружён в полумрак, стены обшиты редким тёмным деревом, а массивные книги на полках словно тонули в игре света и тени. Воздух был как всегда густо пропитан запахом сигарного дыма и виски. На столе лежала пустая рюмка, рядом стояла пепельница, а также валялись несколько стопок документов. Но, несмотря на весь этот антураж, патриарх выглядел абсолютно трезвым.

Мужчина сидел в огромном кожаном кресле за массивным столом. Его взгляд был тяжёлым, как плита, нависающая над собеседником. Лицо, испещрённое морщинами, выглядело спокойным, но каждый, кто видел его, знал, что это спокойствие обманчиво.

— Какие новости? — без предисловий спросил он, закинув одну ногу на другую.

Александр принялся отвечать за двоих, вытянувшись в струнку.

— Мы не можем их найти. Единственное место, где можно встретить тёмного и беглянку — это университет.

Патриарх слегка прищурился, но не перебил. Александр продолжил:

— К слову, исходя из последних докладов, как мы и заверяли тебя ранее, Виктория действительно нас предала.

Вместо реакции Светлицкий-старший просто отмахнулся.

— Да-да, я это уже слышал. Что-нибудь ещё?

Виктор, воспользовавшись паузой, сглотнув вязкую слюну, решил взять слово себе. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила тень нетерпения.

— Нам нужно твоё благословение, отец. Пришло время устранить их обоих.

Патриарх долго смотрел на сыновей. В тишине слышалось лишь тиканье массивных часов на стене. Когда он заговорил, его голос был сухим и резким, как удар плети.

— Что-то я не помню, чтобы оно вам было нужно, когда вы без моего разрешения отправили сестру Марию на задание!

Братья переглянулись, их лица стали напряжёнными. Александр приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же закрыл, понимая, что слова могут лишь ухудшить ситуацию.

Но следом, взгляд патриарха неожиданно смягчился, а на его лицо вернулось спокойствие.

— Впрочем, мне на неё плевать. А вот на прямой приказ императора — нет.

— Но отец, они же… — начал было Виктор, но голос его осёкся под тяжестью взгляда отца.

— Я же сказал — не время ещё! Тебе на ухо повторить⁈

— Нет, отец. Мы всё поняли, — тут же ответил за двоих Александр, опуская голову, словно пытаясь показать смирение и одновременно скрыть недовольство. Виктор последовал его примеру.

Патриарх некоторое время молча смотрел на них, а затем, видимо, решив, что разговор окончен, взял со стола сигарету и зажёг её. Братья стояли, не решаясь уйти, пока не получили явного разрешения.

— Можете идти, — бросил он наконец, не глядя на них. — Я дам знать, когда мы этим займёмся.

Братья поклонились и вышли, снова оказавшись в коридоре. Запах сигаретного дыма ещё долго преследовал их, пока они шагали прочь от кабинета.

Глава 18

Нескончаемый гул голосов в университетской столовой заполнял всё окружающее пространство. Ароматы горячей пищи смешивались с лёгким запахом моющих средств, создавая особую атмосферу студенческой жизни. Ряды серых пластиковых столов, выстроенных в строгом порядке, и холодное сияние люминесцентных ламп под потолком, заливающих зал холодным светом, завершали композицию, делая обстановку пресной и непритязательной. Стены были увешаны объявлениями о предстоящих мероприятиях и расписаниями занятий, но большинство студентов проходили мимо, не обращая на них внимания.

Это место было далеко от роскошных залов, к которым привыкли аристократы, но меня это нисколько не смущало. Здесь, среди обычных студентов, я ощущал свободу и непринуждённость.

Мы с Викой сидели за одним из центральных столов друг напротив друга. Княжна держала идеальную осанку, словно невидимый стержень поддерживал её спину. Её взгляд был сосредоточенным, но тарелка перед девушкой оставалась почти нетронутой. Я же, напротив, с аппетитом уплетал макароны с куриной отбивной, чрезмерно не утруждая себя правилами этикета.

Решение поесть именно здесь, а не в одном из ресторанов через дорогу, где обедают все аристократы, пришло спонтанно — Вика не хотела пересекаться с братьями, а у меня внезапно возник вопрос и интерес о том, как кормят нынче простой люд.

Замечая любопытные взгляды окружающих, я усмехнулся. Аристократка и князь в обычной столовой — зрелище нечастое. Шёпот и косые взгляды сопровождали нас, словно тень, но это лишь добавляло мне настроения.

— Ну, и как тебе местная haute cuisine? — с улыбкой спросил я, поднимая взгляд на Викторию.

Она слегка приподняла бровь, её глаза блеснули иронией.

— Знаешь, я ожидала худшего. Оказывается, макароны могут быть… съедобными.

Я рассмеялся.

— Это ещё сегодня в меню не оказалось котлеток с пюрешкой, — прикрыв глаза и представляя перед собой это блюдо, мечтательно протянул я. — В такой день стоит быть особенно осторожным, а то есть риск влюбиться в местную кухню. Потом ещё придётся прятать от тебя столовскую карту…

Княжна ответила лёгкой улыбкой.

— Не переживай, это место в безопасности от моих посягательств. А насчёт котлет — не поняла. Бывают дни, когда какие-то блюда есть, а каких-то нет? — на этих словах удивление на лице Виктории читалось невооруженным взглядом.

— Пха-ха-ха, — негромко рассмеялся я, пряча улыбку в кулак. — Здесь да, бывает. Вон, расписание висит на стене, — добавил, указав рукой в сторону дальней стены со стендом, — в какие дни что готовят.

В этот момент к нашему столу подошли Максим, Стёпа и Маша, неся подносы с едой.

— Смотрите-ка, кто решил спуститься с небес на землю, — не успевая приблизиться, начал Максим, с ехидной улыбкой оглядывая наш стол. — Как ощущения, князь, от народной кухни?

Я коротко кивнул, приветствуя друга.

— Осваиваюсь. Думаю, скоро смогу написать рецензию для местного гастрономического журнала.

Стёпа усмехнулся.

— Главное, не забудь упомянуть про изысканный букет вкусов и ароматов, — на этих словах, поставив поднос на наш стол, он волнистыми движениями поводил ладонью возле носа, изображая наслаждение окружающим запахом.

Естественно, товарищ сильно преувеличивал — будь тут действительно неприятно находиться, мы бы тут есть, конечно же, не стали. Просто этому заведению откровенно было куда стремиться, а студенты периодически роптали на столовую и её персонал больше по старой привычке и, как говорится, для профилактики.

— Да уж, — подхватила Маша, присаживаясь рядом с Викторией. — Здесь каждый день — кулинарное приключение.

Максим поднял вилку с макаронами и, улыбнувшись, оглядывая меня с Викой, торжественно произнёс:

— Сегодняшний шедевр мы называем «Макароны по-студенчески»: минимум ингредиентов, максимум загадки.

