Адвокат Империи 3

Глава 1

— Выходи, парень, — прозвучал голос стрелка. — Или отправишься в могилу за своим дружком.

Какого. Хрена. Тут. Происходит.

— Ну что? Так и будешь там сидеть? — услышал я его голос.

Быстро оглянулся. Рядом труп Леонида. Рядом с ним лежал пистолет. Тот самый, что он из сумки достал во время нашего разговора. Наверное, упал, когда я налетел на стол.

Звук шагов по старому полу.

— Чёт я не уверен, что если вылезу, то меня что-то хорошее ждёт, — пробормотал я и, протянув руку, взял оружие.

— А ты попробуй, парень. И узнаешь.

Ага. Сейчас. Как же. Рассмотрел пистолет. Тяжёлый. Чёрный. Эх, сейчас бы оказаться каким-нибудь профи, чтобы выскочить и бам, бам, бам! И всё. Я победил, а враги лежат… придурок. Какие-то тупые мысли в голову лезут.

Быстро нашёл кнопку отщёлкивания магазина… Леонид, какая же ты сволочь. Если честно, то в этот момент мне захотелось пнуть труп. Вот побольнее так. Чисто из злости.

Магазин был пуст. Патронов в нём не оказалось.

Да даже будь оружие заряжено, мне от этого ни тепло, ни холодно. Я знал, как эта штука работает. Даже стрелять немного умел. Но все мои умения заканчивались в пределах стрелкового тира и пуляния по мишеням в галерее, и несколько раз выезжал с друзьями на охоту. Стоит ли говорить, что самой невероятной добычей для нас чаще всего служили бутылки из-под выпитого на природе дорогого алкоголя, а никак не несчастные животинки. Всё же это был лучший повод, чем…

Боже, о чём, мать вашу, я сейчас думаю⁈

— У тебя там пушка, парень? Лучше не дури. Не делай глупостей.

Сконцентрировался на эмоциях незнакомца. Холодная сосредоточенность пополам с чем-то вроде весёлого азарта. И ни единого следа, что он хоть как-то нервничает или боится. Для него это что-то вроде… работы! Точно!

Я ухватился за его эмоции и принялся распутывать их дальше. Это работа. Я был уверен, что его не интересовали деньги или отрава, которую готовили в этой кустарной лаборатории. Вон, сумка с деньгами точно лежит у него на виду, а я не почувствовал ничего похожего на ощущение триумфа.

Ну что, Саша? Готов поставить жизнь на свои догадки? Блин, как всё было бы просто, если бы Пинкертонов сам занялся этим делом. Но нет… чтобы ему, гаду, икалось до конца жизни!

— Просто чтобы прояснить ситуацию, — громко крикнул я. — Я этих ребят не знаю.

— Да что ты? А чего ты тогда тут делаешь? Зашёл себе таблеточек прикупить? Или стой! Дай угадаю! Дверь ошибся?

— Не угадал, — проворчал я. — Я адвокат.

Из-за моего укрытия послышался смешок, а в эмоциях скользнуло удивление.

— Адвокат?

Ладно. Будь что будет.

— Ага. Ладно, ток сразу в морду не стреляй мне, пожалуйста. — Я выкинул пистолет за укрытие и медленно поднял обе руки так, чтобы ладони показались над столешницей. — Я встаю.

— Давай-давай, адвокат. И смотри у меня, чтобы без резких движений.

Не торопясь поднялся, держа руки над головой.

Высокий. Плечистый. В кожаной куртке. И да, я тогда не ошибся. На лице медицинская маска, закрывающая нижнюю часть лица, и темные очки. Значит, о том, чтобы использовать свои способности придётся забыть. Без прямого зрительного контакта они не сработают.

Мужик подошёл к выброшенному пистолету и поднял его, не сводя с меня ствола и, скорее всего, собственного взгляда. Быстро одной рукой выбросил магазин на пол, а затем передёрнул затвор об край стола. Одинокий патрон выскочил наружу, запрыгал по столешнице и со стуком упал на пол.

Блин… значит, один там всё же был.

— Ты закончил? — послышался короткий окрик из коридора.

— Почти, — крикнул в ответ стоящий напротив мужчина, продолжая держать меня на прицеле своего пистолета. — Тут персонаж любопытный нарисовался.

— Грохни его, и поехали. У нас времени немного…

— Так, спокойно, мужики, давайте не будем торопить события, — попросил я их.

— Так мы и не торопимся, — хмыкнул себе в маску мужик. — Ещё раз спрошу. Кто такой?

— Адвокат, — повторил я. — Работаю в фирме «Лазарев и Райновский».

— Хм-м-м… а здесь ты что тогда делал, адвокат?

— Вот этого искал. — Кивком указал на лежащий на полу труп Леонида. — Он мне нужен был.

— Это зачем?

— Как свидетель.

— А поподробнее? — приказал появившийся в проходе второй мужчина.

Одет практически так же, как и первый. Только куртка была не кожаная, а что-то вроде спортивной ветровки. Точно так же в маске и очках. В правой руке пистолет с глушителем. Заметив лежавшую на столе сумку с деньгами Леонида, удовлетворенно хмыкнул и забрал её, предварительно проверив и застегнув.

Приглядевшись, я заметил капли крови на штанине. Если учесть, что ран на нём не было, скорее всего, и кровь не его. Похоже, что тут вообще никого кроме меня и них живых не осталось.

— Оно с вами вообще не связано…

— А ты с чего это решил? — махнул он в мою сторону пистолетом. — Давай, даю тебе тридцать секунд. Если твоё объяснение меня не убедит, то я тебя пристрелю.

— А если убедит, то что? Отпустишь? — не удержался я от дурацкого, пораженного нервами вопроса.

— А шут его знает, — пожал он плечами. — У тебя, кстати, всего двадцать секунд осталось.

Я быстро, буквально в пару предложений, объяснил, чем я занимаюсь и почему искал Леонида.

— Ясненько. Постой-ка здесь, — приказал он мне, доставая из кармана своей куртки телефон.

Думай, Саша. Думай. А-то, боюсь, скоро уже нечем будет. Пока второй мужик набирал номер и куда-то звонил, я быстро огляделся. Вокруг не было совсем ничего, что можно было хоть как-то использовать в качестве оружия…

Мой взгляд зацепился за стоящую на столе предо мной чашку с какой-то бурой жидкостью.

— … нет, говорит, что он какой-то адвокат, — произнёс в трубку второй. — Что? Нет, я без понятия. Не, вроде не из местных. Да говорю же, что я без понятия… что? Да. Да, я понял. Без проблем. Олег!

— Чего? — спросил тот, что держал меня под прицелом.

— Кончай парня, и поехали. Тут скоро станет людно.

— Прости, адвокат, — хмыкнул он. — Похоже, что тебе не повезло. Не переживай, я тебе в голову выстрелю. Даже не почувствуешь ничего.

— Ага. — Я аж скривился от его обходительности. И, сволочь такая, ему ведь действительно пофиг было. Сказали убить, так он убьёт. Всё равно, что мне немного бумажной работы под конец рабочего дня подкинули. Не особо охота ей заниматься, но все равно сделаешь. — Спасибо, я в курсе, каково это.

— Ты о чём? — Кажется, он немного удивился моим словам.

— Ну, пуля в голову. — Я даже немного правую руку опустил и постучал себе по лбу. — Знаю, что не больно. Мне сюда уже стреляли.

Мой палач наклонил голову и тихо расхохотался.

— А ты забавный. Ладно, на том свете встретимся, расскажешь, что имел в виду.

Сжимающая пистолет рука поднялась, нацелив пистолет мне в голову.

Громкий звук полицейских сирен заставил нас с ним вздрогнуть одновременно.

— Олежа! Синие припёрлись сюда раньше…

Воспользовавшись шансом, я схватил чашку и выплеснул её содержимое прямо в лицо тому, что только что хотел отправить меня на тот свет. А сам снова прыгнул в сторону, услышав ругань и приглушённый хлопок выстрела.

Что-то горячее обожгло мне бок. Да так, что я едва не взвыл волком от боли.

Но переживать о дырке в боку, когда можешь получить дыру в голове, мне показалось расточительством.

— Что за дерьмо⁈ — взвыл убийца, содрав с лица залитые жижей маску и очки.

Увидев лежащего на полу меня, быстро наставил ствол пистолета прямо в голову…

— Замри! — успел выкрикнуть, встретившись с ним глазами, и убийца замер, так и не нажав на курок.

Из коридора донёсся крики и топот ног.

— Олег⁈ Какого чёрта ты делаешь⁈

Дерьмо, второй приказ я отдать уже не смогу. Кретин, надо было по-другому сформулировать приказ…

Ругаясь сквозь зубы от боли, вскочил, вырвал из пальцев замершего на месте несостоявшегося убийцы пистолет и выстрелил прямо в проход как раз в тот момент, когда в нём появилась фигура второго противника.

Хотелось бы сказать, что сразил его первым выстрелом, но нет. Это было бы слишком круто для меня. Вместо этого первая пуля выбила крошку и пыль из стены, а вторая — щепки из дверного косяка. Но это хотя бы напугало его. Мой противник тут же отступил назад в укрытие.

В ответ он сунул пистолет за угол косяка и сделал несколько выстрелов вслепую, чудом не попав в меня.

— Олег⁈ Урод! — закричал он в унисон с орущими на улицах полицейскими сиренами. — Ты что с ним сделал⁈

А я, кажется, сделал первую умную вещь за весь этот проклятый день. Выстрелил в стену рядом с косяком. И не один раз. Пули пробили тонкую, сделанную из дешёвого гипсокартона перегородку насквозь.

Раздавшийся вскрик оказался музыкой для моих ушей. Похоже, что всё…

Порция выстрелов из-за косяка тут же поумерила мой триумфальный пыл. Я рухнул на пол, прикрывая голову руками, пока надо мной свистели пули, выбивая каменную крошку из стены.

Спустя пару секунд выстрелы прекратились. Я осторожно выглянул из-за комода, который вновь послужил мне укрытием. Тишина, если не считать ставших ещё более громкими сирен. Такое ощущение, будто проклятые машины стояли уже во дворе.

А вот моего противника нигде не было. Я остался один. Ну если не считать застывшего во всё той же позе с вытянутой рукой первого стрелка. Он по-прежнему стоял, целясь уже отсутствующим пистолетом в то место, где я был раньше.

Что делать⁈ Если я сейчас вляпаюсь в эту историю… сука, да это всё похоронит! С таким козырем Стрельцов просто закопает нас!

Вскочив на ноги, я бросился к коридору. Высунулся аккуратно, предварительно нацелив пистолет в сторону прохода. Никого. Пусто.

Тихо ругаясь, кинулся к лежащему на полу пистолету Леонида и, схватив его, принялся быстро протирать его рукавом пиджака. Затем кружку. Заодно пытался вспомнить, что ещё я трогал и к чему прикасался. Потом мне в голову пришла неожиданная мысль. Подскочив к телу так необходимого мне свидетеля, стал шарить по карманам, пока не нащупал то, что искал. Найденный телефон тут же отправил в карман моего пиджака.

А вот теперь самое поганое. Я посмотрел на застывшего убийцу.

По опыту я знал, что после подобного приказа он придёт в себя где-то через час. Примерно так же, как это было с Юлией. Дерьмо. Он ведь знает, где я работаю. Сам им сказал. И дружок его сбежал. Слышал ли он это?

Времени на то, чтобы решиться, было совсем мало. Если полиция и правда идёт сюда, то надо решать прямо сейчас. Без колебаний!

— Мне жаль, — искренне произнёс я. Да, он хотел меня прикончить и, скорее всего, вообще бы не мучился после этого. Но я-то не убийца. Да только другого выхода просто нет.

Немного отошёл и направил ствол пистолета ему в голову. Выстрел прозвучал приглушённым хлопком, и тело моего несостоявшегося убийцы упало на пол.

Вышел из комнаты и пошёл по коридору, быстро вытирая оружие рукавом. Проходя по помещению, где местные варщики устроили себе лабораторию, кинул оружие в одну из бочек с какой-то жижей. Без понятия, что там было, но сейчас мне плевать. Главное, что после всего на оружие не останется отпечатков.

Так… что дальше⁈

Лифты не работали, так что шанс на то, чтобы сбежать, всего один. Впрочем, я понял, что опоздал, едва выскочил на лестницу. Снизу слышался быстрый топот шагов и мелькали фигуры в полицейской форме. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Думай, Саша!

Квартиры! Они же объединили их!

Развернувшись, рванул обратно, мысленно прикидывая расположение комнат. Проскочил через коридор. Они снесли стену в лаборатории, значит… вот оно!

Нашёл заставленную коробками старую дверь. Распихал их ногами, обнаружив искомое за ними. Ручка поддалась не сразу, но дверь со скрипом открылась на пару десятков сантиметров…

…и застряла. Что-то подпирало её с той стороны. За моей спиной уже слышались возбуждённые голоса. Полицейские уже на этаже. Прямо здесь.

Сунувшись в проём плечом, змеёй пролез через образовавшуюся узкую щель. Больно. Неприятно. Ободрал себе кожу на виске, задев ржавый угол приваленного к двери с той стороны старого стеллажа. Но каким-то чудом смог протиснуться, выскочив с другой стороны. Огляделся. Грязный, заваленный мусором коридор. Да плевать мне, что там!

Не обращая внимания на окружающую обстановку, быстро пробежал по нему до выхода. У двери даже замка не было. Она просто распахнулась с отвратительным скрипом ржавых петель, выпустив меня на такую же лестничную площадку, как и та, с которой я сбежал всего минуту назад.

Не став терять время, метнулся к лестнице, предварительно заглянув в пролёт. Вроде никого. Так оно и вышло. Ну почти. Единственной живой душой оказался мужик непонятного возраста в рванье, что спал на подоконнике прямо на лестничной клетке между третьим и вторым этажами. И, судя по стоящим рядом с ним на полу двум пустым и одной наполовину выпитой бутылкам дешёвой водки, спать он будет ещё очень и очень долго. Остановился я только на первом этаже, чтобы осторожно выглянуть наружу из парадной.

У входа в здание стояли семь полицейских машин и с полдюжины офицеров. Все с оружием наготове. Почти на всех надеты бронежилеты и шлемы с закрытым забралом. Смотрят по сторонам, пока один из них, со знаками лейтенанта полиции на форме что-то говорит в рацию. И? Что дальше? Да до них от парадной, где я стоял, метров шесть, не больше. Если выйду, то незамеченным мне не уйти.

Немного подумав, сунул руку под пиджак и ощупал себя. С испугом нащупал кровь на пальцах, но всё оказалось не так уж и страшно. Быстрый осмотр показал наличие глубокой царапины на боку. Как раз в том месте, где пуля задела меня по касательной. Ещё буквально пара сантиметров — и всё. Никуда бы я не побежал, а лежал бы там, наверху, истекая кровью в надежде, что копы вызовут скорую, а не прихлопнут меня на месте, посчитав за одного этих барыг.

Сейчас бы помощь Виктора мне не помешала бы. Даже попытался представить, что именно он скажет, когда увидит меня в таком паршивом виде…

А ведь точно! Чем хуже я буду выглядеть, тем лучше!

Развернувшись, спешно поднялся обратно, на ходу вытащив рубашку из брюк. Сорвал галстук и бросил его в ближайший угол. Провёл рукой по стене, собрав побольше грязи, и щедро размазал её по рукам, а остатками измазал лицо. Подойдя к спящему пьянчуге, нашёл искомое. Ту бутылку, в которой ещё оставался алкоголь.

И вылил большую часть на себя.

* * *

Лейтенант Бондаренко тихо ругался, глядя на старое здание. Он вообще не должен был быть здесь. Вместо этого Сергей надеялся на то, что сможет наконец провести пару выходных вместе с женой и недавно родившейся дочерью. Но… похоже, что у судьбы имелись свои планы на его расписание.

Наполняющая город дрянь словно с цепи сорвалась. За эту неделю был уже восьмой выезд для его группы. В этот раз им сообщили, что кто-то видел, как в здание затаскивали какие-то бочки. И ещё что запах странный. Мол, химикаты какие-то.

Что может подумать хороший и бывалый офицер полиции? Да всё что угодно.

Главное, что это «всё что угодно», скорее всего, не выходило в список законных занятий для граждан империи. А если учесть, в каком гадюшнике они сейчас находились, тут можно было смело хватать каждого второго и спокойно сажать в обезьянник, вообще не парясь насчёт того, чтобы заниматься какими-то разбирательствами, установлением вины и прочего. В этих поганых районах на окраине Петербурга можно было дохлую кошку за хвост раскрутить и тут же попасть животиной по какой-нибудь скотине, которая заслужила от двух до пяти. Просто в целях профилактики.

Как говорил отец самого Бондаренко, сам бывший полицейским со огромным стажем: был бы человек, а статья найдётся.

Закреплённая на бронежилете рация ожила.

— Лейтенант?

— Что там у вас, Дима?

— Похоже, что сегодня вы рано домой не поедете, — с искренним сочувствием в голосе проговорил сержант, командовавший отправленной наверх группой из двенадцати полицейских.

Вопреки расхожему мнению, офицер не должен бежать стремглав впереди своих людей. Нет. Офицер должен стоять позади, командовать и следить, чтобы всё прошло именно так, как и должно. Особенно в том случае, если желает вечером вернуться домой к семье. Тяги к глупому геройству у Сергея никогда не было.

— Что нашли? — вздохнул Бондаренко, смирившись с печальной участью сверхурочной работы.

— Похоже, что нас не обманули. Тут реально лаба, — сообщил ему голос из рации. — Куча оборудования. Бочки с химикатами…

Внимание Сергея вдруг привлекло движение. Дверь соседнего подъезда рывком открылась, чем моментально привлекла к себе взгляды всех собравшихся на улице полицейских. Не прошло и секунды, как шесть пистолетов оказались нацелены в сторону возможной угрозы.

Бондаренко даже успел порадоваться за реакцию своих людей, а затем мысленно выругался, увидев, как из подъезда вышел парень в грязном костюме. Шатало его почище попавшего в шторм моряка. В правой руке он сжимал почти пустую бутылку водки.

Быстро свистнув своим людям, Сергей указал в сторону незнакомца.

— Эй, гражданин, а ну стоять! — крикнул один из полицейских, но парень, кажется, даже не услышал его.

Вместо этого он сделал ещё пару шагов на заплетающихся ногах и наконец упал на землю, трогательно прижимая к груди бутылку.

Взмолившись всем богам, Сергей пошёл к пьянице. А когда подошёл, вообще пожалел о том, что сделал это. Резкий запах дешёвой водки он почуял едва ли не за несколько метров.

— Кто такой? Эй, парень.

— Э… чё-ё-ё-ё-ё?

— Кажется, он пьяный, лейтенант, — с тихим смешком сказал один из подчинённых.

— Потрясающие способности к дедукции, Лейкин, — зло огрызнулся Сергей, совсем не желая сейчас выслушивать тупые шутки. — Как же это ты следователем до сих пор не стал?

— Да я…

— Рот закрой, — приказал он и снова повернулся к парню. — Это был риторический вопрос.

На вид лет двадцать. Костюм хоть и неплохой, но покрыт грязью так, будто в нём в канаве спали. Руки и лицо явно давно не мыты. Да и вообще, выглядел он так, словно уже пару дней не выходил из запоя.

— Кто такой?

— В… — чем вздрогнул, икнул и потянулся губами к бутылке, но Бондаренко тут же прервал эти потуги и отобрал бутылку.

— Кто такой? — резко повторил он вопрос.

— В… Вася.

— Какой Вася?

— Вася, — протяжно промямлил парень и очень вежливо, запинаясь, попросил. — Отдайте бутылочку, пожалуйста.

— Отвечай на вопрос, — потребовал он, видя, как у парня расплывается взгляд. — Что здесь делаешь?

— С другом… отдыхали.

— С каким другом?

— С хорошим. С Васей.

— А ты тогда кто? — рявкнул Бондаренко, теряя терпение.

— Вася, — тупо произнёс он.

Из-под шлемов раздались тихие смешки.

— Может, его друга тоже зовут Вася? — предположил один из полицейских, на что Сергей показал ему кулак.

— Эй, на меня смотри… да собери глаза в кучу! Где живёшь? Что тут делал? Что там наверху, знаешь?

Впрочем, Бондаренко задал вопросы не столько из желания что-то узнать, сколько просто из-за протокола. По тупому, почти что стеклянному взгляду парня он видел, что тот если и слышит их, то вряд ли понимает.

Неожиданно парня скрутило. Он застонал и рухнул на колени. Едва не согнулся в припадке, прижимая руки к лицу и, очевидно, пытаясь сдержать порыв…

…а затем выблевал содержимое своего желудка. Прямо на ботинки окружающих его полицейских.

— Да твою же мать! — вскрикнул Бондаренко, отшатываясь назад и пытаясь стряхнуть грязь с недавно купленных ботинок.

— Лейтенант, вы слышите меня⁈ Эй, ответьте! — раздался встревоженный голос по рации.

— Что там, Дим? — не переставая ругаться отозвался лейтенант.

— Похоже, что придется вызывать ребят с мешками.

— Всё плохо?

— Тут пять трупов. Трое нариков и ещё двое непонятных. Похоже на очередную разборку из тех, которые мы всю неделю прибираем.

Ещё раз тряхнув ногой, Бондаренко совсем отчаялся стряхнуть с носка остатки блевотины и устало вздохнул. Он уже раз шесть проклинал сегодняшний день. Может быть, седьмой и не будет лишним.

— Уберите его отсюда, — приказал он, махнув в сторону пьянчуги.

— Куда убрать-то, лейтенант? — спросил один из его подчинённых. — Я его в машину не очень хочу сажать, он там всё…

— Да просто отсюда его уберите! — рявкнул он, кинув пустую бутылку в ближайшую ржавую урну. — У нас там пять трупов и лаба для варки! От этого всё равно толку нет.

— Слышал, скотина? — крикнул на пьяного полицейский. — Пошёл вон!

Через пять минут, поднявшись на пятый этаж и осмотрев творящееся там, Бондаренко проклинал этот день уже в восьмой раз. А ещё через десять, когда приехали имперские следователи, он и думать забыл о каком-то грязном и вонючем пьянице, которого встретил на улице.

Наверное, в этом не было ничего удивительного. Кто будет думать о поганом пьянчуге, когда у тебя прямо на глазах начиналась новая преступная война за передел влияния в столице.

Глава 2

Дверь открылась. Я посмотрел на Виктора. Виктор на меня. Принюхался. Я приоткрыл край пиджака, молча показывая ему красное пятно на рубашке.

— Слушай, Саша, я, конечно, всё понимаю, но это уже какая-то ненормальная хрень.

— Вик, слушай, день сегодня был длинный, долгий, — устало выдохнул я. — И от начала до конца полная херня. Каждую минуту.

— Ладно, — вздохнул друг. — Заходи. Не гнать же тебя… только дай что-нибудь на диван постелю, а-то от тебя воняет, как от грязной, побитой псины.

Двадцать минут спустя я сидел на застеленном клеенкой диване и тихо шипел сквозь зубы от боли, пока Виктор меня штопал.

— Знаешь, меня пугает, что ты начинаешь считать подобные визиты сюда привычными, — проворчал друг, заканчивая обрабатывать рану. — Раньше хоть с пивом приходил. А сейчас что?

— Думаешь, мне нравится каждый раз вот так вваливаться к тебе? — не удержался я от сарказма. — Типа делать вечером нечего, дай себе очередную порцию проблем на задницу найду.

— Ха-ха! Очень смешно, Саша. Очень, — фыркнул Вик, доставая из аптечки широкий стерильный пластырь. — Ты дурак или нет? Это от чего след? От пули? Где ты вообще так умудрился?

— Да знаешь, стреляли…

— Ой, давай вот без своих дурацких шуток! — пригрозил он мне. — А то сейчас домой без обезболивающего отправлю!

Угроза была принята к сведению. Мучиться и дальше от боли у меня не было ровным счётом никакого желания.

После того как я свалил от полицейских, сделал самую очевидную и в то же время тупую вещь на свете.

Вызвал себе такси.

Нет, ну а что? Кто бы поступил на моём месте иначе? В голове так-то всего один надёжный адрес врача имелся, которому я мог доверять. Вот и решил быстро доехать до него… ага. Разбежался. Увидев мой вид и, видимо, почуяв исходящий аромат, таксист попросту обматерил меня, отказался от заказа и просто уехал. И, будто бы этого было мало, эта сволочь поставила мне одну звезду рейтинга в приложении! Нет, серьёзно! Бред какой-то!

В итоге мне пришлось буквально пешком добираться до Виктора. Полтора с лишним часа ходьбы по улице с горящей от боли бочиной. Такое себе времяпрепровождение. Особенно если учесть, с каким отвращением на меня смотрели прохожие. Вот уж правильно Виктор подметил про грязную, побитую псину

Ладно. До места я добрался, и плевать. Главное, что смог уйти оттуда и вроде бы даже никаких следов не оставил. Это самое важное.

— Серьёзно? — не удержавшись от смеха спросил Виктор, после того как я поведал ему о своих приключениях. — Ты заблевал им ботинки?

— А тебя, я смотрю, только это заинтересовало?

— Да нет, просто представил себе картину. Так, значит, он мёртв?

— Да, Вик, — едва не простонал я. — Это полная жопа. Леонид был нашим единственным способом решить это дело сразу же и гарантированно. Без него…

— Слушай, но она же невиновна!

Я посмотрел на него как на неразумного ребёнка.

— Это я знаю, что она невиновна. И ты знаешь. С моих слов. Присяжным же будет абсолютно плевать на то, во что я верю. Важно лишь то, чему они поверят…

— Саша, ну неужели так сложно…

От его слов я сначала расхохотался, а затем едва не скрючился от боли в боку.

— Ты давай, ещё посмейся, — с иронией предложил он. — Чтобы снова кровь пошла, придурок.

— А ты тогда чушь не неси, — сказал я ему. — Ты просто не встречался со Стрельцовым. Он жуткий мужик. Натурально жуткий.

— Спасибо, но мне как-то одной встречи с Даумовым хватило на всю жизнь. Хватит с меня интересного жизненного опыта и встреч с жуткими мужиками. Это у нас по твоей части.

— Ха-ха, как смешно, остряк недоделанный. Знаешь, я почему-то опасаюсь этого мужика куда сильнее, чем Даумова, — вздохнул и откинулся на спинку дивана, позволив Виктору прилепить пластырь мне на бок.

— Всё, готово, — сказал он, разгладив прилепленный пластырь. — Можешь с ним мыться, если нужно. Он непромокаемый, но прямо сильно водой не заливай. Я тебе ещё несколько штук докину.

— Спасибо, Вик…

— В карман не положишь, — хмыкнул он, чем напомнил мне о нашем последнем разговоре с Лазаревым.

— Ничего, в…

— В руках тоже не понесу, — тут же отрезал он, хорошо зная мою любимую присказку. — Если так продолжится, то мне пора с тебя уже деньги начать брать за свои услуги.

— Перебьешься. — Я встал и посмотрел в зеркало. Вроде всё выглядело не так уж и плохо. — Считай, что это тебе только на пользу. Бесплатная практика…

— Ты забыл, где я работаю? — заржал друг. — У меня такой практики на работе жопой жуй. Я каждый день этим занимаюсь.

— Ну вот и не ворчи. Пациентом больше, пациентом меньше… слушай, шмотки не одолжишь?

— Да без проблем. Слушай, Сань, я, конечно, знаю, что ты не любишь, когда лезут в твои дела, но мне кажется, что это уже выходит за рамки нормальности. Ты же адвокат, а не…

— А не кто? — спросил я его, стягивая с себя грязные брюки. Жаль костюм. Придётся его выкинуть. Не уверен, что ткань переживёт всё случившееся за сегодняшний день. В шкафу у меня остался только ещё один запасной и тот, который я получил перед делом с Изабеллой.

— Да я без понятия, — развёл руками он. — Ты уже какой раз ко мне вот так вваливаешься? Третий? Четвертый?

— Третий, — сказал я ему, а затем подумал: — Вроде третий.

— А должно быть ноль! — ткнул он в меня пальцем. — В первый раз тебя едва не зарезали! Потом чуть не проломили голову бутылкой! А сейчас что? Чуть не застрелили! Что дальше⁈

Ну тут мне крыть было нечем, признаю.

— Да откуда мне знать, — пожал плечами. — Главное, что живой.

— Ой, надолго ли, Саша, — с искренней тревогой сказал Виктор и покачал головой. — Надолго ли?

Ответить мне на это было нечего. Согласен, раньше моя практика не была такой насыщенной и… скажем так, травматичной. И действительно, как-то напрягает, что всё это идёт по нарастающей. А вдруг Вик прав?

Отбросив эти мысли, достал из кармана телефон Леонида. Дешёвый смартфон из тех, которые может позволить себе чуть ли не любой. Да что там, даже я с таким хожу. И вот теперь у меня в руках мобильник нашего «наркобарона». И? Что мне с ним делать? В тот момент, когда мне пришла мысль о нём, я рассчитывал, что, возможно, смогу найти в нём какие-нибудь доказательства. Информацию, которая позволит нам с Мариной защитить Яну.

К несчастью, все мои порывы оказались разбиты о появившуюся на дисплее надпись.

«Введите пароль для разблокировки»

И клавиатура с цифрами. Просто прекрасно. Как бы было удобно, окажись Леонид идиотом, который не заботится о безопасности своего телефона, но, похоже, что удача тут не на моей стороне. Придётся придумать что-то другое.

С этими печальными мыслями поплёлся в душ. Может, после сна что-то в голову придёт толковое…

Следующий день встретил меня подъёмом в пять утра по будильнику. Времени мало, а предстояло сделать вот прямо огромный объём работы.

Но! Но, но, но! Главное, что я оказался прав. Пусть даже проспав всего около шести часов, я действительно смог придумать что-то толковое! Ну вроде бы.

Выйдя от Виктора, сразу же набрал Марину.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты нашёл его, — взмолилась она, едва я только начал говорить.

— Прости, но нет.

— Его не нашли⁈

— Нашли, но… короче, Марин, в суде он нам не поможет, — немного уклончиво ответил я. Не говорить же ей, чему стал невольным свидетелем.

— Но почему⁈ Я не понимаю! — не унималась она. Видимо, её мозг всё ещё отказывался верить в потерю возможности таким простым способом обелить сестру подруги. — Если он может…

— Да не может он, Марина! Ни черта он больше не сможет. Потому что Леонид мёртв, — всё же не удержался, спускаясь по лестнице дома, где жил Виктор.

— Что?

— Ты меня слышала. Забудь о нём как о свидетеле!

В трубке повисло молчание. Но даже в этой тишине я слышал отчаянье.

— Ты слышишь меня? — спросил на всякий случай. Даже быстро на экран глянул, чтобы удостовериться, что звонок не сбросился.

— Да, Саша. Слышу… но что нам делать?

— Свою работу. Будем действовать дальше так, как собирались изначально. Но сначала мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

— Что?

— Съезди, пожалуйста, ко мне домой. Мне нужно, чтобы ты привезла на работу костюм. Дома будет Ксюша, я её предупрежу. Она откроет тебе дверь и передаст одежду…

— Так, стоп-стоп-стоп… Саша, что…

— Марин! Просто сделай это, пожалуйста! — перебил её. — Мне нужно кое-куда съездить. Возможно, ещё есть шансы использовать Леонида.

Едва я только произнёс это, как любые вопросы со стороны Марины моментально исчезли. Как только она поняла, что это нужно для дела, то сразу же сказала «сделаю».

— Вот и умница. И пришли мне, пожалуйста, номер телефона Володи Шабина.

Сам же я быстро вызвал такси и поехал по нужному адресу. Номер телефона Марина прислала ещё до того, как я сел в машину.

Да. Я собирался обратится за помощью к единственному программисту, которого знал. К нашему предыдущему клиенту, Владимиру Шабину, которому мы не только помогли получить значительную компенсацию, но и который, по нашему же совету, устроился работать в компанию Леонида Шугарина.

Так что с будущим у парня всё должно быть отлично. Не без нашей помощи. Поэтому я рассчитывал на ответную любезность с его стороны. Созвонившись с ним и сообщив, что мне нужна его помощь, в ответ получил лишь адрес, куда нужно приехать.

— Привет, Саша! — радостно замахал рукой наш бывший клиент, когда я вышел из машины.

— Здравствуй, Володя. Спасибо, что согласился встретиться.

— Да без проблем, — улыбнулся он, поправив висящую на плече сумку. — После того как вы с Мариной мне помогли, это меньшее, что я мог бы для вас сделать.

Ну я не стал ему напоминать, что он уже для нас сделал в виде своей добровольной премии для нас двоих. В конце концов, это было его решение. А сейчас я действительно ему благодарен.

— Пошли, тут хорошая кофейня рядом есть, — сказал он, махнув рукой в сторону проспекта.

— А ты разве сейчас не у Шугарина работаешь? — припомнил я.

— Работаю, — довольно улыбнулся он. — Спасибо за этот совет, кстати. Леонид Викторович взял меня на работу сразу же, как я к нему обратился. Ну ладно, приврал немного, конечно. Пришлось показать, что я умею. Но вот после этого взяли сразу.

— А чего ты тогда…

— Не на работе? — угадал он мой вопрос. — Так мне разрешили из дома работать. На удалёнке. Ты же в курсе, что у моей мамы со здоровьем беда. Оказывается, я могу оформить страховку для неё на работе. А когда там узнали о её состоянии, то разрешили работать из дома, чтобы присматривать за ней. Вообще кайф. Главное, всё делать быстро и качественно, и никаких вопросов. Так что у меня вроде как сейчас свободный график. Нам сюда.

— Искренне завидую, — хмыкнул я, открывая перед ним дверь кофейни и заходя следом.

Мы сели за один из столиков. Пока Владимир доставал ноутбук, я быстро заказал нам пару чашек кофе и слойки с ветчиной и сыром, чтобы хоть чем-то набить желудок. Не самая, конечно, полезная еда, но сейчас лучше, чем ничего.

— Итак, что тебе нужно? — спросил Шабин.

— Нужно достать с этого телефона всё, что там есть, — сказал я, положив перед ним мобильник Леонида.

Володя поджал губы и принялся осматривать смартфон. Даже пальцем в него потыкал.

— Мда-а-а-а… слушай, ты прости, если вопрос… ну это, немного странный, но всё же. Это что? Кровь?

— А?

Отвлёкшись на принесённый кофе, я посмотрел на мобильник. В спешке, да и потом я не заметил, что его заднюю крышку покрывают пятна засохшей крови.

— Варенье, Володь.

— А похоже на кровь, — с явным скепсисом в голосе повторил он.

— А ты представь, что это всё-таки варенье, — попросил я его, откусывая от слойки сразу четверть.

— Слушай, Саша, если это что-то…

— Нет там ничего такого, — прожевав, сказал ему. — Тот, кому этот телефон принадлежал, больше его искать не будет…

— Так себе звучит, знаешь ли, — с сомнением произнёс он, взяв смартфон двумя пальцами и положив перед собой на салфетку. — Зачем тебе это?

— На этом телефоне может быть информация, которая позволит снять обвинение с нашей клиентки, — сказал я ему чистую правду. — Её обвиняют в том, чего не делала. И если мы её не защитим, то девушку посадят на двенадцать лет. А может, и больше.

— Девушку?

— Ага, — быстро кивнул я, ощутив, как его эмоции зацепились за это слово. — Невиновную молодую девушку, Володя. Её могут посадить за то, чего она не совершала. И только ты можешь помочь нам доказать её невиновность!

На последних словах я ощутил такой эмоциональный подъём, словно сидящий рядом со мной щуплый программист готов был прямо сейчас встать и пойти сражаться со злобным драконом за жизнь прекрасной принцессы.

Хотя почему нет⁈ Так-то, по сути, и было! Сейчас в его руках имелся «клинок», способный сразить дракона. Просто рукоять у него была из клавиш на клавиатуре ноутбука. А какой парень не хочет стать героем?

Ну, кроме меня, конечно. Спасибо, но старая байка о том, что герои не умирают, оказалась поганой и мерзкой ложью. Уж я-то знаю.

— Я помогу тебе, — решительно сказал он, доставая какие-то кабели и подключая смартфон к своему компьютеру.

Глядя на то, как его пальцы быстро забегали по клавиатуре, я преисполнился надеждой…

…и, как оказалось, зря. А ведь правильно говорят, что надежда — злая сука. Рановато я начал радоваться.

— Похоже, придётся повозиться, — как-то неуверенно произнёс он через двадцать минут.

— Не можешь открыть?

— Могу, но…

— Что?

— Тут его ломать надо, Саша. И, скорее всего, придется разбирать, чтобы получить прямой доступ к памяти.

— И? В чём проблема? Ты же программист!

— Ах-ха-ха, — закатил он глаза, — как смешно! Я занимаюсь кодом и безопасностью, а не работой с железом…

— То есть не можешь? — уточнил я.

— Могу… наверное. Но мне нужно время и инструменты. Я могу забрать его?

Я задумался. Если честно, то понятия не имел, что именно хранилось на этом телефоне. Там могло быть всё что угодно. Вот вообще. В том числе там могло и не оказаться того, что я искал. Но выбрасывать на ветер даже такой шанс не хотелось.

— Действуй, — ответил ему. — Забирай телефон и делай с ним всё, что хочешь, но данные мне нужны. И чем быстрее, тем лучше, Володь. Эту буквально вопрос жизни и смерти.

И тут я не преувеличил.

Попрощавшись с Шабиным, снова вызвал себе такси и поехал на работу. Заодно проверил полученное от Марины сообщение, где говорилось, что она забрала мой костюм, последний из хоть сколько-то приличных, и сейчас едет на работу. Отлично!

А вот вторая часть её сообщения едва меня не заставила волком выть. Буквально.

Выскочив из машины через двадцать минут, быстро зашёл в задние, но практически сразу же был остановлен охраной. Оно и неудивительно, если вспомнить, как я сейчас выглядел в спортивном костюме с чужого плеча и деловых туфлях. Пришлось потратить время на объяснение, почему это я в таком виде явился на работу, что едва не вывело меня из себя. Приходилось тратить время на всякую хрень, вместо того чтобы заниматься работой.

А бесился я по очень простой причине.

Если верить присланному от Марины сообщению, то ей только что сообщили время предварительного слушания по делу Яны. У нас осталось всего полтора дня!

Но всё-таки кое-что ещё я сделать успевал. Пусть и тридцать минут, но я обязан был их потратить на то, чтобы извиниться.

Достав телефон, набрал номер.

— Да?

— Ты уже завтракал?

— Это ты к чему?

— Шаверму хочешь?

* * *

Дымя сигаретой, Громов поднялся по лестнице крытой парковки. Другой, а не той, где они встречались в прошлый раз. Вышел на этаж и пошёл вдоль ряда припаркованных машин, пока не дошёл до нужной. Затянулся в последний раз, выкинул сигарету и сел на пассажирское сиденье.

— Ты опоздал, — сказал сидящий на водительском месте мужчина.

Он нервничал, как мысленно отметил Громов. Даже сильнее, чем в их прошлую встречу.

— Загруженное утро, — отозвался Геннадий, устраиваясь поудобнее и доставая из кармана телефон.

Потратив пару секунд, чтобы найти нужную фотографию, Громов показал её собеседнику.

— Знакомая рожа?

— Ещё бы не знакомая, — хмыкнул сидящий на водительском сиденье мужчина, нервно барабаня пальцами по рулю. — Олежка Лебедев это. Младший который. Значит, его правда грохнули?

Громов задумчиво хмыкнул.

— А ему, по-твоему, башку пулей понарошку расковыряли? Знаешь, что случилось?

— Только слухи, — пожал плечами его собеседник.

— Мне и слухи сойдут, — вздохнул Громов.

Ситуация отвратительная. Наряд полиции получил анонимную наводку на лабораторию по производству дешёвой наркоты. Приехала на место. А там кровавая баня. Куча тел. Среди них этот. И ладно бы это был первый такой случай. Так ведь нет! Уже четвёртый за последние две недели. По крайней мере, из тех, о которых они знали.

— Давай, рассказывай.

— Ген, слушай, мне нельзя об этом говорить…

— Рассказывай, — гаркнул Громов.

— Да там нечего рассказывать! Лебедевым дали работку. Убрать точку по варке. Там заправляли ребята из группы Ахматова. Видимо, решили отомстить за те два склада, которые его ребята разнесли в начале прошлой недели. Как раз после смерти Даумова. Не спрашивай, кто именно это сделал, сразу говорю, что я не в курсе. Просто сообщаю то, что слышал. В общем, что-то пошло не по плану. Олежку грохнули. Семён свалил буквально из-под носа у полицейских. Это всё…

Громов прищурился. Мужик нервничал. Очень нервничал. А ещё, Геннадий видел, что он рассказал ему далеко не всё, что знал. Прямо шкурой это чувствовал. Интуиция подсказывала ему, что это не всё, что знал «его человек».

— Я жду.

— Да это всё, Ген, я тебе мамой клянусь…

— Не будь твоя мамаша такой продажной шалавой, как о ней говорят, я тебе, может, и поверил бы, — фыркнул Громов и придавил собеседника взглядом. — Рассказывай!

— Я слышал, что Семён с Олегом встретили там какого-то «туриста». Вроде не из людей Ахматова.

— Кто?

— Да я без понятия! Говорю же, точно не из его ребят. Ты же знаешь, что у него сплошные отбросы. А этот вроде хлыщ какой-то. В костюмчике. Семён сказал, что он адвокат. Не знаю… без понятия, короче. А ещё похоже, что это именно он грохнул Олежку.

— Какой-то адвокат прикончил младшего Лебедева? — Громов состроил удивлённую гримасу. — Может, получше что выдумаешь?

Братьев Лебедевых нельзя было назвать крутыми профессионалами. По крайней мере, не такими, какими хороших мокрушников показывали в кино. Там что ни наёмный убийца, так крутой и красивый мужик. Мечта женщин. Богат, спокоен, умён и остёр на язык. Всегда спит с пистолетом под подушкой и живёт по своему кодексу чести.

Чушь это всё.

Реальность была куда более пресной. Что покойный, что его брат в реальности далеко не лучшие представители рода человеческого. И уж точно не заслуживали сочувствия или симпатии со стороны любого нормального человека.

Но в чём Геннадий не мог не отдать им должное, так это в их навыках. Работали они пусть и грубо, но достаточно чисто, чтобы не попадаться и самим не оказаться в мешках для трупов. Оба бывшие военные. Нет, не какие-нибудь элитные спецназовцы, решившие пойти кривой дорожкой. Просто обычные солдаты, дембельнувшиеся из имперской армии, да так и не сумевшие найти для себя место в мире по эту сторону закона.

— Что ещё?

— Да ничего больше, — вскинулся его информатор. — Я это узнал чисто из слухов, так что за правдивость не ручаюсь. Хотя погоди…

— Что?

— Семен вроде сказал, что он в фирме какой-то работает.

— В какой?

— Что-то с Риновским вроде…

— Может, Райновский? «Лазарев и Райновский»? — тут же оживился Громов.

— Да вроде бы, говорю же, я только слухи слышал.

Эта странная история про адвоката Геннадия не то чтобы удивила. Эти уроды в своих костюмчиках слишком часто прикрывали тех, кому лично Громов с удовольствием прописал бы диету из свинца в особо крупных размерах. Адвокатскую братию Громов ненавидел.

А вот тот факт, что всплыло именно название этой фирмы, его удивил. Нет, все те же хлыщи в дорогих шмотках, но эти хотя бы трепали обычных толстосумов и в пределах закона. Насколько знал Геннадий, а знал он очень и очень хорошо, люди Лазарева подобной грязью никогда не занимались.

— Ясно. Продолжай копать. Мне нужно больше информации…

— Ген, нет. Я собираюсь свалить из города. Хватит с меня. Я хочу выйти из игры…

Опять старая шарманка. Геннадий вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза, призывая на помощь всю свою сдержанность и терпеливость.

— Ты. Будешь. Дальше. Собирать. Слухи, — медленно, по словам, проговорил он. — Ты меня понял?

— Не… нет. Не буду, — замотал тот головой. — Ты не понимаешь, что там начинается! Да посмотри же ты! Они уже чуть ли не в открытую друг друга валят, Ген! Так скоро война начнётся! А что случится, если они узнают, что я сливаю тебе информацию⁈ А⁈ Да за один этот разговор с тобой меня…

Потеряв всякое терпение, Громов схватил его за волосы на затылке и с силой приложил лицом о руль. А затем ещё раз. И ещё.

— Ты будешь делать то, что я сказал! — рявкнул он ему в ухо. — Ты понял⁈ Попробуешь вылезти из этого дела без моего разрешения, я сам тебя сожру! Ты понял⁈

На всякий случай развернул его к себе, чтобы посмотреть на разбитое лицо.

— Ещё раз спрашиваю. Ты меня понял?

— Да понял я, понял, — простонал он, а когда Геннадий отпустил его, добавил: — Ген, ты же всё равно не доберёшься до него. Только нас всех погубишь. Ну выше они нас. И не вернёт его смерть тебе жену…

Едва он только произнёс последние слова, как встретился глазами с бешеным взглядом сидящего рядом с ним имперского следователя.

— Ещё хоть раз упомянешь её своим грязным ртом, и я клянусь, что собственными руками засуну тебя туда, где даже смерть покажется самой желанной вещью на свете.

— П… прости, — лишь через несколько секунд смог выдавить из себя тот.

— Бог простит, — бросил на прощание Громов, выходя из машины. — А я запомню.

* * *

— Ладно, — сказал подошедший ко мне Лазарев. — Признаюсь, удивил.

Я сидел на скамейке в парке напротив здания, где находился офис фирмы. Посмотрев на Лазарева, кивком предложил ему есть рядом и протянул завернутую в бумагу шаверму. Специально взял её в том месте, где он её сам в прошлый раз покупал во время нашего разговора.

Взяв её, Лазарев селя рядом, развернул шавуху и заглянул внутрь.

— Сойдёт. Хотя я предпочитаю с индейкой. Диетическую.

— Серьёзно? — тут я уже не смог себя сдержаться. — Диетическую? Да там соуса под пол-литра.

— Главное, что я в это верю, — хмыкнул Лазарев, откусывая кусок и с ожиданием глядя на меня.

Ладно. Никогда я это дело не любил, но тут стоит поступить правильно.

— Я извиниться хотел, — сказал ему. — За тот разговор. В ресторане.

— М-м-м. Это когда ты мне нахамил в лицо?

Я лишь пожал плечами.

— Что-то вроде того. Оправдываться не стану. И бесконечно извиняться тоже. Но признаю, что был не прав. И вот именно за свои слова прошу прощения.

Роман откусил ещё один кусок шавермы. Задумчиво его прожевал и проглотил.

Эх, хотел бы я сейчас прислушаться к его эмоциям и понять хотя бы примерно, о чём он думает. Но, к сожалению, такой возможности я был лишён.

— Просто, чтобы ты знал, — неожиданно произнёс он. — Ты взбесился не совсем… без причины, скажем так.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Что?

— Что слышал. Отец и Волков действительно заключили сделку. Но тебя она не касается. Просто так вышло, что избавление тебя от этой проблемы стало, — он задумался, будто подбирая подходящие слова, — чем-то вроде приятного бонуса. Вот и всё. И твои извинения я принимаю.

— Ясно, — вздохнул я. — Просто ненавижу, когда меня используют.

— Мы люди, Саша, — как-то странно ответил он. — Если не смотреть по сторонам, то с нами такое случается.

А затем удивлённо уставился на меня, когда я рассмеялся.

— Я сказал что-то смешное?

— Нет… — покачал головой. — Хотя, может быть, когда-нибудь расскажу тебе историю про Алексея Смирнова.

— Это кто?

— Адвокат. Из Москвы.

— Не знаю, кто это, — хмыкнул он, откусывая ещё один кусок. — Хороший?

— Был отличным, — кивнул я. — Говорят, что даже одним из лучших.

— Странно, впервые про него слышу, — с недоумением сказал он, чем заставил меня улыбнуться.

— Вряд ли ты что-то про него ещё услышишь. Он уже мёртв. Ну насколько мне известно.

— Ты сейчас к чему это рассказал?

— Да вот, попалось ему однажды одно дело. И он допустил ошибку, взявшись защищать человека, которого обвиняли в убийстве. Все указывало на то, что тот невиновен, но в итоге…

Я замолчал, вспомнив крышу здания, прохладный ночной воздух и мокрые капли дождя. Ощущение холодного металла ствола, прижатого к голове…

— В общем, его тоже использовали. А затем он поплатился за то, что попытался всё исправить.

Лазарев нахмурился.

— Странная история, — произнёс он через пару секунд, скомкав бумагу и бросив её в стоящую рядом с ним мусорку.

— Ты даже не представляешь насколько…

Глава 3

В библиотеке огромных апартаментов рода Волковых стояла тишина. Слишком тяжёлая и давящая. И она прекрасно подходила к настроению двух молодых мужчин, что сейчас пытались придумать, как им быть дальше.

— Ты уверен? — тихо спросил Артём, сидя в кресле и баюкая в ладонях бокал с коньяком. — Тебе точно это не показалось?

— Уверен, — тихо произнёс Максим, сидя напротив него с точно таким же бокалом в руках.

В отличие от старшего брата, он не стал наливать себе полный, а ограничился минимумом. Большим любителем выпивки Максим никогда не был. Он и сейчас бы от неё отказался, но хотелось хоть чем-то успокоить нервы. А напиваться подобно старшему брату желания он не имел.

Прошли сутки с того момента, как умер их отец… нет, мысленно поправил себя Максим. Прошли сутки с того момента, как Даниил его убил.

— Уверен, — тихо повторил он. — Ты просто не видел его в тот момент. Даня пробудил Реликвию. И… Тём, я даже не знаю, как это сказать. Он сильнее тебя. Это точно. Возможно, даже сильнее отца. Я такого ещё не видел. Даже у него.

— Может, ты ошибся…

Его прервал громкий женский вскрик, донёсшийся до них из одной из комнат на третьем этаже апартаментов. И в этом вскрике не было ни грамма удовольствия или страсти.

— А может, ты сам пойдёшь и спросишь у него⁈ — не выдержав, взорвался его младший брат, ткнув пальцем в потолок. — Я стоял там и видел это собственными глазами! Лучше думай о том, что нам теперь с этим делать!

Как бы ему сейчас хотелось, чтобы Артём что-то сказал, но Максим прекрасно понимал, что не стоит ждать от него помощи в этом деле. Скорее уж старший брат будет ждать, что среднему придёт в голову какая-нибудь гениальная идея, с помощью которой они смогут быстро найти выход из ситуации.

Нет, кое-что они уже сделали. Доверенный и надёжный врач осмотрел их отца. Естественно, о том, чтобы скрыть то, что сделал с ним Даниил, не шло и речи. К счастью, Волковы очень хорошо платили этому конкретному врачу, чтобы он написал в своём заключении именно то, что им было нужно. А его статус и репутация одного из лучших докторов в столице сделает своё дело. Тем более что братья не собирались кому-либо давать смотреть на тело своего отца. В этом плане они были в своём праве.

Официально об этом ещё не объявили, но совсем скоро уже все будут обсуждать смерть одного из баронов Российской империи. Нет, будучи «хорошим» сыном своего отца, Макс не раз задумывался, что предстоит предпринять в случае его смерти. Все они знали о том, что он болен и долго не протянет.

Но Максим понятия не имел, что делать в данной конкретной ситуации. И дело даже не в тех проблемах, что могут последовать за смертью их отца. Любой бы на их месте задумался о том, что делать, когда Алексей Волков наконец проиграет свою битву с болезнью. Именно старший сын должен был занять место отца. Особенно с учётом того, что он являлся единственным ребёнком, который смог пробудить Реликвию рода Волковых.

По крайней мере, так было раньше. И ни он, ни Артём не предполагали такого исхода…

Двери в библиотеку с хлопком распахнулись.

— Херли вы тут одни сидите⁈ — довольно ухмыляясь, крикнул вошедший Даниил, размахивая полупустой бутылкой коньяка в правой руке. Заметив в их руках бокалы, он недовольно скривился. — Чё, бухаете, а меня не позвали?

На лице Артёма появилось гневное выражение, едва он обратил внимание на наряд младшего брата. Даниил был одет в один лишь домашний халат, подвязанный поясом. В остальном же ни у кого не возникало даже мысли, что под халатом имелась какая-то другая одежда.

Это было паршиво. Но ни шло ни в какое сравнение с тем, чем занимался Даниил после того как сделал то, что сделал.

— Ух, а эта сучка оказалась той ещё недотрогой. Всегда мимо меня молча ходила и динамила. А теперь всё. Добегалась. — Он заржал и хлебнул дорогой тридцатилетний коньяк прямо из бутылки. — Чё хмурые такие?

— Да вот, Даня, думаем, что делать дальше… — осторожно начал Максим, но тут же оказался прерван старшим братом.

— Тебе бы стоило заняться тем же самым, вместо того чтобы насиловать служанок! — рявкнул Артём. — Так и будешь и дальше позорить нас⁈ Ещё бы свой член о занавеску вытер! А мы сидим здесь и пытаемся понять, как исправить то, что ты натворил, идиот!

А вот это была ошибка. Максим едва не выругался. В отличие от Артёма, он слишком хорошо знал своего младшего брата. И сейчас прекрасно видел, что тот не только пьян, но ещё и обдолбан. Расширенные зрачки. Резкие движения. Он уже не раз это видел.

— Я сейчас не понял, Тёма, — протянул Даниил, по-хозяйски развалившись в кресле. — Ты, кажется, не догоняешь. Я не собираюсь думать о том, что делать. Вы будете этим заниматься.

Его губы растянулись в улыбке.

— Ах да. Ещё кое-что. Теперь родом буду управлять я.

Сказал он это спокойно и буднично. Будто всё уже решено. И если Максим обратил внимание именно на это, то старший брат моментально встал в стойку, когда почувствовал угрозу своему положению.

— Ты совсем охренел⁈ — заорал он вскочив с кресла. — Ты младший!

— И что? — хмыкнул Даниил. — Кого это волнует, если власть принадлежит сильнейшему?

— А ты не зазнался ли? — оскалился Артём, отшвырнув бокал, и тот разлетелся на осколки, врезавшись в стену библиотеки. В стороны от Артёма начали распространяться маслянистые тёмные тени. Точно так же, как и в тот раз, когда он осадил своего младшего брата.

Да только вот, в отличие от Максима, Артём просто ещё не понял, что ситуация кардинальным образом изменилась.

Это выглядело так, словно кто-то выключил свет в помещении. Просто в один момент весь мир вокруг них затянула непроглядная тьма. Столь насыщенная, что поглощала весь свет вокруг себя. Даже яркие лампы на потолке сжались до крошечных точек.

И это не шло ни в какое сравнение с силой Артёма. Максим ощутил, что пытается вжаться в кресло, когда увидел их. Тысячи голодных глаз, что смотрели на него со всех сторон. Следили за каждым движением, словно ожидая момента.

— Кажется, ты ещё не понял, Артём, — расхохотался Даниил, раскинув руки в стороны. — Власть! Власть у того, кто сильнее! И теперь эта сила моя! МОЯ! И вы будете делать только то, что я вам скажу!

Максим нервно сглотнул застрявший в горле ком.

— Даня, ты не понимаешь, Артём следующий в линии наследования, — попытался объяснить он младшему брату. — Он старший сын нашего отца…

— Да мне насрать, — едва ли не по слогам проговорил Даниил и сунул руку в карман своего халата. — Можешь забирать себе этот дурацкий титул. Мне он в хрен не упёрся.

Достав оттуда бумажку, он бросил её Максиму.

— На! Я написал. Можешь сказать, что это новое завещание нашего тупорылого папаши. Я там даже печать его кольцом поставил.

Присмотревшись, Максим действительно увидел на бумаге сургучную печать родового кольца их отца.

— Ты что, вскрыл его сейф?

— Ага, как два пальца обоссать, — хохотнул Даниил, парой глотков опустошил остатки коньяка в бутылке, а затем просто бросил её в воздух.

Тотчас же появившаяся из темноты звериная пасть без какого-либо отчётливого силуэта раскрыла зубастый рот и проглотила бутылку.

Увидев это, Даниил усмехнулся, а затем по-пижонски щёлкнул пальцами. Окружающая братьев темнота тут же рассеялась, вновь оставив их посреди библиотеки, обливающихся по́том от страха.

— Теперь всё будет так, как скажу я. Хочешь быть бароном, братишка? Да пожалуйста. Сколько тебе влезет. Управляйте делами и бизнесом семьи. А я буду делать то, что хочу. И не буду клянчить деньги у отца, как раньше. Сколько захочу — столько получу. А теперь идите и займитесь делами, — улыбнулся младший брат, идя к выходу из гостиной. — А я пока вернусь наверх к этой крикливой сучке. Хватит с неё отдыхать.