Все рассмеялись, и смех наш смешался с общим гулом столовой, делая атмосферу ещё более непринуждённой. Я заметил, как Виктория слегка улыбнулась, её глаза стали мягче, а осанка чуть расслабилась. Было приятно видеть её такой.

Будучи в прекрасном настроении, Максим, наклонившись вперёд и опершись локтями о стол, посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Кстати, — начал он, подняв бровь, — как там дела в Темногорске? Говорят, с твоим появлением там теперь везде порядок. В том числе и в местных столовках. Я вот подумал… может, и МГУ захватим? — на этих словах товарищ демонстративно огляделся, и под сопровождение наших смешков добавил: — Я бы это сделал только ради этого места — реформы так и просятся!

Я усмехнулся, чувствуя, как уголки губ сами тянутся вверх.

— Ну, столовка — это святое. Ради неё, конечно, можно и повоевать, — отозвался я, подмигнув. — А если серьёзно, то работа в княжестве только началась. До порядка там ещё далеко — Пожарские оставили после себя немало проблем.

Виктория внимательно посмотрела на меня, её глаза светились сочувствием и поддержкой.

— Тяжело приходится? — спросила она мягко, слегка склонив голову набок.

Я пожал плечами, стараясь не показывать усталости.

— Бывало и хуже, — ответил я с лёгкой улыбкой и, оживившись, тут же добавил: — Я, кстати, знаете что придумал? В следующий раз, когда туда соберусь, возьму вас всех с собой. Устроим экскурсию. Погуляете, понаблюдаете. Мне нужен взгляд со стороны.

Глаза ребят загорелись от энтузиазма. Стёпа, не сдерживая радости, воскликнул:

— Отличная идея! Чур, я ревизор по столовкам.

— Прости, друг, эта вакансия уже занята, — тут же вмешался Максим, едва ли не перебивая товарища.

Я рассмеялся, ощущая, как настроение поднимается.

— Да хоть вместе инспектируйте. К слову, совершенно по секрету, говорят, что в Темногорске макароны готовят по особому рецепту! С душой, как говорится.

— Учитывая то, что в народе территорию твоего княжества называют «Земли преисподней», последняя фраза звучит немного зловеще… — часто-часто моргая, заметила Морозова, сопроводив свои слова странной театрально-натянутой улыбкой.

За столом на секунду повисла тишина, во время которой все между собой быстро переглянулись, а затем разразился хохот.

Степан деланно удивился и, задрав брови на лоб, одновременно приложив руку к сердцу, произнес:

— Нет времени ждать — нужно срочно проверить это на деле! Я пакую чемоданы, — заявил он, делая вид, что встаёт из-за стола.

Мы снова рассмеялись, и я почувствовал, как напряжение последних дней немного отступает, уступая место приятному ощущению дружеского общения. Давно у нас не было таких вот беззаботных посиделок в столовой…

Разговор плавно перетекал из одной темы в другую. Пока Маша внезапно не вспомнила о нашем буквально недавно случившемся переезде. Девушка наклонилась к Виктории с загадочной улыбкой, её глаза блеснули озорством.

— А как вам, кстати, новый домик, ваше сиятельство? — спросила она нарочито вежливо, но с игривой ноткой в голосе. — Просторно?

Виктория подняла голову, её лицо оставалось спокойным, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Достаточно, — ответила княжна ровным тоном. — Всё необходимое есть.

Я подхватил, собирая на себе взгляды всех присутствующих:

— Даже слишком просторно. После прошлого нашего местожительства, весьма непривычно. Да и таунхаус, который я когда-то снимал, был наверное раза в четыре меньше.

— А что насчёт новоселья? Звать будешь? — Маша прищурилась, её голос звучал почти невинно, но я уловил в нём лёгкую хитринку. — Соберёмся, отметим по-человечески.

Я задумчиво постучал пальцами по столу, делая вид, что обдумываю её предложение.

— Признаюсь, со всеми этими делами даже как-то и не подумал об этом, — произнёс я, встретившись с ней глазами. — Но в целом, почему бы и нет? Было бы неплохо устроить что-то вроде праздника.

Маша склонила голову набок, продолжая загадочно улыбаться.

— Алису с Алиной тоже пригласишь? — её вопрос прозвучал чуть мягче, но с тем же подтекстом.

Ох, чувствую эти лукавые нотки… наверняка что-то удумала! Впрочем, Белорецких я всегда был рад видеть, так что никакого неудобства у меня этот вопрос не вызывал. Хотя складывалось ощущение, что Морозова думает иначе.

— Да я только за, — ответил я, кивнув, а затем уже более серьёзно добавил: — Правда, есть один нюанс. Тащить весь их кортеж в нашу глушь, равно показать всему миру, где я живу. Идея так себе.

Маша махнула рукой, будто отметая мои сомнения.

— Да брось, — сказала она с улыбкой. — С твоими-то возможностями можно их вместе с охраной переместить в мгновение ока.

«О да, господин. Мы это легко», — неожиданно усмехнулась в голове Кали, игривым тоном.

Отмахнувшись от демоницы, я задумался над словами Маши, скрестив руки на груди и глядя перед собой.

— Надо сначала с девчонками обсудить. А потом и с охраной всё решим, — заключил я.

Идея всем понравилась, но болтать языком дальше, в отличие от нас с Викой, у моих друзей времени больше не было. Обед закончился, и им нужно вновь бежать на пары, в то время как у нас висело пустое «окно», и можно было никуда не торопиться.

Ребята начали собираться на занятия, поднимаясь из-за стола и собирая свои вещи.

Мы с Викторией проводили их взглядом, и вновь остались наедине. Я заметил, как княжна слегка вздохнула, её взгляд внезапно стал задумчивым, а пальцы нервно перебирали край салфетки.

— Алексей, можно кое о чём с тобой поговорить? — её голос прозвучал тише обычного, с едва уловимой ноткой неуверенности.

— Конечно, — кивнул я, отпив из своего стакана и отставляя его немного в сторону.

Княжна вздохнула, опустив взгляд на стол. Её плечи слегка поникли, а в глазах мелькнула тень сомнения.

— Я хотела поговорить о нашей… ситуации, — начала она, осторожно подбирая слова. — Ты сделал для меня очень много. Спас тогда и продолжаешь помогать сейчас.

Я внимательно смотрел на неё, замечая, как её пальцы нервно сжимают салфетку.

— Я не хочу быть обузой. Не могу просто жить в твоём доме и ничего не делать.

В глазах Виктории читалось искреннее беспокойство и волнение. Я неожиданно для себя почувствовал тёплую волну сочувствия.

— Попробуй успокоиться, — мягко произнёс я, стараясь встретиться с её взглядом. — Всему своё время. И я, к слову, и не думал на тебя давить или чего-то ждать в ответ.

Девушка наконец подняла глаза, в них блестели отблески решимости и одновременно неуверенности.

— Позволь мне как-то тебе помогать. Я могу взять на себя часть дел по дому, помочь с организацией бытовых вопросов, или, например, даже с Темногорском. Я не хочу просто сидеть сложа руки.

Такая искренность и желание внести свой вклад не могли не вызывать у меня уважения.

— Знаешь, у меня как раз есть для тебя кое-что, — сказал я, ощущая, как на лице появляется загадочная улыбка и одновременно с этим подступает волнение.

Княжна посмотрела на меня с лёгким недоумением, её брови слегка приподнялись.

— Что именно?

Оглянувшись по сторонам, я убедился, что никто не подслушивает. Затем достал из внутреннего кармана пиджака сложенный листок и аккуратно положил его перед девушкой.

— Вот, взгляни, — произнёс я, кивнув на бумагу.

Виктория с удивлением посмотрела на листок, затем снова на меня.

— Открой и прочти, — добавил я, стараясь сохранить интригу.

Светлицкая, хотя теперь таковой её называть будет уже неправильно, осторожно развернула бумагу, её пальцы слегка дрожали. По мере того как она читала, на её лице сменялись разные эмоции: сначала любопытство, затем недоумение, потом шок. Глаза девушки расширились, а дыхание участилось.

— Всю последнюю неделю мои демоны ощущали от тебя эманации странной энергии. Лёгкие, едва заметные всплески стихии, судя по их описанию, — начал я тихо, наблюдая за реакцией княжны. — Раньше этого не было — мы предполагаем, что твой артефактный крестик подавлял её, но теперь его сила угасла. Ты, может, не знала, но такие вещи нужно постоянно подзаряжать. В общем, твой дар начал проявляться.

Виктория вновь подняла на меня взгляд, в её глазах читались одновременно удивление и надежда.

— Ты хочешь сказать…

Я кивнул, улыбаясь успокаивающе.

— Да, Вика. Перед тобой тест ДНК, согласно которому можно с девяносто девяти процентной вероятностью утверждать, что ты такая же как и я Черногвардейцева.

Девушка замерла, её губы приоткрылись от изумления.

— Поверить не могу… — прошептала она дрогнувшим голосом.

Вика часто заморгала ресницами, изо всех сил сдерживаясь, но в итоге не выдержала, и из её глаз одна за другой покатились слёзы. Хотелось, конечно, сообщить о такой новости где-то в другом месте, но вышло как вышло.

Я наклонился чуть ближе, положив свою ладонь Вике на руку, и медленно ответил, стараясь спокойным тоном смягчить новость.

— Да, я и сам был, мягко скажем, удивлён такому повороту судьбы.

Особенно комично в эту секунду было вспоминать то, как началось наше с сестрой знакомство в одном из учебных кабинетов университета месяц назад…

* * *

Мягкий бриз, насыщенный ароматом соли и свежести, доносился с бескрайних морских просторов, заполняя всё вокруг ощущением умиротворения. Я устроился в раскладном кресле под тенью высокой пальмы, наслаждаясь прохладой её широкой кроны. Ветви плавно покачивались в такт ветру, создавая мелодичный шорох, который сливался с шумом прибоя и пением далёких… птиц? Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на песке причудливые узоры, заставляя мир казаться сказочным и нереальным.

Рядом, в тени, стоял небольшой мини-холодильник, наполненный прохладительными напитками и свежими фруктами. Неподалёку разносился негромкий, но оживлённый шум: десяток «маленьких» ежат сновали по мягкому песку, оставляя за собой забавные следы. Они бегали, переваливаясь с боку на бок, тыкались влажными носами друг в друга, словно обмениваясь секретами, и время от времени останавливались, чтобы фыркнуть или почесать мордочку крохотной, на фоне своих родичей, лапкой. Их иголочки поблёскивали на солнце, создавая впечатление, будто по песку бегают маленькие живые звёздочки.

Чуть поодаль виднелся Боба — гигантский ёж, чьи переливающиеся иглы-пики на солнце отливали стальными и изумрудными оттенками. К огромным габаритам его туши невозможно было полностью привыкнуть: колючий возвышался над песчаным полем, словно древний страж этого мира, наблюдая за всеми с невозмутимым спокойствием.

Нах-Нах, по сравнению с Бобой, всё ещё казался подростком, хотя и спешно догонял отца по всем параметрам. Он суетился вокруг своих сестёр, издавая разнообразные визгливые звуки, которые для окружающих всегда казались непонятным писком. Но его сёстры терпеливо слушали, иногда посматривая на него с нежной снисходительностью, будто прекрасно понимая, что этот бесконечный поток шума — всего лишь его способ выразить любовь и заботу. Забавно было всё-таки за ними наблюдать, когда вся разросшаяся семья собиралась вместе.

Тем временем, передо мной, на двух простых табуретках, возвышались артефактные камни — удивительные творения природы и человека. Минералы были огромными, размером почти с футбольный мяч каждый, в форме классического бриллианта с идеальной огранкой, что однозначно подразумевало кропотливую работу искусного мастера. Причём, скорее всего, мастер с обоими камнями работал один и тот же.

«Ох и нелегко же мне они достались… особенно первый», — пронеслось в голове, одновременно со вспыхнувшими воспоминаниями о жестокой битве на горе во время Зарницы.

Их поверхность сияла зеркальным блеском, словно отполированная до совершенства невидимой рукой мастера. Глядя на них, можно было ощутить, как они притягивают взгляд, завораживая своей красотой и таинственностью.

Каждый камень казался уникальным и неповторимым и одновременно с этим по форме схожим с соседним как две капли воды. Их цвет переливался от глубокого сапфирового до яркого аметистового, а внутри, под гладкой поверхностью, словно текли жидкие реки света. Солнечные лучи играли на их гранях, создавая иллюзию того, что внутри заключён целый мир — бескрайние просторы, дремлющие под покровом магии. Иногда из глубин камней пробивались слабые огоньки — красновато-оранжевые всполохи, напоминающие отблески далёкого костра или угасающей звезды.

Но главная их загадка заключалась не только в размере и необычном свечении. После того как я поставил их рядом, поверхность артефактов будто ожила: она стала слегка пульсировать, чем-то напоминая дыхание спящего существа. Казалось, что камни реагируют на присутствие друг друга, а также откликаются на мои мысли и эмоции.

«Боба», — мысленно бросил я, не отрывая взгляда от артефактов.

Гигантский ёж приподнял свою массивную голову, его глаза — два огромных багровых шара — медленно скрестились на мне. В них отражались отблески солнца и переливы огня.

«Открывай портал, дружище. Домой пора».