Артём вместе с Максимом смотрели в спину удаляющемуся младшему брату. Оба стояли и, хоть и старались этого не показывать, тряслись от страха перед тем, кого всегда считали ничтожеством.

* * *

— Мы должны были сделать это раньше, — прошептала Марина, покосившись в сторону сидящего за столом прокурора.

— Нет.

— Саша, ты не…

— Нет! — уже куда твёрже, но, по-прежнему не повышая голоса, ответил ей. — Если бы мы сделали это сейчас, то наше ходатайство бы развернули и вернули нам в руки ещё до того, как ты объяснила бы ей суть вопроса.

— А для того чтобы подать его во время процесса, нам нужно, чтобы основание стало известно уже после того, как суд начался, — зашептала она мне в ухо. — Если мы подадим его после начала процесса, то шансы на то, что его примут, ещё ниже!

Ну тут она права. Спорить не буду. На самом деле она практически дословно процитировала положение. Ну ладно. Не дословно, но суть верна. Но всё равно, я её остановил. Скворцова была готова ещё вчера вечером нестись к судье с ходатайством для отвода прокурора. И я её понимал. Снять Стрельцова с дела — возможность этого стоила риска. Более того, это был хороший шанс развернуть процесс в нашу пользу.

И именно поэтому я не позволил ей это сделать. Просто не дал ей закопать эту возможность в землю собственными руками. Сделай она это так, как собиралась, и её порыв ушёл бы в никуда.

— Успокойся. Я знаю, что делаю.

— Всем встать! — громко сказал пристав.

Мы с Мариной поднялись со своих стульев. Рядом с ней встала Яна. Сейчас Новикова выглядела куда лучше. Здесь ей хотя бы разрешили надеть нормальную одежду, а не костюм из ЦПЗ.

Уже знакомая мне судья вошла в зал и прошла вдоль рядов к своей трибуне.

А я пытался подавить мучающий меня мандраж. Какого чёрта⁈ Я столько раз был в местах, подобных этому, что и не счесть! А сейчас стоял и нервничал, будто впервые тут оказался.

Хотя… наверное, теперь можно было сказать и так. В конце концов, для нового меня это впервые.

Быстро огляделся, посмотрев сначала на стоящего поодаль от нас за своим столом Стрельцова, а затем и на сидящих на отдельных местах присяжных. Десять человек. Все простолюдины. Каждый выбран случайно путём жеребьёвки.

И я их уже ненавидел. Всегда ненавидел присяжных. Незнакомых людей, которым предстояло решать судьбу моего клиента. С одной стороны, они его не знали, что в теории обеспечивало непредвзятость мнения. Но с другой — я точно так же ничего не знал и о них самих. Кто гарантирует, что они смогут действительно вынести справедливое решение о судьбе незнакомого им человека?

Правильно. Никто. И единственные, кто мог склонить чашу весов в пользу Яны, были лишь мы с Мариной.

— Итак, — произнесла судья, сев на своё место. — Предлагаю начать. Прошу представителей обвинения и защиты подойти ко мне.

Я подмигнул Марине, когда та вставала, и получил в ответ короткую, но несколько вымученную улыбку.

Скворцова подошла к судье и встала рядом со Стрельцовым.

— Обвинение запрашивает двадцать лет для обвиняемой. Это так?

— Да, ваша честь, — всё тем же хорошо запомнившемся мне спокойным и холодным голосом произнёс Стрельцов. — Максимально возможный срок.

— Насколько я знаю, обвиняемой была предложена сделка. Десять лет колонии общего режима за признание вины.

— Мы отказываемся, ваша честь, — твёрдо сказала Марина. — Наша подзащитная невиновна.

Судья поджала губы, вздохнула и закрыла лежащую перед ней кожаную папку. А я мысленно улыбнулся. Молодец. Хороший адвокат никогда не назовёт своего подзащитного обвиняемым. Даже мысли об этом допускать не должен.

— Что же. Тогда предлагаю начать, — проговорила она. — Можете вернуться на свои места.

Как только Марина и наш визави вернулись за свои столы, удар деревянного молотка по площадке ознаменовал начало нашего сражения.

* * *

— Я сказала, что хочу, чтобы ты его уволил! — рявкнула разъярённая фурия, что ворвалась в его кабинет всего несколько секунд назад.

Позволив себе обречённо вздохнуть, Роман закрыл свой ноутбук и посмотрел на стоящую перед ним сестру.

— Что на этот раз, Настя? — спросил он, мысленно проклиная отца с его хитрыми планами, что поставил его в это проклятое положение.

— Что? — рыкнула она. — Что на этот раз⁈ А того, что он хамит мне при каждом удобном случае, тебе недостаточно⁈ Рома!

— Ты мне уже на это жаловалась.

— Я не жалуюсь! Я возмущена! Ты и дальше будешь позволять какому-то простолюдину так со мной разговаривать⁈ Я твоя сестра или нет, в конце концов⁈ Меня посадили заниматься бумажной работой! Меня!

А, понятно, подумал он. Похоже, вот и реальная причина подъехала.

— Прости, пожалуйста, но если я не ошибаюсь, то это вообще-то твоя работа, — напомнил он ей с таким ощущением, словно поливал горящий костёр бензином. — Ты сама настаивала, что хочешь проходить практику в фирме отца. Тебя сюда за уши никто не тянул…

— Я собираюсь стать адвокатом! — перебила его сестра. — Адвокатом, Рома! А не канцелярской крысой! Почему из всех отделов меня засунули в эту поганую дыру⁈ Почему мне не дали самой выбрать тот отдел, который я хочу⁈

В этот момент Роман почти ожидал, что сестра зло затопает ножкой, как часто делала в детстве. Но на самом деле это уже переходило любые границы. Может быть, отец действительно прав и с неё надо сбить спесь? Разбаловал он её. А кто подойдёт для этой цели лучше, что абсолютно игнорирующий какие-либо авторитеты Рахманов?

Оставалось только надеяться, что в какой-то момент он не доведёт её до белого каления и Настя просто не воткнёт ему нож в сердце.

— Настя, а с чего ты взяла, что кто-то позволит тебе выбирать то, чем ты хочешь заниматься?

Кажется, его вопрос заставил её опешить.

— Что?

— Что слышала, — резко произнес Роман. — Ты, видимо, забываешься. Тебя взяли сюда потому, что ты хотела пройти практику именно здесь. Хорошо. Ты хотела — ты получила. Но я не могу понять одну вещь: почему ты вбила себе в голову, что все будут плясать вокруг тебя?

— Потому что папа…

— Может, хватит уже прикрываться отцом, Насть? — отрезал Роман. — Ты хочешь получить опыт реальной работы? Хорошо. Иди в отдел, куда тебя направили из отдела кадров, и получай его там.

А я буду молить бога, чтобы ты не узнала, что это я попросил, чтобы тебя туда отправили, подумал он.

— Я пришла для того, чтобы получить опыт, а не для того чтобы заниматься тупыми бумажками! — рявкнула в ответ Анастасия, но этот удар сразу же ушёл мимо цели.

— Добро пожаловать в реальный мир, Настя. Наша работа на две трети состоит из возни с этими, как ты сказала, тупыми бумажками. И тебе предстоит заниматься ими наравне со всеми, если только ты не хочешь вылететь отсюда.

Тут ему в голову пришла отличная идея.

— А знаешь что? — вдруг вскинулся он и потянулся к телефону. — Давай позвоним отцу. Пусть он нас рассудит…

— Стой! — быстро сказала она, глядя на телефонную трубку в его руке. — Не надо…

— А чего так? — удивился Роман.

Действительно удивился. Потому что он ожидал, что сейчас она лишь посмеётся над ним и скажет, мол, давай, звони папе. Настя не хуже него знала, кто в действительности был самым любимым ребёнком в семье.

Так что эта её реакция сильное его крайне удивила.

— Не надо звонить папе, — едва ли не скрипя зубами, произнесла Анастасия. — Может быть, ты прав.

— Серьёзно?

Роман даже не сразу понял, что сказал это вслух. Спохватился, зная характер сестры, но, кажется, пронесло, и она просто не заметила этого.

— Так чего ты от меня хочешь? — спросил он её, окончательно растерявшись.

— Я хочу, чтобы ко мне относились как к равной! — неожиданно заявила сестра. — Я пришла сюда для того, чтобы работать!

— Так работай! — развёл он руками.

— Так я и хочу, Рома! Но вместо реальной работы меня сажают за бумажки…

— Настя, ты опять начинаешь? Если ты хочешь, чтобы тебя воспринимали как равную, может быть, стоит начать вести себя с людьми по-человечески? — предложил он. — Не мешать их с грязью при первой же встрече, я имею в виду. Я пригласил Александра, чтобы познакомить его с тобой, потому что вам предстоит работать вместе, а ты нахамила ему в лицо, едва его нога пересекла порог моего кабинета…

— Господи, Рома! — закатила глаза сестра. — Я не имела в виду, что буду работать с этим отбросом! Какое мне дело до того, что думает эта дворняга? Я имела в виду отца и других его коллег. Аристократов, Рома! Людей одного с нами уровня.

Нет, она точно издевается. Или просто не хочет понимать. Роман готов был прямо сейчас на что угодно, лишь бы этот тупой разговор прекратился.

— Рот закрой.

— Ч… что?

— Я сказал, закрой рот, — уже потеряв терпение, рявкнул он. — Если ты не забыла, то Рахманов спас мне жизнь! Буквально!

— Да какое…

— Я разрешал тебе говорить? — отрезал Роман, вставая из-за стола. — Кажется, нет. Ещё раз повторяю, так что слушай внимательно, Настя. Потому что второго раза не будет. Я не собираюсь плясать под твою дудку, как ты делала это с Артуром, Кириллом или отцом. Тебе это понятно⁈

— Рома, я…

— Я не договорил! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. — Этот, как ты его назвала, дворняга спас мою жизнь! Он мог сбежать. Мог сделать всё что угодно! Но он остался там и сделал то, что сделал! А затем рисковал ещё больше, чтобы добиться справедливости для дорогого мне человека. И не тебе судить или оскорблять его! И мне плевать на то, что происходит между вами! А теперь пошла вон с глаз моих и делай свою работу, Анастасия. И если тебе что-то не нравится, иди и жалуйся отцу. Посмотрим, что он скажет.

Она была в ярости. Глаза пылали гневом, губы плотно сжаты.

— Я поняла, — прошипела, наконец, сестра, а затем развернулась на каблуках и вышла из его кабинета, хлопнув на прощание стеклянной дверью так, что та аж зазвенела. Как не разбилась, вообще непонятно.

Роман позволил себе ещё пару секунд постоять в тишине, а затем рухнул обратно в кресло.

Как же всё было просто всего два месяца назад, подумал он, качая головой. Никаких скандалов и проблем. Спокойная работа, где единственной его заботой были привычные дела и жадные до денег клиенты.

Оставалось надеяться, что дальше будет проще.

И что Александр и Анастасия просто не поубивают друг друга. Такой исход отца точно не порадует…

Глава 4

Начало судебного процесса далеко не самое быстрое дело.

Явка участников процесса. Формирование и представление коллегии присяжных. Далее процедура имперской присяги каждым из них, после чего нам как представителям защиты предоставили право на заявление отвода.

Именно в этот самый момент Марина посмотрела на меня очень долгим и тяжёлым взглядом. Я же видел, что она прямо сейчас хочет сделать то, о чём думала. К счастью, удержалась. Тратить подобного рода козырь впустую я не хотел.

По правилам прокурор выступал первым, излагая выдвинутые обвинения вместе со вступительной речью. Этого я от него ожидал. И даже так для меня оказалось неприятной неожиданностью то, насколько харизматичным оказался этот ублюдок. Чёрт, да ему хоть сейчас в театре выступать! И не скажешь, что в нём эмоций не больше, чем в змее. О нет. Когда он выступал перед судьей и присяжными, то явно выложился на полную, расписывая им, насколько ужасна обвиняемая и какое мерзкое преступление она совершила.

И вот тут мы явно проиграли. Вступительная речь Марины… её нельзя было назвать плохой, нет. Она молодец, правда. Сказала всё по существу и кратко, как я ей и говорил. Но ей не хватало опыта подобных выступлений. Ей не хватало харизмы. Это прямо чувствовалось. Куда ей тягаться с истово верящим в своё дело фанатиком. Вот там да, чувствовались и жар, и пыл. И каждое слово отдавало праведным огнём. По-хорошему, следовало бы выступить мне, но, к сожалению, сделать я этого не мог.

Ладно. Как бы жестоко это ни прозвучало, но мы изначально предполагали… хорошо, я предполагал, что этот раунд останется за Стрельцовым. В итоге так оно и оказалось. Неприятно, но ничего с этим поделать было нельзя.

И, естественно, после всего этого пришло время для допроса Яны со стороны Стрельцова. Этого момента я боялся ещё больше, так как слишком хорошо представлял себе, насколько опытным может быть этот гад. Успел ознакомиться с записями некоторых дел, где он выступал обвинителем.

В начале всё шло по обычному распорядку. Присяга. Привычные вопросы: имя, фамилия, отчество, образование, место жительства, семейное положение и прочая ерунда. Стрельцов задавал их с педантичностью хирурга, вскрывающего очередного пациента.

— Скажите мне, вы когда-нибудь ранее нарушали закон? — спросил Стрельцов, достав из кармана какой-то предмет.

Я присмотрелся и понял, что в руках у него были карманные золотые часы. Прокурор бросил на них взгляд, после чего большим пальцем закрыл крышку и посмотрел на сидящую на стуле Новикову, явно ожидая ответа.

— Д-да, — понуро ответила Яна.

Девушка сидела на кафедре для допроса. Чистая, опрятная одежда. Лёгкий макияж. В этом я положился на её сестру и Марину. Нужно было сделать так, чтобы она выглядела привлекательно. Не то чтобы я сильно рассчитывал, что её внешний вид хоть сколько-то позволит нам выиграть дополнительные очки, но разбрасываться возможностями не следовало.

Но сейчас от всего этого мало толку. Лицо бледное. В глазах страх. Руки с сжатыми в кулаки пальцами лежали на коленях. Она нервничала… Даже не так. Она боялась! Едва ли не до дрожи.

— Когда и каким образом? — холодным голосом задал вопрос Стрельцов.

— Я несколько раз воровала из магазинов.

Услышав её ответ, прокурор повернулся в её сторону.

— Несколько? Уточните.

— Трижды, — через несколько секунд произнесла она.

— Не могли бы вы повторить? — попросил он, сделав вид, словно не расслышал её ответа, а я скривился.

Сука. Даже тут он использует свои грязные трюки.

— Я делала это трижды, — уже громче сказала Яна.

— Почему вы это сделали?

— Что? Я не понимаю…

— Всё очень просто, — перебил её Стрельцов. — Один раз можно было бы списать на ошибку юности. Глупость. Недальновидность. Неспособность осознать последствия своих действий. Но вместо этого вы повторили свой поступок позднее. И сделали это не единожды, что говорит о том, что не только знали о возможных последствиях, но и сочли возможным не принимать их во внимание.

— Д-да, — смутившись произнесла девушка.

— Даже не так, — продолжил Стрельцов таким тоном, словно и не обратил внимания на её ответ. — Вы совершали это трижды. Трижды! Несмотря на то что каждый раз вас ловила полиция. Я прав?

— Я…

— Просто вы поняли, что безнаказанность в силу вашего возраста давала возможность неоднократно нарушать закон…

Марина резко встала со своего места. Хотя, пожалуй, тут я немного слукавил. Больше походило на то, что она едва ли не подпрыгнула со стула.

И, что самое обидное, я не успел её остановить.

— Протестую, ваша честь! — громко, чуть ли не на весь зал заявила она. — Обвинитель задаёт наводящие вопросы, чтобы составить ложное мнение о подзащитной. Эти дела уже рассматривались судом и имеют окончательное решение. Их итог не имеет силы в данный момент, как и обсуждение.

— Я лишь демонстрирую тот факт, что обвиняемая уже нарушала закон ранее, ваша честь, — спокойно сказал Стрельцов повернувшись к судье. — Более того, как она сама призналась, она прекрасно понимала возможные последствия своих действий.

— Так задавайте прямые вопросы, а не подталкивайте подзащитную к тому, чтобы оговаривать себя! — резко бросила Марина.

— Протест принимается, — коротко произнесла судья, а затем повернула голову в сторону Марины. — А защите я рекомендую в дальнейшем вести себя более сдержанно. Это понятно?

— Да, ваша честь, — покраснела Скворцова и села обратно.

— Лучше бы ты сдержалась, — тихо шепнул я ей.

— Что? Почему? — тут же шикнула она на меня. — Если бы ничего не сделала, то он бы заставил её наговорить на саму себя…

Так. Спокойно, Саша. Она просто неопытная. Знание процессуальных норм и законов ещё не делает тебя отличным юристом.

— В таком случае мы бы смогли разбить его тезисы в свою очередь. А теперь для присяжных всё выглядит так, словно ты пытаешься прикрыть её прошлое. Взгляни сама.

Марина нахмурилась и повернулась в сторону сидящих мужчин и женщин за трибуной. К её удивлению, больше половины из них сидели с хмурыми лицами.

— Но я же…

Я прервал её, приложив палец к губам и кивнув в сторону Стрельцова и Яны.

— … вы трижды нарушали закон. Это так? — тем временем спросил Стрельцов, строя свои вопросы таким образом, чтобы нельзя было подкопаться.

— Да. Я уже сказала…

— Отвечайте только на вопрос, — приказал ей Стрельцов. — Вы знали, что из-за возраста на вас не может быть наложена уголовная ответственность?

— Да.

— Когда вы это узнали? — задал он следующий вопрос, а когда Яна замешкалась, добавил: — Напоминаю, что вы находитесь под присягой.

— После первого раза, — понуро произнесла девушка.

— То есть, совершая два последующих преступления, вы знали, что с большой долей вероятности сможете избежать ответственности?

— Я… я не думала об этом…

— Но вы об этом знали, — продолжил говорить прокурор. Это был даже не вопрос. Просто констатация факта. — Вы знали и совершили новое преступление. А после ещё одно.

Яна мялась. Она не знала, что сказать.

— Но после этого в вашей жизни наступил период без подобных эксцессов, — неожиданно сказал Стрельцов. — Это так?

Мы, да и все присутствующие практически увидели облегчение на её лице, когда речь зашла о том периоде её жизни, когда Яна взялась за ум.

А я лишь мысленно выругался. Опять грязная уловка, старая, как дерьмо мамонта.

— Да. Да, я не делала ничего незаконного! Я…

— Но в какой-то момент, очевидно, вы решили вернуться к старым привычкам, — перебил её прокурор. — Вас арестовали за хранение наркотиков. Три килограмма, что является особо крупным объёмом…

— Я ничего не знала о них! — воскликнула Яна. — Это были не мои наркотики…

— Тогда чьи же?

— Моего… парня, с которым я встречалась. Он жил у меня, но клянусь, что ничего не знала об этом…

— Сколько вы были с ним знакомы?

— Три… три месяца…

— Через какое время после знакомства вы съехались?

— Я точно не помню… три недели… может быть, месяц, — неуверенно произнесла Яна.

— Так три недели или месяц? — удивился Стрельцов. — Это не такой уж и большой срок, чтобы его не запомнить.

— Я…

— И вы хотите сказать, что за два месяца совместной жизни с человеком не смогли заметить никаких странностей в его поведении? — удивился Стрельцов. — То есть вы знали его достаточно для того, чтобы пригласить жить с вами в одной квартире, но утверждаете, что не могли знать о том, что он, по вашим словам, торгует наркотиками?

— Протестую, ваша честь! — достаточно громко, чтобы её услышали, сказала Марина, но в это раз уже значительно спокойнее. — Подзащитная не обязана давать психологическую оценку постороннему лицу.

— Но она может высказать своё мнение относительно человека, который, по её словам, якобы подставил её, — парировал прокурор. — Обвиняемая сама сочла его достойным разделить с ним одну крышу над головой. А значит, доверяла ему в достаточной мере. И либо она сделала это сознательно, на основе собственных суждений об этом человеке, либо же поступила безответственно, не глядя на возможные последствия.

— Протест отклонен, — сказала судья. — Прокурор, можете продолжать.

— Благодарю, ваша честь, — кивнул он и снова повернулся к Яне. — Итак. После того как вас задержали…

Я смотрел на это представление и качал головой. Нет, правда. Мне хотелось аплодировать. Вот встать и захлопать этому уроду. А что. Заслужил. Что ни говори, а наблюдать за работой профессионала одно удовольствие.

Если только этот проклятый профессионал не работает против тебя. Ага.

Марина протестовала ещё трижды. Давление на подзащитного. Предположение неподтвержденных фактов. Под конец допроса всё вообще свелось к искажению уже озвученный ответов, когда Стрельцов продолжил давить на окончательно запутавшуюся в собственных словах Яну.

И во всех трёх случаях судья поддержала протесты Марины. Ух, какие мы молодцы!

Если честно, то даже я не знаю, что было бы лучше в такой ситуации. Молча смотреть, как этот кашалот жрёт её перед присяжными, заставляя путаться в собственных ответах, или постоянно вскакивать с протестами, отчего всё выглядело так, словно мы пытались оградить её от этих самых ответов. Или попытаться реабилитировать её в дальнейшем.

Когда допрос окончился, Яна выглядела так, словно готова расплакаться. А Стрельцов же просто невозмутимо глянул на циферблат своих карманных часов и заявил, что более вопросов не имеет.

Конечно, ты их больше не имеешь, скотина! После того как размазал её прямо на глазах у присяжных!

Затем настало наше время отыграть хотя бы часть очков в свою пользу. Марина встала со своего места и вышла к Яне.

Её выступление было оговорено нами заранее. Максимально прямые и простые вопросы, требующие ответа «да» или «нет». Максимум несколько слов и ничего лишнего. Я специально настоял на этом в то время, как Марина хотела, чтобы Яна едва ли не рассказала историю всей своей жизни и того, как она раскаивается в случившемся и никогда бы не нарушила закон вновь. Эх, дилетантка.

Я-то знал, что будет с Новиковой после того, как Стрельцов переедет её товарным поездом. Тут дай бог получить уверенное «да», а не слёзы истерики.

К счастью, она сдержалась.

— Вы знали что-нибудь о связях Леонида с наркотиками?

— Нет.

— О том, что он может торговать ими или же хранить их в вашей квартире втайне от вас?

— Нет, не знала, —тихо сказала Яна.

— Когда вы в последний раз видели Леонида?

— За несколько дней до того, как пришли полицейские.

— Вы знали, где он спрятал наркотики? — спросил Марина.

— Нет, я ничего не знала, — покачала головой Яна и шмыгнула носом.

— И вы не имеете никакого отношения к ним или же к деятельности этого молодого человека?

— Нет.

Марина улыбнулась ей, после чего получила пусть и вымученную, но ответную улыбку и повернулась к судье.

— Ваша честь, у меня больше нет вопросов, но я хотела бы оставить за собой возможность вызвать подзащитную в дальнейшем.

Судья кивнула.

— Разрешается, — произнесла она, а затем объявила о перерыве в слушании и ударила молотком по деревянной дощечке.

* * *

— Сволочь! — прошипела она, держа в руках чашку с кофе.

Её аж трясло от злости. Я же оказался спокойнее.

— Успокойся.

— Успокоиться⁈ Ты видел, что он с ней сделал⁈ Саша…

— Я двадцать лет уже Саша, Марина, — вздохнул я и отхлебнул дешёвого кофе. — И да. Я прекрасно всё видел. Меня удивляет, что ты так на это реагируешь. Это его работа, и стоит признать, он делает её на отлично.

А что ещё оставалось сказать? Стрельцов действительно хорошо умел делать своё дело.

— Присяжные теперь думаю, что она виновна…

— Ничего они не думают, — отрезал я. — Они будут думать лишь то, что мы им покажем. Ещё раз говорю тебе, успокойся.

— Ты уверен, что Леонид… или как там его вообще звали, мёртв? — в очередной раз спросила Марина.

— Да, к сожалению.

— Тебе ещё не звонили?

Я отрицательно покачал головой, сделал ещё один глоток из пластикового стаканчика и скривился.

— Пойду пройдусь, — сказал я ей.

— Что? Ты куда⁈ Саша, до окончания перерыва тридцать минут…

— Спокойно, Марин. Я просто возьму себе нормальный кофе и вернусь. Заодно хочу позвонить кое-кому.

Встав из-за стола, я пошёл на выход из здания суда, на ходу доставая телефон и ища нужный номер в списке контактов.

Владимир ответил на звонок в тот момент, когда я бодро спускался по ведущей от здания лестнице.

— Да?

— Володь, что с телефоном?

— Пока глухо…

— Ты сказал, что справишься за день, — напомнил я ему.

— Это когда я такое говорил⁈

— То есть не справишься?

— Саша, ты себе как это вообще представляешь? — возмутился Шабин. — Я, по-твоему, что, должен воткнуть в него кабель, пошуршать над клавиатурой и всё, готово? Это так не работает! Мне вообще пришлось его чуть ли не полностью разобрать, чтобы получить хотя бы частичный доступ к внутренней памяти. Но нужно ещё время.

— Сколько?

— От пяти минут до пяти дней. Смотря как пойдёт. Говорю же…

— Володя, процесс уже идёт, — напомнил я ему. — И чем дольше ты возишься, тем меньше у нас шансов.

Хотя, наверное, я был не совсем справедлив. В конце концов, на этом телефоне и вовсе могло не оказаться данных, которые могли бы нам помочь. Если так подумать, что вообще могло на нём оказаться?

Я мысленно прикинул. Допустим, что этот «Леонид» не такой уж идиот. Допустим, что он достаточно осторожен. В конце концов, ранее же он не попадался, ведь так? Значит, рассчитывать, что он будет хранить обличающие себя доказательства прямо на телефоне, не стоило. Хотя очень и хотелось. Но хоть что-то там же должно быть? Хоть что-то!

Вопрос в том, как правильно использовать эту информацию.

— Саша, я постараюсь. Но, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы использовать что-то другое. Я не уверен, что смогу вскрыть этот телефон так быстро, как тебе нужно.

Мда. Ситуация, конечно, дерьмовая. Но слова Владимира навели меня на другую мысль. Он прав, я действительно мог бы использовать его по-другому. Только не телефон, а самого Леонида. Ну не совсем.

Нужного номера, разумеется, у меня не было. Но имя его я запомнил ещё с нашей последней встречи.

Для того чтобы меня связали с нужным человеком, пришлось сначала провисеть почти десять минут на ожидании, а потом ещё пять объяснять, что я хочу поговорить с конкретным человеком, а не оставить заявление или заниматься какой-либо другой чушью. В конце концов меня соединили с тем, с кем нужно.

— Старший имперский следователь Громов, — прозвучал в динамике знакомый мне хрипловатый низкий голос.

— Здравствуйте. Это Александр Рахманов. Не знаю, помните ли вы…

— Мы виделись в больнице после случая с Даумовым, — произнёс голос из телефона. — Я людей не забываю. Никогда.

— Что ж, должно быть в вашей работе это нужная черта. Я хотел бы с вами встретиться и поговорить.

— О чём?

— Несколько дней назад ваши люди накрыли лабораторию по производству наркотиков на востоке города.

— Понятия не имею, о чём ты, но, допустим.

— Среди тех, кого там могли найти полицейские, мог быть человек, которого я знаю как Леонида Жиркова. Скажу сразу: сильно сомневаюсь, что имя настоящее. Возможно, они его задержали.

Естественно, говорить о том, что он мёртв, я не стал. Я же не идиот так себя подставлять. Тот факт, что знаю о случившемся, уже может быть подозрителен. А уж если начну сыпать такими подробностями, то и вовсе могу засыпаться. Не, такого счастья мне не нужно. К счастью, на этот случай у меня имелось железное алиби. Для меня этого мерзавца нашёл Пинкертонов. Так что в случае чего я без зазрения совести свалю всё на него.

Молчание в трубке продлилось почти двадцать секунд.

— Очень любопытные ты вещи говоришь, Рахманов.

— А что? Вам интересно?

— Интересно то, откуда ты сам об этом знаешь, — ответил вопросом на вопрос Громов. — Особенно с учётом того, что информация о случившемся в СМИ не попадала.

Тут он попал в точку. Я проверял новостные каналы, но о подобных рейдах никто и нигде не сообщал.

— Для меня его нашёл частный сыщик, — сказал я, не дав ему что-то более конкретное. — Другое дело, что знать я могу куда больше, чем вам кажется.

— И? Чего же ты хочешь, Рахманов?

— Поговорить. Мне нужна вся доступная вам информация по Леониду Жиркову или тому, кого я знаю под этим именем. Всё, что у вас может быть.

— А что я получу взамен?

— А это мы можем определить в ходе нашего разговора.

— Напомни мне, Рахманов, — после недолгого молчания вдруг выдал он, — в какой фирме ты работаешь?

О как. Странный вопрос.

— «Лазарев и Райновский».

— Что ж, давай поговорим. Сегодня вечером. Адрес я тебе пришлю.

— Идёт.

На том и решили. Возможно, что этот разговор мне поможет. Но стоит вспомнить главное правило: знай того, с кем собираешься работать.

И отступаться я от него не собирался.

Выбрав нужный номер из списка контактов, позвонил и стал ждать ответа.

— Я уже пообедал, — раздалось в трубке.

— А я и не предлагаю.

— Тогда чего звонишь? — спросил Роман.

— Если честно, то мне нужна помощь, — признался ему. — Информация по одному человеку. Имперский следователь. Фамилия Громов.

Строго говоря, я не был уверен, что Лазарев мне поможет. Я всё ещё помнил о том, что он говорил об этом деле у себя в кабинете, но надеялся, что…

— Я пришлю тебе информацию через час. Пойдёт?

— Да, — облегченно выдохнул я. — Спасибо.

— Считай, что будешь мне должен ужин в нормальном ресторане.

— Замётано.

Я выключил телефон и пошёл обратно к зданию суда. Марина уже ждала меня у входа в зал.

— Ты готов? — немного нервным голосом спросила она. — Сейчас будет допрос офицеров, которые задержали Яну.

— Готов как никогда, Марин, — честно ответил.

Пришло время отыграться.

Глава 5

— … где конкретно вы обнаружили наркотики, когда производили обыск? — спросил Стрельцов, расхаживая перед кафедрой, где сидел офицер столичной полиции.

— Мы обнаружили их в вентиляционном канале в ванной комнате. За пластиковой решёткой.

— Понятно, — хмыкнул Стрельцов. — Может быть, когда вы зашли в квартиру, там был кто-то ещё. Кроме обвиняемой, я имею в виду.

Полицейский отрицательно покачал головой.

— Нет. В квартире была лишь эта девушка. Больше никого.

— Ясно. Как вы узнали о том, что вам и вашему напарнику следует искать наркотики, принадлежащие обвиняемой, именно в этой квартире?

— Протестую, ваша честь, — тут же вскинулась Марина. — Наводящий вопрос.

— Снимаю вопрос, — моментально среагировал Стрельцов, даже не дав судье высказаться. — Скажите, сколько лет вы служите в полиции?

— Шестнадцать лет.

— И в вашей практике бывали случаи, когда человек совершивший преступление, спустя некоторое время совершал его вновь?

— Да, подобное случалось, — согласно кивнул тот.

— Часто?

— Это не повальное явление, если вы об этом, — начал было говорить он, но оказался тут же прерван прокурором.

— Ответьте на мой вопрос, — резко произнёс Стрельцов.

— Достаточно часто.

Я в очередной раз заметил, как Стрельцов опустил взгляд и посмотрел на циферблат карманных часов. После чего закрыл крышку и повернулся к судье.

— У меня всё, ваша честь. Но я оставляю за собой право вызвать данного свидетеля в дальнейшем.

Судья лишь кивнула ему и повернулась в нашу сторону.

— Свидетель переходит к защите.

Ну что ж. Вот и пришла пора нанести ответный удар по этому гаду. Марина вздохнула. Встала. Но из-за стола так и не вышла.

— Ваша честь, допрос свидетеля будет проводить мой помощник, Александр Рахманов.

Едва только она произнесла эти слова, как почти успевший опустится на свой стул Стрельцов моментально повернул голову в нашу сторону.

— Он всего лишь помощник, а не адвокат, ваша честь, — тут же завил он. — И он не имеет не то что лицензии, но даже соответствующего образования…

О, вон оно как. Я не смог удержаться от короткой усмешки. Значит, я взбесил его настолько, что он раскопал на меня информацию. Что ж, это даже приятно.

— Рахманов является моим доверенным помощником в этом деле, — быстро парировала Марина, гордо подняв голову. — По закону он может представлять клиента и вести допрос свидетелей в суде в том случае, если подзащитная и её адвокат не имеют претензий. В данном случае я претензий не имею.

Судья прищурилась и посмотрела на сидящую рядом с Мариной Яну.

— Обвиняемая, вы понимаете, что этот молодой человек не является профессиональным юристом, а лишь помощником вашего защитника и что, скорее всего, его квалификация не соответствует тому уровню, который необходим для представления ваших интересов в суде?

Конечно, немного обидно прозвучало, но… чего уж на правду-то обижаться. В конце концов так дела и обстояли.

К счастью, когда мы обговорили этот момент с Яной, она полностью приняла нашу сторону.

— Понимаю, — уверенно произнесла наша клиентка. — Я не против, ваша честь.

— Вы уверены? — ещё раз с нажимом спросила судья.

— Д… да. Да, я уверена, — уже громче сказала она.

— Что же, раз обвиняемая и её адвокат не имеют претензий в данном случае, я разрешаю. Можете провести допрос…

— Ваша честь, это смешно! — встрял Стрельцов.

— Адвокат обвиняемой прав, — пожала она плечами. — У них есть такое право.

М-м-м… это даже приятно. Он злится. А ведь мы до последнего не заявляли об этом. Держу пари, он ожидал, что именно Марина будет проводить допрос. В таком случае его первоначальное спокойствие было бы объяснимо. А сейчас, после столь неожиданного заявления, он занервничал. И нет. Не от того факта, что выступать буду я. Он меня не боялся. Пока что. Просто резкая смена привычной для него картины.

Ладно, Саша. Сколько лет прошло с тех пор, как ты последний раз проворачивал это. Ну что? Станцуем ещё разок.

Я поднялся и застегнул пиджак на одну пуговицу. Вышел из-за стола и подошёл к сидящему на своём стуле офицеру.

— Скажите, офицер, сказала ли что-либо моя подзащитная во время задержания?

— Протестую…

— Я всего лишь спросил о том, что произошло во время задержания, — в ответ перебил я Стрельцова, даже не дав ему договорить.

— Отклоняется, — заявила судья, встав на мою сторону и повернулась к офицеру. — Отвечайте на вопрос.

— Обвиняемая заявила, что никогда не видела этих наркотиков и впервые их видит, — хмыкнул полицейский, но именно этот ответ я и ожидал услышать.

— Вы ей поверили? — спросил я.

— Нет. Не поверил.

— Хорошо. Скажите, почему в этот день вы пришли именно в эту квартиру?

— Нам поступили анонимный звонок. Человек, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что по указанному адресу мы можем найти место хранения крупной партии наркотиков.

— Уточнили ли вы, кто именно сообщил вам информацию, которая привела вас в квартиру моей подзащитной? Кто именно стал источником этой информации?

— Нет.

— Почему? Проясните этот момент, будьте добры.

— Мы получаем большое количество подобных звонков, — пожал он плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Иногда… даже чаще, чем нам хотелось бы, они представляют собой не более чем пустую болтовню. Но иногда приводят и к таким случаям.

— Каким случаям? — тут же уточнил я.

Офицер моргнул и посмотрел на меня.

— Ну, к арестам, — выдал он ответ с таким выражением, словно это подразумевалось само собой.

— И вас ничего не насторожило в этой информации?

— Нет. А должно было?

— Вы мне скажите, — хмыкнул я, прекрасно зная, что именно последует дальше.

— Протестую, защитник пытается манипулировать свидетелем. — Стрельцов посмотрел на меня крайне недобрым взглядом. — Офицеры полиции не обязаны строить теории о достоверности или недостоверности полученных ими сведений.

— Поддерживаю, — сказала судья и повернулась в мою сторону. — Задавайте вопросы по существу.

— Конечно, ваша честь, — вежливо кивнул я ей и снова повернулся к своей жертве. — Скажите, в наводке, которая привела вас в квартиру Яны Новиковой, содержалась информация, которая утверждала, что наркотики принадлежат именно ей?

— Нет, такого там не было.

— Какие-то конкретные сведения, которые бы указывали на причастность подзащитной к совершению незаконных действий?

— Нет.

— Соответственно, и ордера на непосредственный арест моей подзащитной у вас не было.

— Нет, не было, — покачал он головой с таким лицом, будто его уже успели утомить мои «глупые» вопросы.

— Вы когда-либо раньше встречали Яну Новикову до того дня, как ворвались в её квартиру?

А вот тут он растерялся. Чувствую, что мой вопрос сбил его с толку.

— К чему вы клоните…

— Ответьте на вопрос, пожалуйста, — вежливо попросил я его.

— Нет. Я никогда ранее её не встречал.

— То есть и причин подозревать её во лжи у вас также не имелось?

— Нет… наверное, нет.

— Н, вы ей не поверили.

— Нет, не поверил, — сказал он, явно не понимая, к чему именно я клоню.

— Скажите, ваш стаж работы в полиции ведь составляет шестнадцать лет. Я прав? — задал я следующий вопрос, на что получил кивок. — За время вашей работы случались ли с вами ситуации, в которых человек, застигнутый на месте преступления, заявлял, что он к нему не причастен?

— Это смешно, ваша честь! — заявил Стрельцов. — Данный суд рассматривает исключительно это дело. Посторонние случаи, даже из практики этого офицера, не имеют к нему отношения…

— Как это не имеют? — воскликнул я, мысленно благодаря его. Не ожидал, что окажется так легко загнать его в эту крошечную ловушку. — Данный свидетель составил мнение о виновности и правдивости моей подзащитной. При этом он основывал это мнение на своём профессиональном опыте. И я просто-таки обязан разобраться в данном аспекте.

— Только быстро, — с неохотой кивнула судья. — Протест отклонен.

— Итак, для прояснения ситуации, — продолжил я своё выступление. — Когда вы ворвались в квартиру моей подзащитной, не имея ни ордера на её арест, ни каких-либо подозрений в её адрес, а лишь анонимную наводку, вы просто взяли и отмели её слова о том, что наркотики не принадлежат ей и то, что она понятия не имела о них потому, что большинство подозреваемых в подобных ситуациях, по вашему мнению, лгут. Я прав?

— Ну, я бы сказал, да.

— Спасибо. — Я прошёл из стороны в сторону, заставляя свидетеля следить за мной взглядом. — Скажите, если я не ошибаюсь, то у вас и самого есть дочь, ведь так?

— Протестую, ваша честь, — сразу же заявил Стрельцов, но я этого ожидал. — Семейные отношения свидетеля не относятся к делу!

— Зато имею самое прямое отношение к демонстрации двойственности его показаний, ваша честь, — моментально парировал я.

Судья посмотрела на меня с нескрываемым скепсисом.

— И вы можете это доказать?

— Иначе этот вопрос я бы не задал.

— Хорошо. Можете продолжать, но если я пойму, что вы тратите время заседания и затягиваете процесс, то допрос будет окончен. Всё ясно?

— Конечно, ваша честь.

— Протест отклонен. Защита может продолжать допрос.

Стой на я пару метров ближе, то, должно быть, услышал бы, как Стрельцов скрипит зубами.

— Итак, возвращаясь к моему вопросу, у вас есть дочь, я прав? — проговорил, повернувшись обратно к полицейскому.

Стоило мне это произнести, как от мужчины за трибуной повеяло гордостью и теплотой. Сразу видно, что он её любит.

А ещё я видел, как не только присяжные следят за мной, вслушиваясь в мои слова, но даже судья внимательно следила за тем, какие вопросы я задавал. И делала это отнюдь не потому, что желала поймать меня на какой-либо ошибке. Нет. Я чувствовал её интерес и любопытство. Она хотела знать, к чему именно я веду.

— Да.

— Напомните, сколько ей лет?

— Ей семнадцать, — произнёс офицер.

— На два года младше моей подзащитной, — как бы невзначай сказал я, бросив короткий взгляд в сторону присяжных. — Она хорошая девочка? Вы ей гордитесь?

— Да. Конечно!

— Хорошо. Представим, что вы зашли к ней в комнату. Допустим, для того чтобы помочь с уборкой. И случайно обнаружили в её комнате наркотики. Вы не знаете, откуда они там взялись. Вы не знаете, кому они принадлежат. И ваша дочь говорит вам, что она впервые видит их. Что эти наркотики ей не принадлежат. Что по какому-то стечению обстоятельств эту мерзкую отраву, допустим, оставила у неё в комнате подруга. Например, потому, что боялась, что их найдут её родители. Скажите, если бы версия вашей собственной дочери в такой ситуации ничем не опровергалась, вы арестовали бы её с той же уверенностью, с какой арестовали мою подзащитную?

И вот тут он замешкался. Ещё бы! Ведь я только что поставил на место обвиняемой его собственную дочь. Ту, которой он так гордился и в которой не испытывал сомнений.

Или же не хотел сомневаться.

Жестоко ли это? Конечно. Мерзко? Да. И оправдываться я не собирался. Если смогу спасти свою подзащитную от той участи, что ей готовят, то моя совесть в этом плане будет чиста.

— Я… — Офицер запнулся. — Возможно, что нет.

Я улыбнулся, ощутив яростное недовольство с той стороны, где сидел прокурор.

— Спасибо вам, офицер. Это был правдивый и честный ответ. Именно такой, какой ожидаешь услышать от хорошего полицейского.

Я сделал пару шагов назад, в сторону своего стола.

— Хорошо. Допустим, что Яна Новикова честна. Нет ничего, ни единого факта, что противоречило бы её версии событий. Вы бы её арестовали?

И снова заминка. Не так-то уж и просто перечить собственным словам, ведь так?

— Я… я не знаю, — наконец выдал он вместе с волной неприязни в мою сторону.

Ему не нравилось то, что я заставил его сейчас испытывать. Но в этот момент мне было плевать на то, что он чувствовал. Главное в том, что я заставил его говорить.

— Хорошо. Тогда ещё один вопрос. Имелись ли в момент задержания какие-либо улики того, которые бы противоречили словам Яны Новиковой?

— Нет. Не было, — вздохнув, произнёс он.

Прекрасно. А теперь вторая ловушка.

— Значит, если бы на месте этой девушки, — я указал пальцем в сторону Яны и заметил, как каждый из десяти присяжных проследил взглядом за этим движением, — была бы ваша дочь, то мы бы сейчас не говорили бы здесь. Этого суда вовсе бы не было! Я прав? Я правильно вас понял?

Выждал всего мгновение и, прежде чем он успел ответить, добавил:

— Не забывайте, что вы находитесь под присягой.

Губы сжаты. В эмоциях злость, недовольство, раздражение. И теперь, после всех своих слов, он не может сказать нет. Просто потому, что моментально будет перечить сам себе.

— Возможно, — наконец признался он. — Наверное, не было бы.

— Спасибо, офицер. — Я ещё раз улыбнулся и посмотрел на судью. — У меня всё, ваша честь.

Вот так всего за десять минут сидящие на местах для присяжных люди увидели ясную и чёткую картину того, что Яна сидит здесь не потому, что она виновна. А потому, что один полицейский не счёл её слова достойными доверия.

Но это ещё не всё. Главное ещё впереди. Я не успел даже дойти до своего собственного стула за столом, когда Стрельцов вскочил со своего и вышел к трибуне.

— Замечательное предположение, офицер, — громко произнёс он, перетягивая одеяло внимания присяжных на себя, в очередной раз показывая мне, что является очень и очень умным обвинителем. Он торопился заполнить пустоту после моего выступления, чтобы не дать присяжным размышлять над тем, что они только что услышали.

— Почему ты не сказал, что оставляешь за собой право на повторный вызов⁈ — зашипела мне в ухо Марина, едва я только сел за стол. — Он же сейчас поломает всё, чего ты добился! Мы не сможем вызвать его в дальнейшем…

— Я знаю, — спокойно произнёс. — Я этого и жду. С этим мужиком мы всё решим здесь и сейчас.

— Ч… что⁈ — В её глазах была полная растерянность.

Я не стал объяснять дальше, а просто приложил палец к губам, прося её помолчать.

— Вы готовы поручиться, что обвиняемая честна точно так же, как ваша дочь? — задал вопрос Стрельцов, явно намереваясь поломать мою линию, и от сидящего на стуле полицейского повеяло облегчением. Снова прямой вопрос, над которым ему не нужно думать. Он даже выпрямился, ощущая себя более уверенно.

— Нет, — уверенно произнёс он.

— Вы поверили обвиняемой, когда она сказала вам, что эти наркотики ей не принадлежат?

— Нет. Нет, конечно!

— В тот момент, находясь в квартире обвиняемой, найдя там наркотики и полагаясь на ваш шестнадцатилетний опыт службы в доблестных рядах защитников закона, какое вы составили мнение о её словах?

— Я ей не поверил! — громко заявил он. — Естественно, я полагал, что она лжёт. Подозреваемые лгут всегда!

Ну что ж. Риск… кто не рискует, тот не побеждает.

Я встал со своего места.

— Простите, но при таких же обстоятельствах собственной дочери вы бы поверили, — практически обвиняющим тоном сказал я ему в лицо, моментально вызвав очередную вспышку злости с его стороны.

— А знаете что? Да! Может быть, я не так выразился, — горячо заговорил он, глядя мне в глаза. — Если бы я поймал собственную дочь с наркотиками, то, конечно же, я хотел бы ей верить! Ведь она моя дочь! Но если бы я нашёл у неё наркотики, то подумал бы, что она тоже лжёт.

— Вы сами сказали, что ваша дочь — честная девушка! — припомнил я ему его же слова.

— Но было бы неправильно автоматически ей верить! Я привык доверять фактам! Только фактам, а не словам!

Последние слова он едва не выкрикнул, вызвав короткую, едва заметную улыбку на лице прокурора.

Я с сожалением посмотрел на него и покачал головой.

— Боже мой, если же вы даже собственной любимой дочери не доверяете, — медленно, почти что растягивая слова проговорил я, переведя взгляд с офицера на прислушивающихся к моим словам присяжным, — то у Яны Новиковой и вовсе не было шансов на хоть какую-то непредвзятость…

* * *

Слушание перенесли на три дня. Я этого ожидал и был готов. Да и в целом больше ничего стоящего не произошло. Допрос второго полицейского, участвовавшего в аресте Яны, каких-то преимуществ ни одной из сторон не дал. Да и вряд ли смог бы. Всё, что мы со Стрельцовым делали, это задавали вопросы, постепенно приводящие к двум мнениям: о том, что подозреваемым доверять нельзя, и о том, что никаких улик, противоречащих словам Яны, не было, а значит, она говорила правду.

В общем, ничего особенно интересного. Покидались друг в друга протестами. Стрельцов обвинил меня в том, что я манипулирую свидетелем. Я же наехал на него за наводящие вопросы.

В остальном я мог с уверенностью сказать, что последний раунд остался за нами. Как бы нашему гневному обвинителю ни хотелось иного, но сейчас присяжные видели в Яне человека, который действительно мог оказаться в глупой и опасной ситуации не по своей вине. Я это ощущал по их эмоциям. Нет, конечно, не все. Четверо из десяти в данный момент испытывали исключительно неприязнь к нашей клиентке. За троих же я мог уверенно сказать, что они на нашей стороне.

А вот оставшиеся трое… без понятия. Слишком сложно было сказать что-то однозначное.

— Это… это было потрясающе! — Марина едва не подпрыгивала на месте.

— Спасибо, конечно, но мы ещё не победили, — немного уныло сказал я.

— Да ладно тебе, чего ты такой хмурый! Даже я видела, что присяжные тебя с открытым ртом слушали!

— Проблема в том, Марина, что они точно так же слушали и Стрельцова, — ответил я. — А он не менее хорош. Меня волнует другое.

— Что такое?

— Что будет, когда слушание продолжится. Обычно такие дела рассматривают один или два, максимум три дня. Не больше. За первый день у нас, считай, ничья. Но хотел бы я знать, что именно он выкинет в следующий раз.

А ещё меня сегодня ждала важная встреча. И, чёрт бы её побрал, надеюсь, что она будет продуктивной!

Глава 6

Я вышел из такси в центре города и направился к парку. Был уже вечер, так что людей на улице оказалось не так уж много. Накрапывал мелкий дождь. Небо затянули серые тучи. Вроде август ещё закончиться не успел, а ранняя осень уже подкрадывалась к столице. Питер во всей своей красе. Даже забавно, что он не так уж и отличался от того города, что я помнил по своей прошлой жизни. Только был едва ли не в полтора раза больше.

Пройдя до середины парка, я нашёл место, где мы договорились встретиться с Громовым. Как оказалось, следователь уже ждал меня. Сидел в одиночестве на скамейке и курил.

— Вы всегда выбираете подобные места для встречи? — поинтересовался я у него, подходя ближе. — Или же это ради меня?

— Очень смешно, — ворчливо отозвался он и затянулся наполовину выкуренной сигаретой. — Это ты мне позвонил и предложил встретиться и поговорить.

— Признаюсь, я думал о… ну не знаю, может ресторан или хотя бы кофейня. Короче что-нибудь поуютнее.

— А мне нравится здесь, — отозвался Громов, докуривая сигарету и выбрасывая её в стоящую рядом урну. — Людей поменьше. Ты и дальше будешь тратить своё и моё время? Или мы наконец перейдём к делу?

Вот не понравилось мне, как он это произнёс. Да и вообще не нравились мне его эмоции. Слишком мрачные они были у человека, который просто пришёл для разговора. Прямо под стать погоде и свинцовым тучам, что висели над головой. Может быть я приукрашивал, но у меня сложилось о нём такое же впечатление, какое в своё время вызвал Стрельцов. Всё та же железная решимость. Просто здесь она была подкреплена щепоткой циничного и мрачного веселья.

— Так чего ты хотел, Рахманов? — спросил он, глядя на меня. — Неужто рассказать о том, что случилось в ту ночь с Даумовым?

— Кажется, мы это уже проходили, — развел я руками и состроил максимально невинное лицо. — Говорю же, мы понятия не имеем о том, что там произошло.

— Всё ещё корчишь из себя идиота, — проворчал Громов, доставая из кармана мятую пачку сигарет.

Я же в ответ просто пожал плечами.

— А с каких пор правда стала синонимом идиотизма?

— Вот поэтому я и ненавижу вашу братию, — вздохнул Громов, сунув сигарету в зубы и прикуривая. — Вечно пытаетесь всё извратить. Играете словами, лишь бы правду не говорить. Перевираете и выставляете всё в другом свете. И плевать вам на то, что это ложь. Лишь бы убедить в этом людей. Лишь бы поверили.

— Вот только хамить мне не надо. Мы все пытаемся делать свою работу, — хмыкнул в ответ на его тираду. — Я вот, например, решил, что у меня есть информация, которая может быть вам полезна.

— Информация, которая может быть мне полезна? — усмехнулся Громов. — И предложить её мне ты решил исключительно из чистого благородства, да?

— Ага. Конечно. В обмен на услугу, — кивнул я ему. — Слышали, может быть, тут на днях полиция накрыла лабораторию по изготовлению наркотиков.

При моих словах Громов заметно напрягся.

— Возможно, — произнёс он.

— Среди тех, кто мог быть связан с этой лабораторией, был один молодой человек. Я его знаю под именем Леонид Жирков, — пояснил я, доставая из кармана фотографию. — Вам он не знаком?

— А ты с какой целью интересуешься?

— С такой, что эта мразь по рассеянности, видимо, забыла дома у моей клиентки три килограмма своей отравы. И теперь её собираются посадить в тюрьму.

— Ну раз собираются, значит, за дело, — произнёс следователь, не сводя с меня взгляд. — Нечего якшаться с нарко…

— Она ничего не знала, — резко перебил я его. — Ни о том, чем он занимается, ни о наркотиках. И сейчас её собираются посадить лишь за то, что она выбрала себе в кавалеры не того парня. И вот не надо мне тут добавлять, что она сама, мол, виновата, раз такая неразборчивая.

— Да как скажешь. А мне какое дело?

— А вас, значит, торжество закона не волнует, да?

— Да больше как-то не особо, — пробормотал Громов.

При этих словах я ощутил новый прилив эмоций с его стороны. Будто он что-то вспомнил. Или кого-то.

— Я всё ещё не понял, чего ты хочешь от меня?

— Мне нужна вся информация об этом парне. Всё, что сможете достать. В идеале, если тело ещё у вас, то отпечатки его пальцев. Я знаю, что раньше он полиции не попадался. — Это мы проверили, иначе я бы уже использовал это в суде. — Но, возможно, у вас есть люди, которые могли бы выступить и засвидетельствовать факт, что он был преступником. Мне нужны хоть какие-то доказательства, чтобы подтвердить или же хотя бы подкрепить свою версию защиты…

— Так что же ты сам у него не спросил, — фыркнул Громов, выкинув сигарету.

Вот тут я удивился.

— Что?

— А что такого? — усмехнулся он. — Разве не ты был с ним в тот момент, когда туда приехала полиция?

Так. Спокойно.

— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо произнёс, глядя ему в глаза. А вот по его эмоциям и так понятно, что он мне не поверил.

— А мне кажется, что очень даже понимаешь, — покачал головой Громов. — Или что? Будешь отпираться и говорить мне, что это не ты тот самый «адвокат», который побывал в этой самой лаборатории?

Громов встал со скамейки и подошёл ко мне.

— Я тут навёл справки. Надо же, какое неожиданное совпадение, ведь тот парень, который, по слухам, убил Олега Лебедева, тоже работает в твоей фирме. И удивительно похож он на тебя.

Так, тут он вроде блефует. На лице у меня выражение абсолютного спокойствия, но вот внутри… Откуда он может это знать? Вряд ли от тех полицейских. Они мою внешность едва ли смогли запомнить. Особенно после того как я заблевал им ботинки, хех. Нет. Тут что-то другое…

— Как я посмотрю, у вас есть хорошие информаторы.

— Да, — усмехнулся Громов. — Не без этого. Так что? Поговорим серьёзно? Или дальше продолжишь ломать тут комедию?

— Вопрос в том, что даст мне этот серьёзный разговор? — задал резонный вопрос.

Не то чтобы я прямо жаждал услышать ответ на него. Скорее уж, тянул время. И тем не менее…

— Ну я, например, не поволоку тебя в участок за шкирку, — пожал плечами следователь.

— А вы и так этого не сделаете, — в тон ему ответил я. — Или мы бы с вами тут не болтали сейчас. Нет, вам интересно, что именно я знаю. Отсюда и ваши вопросы.

— Возможно. Так что? Расскажешь, как всё было на самом деле?

— А что мне за это будет?

— Всё торгуешься, — вздохнул он. — Вот поэтому я и ненавижу вашу братию. Вечно себе на уме. Постоянно пытаетесь выиграть что-то для себя…

— А кто не пытается, — развёл я руками. — И вы повторяетесь. Как я уже сказал, у вас своя работа, а у меня своя…

— Ага, вставлять мне палки в колёса…

— Вставлять их в колёса тем, кто прикрывается законом ради личной вендетты, — отрезал я.

Уф-ф-ф. Это было горячо. Его эмоции прямо вспыхнули гневом.

— Что ты сейчас сказал?

Ладно. Была не была. Если сейчас не использовать то, что мне достал Лазарев, то когда ещё?

— Я тут кое-что узнал про вас. Не хотелось идти на встречу неподготовленным. Сколько прошло времени с её убийства? Пять лет? Пять с…

А он быстрый. Чертовски быстрый. Хоть с виду и не скажешь, что этот высокий и сухопарый мужик возрастом под пятьдесят или около того лет может двигаться с такой скоростью. Вот я стою перед ним, а в следующее мгновение он уже прижимает меня за горло к декоративной колонне, что находилась за моей спиной.

— Только попробуй, закончи это предложение, — прорычал он мне в лицо.

— И что? — хрипло выдавил я. — Убьёшь меня? А она бы это одобрила?

Сложно сказать, сколько это продлилось. Скорее всего, не дольше пары секунд. Но в тот момент, под всё усиливающимся дождём, мне показалось, что прошло несколько минут, если не больше. И даже не потому, что я в буквальном смысле оказался «прижат к стенке». Всё из-за его эмоций.

Он походил на Стрельцова. Оба спокойные внешне, но переполненные гневом и яростью внутри. Они сдерживали её. Контролировали, загоняя внутрь себя и не давая ей вырваться наружу.