Колючий послушно направился в мою сторону, остановившись в десятке метров. Его иглы зазвенели, как металлические струны, испуская неприятный звон, который тут же растаял в воздухе. В следующую секунду пространство передо мной начало меняться: воздух задрожал, словно раскалённый над огнём, а затем разверзлась мерцающая рамка портала.

Поднявшись с кресла, я подошел к камням и поочерёдно сгрёб их в охапку. Поверхность минералов, к слову, была неожиданно тёплой и гладкой. Следом шагнув внутрь открытого портала, я оказался в подвале своего нового дома. Помещение встретило меня прохладой и звенящей пустотой. Этот подвал скорее напоминал полноценный этаж: просторные комнаты с высокими сводами и кирпичными стенами, окутанные полумраком.

Шагнув в соседнее помещение, я нашёл в стене полуметровую нишу, приготовленную заранее с помощью моих светлячков. Позже здесь будет оборудовано что-то вроде спортзала, а сама ниша дополнительно закроется какой-нибудь панелью.

Положив камни внутрь и закрыв стенку металлическим щитом, который Святогор по моей просьбе обшил кирпичом, я на мгновение задержался, любуясь проделанной работой. И я, и дядя постарались на славу — получилось достаточно аккуратно, и если точно не знать, то случайно найти будет очень трудно.

Отогнав эти размышления, я развернулся и направился наверх. Виктория сидела за большим дубовым столом в гостиной, обложившись стопками документов и папок. Её осанка была безупречно прямой, а взгляд сосредоточенным.

— Вернулся, — заметила сестра, мельком взглянув на меня поверх очков, которые придавали ей ещё более деловой вид.

— Да, в отличие от тебя, немного отдохнул и пораскинул мозгами, — ответил я с лёгкой улыбкой, подходя ближе. — Ты, я вижу, обложилась работой?

Вика вздохнула, убирая один из отчётов в сторону и потирая виски.

— Тебе нужно готовить деньги. Много, — сдувая упавший на лицо локон, произнесла она, глядя на меня строгим взглядом. — Без серьёзных инвестиций мы будем в этой яме ещё очень долго.

— Ну-у… это я и так понимал. Мне больше любопытно насколько много? — произнёс я, присаживаясь на край стола и скрестив руки на груди.

— Больше, чем хотелось бы, — опустив взгляд в документы, ответила сестра, и повернув ко мне один из листков, добавила: — Если прям серьёзно хочешь взяться за княжество, то около миллиарда. И чем раньше начнём, тем будет лучше.

Я кивнул, ничуть не удивляясь сумме.

— И ещё, я хотела спросить… Думаю, ты же не будешь против того, чтобы конфисковать имущество тех, кто сейчас сидит за коррупцию? Можно ли использовать их активы?

Я вновь утвердительно кивнул головой, всё ещё разглядывая попавший ко мне в руки документ.

— Конфискация уже началась. Некоторые, конечно, оказались довольно хитрыми и успели переписать свои активы на дальних родственников или офшорные компании. Но для нас это не проблема — всё до копейки вернём, — присаживаясь на диван рядом с сестрой, уверенно закончил я.

Вика кивнула и, ненадолго о чём-то задумавшись, вновь уткнулась в документы.

Достав телефон, я тоже немного поразмышлял, а затем всё-таки набрал номер Екатерины Меншиковой. Гудки тянулись томительно долго, и я уже начал думать, что она не ответит. Но наконец раздался её знакомый голос, наполненный удивлением и радостью:

— Лёша! Какая неожиданность! Давно тебя не слышала!

— Катя, привет, — поприветствовал я княжну и тут же, без лишних вступлений, произнёс: — Ходил, гулял, значит, себе и тут внезапно вспомнил, что у меня залежалось официальное приглашение от деда. У вас там всё в силе?

— Ну ещё бы! Конечно в силе! — тут же без раздумья ответила девушка. — Мы рассчитывали пригласить тебя на семейный обед или ужин. Можно, например, даже завтра. А то у меня тут поездка скоро намечается — а я хотела бы тоже присутствовать.

— Отлично, тогда договорились, — довольно ответил я и следом добавил: — Слушай, хотел ещё у тебя спросить. У вас наверняка в роду служит какой-нибудь артефактор. Тихий и надёжный. Мне с тобой или с дедом обсуждать подобную помощь?

— Можно и со мной. С отцом вам и без того будет о чём беседы вести.

— В общем, мне на денёк будет нужен человек. Если поможете — буду благодарен.

— Да это не проблема, Лёша. Есть один мастер у нас. Но предупреждаю сразу: он довольно своенравный и с характером.

— Я тоже своенравный и с характером, — усмехнулся я. — Думаю, мы найдём общий язык.

— Бить его нельзя! — тут же поспешно добавила Катя, на что я едва сдержался.

— А угрожать?

Княжна посмеялась, но в её смехе чувствовалась тень беспокойства.

— Ладно, я всё организую. Будет ужин, будет тебе и артефактор. Чуть позже тогда наберу.

— Спасибо, Катя. Я буду очень признателен.

— Не за что, — ответила она тепло. — Рада помочь. И… приятно будет увидеться.

— Взаимно, — сказал я искренне.

Мы попрощались, и я откинулся на спинку дивана, глядя на высокий белый потолок. Мысли о предстоящей встрече и новых задачах вихрем проносились в голове. Предстояло решить множество проблем, но я чувствовал, что мы движемся в верном направлении.

Виктория посмотрела на меня, заметив моё задумчивое состояние.

— Катя? — спросила она, поднимая бровь. — Это которая Меншикова?

— Да, — кивнул я. — Наша с тобой тётя, к слову. Договорились встретиться.

— Тётя? — тут же оживилась Виктория.

— Да. Только я пока не хочу торопиться с вашим знакомством. Точнее, с девочками-то можно, а вот с остальными — пока рано. Ты не расстроишься?

— Ну-у… переживу, — скромно улыбнулась Вика и добавила: — Я пока и без того не успеваю все эти события переваривать…

Отметив, что наконец-то выдалась свободная минутка, я вновь взял в руки телефон и открыл «Росграм».

— Ничего себе! Почти десять миллионов подписчиков, Вика…

— Я в этом ничего не понимаю, — вздохнула девушка. — Мне нельзя было иметь телефон и аккаунты в социальных сетях.

— Возможно, это даже к лучшему, — серьёзно задумавшись, произнёс в ответ я.

На этих словах я откинулся на спинку дивана и принялся писать свой первый публичный пост, одновременно едва слышно бросив себе под нос:

— Ну что… наведём шороху?

Всем привет, друзья! Надеюсь книжка вам нравится. Благодарю за поддержку в комментариях!

Следующая глава будет заключительной в этой книге, но её придётся подождать до понедельника. Умотался чуть-чуть, немного отдохну. В понедельник по традиции будет сразу две главы (19я и 1я).

Всем добра!

Глава 19

Желтовато-багряные кроны деревьев у ворот поместья Меншиковых словно стремились скрыть его от посторонних взглядов, а опавшая листва мягким ковром устилала дорогу, создавая ощущение тишины и оторванности от внешнего мира. Осенние листья, окрашенные в золотистые и багряные тона, мягко кружились в воздухе, подгоняемые прохладным ветром. Величественные кованые створки ворот с расположенным по центру гербом рода, открывались неспешно, подчёркивая: здесь ценят не только традиции, но и умение произвести впечатление.

За воротами открывался вид на широкую подъездную аллею, покрытую тонким ковром опавших листьев. Ухоженные клумбы, теперь украшенные поздними осенними цветами, и некогда зелёные лужайки слегка поблёкли, но всё ещё радовали взор. Фонтаны с изящными статуями неспешно выпускали тонкие струи воды, и их капли, разбиваясь о мраморные чаши, наполняли прохладный день мелодичным звучанием.

Дом, обрамлённый колоннами, словно сошёл с гравюр старинных имперских усадеб. Его белые стены выделялись на фоне серого неба, затянутого плотными тучами. Массивные окна отражали мрачное небо, а лёгкая дымка придавала зданию таинственный вид.

В сопровождении двух сестёр, встретивших меня у дверей, я прошёл внутрь, ощущая спокойствие и величие просторного холла. Полированный мрамор на полу мягко отражал свет массивной люстры, а высокие потолки придавали помещению ещё больше простора. Однако мой взгляд быстро нашёл другую точку притяжения — громадного змея, свернувшегося в кольца в центре соседней гостиной.

— Он всё ещё здесь, — заметил я, останавливаясь в нескольких шагах перед огромным чучелом, скрещивая руки на груди.

— Разумеется, — ответила Катя с хитрой, почти лукавой улыбкой. — Любимый экспонат.

Я невольно усмехнулся, глядя на свернувшегося в кольца гиганта. Свет из окон, проникая сквозь тяжёлые шторы, падал на искусственную металлическую голову твари, усиливая её зловещий блеск. Воспоминания о битве с этим созданием всплыли в памяти так ясно, что я почти почувствовал запах горелой плоти и вкус адреналина на губах.

— Надо бы поискать его голову, — бросил я, а затем, обернувшись к сёстрам, ехидно добавил: — Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на ваши удивлённые лица, когда вы, придя ко мне в гости, увидите вторую часть этой тварюшки.

Слова, прозвучавшие с откровенной иронией, тут же вызвали на лице Валерии улыбку. Девушка тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы не разразиться громким хохотом.

— Столько времени прошло. Можешь уже и не мечтать, — в тон сестре хохотнула Катя, слегка качнув головой.

— Тем веселее будет момент, — задумчиво произнёс я, переводя взгляд обратно на чучело. Глаза задержались на многочисленных повреждениях шкуры, намеренно оставленных хозяевами чтобы усилить впечатление от его облика и придать ещё более зловещий вид.

Внутри невольно поднялась смешанная волна ностальгии и гордости. Одновременно с чем я тихо пробормотал себе под нос:

— А то лежит себе там… пыль собирает.

Валерия, стоявшая чуть ближе, по всей видимости, уловила мою фразу. Девушка притворно вздохнула, заломив руки за спину и подняв глаза к потолку:

— Бедная! Может, ты тогда будешь не против сразу переправить её сюда? Мы бы нашли способ приладить её обратно.

— Нет уж, — отрезал я, посмотрев на сестёр с ленивой улыбкой. — У меня на неё свои планы.

Катя подыграла мне, сделав вид, что удивилась.

— И какие же, позволь узнать? — следом произнесла княжна, правда уже больше ради поддержания разговора: Лера к этому времени жестом пригласила меня двигаться дальше, первой направляясь к выходу из зала.

— Подумываю сделать из неё кресло, — немного вальяжно бросил я, придумав ответ на ходу.

Реакция сестёр последовала мгновенно. Валерия заливисто рассмеялась, а Катя на ходу бросила на меня выразительный взгляд.

— Кресло⁈ — выдохнула она, прикрывая рот ладонью, но по блеску в её глазах было видно, что идея её явно развеселила. — Ужас. Ты невероятно расточителен!

— Просто практичен, — пожал я плечами, демонстративно сохраняя серьёзное выражение лица, хотя внутренне так же улыбался.

Мы продолжили путь по коридору, оставляя чучело позади. Тишина длинного зала, аромат полированного дерева и мягкий свет наполняли пространство спокойствием и лёгкой торжественностью.

Катя, шедшая чуть впереди, на миг притормозила, когда до дверей в обеденный зал оставалось всего несколько метров.

— Ладно, в следующий раз приедем к тебе в гости и обязательно оценим твою мебельную коллекцию. А пока, будь добр наслаждаться нашим гостеприимством!

— Спасибо! — ответил я, и следом, глядя девушке в спину, с лёгкой улыбкой добавил: — Будете впечатлены.

Вскоре мы вошли в большой зал, где за длинным столом сидел князь Меншиков. Его крепкая фигура и уверенная осанка говорили о том, что он прекрасно держится в седле власти. Взгляд мужчины цепко задержался на мне, и я учтиво кивнул, остановившись в паре метров.

— Андрей Филиппович, рад вас видеть.

— Алексей, добро пожаловать, — ответил Меншиков, улыбаясь одними лишь уголками губ. Его голос звучал ровно, но в нём слышались нотки интереса. — У нас наконец выпала возможность увидеться.

— Благодарю за повторное приглашение. В прошлый мой визит был удостоен чести познакомиться с прадедом. Как здоровье Филиппа Семёновича? — посерьёзнев лицом, промолвил я, выдерживая взгляд князя.

Дед мне тогда понравился, и сильно запомнился. И, к слову, когда мы договаривались с Меншиковой о встрече, была надежда, что нам с ним удастся увидеться вновь. Без какой-либо особой цели, просто так.

— Здравствует батюшка, слава мирозданию.

Разговор начался с непринуждённых тем: я выслушал пару замечаний насчёт прошлых своих выступлений, включая взлом «Росграма» и моё короткое интервью для одного из телеканалов.

— Смелые шаги, — заметил князь, отпив из бокала. — Но я бы хотел тебя предостеречь одним советом. Загнанная в угол крыса бросается в атаку. В текущем контексте, становится бешеной и неуправляемой. Подумай об этом, если взыграет кровожадность и ты вдруг захочешь добить Пожарских.

— Моя кровожадность заканчивается на смерти Геннадия Семёновича, — спокойно ответил я и, не меняя тона, добавил: — Но за ценный совет, благодарю.

Андрея Филипповича такой мой ответ по всей видимости вполне устроил. После чего наша беседа плавно перешла к моим делам в Темногорске, и я решил, что настало время затронуть тот вопрос, ради которого, по сути, я сюда и прибыл.