Только у Громова с этим дела обстояли куда хуже, чем у знакомого мне прокурора.

Выругавшись сквозь зубы, следователь отпустил меня и отошёл назад на пару шагов. Ладно бы только это, но во взгляде его плескалось отвращение.

— Никогда больше не смей упоминать мою жену, — прорычал он.

— Как будто мои слова могут что-то изменить, — хрипло выдавил я в ответ, потирая саднящее горло. Блин, а ведь он реально хотел меня задушить, маньяк чёртов.

— Пасть закрой! — рявкнул он, уже даже не пытаясь сдерживать свой голос. — Не тебе, паршивому адвокатишке, говорить о ней!

— А я и не собирался порочить её имя. Я занимаюсь тем же самым, чем занималась и она…

— Я даже не хочу выслушивать это дерьмо! Всё, что интересует вашу породу, — это деньги, которые стрижёте со своих клиентов. — Он даже сплюнул на землю от отвращения. — Виктория защищала людей…

— А Я, ПО-ТВОЕМУ, ЧЕМ ЗАНИМАЮСЬ, КРЕТИН!

Нет, правда. Я уже тупо устал сдерживаться! Какого хрена на меня орёт каждый встречный-поперечный⁈ Я и сам так могу!

— Сейчас я пытаюсь спасти от двадцати лет тюрьмы девушку, которая не совершала того, в чём её обвиняют! Я едва не сдох, пытаясь найти для неё алиби! А ты смеешь говорить о том, что меня волнуют какие-то деньги⁈ Да пошёл ты нахрен!

Я сунул руку в карман пиджака, вынул два десятка сложенных распечаток и швырнул их в руки следователю.

— На, почитай.

— Нахрен мне твои вшивые бумажки…

— Да что ты? Мои? — не удержался я от мрачного веселья. — А, по-моему, это как раз твои.

Удивленный, он опустил глаза и посмотрел на первый лист. А следом на его лице появилось злое выражение.

— Откуда…

— А это тебя вообще волновать не должно, — грубо перебил я его. — Ты тут заявляешь мне про закон и прочее дерьмо, а сам что? Двенадцать выговоров. Семь исков за нанесение лёгких телесных повреждений при задержании. Ещё три за тяжкие. Три отстранения. Ты сам как бешеная псина, которая несётся за костью и кусает каждого встречного. Или что? Скажешь, что я не прав?

А вот теперь очень и очень шаткий момент. Прав я буду или нет?

— На кого?

— Что? — не понял Громов.

— На кого ты охотишься?

Честно? В этот момент я был уверен, что он меня ударит. Вот почти на сто процентов.

Это был выстрел наугад. Ну почти. Спасибо Лазареву. Именно он достал мне личное дело Громова, в очередной раз заставив меня посетовать на отсутствие нормальных ресурсов. В прошлой жизни мне не пришлось бы просить об услуге. Я владел достаточными связями в полиции и министерстве юстиции, чтобы в момент достать нужную информацию. А тут пришлось просить… Сука! Ненавижу оставаться в должниках! Вот бесит прямо.

Но вернемся к нашему злобному следователю.

Я мог его понять. Чисто по-человечески. Его супругу убили. Застрелили пять лет назад, когда она возвращалась домой после работы. На тот момент она была крайне известным прокурором и занималась организованной преступностью. И, стоит сказать, занималась очень успешно. Настолько, что я даже чувствовал некоторое родство с этой женщиной, которую никогда не видел и уже не увижу вживую. Она делала то, во что верила.

За это и поплатилась.

Это убийство сломало сразу две жизни. Её и её мужа. До того переломного момента он был образцовым человеком. Идеальный послужной список. Десятки законченных дел и посаженных ублюдков. Я знаю, читал. Там даже придраться было не к чему. Его собирались повысить. А потом… потом он сломался. После случившегося образцовый полицейский превратился в злобного, подверженного единственной цели мужика, ломающего людям руки и ноги, если ему казалось, что это позволит приблизиться к поставленной перед ним цели.

Единственное, чего я не увидел в его личном деле, — убийств. И этому я обрадовался очень и очень сильно. Пока ехал сюда, читая страницу за страницей, почти ждал, что, в конце концов, увижу что-то такое. Падая всё ниже и ниже, видя, как те, кто заслуживают справедливого наказания всё чаще умудряются сбежать от заслуженной участи, он мог прийти к простому выводу: если справедливость слепа, то, может быть, стоит указать ей верный путь?

С помощью пистолета и твёрдой руки, например.

В своей прошлой жизни я уже видел такое. Их судьбы были до отвратительного похожи с той лишь разницей, что Громов, в отличие от моего знакомого, пока не сделал этот последний шаг. Пока ещё.

— Это не твоё дело, — наконец выдавил он из себя.

Злости в его голосе уже почти не было. Сейчас там осталась только горечь с примесью сожаления.

— Да, — не стал я спорить. — Не моё. Но, хочешь верь, хочешь нет, мне жаль, что твоя жена погибла. Правда. Я немногое о ней прочитал, но то, что смог найти, говорит о том, что она была хорошим человеком…

— Она была лучшей! — огрызнулся он.

— Не буду спорить. И, скорее всего, я знаю, почему ты так ненавидишь меня и мне подобных. Но поверь, всё, чего я хочу, — это защитить эту девушку и не позволить ей провести следующие десять или двадцать лет за решеткой только потому, что какой-то выродок решил использовать её в своих целях.

Вынул из кармана бумажку с написанным на ней номером телефона и протянул её Громову.

— Что это?

— Номер телефона моего знакомого. Ты прав. Я был там, когда всё случилось. И, скажем так, это я убил Даумова. Потому что он хотел убить меня и моего друга…

— За деньги, которые ты у него украл? — усмехнулся он, но тут же нахмурился, когда я покачал головой.

— Из-за тех денег, которые я у него выиграл, — не без гордости в голосе поправил его. — Я этого не хотел, но мне пришлось. В противном случае вы нашли бы там наши с Виктором тела. Считайте, что это была самооборона…

— Чушь не неси, — фыркнул он. — Даумов и его люди застрелились. Что? Хочешь сказать, что заболтал их до такой степени, что они просто повышибали себе мозги?

Тут я уже не удержался и улыбнулся.

— Я могу быть крайне убедительным.

— Как и любой адвокат.

— Нет, — поправил я его. — Как лучший адвокат.

Следователь поджал губы и ещё раз посмотрел на бумажку у себя в руке.

— Так что это такое?

— Номер телефона человека, у которого сейчас мобильный телефон Леонида или как там его зовут. Если честно, то я понятия не имею, что именно на нём находится. Но если там есть полезная вам информация, можете его забрать.

— Что? Вот так просто?

— Вот так просто, — пожал я плечами. — Считайте, это жест доброй воли с моей стороны. И не стану говорить, что не надеюсь на ответный. Как уже сказал, всё, чего я хочу, — это помочь своей клиентке. И если у тебя есть какая-то информация об этом парне, то она мне нужна. Всё, что позволит склонить чашу весов на мою сторону.

Он раздумывал над моими словами. И плевать на злобное лицо и пристальный недоверчивый взгляд. Это показуха. Хотел запугать меня одним своим видом. Скорее, по привычке. А думал он над тем, что я ему рассказал. Я ощущал это по его эмоциям. Там, наконец, огонь гнева сменился на холод рассудка.

— Ты знаешь, что за твоё признания я могу тебя как минимум задержать? — неожиданно сказал он.

— Можете, — не стал я ему перечить. — А что толку? Всё, что у вас есть, это ваше слово против моего.

Ну не совсем верно, конечно. Если начнут копать, то ещё оставался шанс, что полицейские меня узнают, но… Громов может быть либо крайне опасным противником, либо очень и очень хорошим союзником. И я хотел бы видеть его именно во второй роли.

— Я позвоню тебе, — после недолгого молчания проговорил он, убирая бумажку в карман пальто.

— Когда? Слушание продолжится через три дня и…

— Когда позвоню, тогда и позвоню, — отрезал он и, развернувшись, направился на выход из парка, оставив меня одного.

Ну хоть так.

Уже немного позже, возвращаясь в такси обратно домой, я раздумывал над произошедшим. Нет, я, конечно, азартный человек. Но играть с такими низкими шансами — это перебор даже для меня. Или нет? Ай, не важно. Оставалось надеяться, что Громов сдержит своё слово и нароет мне что-нибудь полезное. Потому что в противном случае придется довольствоваться тем, что есть…

…а это не так уж и много.

Единственное, что меня радовало, — у нас в запасе три дня. Ну на самом деле два с половиной, но даже этого может оказаться недостаточно для того, подготовить контрудар по Стрельцову.

— Ты нашла что-нибудь? — с ходу спросил я, заходя в отдел и оглядываясь.

Анастасии тут не было, и я даже не знал, радоваться этому факту или печалиться. Наверно, что всё же первое. Опять собачиться с ней, как после того раза, когда Марина попросила её разобрать документы по некоторым старым делам… уф, я до сих пор помнил ту тираду, что она выдала.

Нет, в очередной раз связываться с этим мне очень не хотелось.

А вот дальнейшие слова «начальницы» меня порадовали.

— Да. Я нашла их.

— И? Сколько?

— Шестеро, — сказала она и указала на лежащие на столе папки. — И есть ещё трое, но я в них не уверена. Всё здесь. Только, Саша, я…

— Не переживай, — успокоил я её, подходя к столу. — Я и так всё понимаю. В конце концов, если бы он делал это во всеуслышание, то вряд ли прошло бы совсем уж без последствий. Кстати, где эта сволочь?

— Кто?

— Лазарева. Где она?

— Если честно, то я не знаю. Не видела её уже где-то час.

— Ладно. Чёрт с ней. Будем работать сначала с этими шестью. Потом возьмём оставшихся. Первое. Поговорим с ними и постараемся убедить, чтобы они нам доверились. Этот разговор я возьму на себя. Второе, я хочу, чтобы ты нашла Юлию Голотову. Просто найди, а поговорим мы с ней вместе и…

Она удивлённо моргнула.

— Стой, кого найти?

— Девушку, из-за которой погиб сын Стрельцова.

— Саша, ты уверен, что это хорошая идея? — начала она неуверенно, но я покачал головой.

— Уверен. Если мы хотим, чтобы всё сработало так, как нужно, то чем больнее мы ударим, тем лучше.

На самом деле у меня в голове имелась ещё одна мысль о том, я мог бы усилить эффект. Спасибо за это Громову. Именно он своей яростью навёл меня на эту идею.

— Ладно, — вздохнула она с таким видом, что у меня даже сомнений не оставалось, насколько неприятно это для неё было. — Когда едем?

— В смысле «когда»? — удивился я. — Сейчас, Марина! У нас меньше трёх дней и…

Дверь в отдел распахнулась.

— О, Рахманов, — недобро так улыбнулся Игнатов. — Тебя-то я и ищу. Иди за мной.

— Григорий Владимирович, мы вообще-то сейчас над делом работаем, — начал было я, но тут же понял: не, не пройдёт.

— Прости-прости, Рахманов, что ты сказал? Над чем ты работаешь? — Лицо Игнатова растянулось в улыбке. — А вот мне точно известно, что ваш отдел сейчас не работает ни над одним делом для фирмы, которое могло бы помешать выполнению моего поручения..

— Но… — тут же попыталась встрять Марина, но оказалась прервана.

— А то, что ты, Скворцова, сама нашла себе работу, так это только твои проблемы. На дела фирмы это влиять не должно. Точно так же, как и использовать Рахманова для решения твоих вопросов ты не можешь. Он стажёр. Стажёрами заведую я. И чем им заниматься, назначаю тоже только я. Иди за мной, Рахманов.

Я переглянулся с Мариной. Сука. Хотелось аж зубами заскрипеть от злости. Но делать нечего.

— Займешься этим сама, пожалуйста, — попросил её. — Я присоединюсь к тебе сразу же, как освобожусь.

— Конечно.

Мы поднялись на лифте на шестьдесят пятый этаж. И ладно бы Игнатов заграбастал меня одного. Так нет. По пути к лифтам он выцепил Розена и ещё какого-то парня, имени которого я не знал.

— Григорий Владимирович, у нас вообще-то работа и… — начал было Розен, но получил тот же ответ, что и я несколькими минутами раньше.

— Ваша работа, Розен, в первую очередь делать то, что вам скажу я, — хмыкнул Игнатов. — Все стажёры и младший персонал подчиняются исключительно мне и отвечают предо мной.

— Но мой…

— А твой руководитель в курсе, что я реквизирую тебя для отдельного задания. Не переживай. Ты не настолько важен, чтобы без твоего участия фирма развалилась.

Розен злобно засопел, но в ответ так ничего и не сказал. Молчаливый парнишка, идущий вместе с нами, даже и пытаться не стал что-то возражать. Видимо, уже понял, что смысла это не имеет.

— Может, хоть расскажете, что нам делать-то надо будет? — спросил я Игнатова.

— Сейчас узнаешь, Рахманов, — ответил Игнатов, подходя к двери и открывая её своей ключ-картой. — Добро пожаловать в седьмой архив компании.

С этими словами он раскрыл двойные двери, открыв нашим взглядам здоровенный заставленный металлическими стеллажами зал. Они тянулись практически во все стороны, доходя чуть ли не до потолка, и были заполнены сотнями, если не тысячами картонных коробок для хранения бумаг…

— Ну наконец-то! — услышал я практически умоляющий женский голос. Знакомый голос.

— Почему я этим занимаюсь⁈ — тут же вторил ей другой и тоже знакомый.

Ладно. Теперь понятно, где пропадала Анастасия.

Она вместе с Ритой сидели за столом, полностью заставленным коробками. По самым скромным прикидкам их там было штук шестьдесят, если не больше. И все доверху заполнены документами.

— Вот она, ваша работа, Рахманов, — хмыкнул Игнатов, указав на стол с коробками. — Здесь административные документы за последний квартал. Все это необходимо отсканировать, рассортировать и описать. Копии также подготовить для хранения. Никаких ручек, маркеров и прочего. Только карандаши. Увижу хоть одну пометку, которую нельзя будет стереть ластиком, заставлю каждого переписывать всё печатным шрифтом и от руки.

— Да вы издеваетесь⁈ — Евгений в ужасе смотрел на заваленный бумагами стол. — Да на это вечность уйдёт!

— Не приукрашивай, — улыбнулся Игнатов. — За несколько дней управитесь.

Несколько дней? Это что, прикол какой-то⁈ Что за бред? Да тут работы на неделю!

— Это, конечно, всё очень интересно, — хмыкнула Лазарева, вставая со стула. — Но раз уж теперь есть кому заняться этой работой, то я, пожалуй, пойду.

— Конечно-конечно, Анастасия Павловна, — даже не пытаясь скрыть лести в голосе произнёс Игнатов, отходя в сторону и указывая на дверь. — Можете идти… сразу на выход из здания.

— Э-э-э… не поняла.

— Ваш отец строго проинструктировал меня. — Подобострастные нотки разом исчезли из голоса Игнатова, а на их место пришло лёгкое злорадство. — Что, цитирую, если его уважаемая дочь откажется от выполнения своих обязанностей, передать ей, что в таком случае её услуги более не требуются, а практика закончится увольнением.

Ладно. Вот тут приятно. Пожалуй, ради такого зрелища стоило сюда прийти. Я даже заулыбался, глядя, как эта заносчивая стерва покраснела от злости.

— Что вы сейчас сказали?

— Если вы меня не расслышали, то пожалуйста, Павел Владимирович просит передать, что будет рад обсудить эту проблему с вами по телефону. Он особенно настаивал на том, что по этому поводу будет готов поговорить с вами в любое время.

Это у неё нервный тик? Левый глаз, кажется, дергается. А, похоже, что да. Если честно, то я даже удивлён, что она всё ещё стоит на одном месте. Потому что по эмоциям Лазарева сейчас куда сильнее напоминала готовый вот-вот взорваться вулкан, нежели живого человека.

— Хорошего вам вечера и продуктивной работы, — проговорил Игнатов, выходя из архива.

Глава 7

— Да с этим и за вечность не управиться!

— Будешь и дальше продолжать так орать, точно ничего не сделаешь, — спокойно произнёс я, не переставая работать.

Сидящая напротив меня Анастасия лишь фыркнула в ответ.

— Только вот твоего мнения забыла спросить.

— Да как скажешь, ваше вашество, — хмыкнул я в ответ, убирая в сторону папку, с которой закончил, и берясь за следующую. — Если не нравится, то пожалуйста. Где дверь, ты знаешь. Можешь уйти в любой момент.

Выражение на её лице стало ещё злее. Особенно после того как я улыбнулся. Уж не знаю почему, но, похоже, угроза Игнатова возымела эффект. Видимо, у этой принцессы и правда проблемы с отцом. Ну или что-то в этом роде.

В любом случае, плевать. Главное, сейчас поскорее разобраться с работой, которую нам поручили, чтобы вернуться к более важным делам.

Быстро проверил телефон в надежде, что могло прийти сообщение от Марины, которое я пропустил. Сегодняшнее выступление в суде, плюс встреча с Громовым давали мне определённые и весьма хорошие надежды, но полагаться только на них было бы глупо. А потому я собирался продолжать.

И раз уж руки у меня сейчас оказались связаны этим тупым заданием, придётся положиться на Скворцову и то, что ей удастся решить за сегодня хотя бы часть проблем. Слава богу ещё, что нам сейчас никаких бесплатных дел не подкидывали…

Груда папок, которую Розен вытаскивал из коробок, покачнулась и съехала прямо на мою часть стола, смешав все документы, над которыми я собирался работать.

— Да ты издеваешься.

— Я случайно, — хмыкнул он.

— Ну да. Конечно.

— Конечно, — пожал он плечами.

Вздохнув, принялся разбирать устроенный бардак. Впрочем, в долгу я не остался, просто спихнув ненужные мне бумаги в сторону Розена. А закономерную предъяву ответил в том же духе: я случайно.

— Придурок.

— Сам придурок.

— Ой, вы прямо как дети малые, — рассмеялась Рита, глядя на нас со своего места за другим столом. — Ссоритесь за то, что сломали друг другу куличики в песочнице.

— Ага. Зато мы хотя бы приносим пользу фирме, в отличие от некоторых, — отозвался я.

— А не бегаем за кофе для начальства по первой же просьбе, — даже не пытаясь скрыть отвращение в голосе, добавил Розен.

Он посмотрел на меня. Я на него. Ну, пусть он и придурок, но хоть в чём-то у нас мнение должно было совпасть, разве нет?

— А я бы не отказалась выпить, — со свойственной ей наглостью произнесла Лазарева.

В отличие от нас, она, похоже, предпочла вообще уже забить на работу и просто сидела сейчас в телефоне. Подняла взгляд и посмотрела на меня.

— Может, сбегаешь?

— Может, губки себе закатаешь? — предложил я в ответ. — Хочешь кофе? Сходи и возьми себе сама. Здесь тебе не…

— Госпожа Лазарева, а хотите я вам за кофе схожу?

Чего?

Я удивлённо уставился на Риту. Та же в ответ показала мне язык и продолжила чуть ли не ластиться к сестре Романа.

— Хотите латте или капучино?

— Господи, ну хоть у кого-то здесь хорошие манеры, — закатила глаза Лазарева. — Латте, будь добра.

— Сейчас принесу, — раскланялась рыжая и тут же метнулась на выход.

А я смотрел ей вслед с полным охреневанием в глазах.

— Это что сейчас было?

— Это, Рахманов, называется услужливость и уважение, — тут же вздёрнула нос Анастасия. — У этой девушки есть хотя бы чувство приличия, в отличие от тебя.

Не, ну тут да. Крыть нечем, однозначно.

— Ага, примерно как у змеи подколодной.

— Опять твоё хамство.

— Скорее уж, констатация факта, — поправил я её, переворачивая очередной документ.

Телефон у меня в кармане завибрировал, отвлекая от дурной болтовни. Быстро глянув на экран, я встал и пошёл в дальний конец зала.

— Ну, что у тебя? — спросил с надеждой, скрывшись от остальных за одним из стеллажей.

— Ты там надолго застрял, да? — спросил Марина.

Мне достаточно было сделать шаг назад и выглянуть из-за стеллажа, чтобы увидеть заставленные коробками с документами столы и чтобы познать простую истину.

— Да, Марин. Похоже, что надолго. Сегодня меня в отделе точно можешь не ждать.

— Ясно. Вас в седьмой архив отправили, да?

— А ты откуда знаешь?

— Игнатов это со всеми стажерами проворачивает, — вздохнула она в трубку. — Скидывает на них бумаги за квартал или два, а затем проверяет, кто филонил. Прости, я должна была сказать тебе…

— Я так понимаю, ты и сама этого хлебнула, да?

— Не без этого. Это одна из его идиотских проверок.

— Это в каком смысле? Проверки? Типа если не справимся, то что он сделает? Уволит?

— Нет, но возьмёт на карандаш. На очень-очень острый карандаш. Помню, один из парней просто свалил домой пораньше в тот раз, когда меня других стажёров послали туда разгребать эти проклятые бумажки. Так он потом полгода скидывал на него всю самую рутинную работу, пока парнишка не загнулся от нагрузки. Уволить не уволит, но сделает всё, чтобы, как он любит говорить, вы пожалели о своей лени. Сильно пожалели.

Потрясающе просто. Злобный диктатор с манией величия.

— Ладно, плевать на него. Нашла что-нибудь?

— Я смогла побеседовать с двумя из того списка, — сказала Марина по телефону. — Ещё двое, до которых дозвонилась, просто отказались со мной говорить. В общем, всё примерно так, как ты и говорил. Стрельцов попросту начинал выдавливать их из юриспруденции после того, как громил в суде.

В целом я что-то подобное и предполагал. Эта мысль у меня появилась после того, как Марина ещё до начала суда рассказала мне, что сразу четыре государственных защитника отказались представлять Яну в суде. Ещё тогда мне показалось это странным. Да и высказанная ими причина, якобы отсутствие у них квалификации для эффективного выполнения своей работы, звучала настолько дерьмово и тухло, что за версту враньем воняло.

А значит, имелась другая, куда более веская для отказа заниматься этим делом. И, как правило, самый простой ответ оказывается самым верным.

Причиной этой был Стрельцов. Очевидно, наказывать тех, кого он считал виновными, ему было мало. Потому что затем он брался уже и за тех, кто рисковал их защищать.

По словам Марины, двое молодых адвокатов, с которыми она смогла переговорить по телефону, сообщили, что после своей встречи с этим поборником «справедливости» начали сталкиваться с определёнными и довольно серьезными проблемами. Стрельцов организовывал проверки их практики, последовательно и педантично собирая мелкие нарушения. Всё, начиная от банального опоздания на заседание и неправильно оформленных документов и заканчивая финансовыми проверками их деятельности, давления со стороны надзорных органов. Даже имелись намёки на то, что в их случае рассмотрение поданных заявлений и ходатайств затягивались буквально до самого последнего момента, вгоняя защитников в лютейший цейтнот.

По отдельности всё это было не так уж и страшно. По крайней мере, для адвоката опытного. Но вот вкупе давало абсолютно противоположный эффект, лишая возможности нормально работать. В конечном итоге это вылилось в то, что, узнав, кто именно будет выступать обвинителем на процессе Яны, государственные адвокаты просто отказывались от этой работы, чтобы не рисковать своей практикой и возможными проблемами с его стороны.

Вдвойне паршиво было то, что несмотря на то что эти двое подавали жалобы, в происходящем ни разу не нашли чего-то предосудительного. Как бы ни действовал Стрельцов, делал он это достаточно грамотно и умело.

— Они согласятся дать показания? — переварив всё услышанное, спросил я Марину.

— Эти двое да, — ответила Скворцова, но что-то в её голосе заставило меня насторожиться.

— Судя по твоему голосу, есть «но». Я правильно понимаю?

— Да. Есть. Они согласны дать письменные показания, но анонимно.

— Да твою же… Марина!

— Да не кричи ты на меня! Я правда стараюсь…

— Старайся лучше! Нам нужны имена! Бумаги без стоящих за ними реальных людей нам сейчас будут бесполезны.

— Я постараюсь, Саша. Правда. Только не надо на меня орать…

— Ладно. — Я вздохнул и успокоился. — Ты права. Прости. Чёт нервы шалят, а тут ещё Игнатов с этим своими идиотизмом.

— Я понимаю. Постараюсь сделать так, чтобы они согласились. И до остальных дозвонюсь…

— Если не дозвонишься, то завтра поедем к ним лично. Всё. Я пойду.

Прервав разговор, пару секунд постоял, раздумывая над услышанным, и пошёл назад.

— О, вы посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, — издевательски произнесла Анастасия, заметив, что я вернулся после разговора. — Хотя чего ещё ждать от бездельника, даже не имеющего образования. Как тебя вообще сюда взяли? Пообещал моему брату тапочки подносить по утрам?

У-у-у, как обидно… нет. На самом деле мне плевать. Розен тихо усмехнулся. Молчаливый паренёк в очках, что сидел за дальним столом, даже ухом не повёл.

А вот Рита отреагировала именно так, как я и подумал. Она рассмеялась, словно услышала лучшую шутку на планете.

Ну не. Пусть мне и пофиг… но мне не пофиг. Оставлять такое без ответа я не собирался.

— Ну учитывая, что тебя сюда взяли только по просьбе твоего отца, очевидно, что мне не потребовалась золотая ложка в заднице, чтобы получить работу.

— Повторяешься, Рахманов, — фыркнул она, скрестив руки на груди. — Что? Других хамских шуток у тебя не нашлось? Или что? Весь запал потратил на это дурацкое дело?

— Какое ещё дело? — тут же оживился Розен.

— А это тебя вообще волновать не должно, — отрезал я, садясь обратно на стул.

— Слышь, Рахманов, ты не наглей…

— А то что? — спросил я его. — Опять побежишь жаловаться этому идиоту Гуташину?

Розен уже хотел было что-то ответить, но мои слова сбили его с мысли, а взгляд метнулся в сторону Риты.

— Ой, мальчики, давайте вы своими обидами потом займетесь, — выдала рыжая и тихо рассмеялась. — А то смотреть смешно, как вы тут собачитесь…

— А ты вообще рот закрой, а то желудок простудишь, — посоветовал ей.

— Как это по-простолюдински, — закатила глаза Анастасия. — Хамишь всем подряд.

— Не всем подряд, — поправил я её. — В основном в последнее время стараюсь исключительно для тебя.

— Так я и говорю…

— Лучше помолчи, — перебил её. — А то в сравнении с твоей логикой даже кривое зеркало покажется прямым.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё.

— Видишь ли, Анастасия, проблема в том, что даже несмотря на весь твой пыл, пафос, аристократический титул и прочую мишуру ты ничего собой не представляешь.

Её глаза полыхнули гневом, но на лице по-прежнему сохранилось невозмутимое, с лёгкой ноткой надменности выражение.

— Смешно это слышать от необразованного дикаря, — вскинулась она, глядя на меня с превосходством, а затем резко ткнула пальцем в сидящего рядом со мной Розена. — Задай вопрос.

— Вопрос? — тупо переспросил Евгений.

— Да. Не важно какой. Уголовное, гражданское или корпоративное право. Без разницы.

— Серьёзно? — спросил я у неё. — Решила устроить викторину? Сейчас?

— А почему бы и нет? — довольно хмыкнула она, так и излучая превосходство. — Или что? Боишься подтвердить всем свою необразованность и тупость? Хотя чего это я. Конечно, боишься…

— Не люблю играть ради таких глупых ставок, — отозвался я, снова возвращаясь к лежащим на столе бумагам. — Что мне толку выигрывать, если выигрыш ничего не стоит. Тем более если твой проигрыш ничего не будет стоить тебе. Так что не думаю, что мне это будет интересно.

В ответ на это Анастасия рассмеялась.

— Ой, как же это ожидаемо. Хотя и немудрено. Всё, что у тебя есть, это твои наглость и гордость. Прямо как у бездомного щеночка. Огрызаешься, но такой безобидный.

Нет, это уже детский сад какой-то.

— Что?

— Что? — переспросила она.

— Я спрашиваю, что на кону?

— Да с чего я должна…

— Всё очень просто, Настя, — произнёс я, почти на физическом уровне ощутив, как её корёжило, когда я сокращал её имя. — Если человек не способен рискнуть и поставить что-то на свою победу, то грош цена этой победе. Что тогда толку стараться. Я не ввязываюсь в споры с нулевыми ставками. Они не достойны моего времени. Как и глупые игры с тобой.

— Так говоришь, словно уверен в своей победе, — издевательски усмехнулась она.

— А если не уверен, то и играть смысла нет, — отозвался я. — Так что? Так и будешь дальше заниматься детскими глупостями или, наконец, сыграешь по-взрослому?

Она смотрела на меня, как на… ну, в общем, на грязное пятно на новеньких туфлях. А вот внутри она буквально кипела. Злость. Отвращение. Желание смешать меня с грязью.[U1] В целом мне было чуть больше, чем плевать на её эмоции, но упустить возможность поставить эту дрянь на место просто не мог себе позволить.

— И? — спросила она после почти десяти секунд молчания. — Что, если ты выиграешь?

— Тогда ты целый месяц начиная с завтрашнего дня будешь работать в отделе так, как и должна. Засунешь свою аристократическую гордость себе поглубже, будешь делать всё, что тебе скажет Марина. И будешь обращаться с ней с уважением, как со своим начальником и руководителем.

Тут она удивилась.

— И всё? Это всё, что смог придумать твой крошечный и убогий мозг?

— А мне этого хватит, — не повёлся я на уловку. — Если твой мозг этого не понимает, то тогда его вообще разглядеть нельзя!

— Ах ты…

Ой с каким трудом она сдержалась. Но сдержалась. Я удивлен.

— А что, если выиграю я? — спросила она с вызовом. И почти спокойно.

— Сама решай, — прозвучал мой абсолютно искренний ответ.

— Хм-м-м… тогда, если я выиграю, то ты уволишь…— Она неожиданно замолчала, а затем явно передумала. — Нет! Это будет слишком просто! Знаю. Если я выиграю, то ты на месяц станешь моим рабом.

Сидящая рядом с ней Рита обрадованно захлопала в ладошки.

— Отличная идея, госпожа Лазарева!

Я не удержался и уставился на рыжую.

— Господи, ты ещё туфли ей оближи. У тебя что, совсем нет чувства собственного достоинства?

— Туфли мои, Рахманов, облизывать будешь ты, — злобно произнесла Лазарева, глядя на меня, на что я в ответ покачал головой.

— Прости, но эти твои фетиши как-то не по мне, — произнёс издевательским тоном, и надо же… Анастасию аж передернуло. Нервная она какая-то. — Ты смотри, нервные клетки не восстанавливаются.

— Заботливый какой! — Ух, вновь плеснуло эмоциями. — О себе лучше заботься. Если я проиграю, то, так уж и быть, стану лучшей сотрудницей на свете. — Она наклонилась ко мне, а в её глазах читалось ощущение зловещего триумфа. — Но если я выиграю, то будешь делать всё, что я тебе скажу. Буквально. Скажу сидеть — будешь сидеть. Скажу принести кофе — побежишь как миленький. И ни единого слова против. Ты меня понял? Или испугался, что…

— Согласен.

Кажется, такого она не ожидала. Уставилась на меня так, словно я только что её замуж позвал. Впрочем, в себя она пришла довольно быстро.

— Значит, по рукам. Все, кто здесь есть, — свидетели.

— Только потом не вздумай отказываться от своих слов, — предупредил я её. — Играем до первой ошибки?

— Идёт. Темы?

— Как ты и сказала, — пожал плечами. — Корпоративное, уголовное и гражданское право.

— Согласна. Чтобы ты знал, можешь уже выбирать себе ошейник, потому что я была на своём потоке лучшей.

— Как уже говорил, тебе я его покупать не буду. Я не такой извращенец как некоторые богатые девочки, — саркастически хмыкнул и посмотрел на Евгения. — Похоже, что ты у нас сегодня за ведущего. Так что тебе и задавать вопросы.

— Вопросы мы будем задавать друг другу сами, — тут же заявила Анастасия, чем меня немного удивила.

— Ты же Розена просила…

— А я передумала!

— Ладно, как скажешь. Дамы вперёд.

Ну что же. Это будет любопытная игра…

Глава 8

— Ген! Стой, да подожди ты…

— Валера, отвали, — огрызнулся Громов, мысленно проклиная богов за ту кару, что они послали ему в виде словоохотливого коллеги. — У меня сейчас нет времени на твои тупые истории.

— Да отличная история! Нормально же общались, чего ты начинаешь!

Громов открыл дверь и вышел на лестницу. Нужный ему отдел находился на третьем этаж Следственного Управления Империи. Всё бы хорошо, но надоедливый коллега увязался за ним.

— Да подожди ты, Ген. Я…

— Валер, меня не волнует очередная мёртвая шлюха, — вздохнул Громов, спускаясь по лестнице.

— Да причём тут мёртвая!

— Знаешь, я даже не удивлён, что ты услышал только это.

Дойдя до двери, Громов вышел в коридор.

— Слушай, а если…

— А не если, Валера, — попытался в очередной раз отвязаться от него Громов. — Мне нет никакого дела до твоих тупых историй. Говорю же, ты либо будешь мне рассказывать про девок, которых ты трахал, либо про тех, которых ты нашёл мёртвыми на месте преступления. И то, и то мне не интересно.

— М-м-м… а если я скажу, что недавно встретил потрясающую красотку…

— Господи, как же ты задрал, — взмолился Громов.

— … такая славная и прекрасная. Как прекрасная птичка…

— Нет, правда, Валера. Ну, хочешь я тебе заплачу, только отвали от меня…

— … которая рассказала мне о том, что на следующей неделе у Ахматова будет встреча с сам знаешь кем.

Громов аж чуть не запнулся.

— Что? — тут же заулыбался его товарищ. — Похоже, что эта история тебе всё-таки заинтересовала. Хочешь я расскажу, что… Эй, какого хрена, Ген!

Не обращая внимания на его возмущенный возглас, Громов схватил его за пиджак и грубо впихнул в первый же попавшийся пустой кабинет.

— Говори! — рявкнул он. — Когда и где!

— Воу-воу, Ген, полегче, — уже куда более серьёзно произнёс Валерий. — Это только слухи…

— Когда и где, Валера, — едва не прорычал он.

— Говорю же, что я без понятия, — развёл он руками. — Но, мне сказали, что встреча пройдёт на следующий неделе.

— С кем⁈

— Да я не знаю! — уже куда более агрессивно ответил он ему. — Всё, что я знаю, это то, что Ахматов собирается встретится с этим типом на аукционе, который совершенно точно не устраивает Браницкий.

Тихо цокнув языком от раздражения, Громов негромко выругался.

— Где?

— Ну, если мне не соврали, то, скорее всего, это будет один из отелей Волкова. Ну, знаешь, те, о которых совсем не ходят слухи и где совершенно точно Браницкий не устраивал свои чёртовы вечеринки последние три года.

— Сраные ублюдочные аристократы, — выругался Геннадий, привычно доставая из кармана смятую пачку сигарет и с раздражением увидел, что в ней осталась всего одна штука.

Немного подумал, а затем плюнул и сунув её в зубы, закурил. Старая, уже въевшаяся привычка помогла расслабиться. Это молодые и наивные идиоты придумывают отмазки о том, что никотин помогает им расслабиться. Собраться с мыслями. Успокоиться.

Жалкая чушь. Это точно такой же наркотик, как и любой другой. Просто убивал он медленнее. И вся суть привычки заключалась в том, что организму требовался очередная доза просто для того, чтобы почувствовать себя нормально. Просто потому, что каждое, отточенное тысячи раз движение уже превратилось в подобие ритуала, без которого тебе паршиво.

— Тут вообще-то нельзя курить, — напомнил ему Валерий, на что получил в ответ такой взгляд, что говорить что-то ещё ему тут же расхотелось.

— Ещё что-то знаешь?

— Нет. Мой информатор сообщила мне только это.

— В постели небось сообщила? — не удержался от вопроса Громов, на что Валера усмехнулся.

— Эй, у всех свои способы добывания информации. Ты вот работаешь своими руками, а я предпочитаю… более деликатный подход, скажем так.

— Ага, своим языком, — съязвил Громов и затянулся.

Но его укол цели не достиг.

— Нет, ну, если эта информация тебе не нужна, то пожалуйста, — хмыкнул Валерий. — Ведь это не всё, что я тебе рассказал…

— Твою мать! Валера, ты же только что сказал…

— Ты моя маму не поминай. Она была святой женщиной…

— Ага, а родила почему-то тебя. Твоей похоти даже дьявол позавидует.

— Ну, что поделать, — развел тот руками. — Не я же виноват, что девушки от меня без ума. Это мой крест, с которым приходится идти по жизни, что поделаешь.

— Давай, уже, рассказывай, что знаешь.

— Как я и сказал, встреча будет на следующий неделе. В ночь с пятницы на субботу. В отеле «Имперский»…

— Это, тот, что с видом на дворец?

— Он самый.

— Ясно, что ещё?

— В целом, это всё, что у меня есть. Знаю только то, что там будет вечеринка и аукцион. И вот на нём Ахматов собирается встретится с ним! Вроде, как хочет обсудить то, что происходит в городе.

— Видимо, будет жаловаться, — уверенно решил Громов, докуривая сигарету.

Осмотревшись по сторонам в поисках пепельницы, он не нашёл ничего подходящего, потому просто бросил окурок в стоящую на столе чашку с недопитым кофе.

— Что будешь делать? — задал вопрос Валера.

— То же, что и всегда, — произнес Громов. — Буду копать.

— Хорошее, конечно, начинание, но ты ведь помнишь, что мы пытались найти этого ушлёпка… сколько? Четыре года с тех пор, как про него стало известно. И? Никакого результата.

— Кроме трёх мёртвых следаков, ты хотел сказать, — тут же не примкнул ему напомнить Громов.

— Ну, кроме этого, да, — неохотно признал Валерий.

Вспоминать про эти случаи ему не хотелось. С другой стороны, Геннадий был прав. В тот раз они подобрались особенно близко. Настолько, что всех кроме Громова попросту прикончили.

— Просто…

— Что?

— Ну, ты ведь понимаешь, что даже если узнаешь, кто он на самом деле, то этого может не хватить? Аристократы стоят на другом уровне.

— Правосудию отдать можно любого. Вон, недавно баронессу едва за решётку не упекли.

— Ой, да брось ты, — скривил лицо его коллега. — Я говорю о потомственных засранцах, которые срут золотом и плюют на всех вокруг с высоты птичьего полёта. А это, пшик, очередная фифа, получившая титул в наследство. Нет, Ген. Я серьёзно. Если он один из действительно потомственных, то может оказаться так, что ты ничего не сможешь с ним сделать. Не факт, что это дело даже до суда дойдёт…

Валерий резко замолчал. Геннадий сунул руку во внутренний карман пальто и достал оттуда небольшой предмет. Пистолетный патрон в блестящей полированной латунью гильзе.

— А кто сказал, что он попадёт в суд? — с ледяным холодом в голосе спросил Громов. — Нет, Валера. Когда я узнаю, какая именно мразь убила мою жену, я приду к нему и сделаю всё сам. Этой самой пулей, которой убили Викторию. Верну выродку должок.

Взгляд Валерия метнулся к стоящему на столешнице одинокому патрону.

— Стой, ты же не хочешь сказать…

— Да. Я тогда забрал её из морга, — Громов взял патрон и убрал его обратно в карман своего пальто. — И переплавил в новую пулю. И когда всё дойдёт до конца, она закончит всё это. Так или иначе.

— Господи, я, конечно, всегда считал, что ты немного псих, но настолько… — он поджал губы, немного подумал, а затем кивнул. — Но, с другой стороны, почему бы и нет. О, кстати, я хотел спросить, что ты забыл в управлении по борьбе с наркотой?

— Достать кое-какую информацию, — не стал вдаваться в подробности Громов.

* * *

— Твоя очередь, — сказал я, глядя на Анастасию. — Спрашивай.

Настя злорадно усмехнулась.

— Хорошо. Разграничения состава преступлений при конкуренции общей или специальной нормы, — выдала она, но я даже ухом не повёл.

— А вопрос будет?

— Пфф-ф-ф, — фыркнула она. — О чём я и говорила. Бездарь без образования и даже вопрос услышать не может. Хорошо, так уж и быть, снизойду и повторю. Как разграничиваются составы преступлений при конкуренции общей и специальной норм в случае квалификации должностных преступлений?

Тут я искренне удивился.

— И всё? Это всё, что смог придумать твой гениальный мозг? Самый ужасный и сложный вопрос из всех?

— А ты попытайся ответить сначала.

— Легко, — хмыкнул я. — При конкуренции применяется специальная норма. Однако если в действиях содержатся признаки преступления, не охватываемые специальной нормой, применяются правила совокупности преступлений. Ещё что-нибудь? Или тебе ещё и параграф из учебника прочитать?

— Ой, надо же, ты что-то знаешь! — состроила она удивленную мордашку. — С другой стороны, тут, наверное, не стоит удивляться. Ромчик уж точно не мог взять полного идиота с улицы. Хоть что-то то ты должен был знать.

— Какие грозные слова. Сможешь их повторить после того, как проиграешь?

— Я лучше заставлю тебя умолять меня о пощаде после того, как выиграю, — она высокомерно вздёрнула нос. — Потому что поверь, когда ты проиграешь, я превращу твою жизнь в тот ад, который ты и заслуживаешь.

— Милая, можешь считать, что я уже попал в ад, — тихо рассмеялся я.

В целом, даже почти честно. Куда-то же я должен был попасть после смерти. Раем это место уж точно не назвать.

— Так, что? Придумаешь вопрос, или мне вечность ждать, пока ты что-то сообразишь?

— Вечность, самое то для твоих куриных мозгов.

Я задумался над вопросом. Если честно, то хотелось бы спросить что-то такое, что гарантированное её завалит… да только хрен там. Бросил короткий взгляд на часы. Сколько уже это длиться? Почти тридцать минут. Уже ближе к сорока даже. А мы продолжали засыпать друг друга вопросами.

И пока ни одни не ответил неправильно. Вон, даже Розен с Ритой бросили свои дела и наблюдали за нами. Эта подлиза, понятное дело, радовалась за каждый правильный ответ Лазаревой, да так, что мне аж тошно становилось. Розен же, скорее следил за нами просто из спортивного интереса. Всё равно, что наблюдать драку двух пьяных идиотов в баре. Тут для интереса болеть за кого-то конкретного не обязательно.

— Ладно. Каковы особенности квалификации преступлений при эксцессе исполнителя?

Анастасия выслушала меня, а затем покачала головой.

— Господи, Рахманов. Я удивлена, что ты половину таких слов знаешь, как произнести.

— Я и ответ знаю, — пожал я плечами. — Другой вопрос, знаешь ли ты его?

— Соучастники не несут ответственности за эксцесс исполнителя. При количественном эксцессе ответственность наступает в пределах сговора, при качественном — только за задуманное преступление. Доволен?

Она откинулась на спинку кресла и смотрела на меня с ощущением полного превосходства. На самом деле, сейчас она буквально светилась от самодовольства. В целом, оно, наверное, и неудивительно.

Хорошо, стоило признать, что она отлично знала материал. Я бы даже сказал, что лучше, чем отлично. Может байки про «лучшую» были и не пустым звуком. Каждый ответ у неё отскакивал от зубов практически мгновенно и без раздумий. В какой-то момент мне даже показалось, что она каким-то немыслимым образом жульничает. Но, это было глупо. Мы сидели друг прежде другом, никуда не подглядывали.

Так что за каждый верный ответ она могла похвалить лишь собственные мозги и проявленное в учёбе усердие. Молодец, чё сказать.

— Твоя очередь. Спрашивай, — предал я ей эстафету.

— Хм-м-м… а как насчёт такого? Чё это мы всё по уголовному да гражданскому. Давай я спрошу тебя о чём-то из корпоративного. В чём особенности правового режима «Имперской акции» и может ли она быть отчуждена?

— «Имперская акция» — особое право государства на участие в управлении АО. Не является ценной бумагой, не может быть отчуждена или передана, действует до принятия решения о её прекращении.

— Да что ты⁈ — злорадно усмехнулась она. — Уверен? Точно-точно?

В этот момент я слегка… ну не испугался, нет. Скорее чутка занервничал. Быстро перебрал знания в голове.

— Уверен.

— Правильно. Молодец, Рахманов. Я даже могла бы сказать, что удивлена твоим знаниям… если бы не это не проходили на первом курсе. Ах, да. Прости. Я совсем забыла, что ты там не учился. Судя по всему, хотел поступить и даже готовился, но тебя либо не приняли, либо вовсе отчислили. Ведь так?

— А ты, видимо, настолько всех задрала, что тебя для практики не взяли ни в одну другую приличную компанию или консультацию. Что? Пришлось просить папочку ради того, чтобы тебя хотя бы сюда пустили? — не остался я в долгу. А затем быстро добавил, даже не дав ей рта раскрыть. — Кстати, ты не забыла, в какой отдел тебя направили? Видимо, решили, что на большее ты и не способна.

— Не тебе решать, на что я способна, а на что нет! — зло рявкнула она. — Заткнись и спрашивай.

О, как. А чего это она так взбесилась⁈ Тут я даже удивился. Раньше мои подколки так её не бесили. Нет, ну, конечно, бесили, но чтобы она срывалась так резко? Видимо, задел за живое. Понять бы ещё за что именно.

И, нет. Не для того, чтобы избегать опасных тем. Чтобы добить её.

— Раз уж мы залезли в корпоративное, то и я спрошу оттуда, — я даже довольно быстро придумал, о чём именно будет вопрос. Меня тут на мысль подтолкнули некоторые аспекты дела с Гвинчидзе и его рестораном. — В каких случаях миноритарный акционер может оспорить сделку с заинтересованностью, если она была одобрена советом директоров?

— Ерунда. Миноритарий может оспорить сделку, если докажет, что она одновременно: причинила убытки обществу; была совершена в ущерб интересам общества; другая сторона сделки знала о незаинтересованности в одобрении сделки. Посложнее ничего не придумал?

— Не хотел тебя позорить прежде другими, — кинул я в сторону Розена.

— Скорее уж ты сам себя позоришь, — тут же влезла в разговор Рита. — Или, что? Ума не хватает придумать достойный вопрос?

— А мы, как-нибудь без тебя разберёмся, — тут же брякнул я и, к своему удивлению, меня поддержали.

— Да, — взбрыкнула Анастасия. — Не лезь не в своё дело.

Ох, ну просто бальзам на сердце. Ритину мордашку аж перекосило.

— Простите, госпожа Лазарева. Я не хотела вам мешать.

— Вот и не мешай, — даже не посмотрев в её сторону бросила Анастасия, не сводя с меня глаз. — Ну, что? Готов опозориться?

— Удиви меня.

— Что такое «доктрина снятия корпоративной вуали» и в каких случаях она применяется в Имперской судебной практике?

— Тоже мне, напугала. Правовая концепция, позволяющая привлечь к ответственности контролирующих лиц компании по её обязательствам. Применяется при злоупотреблении правом, фиктивном банкротстве, выводе активов через цепочку сторонних компаний.

По её не довольному личику понял, что ответил точно.

— Моя очередь. В чём особенность применения негаторного иска при защите сервитута?

— Обладатель сервитута может защищать своё право путём предъявления негаторного иска к любым третьим лицам, включая собственника служащей вещи, если они чинят препятствия в осуществлении сервитута. Ерунда. Я на это даже спросонья бы ответила. Мой черёд. Каковы особенности применения института прекращения обязательства невозможностью исполнения?

— Хм-м-м…

— Что, Рахманов? Не знаешь? Можешь встать на колени и…

— Невозможность должна быть объективной, возникнуть после заключения договора и не зависеть от должника. При этом риск случайной невозможности исполнения несёт должник, если иное не предусмотрено законом или договором, — перебил я её. — Довольна?

— Скорее удивлена.

— В чём особенность квалификации преступлений при фактической ошибке в личности потерпевшего?

— Ой, а что это ты на уголовное перепрыгнул? Из корпоративного больше ничего не знаешь, да?

— Решил, что скучно скакать по одной теме. Ты отвечать будешь или нет?

— Да легко. Содеянное квалифицируется в соответствии с направленностью умысла, независимо от фактически наступивших последствий. Ошибка в личности потерпевшего не влияет на квалификацию. Чтобы ты знал, я защитила две курсовые работы по уголовному праву…

— А я утром съел шавуху, — пожал я плечами. — И, что? Я же этим не хвастаюсь?

— Рахманов, ты совсем идиот⁈ Как это вообще можно сравнивать?

— Да легко.

И вот в таком же духе мы продолжали ещё примерно минут тридцать пять — сорок. Вопрос за вопросом. Ответ за ответом. Ругань за руганью. Если в начале это было ещё интересно, то сейчас, под конец, мы уже немного выдохлись. Видимо сказывалось умственное напряжение.

И, нет. Не от того, что мы тут размышляли, как бы вопрос позаковыристее придумать. Скорее каждый пытался швырнуть в лицо другому ком дерьма с лопаты по изящнее.

— Слушайте, вы уже достали! — рявкнул Розен, когда я выдал ответ на очередной вопрос Анастасии и та снова начала расплываться в комментариях. — Сколько можно! Вы уже почти полтора часа мозги друг другу трахаете вместо того, чтобы работать! Либо возвращайтесь к работе, либо снимите себе уже номер!

Анастасия охренела. Ладно, чего уж там. Тут даже я офигел.

Но, в чём-то он действительно был прав. Если в начале я ещё пытался совмещать и заниматься разбором документов, попутно отвечая на вопросы Анастасии, то сейчас уже откровенно забил на это дело, полностью сосредоточившись на нашем противостоянии.

А Настя… ей в целом было плевать на бумажки.

— Может согласимся на ничью? — предложил я ей. — А то он прав. Иначе мы вообще эту работу никогда так не закончим.

— О, нет, Рахманов, — на её лице появилась кровожадная улыбка. — Думаешь, что я позволю тебе так легко отделаться от своего позора?

— Слушай, Настя, это уже перебор…

— Заткнись! — натурально рявкнула она на меня. — Я сказала, что мы играем дальше! Как определить момент окончания преступления при покушении. Отвечай!

— Господи, твоё упрямство да в нужное бы русло…

— Отвечай, Рахманов! Или сдавайся и прими поражение как мужчина!

— Преступление считается оконченным, если в его действиях содержатся все признаки состава преступления независимо от фактически наступивших последствий, — произнёс я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. — Довольна?

— Нет. И я не успокоюсь, пока не докажу, что я лучше!

— Лучше, чем кто?

— Лучше, чем жалкая дворняга вроде тебя! Задавай вопрос!

А ведь она серьёзно, вдруг осознал я. Анастасия не шутила. Для неё это действительно было важно. Какого хрена с ней случилось, что подобное столь много значит для неё? У аристократки Лазаревой комплексы? Ну ладно, стерва. Достала меня окончательно. Лови!

— Какой-то ограниченный словарный запас у вас мадемуазель… — издевательски заметил я, пропустив мимо ушей очередное оскорбление, чем по-моему еще больше разозлил девушку. — Вот тебе вопрос, раз ты этого так хочешь. Доктрина «существенного заблуждения» при оспаривании сделок?

— Пф-ф-ф, даже не смешно. Эта доктрина оспаривания сделок заключается в том, что сделка может быть признана недействительной, в том случае, если одна из сторон действовала под влиянием заблуждения относительно любых существенных обстоятельств, включая мотивы заключения сделки, личность контрагента и… о, и, конечно же, его правовой статус! При этом будет достаточно доказать сам факт заблуждения, независимо от того, было ли оно вызвано умышленным введением в заблуждение другой стороной или возникло самостоятельно. Ну, что? Съел?

Она издевается?

Я даже повернул голову, чтобы посмотреть на Розена. Тот сидел и смотрел на меня с недоумением.

— Без понятия, — честно признался он и в этих словах чувствовалось одновременно и горькое расстройство от того, что он не знает правильный ли ответ дала Настя или нет.

Зато, как оказалось, знал кое-кто другой.

— Неправильно.

Все разом повернулись в сторону молчавшего практически всё время паренька в очках, что сидел за дальним столом.

— Убогим очкарикам слова не давали, — тут же огрызнулась вспыхнувшая злостью Анастасия, но, неожиданно для себя, натолкнулась на отпор.

— Как скажешь. Но ответила ты неправильно. Доктрина «существенного заблуждения» при оспаривании сделок заключается в том, что сторона может требовать признания сделки недействительной, если она совершила сделку под влиянием заблуждения относительно природы сделки, тождества или таких качеств её предмета, которые значительно снижают возможность его использования по назначению. В таком случае заблуждение должно быть настолько существенным, что участник сделки, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершил бы сделку, если бы знал о реальном положении дел. Именно так и будет звучать правильный ответ, — пояснил он. — Ты ошиблась.

— Я не ошиблась! — взбрыкнула Настя и схватила телефон.

Она даже губу прикусила, пока вбивала вопрос в поисковик, а я смотрел на это и наслаждался. Я-то знал правильный ответ. Так что…

Горящие гневом глаза уставились на меня.

— Урод…

— Увы, Настенька. Ты проиграла, — развёл я руками.

— Это не считается!

А вот тут я уже едва не расхохотался.

— В смысле не считается? Ты же сама предложила играть до первой ошибки. Это было твоё условие. Или ты забыла?

— Это не считается, если ты тоже не сможешь ответить! — получил я ответ от разъяренной девушки. — Если и ты не ответишь на вопрос, тогда это будет ничья и никто не выиграл!

— Вообще-то по вашим изначальным правилам он победил, — вставил свои пять копеек в наш разговор Розен.

Так, а вот тут не понял. Это сейчас вообще, что? Типо оливковая ветвь… а, всё. Понял. Просто за последние три часа она бесила его уже почти так же, как и меня.

— Твоего мнения я вообще не спрашивала!

— Да что ты…

— Погоди, — перебил я его. — Хочешь задать свой вопрос?

— Да!

— И если я не отвечу, то ничья, так?

— Да!

— А, если отвечу, то ты признаешь, что проиграла и мы на этом заканчиваем.

— Д…да, — неровно выплюнула она и я хорошо видел, что этот ответ дался ей не легко.

— Окей. Спрашивай.

Анастасия заговорила не сразу. Сразу чувствуется, что она обдумывала вопрос, подбирая что-то такое, на что по её мнения я не смогу ответить.

О, кажется, придумала…

— Я придумала! — со злорадным триумфом воскликнула она. — Готов Рахманов?

Я махнул рукой, а, что мне оставалось.

— Валяй.

— В ситуации, когда единственный участник компании, являющийся одновременно генеральным директором, принимает решение о реорганизации общества путем его разделения на два новых юридических лица с передачей им всех прав и обязанностей в определенных долях, но при этом существуют непогашенные обязательства перед кредиторами и текущие судебные споры — какие правовые риски возникают и как они влияют на действительность реорганизации?

Я не ответил сразу, и она приняла это за свою победу.

— Видишь, я же говорила, что ты…

— Тебя интересуют риски для кредиторов? Или особые? Или механизмы защиты от них?

— Ч… чего? — растерялась она.

— Я говорю, что твой вопрос слишком комплексный, — пояснил я. — Уточни, что именно ты хочешь услышать.

— Э… для кредиторов и особые…

Я вздохнул и начал перечислять.

— В таком случае, кредиторы имеют право потребовать досрочного исполнения обязательств. Это раз. Они могут потребовать прекращения или досрочного исполнения обязательств и возмещения убытков. Так же они вправе получить обеспечение исполнения обязательств. Из особых рисков то, что в таком случае возможно признание указанной тобой реорганизации способом уклонения от исполнения обязательств. Плюс, имеется риск привлечения к субсидиарной ответственности директора-участника.

— Он прав, — тут же сказал парнишка в очках, даже не поднимая головы в нашу сторону.

— Бред, ты не мог этого знать, — замотала головой Анастасия. — Ты жульничал!

— Совсем тупая? Как? Я перед тобой сижу. И вопрос ты мне сама придумала…

— Нет! — вскочила она со своего стула. — Мне плевать, как ты это сделал! Ты сжульничал! Ты не выиграл!

— Ты сама установила правила. Вон трое свидетелей имеются. То есть ты за свои слова не отвечаешь? — укоризненно уточнил я, — Хотя, — добавил в свой голос презрения, — что еще можно ожидать от избалованной аристократки!

Настя побагровела.

— Заткнись! Я не признаю эту победу!

Выкрикнув это, она встала и быстрым шагов вышла их архива, на прощание хлопнув дверью. А я смотрел ей во след и думал — как? А, нет. Почему! Вот правильный вопрос. Ведёт себя, как маленький ребёнок. Стерва и есть стерва. Избалованная, не привыкшая проигрывать. А ведь кто не умеет признавать поражение никогда не добьется успеха.