— Сейчас мы фокусируемся на восстановлении экономики, — начал я, стараясь звучать спокойно, без лишнего фанатизма в голосе. — Новая инфраструктура, развитие сельского хозяйства, поддержка населения.

Князь, слушая меня, отложил приборы и сложил руки на столе.

— Судя по услышанному, могу сделать вывод, что ты принял решение взяться за княжество серьёзно. Похвальные амбиции.

Я слегка наклонил голову.

— Благодарю. У Темногорска есть огромный потенциал, который мы пока не можем использовать на полную. Земли богаты энергоресурсами, но мы не располагаем ни опытом, ни достаточными средствами для их добычи. Пожарские, уходя, ожидаемо забрали специалистов и ценное оборудование.

Андрей Филиппович прищурился, его интерес к теме стал заметнее.

— Полагаю, ты пришел к нам с каким-то конкретным предложением?

— Сотрудничество, — ответил я прямо. — Ваш род обладает всем необходимым: ресурсами, опытом, специалистами. Если мы объединим усилия, это даст не только прибыль, но и новые возможности для обеих сторон.

Князь задумчиво кивнул, потирая подбородок.

— Уже обдумывал условия?

— Консультировался с советниками и юристами, — кивнул я. — Первоначальные инвестиции с вашей стороны, — продолжил, следом перечисляя: — Оборудование, специалисты, консалтинг. Взамен — двадцать пять процентов от прибыли.

Сёстры переглянулись, но промолчали. Князь, напротив, приподнял уголки рта в лёгкой улыбке.

— Неплохое предложение, — неспешно ответил он. — Но учитывая, что основные риски лягут на наш род, а ты у нас любитель повоевать, мне нужно будет серьёзно подумать.

— Согласен, — кивнул я. — Такие решения требуют взвешенного подхода.

— Рад, что ты это понимаешь, — ответил князь и, отпив из бокала, продолжил: — Хочу сказать, что мы далеко не от всех рассматриваем запросы о сотрудничестве, — следом, пристально уставившись мне в глаза, он более серьёзно и подчёркнуто добавил: — Ты, учитывая наше родство, в этом плане — большое исключение. Я уважаю память о дочери, Алексей, и выражаю надежду о том, что нам удастся обо всём договориться. Даже несмотря на не самые выгодные для нас условия. И к слову, очень жаль, что ты не принял приглашение в род. Тогда всё было бы значительно проще.

— Я благодарен за ваше предложение в трудную минуту, Андрей Филиппович, — на миг переводя взгляд на Катю и Леру, начал отвечать я. — Но да, мною был выбран другой путь. Склоняюсь считать, что целый княжеский род в союзниках — это много лучше, чем пополнение в виде всего лишь одного одарённого. Так что предлагаю видеть во всём плюсы.

Меншиков впервые за время диалога улыбнулся, и в его глазах мелькнул слабый отблеск одобрения.

— Есть в твоих словах логика. Время покажет, как будет лучше.

* * *

Тёплый свет ламп мягко озарял гостиную, наполняя её золотистым сиянием и создавая уютную атмосферу. Осенняя прохлада напоминала о себе лёгкими порывами ветра за окнами и шуршащими по земле листьями в саду. Просторная комната, украшенная изысканными, но неброскими элементами интерьера — мягкими коврами, старинными картинами и мебелью из тёмного дерева — наполнялась смехом и непринуждёнными разговорами. Гостиная моего нового дома была оживлена: все места за длинным дубовым столом уже заняли мои друзья, а их охрана, соблюдая приличия, расположилась в соседней комнате, предоставив нам возможность наслаждаться вечером без лишних глаз.

Маша с хитрой улыбкой перебирала карты настольной игры, которая, казалось, объединила всех за одним занятием. Её голубые глаза блестели от азарта, а тонкие пальцы ловко тасовали колоду. Алина сидела рядом, сдержанно комментируя правила и периодически заправляя непослушную прядь тёмных волос за ухо. Серьёзный взгляд графини контрастировал с весёлым выражением лица Маши. Алиса, устроившись напротив, задумчиво вертела в руках деревянную фишку, её карие глаза были невероятно сосредоточены, будто княжна с первых минут строила стратегию будущей победы. Свет лампы падал на её тёмные волосы, создавая мягкое сияние.

Рядом с Максимом расположилась Виктория, моя младшая сестра, которая с каждым днём всё увереннее чувствовала себя в кругу моих друзей. Её адаптация к новой жизни стала для меня приятной неожиданностью, и я радовался тому, как легко девушка нашла общий язык с ребятами. Сейчас она скромно посмеивалась над одной из шуток Стёпы, который, как обычно, сопровождал свои слова энергичными жестами, будто пытаясь нарисовать в воздухе целую сцену.

Я откинулся на спинку стула, с лёгкой улыбкой наблюдая за происходящим. Тепло от камина согревало комнату, а звуки смеха и весёлой болтовни создавали ощущение домашнего уюта. В такие моменты я чувствовал себя по-настоящему счастливым.

— Лёш, ты что, действительно сам жарил мясо? — вдруг перебила общую болтовню Алина, её голос прозвучал с лёгким удивлением, будто сам факт моего кулинарного энтузиазма не укладывался в её представлениях о мироздании.

— А кто ж ещё? — ответил я, изобразив лёгкую удивлённость, будто вопрос был совсем уж странным.

— Обычно этим занимаются повара, — добавила она, слегка склонив голову и поджав губы, словно сомневаясь, что я в принципе способен справиться с подобной задачей.

— У нас тут свой подход, — парировал я, изобразив на лице лёгкую усмешку и мимолётно встретившись глазами с Викторией.

— Мы ещё и пирог сами приготовили! — с гордостью объявила сестра, указав на домашнюю выпечку, занимавшую почётное место в центре стола. Её глаза сияли, а на щеках выступил лёгкий румянец.

— Пирог? — с интересом переспросил Максим, потирая руки, будто это была лучшая новость вечера.

— Не мы, а Вика сама, — исправил я слова сестры, для пущего эффекта приподняв палец вверх.

— С помощью интернета, — кивнула Виктория, её голос звучал мягко, но в нём сквозило лёгкое смущение. Улыбка девушки при этом оставалась сдержанной, но я заметил, как она слегка кусает губу от волнения. — Вряд ли, конечно, с универской столовой получится конкурировать, но… в общем, мне захотелось попробовать.

— Рукодельница, — хмыкнул я, и следом положил кусок пирога на свою тарелку.

— А остальное с ресторана заказали, так что если вдруг кто боится есть мою кухню, голодным точно не останется, — чуть тише добавила Виктория, пожав плечами, словно оправдываясь. В её голосе прозвучала почти застенчивая нотка.

Это заявление было встречено дружным смехом, который окончательно снял всё напряжение. Пирог тут же разобрали, причём настолько быстро, что я даже не успел доесть свой кусок.

— Вика, это восхитительно! — воскликнул Стёпа, откусывая большой кусок и закрывая глаза от удовольствия. — Ты точно уверена, что это твой первый пирог?

Княжна смущённо улыбнулась, опустив глаза.

— Ну, первый, который удался, — призналась сестра, и все снова рассмеялись.

Разговор постепенно приобрёл более серьёзный оттенок. В какой-то момент Маша, отпив из бокала вина, повернулась ко мне с насмешливым, но любопытным выражением.

— Лёша, а как ты умудрился заставить телеканал прокрутить запись с твоим выступлением? — её голос был мягким, но я слышал в нём искреннее любопытство.

— Кто сказал, что я кого-то заставлял? — ответил я, слегка прищурившись и улыбнувшись уголками губ. Вопрос в моём голосе звучал почти невинно.

— Ну а как ещё? — включилась в разговор Алина, которой эта тема, как оказалось, была интересна не меньше чем Морозовой. — Все понимают, что подобное без согласований не прокатывает.

— Ну, были, конечно, небольшие переговоры, — скромно улыбнулся я.

Максим качнул головой с притворным недоверием, его глаза блестели от веселья.

— Темнишь, княже. Небось надавил на кого…

Все засмеялись, а я, качнув головой, возразил с лёгкой улыбкой:

— Ну у вас и мнение обо мне, конечно! Всё намного проще, — сдался я, пока друзья не нафантазировали лишнего. — Достаточно было всего лишь сказать, что если моё видео в течение нескольких часов не выпустят они — это сделает другой канал. Ну и, разумеется, телеканал принадлежит Якушевым. Им бояться нечего, их князя я там никак не задеваю.

Услышанное заставило присутствующих за столом переглянуться.

— И всё?

— И всё.

Маша покачала головой, улыбаясь.

— И что, действительно теперь будешь этим, как его… блогером? — её взгляд заискрился от любопытства.

— Ну-у, слово мне это не особо нравится, — протянул я, качнув головой. — Но да, планирую вести свою страницу. Пока ещё не уверен, что от этого будет какая-то польза, но всё возможно.

Разговор продолжался, хотя я в нём в данную минуту уже не участвовал. Неожиданно, один из демонов, которые охраняли территорию вокруг дома, серьёзно меня заинтриговал. Бес с трудом подбирая слова для описания, сообщил мне, что едва ли в сотне метров от усадьбы, в которой мы сейчас находились, им было обнаружено какое-то странное, неизвестное и непонятное существо…

Такие новости сразу заполонили голову мыслями о случившемся прорыве, что не могло не вызывать беспокойства. Естественно, оставлять без внимания информацию было нельзя, но и поднимать тревогу раньше времени, не убедившись в реальности угрозы, я отнюдь не хотел.

— Стёп, выручишь? — произнёс я, поднимаясь со стула и одновременно бросив взгляд в сторону друга.

Товарищ повернулся ко мне, и тут же коротко кивнул.

— Сильно не скучайте, — подмигнув Маше, промолвил он, быстро вставая и следуя за мной.

Мы вместе вышли на задний двор, где стоял мангал, окружённый лёгкой дымкой от всё ещё горячих углей. Рядом лежала аккуратно сложенная охапка дров, пахнущих свежим лесом. Тёплый свет из окон гостиной пробивался наружу, создавая уютную иллюминацию и отбрасывая мягкие тени на садовые дорожки. Ночное небо раскинулось над нами, усыпанное бесчисленными звёздами, а прохладный воздух приносил с собой ароматы осени и далёкие звуки ночных птиц.

— Что-то случилось? — промолвил товарищ, поравнявшись со мной плечами.

— Пока неясно. Демоны обнаружили какую-то тварь. Хотелось бы убедиться, что ничего серьёзного, и никакого прорыва поблизости не произошло.

Внезапно вдалеке раздался резкий, рваный визг, прорезавший ночную тишину словно острый нож. Звук был настолько неожиданным и непривычным, что сердце мгновенно забилось быстрее.

Стёпа замер, настороженно оглядываясь вокруг.

— Оно? — вмиг собравшись, бросил товарищ, пристально уставившись вдаль.

— Оно, — тут же кивнул я.

Как оказалось, демоны окружили тварь, и та, в попытке прорвать кольцо, пошла в атаку. Впрочем, опять же по словам бесов, «Зверушка оказалась довольно слабой» и её контратака тут же оказалась подавлена, а само существо взято в плен.

«Кикимора», — донёсся спокойный голос Аластора, одного из лидеров среди моих демонов. Его тон был ровным, но я почувствовал скрытую настороженность. — «Так она себя называет».

«Кикимора?» — удивился я, всматриваясь в темноту окружающего леса. — «Что это?»

«Впервые вижу, господин», — ответил демон, голос его был задумчивым. — «На вид мерзкая. Слабая. Предлагаю убить и забыть».

Я нахмурился, ощущая в груди неприятие такого исхода. Убивать всех подряд, не разобравшись — не самая гуманная идея. Да и, откровенно говоря, любопытство взыграло, что это ещё за «Кикимора» тут объявилась вдруг?

«Погоди убивать», — отрезал я, присаживаясь на скамейку, стоявшую во дворе. — «Тащите нас к вам. Поглядим».

Стёпа посмотрел на меня с непониманием.

— Что там?

Я бросил на него успокаивающий взгляд.

— Всё нормально, поймали. Сейчас нас перенесут — посмотрим.

Мгновение спустя мы со Степаном стояли посреди леса, окутанные тишиной и густым запахом сырости и прелых листьев. Высокие деревья окружали нас со всех сторон, их ветви переплетались над головами, скрывая лунный свет и создавая причудливые тени. Земля под ногами была мягкой, пружинистой, покрытой толстым слоем мха и опавшей листвы.

Перед нами, сгорбившись и испуганно зарывшись в листья, сидело странное существо. Его, точнее, её фигура была хрупкой и тонкой, и казалась почти эфемерной. Кожа серовато-бледного оттенка, покрытая мелкими пятнами грязи и мха, придавала ей призрачный вид. Длинные, острые ногти напоминали когти, а лохмотья, висевшие на худом теле, сливались с окружающей растительностью, делая её частью леса. Дикие глаза блестели под слабым светом луны, отражая страх и любопытство. От существа исходила черная дымка, но с учетом того, что мы её окружили и поймали — это было не удивительно.

Я сделал осторожный шаг вперёд, стараясь не спугнуть её. Сердце билось немного учащённо, но не от страха, а от любопытства и неизвестности. Существо инстинктивно сжалось, издав приглушённый писк, но не делало попыток сбежать. Я почувствовал, как мой дар мягко окутывает эту «кикимору», словно невидимая сеть. Слабая энергия, исходившая от неё, не могла противостоять этому воздействию, и становилось понятно, что тварюшка хоть с виду и злобная, но фактически безопасная. По крайней мере, для любого одарённого.