— Ты реально знал ответ или сейчас всё это из головы придумал? — неожиданно спросил меня Розен.

— Тебя тоже тупым назвать? — не удержался я от встречного вопроса. — Давайте уже работать. Иначе мы никогда с этой хренью не разберёмся.

— Сказал тот, кто последнее полтора часа играл в «кто хочет стать миллионером», — пробормотал Розен, склоняясь над бумагами. — Устроили здесь цирк какой-то…

— Погоди-погоди, Розен! Ты слышишь это?

— Чё?

— Это твоё мнение на хер улетело.

— Придурок.

— Скажи мне, кто я, и я скажу тебе, насколько сильно ты меня недооцениваешь, — хмыкнул я в ответ.

Но, в чём-то он всё-таки был прав. Посмотрев на гору лежащий перед собой документов, приходилось признать, что если не взяться за них сейчас, то мы с ними реально тут вечность провозимся.

Оставалось надеяться на то, что Марина сделает всё, как надо.

Глава 9

Провозились мы до глубокой ночи. После ухода Анастасия, что ожидаемо, так и не вернулась. Так что работу нам пришлось доделывать уже самим. Хотя какое там доделывать? Просидев до половины второго ночи, мы едва смогли справиться с половиной всех бумаг. И то работая практически без перерывов. Ни мне, ни Розену, ни даже Рите торчать в этих архивах больше необходимого не хотелось совершенно.

Заодно я узнал, как звали того паренька в очках. Оказалось, хотя, наверное, не стоило этому удивляться, что он один из нас. Из нас четверых, я имею в виду, кого наняли Лазарев с его дружками. Звали парня Виталием Марковым. Что ещё я узнал? А больше толком ничего. Парнишка только представился, и на этом наше общение с ним практически закончилось. Он о себе что-то рассказывать не торопился, а мы не расспрашивали.

В итоге домой я добрался едва ли не к трём утра. Наскоро помылся и упал в кровать, чтобы проспать пять с половиной часов и снова подняться по будильнику. До сих пор не представляю, каких именно сил мне это стоило. Ксюшка вообще сказала, что я похож на привидение.

— Доброе утро, — поприветствовала меня Марина, стоя у входа в здание, когда я приехал на метро. — Паршиво выглядишь. Допоздна сидели?

— Около двух закончили. Ну не закончили, конечно, но…

— Я понимаю. Держи. Ты же с солёной карамелью любишь, я не ошибаюсь?

— Я бы тебя сейчас расцеловал, — честно признался ей, принимая из рук стакан. — Да только кофе хочу сильнее.

— Ничего, — чуть покраснев, улыбнулась она. — Я с тебя потом спрошу.

— Да кто бы сомневался.

Мы зашли в здание и поднялись на лифте. К этому моменту я успел высосать уже половину стакана. И на вкусном утреннем кофе сюрпризы этого утра не закончились.

— Доброе утро, — до отвратительного вежливо поприветствовала нас Анастасия, едва мы с Мариной только вошли в отдел.

— Э-э-э…

Скворцова аж в ступор впала, получив с порога такое приветствие.

— Доброе, Анастасия, — хмыкнул я, смяв снятую с двери бумажку и метко швырнув её в ближайшую мусорку.

— Слушай, что это с ней? — тихо прошептала мне Марина, когда мы подошли к столу.

— Похоже, что проигрывать она всё-таки умеет, — ответил, чем вызвал на её лице недоумевающее выражение.

— Вот сейчас не поняла.

— А тебе и не нужно, — коротко сказал я, вытаскивая вещи из сумки. — Просто теперь, похоже, она будет вести себя как примерная девочка и хорошо работать.

Сказал я это, разумеется, тихим голосом, чтобы лишний раз не провоцировать Лазареву. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Кто знает, что выкинет эта гордячка, если я опять поглажу её против шерсти.

А новые эксцессы мне сейчас ой как не нужны. И без того забот хватает.

Стоило об этом подумать, как эти самые эксцессы выползли там, откуда не ждали.

— Я уже подготовила три обращения из муниципалитета, — неожиданно произнесла подошедшая к нам Лазарева. — И ещё два нам передали из административного отдела фирмы.

Она протянула Марине пять тонких аккуратных папок с подготовленными бумагами.

— Постой, — удивился я и повернулся к Марине. — Разве ты не говорила, что новые дела приходят в начале месяца?

— Да.

— Так август ещё не закончился.

— Да, это странно. Я разберусь…

— Если хотите, то я могла бы запросить причины перевода этих дел к нам, — неожиданно предложила Анастасия с видом ученицы-отличницы, чем опять едва не ввергла Скворцову в ступор.

— Э-э-э… да. Да, это было бы очень хорошо. Спасибо тебе большое.

— Не за что, — улыбнулась Лазарева и направилась на выход из отдела.

— Слушай, я пойду себе еще кофе налью, — сказал и тоже пошёл к выходу.

— Так ты даже этот ещё не допил.

— А я уже чувствую, что мне его не хватит, — бросил, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

Лазареву я догнал уже у самого лифта.

— Так, значит, я всё-таки выиграл, — спросил её, заскакивая следом за ней в лифт.

— Смотри не лопни от гордости, — нейтральным тоном произнесла Лазарева, глядя на двери лифта перед собой. — Но да. Признаю, что ты победил. И я выполню условия нашей сделки.

О как. И ведь ей ой как непросто дались эти слова. Я ощущал это по её эмоциям. Она эти слова прямо выдавила из себя, хотя по её лицу этого и не скажешь.

А что если…

— Рад, что ты оказалась куда лучше, чем мне казалось, — как бы невзначай произнёс, когда двери лифта открылись, выпуская нас на шестьдесят пятом этаже.

— Не радуйся слишком сильно, — всё тем же нейтральным тоном проговорила Анастасия, выходя из лифта. — То, что тебе повезло один раз, ничего не значит. Но в одном ты прав, это верно.

— Это в чём же? — решил ей подыграть.

— Я действительно лучше, чем ты думаешь, — гордо ответила она. — И уж точно лучше тебя.

— Так ты же проиграла, — не удержался от того, чтобы напомнить ей вчерашнее.

— Я просто не выспалась вчера, — тут же парировала Анастасия. — И не обольщайся. Через месяц, когда наша сделка закончится, я возьму реванш.

Она резко повернулась прямо посреди коридора и ткнула мне в грудь пальчиком с идеальным маникюром.

— Ты понял меня, Рахманов? — прошипела Анастасия, глядя мне прямо в глаза, окончательно разрушая любые иллюзии, что она действительно стала пай-девочкой. — Мы устроим реванш. Ты и я. И в следующий раз я тебя размажу.

— Что, всё с теми же ставками?

— Даже не сомневайся, — вскинулась Лазарева. — Ты проиграешь и станешь моим слугой на месяц! Но сначала ты сам, лично и при всех, признаешь, что я лучше тебя. Вот чего я хочу и что получу!

— Ну… говорят, в отдел кадров губозакаточные машины завезли. Надо выписать тебе будет…

— Чего? — непонимающе уставилась на меня девушка.

М-да. Такой юмор для нее явно тяжеловат.

— Смотри, чтобы хотелка не сломалась, — хмыкнул я и не удержался от усмешки. — Потому что в следующий раз ты так легко уже не отделаешься.

— Вот и посмотрим, — задрала она носик и, развернувшись на каблуках, пошла по коридору.

Ух, а в эмоциях прямо пожар. Того и гляди, мир вокруг воспламенится. Всё же интересно, что её так завело, что она аж на стенку лезь готова. Но, пожалуй, это не моя проблема. Хотя бы больше страдать фигнёй не станет, и ладно.

— И? — тут же спросила Марина, едва я только зашёл в отдел. — Где твой кофе?

— Чего?

— Кофе, — напомнила она мне. — За которым, как ты сказал, ты только что ходил.

Тут я вспомнил свою отмазку.

— А, так я по дороге выпил, пока назад шёл.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно, — передразнил я её писклявым голосом. — Мы работой займемся или и дальше будем играть в вопрос-ответ?

Марина пристально смотрела на меня несколько секунд, после чего кинула:

— Шут с тобой. Давай работать.

— Отличная идея. Потому что дел у нас по горло.

Большую часть дня мы провели в попытках получить показания от тех адвокатов, что сталкивались со Стрельцовым в суде, а затем получали себе на голову разнообразные проблемы.

И именно эти ребята являлись одним из способов достижения поставленной мной цели. И нет. Полное оправдание Яны не станет для нас победой. По крайней мере, полной. Нет. Я собираюсь разбить Стрельцова. Окончательно и бесповоротно. Добиться его увольнения или отстранения не смогу, но знаю, как испортить ему жизнь. Очень и очень сильно.

— Ты надолго? — спросила Марина, когда я начал собирать вещи.

— Думаю, что часа за два управлюсь, — быстро глянул на часы на телефоне. — Тут, скорее, вопрос в том, как долго он будет ломаться.

— Так говоришь, словно в постель его затащить хочешь, — хихикнула она, на что я тут же пригрозил ей пальцем.

— Не мой профиль. Я предпочитаю исключительно красивых девушек.

— Да, я что-то такое слышала, — улыбнулась Марина. — Ладно, езжай. А я пока разберусь с нашим списком.

— Если будут проблемы…

— То обязательно позвоню. Сам не забудь, что тебе ещё в архиве работать. Мне Игнатов уже прислал распоряжение, чтобы я тебя туда в пять часов отправила.

— Кто бы сомневался, что он забудет, — проворчал я, закинул сумку себе на плечо и вышел из отдела.

Быстро вызвав такси, я потратил примерно сорок минут, чтобы добраться до нужного места.

Пётр ждал меня около входа в здание своей редакции.

— Привет.

— Здарова. Пойдём, присядем где-нибудь.

— Заодно и поедим, — быстро добавил Лафин.

— Угощаешь?

— Э, вообще-то, я думал, что ты угощаешь, — смутился он. — Ты же о встрече попросил.

— То есть хороший материал тебе не нужен?

Услышав эти слова, репортёр тут же изменился в лице.

— Конечно, Александр, конечно, я угощаю, дорогой. Пойдём. Тут есть отличная забегаловка…

Десять минут спустя мы сидели в небольшом фастфуд-ресторане и ждали, пока нам принесут заказ. Решив не тратить время, я быстро перешёл к деловой части нашей с ним встречи.

— Скажи, как тебе перспектива стать свидетелем унижения известного прокурора прямо в зале суда?

— Звучит заманчиво, — тут же вскинулся Пётр. — В чём суть дела?

Я быстро пересказал ему историю о нашем с Мариной деле. Рассказал про Яну, про Стрельцова. Про то, как он зажимал других адвокатов и всё, что смог узнать на данный момент.

— Слушай, в целом материал, конечно хороший, — после недолгой паузы проговорил Пётр, — но…

— Но?

— В общем, без прямых доказательств я не уверен, что мой редактор пустит это в выпуск.

— Это с чего вдруг?

— Да ты сам на свой вопрос ответил. Про Стрельцова куча слухов ходит. Даже я их слышал.

— Ты о… — хотел было спросить, но даже не успел толком закончить, как Пётр кивнул.

— Да. Я слышал историю о его сыне. Мы тогда небольшую статью об этом выпустили. Если не ошибаюсь, парня на наркотики подсадила подружка, но с ней вроде ничего так и не сделали. Точнее не скажу, я тогда только пришёл в «Вестник».

— Видишь ли, дело в том, что я собираюсь вытащить всё это на свет. Всё его грязное бельё. Он сажает людей, Пётр. И ему вообще плевать, виновны они или нет. Большая это добыча или что-то мелкое, как в случае с Яной. Ему всё равно. Он отдаётся этому на все грёбаные сто десять процентов. И каждый раз добивается максимального срока для обвиняемого.

На самом деле, это была лишь вершина айсберга. Мы с Мариной узнали, что он даже несколько раз топил апелляции осужденных, фактически используя свои связи, чтобы заблокировать возбуждение нового процесса по пересмотру дела. И, наверное, я бы приплел и это сюда, но…

В общем, не смог. Да и не хотел, если уж честно. Какой бы скотиной он ни был, но делал свою работу просто великолепно. В семи случаях из одиннадцати за решёткой оказались по-настоящему мерзкие уроды, которых стоило запереть и выбросить ключ. Так что стоило признать: тут я с ним на одной стороне. Но вот другие четыре случая…

К нашему столику подошла девушка в форме ресторана и принесла пластиковый поднос с завернутыми в бумагу бургерами, картошкой фри и парой стаканов с лимонадами.

— Слушай, ты ведь не всегда так питаешься? — задал я вопрос, глядя, как бумага от жира на моём бургере стала уже практически прозрачной.

— А чё не так-то? — удивился он, освобождая свой от бумажного плена. — Вкусно же!

— Да я не спорю, что вкусно. Но если будешь и дальше так питаться, то сдохнешь лет этак в сорок от сердечного приступа. Если не раньше.

— Слушай, ты пришёл мне лекцию о пользе правильного питания читать? Или мы о работе поговорим?

— Ты давай не наглей. Я вообще-то о тебе забочусь.

— Ладно-ладно. Но я серьёзно. Что там с этим делом? Чего именно ты от меня хочешь?

— Слушание будет открытым. Послезавтра. Я хочу, чтобы ты присутствовал на нём с камерой и снял всё от начала и до конца.

— Ты ведь в курсе, что вы можете проиграть? — напомнил он мне.

— Я не собираюсь проигрывать, — ответил резче, чем хотелось бы. — И когда мы победим, я хочу, чтобы это дело освещалось в прессе. Хотя бы минимально.

— Скорее уж покрасоваться хочешь и имя своё засветить.

— А ты проницательнее, чем я думал, — не удержался от похвалы.

В целом он прав. Мне нужно нарабатывать репутацию. А для этого требовался шум. И чем больше, тем лучше. Только вот шум должен быть именно тем, который мне нужен.

— Хорошо, — после недолгих раздумий произнёс Пётр. — Думаю, это можно будет устроить. Запрет на ведение записи в суде есть?

— Нет. На этом слушании его нет. В целом им почти не интересуются. Все уже давно пришли к пониманию, что Стрельцов сажает людей. Сейчас, как бы смешно это ни звучало, вес Яны недостаточен, чтобы привлечь к этому делу хоть сколько-то большое внимание.

— Понял. Что ж, думаю, это будет интересно. Кстати!

— М-м-м? — промычал я с набитым ртом.

Он, к слову, прав оказался. Действительно вкусно. По крайней мере, мясо в этой булке оказалось отличное.

— Я хотел поблагодарить за ту инфу, что ты мне предоставил в прошлый раз, — признался Пётр. — Мы начали по ней расследование готовить, и редактор уже потирает руки.

— Ты ведь помнишь, что…

— Да-да-да. Не переживай. Оно выйдет только через несколько месяцев. И, естественно, никто кроме меня не знает, откуда взялась эта информация. Но уже сейчас я могу сказать, что статья будет отличная, думаю, мы неплохо поднимем на ней просмотры.

— Ну и славно.

Мы доели, ещё немного поговорили, после чего я со спокойной совестью вызвал себе такси и поехал назад на работу. Но до неё я не доехал. К моей радости, позвонил Громов и предложил встретиться. От такого, разумеется, отказываться я не стал и на ходу изменил маршрут для водителя.

* * *

— Ты опоздал. — Первое, что услышал я от ожидающего меня следователя, когда пришёл в тот парк, где мы встречались в прошлый раз.

Как и тогда, он сидел на скамейке. Всё в том же старом пальто и с недовольным выражением на лице.

— Час пик, — пожал я плечами в ответ. — Попал в пробку.

Громов хмыкнул, достал их кармана пачку сигарет и закурил. После чего вынул из-за пазухи пальто жёлтый конверт и протянул его мне.

— Держи. Это то, о чём ты просил.

Я пару секунд смотрел на него, после чего взял конверт, открыл и принялся просматривать бумаги.

— Вот ведь сука, — тихо выругался, прочитав первые несколько строчек.

Во-первых, как я и предполагал, никаким Леонидом Жирковым этот урод не был. Звали его Дмитрий Сергеевич Суханов. Двадцать четыре года. С фотографии в личном деле на меня смотрел тот же парень, которого я встретил в той лаборатории. Только волосы длиннее, чем в жизни, и на фото лицо немного более худое. В остальном — та же морда.

Во-вторых, понятия не имею, у кого именно Громов взял это досье, но у них имелась значительное количество информации на этого Суханова. И нет. До этого он полиции не попадался. Просто его вели по другому делу, вот данные и собрали. Если верить им, то работал он на какого мужика по фамилии Ахматов. Другой информации тут не было. То есть она была, но, видимо, перед тем как передать её Громову, кто-то старательно закрасил определённые абзацы чёрным маркером.

Но самое важное я узнал от самого Громова.

— Звонок был не случайный, — сказал он, дымя сигаретой.

— В каком смысле? Я думал, что он был анонимный.

Услышав меня, следователь расхохотался и затем закашлялся. Видимо, сигаретный дым не в то горло попал.

— Ага, конечно, — хмыкнул он, выкидывая сигарету в урну. — Анонимный. Три раза.

— А поподробнее?

— Последние две-три недели тут вроде как небольшая война намечается, — произнес Громов.

— Это в каком смысле?

— Да в самом прямом, — буркнул он. — Давно уже намечалась. Кое-кто хочет перераспределить влияние, так сказать. В городе заправляют несколько фигур, и Ахматов, скажем так, один из тех, кому не повезло. Позиции у него сейчас самые слабые из всех. Вот его и хотят задавить и поиметь с этого территорию, влияние и деньги. Начали примерно две или три недели назад. Я тогда сначала подумал, что Даумова как раз по этой причине и грохнули. Он был человеком одного из тех, кто зарится на районы и бизнес Ахматова.

— А вы, значит, вот так спокойно на это смотрите… хотя, знаешь, это не моё дело.

— Очень верно подметил, парень, — с хриплым смешком кивнул мне Громов. — Точно не твоё.

— Я хочу знать, при чём тут моя подзащитная и этот анонимный звонок.

— Да ни при чём. Она тупо случайно попалась.

— В смысле?

— Да в прямом. Видимо, полицейских хотели навести на этого Суханова. Если мои знакомые меня не обманули, то, несмотря на свой возраст, парень заведовал сразу двумя лабами по варке. У него там вроде диплом химика или что-то такое. В общем, планировалось, что возьмут именно его. А Стрельцов банально не пропустил бы такое. Если я прав, то его буквально натравили на это дело. Три килограмма наркоты, плюс ещё этот парнишка. Да он гарантированно взялся бы за это дело.

— Только вместо этого ушлёпка они нашли там Новикову.

— Ага. Вот тебе и ответ.

— Я могу взять эти бумаги?

— Если бы не мог, то я бы тебе их не принес, — пожал плечами Громов.

Вот, значит, как всё выходит. Кто-то хотел подставить этого парня, а в итоге всё вышло иначе и с его наркотиками взяли Яну. А Стрельцов, едва услышав об этом, тут же встал в стойку.

Мне бы обрадоваться, да только всё это особо не поможет. Едва я заявлю эту информацию, как прокурор моментально парирует, выставив всё так, будто Яна была сообщницей. Нет, конечно, дополнительные очки нам это принесёт, но…

Короче, это не та серебряная пуля, которой можно будет убить монстра наповал.

Я ещё раз просмотрел бумаги, но за исключением этого там не было почти ничего полезного.

— Это всё?

— Смотря как поставить вопрос, — хмыкнул Громов.

— Это в каком смысле?

— Всё ли это, что есть у моих «знакомых»? Нет, не всё. Всё ли это, что ты получишь? Думаю, что ты и так знаешь ответ. И не надо на меня так смотреть. Раз уж такой умный, то должен и сам понимать, как делаются эти дела.

— Ладно. Всё равно спасибо…

— Было бы за что. Но сделка всё ещё в силе?

— Конечно. Номер моего знакомого, у которого телефон, у вас есть.

— Отлично. Тогда у меня будет встречный вопрос.

Я нахмурился.

— Вопрос?

— Скорее, просьба.

— Слушаю…

Глава 10

Остаток дня прошёл относительно спокойно. После разговора с Громовым я вернулся на работу и до пяти часов занимался тем, что вместе с Мариной пытался обзванивать тех ребят, которых прижимал Стрельцов.

И не сказать, что это у нас прямо получилось. Какого-то значительного успеха мы не добились в силу того, что эти ребята попросту отказывались с нами говорить. Не помогали уговоры, объяснение ситуации и даже обещания, что, возможно, мы сможем всё исправить.

Нет, я могу их понять. Правда. Уже один раз столкнувшись с такой проблемой и сильно пострадав, они просто не хотели снова рисковать. Но…

Чёртовы тру́сы.

Меня прямо бесил тот факт, что они боялись даже просто попробовать сделать шаг вперёд и снова выступить против того, кто уже однажды их запугал. Трусливые засранцы. Ладно, главное, что кое-какого прогресса в этом деле мы добились.

В остальном же ничего интересного. Ну за исключением двух фактов.

Первый — это Анастасия. К моему удивлению, она действительно продолжала идеально выполнять свои обязанности. Никакой больше ругани, высокомерных фразочек и язвительных комментариев. По крайней мере, в те моменты, когда Марина находилась рядом. В остальное же время всё как раньше. Нет, ну а что? В конце концов, уговор был именно таким: хорошая девочка и сотрудница для Марины, а не для меня, ведь так? Так. Вот она и делала именно то, что и обещала.

Пожалуй, раз уж она так хочет реванша, то в следующий раз стоит устроить ей что-то более значительное. Хотя… а стоит ли? Учитывая, как она помешалась на этом, я не удивлюсь, если в следующий раз она подготовится так, что я об неё зубы сломаю.

Или нет. В любом случае, это будет интересно.

А в пять часов мы вместе с Лазаревой пошли в архив. Там уже ждали Розен, Рита и Виталий, корпящие над бумагами. Ух, как интересно и весело это было!

Нет. Не было.

Мы опять просидели за этим занятием почти до поздней ночи, освободившись всего на полчаса раньше, чем вчера. Ушли бы позже, да только сил уже не оставалось. Одна отрада — коробок осталось всего одиннадцать штук. Значит, максимум ещё один вечер, да и тот не до упора, и всё. Работа выполнена.

А на следующий день, наконец-то, случилось то, чего я ожидал. Практически сходу Марина мне сообщила, что договорилась о встрече с Голотовой.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила она у меня, когда мы ехали в такси.

— А ты уверена, что не хочешь? — задал я ей вопрос в ответ.

— Просто…

— Что «просто», Марин? — не скрывая злости, спросил я её. — Я хочу закопать мерзавца. Показать всем его двуличность. И если она предоставит мне такой шанс, то я им воспользуюсь без колебаний.

— Просто я подумала, что ты слишком сильно на него давишь… — начала было она, но, когда увидела мой взгляд, запнулась.

— Прости, что? Слишком сильно давлю? — не поверил я своим ушам. — Марин, он двадцать лет хочет впаять Яне. А ты говоришь мне, что я хочу надавить на него слишком сильно?

— Я…

— Вообще забудь о том, что сейчас сказала. Тут даже близко нет такого понятия, как «слишком сильно». Я буду давить на него так, как только придётся. Всё.

Блин, вот с одной стороны меня её сердобольность прямо раздражала. А с другой… немного посидев в тишине такси, пока мы ехали, и размышляя над этой ситуацией, я пришёл к неприятному выводу. А что? Я тоже не святой и не безгрешный. Тоже могу ошибаться. Ну или признать, что теоретически могу ошибаться.

В целом понятно, к чему именно она вела. Загнанный в угол зверь может выкинуть что-то неожиданное и укусить куда больнее. Это стоило обдумать.

И я обдумал. Вот правда-правда. И пришёл к выводу, что если людям говорить о бешеной собаке, то они могут и не поверить. А вот если показать, то совсем другое дело.

Но сейчас стоило откинуть прочь эти мысли и вернуться к нашей текущей проблеме. Юлия Голотова. Двадцать четыре года. Как я изначально и предполагал, дочь весьма уважаемых и состоятельных людей, что только подтвердило мою догадку о том, что Стрельцов спустил это дело на тормозах. Скорее всего, из-за давления со стороны её родителей.

Девушка согласилась встретиться с нами в ресторане недалеко от элитного жилого комплекса, где она жила. Не те хоромы, где я встречался с Волковым, конечно, но тоже очень и очень достойное место. Правильно говорят, что всё познаётся в сравнении. И когда мы приехали, то она уже ждала нас за столиком.

Как может выглядеть наркоманка, которая довела своего парня до передоза? Наверное, худая, с болезненным лицом и пустым взглядом. Постоянно озирается по сторонам и нервничает из-за того, что в этот раз ломка может начаться немного раньше…

Ну, может быть, где-то на задворках самых грязных городских кварталов оно так и есть. Юлия же оказалась настолько далека от этого образа, насколько это только было возможно. Высокая и красивая молодая девушка. Дорогая одежда. Ухоженные волосы и хороший маникюр. Никогда ни один человек при взгляде на неё не сможет распознать в ней жертву этой мерзкой отравы.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась она, когда мы подошли к ней и поздоровались. Марина представилась сама, а затем и меня.

— Надеюсь, что вы недолго нас ждали? — извиняющимся тоном спросил я её, садясь за столик. — Вы уж простите, мы немного в пробке постояли, пока ехали к вам.

— Ничего страшного. У меня сегодня свободный день, так что всё в порядке. Вы хотели поговорить?

— Да, — кивнула Марина. — И сразу хотела бы извиниться за то, что тема разговора будет не самой приятной.

При этих словах улыбка на её лице немного погасла.

— Ничего. Это… это было уже давно. И пусть мне всё равно болезненно это вспоминать, но надеюсь, что смогу хоть чем-то вам помочь.

— Мы тоже. Юль, я ещё раз хочу извиниться, что перехожу сразу к делу. У нас не очень много времени. Скажите, что произошло в ту ночь, когда…

— Когда Серёжа умер? — спросила она, и на меня нахлынула волна грусти и сожаления.

— Да.

И она рассказала нам. Всё.

А я мысленно проклинал себя за то, что не подумал об этом раньше. Как? Вот как я мог так протупить⁈

Их обоих нашли той ночью дома у Юлии её родители. Изначально планировалось, что их вообще не будет дома. Деловая поездка. Но по случайному стечению обстоятельств вернулись они на день раньше, чем планировали. И только благодаря случайности эта девушка сейчас сидела прямо передо мной и рассказывала свою историю. Просто её успели откачать, а молодого Сергея Стрельцова нет. Не успели.

Это не Юлия тогда подсадила его на наркотики, как я думал изначально. Хорошая была гипотеза, рождённая из моего предыдущего опыта. Дети богатых родителей часто искали себе развлечение погорячее. Постоянно хотели попробовать что-то новое. А при наличии денег это не составляло такой уж большой проблемы. Уж я на подобное насмотрелся вдоволь. Да и не только насмотрелся. Несколько раз мне самому приходилось защищать права таких вот «бедовых» клиентов, которых ловили на горячем. Именно эта мысленная концепция, помноженная на предыдущий опыт, и заставила меня ошибиться.

Идиот.

А здесь же… ну кто в здравом уме мог подумать, что в тот вечер молодой сын прокурора принесёт с собой эту дрянь?

Теперь я понимал, почему Стрельцов так ненавидит всех, кто имел хоть какое-то отношение к наркотикам и почему Юлия избежала его «праведного гнева».

Он сам был виноват в случившемся. Хотя нет. Не так. Виноват-то был его Сергей, но отец винил во всём себя самого. Уж я в этом не сомневаюсь.

Он корил себя за то, что не смог углядеть за сыном. За огрехи в его воспитании. Он, может быть, и хотел бы отомстить… да только мстить было некому. Юлия была точно такой же жертвой, как и любой, кому эту дрянь предлагали. Внутреннее чувство справедливости не дало Стрельцову накинуться на неё. И, не способный добиться справедливости для сына, Стрельцов начал проецировать ненависть к самому себе на всех, кто, по его мнению, этого заслуживал.

— Я не знала, — тихо сказала Марина, и это были её первые слова с тех пор, как мы закончили разговор с Юлией.

— Я тоже.

— И? Что будешь делать?

— Это ничего не меняет. Я собираюсь вытащить Яну из его рук. Теперь ещё больше уверен, что это нужно сделать. И чем больнее, тем лучше

А ещё мне вспомнилась история жены Громова, что только сильнее доказывало, что я стою на правильном пути. Пусть и болезненном.

— Если всё так и продолжится, то рано или поздно коса на камень наскочит и кого-нибудь убьет. Возможно, даже и его самого.

— Ещё скажи, что начал о нём беспокоиться, — неожиданно буркнула Марина, на что я покачал головой.

— Не. Не начал. Но теперь я лучше его понимаю.

— Знать бы ещё, почему он так взъелся на Яну, — вздохнула Марина. — Если та информация, что тебе дали верна, то, выходит, она просто попалась ему под горячую руку.

— И таких вот «просто попавшихся» будет со временем становится всё больше и больше, — с уверенностью сказал я ей.

— Угу. Знаешь, я… — Она прервалась, когда зазвонил её телефон. — Странно.

— Что там?

— Это из ЦПЗ звонят, — удивлённо сказала она, глянув на номер. — Подожди, я отвечу. Да?

Мне даже не требовалось слушать её разговор, чтобы понять, что случилось что-то не то. Хватило одной только её эмоциональной реакции.

— Что? Когда? Поняла. Нет. Нет, мы сейчас приедем.

— Что там?

— Стрельцов запрашивает новую встречу с Яной.

Тут даже я удивился.

— На кой-она ему?

— Без понятия, — честно призналась она. — Но что будем делать?

Как будто этот вопрос в действительности стоял. Если прокурор хотел встретиться с обвиняемой, то у него имелось такое право. Ладно, в этот раз хотя бы он точно через нашу голову не прыгнет.

— Я бы порекомендовал Яне отказаться, но… — пожал плечами. — Думаю, следует его выслушать. Поехали.

Я наклонился вперед и похлопал водителя по плечу.

— Эй, уважаемый, похоже, что маршрут меняется…

* * *

Всё то же мрачное и монолитоподобное здание ЦПЗ. Те же суровые коридоры и молчаливые охранники. Всё как и раньше. Ну за исключением того факта, то в этот раз мы хотя бы не сходили с ума от спешки, а приехали довольно спокойно. О встрече нас предупредили заранее, и мы, связавшись с Яной, объяснили ей ситуацию. Она сказала, что хочет хотя бы выслушать его.

— Вы не торопились, — с брезгливой ворчливостью заметил Стрельцов, глядя на нас и убирая в правый карман пиджака блеснувшие золотом карманные часы.

— Мы и не опоздали, — пожал я плечами. — Чего вы хотите?

— Поговорить с обвиняемой.

— Предмет разговора? — тут же бросила ему вопрос Марина.

— Я хочу предложить ей сделку…

— Знаем мы ваши сделки.

— Как и то, что обвиняемая имеет право выслушать меня и принимать решение самостоятельно, — холодно произнёс прокурор. — Мы и дальше будем развлекать друг друга софистикой и тратить своё время или всё-таки займёмся делом? В отличие от вас, у меня полным-полно дел и людей, которых надо закрыть.

— Какие удивительно подходящие друг другу слова вы подобрали, — не удержался я от сарказма, чем заработал лёгкого презрения взгляд.

— Шутки закончились?

— Хорошо. Но исключительно в нашем присутствии.

— Всенепременно, — кивнул Стрельцов и даже слегка улыбнулся.

А вот я занервничал. Что-то в его эмоциях было не так. Вот очень-очень сильно не так. Не было той раздражительности, какую я ощущал в нём раньше. Тихой, но ощутимой и сдерживаемой злобы. Вместо них пришло спокойное удовлетворение. И мне это не нравилось.

Но тут я поделать ничего не мог.

— Ладно, пойдёмте.

Яна ждала нас в помещении для встреч. Поразительно, как обстановка и такая простая вещь, как красивая и удобная одежда меняют человека. Снова переодетая в белую робу заключенной, девушка сидела на металлическом стуле в наручниках в ожидании нас. Пусть на лице больше не было той жуткой затравленности, но я всё равно не мог сказать, что она выглядела как радостный одуванчик. Скорее уж наоборот.

Блин, а ведь если бы она в таком виде пришла в суд, то я бы не удивился, если бы присяжные вынесли обвинительный приговор ещё в первый день.

Впрочем, увидев нас, она обрадовалась.

— Итак, — произнес Стрельцов, садясь на стул напротив девушки. — Я хочу сделать вам предложение.

— Я помню ваше прошло предложение, — не стала скрывать чувства Яна.

— Тогда вы должны помнить и то, насколько щедр я был, — без каких-либо особых эмоций отреагировал он на её слова. — Но думаю, что в этот раз моё предложение покажется вам более заманчивым.

Он достал папку из своего портфеля и выложил на стол несколько листов.

— Пять лет за полное признание вины перед следствием. Это моё последнее предложение. В противном случае я буду настаивать, чтобы вы получили полный срок, запрошенный обвинением, то есть мной. Двадцать лет общего режима.

— Я…

— Я не закончил, — перебил Новикову прокурор, убирая пустую папку обратно в портфель и вставая. — Это предложение действительно до завтрашнего заседания. Можете подумать сейчас, а завтра скажете мне о своём решении. Если вы откажетесь, то больше такого предложения не будет. Подумайте, юная девушка. Что для вас лучше? Потратить всего пять лет своей молодой жизни на то, чтобы признать совершенные ошибки, или же потерять в четыре раза больше из-за упёртости и непрофессионализма ваших защитников? Всего вам хорошего.

А затем он развернулся и просто вышел из помещения раньше, чем мы успели хоть что-то бросить ему вслед.

— Да он издевается? — возмущённо прошипела Марина.

— Я… я не хочу принимать его предложение, — сказал нам Яна, на что Скворцова замотала головой.

— И не нужно. Пять лет — это просто подачка с его стороны. Он чувствует, что проигрывает, вот и хочет решить всё по-быстрому в свою пользу. Ведь так, Саша? Саша?

— Я не уверен, — честно признался ей.

— Что? Не поняла.

Да я вот тоже. Когда он делал своё «заманчивое предложение», а затем уходил, я прислушивался к его эмоциям. Очень и очень внимательно. И они совсем не вязались с человеком, который «понял, что проигрывает», как только что сказала Марина. Скорее уж наоборот. От него исходило ощущение холодной, почти ледяной уверенности в самом себе. Будто он только что не сделку нам предложил, а приговор вынес. И при этом, приговор выгодный для себя.

— Что-то тут не так, — пробормотал я. — Не знаю, что именно, но кажется, что мы где-то просчитались.

— В смысле «просчитались»⁈

— Я и сам хотел бы знать. Но сейчас, похоже, выбор стоит в другом. — Я повернулся и посмотрел на Яну. — Ты готова принять его предложение?

Девушка нервно сглотнула и замотала головой.

— Не хочу. Пусть пять, а не двадцать, как он сказал, но я не хочу терять даже их!

И что нам тогда делать? Признаюсь честно, в этот момент моя уверенность в себе немного пошатнулась. Лишь самую малость. Но затем я воспрянул духом.

— Яна, ты отказываешься от сделки? — ещё раз спросил её.

— Да, — кивнула она, и в её голосе слышалась не только уверенность, но и надежда.

Надежда на нас с Мариной. И эту надежду я собирался оправдать.

Думай, Саша, думай. Что такого он может выкинуть? Стрельцов же не идиот. Почему он так закусился на этом деле? Должна же быть причина. Ведь я же знаю, что он сейчас работает не только над ним. В данный момент у него идёт ещё четыре процесса. Специально уточнял. И во всех четырёх он уверенно давил своих оппонентов от защиты. Впрочем, там особо удивляться и не надо. Все четыре случая достаточно однозначны, чтобы даже такой адвокат, как я, в их сторону и головы не повернул. Все четверо виновны в своих преступлениях, и всем четверым грозил тюремный срок.

Но Стрельцов настойчиво продолжал давить это дело. И ведь я готов был поклясться, что он понимает, что шансов выиграть у него не так много, как ему хочется. Их просто не может быть много.

Что бы я сделал на его месте в такой ситуации? Ну за исключением того, что просто в неё бы не попал, разумеется…

— Саша?

— А?

Мы уже двадцать минут стояли в пробке. Такси, в котором мы ехали, увязло в плотном дорожном потоке, из-за чего поездка растягивалась… но, на мой взгляд, это даже хорошо. Было время подумать. И думал я без остановки с того самого момента, как мы вышли из ЦПЗ.

— Ты молчишь.

— И?

— Очень долго молчишь. Мне начать нервничать?

— А ты переставала? — не удержался я от встречного вопроса, и она улыбнулась.

— Не особо, если честно. С тех пор как ты появился у меня в отделе, это моё самое частое состояние. Хотя… знаешь, бывают приятные моменты. Так о чём ты думаешь?

— Он не просто так припёрся со своей сделкой.

— Я же говорила…

— Да-да-да. Помню, что ты говорила. Нет, я уверен, что он предложил её не потому, что верит, будто проигрывает. Тут что-то другое.

— Тогда что? Учитывая то, что у нас есть, мы практически победили. Хотя…

— Что?

— Ну не знаю, но, может быть… — Она задумалась, а затем замотала головой. — Нет. Всё равно не знаю.

— Да, ты очень помогла.

— Ну прости…

Я откинулся на спинку кресла и взглянул в потолок такси. Что же такое он может провернуть? Ладно, предположим, что он конченая скотина. Что бы тогда он сделал? В то, что он будет внаглую идти против закона, подтасовывать улики или же использовать какой другой подобный трюк, я не верил. Учитывая всё, что я о нём узнал, не тот он человек. Урод и повёрнутый на своей идее фикс фанатик — да. Но закон преступать он не будет. А вот манипулировать показаниями свидетелей… И ведь он предложил ещё меньший срок. Это тоже надо учитывать. Тогда выходит, что…

— Вот ведь скотина. — Я даже не смог удержаться от того, чтобы улыбнуться.

— Чего? — Марина взволнованно смотрела на меня.

— Я знаю, что он хочет сделать. — Я быстро оглянулся по сторонам и наклонился к водителю. — Друг, тут метро ближайшее близко?

Водитель, в этот момент занятый чтением чего-то на экране своего смартфона, даже не сразу услышал мой вопрос.

— А, чего?

— Метро, говорю, близко?

— А, вон туда за угол и до конца по улице.

— Хорошо. Так, Марин. Едешь на работу. Мне нужно, чтобы ты подготовила ходатайство об исключении любых упоминаний об отказе от сделки.

— Хорошо, а зачем… нет, погоди. А ты?

— Мы не будем ждать завтрашнего дня.

— В смысле, — не поняла Марина. — Ты о чём?

— О том, что мы врежем ему прямо сейчас.

Я вышел из машины прямо посреди дороги и, оббежав стоящие в пробке машины, пошёл в указанном направлении. Раз уж он попытался решить эту проблему вот так, прямо в лоб, то и мы поступим так же. Сделаем это лицом к лицу.

* * *

— Ты уверен, что всё сработает? — тихо спросила меня Марина так, чтобы её вопрос не услышала сидящая за столом Яна.

— Да. Я знаю, что он собирается сделать. Помнишь главное правило?

На лице у Скворцовой появилось непонимание.

— Э-э-э… а какое из?

— Если давят на жалость, значит, собираются обмануть.

— Ага. Ты вроде говорил, что этого делать нельзя, иначе…

— Да, я помню, — перебил её. — Да только вот, похоже, что наш дорогой прокурор всё же решил сыграть на эмоциях.

Вчера мне потребовался почти час, чтобы наконец понять, зачем он предложил эту чёртову сделку. Я всё думал, думал, думал. Пытался найти адекватную причину. Ну за исключением слов Марины о том, что Стрельцов якобы боится проиграть.

А потом до меня дошло. Само по себе это не сработало бы. Но вместе с эмоциональным давлением на присяжных…

Оглянувшись, убедился, что Стрельцова всё ещё нет.

— У тебя наличка есть?

— Чего?

— Пятёрку дай, пожалуйста, я верну. Я кофе хочу.

Марина нахмурилась, но потом достала из кармана кошелёк и протянула мне купюру.

— Слушание же сейчас начнётся…

— Не переживай. Я быстро. Нужно последний штрих оформить.

Забрав у неё деньги, пошёл на выход из зала. Я хорошо запомнил, что в холле стояли автоматы. Ну те самые, с дерьмовым кофе, которые чистят раз в месяц, а воду в бачке могут не менять и того дольше. Не любил я кофе из автоматов. В этом плане этот мир не так уж сильно и отличался от моего собственного.

И стояли эти автоматы как раз на середине широкого, ведущего к залу суда коридора.

Много времени это не заняло. Автомат деловито жужжал, наливая мне в картонный стаканчик с кофе, а я стоял и ждал. И нет. Ждал я не кофе.

Стрельцов появился в коридоре как раз в тот момент, когда я допил примерно половину этой отвратительной бурды. Прокурор шёл в сторону открытых дверей зала, что-то читая с экрана смартфона. Так даже лучше.

Я ещё раз прокрутил в голове каждый раз, когда видел, как он это делает. Когда человек из года в год повторяет одно и то же действие, то оно превращается в привычку. А привычка — синоним предсказуемости.

Когда он проходил мимо меня, я резко повернулся…

…и столкнулся прямо с ним. Остатки кофе из стакана выплеснулись прямо на его кашемировое пальто и портфель.

— Да чтоб тебя! Смотреть надо…

А затем он увидел, с кем именно столкнулся.

— Ах ты мелкий ублюдок, — прошипел он сквозь зубы.

— Сорян, — пожал плечами. — Я вас не заметил.

Он явно хотел сказать что-то ещё. Смотрел на меня так, что если бы взгляды могли убивать, то я бы уже давно закончил своё бренное существование в этом мире.

Кто другой на его месте тут же начал бы кричать и продолжил скандал. Но нет. Вместо этого Стрельцов тихо выругался, развернулся и пошёл по коридору в сторону туалетов.

Проводив его взглядом, я постоял ещё пару секунд, а затем пошел обратно в зал.

— Вот теперь мы готовы, — сказал я, опускаясь на свой стул рядом с Мариной.

— Готовы к чему?

— К тому, чтобы размазать его, — зло улыбнулся я.

Глава 11

Прошлым вечером…

Проехав большую часть пути на метро и избавившись таким образом от проблемы пробок, я всего за сорок минут добрался до своей цели. По пути позвонил и договорился о встрече. Вот тут, если честно, пришлось попотеть, чтобы убедить судью в том, что эта встреча действительно необходима, а не моя спонтанная придурь. Правда, пришлось немного схитрить, но думаю, что мне это простят.

К счастью, мне это удалось. Оставалось теперь лишь самое маленькое. Продемонстрировать ей свою точку зрения таким образом, чтобы она мне поверила.

И немного подыграла.

Центральное управление судебного департамента Империи оказалось высоченным зданием в нескольких кварталах от центра столицы. Почему-то больше всего он напоминал мне здание МГУ из моей прошлой жизни. Только тут он оказался несколько ниже и шире, чем известный на всю страну университет.

Быстро пройдя через пропускной пункт и получив временный пропуск, двинулся к своей цели. Девятый этаж. Кабинет номер триста двадцать шесть. Почему-то именно в этот момент, идя по коридору, я вдруг почувствовал приятную ностальгию по прошлому. Раньше, имея очень и очень обширные связи, я порой проводил в кабинетах судей времени больше, чем в судейском зале. И, как правило, умудрялся решать больше двух третей своих дел, не доводя их до открытого рассмотрения.

Правильно тогда сказал Лазарев. О том, что есть два типа адвокатов. Первые хорошо знают закон. Вторые же хорошо знают судью. И у тех, и у других имелись свои преимущества и недостатки.

К счастью для меня, раньше я попадал в обе эти категории. Наверное, поэтому, постепенно обрастая связями и знакомствами, был так рад, что наконец попал сюда. Это была возможность. Действительно хорошая возможность.

Найдя нужную дверь, я постучал.

— Войдите, — послышалось с той стороны, и я не стал заставлять себя ждать.

— Добрый вечер.

— И вам, Рахманов.

Имперский судья, Бородинская Елизавета Александровна, отложила в сторону бумаги, которыми занималась, и посмотрела на меня поверх очков в тонкой золотой оправе.

— Честно признаться, когда вы столь усердно упрашивали меня о встрече, я предполагала, что встречусь с вашей начальницей. Но уж точно не ожидала, что увижу всего лишь её помощника.

Ну этого следовало ожидать. Она несколько недовольна тем, что я её немного обманул, и это можно понять.

— Приношу свои извинения, что ввёл вас в заблуждение, Елизавета Александровна, — с предельной вежливостью проговорил я. — Но боюсь, что моя коллега не смогла приехать. Или мне лучше обращаться к вам официально?

— Лучше так, Рахманов. Да, мы с вами недостаточно знакомы, чтобы фамильярничать. Но должна сказать, что мне даже любопытно, почему адвокат обвиняемой не приехала, прислав вместо этого своего помощника.

О как. Она неуступчива. Но здесь не личная неприязнь. Скорее уж она… да. Просто она дама строгих правил. Что ж, раз таковы правила игры, то почему нет. И, вообще, чего это сразу «прислала». Я сам приехал. Ну да не будем. Сейчас не об этом.

— В данный момент она оформляет ходатайство об исключении из материалов дела любых упоминаний о предложенных Яне Новиковой сделках, а также запрет на раскрытие этой информацией в суде. Обеих сделок, ваша честь.

Елизавета нахмурилась.

— Стрельцов предложил вам новую сделку? — с удивлением спросила она.

— Да, ваша честь. Вы позволите? — Я указал рукой на одно из кресел, что стояли перед её столом.

— Присаживайтесь, коли уж пришли, — вздохнула она. — Не на ногах же вас держать.

— Благодарю, — улыбнулся я, присаживаясь и пристраивая свой рюкзак рядом с креслом. — И да. Он предложил нашей подзащитной новую сделку. Пять лет за признание вины.

Тут её брови полезли на лоб.

— Даже так? Впервые слышу о такой щедрости со стороны Владимира.

— Не стоит себя обманывать, ваша честь, — покачал я головой. — Это его акт отчаянья. Попытка выиграть уже и без того проигранное им дело. Он прекрасно знает, что мы победим на этом процессе, и его сделка не более чем манипуляция.

— Поясните, — уже строже сказала она.

— Легко. Стрельцов прекрасно знал, что мы откажемся от сделки.

Я достал из сумки бумаги, полученные от Громова, и передал их судье. Елизавета читала быстро, так что уже через полминуты она вернула листы мне.

— Вы не сможете это использовать, — заявила она, откладывая их в сторону. — Я даже не буду упоминать о нарушении процессуальных норм, так как вы получили их в обход официальных процедур. Они неофициальные.

— Но могут поспособствовать оправдательному приговору в пользу Яны, ваша честь. И вы это прекрасно видите.

— Точно так же, как и то, что нарушение процедур получения этих свидетельств, не говоря уже о возможных сомнениях в их подлинности, делает их юридически ничтожными, Рахманов. Более того, даже если бы вы вдруг решили их использовать, я не возьмусь утверждать, что вы или ваша коллега сможете избежать потом обвинения в незаконном получении этой информации.

Она хмуро посмотрела на меня… а затем её губы тронула лёгкая улыбка.

— Но что-то мне подсказывает, что вам это и так известно.

— Да, ваша честь, — ответил я на её улыбку собственной. — Известно. Точно так же, как и о проблемах с подтверждением, гарантией достоверности и всем прочим. Но я всё равно пойду на этот шаг, если потребуется. Если прибавить к бумагам доступную информацию о Суханове, даже самые упёртые присяжные увидят, что Яна — лишь жертва обстоятельств и не более того.

— Ну тогда удачи, — вздохнула она, откидываясь на высокую спинку своего кресла. — Желаете рисковать своей головой? Флаг вам в руки. Но я всё равно не понимаю, как это связано со Стрельцовым, его сделкой и, как вы сказали, желанием манипулировать мнением присяжных.

— Очень просто, ваша честь. Я вам даже скажу, как завтра будут развиваться события, если вы мне не поможете.

Тут она даже немного обомлела.

— Помогу? Вам, Рахманов? — В её голосе прозвучала смешанная с удивлением насмешка. — А не слишком ли много наглости?

— Если это позволит мне защитить свою клиентку, то я готов задрать планку на любую высоту, ваша честь, — со всем уважением в голосе парировал я.

— Что ж. Ладно. Удивите меня.

— Завтра, когда начнётся заседание, уважаемый господин прокурор заявит нового свидетеля. Он не подаст документов на него ни вам, ни нам, представителям защиты. Естественно, мы заявим протест, но он будет увиливать. Скорее всего, скажет что-то вроде того, что свидетель был обнаружен им внезапно и у него просто не оставалось времени, чтобы оформить всё так, как следует. Или же, что более вероятно, сошлётся на необходимость немедленного допроса из-за принципа «пока свидетель доступен».

На самом деле имелись ещё возможности. Например, Стрельцов мог сделать это, заявив нужного себе человека как «дополнительного» к уже заявленному. Существовало множество уловок, и я знал большую часть из них. Почему не все? Потому, что всё знать невозможно.

Хотя и очень хотелось бы, да.

— Ну я не вижу в этом проблемы. Существенной, по крайней мере, — пожала она плечами. — Заявите протест и потребуйте время на подготовку к допросу. В конце концов, ходатайствуйте о переносе слушания. Или мне нужно вас учить, Рахманов?

— Нет, ваша честь. Проблема не в этом. То, что мы сможем хотя бы на время обезопасить себя от этого «внезапного» свидетеля, мне и так понятно. Проблема в затягивании процесса. Потому что, как только мы заблокируем этот его выпад, он перейдёт к факту отказа от несколько раз предложенных им сделок. Будет давить на жалось и эмоции, выставляя Яну как молодую и неопытную девушку, которой есть что скрывать. Стрельцов заявит, будто нежелание Яны Новиковой сотрудничать со следствием говорит не только о её причастности к обвинению, но и к тому, что, возможно, её грехи куда тяжелее. А потом, когда он всё-таки пропихнёт своего свидетеля после переноса слушания, то будет представлять его или её как одну из жертв тех самых наркотиков, в распространении которых якобы участвовала наша клиентка.

Я на пару секунд прервался, чтобы дать ей осмыслить сказанное и продолжил.

— Более того, чтобы ещё больше показать свою настроенность на то, что он готов пойти навстречу обвиняемой, прокурор, возможно, заявит, что готов снизить срок заключения в случае обвинительного приговора. Всё вместе это создает ложный образ для присяжных. Он будет упорствовать, что её вина требует признания вне всяких сомнений.

Судья выслушала меня. Ответила не сразу, потратив почти минуту на то, чтобы свести вместе всё, что я ей только что сказал.

— Слишком шатко, Рахманов. Это всё не более чем гимнастика для ума и догадки. Безосновательные, я замечу. Хорошо. Допустим, только лишь допустим, что вы правы. Что это меняет? С чего вы взяли, что я должна вам тут как-то помогать, чего, скажу сразу, я делать не планирую.

Вот он. Этот шаткий момент между согласием и отказом. Либо мне удастся убедить её, либо нет.

— С того, ваша честь, что это далеко не всё, — ответил, доставая из рюкзака новую папку с документами и мысленно поблагодарив себя любимого за то, что после того случая с Розеном взял за правило «всё своё носить с собой». На ошибку можно списать один раз. Дальше только глупость. — Взгляните на это…

* * *

— Всем встать! — громко заявил пристав, и мы поднялись со своих мест.

Судья вошла в зал и прошла мимо нас и трибуны присяжных к своему месту. Заняв его, она посмотрела на нас, на несколько секунд задержав взгляд на мне.

— Защита и обвинитель, подойдите, — произнесла судья.

Мы с Мариной не стали заставлять себя ждать и направились к судье. Стрельцов последовал за нами. Как и вчера, сейчас от него шло спокойствие. Как у человека, полностью уверенного в своих силах.

Ну что ж. Посмотрим, посмотрим.

— Итак, насколько мне известно, обвиняемой была предложена сделка, — негромко сказала судья и посмотрела на прокурора.

— Да, ваша честь, — кивнул Стрельцов. — К сожалению, обвиняемая…

— Ваша честь, мы подаём ходатайство на запрет любых дальнейших упоминаний о предложенных сделках с правосудием для подзащитной, — перебив Стрельцова, заявила Марина.

Вслед за словами судье была передана папка с уже подготовленными бумагами.

— На каком основании? — тут же взвился прокурор, но я его быстро осадил.

— Мы не хотим, чтобы это поспособствовало формированию неправильного образа относительно неё у присяжных, — спокойно произнёс я, глядя ему в глаза сквозь стёкла его очков. — Желание нашей подзащитной добиться справедливого решения в отношении себя не означает наличие преступных намерений.

В десятку. Боже, мужик — кремень. Ни единый мускул не дрогнул. Но эмоции его выдавали. Я был прав.

— Это, интересно, каким таким образом? — произнёс он, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

— Просто мы стараемся предусмотреть все возможные опасности для нашей подзащитной, — с мрачным удовлетворением бросила ему в лицо Марина, даже не пытаясь скрыть своего довольства.

И Стрельцов это заметил.

— Ваша честь, это просто…

— Ходатайство удовлетворено, — перебила его судья, бросив в мою сторону короткий взгляд. — Я запрещаю сообщать любые упоминания о предложенных обвиняемой сделках со следствием. Обвинению это понятно?

— Да, ваша честь, — поморщился прокурор.

— Благодарим, ваша честь, — сказал я, чуть склонив голову в знак благодарности.

— На этом всё?

И при этом смотрела прямо на меня, словно ожидала, что я сейчас что-нибудь скажу.

А не скажу. Да, вот такой вот я гад. Ещё не время. Нужно ещё немного…

— Что ж, тогда, раз с этим покончили, думаю, мы можем начать. Можете вернуться на свои места.

Мы так и поступили. Проходя мимо Яны, я не удержался и подмигнул ей, получив в ответ короткую, полную надежды улыбку. Заодно перед тем, как усесться на свой стул, нашёл глазами Петра. Репортёр сидел на одном из дальних рядов, держа в руках смартфон.

Судья дождалась, пока мы займём свои места, и только после этого объявила заседание открытым…

— Ваша честь, — сразу же встал прокурор, едва отгремело эхо от удара судейского молотка. — Я хочу заявить нового свидетеля.

— Протестую ваша честь, — тут же встала Марина. — Защита не получала уведомления о том, что обвинение хочет представить нового свидетеля…

Я не обращал на неё внимания. Вместо этого сидел и смотрел на Стрельцова. Ну же, давай. Скажи это. Я же знаю, что других вариантов у тебя нет. Если я вконец не разучился разбираться в людях, то уверен, что против закона ты не пойдёшь, а значит…

— Ваша честь, к сожалению, я не мог сделать этого по объективным причинам…

— Это по каким же? — резко перебил я его, даже не потрудившись встать со стула, и успел мельком заметить скользнувшее по его лицу злое выражение.

— К сожалению, я не смог заявить его раньше, так как свидетель согласился дать показания буквально этим утром. — Стрельцов обернулся, указав рукой на сидящую в зале суда женщину лет сорока или около того. — Мой свидетель готов показать суду и присяжным, насколько…

Тут слово взял уже я, нагло перебив прокурора.

— Протестую, ваша честь, — произнёс, вставая со стула. — Свидетель не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу.

— Ты не можешь этого знать! — уже куда более эмоционально рявкнул Стрельцов, резко повернувшись в мою сторону.

— А мне и не нужно. — Я повернулся к судье. — Ваша честь, прокурор хочет привести в качестве своего «неожиданного» свидетеля человека, тем или иным образом пострадавшего от наркотиков, якобы связанных с подзащитной, и тем самым оказать эмоциональное давление на присяжных. Данный свидетель — это исключительно манипуляция и попытка затягивания процесса.

О да, детка! Давай, ещё! Мне даже смотреть в его сторону не нужно было. Уже одного того, что я чувствовал, достаточно для того, чтобы на лице растянулась улыбка едва ли не на всю морду. Я не просто попал в цель. Я снёс её нахрен!

Но голову я всё же повернул и посмотрел Стрельцову прямо в глаза. И благодаря этому заметил, как он сунул руку в правый карман своего пиджака…

…и вздрогнул.

Это походило на удар тока. Пощёчину. Удар под дых. На эмоциональную судорогу. Называйте как хотите. Его глаза на миг расширились, а рука стала шарить по карману. А затем по другому. Что бы Стрельцов ни искал, этого там уже не было.

— … Я ещё раз спрашиваю, вы меня слушаете⁈

Стрельцов, до этого несколько секунд рыскавший по своим карманам, уставился на меня.

— Господин Стрельцов! — снова, уже в третий раз повторила судья. — Вы меня слушаете?

— Д… да, ваша честь, — наконец нашёлся он.

Его внешний вид ещё каким-то образом сохранял былую невозмутимость и спокойствие, но эмоции меня обмануть не могли. Наш доблестный прокурор начал сыпаться прямо на «глазах».

— Я спросила, правы ли адвокаты защиты в отношении вашего свидетеля?

— Не забывай, — произнёс я, глядя на него, — мы все здесь под присягой.

Брошенная через разделявшие нас несколько метров пустого пространства фраза оказалась именно тем, что требовалось для усиления эффекта. На его лице появилась ненависть. Чистая и уже ничем не прикрытая.

Именно то, чего я и добивался.

— Ваша честь, мой свидетель… — начал было Стрельцов, но оказался тут же прерван суровым голосом судьи.

— Я спрашиваю ещё раз, имеет ли ваш свидетель прямое отношение к делу и обвиняемой или же нет?

— Нет, но…

— Тогда протест защиты обвиняемой удовлетворен. Данный свидетель не будет представлен на этом заседании.

Каково это — видеть, как злобный и матёрый пёс смотрит на тебя как на кусок мяса? Должно быть именно так, как мне бы стоило сейчас себя ощущать. Стрельцов впился в меня таким взглядом, будто хотел порвать прямо здесь. На моих глазах его правая рука снова метнулась к карману. Неосознанно. Я видел это по тому, как он отдёрнул её, едва только понял, что делает.

Ну что же. Пришла пора добить его. Повернувшись к Марине, я кивнул в сторону судьи.

— Давай. Сделай это.

— С удовольствием, — шепнула она мне и продолжила уже громче. Так, чтобы её мог услышать каждый из присутствующих в зале суда. — Ваша честь, защита просит об отводе прокурора с этого дела.

Кажется, что в этот момент температура в зале суда упала на несколько градусов.

— Что⁈ — рявкнул Стрельцов в нашу сторону одновременно с вопросом судьи.

— Вы понимаете, что для этого должна быть крайне серьёзная причина? — задала судья вопрос, при этом бросив в сторону нашего оппонента злой взгляд, когда тот её чуть не перебил.

— Да, ваша честь, — кивнула Марина, и я тут же добавил:

— Для подобного требования у нас имеется более чем серьёзная причина. Она заключается в личной заинтересованности Владимира Стрельцова в получении обвинительного приговора по этому делу…

— Да как ты смеешь⁈ — уже не сдерживая себя, заорал он, но я всё равно продолжил.

Как говорил один известный мудрец: сначала сильного врага надо ранить…

А затем добить раненого.

— Также у нас имеются доказательства неоднократного преследования адвокатов и гражданских защитников, которые выступали против него на предыдущих процессах. Всё здесь. Эти адвокаты дали свои письменные показания и готовы в случае необходимости подтвердить их в суде.

Я взял со стола папку и показал её судье. Не то чтобы в этом имелась столь острая необходимость. Она и так знала, какие именно документы там лежат.

— ВАША ЧЕСТЬ, ЭТО НАГЛАЯ ЛОЖЬ! Я…

— Помолчите, — резко осадила его судья и посмотрела на меня. — А у ваших «свидетелей» есть имена? Потому что я предупреждаю, если показания не имеют…

— Конечно, ваша честь, — учтиво кивнул я, мельком заметив направленный на меня ошарашенный взгляд Марины. — Все шестеро подписались под своими показаниями. Они не будут анонимны. Также они выразили полную готовность подтвердить свои слова под присягой.

И финальный аккорд. Я повернулся в сторону присяжных.

— Более того, я считаю, что для объективности оценки действий Владимира Стрельцова уважаемый суд должен принять во внимание его нестабильное психическое состояние…

— АХ ТЫ НЕДОНОСОК!

— … связанное со смертью его сына пять лет назад. Сергей Стрельцов стал жертвой собственной зависимости…

— ЗАКРОЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! — заорал прокурор, бросаясь в мою сторону.

— … от наркотиков и едва не погубил свою любимую девушку. Не способный принять вину своего сына в случившемся, Владимир Стрельцов проецирует свою ненависть на нашу клиентку и…

— УБЛЮДОК! — взревели сбоку.

— Стрельцов! Пристав! Остановите его!

— Саша!

Удар.

* * *

Ожидаемо, когда я получил по морде, слушание перенесли.

Как будто могло быть иначе. А врезал он мне чертовски сильно. Именно так, как и должен был ударить оскорблённый отец.

— Можете пройти, — сказал охранник, открывая передо мной дверь. — Подготовьте вещи для досмотра.

— Да, я знаю правила.

— Тогда всё, что есть в ваших карманах, — вежливо попросил он, ставя на металлический стол передо мной пластиковый контейнер и бланк с листом бумаги. — Вещи будут внесены в опись и возвращены вам по окончании визита.

— Да-да. Я знаю.

Прошло уже почти шесть часов с того момента, как он мне врезал и приставы вывели орущего Стрельцова под руки из зала. Очень больно врезал, кстати. Челюсть до сих пор болела. Хорошо ещё, что зубы не выбил. Чувствую, завтра там будет такой синяк, что нормально есть я смогу только через пару дней.

Но это была боль приятная. С горьковатым привкусом победы, что называется.

— Всё выложили? — спросил охранник, когда я сложил все свои вещи в контейнер.

— Да.

— Тем не менее я должен вас обыскать, — сказал он, на что я кивнул. Правила я знал и перечить им смысла не было.

В том, что мы победим, я не сомневался. Я видел присяжных. И чувствовал их эмоции. Попал в точку, что называется. Всё случившееся оказало на них такое впечатление, что даже те, кто ещё сомневался, что Яна невиновна, стали… ну не то чтобы они полностью встали на нашу сторону, но очень и очень сильно колебались. Дожать их в дальнейшем труда не составит. Без главного препятствия уж точно.

— Что это? — внезапно спросил охранник, нащупав лежащий у меня во внутреннем кармане пиджака предмет.

— Да так, ерунда, — пожал я плечами, но, разумеется, бдительный охранник тут же достал найденный предмет у меня из кармана.

— Простите, но я не могу допустить вас к задержанному…

— Всё в порядке, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Ведь вы всё равно ничего не нашли…

Короткий приказ возымел своё действие.

— Да, — немного рассеянно кивнул охранник, даже не обратив внимание на то, что я забрал предмет из его руки и положил себе обратно в карман. — Не нашёл.

— Ну так как? Мы закончили? — спросил я его, и наваждение закончилось. Мужик моргнул и тут же пришёл в себя.

— Да. Пойдёмте.

Всё равно его не продержат долго. Судья проявила потрясающее милосердие, арестовав его за устроенную выходку всего на сутки.

Охранник провёл меня по коридорам до камеры, где содержался Стрельцов.

— У вас двадцать минут, — предупредил меня охранник. — Если что-то потребуется, вызовите меня. Я буду снаружи.

Ну не скажу, что у нас тут номер пятизвёздочного отеля. Просто обычная и ничем не примечательная камера временного содержания. Койка. Стол. Стул. Туалет. И Стрельцов. И похуже видал.

Прокурор сидел на кровати в одной рубашке и брюках. И, думаю, говорить, что он был не рад меня видеть, излишне.

— Пришёл поиздеваться? — хрипло произнёс он.

— Даже и в мыслях не было, — честно ответил я. — Пришёл извиниться.

Во взгляде его плескалось отвращение. Ну ничего. На меня ещё и не так смотрели.

— Тогда можешь проваливать. Твои извинения мне не нужны.

— А мне как-то всё равно, нужны они тебе или нет, — пожал плечами. — Я пришёл сделать и сказать то, что хочу сам. Вот и всё.

— Тогда говори быстрее и проваливай с глаз моих, — прохрипел он, мне желая даже смотреть на меня.

Впрочем, это продлилось недолго. Следующие же мои слова заставили его вновь поднять взгляд.

— Мне жаль твоего сына.

— Тебе лучше закрыть рот, — пригрозил он. — Потому что в противном случае я прибью тебя до того, как охранник откроет эту дверь.

— Думаю, что тут у нас мнения разные, — хмыкнул я в ответ и, достав из кармана лежащий там предмет, протянул его Стрельцову. — Кажется, они принадлежат тебе.

Владимир уставился на золотые карманные часы, что лежали на моей ладони. Его часы.

Стрельцов на мгновение замер, а затем осторожно взял часы из моей руки. Бережно, словно они могли рассыпаться и исчезнуть от одного неловкого или резкого движения.

Открыв крышку, отец взглянул на фотографию молодого мальчика на её внутренней стороне.

— Какая же ты мразь, — покачал он головой. — Так и знал, что это твоих рук дело.

— Ну что сказать, мы оба используем то, что у нас есть, чтобы добиться желаемого.

— Не смей…

— Я пришёл сюда, чтобы сказать то, что собираюсь, — перебил я его. — И я это сделаю. А затем уйду. А дальше думай и решай всё, что тебе заблагорассудится. Повторю ещё раз. Мне очень жаль, что с твоим сыном случилось подобное. Отцы не должны переживать своих детей. Но случилось то, что случилось, а ты не смог это отпустить. Ты этого не знаешь, но весь этот фарс с Яной… его вообще не должно было быть.

— Ч…что?

— Тебя должны были навести на её парня. Который на самом деле и занимался тем, что верховодил двумя кустарными лабораториями, которые варили эту дрянь. Ну насколько мне известно. И именно его тогда должны были взять полицейские. А дело попасть к тебе. Но вышло так, как вышло. И ты накинулся на Яну, потому что увидел в ней Юлию.

— Да как ты смеешь! — вскинулся он, едва я упомянул её имя. — Я…

— Мне плевать, — отрезал я. — Потому что можешь говорить всё, что хочешь. Правда в том, что ты ненавидел её. Признаюсь, сначала я думал, что Юлю отмазали богатые родители. Что это она была виновна в гибели твоего сына, а протекция влиятельных предков защитила её. Но всё оказалось даже паршивее. Знаешь, как я это вижу? Ты подсознательно винил эту девушку. И увидел её в Яне. И тогда тебя сорвало с резьбы. Мысль о том, чтобы посадить её, стала твоим наваждением.

— Это бред, — уже куда тише сказал Стрельцов, глядя на часы в своей руке.

— Как знаешь. Но просто, чтобы ты знал. Скорее всего, мы бы не добились твоего отвода. Учитывая, когда именно мы его заявили и то, что фактических улик у нас не было…

— Но подписи…

Ну вот. Сам признал, что это правда.

— Я их на этих листах сам, от руки накарябал, — пожал плечами. — Всё, чтобы вывести тебя из себя. В том числе и это.

Я показал на часы в его руке.

— Если бы ты не сорвался и не врезал мне, то в конечном итоге наше заявление не выдержало бы даже беглой проверки и тебя бы оставили на своём месте. Не думаю, что ты выиграл бы этот процесс, но уж точно продолжил бы пестовать свою ненависть и желание отомстить той, кто на самом-то деле виновна лишь в своей наивности и неспособности увидеть тьму в других. Всё, что тебе нужно было сделать, — это сдержаться. Но ты этого не сделал.

Я немного постоял, раздумывая.

— Знаешь, никакого подтверждения моим словам у меня нет, — произнес я, поворачиваясь к двери, чтобы уйти. — Но, как мне кажется, такой человек, как ты, не сделал бы того, что сделал, если бы сам этого не хотел. Ты не мог не знать, что последует после твоего удара. Просто, может быть, ты сам хотел, чтобы это закончилось, но не мог решиться на это самостоятельно?

Кто-то скажет что-то вроде: «И в его взгляде я увидел ответ на свой вопрос, и тогда мне всё стало ясно…» И прочее, прочее, прочее.

А я в его глазах не увидел ничего. Просто потому, что Стрельцов больше ни разу не взглянул на меня. Вместо этого он не отрывал глаз от фотографии в часах.

— Может быть, — ещё раз повторил я перед тем, как оставить его одного.

Глава 12

— Всё!

Я с искренним наслаждением бросил последнюю аккуратную папку в коробку для бумаг. Ну как бросил. Нежно положил и прикрыл сверху крышкой. Нафига кидать, если я до этого почти два часа этими бумагами занимался. Жалко, блин.

— Ага, вроде закончили, — вздохнул сидящий рядом Розен. — В кои-то веки.

Ага. Два с половиной дня бумажных страданий, и порученная нам работа наконец была закончена. И в этот раз мы справились даже быстрее. На часах всего девять вечера. Хоть в этот раз я приду домой нормально, а не как обычно.

Вообще, хотелось бы вернуться к нормальной жизни. Нет, я понимаю, что это тело, в отличие от моего прежнего, молодое, но повторять прошлый жизненный путь с сидением до поздней ночи, четырёхчасовым сном, а затем снова возвращаться на работу, и так каждый день, семь дней в неделю и тридцать дней в месяц у меня не было никакого желания.

Я этого ещё в прошлом накушался. Так ещё и зал совсем забросил. С другой стороны…

Вспомнил несколько последних тренировок, где Рус гонял меня как ошпаренного, и пришёл к выводу, что небольшой отпуск даже пошёл на пользу.

— Девять вечера, — сказал Розен, глянув на часы. — Какие планы?

Тут я удивился.

— В смысле «планы»?

— Ну вечер пятницы, — пояснил он. — Не обязательно же прямо сейчас по домам идти.

— М-м-м, а, что, Женечка, есть идеи? — тут же спросила Рита, не скрывая иронии в голосе.

— Пошли выпьем? Можем отпраздновать окончание работы, — пожал плечами он. — Хоть отдохнём немного.

— Я бы выпил за то, чтобы рожу твою больше не видеть, — честно признался я, на что он только фыркнул.

— Аналогично.

— Ну хоть в чём-то мы во мнении сходимся.

— Ой, вы ещё подружитесь и за ручку друг с другом ходи́те, — тут же бросила Рита, но все её шутки даже реагирования на них не стоили.

К моему удивлению, Розен тихо рассмеялся.

— Ну, думаю, что мы сходимся не только в этом.

— Ага, — горячо поддержал я его. — Ещё в том, что у тебя усы дебильные.

— Нормальные они у меня, — сразу же последовал его возмущенный протест. — Это модно…

— Было.

— Ой, Рахманов, да катись ты в задницу. Не хочешь — не надо…

— А я не против.

— А тебя, Рита, никто не спрашивал.

Рыжая надулась и с оскорбленным видом встала из-за стола, взяла коробку и пошла к стеллажу.

А я задумался. В конце концов, а почему бы и нет? Ну бесит он меня. И что? Не он первый, не он последний. Всё равно каких-то определенных планов на эти выходные у меня не было. Слушание по делу Яны перенесли на вторник. Там будет уже новый обвинитель, что в целом уже само по себе решало дело в нашу пользу.

Оставалось ждать одного из двух. Либо новый противник попадётся опытный, сразу же откажется от немедленного возобновления дела и будет тянуть время, чтобы разобраться в происходящем, как и поступил бы любой нормальный прокурор… либо нам назначат «козла отпущения».

Ладно, немного грубо прозвучало, но суть фраза передаёт точно.

Имелась такая вот категория людей, которых, как правило, направляли лишь для видимости и самого факта их присутствия. В большинстве случаев они были либо неумелыми и неопытными прокурорами, лишь недавно получившими свою должность, либо же уполномоченными помощниками этих самых прокуроров, набирающиеся практики на таких вот делах. Хотя последних в этой роли можно было увидеть лишь в самую последнюю очередь. Всё же хорошие государственные обвинители старались защитить своих протеже от подобной участи.

С другой стороны, кто в здравом уме захочет, чтобы в его личном деле в самом начале карьеры были пометки о сплошных проигранных делах?

В любом случае, если слушание со вторника не перенесут, то это с девяностопятипроцентной вероятностью будет означать лишь одно: победа за нами. Там он или признает несостоятельность обвинения и снимет его за недостаточностью улик, как, в общем-то и следовало сделать в самом начале, или доведёт всё до голосования присяжных, которые после моего перформанса тоже останутся на нашей стороне.

— В целом можно и выпить, — всё же решил я. — Если ты платишь, конечно же.

— А с чего это ты решил, что платить должен я? — тут же возмутился он.

— Ну, во-первых, пить всех позвал ты, — принялся загибать пальцы. — А тот, кто спровоцировал пьянку, тот и угощает. Это старая адвокатская традиция, между прочим…

— Что-то я впервые слышу о такой традиции, — послышался голос от дальнего стола, за которым последние два дня сидела Анастасия.

После того памятного вечера и своего проигрыша она больше не вступала со мной в полемику при всех, что, если честно, казалось мне странным и даже несколько пугающим. Казалось бы, такая гордячка с раздутым до размеров императорского дворца эго должна была попытаться вернуть себе очки при любой возможности.

Змея, сидящая в засаде. Не иначе.

Хотя стоит всё же отметить, когда мы оставались наедине, она этим и занималась.

А вот «на людях» держалась кротко, как невинная овечка… ладно, тут уже я соврал. Скорее, как холодная змея, которой не было до меня никакого дела. Она вообще была удивительно молчалива в последнее время. За весь этот вечер даже слова ни одного мне не сказала. А ведь как жаль! Какие возможности для развлечения пропадают!

— А ты адвокат? — не удержался я от подколки.

— А ты? — последовал встречный вопрос. — Я хотя бы образование имею…

— Ты ещё учишься.

— В отличие от тебя, — съязвила она, явно втягиваясь в перепалку, — оно у меня хотя бы будет.

— В прошлый раз оно тебе не помогло, — тут же напомнил я.

Забавно. В этот раз она не вспыхнула злостью или возмущением. Скорее наоборот.

— Ох, Рахманов, — зловеще произнесла она, — потешайся, сколько влезет. Пусть этот крошечный, как твой мозг, триумф, станет самым впечатляющим событием в твоей жизни, прежде чем я окончательно раздавлю тебя.

— Мечтай дальше.

— Моя мечта — увидеть тебя на коленях, — высокомерно бросила она.

— Ну, как говорил один мудрец, — вспомнил я. — Мечтай в одну руку, сри в другую. Расскажешь потом, какая быстрее наполнится.

— Это кто так сказал? — тут же спросил Розен.

— Ты его всё равно не знаешь, — махнул я рукой, вставая со стула. — Мы пить идём?

— Я за тебя платить не буду.

— Будешь, Розен. Ты мне должен, если ты не забыл.

— Я…

— Вы идёте? — перебил я его, повернувшись к остальным.

Как и раньше, сидевший дальше всех от нас Виталик покачал головой и сослался на какие-то дела. В целом я сильно сомневался, что Настя или Рита согласятся на подобное. К собственному удивлению, я оказался не прав.

— Почему бы и нет, — неожиданно сказала Анастасия.

— Я тоже пойду! — тут же влезла Рита, едва только Лазарева высказала своё желание пойти с нами.

— Ну она-то понятно, — кивнул я в сторону рыжей. — А ты с чего это вдруг согласилась?

— А ты не обнаглел ли, Рахманов? — улыбнулась она с явной издёвкой на губах. — Я делаю только то, что хочу. И не убогому плебею задавать мне такие вопросы…

— Ну, одна аристократка может лишь тявкать, а в ответах на вопросы слабовата, мы уже и так знаем, — пожал плечами. — Ладно. Тогда встречаемся внизу через пятнадцать минут.

Я пошёл в сторону лифта — и вот неожиданность! Лазарева увязалась за мной!

— Ты зачем меня преследуешь?

— Ты идиот или как? — тут же получил вопрос в качестве ответа. — Мы в одном отделе работаем. У меня вещи там.

— Да, я так, скорее, просто побесить тебя хотел.

— Пф-ф-ф, жалкая попытка.

— Ну конечно, конечно.

Забрав вещи, спустились дожидаться Розена и Риту. Я бы и Марину с нами позвал, но она ушла домой еще несколько часов назад. Розен с рыжей подошли примерно минуты через четыре, так что ждать долго их не пришлось. Собравшись, мы двинули в бар.

Заведение, куда привёл нас Евгений, находилось примерно в десяти минутах ходьбы от здания, где находилась фирма. По-честному, я ожидал, что Розен притащит нас в какой-то гламурный клуб или нечто подобное. Нет, ну правда, чего ещё от него ожидать? Все же сынок барона. Как иначе-то⁈ Ну наверное.

К моему удивлению, всё оказалось несколько иначе. Место это оказалось столь же далеко от слова «гламур», как бюрократия от эффективности. Вместо крутого и популярного заведения для любящей оторваться золотой молодёжи нас встретило тихое и даже уютное место.

Приглушенное освещение, создающее интимную атмосферу. Старинные бронзовые светильники отбрасывали теплый янтарный свет на темные деревянные панели стен, создавая игру теней и света. Барная стойка — вообще настоящее произведение искусства из полированного красного дерева, за которой виднелись ряды бутылок, мерцающих в мягком освещении. Высокие барные стулья с кожаной обивкой цвета виски приглашали присесть и насладиться напитком. В глубине зала располагались уютные кабинки с бархатными диванами глубокого синего цвета. Между ними — небольшие круглые столики из темного дерева.

Из мастерски скрытых в декоре интерьера динамиков играл негромкий джаз. Достаточно тихо, чтобы не мешать общаться между собой, но в то же самое время так, чтобы создавать нужную атмосферу.

Короче, резюмирую: отличное и весьма приятное место. Если тут ещё и пиво вкусное, то будет не зазорно сюда потом ещё раз зайти.

— Признаюсь, удивил, — сказал я Розену, оглядывая зал заведения.

— В смысле?

— Да не бери в голову. Пошли уже. Я бокал темного хочу…

Блин, даже удивительно. Розен — мелочный мудак. Рита — просто подлиза и склочница. Настя же… ну с ней и так понятно. Лучшая ли это компания, чтобы провести с ней вечер? На первый взгляд, вряд ли.

Но я не мог не признать один простой факт. Они были умны. Действительно умны. По крайней мере, в том, что касалось юриспруденции.

Так уж вышло, что, не имея между друг другом ничего, кроме взаимной и довольно едкой неприязни и странного духа соперничества, все наши разговоры в итоге свелись к обсуждению исключительно работы. Никто в целом и не протестовал. Мне, в общем-то, было плевать, как они живут. Розен и остальные отвечали мне взаимностью. Как и друг другу.

Ну разве что Рита постоянно «подлизывалась» к Лазаревой. И вот тут даже я понять не мог, нравилось той это или нет. Вроде, с одной стороны, она эти постоянные поддакивания принимала благосклонно, но эмоций при этом проявляла, как перед швейцаром, что ей дверь открыл, когда мы в бар заходили. Ага. Тут двери перед посетителями открывал специальный человек, приветствуя при входе.

В итоге мы заняли одну из угловых кабинок зала, заказали себе пива и принялись болтать о работе. Разумеется, что в какой-то момент эти самые разговоры коснулись и меня.

Напрямую.

— Так что произошло в суде? — спросил Розен, когда нам принесли по новому бокалу пива.

Кстати, стоит отметить, что пиво здесь было просто превосходное. Я всегда предпочитал тёмные сорта, а тут выбор был просто-таки огромным. Так что я не думая заказал себе бокал тёмного «Стаута», оказавшегося до того вкусным, что сейчас предо мной стоял уже второй.

— Ты о чём?

— Он о том, что один помощник адвоката вчера получил по лицу от одного из довольно известных прокуроров города, — пояснила Анастасия, держа в руках бокал с белым вином.

— Это где вы такую чушь услышали? — состроил я удивлённое лицо.

— Слухи ходят, — пожал плечами Евгений, прикладываясь к своему бокалу. — Про тебя. А тут, знаешь ли, у тебя очень говорящий синяк на челюсти.

— Ну что сказать, — пожал плечами. — Да не умолкнут говорящие мне в спину, да не дадут забыть о том, что я впереди.

— Как напыщенно, — фыркнула Анастасия и пригубила вино. — Хотя чего ещё от тебя ожидать. Компенсируешь собственные комплексы высокопарными фразами?

— Правильно говорят, что наглость — это лучшая компенсация отсутствия ума, — добавила Рита, держа собственный бокал.

— Сказала та, кто пришла бы на интеллектуальный поединок без оружия, — сострил я в ответ.

— Погоди-погоди, — влез Розен. — Так это правда? Стрельцов тебе врезал? Серьёзно?

— А что слухи говорят?

— Говорят, что он вмазал тебе прямо во время заседания, и его потом четверо приставов от тебя оттаскивали, — пересказал мне свою версию событий Евгений. — И что слушание перенесли, а его судья отвела с этого дела.

Ну, во-первых, приставов было двое. А во-вторых… а ничего. В остальном он прав, да.

— Это был хороший способ победить, — хмыкнул я, приложившись к холодному и запотевшему бокалу с пивом.

— Получить по морде — это у тебя хороший способ? — фыркнула Анастасия. — Как тебе вообще хватило ума пойти в адвокатуру?

— Получить по морде, милочка, это средство, — пригрозил я ей пальцем. — А для победы любые средства хороши.

А затем подумал о том, что, может, стоит добавить что-то вроде «хотя откуда тебе это знать-то, ты мне пока только проигрывала» и потом ещё какую-нибудь остроту добавить. Вот чтобы совсем её добить. И ух!

А затем я глотнул холодного пива, откинулся на спинку дивана и расслабился. Зачем портить совсем даже неплохой вечер? Сейчас посижу ещё полчасика. Допью пиво и пойду домой. И буду спать. Долго и усердно.

— Можно вопрос? — с какой-то странной интонацией спросила Анастасия, когда мы волей случая остались за столом вдвоём. Рита ушла, сославшись на «дамские дела», а Розен отравился сделать новый заказ.

— Вопрос? — Я даже удивился, услышав тон её голоса.

— Да, — кивнула Анастасия, покачивая в руках бокал с вином.

Второй вроде. Или третий? Не помню, официанты работали тут настолько чётко, что я даже не замечал, как нам приносили новые порции и забирали пустые бокалы.

— Ну попробуй. Может быть, я и отвечу.

— Почему?

— Очень информативно, знаешь ли.

— Почему ты так в это вложился? — спросила она снова, закатив глаза. — И не придуривайся. Ты и так прекрасно меня понял.

— Я всё равно не услышал вопрос, Насть. Хочешь что-то спросить, так спроси нормально, а не ходи вокруг да около.

Она вздохнула, сделав при этом такой вид, словно сам этот диалог её страшно раздражал.

— Рома рассказал мне, что Скворцову могли уволить, — пояснила она наконец. — Тебя бы он защитил. И не отнекивайся. Я в этом не сомневаюсь. Так зачем было так напрягаться из-за этого дела? Ты был бы в полной безопасности, если бы просто не лез в это. Только не говори, что ты такой вот расчудесный и замечательный, заранее знал, что вы победите. Я в эту чушь верить не намерена.

— Я всё ещё не очень понимаю, что именно ты хочешь от меня услышать, — сказал я, сделав глоток.

— Что толку было так рисковать из-за какой-то девчонки, которую ты даже не знаешь? — спросила она в лоб.

— Её знает Марина…

— Ой, Рахманов, вот давай без вот этой вот ерунды, — отмахнулась от моих слов Лазарева. — Я тебя насквозь вижу.

Даже так?

— Ой, да что ты⁈

— Да! — Она даже в мою сторону пальцем обвиняюще ткнула. — Посмотри на себя! Ты буквально никто! Вылез бог знает из какой грязной дыры. Волею судьбы встретил моего брата и каким-то одному дьяволу известным образом умудрился его настолько заинтересовать, что он сжалился и взял тебя на работу. Пусть и ради их дурацкого пари. И, получив такой шанс, ты рискнул будущей карьерой, провоцируя такого человека, как Стрельцов? Серьёзно? Ради чего? Этой наивной и безответственной дуры, которая сама создала себе проблемы? Только не вздумай говорить мне о сочувствии! Его тут нет и быть не может!

Рискнул будущей карьерой. Я мысленно повторил её слова у себя в голове и сделал ещё один глоток. Знала бы ты, Настя, что я ради того, чтобы выиграть это дело, я едва пулю в лицо не получил.

— Насть, скажи мне, пожалуйста, — очень медленно, почти растягивая слова, произнёс я, — почему ты такая злобная и эгоистичная стерва? Тебя родители в детстве недолюбили?

У неё аж глаз дёрнулся. Наверное, встань я сейчас и дай ей пощёчину, эффект вышел бы не таким сильным.

— Да как ты смеешь! — прошипела она. — Ты понятия не имеешь…

— Вот именно, — кивнул я ей. — Я ни черта о тебе не знаю, за исключением того образа, который ты сама себе создала. И образ этот, мягко говоря, паршивый. Так что и отношусь я к тебе соответственно. Так скажи мне, пожалуйста, какого чёрта я должен был относится к Яне иначе?

— Что?

— То, что слышала. Кто тебе позволяет судить других людей? — задал ей встречный вопрос. — Ты знаешь, как они жили? Через что прошли? Какие трудности испытали на своём жизненном пути? Ты, которая всю жизнь жила в достатке и богатстве, что мне можешь сказать о молодой и наивной девчонке, которая выросла без матери и отца? Только со своей старшей сестрой. Может быть, ты читала её личное дело от рождения и до сего дня? Или заглянула в прошлое и увидела каждый поступок, чтобы осудить её вот так? Я ещё раз спрошу. Что ты можешь знать о других людях, чтобы судить их?

— Я…

— Не утруждайся, — вновь перебил её. — Я за тебя сам отвечу. Ничего. Ничего, Настя. Ты не знаешь о них ровным счётом ничего. Понятия не имеешь, через что именно они прошли. Но всё равно позволяешь себе судить всех окружающих с высоты своего аристократического положения и раздутого эго. И поэтому ты злобная стерва, у которой нет друзей.

Я встал из-за стола и допил пиво одним глотком.

— Что бы ты обо мне ни думала, я не святой. Я буду наглым. Я буду манипулировать и врать. Буду рисковать. Буду хамить, в конце концов. Делать всё, что на мой взгляд будет необходимо, чтобы добиться поставленной цели. Если я взялся защищать человека, его права и интересы, то в лепёшку разобьюсь, но помогу ему. Просто потому, что сам считаю это правильным. В первую очередь для самого себя. И я считаю, что Яна Новикова была достойна этой помощи, несмотря на все свои ошибки. Потому что у неё ещё есть будущее. А без этого самого будущего ни одну ошибку уже не исправишь.

Не дожидаясь её ответа, я развернулся и пошёл к выходу из бара. Хотелось подышать свежим воздухом. Не то чтобы прошедший разговор испортил мне настроение, нет. Просто в кои-то веки я высказал то, что думал на самом деле.

Хотя как будто бывало иначе. Но атмосфера всё равно стала немного душноватой. По пути к выходу заметил Розена, несущего к нашему столику какую-то здоровенную хрень. А, чёрт с ним. Постою, подышу воздухом, а затем можно вернуться и откланяться. Уходить по-английски, не попрощавшись, я считал совсем уж моветоном. Даже с ними.

Лежащий в кармане телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я выбрался на улицу.

— Привет, Марин.

— И тебе того же, — прозвучал в трубке её весёлый голос. — Ну как? Вы там закончили или всё ещё в архиве?

— Да ещё пару часов назад как. Сейчас сидим в баре.

— О, поздравляю. Помню, что мы в своё время над этим делом почти неделю просидели… погоди, ты сказал в баре? А с кем?

— Да понятно с кем, — хмыкнул я и заметил подошедшего ко мне молодого и уже изрядно пьяного парня.

Тот сделал характерное движение пальцами, приложив к губам и без слов спросил сигарету, на что я покачал и сказал, что не курю. Парень поджал губы, показал мне два больших пальца и пошёл искать табачную милостыню у кого-то другого.

— Розен, Лазарева и Демьянова⁈ Серьёзно?

— Погоди-погоди. Кто? Демьянова?

— Ну рыжая эта.

— А-а-а. Рита. Которую твоя бабушка заочно в профурсетки записала.

— Ага. Она самая. Слушай, ты же с ними вроде как кот с собаками.

— Ну болтаем мы в основном о работе, да и пиво вкусное. Могу и потерпеть такую «прекрасную» компанию. Тем более что за пиво я платить не собираюсь. Кстати, о приятной компании. У меня тут предложение есть…

* * *

На следующее утро проснулся я в своей кровати. Проснулся поздно. Очень поздно. С трудом повернул голову и разлепил один глаз. Кажется, левый. На часах половина двенадцатого.

Как говорится, если тебе плохо, значит, погуляли хорошо. А плохо мне было… очень плохо, короче. Преодолев силу земного притяжения, неумолимо тянущую мою голову обратно к подушке, сел на кровати и осмотрелся.

Ну хоть у себя дома. Уже хлеб с маслом. Марина спала рядом, уткнувшись в подушку и закутавшись в одеяло, а её каштановые волосы в хаосе разметались по подушке.

Окно раскрыто нараспашку, так что тут было довольно прохладно. Зато, как бы гадко это ни прозвучало, не воняло перегаром. Это сколько же мы вчера выпили, что меня так шатает?

Встал и поплёлся в ванную. По пути заметил, что Ксюшина обувь стояла в прихожей… а, точно. У неё же сегодня выходной. Она ещё вечером пришла. Блин, надеюсь, что мы вчера не сильно шумели, когда домой ввалились. А то даже неловко немного.

В ванной включил душ и сунул голову прямо под струю холодной воды. Стало полегче. Нет, всё же я не понимаю, как мог так накидаться! Я же непьющий человек! Ладно. Пофиг. Подобный печальный опыт в моей жизни имелся, так что, как бороться с ним, я знал. Нашёл в хранящейся по заветам Виктора в ванной комнате аптечке пару таблеток аспирина и закинул их в рот, запив водой прямо из-под крана. Надо подождать, пока рассосутся. Старый трюк ещё из прошлой жизни. Таблетки способствуют разжижению крови, и станет полегче.

Надо только полежать. Хорошо, что сегодня выходной.

Вернулся в спальню и рухнул на кровать. Марина заворочалась рядом.

— Доброе утро, — повернулся я к ней и вспомнил одну смешную штуку.

Нет. Правда. Очень забавную. У Марины были каштановые волосы… но не такие длинные.

Ей потребовалось примерно тридцать секунд на то, чтобы осознать происходящее.

— Нет. Пожалуйста… Нет, нет, нет, — с тихим ужасом в глазах прошептала Анастасия, глядя на меня. — Этого просто не может быть…

Глава 13

— Этого просто не может быть…

Я закрыл глаза. Может быть, это кошмар, а я всё ещё сплю?

Открыл. Не. Не сплю. Напротив меня. В моей постели. Лежала чёртова Анастасия Лазарева.

— Не, я просто не мог так нажраться… — тихим, умоляющим голосом пробормотал я. — Ведь не мог же?

— Рахманов!

Её дикий вопль резанул мне по ушам. Анастасия отпрыгнула от меня настолько, насколько позволяли размеры кровати. Даже чуть на пол не свалилась с другой стороны. При этом так закуталась в одеяло, будто я был злым драконом, а эта штука могла её как-то магически защитить.

— Да не ори ты, — взмолился я. — И так голова болит!

— Какого чёрта я делаю у тебя в постели⁈ — вместо этого закричала она.

— Спала… вроде бы.

— Ты… ты… ты… — От неё в мою сторону плеснуло паникой. — Ты меня изнасиловал!

Тут, признаюсь, у меня едва челюсть не отвисла.

— Ты совсем конченая? Дура, ты в одежде спала!

Я даже для наглядности указал на торчащую из-под одеяла ножку в чём-то вроде домашних штанов… кстати, а какого хрена? У неё же точно не было такой одежды!

Лазарева на миг обомлела, распахнула одеяло, проверяя моё заявление. Чистая правда, к слову. На ней были бежевые хлопковые домашние штаны и одна из моих футболок.

— Ты… ты потом меня одел! Решил скрыть следы!

— Нет, ты реально дура.

Я не знал уже, плакать или смеяться. Наверное, всё вместе.

Затем она уставилась на меня. Так-то… из одежды на мне одни трусы были. Анастасия густо покраснела, вскочила с кровати. А затем швырнула в меня одеялом и кинулась в коридор.

— Господи, ну за что мне всё это, — едва не простонал я, лёжа и глядя в потолок.

— Это тебе кара небесная, прохвост ты несчастный, за то, что вы меня в пять утра разбудили, — прозвучал голос со стороны двери.

Повернув голову, увидел стоящую в дверном проёме сестру с зубной щёткой в руке. Ксюха смотрела на меня, как кошка, подкравшаяся к больной, страдающей от похмелья и не способной сбежать толстой канарейке.

— Ксюш, я тебя прошу, скажи мне, что между нами ничего не было…

Её улыбка стала ещё шире.

— Ксюш, у тебя сейчас лицо треснет.

— Ну, странно, что не у тебя, — ехидно фыркнула она, ткнув в меня зубной щёткой. — В конце концов, это ведь ты у нас мастер любовник. Ах, только подумайте, мой младший братик, такой невинный… а в итоге трахнул графиню.

— Ксюша, ну пожалуйста…

— Боже, да я ещё два часа потом не могла от ваших стонов заснуть. А уж как она твоё имя кричала. Саша, ох, Са-а-аш-а-а-а… Эй!

Попавшая ей в лицо подушка шлёпнулась на пол.

— В тебя сейчас что-нибудь потяжелее полетит!

— Да при чём тут я⁈ А знаешь что? Сам разбирайся с последствиями. Теперь это твоя проблема.

И с довольной лыбой ушла в сторону кухни. А я бросился к телефону, судорожно роясь в поисках нужного контакта.

— Алё-ё-ё-ё? — услышал я в трубке.

— Марина!

— Эй, чего кричишь-то? — забеспокоилась она. — Что случилось?

— Ничего, — торопливо ответил я. Пожалуй, даже слишком. — Что вчера было⁈

— В смысле…

— В прямом!

— Так, Саша, спокойно. Что произошло?

Пришлось прикусить себе язык.

— Я вчера тебе звонил?

— Ну звонил?

— Встретиться предлагал?

— Ну предлагал?

— Что дальше было?

— В смысле?

Господи, ещё одна на мою больную голову.

— Марин, что было потом?

— А ты не помнишь?

— Я бы тогда не спрашивал.

— Ну я отказалась. Уже спать так-то ложиться собиралась. Ты тогда сказал, что посидишь ещё немного, а потом поедешь домой. Вот и всё. А что случилось-то?

— Ничего!

Я повесил трубку.

Так, думай, Саня, думай. В какой момент всё пошло не так? И нет. Сам факт, что я с ней переспал… или нет… лучше нет. Короче! Это меня не пугало так, как возможные проблемы со стороны Лазарева.

Так что вспоминай, что там было. Кажется, я вернулся за столик. А, там был Розен. Он ещё какую-то бадью притащил из бара… кажется…

— Где моя одежда?

Повернувшись, увидел Анастасию. Покрасневшая. В моей, явно слишком просторной для неё футболке и, теперь уже сомнений у меня не оставалось, Ксюшкиных спортивных штанах.

— Чё, — не удержался я. — Трусы на месте?

Она покраснела ещё сильнее.

— Где! Моя! Одежда! — истерично рявкнула она.

— Да мне откуда знать!

— Вффырке, — донеслось из коридора.

— Что?

— Что? — одновременно со мной спросила Анастасия.

— В стирке, — уже более понятно пояснила снова появившаяся в дверном проёме Ксюха, вынув изо рта зубную щётку. — Я её полчаса назад запустила, так что придётся вам подождать.

Лазарева в этот момент совсем растерялась.

— Но… но я не могу ходить… ходить в этих обносках!

— Да без проблем, — пожал я плечами. — Можешь снять прямо сейчас, я заберу.

Видимо, даже её похмельная голова смогла связать тот факт, что её собственная одежда сейчас недоступна, с тем, что, вообще-то, других шмоток у неё нет.

— Саша, я завтрак хочу, — капризно заявила Ксюша.

И быстро свалила обратно в ванную. Видимо, чтобы не нарваться на ответ от меня.

— Ладно, — вздохнул я. — Раз уж ничего не поделаешь… завтракать будешь?

Лазарева тупо уставилась на меня.

— Чего?

— Ты глухая? Я спросил, будешь ли ты завтракать.

— Я буду! — тут же долетело из коридора.

— Вероломных предательских сестёр никто не спрашивал! — бросил я в ответ и снова посмотрел на Лазареву. — Так что? Я шмотки забираю?

— Да пошёл ты!

— Ладно. Тогда… — Я встал с постели и начал рыться в поисках одежды.

Даже нашёл что-то. Не настолько быстро, насколько мог бы. Уж больно мне нравилось её растерянное и покрасневшее выражение на лице. Каким-то качком я никогда не был, но в форме себя держал.

Спасибо Русу… чтобы ему икалось.

— Кофе будешь? — спросил я её?

— Д…да, — зло буркнула она.

— Окей. Если голова болит, то сходи к сестре в ванную. Там аптечка, она тебе пару таблетосов даст. Полегче станет.

— Я воды хочу, — тут же выдала она своё требование.

— Ну раз хочешь, что дадим. Мы не жадные.

Сам же сунул телефон в карман и пошёл на кухню, думая над произошедшим. Ну не переспали и слава богу. Вроде бы. А то ну нафиг! Нет, она, конечно, девчонка красивая, тут спору нет. Но… не, нафиг-нафиг. Лишние проблемы мне не нужны. И даже не с её отцом. Чёрт его знает, как Роман бы на это отреагировал. Он вроде адекватный, но рисковать лишний раз всё равно не хотелось.

Прошёл на кухню и первым же делом налил себе стакан воды. Залив сушняк водой, принялся рыться в холодильнике…

И тут обнаружилась первая проблема. Нет, еда была… а вот кофе нет.

И? Вот как теперь жить? Придётся либо в магазин идти, либо в кофейню и там навынос заказывать… но это потом. Надо немного отойти, а то ощущение, что я всё ещё пьяный. Даже несмотря на все наличествующие симптомы и последствия похмелья.

Но даже боюсь представить, что со мной было бы прежним после такой попойки. Эх, хорошо быть молодым.

Ксюша пришла как раз в тот момент, когда я пытался решить, что приготовить на завтрак.

— Ой, да сделай ты простую яичницу, — закатила она глаза, заметив, как я задумчиво разглядываю продукты. — Сегодня, так уж и быть, проживём без кулинарных изысков.

— Ты вот прикалываешься, я сейчас приготовлю, а она опять начнёт носом крутить. Язвить будет. А у меня и так утро тяжёлое.

— Я вообще не понимаю, чего ты паришься, — удивилась Ксюха, достав свою любимую кружку и закинув туда пакетик с чаем. — Ну напились. Ну переспали…

— Да не спал я с ней!

— Точно? — прищурилась сеструха.

— Да я лучше розетку… — начал было, но потом запнулся. Не, чёт меня едва не понесло. — Блин, Ксюша, просто прими тот факт, что я не хочу с ней спать!

— Ещё бы я тебе позволила! — раздался возмущенный возглас со стороны входа на кухню.

Повернувшись, заметил уже успевшую умыться и немного посвежевшую Анастасию.

— Чтобы я, аристократка, легла в постель с таким плебеем? — недовольно вздёрнув нос произнесла Анастасия, но тут же замолчала и возмущённо засопела, когда Ксюша фыркнула в чашку с чаем. — Что?

— Аристократка. Ага.

— Да ты хоть знаешь, кто я…

— Ага. Ты графиня, — сказала сестра, стараясь не подавиться чаем от смеха. — Аристократка.

— Так и есть! — возмущённо заявила Настя, но, вместо того чтобы впечатлиться, Ксюша заржала ещё сильнее.

— Да-да-да. Это, наверное, из тебя аристократизм выходил, когда Сашка тебя за волосы над туалетом держал, а ты блевала.

Тут я едва не захрюкал от смеха. А затем резко замолчал. Так. Стоп. Ладно я, наглый, как бегемот в посудной лавке. Но Ксюша-то с чего вдруг?

— Ч…что он делал? — запнувшись, произнесла Настя с таким выражение на лице, будто я её на площади перед императорским дворцом обесчестил.

— Спас твою причёску, — зафыркала сестра. — Смотри, я даже на телефон вас сняла.

— Чего?

— Что? — не поверив ушам спросил я одновременно с Лазаревой.

— Ага. Думала потом постебать тебя. — Ксюша достала телефон, что-то там потыкала и показала мне экран.

Это было видео. Сразу видно, что снимала сама Ксюха. На нём я стоял в ванной, ржал и поддерживал руками рыдающую Лазареву. Глядя на наши лица, я вообще не понимал, как мы умудрялись стоять на ногах и не падать… а, не. Вон, Настю подкосило так, что она только с моей помощью на пол не съехала.

А дальше были возмущённые вопли. О том, что ей плохо. О том, что, цитирую, она графиня. Нет. Даже не так. ГРАФИНЯ! Где-то на заднем фоне голос Ксюши, пытающейся предупредить меня, что Настя сейчас блеванёт. Затем возмущенные заявления, что это враньё. И вообще, графини не блюют.

Ага. Блюют, как оказалось. Очень даже. И да, как Ксюха и рассказывала, дальше шёл фрагмент, где я очень заботливо придерживал Настю над унитазом одной рукой, а другой её волосы…

Нет моих сил это дальше смотреть.

— Это… это бред, — закачала головой Настя, с ужасом глядя на экран телефона.

— Э-э-э, не, подруга, это ты напилась, — поправила её сестра. — И, знаешь ли, я до этого ещё вот вас сняла…

— Ксюша, — перебил я её, ставя на стол чашку с чаем для Анастасии. Выглядела наша аристократка так, словно готова была вот-вот расплакаться. — Давай отойдём на пару секунд.

И тут же взяв её за руку, потащил сестру в коридор, а затем буквально затолкал в свою комнату.

— Ты нафига это снимала?

— В смысле? — удивилась она моему вопросу и глотнула чая из захваченной с кухни кружки. — Прикольно же. Я тебя пьяным за всё время всего пару раз видела. А чтобы ты настолько нажрался, вообще впервые. Вы чё там пили-то вообще?

— Я не помню, если честно, — пришлось признаться.

— Ну, видать, компания хорошая попалась, — резюмировала она. — В плохой так не накидываются.

— Ох, знала бы ты… — едва не простонал я. — Так. Окей. Решаем проблемы по одной. Удали, пожалуйста, это видео.

Да, знаю, подобный «компромат» это, конечно, весело. Но до того чтобы шантажировать Настю подобным, я не опущусь никогда. Для меня даже подобные шутки были недопустимы.

— Уверен? — с сомнением спросила сестра. — Она, похоже, та ещё стерва.

— Да уверен я. Удаляй. Тем более не хочу, чтобы потом из-за этого проблемы какие были…

— Да какие проблемы? Ну напилась. Ну переспала. Ты же красавчик. Неудивительно, что она тебе в койку прыгнула…

— Боже, Ксюша, да не спали мы с ней…

И тут до меня дошло.

— Слушай, а ты в курсе, кто она вообще такая?

— Чего?

— Она вообще-то реально аристократка.

Ксюша, в этот момент решившая сделать ещё один глоток, подавилась так, что мне пришлось её аж по спине хлопать.

— Погоди, что⁈

— Ты меня слышала. А ты что подумала?

— Что она пьяная дура с манией величия! — выпалила она, и тут, пожалуй, я не мог не признать её правоту. — Так все эти её вопли…

— Какие ещё вопли?

— Ну о том, что она тебя…

Ксюша замолчала, а я стал редким свидетелем того, что видел, наверное, всего пару раз за всё время.

Она покраснела.

— Ксюша?

— Ничего, — быстро сказала сестра.

— Ксюха, что она ещё говорила?

— Да это не особо важно, — попыталась отвертеться сестра, но я и без чтения её эмоций видел, что «это» было ой как далеко не всё.

— Что ещё она сказала?

— Да! Что ещё я сказала⁈

— А подслушивать нехорошо, — бросил я в сторону двери, где из-за косяка выглядывала мордашка Лазаревой. — Или тебя в твоём институте для благородных аристократических девиц этому не научили?

— Не ходила я ни в какие институты…

— Оно и видно, — хмыкнул я, а затем прикрыл глаза на пару секунд, чтобы собраться с мыслями. — Так. Всё. Нахер! Я без кофе не могу. Пойду схожу в кофейню и заодно мозги проветрю. Тебе взять?

Последний вопрос я адресовал уже Лазаревой. Та замялась. Прикусила губу. А затем кивнула.

— Да. Пожалуйста. Раф на соевом молоке с…

— Ну конечно же, — вздохнул я. — Чего ещё я ожидал.

Приняв богомерзкий заказ, быстро переоделся в спортивные штаны и, накинув куртку, пошёл на выход. Спустился на лифте, мысленно раздумывая, не стоит ли приложиться головой о стенку этого самого лифта.

Решил, что, пожалуй, не стоит. Голову жалко.

Впрочем, это желание возникло у меня снова, когда я увидел очень и очень пристальный взгляд консьержки, которая сидела на первом этаже нашего дома.

— Доброе утро, Валентина Тимофеевна, — поздоровался я и на всякий случай добавил: — А я тут за кофе иду. Не хотите чашечку?

Женщина она была крайне приятная. Я с ней часто здоровался по утрам, когда шёл на работу или за кофе. Порой даже приносил ей стаканчик. С такими людьми следовало поддерживать хорошие отношения. Это я ещё с прошлой жизни понял. Именно от их благосклонности зависело то, насколько комфортно тебе потом будет житься в том доме, которым они заведуют.

А то разгневаешь, и уже к вечеру каждый из жильцов узнает о том, что ты маньяк, наркоман, водишь профурсеток… блин, вот ведь слово прилипчивое. Короче, всё в том же духе. И всё. Конец репутации.

Только вот сейчас эта тётенька-божий одуванчик смотрела на меня ну уж слишком пристально. А ещё я вспомнил, кому именно принадлежит здание, в котором я жил.

— Принеси, Рахманов, — сказала Валентина Тимофеевна, всё ещё пристально глядя на меня. — Отчего же не угоститься. А то ходят тут всякие.

— Это, какие такие, всякие? — на всякий случай спросил я у неё.

— Всякие, Рахманов. Всякие, — многозначительно ответила она. — В том числе и те, кому здесь быть не стоит. И уж точно не в таком состоянии.

Шпион!

Да не, бред какой-то. Может, меня просто клинит. Ну не будет же она докладывать о каждом моём шаге Лазареву?

Или будет?

Блин, у меня от этих мыслей голова заболела.

Пообещав в скором времени вернуться с горячей кофейной данью, я быстро вышел наружу и пошёл в сторону своей любимой кофейни. А пока шёл, пытался мысленно восстановить ход вчерашних событий. Свежий воздух помог немного прочистить мозги.

Так. Смог даже частично вспомнить свой разговор с Мариной. Она вроде не соврала. Действительно сказала, что уже спать собирается. Я вернулся в бар. Что там было?

Кажется, Розен притащил какую-то хрень. Почему-то у меня в голове было только одно воспоминание. Евгений приплыл к нашему столику верхом на драккаре викингов…

Господи, что за бред? За что мне всё это?

Зашёл в кофейню. Пока стоял в очереди, пришёл к выводу, что, похоже, есть только один способ узнать правду. Вынул из кармана мобильник и…

Блин. У меня же нет его номера. Ну оно и неудивительно. С чего он мне вообще был нужен-то? И ведь даже спросить некого. Так, а это что такое?

Залез в галерею телефона. Я особо ничего не фоткал. Не было у меня тяги фотографировать каждую встречную хрень. Как правило, только важные вещи. А тут аж с полсотни новых фото…

Твою же мать… ладно, теперь хотя бы понятно, откуда у меня в голове драккар взялся.

Первое фото. Мы все четверо на фоне нашего столика. На нём стоит на подставке здоровенная деревянная копия корабля древних викингов длиной под два метра. В вся палуба уставлена стопками с шотами.

И даже ещё не слишком пьяные на вид.

А затем ещё одно фото. К разграбленному драккару добавились бутылки с виски и абсентом.

Боже, лучше бы я дальше не листал…

* * *

Ксения Рахманова сидела у себя в комнате. По всем самым смелым меркам утро выдалось… интересное.

Снова взяв телефон, Ксюша нашла то видео, а затем без лишних мыслей нажала на кнопочку «удалить». Раз Саша попросил, то она сделает.

Но сам факт-то… Ксюша до сих пор не могла поверить, что эта напыщенная курица действительно была аристократкой. Тем более графиней. Ксения-то ночью решила, что всё это пьяные бредни, как и всё остальное.

А вдруг, если это правда, то и…

Ксюша нахмурилась, а затем вспомнила то, что так брату и не рассказала. Сначала не успела. А потом он уже за кофе поплёлся и как-то не до того было. То, чему она стала невольным свидетелем в тот момент, когда проснулась от грохота упавших вешалок в прихожей. Тихо вышла из комнаты, а там…

Александр прижимал к стене коридора высокую шатенку. Длинные каштановые волосы аристократки рассыпались по плечам, стройная фигура изгибалась под его прикосновениями. Саша страстно целовал девушку, одной рукой зарывшись в её волосы, другой скользя по бедру всё дальше и дальше под задравшуюся юбку делового костюма. А та отвечала ему полной взаимностью. Тихо стонала в губы, пока её руки обхватывали его плечи и шею, чтобы прижаться к нему ещё теснее…

В отличие от брата, Ксюша хорошо всё запомнила. Сначала хотела поржать над ним с утра… а теперь как-то уже и не хотелось. В общем-то, если бы этой «графине» совсем не поплохело бы потом, Ксюша не сомневалась, что все её подколки насчёт «стонов» и всего прочего оказались бы правдой.

Ну, в любом случае, даже если Саша и вспомнит, то, теперь, как она и сказала, это его проблема…

Глава 14

— Держи. Всё сухое и чистое, — сказал я, передавая Лазаревой аккуратно сложенные Ксюшей вещи. Всё же здорово, что у нас в дополнение к стиралке ещё и сушилка для белья имелась. Закинул мокрые вещи, а через сорок минут достал всё мягенькое, сухое, тёпленькое.

— Спасибо, — буркнула Настя, даже не посмотрев в мою сторону.

— Да пожалуйста. Как себя чувствуешь? Голова хоть прошла?

— Более или менее, — как-то неуверенно произнесла она, откладывая телефон в сторону.

Ну, это ещё неплохо. Я затарился в кофейне стаканами с кофе, а перед этим зашёл в магазин за минералкой. Даже не забыл про заказ для почтенной стражницы нашего замка. А когда я вернулся, на нашу дражайшую аристократку накатило.

Видимо, прилив адреналина от такого эффектного пробуждения на некоторое время подействовал на неё благосклонно. А по возвращении из кофейни Настя представляла собой лежащую на кровати медузу, жалующуюся на то, как ей плохо и как у неё болит голова. Как оказалось, в силу собственной важности от предложенных таблеток она по дурости отказалась. Вот теперь и страдала.

Ну не дура ли? В итоге стакан с её богомерзкой пародией на благородный напиток я у неё отобрал, а вместо этого сунул под нос две таблетки и бутылку с холодной водой. Сейчас, спустя почти час, выглядела она уже получше.

— Тебе вызвать такси? — спросил, на что тут же получил уничижительный взгляд в ответ.

— Я что, по-твоему, сама не смогу себе вызвать⁈ Вот ещё, чтобы…

— Ой, да ты задрала, — махнул я рукой. — Ну не хочешь и не надо. Я просто помочь хотел.

— А мне от тебя ничего не нужно, — тут же заворчала она в ответ и отвернулась. — И вообще, выйди! Мне переодеться надо.

— Это вообще-то моя комната.

— А это мой дом! — бросила она с чувством чрезмерной собственной важности, но нет. Со мной это не сработает.

— Дом этот принадлежит компании, которая, в свою очередь, принадлежит твоему отцу, — поправил я её. — Тебя тут разве что только по фамилии приписать можно…

— А я ему всё расскажу!

— Рассказывай, — пожал я плечами. — Хуже уже всё равно не будет.

Она аж офигела.

— Ч…чего?

— Говорю, что ты последняя, с кем я хотел бы проснуться в одной постели, — пояснил.

— Ах, то есть я, значит, для тебя недостаточно хороша⁈ — тут же возмутилась она и вскочила с кресла, а я поморщился.

— Насть, ну, что ты за хрень сказала, а? Недостаточно хороша.

— А что? Ну так…

— Ты сама-то сейчас, понимаешь, что несёшь? — на всякий случай спросил я её.

— Да я… — Настя вдруг замолчала.

— Вот именно, — вздохнул я. — Ладно. Твоя одежда вся чистая и сухая. Можешь переодеваться.

Развернулся, чтобы выйти из комнаты, но уже у самой двери услышал неразборчивое:

— Спасибо.

— М-м-м?

— Спасибо, говорю, — уже громче, но всё ещё как-то неуверенно сказала она. — За то что удалил то видео. И за завтрак тоже.

— Да пожалуйста.