— Что ты за чудище такое? — пробормотал я, прищурившись и внимательно изучая лицо твари.

Стёпа стоял чуть позади, напряжённо наблюдая за происходящим.

— И правда, чудище… — заметил он настороженным голосом. — Что думаешь с ней делать?

Я поднял руку, жестом призывая его к спокойствию.

— Понимаешь меня? — сказал я тихо, не отводя взгляда от существа.

Тварь коротко кивнула, что тут же вызвало удивление и даже лёгкий шок. Она разумна.

— Чего здесь шляешься? — произнёс я следующее, что пришло в голову.

В ответ это существо что-то пробормотало, но услышать и разобрать её слов мне с первого раза не удалось.

— Повтори, — телекинезом притянув лесную тварь к себе ближе, как можно доброжелательнее промолвил я.

Кикимора подняла голову, и я заметил, как её кожа слегка шевельнулась, будто под порывом невидимого ветра. В следующий миг в воздухе распространился странный, сладковатый запах, напоминающий смесь лесных трав и цветов, но с каким-то неуловимым оттенком. На мгновение я замер, чувствуя, как лёгкое головокружение охватывает меня, и всё вокруг словно замедляется…

* * *

Темнота леса, словно живая, обвилась вокруг них, окутывая плотным покровом теней и шёпотов. Алексей шагал рядом с лесной тварью; её худое, грязное тело двигалось медленно и осторожно. Глаза князя поблёскивали странным светом, но взгляд был пустым, словно в нём погасла вся жизнь.

Рядом с Алексеем, напряжённый, как натянутая струна, парил в воздухе Степан. Его лицо отражало растерянность и гнев, но сопротивляться силе, которая его сдерживала, парень был просто не в состоянии. Он бросал на своего друга беспокойные взгляды, пытаясь понять, что происходит, но не находил ответов. Губы были плотно сжаты, а глаза метались по сторонам, выискивая путь к спасению.

Лесная тварь, напротив, постепенно успокоилась, и судя по выражению лица, чувствовала себя вполне комфортно. Правда, её глаза, в которых вспыхивали странные зелёные огоньки, периодически бегло оглядывали пространство, попутно отмечая одной ей заметные вещи, после чего кикимора, ненадолго приостанавливаясь, что-то шептала на ухо пленённому князю, и следом их двойка вновь продолжала движение.

* * *

В гостиной звучали весёлые голоса и смех. Компания собралась вокруг настольной игры, наслаждаясь редким беззаботным вечером. Тёплый свет ламп озарял лица друзей, отражаясь в их глазах и создавая атмосферу уюта. Алиса сосредоточенно смотрела на свои фишки, её задумчивость разбавлялась лёгкой улыбкой, когда она ловила смешные замечания Максима. Тот, как всегда, не упускал шанса поддразнить Машу, вызывая её возмущённый взгляд и притворное негодование.

— Ты жульничаешь, — заявила Маша, прищурив глаза и скрестив руки на груди.

— Докажи! — парировал Максим с невинной улыбкой, подняв брови и делая вид, что глубоко оскорблён.

Идиллия продолжалась ровно до того момента, как дверь гостиной распахнулась с глухим стуком, и внутрь вошёл Алексей. За ним медленно и неподвижно, паря по воздуху, в помещение переместился и Степан; его взгляд был злым и даже диким. Парень будто разрывался в немом крике, изо всех сил пытаясь что-то сказать. А между ними, рядом с Алексеем, опираясь на его руку, находилось какое-то непонятное существо. Её появление было сродни холодному ветру, ворвавшемуся в тёплое помещение. Худое, измождённое тело, обвешанное лохмотьями, и дикое лицо с горящими глазами навевали ужас. Комната тут же погрузилась в напряжённую тишину.

— Лёх… кто это? — нарушил безмолвие Максим, его голос был полон недоумения и скрытой тревоги. Парень тут же поднялся со своего места, бросив быстрый взгляд на остальных, и встал перед столом, инстинктивно перекрывая своим телом девушек.

Но Алексей не ответил. Его взгляд был затуманен; он будто не слышал, что ему говорят. Он смотрел на державшее его за руку существо с какой-то странной смесью благоговения и зависимости, словно она была центром его вселенной.

— Лёша! — голос Алисы прозвучал громко, почти отчаянно.

— Лёша, что происходит⁈ — тут же вторила ей Виктория.

Кикимора резко подняла голову; её движения были дёргаными и неестественными. Голос звучал низко и скрипуче, как ветер, качающий на несмазанных петлях старую раму, проникающий в самую душу.

— С-к-хв-фат-ти ик-х-х, — прошипела тварь, и её когти впились в руку Алексея.

В следующую секунду молодой князь поднял руку, и тела всех присутствующих в комнате поднялись над полом, зависнув в воздухе. Их движения замерли, руки прижались к телу, а ноги вытянулись в струну. На лицах одарённых отразился страх и непонимание. Виктория, его сестра, с трудом сдерживая слёзы, пыталась что-то сказать, но губы не слушались её. Она смотрела на брата умоляюще, глаза блестели от слёз. Никто не мог издать и звука.

— Уп-п-п-бей иг-к-х-х… — произнесла лесная тварь, её голос был полон яда и зловещей решимости. Слова прорезали тишину, наполняя комнату невыносимым напряжением.

Лицо Алексея дёрнулось, мышцы напряглись. Пальцы конвульсивно сжались в кулаки, но тело не подчинялось приказу полностью. Где-то глубоко внутри тут же вспыхнуло сопротивление, слабая искра, борющаяся с невиданной ранее силой, окутывающей его разум.

— Пот-ф-ве-т-ди пбль-иш-же-е… — спустя десяток секунд выдавила кикимора, указывая когтем на Алису, быстро отметив непослушание пленника. — И-й-ё!

Тело Алексея дрогнуло, но не смогло противиться. Взмахом руки он притянул Алису к себе, и её фигурка зависла буквально в полуметре напротив князя.

Конец девятого тома.

Всем спасибо, друзья, за внимание к моему творчеству! Первая глава следующего тома вас уже ждёт!

Если книжка того заслуживает — будьте добры ткнуть в сердечко. Это для нас авторов очень важно и можно легко сделать прямо сейчас, в приложении.

Огромная просьба, помещайте книгу в архив, а не удаляйте из библиотеки!)) Если, конечно, это для вас не принципиальный момент.

Всем спасибо, всех обнял!

Ссылка на следующий том: https://author.today/reader/394755/3647320

Content

Дейлор Смит
Точка Бифуркации IX

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19