А сам пошёл на кухню. Уселся за стол, взял один из стаканчиков с кофе и принялся читать новости на телефоне. В полной и благословенной тишине.

Заодно и подумать можно спокойно.

Итак, дело со Стрельцовым мы закончили. Оказывается, я вчера умудрился пропустить сообщение от Марины. Слушание назначено на понедельник, и переносить его, судя по всему, не будут. Это хорошо. Значит, я оказался прав. Марине останется только подготовить хорошую заключительную речь, а дальше будем ждать решения присяжных. Если решают быстро, то, как правило, это означает, что споров, рассуждений и всего прочего не было. А это хорошо. Сомнения обычно означают, что люди в обвиняемом не уверены. А не уверены чаще всего тогда, когда сомневаются в его невиновности, а не наоборот.

А вот если затянется… то тогда тут уж как бог на душу положит. В моей «прошлой» практике бывали редчайшие случаи, когда один-единственный не согласный с общим мнением присяжный менял решения остальных после десятков часов споров. Да, и такое бывало.

Так что будем посмотреть. Всё равно кроме заключительной речи мы уже ничего не сделаем.

И тогда вставал вопрос, чем заниматься дальше.

К счастью, ответ на него находился у меня в соседнем помещении. Анастасия вышла из моей комнаты в чистом деловом костюме, в котором была вчера на работе и пошла вчера с нами в бар. Кремовая юбка, белоснежная блузка, пиджачок. Мило и по-деловому. Но на лице все же усталость и остатки былых страданий… ну, оно и понятно. Такая пьянка без последствий не проходит.

— Насть, скажи, ты уже успела просмотреть те дела, которые нам направили?

Она на миг задумалась, а затем кинула.

— Да. В целом ничего особенного. Уж точно я бы не ожидала от них таких проблем, какие у вас в последнее время были с этим делом против Стрельцова.

— Помнишь, с чем они связаны?

— Лучше. У меня есть сканы. Я могу переслать их тебе.

— Да, — кивнул, отхлебнув кофе. — Было бы неплохо. Я их тогда потом гляну. Спасибо.

Настя кивнула и уселась на стул. Достала телефон…

— У тебя зарядки не будет? А то у меня совсем разрядился.

— А, да. Без проблем. Сейчас принесу.

Пока шёл к себе в комнату за зарядкой, вдруг осознал странную вещь. Это мы сейчас что, общались без взаимных оскорблений и всего прочего?

Чёт как-то скучно…

Хихикнув от этой мысли, нашёл зарядку и пошёл назад, когда услышал звонок собственного мобильника, оставленного на столе на кухне.

— Держи, — сказал я ей, передавая зарядку и махнув рукой сторону стены. — Розетка там.

— Ага. Спасибо.

А сам взял мобильник и глянул на экран. Мда-а-а. Ну, пожалуй, этого можно было ожидать. Вздохнув, ткнул пальцем в зелёную иконку.

— Да?

— Доброе утро, Александр, — поприветствовал меня Роман.

— Доброе, чего уж там…

— Скажи мне, пожалуйста, ты, часом, не в курсе, где сейчас Анастасия? Она вчера ушла с работы в вашей компании, но домой так и не приехала, а телефон у неё выключен…

Вот почему, чёрт его задери, у него такой зловещий тон, а? Спросить, что ли? Хотя нет. Ну нафиг. Но и врать я собирался.

— Слушай, только не подумай чего лишнего. Телефон у неё выключен, потому что разрядился.

— Забавно, — медленно произнес Роман. — А ты-то откуда это знаешь?

— Ну она сейчас как бы у меня дома…

— Что⁈

Я даже телефон от уха отодвинул, настолько громким оказалось его восклицание.

Заметив это, Анастасия подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

«Твой брат» — одними губами шепнул я, на что Лазарева закатила глаза.

— Так, Ром, спокойно, пожалуйста. Ещё раз говорю, ты не думай ничего такого. Мы вчера просто перебрали немного, и она переночевала у меня. Просто переночевала, сразу говорю.

Сейчас я ожидал, что он начнёт орать, проклинать меня или что-то подобное. На самом деле я бы это даже принял. Если бы такое с моей сестрой случилось, я бы уже ехал разбираться. Ну вот такой я, да. За своих переживаю.

К моему удивлению, случилось совсем другое.

— Ну ладно, — неожиданно спокойным голосом произнёс он. — Она рядом?

Так. Вот сейчас не понял. С чего это он такой невозмутимый?

— Э… да. Дать ей трубку?

— Да, передай, пожалуйста.

Ну я и сделал, как просили. Настя недолго поговорила с братом, заверила, что у неё всё хорошо. При этом как по её лицу, так и по эмоциям я ощущал напряжение. Будто она ожидала чего-то худшего.

А в итоге просто мило поболтала пару минут да рассказала ему то, что вчера случилось. Ну так, как она себе это представляла. Или, точнее, хотела представить это окружающим. После чего просто повесила трубку.

— За мной пришлют машину, так что такси не потребуется.

— Хорошо быть важным и богатым, — с лёгкой мечтательностью хмыкнул я, на что она, опять-таки к моему удивлению, улыбнулась.

— Да, есть свои плюсы.

Дальше уже чего-то интересного не случилось. Я проводил Лазареву, когда за ней приехала машина, а сам начал думать, чем бы заняться сегодня. Даже странно. У меня едва ли не впервые за несколько недель выдался полностью свободный день, который я мог потратить так, как хотел…

…а я тупо не знал, чем вообще заняться.

Да и надо заметить, что, к моему удивлению, после подобных возлияний я должен был отходить день как минимум. Но сейчас… чувствовал себя словно и не пил. Ну ладно. Вру, конечно. Всё равно паршиво было. Но сейчас уже значительно лучше. А вот Настя, наоборот, кажется, до сих пор мучилась похмельем. Даже после таблеток. А мне хоть бы что. Хотя и Ксюша права. Напивался я так действительно первый раз.

А вот что касается выходного… Мда-а-а. Всё же я человек рабочий. Мне без дела плохо, скучно и грустно. Сидеть дома и залипать в телефон или уж тем более, боже упаси, телевизор у меня не было ни желания, ни привычки. Так что, потратив пару секунд на размышление, пошёл собирать спортивную сумку. Лучше уж в зал схожу. Куда полезнее, чем просиживать выходной на диване.

* * *

— Здарова, Рус!

— Привет, Саша. Давно тебя видно не было. Решил свои проблемы?

— Ну можно сказать и так. Не до конца, но там уже, можно сказать, без меня разберутся.

— Ну и славно, — улыбнулся громила, вставая с тренажёра и вытирая пот с лица белым полотенцем. — Ну и?

— Что?

— Чего встал? Иди переодевайся. Ты много пропустил. Будем наверстывать.

Может, ну его? Дверь всего в нескольких метрах за моей спиной. Успею сбежать…

Вместо этого пошёл в раздевалку переодеваться. Бегство — это для трусов. Храбрецы не бегут от опасности.

Эх, спросил бы меня кто об этом через час, когда я, едва стоя на ногах, плёлся в душевую. Руслан, видимо, решил воспользоваться шансом и отыграться на мне за все пропущенные занятия. А может быть, просто сказался перерыв в тренировках. Тело банально отвыкло от нагрузки. Вот и результат.

Зато после всех издевательств я даже почувствовал себя лучше.

— Ну вот. Видишь? — спросил Рус, стоя привалившись к стене, когда я вышел из раздевалки. — А ты ныл и плакал…

— Я не ныл, Рус. И не плакал, — вздохнул, закинув сумку на плечо. — Просто у кого-то мускулы вместо мозгов. И он другого времяпрепровождения не знает, кроме как тягать железо и людей мучать.

— Так, во-первых, я не только железо тягаю, — тут же возразил Рус. — И вообще, мозг — тоже мышца.

Я даже зафыркал, когда услышал.

— Это кто тебе сказал?

— Да в журнале одном прочитал.

— М-м-м, — понимающе замычал я. — Для качков?

— Спортивном, — опять принялся поправлять меня Рус, что, впрочем, ситуацию не улучшило.

Я вдруг понял, что именно мне не давало покоя последние два часа. Точнее, заметил, что чего-то не хватает в общей картине.

— Слушай, Рус, такой вопрос. А где Анна?

У Руслана вытянулось лицо. При этом выражение, как и эмоции, у него отдавали чем-то вроде расстройства и даже… грусти?

— А ты не в курсе?

— Нет. С чего вдруг? Она передо мной не отчитывается.

— Её отец решил в Москву переехать. Они уехали несколько дней назад.

— Чего? — не поверил я его словам.

Блин. Вот, получается, что я пропустил, пока бодался со Стрельцовым. Чёртов засранец. Я ведь даже не попрощался. Не то чтобы мы как-то были близки или там большими друзьями стали. Но, всё равно немного обидно. Всё же общались мы часто. Особенно в последнее время.

— Ага, — грустно кивнул Руслан. — Сам удивлён. А ведь у неё тут учёба была. Друзья… ну те немногие, кого она ими считала. Она, кстати, и о тебе спрашивала.

— Это в каком смысле?

— Да в прямом. Попрощаться хотела. Я ей даже твой номер дал. Вот и удивлён, что она тебе не позвонила.

Я в ответ покачал головой.

— Хм-м-м, странно. Ну ладно. В любом случае, я понятия не имею, с чего они так сорвались.

— Так ты же вроде говорил, что у неё батя… ну, что он тоже как-то с мордобоем связан. Это же он её всему учил? — вспомнил я.

— Да. Жуткий мужик, если честно.

Так, это мне сейчас показалось или Руслан поёжился? Эта состоящая из одних мускулов каланча в два метра ростом действительно испытывала… страх? Я ощутил неподдельный интерес.

— Слушай, а что вообще за человек у неё отец-то?

— Из бывших военных, насколько я знаю. А знаю я исключительно по рассказам Ани. Он вроде двадцать шесть лет в Имперской спецуре оттрубил. Дослужился до полковника.

— Спецуре?

— Спецназе. Ну это настолько я знаю. Какое-то крутое подразделение.

— Ну, тогда понятно, откуда у Аньки такой норов, — хмыкнул я себе под нос. — С таким-то батей…

— Поверь, ты себе даже не представляешь всех масштабов, — неожиданно рассмеялся Руслан, закинув себе полотенце на шею и оглядывая зал. — Я один раз его видел. Жуткий мужик, говорю тебе. Про таких исключительно шёпотом рассказывают, что они ещё не сдохли до сих пор только потому, что к ним смерть подходить за разрешением боится. Я его один раз видел всего, но мне хватило.

— Ясно. Блин, жаль.

— Хочешь я тебе её номер дам?

— Кого?

— Анны, Сань. Ну не тупи. Вы же вроде сдружились…

— Да какое-там, — махнул я рукой. — Так, общались во время тренировок.

— Да? А вот она про тебя часто говорила.

— Это что? — настороженно поинтересовался я.

— Да так, — пожал плечи Рус и улыбнулся. — Позвони ей и спроси.

Хотел сказал, что как-то уже и не хочется, да не стал. Грубо это. А Аня на самом деле хорошая. Вон, свой дурацкий яичный латте пить перестала. При мне, во всяком случае. Значит, есть ещё надежда, что хорошим человеком вырастет. А я лучше подожду немного. Хватит с меня эксцессов с прекрасным полом в последнее время.

Но вообще даже странно немного. Вот так взять и резко переехать. Хотя кто я такой, чтобы рассуждать. Понятия не имею о причинах. Может, ему по службе там что предложили. Вот и утащил дочь за собой.

Попрощавшись с Русланом, я вышел на улицу и пошёл в сторону дома. В теле разлилась приятная усталость после тренировки пополам с бодростью. Казалось бы. Чем теперь заняться? Ну для начала я собирался зайти в магазин за кофе. А-то дома ничего не осталось.

А вот потом можно уже и…

С резким, но не очень громким хлопком перед мной прямо из воздуха материализовалось и влетело в меня тёмно-серебристо-красное нечто…

* * *

— Доброе утро, Рома, — произнес Павел Лазарев, войдя в столовую. Его младший сын в этот момент как раз читал новости с экрана планшета и пил чай с булочками.

— Доброе, пап, — каким-то странным голосом произнёс Роман, оторвав взгляд от экрана. — Как утро?

— Как и любое другое, — отозвался Павел, садясь за стол. — Много работы.

Дежурившая у входа служанка тут же подошла, чтобы налить ему свежего чая из фарфорового чайника.

— Спасибо, София.

— Не за что, ваше сиятельство, — улыбнулась она. — Что вам принести?

— Чего-нибудь лёгкого. Просто перекусить, спасибо. — Он дождался, пока прислуга их покинет, затем снова посмотрел на сына. — Ты сделку между РМН и «Тяжёлым машиностроением Румянцева» когда закрываешь?

— На следующей неделе, — доложил ему Роман, а затем добавил: — Скорее всего.

— Почему задержка?

— Румянцев пытается выбить себе лишние двести двадцать миллионов отступных.

— Ты не говорил, — нахмурился Павел.

— Он выдвинул это требование в пятницу, — пожал плечами Роман. — А ты и сам знаешь, насколько жаден он может быть.

— Как дракон, — деловито хмыкнул старший Лазарев, положив себе в чай две ложки малинового варенья из стоящей рядом вазочки. — Ради золота детей своих продаст и даже думать не будет.

— Ну не перегибай, — рассмеялся Роман. — Не всех.

— Дочерей-то уж точно, — буркнул Павел, отпивая чаю.

А вот Роман подумал о том, что он мог использовать выражение и помягче. В конце концов, разве он не занимался тем же самым? Или что, по его мнению, желание заполучить в семью человека с редким даром — это более благородная цель, нежели деньги?

Лично для Романа всё было едино. Мысль о том, что его младшую и, несмотря на все их дрязги и ругань, сестру будут использовать таким образом, раздражала и даже злила. Скорее всего, он попытался бы воспрепятствовать плану отца, если бы не одно «но».

— Ты слышал, что в пятницу в суде случилось?

— Да уже вся столица в курсе, — буркнул отец, ставя чашку с чаем обратно на блюдце. — Я читал о том, что случилось.

— И?

— Что?

— Что думаешь?

— Думаю, что я теперь хочу узнать, как ему удалось так вывести Стрельцова из себя.

— Он проехался по его сыну, — осторожно заметил Роман, пересказав то, что слышал сам.

— Молодец, — одобрительно кивнул Павел, протянув руку и взяв лежащую перед сыном булочку. — Я бы на его месте поступил бы точно так же.

— И? Тебя совсем не волнует, что это было несколько… аморально?

— Меня волнует только то, что пара молодых адвокатов из моей фирмы надрали задницу прокурору, который превратился в занозу у всего министерства юстиции. Это хороший плюс к репутации компании. Даже мои мальков не стоит недооценивать.

Павел откусил кусок, прожевал и запил чаем. А затем посмотрел на сына.

— И я удивлён, что этот вопрос так беспокоит тебя.

— О, ты не подумай. Я и сам рад. Скорее всего, оправдательный приговор у них в руках. Просто мне было интересно, что ты об этом думаешь. Кстати, я хотел с тобой кое о чём поговорить. Раз уж у нас разговор зашёл.

Заметив странную ухмылку на лице сына, Павел озадаченно уставился на него.

— О чём?

— Ты не в курсе, где сейчас Анастасия?

— Нет, — нахмурился его отец. — А я должен?

— Ну как тебе сказать, — пожал плечами Роман. — Она дома не ночевала.

Едва он это произнёс, как отец вздохнул с таким видом, что даже стоящее в вазочке из белоснежного фарфора малиновое варенье, кажется, скисло.

— Она опять начала шляться по своим вечеринкам? — спросил Павел, судя по лицу, ожидая худшего ответа.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Роман и тихо рассмеялся.

— Рома! — уже теряя терпение, воскликнул Павел.

— Она сейчас домой едет…

— Нет, меня это достало, — покачал головой Лазарев-старший. — Я же говорил ей, чтобы больше…

— Из одного из принадлежащих нам жилых комплексов, — добавил Роман, чем вызвал недоумение у отца.

— Погоди, наших? — переспросил он. — А что она там делала?

— Ну, знаешь, тот самый комплекс, где сейчас квартиру снимает один очень сильно интересующий тебя молодой парень, — продолжил Рома, наслаждаясь сменой эмоций на лице отца.

Сначала удивление и возмущение. Затем хмурое раздражение. А затем по его лицу расплылась довольная улыбка.

— Значит, план работает, — довольно произнёс он, откидываясь на спинку кресла.

— Я бы на твоём месте не был бы так оптимистичен, — осторожно произнёс Рома. — Просто она напилась вчера, и Рахманов отвёз её к себе. Она просто у него переночевала.

— Это тебе Рахманов сказал? — усмехнулся его отец. — И ты ему поверил?

— Это мне Настя сказала, — вздохнул Рома. — Уверен, когда она приедет домой, будет очень, очень интересный разговор. Если, конечно, ты собираешься устраивать ей «разбор полётов», как ты любишь говорить.

Отец что-то проворчал.

— В любом случае, если они сближаются, то это хорошо. И в первую очередь для самого Рахманова.

— А ты не думал, что использовать её вот так, вслепую, — это не лучшая идея?

— А ты предлагаешь взять и рассказать, что я уже выбрал для неё будущего мужа? — предложил Павел. — Рома…

— Пап, — перебил его сын. — Давай начистоту. Тот факт, что у него дар ментата, не означает, что он сын Разумовского. Ты даже не знаешь, насколько он может быть силён…

— Артефакт это уже показал, — отмахнулся от его слов Лазарев-старший. — Ты сам видел. Он уже сейчас сильнее половины тех, о ком нам было известно…

— И он даже не близок к своим возможным родителям, — тут же отрезал Роман. — Или мне напомнить о том, насколько…

— Я и без тебя это помню! — резко перебил его отец. — Или ты забыл, что нам потребовались объединенные силы четырёх родов для того, чтобы их убить⁈

Последние слова он уже едва не выкрикнул. Затем замолчал, явно понимая, что вспылил. Немного успокоился и продолжил уже куда мягче.

— Рома, у него есть сильный дар. Опасный дар. Это факт. Он потенциально может быть силён точно так же, как и Георгий Разумовский. Это тоже факт! Артефакт не может соврать. И точно так же ты не хуже меня понимаешь, что будет, если про него узнают другие. Мой план куда более… милосерден чем-то, что его может ждать. Уж лучше он станет частью нашей семьи, чем его прибьют другие.

И ты получишь себе ценный актив в копилку, подумал Роман, но вслух этого говорить, разумеется, не стал.

— Тогда скажи всё Насте.

— Зачем? — удивился отец. — Ты сам видишь. План работает. Настя — красивая, умная и перспективная девушка. Любой мужчина убьёт за то, чтобы обладать такой женщиной.

— Да скорее, сам убьётся, только лишь для того, чтобы избежать этой участи, — фыркнул Роман. — Ты не хуже меня знаешь, как изменился её характер за последние годы.

— Её характер, Рома, меня волнует в последнюю очередь. В конечном итоге она сделает так, как я ей скажу. И если придётся ей всё объяснить, то я это сделаю. А затем выполнит то, что я ей прикажу. Да, ей это не понравится. Да, она будет протестовать. Но, в конце концов, она сделает так, как будет лучше для семьи.

Роман хотел было ещё поспорить, но затем просто плюнул на это дело. Какой смысл, если его отец уже всё решил.

Так что он просто взялся за следующую булочку, когда отцу пришло сообщение на телефон.

Павел взял смартфон и прочитал короткое сообщение, а Роман так и не донёс кусок пирожного до рта, заметив, как изменилось выражение на его лице.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Можно сказать и так, — с отчетливым раздражением в голосе проговорил отец, откладывая телефон. — Боюсь у нас могут возникнуть проблемы.

— Проблемы?

— Алексей Волков умер.

Глава 15

— Прости, Александр, прости, — запричитал появившийся прямо из воздуха передо мной альфар и бросился ко мне, чтобы помочь встать. — Не ушибся?

— Лар, ты чё делаешь?

— Да вот, тебя искал, — весело отозвался альф, помогая мне подняться на ноги после того, как сам же и сбил меня с них. — Вопрос хотел задать.

— А позвонить? Нет?

— Так так где быстрее, — искренне удивился он. — Пуф! И вот он я!

— Ага, — проворчал я, отряхивая штаны. — Пуф! А если бы я через дорогу переходил и ты бы меня под машину снёс бы⁈ А⁈

А затем я полностью осознал, что сейчас произошло.

— Стой, а как ты вообще… здесь оказался? — спросил я его, косясь по сторонам.

Часть проходящих мимо людей смотрели на нас раскрыв глаза, а другие уже доставали телефоны. Сейчас начнут снимать, а уже через пять минут всё это будет в сети. Не, ну нафиг мне такое счастье.

Быстро схватив двухсотлетнего альфа под локоть, повёл его в сторону ближайшего переулка, подальше от лишних глаз.

— О, а куда мы идём?

— Подальше, чтобы на нас народ на нас не пялился.

Ларфорриал рассмеялся и с лёгкостью вытащил свою руку из моей хватки.

— Так, что ты раньше не сказал. Ерунда же.

Он щёлкнул пальцами и мир вокруг нас чуть потускнел. Словно кто-то добавил серых тонов в окружающие нас краски. Ну не совсем. Я обратил внимание на то, что эта «тусклость» начиналась в нескольких шагах от нас.

— Ты чего сделал?

— В смысле? Сделал нас невидимыми, — сказал он с каким видом, словно это было само собой разумеющееся.

И правда. Повернувшись на шум, я заметил вбежавших в переулок двух девушек и высокого парня. Все трое держали телефоны в руках.

— Это был альфар! Я тебе говорю!

— Да бред! — возразил ей парень. — Не мог это он быть…

— Да он из воздуха появился! Ты видел его волосы и уши⁈ Говорю тебе…

Они пробежали в мимо нас и понеслись дальше по переулку, даже не обратив на нас никакого внимания.

— Хм, а прикольный трюк, — похвалил я.

— Не трюк, Саша, — улыбнулся Лар. — Магия.

— Да, как скажешь. Так, чего ты хотел?

— Пошли с нами на концерт?

Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы до меня дошёл смысл его слов.

— Прости пожалуйста… куда?

— На концерт, — повторил он и ткнул указательными пальцами себе на футболку.

Там, на чёрном фоне, стоял здоровенный волк в красной рясе с сияющим крестом в руке, а вокруг него ползали какие-то твари похожие на демонов.

— «Гигаволк» сегодня концерт дают, — пояснил Лар. — У них турне по Империи заканчивается. Закрывающий у нас в столице. Я вот специально ждал. Даже билеты за полгода купил…

— Лар, а можно вопрос?

— Давай, чего нет-то.

— Ты же… ну… ты типа альфар. Зачем ты билеты покупал? Тебя бы туда вообще без вопросов пустили бы наверное. Ещё и доплатили бы за это.

— Ну пустили бы, — согласился Лар. — Но так ведь не интересно.

— Не интересно? Это в каком вообще смысле?

— Ну как же, — принялся объяснять он. — Ведь смысл путешествия не только в цели, а в самом путешествии, Саша. Так же и тут. Покупаешь билеты. Ждешь концерта. Затем идёшь на него вместе со всеми. Весело же!

При последних словах он всплеснул руками. Впрочем, я его энтузиазма не разделял.

— Ну, как скажешь…

— Вот именно! Так, что? Пойдёшь?

— Слушай, прости, конечно за вопрос, но… с чего я то?

Нет, правда. У такого чел… существа, что, друзей нет? Ну бред же! Ну не может такого быть, чтобы он вот так, с бухты барахты, взял и позвал с собой какого-то простолюдина, с которым знаком-то едва ли не шапочно.

— Так, а мне больше почти некого, — пожал он плечами.

— В смысле?

— Да в прямом. Видишь ли, мало кто воспринимает меня так просто, как ты. Для многих я… — Лар задумался, подбирая нужное слово. — Короче, я что-то вроде диковинки. Помнишь, как администратор у Филатовых едва ли не кланялся, когда моё имя услышал? Вот. Так почти все себя ведут. Скучно до ужаса. А я хочу отдыхать и веселиться. С теми, кто не будет видеть во мне…

— Двухсотлетнее могущественное существо?

— Ну, про могущество я бы, пожалуй, опустил. Просто поверь, это ты ещё отца моего не видел. А, в остальном, да, в точку. Так, что? Пойдёшь? Крутой концерт будет, я тебе обещаю. Я все их записи смотрел и…

Пока Лар красочно жестикулируя рассказывал мне насколько потрясающей иконой в жанре тяжёлого рока является группа «Гигаволк», я думал. Собственно говоря, каким бы странным не выглядело его приглашение, а почему бы и нет? Планов на вечер у меня всё равно не имелось. Так, почему бы и не сходить?

— Ну, я в целом не против…

— Отлично!

— Но, раз уж мы встретились, то у меня вопрос есть. Точнее, два вопроса, если позволишь.

— Конечно. Спрашивай. Не обещаю, что отвечу, но выслушаю точно.

— Окей. У меня лучший друг на врача учится, — вспомнил я давнее общение Виктору. — Он сейчас изучает целительную артефакторику и, как бы это сказать… короче, он готов левую ногу отдать за то, чтобы пообщаться с тобой. Думает, что ты в этом шаришь.

— Не, — с серьезным видом покачал он головой. — Левую не возьму.

— В смысле? — тут же насторожился я.

— Ну, видишь ли, в теле человека есть особые энергетические меридианы, — начал объяснять он. — Они расходятся от сердца, как источника жизни и перетекают в голову и конечности. Так вот, обычно, те, что проходят по левой половине тела слабее правых. Ты же замечал, что большинство людей правши?

Я кивнул.

— Во-о-о-т. Так что левую не возьму. От неё в исследованиях совсем мало толка. Но! Если он готов отдать правую, то почему бы и нет. Хорошая цена за те знания…

А я стоял и всё это слушал.

— Ты ведь сейчас прикладываешься?

— Ну конечно! — всплеснул он руками. — А ты почти купился, да? Мередианы выдумал… а ты купился. Саша, ну за каким демоном мне нужна его правая нога⁈ Вообще ничего не надо. Если хочешь, то можешь дать ему мой номер. Я буду рад пообщаться.

Ладно. Признаюсь, я сейчас немного струхнул. Нет, ну в самом деле? Кто его там знает? Может реально какой ритуал есть… с левой ногой-то.

— Хорошо. Тогда, если ты не против, я передам ему, а он тебе потом напишет.

— Да без проблем. А второй вопрос?

— Как ты вообще меня нашёл?

Губы Лара растянулись в широкой улыбке.

— А это, Саша, магия. Смотри, вот так!

Он щёлкнул пальцами…

…и исчез. А окружающий нас магический полог, до того скрывающий от посторонних глаз, рассеялся с его исчезновением.

Не знаю почему, но я ещё секунд десять стоял и просто ждал, что он вот сейчас появится и продолжит болтать.

Не. Не появился.

— А-а-а-а. Магия, ну, да. Конечно. Как бы иначе…

Ну и ладно. Зато помог Виктору, как и обещал. Он, кстати, звал к себе. Пива выпить… приглашение я приму, но вот пить, скорее всего, буду только сок. Хватит с меня на ближайшее время алкоголя.

* * *

Столичная Имперская Арена. Как выражается местная молодёжь, СИА. Или просто, Арена. Именно здесь должен был пройти концерт этим вечером.

До сегодняшнего дня я ни разу не слышал про группу «Гигаволк». Я в целом-то музыку такого плана не особо слушал, больше предпочитая что-то спокойное и расслабляющее.

Но, стоит признать, что, похоже, я отстал от жизни. Потому, что в метро я до станции доехал живым едва ли не чудом. Народу было столько, что не протолкнуться. И при этом люди были самых разных возрастов. Нет, молодёжи, конечно, больше всего. От двадцати до тридцати. Но и старше тоже хватало. Большая часть с брендовым мерчём. Футболки, толстовки. Шарфы в цветах группы. Некоторые шли с флагами с эмблемой группы. Волчья пасть на фоне скрещенных электронных гитар. Кто-то, судя по всему, распевал те принадлежащие группе хиты, которые больше всего жаждал услышать. В итоге пространство вокруг оказалось заполнено таким галдёжом и шумом, что услышать что-то дальше метра от себя просто не представлялось возможным.

Но, был и положительный момент.

Я, так сказать, позволил себя снять все «блокировки» со своего дара и отдался эмоциям толпы. Сначала осторожно. Всё же в такой толпе я был впервые. Но, когда понял, что особой опасности нет, врубил его, на полную.

И, это впечатляло.

Радость. Возбуждение. Счастливое предвкушение. Это и ещё десятки светлых эмоций обрушились на меня целым водопадом! Хотя, скорее даже не водопадом, а самым натуральным цунами. Они подхватили и понесли меня на своей волне, вливая в общий коллектив. Потрясающе ощущение.

Раньше я никогда не ходил на концерты. Просто не видел в этом чего-то… ну в общем вообще ничего интересного не видел. Если уж и хотел послушать музыку, то дома в квартире у меня имелся первоклассный виниловый проигрыватель и хорошая такая коллекция пластинок на любой вкус. В купе с дорогущей и высококлассной аудиосистемой это позволяло мне с лихвой насладиться музыкой.

Но только сейчас я понял, почему люди готовы были стоять в очередях, в тесной толпе. Только ради того, чтобы услышать своих кумиров. Их не волновало, что записанная в дорогой студии с хорошим оборудованием музыка будет звучать лучше. Их не волновала окружающая толпа.

Нет. Им было на это плевать.

Они пришли сюда за эмоциями. За своими и чужими, так похожими на свои собственные. И теперь я оказался одним из них. Пропускал их через себя, вливаясь в общую толпу и заряжаясь этой безумной энергетикой, как фанатик, жаждущий увидеть своего языческого бога.

Уф… это если сейчас такой эффект, то, тоже будет, когда музыканты ударят по струнам⁈ Ладно, пожалуй, на это можно и подсесть.

Тем не менее, терять голову я стал. Поднялся на эскалаторе и вышел из метро, сразу свернув в сторону от основной толпы. Лар заранее прислал мне сообщение на телефон с адресом небольшого кафе в пяти минутах ходьбы от станции. Встретиться мы договорились именно там.

А ещё, по его словам, там было потрясающее мороженое.

Верить не поверил, так что будем проверять. Мороженое я люблю ещё с прошлой жизни.

Кафе это называлось «Венеция». Вообще довольно приятное место с широкими и высокими окнами, что выходили на проспект, дизайном с итальянскими нотками и аж двумя этажами.

Поднявшись на второй этаж, начал искать альфа глазами, но практически сразу же потерпел неудачу. К счастью, долго искать не пришлось.

— Эй, Саша! — закричал мне через зал незнакомый и высокий парень с ярко-красным ирокезом на голову. — Иди к нам!

Так, вот сейчас не понял. А, кажется понял. Всё тот же альф, только волосы, ранее длинные и цвета платины, сейчас превратились в чёткую панковскую причёску, твёрдости и жёсткости которой, наверно, мог позавидовать фонарный столб. Так ещё и форма ушей изменилась, став похожей на человеческую.

— Ладно, допустим удивил, — выдал я, подходя к столику, где сидел Лар, а с ним высокая и невероятно красивая девушка.

И при этом, удивительно знакомая. Только я никак не мог вспомнить, откуда я её знаю. В том, что я её уже видел, я не сомневался.

— Так я же не идиот, в своём обычном облике приходить, — тихо рассмеялся он, когда я сел за столик. — Тогда бы никакого удовольствия не получил бы. Все бы на меня глазели. А так, считай один из толпы.

Я не удержался от улыбки.

— Тут даже спорить не стану.

— Во-о-о-о-т. Это правильно. А сейчас, — Лар повернулся в сторону своей спутницы. — Саша, позволь тебе представить мою близкую подругу, графиню Еву Армфельт…

Всё! Вспомнил!

— Лар, не так громко, — тут же зашептала ему девушка, нервно оглядываясь по сторонам.

— Да не переживай ты, Еви, — отмахнулся он. — Я вокруг нас уже барьер поставил, так что никто не услышит, хоть обкричись.

Он задумался.

— Хотя, наверное, люди были бы счастливы, если бы ты им спела.

Ева Армфельт. Девушка потрясающей красоты, что сейчас пряталась за мешковатой толстовкой с капюшоном и простыми узкими джинсами. Сейчас я её не узнал, потому что тогда на ней было шикарное платье, а волосы цвета серебра собраны в аккуратный пучок на затылке. Лишь несколько прядей спускались со лба, обрамляя лицо. Сейчас её образ дополняла кепка с эмблемой «Гигаволка», прикрывающая чуть заострённые кончики ушей, намекающие на присутствие альфарской крови.

Это она пела в ту ночь в «Параграфе», когда я отделал Волкова. Такой голос забыть просто невозможно.

— Признаюсь, думаю, что и сам не отказался бы услышать, — произнёс я с искренней улыбкой. — Ваше выступление в «Параграфе» было потрясающим. У вас волшебный голос.

Ева чуть смутилась и покраснела.

— Благодарю, — промолвила она и улыбнулась. — Вас Лар тоже сюда насильно затянул?

— Насильно? — не понял я.

— Ну, знаете, как это бывает. Он появляется из воздуха, как чёрт из табакерки с очередной своей безумной идеей, а, всё, что вам остаётся…

— Это согласится, — закончил я за неё и посмотрел на лыбящегося альфа. — Или отдать правую ногу на эксперименты. Да, Лар?

— Боже мой, да я же говорил тебе, что не нужны мне твои ноги… кстати, я поговорил с твоим другом.

— Уже?

— Да. Он мне написал минут через десять после нашей встречи, — кивнул Лар.

А, ну, кто бы сомневался, в том что Виктор бросит все свои дела ради такого шанса. У него, кстати, сегодня же вроде практика в клинике. Честно, я бы не удивился, если бы он в этот момент прервал операцию ради такой возможности… ладно, шучу. Конечно бы он этого не сделал, но, всё равно.

— Ты, извини, если он тебя отвлек от чего, — решил я на всякий случай прикрыть товарища. — Просто…

— Ой, даже не беспокойся. Я всегда рад пообщаться с теми, кому интересна магия. А уж исцеляющая артефакторика и вовсе прекрасна. Она делает мир лучше, так почему бы не помочь в распространении знаний о ней.

Кстати. Вот вопрос. С тех пор, как я отправил сообщение Виктору, от него ни слуха не духа. Интересно, чем он там вообще занимается, что даже не позвонил мне? Жучара…

— Итак, хочешь чего-нибудь?

— Кофе, может быть, — пожал я плечами и беря в руки меню.

— Мороженое попробуй. Саша, — настоятельно порекомендовал Лар, а Ева тут же добавила.

— Он прав, Александр, — произнесла она, показывая на стоящую перед ней вазочку из прозрачного стекла с остатками десерта. — Оно здесь и правда фантастическое.

Хм… ну, почему бы и нет. Лар снял с нас свою магическую штуку и я смог подозвать к себе официантку и сделал заказ. Мудрить и экспериментировать не стал и заказал кофейное мороженое… с солёной карамелью. Ну, что поделать. Вот такой я однолюб.

Пока ждали, сидели и болтали. До начала концерта почти час, а до арены отсюда идти было не больше двадцати минут. Так что мы могли позволить себе немного повременить. К слову, пришлось согласиться с моими спутниками. Мороженое здесь оказалось действительно потрясающим.

Заодно я узнал любопытную вещь. Всё же Армфельт была графиней… что-то везёт мне на них в последнее время. Да, не важно. В общем, у меня появился вопрос. Как её отец мог позволить себе отпустить дочь одну, без охраны, на мероприятие подобного рода. Как оказалось, ответ был прост.

— Так со мной же Лар, — улыбнулась она, указав в сторону альфара. — Рядом с ним я могу ничего не боятся.

— Да, да. Я тебя в обиду не дам, — тут же закивал альф, оторвавшись от мороженного.

— Ева, можно тогда ещё один вопрос, — вежливо спросил я её и когда она кивнула, то продолжил. — Не поймите меня превратно, но после вашего выступления я думал, что у вас несколько…

— Другой вкус в музыке? — мило рассмеялась она.

— Ну, что-то в этом духе, — не удержался я от ответной улыбки.

— Это долгая история, — вздохнула она, помешивая кофе в своей чашке. — Но, если вкратце, то началась она примерно так же, как, я думаю, она началась теперь и у вас.

— С него, что ли? — усмехнулся я, указав в сторону уплетающего уже четвёртую порцию мороженного из трёх шариков Лара. Чего там только не было. Все разных цветов, залитые сиропами. Так ещё и орешками колотыми посыпаны.

— Вроде того, — ответила Ева. — Видите ли, нам, альфам, даже полукровкам, весьма не просто в плане общения. А мы с Ларом кто-то вроде очень дальних родственников.

Тут я чуть мороженным не подавился.

— Родственников?

— Двоюродный брат его отца приходится отцом моей матери, — пояснила она. — Так что мы с ним в каком-то роде родственники. Пусть и очень-очень дальние.

— Дальность родства в этом смысле значение не имеет, — с важным видом заявил Лар, облизнув ложку. — Кровь — есть кровь. Это единственное, что важно.

— Прямо настолько? — спросил я и довольно поздно понял, какую глупость сказал.

— Очень, Александр, — с серьёзным видом кивнул тот. — Видишь ли, у альфар нет такого деления на ближних и дальних родственников. Важна лишь кровь. Если у тебя есть частичка нашей крови, то ты один из нас. Даже если её всего половина. Раньше, правда, было иначе, но сейчас именно так.

— Раньше это когда?

— Восемьсот-восемьсот пятьдесят лет назад, — пожал он плечами и откинулся на спинку своего кресла.

— А, ну да, — кивнул я с умным видом. — Считай, что вчера.

— Вот и я о том же, — закивал он. — Но сейчас всё меняется. Нас осталось не так уж и много. Поэтому даже полукровки, прости Еви, ценятся на вес золота. Кровь есть кровь, как я и сказал. Она даёт силу. Именно с ней передаётся магия, которую вы зовёте Реликвиями и Регалиями.

— Погоди-погоди, — перебил я его. — Я думал, что ваш народ даровал людям магию…

— Ага. С помощью ритуала. По сути, вам дали частицу нашей крови.

— То есть, мы, родственники, что ли? — удивился я.

— Нет, нет, Александр, — тут же сказала Ева. — Это касается только тех, в ком есть магический дар…

— Так он у него есть, — тут же ляпнул Лар и Ева округлившимися глазами уставилась на него. А затем на меня.

А я принял оглядываться по сторонам, чтобы понять, не услышал ли кто наш разговор. К счастью, наложенное… заклинание? В общем эта штука снова работала, не давая окружающим услышать о чём именно мы говорили.

— Ну, спасибо тебе большое, — скривился я. — Удружил, ничего не скажешь…

— А чего тут говорить-то, — удивился он так, словно вообще ничего страшного не случилось. — Ну есть и есть. Чего бухтеть то?

Нет, он издевается. Вот так, с ходу, выдал тайну, которую я храню уже восемь лет и такой «чего бухтеть-то».

К моему удивлению, Ева неожиданно встала на мою сторону.

— Ты не имел права это рассказывать! — заявила она, на что Лар захлопал глазами.

— Так я же…

— Лар, я уверена, что Александр хотел бы сохранить это в тайне, а ты, даже если и знал, вот так взял и всё растрепал, — на её лице было искреннее возмущение. — Как ты мог?

— Еви, да я же…

— Я больше не буду для тебя петь, — категорично заявила она, скрестив руки на груди. — И те эклеры, тоже, больше не принесу.

Вот тут мне показалось, но, кажется, Лар готов был ей в ноги броситься и молить о прощении. Правда, не думаю, что это помогло бы.

— Я пойду себе еще мороженного закажу, — немного расстроенно сказал он. — Прости, Александр. Я не подумал.

— Да ладно уж, — махнул я рукой. — Что тут исправишь.

— Не сердитесь на него, — сказала Ева, когда этот двухсотлетний балбес отошёл. — Он хоть и могущественен, но, порой, ведет себя, как несмышленый ребёнок.

— Да я, не то, чтобы прямо обиделся на него. Просто я не люблю об этом говорить…

— Понимаю. Правда. Если только этого не требуется, то я тоже часто стараюсь… как бы получше сказать, — она коснулась кончиком пальца своих пухлых губ, подбирая слова. — В общем, я скрываю то, что принадлежу к народу Лара. Иначе слишком много внимания. А люди слишком плохо понимают, насколько болезненным оно может быть. Можно вопрос?

Я кивнул.

— Конечно.

— Если не хотите, то, не отвечайте, — торопливо добавила Ева. — Но, я всё же не могу не поинтересоваться. Я впервые слышу вашу фамилию и… в общем я не знаю…

Если в начале я предполагал, что она спросит о том, какая у меня Реликвия, то, тут я ошибся. Она явно хотела спросить, из какой я семьи, очевидно, полагая, что я аристократ. Тут мне пришлось её обломать.

— Я понятия не имею, — честно ответил я ей. — Мать бросила нас со старшей сестрой ещё до того, как мне лет двенадцать исполнилось и жили мы одни. Так что я не знаю, кто именно мой отец и из какой он семьи и, вообще, был ли он аристократом.

— И, вам…

— Можно и на «ты», — со странным ощущением сказал я ей. Вроде бы аристократка тут она, а ко мне на «вы». Хотя, не могу не признать, что после постоянной грызни с Лазаревой это было даже приятно.

— О, замечательно, — кажется она искренне обрадовалась.

Кажется, потому что я не мог читать её эмоции. Ну, так. К слову. Вероятно, по той же причине, по которой я не мог читать и Лара. Видимо альфарская кровь этому препятствовала.

— В общем, я хотела спросить, не искал ли ты своего отца? Прости, если вопрос покажется грубым, но разве это не логичное решение? Узнать о том, какой семье ты принадлежишь и кто твои родители?

Над её вопросом я задумался. Честно задумался.

— Если, по правде, то мне плевать, — произнёс я, чем сильно её удивил.

— Почему?

— Просто потому, что, как ты сказала, я не хочу знать, какой семье принадлежу. Я вообще никому не хочу принадлежать. Только самому себе. А, что касается отца… всё, что он сделал — это переспал с моей матерью, как бы грубо это не прозвучало. И с тех пор он ни разу не появился в нашей жизни. Хотя, признаюсь, в некоторые моменты я действительно думал об этом. В самые тяжёлые, когда наша мать просто вышла из дома, забрав оставшиеся деньги и свалил, оставив нас одних. А потом просто понял простую истину. Если мы им не нужны, то и они нам тоже. С тех пор мы и жили одни, заботясь друг о друге. Только я и Ксюша, моя старшая сестра. А остальное значения не имело.

— Должно быть, ты очень любишь свою сестру.

— Да, — кинул я после пары секунд раздумий. — Очень.

И это была абсолютная правда. И плевать на то, что, по сути, я не её брат. Это значения не имело. Мы выросли вместе, заботясь друг о друге, как я и сказал. И сейчас для меня не было более близко человека в этом мире.

Лар вернулся через пару минут, неся в руках очередную порцию мороженного. На мой резонный вопрос, куда в него столько лезет, получил пространный ответ, что это его наказание за содеянное.

Сначала не понял. Понял, когда попробовал. Серьёзно? Здесь подают мороженное со вкусом васаби? Кто-то тот больной идиот, которому взбрела в голову такая мысль. Так этот остроухий его ещё горчицей полил. Мда-а-а-а. В итоге я стал свидетелем прекрасной картины того, как мыши плакали, давились, но продолжали жрать кактус. Думал даже немного пожалеть его…

Хотя… не. Пусть страдает.

Когда подошло время идти на концерт, мы собрались и выдвинулись к арене.

Про сам концерт ничего плохого сказать не могу. Только хорошее. Ну и то, что подтвердилась моя гипотеза. Стоило только гитаристу вдарить первый риф, как мир вокруг меня взорвался от нахлынувших эмоций. Если раньше, поднимаясь в метро, я думал, что это было сильно, то сейчас… в общем я сравнивал тихую речку с бесконечным океаном.

Мы стояли в толпе людей, подпрыгивая под ревущие гитарные аккорды. Под сводящий с ума ритм ударных. Под агрессивный, но, в то же самое время лирический вокал. Выкрикивали слова легко запоминаемых припевов, пытаясь перекричать окружающих и отдаваясь на волю этим безумным эмоциям. И всё это в пламени прожекторов и лазерных проекторов, создающих сводящие с ума образы на висящем в воздухе тумане. Толпа вокруг пылала пожаром чувств. Просто концентрированное безумие, которому люди отдавались с удовольствием и какой-то уж первобытной страстью.

И я был среди них. Одним из них. Я, Ева и Лар стояли в центре этого беснующегося моря эмоций, отдаваясь на волю его безумно течения.

Пожалуй, это был тот редкий случай, когда я пожалел о своей прошлой жизни. О том, что всегда считал подобное времяпрепровождение глупым, так ни разу и не побывав ни на одном концерте. Пусть даже и без своих способностей, но сейчас я жалел, что ни разу тогда этого не испытал.

А теперь… что же, если вдруг этот ушастый засранец снова выскочит у меня перед носом с подобным предложением, отказываться я точно не стану.

От авторов: как мы и обещали, 1000 лайков и бонусная глава. Мы надеемся, что вам будет интересно.

Глава 16

— Это было просто потрясающе, — произнёс я, когда мы выходили из зала, где проходил концерт.

— А я ведь говорил! — подпрыгивал идущий рядом с нами Лар. — Я говорил! Это было просто невероятно!!! Лучший концерт, который они когда-либо давали!

— Согласна, — кивнула раскрасневшаяся Ева. Она даже кофту свою расстегнула, приспустив молнию вниз и открывая взгляду обтянутую футболкой красивую грудь второго размера. — Думаю, что лучше уже не будет. Даже представить боюсь, сколько они…

— Ева! — раздался со стороны радостный женский крик. — Эй, Ева! ЕВИ!!!

Обернувшись, я успел заметить, как мимо меня пронесся небольшой тёмноволосы вихрь. Девушка прыгнула на Армфельт и повисла у неё на шее с радостным визгом.

Ева сначала удивилась, так как не сразу сообразила, что именно случилось, а затем сама радостно заулыбалась.

— Лен, привет. А ты что тут делаешь?

— В смысле⁈ — воскликнуло это тёмноволосое чудо. — Так я себе места в первом ряду взяла. Для вип гостей. А вы?

— А мы в основном зале были.

— Фу-у-у-у, — наморщила она носик. — Так там же толкучка жуткая!

— Так в этом и смысл, — тут же подсказал Лар.

А я стоял и думал. Похоже, что день невероятных знакомств и встреч сегодня и не думал заканчиваться.

Казалось бы, удивительно, но я знал… ага, я знал и эту девушку. А она, в свою очередь, знала меня.

— О, ты же тот маньяк! — весело воскликнула она, ткнув в мою сторону пальцем.

— Так, спокойно, — осадил я её, заметив, как народ по сторонам начинается пялиться на меня. — Она это шутит. Никакой я не маньяк!

— Точно? — откровенно придуриваясь полюбопытствовал Лар.

— Да точно!

В особенности меня беспокоили четыре довольно крупных «шкафа». Пусть и одетые в весьма неприметную одежду, внешне они выделялись на общем фоне, как тиранозавры среди стада антилоп. Пока мы стояли и болтали, матёрая охрана окружила нас, как бы случайно образуя вокруг нас небольшой квадрат, оттесняющий от общей толпы.

— А вдруг нет? — тут же спросила Елена Распутина и лучезарно улыбнулась. — Ладно, шучу. Он правда не маньяк.

— Ну спасибо…

— Наверное… — рассмеялась она.

Затем на её лице появилось странное и недоумевающее выражение.

— Слушай, а ты чего тут делаешь?

Нет, ну прямо, как в нашу первую встречу.

— Лар меня на концерт с ним позвал, — кивнул я в сторону увенчанного ирокезом эльфа.

— Лар? — удивилась Елена и уставилась на нашего панка. А затем на её мордашке появилось шокированное выражение. — Тот самый⁈ О, он же…

— Тише, тише, Лен, — тут же успокоила её Армфельт. — Не надо кричать.

— Ой, простите.

Распутина прижала ладонь к губам и пригляделась к альфу, явно смущённая его внешним видом и, в особенности, ярко-красным панковским ирокезом.

А я, в свою очередь, полюбовался ею. Вот, откуда у меня такое везение? Какова вероятность? Хотя, с другой стороны, не могу не отметить, что компания Елены и Евы куда приятнее, чем постоянная грызня с Анастасией. Вот, как так? Вроде все очень и очень знатные аристократки, а мозги мне трахала исключительно Лазарева. Я даже задумался над тем, что же не так у неё было с головой и воспитанием, что брат у неё вот вроде нормальный, а она… злая стерва, короче.

Мы немного постояли и поболтали, но народу вокруг было столько что нормально пообщаться банально не получалось. Так ещё и охранники Распутиной нас окружили, словно цепные псы. Тоже комфорту и уюту не способствовало.

В итоге, немного подумав, мы дружно решили завалиться в ближайший бар. И под этим словом я имею в виду не какую-то дешёвую забегаловку, а вполне себе дорогое и хорошее, даже элитное, заведение. Правда охранники Распутиной в течении нескольких минут пытались убедить её в том, что дело это ненужное и вообще, домой пора ехать.

Честно говоря, даже не знаю, как Елене удалось убедить их. Мужики немного помялись, но, всё-таки, согласилась на небольшое отступление от правил. Хотя, глядя на её милое и умоляющее лицо я вообще с трудом представлял, как ей в чём-то можно отказать.

И, что-то мне подсказывала, что Распутина и сама об этом эффекте хорошо знала.

Впрочем, когда мы заняли столик, то довольно быстро причина сговорчивости охраны стала ясна. Секьюрити просто заняли все столики вокруг нас, образовав своеобразный островок спокойствия. Каждый из четырёх уселся за свой с чашкой кофе и наш столик оказался в центре. Администратор заведения пытался недолго протестовать, что, мол, так не совсем правильно, но, после того, один из охранников махнул над терминалом оплаты карточкой, тут же начал расплываться в улыбках и пообещал самое наилучшее обслуживание.

Эх, как говориться, хорошо быть богатым.

— Так, чего вы меня-то не позвали? — недовольно пробурчала Распутина, когда нам принесли напитки.

К слову, от алкоголя я отказался сразу же, вместо этого заказав себе кофе. Чувствую, что хватит с меня выпивки на ближайшее время… очень и очень долгое время.

— Прости, — смущённо улыбнулась Ева, потягивая какой-то коктейль, в котором кусочков фруктов, всяких листиков и всего прочего было столько, что стакан походил на небольшие джунгли.

— Прости, прости, — заворчала Распутина, накручивая тёмную прядь на палец и горестно вздохнула. — Вот так всегда, всё веселье мимо меня проходит…

— Ну, ты же знаешь, как бывает категоричен твой дедушка, — осторожно произнесла Ева, на что Елена лишь расстроенно вздохнула.

— Это да…

— Кстати, а, как ты вообще умудрилась уговорить его отпустить тебя на концерт?

Распутина задумалась, будто подбирая лучший по её мнению вариант ответа.

— Ну, скажем так, это что-то вроде небольшого подарка, — начала она, а я уже понял, что она врёт.

Ну, не врёт, а, скорее уж говорит не совсем правду.

Впрочем, дело это не моё, так что я просто потягивал кофе, слушая их болтовню и незаметно любуясь красивыми девушками. Как и в нашу первую встречу Елена была ослепительна. Пусть кто-то и мог сказать, что она не дотягивала до сидящей рядом с ней Армфельт. Всё же альфарская кровь играла свою роль. Но, лично я бы с этим не согласился. Да, в отличии от Евы, Елена не обладала этой странной, буквально нечеловеческой привлекательностью. Она, в свою очередь, так же была неотразима. И только слепой бы это не заметил.

Просто в отличии от неё, эта красота была какой-то… невинной, что ли.

— Слушай, Лен, а, что ты там про маньяка говорила? Вы с Сашей уже встречались? — напомнила ей наш разговор после концерта Ева, на что Распутина рассмеялась.

— О! Да, он приходил к моей дедушке по какому-то вопросу.

Распутина вдруг уставилась на меня каким-то подозрительным взглядом.

— Кстати, мне вот любопытно. А, как ты тут оказался?

— Лен, ну невежливо же вот так, прямо в лоб, — тут же пожурила её Армфельт.

— В смысле? — не удержался я. — Ногами пришёл.

— Нет, нет, — звонко рассмеялась Распутина. — Я имела в виду то, как ты с Евой познакомился?

— А мы, можно сказать, только сегодня впервые и встретились, — пояснил я. — Меня Лар на концерт позвал… внезапно, скажем так. Вот я и согласился. А Еву я лишь раз до этого видел. На её выступлении в «Параграфе».

— М-м-м… — стоило мне только упомянуть это, как Елена зажмурилась с выражением удовольствия на мордашке. — Давно я её пение не слышала.

— Так это потому, что тебя из дома никогда не выпускают, — тут же напомнила ей Армфельт, чем снова окунула Распутину в грусть.

— Это да. Знала бы ты, как это раздражает. Вот, в отличии от вас, я даже из дома выйти не могу, чтобы за мной эти не увязались.

Она ткнула себе пальцем через плечо в сторону сидящих охранников.

В целом, остаток вечера прошёл… на удивление хорошо. Мы просто посидели за своим столиком около часа, пока Распутина явно пользовалась возможностью восполнить нехватку живого общения. Сначала досталось Еве, которую она засыпала вопросами. кхм… скажем так аристократического характера. Ладно, какое там. Скорее уже просто две девчонки совсем уж по простому обменивались сплетнями.

А затем, когда все высокородные и аристократические косточки оказались перемыты, настала уже наша очередь. Точнее Лара, которого Елена буквально замучила вопросами касательно альфарской истории. Как оказалось, помимо медицины, как и подобает наследнице одной из рода лучших лекарей Империи, Елена изучала историю. Точнее, историю магии этого мира. И, когда поняла, какой источник информации попал ей в руки, вцепилась в него руками и ногами.

И если в начале Лар ещё пытался отвечать на её вопросы широко и подробно, то потом его реплики стали короче и всё более бессвязными. И, нет. Дело не в том, что ему надоело на них отвечать. Просто Распутина задавала вопросы, как из пулемёта. Он просто не успевал отвечать.

— Лен, ну хватит уже, — даже Ева уже потеряла нить их разговора, когда Распутина и вовсе принялась перепрыгивать с темы на тему. — Даже мы уже совсем запутались.

— Ну, последний вопрос хоть можно? — жалобно попросила она. — Обещаю.

— Конечно, — с явным облегчением на лице сказал Лар.

— Я буду в этом году писать работу об альфарской мифологии. И, раз уж тут такая возможность, хотела бы спросить насчёт «Обещания Фрейтии».

— Это что такое? — спросил я у сидящей рядом Евы, на что та пожала плечами.

Естественно, что это действие от Елены не укрылось.

— Как это не знаешь? Это же твоя история!

— Лен, я привыкла жить реальной жизнью, — по доброму поправила её Армфельт. — Старые сказки… это конечно очень мило, но у меня и в настоящем забот хватает.

Лена поджала губки и недовольно хмыкнула.

— Ничего ты не понимаешь…

— А, что за Обещание? — спросил я, немного разряжая обстановку.

— Старое пророчество, — тут же хмыкнул Лар. — Очень старое.

Услышав его я только фыркнул.

— Знаешь, учитывая твой возраст, я боюсь, что у нас очень разные представления о том, что такое «старость».

— Примерно три с половиной тысячи лет, — выдал он с довольным видом. — Так тебя больше устроит.

— Ладно, убедил. И правда «старое», — согласился я и наш столик залился смехом.

— Лар, а расскажи поподробнее, — стала упрашивать его Распутина.

— Ну, боюсь, что там слишком много рассказывать… — начал было он, но оказался тут же снова перебит Еленой.

— Ну, хотя бы основное. Я читала несколько книг по нему, но упустить шанс узнать от одного из вас просто не могу себе позволить.

Вздохнув, Лар окинул нас взглядом.

— Ладно. Но, на самом деле я бы не советовал верить в это.

— Сказал представитель древней расы, который владеет самой настоящей магией, — не удержался я от смешка.

— Саша, для нас магия — это обычная повседневность, — пояснил он. — Это у вас, у людей, она сродни чему-то удивительному. Для нас же это так же привычно, как… ну, как дышать.

— Да, как скажешь…

— В общем, ты же знаешь, что-то, что вы называете Реликвиями — это магический дар, который мои предки подарили людям? И он передаётся от отца к сыну.

Я кивнул.

— Да, это как-то связанно с кровью. Ты говорил.

— Есть ещё Регалии, куда более редкая способность. Очень и очень редкая, — тут же добавила Елена.

— Это, способ передачи силы от одного человека другому, — кивнул я. — Вроде этой силой владеет всего несколько женщин во всём мире, если не ошибаюсь.

— Верно, — подтвердил Лар. — Всё это уходит корнями в далёкое прошлое. Видишь ли, в то время наше общество было весьма патриархально…

— И ничего не поменялось, — тут же недовольно буркнула Елена.

— Не перебивай, — пригрозил ей пальцем Лар. — А то рассказывать не буду.

Угроза своё действие возымела.

— Так вот. Наши старейшины передали магию людям. Это все знают. Но, имелся так же и. скажем так, узкий круг, который не устраивало то, что силу давали лишь тем, кого выбрали старейшины. Семь самых сильных… хм, мы используем другой термин, но давайте назовём их ведьмами, чтобы вам было более понятно. Так вот, семь сильнейших ведьм нашего народа, называющие себя «Конклавом Фрейтии» были недовольны этим решением. Они считали, что решение давать силу лишь избранным в итоге спровоцирует конфликты между людьми. То есть, те, кто обрели силу, захотят с помощью этой силы взять под контроль тех, кто будет так или иначе её лишён. Они считали, что если и даровать людям магию, то получить её должны все без исключения. Таким образом они хотели сохранить баланс.

— Ну, учитывая нашу историю, нельзя сказать, что они были совсем уж не правы, — заметила Ева, на что Лар лишь коротко кивнул.

— В целом, да. Но, сейчас это не так уж и важно. Разумеется, дать людям силу сами они не могли. Это могли сделать только наши старейшины. Тогда Конклав поступил иначе. В противовес той силе, что даровали людям старейшины они преподнесли человечеству свой собственный дар. То, что вы и называете Регалией. Способность наделять силой других. И даровали они её именно женщинам, считая, что именно они будут способны правильно распорядиться этой властью.

— Правильно, правильно, — тут же одновременно закивали головами Лена и Ева, на что я только хохотнул в чашку.

А затем отхлебнул кофе и задумался.

— Ну, похоже, что-то у них пошло не так.

— Это не совсем верно, — ответил Лар, помешивая трубочкой остатки коктейля в своём бокале. — Здесь скорее проблема в количестве. Хотя, в чём-то ты и прав. Не смотря на их попытку, что-то пошло не совсем так, как ожидал Конклав. Регалия передавалась слишком редко. В итоге количество тех, кто обладал ей, сейчас можно пересчитать по пальцам.

— А причём здесь «Обещание»? — спросила Армфельт. — Мы же вроде про него начали.

— Я, как раз к этому подхожу, — сказал Лар и продолжил. — Обещание это своего рода… ну, считай, что это что-то вроде пророчества.

— Пророчества? — не удержался я от смеха. — Типо предсказания?

Ларфорриал фыркнул.

— Нет. Пророчества это чушь. А это было именно обещание. Чтобы ты понимал, Фрейтия была сильнейшей колдуньей моего народа. Сильной настолько, что с ней считались абсолютно все.

— Погоди, погоди, — перебила его Елена. — Если она была настолько сильна, да ещё и при том, что вы практически бессмертны, то, как так вышло, что она не дожила до наших дней?

— Все очень просто, — пожал плечами Лар. — Её убили.

— Мда-а-а, — вздохнул я разочарованно. — А я то уж ожидал чего-то более…

— Волшебного? — шепнула мне Ева и я рассмеялся.

— Нет, скорее уж не такого… приземлённого, что ли. Как это слишком… слишком по человечески.

— Что поделать, — улыбнулся Лар. — Никто не идеален, а пороки и страхи есть даже у бессмертных. В общем, её последние, сказанные перед смертью слова это и есть Обещание. Она сказала, что рано или поздно, но магия может оставить наш мир. Полностью и бесповоротно. И тогда, в наш мир придёт тот, кто не позволит этому случиться.

Услышав его слова, я вдруг зацепился за последнюю фразу.

— Погоди. Ты сказал, придёт в наш мир? Это в каком смысле?

— Фрейтия верила в то, что наш мир не единственный, — пояснил Лар. — Он лишь один из многих. Крошечная песчинка в наполненной жизнью вселенной. И, по её словам, очень и очень редко эти песчинки могут оказаться так близко друг к другу, что душа может покинуть один из миров и оказаться захвачена притяжением другого.

У меня внутри всё похолодело.

— И, как? — как можно более нейтральным голосом спросил я его. — Бывало такое?

В ответ Лар рассмеялся.

— Шутить? Если и бывало, то об этом никто и никогда не слышал. По крайней мере ни одного упоминания за всю альфарскую историю кроме этого обещания нет.

— Ты сказал, что он не позволит магии исчезнуть. А как именно? — спросила заинтригованная Елена. — Она что-то говорила об этом?

— Как? — удивился Лар. — Конечно же. Всё очень просто, Елена. Он принесёт с собой хаос…

* * *

— Максим Алексеевич? К вам пришёл его сиятельство, граф Браницкий.

Максим вздохнул и потёр лицо. Этого стоило ожидать. В любое другое время Максим Волков поморщился бы. Возможно, даже, выругался. Встречаться с Браницким у него не было никакого желания. Особенно сейчас, когда информация о том, что их отец оставил это мир наконец вышла наружу.

Разумеется, они сделали это аккуратно. Через тех людей, которым доверяли. Похороны уже прошли в их имении за пределами столицы. Тело Алексея Волкова теперь погребено в родовой усыпальнице и никто не сможет получить к нему доступ, чтобы оспорить их версию случившегося. А хорошо оплаченные медицинские отчёты одного из самых авторитетных врачей столицы подтвердят их слова.

Тем не менее, сейчас Максим испытывал лишь раздражение. Он справился со своим «горем» удивительно быстро. Они все знали, что рано или поздно это произойдёт. Вероятно подействовало ещё и то, что отец никогда не был мягок с ними. Да и дел было столько, что времени на то, чтобы горевать просто не оставалось.

А вот теперь ему предстояло решать деловые вопросы семьи. Не доверять же их Артёму. Или упаси боже, Даниилу.

Одна только мысль о младшем брате вызывала у него отвращение. Как⁈ В очередной раз она задавался этим вопросом, пытаясь понять, почему такой человек неожиданно пробудил в себе семейную Реликвию. Почему не он⁈ Почему именно этот, вне всяких сомнений, тупой ублюдок получил право на обладание такой силой⁈

Этого ответа у Максима не имелось. Зато имелся ворох связанных с этим проблем. Неожиданно пробудившийся дар, убийство отца и всё с этим связанное, словно спустили Даниила с поводка. Он творил всё, что хотел, упиваясь алкоголем и средствами покрепче. Насиловал служанок. Недавно вообще принялся тратить деньги. Максим до сих пор пытался понять, куда именно этот кретин мог потратить почти двести пятьдесят тысяч рублей за один вечер.

Хуже того, даже дошло до крови, когда один из телохранителей, видимо ещё не до конца понимающий, что положение вещей изменилось, попытался одернуть Даниила, когда он захотел развлечься с одно из девушек в их имении.

Что же, больше этого верного и исполнительного молодого человека, работающего в личной гвардии Волковых ничего не будет беспокоить. Чтобы не скрывалось в тенях Даниила, оно парня попросту сожрало.

Что ему делать? Дальше так продолжаться просто не могло. Ещё какое-то время они смогут сдерживать его безумные порывы. Где-то осторожным словом. Где-то действуя более… тонко. Но, рано или поздно, крышу у него сорвет совсем. Он уже приказывал им с братом таким тоном, словно они были жалкими слугами, а не братьями по крови.

Когда окружающие наконец увидят это и сочтут, что он банально опасен для окружающих? Ведь Даня не поймёт этого, пока не станет слишком поздно. Теперь, со своей новообретенной силой и деньгами Волковых он считал, будто обрёл вседозволенность.

Да и Артём, тоже, ситуацию лучше не делал. Постоянно орал и бесился. Стал агрессивным и срывался на персонал. А вот в присутствии Даниила теперь вёл себя почище кроткой овечки. Жалкий трус…

А отдуваться за всё должен был он один!

Не выдержав, Максим позволил себе забыться на пару секунд, просто приставив, что всё это дурной сон.

К сожалению, если это и был сон, то явно кошмар.

— Максим Алексеевич…

— Да, — сказал он, вставая из кресла. — Я слышал. Пригласите Его Сиятельство.

— Конечно, Максим Алексеевич, — покорно поклонилась девушка и тут же исчезла за дверьми его кабинета.

Сам же Максим пошёл в сторону бара, что расположился у дальней стены кабинета его отца… теперь его собственного кабинета в огромном отеле «Имперский». Если уж и встречать гостя, то так, чтобы он остался доволен.

Чем не стратегия выживания?

Налив себе и будущему гостю бурбона, Максим повернулся к широким дверям как раз в тот момент, когда они открылись, впустив внутрь Браницкого. Как и всегда, граф был одет в чёрный костюм двойку без галстука.

— Ваше Сиятельство, — вежливо поприветствовал его Максим, несмотря на то, что думал и знал об этом человеке. Но он не самоубийца, чтобы грубить ему.

— Привет, Макс, — по-простецки кивнул ему Константин Браницикий, принимая бокал из его рук. — Я смотрю, ты уже весь в делах?

Короткая усмешка и Браницкий уселся в гостевое кресло напротив отцовского, а теперь и его собственного стола. Максим украдкой вздохнул, но вернулся обратно и сел в своё кресло.

— Если вы хотели удостовериться в том, что запланированное вами мероприятие…

— Ой, парень, да не парься ты, — махнул ему граф, отпив из бокала. — Я и не сомневался в том, что всё пройдёт прекрасно. Кстати, прими мои соболезнования насчёт старика. Слышал, что болезнь его наконец доконала.

При этом сказал он это таким тоном, словно ни на йоту не верил в случившееся. А, затем, будто подтверждая мысли Максима, добавил.

— Ему же, вроде, сколько ещё оставалось? Пол года? Восемь месяцев? — проговорил он с ироничной усмешкой.

— Прогнозы оказались неверны, — ограничился ответом Максим, даже и не думая о том, чтобы притрагиваться к своему бокалу.

— Да, — не меняя саркастичного выражения на лице кивнул Браницкий. — Конечно. Так часто бывает.

— Ваше сиятельство, — осторожно начал Максим, — при всё уважении к вам, но, мне почему-то кажется, что вы пришли сюда обсуждать не смерть моего отца.

— Ну, тут ты прав, — Константин хлопнул себя ладонью по колену. — Действительно, чего тут обсуждать. Ну умер и умер.

Прозвучавшая в его голосе насмешка едва не заставила Максима скривить лицо, но он каким-то чудом умудрился сохранить нейтральное выражение.

— Так, о чём именно вы хотели поговорить?

— У меня тут состоялся крайне любопытный разговор с твоим младшим братом, — с улыбкой произнёс Браницкий, явно наслаждаясь тем, как при этих словах его собеседник изменился в лице.

— Даниил с вами говорил? — осторожно спросил Максим, всеми силами стараясь, чтобы волнение не очень отчётливо звучало в его голосе.

— Да. Пару дней назад.

Проклятый граф явно наслаждался ситуацией.

— А, вы, часом, не скажете мне, в чём именно заключалась причина разговора.

— Ну, — Браницкий одним глотком допил свой бурбон. — Как мне кажется, тебя сейчас должна интересовать не причина, а её следствие.

— Не понял…

— Оно и видно, — расхохотался Константин, поднимаясь с кресла и подходя к широким панорамным окнам кабинета, сквозь которые открывался потрясающий и дорогой вид на императорский дворец. — Твой брат попросил меня свести его с определёнными людьми.

— Это с какими?

— С такими, которые помогают, скажем так, решать проблемы, — пояснил граф, чуть наклонив голову в бок и любуясь дворцом.

Максим вдруг вспомнил о потраченных недавно Даниилом деньгах.

— А, когда это было?

— Несколько дней назад, — произнёс Браницкий и повернулся к нему.

Наполовину искаженное шрамами от ожогов лицо скривилось в злой усмешке.

— И, я бы на твоём месте уже задумался над тем, что произойдёт, когда ваш конченый и тупорылый братец окончательно слетит с катушек.

Максим уже вскочил с кресла, хватаясь за телефон.

— Что он собирается сделать⁈

Браницкий подошёл к нему и поставил бокал на стол.

— Как мне кажется… что-то весёлое.

Глава 17

Анастасия сидела на диване в своей комнате. Хотя слово «комната» слабо подходило к практически трехкомнатным апартаментам, состоящим из спальни, собственной гостиной и ванной. По сути, младшая дочь рода Лазаревых занимала часть этажа в правом крыле родового имения.

Просто по привычке всегда называла это место своей «комнатой».

Когда раздался тихий стук в дверь, она подняла голову от разложенных вокруг на диване бумаг.

— Да?

— Это я.

— Можешь зайти, — крикнула Настя, откладывая документы в сторону.

— Привет, — сказал Роман, открывая дверь и заходя внутрь. — Занята?

— Не. Не очень. Просто проверяла документы…

— Поговорить можем?

— Если о том, о чём я думаю, то нет, — категорично заявила она, посмотрев на брата.

— А с чего ты решила… — начал было он, но сестра посмотрела на него таким взглядом, что он даже договаривать фразу не стал.

— Потому что я не хочу это обсуждать, — пусть и негромко, но довольно резко ответила она.

— Ладно, — с улыбкой хмыкнул Рома и уселся в кресло напротив неё. — Не хочешь, так не будем.

— Серьёзно? — Настя подозрительно посмотрела на брата. — Вот так просто?

— А что? Ты сказала, что не хочешь об «этом». Тогда не будем.

И замолчал, глядя на неё. Анастасия сначала ждала, что он начнёт её расспрашивать о том, как же так вышло… но этот мерзавец просто молчал и смотрел на неё.

— Ну чего тебе надо⁈ — взорвалась она.

— Мне? — удивился Роман. — Ничего. Просто пришел с сестрой поговорить.

— Так говори!

— Так ты не хочешь.

— Очень остроумно, — скривилась она.

— Насть, ты не пришла домой. Ни звонка, ни сообщения. Вообще ничего. Когда и утром не было, я начал волноваться. И ещё повезло, что об этом не узнал отец. А то тебе прекрасно известно, как он бы на это отреагировал.

Конечно, Роман несколько приукрасил картину, но Настя не могла не признать, что правда в его словах была.

— Ром, мы пошли в бар. Я напилась. Что ещё ты хочешь услышать?

— Раньше ты никогда не напивалась, — сказал он. — Уж тем более до такого состояния, чтобы заснуть в чужой постели…

— А чего это тебя так сильно это интересует? — тут же насторожилась она. — И вообще! Какая тебе разница…

— Спокойно, Насть, спокойно. — Рома тут же поднял ладони в миролюбивом жесте. — Я, вообще-то, на твоей стороне, если ты не забыла.

Правда, сестру это не особо успокоило.

— О да, — закатила она глаза. — Конечно. На моей стороне. Что же ты тогда не приказал, чтобы меня перевели в другой отдел, когда я тебя просила?

— Опять ты этот разговор начинаешь, — вздохнул он. — Ещё раз говорю, что это не я принимал решение. Если тебе это не нравится, то можешь пойти к отцу. Я уверен, что он тебя выслушает…

— Угу, — помрачнела она. — Выслушает. Конечно.

Заметив, как изменилось ее лицо, Рома наклонился к ней.

— Слушай, может, объяснишь, что между вами происходит? Ты раньше никогда не избегала его. А в последнее время при малейшей возможности стараешься держаться от папы подальше. И не делай вид, что это не так. Я-то вижу. В чём причина?

— Ром, всё дело в том, что, видишь ли, это тебя не касается…

— Ну вот. Опять ты язвишь.

— Видимо, дурная компания на меня влияет, — едко произнесла она.

Роман лишь покачал головой. Затем обратив внимание на лежащие рядом с сестрой на диване бумаги.

— Чем занята хоть?

— Это? Нам новые дела в отдел прислали. Я обещала их подготовить к понедельнику и…

— Подожди-подожди, — тут же вскинулся он, едва только услышал её слова. — Ты? Обещала подготовить?

— О боже…

— А что стало с «я не буду заниматься этими тупыми бумажками» и «дай мне нормальную работу, потому что вся эта мишура не достойна моего внимания» и…

— Ха-ха-ха! — наигранно засмеялась она. — Ты закончил?

— Да хоть сейчас. Но ответ-то я так и не услышал.

— Помнишь наш последний разговор у тебя в кабинете?

Роман помнил. В том числе и потому, что этот самый разговор прошёл на весьма… повышенных тонах, так сказать. Так что напоминать о нём он не стал и просто кивнул.

— Скажем, так, я немного пересмотрела своё отношение к работе.

— Это с чего это вдруг?

— Потому что я сама так решила, — сказала она, и в её голосе снова послышалась та резкость, которая появлялась каждый раз, когда она хотела уйти от неудобной для нее темы. Но всё-таки через пару секунд она добавила уже более спокойным тоном: — Возможно, ты был прав.

— Это в чём же?

Ответила она не сразу. Роман ждал почти полминуты… он сам бы не смог сказать, чего именно. Она пыталась то ли найти подходящие слова, то ли вообще решиться сказать то, что собиралась.

Но когда заговорила вновь, то вместо прямого ответа сама задала вопрос.

— Зачем ты его нанял?

— Что?

— Ты слышал, что я сказала. Зачем ты нанял Рахманова?

— Ты же и так это знаешь, — немного раздраженно пробормотал он. — Кирилл тебе всё растрепал…

— Рома, вот только не надо мне вешать лапшу на уши, что дело было исключительно в вашей дурацкой игре с Вольским, Голицыной и Смирновым, — фыркнула она. — Кирилл мне рассказывал, что в этих ваших крысиных бегах ты постоянно проигрывал. Если бы ты хотел победить, то взял бы себе лучшего. Даже у меня на курсе было с десяток кандидатов, которые были бы лучше. А ты взял… взял того, у кого даже образования нормального нет.

— Это не мешает ему делать свою работу, — пожал плечами Роман. — И, как я замечу, делать её хорошо. Уверен, что ты это заметила.

— Да, — как-то странно сказала она. — Заметила.

— Что?

— Ничего. Ты так дальше и будешь просиживать моё кресло, или наконец…

— Подожди, — вдруг перебил её Роман. — Ты сейчас, что, пытаешься съехать с темы, которую сама же и начала?

— Ничего я не съезжаю! — возмутилась Анастасия.

— Ещё как съезжаешь, — не поверил ей брат. — Между вами что-то было, я прав?

— Ты совсем дурак? — спросила она, чем вызвала у брата смех.

— Ты уже говоришь даже похоже…

— Пошёл вон!

* * *

— Доброе утро, — зевнув, произнес я, открыв дверь и зайдя в отдел.

— Доброе, — тут же прилетело мне от Марины и что-то отдалённо похожее «Ага» от сидящей за противоположным столом Анастасии.

Ранее сорванная с двери бумажка уже привычно полетела в стоящее у стены мусорное ведро. В этот раз я смог закинуть её аж практически с самого порога. Эх, побеждаю с самого утра, так сказать.

Выходные пролетели быстро. Ну проще сказать то, что от них осталось. После концерта мы ещё немного посидели в баре, после чего просто разошлись по домам. Точнее, пошёл исключительно я, так как Еву и Елену забрали прямо от бара на машинах. А Лар и вовсе попрощался и исчез, телепортировался, наверное. Просто вот он стоял, а в следующий миг его уже рядом не было.

Ну а я поплёлся к метро.

Воскресенье выдалось на удивление спокойным. Выспался. Сходил в зал. А остаток дня провёл с Ксюшей. С этой работой я замотался настолько, что мы виделись дай бог утром или вечером. Когда я приходил с работы, а она уже уходила или наоборот. Так что тут уж я решил это дело исправить. Хорошая еда. Бутылка вина. Исключительно для сестры. Памятуя о случившемся, я к ней не притрагивался, ограничившись соком.

В общем, идиллия.

— Есть что-то новое? — спросил я, раскладывая вещи за своим столом.

— Да, — сказала Анастасия, передавая мне несколько тонких папок. — Помнишь, нам направили пять дел? Вот материалы по ним.

— Ага, — сказал я, принимая их, — Спасибо…

Действительно. Три штуки нам прислали из муниципалитета по договору о бесплатной юридической консультации между городом и компанией. Оставшиеся же два направили напрямую из административного отдела.

И вот это было странно…

Пока я читал, Анастасия вышла, сказав, что собирается налить себе чаю. В тот же миг Марина подкатила к моему столу на своём кресле.

— Я чего-то не знаю?

— М-м-м? — Я поднял голову и посмотрел на неё. — Ты о чём?

— Ну-у-у-у… я даже и не знаю, — уставилась она в потолок с таким видом, словно её эта тема практически не интересовала. — Ты тут уже сколько? Минут пятнадцать? И за это время никакой ругани, криков и оскорблений.

— И спрашиваешь ты это потому… — Я замолчал, предлагая ей как бы самой продолжить.

Марина вдруг резко наклонилась ко мне.

— Потому что мне интересно, — выдала она. — Вы же с ней как кошка с собакой были. И пяти минут не проходило, чтобы кто-то из вас не начал язвить и желчью истекать.

— Марин, мы взрослые люди, — вздохнул я, откладывая бумаги в сторону. — Не всё же нам, как детям маленьким, ругаться. Сработались. Притёрлись друг к другу…

По всплеску её эмоций я неожиданно понял, что, возможно, стоило подобрать… более подходящее слово.

Марина улыбнулась, как кошка, объевшаяся сметаны.

— Притёрлись, значит.

Ну нет. Такой вот хрени мне тут не нужно. Я решил сразу зарезать любое возмущение на корню.

— По работе, Скворцова, — попенял я ей. — А не то, что ты там себе надумала.

— А откуда ты знаешь, что я себе надумала? — не став даже пытаться хоть как-то скрыть веселье, спросила она.

— А у тебя на лице всё написано, — хмыкнул я, стукнув её папкой по лбу и получив в ответ недовольное «эй» как раз в тот момент, когда Анастасия вернулась в отдел. — Работой лучше займись.

Итак, те два дела, что мы получили из административного отдела, пока можно было спокойно отложить.

А вот эти три… Я ещё раз пробежался глазами по бумагам. На первый взгляд, ничего сложного. Да и на второй в целом тоже. Превышение полномочий офицером полиции, проволочки с предоставлением бесплатного жилья и пенсионер. Последним из тройки шло обращение пожилого учителя, которого мошенники обманом заставили подписать договор займа под залог квартиры.

Ему я уделил немного больше внимания, так как подобную шваль вот прямо люто ненавидел. В особенности просмотрел условия, на которые подписали старика. Чистой воды кабала, выполнить условия которой он не смог бы в принципе.

— Ладно, — сказал я и повернулся к Марине. — Берём все три?

— А мы справимся? — с долей сомнения спросила она в ответ.

Тут я едва ушам своим не поверил.

— А ты сомневаешься? Это после дела со Стрельцовым?

— Ну вот такая вот я. И нет. Я правда переживаю, что мы можем не справиться. Ведь есть ещё эти два.

Она ткнула пальцем в две папки, на которых стояли отметки административного отдела. Кстати, надо будет сходить к Роману и поговорить о них. А то имелись у меня подозрения.

— Так чего ты переживаешь. Нас трое. Муниципальных дел тоже три.

— В смысле… — начала было Марина, а затем поняла.

— Насть, — позвал я Лазареву.

— Что? — сделала она вид, будто не поняла, о чём я, хотя по её эмоциям я прекрасно чувствовал, что она заинтересована.

— Есть желание поработать?

— Конечно! — тут же ответила она, подходя к нам. — Если, конечно, Марина не против.

— Ну вся ваша работа всё равно через меня пройдёт, прежде чем мы придём к окончательному решению, так что я очень даже за. Больше рук — быстрее справимся.

— Ну вот и отлично.

Я быстро перемешал все три папки не глядя, отдал две дамам, а себе взял третью.

Забрав свою, Марина глянула на часы, а затем на меня.

— Слушание через полтора часа. Поедем?

Я решительно кивнул.

— Да. Пора заканчивать этот фарс.

* * *

Всё тот же зал суда. Всё те же присяжные за своей трибуной. Мы за теми же столами, а перед нами уже знакомая нам судья.

Единственным отличием был стол стороны обвинения, который теперь занимали незнакомые мне лица. Молодой прокурор, не старше тридцати, может быть, тридцати трёх лет со своим помощником. В целом мне не нужно было даже читать его эмоции, чтобы понять, что в своих прогнозах я оказался прав практически полностью. Даже по выражению на его лице было понятно, что он сейчас хотел бы находиться где угодно, но только не тут, выполняя неожиданно свалившуюся на него работу.

Яна сидела рядом с Мариной и нервничала, хотя мы уже несколько раз заверяли её, что всё будет хорошо. Даже лучше, потому что я чётко ощущал эмоции и чувства присяжных. Все они были на нашей стороне, кроме разве что одного или двух. И нет, те тоже не были настроены враждебно. Просто где-то в глубине них всё ещё оставались какие-то сомнения, которые, тем не менее, вряд ли смогут что-то сделать с уверенностью оставшихся.

Судья начала заседание, и первым делом мы обратились к ней с требованием о прекращении дела за отсутствием хоть каких-либо улик в пользу обвинения. Разумеется, молодой парень за соседним столом, имени которого я даже не запомнил, моментально отказался от этого предложения.

Оно и неудивительно. Он бы не сделал этого в любом случае. Для него даже проигрыш по решению присяжных выглядел лучшим исходом, чем признание собственной неспособности вести дело. К несчастью, истина такова, что никто не станет потом принимать во внимание тот факт, что его банально посадили на это дело, чтобы закрыть образовавшуюся дыру. И за свою прошлую карьеру я с подобным сталкивался нередко.

Хотя бы потому, что эта поганая ситуация могла быть применена и к адвокатам и я несколько раз по молодости оказывался на месте этого парня.

Дальше всё шло своим чередом. Заключительная речь нашего нового оппонента была, мягко говоря, не особо впечатляющей. У парня практически напрочь отсутствовали как харизма, так и опыт подобных выступлений, что лишний раз подтверждало его неопытность. По сравнению со Стрельцовым, это всё равно, что поставить рядом матёрого питбуля и пекинеса. Второй тоже может укусить и облаять, но как-то несерьёзно.

Думаю, не стоит говорить, что на его фоне Марина просто блистала. Как адвокат Яны она выступать должна сама и сделала это просто превосходно, замечательно справившись со своей задачей. По крайней мере, присяжные слушали её с предельным вниманием, какое практически напрочь отсутствовало, когда свою «речь» произносил наш противник.

Как только мы закончили, присяжные удалились для последнего совещания и вынесения приговора, а всем присутствующим предложили подождать до момента решения.

Разумеется, я настоял на том, чтобы мы ждали в зале. Уходить смысла не видел.

— А… а что… что если они… — начала Яна, но затем запнулась, явно не способная произнести то, чего так боялась.

— Успокойся, — мягко сказал я ей. — Всё будет отлично. Вот увидишь.

— Саша правильно говорит, — тут же добавила Марина. — Присяжные на нашей стороне, я в этом даже не сомневаюсь.

Наша подзащитная немного повеселела и даже улыбнулась, но я и видел, и чувствовал, как ей плохо. Вид у нее был такой, будто её сейчас стошнит от нервного напряжения. Она несколько раз оборачивалась, выискивая глазами старшую сестру, что сидела прямо за нами.

Как и думал, ждали мы недолго. Всего около сорока минут, что очень и очень быстро. На самом деле можно сказать, что они решили всё практически моментально. Видимо, один из тех двоих всё же пытался протестовать, но либо в конечном итоге согласился с мнением остальных, либо же, что вероятно, при вынесении решения его голос «против» просто остался в меньшинстве, благо единогласного решения нам не требовалось. Достаточно было и оставшегося большинства «за».

— Всем встать, — громко скомандовал пристав, когда все вернулись в зал для заседания.

Затем последовал «торжественный» процесс передачи запечатанного конверта из рук старшего представителя коллегии присяжных судье. При этом в руки его пристав не брал, а использовал для этого что-то вроде серебристого подноса, демонстрируя тем самым, что никто кроме этих людей не прикасался к конверту и не мог повлиять на его содержимое.

Судья взяла его, распечатала и достала сложенный пополам лист бумаги. Прочитала его, а затем посмотрела на нас.

— Обвиняемая, встаньте.

Яна послушно поднялась, и мы последовали её примеру. Прокурор и его помощник за своим столом поступили точно так же.

— Яна Новикова, решением большинства присяжных вы признаны невиновной. Все обвинения с вас сняты. Вы можете быть свободны.

Зал за ней спиной бахнул аплодисментами. Сама же Яна едва не упала от нахлынувших на неё чувств и бросилась к сидящей за её спиной сестре в объятия.

А я спокойно стоял и наслаждался происходящим и теми эмоциями, что испытывали люди вокруг. Да, это был триумф. Пусть и спорный. Победа в деле, которое с самого начала было ошибкой и которого не должно было быть.

Ощутив знакомый эмоциональный отклик, повернулся и принял рыскать глазами по залу, пока не нашёл его в самом дальнем углу. Неожиданно. Не думал, что он придет сюда после всего случившегося.

С другой стороны, в этот раз привычная холодность сменилась чем-то вроде… облегчения, возможно. Я встретился глазами со своим недавним противником и, кивнув ему, получил точно такой же короткий кивок в ответ. Друзьями мы никогда не станем, это точно. Но, возможно, хотя бы не останемся злейшими врагами.

И тем не менее это была победа.

В том числе и моя собственная.

Глава 18

Решением присяжных судья освободил Яну из-под стражи прямо в зале. Дальше была уже рутина. Подписать пару бумажек, и всё, можно идти. Полный текст оправдательного приговора будет подготовлен уже позже. Если не ошибаюсь, то в течение семи дней, где максимально канцелярским и безэмоциональным языком будут объяснены все мотивы и причины принятого присяжными решения.

Также я не забывал, что по закону в течение десяти дней у прокурора имелось право обжаловать приговор, но… тут я не переживал. Делать он этого не станет. Присмотревшись к этому парню, не увидел и не почувствовал в нём ничего, кроме желания поскорее убраться отсюда и заняться другими, без сомнения, крайне важными делами.

Так что, как я уже и сказал, это была полная победа. Яна, вся в слезах, не выпускала из объятий старшую сестру, и Алиса отвечала ей взаимностью. Даже Марина расплакалась, когда мы спускались по лестнице из здания суда на улицу. Всё же нервы это дело потрепало нам основательно.

После чего мы проводили девушек и поехали на такси на работу.

— Я тут спросить хотела, — вдруг сказала Марина, когда мы зашли в здание и подошли к лифтам.

— М-м-м?

— Ты правда хочешь дать ей собственное дело?

— А с чего вдруг сомнения?

— Ну, у вас с ней отношения как у кошки с собакой. А тут ты ей такую услугу оказываешь…

— Господи, Марин, ну серьёзно? Мне с ней до конца света, что ли, препираться? Когда-то это нужно заканчивать, а то мы вместо работы только и будем, что собачиться друг с другом. Я, наоборот, удивлён, что ты сама это не предложила.

— Странно, что ты это сказал, — произнесла она. — Тебе-то я доверяю… ну, теперь-то уж точно. А вот Лазарева…

Я пожал плечами.

— Решай сама. Как твой помощник она имеет юридическое право работать с нашими клиентами, если они не против этого, а также имеется твоё разрешение. Но в конечном счёте ты у нас босс. Так что в случае наших косяков и отвечать будешь ты.

— Бр-р-р-р… ты так говоришь, будто эти косяки уже стучатся в мою дверь.

— Марин, рано или поздно, но кто-то ошибётся, — спокойно сказал я и, пропустив выходящих из лифта людей, зашёл в кабину. — Непогрешимых людей не бывает. Это неизменная аксиома.

— Да понимаю я. Но всё же хотелось бы позже, чем раньше. И ты так и не ответил на мой вопрос.

— Она не дура. И у неё отличная теоретическая база…

— А ты откуда это знаешь?

— Просто знаю. Ты же сама мне сказала, что доверяешь.

— Да, но…

— Вот и доверяй, раз ляпнула, — довольно улыбнулся я. — Поверь мне, она гораздо лучше, чем ты можешь себе думать. По крайней мере, в том, что касается теории.

— Ага. — Марина зевнула и поправила сползшие на нос очки. — Мне тебе рассказать, где по сравнению с хорошим теоретиком стоит плохой практик?

Спросила она это, конечно, хорошо, и тут, признаюсь, крыть мне было нечем.

— Ну смотри сама. Я бы на твоём месте дал ей шанс.

В конце концов, почему бы и нет. Хотя бы за то, что она мне мозги с самого утра не делает. А я ведь даже ждал этого. Вот прямо ехал на работу и представлял, как снова окунусь в весёлое занятие по перекидыванию дерьма лопатами друг на друга. Даже пару шуток хороших придумал по дороге.

А в итоге они даже не понадобились. Ну, может быть, оно и к лучшему.

Лифт остановился на нашем этаже. Мы вышли наружу, продолжая обсуждать…

Так. Стоп. Я огляделся по сторонам. Мимо нас только что прошли трое мужиков в костюмах и с бейджиками службы безопасности компании. Что-то было не так. Вот прямо решительно не так. От всех троих так и веяло напряжением и суровой такой агрессией.

— Ты чего застыл? — спросила Марина, когда поняла, что я отстал.

— Да так, — пробормотал я. — Показалось, наверное.

О! А вот это уже точно не показалось. Эту рожу я узнал. А значит, пришло время задать пару неудобных вопросиков.

— Марин, ты иди, а я догоню, — сказал ей.

А сам быстро свернул в сторону зоны для отдыха, где стояли диваны и кофе-машины.

— Евгений, дружище, можно тебя на минутку? — с максимально едкой доброжелательностью сказал я, без лишних слов беря его под локоть и уводя в сторону от девушки, с которой он разговаривал.

Разумеется, подобное не могло не вызвать его возмущения, но мне сейчас было как-то плевать.

— Рахманов! Ты что творишь…

— Я это у тебя хотел спросить, — перебил его, заведя за угол коридора. — Падла, ты чем нас напоил?

— В смысле?

— В самом, блин, прямом.

— Ты сейчас о чём?

— Ой, вот только дурака не включай, — не удержался от сарказма.

— Да я реально не понимаю…

— Ты нахрена абсент за стол притащил⁈

— Так это не я, — тут же возмутился он.

Он даже растерялся. Сначала не поверил, а когда прислушался к его эмоциям, понял, что гад говорит правду.

— Вот сейчас не понял. Я же видел фотографии…

— Так это не я его заказывал, — начал оправдываться он. — Это Рита его притащила из бара. Лазарева сама ей приказала сходить и взять что-то.

— Чего? И она притащила эту отраву⁈

— Да. Когда мы шоты и принесённые коктейли добили, она требовала продолжения и…

Розен вдруг нахмурился, словно что-то вспомнил.

— Погоди, а почему ты спрашиваешь? Ты же тоже там был!

— Слушай, спросил и спросил, — отмахнулся я от его слов. Не признаваться же, что накидался в такой драбадан, что… ай, не важно. — Короче, забудь тогда…

— Не-е-ет, — вдруг протянул Розен, глядя на меня, и в его эмоциях вспыхнуло нечто похожее на злобное веселье. — Ты бы не стал до меня докапываться, если бы это был какой-то пустяк. Знаешь, я тут вдруг вспомнил, что вы с Лазаревой ведь на одном такси уехали…

— Стой! — резко перебил его, делая вид, словно прислушиваюсь к чему-то. — Ты слышишь?

— Что? Что слышу…

— Ну вот же…

— Рахманов! — начал он терять терпение.

— Вот оно! Слышишь, Розен? Это офигенно тонкий лёд хрустит под твоими ногами.

— Ты так уже шутил, — съязвил он в ответ. — Во второй раз уже не так смешно…

— А я сейчас не смеюсь, — парировал я, — а вполне серьёзно. Не надо лезть не в своё дело.

— Да не лезу я никуда. Просто подметил интересный факт. Любопытство не порок, знаешь ли.

— Любопытной кошке голову оторвали.

— Ха-ха, очень страш…

Его перебил звук сообщения на телефоне. Что забавно, мой завибрировал в кармане пиджака в тот же самый момент. Вот не люблю я такие совпадения. Ой как не люблю.

Достав мобильники, мы принялись смотреть сообщения, полученное по общей рассылке внутри фирмы. Приказ всем сотрудникам немедленно собраться в главном конференц-зале на шестьдесят седьмом этаже.

— У тебя тоже общий сбор? — спросил Розен, очевидно, прочитав своё сообщение.

— Ага, — вспомнил тех парней из службы безопасности и задумался. — Странно это…

Ну делать всё равно нечего, так что пришлось идти на собрание. По пути перехватил Марину с Анастасией, так что на шестьдесят седьмой мы поднялись все вместе.

Главный конференц-зал компании я увидел впервые. Оно и неудивительно. Использовали его крайне редко. В основном для торжественных мероприятий, приёмов и всяких подобных штук. Длинное помещение, занимавшее едва ли не треть этажа. Учитывая широкие панорамные окна в пол и высокие потолки, место для таких дел подходило прекрасно

И тем не менее, когда сюда набились почти все без исключения сотрудники компании, стало немного тесновато. По ногам друг другу не ходили, но всё равно…

— Александр?

Услышав негромкий женский голос, повернулся и увидел стоящую за моей спиной девушку.

— О, Катя. Привет.

— Здравствуйте, — смущённо поприветствовала она меня. — Если можно, то я бы хотела вашего совета спросить.

— Опять тебя бумагами завалили? — с улыбкой спроси её, памятуя недавний случай.

На самом деле она молодец. Если поначалу я ещё мог позволить себе думать, что она, простите за выражение, балбесина, то сейчас, почти три недели спустя, в корне изменил своё мнение. Да, Катерина порой допускала мелкие ошибки в документах. Но в девяносто девяти процентах случаев это происходило только тогда, когда сам документ не являлся чистовиком. Вот такая вот забавная ерунда. Едва стоило ей сесть за работу с действительно важными вещами, как девушка буквально обращалась во внимательность и аккуратность. Даже те ошибки, что я находил в её работе, имелись только в предварительных версиях бумаг, с которыми она работала.

Единственный раз, когда я нашёл ошибку в чистовике документа, был во время подготовки заявления на апелляцию в арбитражный суд. Да и была она не критичная, и исправление её заняло не больше пяти минут. В остальных же случаях Катя подобного не допускала.

А вот с черновиками да. Там был полный мрак. Буквально косяк на косяке. Будто её мозг попросту не считал работу над ними ценной тратой своего времени и ресурсов и отключался нафиг.

Но, к счастью, Катерина исправляла свои ошибки куда быстрее, чем мучила мои нервные клетки. И на данный момент Игнатов, как бы ни старался, ещё ни разу не смог поймать её на ошибке.

— Нет… — Она слегка смутилась. — То есть да. Что-то в этом роде. Я подготовила пакет документов и хотела бы, чтобы вы проверили их перед отправкой.

— Конечно, — кивнул. — Без проблем. Найди меня после собрания.

— Да, хорошо. Спасибо вам большое.

— «Спасибо вам большое», — тут же тихонько прошептала мне в ухо Марина, явно пародируя Катю.

— Тебя это не красит, знаешь ли, — даже не поворачиваясь к ней, сказал я.

— Ой, да ладно тебе. Девчонка тебе чуть ли не в рот смотрит…

— Это потому, что от того, насколько хорошо я проверяю её работу, зависит, вылетит она отсюда или нет. Или ты забыла наказ Игнатова? И вообще, какая-то ты слишком язвительная стала в последнее время.

— Так, а как тебя вообще подкалывать?

— А не надо меня подкалывать.

— Так весело же, — усмехнулась она.

— А тебе всё лишь бы веселиться…

Я продолжил бы, но двери зала открылись, и в них вошёл Павел Лазарев в сопровождении ещё нескольких людей. Понятно, что следом за ним шёл Роман. А вот ещё троих я видел… ну, можно сказать, что практически впервые.

Алексей Вольский, Иван Смирнов и Ирина Голицина. Вместе с Романом они составляли нечто вроде тяжёлой артиллерии компании. Её лучшие адвокаты, работающие над самыми сложными и прибыльными сделками. А также, являющиеся косвенной причиной того, почему я сейчас находился здесь. Не в смысле в этой комнате. А вообще в этой фирме.

Из всех пятерых я мог читать эмоции лишь Смирнова и Голицыной. Что же касается обоих Лазаревых, то оно и так понятно. А вот с Вольским интересно. Если верить Лару и моим собственным наблюдениям, то, получается, что и он обладает Реликвией. Интересно только, какой именно.

Но сейчас не об этом. Голицына и Смирнов были напряжены и явно чем-то обеспокоены, хоть и пытались не подавать вида. Что могло так встревожить подобных людей, что потребовалось собирать всю фирму?

Имелась у меня догадка. И она мне решительно не нравилась.

— Всем добрый день, — произнёс в установившейся при его появлении полнейшей тишине Павел Лазарев, выйдя в центр помещения и моментально приковав к себе внимание всех собравшихся в зале людей. — По крайней мере, хотел бы я так сказать. К сожалению, повод для нашей сегодняшней встречи не настолько радостный, чтобы я сейчас был доброжелательным.

Сказано это было жёстким и колючим тоном. Одного только взгляда на Лазарева было достаточно, чтобы понять простую вещь: что бы там у них ни случилось, ситуация, видимо, действительно серьёзная.

Впрочем, чего гадать. Судя по всему, нам сейчас и так расскажут.

— Как, должно быть, некоторые из вас слышали, наша компания работала над слиянием двух крупных компаний, — произнес Лазарев. — Сделка по объединению «РНК» и Тяжёлой машиностроительной корпорации Его Высочества князя Румянцева должна была завершиться на этой неделе. Завершиться взаимным и устраивающим обе стороны договором и крайне солидным процентным гонораром для нашей компании.

Лазарев прервался и окинул собравшихся тяжелым взглядом.

— К сожалению, теперь это уже не случится, — холодно проговорил он. — Не подлежащие разглашению документы об условиях сделки попали в руки третьих лиц, что стало причиной отказа совета директоров «РНК» от этой сделки.

По залу прокатилась волна тихого и удивлённого ропота. Не стану лукавить, если скажу, что некоторых это даже шокировало. И нет, совсем не потому, что сделка сорвалась. Подобное бывает. Проблема заключалась в другом. Если документы утекли на сторону, то логично, что наша фирма могла быть одной из тех сторон, которая это допустила, а, если так…

— Ваше Сиятельство, Павел Владимирович, — осторожно заметил один из начальников отделов. — При всём уважении, но с чего такая уверенность, что именно мы ответственны за произошедшее…

— Это не то, что должно тебя волновать, Николай, — отрезал Лазарев. — Суть ситуации в том, что один из наших сотрудников допустил утечку крайне деликатной информации. Сделал ли он это с умыслом, намеренно, теперь уже не имеет значения. То, что это случилось, факт. И теперь все мы находимся в крайне щекотливой ситуации. Сейчас сотрудники нашей службы безопасности направляются домой к тем из вас, кто находится на выходном, больничном или отсутствует на рабочем месте по любой другой причине. Каждый будет проверен. Телефоны. Сообщения. Переписка. Всё.

Разумеется, что какой бы опасной и серьёзной ни была эта ситуация, нашлись те, кого услышанное возмутило. Компания собиралась нагло влезть в их личную жизнь, и это им не понравилось.

Лазарев моментально понял появившиеся у людей настроение и отреагировал соответственно.

— А ну слушать сюда! — рявкнул он так, что в зале повисла практически гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом занятых стульев и шуршанием подошв обуви по полу, когда кто-то нервно переступал с ноги на ногу. — Мне наплевать, какие неудобства это может вам доставить. И меня не волнует, если кому-то из вас это покажется неправомерным вмешательством в вашу «личную жизнь» и прочая ерунда. Из-за действий одного из вас, возможно, того самого человека, что стоит сейчас здесь, существование нашей компании сейчас буквально висит на волоске.

Я прислушался к эмоциям людей. И то, что ощутил, мне решительно не понравилось. Народ был напряжён и на взводе. Многие откровенно напуганы. Словно им только что сказали, что прямо сейчас в зал выпустят свору голодных тигров и тот, кто шевельнётся, первым будет подан им на обед.

— Запомните одно, — произнес Лазарев. — Я не стану заниматься ерундой и просить того, кто это сделал, во всём сознаться. Мне плевать на его признание. Просто примите тот факт, что мои люди докопаются до правды. И когда они это сделают, тот, кто ответственен за это пожалеет, что вообще родился на свет.

* * *

Я постучал костяшками пальцев по стеклянной двери.

— Можно?

Сидящий в своём кресле Роман был мрачнее тучи. Повернув голову в мою сторону, он махнул рукой.

— Заходи. Я так понимаю, у тебя есть вопросы?

— Насколько всё серьёзно? — не стал расшаркиваться и ходить вокруг да около.

Услышав мой вопрос, Роман вздохнул, откинулся в кресле и посмотрел в потолок.

— Насколько всё серьёзно? Ну, Александр, я даже не знаю. Возьми двойку и прибавь к ней девять нулей.

Ладно. Удивил.

— Вкусно. Должно быть, наш кусок от этого пирога тоже был значительным.

— Был бы. Ненавижу произносить такие фразы в прошедшем времени. — Лазарев скривился так, словно целиком съел лимон. — Теперь либо мы каким-то образом сможем всё исправить и довести сделку до конца, либо Румянцев нас сожрёт.

— То есть, — сделал я вывод, — всё очень серьёзно.

— Ага. Примерно на пятьсот миллионов штрафа, — произнёс Роман.

Охренеть. Полмиллиарда. Тут у меня даже слов не нашлось. Да даже в моём прошлом мире это были бы огромные деньги, а тут и подавно.

— Как? — только и смог спросить. — Как такое вообще могло произойти?

— Хотел бы я тебе сказать, но просто не знаю, — развёл он руками. — Эта сделка уже была у нас в кармане, но… сам видишь.

— Я правильно понимаю, что таких денег у фирмы нет.

— Да даже если бы и были, это нас бы не спасло, — отмахнулся он. — Румянцеву будет плевать на них. Для него это всё равно, что за шавермой сходить…

Увидев выражение на моём лице, он закатил глаза и всё же сподобился объяснить.

— Ладно. Не настолько, но всё равно всё плохо. Поверь, если бы дело было только в деньгах, то, возможно, мы смогли бы откупиться и как-то договориться. Проблема не в этом.

— Дай угадаю. Какие-нибудь заморочки из-за раздутого эго, гордости, аристократический чести…

— Знаешь, — вдруг сказал он. — Пожалуй, общение с Анастасией положительно на тебя влияет.

— Вот давай только, пожалуйста, не будем упоминать твою сестру, — стараясь говорить максимально вежливо, попросил его. — Ты прекрасно понял, о чём именно я говорю.

— Тогда мне даже отвечать на твой вопрос не нужно, — фыркнул Лазарев, вставая со своего кресла и направляясь к бару. — Видишь ли, Его Высочество Великий князь — очень и очень мстительный человек.

Подойдя к нему, он налил себе что-то янтарно-золотистое, на один палец примерно, и опрокинул бокал в себя.

— Суть в том, Александр, что если мы не можем это исправить, то Румянцев сожрёт нас и всех, кто имеет хоть какое-то к нашей компании. И дай бог, если только на этом он и остановится.

Глава 19

Мда-а-а… такого я не ожидал.

Описывать, что именно началось после того «совещания», даже пытаться не буду. Лучше всего для определения случившегося подошло бы словосочетание «полный и беспросветный хаос».

Лазарев-старший не врал, когда говорил, что докопается до правды. Даже не преувеличивал. Он явно вознамерился найти виновного. Служба безопасности начала с полного аудита всех электронных коммуникаций. Корпоративная почта. История передачи файлов. Логи доступа к документам… чёрт, да у нас даже содержимое измельчителя для бумаг забрали. Вот серьёзно! Пришёл шкаф в костюме с бейджиком СБ и чёрным пакетом и забрал всё, что в нём было.

Не удивлюсь, если сейчас кто-то роется в мусорных баках, куда скидывали отходы, в поисках зацепок и подсказок.

Не сомневаюсь, что это только начало. Сейчас, скорее всего, ещё и проверяют все камеры безопасности. Теперь начнётся такая охота на ведьм, что, наверное, скоро по коридорам пойдут толпы с вилами и горящими факелами. Нам ещё повезло. Наш отдел совсем мелкий, да и важным его никогда и никто не считал. В крупных до сих пор вой стоял.

— Поверить не могу, что кто-то мог это сделать, — покачала головой Марина.

Мы сидели у себя в отделе и думали, чем заняться дальше. Хотя бы по той причине, что ввиду начавшихся мероприятий наша работа оказалась чуть ли не парализована.

— Очень даже зря, — хмыкнул Анастасия, сидя в кресле и подправляя пилочкой один из ногтей на левой руке. Они и без того выглядели идеальными, но кто я такой, чтобы оценивать, ведь так? — Не стоит быть наивной. Такие сделки связаны с чудовищными деньгами и…

— Это ты ещё, пожалуй, преуменьшила, — немного не подумав, сказал я, глядя на потолок.

— Ты что-то знаешь? — тут же навострила она уши.

— Можно сказать и так, — пожал плечами. — Успел поговорить с твоим братом.

— Ромой? Что он сказал?

— Сказал, что сделка была почти на…

Я задумался над тем, а стоит ли сообщать такую информацию. Ладно я. У нас вроде, как свои отношения с Лазаревым. Но вот Скворцова…

— Короче, там сумма с о-о-очень большим количеством нулей.

— С очень большим? — на всякий случай уточнила Марина, и я показал ей обе ладони, убрав один палец.

Марина присвистнула.

— Офигеть просто. Это сколько тогда, выходит, получила бы компания в качестве комиссии за свои услуги?

— Немало, — вздохнул я. — Это точно. Но это даже и рядом не стоит по сравнению с тем, какой штраф на нас повесят, по его словам.

Ситуация действительно была аховая. Занимаясь «бесплатными делами», можно было и забыть о том, насколько самом деле влиятельной была эта фирма. И какими делами она занималась. Работать с одним из великих княжеских родов могли позволить себе единицы. После короткого разговора с Романом я узнал, что он вёл эту сделку почти полгода. То есть начал её ещё до того, как я с ним впервые встретился…

Тут меня осенило… ну не совсем. Скорее уж, пробило на холодный пот. Я вдруг задумался над тем, что бы случилось, если в ту злосчастную ночь, которая меня сюда привела, в портфеле у Лазарева лежали бы бумаги не по сделке связанной с Шугариным, а с этой?

Мда… тогда, скорее всего, уже на следующее утро в мою дверь бы ломились местные амбалы из службы безопасности, стремясь вернуть утраченное. И хорошо, если бы я смог отделаться малой кровью. Уверен, что заботы о долгах за квартиру в тот момент стали бы для меня наименьшей из всех возможных проблем.

— Насть, ответь на вопрос, пожалуйста, — попросил я её.

— Какой?

— Из нас всех ты наиболее близка к знати…

— Знаешь, почему-то от тебя эта формулировка звучит чуть ли не как оскорбление, — усмехнулась она, подпиливая ноготок.

— Зря ты так. Я ничего такого ввиду не имел.

— Я знаю. Так что ты спросишь хочешь?

— Румянцев…

— Тебе что именно Рома сказал? — спросил она.

— Сказал, что он нас сожрёт, — повторил я слово её брата.

— Ну, считай, что ответ ты получил, — пожала плечами Анастасия.

— Боже, вот скажите мне, почему все аристократы такие… — начала было Марина, но затем посмотрела в сторону Анастасии и замолчала. — Нет. Ничего.

— Что? — тут же спросила Настя. — Почему представители высшей знати такие зловещие мерзавцы? Иными словами, почему все сильные мира сего такие говнюки?

Услышав такие слова от нашей породистой аристократки, я аж хрюкнул от смеха, а Марина слегка покраснела, но тоже улыбнулась.

— Ну что-то вроде того.

— Она судит по тому, что видела своими глазами, — пояснил я на всякий случай. — А видела она ребят вроде Штейнберга и сынка Волкова.

— А, ну тогда понятно, — вздохнула Анастасия. — Не стоит брать за пример каждого встречного. Просто поверьте. Князь Румянцев… в общем, Рома не соврал. Он сотрёт нас в порошок за то, что случилось. Но сделает это просто потому, что будет считать это справедливым. Ты сам сказал, что в курсе, какая была сумма сделки. А теперь представь, какие деньги он в итоге потеряет сам из-за произошедшего. Уверена, что, когда он будет закапывать нашу компанию, для него в этом не будет ничего личного… ну почти.

— Приятного всё равно мало.

— Как есть, — пожала она плечами.

Немного подумав, я выпрямился в кресле и вернул спинку в прямое положение. Открыл свой ноут и полез в интернет искать информацию про Румянцева.

Если вкратце, то это был мастодонт. Вот натурально Голиаф, по сравнению с которым меркли даже Лазаревы… Ну хорошо, не совсем меркли, конечно, но всё равно смотрелись не очень впечатляюще.

Один из семи самых влиятельных родов Империи. Ещё и один из старейших к тому же. При этом кровно связаны с императорской семьей. Занимались в основном военной промышленностью и тяжёлым машиностроением, владея чуть ли не четвертью всего военного производства в государстве.

Но всё это мелочь по сравнению с той информацией об их «официальных» активах, что имелась в свободном доступе.

Вот что можно описать словом «богатство»? Счёт в банке? Дорогая и вычурная усадьба, как у Штейнберга? Или же огромные трёхэтажные апартаменты Волкова?

Всё это было не более чем пыль, брошенная в глаза. Вот серьёзно. Ещё в прошлом я давно усвоил, что большая сумма на счету не означает богатство само по себе, хотя и очень хорошо подходит под это определение. Нет. В первую очередь важно то, какими активами ты владеешь.

И княжеский род Румянцевых мог этими самыми активами обмазаться по самую макушку. Военное производство и машиностроение — это только верхушка айсберга. Более шести тысяч земельных участков по все стране. Не каких-то дачных заимок по шесть соток. О нет. Там счёт шёл буквально на квадратные километры. Мало того, обладая такими огромными территориями, они отдавали их под нужды страны, при этом взимая пошлину за… да за всё! Использование инфраструктуры, постройка зданий, проживание, плата за использование дорог, мостов и всего прочего. Они получали деньги буквально от всего! Я бы не удивился, если бы там пришлось платить бы ещё и за воздух, которым дышишь.

Даже короткого взгляда на это было достаточно, чтобы представить их состояние в виде нескончаемого денежного фонтана, который никогда не оскудеет. Ну разве что сама страна исчезнет.

После этого короткого экскурса я уже лучше стал понимать, о чём именно говорит Настя. Для такого человека потеря даже двух гребаных миллиардов рублей — это не то чтобы смерть в нищете. Скорее уж, неприятность, не более. По самым скромным оценкам такую сумму они получали за год со своих земельных наделов. Притом получали в виде чистой прибыли.

И вот тут я столкнулся с довольно-таки удивительным явлением.

Как бы поступил кто-то другой, получая каждый год такие деньги? Ну, допустим, кто-то другой, не обладающий высокими моральными и этическими принципами. Где-то на уровне святого, я имею в виду.

Разумеется, он совершенно точно не стал бы вкладывать все полученные средства обратно. Улучшать инфраструктуру. Направлять деньги на развитие тех земель, что им принадлежали, по сути, стимулируя тем самым дальнейший экономический рост. Да там одних только социальных программ по переселению людей было с дюжину. Румянцев буквально платил тем, кто соглашался уехать из западной части страны в её восточные регионы и участвовать в их дальнейшем развитии.

Так вот, кто-то менее благородный мог бы и забить на подобное, довольствуясь собираемыми барышами. Кто-то, но только не Николай Владиславович Румянцев. Вот уж правда, живое воплощение фразы «noblesse oblige».

Положение обязывает, как говорится.

И ведь занимался он этим не один. Остальные шесть князей делали то же самое. Теперь понятно, почему их называли Семью Столпами Империи. На них тут действительно всё держалось. Ну или, по крайней мере, так оно выглядело со стороны.

Но насколько Румянцев мог казаться благородным и благочестивым, настолько же он мог быть и жестоким. Такие люди вполне себе могли не прощать ошибок. Никогда и никому.

— Насть, у меня ещё один вопрос. А почему наша фирма вообще занималась этим делом?

— Что?

— Ну я имею в виду, у Румянцевых что, своих юристов нет? С таким-то влиянием…

— Ты сейчас смеёшься? — удивилась она. Настолько, что даже коготки свои полировать перестала. — Неужели я стала свидетельницей того, что непогрешимый Александр Рахманов может чего-то не знать?

— Ха-ха-ха, очень смешно.

Нет, не смешно. Но ответ мне дала Марина.

— Такие сделки по закону должны сопровождать третьи лица, — пояснила она. — «Заслуживающие доверия и не облеченные личными интересами».

Последние слова она произнесла с таким видом, будто читала параграф из учебника. Впрочем, это не сильно ситуацию прояснило.

— Окей, про «заслуживающие доверия» я спорить не стану. Но комиссия при сделке с такими суммами как-то не особо попадает под «отсутствие личных интересов».

— Закон старый, — пожала она плечами. — Но соблюдается он неукоснительно. Да и кто будет работать бесплатно, ведь так?

— Мы? — тут же предложил я и ткнул пальцем в сторону двери, где была надпись «Pro Bono».

— Ну кроме нас, — рассмеялась она.

— Это не первые наши деловые отношения с Румянцевым, — тут же добавила Анастасия. — Тут, скажем так, всё немного сложнее.

— Это в каком смысле?

— Прости, я не могу об этом говорить.

— Какие-то родственные заморочки?

— Можно сказать и так, — вздохнула она. — просто прими тот факт, что последние лет сто Румянцевы всегда обращались именно к нам для подобных услуг.

— И несмотря на это, они, как сказал твой брат, «сожрут всех, кто с этим делом связан»? — процитировал я Романа. — Серьёзно?

— Другой уровень, Саша, — только и ответила она. — Отношения между аристократами куда сложнее, чем тебе может показаться. А уж то, что этим занимался мой брат, делает ситуацию ещё хуже.

— Да уж, как скажешь, — протянул я, мысленно отметив одну странность.

Она сейчас, что, назвала меня Сашей?

Лежащий на столе мобильник вдруг завибрировал, сигнализируя о поступившем сообщении.

Взяв устройств, глянул на экран. Номер незнакомый, но по тексту сообщения я почти сразу догадался, от кого именно оно поступило.

«Поздравляю с победой. Надеюсь, что мой совет в этом помог. Заходите в удобное время, есть разговор».

— Что там? — туже поинтересовалась Скворцова, так и источая любопытство.

— Приглашение на кофе, — коротко ответил, не став ничего больше объяснять. — Я отъеду на пару часов.

— Давай, — лениво бросила Марина, залипая в телефоне. Она медленно перебирала ногами по полу, вращаясь в кресле по кругу. — У нас всё равно всё на месте стоит из-за этой охоты на ведьм.

Быстро закинув вещи в рюкзак, взял телефон и пошёл на выход. Впрочем, далеко я уйти не успел. У самых лифтов меня остановила охрана.

— Куда? — тут же спросил перегородивший мне путь бугай.

— Деловая встреча, — пояснил я и даже не соврал.

Думал, что меня сейчас не выпустят, но нет. Правда, пришлось пережить пять минут, пока СБшники придирчиво проверяли мои вещи, после чего отпустили на выход.

А я вот, пока спускался на лифте, думал. Какой в этом смысл? Документы уже утекли из фирмы. Да даже если кто-то мог украсть что-то ещё, то неужели такой вот, пусть и придирчивый досмотр, мог предотвратить подобное? Да я за пару минут придумал как минимум шесть-семь способов, которыми можно было это сделать.

Может быть, дело в чём-то другом? Не просто же для вида они этим занимаются…

Выйдя из здания, я быстро вызвал себе такси. Учитывая начавшийся дождь, который лил буквально как из ведра, идти до метро и мокнуть не было никакого желания. Чуть больше получаса — и вот машина остановилась напротив входа в «Параграфъ». Я вышел и быстро забежал в ресторан, отряхивая волосы, успевшие даже за пару секунд промокнуть под дождем.

— Здравствуйте, — обратился я к девушке на входе. — У меня…

— Конечно, господин Рахманов, хозяин ждёт вас за своим столиком, — улыбнулась она.

О как. Господин Рахманов. Приятно, конечно. Привык бы, да не все такие обходительные.

— Вас проводить или…

Я улыбнулся в ответ и покачал головой.

— Спасибо, я знаю, где он.

— Тогда желаю вам приятно провести время.

Ещё раз улыбнувшись, прошёл в зал ресторана к столику в дальнем углу. Вячеслав Молотов сидел в своём кресле. Перед ним стояла чашка кофе, а в руках была какая-то книга. Название на немецком, вроде.

— Александр, — поприветствовал он меня, когда я подошёл. — А вы быстро. Надеюсь, не сильно промокли? Погода нынче отвратительная.

— Не без этого.

— Присаживайтесь. Кофе?

— Ну, от подобных предложений отказываться не привык, — с благодарностью сказал я, опускаясь в кресло, — особенно когда они за счёт заведения.

— Жизель! — позвал рассмеявшийся Молотов проходившую мимо нас официантку. — Будь добра, принеси человеку латте… с солёной карамелью? Я правильно помню?

Тут я не удержался от усмешки.

— Да. Правильно, — дождавшись, когда девушка уйдёт, не удержался от вопроса: — Знаете, меня ещё в прошлый раз удивило это. Как вы узнали?

— Знать подобные мелочи о людях — это одна из главных обязанностей хорошего адвоката, — пожал он плечами. — Уж вам ли этого не знать. Кстати, я видел ваше выступление. Не могу не признать, но то, как вы разобрались со Стрельцовым, вызвало у меня восторг. Прекрасная работа.

Он даже отложил книгу в сторону и негромко мне похлопал.

— Польщён, конечно, но не могу не сказать, что сам процесс не доставил мне особого удовольствия.

— Что поделать, — философски произнёс хозяин ресторана и бывший адвокат. — Наша работа не обязана приносить радость. Но вот удовлетворение от прекрасно выполненной работы — это да. И, как я уже сказал, на мой взгляд, вы справились с этим делом просто превосходно.

— Ну, должен признать, что и ваша помощь оказалась, кстати, — всё же признался я. — Хотя Пинкертонов, как бы это сказать…

— Тот ещё мудак? — как-то совсем по-простецки предложил Молотов свой вариант, и я не удержался от смеха.

— Ну что-то вроде того. Знаете, я удивлён услышав это от вас.

— Ну все мы с чего-то начинаем, Александр, — с улыбкой произнёс он. — Кто-то с учебы на престижном и дорогом юридическом факультете, а кто-то с грязных улиц, где ему приходится бороться ради того, чтобы выжить и заработать себе денег на будущее.

— Что-то мне подсказывает, что вы сейчас говорите не обо мне.

— Да, Александр. Не о вас, — сказал Молотов и прервался, потому, что в этот момент подошла официантка с подносом и поставила предо мной высокий бокал с ароматным кофе.

— Спасибо, — поблагодарил я и сделал первый глоток. — Очень вкусно.

— По-другому и не варим, — хохотнул хозяин ресторана.

Поставив чашку обратно на блюдце, я посмотрел на Молотова.

— Скажите, вы ведь не просто так меня позвали. Своё восхищение можно было бы выразить и менее… затратным способом. В сообщении, например.

После моих слов на лице владельца «Параграфа» появилось странное выражение. Что-то среднее между удивлением и удовлетворением.

— А вы проницательны, молодой человек. Да. Скажем так, я пригласил вас не просто так. У меня есть к вам предложение.

Тут я, протянув руку к чашке, замер.

— Предложение?

— Да. Что-то вроде того.

— «Что-то вроде того» звучит как-то не очень конкретно. Могу ли я узнать, в чём именно состоит суть дела?

Молотов откинулся на спинку своего кресла и, глядя на меня, скрестил руки на груди.

— У меня есть для вас дело, Александр.

— Тогда сразу мимо, — сказал, ответив на его взгляд. — Я не адвокат.

— С чего это вдруг? — удивился он. — Признаюсь, когда я смотрел ваше выступление в защиту этой девушки, то у меня создалось совсем иное впечатление.

— Впечатление — это, конечно, хорошо, но оно быстро пасует, когда дело касается фактов, — с небольшим сожалению произнес я. — А факт в том, что, несмотря на мою работу, у меня нет лицензии. Так что вашим делом я заняться не смогу.

Вот тут я рассчитывал, что услышу что-то вроде «как жаль слышать такой ответ» или что-то подобное. Так что его добродушный смех заставил меня немного растеряться.

— Боже мой, Александр. Ну право слово. Я-то думал, что вы сейчас что-то более серьёзное в качестве причины для отказа придумаете. А если я вам скажу, что моё предложение позволит вам, предположим, чисто гипотетически, разумеется, решить эту назойливую проблему?

— Чисто гипотетически? — не удержался я от усмешки.

— Да, исключительно в теоретическом плане, — улыбнулся в ответ Молотов. — Поверьте, если бы лицензию адвоката можно было бы получить исключительно после получения диплома в Имперском университете, то людей нашей с вами профессии было бы куда как меньше.

— Предположим, что мне это интересно.

— Предположим, что вам это очень интересно, — перефразировал мои слова Молотов, наклонившись ко мне. — У меня есть очень хороший друг, который по совместительству имеет определенные связи в министерстве юстиции. Уверен, что она сможет поспособствовать вам в получении этой столь необходимой бумажки.

— Что? Вот прямо по доброте душевной? — Я покачал головой. — Простите, но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А я не мышь.

— Тонко. И да, естественно, всё не так просто. С недавних пор у моего очень хорошего друга появились проблемы… несколько деликатного характера. Решите их, и я уверен, что в благодарность она приложит все силы, чтобы в ответ помочь вам.

— Она? — уточнил я.

— Да.

— А можно немного поподробнее?

— Можно, — согласился Молотов. — В том случае, если вы согласитесь на мое предложение.

Я замолчал и задумался. Предложение действительно отличное. Ну, как сказал сидящий напротив меня мужчина, чисто гипотетически, разумеется. Да, Лазарев обещал со временем помочь мне с получением лицензии. Но в том случае, если я не вылечу на улицу, разумеется.

Только вот с учётом происходящих событий… что-то я не ощущал в этом общении былой уверенности. Более того, даже если бы всё прошло так, как он говорил, то в конечном итоге я бы оказался ему должен. А быть должником я не люблю.

С другой стороны, предложение Молотова звучало тоже подозрительно. Да и если уж на то пошло, в конечном итоге можно было бы сказать, что я останусь ему должен… но тут возможны варианты. Всё-таки это не услуга с его стороны, а своеобразная плата за помощь…

Но я всё равно сильно сомневался. Вот так, сходу, не зная в чём именно заключается проблема, соглашаться не хотел. Хотя бы просто потому, что у меня отсутствовало желание играть вслепую, не зная рисков.

С другой стороны, кто не рискует, тот не пьёт шампанское… хотя нет. Дурацкая фраза. После той попойки алкоголь у меня пока что вызывал стойкое отвращение.

И всё же просто так отказаться от такой возможности я не желал.

— Не могу не спросить, почему именно я? — наконец задал вопрос после пары минут размышлений.

Что любопытно, Молотов даже и не думал торопить меня с ответом, спокойно дав всё обдумать.

— Задам встречный вопрос, — проговорил он. — А почему вы считаете, что за моим предложением кроется что-то иное, кроме желания помочь перспективному, на мой взгляд, человеку?

— Потому что свои розовые очки я оставил дома, — чуть резче, чем хотелось бы ответил ему. — И потому что у всего в этом мире есть цена. И почему-то сильно сомневаюсь, что у вашего предложения её нет.

— Разумно, Александр. Нет, правда, — похвалил меня Молотов. — Но в данном конкретном случае я действительно хочу лишь предложить вам это «дело».

— И вы так уверены в том, что я с ним справлюсь?

— Скорее, я рассчитываю на это. Уверенность — слишком большая роскошь в наше время. Но даже если у вас не получится, думаю, ничего страшного не случится. Но если ваше участие принесёт успех, то и награда будет более чем приятной. В конце концов, мне почему-то кажется, что если вы получите своё право на полноценную работу в качестве подачки от Лазарева, то вряд ли будете потом спокойно спать. И совсем не из-за проблем с совестью. Ведь так?

* * *

Сидя в такси и возвращаясь на работу, я все обдумывал фразу, на которой наш разговор, по сути, и закончился.

Вот как? Сначала он «угадал» такую мелочь, как сироп, с которым я люблю пить кофе, а затем выдал вот это. Как на это реагировать?

Вздохнув, откинулся на спинку сидения. Встречались мне в прошлом люди, способные с такой вот лёгкостью читать других людей. И, как показывала практика общения с ними, ждать потом чего-то хорошего не стоило. Один раз подобная встреча едва не обошлась мне проигранным делом. Тогда я выкрутился едва ли не в последний момент. И то только потому, что рискнул собственной карьерой, чего этот мерзавец никак не ожидал.

А что будет в этот раз? В отличие от меня, Молотов эмоции не ощущал и полагаться на такой костыль не мог. А в итоге у меня создалось впечатление, будто он читал меня, как несмышленого ребёнка. Так ещё и это дело его…

Я посмотрел на лежащий рядом рюкзак. В нём сейчас находилась папка с бумагами, которую я получил от Молотова.

Да. Я согласился на его предложение, хотя, признаюсь, желание отказаться было крайне велико. Причины? Они просты. Получение лицензии очень сильно развязывало мне руки. Более того, теперь, даже если с Лазаревым не выгорит, я спокойно смогу полагаться на себя. То есть я и раньше-то в основном полагался только на себя, предпочитая не рассчитывать на чужую доброту, но сейчас…

В общем, в моём случае лицензия всё равно что независимость. И в конечном итоге Молотов прав. Гипотетически я ничего ему не буду должен. Главное — выполнить работу и заручиться расположением этого клиента. Клиентки, если быть точным.

Ещё немного подумав, я запоздало вспомнил короткий телефонный разговор с Романом, случившийся у меня после того, как Князь отказал в помощи. Тогда он предупреждал меня не связываться с Вячеславом Молотовым.

А ведь я его тогда не послушал. Может, стоило бы?

Мда-а-а…

Ладно. Посмотрим. Владелец «Параграфа» предупредил, что предложение одноразовое. Если соглашусь, а затем откажусь, то о дальнейшей помощи можно будет забыть. Причём, зараза такая, не уточнил, о чьей именно помощи. Почему-то у меня сложилось стойкое впечатление, что если бы я сейчас позвонил ему и сказал, что отказываюсь от его предложения, то путь в этот ресторан для меня будет закрыт навсегда…

От мыслей о случившемся меня отвлёк звонок. Достав смартфон, нажал на зелёную иконку.

— Да?

— Здравствуйте, — произнёс из трубки незнакомый голос. — Вы Александр Рахманов?

— Да, а кто спрашивает?

— Это Даша Гарлина. Правда, я не знаю, рассказывала ли вам Ксюша. Мы работаем вместе с ней. Она оставила ваш номер на тот случай, если…

Почему-то именно в этот момент пальцы, которыми я держал телефон, похолодели.

— Что-то случилось? — сразу же спросил я.

— Если честно, то мы не знаем, — произнесла девушка. — Ксюша сегодня не вышла на работу. Мы пытались до неё дозвониться, но она не берёт трубку. Я надеялась, что, может быть, вы в курсе, что случилось? Может, она заболела или…

— Погодите, — резко перебил я её. — Вы сказали, что она не пришла сегодня? Она вообще не звонила?

Я точно помнил, как она сегодня уходила утром на работу. Ушла за пару часов до меня.

— Нет, — последовал растерянный ответ из телефона. — Я потому и решила вам позвонить и…

Дальше я уже не слушал, сбросив звонок. Быстро нашёл Ксюшин телефон в списке контактов и нажал на вызов.

Ничего. Лишь пустой электронный голос в телефоне сообщил мне, что телефон абонента выключен и находится в не зоны действия сети. Всё.

В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

Так. Спокойно. Это ничего не значит. Может быть куча причин, по которым она… не пришла на работу? Выключила телефон и не отвечает на звонки?

От этой глупой и наивной попытки успокоить самого себя стало ещё хуже. Сердце бешено забилось в груди, а чувствовал я себя так, словно чья-то невидимая рука сжала его в тиски ледяными пальцами.

Что происходит⁈

Глава 20

Ничего. Вообще. Полный ноль. Я обзвонил всех наших общих знакомых, которых не так-то уж и много. Позвонил всем друзьям и подругам Ксюши, чьи номера у меня имелись.

Ничего.

Никто не знает, где она сейчас находится и что с ней.

Я сидел в такси… и меня буквально трясло от дрожи.

Так спокойно, Саня. Ничего ведь не случилось. Ведь так? Всё в порядке. Просто она…

Что?

Свалила ничего не сказав и отключив телефон? Да она никогда так не поступала! За всю свою жизнь я не помнил ни единого раза, чтобы она ушла куда-то и не предупредила меня об этом меня. Скорее уж я этим грешил, чем, порой, доводил её чуть ли не до белого каления. А вот она — никогда.

Нет! Что-то не так. Я это натурально сердцем чувствовал.

Что делать? Этот вопрос гудел колоколом у меня в голове. Я понятия не имел, с чего начать поиски. Хотя. Нет. Не совсем. Всё же кое-какие мысли у меня имелись.

Пришла пора стребовать должок.

Набрав номер Лазарева, я стал ждать, проклиная раздававшиеся в трубке гудки, что тратили моё драгоценное время.

— Да, Александр? — через полминуты ответил Лазарев. — У тебя что-то срочное? А то у меня…

— Ром, у меня сестра пропала, — перебил я его.

— Погоди, что? Ты уверен?

Пришлось признаться, что не совсем.

— Я не знаю, — честно сказал я ему. — Но она утром ушла на работу и так туда и не доехала. Её телефон выключен. На звонки она не отвечает, а из наших общих знакомых никто её не видел.

— Слушай, может быть она просто…

— Нет, — уверенно сказал я. — Если бы она куда-то собиралась, то предупредила бы меня. Это точно.

Молчание в телефоне затянулось почти на пол минуты.

— Хорошо. Я помогу.

Тут у меня немного отлегло от сердца. Всё же ресурсы у нас отличались. Как качественно, так и количественно.

— Спасибо.

— Забудь, — сказал он. — После того, что ты для меня сделал, это минимум, что я мог бы сделать в ответ. И, Саша. Приезжай сюда. Есть разговор…

Так. Что-то мне его тон не понравился.

— О чём?

— Когда приедешь, — только и ответил Лазарев и повесил трубку, оставив меня в полном непонимании ситуации.

О чём именно он говорил? Я попытался прикинуть в уме, но ни одной нормальной мысли у меня почему-то так и не появилось. Ладно. Узнаю, когда приеду.

Такси высадило меня у высотки, где находилась фирма уже через десять минут. Я стрелой пронёсся через фойе до лифтов и практически запрыгнул в уже закрывающиеся двери лифта.

— Эй! — недовольно забухтел стоящий рядом со мной мужик, когда я нажал на кнопку отмены спуска на подземный паркинг и ткнул номер своего этажа. — Я вообще-то тороплюсь!

— Да мне плевать, — бросил я, в очередной раз проверяя телефон в надежде на то, что Ксюша могла прислать сообщение.

Нет. Это не от неё. Марина что-то прислала. Потом. Всё потом.

Выскочив на шестьдесят седьмом, сразу же направился в кабинет Лазарева, обнаружив там Романа и, к моему удивлению, его отца.

— Ваше сиятельство, — не забыл я правилах вежливости, на что тот лишь махнул рукой.

— Да будет тебе, Александр. Сейчас это не главное.

— От твоей сестры всё ещё нет вестей? — обеспокоенно спросил Роман, на что я покачал головой.

— Нет. Ничего.

— Я уже сообщил своим людям, — сказал отец Романа. — Они займутся её поисками. И свои связи в полиции я тоже подключу.

— Спасибо вам, — искренне произнёс я.

— Всё в порядке. Присядь и успокойся, — сказал Павел. — Может быть, хочешь выпить? Успокоить нервы?

— Нет, спасибо.

Я опустился в кресло, заметив, как дрожали пальцы. Мда… совсем уж не образец бесстрашия. Да мне сейчас было по большому плевать на то, как это может выглядеть. Страх за сестру перевешивал всё остальное. Возможно, если бы я сейчас не накручивал себя, то заметил бы странный взгляд, которым переглянулись между собой сын и отец.

Но я не заметил.

Вместо этого я вдруг задумался. Лазарев сказал о своих связях в полиции. Нет, то, что они у него есть, меня нисколько не удивило. А вот то, что я забыл о том, что у меня они тоже есть, да. Ну, не совсем прямо связи, но всё таки…

Достав телефон, я принялся искать номер Громова. Может быть он сможет чем-то помочь?

— Александр, я хотел бы с тобой поговорить, — вдруг сказал Лазарев. — Не мог бы ты отложить телефон, пожалуйста.

Подняв голову, посмотрел на него.

— Поговорить? О чём именно?

— Тут кое-что случилось, — странным тоном произнёс Роман.

— Не понимаю. Что случилось?

— Барон Волков умер несколько дней назад, — вместо своего сына ответил Павел.

До меня даже не сразу дошло, что именно он сказал.

— Что?

— К сожалению, — вздохнул он. — Мы сами узнали об этом всего пару дней назад.

— Погодите. Как это понимать. Я же видел его совсем недавно. Мы с Романом…

— Алексей был болен, — пояснил старший Лазарев и я вспомнил с каким трудом Волков ходил, опираясь на свою трость. Да и вообще, если уж на то пошло, я ещё тогда отметил, что выглядел он так себе.

— Сильно болен, — между тем продолжил Лазарев. — Ему недолго оставалось. По крайней мере мы так думали. Но, похоже, что болезнь взяла своё ещё раньше.

— Сейчас его титул принял старший сын, — добавил Роман, опираясь на свой стол.

— Хорошо, но, я то тут причём? — не понял я.

— Видишь ли, Рома мне рассказал о… разговоре, который у вас с ним был после вашей встречи с Волковым и его адвокатом, — произнес Павел. — И я сразу хочу тебя заверить, что ничего плохого в отношении тебя я не задумывал. Просто так вышло, что мы с Алексеем смогли заключить… выгодную для нас с ним сделку. В это сделку я вписал и тебя. Это было лишь удачное совпадение и не более того.

— Только вот со смертью барона Волкова мы теперь не уверены в том, действует ли эта всё ещё наше соглашение, — добавил Роман.

Так. Стоп. Стоп, стоп, стоп! Это же бред! Это не может быть связано, ведь так? Я помнил этого идиота. Не мог же он…

Они что-то ещё говорили, но я уже не слушал. Все мои мысли ухватились теперь за последние слова Романа, а сжимающие сердце ледяные пальцы сжались ещё сильнее.

— Мне нужно позвонить, — резко произнёс я, вставая с кресла.

— Александр, подожди… — попытался остановить меня старший Лазарев, но я даже не подумал о том, чтобы его послушать.

— Извините, но это очень срочно.

Выйдя из кабинета, направился в ближайший туалет. Достал телефон и набрал номер, по которому звонил дай бог раза четыре за всю жизнь.

— Да?

— Это Рахманов…

— Я знаю, что это ты, Александр, — принес Князь. — Точно так же, как и ты о том, что я не люблю телефонные разговоры.

— Я в курсе, что ты предпочитаешь личные встречи, но у меня сейчас нет времени. Ксюша пропала.

— Что?

Мне кажется или в его голосе я услышал явную тревогу?

Быстро пересказав ему всё, что случилось, добавил.

— Я понятия не имею, где её искать, но у меня паршивое предчувствие. Очень. Ты же в курсе, что отец того парня, которому я разбил лицо…

— Да, я знаю, что барон Волков умер, — произнёс Князь. — Уже полторы недели, как он мёртв.

— Что?

Стоп. Но Лазаревы же сказали, что узнали об этом… когда? Пару дней назад?

— Погоди, я думал, что он умер…

— Несколько дней назад? — тут же перебив меня спросил Князь. — Дай угадаю, тебе это Лазаревы сказали?

— Откуда ты…

— Саша, послушай меня, — сказал он, а я даже не обратил внимания на то, как он ко мне обратился. — Алексей Волков сдох больше недели назад. И сдох по очень и очень странным причинам.

— Да плевать я хотел на то, как он умер, — оборвал я его. — Послушай, Князь. Мне нужно найти сестру. Я заплачу тебе любые деньги! Не хочешь денег? Хорошо! Тогда получишь то, что хотел, но помоги мне найти…

— Саша, успокойся, — резко осадил он меня. — Я помогу тебе. Ты меня понял? И за это мне не нужны ни твои деньги, ни твои секреты.

— Что…

— Что слышал. Я помогу тебе просто так.

— Ты никогда и ничего не делаешь просто так…

— Ну, считай, что сегодня звёзды на твоей стороне, — произнес он странным тоном. — Я позвоню, как только что-то узнаю.

— Хорошо. Спасибо тебе.

— Не за что. Хочешь совет?

— Какой?

— Спроси Лазарева о том, что происходит с детьми Волкова.

— Да какое мне… — я вдруг запнулся, когда в голову загорелся тревожный звоночек. — Ты ведь говоришь не о сыновьях Лазарева, ведь так?

— Ты всегда был умён, — услышал я и мне показалось, будто Князь улыбался. — Я позвоню, как только что-то узнаю.

Повесив трубку, я глубоко вздохну и практически усилием воли заставил себя успокоиться. Если кто-то и мог найти человека с нулевым гандикапом в плане информации, так это был он.

Другой вопрос… почему? Я ведь правду сказал. Князь никогда и ничего не делал просто так. Так почему сейчас…

Прикусив губу попытался придумать хоть какой-то ответ, но вместо вразумительного объяснения всякая ерунда только в голову приходила.

Ладно. Окей. Просто примем это сейчас, как факт и закрепим мысль. Обдумаем потом, когда будет время. Сейчас нужно заботится о другом.

Развернувшись, пошёл обратно в кабинет.

— Волков умер больше недели назад, а не пару дней, как вы заявили, — сказал я заходя обратно в кабинет Романа.

— Что? — вскинулся было Роман, но я на него даже не посмотрела, обратив своё внимание на его отца.

— Но, вы ведь это и так знали, — спросил я его. — Не так ли?

Павел Лазарев ответил не сразу. Вместо этого он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, будто раздумывая над тем, что сказать дальше.

— Пожалуй, я не буду спрашивать о том, откуда у тебя эта информация, — произнёс он таким тоном, будто этот вопрос вызвал у него зубную боль. — Но, да. У меня имелись определённые подозрения.

— Ты ничего мне не говорил, — сказал Роман, на что тут же получил резкий ответ.

— А это тебя и не касалось, — бросил его отец. — Но, как я уже сказал, Александр прав. У меня имелись определённые подозрения. Я навёл справки после того, как узнал о его смерти. Алексей к тому моменту уже больше недели не появлялся на людях.

— И вы молчали? — спросил я его, чем вызвал недовольство на его лице.

— Рахманов, я благодарен тебе за то, что ты спас жизнь Роме, но это не обзывает меня отчитываться перед тобой. Не забывайся.

Ох, как много я сейчас хотел ему высказать. Хотя бы за его речь о том, что прекращение нашего с Даниилом дела было, как он выразился, «приятным дополнением» к заключённой между ними сделке. Ага. Как же. Вот так вот я сразу и поверил. Нет, тут явно было нечто другое.

— Что сейчас происходит с его сыновьями, — спросил я, вспомнив данный мне Князем совет.

А вот тут у меня сложилось впечатление, будто он удивился.

— Что?

— Вы слышали меня.

При этом Роман так посмотрел на своего отца, что у меня не осталось сомнений. Вопрос ему явно не понравился.

— Насколько я знаю, Артем получил титул отца, а Максим сейчас занимается их бизнесом и отелями, — ответил Лазарев, а затем скривился. — Но, думаю, что тебя интересуют не эти двое, ведь так?

— Вы прямо мысли мои читаете, — съязвил я.

— Даниил… — Павел вздохнул. — В общем в последнее время до меня доходили слухи о том, что младший Волков ведёт себя несколько… вызывающе.

Тут я своим ушам не поверил.

— Вызывающе? — тупо повторил я. — Что это чёрт возьми значит «вызывающе»?

— Александр, я понимаю к чему ты клонишь, — начал было Лазарев. — Но Даниил всего лишь глупый и наглый ребёнок. Он трусливый и неразумный. И уж точно он не стал бы совершать что-то подобное. Его братья не допустили бы подобного…

В этот момент мне захотелось банально развернутся и уйти. Он выгораживал их. Буквально. Но, почему? Зачем сообщать мне о смерти Волкова, если сейчас он натурально пытался сместить мой фокус внимания с этого поганца⁈

Бред какой-то!

Со злости я потянулся к нему своим даром, но снова натолкнулся на уже привычную пустоту и мысленно выругался. Как же мне сейчас не хватало привычной способности понять, что скрывает человек. Хотя бы в эмоциональном плане. Было бы легче. Но вместо этого я лишь столкнулся с тем, что понятия не имел, что было у него за душой. А в том, что там что-то было я уже не сомневался.

И… мне надоело играть в эти игры.

— Вы поможете мне найти сестру или нет? — прямо спросил я его.

— Да. Поможем, — ответил Лазарев.

— Тогда это всё, что мне нужно было знать, — произнёс я, стараясь, чтобы злость в голосе была не особенно заметна. — Спасибо.

А затем развернулся и вышел из кабинета. Продолжать этот разговор у меня не было никакого желания…

* * *

Стеклянная дверь закрылась. Секунда. Другая. Вот уже пять…

— Что это было? — холодно спросил Роман, повернув голову и посмотрев на своего отца.

Его даже не удивило, что несколько растерянное выражение, присутствующее на его лице последние несколько минут разговора уже сменилось на куда более спокойное…

…и, как заметил Роман, удовлетворенное.

— Что? — спокойно спросил Павел, доставая свой телефон.

— Ты сейчас издеваешься? Его сестру похитили, а ты устроил этот спектакль…

— Рома, я…

— Ой, пап, вот только не надо, а? — перебил его сын. — Я прекрасно знаю, как ты себя ведёшь, когда пытаешься запудрить мозги клиенту. Или ты забыл, у кого я учился.

— Учился хорошо, признаю, — кивнул его отец и на лице его сына появилось кислое выражение.

— Да к дьяволу твоё признание!

— Ты забываешься…

— Нет, — резко сказал Роман, вставая со своего кресла. — Похоже, что это ты забываешься. Если ты не забыл, то я обязан ему жизнью, пап. Жизнью! У него пропала сестра и он пришёл к нам за помощью! А, что делаешь ты? Играешь в свои игры! Или, ты, что? Думаешь, что Рахманов совсем дурак и не понял этого?

— Рома, — спокойно произнёс Павел таким тоном, что становилось понятно. Лучше его сейчас не перебивать. — Во-первых, я не думаю, что он дурак. На самом деле я даже надеюсь, что он всё поймёт правильно.

— Что?

— Во-вторых, — отец даже не обратил внимания на заданный вопрос. — Я сказал ему, что мы поможем. И мы поможем. Мы найдём его сестру.

— Ага, — съязвил Роман. — Только почему у меня такое ощущение, будто ты собираешься использовать эту ситуацию с пользой для себя?

— Потому, что так оно и есть, — спокойно ответил ему отец, повернувшись и сев в кресло. — Как я уже сказал, мы поможем. Мы найдём её и поможем Рахманову её вернуть. И тогда, он будет нам обязан.

— Тогда к чему был этот цирк? Зачем ты начал выгораживать его сыновей, когда Александр спросил про них⁈

— Потому, что это его разозлит.

— Потрясающий ответ, — фыркнул его сын. — Очень информативно. Зачем?

— Затем, что если ты этого ещё не понял, то, значит, я учил тебя не так хорошо, как думал.

Роман ещё пару секунд смотрел на своего отца, а затем повернулся и пошёл на выход.

— Куда ты?

— Пройтись, — отозвался Роман.

— Надеюсь, что пройтись ты собираешься не в ту же сторону, куда пошёл Рахманов, — будто прочитал его мысли отец.

Роман остановился и повернулся.

— А, даже если и так, то, что?

— То я советую тебе очень хорошо подумать над тем, о чём ты собираешься с ним говорить.

— Да, ты хорошо меня знаешь. Скажи мне, отец, — медленно произнёс Роман. — Если бы, не приведи господи, это случилось бы не с сестрой Александра, а с Настей. Ты бы вёл себя так же? Ты бы играл в свои дурацкие игры, зная, что это её жизнь сейчас висит на волоске?

Лицо Павла вспыхнуло гневом.

— Думай, что говоришь! Ты прекрасно знаешь, что я обратил бы мир в пепел, если бы от этого зависела бы её жизнь! — рявкнул он, а затем чуть спокойнее добавил. — Но сестра Рахманова не Анастасия.

Несколько секунд тишины.

— Это всё, что я хотел услышать, — сказал Роман, выходя из кабинета и оставляя своего отца одного.

* * *

— Александр!

Вздохнув, я протянул палец к кнопке открытие уже почти закрывшихся дверей лифта и задумался. Может не нажимать? Ну его. Этого разговора мне хватило за глаза.

Потом, всё же решил и ткнул пальцем в кнопку. Почти успевшие закрыться двери замерли и начали открываться.

— Спасибо, — поблагодарил меня Роман, заскочив в кабину.

— Пожалуйста, — пробормотал я, снова нажимая кнопку своего этажа. — Чего хотел?

— Поговорить…

— Не нужно, — перебил я его.

— Александр…

Я вздохнул.

— Ром, я ведь не дурак. Он делает то, что должен. То… ну, чтобы он там не делал. Твой отец пообещал мне помочь найти сестру, и я это ценю. Правда. Больше, чем тебе может показаться.

— Ясно, — только и сказал он и замолчал.

А я стоял и думал. Ну, вот к чему этот разговор.

Роман же протянул руку и нажал на кнопку остановки лифта и кабина мягко остановилась между этажами. Затем он снял кольцо с указательного пальца и передал его мне.

— Возьми.

Я посмотрел на него. На ладонь и лежащее на ней кольцо. Затем снова на него.

— Слушай, это, конечно, всё очень мило, но для таких предложений ты меня хотя бы в ресторан сводил бы.

— Ха-ха, очень смешно, — скривился он. — Всё шутишь?

— Защитный механизм от стресса, — пожал я плечами. — Зачем?

— Может пригодиться, надень. На указательный палец.

Испытывая о-о-очень большие сомнения относительно всего этого, я всё же взял протянутое украшение и надел на указательный палец правой руки.

— Помнишь тот случай, когда на нас напали на парковке?

— Допустим.

— Теперь коснись кольца большим пальцем и вспомни тот меч, что у меня был. Думаю, что ты его видел, так что вряд ли это будет проблемой. Представь его в своей руке.

Я вопросительно посмотрел на него. Он в ответ кивнул в сторону кольца. Вздохнув, вспомнил, как выглядел тот клинок и сделал так, как сказал Роман.

Кольцо резко стало горячим. Не обжигающим, но небольшие болезненные ощущения всё равно были. Я едва не зашипел, но затем напрочь забыл о случившемся. В моей руке будто из воздуха появился тот самый клинок, которым Роман орудовал на парковке, когда отбивался от находящейся под ментальным контролем Юлии. Рукоять, простая крестообразная гарда без каких-либо украшений и прямой серебристый клинок.

Вот он меня заинтересовал. Создавалась впечатление, словно лезвие слегка вибрировало. Едва-едва.

— Забавный фокус, — только и сказал я, разглядывая клинок. — Ты, конечно, извини, но зачем он мне? Я не мастер с таким обращаться.

— Я в курсе, — хмыкнул он. — Этот, как ты сказал, фокус, стоит больше десяти миллионов. Альфарская работа… и ты поаккуратнее лезвием размахивай. Оно может разрубить всё, что угодно.

— В смысле? — удивился.

— В прямом, — сказал Роман. — Это лезвие режет всё, как масло. Так что будь поосторожнее…

— Что же ты тогда в прошлый раз так долго с ней возился?

— Её кинжал тоже не простой был, — пожал он плечами. — А теперь представь, как он исчезает из твоей руки.

Я сделал так, как сказано и оружие пропало, вновь обернувшись кольцом на указательном пальце моей правой руки.

— Круто, — оказался вынужден признать я. — Если честно, то в тот раз я подумал, что эта штука…

— Реликвия моего рода? — усмехнулся он. — Нет. А, с чего ты взял, что я её обладаю?

Ха! Хороший вопрос. При этом задал он его с таким лицом, будто уже знал, что я знаю. Любопытно.

— Предположил? — катнул я пробный шар.

— Ну, хорошее предположение, — сказал он. — Но, отвечать я не буду. Есть вещи, о которых я не могу говорить. Но, если позволишь, то я хотел бы дать тебе совет.

— Кто мне их в последнее время не даёт, — вздохнул я, нажимая кнопку. Лифт снялся с блокировки и снова начал опускаться. — Давай.

— У тебя же вроде сложились неплохие отношения с альфом Филатовых, да?

— Допустим.

— Как увидишь его в следующий раз, спроси его об этом кольце, хорошо?

— Зачем?

Роман прямо не ответил, просто пожав плечами.

— Много интересного узнаешь.

Ох уж эти ваши намёки. И? Что он не мог сказать мне прямо? Если честно, то я очень скептически смотрел на этот… артефакт, должно быть. Даже не представлял для чего он может мне пригодится. Сражаться на мечах я никогда не умел. Кому в здравом уме придёт в голову махать клинком в двадцать первом веке. Это здесь такое всё ещё в почёте, да и то, только у аристократов. Мне-то оно, на кой-чёрт?

Когда двери лифта открылись, я вышел наружу…

…и едва не столкнулся с двумя громилами в костюмах и с бейджиками службы безопасности.

Наверно, они бы не привлекли у меня никакого внимания, если бы не зажатая между ними Марина.

— Саша помо… — только и успела воскликнуть она, но оказалась тут же перебита одним из СБшников.

— Роман Павлович, — чуть склонил голову один из них при виде Романа. — Ваше Благородие, мы нашли виновника утечки.

Глава 21

Какого чёрта⁈

— Какого чёрта вы делаете? — тут же ринулся я вперёд, но третий безопасник, что стоял сбоку от дверей лифта резко утянул меня в сторону.

Я успел заметить у него в другой руке сумку Марины, в которой та обычно носила свой ноутбук на работу.

— Что здесь происходит? — резко потребовал ответа Роман.

— Как я уже сказал, Ваше Сиятельство, мы нашли виновницу утечки. Наши серверы были взломаны через ноутбук этой сотрудницы.

— Да не делала я ничего! — закричала Марина, но на неё даже внимания не обратили. — Это бред! Саша, я ничего не делала!

— Ром, да это идиотизм! — тут же вступился я за неё. — Она со мной всё время была! Да и на кой чёрт ей вообще это делать⁈

— Так, спокойно, Александр, мы разберёмся, — он указал в сторону Марины. — Отпустите её.

— Прошу прощения, Роман Павлович, но никак не могу, — загудел безопасник. — У нас приказ Павла Владимировича задержать виновного в утечке документов. Мы исполняем его требование. Поэтому будьте добры, позвольте нам пройти…

— Куда вы её ведёте? — потребовал я ответа, встав на их пути и перегородив дорогу к лифту.

— Вас это не касается, — абсолютно пустым голосом заявил он, а затем посмотрел на Романа. — Если хотите, то мы можем связаться с вашим отцом. Но до тех пор, пока он не изменит свой приказ мы будем выполнять его.

— Саша, отойди, — вздохнул Роман и сам отошёл с прохода.

— Да чёрта…

— Отойди, ты тут сейчас ничего не сделаешь.

Самое поганое, что тут он был прав. Если эти громилы подчинялись Лазареву… старшему я имею в виду, то единственный способ которым я мог бы сейчас заставить их выполнить то, что я хочу был мой собственный дар.

А использовать его в такой ситуации — полный идиотизм.

— Марин, всё будет хорошо, только не переживай, — сказал я ей, стараясь подавить злость и раздражение в голосе.

— Саша! Это ошибка, — крикнула она, когда эти громилы под руки завели её в лифт. — Я ничего не делала! Это не…

Закрывшиеся двери лифта обрезали её голос, как ножом.

— Рома, что за хрень тут происходит⁈ Она ничего не делала!

— Спокойно. Я знаю ровно столько же, сколько и ты, — резко сказал он, доставая телефон. — Значит, нужно узнать больше.

— Да уж будь добр, — зло бросил я, направляясь в отдел.

Идиотизм какой-то!

— Не переживай, — повторил он. — Я тоже думаю, что это какая-то ошибка. Наши люди не будут просто так брать и хватать людей не за что. А, даже если и так, то они проведут полное расследование. Если она не виновата…

— Не «если», — перебил я его. — Она этого не делала.

— Как скажешь, — поднял он руки ладонями вверх. — В любом случае, мы разберёмся.

— Ага, — только и сказал я.

А, что мне оставалось…

— Не переживай, — ещё раз повторил Роман. — Мы разберёмся с этим делом и найдём твою сестру.

Я даже отвечать ему не стал. Достал телефон и проверил дисплей. От Князя всё ещё ничего не было. Хотелось просто таки выть от безысходности…

Неожиданно, в тот самый момент, когда я хотел убрать телефон в карман, он резко зазвонил. Это случилось настолько неожиданно, что я едва его не выронил.

Быстро посмотрел на номер звонившего, но узнал лишь то, что он не определялся. Вот буквально. Просто куча звёздочек на дисплее вместо цифр.

Тем не менее, я всё таки ответил.

— Да, кто это?

— Здарова, — произнёс из трубки смутно знакомый мне голос. — Помнишь меня?

Телефон в моей руке едва не заскрипел, когда я сжал его с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Где она? — спросил я, прекрасно понимая, что именно происходит.

— А, что? Тебе интересно…

— Где моя сестра? — медленно произнёс я, сдерживая себя, чтобы не заорать.

— Знаешь, а она очень красивая девочка, — вместо ответа произнёс Даниил. — Прямо элитная соска. И мы отлично провели с ней время.

Спокойно. Вдох. Выдох. Вопли и гнев тут ничем не помогут. Толку всё равно не будет. Только ледяное спокойствие.

В этот момент я очень много чего хотел сказать. Но прекрасное понимание того факта, что это ничем не поможет слегка остудили голову.

— Что тебе нужно? — спросил я его.

— Что мне нужно? — с явным весельем в голосе поинтересовался Даниил. — Всё очень просто. Я хочу, чтобы ты осознал свою ошибку.

— Послушай меня, — медленно произнёс я. — Хочешь мне отомстить? Пожалуйста. Не не смей втягивать в это дело её.

— А ты это уже сам сделал, псина, — рявкнул он на меня через телефон. — В тот самый момент, когда посмел даже подумать о том, что имеешь хоть какое-то поганое право считать, будто можешь поднять на меня руку и остаться безнаказанным. О, нет. Нет, нет, нет. Ошибка! Большая ошибка! И, чтобы ты очень и очень хорошо запомнил, где именно твоё место, я приподам тебе урок.

Даниил назвал адрес.

— Поторопись. Вдруг, ты успеешь?

Я сбросил звонок, всё ещё слыша отзвуки доносящегося из динамика телефона хохота.

Резко повернувшись, я заметил Романа, стоящего в нескольких метрах от меня и разговаривающего со стоящим рядом с ним начальником службы безопасности фирмы.

— Ром! — крикнул я, пряча мобильник в карман. — Мне нужна машина!

Лазарев сначала не понял о чём я, но, когда увидел выражение на моём лице, любые вопросы с его стороны, похоже, решились сами собой.

— Твоя сестра?

— Да, мне срочно нужна машина…

— Пошли, — быстро сказал он, подходя к панели и нажимая на кнопку вызова лифта.

— Что происходит? — спросил он, когда мы начали спускаться на подземный паркинг.

— Мне только что звонил Даниил Волков, — проговорил я, следя за тем, чтобы голос не дрожал от едва сдерживаемого внутри бешенства. — Ксюша у него.

Тут я подумал, что он будет задавать мне вопросы. Может, даже, начнёт заниматься той же хренью, что и его отец. Мол, может быть это был не он. Может быть я ошибся…

Нет.

— Понятно.

Вот и всё, что он мне сказал.

Мы вышли из лифта на подземную парковку под зданием. Тут я был впервые, но знал, что она вроде бы занимала целых три подземных этажа.

В целом, похоже, что правило моего мира под названием «хочешь узнать, насколько успешна компания — посмотри на её парковку» работало и в этом мире.

Здесь, конечно, несколько иначе. Всё же в этой высотке компаний и всяких фирм была целая куча. Но, судя по всему, дела у них шли прекрасно. Парковка была забита машинами люксового класса.

Заметив стоящие недалеко от лифта принадлежащие фирме автомобили, я сразу направился к ним, но меня окликнул Роман.

— Не. Пойдём, — сказал он, быстро направляясь в дальней части паркинга. — Мы только время потратим на то, чтобы ключи от них на охране получить.

Вместо этого, он подвел меня к дальней стене, где между двух дорогих седанов с удлиненной базой на отдельном месте стояло тёмно-зелёное спортивное купе, чем-то напоминающее мне «Астон» из моего прошлого.

— Ты быстро водишь? — спросил я его, когда мы подошли к машине.

— Я нормально вожу, — немного обиженно отозвался Роман, на ходу доставая ключи.

— Нормально меня не устраивает. Дай их мне.

— Чего?

— Рома, дай ключи, пожалуйста.

— Слушай, ты уверен…

— Я тебя ещё хоть раз подводил?

Мы как раз подошли к его машине, а на его лице всё ещё застыло полное сомнений выражение.

— Ладно, — с явной неохотой согласился он разблокировав машину и бросив мне ключи. — Только поосторожнее с ней. Не убей нас, я имею в виду. У неё движок злой…

— Ага, — хмыкнул я и тут же забыл об этом.

Открыл водительскую дверь и быстро сел на покрытое натуральной телячьей кожей сиденье. М-м-м. Ручная коробка, а не богомерзкий автомат. Выставил ключ в зажигание и повернул его запуская двигатель. Скрытый под капотом движок тут же утробно зарычал, будто дикий зверь, который только и ждал, пока хозяин спустит его с поводка. Низкий, раскатистый рокот восьмицилиндрового двигателя заполнил парковку, лаская слух.

— Только, Саша, давай по аккуратнее, хорошо? — снова предупредил меня Роман, усевшийся на пассажирское место. — Тачка мощная и…

— Пристегнись, — перебил я его, с ходу втыкая заднюю передачу.

— Что ты…

Дальнейшее его слова превратились в испуганный бульк, когда машина резко прыгнула назад, пробуксовывая колёсами по покрытию парковки и набирая скорость.

— Твою же…! — не удержался от вскрика Роман, с ужасом глядя на то, как стрелка на спидометре поползла вверх, а стоящий по бокам от нас машины уносились вперёд.

Тут мне много чего хотелось ему сказать. Например, чтобы не болтал под руку. И, что я водил машины дольше, чем он живёт на этом свете. Только вот вряд ли ему это объяснишь. Хотя бы потому, что водил я на свете другом…

Вместо этого я выжал сцепление, сразу за этим дёрнув ручник и выворачивая руль в сторону.

Руль в обратную. Машину развернуло на сто восемьдесят градусов, как по линейке, а я уже переключил коробку, одновременно с этим добавляя газа.

В тот момент, когда мы вылетели с парковки на улицу, Роман уже несколько секунд, как судорожно пытался вставить ключ ремня безопасности в замок.

Не обращая внимания на возмущенные гудки других машин, я втопил педаль газа и рванул по проспекту, одновременно с этим включив навигатор на телефоне.

А в голове у меня ещё звучала последняя фраза, брошенная этим ублюдком.

«Вдруг ты успеешь…»

* * *

Несколькими часами ранее…

Звонок телефона громкой трелью разнёсся по пустому залу, но Даниил даже и не подумал о том, чтобы взять его и ответить.

«Не отвечай…» — прошептал хор голосов из тени.

Он сидел в старом, принесённом сюда откуда-то кресле и вертел в руках нож. Большой палец нашел кнопку на боку и лезвие с громким «чик» выскочило из рукояти.

Телефон ненадолго замолчал. А затем зазвонил снова.

«Не отвечай…» — вновь прошептало эхо множество голосов.

Даниил его послушал и просто продолжал играть с ножом, нажатием кнопки пряча и возвращая обратно клинок.

Когда телефон зазвонил в третий раз, младший сын мертвого барона вздохнул и всё же сподобился ответить на звонок.

— Да?

— ТЫ, ЧТО ТВОРИШЬ, МАТЬ ТВОЮ⁈ — заорал из динамика голос Максима.

— Привет, братец.

— Я задал тебе вопрос⁈

— А, с чего ты вдруг решил, что я должен тебе на что-то отвечать? — лениво поинтересовался Даниил, крутя в пальцах нож. — Или, ты забыл, кто теперь главный в семье?

— Даниил, какой-то же ты конченный идиот… — простонал его брат. — Ты хоть понимаешь, что с нами за это сделают?

— Ни. Че. Го, — даже не пытаясь скрыть веселье в голосе по слогам проговорил Даниил. — Или ты забыл, какой силой я теперь обладаю?

— ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧЕМ ТЫ ТАМ ОБЛАДАЕШЬ, ИДИОТ! — вновь взорвался его брат. — За этим парнем стоят Лазаревы! Ты понимаешь, что они с нами сделают…

— Ни. Че. Го, — с усмешкой повторил Даниил. — Ты слишком много печешься о том, о чём не стоит, Макс.

— Ч… что?

Судя по голосу, его брат даже поверить не мог в то, что действительно слышит.

— Что слышал, братец, — Даниил снова нажал на кнопку, высвободив клинок из рукояти и вонзил нож в подлокотник кресла. — Видишь ли, я слишком хорошо знаю о том, что Лазаревы даже шага в нашу сторону не сделают.

— Кретин, да с чего ты вообще это взял⁈

— С того, что их тупой папаша единственный, кто может мне что-то противопоставить. А его люди — это обычное мясо.

В динамике повисло тяжёлое молчание.

— Дань, это… это же бред! Ты не можешь быть настолько тупым, чтобы верить в это…

— Видишь ли, братец, — вздохнул Даниил. — Я понял одну вещь. Этот старый мудак преподал мне хороший урок длиной во всю мою поганую жизнь. Только сила имеет смысл. Всё остальное это… ерунда. Просто не имеет значения. У него была сила. Власть. И он делал со мной всё, что хотел. Но, с меня достаточно. Хватит. Теперь всё будет только так, как я скажу. Потому, что теперь эта сила есть у меня.

«Да-а-а-а… мы дадим её тебе…» — раздался многоликий шёпот у самого его уха.

— Даниил…

— Рот закрой, — рявкнул младший Волков, резко выпрямившись в кресле. — Я не разрешал тебе его открывать! Ещё раз посмеешь сказать хоть единое слово против, и клянусь, я приду и выпотрошу тебя собственными руками! А затем просто скормлю своим питомцам. Медленно, братец. Кусок за куском. Ты понял меня?

Когда молчание в трубке затянулось, Даниил начал раздражаться.

— Кажется, я задал тебе вопрос.

— Д… да. Да, я понял.

— Вот и прекрасно. Через десять минут я пришлю тебе номер счёта. Переведешь туда полмиллиона.

Он ждал, что его брат начнёт возражать, но, на его счастье, этого не произошло. И хорошо. Потому, что в противном случае Даниил выполнил бы свою угрозу. Или, по крайней мере, всерьёз бы об этом задумался.

Теперь, когда у него наконец была сила… настоящая власть, он больше не собирался размениваться по мелочам.

В первые дни после смерти отца ему было весело. Действительно весело. Он ещё никогда не чувствовал себя таким свободным. Больше не ощущал тяжёлой руки ублюдочного отца, что всю его жизнь сжимала его горло.

И это было прекрасно. Наконец-то ему не нужно было ни перед кем отчитываться. Ни перед кем объясняться. Теперь он мог брать столько денег, сколько хотел. Делать всё, что хотел! Больше ни одна девушка никогда не скажет ему нет! Это было просто фантастически…

…до тех пор, пока тот идиот из их личной охраны не решился заступиться за тупую девку, в которой Даниил хотел развлечься.

Это его выбесило.

Разозлило.

Как это убожество посмело указывать ему⁈ ЕМУ!

В тот момент тихие, едва различимые шепотки, которые Даниил слышал с того момента, как пробудил Реликвию, стали отчётливее. Понятнее.

«Еда…»

Чтобы не скрывалось в его тенях. Чем бы не была Реликвия рода Волковых… её сила поражала. Он просто лишь представил, а прячущиеся в тенях твари уже рвали этого тупоголового идиота на части, под его жалобные крики. А ведь каким крутым он был раньше? Высокий, накаченный. Такой уверенный в себе…

А стоило оторвать ему ноги, как он захныкал.

И вот тогда Даниил окончательно понял. В это мире важна лишь сила. Только она и ничего больше. Не деньги или прочая ерунда. Нет. Лишь сила. Способность отобрать жизнь простым желанием.

Даниил сделал это. И ему понравилось.

Больше он никогда не допустит подобного. С этой новой силой, теперь, он больше никому и никогда не позволит смотреть на него, как на что-то несущественное. Жалкое.

И начать он собирался с того, кто так его унизил. С этого простолюдинского выродка. Благо, он теперь очень и очень хорошо знал, как причинить ему боль. Спасибо Браницкому, теперь у Даниила имелись исполнительные люди. Они быстро смогли найти информацию по этой безродной дворняге.

И теперь Даниил очень хорошо знал, как сделать ему больно. Очень и очень больно.

Встав из кресла, он одним рывком выдернул нож из подлокотника кресла и направился в другое помещение. Открыв дверь, Даня вышел в коридор. Сюда уже очень и очень хорошо доносились отзвуки играющей в зале музыки. Ритмичные удары басов, сопровождающие громкую электронную музыку, от которой находящейся в зале народ приходил бы фанатичный и подогреваемый алкоголем и веществами восторг.

Но, когда Даниил прошёл по коридору и открыл двери, в зале оказалось пусто. Работала подсветка. Иллюминация на танцпол и лаунж зоне. Играла музыка. Но в массе своей зал был пуст. Лишь несколько обдолбанных девок лежали на диванах, да по залу стояла охрана. Его охрана. Его люди.

Пожалуй, единственными «странными» вещами, несколько выбивающимися из общего вида был простой металлический стул и привязанная к нему девушка.

Она уже даже не пыталась вырываться. Поняла, что за что будет. Обтянутая майкой грудь ходила ходуном в такт судорожному дыханию. По обнаженной шее стекали капли холодного пота. Даниил подошёл ближе, не без садистсткого удовольствия отметив, что она была красива. Высокая и стройная. Прямо, как он любил.

Остановившись у стула, Даня протянул руку и сдёрнул надетый на её голову плотный мешок, опять таки, задержав взгляд на красивом лице, пусть и искаженным сейчас от страха. Длинные тёмные волосы растрепались и облепили лицо.

Но больше всего ему понравился взгляд её напуганный глаз.

— Ну, привет, — широко улыбнулся он, наклоняясь к ней, заметив след от пощёчины, которой один из его людей успокоил её в прошлый раз. — Знаешь, а ты действительно похожа на этого ублюдка.

Девушка дёрнулась. Хотела что-то сказать, но плотно заклееный скотчем рот не позволил ей вымолвить ни единого слова, превратив всё в невнятное глухое мычание.

— О, не переживай, — продолжая улыбаться погладил он её пальцами по лицу. — Обещаю, ты тут не надолго. Видишь ли, твой поганый брат решил, что может перейти мне дорогу и остаться после этого безнаказанным. Нет, нет, нет. Какая глупость. Мы же не можем этого допустить, ведь так?

Приподняв руку на уровень её лица, Даниил нажал на кнопку и лезвие ножа выскочила из рукояти со звучным щелчком.

— Видишь ли, мне даже жаль, что придётся с тобой поиграть. Наверно, в любой другой ситуации, мы с тобой неплохо развлеклись бы. Обещаю, что тебе даже понравилось.

Кончик лезвия коснулся её груди и начал подниматься выше. Дошёл до ключиц, затем плавно прошёл по плечу и выше, к шеи, на которой висел какая-то дешёвая и безвкусная безделушка. Даниил вёл нож вверх, слегка царапая кожу и наслаждаясь выражением на её лице.

— Но, похоже, что тебя придётся использовать для того, чтобы твой братец понял, какую глупую ошибку он совершил, — сказал он, когда лезвие ножа замерло у её правого глаза. Даниил чуть надавил и кончик проколол кожу и стал наблюдать за тем, как Коля крови начала стекать по щеке.

— А теперь, давай отправим ему небольшое сообщение… как тебе идея?

Конец третьего тома

Уважаемые наши дорогие читатели. Мы рады, что вам понравилась наша история. Поверьте, дальше она будет еще интереснее. Не забывайте про магическую силу лайков и ваших комментов)))

Четвёртый том тут: https://author.today/reader/396724

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адвокат Империи 3

Content

Адвокат Империи 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene