Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 6

Глава 1

ИНТЕРЛЮДИЯ

ТВ канал *****

— … чрезвычайный случай! Источники в службе безопасности Йокогамы сообщают, что один из акционеров был даже в итоге госпитализирован! — парень-корреспондент прижал к уху наушник.

— Это очень интересный момент, Шо-кун, — тут же подхватила разбитная ведущая. — Источники у нас с тобой общие, — профессиональная широкая улыбка. — И мои говорят мне, что акционер госпитализирован совсем не в ту больницу, которую можно было бы ожидать после пожара. Ничего не хочешь добавить?

— Позиция пиар-управления Йокогамы проста, — корреспондент покачал головой. — Пока не окончено обследование, пока нет официального заявления консилиума докторов, никаких версий никто строить не будет. Более того, вместе с пиарщиками ситуацию комментировали юристы корпорации.

— И-и-и?

— Они настоятельно просили воздержаться от, м-м-м, «неуместных спекуляций на болезненную для компании тему», это цитата. Акции Йокогамы после этого странного совещания рухнули уже на восемь процентов.

— Вижу, — картинка делано огорчившейся ведущей сменилась на биржевой график. — Более того, Йокогама, обвалившись в результате внутренних разногласий, потянула за собой весь сектор. Вот здесь…

Корреспондент дисциплинированно дождался паузы:

— Если ко мне вопросов нет, ты позволишь, я отключусь?

— Конечно, Шо-кун! Хорошего дня! Спасибо, что был с нами! А с вами, дорогие зрители, мы сейчас посмотрим, что происходит в целом по отрасли. Может ли случиться, что рядовое по большому счёту происшествие сыграло не только против лидера — Мацусита-Корп? А и тянет на дно остальных игроков данного профиля? Следующим подключением мы…

* * *

Разговор упрямо не складывался и Моэко не могла придумать, как заставить банковского клерка пойти на конструктив без специфических методов воздействия:

— Нет, я не могу дать никаких справок, — сидящий по ту сторону стола человек с бейджем менеджера старательно изображал покерфейс. — Счёт вашего клиента заблокирован, внутренняя политика банка позволяет мне на любые вопросы не отвечать. Разговор окончен, хорошего дня.

— Юридические последствия вас не смущают? — уточнила она обманчиво вкрачивым голосом. — И не пугают?

— Какие именно?

— Я подам в суд и на финансовую организацию, и лично на вас — как на физическое лицо. Наша беседа записывается? — она покосилась на веб-камеру, закреплённую поверх монитора и глядящую в переносицу.

— И звук тоже, — подтвердил менеджер.

— Отлично. Считайте мои предыдущие слова официальным предупреждением.

— Я вас услышал, — в глазах клерка мелькнули досада вперемешку со скукой.

Не боится, расшифровала борёкудан. Тот, кто их так настропалил, либо был чертовски убедительным, либо задействованы механизмы, которых я не понимаю.

Какие, интересно? Может, государственные люди договаривались не здесь, а в головном офисе? А сюда спустили указание уже с самого верхнего уровня?

Такидзиро, расположившийся позади, до последнего момента голоса не подавал, как и договаривались. Видимо, к чему-то он в итоге всё же склонился, поскольку аккуратно потрогал адвоката за плечо.

— Да, Решетников-сан?

— Миёси-сан, вы позволите мне задать вопрос лично?

— Вы в своём праве, — кивнула якудза, старательно отыгрывая роль.

— Пожалуйста, посмотрите мне в глаза, — попросил светловолосый менеджера.

Тот напрягся, возмущённо вскинулся — и действительно глянул, куда просили. Хотя и непроизвольно.

— Как насчёт банковской тайны? — Такидзиро поймал момент и очень быстро озвучил вопрос. — Её вы тоже раскрыли? Или всё-таки сумели удержаться?

— Я категорически вас не понимаю. — В глазах хозяина кабинета мелькнул лёд.

— И не надо, — кивнул логист. — Моэко-тян, они мою финансовую информацию тоже раскрыли тем, кто попросил счета заблокировать: сообщили движения по счетам, фотографию дня дали, лимиты, остатки на конец периода, не знаю, что ещё по списку.

— Что такое фотография дня? — она медленно обернулась назад.

— Остаток на утро в день запроса и он же на вечер. Ещё — движения по счёту внутри дня, если таковые имели место.

А вот это уже было более чем серьёзно. Да, доказывать будет сложно, но не невозможно — невидимое оставляет след в том числе в таких ситуациях.

— Чисто гипотетически. — Для неё ситуация стала стандартной, потому говорила якудза уверенно. — Вы наверняка надеетесь, что не пойман — не вор, так? И искренне считаете, что предоставление информации — конфиденциальной, банковской — вопреки действующему законодательству возможно, если просят из серьёзной государственной структуры?

Чиновник смотрел, не мигая.

— Вот на этом я вас и возьму, — Моэко поднялась из-за стола, время можно было больше не терять. — Точнее, через вас возьму тех, кто за всем этим стоит. Безнаказанность порождает вседозволенность, кое-кто заигрался.

— Чисто гипотетически. — Слова давались клерку с трудом, но по всему виделось, что ей удалось произвести нужное впечатление. — Каким образом вы планируете… — банкир не договорил.

— Мне по роду основных занятий очень хорошо известен этот ваш соблазн, — отчеканила борёкудан. — Кое-какие внутриведомственные инструкции и распоряжения в нашей стране прямо противоречат Конституции и законодательству. Интересно?

— Продолжайте.

— К несчастью затеявших это, именно моя организация имеет рабочую методику защиты своих законных интересов именно в данной плоскости. Раскрытие банковской тайны возможно только по решению суда, — она оперлась о стол и нависла над собеседником. — Никаких запросов от спецслужб, гласных или негласных — это больше не работает, поскольку грубое нарушение. Буквально с позапрошлого года, после известных поправок в Парламенте.

— Он не смотрит телевизор и не понимает пока, кто ты, — подсказал сзади Такидзиро. — Думает, что берёшь на испуг и мизер неловленный, фамилия ни о чём не говорит. Считает, что не может быть рабочей методики против таких вот ситуаций, когда обжулить пытается государство.

— Вы просто не в курсе, как часто нашими счетами интересуются те самые государственные организации — именно что в оперативном порядке, без судебных санкций, — Моэко хищно улыбнулась. — Если б мы не умели этот интерес останавливать — а для этого брать за руку на горячем и доказывать причастность конкретных служащих — нашей организации бы давно не существовало. По причине полного и окончательного банкротства, уж поверьте на слово.

— Включите мозги, должен же быть и у вас хоть какой-то здравый смысл, — Такидзиро протяжно зевнул, делая толстые намёки.

— Кто вы? Точнее, о какой организации речи? — банкир, похоже, сумел начать думать в нужную сторону.

Игнорируя Решетникова, фокус внимания клерк перенёс на адвоката.

Моэко ещё раз хищно улыбнулась:

— Поздно. У вас был шанс, а вот теперь я утратила интерес и не хочу договариваться.

— Почему? — вопрос прозвучал в спину, когда они уже выходили за двери.

— Потому что мне неинтересно довольствоваться частью, когда можно взять всё. Я сейчас о справедливости, если вы не поняли, — серьёзно ответила борёкудан, закрывая двери снаружи.

Глава 2

— Тормози. — Она в последний момент ухватила Решетникова за воротник костюма и развернула на девяносто градусов. — Давай на улицу не пойдём. Пока что, если ты не против.

Банк занимал три нижних этажа очередного небоскрёба. Зал по обслуживанию физических лиц находился на первом, но они ходили выяснять отношения — соответственно, общались не с фронт-деском, а с принимающим решения менеджментом, это на втором.

Спустившись по лестнице, Такидзиро, направившийся было наружу, озадачился:

— Без проблем, любой каприз; но…что? — он красноречиво огляделся.

— Пошли. — Миёси-младшая подхватила светловолосого под руку и увлекла за угол.

— О как. — За поворотом открылась галерея-переход на ту сторону. — Красиво.

— Центр Токио вообще красив, просто ты мало здесь бываешь в дневное время. Наверное.

Претензии, с которым они сюда явились, можно было обсуждать в пяти специализированных отделениях банка. Моэко выбрала данное не в последнюю очередь из-за особенностей архитектуры: с одной стороны первый этаж был действительно первым, вход с улицы, вот — парковка, вот — метро.

С другой же стороны обратный фасад здания располагался над крутым склоном и здесь первый этаж становился вторым: десятком метров ниже проходила скоростная трасса, роль первого яруса выполнял цоколь.

Зачем она так поступила, борёкудан пояснить не могла, однако женской интуиции, как и профессиональной, она верила — захотелось и всё.

— А там что? — Решетников прищурился против солнца, пытаясь разглядеть, куда упирается галерея на противоположной стороне.

— Двухэтажное здание на четыре хозяина. Четыре отдельных входа, четыре разных ресторана. Ты же угостишь девушку кофе? — она сжала мужской локоть, перенося вес, чтоб опереться.

Покрытие на галерее по какой-то причине долго не держалось. То ли открытое пространство виной, то ли местные коррупционные схемы зарвавшегося местного самоуправления, Моэко по опыту знала: дойти вон до той воображаемой линии — и маленькие квадратные камушки, которыми вымощена импровизированная дорога «над дорогой», начнут как акулы засасывать её тонкие длинные каблуки, со вполне предсказуемыми результатами.

Проверено не раз и не два, не один сезон и не пару. Зимой нормально, а вот как только среднесуточная температура уходит выше двадцати…

— Долбаная дорожка эквилибриста, — она всё же не уследила за обувью и чуть не вырвала каблук с мясом, попав в импровизированный капкан.

— Ты не стеснительная? — уточнил Такидзиро.

— Смотря что задумал, — хохотнула якудза. — Если прямо здесь, то не готова.

Мостик в центре многомиллионного мегаполиса проходил над оживлённой трассой и был не просто на виду у тысяч, а ещё и рядом с ними туда и обратно шагали люди. Не толпа, но всё же.

— Я оценила, как ты не стал натягивать Хину сегодня ночью, — в следующую секунду временно исполняющая обязанности главы Эдогава-кай стала серьёзной.

— А ты сейчас о чём? — товарищ подозрительно покосился в её сторону, затем сделал то, чего она не ожидала.

Решетников шагнул назад и вбок, высвободил локоть и, по ощущениям без усилий, подхватил её сзади подмышки — как трёхлетнего ребёнка.

— Я уже понял, что ты за обувь переживаешь, — пояснил он, шагая с не самым крошечным грузом в руках. — А дорога здесь как… в совсем других географиях, к-хм.

— Последний раз меня так носил родной отец, — заметила она, изрядно озадачившись манёвром и покачиваясь в чужих руках. — Лет как бы не двадцать с лишним тому. Даже стесняюсь спросить, не тяжело ли молодому человеку.

— Нормально. Носить фемину с твоими формами — для здорового мужика скорее развлечение, чем нагрузка.

— Ты ж не за сиськи держишься.

— Ну, как сказать. Во-первых, я бы не был столь категоричен, во-вторых, у меня богатая фантазия. И как ты выглядишь в мини-бикини, я отлично знаю!

В этом месте хохотнули оба.

— Всё-таки приятно иметь дело со взрослым человеком, — констатировала Миёси-младшая на той стороне красивой, но ужасно непрактичной дорожки, будучи возвращенной на землю.

— Вот именно. Потому не думай, что я забыл, о чём спрашивал. Что ты имела в виду насчёт Хину?

— Шутишь? — она подняла брови домиком. — Я еле удержалась, чтобы не хрюкать на весь массажный сектор, когда ты деликатно интересовался, вместе вы ляжете или в разных комнатах! А Хаяси-младшая в вас едва дырки не просверлила! Стригла в воздухе ушами, как заяц — дверь была приоткрыта.

— Не следил за обстановкой, — подосадовал товарищ. — Не то чтоб расслабился, скорее, принял решение не напрягаться — атмосфера располагала. Что Хонока-тян не спит, по её дыханию предполагал, просто рукой махнул… а вот что ты всё видела и слышала — удивлён до полного изумления.

— Работа такая. Мы стараемся происходящее вокруг мимо не пропускать, во всех смыслах, — Моэко ухмыльнулась. — Стоп. Мексиканская, филиппинская, или какая-то из тех двух? — вопрос был о кухне, из четырёх ресторанов предстояло выбрать один.

— Я б рыбы поел. Но ты же кофе хотела? — Решетников тоскливо покосился в сторону мексиканского заведения, куда ему идти откровенно не хотелось.

— Пошли в филиппинский, если рыбы хочешь. Кофе мне в любой принесут, только официанту сказать — хозяева между собой дружат, из одного заведения в другое комплексные заказы комбинируют часто.

— Ух ты!

— Ты здесь просто впервые. Один администратор на четыре ресторана, — она снисходительно хлопнула товарища между лопаток. — Официанты разные, повара разные, хозяева разные, администратор общий. О чем-нибудь говорит?

— Ваша точка⁈ — Такидзиро ожидаемо уловил направление, но слегка ошибся со значением по модулю. — Ты сюда пошла потому, что тебе здесь комфортно и спокойно? Хотела что-то прикинуть после банка?

— Не совсем, да, да.

— Не совсем — это как?

— Участвуем в каждом из четырёх двадцатью процентами, но не лезем в управление. Имеем индивидуальную скидку по предъявлению корпоративного жетона, можем организовывать здесь свои мероприятия — по нашей предварительной команде ресторан закроют для других на нужное время.

— Приятная выгода в центре многомиллионного города, — уважительно присвистнул товарищ, пропуская даму вперёд.

— Угу. Особенно с учётом стоимости аренды, молчу про конфиденциальность. Сама себе завидую.

* * *

— Слушай, я так в банке увлёкся, что о работе совсем забыл! — Решетников спохватился после того, как сделал заказ.

— Забудь. Там такое происходит, что всем сейчас точно не до тебя — без стажёра не рассыпятся. У начальства отпросился?

— Да.

— Ну и не парься. Мне вон, Хину пишет, — якудза развернула смартфон и подвинула по столу к собеседнику. — Можешь по ссылке пройти, — разрешила она, когда увидела, как Такидзиро дочитал диалог до конца и неуверенно застыл с пальцем над экраном.

— Новости… котировки?.. пожар⁈ — светловолосый пересел на её сторону, чтобы в следующие пять минут исчезнуть из реальности.

Добросовестно при этом демонстрируя всё, что смотрит, и ей.

— Н-да уж. Пожалуй, в офис и правда можно не торопиться, — стажёр озадаченно потёр затылок.

— Сиди уже, ты мне не мешаешь, — она опять дёрнула его за пиджак, впечатывая обратно в мягкую спинку (товарищ засобирался на противоположный диван). — Мне неясно, на что рассчитывает твой банк. — Без перехода. — С их стороны это аттракцион под названием «яйца над пропастью». Вопрос причём, не пронесёт их или нет, а голого времени. Насколько быстро мы ответим.

— Каких нюансов я не знаю? — светловолосый насторожился.

— Откровенный беспредел же! И фамилия твоего адвоката ни для кого не секрет уже не первые сутки.

— Единый реестр?

— Ага. Разумеется, ситуация будет нами исправлена и что я в данных обстоятельствах предприму, для серьёзных людей не секрет: только оторванный от реальности идиот может думать, что банковскую информацию НАШИХ счетов можно приоткрывать по старинке, — она вздохнула. — «В связи с оперативной необходимостью», по запросу известных организаций вместо решения суда. БЕЗНАКАЗАННО, — припечатала борёкудан.

— Банковский клерк был не в курсе, что ты из Эдогава-кай.

— Тот, кто стоял за ним, не в курсе быть не мог.

— Видимо, здесь попрошу разъяснений, — Такидзиро озадачился сильнее. — Не до конца понимаю, что ты можешь и собираешься сделать.

— Фокус с раскрытием твоей банковской информации по полуофициальному запросу спецуре мог пройти, — Моэко коротко задумалась. — Бы. Теоретически. Ровно до тех пор, пока ты в лоб не поймал их на горячем при мне. После этого из инстинкта самосохранения банку — даже этому — следовало срочно разворачиваться на сто восемьдесят градусов. Каяться, стучать лысиной об пол, просить, чтобы я тотчас забыла о просчёте — и не приняла встречных мер. И об этом их должны были предупредить те, кто за всем этим стоит.

— Не понимаю. — Решетников отхлебнул из её чашки, махнул официанту и жестом попросил себе такую же. — По мне, а что ты можешь сделать?

— Ты не в контексте, — заключила младшая Миёси. — Мой своеобразный законопослушный товарищ. Хотя в юридических моментах шаришь. В специфических областях уголовного права, но тем не менее, да?

— Это здесь причём?

— Интерес государства к нашим счетам был, есть и будет всегда, — она на секунду сдвинула рубашку, приоткрывая на плече клановую татуировку. — По вполне понятным причинам, согласен?

— Конечно.

— Но вот уже несколько лет после принятых поправок финансовая информация может раскрываться исключительно по решению суда — всё прочее является преступлением. Потому что отход от закона.

— Пока понятно.

— Есть прописанная поправками процедура. Нарушение этой процедуры, как и любой другой — нарушение закона, — Моэко на всякий случай повторила правовые аксиомы. — «Если нарушается установленная процедура, нарушается закон», это учебник.

— Дальше?

— В первое время и фискалы, и профильный департамент МВД по инерции пытались совать нос в наши деньги, да и не только они — интересовались, как ты говоришь, «фотографиями дня» по старинке, без решений суда.

— На основании ведомственного запроса? И получали информацию, хотя поправки уже действовали?

— Да.

— Как ответили вы?

— Отбили желание нарушать закон, раз за разом очень больно ударяя по всем рукам без разбора. — Она нехотя добавила. — До похода с тобой думала, что те нехорошие желания мы отбили навсегда, — кивок через улицу в направлении банка. — Ошиблась.

— Чувствую себя инопланетянином. Вроде и на одном языке говорим, а смысл ускользает.

— У нас наработан комплекс мероприятий именно что на такие случаи… — Моэко с досадой цокнула от выплеснувшегося из чашки кофе.

В последнюю секунду, однако, она успела увернуться и чёрная жидкость пролилась на пол, не на одежду.

— … кто-то, подставивший банк, словно на другой планете собирается жить, — завершила она. — Мы отвесим трендюлей банку — те, в свою очередь, найдут способ отыграться на зачинщиках. У финансистов есть ну очень хорошие собственные возможности, поверь! Нашим не уступают, потому что там даже не миллионы, а миллиарды!

— Объяснишь? — попросил Решетников. — Я со своего уровня не вижу вариантов, уже молчу, почему ты в это так вцепилась. Ну да, очередное нарушение, но на фоне остального в мой адрес — мелочи. Я скорее из вредности встал в позу.

— Нарушения в твой адрес давай считать болезнями. По аналогии, на каждую болезнь есть свой профильный врач.

— И?

— Я согласна, что гепатит и перелом лодыжки могу как стоматолог не вылечить, образно. Но когда на моих глазах возникают проблемы с зубом, доставляющему эти проблемы именно дипломированного стоматолога следует опасаться больше прочих. Особенно если всё происходит в моём стоматологическом кабинете, извиняюсь за кривую аналогию — читай, на моей территории.

— Объясняй! — потребовал Такидзиро, устраиваясь поудобнее, упираясь при этом в женское бедро и наваливаясь на закуски. — Ничего не ясно!

* * *

— Что ты знаешь о сокайя? — Моэко тоже не заморачивается этикетом и ест со мной из одной тарелки, благо, палочками удобно.

— По большому счёту, ничего, — констатирую после некоторого размышления. — Понимаю, что шантаж, но предполагаю, что там не всё так просто? Как кажется обывателю?

— Мелькали в общении детали, длинным шерстяным носком не выглядишь, если тебя узнать чуть ближе.¹ Ты точно обыватель? — уточняет она. — Я без претензий, для понимания.

— В данном случае точно. Если что и знаю, то по другой части. И у меня уже сложились свои подозрения — всё расскажу, но давай вначале растолкуешь ты.

— Итак, сокайя. Классическая схема, против этого банка — самое оно. Вначале внедряемся в число миноритарных акционеров с помощью скупки небольших пакетов акций — можно даже раскошелиться, чтобы получить голос в совете, потом стократно окупится.

— Хм.

— Обычно миноритарщики на заседания не ходят, — Моэко старательно налегает на овощи и мою рыбу. — Пара десятков наших крепких парней, ставших теми самыми микро-акционерами, дружно явятся на следующее собрание. Ещё раз: процедура сколько раз отработана, коллектив сыгран, а два десятка воспитанников МОЕГО отца в условиях замкнутого зала стоят как бы не полусотни корпоративных охранников. Тем более, в банке столько народу на таких мероприятиях не бывает, дальше объяснять?

— Ух ты. Будут скандалить? — напрашивается в первую очередь.

— Конечно, — подтверждает собеседница, забирая всего себе лосося и жестом заказывая второго. — Причём скандалить они будут вручную, под новостную трансляцию, громко, шумно, больно, — Моэко ударяет правым кулаком в левую ладонь. — Право говорить и требовать у них есть по закону — акционеры, повторюсь. Да, небольшие, но даже единственная честно купленная акция имеет право вещать, сколько хочет.

— Ух ты.

— … Ну а то, что со стороны будет смотреться слишком эмоционально и банкирам придётся вызывать полицию, для нашей задачи только в плюс: пресса скандалы любит.

— Это как-то скажется на правлении? — догадываюсь.

— Для начала, пару дней стоимость банка на бирже будет тарахтеть вниз — «как так, у них вон что в управлении творится». Если же мы задействуем лидеров общественного мнения — а мы в состоянии — пара дней превратится в пару недель или месяцев. Причём они не смогут нам ничего не противопоставить — всё в рамках закона. За хулиганку ребята несколько суток отсидят, это максимум, и то не факт.

— Жёстко.

— Не мы первыми начали, — разводит руками брюнетка. — Сюда же учти, что нам стоимость тех акций — до известного места, хоть в минус пусть рухнут. Наша цель — воспитательная, они должны страдать. Чем выше их страдания, тем крепче прививка остальным, соблюдайте закон.

— Занятно.

— Наши счета и информация о них — священная корова, ни в коем случае не дойная, — чеканит Моэко. — Уж тем более не мясная, я сейчас о твоей ситуации.

Пару секунд едим молча, дожидаемся перемены блюд и едим снова.

— Напоминает выстрел из гаубицы по воробьям, — озвучиваю, что думаю. — Ради меня одного. Эффект объяснять?

— Да, я не военная.

— Одного убил, остальных напугал, а стоимость выстрела превышает цену воробья на порядки. Иными словами, всё равно что ударить самого себя.

— Ты не понимаешь, — спутница морщится, — как с иностранцем разговариваю. Якудза — сами по себе специфические люди. Наши нематериальные ценности очень часто превышают материальные.

— И?

— Репутацию очень легко конвертировать не просто в деньги, а в огромные деньги: если знаешь, как, и никогда не нарушаешь правил. Если и на твоём примере, — она подчеркивает «и», — мы всем продемонстрируем, что наши счета трогать нельзя ни в каком разрезе, я в течение двух кварталов получу достаточно обратки, чтобы и Эдогава-кай было хорошо, и банкиры больше никакой спецуре поперёк закона ничего не раскрывали. Не считая прямого финансового выхлопа от шантажа, — припечатывает она.

Выражением лица даю понять, что обо всём этом думаю. Моэко — очень умная, с ней коммуникацией является даже молчание.

— А-а-а, я же не договорила! Непосредственно мордобой на каждом собрании акционеров (хоть и раз в месяц, пока нам не надоест) является лишь частью комплекса! — спутница широко улыбается. — Параллельно мы скупаем столько компрометирующих фактов о руководстве компании, сколько можем. А чистых там нет, поверь опыту.

— Информация стоит денег, — отвечаю пробным шаром, поскольку реально интересно.

— Нужно отличать невозвратные расходы от инвестиций, — парирует собеседница. — Ты этого нигде и никогда не услышишь, потому делюсь по секрету. Никогда ещё ни у кого из наших не пропала зря ни одна иена, потраченная на информацию.

— В смысле, на компромат?

— Да. Окупаемость — от одного к трём, это в худшем случае. В самом неудачном. Двести процентов рентабельности по минимуму.

— Страшно жить, — придвигаю к себе горшок с супом из креветок.

— Это же не ради удовольствия или наживы, а воспитательные меры, — спокойно произносит Моэко. — Мы и сами от них не в восторге, но священных коров нужно защищать. Любой ценой. Повторюсь, методика наработана, поэтому я искренне не понимаю, что за отбитые люди затеяли так нахально ехать на красный свет. Образно.

Она зачем-то заказала три чайника разного чая. Сейчас, взяв чистую чашку, она затеяла смешивать их содержимое в одной посуде:

— Пробуй, должно понравиться. Можешь сахару добавить, только немного.

— Есть у этого вашего комплекса мероприятий ещё какие-то слагаемые?

— А то. Крепкие ребята, но уже другие, могут и возле подъезда подойти побеседовать, когда кто-то банковский домой возвращается, — философски констатирует борёкудан. — Прочие действия этого ряда, не хочу тебя шокировать. Главное: в этом сценарии от нас нет защиты, всё равно что отмахиваться от роя ос топором. А мы в своём праве, поэтому идти будем до конца.

— Тронут взятием меня под крыло настолько плотно.

— Не чужие, — ровно комментирует спутница. — Тебя ни к чему не обязывает.

— У меня есть мнение, как такое получилось, — говорю после паузы. — Ответ на вопрос содержится в самом вопросе.

— Не выделывайся, набивая цену, я и так к тебе хорошо отношусь. Говори нормально.

— Якудза — очень специфическое явление, характерное исключительно для Японии. Социальное явление. Другим странам оно непонятно ни на каком уровне, начать с полиции — отсутствуют эквиваленты в обществе. Понимаешь, о чём я?

— Да, но не понимаю, к чему.

— Заставить банк вести себя так могла государственная контора, которая, с одной стороны, имеет возможности — допущена к деликатному слову власть…

— Дальше.

— … но при этом не ориентируется внутри страны — потому что многие (если не все) её сотрудники затачивались на работу за рубежом, работали за рубежом, знают и приучены совсем к другим регионам, не к Японии. А с вами во взрослой жизни практически не сталкивались — потому что ну не ориентированы они на работу внутри Японии, сорри за тавтологию.

— А ведь да. — Моэко задумчиво барабанит по столешнице. — И на поверхности лежало. Более того, я же с тобой не один раз при тех разговорах присутствовала.

— Угу.

— Но так даже легче, — из расслабленного состояния спутница резко уходит в размышления. — Список контор здорово сужается: не так много у нас агентств и организаций, которые, с одной стороны, добьются раскрытия банковской тайны исключительно собственным авторитетом, а с другой реально не понимают роли Эдогава-кай как явления в природе. Потому что не понимают, как ты говоришь, изнутри общества Японии — нашей части. Забыли, отвыкли.

— Эти организации есть на сайте электронного правительства, открыть да прочитать. При этом две из четырёх можем смело вычеркнуть.

* * *

— Куда торопишься? — из припаркованного внедорожника передо мной выходит тот, кого предшественник знал под фамилией Томимацу.

Моэко осталась в «Четырёх ресторанах», а я, получив массу удовольствия от еды и общения с ней, всё же отправился на работу (в Йокогаме и без меня вода посвятится, но слишком наглеть не стоит).

— Оно как бы не твоё дело, — пожимаю плечами, делая попытку обойти по дуге.

— Как насчёт помочь родине? — бывший коллега споро перемещается левее, загораживая проход. — Не возникло желания вернуться в ряды? Тогда, хотя говорил другое, ты хотел именно остаться. По глазам было видно, — знакомый в чине подполковника веско чеканит фразы и старательно ловит оттенки моих эмоций по выражению лица.

Ну-ну, бог в помощь.

— Очень самоуверенно и от истины далеко, — констатирую. — Ты б лучше спросил, что я обо всех вас в данный момент думаю.

Возможно, предшественник чего-то и хотел, как говорит Такааки-кун (хотя сделал в точности наоборот), но он — не я. У меня другие планы на эту жизнь.

— Ты хочешь к нам обратно, — с видом безапелляционного оракула изрекает собеседник. — В нашей сфере просто так из дела не выходят, все и всегда потом хотят обратно. Ладно, договаривай, что хотел, а то я тебя вроде как перебил.

— Все эти ваши великие борцы за непонятно что из спецслужб — просто самовлюблённые… нарциссы, — удерживаюсь от более крепкого слова, потому что беседа пишется минимум с пары точек.

А моё идеальное во время разговора поведение, есть мнение, может очень пригодиться.

— Ограниченные, самовосхваляющиеся личности, которые считают себя особенными безо всяких на это оснований, — завершаю логическую конструкцию.

— Опять потянуло на лекции? — делано морщится армейский. — Не угомонился с тех пор? Всегда хотел понять, — он оживляется. — Эти твои проповеди, как с трибуны, они настоящие? Или это ты таким образом, будучи одиноким неудачником, из-за патологической психозащиты внимание привлекаешь⁈

— Какие глубокие познания, — уважительно киваю в ответ. — Но нет. Закрытость структуры нехорошим образом стимулирует завышенную самооценку, ты как все делаешь стандартную ошибку.

Слова сейчас не важны. Он не видит, что я вижу и понимаю: наш разговор служит ширмой для чужих последующих действий.

Сейчас бы их успеть расшифровать (пункт один), вовремя (два), да успеть бы принять контрмеры (три).

— Вот ты разошёлся, — наигранно восхищается Томимацу.

— Ты переносишь иллюзию собственной грандиозности и на те сферы, в которых ничего не смыслишь, — продолжаю, параллельно перебирая варианты действий (вон и второй внедорожник подъехал, тонирован в ноль). — Вы умеете только разрушать, не умеете ничего создавать или конструировать. Всё, к чему прикоснутся ваши руки, развалится со скоростью звука, я сейчас о бизнесе и о том же Ване: потом вершиной вашего бизнес-управления станет сдача опустевших площадей в аренду, поскольку конкуренции с профессионалами в отрасли вы не выдержите!

Глаза Такааки-куна прищуриваются:

— Как догадался? Ты же не в теме. Откуда узнал про план офиса на две страны?

— Ты только что сообщил, — веселюсь, поскольку тыкал пальцем наугад, а он прямо сейчас проговорился.

Через секунду понимаю, что слегка просчитался. Не потому, что себя переоценил — не хватило информации на старте.

Я не предполагал, что они решатся использовать тазер прямо здесь, в толпе, раз. Два: не думал, что аппарат будет бесконтактным — с отстреливающимися беспроводными гарпунами.

А ещё через секунду свет передо мной гаснет, потому что в шею сзади жалит невидимая из нынешнего положения пчела.

* * *

Миёси-младшая что-то в этом духе и предполагала, просто не сказала Такидзиро: не хотелось портить такой классный разговор.

Тем более, товарищ очень точно поставил диагноз, однако не догадался распространить на себя: привыкшие работать снаружи страны внутри ориентируются хорошо если на слабую троечку.

Сказанное было справедливо и в адрес стажёра, только он почему-то в эту сторону не подумал.

А Моэко местами была классической японской женщиной: иногда вместо долгих споров с мужчиной лучше один раз сделать, как надо.

Молча.

— Сидели здорово, — пробормотала она, косясь на вторую половину диванчика.

Решетников, предсказуемо направившись на работу, почти на всём маршруте до офиса был очень неплохо виден — нужно лишь подняться на террасу на крыше и вооружиться кое-какой оптикой.

Человека, загородившего ему дорогу, она отлично разглядела со своей позиции (значит, и на фотоотчётах группой сопровождения личность зафиксирована).

По иронии судьбы, вырубили Такидзиро ровно тем же прибором, которым старшая сестрица Хину спасла их малахольного деда, инсценировав пожар (установка была новой для других, но не для Эдогава-кай).

Моэко к этому времени уже давным-давно активировала голосовую конференцию в соответствующим чате:

— Синяя тойота-куруга, тонирована в ноль. Братья, как приняли?

— Всё видели, Миёси-сан. Не переживайте. Вон, трогаются с места. Наши действия, как договаривались?

— Да, всё по плану. Неприкасаемого защищаем, как меня.

— Есть. Работаем. На связи.

— Эй! Не отключайтесь!

— И не думали, Миёси-сан! Сейчас Дэнда-кун вам с обоих видеорегистраторов картинку сделает, не переживайте!

Через полторы минуты Моэко с удовлетворением наблюдала, как выскочившая из переулка хонда смачно впечаталась в борт того самого внедорожника.

Из седана к дверям куруги сыпанули однообразные крепкие ребята, навстречу которым из второй машины армейских дисциплинированно материализовалось прикрытие — вероятно, бывшие сослуживцы Такидзиро.

Хонда, однако, была не единственным транспортом якудзы, а район — не чужим.

— ТЭННО, ХЭЙКА БАНЗАЙ! — несмотря на серьёзность противника, для участвовавших в операции борёкудан действие являлось отлично отработанным упражнением — Миёси Мая всегда требовал от своих людей многого.

Широта горизонтов, любил говорить он, как и широта кругозора, спортивным залом не ограничивается; при этом в виду имелись прикладные современные адаптации классических бу-до — такие, как например сейчас.

«Изъятие пассажира и его сопровождающих из движущегося транспорта с нейтрализацией конвоя в условиях городской застройки».

* * *

¹ Валенок

Глава 3

ИНТЕРЛЮДИЯ

Терраса на крыше была местом, добросовестно оборудованным для всех видов совещаний, просто доступ ограничен. После начала активной фазы Моэко хлопнула по кнопке вызова официанта — на этаж ниже прозвучал звонок.

— Слушаю внимательно, Миёси-сан, — через десять секунд рядом материализовался один из трёх человек, имевших право здесь появляться.

— Кросовки, — она указала взглядом на непрактичные в определённых условиях женские туфли. — Пожалуйста. Мой гардероб на месте?

— Сейчас принесу. Вас потом сопроводить? — парень мазнул взглядом по её гаджету и абсолютно верно оценил, куда дочь оябуна собирается.

— Да, причём парой.

— Оружие брать? — за происходящим в полутора кварталах можно было наблюдать не только на электронном устройстве, а и невооруженным глазом — если чуть повернуть голову и смотреть вниз.

— Нет, — продумала меньше секунды борёкудан. — Стоит быть максимально чистыми — я туда иду как адвокат.

— Могу поинтересоваться, зачем тогда менять обувь? — парень меньше чем за минуту успел сбегать вниз и вернуться. — Прошу простить мою наглость. Я гораздо эффективнее, когда проинформирован, что планируется.

Он входил в число ну очень близкого круга отца и условно мог считаться чем-то вроде названного брата. Не по крови, но по степени осведомлённости и решительности — точно.

Соответственно, и вопросы ему были позволены те, за которые других Миёси-младшая очень быстро поставила бы на место.

— Чтоб быстрее перебирать ногами, — проворчала Моэко, ставя личный рекорд по скоростному переобуванию. — Драться ни с кем не собираюсь, если ты об этом. Понеслись.

Второй человек присоединился на выходе из заведения.

* * *

— Не дело это, бегать с моими формами, — запыхавшись, констатировала Миёси-младшая, сворачивая за угол и оказываясь на месте столкновения.

Двое сопровождающих молча шагнули вперёд и заняли место между ней и разгорающимся мордобоем. Свою клановую принадлежность они не скрывали: характерные рубахи под такими же костюмами, татуировки в разрезе ворота и на руках, определённые аксессуары.

— Минута двадцать! — проорал Дэнда-кун, фиксирующий для своих хронометраж с начала стычки.

Кроме прочего, он отслеживал и все перемещения в пределах видимости.

— Давим! — старший «танков» сделал поправку на время.

В руках якудза, сражавшихся голыми кулаками, появились телескопические дубинки и прочий арсенал, соответствующий моменту.

После того, как обе куруги армейских «затормозили», представители Эдогава-кай в процессе размена ударами пару раз пытались уладить конфликт условным миром — но похитители Решетникова джентльменские предложения противной стороны оставили без внимания.

Напрасно.

— Огнестрела у этих нет! На борту куруг специального снаряжения нет! Страхующих вокруг нет! — Дэнда-кун, выполняющий роль живого сканера, быстро обеспечил сводную группу информацией.

Пара из ресторана, сверившись взглядами с Моэко, отправилась на помощь товарищам. Расстановка сил резко изменилась: двое приближённых оябуна являлись, если можно так выразиться, прикладными специалистами очень высокого класса. Те же армейские, проявляя чудеса высокого морального духа, в техническом плане и в подмётки элите Эдогава-кай не годились.

Закономерный результат не заставил себя ждать. Меньше чем через минуту экипажи куруг были уложены лицами в асфальт, из первого внедорожника извлекли вяло подёргивающегося Решетникова и пару министерских: того, кто работал тазером и второго, который отвлекал пострадавшего разговором в момент прилёта сзади.

Один из «официантов» вопросительно взглянул на дочь главы Эдогава-кай. Та кивнула.

Ближайший министерский, вытирающий лицом дорогу, за долю секунды взлетел на ноги, будучи поднятым под руки парой ну очень крепких оппонентов:

— Кто среди вас старший?

Армейский промолчал.

Моэко сделала два шага и отстранила своего человека, уже заносившего кулак:

— Моя фамилия Миёси. Вам что-то говорит?

В глазах вояки мелькнуло узнавание. Новости смотрят, удовлетворённо отметила якудза, и продолжила:

— Если спрашиваю Я, лучше отвечать. Насмешки во взгляде оставьте для более подходящих случаев… — договорить не случилось.

На асфальте из положения лёжа резко сел Решетников (его с аптечкой как раз обхаживали свои):

— Вон тот главный! — Такидзиро, морщась, вытянул руку. — Зачем мощность на максимальную ставить…

— Я старший! — одновременно с ним голос подал тот, с кем товарищ беседовал, когда его вырубили. — Пожалуйста, подойдите ближе, нужно поговорить!

Тип явно не хотел, чтоб слышали другие.

Миёси-младшая приблизилась к мужчине за сорок, зафиксированного в положении стоя и удерживаемого под руки:

— Занятная между нами разница — у меня от своих людей секретов нет, в отличие от. Заставляет задуматься, не правда ли?

— Мои секреты — секреты от всех присутствующих, в первую очередь от вашего сброда! — Под её давящим взглядом министерский нехотя признал. — Да, от наших тоже. Чего вы хотите? — вопрос был задан без перехода.

— Чего мы хотим… вопрос на миллион, — борёкудан покачалась с пяток на носки. — Такидзиро-кун, без тебя могу не справиться. Ты в состоянии поучаствовать в разговоре?

— С трудом, — проворчал товарищ, кое-как поднимаясь. — И с превеликой неохотой. Спасибо за помощь, огромное.

— Всегда пожалуйста, — Моэко где-то демонстративно взяла светловолосого под руку.

В другой обстановке жест, возможно, мог сойти и за нейтральный (особенно на приёмах с иностранцами), но не здесь и не сейчас.

— Такидзиро-кун, помоги понять, чего мы хотим, — промурлыкала дочь оябуна, удивляя по максимуму собственных людей.

До сего момента эмоциональных откровений роковой женщины в исполнении Миёси-младшей братья не видели, хоть бы и несколько наигранных.

Впрочем, дисциплина Эдогава-кай армейской не уступала и на лицах борёкудан никаких эмоций чужаки не прочли.

— Меня вы успешно вытащили, спасибо ещё раз, — Решетников стремительно приходил в себя, судя по меняющимся на ходу интонациям. — Неожиданно. М-м-м, простого человека якудза защищает от, восклицательный знак, официальной вертикали. В голове бардак, прошу извинить. Чем именно помочь?

— Я сейчас за двигатель, а ты, пожалуйста, побудь тормозом. Если разгонюсь чрезмерно, дай знать, — откровенно ответила Моэко. — Так, что у нас здесь… Целый подполковник, — свои дисциплинированно подали пластик служебного удостоверения собеседника.

— Всё ещё Томимацу? Да ну, Такааки-кун! — делано удивился Решетников, через чужое плечо мазнув взглядом по документу. — Бегать столько лет с одним и тем же именем? Не перебарщиваешь?

Министерский поморщился — замечание явно попало против шерсти.

— А дата выдачи какая?.. — Такидзиро перевернул прямоугольник. — Ух ты, свеженькая. Что-то у вас там совсем фантазия остановилась, — его взгляд резко повеселел.

— Миёси-сан, время! — «официант» мог себе позволить врезаться в разговор. — Возможно, лучше переместиться в более подходящее место — здесь открытая улица, — проговорил он совсем тихо и прямо в ухо.

— Полиции не боюсь, — ответила дочь оябуна, не понижая голоса. — Имело место покушение на похищение человека, хотя окончательная квалификация — дело следствия. Я, Миёси Моэко, случайно оказалась свидетелем и пересекла зарождающееся преступление в зародыше. Полиции буду только рада, — она обернулась к сятэйгасира-хоса, до сих пор не снявшему специальные очки с поляризацией, позволяющие хоть и плохо, но видеть сквозь тонировку чужих машин. — Дэнда-кун, момент нападения на Неприкасаемого зафиксирован по всем правилам?

— Да. — Специалист по любому транспорту, имеющему колёса и двигатель, лаконично похлопал по карману пиджака. — Видеорегистраторы, из разных точек, камеры высокого разрешения с телескопической фокусировкой. Несанкционированного наблюдения не было — мы случайно ехали по той же улице, случайно попали в кадр. То есть, поймали.

В некоторых ситуациях людей Эдогава-кай не нужно было учить тому, что для них и так являлось азбукой.

Моэко тщательно отслеживала эмоции бывшего сослуживца Такидзиро и увиденное ей не нравилось: подполковник был рассадован, зол, но не боялся.

— Такааки-кун очень быстро реагирует, — пояснил поддерживаемый ею Решетников. — Ты сейчас обозначила, что методов жёсткого допроса применять не планируешь, вот он и расслабился. В более дальней перспективе им, с его точки зрения, ничего серьёзного не угрожает.

— Когда это я такое сказала? — оживилась дочь оябуна. — Вроде гарантий безопасности не озвучивала, перейти к допросу вручную могу прямо сейчас — видеозапись нападения на тебя всё спишет.

— Не «когда». «Чем», — друг покосился на спутницу. — Тем, что открыто обозначила намерение передать их в полицию.

— Старею, — «огорчилась» младшая Миёси. — Да, лопухнулась.

— Такааки-кун не боится полиции, — продолжил хафу. — Для него это очень нежелательное развитие событий, но максимум, на который он рассчитывает прямо сейчас — попрут со службы. Его и начальника плюс старшего этих, — кивок в сторону растянувшихся на асфальте.

— Похищение человека, центр многомиллионного города, — из голоса Моэко исчезли лёгкость и игривость, она нешуточно нахмурилась. — Деяние зафиксировано, кроме объективных свидетелей, техническими средствами наружного наблюдения. Это уголовное преступление из разряда тяжких.

Такидзиро напряг бицепс под её пальцами и красноречиво покашлял.

— Рада, что ты оживаешь, но не понимаю! В моей стране произошла процессуальная революция, о которой я как адвокат не в курсе⁈

— Его организации законодательством запрещено действовать внутри государственных границ Японии, — светловолосый вздохнул ещё раз. — Такааки-кун, вместе с тем, добросовестный и системный специалист: он подстраховался. Другой бы на его месте вляпался, а он, использовав связи начальника, договорился о передаче дела в случае провала нужному судье окружного суда.

— ПОГОДИ. — Моэко сжала мужскую руку, задумываясь. — Окружной суд ладно… Но ведь дело можно и иначе квалифицировать? Если это трактовать как преступление против государства, судом первой инстанции станет Высокий суд Токио. М-м-м?

— Негласная договорённость, — товарищ заставил подполковника побагроветь. — На уровне государственных органов. Поскольку никто не пострадал, мёртвых и раненых нет, Высокий суд передаст дело, в свою очередь, в дисциплинарный суд. А там спустят на тормозах — автоматическая переквалификация в хулиганку.

Миёси-младшая поймала себя на том, что не на шутку возмутилась — хотя казалось бы, всего лишь разговор. С обычным человеком, даже не с юристом, никого ни к чему не обязывает.

Впрочем, сомнений в услышанном не возникло.

— Система. Может, лично у тебя с вашей новой позиции клана что-то и получится изменить, но я сейчас говорю, как оно сработает по мнению подполковника Томимацу. — Решетников успокаивающе похлопал по тыльной стороне женской ладони.

Члены Семьи слушали разговор бесстрастно. В глазах армейских разгорался сдержанный интерес.

— Иногда неожиданно наступает пора резких и непопулярных решений, — спокойно сказала Моэко через пару секунд. — В нашу машину, поговорим пару минут, — она кивнула на бывшего сослуживца Такидзиро, затем направилась к ближайшей хонде.

* * *

Там же, через некоторое время. Салон седана.

Моэко умела убеждать разных людей, поэтому разговор с представителем МО наедине уже на третьей минуте дал результат:

— … почему тазером?

— Альтернатива — инъектор, — хмуро отвечал подполковник, опустив глаза. — В толпе на улице — не вариант. Нам человек нужен для работы, соседнему управлению — только информация из его головы. — Томимацу избегал называть имя Такидзиро вслух. — Мы его подержали бы у себя несколько дней, просрочена явка в Сингапур — загорается уголовное преследование. После этого по альтернативной процедуре мы его забрали бы к себе на контракт, а уж в армии он и на все вопросы смежников ответил бы.

— Вы отдаёте себе отчёт, как ваши действия звучат языком правовой оценки? — голос Миёси-младшей был обманчиво спокоен.

— Я сказал всё, о чём мы договаривались! Рассчитываю на исполнение и с вашей стороны! Что до закона — полностью поддерживаю: сдайте нас в полицию прямо сейчас.

Такидзиро был прав, когда советовал говорить без него, только при своём охраннике, машинально отметила Моэко. После чего вышла из машины и громко хлопнула дверью.

* * *

Там же, через некоторое время. Сотрудники МО по-прежнему зафиксированы людьми Эдогава-кай. Дочь оябуна чуть в стороне разговаривает по телефону.

— … вас ни к чему не обязывает. Звоню как кохай сэмпаю, просто посове… — Моэко, зажав гаджет плечом, укрывала уже вторую страницу отрывного блокнота убористой иероглифической скоросью, фиксируя ближайшие планы.

Почему-то письменно мысли простраивались лучше.

— Дело откровенно тухлое. — Глава адвокатской палаты перебил на середине фразы.

Это само по себе являлось более чем откровенным намёком, она оценила.

— Да, судя по твоим словам, могут иметь место явные подтасовки, — продолжил собеседник. — На первый взгляд — время махать клинком, восстанавливая справедливость. Ты же так подумала?

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— По секрету: предупреждён не только суд. И мне звонили в частном порядке такие люди, заранее, что я откровенно боюсь связываться. — Старик-божий-одуванчик неожиданно открыл ей больше, чем Моэко рассчитывала.

Мог промолчать либо отправить «налево» — по телефону не видно глаз, она бы поверила.

— Спасибо и на этом, вы мне сэкономили время, — чистая правда, оба пункта. — Нисимура-сан, откровенность за откровенность. Если я подниму вопрос на Коллегии?

— Что именно ты сейчас хочешь сказать, Моэко-тян? Прямо, не иносказательно? Говори смело.

— Уверены?

— Мне бояться нечего, поскольку я буду соблюдать нейтралитет. Извини, если разочаровал…

— Договаривайте, пожалуйста. Благодарю хотя бы за откровенность, уже упоминала. Пусть та и неприятна.

— … А тебе бояться нечего потому, что открыто тронуть Эдогава-кай, которые в своём праве, сегодня, пожалуй, не решится даже Премьер.

— Тогда и я в лоб. Если то, что я сейчас сообщила вам, официально заявлю на нашей Коллегии? Срочное собрание малым кругом, которое попытаюсь инициировать прямо сейчас? Допустим, на завтра?

— Твоё право, пробуй, я слова не скажу поперёк. Как коллектив решит, так и будет.

— Хм, — старший коллега сумел удивить повторно.

— Ты же звонишь посоветоваться? Ну вот я и объясняю! Мы с государством постараемся не ссориться, если речь именно об этом случае. Но тебя в твоей решительности никто ограничить не сможет — делай, что считаешь нужным.

— Вы так уверены, когда сейчас выступаете от имени всех? — для непосвященных недосказанное было бы неясно, но адвокаты Миёси и Нисимура отлично понимали друг друга между строк.

— У большинства из нас нет твоей мотивации, я обо всех наших, — предельно честно припечатал старший. — Не буду врать, что я обзванивал и расспрашивал. Но ты же звонишь мне не просто так?

— Вы никогда не проигрываете, потому что не берётесь, за что не надо, — Моэко принялась размышлять вслух. — Откровенно тухлых дел в вашем портфеле нет потому, что их никогда там не было.

— Именно, — подтвердил собеседник. — На тему твоего возможного выступления: если Коллегия скажет, что я неправ, молча уйду с поста. Выбирайте, кого хотите — за кресло не держусь.

Боится сам и уверен в позиции других, перевела якудза. Простым адвокатом дальше работать сможет, хоть и если с поста Председателя свалит. Деньги практически те же, в его годы многого уже не надо по техническим причинам.

Вписываться же на моей стороне — идти против течения. А вот к этому он не готов.

По некоторому размышлению борёкудан пришла к выводу, что и прочие коллеги действительно поступят так же: их Ассоциация — самый покорный и послушный округ из сорока девяти на всю страну. Пожалуй. Судя по статистике.

— Благодарю за исчерпывающую откровенность, Нисимура-сан. С моей стороны без обид, — она добросовестно предупредила, что не будет мстить, и уже занесла большой палец над красной иконкой.

— Стой! Что задумала? — старик чуть помялся, но твёрдо заявил. — Решишь плыть против течения — скажи: на завтрашнем внеочередном собрании, если соберёшь, лично поставлю вопрос об избрании Председателем тебя!

Моэко слегка опешила — неожиданный поворот.

— Я тебе не враг и искренне симпатизирую, — продолжил Нисимура. — Но я и не твой отец, чтобы идти на баррикады, рискуя всем, за голые принципы. Или даже за твой ласковый взгляд молодой девушки, Моэко-тян! Да, я боюсь ввязываться, — он со значением помолчал. — Все наши побоятся, это моя субъективная оценка — ты же о ней спрашивала?

— Да.

— Но я никак не ограничиваю тебя на твоём пути- до. Если ты соберёшься — поддержу ровно до той черты, где рисков для меня не возникает.

— И вашим, и нашим? — младшая Миёси плюнула на вежливость и сформулировала простым языком.

— Да, Моэко-тян. Я очень сочувствую тебе как человек и гражданин, но интуицией чувствую больше. Может, ты и победишь, — ещё пара секунд красноречивого молчания. — Может, даже не проиграешь, почувствуй разницу…

— Почувствовала. — Проигрывать и побеждать можно одновременно.

Где-то на западе есть выражение, Пиррова победа, как раз на эту тему.

— … но это в любом случае не мой бой, ни за какую из сторон. Тебя на свой пост порекомендую, если решишь идти до конца, — напомнил старик. — В позиции остальных членов тоже уверен — всех знаю больше тебя, ты слишком молода. Однако можешь попытаться.

— Благодарю сверх всякой меры, вы мне действительно кое-что помогли понять.

* * *

— Наши действия? — когда она закончила разговаривать, к ней тут же подступили Дэнда-кун и один из «официантов».

— Этих — в полицию вместе с видео-материалами.

— Что сказать?

— Пока пусть открывают дело «по факту нападения», переквалификация «в отношении» — потом. Заявление потерпевшего — у адвоката, будет передано следствию.

— Вас могу им назвать?

— Конечно. Скажи, действуешь по прямому поручению, мой чистый бланк с печатью и подписью тебе поднесут из ресторана за минуту, — второй «официант» кивнул. — Заполнишь, что будет нужно по ситуации.

— А вы сейчас куда, Миёси-сан?

— Давать асимметричный ответ.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Спустя почти час. Кабинет Председателя Правления банка Мицубиши-Ю-Эф-Джей ¹

— … Благодарю за эту невероятную поддержку. — Моэко встала со стула для посетителей и склонилась в глубоком поклоне, задержавшись в этом положении на пару секунд.

— Благодарю, что презрели традиции и явились лично. — Хозяин кабинета поднялся и отзеркалил движение, хотя и не под тем углом.

Подчеркнул, кто младший, кто старший (впрочем, с точки зрения вежливости — безукоризненно).

— Вы собрались уходить, Миёси-сан? — поинтересовался мужчина, продолжая стоять.

— Откровенно говоря, и так удивлена до полного изумления. К вам шла в отчаянии, в истерике, на эмоциях. Выплеснула, что накипело. — Внешний вид посетительницы категорически не соответствовал тексту. — Удивлена встретить столь глубокое понимание.

— Бросьте, — мужчина на той стороне стола скупо улыбнулся и указал на стул. — Я бы предложил задержаться.

— Для чего? — Моэко вежливо наклонила голову к плечу, не торопясь возвращаться.

Такие разговоры всегда имеют множество слоев. Даже с её бэкграундом текущие видны не все — слишком высокого уровня кабинет.

— Я при вас отдам распоряжения, — пояснил Председатель, садясь в кресло.

Поколебавшись, она последовала примеру.

— Я не являюсь фанатом вашей Семьи, но у нас неплохие отношения кое с кем из других Братьев, — доверительно сообщил ровесник отца, натыкивая что-то на экране рабочего планшета. — Не менее восхищён я и позиций вашего родителя, как и большинство других японцев — которые смотрят новостные каналы.

— Благодарю.

— Не за что. «Один гражданин, добившийся от государства справедливости и соблюдения своих прав, делает для будущего страны в десять раз больше, чем сотня добросовестных налогоплательщиков, оплачивающих налоги молча».

— Я…

— Пожалуйста, помолчите минутку. — Хозяин кабинета поднял руку.

В следующую минуту Миёси Моэко стала свидетелем того, о чём сама в горячке попросила — откровенно выложив всю подоплёку — но чего не рассчитывала получить (как только чуть-чуть остыла и вернула способность мыслить здраво).

— … да, внутреннее распоряжение безопасности и операционному управлению… да, моя личная подпись… — хозяин кабинета отчего-то разговаривал через планшет, не через телефон.

Какие-то здешние особенности? Моэко с интересом слушала.

— … прищемить всех из министерства обороны, до кого сможем дотянуться: пересмотреть проценты по кредитам, кто кредитуется у нас…

— …

— … да, конечно, в большую сторону… Нет, без флибустьерства — исключительно там, где задействованы не обязывающие нас меры поддержки…

— …

— … передать в департамент взысканий следующее, дословно: жёстко взыскать задолженность, если у кого-то хоть секундная просрочка в одну йену… нет, приступить прямо сейчас… да, вплоть до безакцептных снятий со счёта и блокировки счетов… Пусть юридический отдел подключится.

— …

— …

— …

Через половину минуты борёкудан с трудом сохранила невозмутимость на лице: Председатель правления буднично и походя распорядился неофициально бойкотировать добрую половину государственных программ нынешнего кабмина — на уровне ведущего банка второго уровня.

Моэко успела успокоиться, мозги заработали точно и сейчас она не понимала, чем вызван подобный энтузиазм противоположной стороны стола.

Вторая её половина, которая психолог, компетентно утверждала — чистой воды триггер. Какие-то противоречия (и немалые) уже существовали до её прихода: своим спонтанным визитом фигуристая исполняющая обязанности главы Эдогава-кай абсолютно случайно задела уже готовившуюся сорваться лавину.

Скопившуюся без её участия.

И в бессмысленных женских манифестациях может быть своя польза, бесстрастно констатировала Миёси-младшая, изумляясь про себя всё больше. Спроси кто час назад, нафига — связно бы точно не ответила.

А в итоге… сейчас буду ещё сильнее кланяться.

— Вы слышали. — Хозяин кабинета закончил разговор, отложил планшет и поднялся. — Мы можем немногое, но ударить по карману там, где в состоянии — вы видели.

— Благодарю безмерно.

— Хорошего дня, передавайте привет Тамаки-тян.

Да я ей кабриолет куплю, если попросит, мысленно ответила Моэко, вежливо попрощавшись и аккуратно прикрывая дверь снаружи под здорово озадаченными взглядами всей приёмной.

Хотя бы потому, что сработка такого вот спонтанного инструмента — очень хороший урок мне самой на будущее (кто бы мог подумать, что их с Хину однокурсница и племянница того, от кого якудза только что вышла — такая фанатка родного отца).

Под впечатлением разговора с главой ассоциации адвокатов Моэко в сердцах набрала соученицу, попросила пролоббировать — и вот оно как получилось.

Впору идти в храмы, ставить свечки всем богам.

Тамаки-тян не просто вписалась, а с точки зрения самой Миёси-младшей сделала невозможное, особенно с учётом затраченного времени. Даже пусть банк и сам за что-то точил зубы на тех же людей из МО.

Взамен однокурсница, смущаясь, попросила представить её лично Миёси Мая после того, как тот выйдет из тюрьмы — в университете девушки общались не то чтобы на короткой ноге, дома друг у друга не бывали.

Кажется, папа популярен там, где никто не думал — Моэко развеселилась, представив родителя с девицей, годящейся в дочери.

* * *

¹ По разным оценкам, ведущий банк Японии по капитализации и потребительскому кредитованию.

Глава 4

ИНТЕРЛЮДИЯ

Токио. Муниципальная досудебная тюрьма. Помещение камерного типа для одиночного содержания.

Прозрачный сегмент двери, выполненный из особопрочного пластика, открылся:

— Миёси-сан, к вам посетители. Прошу прощения.

Мая изрядно удивился такому вступлению, не вписывающемуся ни в рамки, ни в законодательство, ни в распорядок:

— Как мне стать по этому поводу? — разумеется, в японской тюрьме даже ему таким образом лучше бы себя не вести.

Однако и нестандартный выход из-за печки не пойми кого логическому анализу не поддавался. Что здесь ещё скажешь?

— Открывайте, — с той стороны раздался уже знакомый голос, без затей раздающий команды тюремному персоналу и принадлежащий никому иному, как Мацуи Хироюки собственной персоной. Министру внутренних дел.

Оябун озадаченно кивнул самому себе, отложил под подушку телефон и сел на кровати: если бы его пребывание здесь регулировалось режимом на общих основаниях, о нынешней фривольности не шло бы и речи. Однако чего нет, того нет, слава богам.

Бывший спортсмен аккуратно подгадал момент, когда разблокированный с той стороны замок щёлкнул и дверь начала распахиваться:

— Добрый день, министр-сан. Неожиданно, — он поднялся на ноги и поприветствовал высокого гостя, как полагается.

Посетитель отзеркалил поклон едва ли не быстрее.

— Вы не один? — оябун мазнул взглядом по безликому человеку, тоже в костюме, который проскользнул внутрь следом.

— Это и есть причина моего визита, Миёси-сан. Где мы с вашего разрешения можем расположиться?

Мая, не чинясь, расправил на кровати покрывало:

— Прошу. — Сам же он, чуть подумав, занял табурет, поджав под себя ноги и оперев локоть о правое колено, — если вы не возражаете. Потому что теоретически режим запрещает, — он доверительно наклонился вперёд.

Они с Мацуи, не сговариваясь, заржали. Третий остался бесстрастным.

— Как вам здесь? Всё ли в порядке?

— Более чем, — старший Миёси вскинул вверх обе ладони. — Всё даже лучше, чем я рассчитывал в оптимальном сценарии. Благодарю, без вашего участия наверняка пришлось бы грустнее.

Бывший полицейский и борёкудан опять хохотнули.

— Я вам благодарен не меньше, — высокий гость устроился на чужой кровати. — Благодаря вашим готовности к компромиссу и конструктиву кризис начал было постепенно успокаиваться.

— Начал было? — якудза изогнул бровь. — Ультраправые? — вопрос сорвался на автомате.

Одновременно от глаз бывшего спортсмена не ускользнуло, что третий вздрогнул. Это было занятно и кое-что говорило об организации, которую незнакомец мог представлять — явно из другого ведомства.

Ладно, всему своё время. Раз пришли сюда, сейчас всё объяснится.

— По счастью, не они. — Министр помахал ладонью перед глазами, изображая облегчение.

Оябун тоже выдохнул. Если бы дровишек в огонь подбросили люди Кэна, союзника по уличному противостоянию, текущий разговор стартовал бы иначе.

— … Но и ненамного лучше, — несколько картинно вздохнул чиновник. — Ваша родная дочь, Миёси-сан. Именно поэтому я пришёл за вашей поддержкой.

Мая добросовестно поднял брови на затылок, отвесил челюсть до пола, потёр висок:

— Подробности?

Да, Моэко осталась на хозяйстве на то время, пока он отправился сюда, но оябун отлично знал своего ребёнка. Никаких революций вопреки его генеральному курсу по доброй воле она бы не затеяла — во-первых, на дочь можно положиться. Во-вторых, между ними в вопросах стратегии Эдогава-кай никогда не было разногласий.

Да и свои бы уже на этот телефон звякнули, если б что. Братья и без сэмпая неплохо представляли, куда в каких условиях двигаться — если бы команды химэ противоречили идеологии главы, дали б знать.

* * *

Там же, через четверть часа.

— … таким образом, лицензированный адвокат окружной палаты выдвинул уголовное обвинение. Сотрудники министерства обороны переданы в полицию под надзором прокуратуры вместе с набором доказательств. Того, что ваша дочь в их качестве представила, — поправился Мацуи. — Дело открыто и не зарегистрировано в едином реестре лишь потому, что я взял ответственность на себя, — перевёл дух министр и поднял на собеседника взгляд, полный тоски. — Решил перед тем, как устраивать ядерный взрыв — образно — попытаться с вами договориться. Уже в новых рамках, на более высоком уровне и по новому поводу.

— Вы сейчас выступаете от имени Канцелярии Премьера? — спортсмен Миёси в некоторых вопросах предпочитал полную ясность, над главой МВД в голову приходит только одна персона выше рандом. — И я пока не понимаю, в чём моя дочь неправа, — вежливо, но непреклонно качнул подбородком обитатель камеры.

— По второму пункту Мацуи-сан не совсем точно сформулировал, прошу извинить, что вмешиваясь, — незнакомец наконец разлепил губы. — Он так поступил в качестве поддержки мне лично. Кстати, искренне извиняюсь за недостойное поведение моих сотрудников.

Когда перед «извиняюсь» кто-то ставит «искренне», такими извинениями обычно можно подтереться, отстранённо подумал Мая:

— Прошу прощения за резкость, могу спросить, с кем разговариваю? — он легко выдержал отсутствующий стеклянный взгляд с короткой дистанции и ответил таким же. — Вы кто? Что не из полиции и даже не из министерства, я уже понял. Даже не из юстиции.

— Разрешите вас познакомить. Миёси-сан, вы сейчас разговариваете с начальником Штаба разведки Управления государственной обороны. Его зовут…

— Не нужно! — оябун перебил. — Я вижу, что уважаемый начальник штаба не хочет представляться по имени. По мне, в этом действительно нет необходимости, если только на противоположном не настаиваете вы, Мацуи-сан.

— Не в моём положении ставить условия, — достаточно откровенно обозначил военный.

— Слушаю внимательно. — Оябун поёрзал на табурете и переменил руку, поставив левый локоть на колено.

К чести незнакомца, случившееся он начал описывать без приказ, искажений либо недоговорок. На первый взгляд.

На второй тоже — обитатель камеры сопоставил за секунду. Телефон под подушкой, Министр в курсе. Достать и позвонить дочери — секунда дела.

Через пару минут армеец забросил ногу на ногу и накрыл колено скрещенными ладонями:

— Доклад окончил.

Занятная манипуляция. Я ведь ни о каком докладе не просил, ухмыльнулся про себя Миёси-старший. Вслух он ответил:

— Так и тянет поступить по западному образцу, — смотрел якудза при этом на министра. — Что-нибудь типа такого: наивно захлопать глазами и осведомиться, а зачем вы это всё мне рассказываете?

— Стереотипно может показаться, что я пришёл просить вас отозвать ваших людей. — Мацуи резко поднялся с кровати и заходил от стенки к стенке по крайне небольшому помещению.

— А это не так?

— Возможно, я бы поступил подобным образом до личного знакомства с вами. Сейчас же попрошу иначе: Миёси-сан, давайте вместе придумаем, как быть?

А вот после этих слов Мая озадачился по-настоящему.

* * *

Там же. Ещё через некоторое время.

— … потому что вы напрасно считаете, что несгибаемость и принципиальность — монополия исключительно Эдогава-кай. — Не размениваясь на вежливость, не играя словами, армейский тоже резал правду в лоб. — Я полностью согласен, что мои люди неправы. Скажу больше, наказание в нашем исполнении будет таким, что полицейское следствие они бы посчитали за амнистию. Но если кто-то не нажмёт на тормоза, уже мои люди могут, из соображений чести мундира, объявить вашей организации вендетту в частном порядке.

— Дайте подумать, — борёкудан поднял ладонь. — Попутно, в качестве комментария. Вы же понимаете, что мы этого не боимся? Как и наши союзники на площади? — ультраправые в такой беседе — сильный козырь.

Сперва помрачнел министр, потом что-то дошло и до вояки.

— Вы сейчас разговариваете со мной, как с простым обывателем, — ровно продолжил якудза. — Да, теоретически предполагается, что угроза физического устранения со стороны крепких профессионалов вашего плана, ещё и взявшихся за дело неформального — серьёзный сдерживающий фактор. Вы же так думаете?

— Да. — Армейский не отвёл взгляда.

— Вы заточены для работы за границей, — заключил борёкудан задумчиво. — Наше внутреннее болото проходит мимо вас. Вы же даже нашего девиза не знаете, не так ли?

— У вас и девиз есть? — удивлённо встрепенулся военный.

Министр сморщился сильнее.

— «Защищай слабых, борись с сильными». ¹ Да, мы в ряде моментов — не лучшая часть общества Японии. Но мы и не беспринципные твари, которым нажива застит глаза и единственной, главной мотивацией которых являются деньги.

— Это правда? — армеец повернулся к министру.

Он действительно не владеет оперативной обстановкой на родине, убедился борёкудан.

Чиновник коротко кивнул.

— Если бы я в первую очередь хотел денег, власти, я бы никогда не оказался в переулке против полицейского спецотряда. — Спокойно пояснил оябун. — Я бы просто продал доказательства министру-сан, — уважительный кивок. — Не за деньги. За гарантии, договорённости, особое место в негласной иерархии отношений с полицией, много чего.

— Не учёл, — вояка закусил губу.

— Мы не планировали вернуться с той улицы в любом сценарии. Никто из Эдогава-кай, вставший тогда в пикет, не исключал, что это его последний выход. И если вы вопрос ставите так, что нам ради справедливости опять нужно упираться — мы уже делали это раз, сделаем и второй.

Какое-то время все помолчали.

— Армейская разведка — серьёзный противник, — продолжил борёкудан. — Но как ваш отдалённый коллега или смежник я отлично понимаю роль Театра Военных Действий в успехе любой компании.

Штабной встрепенулся.

— Сейчас речь о нашем поле, где мы ориентируемся с закрытыми глазами, а вы чужаки. При всём уважении к уровню вашего персонала, — оябун с серьёзным лицом качнулся вперёд-назад.

Разумеется, соблюдая этикет, он не стал сейчас напоминать, кто вышел победителем из последней стычки, когда коллеги визитёра в итоге не то что не спеленали Неприкасаемого, а и вовсе… оказались в полиции.

— Любая закрытая клановая структура — а армейская разведка тот же клан — зиждется, в том числе, на репутации. — После некоторой паузы уронил армейский. — Я могу быть физически не в состоянии остановить своих людей, если они воспримут конфронтацию слишком лично. В нашей структуре тоже крутятся неплохие деньги и мы просто вынуждены отстаивать реноме — хотя бы потому, чтобы нас не расформировали, не сократили, не срезали финансирование. Мы не можем проиграть вам, гангстерам, ещё и настолько прилюдно. В такой гротестной ситуации.

— Я по-прежнему не понимаю, что вы хотите от меня. Тем более не могу обещать, что вам стоит на это рассчитывать. — И оябун умел стоять на своих позициях твёрдо. — Ваши люди один раз уже влезли в чужой огород, в результате сцепились мы с полицией. Хорошо, обошлось без жертв!

— Я…

— Сделанные после той ситуации выводы, думали мы, однозначны и их разделяют все, — Мая повысил голос, поднял ладонь и не дал себя перебить. — Не успели мы отвернуться, — он повёл рукой, намекая на своё нынешнее пристанище, — как вы не просто взялись за своё, а попытались отвесить мне прилюдную унизительную пощёчину. И сейчас предлагаете считать, что так и надо.

Министр вздохнул, уселся поглубже на кровать и облокотился спиной о стенку камеры.

Армейский удивился:

— В каком это месте? Что я опять упустил?

— Факт процессуальной защиты Неприкасаемого моей дочерью, Миёси Моэко, достаточно прозрачно намекает на позицию Эдогава-кай.

— Какую позицию? Кто такой неприкасаемый?

— Ту позицию, которую мы займём столько раз, сколько понадобится, чтобы напомнить вам: закон один для всех. Неприкасаемый — Решетников Такидзиро.

— Хафу вроде как меченый, — перевёл бывший первый полицейский смежнику понятным языком, поскольку последний на чужом поле не ориентировался в принципе. — Организацией уважаемого Миёси-сан. Взяв его под юридическую защиту, они вроде как демонстрируют…

— Понял, — вояка с досадой поморщился.

— Самое смешное, что это никакая не демонстрация, — неожиданно для самого себя вздохнул Мая.

— Ещё скажите, экспромт, — хохотнул вояка.

— Вы — никто, чтобы я вам что-то объяснял или доказывал, — вежливо парировал борёкудан. — Но из уважения к Мацуи-сан поясню. У Решетникова Такидзиро свои отношения с Миёси Моэко, моей родной дочерью. Они далеки от близких, насколько я знаю — в том смысле, о котором мы все подумали — но тесными и дружескими являются однозначно. Моэко-тян — тоже часть Эдогава-кай. Ну что делать, так исторически сложилось… — якудза сменил тон на неформальный и по домашнему развёл руками. — Он ей похудеть помог, у неё это долго не получалось, а мечтала больше половины жизни.

— Продолжайте, понятно.

— Хочу я или нет, но любая агрессия в адрес Решетникова равна агрессии в адрес Эдогава-кай.

Теперь с кровати поднялся военный, чтобы нервно заходить по камере:

— В наши ряды ваш неприкасаемый попал значительно раньше, чем в ваше поле зрения.

— Вы же его уволили? Контракт закрыт? — Мая мысленно похвалил себя за то, что всегда учитывал мелочи и выяснил биографию полукровки. — Мы ушли в сторону, — оябун решительно хлопнул себя по коленям. — Мацуи-сан, если подопечному моей дочери ничего не угрожает физически… — он поднял вопросительный взгляд.

— Не угрожает.

— … на все прочие моменты я готов посмотреть сквозь пальцы, — неожиданно выдал старший Миёси. — В последний раз. С последним предупреждением. В серьёзности которого, надеюсь, вы не сомневаетесь.

— В следующий раз я к вам не приду и буду жёстко действовать по закону, — припечатал министр, не глядя на коллегу, но имея в виду явно его. — Люди, нарушившие закон на улицах Токио, будут строго наказаны в рамках юстиции без оглядки на их ведомственную принадлежность.

— Следующего раза не будет, — чуть напряжённо кивнул армейский. — Мы неправы, больше не повторится. Сейчас бы этот момент как-то устаканить.

Под какой-то проект в их структуру влиты огромные и государственные, и частные инвестиции, понял Мая. Их лодка переполнена грузом и тип просит любым способом уменьшить качку снаружи. Потом, когда проект к чему-то придёт, и правила в их конторе изменятся.

— Если вы пришли ко мне за компромиссом и советом, вы его получили, — твёрдо зафиксировал оябун. — Но проблема никуда не делась, военный-сан. Вы очень плохо ориентируетесь в реалиях моей Семьи.

—???

Министр тяжело вздохнул.

— Адвокат Миёси Моэко — процессуально независимое лицо, раз. Снаружи не очевидно, но в семье тоже так, и это два: я категорически не вмешиваюсь в дела дочери — если они не вредят прямо Эдогава-кай.

Армейский растерянно повернулся к министру.

— Я сейчас скажу вещь, которую никогда никому не говорил. — Якудза опустил взгляд. — Моя дочь всё для себя решает самостоятельно и самостоятельно отвечает за свои решения лет примерно с четырнадцати. Особенности нашего фамильного воспитания. Вы же военный, должны знать мою фамилию.

— Знаю, но ведь сколько лет прошло?

— Пока и в третьем поколении без изменений, — пожал плечами оябун. — Я надеюсь, так останется и впредь. Мы очень консервативные люди.

— Дела-а, — присвистнул министр, тоскливо косясь в сторону окна.

— Я не хочу, а самое главное — не могу влиять на неё в вопросах её отношений с Решетниковым. Как бы сам лично к нему ни относился, это к слову.

— Получается, договариваться нужно не с вами? — военный наконец сообразил.

— Именно. Вы пришли апеллировать не к тому человеку: конкретно в этом вопросе я ничего не решаю, как бы оно ни смотрелось со стороны. Ради вас я не буду ломать сложившиеся отношения в моей семье, прошу извинить. Как и систему воспитания и подготовки дочери.

— И в мыслях не было просить о таком, — Мацуи о чём-то напряжённо размышлял.

— Я всё же закончу, для ясности. Моэко решает и отвечает сама с подросткового возраста потому, что это — единственный способ научить ребёнка жить самостоятельно. Точка, как говорит одна её подруга. Даже если бы я хотел сказать ей, чтоб сделала что-то по вашему, на её позицию ключевого влияния оно не окажет — у моего ребёнка совсем другие рефлексы.

— М-м-м?

— У неё давно выработана и закреплёна привычка решать и действовать без меня, а в вашей неприятной ситуации она уже решила. Сейчас лишь действует.

И опять все помолчали.

— Военный-сан, могу попросить об услуге? — раскачивающийся на табурете вперед-назад, якудза выглядел обманчиво расслабленным.

— Да.

— Чего вы мне сейчас недосказали? Что такого моя дочь успела сделать, что кресло зашаталось не просто под вами, а и под всем вашим руководством, включая военного министра?

— Откуда вы знаете⁈ Вы же уже были в тюрьме⁈

Вместо ответа борёкудан многозначительно ухмыльнулся.

— Ваша дочь, Миёси-сан, сделала так, что Мицубиси-банк ополчился против Министерства Обороны и, оставаясь в рамках закона, всеми доступными путями создаёт неудобства армейскому ведомству. Точнее, его сотрудникам, — за военного ответил полицейский. — Банк — лишь верхушка айсберга. Есть основания полагать, что он олицетворяет отношение крупных промышленников, какой-то их части.

— Но это категорически не мой уровень! — Борёкудан искренне распахнул глаза. — Господа, мне льстит ваша уверенность, но если бы я… вы поняли. Теми структурами заруливают никак не из наших штаб-квартир!

«А из вашего кабинета министров» вслух не прозвучало.

— Если она это сама провернула, пока я здесь, тем более не понимаю, зачем вы пришли ко мне и что могу сделать я.

Чиновники переглянулись.

— Миёси-сан, вы действительно не в курсе? — вопрос озвучил министр.

— Клянусь. Кстати, Мацуи-сан, вы не в курсе, а кто ей в банке такую протекцию составил? Должно же быть какое-то должностное лицо, которое её поддержало? Как называется должность?

— Председатель правления.

Пару секунд оябун переваривал, его красноречивая мимика явно не укрылась от собеседников — их лица стали более кислыми.

— А попросить вашу дочь вы можете?

— Попросить могу, но не гарантирую результат. Уже объяснял, почему.

— Звоните, — Мацуи нервно поднялся. — Пожалуйста. Если возможно, просто попросите её встретиться с нами двоими, хоть какой-то шанс.

— Когда поедете, что ей сказать? Куда ей прибыть?

— Прямо сейчас. Если позволите, мы в вашу штаб-квартиру, самое удобное место.

Изумлённый взгляд армейского, устремлённый на старшего Миёси в тот момент, когда оябун доставал из-под подушки телефон, стал для оябуна самым приятным моментом за весь необычный визит.

Вояка, несмотря на громкое название должности (и теоретическую крутизну своей конторы), в прикладных реальностях собственной родины ориентировался даже меньше, чем казалось в первой половине разговора.

* * *

— … диагноз налицо. — Врач что-то заполнял в планшете, кроме них двоих в кабинете никого не было.

Хину, дьявольское отродье, разработала и провернула план ничуть не хуже его собственного. Или это не Хину, а Йоко, внучка сестры?

Без разницы. Хироя старательно изображал потерянного и убитого жизнью с того самого момента, как его отделили от вырубленной охраны Мацусита и банальным образом под руки унесли, куда хотели.

К сожалению, старческое тело уже не то, чтобы раскидать мордоворотов из физзащиты. О том, что он бы с этими ребятами и в молодости не справился, старик не подумал.

Телефон врача зазвонил.

— Да… нет, на приёме… Нет, уже закончил, потом в банк…

Следующую половину минуты медик ухитрялся делать сразу два дела — разговаривать и строчить в планшете.

На второй или третьей фразе Хироя сделал стойку — его, похоже, всерьёз не принимали.

Зря. Даже если та болезнь есть, ресурсов в его руках всё равно несоизмеримо больше, чем у сидящего напротив человека в зелёном халате.

— Какой размер кредита? — жёстко потребовал патриарх, когда доктор закончил разговаривать.

— Зачем вам? — врач удивился.

— Неважно, я случайно услышал, — динамик чужого смартфона был действительно громким. — Я же могу сделать пару звонков?

— Тут не тюрьма! — возмутился медик. — Вас привезли для оказания помощи близкие люди!

— Позвонить могу?

— Да звоните кому угодно! — зелёный халат вернулся обратно в планшет.

— Мой телефон забрали, могу с вашего?

Собственные гаджеты у Хироя зачем-то аккуратно изъяли ещё в небоскрёбе.

Хозяин кабинета без слов разблокировал экран и толкнул смартфон по столу.

Хироя, недолго думая, открыл банковское приложение владельца — было заблокировано на биометрию.

Взяв руку психиатра, старик мазнул большим пальцем по сканеру:

— Не переживайте, мне только номер счёта. На ваши деньги я не покушаюсь.

На столе, по счастью, лежали блокнот и карандаш, которыми старший Хьюга и переписал злосчастный IBAN. Ещё через секунду он без затей набрал номер, который всегда помнил напамять:

— Привет, старая развалина.

— …

— Я по делу, времени мало. Пожалуйста, переведи на следующий счёт пятнадцать миллионов… Да, йен… — он продиктовал цифры. — Верну как смогу, спасибо, что ты есть.

— Что это было? — слегка ошалевший врач, не отрываясь, наблюдал, как его банковское приложение высвечивается цифрой с шестью нулями.

— Это ровно в четыре раза больше, чем кредит, о котором вы просили. Возвращать не надо. Если измените диагноз, получите ровно столько же — я только что показал, что являюсь серьёзным человеком и ради своей свободы готов на всё. — Хироя требовательно сверлил глазами собеседника.

Да, риск, но денег не жалко. Именно с этим старым другом любые суммы давно не имели смысла — отношения дороже. Он бы, кстати, окажись на месте товарища детства, тоже отдал бы что есть в случае аналогичной просьбы.

— Вам это не поможет, — задумчиво протянул доктор. — Будет созвана комиссия, мой вердикт пересмотрят.

В медицинские процедуры патриарх вникать не собирался, лишь уточнил:

— Сколько времени нужно на созыв этой комиссии?

— Случай не острый, опасности не представляете. Неделя, две.

— Если свой диагноз сейчас измените вы, этот срок я продолжу оставаться дееспособным?

— Да.

— Делайте! Меня устраивает. Вы же не сильно пострадаете? — не то чтобы старика волновал реальный ответ, но иногда изобразить любезность стоит.

— Вообще не пострадаю, — медик ушёл в себя. — В нашей сфере мнения порой различаются радикально. Другое дело что вам в стратегической перспективе это не поможет.

— В моём возрасте в стратегической перспективе уже вообще ничто не поможет, — сварливо проворчал Хироя. — Неделя — чертовски большой срок. Меняйте диагноз и получите столько же.

* * *

— Всего доброго. — Мы с Моэко готовимся покинуть полицейский участок, где завершали кое-какие формальности.

— Решетников-сан, извините! — уже на выходе меня догоняет офицер. — Прошу прощения, придётся вернуться.

— В чём дело? — моя адвокат решительно становится между мной и полицейским.

— Только что прогрузилось по базе, против вас выдвинуты другие обвинения. Комиссия по ценным бумагам. Решетников-сан, прошу извинить, но вы задерживаетесь полицией Токио… В соответствии с… Вы имеете право хранить молчание… Если у вас нет денег на адвоката…

Моэко сбоку саркастически хмыкает.

* * *

¹ реальный девиз якудза. Вопрос, конечно, насколько декларации в нашем мире соответствуют внутреннему содержанию. Но тем не менее, лозунг есть

Глава 5

— В моём понимании такому задержанию полагается выглядеть как-то иначе, — говорю, что думаю.

— Вы же не будете сопротивляться? — нагнавший меня полицейский озадачен чем-то ещё, со мной несвязанным.

— А вот тут я должен проконсультироваться, хорошо, адвокат рядом. Миёси-сан, порекомендуйте, как лучше поступить? — делаю шаг вперёд, чтобы стать со спутницей рядом.

— Вы сейчас нарушаете процедуру, — спокойно констатирует Моэко, глядя на служителя закона и не отвечая мне. — Для задержания должны быть основания, в противном случае требования полиции не являются законными и я очень хорошо знаю, что делать в такой ситуации. — В её голосе лязгает металл.

— Я только что изложил основания. — Демонстрируемой уверенности, однако, слуга закона не испытывает — видно по глазам и не только мне.

— Это слова, нужен документ-первоисточник. Наличие фамилии в полицейской базе розыска таким основанием не является, вы должны это понимать лучше меня.

— Но…

— Ваша база розыска — внутренний документ отдельной службы, — Моэко без затей перекрывает типа голосом. — К тому же электронный. Всё равно что служебная записка, по ним у нас ещё пока не задерживают. Где первоисточник?

— Объясните, пожалуйста, дилетанту? — трогаю адвоката за плечо.

Пока беседуем, можно считать много интересного с лица полицейского. Да, информация будет косвенной, но и в ней масса полезного.

— Полиция может ошибаться, может внести в базу по ошибке либо недобросовестности — прецеденты были. Для любого ограничения свободы, хоть и задержания, нужны либо решение суда, либо основания, — поясняет якудза. — Решения суда либо надзорного органа я не наблюдаю.

— А основания?

— Они могут быть у полицейского патруля, который своими глазами видел, как человек в маске вылезал из разбитого окна квартиры или дома и при этом тащил узел с вещами. Но ты только что вышел с процессуальных действий, личность твоя установлена и подтверждена, сомнений не вызывает. Кстати, если ты и есть хозяин дома и выбил собственное стекло мешком для развлечения — проблемы будут уже у полиции. Даже если ты в это окно полез без айди.

— Будем сопротивляться? — уточняю откровенно.

Находись я тут один, возможно, вёл бы себя иначе. Однако ребятам из Эдогава-кай я здорово обязан и не синхронизироваться с их генеральной линией было б неправильно, в том числе по соображениям благодарности.

Насколько успел понять, Моэко эту самую линию озвучивать имеет право вполне официально. Также, их организация может быть вынуждена занять вполне определённую позицию из соображений репутации.

— Предъява от Комиссии ожидалась, — напоминаю на ухо.

— Я и не возражаю, — борёкудан пожимает плечами. — Но закон есть закон и он должен соблюдаться. Офицер-сан, я искренне благодарна, что вы к нам подошли с работающей гарнитурой и прямо сейчас прошу под ваш видеожетон, точнее, предупреждаю: если выемка нашего текущего разговора с самого начала по каким-либо техническим причинам станет невозможной, и как адвокат, и как член своей Семьи я буду считать это отменой всех договоренностей. В том числе — последних предварительных.

Пока мы на удивление долго оформляли документы, связанные с работой армейского тазера по моей шее, ей позвонил отец и выдал массу интересного. Динамик телефона достаточно громкий, сидели рядом — в ближайшее время Штаб-квартиру Эдогава-кай посетят ну очень высокого уровня люди, которые едут не по первому кругу договариваться.

Полицейский стремительно бледнеет:

— Я очень прошу вас, Миёси-сан, воздержаться от необоснованно резких суждений и заявлений. Да, видеофиксация ведётся по всем правилам, поэтому у вас нет формальных оснований обвинять полицию Токио в том, чего она пока не совершила!

— Ну и как здесь не смеяться, — замечаю походя с намёком.

— Пожалуйста, пройдите сюда! — дверь в конце первого этажа открывается и в коридор высовывается местный босс, который в чинах повыше, чем сотрудник, стоящий перед нами.

Снущие вперёд-назад люди его явно не интересуют: смотрит на нас, призывно поднял ладонь.

— Давай сходим? — предлагаю, подхватывая спутницу под руку.

Не знаю, какое у неё зрение, но я отсюда вижу, что старший инспектор на взводе даже больше собственного подчинённого.

С такой дистанции расшифровать все нюансы сложно, но некий занимательный подстрочник буквально висит в воздухе — пожалуй, такие моменты лучшего выяснять сразу.

* * *

Моэко смущала некоторая неправильность происходящего, что-то не стыковалось.

Министр, в ведении которого находилась, кроме прочего, и полиция страны, только что через отца попросил встречи. Сам предложил прибыть на их территорию — стало быть, признавал и свою вину за случившееся, и более низкую позицию в предстоящих переговорах.

Да, она — не отец, но не факт, что противной стороне от этого будет лучше. С волей и у неё всё благополучно, а в людях и кое каких прикладных моментах она понимает не хуже родителя, профильное образование обязывает.

И жёсткую позицию Миёси Моэко в состоянии занять не хуже, чем Миёси Мая — из соображений будущей личной репутации. Есть моменты, когда слабину давать нельзя категорически.

— Думаешь, стоит? — ухмыльнулась она, выигрывая время на размышления.

— Почему нет? — равнодушно пожал плечами Такидзиро. — Всё равно так или иначе разбираться.

Его пальцы при этом сжали её локоть, озвучивая невербальное предложение его послушать.

Однако странно. Сам факт просьбы министра Мацуи по всем неписаным правилам на время переговоров автоматически замораживает любые встречные действия — такие, как задержание Решетникова.

Что тогда происходит?

— По теории, чей-то более высокий приоритет, — светловолосый ещё раз сжал руку, давая понять, что то ли мысли читать научился (причём стоя сбоку), то ли тоже думает в этом направлении.

Впрочем, с его разносторонним багажом лично она уже ничему не удивлялась. Хоть и похудение взять, борёкудан широко улыбнулась.

Такидзиро прав. Безвестный старший инспектор в конце коридора, на армейские звания плюс-минус соответствующий майору, действительно не может по собственной воле отменять приказ Министра Внутренних дел. Даже неформальный, негласный, противоречащий законам приказ — потому что Япония.

Если Мацуи сам просится в штаб-квартиру Эдогава-кай, не обитателю первого этажа одного из многочисленных участков данное распоряжение саботировать — задерживая подзащитного. Всё равно что объявление войны.

Майоры впереди министров войн не объявляют. Она не сообразила по запаре, но сообразил Решетников: за текущей накладкой должен стоять кто-то повыше.

Кто? Ну не премьер же, в самом деле.

— Страшнее кошки зверя нет, — пробормотала самой себе якудза, не испытывая на собственный невеликий счёт иллюзий и теряясь в догадках.

— Вот и пойдём посмотрим, — серьёзно предложил Такидзиро, накрывая её ладонь и заглядывая в глаза. — Самому интересно, — он с простодушным видом шмыгнул носом.

Бледный инспектор отчасти вернул нормальный цвет кожи и слегка расслабился.

— Уже идём! — Решетников помахал типу в конце коридора и выглянул на улицу. — Надо, наверное, твоим сказать?

— Сейчас. — Моэко шагнула наружу и парой оговоренных жестов отдала необходимые распоряжения. — Пошли. — Она подхватила под руку метиса и увлекла вперёд.

* * *

В служебном помещении, куда первым вошёл беззаботный на вид Решетников, борёкудан отказалась верить глазам:

— Здравствуйте. — Из-за стола хозяина кабинета поднялась та, кого меньше всего можно было рассчитывать здесь встретить. — Прошу прощения за экстравагантное приглашение к диалогу. Претензии Комиссии по ценным бумагам имеют место, но, как вы догадались, я чуть поторопила события и вы здесь благодаря моему вмешательству. Пожалуйста, не грешите на министра — он добросовестно едет в вашу штаб-квартиру.

Моэко молниеносно склонилась в почтительном поклоне на рефлексе.

Такидзиро нисколько не озадачился и излучал это своё оптимистичное любопытство с таким видом, будто… не узнал?

Да ну, не может быть. Не на другой же он планете рос. Даже его эпатаж, пожалуй, должен иметь какие-то границы.

— Стоп, не говорите! — Решетников весело вскинул вверх правую ладонь.

Она поняла, что уже не так уверена в предыдущей мысли.

— Сейчас угадаю! — жизнерадостно продолжил один из самых необычных людей, которых ей приходилось встречать за всю свою жизнь.

А опыт у младшей Миёси имелся.

— Вы выше Министра Внутренних дел, в каком-то из статусов точно. Но при этом законодательством особо не скованы. Напрямую приказывать права не имеете, — товарищ мельком мазнул взглядом по лицу хозяина кабинета, — однако везде рассчитываете на неформальную поддержку, которой и Премьер обзавидуется. — Решетников на полном серьёзе задумался. — Вы же не выборная должность, правильно? Сюда плюсуем идеальную модельную внешность и хорошее образование.

Миёси-младшая впервые в жизни пожалела, что рядом нет отца. Такидзиро только что походя… нет, не оскорбил Принцессу Хризантемового Трона (боги послали ему ну очень выразительную мимику, потому все его эмоции были как на ладони).

Не оскорбил, но изрядно озадачил.

— Прошу прощения?.. — Принцесса Акисино, в обычной жизни имеющая документы на другое имя (по секрету знает вся страна) и являющаяся одной из дочерей младшего брата Императора, предсказуемо озадачилась.

— Не подсказывайте, сейчас сам догадаюсь! — излучающий волны неподдельного позитива Такидзиро расфокусировал взгляд и забормотал. — Не кабмин… отдельные министерства тоже отпадают… и канцелярии отпадают — привыкла командовать… Что-то связанное со всем известной социальной иерархией… Правящая Фамилия! Ваше Высочество⁈ — товарищ только что не засверкал энтузиазмом, хотя, казалось, вспыхивать сильнее некуда.

Моэко назвала вслух исключительно для спутника высокую особу по титулу — всё равно уже терять нечего. Затем добавила:

— Сумел удивить. Я не ожидала.

Сказать хотелось больше, но здесь и сейчас банально не время.

Возле стены, отвесив челюсть до пола, безмолвной рыбой хлопал глазами хозяин кабинета.

Решетников стал серьёзным:

— Для такого вашего присутствия должны быть основания. Вы сказали, Комиссия — повод и предлог. Получается, причина — всё-таки я? Но таким образом?.. Наши уровни несопоставимы.

Где-то даже жаль, что эта сцена навсегда будет похоронена под покровом тайны, думала борёкудан. И ни одна живая душа кроме присутствующих не узнает, что я знакома минимум с одним гражданином страны, непринуждённо демонстрирующим независимость не кому-то, а Члену Правящего Дома. Ещё и такой неоднозначной личности, каковой является Ишикава Рион (в миру Ее Высочество бегала с документами на это имя. Секрет Полишинеля).

— Присаживайтесь, нам надо поговорить, — предложила высокая собеседница и вернулась в кресло старшего инспектора. — Пожалуйста, оставьте нас и обеспечьте конфиденциальность.

Полицейского сдуло за доли секунды, даже плотно закрытая снаружи дверь не издала ни звука.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Полицейский участок # ***, Токио.

— Вы сказали, уровни несопоставимы, Решетников-сан. Это и так, и не так одновременно. Ломать, как известно, не строить, — продолжила сидящая за рабочим столом женщина, по виду слегка не дотягивающая до тридцати. — Один-единственный камешек, попавший в жернова, своим вредом запросто нейтрализует работу целой мельницы, включая её проектировщика и текущий персонал. Хотя его уровень, вашими словами, несопоставим.

— Вы сейчас ступаете на очень тонкий лёд аналогий, которые можно оспорить со скоростью звука, — достаточно холодно парировал единственный в комнате мужчина. — Это я сейчас удержался от слова «обесценить».

Его тут же окатила изумлённым взглядом борёкудан, занявшая соседний стул. Впрочем, вслух фигуристая девица ничего не сказала.

— Во-первых, не забывайте про четыре известных уровня интеллекта, — продолжил метис. — Я всё же не камень, который первый.

— Что за уровни? — рассеянно глядя перед собой, разлепила губы адвокат, в расстёгнутой рубашке которой проступили татуировки якудзы.

Тон, которым её подзащитный общался с высокой гостьей, фемину явно обескураживал.

— Вы не знаете? — мужчина удивился. — Под интеллектом в данном контексте считаем возможность менять окружающую среду либо подстраиваться под неё либо и одно плюс другое. Первый уровень — минерал. Второй — ну пусть для примера подсолнух, солнце ушло к горизонту — он следом развернулся.

— Занятный взгляд на вещи, — представительница Правящего Дома не сводила взгляда с собеседника.

— Нормальный взгляд, тем более, это не мой личный экспромт… Третий уровень интеллекта — ну пусть будет коза, которая подошла и обгрызла интересный ей кустик. Последний ничего не мог ей противопоставить по определению. Четвёртый уро…

— Человек, видимо? — перебила принцесса. — Действительно интересно и логично звучит.

— Насчёт камня продолжить? — светловолосый закинул ногу на ногу. — Хорошо, пускай я — это он, ваш пресловутый камень, угодивший не туда. Но тогда учтите, что я в жернова не просился, сам туда не прыгал, более того — слёзно умолял несколько раз обо мне забыть. Всё наше противостояние — это исключительно маленький человек, который делает свою работу, хочет быть сам себе хозяином и аккуратно каждый раз пытается напомнить всем вам о такой вещи, как границы личности.

— Я бы сюда же приплюсовала и процессуальные рамки, — добавила адвокат, которая, судя по лицу, вслед за подзащитным на этикет решила не то чтобы наплевать.

Скорее, не делать скидок на кое-чьё происхождение.

— И вот тут мы плавно подходим к цели нашей встречи. Решетников-сан, вы же умеете хранить тайны? — Принцесса доброжелательно улыбнулась.

Якудза нахмурилась, метис взял её за запястье под столом:

— Позвольте перебить не по теме. Так уж вышло, что я вижу кое-какие ваши намерения, в том числе — недекларируемые. Пожалуйста, — он приложил свободную руку к левой половине груди. — Давайте оставим любую гендерную окраску за рамками нашего разговора? Если вы хотите, чтобы он состоялся как конструктивный.

— Вы это о чём? — Ишикава Рион иронично изогнула бровь. — Не понимаю.

— О ваших достаточно откровенных попытках подключить невербалку сексапила прямо здесь и сейчас. Позвольте сразу сориентировать, не сработает. По целому ряду технических моментов.

Миёси-младшая удивлённо выпучила глаза, повернулась к товарищу. Тот не обратил внимания, продолжая меряться взглядами через стол.

— Прошу прощения за своего спутника… — Моэко было развернулась к принцессе, но та предостерегающе подняла ладонь.

— Миёси-сан, ваш спутник прав, не говорите ничего. Решетников-сан, а если я это сделала неосознанно, на автомате?

Адвокат подумала про себя, что кое-кто сейчас либо флиртует, либо… логичных объяснений происходящему не было.

Хотя-я, если удариться в глубокую теорию давно оконченного университета, всё это имеет вполне определённый смысл с научной точки зрения — однако странно видеть подобное в исполнении члена Семьи Хризантемового Трона.

Ещё и в адрес кого (безвестного стажёра логистики небоскрёба Йокогама).

— Как бы вы это прокомментировали? — Ишикава весело подняла подбородок и подалась вперёд.

— Я бы сказал, что вы лжёте. Остался бы на своих позициях. Внимательно бы выслушал всё, что пожелаете изложить, но информацию при этом пропускал бы через последовательную сеть внутренних фильтров.

— Впервые оказываюсь в такой ситуации, — призналась Рион, откидываясь на спинку кресла, отталкиваясь каблуком и отъезжая к стене. — Обычно с членами нашей семьи подданные ведут себя чуть иначе. Молчу уже, люди мужского пола — лично со мной.

— Вы слишком привыкли к тому, что все вам кланяются первыми, я сейчас не только в прямом смысле. И вы очень технично игнорируете тот факт, что подданных вот уж три четверти века нет в помине — вместо института подданства давно Институт Гражданства.

— Де-юре, — по виду племянница императора то ли развлекалась, то ли бросила очередной пробный шар. — Но мы в Японии. Традиции зачастую весят больше.

— Мне достаточно закона, я не большой поборник традиций. Полицейским моя адвокат в таких случаях всегда говорит: давайте действовать в рамках законодательства, а не морализаторства. Мораль, говорит она, в отличие от закона обязательной к исполнению не является.

— Пха-ха, ну вы даёте.

А младшая Миёси подумала, что это — едва ли не самый странный разговор из тех, что ей доводилось слышать. Конкретно об этой племяннице Микадо информации в сети было полно, хотя и не всегда официальной.

Ишикава Рион славилась резкостью суждений, напором бульдозера в достижении своих целей, весьма яркой внешностью, которую не стеснялась использовать как козырь.

Нынешняя же беседа очень хорошо описывалась поговоркой, которую пару раз вспоминал Такидзиро (вроде слышал от кого-то из своих родителей): нашла коса на камень.

Интересно, почему? Такие авансы, которые сейчас звучат через стол, не то что выпадают в жизни раз, а вообще. Девяти десятым и не достаются вовсе, а тут речь даже не о чистокровном японце, а о полукровке-хафу…

Моэко, впечатлившись про себя «принципиальностью» товарища, машинально сжала под столом его руку сильнее — раз такой специалист по невербалке, поймёт. Ну или почувствует.

— Сменю тактику, раз вы настолько крутой, — спокойно кивнула Принцесса. — Дайте мне, пожалуйста, совет, Решетников-сан? С чего начать, чтобы уже накопившийся у вас негатив не влиял на вашу оценку?

— Попробуйте сказать правду, не играя смыслами и эмоциями.

— А если буду играть? — это уже неприкрытое кокетство.

— Я всё равно отфильтрую смысл, а впечатление будет смазано, как в той поговорке за океаном.

— В какой?

— Про то, что у вас никогда не будет второго шанса…

— А-а-а.

— … произвести первое хорошее впечатление.

— Знаете, кому-то другому в этой ситуации я бы уже дала понять, что курс стоит сменить. А с вами вот почему-то любезничаю, — Рион развела руками.

— Это потому, что правильно считываете ответные сигналы. Ваша лимбическая система абсолютно чётко даёт вам понять, что перед вами — более высокая в важной для вас иерархии особь.

Моэко вздохнула, глядя перед собой, и опять ничего не сказала.

— Хорошо. — Ишикава подкатилась обратно к столу, хлопнула по нему ладонями и поднялась на ноги. — Решетников-сан, последняя попытка перед официозом. Вы же уже непонятно каким образом догадались, что пришла я с одним прицелом? А сейчас, поглядев на вас вживую, на ходу перестроилась?

— Допустим.

— Также, похоже, вы очень неплохо видите, в какую именно сторону я развернулась?

— Допустим.

— А что вас заставляет отталкивать протянутую руку? В таком разговоре, как у нас, — Принцесса расстегнула верхнюю пуговицу рубашки вслед за борёкудан, — у такого как вы должны быть причины демонстративно не замечать попыток сближения с моей стороны. МИЁСИ-САН, НЕ НУЖНО КОММЕНТАРИЕВ! Я ОТЛИЧНО ВИЖУ, ЧТО БЕСЕДА ЗА РАМКИ ЭТИХ СТЕН НЕ УЙДЁТ!

— Кроме старой цитаты ничего на ум не приходит, которая, боюсь, вам ничего не скажет.

— Вы всё же попробуйте.

— Да пожалуйста. По поводу ваших попыток и протянутых рук: «Для Атоса это слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало».

— Хм. Кто такие?

— Самураи с той стороны моря, через весь континент, очень далеко отсюда. И это был один и тот же человек.

— Смысл действительно ускользает… ладно, вы предупреждали.

— Могу с другой стороны. Вы изначально нацелились на предложение, от которого, с вашей точки зрения, я в принципе не могу отказаться. — Стажёр Йокогамы достал ладонь адвоката из-под стола и, не разжимая руки, положил на столешницу.

— Допустим, — Рион опять улыбнулась, копируя интонации собеседника.

— К сожалению для вас, ваши предложения априори подразумевает смену мной лагеря. Ну так сложилось, что и в промышленности есть свои группировки и в одной из них я уже занят.

— Допустим. Но если вы видите это, то должны видеть и почему смена лагеря — не трагедия. В вашем конкретном случае.

— Мне не интересно, — светловолосый равнодушно пожал плечами. — Если вы озвучите своё предложение вслух, особенно видоизменённое после того, как взглянули на меня лично…

— То?

— То у вас не будет шанса уйти спокойно, не потеряв лица. А я сейчас изо всех сил пытаюсь расстаться с вами на нейтральной ноте.

— У меня это впервые.

Моэко икнула.

Принцесса вернулась в кресло и поставила локти на стол:

— Даже не то, что вы озвучиваете мне мои мысли до того, как я вам на них намекну.

— Что ещё впервые? — спокойно поинтересовалась якудза, решившая сохранять бесстрастность и на происходящее эмоциями в принципе не реагировать.

— Такой демонстративный игнор всех слоёв намёков впервые. Вы меня заинтересовали, Решетников-сан, настолько, что я уподобилась вам и сейчас не оглядываюсь ни на этикет, ни на правила.

— Вы и это обо мне раскопали? — метис оживился.

— Канцелярия Микадо — очень серьёзная организация, — кивнула адвокат. — Не твой Штаб ¹, конечно, но внутри страны в чём-то гораздо сильнее.

— Не предполагал, что моей скромной персоналией будут заниматься на таком уровне, — вроде как обескуражился хафу.

— У меня были причины, — уверенно заявила высокая гостья. — Вы сейчас поймёте, почему.

* * *

— Давайте на мгновение представим, что мировая гонка научно-технического процесса за последнюю четверть века подсветила очень интересные особенности политики. — Из интонаций августейшей особы ушло всё лишнее, остался только функционал. — К примеру, если взглянуть на темпы роста за время моей жизни, окажется: страны с авторитарным стилем управления регулярно показывают результаты… как в отдельных отраслях, так и на стыке… в то время как, условно говоря, действительно многопартийная система…

Сказано уже достаточно, причём не только и не столько словами. Дальше я могу вполне продолжить за говорящую — и сто процентов угадал бы её текст, но в этом случае Моэко ещё больше, к-хм, ну пусть будет, впечатлится. Хотя вслух и не скажет.

— … да, вы не фигура моего уровня, — достаточно приятная внешне, в принципе, девица отпустила тормоза и сейчас смотрит естественно.

Взглядом киллера, который вышел на работу.

— К чему тогда этот разговор? — веду рукой вокруг.

— Слишком много совпадений, Решетников-сан. Перед официальным анонсом своей новой партии я хотела точечно укрепиться сама и дать укрепиться кое-каким своим точкам опоры.

Пожалуй, и мне эмоций лучше не скрывать:

— А я тут причём? — брови сами становятся домиком. — Не сочтите за вызов, но мне абсолютно нет дела до той смены политического курса, которую лично вы задумали как собственную игру, точнее, игрушку. Получится — здорово, а не догоню — хотя бы согреюсь. — В последний момент успеваю прикусить язык и не выдать анекдот целиком.

Хорошо, здесь его не знают.

— Вы очень точно засветились там, где без вашего участия… — ну вот, снова.

По второму кругу.

По мере её монолога начинаю про себя веселиться: как тут не вспомнить известного гасконца, который тоже всего-то и хотел… что жену галантерейщика. Скажем мягко, никаких высоких либо политических задач тот персонаж себе не ставил — исключительно утилитарная физиология.

— Ваше Высочество, мне нет дела до того, получится ли у вас укрепить вашу монархию в ближайшие четверть века, как вы себе то наметили, — перебиваю крайне невежливо.

Спина Моэко выпрямляется едва не до хруста, черты лица замирают.

— Пожалуйста, давайте уважать различия наших точек зрения, — продолжаю. — Я вам даю честное слово, что кроме собственного финансового благополучия и его же — у моих близких людей, Решетников Такидзиро никогда никаких целей на ваших горизонтах не то что не ставил, а вообще.

— Что?

— После одного интересного заплыва в заливе Гонконга дал себе слово никогда не участвовать, — припечатываю аккуратно. — И своё слово я держу всегда.

— Похоже на правду, — высокая гостья в очередной раз удивляется, продолжая высверливать во мне дырки с разных направлений очень красноречивыми глазами. — Неожиданно. И вы хотите сказать, что вход в акционеры Йокогамы…

— Исключительно личная приязнь Хаяси Юто. Предполагаю, вы можете его сами спросить — возможность у вас имеется. Во-первых, он к вам поближе уровнем; во-вторых, он человек более старой закваски. — Недоговариваю вслух, «и к вашим амбициям в сторону частичной реставрации Трона наверняка отнесётся позитивно».

— Хорошо. Ваши игры с алгоритмами искусственного интеллекта?

— Внутреннее дело Корпорации Йокогама, — медленно качаю головой. — У нас пока ещё не комунистический Китай, где частный бизнес в рамках такой лицензии отчитывается в режиме реального времени.

— Вы сейчас не опасаетесь разговаривать со мной подобным тоном?

— Менеджер Корпорации Йокогама отстаивает свою точку зрения любой ценой, если знает, что он прав. Не считаясь ни с какими последствиями для себя лично, точка. — Готов спорить, я даже знаю автора этой фразы в «Кодексе Менеджера Йокогамы».

И этот кто-то наверняка из Регулярного Менеджмента, хе-х, надо будет при случае поблагодарить за шикарную формулировку.

— Вы сейчас говорите в старом самурайском духе, Решетников-сан, — собеседница задумчиво накручивает локон на палец. — Но при этом утверждаете, что не являетесь ни адептом, ни носителем традиции. Знаете, когда я вижу такие противоречия, я начинаю бояться — а не обманывают ли меня. Не пытаются ли обвести вокруг пальца.

— Если бы на вашем месте сидел кто-то другой, Ишикава-сан, я бы сейчас не сдерживался, — хмыкаю.

— Не сдерживайтесь, — серьёзно предлагает она. — Обещаю, с моей стороны по итогам этого разговора — в любом случае без последствий. Выводы — да, возможно, как и некоторые коррекции. Но никакой мстительной мелочной вражды с моей стороны… — высокая гостья осекается. — Орлы мух не ловят, в общем.

Ха, кажется, у меня нет монополии на максимы из-за океана.

— Хорошо, не буду. Вы сказали, что начинаете бояться?

— Да. А когда я чего-то или кого-то опасаюсь, я могу стать крайне неконструктивной, — Рион игнорирует мою спутницу и смотрит только на меня.

Вот и откровения подъехали. В других местах ещё можно назвать угрозой.

— Как мне стать по такому поводу? — вежливо осведомляюсь в ответ. — Если вы в курсе про орлов и мух, то знаете и продолжение. Львы бабочкам не страшны, Ишикава-сан. Если вы серьёзно начнёте тратить время на такую мелкую сошку как я, упустите более важные фигуры на игровой доске — уже вашего уровня. Шахматным языком, не пристало ферзю гоняться за пешками. И я это тоже понимаю.

— Вы заметили, что наш разговор, несмотря на все мои попытки, всё больше становится фехтованием с двух сторон стола через этот самый стол? Я пытаюсь обойти по кругу, приблизиться к вам — а вы убегаете и продолжаете рубиться через столешницу. Решетников-сан, для чего вам это? — принцесса, задумавшая кое-какой личный политический проект на ближайшую пару пятилеток, подаётся вперёд и смотрит мне в переносицу ну с очень короткой дистанции.

— Решетников Такидзиро не играет ни в какие игры из тех, которыми вы увлеклись и в которых продолжаете прокачиваться. — Скромно потупившись, стряхиваю соринку с пиджака. — Я ведь на десяток лет старше вас?

— Больше, — лаконично отвечает племянница хозяина Хризантемового Трона, одна из.

— Почти на двенадцать, — под столом в бедро впивается колено Моэко, которая искренне не понимает, как я могу не знать ни девицу, ни её биографию.

И ведь вслух не объяснишь, даже потом.

— Вот за эту разницу в возрасте я успел понять, о чём мечтаю, — тоже смотрю в глаза.

— О чём?

— Ваших великих целей там нет даже в первой сотне приоритетов. Если вкратце — деньги, уютный домик, приятная компания противоположного пола, с количеством я пока не определился.

— Вы сейчас искренне? — брови принцессы взлетают вверх.

— Клянусь, — прикладываю правую ладонь к левой половине груди. — Вы просто не в курсе, что я в жизни видел, Ишикава-сан. Не скажу, что прям ух, но мне хватило.

— Тогда в Гонконге вы показали себя гораздо более достойным бойцом, хотя и числились во вспомогательном инженерном подразделении.

— Более достойным, чем кто?

— Чем те же сотрудники пятого управления ².

— Вот тогда у меня и отбило охоту играть в корпоративные игры, — морщусь искренне. — По крайней мере, с теми ставками, которые себе наметили вы.

* * *

— Можешь коротко просуммировать, чему я сейчас стала свидетелем? — когда они вышли из участка, Моэко жестом отпустила сопровождение и направила Такидзиро вниз по улице пешком.

— Ты же всё отлично сама поняла? — удивился товарищ машинально, размышляя о своём. — И всё слышала.

— Не могу поверить ушам и глазам. — Она стиснула его локоть, ровно глядя перед собой. — Сейчас только пять минут прошло, а смотрится как гротеск из кинокартины. Если ты всё же озвучишь, буду благодарна.

— Пока есть социум млекопитающих, в нём всегда будет иерархия, — хохотнул Решетников беззаботно.

— Это понятно, я тоже училась на биологическом факультете.

— Ты ж психолог⁈

— Ну да. А кафедра психологии, по-твоему, где? — встречно удивилась она.

— А-а-а, не знал.

— Что там дальше про иерархию?

— В верхних кругах того, что у нас в стране называют политической элитой, начал себя осознавать новый претендент на лидерство.

— Принцесса?

— Ага. Амбиции ого-го, возможности есть, в политической системе нишу свою разглядела и сейчас стремится ворваться на вершины этих самых иерархий. В силу кругозора, готовить позиции она начала заранее — благо, место в нашем обществе позволяет начинать сколачивать свою команду абсолютно в любом составе.

— Ты так говоришь, как будто не принимаешь её всерьёз.

— Амбициозные претенденты на власть приходят и уходят, — равнодушно пожал плечами товарищ. — Общество остаётся.

— Не знаю, как быть. С одной стороны, надо сказать Хину — те же процессы в Йокогаме, как оказалось, имеют двойное дно. С другой стороны, мы все пообещали молчать. И Ишикава, отдаю ей должное, своё слово держит. Хотя мне и неприятно нажить такого врага в потенциале. — Она откровенно высказала спутнику всё, что думает о встрече и о том, во что оказалась втянута, в том числе, по причине его компании.

— Не бери в голову, — отмахнулся Такидзиро. — Да, девочка строит свои головоломные комбинации, планирует на пятнадцать ходов вперёд, сооружает карточные домики и замки… Знаешь, что такое карточный домик за океаном?

— Да.

— … но это всё неважно.

— Решил составить ей противовес? — Моэко спрашивала серьёзно.

— Боже упаси! — открестился Решетников. — У меня свои игры, совсем в другой плоскости. Наш план с Агентством Моделей на ближайший год ты знаешь, мне интересен только он.

— По три миллиона американских долларов с проекта, который вы начинаете? — борёкудан припомнила то, чему частично была свидетелем и о чём рассказывала лучшая подруга. — Вне зависимости от Йокогамы, в рамках нового юридического лица?

— Угу. Но это всё инструменты — Йокогама, новая дочерняя компания. Цель на год — финансы. Инструменты могут измениться.

— Похоже, дед Хину мыслит чуть другими категориями, — ровно заметила уже пришедшая в себя после лёгкого шока младшая Миёси.

В отличие от простодушного спутника, она не воспринимала закончившуюся встречу настолько легко — не получалось. Видимо, кое-кто действительно в душе считает себя гораздо меньше японцем, чем старается показывать.

— У деда Хину свои особые цели, — легко согласился Решетников. — И с самопрокачкой они не имеют ничего общего, но это исключительно моё личное мнение. Буду рад ошибиться.

— Если бы.

* * *

Приёмный покой психиатрического отделения частной клиники. Большой Токио.

— … вот деньги, которые он мне перечислил. — Доктор достал из кармана смартфон, натыкал на экране комбинацию и протянул собеседнице открытое банковское приложение. — Мне кажется, вы слегка миндальничаете, Хьюга-сан.

Хину качнулась вперёд-назад с пяток на носки, благо, в кроссовках, одетых под длинное платье, это было удобно:

— Я пытаюсь как можно менее травматично запустить протокол лечения. У меня не было цели посадить деда в тюрьму, ограничить его свободу либо подобное.

— А какова ваша цель?

— Та же, что и раньше, я говорила. Хочу лишь, чтоб появился шанс на ремиссию — у него с головой откровенный непорядок.

— Я это и имел в виду. В его нынешнем состоянии вы даёте ему слишком много свободы, надеясь, что он сможет сам выровняться и исправить собственный сбившийся курс. Я сейчас как могу деликатен, хотя с удовольствием сказал бы ярче.

— Ваши предложения? И где он сейчас?

— На второй вопрос: сидит в моём кабинете под присмотром моего сотрудника.

— Точно? — глава Регулярного Менеджмента корпорации Йокогама внимательно смотрела на собеседника сверху вниз, поскольку была чуть выше ростом.

— Да, в противном случае позвонила бы медсестра. Раз не звонит — значит, ваш родственник сидит смирно. На первый вопрос: нужна госпитализация.

— Он же не согласен?

— После того, как он отправил мне эти деньги, слава всем богам, уже у меня открылись возможности для кое-каких принудительных медицинских процедур. Обойдусь даже без вашего согласия, но если вы его дадите, будет легче — как ближайшая родственница.

— Отец, не я, — машинально поправила внучка. — Я его спрошу, если вы считаете, что надо.

— Надо, — твёрдо кивнул психиатр. — И желательно быстрее. То, что сделал ваш дед — уголовное преступление, — он щёлкнул ногтем по экрану. — Это уже признаки общественной опасности. Рискну предположить, не первые?

Хьюга-младшая опустила глаза.

— Знаете, у меня есть своя профессиональная гордость и свой профессиональный долг. Такой человек, как ваш дед, для которого мораль и закон перестали что-то значить, ещё и в его нынешней стадии — он реально является социально опасным. Звоните отцу, пожалуйста.

— Хорошо, только не отсюда, — Хину оглянулась по сторонам. — Где можно спокойно поговорить четверть часа?

Несмотря на время суток и специализацию учреждения, людей вокруг хватало.

— В кабинете заведующего отделением, пойдёмте, — доктор указал рукой направление и направился первым во вторую дверь в конце коридора.

* * *

Поговорив с дочерью, Мая проводил визитёров и задумался, улегшись на кровать.

Министр обещал, что закон будет соблюдаться. Об этом он договорился и с их альянсом, включая ультраправых.

Эта договорённость обнулилась его нежеланием регистрировать последнее чисто уголовное дело (уже не первое по счёту).

Зачем министру так поступать, Мая пока не понимал — чиновник действовал против собственных ведомственных интересов даже не ради другого министра (хоть бы и обороны, не говоря уже о премьере), а всего лишь ради руководителя одной из множества армейских служб.

То есть, перед человеком, который здорово ниже в профессиональной иерархии.

Теоретически это можно было бы объяснить интересами страны, но Мацуи не мог не понимать, что Миёси Мая может занять и очень жёсткую позицию, тоже в интересах этой самой страны. Снова. Даже из своего нынешнего места.

Мозаика упрямо не складывалась.

Поразмышляв ещё с четверть часа, оябун поднялся и включил небольшой электрический чайник на столике. Действия министра внутренних дел имели смысл лишь в одном случае — если чиновник хотел усидеть на двух стульях.

Но на двух стульях, якудза знал по опыту, пытаются удержаться тогда, когда невидимый хозяин того самого второго стула здорово выше по положению.

И кто это? Премьер? Исключено. А кто ещё? Ничего путного в голову не приходило.

Попив без суеты чаю, прогнав несколько сотен раз пятую ката для концентрации, Мая пришёл к выводу, что с нынешнего места он ничего не разгадает. Кроме того, оставлять на хозяйстве в такие моменты дочь одну — не лучшее решение (с той стороны стола люди оказались недоговороспособными, они берут свои слова обратно так же быстро, как перед этим раздают устные авансы).

— Не подкреплённые делом, — кивнул самому себе оябун, извлекая из-под подушки смартфон.

К сожалению, знать о таком заранее невозможно.

Без каких-либо колебаний Мая набрал номер и дождался соединения:

— Здравствуйте ещё раз.

— Здравствуйте, — министр Мацуи шёл по какому-то полному людей коридору. — Что-то срочное? У меня максимум пять минут.

— Срочное, но быстрое. Мне нужно выйти отсюда, если вы реально рассчитываете на мою помощь в вопросе с военными и их банком.

— Рассчитываем на помощь, да. — За коротким ответом прозвучало больше, чем могло казаться со стороны.

— Мацуи-сан, деликатный момент, кого мне выбирать? Если, — Мая подчеркнул интонацией, — вопрос в банке будет стоять так, что я смогу помочь только одному из вас? Или вам, или военному министру?

— Решать вам.

Равно «помогай мне, принимаю в долг». Верить конкретному человеку как представителю его государственной структуры якудза не собирался (уже обжёгся). Но вот как персонально человеку по имени Мацуи Хироюки — это было чуть иное.

Да, ведомственно персонаж находился по другую сторону баррикад, но на личном уровне с оябуном Эдогава-кай расхождений, по большому счёту, не имел — видно было не раз по глазам во время их недолгих встреч.

Просто сказать даже такой большой человек как министр может далеко не всё, что думает. Или хочет. А тем более, сделать, особенно там, где находится — слышно по звуковому фону.

Взвешивал Миёси-старший недолго. Лояльный к тебе (на личном уровне) человек, пусть и в рядах потенциального противника, здорово лучше агрессивного в своих рядах — правило в доказательстве не нуждается.

— Договорились, выпускайте меня, — кивнул Мая буднично и отключился.

Ключ в двери повернулся уже через четверть часа, а ещё через семнадцать минут он стоял на улице и прикидывал, шагать ли в метро или подождать машину от своих.

* * *

Уже было, но на всякий случай для памяти:

¹, ² Штаб разведки Управления государственной обороны (оттуда подполковник Такааки Томимацу).

В её основе лежит опыт Разведывательного управления Министерства обороны США. Численность персонала — более 2,2 тыс. человек. Первоочередными объектами изучения являются вооруженные силы и оборонные потенциалы России, КНР и КНДР. Осуществляет сбор и анализ информации в том числе из иностранной открытой печати.

Структура:

1. Административное управление;

2. Управление планирования;

3. Управление образов (Imagery Division). Основная задача — анализ спутниковых снимков;

4. Управление электронной разведки;

— управление анализа;

5. (не в реале, но здесь) управление оперативной работы.

* * *

Критик, спасибо🙏

Глава 6

— Хину-тян, привет. Прошу прощения за беспокойство, мне очень нужна твоя помощь.

— Слушаю внимательно, Миёси-сама. — Хьюга-младшая замерла перед общим лифтом и махнула рукой сотрудникам, чтобы не ждали.

Если подобным образом звонит отец Моэко, у него действительно есть основания.

— Что-то случилось? — она приняла предложение видеоконференции и с голосового вызова переключилась на изображение.

— Телефон дочери не отвечает. — Оябун смотрел ровно, однако знавший его хорошо видел, что бывший спортсмен нервничает.

— Вы уже вышли? Рада видеть на свободе, — кивнула она серьёзно.

До вполне определённых взглядов низового персонала, сновавшего вокруг, главе Регулярного Менеджмента дела не было.

— Это было не совсем то, что кажется на первый взгляд, — скупо ухмыльнулся якудза. — Однако новая проблема никуда не делась. Не могу сказать всех деталей по телефону, в свете кое-каких последних событий там, — борёкудан ткнул большим пальцем за спину в сторону вывески досудебной тюрьмы, — отсутствие дочери на связи здорово напрягает.

— Могу представить, — медленно кивнула Хину, прикидывая собственные дальнейшие шаги по розыску подруги. — Какую помощь вы ждёте от меня? Точнее, не так. Миёси-сама, как сейчас правильнее поступить мне, чтобы это всё поскорее рассосалось? Голова не варит, — призналась она, считай, приёмному-второму отцу. — Дед в принудительном стационаре, врач подал заявление в полицию, идёт разбирательство.

— Что-то серьёзное? — мгновенно подобрался собеседник.

— Не в том в плане, как вы подумали. Хьюга Хироя демонстрирует кое-какие признаки ментальной недееспособности и нынешний врач усмотрел в его действиях маркеры социальной опасности.

— Принудительная изоляция? — взрослый мужчина умел ухватывать главное с полуслова.

— Не знаю, — честно ответила Хьюга. — Для такого требуется решение суда, которое, в свою очередь…

— … Подразумевает другое решение суда либо факт освидетельствования комиссией, понимаю. — Старший Миёси явно торопился.

— Он отправил врачу взятку через электронный банк. Со своим отцом я не смогла договориться — папа категорически против, чтоб деда объявили сумасшедшим.

— Могу представить, — хохотнул якудза.

— Доктор закусил удила и обратился уже в полицию — написал заявление в приложении электронного правительства. В общем, какое-то время дед останется там, где он сейчас… Что мне сделать для вас? — она вырвалась волевым усилием из вязких размышлений на семейные темы.

— Первое. Пожалуйста, попытайся через свой контакт выяснить, в какой части города находится Моэко?

Двое внимательно посмотрели друг на друга: оба поняли, какой именно контакт имеет в виду бывший спортсмен.

— Хорошо, только сперва в кабинет поднимусь, это минуты две, — Хину, не теряя времени, развернулась и от общего лифта процокола каблуками за угол к директорскому.

— Второе. Если есть возможность, попроси эту вашу подругу дать мне вертолёт на время? Моэко говорит, он у вас теперь вроде как общий?

— Не совсем, но это сделать быстрее, чем первый пункт. Не отключайтесь, повисите, пожалуйста. — Хину активировала вторую линию и набрала младшую Хаяси.

Изложив суть, она уже была готова начать сыпать аргументами (Эдогава-кай здорово подставили плечо Решетникову, который тоже являлся членом команды), однако Хонока перебила:

— Без проблем, ближайшие несколько часов вообще не нужен. Лови.

Телефон тренькнул входящим.

— Контакты пилота, ему распоряжение отправила параллельно. Сама распорядишься? Мне слегка некогда, — финансистка красноречиво похлопала ресницами и скосила глаза за спину.

На заднем плане так называемые аудиторы от новых акционеров ожесточённо жестикулировали, общаясь с персоналом профильного департамента.

— Спасибо. — Хьюга мгновенно переключилась на полученный контакт и через четверть минут вернулась к оябуну. — Пилот поднимается в воздух, просит вашу локацию вот на этот номер.

— Принял… — Миёси-старший вытянул руку, отодвигая телефон подальше от дальнозорких глаз.

— Насчёт того, где сейчас Моэко. Поднимусь в кабинет и созвонюсь с товарищем, потом сразу наберу вас. — Хину чуть поколебалась. — Не нервничайте, всё будет хорошо.

— Тебе что-то известно?

— Не больше, чем вам, просто женская интуиция.

— Хорошо. Буду ждать от тебя какой-нибудь информации, — отец подруги неожиданно расслабился. — Спасибо за вертолёт.

* * *

— Мы ещё не обо всём договорили? — увидав в приёмной главного разработчика Мацусита, Хину и не подумала останавливаться либо приглашать незваного визитёра к себе — её ожидало дело поважнее и посрочнее.

— Не хотите объясниться? — Танигути решительно поднялся со стула для посетителей и даже загородил вход в кабинет.

Пловчиха мазнула взглядом по настенным часам и прикинула, что секунд двадцать ни на что не повлияют:

— На какую тему?

Инженер затеял открывать рот, явно имея намерением никак не лаконичные пространные тирады.

— Говорить быстро, воды не лить. Я очень спешу, у вас четверть минуты.

— Решили сыграть за другую сторону⁈ Перекрыть Мицубиши-Ю-Эф-Джей⁈ — Танинути был чем-то серьёзно взбешён и надвигался с лицом, далёким от любезности.

И охраны вокруг нет, отстранённо подумала спортсменка. И звонить кузине не будешь. Точнее, не успеешь.

Две секретарши в приёмной косплеили пару кроликов, запертых в углу клетки удавом.

— При чём здесь банк? — Хьюга действительно не понимала.

Хаяси Хонока, возможно, что-то кому-то сделала по своим финансовым каналам? Вряд ли, всё же не совсем её уровень.

— Решили перекрыть нам финансирование грязными подковёрными договорняками⁈ — явно вышедший за рамки самоконтроля разработчик протянул руки. — Решили из-за вашей сраной Йокогамы правительственные финансирования саботировать⁈

В следующую секунду он сделал то, чего ему делать ни при каких обстоятельствах не следовало (возможно, против него сыграл стереотип — отсутствие других мужчин в помещении). Танигути Дзион попытался схватить главу Регулярного Менеджмента за плечи и то ли встряхнуть, то ли что-то ещё…

Хину разбираться не стала, как и звать физзащиту — на последнее банально не было времени. Она шагнула не назад, как можно было бы ожидать, а вперёд. С детства вбитый отцом подруги рефлекс не подвёл: колено выстрелило вверх быстрее, чем моргают глаза — благо, мышечный тонус и физподготовка пловчихе позволяли и не такое.

От резкого движения сзади по шву треснула и разошлась чуть не до пояса юбка-однослойка, не имевшая подъюбника.

Секретарши выпучили глаза ещё сильнее, разинули рты, накрыли их ладонями.

Танигути Дзион оторвался от пола совсем не намного, буквально на сантиметр, поднятый на чужом колене — но этого хватило.

— Пожалуйста, запомните и передайте другим вашим. Если бы вы были женщиной, такого бы не случилось, но вы мужчина. — Хину переступила через скребущее ногтями ковролан тело и подошла к зеркалу. — Никогда, будучи мужчиной, не смейте прикасаться ко мне без моего разрешения, особенно в таком контексте. Прошу прощения за доставленные неудобства, — последнее она сказала почти искренне.

— Там по шву! Можно очень быстро зашить! — отмершие сотрудницы канцелярии подскочили со своих стульев.

— Н-да уж, — глава Регулярного Менеджмента скептически оглядела разорванную до уже неприличных границ деталь одежды и просвечивающие интересные нюансы собственной анатомии.

— Давайте, я сделаю? — уверенно предложила ближняя девица.

— Спасибо. — Пловчиха стремительно потащила повреждённый предмет гардероба с себя, оставаясь в одних стрингах, короткой блузе до пояса, в таком же жакете и туфлях на высоком каблуке. — А впрочем, нет. — В следующую секунду она передумала и забросила юбку на плечо. — Иголка и нитка есть? Одолжите? Отблагодарю по-взрослому, — Хину достаточно открыто улыбнулась. — Сама зашью — один шов. Как-нибудь справлюсь.

— Иголка и нитка на этаж ниже, в «Процедурах и процессах», — твёрдо ответила девушка. — Три минуты. Занести вам в кабинет?

— Пожалуйста, если возможно. Буду разговаривать по телефону — просто отдайте мне в руки, хорошо?

* * *

Старый товарищ по спорту работал в государственной структуре примерно столько же, сколько она — в Йокогаме. У них никогда ничего не было (в командах пловцов, вопреки расхожему мнению, с другом спит очень мало кто. Те же, у кого подобное случаются, потом девять раз из десяти друг на друге женится — такой вот парадокс).

Отношения, однако, позволяли обратиться неформально. Хину упала спиной в кресло и задумалась, затем решительно ткнула кнопку вызова:

— Занят?

На экране соткалось лицо тридцатилетнего мужчины, который плавал в своё время за старших юношей, когда она была в младших.

— Занят, привет. Но ты явно не просто так. Говори.

— Миёси Моэко, моя подруга, ты её помнишь. Отец только что вышел из тюрьмы и не может дозвониться дочери. Переживает. Можешь помочь разыскать?

Именно с этим человеком, кроме спортивного прошлого, их здорово объединял темперамент: оба не говорили вслух и пяти процентов того, что думали.

— И зачем я только тебе сказал, — беззлобно пожаловался ей на неё же товарищ из организации, вывеской имеющей полицию, но функции на самом деле исполняющей совсем в другой сфере.

— Можешь подключиться?

— Да, делаю. Погоди, её фото из профайла подгружу.

Отношения с натяжкой можно было назвать братскими и сестринскими: практически ничего друг от друга специально не скрывали, секретов не имели, праздники встречали по отдельности (ну очень разные круги общения и компании), однако на помощь приходили по первому зову.

А ещё друг с другом не спали, никогда, именно что как брат и сестра.

— У китайцев оно работает лучше, — проворчал друг, отправляя ей удалённый доступ к своему монитору.

Программы распознавания лиц, собирающие и анализирующие изображения сотен тысяч уличных камер, в Японии официально не существовали — в отличие от Поднебесной, где как раз-таки давно использовались именно что официально. Однако если нет по документам, не значит, что нет в природе.

— Идёт поиск, десять секунд. — Вычислительные мощности одной из трёх известных Хьюге контрразведок Японии укомплектованы были хорошо. — Вот твоя подруга, не парься, — вздохнул нетерпеливо знакомый, намекая, что действительно занят. — Можешь звонить её отцу с чистой совестью и сказать район, — он назвал перекрёсток улиц.

Хину со своего гаджета через предоставленный удалённый доступ увеличила картинку на чужом: Моэко шагала по улице вместе с Такидзиро, сопровождения Эдогава-кай в обозримой видимости не наблюдалось, адвокат и подзащитный о чём-то с серьёзными лицами спорили.

— Предыдущие полчаса дать? — друг добросовестно напомнил о себе.

— Это как? — Хьюга-младшая врубилась не сразу.

— Ну, можем отследить обратным порядком, что она делала последние час-два, если её папа так сильно беспокоится.

— Давай, — ответила пловчиха на автомате.

* * *

— … уже не рад! — друг возмущённо сверкал стёклами очков, которые энергично подпрыгивали у него на носу в такт движением.

— Я никому не скажу, — пообещала Хину. — Чем тебя успокоить?

— Жениться на тебе не буду, даже и не мечтай. Маргинальная мизантропка…

— Я найду, за кого выйти замуж, если захочу, — пловчиха улыбнулась половиной лица. — И категорически не претендую на место Кумико-тян, — друг уже много лет встречался с одной и той же девушкой, всё решительно приближалось к свадьбе.

— Меня ты уже ничем не успокоишь, — нервно вздохнул товарищ. — Теперь только молиться, чтобы не заметили.

Лишних слов они не говорили, но оба понимали: если под крышей одного и того же известного полицейского участка даже не самого серьёзного района Токио в одно и то же время собирались три таких разных человека, это было неспроста.

Дочь самого одиозного и известного на сегодня борёкудан (причём сам отец на время предполагаемой интересной беседы был упрятан в тюрьму). Принцесса Акисино собственной персоной. Решетников Такидзиро, стажёр департамента логистики Корпорации Йокогама — в этом месте Хину хрюкнула, чтобы не сорваться на смех.

* * *

— Тебя отец обыскался, — ровно сообщила пловчиха подруге, когда адвокат и подзащитный появились на пороге её кабинета.

— Ой. — Моэко подпрыгнула и полезла за телефоном. — У нас там такое было! Отключила всё в участке и забыла включить обратно, когда выбрались…

— Твой отец вышел из тюрьмы, можешь не торопиться.

Хину неплохо владела лицом и умела складывать три плюс два. Факт встречи Такидзиро и Миёси-младшей с одной ну очень известной персоной здорово выбивался вообще за рамки всего, что можно представить. Соответственно, умеющему думать человеку в связи с турбулентностью в Йокогаме тоже кое-что говорил.

Сейчас ей было интересно, скажут ли близкие люди ей об Ишикаве или промолчат? Те, кого я считаю близкими, поправила себя мысленно спортсменка. Дальнейшее будет зависеть от их откровенности.

— Папа, привет!.. ты в банке⁈. Да, я там была… А-а-а, хорошо, он и тебя принял?.. — вчерашняя толстуха, а сегодня ну очень фигуристая адвокат с головой ушла в семейные новости, плавно перемежавшиеся с финансовыми интригами (Миёси-старший, судя по контексту, недолго думая, заявился в те же двери, что и дочь — с вежливым запросом объяснений от Мицубиши-Ю-Эф-Джей Банка. Их он сейчас и получал — Предправления вслед за дочерью принял и отца).

— Тут такое дело. — Решетников стремительно пересёк кабинет и запрыгнул задом на стол главы департамента, в её собственной манере. — У нас в здании, — он повёл пальцем вокруг, — последние нездоровые движения не просто так. Подоплёка, оказывается, такая…

Хину по мере услышанного не скрывала удивления: настолько высоких политических игрищ, рикошетом ударивших по Корпорации, без этих новостей она б представить не смогла — фантазии не хватило.

Реальность же, как обычно, оказалась и проще, и замысловатей фантастического сюжета.

— … А ещё с нас взяли обещание держать язык за зубами, — мрачно впечатала подруга, закончив разговор с отцом и итожа рассказ светловолосого. — Я не знала, как тебе намекнуть. Но кое-кто решительнее меня.

— Ты невнимательно слушала, — удивился стажёр, поворачиваясь к младшей Миёси. — Я при тебе с ней дважды оговорился! Вслух! То, что прямо касается интересов либо безопасности моих близких людей, от них я по своему усмотрению скрывать не буду! Цитирую дословно.

— Да-а-а?

— Я. Всегда. Очень. Хорошо. Запоминаю. Что. При. Мне. Происходит. — Решетников даже назад подался, удивлённо глядя на Моэко. — Конфиденциальность не распространяется на мои собственные интересы и на интересы тех, кто к этому приравнен — было сказано дважды.

— Да? — Моэко рассеянно захлопала глазами, выныривая из каких-то дум.

— Угу. Ты ещё оба раза смотрела в пол и топала носком правой туфли. Именно в эти моменты.

— Не помню…

— Припоминай. «Разумеется, и от нас непорядочности ждать не стоит, но не думайте, что ваши интересы мне будут ближе близких людей, Ишикава-сан…».

— А-а-а. — Миёси-младшая резко расслабилась. — Точно. На нервах из головы вылетело. И как я упустила. Имело место…

— Была в стрессе, вот и не слушала, — повёл плечом Такидзиро. — Когнитивные функции снижены.

С другой стороны, подумала Хину, этот рассказ очень многое дополняет в плане отсутствовавших у меня фрагментов мозаики.

Она приподнялась над столом, бросила ладонь на шею стажера и притянула его к себе, соприкасаясь лбами:

— Спасибо, что рассказал.

В глазах метиса мелькнуло чёткое понимание, в том числе, и недосказанного — того, чего она сейчас вслух не озвучила.

— Ты давно в таком виде на работу ходишь? — стеклянным голосом выдала Моэко, ошарашено таращась вниз, в район столешницы.

— Нет, после драки с Танигути. Юбка порвалась, принесли иголку с ниткой, но было некогда, — Хину наклонилась, достала из ящика юбку и швейные принадлежности. — Сейчас зашью. Чаю хотите?

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Один из верхних этажей небоскрёба Йокогама. Рабочий кабинет акционера Хаяси Юто, очень редко используемый по назначению.

— Вызывали, Хаяси-сама? — стажёр департамента логистики появился на пороге. — Решили прервать затворничество в госпитале?

Ассистент учредителя, расположившийся в приёмной, здорово удивился фамильярности, которой стал свидетелем. Впрочем, язык за зубами держать он был обучен хорошо, а других свидетелей разговора не было — люди есть лишь в конце не самого оживлённого коридора, отсюда им не слышно.

Несмотря на стеклянные стены этажа.

— Заходи, Такидзиро-кун! — махнул из-за стола старик. — Чай, печенье, будешь? Давай поболтаем спокойно. Ты же на сегодня рабочий день закончил?

— Ну, как сказать. — Хафу, не чинясь, занял место напротив и щедро наполнил пустую чашку, придвинув её к себе. — Ещё это долбаное совещание с их «Теневым кабинетом», я как старший закупок должен быть вместе с руководством логистики. Но это будет только после того, как новенькие выберутся из финансов.

— Абэ-сан и Андо-сан? — хозяин кабинета между делом продемонстрировал, что отлично владеет новейшей кадровой обстановкой в департаменте посетителя.

— Да. А-А-А, ХОРОШО!!! Горячий! — светловолосый с удивлением заглянул в дымящуюся посудину. — Но вкусно! Предполагаю, что дорого…

— Да уж не ширпотреб по полторы тысячи йен из дискаунтера, — весело кивнул патриарх.

Дождавшись, пока дверь в кабинет захлопнется по инерции вслед за посетителем, он продолжил:

— Мне сегодня позвонили из такого места, что я даже в больнице оставаться перехотел. На ближайшую неделю решил перебраться сюда, поближе к событиям, — он похлопал по столешнице.

— Из канцелярии Императора Звонили, что ли? — самый странный посетитель этого кабинета за всю историю здания на чопорные формы этикета явно не разменивался. — Наводили, наверное, справки? О том пакете акций, которые вы мне подарили?

— Примерно. Не тот текст на табличке звонивших, но ты назвал на удивление точный вектор источника интереса, Семья именно та, хотя и чуть другая персона. Ничего не хочешь рассказать старику, Такидзиро-кун?

Глава 7

— Ничего не хочешь рассказать старику, Такидзиро-кун?

— Чай хороший, — искренне указываю глазами на чашку. — Я, по правде сказать, предпочитаю кофе — потому что не понимаю всех этих церемоний и танцев вокруг оттенков вкуса… но ваш чай действительно хорош. Впервые прочувствовал.

За то время, что здесь.

— Я сейчас не давлю на тебя, не играю в начальника. Скорее, пытаюсь синхронизироваться в оценках происходящего, — он касается пальцем виска.

— А зачем, Хаяси-сама? — поднимаю глаза. — Не сочтите за хамство или грубость, ещё и на вашей, условно, территории, но вы сейчас вызывающая сторона.

— В смысле?

— Вы вызвали меня и задаёте вопросы. Я очень хорошо к вам отношусь, тепло, понимаю, чем обязан. — Пакет акций, которые он подарил, абсолютно ни к чему мне, но это никоим образом не обесценивает самого подарка. — Вы отошли от дел. Если нынешний разговор, — веду рукой, — просто обмен мнениями — я сейчас скажу одно. Если же вы рассматриваете возможность вернуться в строй, неважно, в какой, мои ответы на ваши вопросы будут чуть другими.

— А сам по мне не видишь? — он загорается интересом. — Ходят слухи, ты чуть не мысли читаешь.

— По вам вижу, но окончательного решения вы ещё не сформировали. Глупо было бы озвучивать за вас, вдобавок авансом. Ещё и ответом на собственный вопрос.

— Сложно складывается разговор, — вздыхает патриарх.

— Так и тема не из простых, — вздыхаю следом. — Хаяси-сама, позвольте вам помочь. Вам будет гораздо проще получить всю нужную информацию — а мне её предоставить — если все свои вопросы вы условно поделите на две группы.

— Какие? — ещё больше интереса во взгляде.

— На те, по поводу которых вас мучает праздное любопытство — это пусть будет первый столбик. Вторые — те, на основании которых вы, только вы и лично вы можете принимать политические решения. На основании которых, в свою очередь, будут строиться ваши дальнейшие действия, направленные, в том числе, в далёкое будущее.

— Думаешь, поможет? — старик берёт карандаш и набрасывает на отрывном листе здоровенного блокнота два столбика убористой иероглифической скорописью. — Интересно. Действительно легче думается. — Он поднимает взгляд.- Сам придумал?

— Я вас умоляю! Простейший аналитический приём для структурирования, его все знают.

— Не все знают, что такое аналитический приём, — возражает собеседник.

— Те, у кого был в учебном заведении предмет «Мыслительные процессы» — такие люди знают все.

— Занятный был этот особый учебный центр в министерстве обороны, где тебе диплома не выдали. И очень быстро расформировались, практически, одновременно с твоим выпуском — если верить наведённым справкам.

— Ничего искромётного, — отмахиваюсь. — Да, учили неплохо и старательно, но научная база в некоторых других частях глобуса уже чуть впереди. В наши годы, пожалуй, сдавая диплом по вузовскому учебнику, ты должен быть готов к тому, что это только начало твоего дальнейшего обучения. Длиною в дальнейшую жизнь.

— В смысле? Поясни, пожалуйста, я не уловил.

— В ваши годы, когда человек заканчивал институт, ожидалось, что эта сумма знаний — диплом — будет кормить его всю оставшуюся жизнь.

— А-а-а.

— А сейчас эти знания устареют едва ли не наполовину в следующую пятилетку по одним специальностям и за год — по другим. Если хочешь быть лидером в профессии — учиться вынужден всегда. Мир изменился.

— Ты умный. Мне очень досадно, что я не могу начать получать от тебя ответы на свои вопросы — несмотря на наше взаимное друг к другу хорошее отношение.

— А вы пока ни о чём не спросили, — с намёком указываю на его исписанный лист. — Вы привели в порядок мысли, но мне вопросов пока не задали.

— Старость, — дед Хоноки звонко хлопает себя по лбу. — Действительно.

— Давайте я вам помогу ещё раз? И спрошу, какой именно из вопросов, — ещё один кивок на блокнот, — вас волнует больше?

Он указал несколько абсолютно разных пунктов, но возле каждого поставил цифру один.

— Или всё то, что первого приоритета, можно начинать обсуждать по порядку? — уточняю.

— Ты действительно мастер вести беседы, — задумчиво кивает старик. — Не чувствую себя уязвлённым, но мы при этом общаемся на равных. Или даже ты чуть выше.

— Это называется выравнивание иерархии… Хаяси-сама, клянусь, с вами я её специально не ровнял. — Прикладываю правую руку к левой половине груди. — Если это поможет, вы являетесь чуть не единственным человеком в этом мире, с которым я говорю, что думаю, и не думаю, что сказать. Честно.

— Ха-ха-ха, такого мне ещё никто не говорил! А с кем ещё, кроме меня, общаешься так же? — всё те же искры интереса в его глазах.

— Можно было бы сказать, с Хьюга Хину…

— Но?

— Но Хьюга Хину озвучивает хорошо если три процента от всех своих мыслей. Поэтому общение с ней происходит по большей части не только и не столько словами, сколько недосказанностями, недомолвками и взглядами, — констатирую с неким сожалением. — Получается так: в разговорах с ней я тоже говорю, что думаю, тоже не думаю, что сказать — но недоговариваю львиную часть того, о чём думал или сказать ей всё-таки хотел бы. В том числе — на деликатные личные темы.

— ХА-ХА-ХА! Повеселил старика! А ведь и правда. Внучка старого перечника Юто и в самом деле немногословна, — Хаяси оживляется. — Она может говорить много и долго, но ты прав. При этом всегда остаётся ощущение, что не сказала она в десяток раз больше! Такидзиро-кун, а ты даже умнее, чем кажешься при личном общении, тебе это говорили уже?

— Бог с вами, стараюсь, чтобы никто и не догадался.

Некоторое время смеёмся вместе.

— Если бы вы позволили вам помочь, я бы уже отвечал на ваши вопросы, — опускаю указательный палец на его блокнот.

— Какой-нибудь твой очередной аналитический приём? Ну подскажи, если не сложно.

— Внутри вас именно в данный момент, именно по этому поводу разговаривают три разных человека. Первый — дед своей внучки, который оставил ту на хозяйстве и над компанией которой сгустились кое-какие тучки. По независящим от нее причинам. Первая ваша часть — старший родственник, который беспокоится о судьбе оставляемого потомкам наследства.

— Продолжай, пожалуйста.

— Но первая часть — вы в силу кругозора и возраста отлично понимаете — это лишние неконструктивные эмоции. Они отъедают у вас кусочек ментального ресурса, однако не являются определяющими.

— Уверен? За родственников и их наследство принято переживать сильно.

— А у вас очень дисциплинированный разум, — хотел сказать ментал. — Вы этого тоже обычно не показываете, но своими мыслительными процессами управляете на десять баллов. Очень редкое качество, поверьте специалисту по межличностным коммуникациям.

— Верю, поскольку эта, как ты говоришь, дисциплина разума пришла ко мне далеко не сразу. К сожалению, этот навык, видимо, приходит только на том этапе жизненного пути, когда жить тебе осталось чуть меньше, чем ты уже прожил. На закате нет места суетливым метаниям — потому что на них нет времени, его осталось слишком мало.

— Лет на десять лично вы можете рассчитывать вполне, поверьте на слово. С сохранением всех когнитивных функций, работоспособности на нынешнем уровне — вижу, вы именно об этом хотели спросить.

— Да, доживать растением — удовольствие так себе. Или таким, как мой второй соучредитель, хе-хе.

— Об этом можете не беспокоиться. Думаю, ваши нынешние врачи в разговорах с вами тоже обозначали именно этот срок, когда вы спросили их на выходе из больницы, сколько вам осталось.

— Ты чертовски интересная личность, Такидзиро-кун, — дед финансистки задумчиво барабанит пальцами по столу. — Ты действительно говоришь, что думаешь и не думаешь, что сказать. Вызывая таким образом ещё большую лавину моих вопросов.

— Задавайте.

— Нет уж, зарядил — стреляй. Доскажи до конца про оставшихся двух людей, которых ты во мне видишь. В связи со всем этим, — теперь рукой вокруг ведёт он.

— Второй человек: промышленник и бизнесмен. Происходящее сегодня в Йокогаме вам интересно со спортивной точки зрения.

— Хм. Да, — он прислушивается к себе. — Сказать честно, наполовину откровение. Я ведь всерьёз отошёл от всего и случилось это не сегодня. А сейчас…

— Вы отходили от дел, точнее, принимали решение об этом в условиях, когда в отрасли не намечалось ничего нового, — поясняю. — Денег к тому времени вы заработали изрядно, корпорацию куда надо вывели, у вас есть всё — достанется даже внукам. И правнукам.

— Продолжай.

— Поэтому экономическая составляющая на момент вашей добровольной отставки утратила актуальность — ваша внучка летает на вертолёте по Токио чаще, чем Премьер страны.

— И?

— А теперь обстановка изменилась. Уже после вашего выхода на пенсию. Вы никому никогда не говорили, но страдали, точнее, испытывали те же устремления, что и инженер Уэки: вам хотелось оставить не только богатое наследство потомкам, но и что-то после себя в истории. Какой-то след в отрасли.

— Я очень удивлён глубине твоего таланта. Да, вызывая тебя сюда сегодня, я отлично понимал, с кем имею дело — пока что всё очень соответствует слухам и справкам о тебе.

— Но?

— Но никто не знает, насколько глубоко. Можно сказать, он видит твои мысли — но не уточнить, насколько глубоко. Это о тебе, если что.

— Спасибо за оценку, скажу лишь, вы просто общались в других кругах. Поверьте, та же Йошида Йоко или Миёси Моэко могут вполне себе то же самое — профильное образование обязывает.

— Они учились вместе⁈ — фамилия якудзы для старика новостью не является.

— На одном факультете, — утвердительно киваю, — и выпускались с одной кафедры, Йошида-сан на несколько лет раньше, поскольку старше возрастом.

— А кто мой третий человек, Такидзиро-кун? Двух ты назвал, я в восхищении. Можешь в качестве бонуса самому себе пойти и взять вон то печенье — его вкус тебя очень удивит.

— Вы сами будете? Если да, схожу, — шкаф на противоположном конце комнаты, коллекционная упаковка лежит на второй стеклянной полке.

— Нет.

— Ну тогда и я нет. Я бы лучше за кофе сходил…

— Сейчас принесут, — он распоряжается секретарю, нажав на допотопном интеркоме кнопку селектора или как там оно называется. — Так кто третий?

— Гражданин Японии. Тот, который не отделяет себя от ста тридцати миллионов соотечественников и пытается оценивать ситуацию не с позиции личной выгоды, не с позиции наследства внукам, не с позиции новатора — учредителя нашего крупного концерна.

Молчим целую пару минут.

— Звонок от Принцессы либо её людей, — продолжаю, — неожиданно затронул в вас те струны, которые, думали вы, если и не давно отзвучали, то во всяком случае уже не актуальны — в силу вашего возраста и добровольного отхода от дел уже достаточно давно тому как.

— Продолжи эту мысль, пожалуйста, — черты лица старшего Хаяси затвердевают.

— В мире совсем немного вещей, которые могут заставить моллюска рвануть из раковины наружу, простите за кривую аналогию. Напоминание вам о том, что вы японец, является одной из таких вещей.

— Ты сейчас чего-то недосказал. Я — не ты, мысли не читаю, но вижу хорошо, по крайней мере, на данный момент.

— Когда вы говорили со звонившими вам, сэмпай, как истинный японец в разговоре с представителями Хризантемового Трона вы рефлекторно не оспорили иерархию беседы — вам это и в голову не пришло.

— К чему ты меня подталкиваешь? Чувствую, есть нюанс, который я упустил. Я и тогда чувствовал, поэтому не стал торопиться ни с какими заявлениями… Откровенно говоря, именно поэтому ты здесь — в моих глазах твоя голова стоит дорого, чужими людьми не являемся. НЕ ГОВОРИ НИЧЕГО, Я ПРОСТО КОНСТАТИРУЮ! Скажем так: я хотел разобраться в мыслях с твоей помощью, поэтому и позвал тебя.

— У меня, как у представителя другого поколения, в первую очередь встаёт совсем другой вопрос. Особенно в адрес звонивших вам.

— Какой?

— А вот какой: «С чего вы взяли, уважаемая Принцесса, что имеете право говорить от имени граждан Японии? Или от имени Японии будущего? Кто вас уполномочил на это?». Это я не в ваш адрес, а тем, кто вам звонил. Как раз если бы там было побольше таких, как вы… возможно, я был бы самым счастливым человеком в мире…

Хаяси-старший задумчиво качается в кресле, потом говорит:

— Ты не чистокровный японец. Для меня это не имеет никакого значения, но это именно что для меня. Обычно я здорово оглядываюсь на деликатность, но сейчас смягчить в разговоре с тобой значит соврать тебе. А врать я не хочу. Ты — хафу, Такидзиро-кун. Метис. Полукровка. Если бы баллотировался даже в муниципальные депутаты, при прочих равных… Ты понял. Извини, если задел, оскорбил или обидел.

— Нисколько не обидели.

— Точно?

— Пффф. Паттерны общественного мировоззрения формируете не вы, сэмпай. При всём уважении.

— Что, прости?

— Модели. Шаблоны. Клише общественного мнения.

— А-а-а.

— Насчёт чистокровного. Я с этой позиции тоже никогда не говорил — всегда упирал на профессионализм и компетенции при разборе наших полётов, точнее, заплывов. Пожалуй, вы будете первым, хотя именно к вам отношусь намного лучше, чем ко всем остальным, вместе взятым.

— Продолжай без паузы, пожалуйста.

— Какое-то количество лет назад в заливе Гонконга, в одной крайне интересной ситуации никого лучше третьесортного хафу не нашлось. Чистокровных японцев рядом не то чтобы не оказалось, были. Но они аккуратно попрятались в скорлупки личных шкурных интересов.

— Я немного не в курсе инцидента. Кое-что мне рассказали, но, боюсь, без особых подробностей. Можно ли немного деталей?

— Я шесть часов болтался на полуспущенном буе с простреленным плечом, спасая одну небольшую посылку.

— В том заливе?

— Да.

— Спас?

— Да. Доставил куда надо. К чистоте моей крови ни тогда, ни сразу после претензий не возникло.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ (продолжение)

Один из верхних этажей небоскрёба. Рабочий кабинет акционера Хаяси Юто, очень редко используемый по назначению.

Хаяси Юто задумчиво барабанил пальцами по столу и наблюдал, как собеседник с наслаждением пьёт свой кофе без сахара:

— И что ты находишь в этой гадости! — не сдержался хозяин кабинета на каком-то этапе. — Чай же лучше.

— Дело вкуса, — вежливо пожал плечами парень. — К тому же, вашего чая я уже тоже попил, спасибо.

Да не такой и парень, поправил самого себя патриарх. Почти сорок лет. Есть места, где на пенсию выходят почти что в этом возрасте.

Такидзиро здорово удивил тем, что перечислил так называемых троих, раздирающих его самого изнутри, чуть ли не быстрее, чем Юто понял сам. Товарищ внучки действительно серьёзно разбирался в том, что он сам называет механизмами принятия решений.

— Раз ты выдал мне диагноз, с которым я не спорю, давай пойдём дальше. — Принимать решения учредитель планировал самостоятельно, но вот в оценке предпосылок в одиночку уже уверен не был. — Да. Первого человека, который выпустил Хоноку-тян в самостоятельное плавание несколько лет назад, можно не слушать. Да, он громко кричит, — шутки ради старик сделал вид, что прислушивается к себе. — Но это по большей части шум, лишённый конструктивной информации.

Светловолосый медленно кивнул, подтверждая согласие с тезисом.

— Второй человек. — Юто задумался. — Знаешь, ты прав дважды. Мне действительно хотелось бы оставить след в научно-технической революции — как и инженеру Уэки — и мои знания, которые диплом университета, безнадёжно устарели. Мне интересны эти ваши новые заморочки с искусственным интеллектом, но я действительно физически не успею бежать за прогрессом в своём возрасте. С собой надо быть до конца честным.

— Какой вы делаете вывод? — Решетников заинтересованным лицом был похож на профессионального психолога или психиатра, подталкивающего пациента или клиента в нужную сторону.

— И второго можно не слушать, — вздохнул хозяин кабинета. — Если я за практически восемь десятков лет этого следа не оставил как учёный, то уж за оставшиеся… Как говорят в другом месте, перед смертью не надышишься.

Такидзиро удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал.

— Остаётся третий, который гражданин. — Юто выплеснул остатки чая из заварника себе в чашку. — А вот здесь меня подловили и я не знаю, как поступить. Что скажешь по третьему пункту?

Он не сомневался, что необычный метис не хуже него самого видит всё недосказанное.

— Манипуляции чувством долга гражданина — стандартная штука. — Решетников, судя по физиономии, о партии Принцессы был не самого высокого мнения, если формулировать деликатно.

— Ты же тоже оперируешь этим понятием, — Хаяси-старший не спрашивал, констатировал.

В том числе — на основании услышанного.

— Сэмпай, я только что сказал, вы не обратили внимания. Принцесса Акисино — с моей субъективной точки зрения — не имеет права на данном этапе выступать от имени кого-либо ещё кроме себя.

Юто задумался над услышанным и пару секунд помолчал. Слова сказаны.

— Она — прямой потомок сам знаешь кого, и родственница тоже знаешь кого, — напомнил старик. — И живёт в единственной на весь, как ты говоришь, глобус стране, где традиция весит много. Настолько, что может набрать критическую массу. В том числе — традиция монархическая, особенно усиленная нынешней глобальной турбулентностью.

— Это называется телега впереди лошади. Вот пусть она сперва анонсирует партию, пройдёт минимальный барьер квоты в парламент, а уже тогда…

— Что тогда?

— Ставит эти свои вопросы реформации, точнее, реставрации в установленном законом порядке.

— Это как? — Юто в параллель глубоко размышлял, оттого слегка не поспевал за собеседником.

— Это в рамках внутрипарламентских дискуссий. Законотворческий процесс.

Хаяси медленно кивнул, подтверждая, что услышал и думает дальше.

Такидзиро, не чинясь, через пару минут сам сходил к секретарю, чтобы вернуться уже с двумя чашками чёрного дымящегося напитка:

— А вот кофе у вас для меня идеальный.

— Да пей сколько влезет на здоровье… С Йокогамой всё будет в порядке? Твой прогноз?

— Для Хоноки-тян неважно, — покачал головой метис. — Мы затеяли свой проект и у меня есть основания полагать, что норма прибыли каждого участника здорово занижена — через год получим больше.

— Она участвует?

— Да.

— Можешь назвать, кто ещё? Если секрет — я пойму и не обижусь.

— Какой там секрет. Она, Хьюга Хину, Уэки Ута, я. Это прямые зачинатели, если можно так сказать.

— А непрямые?

— Миёси Моэко полностью в курсе; на ней — юридическое сопровождение и тестирование стартапа по ту сторону моря.

— Серьёзная фамилия, — согласился патриарх. — И о безнравственности речи нет, — признал он через секунду. — Из всех людей их рода занятий Миёси Мая — как бы не единственный, личным знакомством с кем я бы не побрезговал. Несмотря на, повторюсь, его род занятий.

— Есть поговорка в других местах, — хохотнул парень, добивая первую чашку кофе и принимаясь за вторую.

Куда в него только лезет.

— Какая?

— Не место красит человека, а человек место.

— Сколько денег должна получить Хонока по итогам года, если у вас всё получится?

— Декларировано — три миллиона. В реальности рассчитываю на большее.

Юто уже начал набирать воздух, чтобы сказать, что полугодовая зарплата удачно устроившейся старшей уборщицы этажа звучит как издевательство, но не успел — парень хлопнул себя по лбу:

— У нас проект в долларах США, чуть не забыл. Вы же в йенах считаете? Умножайте на сто пятьдесят.

Старик осёкся. Да, после такого уточнения контраргументы испарились.

Ключевым плюсом услышанного, с его точки зрения, было то, что внучка наконец начала сама перебирать в воде плавниками, фигурально. Даже если из этого их проекта ничего не выйдет, даже если Йокогама… сам факт такого стартапа — более чем здорово.

Уэки Ута как компаньон — ещё можно думать, что сказать, если это компаньон единственный. Но вот имя Хьюги Хину — всё равно что знак качества экспертизы. Хину-тян — не просто критичный типаж, а архикритичный. И в бизнесе она — супертяжеловес, хотя этого за тенью сошедшего с ума деда никому не видно.

— О чём думаете? — между делом поинтересовался Такидзиро, вырывая из размышлений.

— Если б не состав участников этого вашего начинания, я бы, возможно, не был столь спокоен.

— Хьюга-младшая? — хафу ожидаемо угадал влёт.

— Да. Мало кто об этом задумывался, но сегодняшняя Йокогама — как бы не на треть дело исключительно её рук.

— Самые современные бизнес-процессы и процедуры? Технология глобального корпоративного управления, выходящая из стен Регулярного Менеджмента? — и снова стажёр логистики видел глубже некоторых директоров.

— Да. Просто для всех она — внучка своего деда, посаженная в кресло по праву рождения. А то, что она давно и его, и остальных переросла, большая часть народу просто не видит.

Был и ещё один аргумент, но столь очевидного Юто даже упоминать не стал: человек, который лучше всех в стране научился в своё время делать что угодно, уже поднялся на самоценную вершину мастерства.

Смог один раз — сможет и второй, хоть и в другой сфере. А плавала Хину в своё время лучше всей Японии, по крайней мере, пару дистанций он помнил точно.

— Второй пункт опускаем, — качнул подбородком патриарх. — Да, оставить след было бы интересно, но ввязываться в гонки научно-технического прогресса в моём возрасте — не самая лучшая стратегия расхода времени, хе-хе.

— Если у нас будет что-то получаться — постучимся к вам за связями, — то ли предложил, то ли обозначил Такидзиро. — Вы же не откажете.

— Не откажу… Ты в курсе бывшего жениха Хоноки-тян?

— Да.

— Проблем не будет? Стариковское предчувствие подсказывает мне, что вы нацелились на одну и ту же рыночную нишу.

— Я пока вопросом не занимался, но очень хорошо знаю, как его решать.

— Уверен?

— Даже если и нет, — фыркнул метис. — Ваша внучка в любом случае в выигрыше: если стреляет наш проект — она акционер. Если побеждает её бывший — туда она тоже приглашена, всё равно участвует в успехе. Говоря цинично, именно для вашей фамилии, сэмпай, лотерея беспроигрышна.

— С такой точки зрения — да, — согласился хозяин кабинета, по-прежнему не обращая внимания на известную фамильярность собеседника. — Остаётся третий пункт.

— Хаяси-сама, вы позволите перехватить у вас вожжи?

— Что, прости?

— Я могу спросить, что звонившие из Дворца вам сказали такого, что вы заинтересовались?

— Будущее. Японии.

— Сейчас поступлю, как никогда не делал, — парень шмыгнул носом и выплеснул в рот остатки гадостного кофе. — Два момента, в других местах называлось бы — упражнения, на критичность мышления. Извините за менторский тон.

— Говори дальше.

— Первый пункт уже сказал: кто их уполномочил говорить от имени других? Если чисто технически, потенциальный электорат принцессы — старики вроде вас и чуть помладше. Возможно, но не точно — ортодоксы типа Миёси Мая. — Светловолосый оживился. — Но такой электорат, как оябун Эдогава-кай — скорее геморрой, чем приобретение.

— Почему?

— А он будет лучше господа-бога выполнять роль внутреннего контроля в её партии: постоянно делать сверки и ревизии вышестоящей инстанции по партийной организации. У него слишком обострённое чувство справедливости и на сделки с совестью он не пойдёт — а в современной политике особенно принцессе, особенно на избранном ею пути без них никак.

— Пожалуй, — Юто немного развеселился.

С высоты прожитых лет он был полностью согласен с услышанным, хотя незваного борёкудан, в отличие от собеседника, лично не знал. Только посредством массовой информации.

Однако диагноз был точен.

— Если копнуть чуть глубже, принцесса может опереться только на старшее и ну очень старшее поколение, это чтобы уверенно, — повторил мысль Такидзиро.

— Да. И что?

— Насколько рационально давать Хьюге Хироя решать, как будет жить его внучка Хьюга Хину? Нарешает сейчас он, сыграет в ящик через год-другой, а ей следующие десятилетие или два выкашливать последствия его решений?

— Жестоко.

— Жизнь. За решения умирающего в силу возраста электората всегда отвечает следующее поколение.

— Пожалуй… Тезис не бесспорен, но логичен, непротиворечив и справедлив.

— На закуску — чистая инсайдерская информация. Хаяси-сама, я могу рассчитывать на конфиденциальность того, что скажу вам сейчас?

— Конечно, — серьёзно кивнул патриарх. — Что бы это ни было.

— Знаете, в чём разница между мной и Ишикава Рион?

У Юто ушли долгие три секунды, чтобы сопоставить, что только что прозвучало мирское имя Принцессы Акисино.

— У меня есть своё мнение, но лучше скажи ты, — кивнул старик. — У тебя получается удивлять меня так часто, что я уже и не возьмусь предсказывать. Что ты заявишь в следующую секунду.

— Она хочет войти в историю и оставить какой-то след. Она сейчас скрупулёзно разрабатывает, какой именно.

— А ты?

— А я точно оставлю, хотя и не сильно к этому стремлюсь. И ещё менее ставлю подобное целью.

— Точно?

— Да. И с точки зрения человеческих ценностей мой вклад будет гораздо более существенным и положительным, чем любые её результаты, временной горизонт неважен.

Юто поднял взгляд и минуты три вглядывался в глаза парня, которых тот не отводил.

Молодые обычно не верят в богов, недооценивают нематериального, но в его годы мир открыт гораздо шире — по тем самым техническим причинам возрастного характера.

Решетников сейчас не обещал, не прогнозировал, а именно что констатировал. По секрету, без подоплёк, без попыток что-то получить путём манипуляций.

Просто ставил в известность.

— Я услышал тебя, Такидзиро-кун. — Хаяси поблагодарил кивком из положения сидя. — Знаешь, это была чертовски приятная новость. Теперь буду знать, что ответить им, когда позвонят ещё раз. Если позвонят.

Парень не стал спрашивать о деталях, лишь попросил ещё один кофе у заглянувшего в дверь секретаря:

— Вы же теперь хотите просто поболтать? Я не ошибаюсь?

— Точно. На общеобразовательные темы. А расскажи-ка мне про эти твои иерархии, пожалуйста, поскольку в мои годы такого понятийного аппарата ещё не было…

Фоновая часть сознания Хаяси Юто думала, что именно так и заключаются серьёзные договоренности — без лишних слов (вообще без слов применительно к данному случаю), без взаимных обещаний, без выпытывания или выведывания подноготной.

Что примерно могла принести обществу Принцесса, он плюс-минус понимал. Там, где не понимал — отлично чувствовал (прожитые годы в помощь).

То, что в перспективе нёс Такидзиро, настолько понятным не было. Соответственно, являлось более интересным, ну и доверия метис заслуживал намного больше, чем Племянница Самого — для такого заключения хватает обычного старческого опыта.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Резиденция ещё не анонсированной политической партии.

Ишикава Рион добросовестно подводила итоги очередного рабочего дня. Если отбросить неизбежные шероховатости и нестыковки, всё было неплохо — мозаика постепенно складывалась из невидимых постороннему глазу событийных кирпичиков.

— Куда ж тебя запихнуть. — Рука будущего политического игрока (а сегодня — простой принцессы, лишенной власти) застыла над клавиатурой.

В сложном проектном редакторе горело жёлтым имя того метиса, на которого сегодня пришлось потратить больше пары часов.

— С одной стороны, ты сам по себе, — Рион ненадолго задумалась. — Никакого восхождения к вершинам нет в помине, самый обычный отставник, который мог бы быть полезным. Но не хочет, а насильно к нам пока ещё не тащат.

Повинуясь указаниям курсора, непроизносимая фамилия окрасилась в серый цвет (равно бесполезность на фоне отсутствия опасности).

— Всё остальное — следствие чужих промахов и достаточно уникального стечения обстоятельств. — Продолжила она диалог с собой. — Нахамил ты мне, конечно, знатно, но за это у нас пока не спрашивают. Опять же, такая девица под боком — где-то даже и понять можно. На фоне её буферов я могла банально не проканать. — Амбициозная дочь семьи номер один умела быть с собой откровенной. — И деньги у якудза есть, а ты — парень бедный. И брать там, как ни крути, для тебя менее напряжно, чем у меня — хотя бы потому, что у борёкудан неподотчётных финансов больше…

Все прочие моменты, причудливо переплетённые вокруг третьестепенной фигуры, если так подумать, логичнее решать в рабочем порядке — включая тёрки военных с банковской системой и кое-какие технологические стартапы, на которых она планировала, кроме прочего, укрепить стартовые капиталы своей партии.

Серое имя полукровки сменило цвет чёрный и было решительно отправлено на вкладку «забыть и игнорировать».

Если вдруг решит растопыриться, ну мало ли — у человека и своих проблем хватает. Пускай для начала от Регулятора отобьётся, ей там даже ничего специально делать не надо. Всё само сложилось.

То же — Йокогама. Получится — хорошо, не получится — будут какие-нибудь другие варианты. Боги помогают тем, кто здорово напрягается и сам себе помогает.

* * *

Кабинет Председателя Правления Банка «Мицубиши-Ю-Эф-Джей».

— … я здорово обескуражен вашими словами. — Мая и не подумал хитрить или лукавить. — Честно сказать, целый министр внутренних дел поднял вопрос.

— Он это сделал с подачи своих коллег из армии и ещё кое-кого. Последнюю персону назвать не могу, — хозяин кабинета достаточно доброжелательно улыбался и разговаривал искренне, оябун видел точно. — Соответственно, при всём моём уважении к нашей полиции, Мацуи-сан не владеет обстановкой и здорово ошибся. Говорю вам об этом прямо.

— Меня и из тюрьмы-то на три дня раньше выпустили, чтоб с этим разобрался, — Миёси-старший с благодарностью кивнул секретарше, непринуждённо исполняющий свою роль во время почти полноценной чайной церемонии, затеянной ради него.

Подобный почёт, ещё и наедине с первым лицом такого финансового учреждения, здорово впечатлял.

— Ваша дочь не то чтобы стала решающим аргументом. — Банкир задумался. — Понимаете, люди наших профессий держат руку на пульсе политики гораздо больше, чем даже вы.

— Могу понять и согласиться.

— В догадках выпускавшего вас из тюрьмы министра и стоявших за ним военных рациональное зерно было: если бы не Моэко-тян, так резко я бы клинком не махнул.

— Однако?..

— Однако вследствие не означает по причине, — председатель правления смотрел серьёзно, во взгляде не было и тени негатива. — Мы б и сами рано или поздно скорее всего к этому пришли. Я даже вам причины назову, если хотите, — выжидательная пауза.

— Если можно, сперва намёком, — молниеносно сориентировался бывший спортсмен. — Дело пахнет ну очень большими кабинетами, а мне и своих тайн хватает.

— По стечению обстоятельств, ваш политический потенциал тем кабинетам равен. То, что вы на это закрываете глаза, никак не меняет саму ситуацию.

— Мы не ультраправые, — вежливо напомнил якудза. — Это у наших союзников по той уличной стычке амбиции обозначенного вами плана есть.

— А у вас?

— А у нас совсем другие приоритеты. Финансовая стабильность не претендующей на рост организации, — Мая отогнул от кулака мизинец. — Порядок в районе и в квартале, — безымянный. — Да в принципе и всё, если говорить о процессах.

— Случаются и проекты? — понимающие усмехнулся финансист.

— Случаются, — согласился оябун. — Из того разряда, о котором и вы, видимо, слышали. — Он уже научился принимать факт своей неожиданной известности.

На мониторе банкира тихим речитативным фоном пошли новости.

Двое мужчин, не сговариваясь, повернулись и уставились на изображение диктора:

Миёси Мая… выпущен из тюрьмы, досудебное содержание признано нецелесообразным… обвинения отозваны правоохранительным органом… надзорный орган претензий не имеет… Видимо, на этом, дорогие зрители, такая бурная история подходит к непротиворечивому завершению!

— Быстро вы до меня добрались, — хозяин кабинета уважительно кивнул.

— Благодаря вертолёту подруги дочери, — честно пояснил якудза. — Позвонил от ворот тюрьмы, попросил — те не отказали.

Глава 8

Там же.

Кабинет Курияма Масаши, Председателя Правления Банка «Мицубиши-Ю-Эф-Джей».

Какое-то время молча пили чай, закусывая более чем неплохими дайфуку — традиционный национальный бренд, производитель из первой тройки, премиальный сегмент. Впрочем, Мая б здорово удивился, если бы в этом кабинете подавали что-то иного качества и цены.

— Искренне благодарен за радушный приём. — Оябун привстал и обозначил искреннюю вежливость, не протокольную.

— Куда-то торопитесь? — нейтрально поинтересовался банкир, подбираясь, глубоко вздыхая, решительно взмахивая рукой.

Затем стремительно подхватывая с сервировочного столика новую упаковку с десертом-дораяки.

— Врачи запретили, — хмуро пояснил хозяин кабинета, хотя борёкудан ни о чём не спрашивал. — Но куда здесь удержаться, какие у нас ещё радости в жизни.

Распечатав коробку, он моментально оживился:

— Вы же никуда не спешите?

— Да и нет, — Миёси откинулся на спинку кресла и устроился поудобнее. — Мне есть куда спешить на временном отрезке в три года, но абсолютно некуда — внутри сегодняшнего дня.

— Достойная формулировка, — уважительно хмыкнул финансист, продолжая метать в рот моти и веселея на глазах.

— Если уж люди нашего с вами плана встречаются, да ещё по такому поводу, было бы непростительной глупостью омрачать беседу суетливой поспешностью, — прокомментировал бывший спортсмен. — К тому же, как адепт чуть иного рода занятий, я бы позволил себе ну очень настоятельный совет в ваш адрес, если позволите.

— Какого плана? — веселье стремительно улетучилось с лица собеседника.

— Исключительно в плане вашего физического тела и перспектив здоровья, Курияма-сан. Не волнуйтесь, ничего непоправимого. — Оябун Эдогава-кай отлично видел, к какому направлению разговора всё больше склоняется финансист, но поторапливать не планировал. — Просто совет старого спортсмена, с возрастом ставшего сибаритом.

— Уф-ф. — Лицо финансиста разгладилась так же мгновенно. — Буду благодарен.

По правде сказать, Мая б с удовольствием вообще не поднимал ту тему, о которой сейчас напряжённо думал хозяин кабинета. Но если предчувствия не обманывали, такая опция с точки зрения здравомыслия скорее отсутствовала.

Иногда, если прятать голову в песок подобно страусу, проблемы не просто не рассасываются, а…

Вместе с тем, дать именно нынешний совет принимающей персоне он посчитал долгом — хотя бы и в благодарность за радушный приём:

— Сперва несколько деликатных и, возможно, неприятных для вас вопросов. Курияма-сан, заранее прошу извинить, но спортивные тренера иногда как врачи — лезут, куда не просят, и настойчиво пытаются что-то исправить.

— Не извиняйтесь. Слушаю внимательно ваши вопросы. Если речь о моём здоровье, глупо отмахиваться от человека, с которого есть смысл брать пример, — хохотнул банкир, указывая взглядом на лишенную избыточного веса, крепкую фигуру собеседника.

Ну да. В плане физической формы, особенно если нас раздеть, ему есть на какую тему мне завидовать, согласился про себя якудза.

— Курияма-сан, вы только что обронили фразу, «Какие ещё есть радости у нас в жизни?». У вас же уже есть проблемы с интимной сферой? Плюс вы наверняка ограничиваете себя в алкоголе, даже по выходным, верно?

— А что, думаете, не стоит? — председатель правления опешил. — Неужели есть смысл пить столько, сколько влезает в бутылку⁈

— Нет, пить как раз не стоит вообще, — ухмыльнулся Мая. — То, что вы сдерживаетесь, является огромным плюсом. По первому пункту я прав?

— Увы. Жена — моих лет, былой страсти, сами понимаете, уже нет… Случайные связи на моём посту — не вариант, как и не случайные.

— Понимаю. Любая ваша постоянная любовница или даже просто симпатия — автоматически достояние публичного пространства.

— Именно. Остаются только массажистки в определённых салонах, да кое-кто ещё по тому же ранжиру…

— Я понимаю, — кивнул оябун. — Кому как не нам разбираться в этих вопросах. У вас каскадное возрастное снижение тестостерона, которое влияет и на работоспособность, и на качество жизни — я сейчас о физической возможности получать традиционные удовольствия в вашем случае. — Он чуть подумал и добавил. — Прошу прощения за вторжение в такую деликатную сферу, но не смог пройти мимо вашей ремарки.

— Какой именно ремарки? — здорово пригрузившийся банкир не поспевал за беседой.

— О том, что кроме еды у вас и удовольствий-то не осталось. Остались, поверьте мне на слово — просто нужно себя в порядок привести.

— Вот так просто? — по лицу Курияма скользнула и исчезла тень скептицизма.

— Вот так просто, — уверенно кивнул Мая.

— А вы и в медицине разбираетесь? — скепсиса стало больше.

— Факультет физической активности и туризма, спортивная медицина изучается со второго по четвёртый курс. Лечить больных не могу, но всё, что касается индивидуального обмена веществ…

Глаза хозяина кабинета широко открылись:

— У вас есть университетский диплом⁈

— Даже два, — Миёси-старший озадачился встречно. — А что, не должны быть? Учился добросовестно, защищался тоже по всем правилам. Хотите, открою доступ в едином реестре? Сами почитаете в электронных документах? Магистратура по физической культуре и бакалавриат — по бизнес-управлению.

— Не ожидал. — Взгляд банкира расфокусировано понёсся по комнате. — Нет, спасибо, доступа не надо, охотно верю.

Мая подумал, что если эта беседа записывается без ведома хозяина кабинета (ну а вдруг. Жизнь учит, об осторожности забывать нельзя никогда), то следующая его фраза должна быть именно такой:

— А хотите, буквально за месяц с женщинами у вас всё вернётся, как было пять-десять лет назад?

По ответному взгляду он понял, что попал в точку. Дважды, по обоим пунктам.

— Звучит слишком привлекательно, — натужно хохотнул в ответ финансист. — Был бы на вашем месте кто другой, я бы уже заподозрил афериста.

— Ха-ха-ха.

— Ха-ха-ха.

— Моя дочь за последний десяток дней сбросила… — Мая сказал, сколько килограмм. — Из угловатой и квадратной превратилась вот в кого, — он мазнул пальцем по смартфону, открыл аккаунт Моэко в нужном месте и положил гаджет на стол экраном вверх.

— Ух ты. — Взгляд собеседника зажегся вполне предсказуемым интересом. — Слева — было, справа — стало?

— Да. Касательно моего предложения: если отдадитесь в наши руки, что-то подобное ждёт и вас. В отличие от моей дочери, у вас как у мужчины нормализации веса и физическая активность вполне ещё в состоянии вернуть все утраченные гормоны обратно.

— Врачи предлагали заместительную гормональную терапию, — нехотя поделился Курияма. — Но я подумал, что подсаживаться на иглу, фигурально, пока рановато.

— Да, заместительные гормоны угнетают собственную дугу, пожалуй, вы правы. А ваши врачи не специалисты по физической культуре, — заметил якудза. — И не имеют нашего прикладного опыта. Хотите пари?

— Какое?

— Полтора миллиона йен с моей стороны, если вы придёте в мой зал, месяц будете скрупулёзно выполнять инструкции, но по истечении тридцати суток не скажете, что качество вашей жизни вернулось на предыдущий уровень.

Вот тебе и абсолютно узаконенный повод видеться со мной регулярно. Стоимость вопроса — две месячные зарплаты среднего инженера.

Старший Миёси чувствовал, что данную беседу следует воспринимать более чем серьёзно, но с поправкой на собственный род занятий решил не форсировать договоренностей вот прям на месте (бог его знает, какие политические нюансы готов вывалить на голову финансист. Может, там вообще речь о таком…).

Вместо этого он, в полном соответствии со своим кругозором, предложил ни к чему не обязывающее совместное времяпровождение — несущее прямую выгоду второй стороне.

Якудза, поддерживающие регулярные связи с политиками высшего эшелона, очень неплохо понимают и в организации турниров гольфа, и в премировании победителей чемпионатов фулл-контакта, и во многих других моментах (которые чиновники других ведомств называют, что ли, обеспечением агентурной работы).

Если Курияма Масаши весь этот разговор действительно стремился установить более-менее стратегический контакт между ними двумя, то вот тебе моя протянутая рука — заодно вес сгонишь и с женщинами вернёшь что, что лет несколько тому оставил в прошлом.

Двойная выгода, как ни крути. А со стратегическими договоренностями торопиться не будем — на то они и стратегические, что можно не спешить. Присмотримся друг к другу, определим список взаимных интересов, там можно и к несказанному сейчас переходить. Будет. Если.

Мая умел размышлять быстро (деятельность обязывает), расставлять приоритеты и определять нужные акценты он тоже умел стремительно. По всему похоже, той эскападой Эдогава-кай на перекрёстке и он вместе с братьями вошли де-факто в круги, от которых что-то в нынешнем гражданском обществе зависит в национальных масштабах.

А это, в свою очередь, как оружейный склад: если вокруг безоружные, если среди них есть группы вооруженных, а тебе достался запас пулемётов с боекомплектом — оглядываться по сторонам нужно уже с других ракурсов. Как минимум, тебе следует по-новому оценить собственные потенциалы и (!) изменившиеся намерения других в твой адрес — после того, как ты неожиданно оказался частью элиты верхнего уровня.

Его нынешняя популярность, он это понял после выпуска новостей, требовала как минимум расширения нынешнего круга знакомства и связей на известную величину в разные стороны, в том числе вверх: такие нематериальные активы, как у него сейчас, очень легко конвертируются во что-то более осязаемое. Хоть и в парламентские места.

Ему самому — без надобности, но как минимум стоит присмотреться. Те, кто может посчитать тебя за конкурента, и действовать в твой адрес могут начать без оглядки на твои намерения.

Если тебе миллиард в слитках достался по наследству либо в подарок, охранять его следует точно так же, как если ты его заработал потом и кровью.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Кабинет Председателя Правления Банка «Мицубиши-Ю-Эф-Джей».

Масаши с удовольствием уплетал десерты под неожиданно приятную беседу с тем, кого в широких кругах общества принято считать маргиналом.

— … Дочь, если честно, похудела не благодаря мне. — Оябун Эдогава-кай не сразу, но присоединился к трапезе и теперь единолично приканчивал упаковку дораяки. — Но саму методику я, разумеется, проанализировал. Достаточно интересные решения на водной арене: обезвоживание в процессе физической нагрузки не наступает, динамика гормонального фона повыше, чем в наших до-дзё. Даже кортизольный жир уходит.

Банкир поддерживал светскую беседу с удовольствием — собеседник здраво истолковал его сигналы и намеки и руку навстречу протянул решительно.

Да, журналисты давно вытащили, что Миёси Мая от политики всегда стремился держаться подальше, как кот от воды. К сожалению, кое-какие намерения членов Первой Семьи финансистов не тревожить не могут.

Чуть подумав, Масаши закруглил обсуждение предполагаемого тренировочного процесса и бухнул в лоб:

— Когда меняется или трансформируется политическая система, первыми страдают самые толстые кошельки.

А затем рассказал те слухи, которые дошли лично до него на тему новых игрушек и устремлений Принцессы Акисино, одной из двух.

— Планировал услышать это от вас не здесь, а на сегодняшней вечерней тренировке, — спокойно ответил Миёси.

— Не переживайте, в этом кабинете говорить можем.

Зачем он так поступил, Председатель правления связно объяснить не мог, просто чувствовал, что не в силах сдержаться.

— Вы считаете, все эти нездоровые движения вокруг министерств обороны и внутренних дел имеют общий корень? — борёкудан слегка задумался — видимо, мысленно сверялся с собственной информацией.

— Я не «считаю», — вздохнул финансист. — Любые подобные прожекты базируются на деньгах и только на деньгах. На своём поле я тоже специалист.

— Верю. Спасибо за откровенность.

По лицу посетителя Масаши понял, что тот тоже стремительно всё сообразил, поскольку сопоставил и свою взлетевшую медийную популярность, и последствия, которые налагают симпатии потенциального электората.

На который, в свою очередь, может рассчитывать одна очень непростая, молодая и привлекательная особа женского пола.

— Я бы сравнил ситуацию с лесом, в котором начал набирать силу новый тигр или медведь, — неожиданно произнес Миёси. — Или захотел набрать вес, если совсем уж точно.

— На такой случай существуют какие-то готовые рецепты? — финансист интересовался со всей ответственностью.

— Конечно. Не совсем на нашей территории, но по нашему профилю. Китайские триады в период политических и прочих на них гонений практикуют веками зарекомендовавший себя комплекс мероприятий и инструментов.

— Вы в курсе?

— «Одно дело делаем»! — хохотнул бывший спортсмен, потом стал серьёзным. — Если вы серьёзно рассматриваете вариант реставрации в нашем обществе тех обычаев, которые устарели в прошлом веке, лично я бы очень хотел ходить с вами в один спортивный зал в течение следующего месяца, как и, возможно, играть в гольф вместе. Вы меня сейчас понимаете?

— По сути намёка и предложения — да. И я согласен. Но не понимаю подоплёки: ваша семья и фамилия — синоним самого ортодоксального из классических воспитаний, которые только можно представить. Увеличение роли Микадо, возврат к старым временам — стереотипно то, что такие как вы приветствуют аплодисментами. Как считается. — За сегодня было сказано достаточно и Масаши решил продолжить резать в лоб, не ходить вокруг да около полунамёками.

Миёси, не вставая из кресла, перетек в положении «скрещенные под собой ноги», предварительно разувшись. Затем водрузил локоть на колено:

— Мир меняется. Общественный договор трансформируется. Роли политической элиты и широких масс населения тоже преобразовываются. Если кто-то считает, что прогрессом для страны будет возврат на сотни лет назад, я бы этого не приветствовал. — Якудза, не поднимая подбородка с ладони, посмотрел в глаза банкира. — Теперь, после вашего пояснения, кое-какие события вокруг близких мне людей приобретают другую окраску.

Как и действия некоторых государственных структур, но этого он вслух говорить не стал.

— Будем дружить? — простенько предложил Курияма. — Ещё по чаю? Я на сегодня, пожалуй, с работой завязываю.

— Почему нет? — задумчиво отозвался собеседник. — Приятное лично для меня знакомство, чай хороший, еда нормальная. Особенно после тюрьмы.

— Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха…

Масаши, кроме прочего, умел быть достаточно тактичным. Он видел по посетителю, что тот прямо здесь осознал себя в новых реалиях — и принялся над ними размышлять. Попутно оябун Эдогава-кай со свойственной ему прямотой осматривался по сторонам, образно.

В тех самых высоких кругах, о которых они сейчас рассуждали, Миёси Мая ориентировался не сильно хорошо, да он этого и не скрывал. Вместе с тем, своё фактическое новое положение конкретный представитель якудза понимал тоже неплохо — о паре его университетских дипломов, полученных абсолютно законными путями, ничего не было в новостях, но они были явственно написаны на лбу бывшего спортсмена.

Если присмотреться и поговорить в неформальной обстановке, например, как сейчас.

* * *

— Привет. Падай. — Когда Мая вышел из банка, на специальной парковке его уже ждала неброская хонда с ультраправым товарищем за рулём.

— Быстро ты, — кивнул оябун, занимая переднее пассажирское сиденье.

Он отписал новому другу ещё из кабинета Предправления, но рассчитывал, что придётся ждать.

— Был неподалёку, повезло со светофорами. Что-то случилось?

— Да и нет. — Дальше Миёси-старший выложил без обиняков и купюр то, что узнал от банкира. — … таким образом, наши с тобой совместные приключения — следствие того, что принцесса примеривается к новому престолу, который планирует отреставрировать.

— Наши с тобой приключения — следствие неправомочных действий государственных органов, — вздохнул Кэн, аккуратно перестраиваясь в нужный ряд. — А вот почему те решили наплевать на присягу, это уже вопрос номер десять. Принцесса или сам Микадо — с точки зрения закона без разницы.

— Что ты обо всём этом думаешь? — Мая не планировал плодить сложностей конкретно с этим собеседником.

Есть люди, которых можно спрашивать в лоб и говорить которым тоже можно в лоб.

— Я об этом много чего думаю, в основном там непечатное. Прикидываешь, а не полезть ли нам с тобой в политику?

— Не хочется.

— Не хочется.

С минуту ехали молча.

— Следующие выборы — примерно через год с небольшим, — нарушил тишину ультраправый.

— Если будет идти, как сейчас, то нынешний кабмин и до конца срока не досидит, — согласился оябун. — Я и так думаю, что он не досидит, но это пока в перспективе.

— Сегодняшняя коалиция на следующих выборах сыграет в ящик, как и правящая партия. Я знаю, что говорю.

— Не спорю. С моим анализом совпадает. Если мы сейчас создадим свою партию, через год имеем полноценный шанс преодолеть барьер и набрать свои проценты в нижней палате.

— Тебе это надо? — Кэн серьёзно покосился на товарища, успешно вписываясь при этом в поворот на скорости за полсотни и не глядя на дорогу.

— До последнего времени было не надо. А тебе? Вы же всегда метили в ряды властьпредержащих? В отличие от нас?

— Хочешь посмеяться?

— Нет.

— Придётся. У нас в организации есть зарегистрированные официально члены, а есть так называемые группы поддержки. Они по количеству превосходят в разы официальный список.

— Скажи что-нибудь новое.

— Я бы ещё три дня назад через онлайн оповестил всех. Бы. И затеял разрабатывать коррекцию наших политик — в свете грядущих политических перемен. После твоей новости…

— Ну да. Вы за монархию топили всегда, по крайней мере, в лозунгах и воззваниях.

— … И вот тут самая вишенка. В нашем понимании идея настоящей монархии (не такой, как у нас сейчас) неразрывно связана с личностью правящей персоны.

— А ну, удиви меня, — Мая оживился. — Ты хочешь сказать…

— Я категорически против, чтобы эту светлую идею вытаскивали в жизнь не совсем чистые руки такого человека, как Принцесса Акисино.

— Вот это поворот событий, — впечатлился старший Миёси. — Пчёлы против мёда. Если бы не знал тебя там, на перекрёстке, подумал бы — или с ума сошёл, или шутишь.

Разговор между ними имел тот плюс, что слов можно не подбирать, по крайней мере, наедине.

— Для меня это тоже как страшный сон, — хмуро прокомментировал товарищ. — Можно сравнить знаешь с чем?

— С чем?

— Ладно. Это неприлично. В общем, если ты хотел узнать мою позицию, то лично я буду последовательно и непримиримо выступать против этого политического курса. По крайней мере, пока во главе стоит Ишикава Рион.

— Банкир говорит, других кандидатур не предвидится. По целому ряду технических моментов. — Мая цепко отслеживал мимику ультраправого, не стесняясь смотреть в упор.

— Чистая идея в грязных руках не стоит ничего. Слабое тело не может быть вместилищем высшего духа. — Ультраправый затеял целую минуту цитировать известные буддистские постулаты.

Делал он это с серьёзным лицом, без намёка на иронию и без пауз.

— Закругляйся с агитацией, а? — попросил якудза, который поначалу не перебивал, но потом терпение кончилось. — Можно сразу вывод? Для меня-примитивного?

— Престол и Персона должны друг другу соответствовать. Ишикава таким соответствием не является. Из затеи ничего не выйдет, точнее, мы выступим против. Если хочешь — давай прямо сейчас начинать сколачивать наш партийный альянс, как раз к следующим выборам поспеем.

— Погоди, даю переуточнюсь. Мало ли, вдруг я что-то не так из тебя понял… Ты же против этого выступаешь не потому, что тебе идея монархии претит?

— Не потому. К монархии мы нормально, и всегда были. Против я потому, что на это место нехороший человек нацелился.

— Других кандидатур не предвидится, — напомнил оябун.

— Именно поэтому мы против. Хотя и за саму идею.

— Занятный у нас с тобой альянс, — без разбега задумался Миёси. — Что тогда на перекрёстке, что сейчас, если партию делать начнём. Свою. На перспективу, которая через год с небольшим.

— Я уже думал об этом, — нехотя признался товарищ. — Мы с тобой никогда не были друзьями до этого случая, но я тебя всегда неплохо понимал и отдавал должное твоей принципиальности. С тобой можно иметь дело, а сейчас мы опять совпали в оценке.

— Ничего себе совпали! — развеселился Мая. — Один — отъявленный монархист, второй — категорически против.

— А это неважно, — возразил Ватанабэ. — У самурая нет цели, есть только Путь. Вот Пути Принцессы Акисино я не приемлю и буду этим путям возражать. Изо всех сил, насколько меня хватит.

— Она не самурай, это я сейчас очень тактично удерживаюсь от иронии в твой адрес. И не напоминаю, что их упразднили полтора века тому, даже больше.

— Не придирайся к словам. Тебе не нравится идея восстановления Трона, ты её считаешь плохой. Мне не нравится конкретный человек, который эту хорошую идею собрался двигатель своими плохими грязными руками. Собралась… В итоге мы оба против будущей монархической партии, чем не почва для ещё одного альянса?

— К тебе можно повернуться спиной, — неожиданно бросил оябун. — С тобой единственным я был бы готов к этим долбанным политическим играм, от которых всю жизнь старался держаться подальше. Если придётся. К тому же ты в них понимаешь, в отличие от меня.

— Взаимно. Несмотря на то, что ты — откровенный борёкудан от экономики, у меня никогда не возникало даже тени претензий к твоей человеческой порядочности. Это — одна из ключевых причин, по которым мы прибыли к вам на перекрёсток.

— Спасибо.

— Не за что. Вы очень достойно показали Путь, по которому и нам идти интересно.

Следующие четверть часа, пока Кэн рулил к штаб-квартире Эдогава-кай, двое собеседников детально разбирали информацию банкира и прикидывали, какие ещё круги могут быть осведомлены о планах принцессы.

* * *

Один из совещательных залов верхних этажей. Небоскрёб Йокогама.

Новые акционеры в рамках своего «теневого» кабинета сейчас осаждали сразу несколько ключевых департаментов. Ну, как осаждали — приводили соответствующих специалистов Мацусита-корп на профильные совещания, уведомив заранее.

Камуфлировалось присутствие рейдеров под так называемое ознакомление с процессами: а всё ли в Йокогаме ого-го? Соответствует ли высоким стандартам одного из лидеров отрасли то же делопроизводство? Технологии принятия управленческих решений?

Что и Йокогама входит в десятку и даже в пятёрку первых, та сторона почему-то игнорировала.

— … Мы заменили ключевых людей отдела закупок. — Абэ, уже на позиции директора департамента, старался гостей особо не прессовать, хотя время от времени на снисходительный тон срывался. — Финансовая эффективность шага налицо, поставки в порядке, неснижаемые позиции соответствуют сигнальным уровням…

— Под тебя роют, — тихо шепнула Аяка на ухо Решетникову, который в своей новой ипостаси начальника отдела тоже присутствовал. — Только ничего у них не выйдет, это тебе от меня по секрету. Отстоим и в обиду не дадим.

Вчерашний стажёр аккуратно зевнул, стараясь, чтоб не заметили другие:

— Да я и не переживаю особо. Хотя, если честно, я бы посоветовал вам за меня не биться.

— В смысле⁈ — она даже опешила в первую секунду.

— От Комиссии претензия на мази. Я по-любому не удержусь, — будничного выдал Такидзиро. — Ты просто всего не знаешь, расскажу, как выйдем.

На такое заявление новой начальнице сектора захотелось как-то отреагировать. Аяка воровато оглянулась по сторонам, оценила, что никто не видит и цапнула Решетникова под столом за то место, где ноги мужчины соединяются вместе:

— Тс-с-с, сиди, не дёргайся, — мурлыкнула она ему в ухо так, чтобы со стороны казалось, что они говорят по делу.

— Что творишь⁈ — просипел подчинённый, напрягаясь.

— Ха-ха, развлекаюсь: дёргаться ты не можешь, чтобы не привлечь внимания. Тебе ай-ай-ай, мне хи-хи-хи.

— Тень Хьюги Хину тебя больше не пугает? — то ли сострил, то ли реально проаргументировал товарищ.

— А я ей не скажу, — уверенно заявила Андо, сжимая пальцы сильнее. — И ты тоже не скажешь: человек ты порядочный, она меня за приставание к тебе с д****** сожрёт. Ты же не подставишь ту, которой делал предложение выйти замуж?

— Занятные у тебя метаморфозы, — хафу поёрзал на стуле, пытаясь высвободиться.

Безуспешно.

— А-ха-ха, ну у тебя и агрегат. Уже жалею, что тогда ушла из твоего дома.

— Завязывай, а⁈ — метис потихоньку возмутился.

— Не-а. Должны же и у меня быть какие-то развлечения в этой дурацкой ситуации, — свободной рукой Аяка прикрыла рот и сделала вид, что тоже зевает. — Рабочий день давно позади, эти козлы треплют нервы с претензией на несуществующий конструктив. А тут рядом ты — эдакий упругий и интересный, — она хищно улыбнулась и дунула товарищу в ухо. — Хочешь, запрёмся в рукомойнике после совещания на пару минут?

— Зачем? — мрачно поинтересовался Такидзиро, глядя мимо докладчика в панорамное окно.

— Я тебе сказку расскажу, а-хах, чтоб тебе ночью ничего не приснилось. Наивный ты мой.

— Меня пугают такие твои развороты на сто восемьдесят градусов.

— Я женщина, мне можно. Я и должна быть противоречивой и непоследовательной. Кстати, можешь меня в бассейне тоже потренировать? В корпоративных чатах каких только фоток нет. С тобой в главной роли.

Глава 9

(вычитка с утра)

Там же.

— Не хотел бы тебя разочаровывать, но я сейчас — не лучшая пара, — Решетников подавил ещё один откровенный зевок. — Для амбициозной женщины с грандиозными планами на карьеру и личную жизнь — в особенности.

— А буквально на той неделе пел иначе, — промурлыкала начальница своему старшему возрастом подчинённому. — В очаровательной каморке бедного холостяка площадью десять сяку¹, но с весьма аппетитной кроватью. В которую пытался и меня затащить.

— Во-первых неи́, а только тебя! — обиделся Такидзиро. — Во-вторых, когда ты у меня тогда не осталась, ситуация была другой. С тех пор многое изменилось. И кстати, мне казалось, тот порыв в маленькой каморке был полностью взаимным, а не только моим личным!

— По мне, и сейчас ситуация более чем в порядке, — парировала Аяка, сжимая пальцы на том же месте, где они находились до этого. — С технической точки зрения как минимум.

— А как же душа? — хафу сверкнул заинтересованным взглядом и опять поёрзал, пытаясь высвободиться.

— Какая такая душа? — Андо сделала глупое лицо и захлопала глазами. — Причём она здесь? Я вроде о таких возвышенных материях и не заикаюсь, нет?

— Ну-у, есть стереотипное мнение, что для женщины это самое является результатом отношений, а не как у нас.

— А у вас как?

— С технической точки зрения может быть целью на старте. Часто ею и является.

Вопросы «теневого кабинета» с их департамента переключились на производство, двое логистов от нечего делать ещё несколько минут беззлобно пикировались: Аяка банально развлекалась, Такидзиро откровенно убивал время, не имея технической возможности встать и выйти, чтобы не подставить руководство родного департамента — на его лице по поводу собрания было написано так много, что руководители других подразделений то и дело косились.

— Извините, мы задержались. Кое-какие срочные дела. — В зал почти в ногу вошли те, кого Решетников называл Агентством Моделей.

Младшая Хьюга огляделась по сторонам, выбрала три свободных стула рядом и кивнула на них спутницам. Проходя мимо логистов, глава Регулярного Менеджмента на виду у расширенного заседания без затей отпустила щелбан по затылку метиса:

— Привет. Всё в порядке? — и притормозила возле него, пропуская коллег.

Хаяси пошла дальше, а вот Уэки, директор айти, тоже встала за спиной импровизированного начальника снабжения.

Пловчиха задала вопрос негромко, по-домашнему (хотя не место и не время, Андо напряглась), однако за перемещением топ-менеджеров по залу следили абсолютно все присутствующие, по понятным причинам — поэтому тихие слова спортсменки услышали.

Впрочем, на девочку Хину чужое мнение не действовало от слова совсем, равно как и ну очень внимательные взгляды. Как всегда.

— Хорошо, руку успела убрать, — Аяка обозначила губами так, что опять услышал лишь Решетников.

Заседание замерло: подобный финт в исполнении любого с фамилией Хьюга, здесь и сейчас, в адрес конкретной персоналии был… чем-то неформальным, оттого неоднозначным.

Андо выбросила развлечения из головы, словно их не было, и затеяла лихорадочно прокручивать варианты — что бы это всё значило.

Для чего Регулярный Менеджмент так себя ведёт? Ладно, в бассейне; плавают оба как акулы, тренируются вдвоём регулярно, совместными фотографиями полон весь корпоративный интернет (кое-какие из них попали даже в анонсы Управления общественных связей — те из них, где кое-чей вид в мини-бикини похож на плюс-минус пристойный).

Но сейчас так поступать зачем? Что этим хотят сказать?

Разумеется, добросовестная карьеристка и в мыслях не держала, что персона уровня младшей Хьюги сейчас откалывает даже для себя самой нетривиальный номер без некоего скрытого подтекста. Отношения отношениями, но должен быть второй смысл.

Какой? Аяка не могла понять, оттого занервничала.

— Даж… — Такидзиро неожиданно вспомнил об этикете, чего раньше за ним не водилось.

Он затеял вставать и разворачиваться, как и надлежит при их формальной разнице должностных рангов, но был остановлен ладонью спортсменки, хлопнувшей его по плечу:

— Да сиди, не вскакивай.

— Всё в порядке. Что могло случиться за пару часов? Виделись же.

— Мало ли. В наше время уже ни в чём не уверена, — Хьюга походя наклонилась, коснулась губами светловолосой макушки и прошествовала дальше.

— Приве-ет! — оглушительный шёпот младшей Уэки шёпотом был только по названию.

Айтишница сверкала жизнерадостным взглядом, хорошим настроением и, в отличие от предшественницы, впилась губами не в причёску, а вообще в висок стажёра:

— Настроение бодрое? — Ута вдобавок «незаметно» подмигнула.

Ну и ну. Лицо Андо застыло в бесстрастной маске. Понятно, что старые члены Совета таким образом дают кое-что понять новым — на тему персоналий и реальной расстановки, не формальной.

Не круто ли?

Отвлекают внимание, поняла она в следующую секунду! Они специально привлекли внимание к персоне даже не третьего ранга (подумаешь, стажёр) — и таким образом в эмоциональной насыщенности встречи отвлекли всех от чего-то более важного!

Аяке захотелось скрипеть зубами, бить кулаками по столу, кроме стола ещё кое по чём бить, и уже не только кулаками, можно и ногами (кое по ком…) — вешая виртуальную мишень на лбу её наивного и простодушного подчинённого, три двуличные стервы заодно подставляли всю Логистику, технично выводя из-под первого удара врага собственные департаменты.

Пока-а займутся стажёром (после такой-то интродукции), пока-а до них дойдут — там у Мацусита и запал кончится. Схема старая, но рабочая, от бессилия захотелось выть.

А ведь кое-кто лопоухий уши развесил — вон, тоже засверкал встречным энтузиазмом что вслед жопе пловчихи, что в адрес декольте айтишницы, когда та наклонялась для поцелуя.

Сиськи Уэки, к слову, молочным железам младшей Хьюги или её подруги-гангстерши ну вот совсем не конкуренты, пф-ф-ф.

— Настроение бодрое, самочувствие отличное, — Решетников, изображая непрошибаемость мимикой, глазками засверкал, как мартовский кот.

Опытная аппаратчица Аяка мысленно хлопнула себя по лбу и не стала поддаваться стадному рефлексу: она проследила не за тем, куда таращились присутствующие, а за непосредственным боссом. Зрелище доставило — Абэ наблюдал неожиданную популярность своего не самого маститого подчинённого с отвисшей челюстью, сдвинувшимися на нос очками и задранными до затылка бровями.

Это вы ещё не видели, как девочка Хину тяжеловеса Мориясу в два часа уволила, поиронизировала мысленно начальница сектора. Сам факт ни для кого не секрет — уже, задним числом — но на момент, когда происходило, всё смотрелось более чем волнующе. Когда кое-кто с производства попытался завалить невыполнимыми заказами нового начальника снабжения и по совместительству кое-чьего протеже.

А может, она сейчас зря плохо думает? С другой стороны, не должны бы они его так подставлять. Вместе с нами, специально. Стервы, конечно, высшего пошиба (на верхних этажах нормальных людей не бывает), но та же Хьюга за чужими спинами в жизни не пряталась. Союзников и подчинённых вместо себя под удар никогда не двигала, хм, это я погорячилась с выводами. Как будто дурой не являюсь, лихорадочно продолжала размышлять Андо, но смысл происходящего по-прежнему ускользает.

Что же это может быть? Не подстава, не намёк, тогда что?

Выждав пару минут, пока работа заседания возобновится, она без затей впечатала локоть в рёбра одного чрезмерно расторопного метиса:

— Быстро рассказывай. Что это всё значит.

— Хьюга-сан и я…

— Не про неё, — Аяка нетерпеливо мотнула головой. — Там я ещё могу найти какое-то логическое объяснение, к тому же за её подкатами к тебе наблюдаю с самого начала. Уэки зачем тебя при всех засасывает? Что и кому это должно сказать? — разумеется, она и в мыслях не держала, что подобная сцена может быть следствием чего-то личного, неформального, эмоционального.

Понятное же дело — чистой воды интрига. Примерно это она откровенно выдала Решетникову:

— … так что сориентируй, пожалуйста, каких метаморфоз ждать. В какой связи. — И требовательно впилась взглядом в переносицу с кратчайшей дистанции, давая понять, что собеседнику лучше быть максимально подробным и настолько же искренним.

— Это не то, что ты подумала, — честно захлопал глазами светловолосый.

— Анекдот такой есть, — ровно кивнула Андо, не отводя глаз. — Когда раздетый полностью мужик с напряжённой известной частью тела гонится за перепуганной феминой и кричит ей в затылок: «Стойте, остановитесь, не убегайте, это не то, что вы подумали!». Теперь отвечай правду. Я всё же твой непосредственный шеф и должна знать, что происходит в моей комнате.

Стажёр оживился, расплылся в дурацкой улыбке и полез перевязывать шнурки под столом, чтобы весёлым хрюканьем и неуместной радостью не дискредитировать непосредственное руководство.

— Ответ будет? — спокойно потребовала начальница, когда светловолосый закончил воевать с туфлями и вернулся обратно.

— Клянусь, ничего, связанного с работой! Именно что личные моменты. Тебе же знакомо женское чувство не ревности, нет. Соревновательности?

— М-м-м.

— Не могу сказать в деталях, но у нас есть ещё кое-какие дела кроме этого небоскрёба. Точнее, намечаются, с Йокогамой не связано, подробно расскажу позже, когда всё устаканится или хотя бы на ход станет. Честно.

— М-м-м. — Положа руку на сердце, где-то стало похоже на правду.

К тому же задним числом, после паузы в несколько секунд, Аяка ощутила едва уловимый, но прочный аромат алкоголя, исходивший от айтишницы — просто по воздуху амбре приплыло не сразу. Видимо, Уэки-младшая нынешнее сборище всерьёз не воспринимала, раз по пути сюда опрокинула рюмашку горячительного, не заморачиваясь приличиями.

Так Ута просто накатила перед тем, как сюда заявиться⁈ Тьху ты. А в голову такое полезло…

— Поняла. — Серьёзно кивнула логистка и ушла в размышления.

Мацусита-корп с налёта местных сместить не смогли, компанию не проглотили и не переварили. Хьюга-старший отстранён от дел и на эту тему такие слухи идут, что голову ими сейчас лучше не забивать — разумнее дождаться подтверждения. Такое, если оно правда, по-любому всплывёт очень быстро.

Агентство Моделей своё появление на небольшой импровизированной войне за влияние в здании начало с откровенного гротеска, точнее, с эпатажа.

Всё перечисленное в сумме наталкивало на вполне логичный вывод:

— Видимо, за собственное рабочее место в кратчайшей перспективе можно не опасаться, — поделилась в четверть голоса Аяка выводом с директором департамента Абэ, старательно демонстрируя скорость анализа и собственную причастность к кое-каким не открытым для других потокам информации.

Тот, видимо, тоже размышлял на эту же тему, причём сходным образом — главный логист корпорации коротко кивнул в ответ на ремарку подчинённой и одобрительно опустил на мгновение веки.

Пока логисты переговаривались, на совещании вспыхнул небольшой, но яркий скандал.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Один из залов для совещаний Корпорации Йокогама. Расширенное внеплановое заседание Совета по Управлению.

— Ваши неподобающие эскапады, Хьюга-сан, не могут оставить безучастным. И не хотел бы ничего говорить, но как тут сдержаться, — Танигути Дзион, главный разработчик Мацусита-корп, выплеснул наружу негодование до того, как успел включить мозги и прикусить язык.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Эта сперва унизила его на своём этаже (в том числе в плане мужской гордости), а теперь ещё и здесь взялась попирать приличия — облизывать это своего… полукровку. При всех.

Разумеется, ему было лучше молчать, а не вот так прилюдно выказывать эмоции. Но как, скажите, сдержаться, если боль травматических воспоминаний ещё очень остра? Травматических во всех отношениях, кстати.

— Вы о чём, Танигути-сан? — невозмутимости холодной стервы могли бы позавидовать те статуи из-за океана, которые в университетском курсе мировой культуры преподаются как некий западный эталон.

Ну да, с чего бы ей нервничать. Это же он валялся на полу. Не она.

Усилием воли Дзион согнал наваждение и вернул хладнокровие. Неправ был он тогда, чего уж — и руки не следовало тянуть, и бежать в Регулярный Менеджмент высказываться тоже не следовало.

Проклятые эмоции, всё зло от них. Но как удержаться, если на него давят с такого уровня.

— Танигути-сан имеет в виду кое-какие общепринятые приличия, — на помощь на удивление пришёл некто Фукудомэ, креатура старика Хьюга (помогай последнему все боги в том месте, где он сейчас — если выберется, наведёт шороху).

Фукудомэ и его неизменный напарник Ирисава в Наблюдательном Совете всю жизнь последовательно проводили политику деда пловчихи. Оставшись в данный момент по техническим причинам без руководства, собственной линии двое на ровном месте плодить не стали и безальтернативно консолидировались с делегацией Мацусита прямо вначале собрания.

— Мне очень неловко от того, что люди нашего возраста вынуждены напоминать тебе очевидные вещи, Хину-тян, — молниеносно вставил свои полторы монеты Ирисава.

Заседание снова замерло.

— Вы с кем сейчас разговариваете? — спортсменка то ли очень убедительную изобразила изумление, то ли даже не играла. — Особенно с этим вашим выходом из-за печки на тему приличий?

Протеже вздорного старика, далеко возрастом не ушедший, осёкся, сообразив, что допустил лишку.

— На будущее. Чтобы у меня не было повода провожать вас под руки силами Департамента Безопасности. Ирисава-сан, пожалуйста, зарубите себе на носу! — Главе Регулярного Менеджмента снисходительный взгляд удавался безо всякой подготовки (её самооценке можно только завидовать, честно отметил про себя инженер). — Здесь нет никаких Хину-тян и Эйдзи-кунов, Ирисава-сан. Здесь есть Регулярный Менеджмент и мажоритарная акционер, которая по отношению к вам находится на недосягаемой высоте. Не заставляйте меня объяснять иными методами, они вам не понравятся, — в последней фразе отчётливо лязгнула сталь. — ДЛЯ ВАС Я — ХЬЮГА-САН И НИКАК ИНАЧЕ. Вы услышали?

Ставленник деда потупил взгляд и пожевал нижнюю губу.

— НЕ СЛЫШУ ОТВЕТА. — Несмотря на обманчивую женскую внешность, давить эта особа умела профессионально.

Ну да, везде и во всём чемпионка, угрюмо подумал Дзион. И ведь не скажешь ничего вслух, не вступишься — старый мудак Ирисава, похоже, вслед за патроном затеял в жизни теряться, если такие косяки лепит. Вон, ещё и пиар-департамент Йокогамы фиксирует тремя камерами с разных точек, всё по процедуре.

Захотелось ругаться.

— Сами принесёте извинения или мне вас поторопить? — спокойный голос реальной главы местного регулярного менеджмента мог ввести в заблуждение кого угодно, но уже не Танигути.

Он лучше других знал, чего ожидать от конкретной особы, даром что молодая привлекательная женщина. На вид.

— Прошу прощения, Хьюга-сан, я излишне увлёкся. Был неправ. — Ирисава не поднимал глаз, полируя взглядом столешницу.

— Извинения приняты. Персонально для вас, Фукудомэ-сан и Танигути-сан.

Дзиону захотелось втянуть голову в плечи, но он взял себя в руки и спокойно посмотрел стерве в глаза.

А ведь красивая, сволочь, мелькнуло где-то на заднем фоне сознания. И фотографии её в бикини в местной корпоративной сети такие, что хоть дома на стенку вешай. Вместо постеров с моделями.

— Это моя компания, моя структура, здесь я у себя дома, — Хьюга-младшая словами будто гвозди забивала. — Предвосхищая самый первый аргумент: да, не только моя, но и моя тоже. Я здесь работаю больше, чем вы, вместе взятые. То, что вы старше, не делает вас умнее либо компетентнее меня. Я настоятельно предлагаю держать все ваши влажные хотелки в руках, точнее, во рту за стиснутыми зубами. Прошу прощения за невольную скабрезность, другая формулировка на ум не приходит. ПРАВИЛА ТУТ ОПРЕДЕЛЯЕТ СИСТЕМА РЕГУЛЯРНОГО МЕНЕДЖМЕНТА КОРПОРАЦИИ ЙОКОГАМА, ТОЧКА. Не вы, не я, не иные персоны. ПРОДОЛЖАЕМ РАБОТУ.

* * *

К сожалению, банзай-атаки раз за разом не складывались. Когда на совещании появилась троица девок, которым бы в моделях работать, а не директорами здесь, Дзион почувствовал невнятное жжение предчувствия.

Ничего не получится. Побороться стоит, отыграть свою партию нужно добросовестно по-любому (а вдруг), но прямого результата сейчас не добиться — кирпичики власти внутри Корпорации именно сегодня останутся на своих местах.

Пикирование двух партий шло своим чередом, обвинения в адрес сбитого графика снабжения и коррумпированных закупок даже периодически пробивали бреши во вражеской обороне (хотя проку — максимум увольнение Решетникова, сомнительная победа с высоты затраченных усилий). Сообщение от весьма непростого адресата пришло тогда, когда он почти расслабился:

К сожалению, скорость вашего прогресса не впечатляет. Мышиной вознёй грандиозных результатов быстро не достигнуть.

Дыхание перехватило, по спине предательской струйкой хлынул пот: писал тот адресат, который служил связующим звеном между определёнными деловыми кругами и ну очень высокой персоной, с того верха, который большинство граждан даже не представляют, хотя отлично знакомы в лицо — из телевизора.

Дзион знал, где искать, потому написал в пару профильных чатов. Через минуту пришёл ответ, неформальный комментарий надёжного источника в министерстве:

В тендере на альтернативной основе кроме Мацусита-корп будет участвовать ещё как минимум Мицубиси. Им и возможности технологические позволяют, и банк у них свой — соответственно, собственные источники финансирования. Раз у вас всё так кисло, точнее, неоднозначно.

Дзион, промахиваясь мимо нужных иконок, стремительно набрал текст, получил ответ:

Ваше собрание ваш же пиар прямо сейчас транслируют в сеть. Не широким заходом, но кто надо смотрит. Кстати, на бирже акции уже нацелились вниз.

Йокогамы от Мацусита на том конце не дифференцировали. В переводе на простой язык это значило: высокая персона, которую не хотелось вспоминать ни по имени, ни по титулу, в собственных планах сдвинула одни фишки и щедрой горкой сыпанула на игровое поле другие. Ну или, если ещё нет, вот-вот сделает — не вмешиваясь формально, нигде не выступая официально, но от этого не менее эффективно нажимая невидимые подковерные педали.

Ей либо не хотелось ждать, либо хотелось хеджировать риски, либо первое плюс второе.

Танигути побагровел, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и унять колотящееся в грудину сердце: то, что он обещал непосредственному руководству, прямо сейчас рушилось, как песчаный домик под ногой вандала. Вместо гарантированного выигрыша очень вкусного подряда их компания, похоже, получит полноценную конкурентную борьбу.

Которую поди ещё выиграй, Мицубиси — не Йокогама, компания с чуть более древней историей. Намного более древней и громкой, чем даже Мацусита; с Хризантемовым Троном, если знать историю, Мицубиси были связаны ещё во времена Последней Войны (и даже до неё, если не изменяет память — поставляли в Императорские ВВС те же авиационные двигатели).

* * *

Их общий приход являлся вынужденной импровизацией. По идее, хотя все директора на расширенном заседании могли присутствовать, из троих тема была по подведомственности только младшей Хьюге: консолидированное управление складскими остатками и производством к регулярному менеджменту отношение имеет, а к финансам и айти — постольку-поскольку.

Им с Утой, теоретически, было достаточно ознакомиться с перечнем выводов по итогам. Обычно бы так и случилось, причём по сети.

Нетривиальный демарш местами отбитой коллеги заставил Хоноку мысленно поморщиться: вот так, на виду у всех, зачем демонстрировать личную приязнь к маргиналу? Ладно, может, Хину и испытывает что-то к полукровке. Её дело — говоря по-свойски, мало ли у кого какие интимные пристрастия…

Зачем выставлять напоказ? Попутно: а у подруги что, тоже крышу снесло⁈ ЗАЧЕМ⁈ Стадный инстинкт? За компанию?

— Что творишь, дура, — не шевеля губами, незаметно для остальных прошипела финансистка, когда айтишница устроилась на соседнем стуле. — Ладно, она. Но ты⁈… На кой было пить перед совещанием. — Последняя фраза даже не являлась риторическим вопросом, так, дежурный упрёк.

— Я сюда идти не собиралась и свой рабочий день закончила, — легкомысленно отмахнулась Ута, которую пришлось сдёрнуть из бара на первом этаже, вход сбоку от директорской парковки.

К высокопоставленной особе в конце формального рабочего дня явилась однокурсница: развод с мужем, переезд в другой город, потеря работы, то-сё. Уэки, естественно, предложила однокашнице переместиться к ней под крыло, дружеские посиделки начались с предсказуемых алкогольных возлияний.

А потом оказалось, что всем троим нужно сюда.

— Зачем ты к нему тоже целоваться полезла?

— Он занятный, — пожала плечами подруга спокойно. — То, что тебе не нравится, не делает автоматически твою точку зрения правильной.

— Не «не нравится», — Хаяси заставила себя ответить конструктивно. — Просто несоответствующий уровень. Он даже не виноват, если подумать… ладно, проехали.

В следующую секунду она прикусила язык: Хьюга так сбрила противную сторону, что расклад на совете неуловимым образом изменился. Те, кто потенциально колебался, а не примкнуть ли к Мацусита, после жёсткой позиции Хину выбросили глупости из головы и сейчас демонстрировали максимальную лояльность старому составу Совета директоров.

Хонока отбросила эмоции, успокоилась и через пару секунд отдала пловчихе должное: молодец. Глава Регулярного Менеджмента — не отбитая маргиналка, далеко не идиотка, а очень грамотный стратег и тактик. Так технично спровоцировать ту сторону на ошибку, чтобы потом ею же воспользоваться — для такого и полукровку поцеловать можно.

Заодно и прихлебателей Хьюга-старшего на место поставили, Фукудомэ с Ирисава.

— … ваш проект не проголосован. — Наконец настал тот момент, ради которого сюда пришлось идти втроём. — У нас есть альтернативное предложение, давайте сравним. — Ута вышла к доске для презентаций и, не глядя, защёлкала пультом в левой руке.

По стене поползли иллюстрации.

Мастерство не пропьёшь, подумала Хонока: даже будучи не совсем трезвой, подруга сейчас выглядела идеально в роли компетентного топ-менеджера.

— … киберстрахование… наш собственный анонс… вы в Мацусита слишком тяжеловесны и реагируете на открывающиеся рыночные ниши с опозданием… — Уэки, в состоянии лёгкого опьянения излучающая необъяснимый шарм, изящно забивала гвозди в надгробие текущей попытки рейдеров перехватить управление.

У финансистки завибрировал смартфон — именно этого сообщения она ждала.

С нашей стороны всё в силе. Можем встретиться часа через 2?

У заокеанских партнёров, выручивших беспроцентным займом на прошлой неделе, было своё видение идеи хафу. Они просили о срочной и неформальной встрече, причём просили через жениха, который осознал предыдущие ошибки и сейчас изо всех сил пытался реабилитироваться. Хотелось бы верить.

Согласовав место и время, Хонока подняла глаза — и столкнулась взглядами с Решетниковым. Тот смотрел на неё внимательно и не мигал, будто с такого расстояния и через стол имел возможность видеть содержимое её экрана.

А ведь придётся его брать с собой, с лёгкой досадой подумала она. Хозяева денег не просто просят, а настаивают.

Интересно, Хину не согласится сыграть роль его новой девушки? Так было бы спокойнее. От жениха та сторона уже в курсе, что их со светловолосым «отношениям» наступил конец и у неё новый кандидат в мужья — который старый.

Интересно, что они скажут о моей нравственности, хмуро думала финансистка. На той неделе прогнала значительные суммы через метиса, что называется, попользовалась типом — а теперь выбросила на помойку, добро пожаловать, другой ухажёр.

Ладно, бизнес есть бизнес. Ничего личного. Иногда нужно делать то, что нужно. Как говорит парочка пловцов, «дисциплина — это когда ты делаешь то, что ненавидишь, как будто ты это любишь».

Или это полукровка первым сказал?

Всё-таки занятный тандем Хьюга и Решетников. Ещё эта борёкудан с ними третья, хоть бы она на встречу не увязалась — стажёр вроде без адвоката по улице ближайшие сутки перемещаться не планировал, ждёт «привета» от Комиссии.

Некстати в глубине души начала грызть совесть. Следующие несколько минут Хонока старательно с ней боролась.

* * *

¹ ~ 10м²

Глава 10

Один из залов совещаний корпоративного небоскрёба.

Йокогама, долю в которой накануне выкупили Мацусита-корп, подвергается воздействию определённых центробежных сил… судя по кадрам их расширенного Совета по Развитию, новые и старые владельцы имеют разные взгляды на ближайшую перспективу…

… и не только ближайшую: судя по всему, шумных перемещений следует ожидать не только в составе акционеров (это уже позади), а и в директорских списках…

С вами были мы, видеоприложение Майнити Шимбун и я, ведущая…

Йошида Йоко щёлкнула пультом, отключая большой экран:

— Прошу прощения у уважаемого собрания за вторжение, — по поклону на каждую сторону, — но мне показалось, это важно. Из-за прямой трансляции отсюда наши котировки прямо сейчас пошли вниз.

Директор Департамента Безопасности Йокогамы конечно же следила за перипетиями здесь. Даже похихикала, когда кузина жёстко прогнула пару неактуальных стариков и одного из серьёзных игроков той стороны.

У Йоко в силу новой должности уже пару дней как возникло подспудное ощущение, что проблемы родной корпорации — частный случай каких-то более серьёзных процессов. Как бы не отраслевых.

С формальной точки зрения войти сюда с подобной новостью она не просто имела право, а даже где-то была обязана: если корпорация терпит ущерб по причинам не бизнес-характера — это её прямая подведомственность. Падение на бирже, неотличимое от обвала, под эту категорию вполне попадает.

— Думаю, выскажу общую точку зрения. — Главный разработчик Мацусита-корп обвёл взглядом присутствующих, предлагая его поправить, если кто-то не согласен. — Мы искренне благодарны вам за информацию, Йошида-сан. Другое дело, что корректирующие меры не относятся к вашим компетенциям, но за сигнал огромное спасибо! — Мужик слегка за пятьдесят приподнялся и качнулся вперёд-назад.

Жест повторили почти все присутствующие.

Йоко мысленно ликовала: то, что родилось как спонтанный экспромт, оказалось выгодным решением. Когда власть начинают делить, как сейчас, лучший способ удержаться на своём месте, особенно в её ситуации — это не просто пахать.

Это добросовестно демонстрировать абсолютно всем сторонам свою незаангажированность, высочайший профессионализм и неприверженность к любым авторитетам.

Кто бы ни взял верх в будущем, он должен вспоминать Безопасность как крепких профессионалов, не лезущих в политику.

Одно лёгкое дефиле — а сколько профита. Йошида, снова кланяясь, из-под опущенных ресниц аккуратно зацепила взглядом каждого из присутствующих. Норма. Кто-то откровенно восхищался смазливой улыбчивой тёлкой, кто-то задумчиво провожал взглядом исчезнувшую картинку новостей — и прикидывал свои личные минусы, кто-то банально смотрел с благодарностью. Главное — ни в чьих глазах не было негатива.

— С вашего разрешения, у меня на этом всё. — Йоко легко перешагнула ступеньку, спрыгивая с импровизированной трибуны вниз и модельным шагом направилась к выходу.

Тренированная спина обладательницы степени по клинической психологии чувствовала заинтересованные мужские взгляды, как будто сама могла видеть.

* * *

Первыми зал покинули экспертные группы и сервисные департаменты. Хонока проводила взглядом Решетникова, исчезнувшего в дверях вместе со своей начальницей и директором Абэ, затем тронула за рукав нацелившуюся подниматься Хьюгу:

— Задержись, пожалуйста. У меня есть вопрос, возможно, переходящий в просьбу.

— Слушаю. — Спортсменка опустилась обратно на стул.

— Я предупреждала: люди, давшие деньги на закрытие дедовского кредита, через моего жениха вышли на меня.

— Помню. У них своё видение нашей затеи, — Хину указала на демонстрационную доску, где ещё был активен последний слайд их презентации. — И?

— Мой очень настоятельно просит меня встретиться. Отказать кредиторам я не могу — они нас здорово выручили без условий. Пойти самой — не вариант.

— Ты хочешь, чтобы я там была с тобой? — Хьюга удивилась.

— Не в том смысле, — Хаяси с досадой поморщилась. — Там просят явиться и Решетникова, я не знаю, как ему сказать. По мне, это абсолютно лишнее! — она увлеклась и заговорила, не скрывая эмоций. — Но я не могу отказать! И просить его тоже не могу! Помоги, а?

— Ну да, просьба в этом случае выглядела бы так себе, — развеселилась сидящая по другую руку Ута. — «Такидзиро-кун, ты там бизнес-идею придумал и даже её реализовывать собираешься, лично. Так вот, подобная мысль параллельно пришла в голову и большим серьёзным дядям, которым я должна — но ты их тоже знаешь, те самые. Сбегай со мной к ним, а? Ничего страшного, что оно совсем не совпадает с твоими интересами, это же надо мне».

Хонока угрюмо развернулась к подруге:

— Он так уверенно носится с этим своим прожектом, как будто сможет конкурировать с этими людьми. Понятно же, что нам надо соглашаться!

— На что? — неожиданно, но мягко поинтересовалась Хьюга.

Финансистка словно на стену налетела.

— Не подумай, что я тебе палки в колёса вставляю из вредности, — продолжила спортсменка. — Но в своём предмете, и деле, я тоже очень хорошо понимаю. Ты сейчас в мою сферу заступила.

— Это к чему? — удивления даже изображать не пришлось.

— Ты совершаешь методическую ошибку, — серьёзно выдала Хину. — Ты уже прогнулась. Заранее. До того как.

— Подбирай выражения! — Хонока сперва взорвалась, потом спохватилась.

Она сейчас в положении просящего, следует быть аккуратнее в формулировках и интонациях.

— Это я как раз подобрала, потому что могу и гораздо жёстче, — спокойно кивнула Хьюга. — Если бы ты была мне близкой подругой или родственницей, или если бы на твоём месте сидела Моэко, я бы сказала куда как крепче.

— А куда здесь можно крепче? — безмятежно подлила масла в огонь не совсем трезвая айтишница.

Не со зла и не из вредности — Ута в этом своём состоянии всегда говорит то, что вертится на языке.

— Уже раздвинула ноги, не дожидаясь предложения той стороны, — спортсменка, видимо, решила не оставить недосказанности. — Если же не уходить в специфическую лексику, твоя проблема, Хонока-тян, в следующем. Ты сама только что сказала — нам надо соглашаться. Было?

— Да, — Хаяси слегка растерялась, не поспевая за чужими мыслями.

— А я тебя в лоб спросила, на что соглашаться? Предложение той стороны ещё не прозвучало, но ты уже на него согласилась. Знаешь, как это называю я?

— Уже боюсь услышать.

— Ты не лидер в данном проекте. Финальная цель проекта не является твоей целью. Тебе всё равно, к чему это начинание придёт, чего достигнет.

— Хм-м-м, — Уэки намотала локон на палец. — А вроде на поверхности лежало. Но я тоже не додумалась, пока ты не объяснила.

— У вас своя специализация, у меня своя, каждый силён именно на своём поле… Хонока-тян, — Хьюга опять повернулась к финансистке. — Есть одно правило, я его по спорту хорошо помню.

— У нас тут не спорт.

— У нас тут оно ещё больше подходит. Правило такое: если ты готова согласиться, не выслушав предложения, значит, ты готова согласиться на что угодно.

Пару секунд все трое молчали.

— Регулярный Менеджмент прав, — совсем другим тоном заметила вроде как и трезвая уже Ута. — Я о том же подумала, но другими словами: как соглашаться с тем, что ещё не сказано? Ты же буквально расстилаешься заранее. Неважно, что никому об этом не сказала — такой твой настрой исход переговоров предопределяет заранее. Исход этот будет ну никак не в пользу тех, кто придёт с тобой, говорю как близкий друг, я не Хьюга.

— Они наверняка предложат что-нибудь достойное! — закусила удила Хаяси. — Я рассказывала. Они нас буквально за волосы из болота вытащили и ничего с этого не поимели!

— Они не стали выставлять счёт немедленно, но ты задолжала услугу, — ровно возразила Хину. — У меня складывается впечатление, что те ребята из-за океана знают нас, японцев, лучше, чем ты знаешь их.

— Почему?

— А у тебя сейчас работает и гендерный интерес к будущему мужу, и твоё чувство долга гири — благодарность в ответ на их помощь. Ты же понимаешь, что людям нашего уровня выгоднее помогать так, как тебе помогли они? Не выставляя условий заранее?

— Если услуга оказана, а цена за неё может быть взыскана потом, эта цена в итоге может обойтись гораздо дороже, — неожиданно глубоко и для нынешнего состояния, и для своего типажа заметила айтишница. — Собственно говоря, что мы и наблюдаем.

— Поможешь? — Хаяси почувствовала, что ей надоели реверансы и расшаркивания.

Она требовательно посмотрела пловчихе в глаза.

— Как ты себе это видишь? У меня в голове схема переговоров не складывается — я вторым номером плохо работаю.

— У тебя с Решетниковым свои отношения. Если ты попросишь его сходить на встречу, тебе он не откажет. А там ты можешь сказать — или изобразить — что он твой парень, а ты его девушка.

— Интересный план, — Хьюга открыто улыбнулась половиной лица, чего обычно, насколько Хонока помнила, за ней не водилось.

Приветливые эмоции и такое вот мироощущение, как сейчас, для главы Регулярного Менеджмента, сказать мягко, были крайне нехарактерны. Больше всего финансистку бесило то, что она не могла понять: Хину сейчас иронизирует? Или наоборот, делает шаг навстречу?

— Там должна идти я, а не она. Девушку Такидзиро-куна изображу не хуже. — Уэки, видимо, решила добить лучшую подругу крайней нестандартностью.

— Я тебя не узнаю, — мрачно заметила Хаяси. — А когда я чего-то не понимаю, я этого боюсь.

— Тема встречи — моя компетенция. Ты же не собираешься софта, хард и сети обсуждать без профильного инженера? — Ута стала какой-то нездешней, чужой, собранной.

Даже о выпитом алкоголе ничего не напоминает, подумала финансистка, ты смотри. Вот так живёшь с человеком бок о бок, а он вдруг бац — и открывается с такой стороны, с которой ты и не ожидал, что она у него есть.

У неё.

— Если пойдёт Хину-тян, а беседа ваша свернёт в практическое русло, на поле айти она эффективно может не выступить. — Уэки, продолжая рвать шаблоны, развернулась и на полном серьёзе поклонилась из положения сидя, извиняясь. — Если та встреча лишь замаскирована, — многозначительный и полный сарказма взгляд на подругу, — под вашу встречу с женихом, профессиональные темы те люди поднимут точно. Должен идти кто-то, кто в них понимает.

— Решетников понимает! — начиная звереть от необъяснимого раздражения, Хонока медленно выпустила воздух через нос.

— Мы с ним дополняем друг друга в этом плане, — парировала нетипично целеустремлённая Ута. — Он молодец, видит ситуацию в отрасли даже меня шире, да (хотя и не знаю, откуда). Но в прикладных моментах он плавает — когда встаёт вопрос глубины, а не ширины его кругозора.

— Это как? — Хьюга полыхнула сбоку сдержанным интересом. — Поясни дилетанту, пожалуйста.

— Он не ориентируется в современных линейках оборудования, в прикладных и проектных различиях, в особенностях производителей софта и…

— Я поняла. — Финансистка перебила, поскольку увидела, что подруга на родную тему может выступать очень долго и при этом ни разу не повториться. — Хину-тян, а если бы я тебе всё же предложила пойти третьей? — ну а что, хороший менеджер, обнаружив изъяны в плане, на красный свет по инерции не летит.

Иногда планы лучше изменить — оно потом результатом окупится.

— Зачем мне с тобой идти и в какой роли я там выступлю? Да, ты честно предупредила на старте, что будешь пытаться усидеть одной попой на двух стульях. Идею кибер-страхования ты можешь поддерживать и как топ-менеджер Йокогамы (это один проект, выделенный, наш), и как частное лицо — уже в рамках деятельности твоего жениха и тех красавцев из-за океана. Зачем мне вписываться в твой частный проект, где нет моих интересов? — Хьюга как всегда резала правду, не оглядываясь на персоналии.

Все трое опять немного помолчали.

— Я тебе больше скажу, — в интонациях главы Регулярного Менеджмента прорезалось едва не сочувствие. — То, что ты была готова принимать не прозвучавшие предложения, характеризует твой потенциал в сделке как крайне низкий. Я достаточно деликатна сейчас, чтобы ты смогла меня услышать?

— Для твоей стандартной ипостаси — на удивление, — проворчала Хонока. — Сама госпожа обходительность.

— У меня тоже есть женская интуиция, — неожиданно выдала спортсменка. — И я её всегда слушаю.

— Непохоже.

— Она просто работает два раза из сотни, — Хину, похоже, затеяла весь вечер улыбаться. — Интуиция мне говорит, что с Решетниковым в стратегической перспективе у нас не просто больше шансов. В нашем проекте на четверых мы намеченных финансовых показателей достигнем гарантированно. По три миллиона американских, те самые, что звучали на рабочей группе в массажной.

Хаяси-младшая густо покраснела: именно там произошёл этот тупой конфуз (полукровка увидел её голой как минимум выше пояса).

— А в проекте с этими джентльменами из-за океана? — Уэки наконец оставила маску суперкомпетентности. — Какие шансы с точки зрения твоей женской интуиции, Хину-тян?

Глаза, впрочем, остались холодными, не весёлыми по пьянке, на автомате отметила финансистка.

— Нет там шансов на успех. Хонока-тян против своего жениха — не боец, — уверенно покачала головой пловчиха. — Да она и задач себе таких не ставит. Проблема в том, что её жених — снова женская интуиция — является проводником чужих интересов, во всяком случае, в данной теме. Не твоих, не моих, даже не её.

— Ещё скажи, он меня использует! — взорвалась Хаяси.

Хьюга открыла было рот, затем покачала головой и закрыла его.

— Для чего озвучивать очевидные вещи вслух, — пробормотала такая непохожая на себя сегодня Уэки. — Если ты и сама всё прекрасно понимаешь, по крайней мере, подсознательно.

— Сейчас поссоримся, крепко, — пообещала Хонока.

— Не будем мы ссориться, — по-взрослому и с едва уловимой ноткой сожаления вздохнула подруга. — Ты сейчас просто кое-что подпишешь и вместе с Такидзиро-куном в качестве его девушки пойду я.

— Что это я должна подписывать⁈ — возмущённая Хонока удивлением наблюдала, как айтишница выводит в отрывном блокноте скорописью:

Я предупреждала!

, затем рисует карикатурно поднятый вверх указательный палец.

— Расписывайся, — Ута поставила дату, время и подвинула листок финансистке.

— Зачем? — Хаяси черкнула роспись, про себя изумляясь метаморфозам близкого, как думалось, человека.

— А буду тебе в глаза тыкать потом, если мы с Хину-тян правы.

— А если не правы? — разумеется, не спросить она не могла.

— Тогда ты утешишься фактом падения моей репутации: я ж его девушку буду изображать, — пояснила подруга. — Твой бывший в своих кругах наверняка обмолвится, слухи по-любому пойдут. А через час Решетников меня «бросит».

Хоноке на мгновение показалось, что Хьюга как-то слишком внимательно смотрит на них обеих.

* * *

После совещания Абэ указал взглядом на свой стеклянный кабинет под потолком и первым пошёл по лестнице вверх.

Решетников отступил в сторону, давая ей пройти:

— Прошу. — Затем добавил едва слышным шёпотом. — Хоть полюбуюсь прекрасным, пока буду подниматься следом, — и указал взглядом на её зад, обтянутый юбкой.

Аяка вопросительно подняла бровь и остановилась:

— Шагай давай первым! Я следом.

Поднявшийся на один пролёт шеф их уже не слышал.

— А-а-а, ты тоже хочешь полюбоваться прекрасным? — с видом всезнающего учителя кивнул стажёр и направился за директором. — Ну да, и я парень ничего. Опять же, тебе нравлюсь.

— Что за резкие метаморфозы? — Андо стремительно догнала светловолосого. — Ты передумал и решил с симпатичной женщиной всё-таки поразвлечься? Так всё нужно делать вовремя, — она не стала продолжать, что её настрой мог сбиться.

— Не решил. Это я в ответ над тобой издеваюсь. — Безмятежно прикрыл глаза Такидзиро.

—?!!

— Ты меня терроризировала под столом на совещании? Когда я тебе не мог ответить? Вот теперь получи сдачу, — беззлобно хохотнул Решетников, ускоряясь и перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Её пальцы, которыми она хотела его пребольно ущипнуть, повисли в воздухе, ухватив пустоту.

— Пожалеешь, — пообещала начальница сектора, оживляясь про себя и прикидывая кое-какие занимательные варианты на поднятую другим тему.

— Мы все очень хорошо держались на таком сложном мероприятии, — Абэ отпил из дымящейся чашки и с благодарностью кивнул непосредственной подчинённой.

Поскольку она была единственной женщиной, сервировка чая в неформальных посиделках автоматически досталась ей. Аяка подумала — да и сказала вслух, всё равно официозом не пахло:

— Между прочим, я чуть повыше рангом! По неписаным правилам напрягаться должен сейчас Такидзиро-кун! — Она указала взглядом на организованный её руками буквально за пару минут стол.

Ничего особенного, только то, что было у нового начальника логистики в тумбочке и в небольшом холодильнике — но даже чай с печеньями и моти можно сделать особенными, если суметь.

Аяка сумела.

— Твоему будущему мужу можно только позавидовать, — Решетников уважительно кивнул, забрасывая в рот третий кусочек теста с начинкой.

Он легко принял неформальный тон, предложенный хозяином кабинета, и стал как бы не наименее официальными из троих. Несмотря на самую низкую должность.

— А мой будущий муж тут каким местом? — пожала плечами женщина, старательно подстраиваясь под необычный формат беседы (каждый нормальный карьерист знает, что основные жизненные успехи формируются именно в такой атмосфере). — Готовила же не я. Это запасы Абэ-сан, я только разложила да чай заварила.

— Не скажите, Андо-сан, — босс удовлетворённо улыбался. — Женская рука незаменима при создании такого тонкого феномена, как неуловимый уют. Такидзиро-кун полностью прав в своём анализе на ваш счёт, я к нему присоединяюсь! Вашему будущему супругу, кого бы вы ни выбрали, действительно можно позавидовать.

— Поживём — увидим, — философски уронила начальник сектора.

У неё, конечно, были кое-какие идеи на эту тему, но не высказывать же здесь. Кроме прочего, за последнюю неделю Аяка всё сильнее ощущала в себе потребность доминировать в отношениях. Если так и сложится, будущий муж окажется под каблуком прочно и навсегда — какая может быть в его адрес зависть, ха-ха.

С другой стороны, чего делить шкуру неубитого тигра.

— Я вас позвал посоветоваться. — Директор обращался к обоим, но смотрел только на стажёра. — Моё предчувствие говорит, что корпорацию и её сотрудников ждут крайне непростые времена.

Абэ пощёлкал пультом и на настенном мониторе возникла картинка биржевых новостей, где Йокогама опять выступала чуть ли не в главной роли.

— Времена всегда такие, — то ли возразил, то ли прокомментировал Решетников. — К сожалению, в этом несовершенном мире перебирать плавниками нужно постоянно, если хочешь жить дальше.

— Согласен. — Хозяин кабинета вздохнул. — Такидзиро-кун, я могу спросить тебя неофициально, триумвират директоров Хаяси-Хьюга-Уэки будет бороться за своё положение до конца? Или они лишь готовят почву для максимально выгодной сдачи позиций?

Повисло молчание, которое главный логист истолковал по-своему.

— Всё, о чём мы здесь говорим, останется тут, — твёрдо продекларировал Абэ. — Кроме того, я принципиально разрешаю тебе передать содержание этого разговора упомянутым топ-менеджерам.

Эквивалент запроса на принятие в неформальную группу, перевела себе нормальным языком Андо. Директор решил, вопреки своей традиционной политике невмешательства, что нейтралитет больше не прокормит ни его, ни департамент — и выбрал сторону.

Определившись же, он сейчас к этой стороне ну очень активно пытался примкнуть, благо, нужный посредник находился не просто под рукой, а по случайному совпадению играл за собственную команду.

— Вы знаете, я бы иначе сформулировал, — Решетников то ли задумался, то ли начал подбирать слова сообразно высокому рангу собеседника. — Точнее, я бы с самого старта на вашем месте сформулировал — а чего хочет Агентство Моделей? Причём в этом месте большинство людей сделают серьёзную ошибку, — новый шеф снабжения серьёзно посмотрел поверх чашки на руководителя.

Занятно ещё раз. Прозвище к троице прилепилось и теперь широко используется во многих корпоративных чатах, не только в наших логистических, отметила Аяка.

Вмешиваться в беседу она не спешила, с интересом ожидая, куда та свернёт самоходом — поднятая тема ей самой более чем актуальна.

— О какой ошибке речь? — из интонаций шефа исчезли неформальные нотки, Абэ демонстрировал, что относится к разговору серьёзнее, чем стажёр.

— Агентство Моделей — не монолит по сути, — пояснил светловолосый. — У каждого игрока свои интересы и на сейчас они под общим знаменателем только потому, что в группе есть модератор. Не могу в подробностях.

— Ожидаемо, — директор департамента задумался. — Они действительно очень разные личности. Но это не меняет моего интереса, — он поднял глаза. — Я могу получить ответ, будут ли они отстаивать текущее положение дел в компании?

— Извините. — Решетников напрягся, прислушался к вибрациям внутреннего кармана пиджака и потащил наружу смартфон. — Абэ-сан, а как вы смотрите, чтобы все свои вопросы задать, так сказать, из первых рук⁈ — метис прочёл разноцветные сообщения в чате (Аяка, разумеется, заглянула к нему в экран через плечо: три разных цвета — три разных собеседника. К сожалению, большего прочесть не успела, хотя у неё уже появились догадки).

— В каком смысле? — начальник растерялся.

— Хаяси-сан спрашивает в нашей неформальной группе, где я нахожусь. Хьюга-сан присоединяется к вопросу.

— У вас есть своя неформальная группа⁈ — сдержанный интерес директора департамента стал настолько осязаемым, что его можно было нарезать на хлеб.

Андо, кстати, увидела игривые смайлики у второго участника чата, но озвучивать вслух конечно не стала.

— Да… Уэки-сан отвечает им, что я на территории. С высокой степенью вероятности, говорит она, сижу в этом вашем кабинете, — продолжил Такидзиро. — У неё как у айти свои возможности определить, где находится тот или иной гаджет.

Аяка мазнула взглядом по замершему боссу и увидела, что пора приходить на помощь:

— Абэ-сан, Такидзиро-кун сейчас предлагает позвать Агентство Моделей сюда. Сам факт их прихода явится ответом на большинство наших с вами вопросов. В их адрес. — Она технично подчеркнула, что от руководителя не дистанцируется и выступает с ним единым невидимым фронтом.

Также, начальник сектора дала понять, видит невысказанные устремления хозяина кабинета и полностью их поддерживает.

— А они придут? — последний неожиданно засомневался, словно пубертатный тинейджер.

— Если позволите, — твёрдо кивнул хафу.

Затем снова напрягся, к чему-то прислушиваясь. По лестнице через секунду затопали ноги на каблуках.

Андо широко открыла глаза и посмотрела на себя в настенное зеркало — да ну. Слов, чтобы описать ощущение сюрреализма, не находилось.

— Здравствуйте, мы без спроса, просим извинить, — дверь главного логиста Корпорации распахнулась без стука и в проёме появилась почти всегда жизнерадостная Уэки. — Абэ-сан, я увидела, что наш подопечный у вас и взяла на себя смелость явиться без согласования. Пустите?

Не дожидаясь ответа, айтишница уверенно шагнула внутрь. За ней следом вошли Хаяси Хонока и Хьюга Хину.

Вот так и заключаются альянсы, отстранённо констатировала про себя начальник сектора. Действительно, сам факт прихода персон (и акционеров) этого уровня уже равен подписанному протоколу о намерениях.

В следующую секунду Аяка, как и надлежит радушной хозяйке, затеяла двигать стулья и перемещать приборы — из трёх мест за столиком в зоне отдыха предстояло очень быстро сделать шесть.

— Прошу вас, располагайтесь! — Абэ отмер через долгую четверть минуты, когда все уже разместились.

— Вкусно, — девочка Хину забросила в рот моти, без затей подхватив его с тарелки Решетникова. — Вкусно, — повторила она, отпив чаю. — И атмосфера классная, — спортсменка огляделась по сторонам, словно вынырнула из концентрированных размышлений.

Для такого коллектива угол был маловат, потому в поисках удобного положения пловчиха без затей бросила правое предплечье и кисть на бедро Такидзиро.

Андо профессионально отследила, каким взглядом сопроводил действо хозяин кабинета: Абэ резко впал в ещё большую задумчивость и даже не поблагодарил за оценку, хотя по этикету был бы должен.

Не привык ещё к её эскападам, хохотнула про себя Аяка — она, в отличие от шефа, на девочку Хину чуть-чуть насмотрелась, были поводы и случаи. В том числе с очень короткой дистанции.

— Такидзиро-кун, я к тебе по важному вопросу. — А вот по делу заговорила, к величайшему удивлению Андо, айтишница Уэки. — Точнее, с просьбой. Личной, близкой к интимной.

Ничего себе. Хоть злиться начинай, — начальница сектора с ничего не выражающим лицом отпила из чашки, старательно маскируя мысли и эмоции, чтоб те ненароком не всплыли на лице.

Ладно, послушаем.

— Сходи со мной, пожалуйста, на деловую встречу с женихом Хоноки-тян, — продолжила Ута без тени неловкости. — Я буду изображать твою девушку, знаю, что всё получится. Ты должен сыграть, соответственно, моего парня.

Абэ замер, словно клинок проглотил, с чашкой в вытянутой руке. Впрочем, никто из присутствующих этого не заметил, кроме Аяки.

— А что должно получиться? — Решетников не стал изображать покерфейс и следом за старшим руководителем тоже распахнул без того немелкие глаза.

— Вместе с моим женихом на встрече будут… — Хаяси хриплым голосом назвала пару фамилий, никому ничего не сказавших, за исключением стажёра. — Одна идти не хочу, нужна твоя помощь.

Андо видела, что граничащее с признанием объяснение даётся финансистке с трудом.

Начальница сектора с удовлетворением констатировала: затеянное директором Абэ движение в альянс с Агентством Моделей вот прямо сейчас завершается, поскольку достигает цели — троица приняла Директора Логистики в узкий круг. Самим фактом этого разговора.

— Плюсом общения умных людей является то, что не все вещи нужно называть своими именами, — неожиданно выдал хафу, повернувшись к ней.

Аяка напряглась вслед за непосредственным руководителем.

— Уэки-сан, Хаяси-сан, не сориентируете, о чём будет речь на тех переговорах и какова моя роль?

Технично перехватил управление посиделками, отметила Андо. Ей было приятно оттого, что интуиция не подвела: она опять, не прилагая усилий, оказалась в нужном месте, в нужное время, в компании нужных людей.

Выбирать сторону в предстоящих корпоративных разборках предстоит по-любому, примкнуть же к конкретно этим персонам — шанс, выпадающий немногим.

Не в Мацусита-корп же двигаться, хохотнула она мысленно. Там на моих должностях есть свои герои и я им в нынешней ипостаси по-любому не нужна. На такие хлебные места всегда ставят своих людей, особенно с учётом интересных игр в нашем снабжении, имевших место до последнего времени.

* * *

Спасибо за ваш лайк 🙂

С выкладкой пытаюсь стабилизироваться, надеюсь, вы оценили🙃

Глава 11

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Абэ Ао, недавно наконец занявший должность директора Департамента Логистики, не был ни бескорыстным альтруистом, ни восторженным мечтателем: первым — в силу склада характера и реального взгляда на вещи, а вот вторым… увы, жизнь вокруг не та.

Именно поэтому он с интересом наблюдал за разворачивающимся общением небожительниц и собственного сотрудника.

— Уэки-сан, Хаяси-сан, не сориентируете, о чём будет речь на тех переговорах и какова моя роль? — Решетников нисколько не тяготился сословной разницей и между собой и теми, кого с его лёгкой руки прозвали Агентством Моделей.

Прозвище, кстати, было справедливым — мальчишка, живший внутри немолодого функционера весело хохотнул.

Ао конечно же заметил, как после вопроса стажёра напряглась его непосредственная начальница, умница и красавица Андо. С точки зрения Абэ начальник сектора слишком много сил распыляла на маловажные эмоциональные моменты, но воспитывать взрослого человека — увольте.

Хочет Аяка трястись и напрягаться по каждому поводу — её святое право. Хотя далеко не дура.

А он с высоты прожитых лет чудесно видел — трёх топ-менеджеров можно не опасаться, даже младшую Хьюгу. От последней ожидать негатива следует вообще в последнюю очередь: продолжая профессионально удерживать на лице выражение закономерного ошеломления, Ао цепко отметил ладонь главы Регулярного Менеджмента, накрывшую, ну пусть будет, колено его сотрудника (хотя какое там колено. До колена — добрый десяток сантиметров, а то и больше — рука спортсменки расположилась всё же здорово повыше, гхм-кхм).

Аяка видимо, что-то почувствовала со стороны директора Департамента, поскольку многозначительно стрельнула глазами навстречу, подавая невербальный сигнал. Девочка ну очень хотела быть оцененной и всячески демонстрировала свой командный локоть в связке — что она в команде и готова поддержать любую позицию руководства в пределах разумного.

Абэ про себя подумал, что переигрывать, изображая тормоза слишком долго, не стоит. Он также коротко кивнул ей: «я тоже вижу».

Логичный и вполне корректный вопрос Такидзиро-куна в рядах Агентства Моделей вызвал тем временем достаточно неожиданную реакцию. Младшая Хьюга на тему роли стажёра логистики в предстоящих переговорах весело заулыбалась — обычно за ней такое, чтоб очень мягко сказать, замечали редко. Бывшая спортсменка боднула Решетникова лбом в плечо (⁈… тут Абэ уже не играл, а искренне впечатлился) и откинулась на спинку кресла, продолжая веселиться по непонятному поводу.

Интересно. Похоже, все мы, присутствующие здесь — уже одна команда, чисто явочным путём. Хотя подождём заключения вербальных соглашений.

Младшая Хаяси опустила взгляд, плотно сцепила зубы и затеяла полировать носки туфлей, словно страдала от зубной боли.

Абэ не понял причин такого поведения (не хватило знания их ситуативного контекста между собой), про себя присвистнул и не забыл проследить за третьей, Уэки — та как раз принялась отвечать:

— Тут такое дело, Такидзиро-кун. Хоноке-тян нужно, чтоб ты сходил на встречу с вашими кредиторами. Очень нужно, пожалуйста. — Дочь инженера Уэки непроизвольно мазнула взглядом по пальцам Хьюги, сжимающим, м-м-м, всё-таки лучше думать, что колено Решетникова.

Как вы думаете, так вы и говорите, а потом действуете, напомнил себе главный логист Йокогамы. Самодисциплина начинается с мыслей. Они между собой могут демонстрировать какие угодно фривольности, меня это не касается.

Ао не без труда удержал на физиономии выражение сдержанного отстранённого интереса: он отлично понял, о чём речь плюс подобные темы при чужих не поднимаются. О выкупе с помощью Такидзиро-куна кредитной задолженности Хаяси Юто директору Логистики было известно.

А ведь Андо на своём месте, даже более чем, отстранённо отметил он. Права она: сам факт такого разговора является автоматическим сигналом нам с ней. Трое высоких посетительниц (речь не об их росте) действительно не считают меня чужим.

Интересно, почему? Когда это успело произойти? Хотя напряжения ни с кем из них никогда не возникало, но и до текущего «тепла», будем откровенны, всегда было далеко.

Пожалуй, из-за моего хорошего отношения к Такидзиро-куну. Пусть не с самого начала, но с того момента, когда он бросил наконец катать балду и начал трудиться старательно.

Или он до разрыва со своей бывшей находился в её тени? Он рыцарь, вполне мог делать все эти годы не свою, а её работу (и карьеру!) сверхурочно. Как там её… Такахаси Тика. Смазливая, беспринципная, корыстная.

Пожалуй, так и было. Такидзиро-кун вполне мог жертвовать собой годами ради женщины, которую искренне считал второй половиной.

— Это те, о ком я думаю? — светловолосый тем временем назвал пару фамилий гайдзинов.

— Угу. Сходишь на встречу? Выполнишь мою просьбу?

— Уэки-сан, я сейчас чувствую, что попал в крайне неловкое положение. — Решетников слегка удивил и торопиться в объятия красотки, образно, не ринулся (даже пары красоток, если быть профессионально точным). — Вы сказали, что просьба личная и почти интимная. В моём понимании интимной просьбе полагается выглядеть иначе. — Светловолосый жизнерадостно захлопал глазами.

А ведь он тоже очень хорошо владеет лицом, как я раньше не замечал. Впрочем, до последнего времени мы и пересекались мало в силу разницы рангов.

На правах хозяина кабинета и самого старшего Ао не стал сдерживаться: расплылся в улыбке и пару раз хекнул в кулак. Дополнительно доставило выражение лица Андо, в её сторону он технично покосился: непосредственная начальница Такидзиро-куна сидела, словно проглотила столб, и переводила внимательный взгляд задумчивой кобры с подчинённого на Хаяси.

Именно с таким взглядом, надо думать, змеи выбирают, поскорее свалить или вцепиться зубами.

— Завязывай с официозом, «Уэки-сан» оставь для моего отца, сделай одолжение красивой девушке, — весело махнула рукой айтишница.

Она устроилась в кресле поглубже, подхватила двумя руками чашку и забросила ногу на ногу так, что с низкого сиденья перед носом стажёра мелькнули достаточно интересные ноги. И то, что выше.

Более традиционный в силу возраста, хозяин кабинета вежливо потупился и почти естественно покраснел. В исполнение Хьюги Хину подобный номер его бы не удивил (та реально не обращала внимания на окружающих по большей части).

Но вот то, что в эту же игру затеяла играть директор айти…

— Ты крайне интересный человек, Такидзиро-кун, — констатировал Абэ вполголоса, не заботясь реакцией окружающих.

Сбоку в очередной раз подобралась Андо — только что как струна не зазвенела. Непосредственная шеф Решетникова в своей неизменной манере лихорадочно принялась излишне глубоко оценивать то, чему только что стала свидетелем.

— Андо-сан, если вы продолжите так напрягаться по каждому поводу, ваш грядущий и без сомнения счастливый муж будет периодически за вас переживать там, где мог бы оставаться спокойным, — не сдержался директор департамент и скупо улыбнулся.

Спина Аяки из задеревеневшей плавно, но стремительно превратилась в стальную (ну и как здесь не смеяться. Разумеется, про себя и мысленно).

— Ты же понимаешь, что это моя просьба, а не её? — хриплым голосом прорезалась Хаяси, отрывая глаза от столешницы.

— Я бы попросил за меня мои мысли не озвучивать, — неожиданно чётко прозвучало в ответ от Решетникова.- Что я думаю, что понимаю, чего нет — исключительно моя прерогатива делать заявления. Не ваша от моего имени, Хаяси-сан.

Абэ не планировал вмешиваться, поэтому ожидал развития. Попутно он с интересом открыл для себя, что прозябавший годы в низах всех возможных иерархий хафу выдерживает не самый добрый взгляд финансистки легко и без напряжения, что было бы непросто даже для него самого.

От волос непосредственной начальницы метиса, казалось, сейчас полетят искры.

— Эй, тормозите, — Хьюга лениво махнула свободной рукой, изящно поставив перед этим чашку. — Хаяси-сан, прошу, сбавь обороты.

— Не поняла? — глава финансов довернула голову и в точности повторила Андо — напряглась и выпрямилась. — Я сказала что-то не так? С твоей точки зрения?

Тут хозяину кабинета реально стало страшно. Что Хьюга-младшая, что Хаяси-младшая — одного теста моти, думал Ао, если речь об отстаивании принципиальной позиции. Не хотелось бы, чтобы ситуативные союзницы мало того, что сцепились всерьёз, так ещё и в данном кабинете.

В последнем случае столь удачно складывающиеся лично для Абэ обстоятельства резко сменили бы знак и из плюса превратились бы в минус. Столкновение этой пары менеджеров стало бы максимально бескомпромиссным в силу особенностей характера каждой.

— Спасибо, — Решетников незаметно напряг мышцы бедра, подавая невидимый сигнал пальцам пловчихи.

Технично, отдал должное Абэ. Я бы не додумался, берём на вооружение. Хотя сперва нужно найти топ-менеджера, которая будет держать меня за ноги во время подобных разборок, хохотнул он мысленно.

В следующую секунду, видимо, из-за повисшего в воздухе напряжения, живший в его подсознании мальчишка радостно подложил свинью: в мозгу против воли соткалась картинка, на которой вместо красавицы Хьюги в совещании участвовал кто-то из топ-менеджеров мужского пола, а на месте Решетникова восседал главный разработчик Мацусита-корп, Танигути Дзион.

Абэ, всю жизнь являвшийся воинственным гомофобом, рисунком своего ушедшего не туда воображения впечатлился настолько, что не выдержал: из горла вырвался резкий выдох, который булькнул в чашку с ожидаемыми последствиями.

— Ничего страшного. — Заморожено изрекла Андо с ледяным лицом и такими же глазами.

Начальница сектора подтянулась за салфеткой и в первую очередь вытерла собственное лицо — видимо, это была её маленькая месть непосредственному боссу.

Затем она сменила бумажку и протёрла физиономию самого Ао, который и не думал печалиться несмотря на то, что старательно это изображал:

— Извините, мысль дурацкая в голову пришла! — на нём тут же скрестились взгляды Агентства Моделей, стало несколько неуютно. — Никак не связано с присутствующими! — поторопился уточнить он. — Почему-то Танигути Дзиона вспомнил, главного разработчика наших новых акционеров.

Уэки, Хаяси, Хьюга предсказуемо озадачились, но вслух не сказали ничего.

А ведь я здорово разрядил атмосферу, хотя и непроизвольно, констатировал главный логист ещё через пару секунд — финансистка сменила готовность к конфликту на конструктивный режим:

— Такидзиро-кун, раз здесь все свои, а я всё равно пришла просить тебя, давай поговорим нормально? И откровенно, — добавила младшая Хаяси, что-то прикинув на ходу.

— Давай пробовать, — серьёзно кивнул стажёр, такой не похожий на себя предыдущего.

Того, которого за пять или шесть лет в Департаменте и видно не было — потому что тютя и рохля.

Был.

* * *

Сюда Ута явилась с одним, хм, пусть будет, пакетом намерений. Но когда Хонока затеяла выяснять отношения с метисом, айтишница поймала себя на неожиданной мысли: а ведь ей процесс интересен не менее, чем результат. Сам процесс похода с Решетниковым под руку в «официальной» роли.

Уэки тут же на рефлексе выдала стандартный женский фокус с забрасыванием ноги на ногу в низком кресле, а параллельно задумалась (на своём месте добросовестно потупился и покраснел при виде её нижнего белья главный логист Абэ, хозяин кабинета и второй мужчина в помещении).

Так подумать, Такидзиро ведь ничёшный. В том смысле, что он прикольный и интересный. Этническое происхождение у него подкачало, тут ничего не сделаешь — но к тем же финансам парень рвётся вверх, как подорожник сквозь асфальт. И прорвётся рано или поздно! Женщины такие моменты чувствуют, особенно если работают на её должности.

И он специально спрашивал, выйдет ли она за него замуж — в массажной, когда она предложила кое-что попроще, будучи выпивши. То самое предложила, отказа от мужика ждать по меньшей мере странно — однако кое-кто отказался.

Разумеется нет, не выйдет она за него замуж, поскольку мезальянс, причём двойной (и возраст, и деньги) — она бы и сейчас повторила, но м-м-м… какая-то заноза в мозгу не давала покоя.

Чёрт, надо действительно сделать перерыв с алкогольными возлияниями. Вроде и проблемы пока нет с зависимостью (скрестить пальцы), но она прямо физически чувствует кисель в мозгах.

Пить надо реже и меньше.

Бинго. Усилия принесли плоды и через секунду пазл сложился, а шестерёнки, щёлкнув, встали на свои места. Ута подобралась и прислушалась к себе.

Гости-то из-за океана. Бизнес, который они с Решетниковым наметили на четверых, по определению будет международным — она это понимала в том числе с высоты профильного образования. Клиентов на пилоте, это оговорено, предполагается брать вообще китайских. Дальше, по мере развития, логичной целью номер один является родина заокеанских компаньонов подруги, ссудивших её деньгами на злосчастный кредит деда.

И вот он вопрос на тысячу тысяч: если у тебя реально многомиллионный бизнес, первый, пулл ключевых клиентов — там, откуда эти гости, значит, что?

Значит, и офис их будущей компании тоже будет там. И по кое-каким правилам Регулярного Менеджмента (привет, Хьюга) заруливать тем офисом хотя бы на первых порах логично поручать не наёмным аборигенам, а стоит поехать кому-то из зачинателей бизнеса.

Идём дальше в анализе. Может ли обойтись руководство растущим крупным бизнесом айти без неё, специалиста айти? Сюда же: это в Японии муж Решетников — крайне неудобный актив по двум причинам. Она потому и не стала морочить ему голову в особом салоне Хьюги и честно ответила на откровенный вопрос (хотя секс после этого накрылся, не начавшись).

Но это здесь, в Токио, указательный палец вверх. А вот за океаном… глаза Уты сверкнули против её воли.

Нет ничего постояннее, чем временные вещи — вон, родители что Хоноки, что Хину как выехали на время из столицы, так и окопались на постоянку в других городах. Вот уж годы как.

Ута тряхнула головой и вклинилась в полемику хафу и финансистки:

— Такидзиро-кун, помнишь твой вопрос насчёт замужества в массажной?

Хаяси, перебитая на полуслове, с негодованием развернулась к лучшей подруге:

— Совсем уже⁈

— Извини, я неправа, но я быстро, — Ута бросила ладонь на колено подруги и примеряюще сжала пальцы, предлагая помолчать. Возмущение и ярость младшей Хаяси она пропустила мимо. — Такидзиро-кун, мне кажется, я ночью слегка ошиблась, когда отвечала тебе.

Логисты Абэ и Андо, прямые начальники метиса, синхронно выпучили глаза и отвесили челюсти, особенно последняя, которая тоже аппетитнаяи и незамужняя тёлка (интересно, у них с Решетниковым что-то было? Надо будет как-нибудь технично выяснить).

— На какую тему ты ошиблась? — хафу не на шутку озадачился вслед за непосредственным руководством.

— Когда я сказала ночью, что не выйду за тебя, это была правда, но не вся. Ответ касался ситуации, если бы мы жили в Японии. — Ута не дурачилась, не играла, не напускала на себя имидж легкомысленной девчонки-тинейджера, а была сейчас собой настоящей. — Но я это только что поняла и подумала: если бы мы жили в другой стране, мой ответ бы здорово отличался от предыдущего. Поправка засчитана? Ночью я сказала «нет», но живи мы за океаном, очень вероятно, что ответила бы «да».

— Тебя по голове сегодня били сильно? — не по-хорошему спокойно поинтересовалась финансистка, опять опуская взгляд в пол и избегая встречаться глазами с кем угодно из присутствующих.

Хьюга вынырнула из каких-то пространных размышлений и с интересом начала коситься то на метиса, то на айтишницу, то на впавшую в транс Хаяси.

— Гхм-кхм, Уэки-сан, простите меня. — А вот директор логистики поднялся, чтоб поклониться по правилам. — С максимальным уважением к вам и вашей позиции (повторное движение корпусом вниз-вверх) я бы всё же просил вас для этой беседы выбрать другое место. Не мой кабинет. Без объяснения причин, на правах хозяина этажа. Ещё раз прошу меня извинить.

— Благодарю вас, Абэ-сан! — стремительно ожила Хаяси. — Как мужчину — в том числе! А то кое-кто!..

«…мозги сперва отоспал, потом остатки пропил, а теперь в роли клоуна выступает» — этого Хонока вслух не сказала, но очень откровенно подумала. Настолько, что прям на лице было написано.

— Я услышал вас, Уэки-сан, но повторю то же, что отвечал раньше. — Ровно кивнул Решетников. — Для Атоса это слишком много, а для графа де ла Фер — слишком ма…

— Не надо ничего комментировать, — твёрдо перебила Ута. — Когда я выпиваю, то часто делаю коммуникационные ошибки, сорри за умные слова. Так подумать, вопрос ты задавал на удивление важный, даром что в неформальной обстановке. А я ошиблась с ответом на него, сейчас посчитала важным переуточниться.

Взгляд Андо, начальницы сектора Такидзиро, из отсутствующего стал бешенным и близким к безумному. Впрочем, на лице логистки никакой читаемой мимики заметно не было, выдавали лишь расширившиеся зрачки.

— Ты пила сегодня? — метис по каким-то причинам оставил демонстративно формальный тон и обращение на вы, которые он практиковал при людях.

— Угу, но совсем немного и я уже трезвая.

— Если эта тема для тебя настолько важна, я предложу тебе повторить свою последнюю фразу буквально через сутки-двое. Извините, Хаяси-сан, — метис успевал следить за всеми, участвующими в беседе.

Он крайне вовремя повернулся к побагровевшей вот наплыва эмоций финансистке:

— Мы не должны были вас перебивать, пожалуйста, продолжайте!

— Вы не должны были этого всего обсуждать при всех! — резко выплюнула та. — Впрочем, кому я говорю. Одна на бровях, второй и вовсе…

— Что «второй»? — обманчиво спокойно поинтересовалась Хьюга, вскидывая подбородок. — Что «вовсе»?

От Уэки не укрылось, что ладонь пловчихи на ноге Решетникова не то что никуда не делась, а ещё и выше переползла.

— Прошу вас обеих прерваться в том месте, где вы остановились. — На правах хозяина Абэ ввинтился между двумя не привыкшими уступать женщинами. — Хьюга-сан, Хаяси-сан, вы ставите всех присутствующих в крайне неловкое положение самим фактом вашей конфронтации. Я старше каждой из вас более чем в два раза, пожалуйста, услышьте меня! И прекратите!

Мужик, уважительно подумала Ута про себя. Директор логистики говорил жёстко, чётко, правильные вещи, причём делал это как нельзя вовремя.

— Вы правы. — Первой отозвалась пловчиха. — Простите, Абэ-сан.

Её рука соскользнула с кое-чьей ноги, чтобы тут же переместиться на плечо.

Ута подумала-подумала — и ей неожиданно стало себя на ровном месте жалко. Хьюга ни в чём не виновата, но иногда место под солнцем должно хватать и другим.

Уэки чуть передвинула кресло, переместилась вперёд и её правое колено оказалось между ног Решетникова. В следующую секунду она прижалась внешней стороной бедра к его внутренней.

Когда Хину и Такидзиро задумчиво посмотрели на неё, айтишница улыбнулась и молча захлопала глазами.

Ну а что, в этой жизни иногда даже за школьный завтрак надо бороться.

— Ты уже вообще… — Хонока промолчать не смогла, но и договаривать, слава богам, не стала.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Центральный выход тюрьмы досудебного содержания лиц, в отношении которых не вынесен приговор суда. Токио.

— Ваши вещи. — Полицейский с той стороны стекла просунул под разделителем бумажник, ремень и целый набор прочих вещей, при желании рассматриваемых в иных юрисдикциях как очень непростое специальное снаряжение.

— Остальные где? — мужчина лет сорока первым делом взялся за пластик служебного удостоверения Министерства Обороны.

… Томимацу Такааки… подполковник… команда #…

— зачем-то перечитав, крепыш бесшумно пошевелил губами, прикрыл веки и на секунду коснулся ламинированным прямоугольником лба под удивлёнными взглядами дежурной части (или как там оно у смежников называется).

— Претензий нет? — младший инспектор, явно заменивший на время на тумбочке коллегу званием пониже, спокойно смотрел на задержанного, которого выпускал с чистой совестью — бумаги насчёт подполковника пришли правильные.

Причём это были именно бумаги, не электронные заметки в Едином Реестре. Чья под ними стояла подпись, лучше не думать, поскольку к автографу прилагался титул и специальная индивидуальная печать как раз для таких случаев.

Бумаги, строго говоря, являлись просьбой, к исполнению необязательной, но следом за этим конвертом в досудебное содержание прибыл посыльный из Генеральной Прокуратуры — уже с легитимным распоряжением.

— Где мои люди? — армеец в штатском проигнорировал вопрос человека в форме другого ведомства.

— Спросите у начальства, вопрос за рамками моей компетенции, — безукоризненно вежливо ответил омивари-сан. Поколебавшись, он впрочем добавил. — Мы их отпустили практически сразу — они выполняли ваш личный приказ.

Подполковник был далёк от юриспруденции внутри родной страны, поэтому после удостоверения взялся за смартфон.

— Отсюда не поговорите, — упредил младший инспектор всё с тем же выражением лица. — Отсюда обычная связь не возьмёт.

— Уже поколупались? — беззлобно поддел Томимацу. — В чужой технике?

— Вы ничем не отличаетесь от прочих граждан. Были задержаны для предъявления вам официального обвинения, Юстиция его отозвала. Именно поэтому вы выходите, — по интонациям служителя закона можно было заподозрить, что он сожалеет об освобождении вояки. — А отозвала Юстиция претензии в ваш адрес потому, что за вас самым неподобающим образом вступились с неприлично высокого уровня.

— В ваши служебные обязанности входит просвещать заключённых на такие деликатные темы? — делано удивился армейский.

— Вы не заключённый и никогда им не были, не льстите себе. Бывший задержанный. Претензий нет?

Опять проигнорировав вопрос, подполковник задумался, вернул телефон во внутренний карман пиджака и хлопнул ладонью по разделительному барьеру. Простояв так пару секунд, покачавшись с пяток на носки, он, не говоря ни слова, развернулся и вышел на улицу.

— Приветствую. Всё в порядке? — снаружи человека с документами на фамилию Томимацу встретил коротко стриженный военный со знаками различия полковника на белой форме.

— Да. Спасибо. — За коротким ответом мелькнуло больше, чем могли бы понять случайные свидетели.

Последних рядом хватало — всё-таки центр города, даром что специфическое учреждение.

— Не мне благодарность, — начальник качнул подбородком влево-вправо, рассверливая переносицу подчинённого красноречивым взглядом.

У беззастенчиво припарковавшегося под запрещающим знаком лимузина опустилось тонированное в ноль стекло:

— Пожалуйста, идите сюда. Оба.

Томимацу обернулся на женский голос, молниеносно что-то про себя оценил, но мимикой никаких эмоций не выдал.

* * *

В лимузине, через пару минут. Стёкла задней части салона имеют одностороннюю прозрачность и снаружи происходящего внутри не разобрать.

— … таким образом дальнейшая шумиха в ваш адрес повредила бы моим планам. — Привлекательная фемина возрастом до тридцати, игнорируя подполковника, смотрит с короткой дистанции на его начальника. — Я вмешалась лишь чтоб круги по воде не задели рикошетом и меня. В результате вашей некомпетентности.

— Ишикава-сан, про…

— МОЛЧИТЕ! — Пассажирка лимузина выбрасывает вперёд ладонь. — Я начала разговор не затем, чтоб слушать ваши объяснения.

— А тогда для чего, Ишикава-сан? И меня для чего было вытаскивать, задействуя тяжёлую артиллерию? — подполковник кивает на заведение, из которого только что вышел, по виду не испытывая неловкости.

— Потому что мне не нужна репутация персоны, которая оставляет своих людей без поддержки и помощи, — ровно отвечает девушка. — На вас мне плевать, Томимацу, но мне не плевать на тех сотрудников команды, кто пошёл вместе с вами. И, выполняя ваши приказы, чуть не залетел в тюрьму вслед за непосредственным руководителем.

— У нас не говорят «руководитель», — офицер в штатском опускает взгляд.

— Избавьте меня от ваших неуклюжих попыток втягивания в диалог! Никаких эмоциональных связей со мной сверх тех, которые нужны мне, у вас не будет!

— Что дальше? — полковник вклинивается с явным намерением разрядить висящее напряжение.

— Вот. За этим я вас и позвала. Читайте, — пассажирка лимузина берёт с сиденья планшет и протягивает его собеседнику.

— Мицубиси… Тендер по правилам… Вы решили сделать ставки на новые команды? — офицер в белой форме задумчиво перечитывает информацию с экрана.

Томимацу лениво пробегает по тексту глазами через плечо начальника.

— Я решила усилить свои ряды. Справедливости ради, планы производственных площадок вас не касаются — у вас была другая работа и тендер Министерства идёт от Управления Планирования, не от вас.

— Вы обозначали, что в оптимистичном сценарии их нам подчинят.

— Я и сейчас не отказываюсь, на вашими усилиями мы пока ни к чему ни на сколько не приблизились. Давайте откровенно: ваш вьетнамский вариант основной только для вас, для меня он запасной.

Подполковник оживляется и выныривает из каких-то размышлений, с интересом слушая говорящую. Его начальник напротив хмурится и нервничает.

— Для меня главное — единица финансов за единицу времени, ваши головоломные политические дивиденды и прочие высокорисковые телодвижения мне интересны постольку-поскольку. Если с вашими смежниками по Министерству Обороны я больше заработаю через Мицубиси, значит, я буду зарабатывать через Мицубиси.

— Жёстко, — без тени сожаления констатирует Томимацу.

— Я с вами максимально откровенна именно для того, чтоб вы не плодили бесплодных ожиданий: у принцессы Акисино на первом месте интересы принцессы Акисино, а не каких-то третьих лиц. Которые вызвались ей помогать на общественных началах с каким-то собственным прицелом на личный профит.

— Жёстко.

— Откровенно, — возражает пассажирка лимузина. — Если наши интересы в сделке совпадают, мы будем сотрудничать. Если же как сейчас — мне будет проще идти к своим целям без вас. Повторюсь, ваша эфемерная агентурная линия — мой запасной вариант, это для вас он основной, потому что единственный. И этот Решетников — плод целой суммы совпадений, никакой не джокер. Он пустышка, ноль, просто оказался в нужном месте в нужное время.

— Точно? — полковник тягуче смотрит на собеседницу.

— Да. Я с ним говорила, имела возможность составить личное впечатление. Чтобы не осталось недосказанности: я не буду судить о ком-либо и чем-либо вашими оценками, у меня всегда свой взгляд на вещи. Не забывайте, кто из нас на кого работает.

— Тем не менее спасибо, что вытащили, — подполковник тянется к двери, собираясь выйти.

— Не за что. Я это делала не для вас, уже объяснила. Хорошего дня, на связи.

Глава 12

(вычитка утром)

Центральный выход тюрьмы досудебного содержания лиц, в отношении которых не вынесен приговор суда. Токио.

— Что дальше? — подполковник, первым выбравшись из лимузина высокой персоны, блаженно зажмурился, развернув лицо к центру города.

Машина представительского класса тронулась с места и с удивительной для её габаритов ловкостью исчезла за поворотом.

— Хорошие водители в гараже Семьи, — уважительно присвистнул Такааки, не раскрывая глаз.

— Ты спокоен? Не нервничаешь? — подполковник, доставший смартфон, набивал в мессенджере какую-то текстовую команду. — Может, тебя до штаб-квартиры на метро отправить?

— Да хоть на своих двоих! — искренне удивился Томимацу. — Ещё раз спасибо, что вытащил. Стыдно признаться, — он скупо улыбнулся. — На своей земле, попасть к полицейским, да в какой ситуации… Стыдно, — повторил он и, посерьёзнев, добавил. — Мог ведь реально следующую пару лет и на улицу не выйти.

Оба отлично поняли, что имеется в виду.

Начальник покачал головой:

— Не пару. От трёх до пяти при нынешней конъюнктуре и это если твой адвокат справился бы с чёртовой девкой Миёси в суде. В чём лично я сомневаюсь — хороших адвокатов по уголовному праву не знаю, это к слову. А профессионализм рулит, плюс их специфический опыт.

— Да. — Томимацу нехотя согласился. — Если бы она встала против меня в уголовном суде, это был бы серьёзный противник. На принцессу рассчитывать не приходится, якудза была бы на своём поле и в виде спорта, в котором мастер. А я…

— … новичок и серая посредственность, как показал опыт. — Шеф не упустил возможности отпустить шпильку.

— Я не ожидал, что нашего клиента будут прикрывать борёкудан. Причём какие.

Рядом офицерами затормозила машина с номерами государственной структуры.

— Грузись. Тебе что, особое приглашение нужно? — полковник полез на заднее сиденье по диагонали от водителя.

Только что вышедший из интересного места сотрудник, не чинясь, обошёл машину и хлопнул второй задней дверью:

— Ты что-то хочешь сказать.

Водитель был из своих, Такааки его отлично знал, поэтому насчёт разговора при посторонних не заморачивался.

— Хочу. Но пока думаю, что, — после некоторой паузы выдал руководитель. — Давай сейчас не по схеме. Сам что думаешь?

Ничего конкретного владелец белой формы не уточнил, но этого и не требовалось.

— Чиновники приходят и уходят, экспертные группы министерства остаются, — подполковник не продумал и секунды.

— По-человечески, пожалуйста. Ты не на трибуне и не во время отчёта в адрес парламентской комиссии.

— Да это по-человечески и есть. Ничего, если скажу совсем неформально?

— С каких это пор оно тебя стало заботить? Валяй, рожай, не тяни резину. Если не хочешь взбесить меня окончательно.

— Моё мнение: делаем, как делали, на помехи не обращаем внимания.

Полковник помолчал ещё какое-то время.

— Просто следуем дальше своим курсом, — продолжил Томимацу. — Семафоры остальных из виду не выпускаем, но на их сигналы не отвлекаемся — у нас своё дело. В том числе семафоры Семьи. — Последняя фраза была как бы не важнее предыдущих.

— Почему? — начальник всё же поднял разделитель, изолировавший разговор от передней части машины и от водителя.

— Мы с тобой нормальные люди?

— У тебя с головой порядок или при задержании ушибли?

— Отвечай, сейчас поймёшь.

— Да, я считаю, что мы с тобой нормальные.

— А я считаю, что не до конца — нам уже за сорок. Разведены оба, родителей больше нет ни у тебя, ни у меня, родня не считается, поскольку дальняя. Я, в отличие от тебя, пока даже детей не нажил.

— Я свою тоже нечасто вижу…

— У тебя она хотя бы есть! Для чего мы с тобой живём? — подполковник порывисто наклонился вперёд, чтобы видеть лицо собеседника. — Смысл в чём?

— Жизни? — обозначил иронию начальник.

— Да.

— Судя по количеству времени, которое мы оба провели на работе за последние два десятка лет, ответ очевиден.

— Во-о-от, — Томимацу удовлетворённо откинулся на спинку сиденья. — А на нашей работе мы с тобой маринуемся по принуждению? Нас кто-то заставляет? Или мы там, где мы есть, по другим соображениям?

— Развивайся.

— Мы с тобой занимаемся тем, чем занимаемся, в первую очередь из любви к искусству. Да, лично я уже созрел для отставки — уволиться, уехать куда-нибудь севернее в небольшой город, найти даму лет на десять моложе, семью создать. Может, детей наконец-то спроворить — всё же годы…

— Но? — подполковник ничем не давал понять, что поднятая сотрудником тема ему не нравится.

— Но — любовь к искусству, — Томимацу поднял указательный палец. — Движущая сила нашего управления. Сколько лично ты премьеров пережил в своём кресле?

— Именно на должности троих, но ещё двое были, когда ходил в замах.

— А созывов парламента?

— Это всё к чему?

— Акисино такая же, как все. — Неожиданно припечатал Томимацу. — Ты увидел в ней что-то особенное, но она самая обычная мажорка-карьеристка! Рвётся вверх, чтобы царствовать, лозунги при этом двигает популистские — ну оно и понятно. Чтобы избирательная масса схавала, блюдо следует подавать в нужной сервировке.

— Я сейчас сам жалею, что ввязался, — ровно прокомментировал начальник. — Когда был самый первый с ней разговор, как наваждение нашло. А сейчас общаюсь с тобой и тоже думаю: люди не меняются, мир не меняется. Мы для неё действительно лишь инструменты, а красивые лозунги — не более чем слова. Так что в этом месте я с твоим экспресс-анализом согласен, можешь не надуваться, — по-домашнему вздохнул полковник.

— Если по главному пункту разночтений нет, то и в дальнейших сойдёмся, — уверенно кивнул Такааки. — Делаем нынешнюю схему, как собирались. Получится с ней в тандеме к чему-то прийти — хорошо, отбиваться от награды не станем. Не получится с ней — хотя бы после себя оставим нормальные заделы следующим. Как-то так. Или если хочешь, могу написать рапорт прямо сейчас — дальше воюй без меня, если я обуза.

— Какие заделы и каким следующим? — уточнил начальник. — У тебя пока даже детей нет, сам же сказал, только делать их планируешь.

— Я не о семье сейчас. Я о тех, кто будет служить в нашем управлении через десять и пятнадцать лет.

Машина въехала на закрытую территорию, принадлежащую министерству обороны, следом закрылись автоматические ворота.

Томимацу первым полез из салона:

— Чиновники приходят и уходят, Япония остаётся. Не люблю патетических лозунгов, но только от нас с тобой зависит, что мы оставим Японии в наследство после себя в нашем управлении, — в этом месте подполковник вздохнул. — Хотя большинство о нём даже не подозревает.

— Есть мнение, что Принцесса Хризантемового Трона — не простой чиновник, — нейтрально заметил полковник, выбираясь наружу со своей стороны автомобиля. — А с учётом её амбициозной идеи и вовсе. «Приходят и уходят» именно к ней в данном случае может не относиться.

— Она точно такая же, как все, не лучше и не хуже. Ты в ней видишь что-то сакральное? Я пока разглядел лишь махровый эгоизм. Если она пройдёт со своей партией в Парламент, то ничем не будет отличаться от тех трёх созывов, которые ты благополучно пересидел в нынешний должности! Разве что реставрацию монархии будет двигать активнее, чтобы себя во власти зацементировать.

— Даже не знаю, что сказать.

— «Они всегда приходят и уходят, а экспертные группы министерства остаются», — Томимацу явно цитировал кого-то, знакомого обоим.

Потому что начальник управления, услышав фразу, во второй раз осёкся на полуслове и промолчал.

* * *

— Я могу не подбирать слов? И говорить, что думаю? — уточняю у финансистки.

Неформальные посиделки нас, троих логистов, после расширенного Совета трансформировались во что-то иное. Такое, чему и название не подберёшь — только что воздух не искрит.

— Можешь, — за Хоноку отвечает Ута.

Айтишница вообще интересно себя ведёт, можно было бы подумать — ей следует меньше пить, но нет. Я вижу, что она реально думает, как говорит — нестандартно и эгоцентрично, если формулировать деликатно.

Не поворачиваясь к Уэки, продолжаю смотреть на Хаяси.

— Слушаю. — Финансистка наконец разлепляет губы.

На моём плече начинают перебирать ткань костюма женские пальцы — поддержка. Хину прозрачно демонстрирует, на чьей она сейчас стороне, но, как тот футбольный судья, в игру не вмешивается.

— Ты заметила, что думаешь в мою сторону как в адрес второго сорта? — спрашиваю в лоб.

Подобные моменты в этом обществе обычно не озвучивают.

— Ты — хафу, — Хаяси не отводит глаз. — Пока не акционер чего-то серьёзного, я сейчас о финансах за твоей спиной. Родни влиятельной с японской стороны тоже нет. Как по-твоему мне бы следует к тебе относиться? Скажу больше: тебе уже столько лет, что хотя бы в какой-то области ты мог бы чего-то добиться к нынешнему времени. Не забыл, что я финансовый директор?

— Глава секретариата финансов.

— Одно и тоже, — она неуловимо морщится. — Я отлично знаю, сколько ты заработал за все годы в Йокогаме. Дивидендов рантье у тебя нет, соответственно, твоё место в обществе выглядит более чем… красноречивым. По мне, сам факт моего нормального общения с тобой — уже что-то. Я сейчас серьёзно.

— Спасибо за откровенность. Назови теперь, пожалуйста, хоть одну причину, почему я должен жертвовать своими интересами ради тебя? Такую причину, чтобы она и для меня была убедительной, не только для тебя.

— Такая причина — моя просьба. Мы живём в обществе, в котором этого более чем достаточно.

— Не смогу тебе ничего объяснить, — откидываюсь на спинку кресла. — Знаешь, воспитывать взрослого человека — пустая трата времени.

— Точно? — с нейтральным видом подыгрывает Хьюга. — Начать тренироваться никогда не поздно же.

— Для этого человек должен сам прийти в бассейн или в спортзал. Тащить силком бесперспективно.

— Когда у тебя такое лицо, твои вопросы обычно с подвохом, — комментирует Уэки руководителя Регулярного Менеджмента.

— Ты действительно считаешь, что находишься в положении, когда можешь себе позволить говорить подобные вещи? — на удивление ровно уточняет у меня Хонока. — Ты — воспитывать меня? Я не ослышалась?

— Не ослышалась. Хаяси-сан, вот мой ответ по предыдущему пункту. Ты абсолютно правильно заметила, что я нищ как храмовая мышь, — отгибаю от кулака мизинец.- Пока что. Влиятельной родни у меня тоже нет, — безымянный. — Жить вон, даже не в конуре приходится — из квартиры высе…

— Насчёт родни я бы не была столь категоричной, — перебивает Хину, в глазах которой начинают плясать её регулярные чёртики. — «Близкий сосед лучше далёкого родственника» ¹, у тебя как минимум неплохие друзья.

— Ты сейчас о себе? — Ута характером иногда неотличимо похожа на Хьюгу.

— А если о Миёси Моэко? — широко улыбается Регулярный Менеджмент.

— Она уполномочила тебя на заявления от своего имени? — огрызается Хаяси.

— Я чуть-чуть понимаю в лучшей подруге, — улыбка Хину становится шире. — И никогда не говорю неправды, уж ты-то должна бы знать.

— Простите, вынужден вас повторно прервать. — Директор моего департамента Абэ, о котором звёздные небожительницы забыли, снова напоминает о себе.

Он поднимается, кланяется каждой:

— Хаяси-сан, Хьюга-сан, Уэки-сан. Я очень прошу вас подобным тоном подобные темы не обсуждать в моём кабинете! — Затем садится на место.

— Извините, — Хину единственная отзеркаливает жест вежливости. — Были неправы.

— Ну и кто после этого отбит на голову? — неожиданно прорезается моя непосредственная шефиня Аяка.

Обычно своего отношения к высокому руководству она не то что не демонстрирует, а всячески маскирует сам факт, что оно есть.

— Хаяси-сан, вы не должны были так сказать. — Не размениваясь на вежливость, не вставая со стула, Андо сверлит финансового директора тяжёлым взглядом с короткой дистанции, наплевав на субординацию и социальную разницу.

— Вы считаете, что можете быть моей цензурой? — Хонока тут же переносит фокус внимания на логистку.

Директор департамента Абэ с тяжёлым выражением лица затевает повторно подниматься на ноги.

— РАЗРЕШИТЕ? — раздаётся знакомый голос, дверь кабинета без стука открывается.

В следующую секунду подскакивают абсолютно все, включая меня:

— Хаяси-сан!

На огонёк явился дедушка Хоноки, неизвестно какими судьбами, но собственной персоной. Один из двух учредителей.

— Я уже стар, хожу медленно, — патриарх с благодарным кивком опускается в ближайшее кресло, которое ему решительно придвинула Аяка. — Потому, пока поднимался по лестнице, абсолютно случайно услышал часть вашей беседы. Хонока-тян, пожалуйста, помолчи следующие две минуты — я могу тебе об этом попросить? — ставок на происхождение и амбиции старик не делает. — Я полностью согласен с последним замечанием руководительницы Такидзиро-куна.

— Интересный поворот событий, — констатирует явно пошедшая вразнос Андо (как правило у неё в корне иная модель поведения).

Впрочем, ремарка остаётся без внимания — все сосредоточены на Хаяси Юто, до безвестной начальницы сектора никому из небожителей нет дела.

Если патриарх сюда пришёл лично, тому должны быть более чем значительные причины, это понимают все.

* * *

Хину поняла — у визита учредителя в этот кабинет есть основания. Отношения, поддерживаемые благодаря Такидзиро, позволяли, оттого она поинтересовалась прямо:

— Хаяси-сама, что-то случилось?

— Увы, — дед финансистки кивнул. — Я как раз хотел найти вас четверых — боялся, вдруг кто-то не в здании. Думал, придётся собирать по одному, а вы все уже тут.

О руководстве логистики ни слова не сказано, отметила спортсменка. Значит, проблема не внутри небоскрёба, а снаружи.

— Пожалуйста, не вставайте, останьтесь с нами! — патриарх одним взмахом пресёк начавшееся движение непосредственной начальницы Решетникова.

Та собралась технично испариться со встречи, в которой сперва врезала наотмашь Хоноке (фигурально, если опираться на содержание, не на форму), а теперь, похоже, спохватилась и почувствовала дискомфорт:

— Я бы не хотела мешать вам, Хаяси-сама.

— Вы не мешаете, вы же прямой руководитель Такидзиро-куна. А его я не то что не прошу удалиться, а планировал специально разыскивать! Хорошо вот у вас застал.

Директор логистики Абэ даже не шелохнулся.

— Спасибо, — Хаяси-старший с благодарностью принял двумя руками чашку с дымящимся напитком от хозяина кабинета. — Акции Йокогамы именно сейчас летят в пропасть, за ними следует весь наш промышленный сектор, это если коротко и для начала.

Хонока молниеносно потянулась к планшету директора департамента:

— Разрешите?

Главный логист коротко кивнул.

— Минус семнадцать процентов за сессию, — замороженным голосом выдала финансистка через минуту. — Комиссия прямо сейчас останавливает торги, чтобы не допустить рикошета по другим отраслям — весь индекс нацелился вслед за нами. Почему ты сказал, что просишь остаться Решетникова? Он простой снабженец, никаким местом к этим движениям на бирже.

— Хаяси-сама, а причём здесь мы? — по виду Такидзиро было непохоже, чтобы он хоть сколь-нибудь эмоционально воспринял новость. — Я сейчас о корпорации в целом. У нас, так подумать, обычная реструктуризация — акционеры пытаются перераспределить власть. Сама-то компания в порядке. Производство даже лучше прошлого месяца — я как логист отлично вижу.

— Это не может быть связано с нами, — Хонока вывела информацию с экрана гаджета на большой монитор за спиной Абэ.

Все уставились на графики, будто что-то в них понимали.

— Если на армейские мерки, выглядит так. — А светловолосый глядел на патриарха. — К зданию подъехал детский автомобильчик длиной с ладошку, радиоуправляемая модель. Раздался взрыв и все гадают, чем же таким машинку начинили, поскольку здание — в лохмотья.

— В чём суть аналогии? — резко бросила Хаяси-младшая. — Я согласна, что причина не в нас, но тебя сейчас не поняла. Можешь объяснить?

— Взрыв, который разнёс здание, был в эквиваленте чуть не четырёхзначного числа килограмм. А та детская машинка берёт на борт полсотни граммов, не больше, — пожал плечами Решетников. — Два спичечных коробка. Как говорили в таких случаях в одном учебном центре, «это что-то сверхъестественное, оно не по нашей части».

— У вас такое случалось, Такидзиро-кун⁈ — патриарх потеребил мочку уха.

— Я сейчас образно, по аналогии. Наши расширенные совещания и достаточно корректная конкуренция за власть в компании никак не могут быть причиной вот этого всего, — стажёр ткнул пальцем в сторону экрана.

— Мне позвонили из Комиссии, — нехотя сообщил старик. — И сказали другие вещи — что мы тянем за собой других.

— По-хорошему, позвать бы Йошиду Йоко-сан, это по её линии — похоже на заочное обвинение без доказательств. Понять бы, с какой целью. Я бы заподозрил, кто-то здорово играет на понижение, централизовано и большими бюджетами. Начал по каким-то причинам с нас, но нацелился на весь сектор. — Решетников запнулся. — А на Йокогаму технично переводят стрелки, если вы всерьёз восприняли этот звонок, о котором только что рассказали, Хаяси-сама.

Хонока прикрыла веки и медленно повернулась к метису:

— Я не спрашиваю, откуда такой анализ, хотя навскидку предположила то же самое. Один вопрос: ты в этом как-то замешан? — финансистка раскрыла глаза, тягуче впиваясь в собеседника взглядом.

— Нет, — Такидзиро поднял брови домиком. — Ты мне только что сама говорила, что я крайне небольшая персона. Лестно, но не мой уровень. Или, если я всё-таки замешан, то мне об этом ничего не известно — например, против меня ополчился бог, — хафу развеселился. — Который из вредности решил оставить меня без работы…

— Ха-ха-ха, — патриарх дробно затрясся.

— … прихлопнув до кучи Йокогаму, — завершил логист. — Честное слово.

— Может, и правда позвать Йошиду? — толкнула в плечо подругу Уэки. — Хотя я не до конца понимаю, что она может сделать. Если нам сообщили всё, — она со значением посмотрела на старика.

— Не нужно никого звать, — старший Хаяси ещё раз тяжело вздохнул. — Абсолютно случайно, и это вторая часть, у меня есть кое-какие свои знакомства в Комиссии, о которых не знали первые. К ним из-за происходящего, — небрежный взмах в сторону большого экрана, — я тут же сам обратился.

Хонока из задумчивой стола напряжённой:

— Это тот, кто я думаю? Что ещё сказал?

— Такидзиро-кун прав, это медвежья ² игра большими деньгами. — Хаяси Юто стал серьёзным. — ОЧЕНЬ большими, настолько, что только одна персона приходит на ум.

— Та, про которую думаю я? — вскинулся Решетников.

— Видимо. Кроме неё никто бы не смог мобилизовать такие разные кошельки на одну тему. Но и это не всё, Такидзиро-кун. По большому секрету мне сказали, что обвинениям против тебя вот-вот дадут ход, — патриарх здорово отступал от канона, против линии внучки демонстрируя приязнь к её оппоненту.

— Я давно этого жду, Хаяси-сама. У меня очень хороший адвокат и линия защиты давно выстроена. Пусть пробуют.

— Я бы настоятельно советовал за пределы здания без этого твоего адвоката пока никуда не ходить, — старик с лёгкостью открыл достаточно серьёзные карты, намекая на более чем солидный инсайд.

В случае огласки сказанное могло быть ему инкриминировано как попытка помешать досудебному дознанию. Хину молча поклонилась, правда, из положения сидя — в этой тесноте именно с её места вставать было неудобно.

— Не могу раскрыть детали — Андо-сан и Абэ-сан, не примите на свой счёт, причина не в вас — но я очень прошу тебя не быть легкомысленным! — Дед Хоноки перегнулся через стол и сжал плечо светловолосого. — Иногда следует многократно взвешивать каждый следующий шаг. Ты сейчас меня понимаешь?

— Конечно, в полной мере, не волнуйтесь. Спасибо огромное за участие, тронут. — Решетников приложил правую ладонь к левой половине груди под сморщившееся лицо финансистки. — Я всегда осторожен, учитываю все детали по мере сил и в данном случае буду внимательнее вдвое — поскольку всерьёз воспринимаю ваше предупреждение. Ещё раз благодарю за него.

Неожиданно громко зазвонил смартфон. Взгляды присутствующих скрестились на Хаяси Юто — тот озадаченно извлёк гаджет из кармана, долго смотрел на экран, затем всё же ответил:

— Слушаю… да… понял.

Следующую пару секунд старик невидящими глазами смотрел на чашку перед собой:

— Из-за падения котировок нам хотят принудительно назначить временную управляющую комиссию, — дед Хоноки резко осунулся. — Не одного человека, это будет целый орган — мой человек однозначно дал понять, что бывают моменты, когда виновных назначают.

— Тяжёлая артиллерия, — кивнул Решетников. — ОНА, видимо, хочет показательно размазать строптивцев, не разбирая своих и чужих — чтоб другие в будущем боялись идти против. Если это то, что я думаю.

— Ты сходишь со мной на встречу? — отбросив приличия, финансистка требовательно посмотрела на стажёра.

— Хорошо. — Такидзиро неожиданно покладисто кивнул.

— Со своей новой «девушкой», — закрепляя успех, Хонока указала на Уэки.

В этом месте Хину развеселилась:

— Можно даже с тремя девушками: Юто-сама запретил перемещаться без адвоката, — напомнила она, — её сейчас позовём. Мне не откажет, примчится.

— А третья тогда кто? — мрачно поинтересовалась младшая Хаяси. — Ута-тян, твоя адвокат, а кто ещё?

— Я — за компанию, если ты не против. Дашь вертолёт, чтобы Моэко добралась быстрее?

Финансистка неуверенно покосилась на деда. Тот лаконично кивнул.

Хонока тут же полезла в смартфон:

— Где живёт ваш адвокат?

Пловчиха назвала адрес.

— Тогда лучше мы все сразу туда: подхватим юриста на борт и оттуда сразу на встречу, чтобы не опоздать, — Хаяси-младшая решительно поднялась со стула. — Если за ней посылать, потом обратно сюда за нами — долго, неохота опаздывать.

* * *

— Ты куда? — Мая, сидевший за кухонным столом, с удивлением обнаружил, что дочь оделась и собралась уходить.

— Хину только что звонила, просит поработать адвокатом.

— Что у неё случилось? — сознание оябуна царапнул невнятный червячок.

— Не у неё, — покачала головой Моэко, меняя перед зеркалом один пиджак на другой, более подходящий по цвету. — У них там что-то на уровне Корпорации, она не стала уточнять по телефону, скажет при встрече. А адвокат нужен Решетникову.

— Без сопровождения не пущу — сейчас не то время. — Мая не стал говорить большего, хотя и было что.

— Я не по земле, сейчас будет вертолёт. Тот, которым ты уже летал.

— А-а-а. Красиво жить не запретишь, — оябун уважительно кивнул. — Пошли вместе, провожу.

Посадочная площадка находилась в двух десятках метров. Всунув ноги в сандалии-гэта, Миёси-старший дошёл с дочерью до глухой калитки и пересёк неширокую улицу — возле знакомого транспорта их уже ждали младшая Хьюга, хафу рядом с ней и ещё одна девица на букву У (что-то в голове вертелось, но некстати вылетело. Какая-то персона из Компании Хину-тян).

Мая собирался ответить на приветствия молодёжи (те поздоровались первыми), когда с выезда на трассу в их сторону свернул одинокий мотоциклист.

Этому человеку делать здесь было решительно ничего. Мысли мгновенно испарились, вместо них заработали рефлексы. К своему удивлению, больше ничего глава Эдогава-кай не сделал: Решетников заметил байкера вместе с ним и развил бурную деятельность.

Первым делом светловолосый сгрёб в охапку девиц и толкнул их за вертолёт — хоть и хлипкое, но какое-то прикрытие.

Мотоциклист как в замедленной съёмке сунул руку за отворот куртки.

Мая схватил за плечи дочь и, повторяя за Неприкасаемым, буквально внёс её в компанию к Хину-тян — больше на авиационной парковке укрыться было негде. А так хоть верхняя часть организма теоретически прикрыта. Глядишь, или рикошет от корпуса вертолёта, или ещё что.

Борёкудан обернулся назад, увидел в руке байкера короткоствольный огнестрел, а больше ничего не успел: приносящий проблемы хафу подхватил камень-голыш с декоративной клумбы (и когда только успел. Впрочем, двигается этот Решетников быстро, чего не отнять, того не отнять).

В следующую секунду Решетников метнул увесистый кусок гальки, не дожидаясь действий той стороны. Он попал, куда надо, сбивая выстрел: булыжник встретился то ли с кистью стрелка, то ли с самим пистолетом буквально за долю секунды до непоправимого момента.

Мотоциклист пронёсся мимо, светловолосый ещё раз махнул рукой. Мая понял, что хафу вооружился не одним камнем, а парой.

Второй голыш с размаху впечатался между лопаток байкера, обронившего ствол после первого булыжника и, оставшись без оружия, помчавшегося дальше.

Мотоциклиста бросило ударом в спину на руль, байк повело юзом, но сидевший за рулём тип был то ли суперпрофессионалом, то ли действовал под наркотиками: он каким-то чудом удержал управление, таким же волшебным образом вписался во второй поворот в сторону трассы и был таков.

Оябун никогда так быстро не доставал смартфон, как сейчас (хорошо, не оставил на кухонном столе).

— Бесполезно, Миёси-сан, — раздался за спиной скрипучий голос Неприкасаемого. — Вы же полицию набрать хотите?

— Первый звонок — да, — подтвердил борёкудан, с удовлетворением отмечая, что дочь не нервничает, а напротив.

Успокаивает и первую коллегу Хину-тян, и вторую, она же хозяйка вертолёта — девица зачем-то вылезла наружу вместо того, чтобы сидеть внутри.

— Не успеете, — скептически покачал головой метис. — Пойдёмте лучше глянем, что он за ствол обронил, а уже потом решим, кого звать и кому названивать.

— Почему не успеем? — Мая не стал убирать телефон, но и в трёхзначный тревожный номер тыкать тоже повременил.

— Голая математика. На сам вызов — секунд пять, ещё столько же на соединение. Четверть минуты — объяснить оператору, тот свяжется с полицией. ³

— Я могу и в ближайший кобан позвонить, — возразил якудза.

— Тот же тайминг, — отмахнулся подзащитный дочери. — И погоню за этим типом никто посылать не станет, пока сюда не приедут патрульные. Это минимум ещё минута, согласны?

Мая признал правоту услышанного.

— Идём дальше. Патруль, даже очень лояльный к вам, что большой вопрос, поднимать на уши своих будет ещё минимум тридцать секунд.

— Если не больше, — снова согласился оябун.

— А тот тип через сорок пять секунд после контакта с нами по плану бросает байк, отъехав по маршруту эвакуации примерно на километр, — перепечатал Решетников, вытягивая вперёд руку. — Вы заметили, мотоцикл был без номеров?

— Не обратил внимания в стрессе. Пожалуй, пора вернуть наших на улицу — присматривать за порядком. — Мая снова взялся за гаджет.

Не факт, что дежурящие сятэй успели бы что-то сделать наглому мотоциклисту, но лучше так, чем вообще ничего не предприниматель.

— А я заметил, — вздохнул светловолосый. — Даю голову на отсечение: эвакуация проработана и просчитана так, что силами токийской полиции этот тип в принципе не ловился — иерархия принятия решений и скорость прохождения команд. Тормозить все подряд машины в Большом Токио — не баран чихнул, целый проект. А мы про него ничего не знаем, кроме роста и веса — голова-то под шлемом была. Как говорится, неловленный мизер. В лицо тоже не опознаем, разве что синяк между лопаток как косвенная улика.

Миёси-старший не стал спрашивать, откуда такой опыт. Вместо этого он прошёл вслед за светловолосым и стал рядом, глядя сверху на оброненный девайс.

— А ствол-то китайский, — констатировал Решетников, перекатываясь с пяток на носки и не планируя нагибаться либо поднимать оружие. — Ничего прямо не доказывает, но тем не менее.

— Это очень немало говорит мне, — тихо, чтобы не услышали другие, возразил оябун. — Как минимум, работали не наши.

Те из якудза, кто теоретически мог бы оказаться замешанным, в этой ситуации использовали бы родной, японский пистолет — глава Эдогава-кай знал не понаслышке и наверняка.

Получается, круг подозреваемых ненамного, но сужался.

* * *

¹ тамошняя поговорка.

² имеется в виду, на бирже на понижение.

³ телефонный номер экстренной службы общий. В зависимости от ситуации оператор напрягает либо пожарных, либо скорую, либо полицию, или кого ещё надо по списку из профильных служб.

Глава 13

— А ствол-то китайский. Ничего прямо не доказывает, но тем не менее. — Решетников задумчиво качнулся с пяток на носки над чужим пистолетом.

— Это очень немало говорит мне, — возразил Миёси-старший. — Как минимум работали не наши.

Моэко увидела, что они с Такидзиро направились к выбитому у нападавшего оружию и прошла за ними:

— Интересно, что это было.

— О, ты не испугалась, — констатировал товарищ. — Здорово. Потому что кое-кого, похоже, нужно водой отпаивать, — он покосился на Уэки и Хаяси, которых сейчас приводила в чувство Хину.

Успокаивала, пытаясь не допустить истерики, если сказать культурно.

— Есть идеи? — дочь повернулась к отцу.

— Не якудза. А вот кто, я бы и сам непротив узнать. Понять бы, как.

— Давайте размышлять, — уверенно предложил Такидзиро. — Если напряжёмся — пятидесятипроцентный шанс, что сможем зацепиться и выведем прямо сейчас.

— Предлагай, — Моэко хорошо знала родителя, потому перехватила общение на себя. — Пап, мне нужен результат, а ты сейчас будешь буксовать. Мы поговорим, ты просто рядом постоишь. Хорошо? На случай, если потом очень быстро действовать придётся.

Додуматься Миёси-младшая быстрее главы клана ещё могла, но вот когда (если) настанет время раздавать стремительные и жёсткие команды — наступит очередь старшего поколения.

— Свидетелей нет, никто не слышит, давайте. — Оябун, в отличие от стереотипных представлений, ради успеха дела мог даже отправиться собственноручно чистить нужники.

— Сейчас начну задавать вопросы — ты отвечаешь, не рассуждая, — Такидзиро по виду абстрагировался от Миёси-старшего и сосредоточился исключительно на химэ.

— Хорошо. Время на реакцию? — Моэко поняла, о какой технике речь.

Она её тоже знала, правда, теоретически, не на уровне навыка. Методика была достаточно спорной, не самой распространённой, но и не совсем уж бесперспективной. Борёкудан решила попробовать — всё равно ничего толкового по горячим следам в голову не шло.

— Без учёта времени, — покачал головой светловолосый. — Это мозговой штурм в миниатюре, если задам лимит — именно ты прямо сейчас можешь уплыть налево.

«Начнёшь ошибаться», жаргон она тоже поняла. Моэко прикрыла веки, подняла вверх правую кисть и принялась отгибать от кулака пальца: мизинец, безымянный, средний.

— Погнали, — кивнула она, когда по-быстрому настроилась.

— Должны быть зацепки, до десятка. Мы работаем, твой отец фильтрует. Дальше можешь открывать глаза. — Голос Решетникова звучал именно так, как надо.

Спокойно, ровно, умиротворяюще, вводя в транс.

Папа, кстати, наверняка не понял, что нужно делать, но дисциплинированно промолчал. Ничего, сообразит по ходу.

— Схему приняла. Начинай.

— Одежда. Манера вождения. Обувь. Аксессуары. Болевой барьер. Байк. Маршрут. Ориентация на местности. — Такидзиро перечислял в стиле метронома, по ощущениям идеально подстраиваясь под её скорость обработки информации.

— СТОП! — Моэко даже глаза открыла раньше времени. — Байк!

Светловолосый молча опустил пальцами её веки и с той же интонацией робота уточнил:

— Что с ним?

— Босодзоку. Где бы этот человек мотоцикл ни доставал, каким бы старьём тот не был, след должен быть. Самый лёгкий, проще других.

— Думай в эту сторону дальше.

— Если отец очень «попросит» — место, где взят мотоцикл, выведут часа за полтора-два. — Пока её глаза принудительно закрывали снаружи, она успела увидеть вытягивающееся лицо родителя. — Дальше дело техники. Через посредника выйти на покупателя.

— Принял, — просипел Миёси Мая, сориентировавшись и подстраиваясь под них. — Жду дальше. — Ух ты, даже до обратной связи додумался без команды.

Молодец, чё.

Возле уха щёлкнули пальцы, переключая её поток в чуть иной режим:

— Зацепка мощная, отрабатываем. Барьеры?

— Время. Запрос по байку профильные гаражи и мастерские будут обслуживать по остаточному принципу. Долго объяснять, почему. Кто-то может ответить вообще завтра, нам надо срочно.

След мог теоретически привести не в коммерческие структуры, а в совсем другие, ближе к государственным, но это тоже более чем красноречивый результат.

— Ещё?

— Других барьеров нет. Если мотоцикл японский, пункт продажи будем знать через час. При условии что отец напряжётся — это его тип связей, не мой.

— Напрягусь конечно, — раздался серьёзный голос родителя, сбивая дочь с ритма.

— Тс-с-с, — Такидзиро явственно поморщился, хотя с закрытыми глазами было не видно. — Вижу два варианта. Мотоцикл не японский — база. Первый вариант: ввезён страну легально.

— Тот же час времени, если делает папа, просто каналы связи другие.

— Уверена?

— Да. Потом объясню.

— Принял. Идём дальше. Второй вариант базы: мотоцикл не японский, но ввезён в страну контрабандой либо по запчастям, дальше собран здесь.

— Есть третий вариант! — родитель снова не удержался. — Собран из запчастей, бывших целыми мотоциклами!

— Тс-с-с! — Решетников по-прежнему не страдал излишним пиететом.

— Чёрт. Сбил, — дочь открыла глаза и с укоризной посмотрела на отца. — Тут важны ритм и поток, ты меня аккуратно сбил с первого и вышиб из второго.

— Прошу прощения.

— Нестрашно, — Такидзиро легкомысленно отмахнулся. — Сейчас опять запихну. — Он щёлкнул пальцами перед её носом. — Три. Два. РАБОТАЙ.

Моэко послушно прикрыла глаза и обнаружила, что скорость шестерёнок в голове восстановилась.

— Ответь отцу на вопрос, — кое-кто направлял её мыслительные процессы с такой лёгкостью, словно их опыт работы в паре подобным образом насчитывал не один месяц.

И ещё один щелчок пальцами, на этот раз смена тона.

— Если байк собирали из запчастей, это всё равно что второй вариант, — пояснила борёкудан. — Мастерские те же, люди те же. Разные лишь детали.

— Развивайся дальше. Так, чтобы было понятно мне — я дилетант. В культуре босодзоку не ориентируюсь.

— Если ввезено контрабандой, для Эдогава-кай не проблема: контрабас из всех портов (провинция неважна) моется через очень узкий перечень компаний. Аналог растаможки. Какие-то замыкаются вообще на нас, в остальных мы быстро наведём справки по горизонтали.

— Принял. Половину работы сделали, — Решетников хлопнул в ладоши. — Можешь открывать глаза.

— Нет, продолжаем, мне так легче. Что ещё?

— Как понять, какой марки был мотоцикл? Надо же о чём-то спрашивать предметно в этих ваших салонах. Лично я не разглядел.

— У самого варианты есть? — она добросовестно исполняла вторую половину пинг-понга.

— Один. Больше на ходу не соображу, мозги в горячем состоянии. Надо остыть.

— Какой вариант?

— Камеры полицейской городской системы видеонаблюдения. В тех местах, где я учился, нужно было взять доступ к ним и вывести маршрут мотоциклиста — он не с неба спустился. Запись потом показать вашим специалистам по байкам. Такие как Дэнда-кун наверняка скажут не то что модель, а даже марку резины на колёсах.

Ух ты, он и имя помнит.

— Дэнда-кун и скажет, — согласилась Моэко, не раскрывая глаз. — Хороший вариант, у папы наверняка есть доступ к записям через Министерство: в МВД ему задолжали и уж видео этого деятеля дать должны. Работа окончена?

— На пока хватит, — Решетников в последний раз щёлкнул пальцами, «отпуская» её.

— Могу говорить? — Миёси Мая аккуратно поднял вверх правую ладонь, как школьник младших классов.

— Да, теперь можно, — не заморачиваясь приличиями, разрешил светловолосый.

— Я знаю модель мотоцикла, — дальше отец назвал производителя и цифры. — Мест, где его могли приобрести для этого одноразового выхода, в Токио двузначное число, причём между двадцатью и тридцатью. Действительно часа на полтора работы, если обзванивать ребят возьмусь я лично — мне будут отвечать быстрее.

— Откуда?.. — глаза Решетникова распахнулись в удивлении на, казалось, невозможную ширину.

— Папа в молодости увлекался байками, — пояснила Миёси-младшая за родителя. — Потом, когда кое-чего добился и стал тем, кем сейчас является, из тех движений не ушёл и до сих пор нет-нет да и катается вместе с босодзоку. Больше на месте пассажира, но тем не менее. Ориентируется в их делах, конечно, не как в своём фулл-контакте, но и ненамного хуже.

— Моё почтение, — продолжающий удивляться Такидзиро коротко поклонился. — Если мы проскакиваем этап добычи полицейских записей, это очень ускорит.

— В полиции нам бы тоже ответили быстро, по крайней мере, мне и на нынешнем этапе, — спокойно заметил оябун. — Благодарю за этот великолепный урок, — дальше папа поклонился, как ученик сэнсэю. — Я и не предполагал, что такое возможно. А ведь вроде на поверхности лежало… Я и сам должен был додуматься.

— Это был первый массив информации, — Решетников вздохнул и зачем-то вошёл в поток сам. — Вижу ещё два момента, за которые можно зацепиться.

— Не надо, — Моэко бросила пальцы на его бицепс и сжала. — Попутно: палишься.

— На тему? — он покладисто раскрыл глаза.

— Мы сейчас за две минуты наговорили на пару часов работы всей нашей структуре. Если ты выдашь ещё вариантов, оябуну Эдогава-кай придётся или раздвоиться, что невозможно, или создать своего клона — второго оябуна — что тоже невозможно.

— А-а-а, задача эффективно не делегируется? Ограниченные ресурсы структуры? — моментально сориентировался товарищ, судя по всему, привыкший, что такие вот инсайты отрабатывает совсем другой персонал.

Либо подчинённый, либо смежный, либо сидящий вообще по-другому адресу. И количество того народу тоже в порядке — как, например, бывает у государственных организаций.

— Увы, — спокойно кивнула Миёси-младшая. — В Эдогава-кай своя большая специфика. Оперативно-розыскная, оперативно-техническая работа — всё своими руками, делают одни и те же люди.

Отец, уже доставший смартфон и что-то решительно в нём набиравший, её словам молча улыбнулся и комментировать не стал.

Через пару секунд оябун напрягся:

— А почему не подумать более традиционно? Этого типа явно кто-то навёл, причём с колёс: то, что мы все собрались на посадочной площадке — ну очень большое стечение обстоятельств. Должны быть источники утечки, — он с намёком повернулся к Решетникову.

— Дольше делать, — Такидзиро лаконично отмахнулся. — Если хотите, могу объяснить подробно, но для этого нужно рисовать схемы. Минут в пятнадцать уложусь. Начинать?

— Подтверждаю, — кивнула Моэко, которая в потоке этот вариант видела, но прошла мимо из тех же соображений.

Там действительно мутнее и дольше.

— Хорошо, работаю, — Мая вернулся обратно в смартфон. — При случае попрошу объяснить подробнее, когда время будет не так критично.

— Без проблем. При случае. Для начала, вы в курсе, на кого конкретно покушались?

Глава Эдогава-кай замер с поднятой ногой.

— Вот-вот, — вздохнул светловолосый. — Вы умный и самокритичный, но сейчас тоже по инерции влетели в стандартную ловушку.

— В какую? Я думал, в кого он собирался стрелять — очевидно.

— Иллюзия собственной грандиозности, Миёси-сан. Самой первой целью могли быть вы, я, ваша дочь. Причём у вас и вашей дочери заказчики потенциально разные, согласны?

— Хм.

— Дальше. Неочевидно вам, но очень очевидно мне: целью могла быть и Хьюга Хину, в частности, из-за пертурбации с её дедом. Я понял, на что вы намекаете: копнуть в стиле полиции. Со всей ответственностью заявляю, это менее производительный вариант. И более долгий.

— Буду благодарен за нюансы, — твёрдо обозначил интерес оябун.

— Я тебе сама объясню. Дома, позже, — Миёси-младшая подхватила Такидзиро под руку и направила к вертолёту. — Пап, мы поехали. На связи.

— Пока. — Отец развернулся и зашагал домой, не отрываясь от экрана.

Китайский ствол по молчаливому единогласному решению никто трогать не стал.

* * *

— … Никакого пистолета не было, потому что никакого нападения не было.

Если бы они не летели над Токио и дело происходило не в её личном вертолёте, Хонока бы как минимум вскочила, чтобы потребовать объяснений.

— Это было сказано серьезно? — она медленно повернулась к хафу.

— Да, — за Решетникова ответила Хьюга, которая уже успела о чём-то пошептаться с якудзой.

— Я не согласна, — коротко мотнула головой финансистка.

— И что ты сделаешь? — серьёзно поинтересовалась глава регулярного менеджмента.

— Я была свидетелем преступления. Уголовного, — уточнила Хаяси, которая в юридических тонкостях разбиралась несильно, ну откуда-то помнила, что кроме откровенного криминала бывает ещё и административка. — Если промолчу — стану соучастницей за недонесение.

Вот так. Получите.

— Похоже, ты реально перепугалась настолько, что мозги отшибло. — А вот в спину клинок воткнул тот, от кого она меньше всего ожидала. — Хонока-тян, это всё равно что плевать против ветра, — предательница Ута с наивным видом похлопала ресницами. — Такидзиро-кун только что чётко скомандовал — ничего не было. Зачем ты ему перечишь?

— Ты же сейчас специально надо мной издеваешься? — уточнила финансистка. — Молчу о том, что ты меня сейчас банально унижаешь — «хафу сказал, хафу распорядился»… Ты же понимаешь, что бесишь? Даже если бы и хотела послушать, теперь я тебе назло сделаю противоположное.

— Странно. — Глухо заметила якудза. — Выглядишь взрослой и зрелой личностью. А манипулировать тобой, оказывается, можно запросто.

Хонока пропустила мимо ушей, продолжая сверлить взглядом подругу:

— Отвечай.

— Ага, — легко мотнула волосами айтишница. — Ты так прикольно циклишься на том, что уже закончилось.

— Да ничего не закончилось! Нападавший скрылся, пистолет вообще остался на земле! — младшую Хаяси прорвало. — Эти, — кивок в сторону метиса и его адвоката, — о чём-то кулуарно пошептались и теперь командуют мной, как будто имеют право!

Хьюга начала набирать воздух.

Уэки издевательски подмигнула, отчего её захотелось вообще выбросить из салона, плевать на высоту (и на то, что вертолёт летит выше, чем километр).

— Ты позволишь, я объясню? — как равный поинтересовался метис и этим разозлил ещё больше.

Она лишь зубами скрипнула да нижнюю губу прикусила, чтоб не уходить в штопор сильнее. Хонока демонстративно отвернулась в иллюминатор и сделала несколько глубоких медленных вдохов.

— Пожалуйста, просто услышь сейчас меня, — попросил Решетников.

Злость неожиданно отступила.

— Говори.

— На кого из нас покушались?

Вопрос неожиданно поставил в тупик.

— А какое это имеет значение? — фамилия ко многому обязывает, как и профессия — Хаяси-младшая умела брать себя в руки в любых ситуациях.

— Пожалуйста, просчитай эту ситуацию на три хода вперед, — достаточно вежливо попросил полукровка. — Я вижу, что ты просто думаешь в другую сторону. Тебе же не сложно просчитать оставшиеся сценарии?

— Первое, что приходит на ум — какие-то их дела, — кивок на татуированную борёкудан, нательная живопись которой виднелась в разрезе рубашки под жакетом.

— А почему?

— Их район, их дом. Их бизнес — из присутствующих самый рискованный, — она подпустила яду в голос, но лексику употребила в рамках приличий.

— Это — первое, что приходит на ум, — согласился светловолосый. — Ты бы не могла продолжить по аналогии? Допустим, в бухгалтерии ТМЗ ты обнаружила крупную недостачу. Первое, что приходит на ум — всегда самое правильное?

— Нет. Скорее никогда, чем когда-либо. Потому что первое в голове — украли на складах. — Она умела быть объективной, даже через силу. — А по факту оказывается что-то иное: либо самопроизвольная порча, либо банальный сбой при электронном учёте — директории не прогрузились.

— Что в последнем случае происходит? — по виду искренне поинтересовалась пловчиха, которой ситуация была интересна с профессиональной точки зрения.

— Айти раздаёт пинков и всё находится, — весело ответила подруга за неё.

Хонока опустила взгляд, чтобы не сорваться.

— В том бизнесе, который ведёт семья Миёси, абсолютно зеркальная ситуация, — серьёзно заявил стажёр. — У них тоже подводные части айсберга здорово отличаются и размерами, и конфигурацией от того, что вверху. Но дело даже не в этом, кроме Моэко-тян и её родителя есть ещё двое, за кем могли охотиться.

— Кто⁈

— Я. Хину. — Он так и сказал о младшей Хьюге.

По имени, без суффикса, словно был или суперблизким ей, или ни в грош её не ставил. Впрочем, если та промолчала, глупо лезть её защищать от её же человека.

Давайте называть вещи своими именами, вздохнула про себя Хаяси — живёт у неё в бассейне, зарабатывает больше оклада там же, с тёлками тусуется из её компании, хоть и эту адвоката взять. И её саму.

Её человек и есть.

— Поясни, Такидзиро-кун? — Ута с языка сняла собственный вопрос Хоноки.

— У меня есть проблемы с достаточно серьёзными государственными организациями. Рассказать подробно не могу, но частично вы и так в курсе. Более того — когда Комиссия предъявит обвинение, многое самоходом повсплывает. — Решетников простодушно шмыгнул носом. — И этот момент не за горами.

— А меня за что? — жизнерадостно поинтересовалась Хьюга с лицом человека, который и не думает париться.

— Из-за деда, — бухнул метис. — Разбирательство по факту покушения на убийство Хаяси Юто, — он отогнул от кулака мизинец. — Его попытки любой ценой избежать изоляции на время терапии, пока его будут выводить из нынешнего состояния. — Безымянный. — Суммы, которыми он с лёгкостью оперирует и которые наверняка ходят мимо налогового ведомства — попытка взятки психиатру. — Средний. — Долго могу перечислять.

— Хм, — пловчиха местами впечатлилась.

— Суть в том, что большие деньги порождают серьезные последствия — продолжил хафу. — У твоего деда они не просто большие, а очень большие. До последнего времени он заруливал ими бесконтрольно, ещё и с энтузиазмом, к-хм, его нынешнего психического состояния. Ты уверена, что у тех контрагентов нет своих хороших причин сделать так, чтобы твоя опека над ним больше не довлела?

— Вообще-то есть ещё мои родители, — спортсменка наконец прониклась. — Если меня не станет, проблем убийц оно может не решить.

У Хоноки неожиданно и крайне недостойным образом отлегло от сердца.

— Хотя-я… в целом да, — пловчиха намотала локон на палец. — Мама точно пальцем не шевельнёт и в столицу не вернётся, папа её одну в Киото не оставит. Родителей действительно можно не считать. Хм!

— Итого, только по поверхностным прикидкам стрелок мог приехать за любым из четверых, — с видом всезнающего учителя продолжил полукровка (хотя на удивление не взбесил). — Моэко-тян, ты простишь меня, если нашему финансовому директору я раскрою твой маленький нюанс?

— Какой?

— Если покушались на твоего отца, это одни люди и одни дела. Если на тебя — совсем другие события и персоны. Хаяси Хонока-сан не до конца в курсе ваших деталей, — ты смотри, даже дипломатично углы сгладил. — Для неё между покушениями на каждого из вас нет разницы.

— Не обижусь. Можешь говорить, — хохотнула якудза.

Внезапно Решетников посерел и осёкся. Финансистка повторно за минуту почувствовала, что душу целительным бальзамом заливает такое недостойное злорадство.

— Что? — первой среагировала адвокат.

— А ведь есть и пятый вариант, — хафу стремительно ушёл в себя, черты его лица заострились. — Покушались на вас двоих одновременно. Не на кого-то одного, как думалось поначалу, — он вынырнул оттуда, куда погрузился мыслями и сейчас смотрел на борёкудан, не отрываясь.

— Ой. — Сказала та и позеленела вслед за ним.

— Мне тоже в голову не пришло поначалу, только сейчас додумался.

Вид встревожившихся, м-м-м, не оппонентов, нет… подобрать точное слово позже… вид спавшей с лица компании парадоксальным образом вернул хорошее настроение:

— Я поняла. В некоторых из сценариев обращение в полицию только повредит?

— В точку, — мрачно кивнула Миёси-младшая. — Такидзиро-кун, демоны тебя дери.

— За что⁈

— Не мог сказать о последнем варианте позже?

— Мог и вообще не говорить, — пожал плечами Решетников. — Это правильная стратегия?

— Нет, — проворчала фигуристая любительница татуировок и полезла за смартфоном — машина снижалась, гаджеты снова вошли в зону покрытия сети.

* * *

— Здравствуйте. Спасибо, что прибыли быстро. Кавасима Ран, — её жених был единственным с той стороны, кто церемонно поднялся из-за стола познакомиться с прибывшими.

Ну и ладно, не больно-то хотелось. Что с гайдзинов взять. Хотя перед спутниками где-то неудобно (она-то с кредиторами знакома).

Ута и Хьюга-младшая к столкновению культур парадоксальным образом оказались готовы больше неё: они как подхватили Решетникова под локти ещё на посадочной площадке, так и сейчас веселились, хохоча с двух сторон одного общего мужика.

Вполне себе по-западному, отметила про себя Хонока. Наверное. По крайней мере, выглядит с моей точки зрения. А ведь они обе не сильные поборницы традиций; пловчиха — понятно почему, а у подруги профдеформация. Где-то встречалось мнение, что женщина-айтишница национальности не имеет.

Финансистка ненадолго задумалась и по наитию тоже сделала, как все (не по-японски): притянула Рана за шею и коснулась губами.

В глазах жениха мелькнуло и исчезло тщательно маскируемое изумление.

— К делу? — человек, оказавший лично ей помощь финансами через шлюз метиса, потёр руки.

— Я могу попросить вас представиться? — гангстерша, видимо, не рисануться не могла.

Борёкудан добросовестно назвала себя в адвокатской ипостаси, «спутниц» своего подзащитного и завершила собственную часть ритуала знакомства поклонами каждому мужчине по всем правилам.

Отыгрывает традиционную японку, фыркнула мысленно Хаяси, пожимая протянутые мужские ладони иностранцев.

* * *

Беседа сразу пошла по худшему сценарию. Гости, едва обозначив протокольные сожаления (неискренне), для начала попросили вернуть деньги как можно скорее:

— Извините, иногда обстоятельства бывают сильнее нас.

Хонока неплохо знала, что делать в таких случаях, как и любой другой финансист:

— Наш договор не предусматривал штрафных санкций, жёстких сроков. Предварительно мы согласились, что деньги я верну, как смогу. Вы в курсе наших последних событий на бирже?

Понятно, что эти к обвалу акций никаким местом, но и время для возврата долга вряд ли выбрали случайно.

— А я не спорю! — широкоглазый мужчина под пятьдесят поднял вверх ладони. — Претензий не предъявляю, требований не выдвигаю. Просто прошу.

— Если в короткие сроки у меня не получится? — она уточнила для очистки совести, хотя уже прекрасно видела, что скрипеть зубами можно начинать прямо сейчас.

— Я буду очень огорчён, — достаточно натурально вздохнул собеседник.

«Конец вашей деловой репутации» в переводе на нормальный язык.

Кое-какие новости в мире финансов распространяются даже не со скоростью звука, как любит говорить Решетников, а со скоростью света. Если же сюда прибавить обвал на бирже, текущее падение котировок, перспективы назначения управляющего органа от Комиссии… Она неожиданно почувствовала себя маленькой девочкой, которой очень хочется плакать.

— Нужно искать какие-то пути, Хонока-тян, — в беседу неожиданно влез Ран с таким заботливым видом, что ей захотелось стукнуть жениха в ухо.

— Господин Решетников, а у вас будут какие-то комментарии? — спутник заокеанского партнёра, он же младший партнёр по совместительству, без затей обратился к полукровке.

Финансистка напряглась.

— В данном вопросе полностью консолидируюсь с Хаяси-сан! — стремительно выдал логист, не задумываясь.

— Простите мою неуклюжесть, а вы больше не встречаетесь? — вопрос был задан с таким наивным видом, что сомнения в двойном дне, даже если и были, тут же испарились. — Вы уже не жених и невеста?

— У него теперь другая невеста! — очень натурально развеселилась Ута, по-английски худо-бедно болтавшая.

Параллельно она весьма достоверно прижалась к мужскому боку, не просто отыгрывая роль, а буквально являясь ею.

— Вы очень быстро меняете будущих жён, господин Решетников, — улыбнулся старший гайдзин. — Для человека, у которого по вашим же словам ничего нет, достаточно рискованная стратегия, не находите? Особенно в вашей Японии, где всё супердорого?

— «Если у вас нет ничего, у вас есть ваша честь. Если у вас нет чести, у вас нет ничего», — пожал плечами метис. — Это цитата, если вы не в курсе.

— Вы сейчас на что-то намекаете? — с той стороны стола в интонациях откровенно лязгнула сталь.

— Не в ваш адрес, — полукровка почему-то сверлил насмешливым взглядом жениха Хоноки. — Мы, японцы, очень традиционный народ. К нарушениям закона нетерпимы, по крайней мере, к таким — в этом всё дело.

— Ты сейчас о чём? — финансистка не истерила, не паниковала, не пыталась угадать.

Выясняла. Нервы лучше поберечь на тот случай, если понадобятся.

— Твой новый благоверный не сказал тебе? — «удивился» логист. — Статья одиннадцать, параграф один, Закон Японии о Гражданстве. «Каждый гражданин Японии, добровольно получивший гражданство другой страны, автоматически теряет на этом основании гражданство Японии, о чём уведомляет компетентные органы Японии». Кавасима-сан, вы сообщили в Иммиграционное управление Министерства Юстиции о том, что имеете заокеанский паспорт? В месячный срок после получения, как то оговорено нашим законом?

Хонока почувствовала, что бледнеет.

Глава 14

— … В месячный срок после получения, как то оговорено нашим законом?

Хину всегда было интересно наблюдать: Решетников вот так мажет взглядом по собеседнику — а потом выдаёт что-нибудь неожиданное. Например как сейчас.

Поскольку сидели с иностранцами, традиционным этикетом можно было не заморачиваться. Она бы и так не стала (имидж надо поддерживать постоянно, в этом месте мысленно улыбнуться), но сейчас пёстрый этнический состав участвующих полностью развязывал ей руки — пловчиха присвистнула на заокеанский манер и хлопнула в ладоши:

— Информация точная? Ты сейчас не ошибаешься, Такидзиро-кун? — для разнообразия фраза была брошена по-английски, уж в таком-то объёме познаний языка хватило. — Откуда ты так подробно знаешь подноготную жениха Хоноки-тян?

На самом деле, насколько она помнила, неуведомление о втором гражданстве — прегрешение не ахти какое, в плане ответственности практически не чревато. Для человека из-за границы мелочь. Но иностранцы не понимали, а Такидзиро наоборот очень хорошо понимал — они в Японии: здесь общественное мнение часто довлеет над законом и законодательством.

Хаяси-младшей пришлые без затей стали зажимать пальцы дверью с самого старта, образно. Да — с соблюдением приличий, формальной вежливости, оставляя ей пути для отступления — но тем не менее. Финансистка не понимала (Хину видела по её лицу), что «этот хафу» сейчас защищает её саму от так называемых партнёров, как бы оно со стороны ни представлялось тем, кто Решетникова знает хуже.

— Ты уверен в том, что сейчас сказал⁈ — глаза Хоноки сверкнули тем огнём, за которым самоконтроль у неё заканчивался, а неконтролируемые эмоциональные выбросы только начинались.

Глава Регулярного Менеджмента покосилась влево и расслабилась — Уэки с прищуром глядела на лучшую подругу и готовилась, если понадобится, всерьёз защищать своего «жениха» (сама пловчиха в данный момент отыгрывала роль второго номера, даже третьего, потому лезть в женскую драку первой не с руки — завалится легенда).

— Интересно, если вы сейчас подерётесь, кто кому накостыляет? — бросила Хьюга на родном языке для поддержания градуса беседы.

С той стороны стола никто не понял, кроме красавчика Рана, который побагровел ещё сильнее:

— Держи язык за зубами! — неприязненно бросил ей будущий благоверный Хоноки.

Хину начала набирать воздух, чтобы ответить сообразно, но сказать ничего не вышло — кое-кто, поспевающий везде, успел первым и тут:

— Кавасима-сан, если вы ещё раз обратитесь к кому-либо из моих женщин через мою голову, да таким тоном, я буду просто вынужден напомнить вам, что настоящий мужчина всегда отвечает за свои слова и действия. И конфликт со слабой девушкой с позиции силы, если он физический — совсем не то же самое, что… — Такидзиро ударил правым кулаком в раскрытую левую ладонь, затем перевёл самого себя на английский, чтобы поняли гости. — Господа, при всём уважении! Я искренне благодарен вам за помощь, которую вы оказали Хаяси Хоноке-сан через мою компанию, когда мы с ней ещё встречались! Но я очень прошу вас, наденьте намордник на своего человека, иначе это сделаю я! Чем бы ни закончились наши с вами отношения после этого.

— Что происходит? — старший заёмщик, по-японски явно не понимавший, факт пренебрежительного обращения чужого ухажёра к ней, тем не менее, оценил.

Хотя бы и по мимике.

— Ваш человек позволяет себе обращаться к моей женщине через мою голову в моём присутствии так, что просто не оставляет мне других вариантов, — Решетников вытянул руку над столом и изобразил щелбан по лбу оппонента.

— Ты забываешься. — Следом за будущим мужем побагровела младшая Хаяси. — Хафу, немедленно уймись! Или…

И снова иностранцы не поняли японского языка.

— Дура. — Здорово контрастируя с предыдущим амплуа, перебила финансистку Уэки, которая прямо сейчас была чем-то большим, чем обычно старалась показывать внешне. — Ещё раз скажешь ему при мне что-нибудь в этом духе — очень пожалеешь!

— Ты угрожаешь МНЕ⁈ — глаза Хоноки распахнулись на невозможную ширину, фонтанируя незаслуженной детской обидой и отказываясь верить в услышанное.

— Я не угрожаю, — Ута на короткое время стала «взрослой» (крайне непривычно, как правило она в другом имидже). — Я обещаю.

Мой текст, отметила про себя Хьюга. Это же я так говорила при ней пару раз. Занятно.

— Мало того, что ты притащила моего парня на встречу с этим, — айтишница пренебрежительно кивнула в сторону Рана, — так ещё и пытаешься моему будущему мужу что-то предъявлять мимо меня⁈ Я правильно понимаю ситуацию⁈

— Шах и мат, — флегматично пробормотала Моэко, уплетая фруктовый салат и добросовестно глядя в тарелку.

Хину внешне осталась бесстрастной, однако в душе расхохоталась: наспех сляпанная Кавасимой легенда о новой невесте Решетникова сейчас развернулась в другую сторону и работала против финансистки. Ну и Ута-тян сыграла убедительно, чего уж. Или она не играла? — пловчиха покосилась в сторону коллеги.

Свой пассаж насчёт возможного выхода замуж за Такидзиро за границей директор айти выдала на полном серьёзе, в первый момент где-то даже стало интересно.

Хаяси ошарашенно захлопала глазами — хороших решений в этой ситуации ей на ум явно не пришло. Впрочем, тут и Хину бы не знала, что делать на её месте: для точной оценки позиции Решетникова его нужно воспринимать всерьёз, в том числе — как защитника. А финансистка добросовестно пребывала в плену старых имперских традиций на этническую тему, на сословную тоже.

— Неожиданно. — Старший из гостей придвинулся к столу ближе. — Здесь это действительно проблема? Подумаешь, второй паспорт. Многие страны разрешают.

— Семьдесят шесть процентов членов ООН, — уточнил стажёр. — Оставшаяся четверть не позволяет, как и Япония. Проблема, справедливости ради, не столько юридическая, сколько этическая — говорю предельно честно. В тюрьму за это не сажают, если вы опасаетесь. Но кроме видимых оков существует ещё невидимые, иностранцам понять сложно.

Хонока, чуть придя в себя, закономерно перенесла фокус внимания и сейчас сверлила подозрительным взглядом переносицу будущего супруга. Тот красноречиво опустил глаза и краснел дальше, тему гипотетического второго паспорта никак не комментируя.

— Хаяси-сан, вы позволите продолжить в вашем присутствии за вас? — как ни в чём ни бывало выдал Такидзиро. — Поскольку транш делался через мою компанию, я тоже неким образом замешан. Если я в чём-то ошибусь — вы меня поправите, хорошо?

— Хорошо, — финансистка продолжила всматриваться в жениха.

— Вы ведь не случайно подняли вопрос возврата займа именно в этот момент? — Такидзиро забросил ногу на ногу, что по разным мнениям тоже являлось вызовом.

— Есть вопросы, на которые откровенных ответов не бывает, даже если стороны очень уважают друг друга, — младший иностранец церемонно поклонился из положения сидя на японский манер. — И даже если одна из сторон желает искренне добра второй.

— Я бы не сбрасывал со счетов и наши шкурные интересы, — заметил старший гайдзин. — Да, если нет противоречий собственным интересам, этика приветствуется. Если же твоя доброта начинает вредить тебе самому… выводы очевидны.

— «Ничего личного, только бизнес»? — оживился Решетников.

— В точку.

— Ну тогда самое время сыграть открытыми картами. Как насчёт взаимной откровенности? Не хотите обозначить свои истинные намерения более прозрачно?

— Почему вы считаете, что у нас есть ещё какие-то цели? Кроме возврата долга?

— Рискну предположить, что я ненамного моложе вас. Да, я не имею вашего опыта в крупном бизнесе, но кое-что видел, кое-где тоже учился. В наши с вами годы все отлично знают, что намерения делятся на декларируемые и настоящие. Хорошо, когда эти пункты совпадают, — светловолосый, не мигая, смотрел через стол. — К сожалению, не наш случай. Я знаю, что ваша текущая декларация служит прикрытием, реальные цели иные.

— Вообще-то мы это прямо обозначали через посредника! — кредитор резко сдал назад и указал на продолжающего потеть жениха финансистки. — Вы сейчас с видом первооткрывателя транслируете нам нашу же коммуникацию!

— Прошу простить за неуклюжесть, я честно предупредил, что на вашем уровне в переговорах новичок. Поговорим открыто?

* * *

Там же, через некоторое время.

— … Вы абсолютно случайно угадали алгоритмы, которые будут оптимальными даже не столько на технике сегодняшнего дня? А на аппаратных решениях предполагаемого следующего поколения? — заёмщик иронично посмотрел поверх бокала с апельсиновым соком.

Заокеанские гости в итоге вслух признали, что кредит — лишь предлог, потом без затей перешли к цели своего визита. Архитектуру бизнеса киберстрахования они видели по-своему, бизнес-идея входила в топ-пять их текущих корпоративных проектов.

Единственный момент — главная роль первого игрока. Нет, Решетникова на эту позицию никто не звал (о таком и речи не было), но вот в таинственную группу каких-то консультантов-аналитиков его пытались затащить уже примерно четверть часа как. Самыми разными способами, в том числе — не совсем парламентскими.

— Мне надоело, — уронил Такидзиро по-японски и продолжил по-английски. — Господа, давайте уважать друг друга.

—???

— Я не обязан перед вами отчитываться, раз. Два: как монетизировать свою интеллектуальную собственность, поверьте, я отлично представляю и без вашей помощи, — стажёр логистики упёр в висок указательный палец. — Три: без вас я — собственник или совладелец топового бизнеса, у вас же — наёмный персонал, один из многих. Какой выбор сделали бы вы на моем месте?

— Сколько-то кварталов, а то и полугодий у вас уйдёт на шлифовку софта и комплексов управляющих команд, несмотря на всю вашу персональную гениальность, — по ту сторону стола никто не смутился. — Причём техника уже сегодня у нас лучше, чем у вас, дальше разрыв будет лишь нарастать.

— Очень смелое заявление. Я бы не был столь категоричен в оценках.

— Мы не позволим кому-то опередить нас в этой отрасли в ближайшую пятилетку, а на более длинные горизонты планирование не распространяется. У вас что, совсем нет амбиций инженера⁈ Ладно, деньги и влияние; но как насчёт оставить след в научном направлении⁈

— Для таких амбиций у него есть я, — лучезарно улыбнулась во все тридцать два Ута, врезаясь в беседу по-японски, но вовремя. — Такидзиро-кун, переведи им, пожалуйста. Также скажи, что я ваш разговор поняла полностью, но не могу разговаривать, как ты.

Светловолосый добросовестно сделал, как просят.

— Моя фамилия Уэки, вы, видимо, пропустили мимо ушей, — продолжила айтишница. — Я — родная дочь второго главного разработчика Мацусита-корп, Уэки Юо.

Кредиторы переглянулись, по их лбам пролегли морщины. Возникло впечатление, что они сейчас что-то обсуждают мысленно, не открывая ртов.

Занятно Ута-тян взвинтила ставки на ровном месте, хмыкнула мысленно Хьюга. Пожалуй, в профессиональных кругах репутация её отца простирается даже за океан, в том числе известен он и этими самыми своими научными амбициями.

Сюда же: иностранцам наши тёрки снаружи не видны. Они абсолютно искренне могут считать, что Мацусита плюс Йокогама — это не то, что происходит, а добровольный альянс на почве японского национального коллективизма. Попытка выиграть у них в долгую за счёт укрупнения и централизации, в том числе — отраслевых разработчиков.

Ха, вот было бы здорово, если б третьими в нашем междусобойчике стали Мицубиси. Эти б сейчас ещё сильнее заёрзали — додумать интересную мысль до конца у Хину не вышло, поскольку та сторона наконец закончила переглядываться:

— Вы понимаете, что на каком-то этапе в случае системных прорывов вы становитесь интересом уже не таких, как мы? Не частных структур? А государственных? Господин Решетников, я сейчас откровенен сверх отпущенного лимита, рассчитываю на ваше понимание.

Теперь карты точно брошены полностью, подумала Хину. Видимо, действительно поджимает отраслевая гонка, если пошла такая откровенность. Хорошо, с каждым годом у нас как у себя дома они всё меньше и меньше. А то хоть Принцессу Акисино поддерживать начинай.

— Интерес заграничных государственных структур — не та причина, о которой я вообще буду думать, — Такидзиро в ответ развеселился до неприличия. — Даже если, как вы намекаете, они меня готовы записать во враги номер один. Для начала, мне полностью запрещён выезд из страны.

— Вы нас недооцениваете.

— Вы нас тоже, Япония всё же не Буркина-Фасо. Я знаю не понаслышке, о чём говорю, поверьте.

Все дружно помолчали.

Уэки прижималась к Решетникову плечом; Хаяси полировала не предвещающим хорошего взглядом жениха; Моэко поедала третий фруктовый салат, запивая томатным органиком.

— Это был ваш окончательный ответ нам, господин Решетников? — та сторона всё же поставила недвусмысленную точку, снова демонстрируя те самые истинные намерения.

— Я бы разделил вопросы, — качнулся вперёд-назад светловолосый. — Возврат кредита и совместная разработка. Кредит вам будет возвращён минимум на четверть раньше того срока, что прописан в договоре со мной.

— Мы не сомневаемся по первому пункту. Что по второму?

— Второго пункта не существует. Решетников Такидзиро на данный момент — снабженец Департамента Логистики в корпорации Йокогама, точка. Для ваших амбициозных задач вам лучше искать людей с профильным образованием и в других местах.

В принципе, логично, подумала пловчиха. Жених финансистки наверняка слил весь реальный расклад, то-то эти не удивились.

— Жаль. — Гости затеяли подниматься.

Кавасима Ран, старательно избегая встречаться взглядом с младшей Хаяси, пожал иностранцам руки и засобирался куда-то в сторону второго выхода.

— Подождите меня на площадке, пожалуйста, — бросила Хонока и решительно направилась за ним. — Три минуты, я очень быстро.

В следующую секунду ладони гайдзинов повисли в воздухе.

— Извините, я японец. У нас не жмут рук. — Такидзиро попрощался безукоризненным японским поклоном, чужой этикет демонстративно проигнорировав.

Через пару минут возле вертолёта Моэко спросила:

— К чему такая бесцеремонная демонстрация, Такидзиро-кун? Мог бы и потискать их ладошки, а так словно оплевал при всех.

— Я очень не люблю, когда в обёртку добра начинают заворачивать нелицеприятные вещи.

На памяти Хину Решетников таким собранным бывал редко (примерно никогда, если ориентироваться на опыт их близкого общения).

— Ты всё сказал и сделал супер, — серьёзно заявила жмущаяся к нему айтишница. — Горжусь тобой.

— Спасибо. — По светловолосому было не понять, случайно он в этот момент шагнул в сторону или преднамеренно.

Повторять попытку взять его под руку Ута не стала — от здания к ним спешила Хонока. Одна, без жениха.

Глава 15

— Хреново быть женщиной, проявляющей инициативу, — сказала Уэки.

От здания к вертолёту подходила её подруга Хаяси, которая пребывала во вполне предсказуемых настроениях (потому и с ответом не затянула):

— Следи за собой! — Финансистка Йокогамы была откровенно взвинчена, понятно, почему.

— Так я о себе и говорю, — вздохнула айтишница. — Решетников вон, девственника-недотрогу изображает. Пыталась о мужской локоть опереться — чуть в грязь не рухнула.

— Занятная попытка манипуляции, — пробормотал озадачившийся стажёр, демонстративно оглядываясь по сторонам.

— Ближайшая грязь — через несколько километров, — напомнила Хьюга. — Потому что бетон и многомиллионный город. На вертолётных площадках Токио в грязь падать некуда.

— Не душни! — отмахнулась Ута. — Будут тут всякие к словам цепляться! Ты прекрасно поняла, о чём речь.

— А у вас альянсы перестраиваются, — заметила борёкудан. — Если нужно пообщаться наедине, я чужая и мешаю — свистите. Пойду погуляю.

— Какие альянсы? Кто куда перестраивается? — вынырнула из размышлений Хаяси.

— Сперва вы дружили с Уэки-сан против Хину-тян, — охотно пояснила якудза. — Потом появился Такидзиро-кун, который наладил контакт со всеми, включая меня. Расстановка сил в пятиугольнике сместилась — появился центр модерации.

— Какой ещё пятиугольник⁈ — финансистка притормаживала, эмоционально застряв в достаточно очевидных событиях.

— Вы двое, мы двое, Такидзиро-кун. Раньше у тебя была одна близкая подруга и один враг, — кивок в сторону пловчихи. — А сейчас…

— Пха-а-а-ха-ха! — айтишница непринуждённо переступила с ноги на ногу и так же естественно подхватила под руку метиса. Таки. — Хонока-тян, адвокат-сан намекает, что у нас с тобой наметились внутренние точки напряжения и некоторые противоречия!

— Вон наше главное противоречие, — хмуро уронила Хаяси, кивая в сторону хафу. — Точнее, источник раздоров.

— Погоди, не успеваю за мыслью, — вежливо перебила Хьюга.

Миёси-младшая чудесно знала эту ипостась подруги, потому приготовилась к спектаклю.

— У тебя был бойфренд, почти жених, — продолжила глава Регулярного Менеджмента. — Ты даже на корпоративах для топов с ним мелькала — позапрошлый месяц к примеру, хотя обычно туда берут лишь мужей. Потом в твоих аккаунтах соцсетей статус сменился на «свободна» и это было здорово до того, как Такидзиро-кун помог вам с Утой-тян поднять на этаж блок искина, с которого всё начиналось.

Решетников внезапно напрягся:

— Стоп. Смотри мне в глаза, — попросил он, трогая хозяйку бассейна за локоть.

Хину сделала, как просят:

— Лови. — И широко улыбнулась. — Прочитал?

— Скорее, уточнил, — озадачился светловолосый. — А ты не говорила, что настолько в теме.

— Она не говорит добрые девять десятых того, о чём думает, — фыркнула борёкудан.

Моэко чуть подумала — и подхватила его под другую руку, подпирая с противоположной от Уэки стороны.

— Я полагала, ты сам всё видишь, — серьёзно сказала Хьюга. — Заодно регулярно ставлю эксперименты — насколько глубоко простираются твои неожиданные таланты, — и опять открыто улыбнулась.

— Коварно, — пожаловался пловчихе Такидзиро на неё же.

— Секретов из этого не делаю, — пожала плечами та. — Спрашивай, когда возникают вопросы. Я тебе хоть раз что-то не ответила?

— Не обращай внимания, я так. Ворчу по стариковски от несовершенства мира, — логист задумчиво покосился на левый локоть (пальцы Уэки), потом на правый (рука Моэко). — Хаяси-сан, не хочешь поговорить? Прямо здесь, не сходя с места, по всем животрепещущим пунктам? Их ровно три.

— Хочет, — уверенно ответила за подругу айтишница. — Очень хочет. Но апломб не позволяет, так что лучше начинай ты, а я поддержу. На правах твоей будущей жены.

— С каких это пор ты за меня заявления делаешь? — огрызнулась внучка второго основателя концерна.

— И за меня? — тихо заметил Решетников.

— С тех пор, как ты перестала разделять личное и рабочее. С самого начала было понятно, что Ран тебя использует, — Ута, не мигая, смотрела подруге в глаза.

— Не лезь не в своё дело!

— А оно не только твоё теперь. Мало нам рейдеров от Мацусита, ты ещё и этих гайдзинов приволокла на хвосте. В новый проект, который только наш и ничей больше. И хотела переметнуться предварительно — давай честно.

— На себя посмотри! Вспомни, как прощения просила! Молчу о твоём папаше.

— Я искренне раскаялась и до сих пор из-за этого мучаюсь, — айтишница продолжила удивлять не только необычной для себя серьёзностью. — А ты по-прежнему считаешь всех вторым сортом, а себя видишь Принцессой, которой все должны только потому, что она родилась.

— СТОП. — Хину решительно ввинтилась между спорщицами. — Давайте, свои отношения вы будете выяснять без нас? Если других тема не касается?

Моэко заметила, как пловчиха перед этим ну очень коротко переглянулась с Такидзиро. Также, в силу профильного образования дочь оябуна поняла, что Решетников разнимать топ-менеджеров в данный момент не сможет — Хаяси реально не воспринимает его должным образом.

Любые слова логиста вызовут с её стороны агрессию и будут приняты в штыки, что бы он ни предлагал. Конструктив не будет иметь никакого значения — думает глава финансов Йокогамы в данный момент не головой.

— Такидзиро-кун сделал тебе хорошее предложение, — напомнила такая необычная сегодня Ута. — Не хочешь поговорить обо всём этом? — она указала в сторону здания.

По лицу Хоноки было кристально ясно — Кавасима Ран больше не значится не то что в её матриармониальных планах, а даже и в списке контактов. Вот уже пару минут как.

— Не сдерживайся, будет только хуже, — Такидзиро неожиданно обратился к Хаяси, хотя с точки зрения дипломированного психолога это было тактической ошибкой.

Правда, товарищ ещё как-то по-особенному посмотрел на девицу, однако якудза в сверхъестественное не верила, потому всерьёз не восприняла.

А ещё через мгновение изрядно удивились все — по щекам финансистки без перехода потекли слёзы. Вот так с места в карьер, неожиданно и сразу.

* * *

Рабочий кабинет акционера Хаяси Юто, очень редко используемый по назначению.

— Проходи, располагайся, Такидзиро-кун, — патриарх даже из-за стола приподнялся, приветствуя стажёра и демонстративно игнорируя её. — Спасибо, что послушал старика и сменил маршрут, нам снова надо поговорить.

— Это ваш вертолёт, Хаяси-сама! — жизнерадостно хохотнул светловолосый, занимая одно из кресел напротив. — Не говоря о том, что просто так вы просить не станете.

— На твоём месте кто-то другой мог бы подумать, что собственные дела важнее, особенно срочные.

Хонока поморщилась, но ничего не сказала — спорить с родным дедом сейчас не было ни сил, ни желания.

Они только поднялись в воздух и принялись ругаться по второму кругу уже в полёте, когда старик связался с пилотом, включил громкую связь в салоне и предложил изменить маршрут.

— Мне кажется, это уведомление от Комиссии прямо связано со всем остальным. У вас в силу объективных причин информированность по определению выше, — хафу вежливо поклонился прямо из кресла. — Глупо с моей стороны отталкивать руку, которая мало того, что стремится помочь, ещё и во многом является незаменимой.

Гад. Провокатор. Финансистска чудесно поняла, что родственник ответит в следующую секунду.

— Есть и те, кто о благодарности думает не в первую очередь, — дед снова не стал на неё даже смотреть. — Такидзиро-кун, тебя не затруднило бы в присутствии моей внучки рассказать, отчего она расплакалась после встречи с кредиторами?

Да он ничего толком не знает! — сообразила Хаяси-младшая. Просто пилот увидел, что я реву, и тут же набрал его! Тьху ты, а в голову уже такое взбрело.

— Решетников-сан абсолютно ни при чём к моим слезам, — чётко проговорила она.

Поймав взгляд родственника, финансистка продолжила:

— Поверь, я его не выгораживаю. Уж кого-кого, а меня сложно обвинить в симпатиях в его адрес!

— От любви до ненависти, говорят, порой меньше шага, — хозяин кабинета не улыбался.

— Не тот случай, — Хонока даже развеселилась от подобного предположения. — Ты же не думаешь что я могу с полукро…

— ТС-С-С! Не смей говорить этого слова в моём кабинете. У себя, когда вы наедине — сколько угодно, хотя мне бы и было неприятно, если бы я слышал. Но не при мне и не здесь.

— Договорились, — согласилась она.

Хочет старик защищать метиса — сколько угодно. Не те уже его годы, чтобы пытаться воспитывать, особенно ей.

— Когда ты становишься настолько покладистой, мне бывает страшно, — сообщил через секунду дед. — Ты же сейчас говоришь правду, Хоноки-тян?

— Зачем спорить по мелочам? — финансистка неожиданно обнаружила, что от предыдущего тягостного состояния не осталось и следа.

Расстройство из-за жениха (теперь окончательно бывшего), разочарование в кредиторах — всё отошло на задний план. На передний же вышли азарт, собранность и агрессивное желание дать бой всем виновникам текущих пертурбаций.

Интересно, чем объяснить? Даже пристально глядящий сбоку Решетников почему-то не раздражает.

— Я только радуюсь подобным стремительным переменам в твоём настроении, Хонока-тян, — осторожно заметил патриарх.

— Дедушка, ты о чём? — финансистка устроилась поудобнее. — Я, конечно, не младшая Хьюга, но уж с тобой-то… В данном случае слов не подбираю! — в последнюю секунду она скруглила формулировку.

— Ты сейчас не только со мной разговариваешь, — аккуратно надавил родственник, словно испытывая на устойчивость.

— В кабинете только стажёр логистики. Я уже поняла и приняла, что ты к нему неровно дышишь, к тому же сложно отрицать весь позитив в его исполнении.

— Меня устраивает твоё состояние, — первый основатель стремительно пришёл к какому-то выводу и сдержанно кивнул. — Сперва я думал просто поговорить с твоим товарищем при тебе, но теперь вижу, что правильнее будет — с твоим участием.

— Как тебе угодно. Кстати, отвечая на вопрос: я расстроилась из-за того, что Ран обманул меня, апеллируя к моим чувствам. Видимо, ничто женское мне не чуждо и на каком-то этапе я излишне расслабилась, — слова давались легко, непротиворечивая картина в мозгу складывалась быстрее, чем можно было рассчитывать.

После такого-то стресса.

— Так ты вышла из здания после разговора с ним? — уточнил дед.

Точно, пилот, кивнула мысленно Хонока. Дедушка всю жизнь болезненно реагировал именно на мои слёзы. И сюда он нас позвал выяснить, не пора ли меня защищать.

Приятно.

— Да. После встречи догнала его, чтоб окончательно выяснить отношения.

— Выяснила?

— Да.

— Из тебя каждое слово клещами тянуть?

— Может, я не хочу свою нежнее бельё обсуждать при посторонних? — предположила она.

— Ты же понимаешь, что тот, кого ты сейчас назвала посторонним, для меня таковым не является, — неожиданно пронзительно вздохнул родственник. — Иначе его бы здесь не было. Из ума я ещё не выжил и отчёт в действиях отдаю. Как и в их последствиях.

— Не знаю, когда вы так успели подружиться, но у меня своя голова на плечах. То, что кто-то является близким для тебя, не значит автоматически, что и для меня тоже.

— Отличные границы личности, — едва слышно пробормотал метис, демонстративно глядя в пол. — Хонока-сан снова в ресурсе. Лично я рад.

Дед почему-то сопроводил эти слова внимательным взглядом в его сторону.

— Пожалуйста, в мой адрес воздержись впредь от подобных комментариев, — ровно попросила она логиста. — Я полностью признаю все твои заслуги, но когда ты даёшь мне оценки, это воспринимается как унижение. Я не Хьюга Хину. Ругаться или ссориться с тобой я не хочу — мы на одной стороне и, как бы ни было, человек ты добросовестный. Однако выслушивать твои комментарии… Раздражает.

— Это было сказано не тебе, извиняюсь. Принял к сведению, больше не повторится без необходимости. — Решетников перевёл дух. — Хаяси-сама, простите, что поторапливаю, но из-за этого уведомления у меня сегодня ещё куча дел с адвокатом. Не сочтите за вызов либо браваду, мы не могли бы перейти к цели нашей встречи?

Кроме прочего, на взлётной площадке у всего Агентства Моделей тренькнуло официальное уведомление электронного правительства: заблаговременное предупреждение деда, к сожалению, сработало точно и их официально уведомили о начале аудита Комиссии с завтрашнего утра.

Параллельно «письма счастья» пришли и метису с адвокатом: государственные борцы за чистоту финансового рынка и ценных бумаг связали личность вчерашнего стажёра и собственные подозрения на тему махинаций. На сей раз — процессуально, с вызовом в суд электронной повесткой для предъявления официальных обвинений.

По сути самих претензий в документе не было ни слова, соответственно, ожидать можно было чего угодно.

«Старый Хьюга уже взаперти в психушке, а дело его всё живёт», — Ута так и сказала, комментируя рассылку и игнорируя ставший стеклянным взгляд пловчихи.

— Позволь прежде всего сказать тебе спасибо за неё, — Хаяси-старший начал с ребуса, указывая взглядом на внучку.

— Не стоит благодарности. Я ничего в сущности не сделал.

— Я слишком стар, чтобы с тобой сейчас дискутировать, но было бы неправильно не дать тебе понять… сам знаешь, что.

Хонока поймала себя на том что загадки-коаны деда не раздражают впервые в жизни. Хотя понятными тоже не стали.

— Такидзиро-кун, я хотел спросить твоего совета, именно поэтому попросил перед судом завернуть сюда.

— Вы тоже в курсе насчёт вызова в суд⁈ — стажёр удивлённо изогнул бровь.

— Не так, как ты думаешь. Я всё ещё крупный акционер, в моём приложении электронного правительства есть вкладка — процессуальные разбирательства в адрес концерна. Недавно там появился и твой кейс, поскольку ты — сотрудник компании и разбирательства затеяны в связи с бизнесом.

— Мы справимся. — К чести метиса, говорил он твёрдо, не нервничал, взглядом не гулял. — Хаяси-сама, каким советом я мог бы вам помочь? Теряюсь в догадках.

Какое-то время старик сидел неподвижно, глядя в стол, потом отмер:

— Нас, людей моего поколения, в отрасли можно пересчитать по пальцам — почти все до сегодня банально не дожили. Мы можем не любить друг друга, интриговать друг против друга, но мы всегда держим друг друга в курсе по принципиальным моментам, даже если являемся врагами. Отгадаешь, почему?

— Япония, — пожал плечами стажёр. — Мощная национальная идея, мало где в мире есть ещё такая же. Проблемы отрасли — проблемы страны, если я верно понимаю людей одного с вами возраста. Можно сражаться за близость к кормушке, но каждый из вас будет в общем строю защищать отрасль в целом, если понадобится. И забудет все предыдущие разногласия со вчерашними противниками — потому что Япония.

— Именно так, Такидзиро-кун, именно так. Признаться, под влиянием внучки у меня были опасения, понимаешь ли ты эти процессы настолько глубоко, — хозяин кабинета улыбнулся углом рта. — Я рад, что в очередной раз в тебе не ошибся… Сразу после уведомлений Комиссии мне позвонил Ивасаки Хадзимэ, мы общаемся. — Патриарх сделал паузу-намёк.

— Простите мою дремучесть, Хаяси-сама, кто это?

Брови старика поползли вверх.

— Мицубиси, потомок основателя. Старше деда лет на семь, — скрипнула зубами Хонока, не удержавшись.

— Благодарю, — метис не смутился. — Слушаю внимательно дальше.

— Хадзимэ-кун сообщил, что они тоже участвуют в том тендере министерства обороны, который в реальности планировался исключительно для прикрытия монополии…

— Погодите, угадаю! — хафу вскинул вверх ладони. — Точнее, припомню то, что говорили при мне. Мацусита-корп? Тендер, о котором вы говорите, изначально планировался как способ вливания бюджетных денег в них?

— Да. И я сейчас оставляю за кадром вопрос, зачем. — Дед внимательно смотрел на собеседника.

Финансистке где-то стало обидно, что в её сторону — по-прежнему ноль внимания. Впрочем, через секунду от таких детских и незрелых эмоций стало самой весело: ты взрослая тётка, уймись наконец, осадила себя Хонока. Истеришь, как малолетка после неромантичной потери девственности по пьянке.

— Принцесса Хризантемового Трона Акисино. — Уверенно припечатал полукровка тем временем. — Это она пытается сколотить группу поддержки до того, как опубликовать свою «новаторскую» политическую идею и выйти на подиум, точнее, начать карабкаться на пьедестал.

— Продолжай, пожалуйста. Я очень хочу сравнить твой анализ со своим собственным.

Глава 16

— Мацусита стали пробуксовывать с новыми разработками — племянница Микадо тут же разделила яйца по разным корзинам, чтобы не складывать в одну. У меня сложилось впечатление, что люди и договорённости для неё — не нечто нерушимое.

— А что тогда? Можешь отвечать откровенно, за пределы кабинета не уйдёт.

— Инструменты, — метис снова пожал плечами. — Главное для неё — её цель, остальное — инструменты. Люди, кланы, организации. Данные собственноручно обещания, которые она может затеять корректировать задним числом в одностороннем порядке. Впрочем, последнее — моё личное оценочное суждение, могу ошибаться. До взаимных обещаний у нас не дошло.

— Именно поэтому?

— В том числе.

Хаяси-младшая вскинулась было в возмущении — осадить наглеца, но была остановлена жестом родственника:

— Ты как всегда остёр умом, хотя внучка твоей точки зрения не разделяет, — кивнул патриарх. — Ивасаки-старший именно так мне и сказал, его оценкам тоже можно верить.

— У вашей внучки опыт общения с Ишикава-сан, видимо, от моего отличается, — хохотнул хафу, называя Принцессу обычным именем из документов.

Хонока почувствовала, что закипает, но на этот раз взяла себя в руки без проблем — круто, можно качать психику, эмоции или как там оно называется по-научному.

На какое-то время дед снова замолчал.

— Для чего ты позвал стажёра логистики? — не выдержала Хонока. — Ладно, компетентного и добросовестного снабженца, уже не стажёра, но тем не менее? На какие ТВОИ вопросы может ответить ОН?

— Хонока-тян, пожалуйста, помолчи, когда разговаривают мужчины. Я же не зря пригласил тебя на свою встречу с твоим товарищем? — обманчивая вежливость в интонациях хлестнула не хуже бича.

Финансистка выпрямилась, словно проглотила клинок:

— Отыграюсь, — спокойно пообещала она Решетникову. — При случае. За то, что родной дед из-за тебя регулярно одергивает меня как маленькую девочку.

В следующее мгновение мужчины заржали, как взбесившиеся лошади. Хонока вздрогнула.

— Ну видишь, какой прогресс, Такидзиро-кун, — дед смахнул из уголка глаза набежавшую влагу, продолжая трястись в кресле. — А ты говоришь.

— Он молчит, ничего не говорит, — холодно заметила финансистка под ещё один взрыв чужого веселья.

На этот раз Хонока ничего говорить не стала, только ткнула метису кулак под нос.

— Я уже стар плюс только что из больницы. Откровенно скажу: боюсь не успеть. — Хозяин кабинета стал серьёзным. — Совета я хотел спросить вот на какую тему. Завтра Комиссия начнёт свои аудиты и ревизии у нас в Йокогаме, это всегда чревато. Как думаешь, моим правнукам останется то, что является Компанией сегодня? Хотя бы та часть, которая сейчас в наших руках?

— Почему ты об этом спрашиваешь его⁈ — изумилась внучка, и не думая сдерживаться. — И это никак не просьба совета, это вопрос к гадалке! Которой твой любимчик, при всех его достоинствах, никогда не был!

— Ты не понимаешь, Хонока-тян, — дед на удивление мягко отмахнулся. — Так что скажешь,Такидзиро-кун?

— На вашем месте я бы иначе поставил вопрос.

— Буду благодарен, сделай одолжение.

— ЧТО достанется вашим правнукам, когда они появятся? Йокогамы может и вообще не быть, но если в их руках окажутся активы целой отрасли, которая только начинает зарождаться…

— Понял, не продолжай! — Хаяси Юто поднял правую ладонь. — Я ещё не разучился читать между строк и отлично вижу дальнейший ответ. Спасибо, Такидзиро-кун.

В следующую секунду дедушка сделал то, чего Хонока меньше всего от него ожидала: поднялся из-за стола и церемонно поклонился метису, словно благодарил за что-то очень для себя важное.

Решетников на удивление не протормозил: тоже подскочил и отзеркалил жест.

— Я бы хотела спросить, что у вас тут происходит, но если задам прямой вопрос, кое-кто опять начнёт ставить меня на место, — пробормотала она, со значением косясь на старика.

— Мудреешь на глазах, — лаконично бросил тот, возвращаясь на место. — Я очень тебя люблю и рад, что рядом с тобой — те соратники, которым я могу тебя доверить, не опасаясь.

— Чего не опасаясь?

— Их человеческих качеств. Отсутствия моральных принципов. Застящей глаза жадности. Некомпетентности, много чего. Перечислять долго. — Патриарх повернулся к хафу. — Спасибо большое ещё раз. Пожалуйста, держи меня в курсе разбирательств Комиссии насчёт тебя лично — возможно, смогу чем-то помочь.

— Спасибо, Хаяси-сама.

* * *

Рабочий кабинет акционера Хаяси Юто, очень редко используемый по назначению.

Юто сидел возле раскрытого окна и пил чай. Он уже полчаса как отправил ассистента отдыхать, поэтому ухаживал за собой самостоятельно.

Девочка так и не поняла, что происходит в разговоре — хотя он специально позвал её, чтобы не вести бесед за спиной собственного потомка.

Первое: Такидзиро-кун действительно затеял бизнес, который в перспективе затмит Йокогаму, предчувствие не подвело. Говорить об успехе более чем рано, но лично Хаяси Юто видел, что успех этот неизбежен — вопрос времени.

Если бы его спросили, почему он так уверен, он бы затруднился ответить с позиции логики. Вместе с тем, с возрастом приходит некое слияние со Вселенной, что ли? Просто знаешь — и всё. Хотя доказать кому-то не сможешь.

Второе, связано с первым. Решетников не считал Хоноку чужим человеком несмотря на всю взбалмошность и вздорность внучки. Возможно, причиной были хорошие отношения между ними двумя, Юто-сэмпаем и Такидзиро-кохаем, неважно: главное — парень пойдёт до конца и первым никаких альянсов расторгать не будет.

За внучку можно быть спокойным — она в хорошей компании. Кроме прочего, преклонный возраст даёт бонус в виде понимания людей. И того, на что они способны, а также неспособны.

Третье. Последнее в списке, но не менее важное. На политические движения Решетникову было решительно плевать — в том числе на Принцессу, всевозможные будущие тряски кабмина, вероятные досрочные выборы, далее по списку. На разбирательства Комиссии тоже было плевать, в том числе в его собственный адрес — Такидзиро-кун прекрасно знал, что выпутается.

Это знание наполняло оптимизмом и самого старика: он не спросил вслух, чтобы не сглазить, но чудесно понял подстрочник. Снисходительный приятель внучки ведёт себя так потому, что мысленно уже выиграл — он ЗНАЕТ, как взойти на ту вершину, которую он упомянул в пассаже о правнуках.

— Жалко, что девочка не видит его своим мужем, — вздохнул Юто, с сожалением выплёскивая в рот остатки чая.

Хотелось бы посидеть так ещё, но нужно соблюдать режим. Да и заваривать второй чайник в такое время — откровенно лень (не звать же в самом деле сотрудниц секретариата финансов).

Хонока была продуктом ну очень классического воспитания. Раньше патриарх считал это плюсом и достоинством, в последние годы его точка зрения переменилась.

Догматичность и зашоренность люди часто называют принципиальностью — не усматривая границы между ними. Первые личному развитию только мешают (хотя Хонока-тян и сделала под влиянием нового товарища первые шаги в нужную сторону — в этом месте сердце деда наполнилось теплотой и сдержанным оптимизмом).

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Пассажир байка, коренастый крепыш явно старше тридцати (точнее мешал определить шлем на голове) пару раз стукнул в приоткрытую дверь гаража, выполнявшего кроме прочего функции ремонтной мастерской:

— Эй, есть здесь кто? — он даже слез с мотоцикла, чтобы заглянуть внутрь.

Второй босодзоку остался за рулём.

Следующие несколько секунд изнутри доносился чей-то глухой разговор — тихо, далеко, слов не разобрать.

— Сэмпай, что там? Кто там? — второй мотоциклист заглушил двигатель.

— Да неясно, — отмахнулся первый. — Тс-с-с, не шуми, пытаюсь понять.

Он даже раскрыл рот, добросовестно пытаясь услышать — тщетно.

— Пойдёмте сходим внутрь? — более молодой подошёл ближе и сунул руку в карман.

Следующий шаг он делал уже с изготовленной к работе телескопической дубинкой:

— Миёси-сама, это девятая точка. Если мы на каждой будем тратить столько времени…

Первый поднял ладонь:

— А ведь это не японский язык, Дэнда-кун. — В глазах оябуна заплескалось удивление. — Китайцы!

— Ну-у, нас честно предупреждали, что их здесь встретить можем, — философски заметил специалист по всему, что имеет колёса. — Вроде как арендаторы другие, но хань подсуетились и за наличные без налогов уже три года живут в субаренде.

— Незаконно, — вздохнул Мая, прихватывая не в меру ретивого сятэйгасира-хоса за плечо и задвигая себе за спину.

Дэнда бесшумно расхохотался:

— Незаконно, говорите? Ну-ну.

— Договоры аренды и субаренды должны в едином реестре указывать как бенефициара, так и конечного пользователя, — борёкудан назидательно поднял вверх указательный палец.

— Ну так пойдёмте и спросим, почему они с документами так плохо работают, — ухмыльнулся подчинённый.

— Мы обязательно пойдём, — кивнул глава Эдогава-кай. — Только через половину минуты, звони нашим. Зови всех сюда.

— Вы кого-то из них узнали? — Дэнда мгновенно подобрался, от предыдущей расслабленности не осталось и следа.

— Мотоцикл. Вон он стоит. — Миёси-старший присел и, вооружившись зеркальцем, на уровне земли показал товарищу отражение. — Стрелок ехал на нём. Людей видно плохо, но…

— Звоню.

* * *

Там же,через некоторое время.

— Три-пять минут. — Подчинённый забросил смартфон в карман и бесшумно выругался. — Они в пробке, — он назвал адрес. — Четверо бросили машины и бегут сюда ногами, но это время. Больше километра как-никак.

— Нет у нас пяти минут, — спокойно констатировал оябун, доставая из чехла на поясе уже два железных телескопа.

В отличие от кохая, Миёси Мая всеми парными видами кобудо владел так же, как и одиночными — он застал совсем другие до-дзё и других сэнсеев, в те времена подготовка была гораздо более академичной.

Из гаража донёсся звук мотоциклетных двигателей.

— Три байка, пять человек, двое из них на пассажирских сиденьях, — тут же выдал Дэнда. — Сейчас будут выезжать. Наши действия?

— Выпускать нельзя, потом не поймаем. На снос. — Это было всё, что успел сказать оябун.

Первого мотоциклиста, двигавшегося без пассажира, уложил сятэйгасира-хоса (ударом с фиксацией пробил или разбил шлем). К сожалению, кохай был хорош совсем в других областях, поэтому больше ничего сделать не успел.

Следующая пара закономерно досталась оябуну. К тому времени как байкеры среагировали на неожиданный заслон, мешавший выехать на улицу, Мая уже выбросил всё из головы и настроился на нужный лад. Он даже узнал человека — пассажир на второй, точнее, третей тачке. Под курткой угадывается импровизированная шина — скорее всего, в кустарных условиях пытались что-то сделать с правой лопаткой (Неприкасаемый булдыганом попал даже лучше, чем думалось).

Отдельное удовольствие доставила правая же загипсованная кисть, причём гипсовая повязка накладывалась не в медицинском учреждении, а скорее всего здесь же — бывшему спортсмену хватило мимолётного взгляда, чтоб понять.

Мая на автомате сделал поправку на чужую скорость, отшагнул влево, чтобы не зацепить Дэнда-куна и сдвоенным ударом вынес водителей — те понадеялись на разгон и мощность двухколёсных коней.

Напрасно.

Засветившийся возле дома оябуна фигурант покатился по земле вместе с байком, из-за ранения будучи не в состоянии среагировать на падение. Предположительный китаец глухо застонал, выгнулся дугой, забился в судорогах — его травмы были даже интереснее, чем виделось поначалу.

Последний, пятый, невероятным кульбитом ухитрился встать на ноги с падающего мотоцикла с места пассажира.

Мая для проверки, не сокращая дистанции, пронёс перед носом противника левую дубинку — финт, попытка выдернуть на себя. Что-то в культуре движений этого персонажа настораживало.

Через мгновение оябун мысленно похвалил себя — парень в мгновение ока извлёк из-под одежды трёхсекционный посох и взорвался невообразимой серией. Их традиционное оружие, китайское. Достаточно неудобное для неподготовленного противника, но это если совсем не знать теории.

Миёси-старший бросил левую дубинку вдоль локтя, прикрывая кость металлом, после чего без затей подставил импровизированный блок под чужой удар.

В глазах китайца коротко мелькнуло торжество — он тоже определил более опасного из пары японцев. Минус передняя рука, плюс преклонный возраст, не такая высокая в пятьдесят скорость… хань уже мысленно уложил оябуна (добить — дело техники) и на небольшого Дэнду-куна больше пары секунд тратить не планировал.

Потом подобрать один из упавших байков, вскочить за руль — и ищите.

— Сэмпай! — сятэйгасира-хоса с самоотверженностью, заслуживающей лучшего применения, бросился закрывать старшего собой.

Мая ускорился, чтоб более маленький товарищ не наделал глупостей. Во-первых, китаец упустил немаловажный нюанс — закалка тела. Голой костью, возможно, удар посоха удержать бы не удалось, но дубинка спасла руку от перелома (хотя полноценно работать конечностью теперь получится хорошо если к вечеру).

Во-вторых, проигрывая в скорости и возрасте, выигрываешь в технике и тактике — это бывший региональный чемпион фулл-контакта знал на уровне рефлекса.

Короткий подшаг, сокращение дистанции — и вторая дубинка с оттягом врезалась противнику снизу под челюсть.

— Минус пять, — буднично пробормотал оябун, стремительно падая на корточки над загипсованным.

* * *

Там же, ещё через некоторое время.

— … они не говорят по-японски! — Дэнда-кун совместно с четвёркой, прибежавшей пешком, устроил мастер-класс по очень быстрому добыванию информации в неоднозначных условиях большого города.

Мало ли, кто сейчас в этот гараж на отшибе заглянет. Свидетелям в любом случае увиденное не понравится, а если кто-то ещё и додумается кликнуть полицию…

К сожалению, работать мягче тоже было нельзя: в этот адрес Эдогава-кай ехали, сориентированные в предыдущем гараже. Распластанные на земле выходцы с материка были чужды сентиментам и за спиной имели такой послужной список, что оябун предпочёл не рисковать.

Вот уж по ком действительно тюрьма плачет.

— Как их опрашивать? — хмуро поинтересовался сятэйгасира, непосредственный шеф Дэнды-куна. — Они, может, и не против расколоться, но мы друг друга не понимаем. Сэмпай, надо срочно искать китайского переводчика.

— Из неболтливых, — добавил ближний сятэй.

Мая поднял ладонь, коротко задумался, затем ответил:

— Не найдём такого. По-любому утечка. — Дальше он полез за смартфоном. — Есть второй вариант.

* * *

— Да… Да, он рядом… Да, едем в суд по вызову Комиссии… Нет, там допоздна плюс я с судьёй лично созвонилась… — Моэко нажала на тормоз, прижалась к краю трассы и включила аварийку. — Отец очень просит твоей помощи прямо сейчас.

Её глаза выдавали нешуточное волнение, ей обычно несвойственное.

— Ну поехали, поможем, если нужно, — равнодушно пожал плечами Такидзиро с пассажирского сиденья её спорткара. — Что делать-то надо?

— Отец поймал китайца, который в нас хотел стрелять. Там ещё четверо, но никого не получается допросить — не говорят по-нашему.

— А у вас нет переводчика жонг-гуо? — оживился товарищ. — И твой проницательный родитель решил воспользоваться альтернативным методом?

— Да. Он говорит, ты вытащишь всю нужную информацию и так, без знания языка. Будешь смотреть в глаза и понимать, да или нет.

— А спрашивать по альтернативной системе кто по-китайски будет? — развеселился Решетников. — Чтоб понять, да или нет, сперва нужно задать альтернативный вопрос!

— Шц-ц-ц, — Моэко шумно выпустила воздух через ноздри. — Вот же…

— Ладно, не парься, — товарищ боднул её лбом в плечо. — Абсолютно случайно базовые вопросы на их языке я знаю. Погнали.

— Откуда⁈ — она сперва с пробуксовкой тронулась с места, нарушая сразу несколько правил и разворачиваясь через двойную сплошную.

Только потом спросила, когда проскочила на красный свет и когда стрелка спидометра уползла хорошо за сотню.

— Особый Учебный Центр, — фыркнул светловолосый. — Уж базовые-то вещи по-китайски перед Гонконгом в голову вбили. Не переживай, я знаю что делать. Всё будет хорошо, смотри на дорогу.

Глава 17

(через 1 мин будет и следующая, 18-я глава)

— Мы здесь. — Моэко заехала в гараж, наверное, на скорости чуть не за сорок и только после этого ударила по тормозам.

Мая недовольно поморщился: сам он практически не водил (мотоцикл не считается), за рулём четырёхколесного транспорта габаритов не чувствовал и к подобным проявлениям лихачества относился отрицательно.

С противоположной стороны из машины упругим резиновым мячиком шагнул на землю тот, которого все ждали:

— Добрый вечер. Где?..

В этом месте поморщились уже бойцы — можно и почтительнее.

Впрочем, все предполагали, насколько значительную услугу человек сейчас оказывает, никто вслух не сказал и слова (хотя остальным из Эдогава-кай было невдомёк, что Неприкасаемый бросил достаточно важные вещи, чтобы прибыть на помощь — отложил поездку в суд. Мая сам-то знал об этом лишь потому, что адвокат парня — родная дочь).

Дэнда-кун, знакомый с Решетниковым раньше, позвал за собой:

— В яме, на минус первом ярусе. Инструменты для интервью нужны? Там есть кое-какие. — Что именно может потребоваться для получения ответов, якудза уточнять не стал.

— Нет, железа не надо, так справлюсь.

На мгновение повисло молчание — рядовые борёкудан не поняли, на что рассчитывает Такидзиро. Голая риторика с их точки зрения была весьма слабой надеждой, особенно с учётом языкового барьера.

Пленных для вдумчивого опроса, наплевав на время, уже четверть часа как добросовестно перетащили вниз — а ну как заглянет кто в гараж (хотя и вряд ли). Под одноэтажным строением предприимчивый арендодатель китайцев разрешил им оборудовать площади по своему усмотрению, вот гости с той стороны моря и развернулись: забетонировали, расширили, устроили эдакий клуб.

Что люди Эдогава-кай нашли в нём по сусекам — отдельная тема. Достаточно интересная, к слову.

Мая подошёл к сдвинутой вбок плите, маскирующей лестницу. Рядом, не удержавшись от любопытства, встали остальные.

— Ни хао. — Решетников оглянулся, подхватил с верстака ножницы по металлу и перерезал пластиковые стяжки на запястьях ближайшего.

Миёси-старший хотел сразу указать на человека с шиной — вот он, тот, который… — но сдержался, потому что сообразил: зарабатывающий себе на жизнь мозгами, а не кулаками, Такидзиро сто процентов сориентировался. Тем более, это он типа и подбил, собственными руками.

— Не опасно? — на правах знакомого Дэнда-кун потащил из-за пояса телескопическую дубинку и встал рядом, страховать. — Они резкие, если что. Могут броситься.

Самих действий по освобождению пленного сятэйгасира-хоса оспаривать не стал — специалисту по коммуникациям виднее.

— Справимся, если дёрнется, — уверенно кивнул Неприкасаемый.

Он броском вернул ножницы на железную столешницу и присел на корточки:

— Можно их гаджеты?

— Какие именно? — сверившись взглядом с сэмпаем, уточнил сверху непосредственный шеф Дэнды-куна.

— А что есть?

— На пятерых было: семь смартфонов в карманах, три планшета в багажниках байков, один — в рюкзаке вон того красного, ещё один планшет нашли в гараже и два ноута тоже были в гараже.

— Только мобильники, пожалуйста.

Заинтригованный Мая, не оборачиваясь, протянул назад над плечом ладонь. В неё тут же вложили пластиковый пакет, полный телефонов — с ним он таки спустился, чтоб быть к разговору ближе (стало интересно).

Решетников развёл ручки и заглянул внутрь. Подхватил ничем не отличающийся на первый взгляд аппарат, мазнул взглядом по пленным, наклонился к третьему слева:

— Дай… — пальцем китайца разблокировал экран и полез в директории.

Буквально через половину минуты настала очень второго смартфона, затем третьего, четвёртого. Попутно Неприкасаемый периодически наклонялся только к одному, то к другому китайцу — Миёси-старший даже предположить не мог, зачем логисту, к примеру, те же банковские приложения иностранцев.

Впрочем, странных манёвров снова никто не прокомментировал — человек работает; человек уверен (судя по лицу); что делать, знает; подождём.

— А откуда?.. — начал было оябун, но тут же повторно прикусил язык.

Не годится выдавать не свои секреты, тем более такие — один из онлайн-банков оказался заблокирован не на биометрию владельца (палец или сетчатка), а на четырёхзначный цифровой код.

Решетников впился взглядом в хозяина (у каждого хань в банковском приложении добросовестно прикреплена личная фотография. Какие аккуратные молодцы, здесь только ухмыльнуться), прикрыл глаза, ввёл банальные четыре единицы — и чужие финансы открылись.

— Думал перепровериться, но только зря потратил время. Лучше всего подойдёт этот, — Такидзиро в итоге ткнул пальцем в того, кому перед этим освободил руки.

— Если не секрет, что происходит? — Дэнда-кун излишним формализмом никогда не страдал, со светловолосым в передрягах вместе тоже бывал, потому зашептал в ухо. — Интересно, — простодушно пояснил он, поймав через мгновение красноречивый взгляд Мая.

— Не мешай! — коротко мотнул головой оябун.

— Он мне не мешает, Миёси-сан. Сейчас объясню, если сработает, — вторая фраза была адресована сятэйгасира-хоса.

Светловолосый подхватил выбранного человека под руку, поднял на ноги и отвёл в противоположный конец помещения. Следующую минуту до остальных доносились лишь отдельные приглушённые звуки, причём было понятно, что жестами и мимикой собеседникам общаться приходится больше, нежели словами.

Обратно двое вернулись так же, как уходили: хань перебирает ногами и смотрит в пол, Решетников ведёт его под руку.

— Миёси-сан, у нас же нет задачи устроить им показательную экзекуцию? — хафу толчком вернул китайца к остальным. — Надо только ответы на вопросы по списку получить?

— Точно. Цель сделать кому-то больно может ставить себе только больной психопат. Мы — нормальные люди. Задача — понять источник покушения, можешь так им и перевести.

— Это будет не сразу, — вздохнул Неприкасаемый и полез за смартфоном. — Потому что требуется помощь зала.

Непосредственный Дэнда заглянул в чужой экран:

— Ты обещал объяснить.

— Сейчас… Моэко-тян, пожалуйста, спустись сюда ненадолго! Вместе звонок сделаем!

— Кому? — химэ Эдогава-кай дисциплинированно процокола каблуками по железным ступенькам и через несколько секунд встала рядом.

— Ямаути Такамори, ты его видела в холле небоскрёба, когда сопровождала меня.

Дочь добросовестно напряглась, морща лоб:

— Я там много кого видела, в том числе — с тобой адвокатом.

— Тот единственный, который нормальный. МИД, ученик Хатару Хиротоши, третьего секретаря посольства в Китае.

— А-а-а. Твой единственный союзник тогда? Который потом умер?

— Да, в то время был прикреплён на время к консульству в Гонконге.

Отец впечатлился, но тактично ничего уточнять не стал: дела подзащитного — не его дела, хотя и интересно. Что за контакты могут быть на таком уровне у простого инструктора по похудению.

— Зачем нам ученик консула?

— Не консула, третьего секретаря, — светловолосый уже набирал номер. — Переводчик всё-таки нужен, а у меня навскидку нет другого человека, который бы отвечал всем трём требованиям.

Компетентный — говорит по-китайски свободно; не болтлив — никогда никому ничего не расскажет; лоялен — не откажет в скользкой просьбе допросить китайских гангстеров и забыть об этом, понял Мая.

— Добрый вечер. Прошу прощения за беспокойство, Ямаути-сан. Мы с вами встречались в Йокогаме, я там работаю логистом… — Решетников активировал опцию видеозвонка и встал рядом с Моэко так, чтобы в кадр попадала и она.

Выслушав ответные приветствия, Неприкасаемый в лоб выдал проблему:

— … таким образом, являясь подзащитным Миёси-сан, я тоже заинтересован в результате. Поможете перевести с жонг-гуо? Я рассчитывал, что моего багажа хватит, но переоценил себя. Кое-что нужно уточнять подробно.

Оябун посмотрел вверх: бойцы дисциплинированно отошли от ямы и даже прикрыли её крышкой, чтобы не слышать непредназначенного для их ушей разговора.

Для безопасности, все это поняли, находившихся внизу сэмпая и светловолосого против связанных деморализованных хань — с запасом. А ещё есть и Дэнда-кун, не с пустыми руками.

— Вы ставите меня в достаточно скользкое положение, Решетников-сан. — Дипломат сходу бросаться в объятия не поспешил. — Я, разумеется, симпатизирую вам и вашему адвокату, даже глубже, чем может казаться непосвященным — по вполне понятным причинам. Однако то, что…

— Вы неправильно меня поняли, Ямаути-сан. Этим людям из Китая категорически ничего не будет сверх того, что они уже получили.

— Точно?

— Нужна лишь информация, всё. Затем их не то что освободят, а вообще. Оставят здесь в целости и сохранности со всем их инвентарем, разве что за исключением интересных химических соединений. Показать вам на камеру, каких?

— Увольте, сделайте одолжение! Хотя и спасибо за откровенность. Решетников-сан, вы ставите меня в неловкое положение, — мидовец повторился.

Мая понял, что настало время выходить из тени. К тому же в мозгу стрельнуло понимание, Неприкасаемый ничего никогда не делает просто так. Если он начал свой звонок в присутствии оябуна и его дочери — значит, на то есть причины.

Видимо, сейчас имеет место одна из них.

— Ямаути-сан, меня зовут Миёси Мая. Возможно, вы обо мне слышали. — Глава Эдогава-кай шагнул вперёд, чтоб камера показала и его. — Мы не были представлены друг другу и я бы не позволил себе вмешаться в беседу, если бы не крайние обстоятельства.

— Я знаю вас из новостей, — кивнул собеседник с экрана. — Пожалуйста, продолжайте.

Бывший спортсмен подумал — да и выложил всё, как есть. И про мутное покушение в своём районе, раскрытое по свежим следам без полиции; и про найденные в гараже чудеса, которым место совсем в других местах; и про китайский след:

— На МВД я по понятным причинам именно сегодня не рассчитывал, — он продолжил резать правду. — Перед тем, как Эдогава-кай возьмётся за крайности, я бы всё-таки хотел понять, что эти господа против меня имеют. — Кивок под ноги. — В подтверждение сказанного: ручаюсь своим честным словом, что Решетников-сан искренен. Этим людям после нашего разговора ничего не будет, разве что сдадим в полицию.

— Против последнего я как раз не возражаю, — пробормотал дипломат машинально, затем спохватился. — От чего будет зависеть?

— От услышанного в результате вашего перевода.

— Как насчёт ваших находок? — парень на том конце провода не удержался и подпустил пару шпилек. — Этой занимательной химии, например, которую вы обнаружили? Разве для вызова омивари-сан недостаточно?

— Если это их химия — вы правы. Если химия принадлежит их арендодателю, а они не в теме — вы уже сами поняли. Гараж у них в субаренде за наличку, по документам оформлен совсем на других людей. Я потому и прошу вас выступить переводчиком, чтоб лично оценить обстановку.

— У меня складывается впечатление, что я разговариваю с опытным оперативным работником или со следователем, — развеселился ученик какого-то там мидовского консула, становясь откровенным тоже — Такидзиро аккуратно повёл камерой, показывая, что больше в помещении никого нет и говорить можно без купюр.

Плюс-минус.

— Наш род занятий порой по очевидным причинам подразумевает и такую сумму знаний, — не стал отрицать оябун. — Так что, поможете? Это моя личная просьба.

Главный аргумент сказан. Если парень хоть немного свой, условно, сегодняшней знаменитости из Эдогава-кай он отказать не должен.

— Исключительно из уважения к вашей фамилии, Миёси-сан. К Решетникову-сан у меня своё отношение, тоже достаточно тёплое, но не будь вас, я бы уже давно повесил трубку.

— А что с моей фамилией такого, о чём я не знаю? — оживился бывший спортсмен, больше рассчитывавший на личный авторитет, нежели на семейный, после известного выступления на площади. — Вы меня заинтриговали.

— Благодарные японцы до сих пор помнят и чтут Миёси Ямакадзе, вашего деда. — Поклон с той стороны в камеру, который Мая без паузы отзеркалил.

Странно, всегда считал, что традиции только в нашей семье живы, подумал глава Эдогава-кай, выпрямляясь. Но и приятно тоже, демоны дери. О Последней Сотне токко-тай помнят не только их дети и внуки.

Может, и у парня там кто-то служил? Не дед (по возрасту исключено), но прадед, как у Моэко? Фамилии Ямаути в списке тех тэйсинтай не было (Миёси-старший знал списочный состав на память), но родственник собеседника мог отметиться в его материнской линии, не в отцовской.

Явно не владеющий контекстом Решетников удивлённо раскрыл глаза, переводя взгляд с экрана на оябуна и обратно. От неуместного вопроса, впрочем, он удержался.

Занятно, в какой школе светловолосый учился в первом классе, если так изумляется. Не в японской, что ли.

Ладно, неважно, вот и перевод пошёл.

* * *

Там же, через некоторое время.

— Благодарю ещё раз, я ваш личный должник. — Мая церемонно поклонился в камеру и задержался в этом положении на секунду.

Никто не знает, каких усилий ему стоило не выказать эмоций: переводчик добросовестно выдал (а Решетников подтвердил достоверность), что гости с той стороны моря к японским делам — вообще никаким местом. За исключением химии, которой здесь приторговывали, но то тема для отдельного разговора.

Хвосты тянулись в Гонконг и Шеньжень, где у Эдогава-кай на паях с тамошними «коллегами» разворачивался кое-какой игровой онлайн бизнес: японцы обеспечивали приём платежей в офшорах даже из Поднебесной, а местные поставляли клиентуру. Разделение труда, никакого мошенничества, ну и законы нарушались вообще только китайские (и то, исключительно в части онлайн-массивов — юридическое лицов в Шенжене даже китайские налоги платило исправно).

— Вам не за что меня благодарить, — сухо кивнул мидовец, игнорируя дочь и её подзащитного. — Будем считать, я таким образом частично покрыл долг перед вашим дедом.

— Погодите. Пожалуйста, не отключайтесь, — предложил Мая под влиянием импульса.

Он попросил знаком Решетникова, тот протянул свой телефон. Оябун отошёл в дальний угол:

— Ямаути-сан, моя проблема решена, точнее, исчезли вопросы. На этом месте мой прагматичный интерес к вам можно было бы считать реализованным…

— … Если бы? — парень понял и принял игру с полуслова.

— Если бы я мыслил исключительно прагматично.

— Это не так?

— Я — не мой дед, но тогда на площади, если стремиться к выгоде, легче было не стоять в заслоне, а продать информацию в МВД. Верите, что выиграл бы я больше?

Дипломат встряхнулся:

— Погодите, соображу. Да, — сказал он через несколько секунд с другим лицом, — не подумал. Простите за резкость.

— Извинения приняты. В свою очередь, простите и вы меня за то, что по факту впутал вас в свои проблемы.

— Не знаю, что ответить. Вы — живая легенда, ваша фамилия — просто легенда, а то, чем мы сейчас занимались, явно лежит за границами моей персональной нравственности.

— Вас больше никто и никогда не потревожит от меня, во всяком случае, с подобными просьбами.

— Вы поэтому отошли и разговариваете со мной один на один?

— Да. Мне почему-то это показалось важным.

— Спасибо. Хорошего дня, — а последнее прозвучало где-то даже дружелюбно.

— Взаимно. — Мая тоже поклонился, несмотря на то, что изображение погасло где-то половину секунды назад.

— Всё? — дочь от нетерпения едва чечётку каблуками не выбивала. — Мы можем ехать?

— Да. — Миёси-старший протянул гаджет двумя руками хозяину и опять качнулся вперёд в жесте вежливости. — Благодарю за неоценимую помощь, Решетников-сан. Я рад иметь такого друга семьи, хотя изначально мы знакомы не напрямую.

Последнее он выдал на автомате, по привычке зашивая сразу два смысла: в самом деле спасибо — первое, и я буду не в восторге, если у тебя с моей дочерью окажется что-то больше дружбы — это второе.

Глава 18

(публикую 2 главы с разносом в 1 мин. Это 2я, перед ней 1я)

Светловолосый, которого другие почему-то считали неотёсанным, этикет в ответ выдержал до половинки толщины волоса:

— Не стоит благодарности. Вы наверняка согласитесь с высоты прожитых лет, что в жизни случаются моменты, когда материальное утрачивает значение.

— Пожалуй. Но что тогда остаётся?

Бойцы с грохотом отодвигали крышку над лестницей.

— Одним словом не ответишь, — вздохнул стажёр. — Где-то приходилось встречать формулировку, что любовь — это совпадение трёх пунктов, здесь, здесь, и здесь. — Он по очереди коснулся лба, сердца и паха.

— Умно, — согласился оябун.

— Ответ, что остаётся: видимо, если исключить меркантильные моменты, остаётся сердце, — пожал плечами Такидзиро и направился вверх.

Моэко отодвинула удивившегося отца и взбежала по лестнице вслед за подзащитным.

А она и двигаться стала иначе с этим своим спортом в бассейне, машинально отметил глава Эдогава-кай. Стремительнее, легче, изящнее. Если бы сегодняшний результат по сбросу веса, да раньше на несколько лет — каких бы вершин в каратэ-до девочка могла достичь. Или в смежной дисциплине, эх-х.

То, что дочь может оказаться равнодушной к достижениям на ниве большого спорта, оябуну в голову не пришло.

* * *

— Держи. — Ута поставила на стол перед Хонокой чашку и собственноручно налила в неё из заварника. — Чего-нибудь покрепче капнуть? — в собственном кабинете у главной айтишницы корпорации горячительное, разумеется, имелось.

— Нет. Хотя погоди. Давай.

Уэки наклонилась, извлекла из приставной тумбы три бутылки и бухнула их перед подругой:

— Арманьяк. Виски. Текила. Выбирай.

— А нашего ничего нет? — Хаяси скрутила пробку с Хосе Куэрво и принюхалась.

— Не держу. Сама нальёшь или за тобой поухаживать?

— Сама. — Финансистка запрокинула голову и сделала пару глотков прямо из горлышка. — Фуф-ф-ф. На, можешь закрывать, мне хватит.

— Полегчало?

— Ну, как сказать, — Хонока уныло покосилась в окно. — С другой стороны, бывало и хуже. Кстати, отчего это ты такая серьёзная весь вечер? Как подменили.

— Даже дураки не всегда веселы! — жизнерадостно ухмыльнулась Уэки. — А у нас вроде как полон воз проблем. — И дальше, без паузы. — Так и будешь голову в песок прятать или честно себе признаешься?

— В чём? — Хаяси добросовестно изумилась.

— В том, от мысли о чём старательно отворачиваешься.

— Ну подскажи, раз такая умная, — глава секретариата финансов устроилась поудобнее. — А ведь работает, — в следующую секунду она задумчиво покосилась на бутылку. — И настроение поднялось, и мозги включились.

— Главное — с этим делом не частить, — назидательно заметила айтишница. — А то привыкнешь к градусу и твоя жизнь стремительно покатится вниз.

— Кто б говорил. Так на что ты хотела меня развернуть?

— Ты втрескалась, но старательно изображаешь страуса. Причём именно в разговоре с собой.

— Не дури, — Хаяси отмахнулась. — Я и раньше бы так не сказала, будем откровенны, а уж после того, что он вытворил… Этот второй паспорт — ну что ему стоило предупредить заранее? В итоге выглядели идиотами оба, зато стажёр на коне.

Её лицо покраснело, в глазах появился блеск.

— Я не о Ране, — покачала головой Ута. — Там как раз понятно. Голый расчёт с обеих сторон, и у тебя, и у него, о любви речь изначально не шла.

— О ком тогда? — Хонока переводила ленивый взгляд с арманьяка на виски.

— О Решетникове.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

— Ты же сейчас пошутила? — жёстко, как с чужим человеком либо как будто во время конфликта уточнила Хаяси.

— Ага, — без паузы легко согласилась Уэки. — Можешь закрывать глаза и дальше, тебе жить. Конечно, я пошутила.

— Стоп, сдай назад… Ты же это всё сейчас не просто так затеяла, — финансист как кивнула на заставленный бутылками стол. — Чего добиваешься?

— Да ничего, — из серьёзной айтишница превратилась в себя обычную и потянулась к виски. — Пожалуй, тоже глоточек употреблю.

— Стерва. — Без перехода бросила Хонока, когда Ута закончила запивать шот чаем. — А ведь было так хорошо до этого твоего резюме.

— Если человек болен, ему бы лучше к врачу. А игнор болезни, как показал опыт Хьюга Хироя, только усугубит. То, что ты в душе кое по ком сохнешь с того самого восемьдесят третьего этажа, положительного тебе лично не добавляет. Особенно с учётом нынешних корпоративных войнушек.

— Ты давно догадалась?

— Да.

— Это сценарий без окончания, — финансистка тоже стала серьёзной. — Поэтому тупик, отсюда безнадёга. Он мне не пара, никогда ею не станет по техническим причинам, но сердцу не прикажешь, демоны дери… Как думаешь, кроме тебя ещё кто-то видит?

— Это твоё интересное поползновение? Из-за которого ты сама себя оттаскиваешь за намордник?

— Да.

— Нет, никто не видит. Надо тебя хорошо и близко знать, чтоб сообразить, а с этим у остальных напряжёнка.

— Думаешь?

— Уверена. С границами личности у тебя, в отличие от соображалки, полный порядок — дистанцию держишь на автомате со всеми. Чужие не разберутся, а близких в этом здании кроме меня у тебя нет и никогда не было.

— Как делить будем?

Топ-менеджеры три удара сердца мерились взглядами.

— Ты сейчас о чём? — сделала легкомысленное лицо Ута, даже глазами похлопала. — Ты ж свою кандидатуру авансом снимаешь.

— Я о твоём предложении ему на тебе жениться, за границей. Насчёт кандидатуры — ну, есть и другие варианты отношений, не только брак. — Хонока запнулась, покраснела сильнее, но договорила до конца и не опустила глаз.

— А-а-а, ты об этом… Никак не будем делить, это не вещь: моё это моё, если он согласится. Ты же всё равно против правил не пойдёшь? Замуж за полукровку точно не выйдешь, за границей тоже жить не будешь. Для тебя вариант без перспективы, сама сказала. Чего сейчас себе противоречишь?

— Продолжай.

— А всё. Остаётся только по-дружески перепихнуться — так ты знаешь, я к этому спокойно. Я не ханжа — и сама могу, и… — айтишница насмешливо смотрела на подругу. — И тебя не ограничиваю.

— Для чего тогда ты эту тему подняла? — пронзительно глядя в переносицу, потребовала Хаяси. — Спать ты и тройником готова, замуж — я тебе не конкурент, к чему был разговор?

— Чтоб убедиться, что я не ошиблась, — спокойно ответила Ута. — И у тебя действительно то, что я думаю.

— Убедилась?

— Да. Ты реально мочишь корки последнее время потому, что сама себя разрываешь на две половинки. Как говорится, конфликт интересов и принципов, пха-ха-ха. В одной и той же голове.

— Стерва.

— Угу, но, в отличие от тебя, я — добрая стерва. А ты злая. И у меня есть хотя бы теоретический вариант, где-то даже вполне рабочий! В потенциале.

— По конкретной персоне на известном поле конкурируем дальше добросовестно, без подстав, согласна?

— Да, мы с тобой друг другу близкие, а мужиков ещё может быть много. Согласна. К тому же, ты знаешь мои взгляды: зачем конкурировать, если можно… совместить.

— По остальным пунктам работаем в альянсе, как и раньше? Без переноса на личное?

— Конечно, — пожала плечами Уэки. — Я тебя тоже люблю.

— Меня пугает такая твоя покладистость, — неожиданно призналась Хаяси.

— Пф-ф, расслабься, уж тебе-то я точно не вру. К тому же, ты в своей зашорененности кое-что упускаешь.

— Что?

— Я ж не такая постоянная, как ты: могу полететь куда-нибудь в отпуск через неделю и в тёплых краях запасть на совсем другого мачо. Это же ты у нас прямая, как трамвай: или навсегда, или никак. А я и в физиоло…

— Тс-с! Не нужно договаривать того, что меня непременно взбесит.

— Как скажешь, я же покладистая, — улыбнулась Ута, взгляд которой остался, тем не менее, серьёзным.

* * *

— Здравствуйте. Миёси-сан, вы бы не могли пройти напрямую в кабинет Рико-сан? — сотрудница секретариата суда узнаёт моего адвоката ещё на входе, поднимается и кланяется первой, игнорируя меня.

— Вообще-то это моё разбирательство, не моего юриста, — вежливо замечаю. — Даже самооценка сейчас понизилась: вы на меня специально внимания не обращаете?

Внешне фемина, кстати, очень даже ничего. И взгляд весьма характерный… как у Андо. На известную тему.

Кольца на левом безымянном тоже нет.

— В беседе, на которую вас приглашают, Миёси-сан ориентируется лучше по определению, — сухо отвечает служительница фемиды, по-прежнему не глядя в мою сторону и не снисходя до обращения по имени. — В случае любых процессуальных соглашений человеку вроде вас есть смысл равняться на того, кто может и умеет договариваться профессионально.

Занятно. Не успел войти, речь уже о процессуальных соглашениях.

— Положиться на своего адвоката полностью, тем более такого — ваша лучшая стратегия, — продолжает она. — Тем более, специалист на удивление.

«…хороший для вас, вы его недостойны» — вслух не звучит, но подразумевается.

— Вы меня прям сразу под плинтус, охота поёжиться. — Ну а что ей ещё сказать.

— Я общаюсь с вами чётко в рамках, определённых законом, по крайней мере, не выхожу за них. Если у вас в мой адрес имеются претензии, иски принимают здесь же. — Холод от её слов способен заморозить зубы. — Для подачи иска против меня вы вправе требовать другого специалиста — поскольку конфликт интересов, статья…

— Интересно, это что-то личное или команда сверху? — «тихо» уточняю у Моэко, так, чтоб было слышно на весь вестибюль. — Я с ней раньше не пересекался, вижу впервые, в метро на пятки не наступал — запомнил бы, девушка красивая. Для персональных выпадов должны быть основания. Чего она на меня взъелась?

— Миёси-сан, вы пройдёте к Рико-сан? Это его личное предложение, — сотрудница секретариата и ухом не ведёт, непохоже, чтоб мои слова её хоть сколько-нибудь задевали.

— Классная самооценка, — поднимаю вверх большой палец, возвращая голосу нормальную громкость. — Я вами восхищён, Шори-сан. — Фамилия написана на бейдже, в этом месте ещё следует поклониться по местному обычаю.

— Хаяси Хонока тебе сейчас сказала бы, держи свои оценки при себе, — замечает якудза, подхватывая меня под руку. — Спасибо! Да, разумеется, мы начнём с Рико-сан! Он в зале заседаний или?..

— Ждёт вас в кабинете самоподготовки. Знаете, куда идти?

— Конечно. Пошли, примирю тебя с твоей самооценкой. — Миёси-младшая широко улыбается во все тридцать два, подхватывает меня под руку и увлекает по лестнице на второй этаж, старательно удерживаясь рядом.

Так, чтобы было понятно — кроме прочего, есть ещё подтекст отношений. Не только юрист идёт рядом с подзащитным, а и женщина с мужчиной.

— Каждый раз, когда твоя… к-хм, ты поняла… выразительная анатомия вот так меня касается сбоку, самооценка действительно резко подпрыгивает вверх, — констатирую негромко.

— На то и расчёт, — фыркает спутница. — Не знаю, за что Шори на тебя окрысилась, но ты сейчас должен быть полностью в ресурсе. Не просто так же я тебе бицепс сиськами полирую на весь суд!

— Вообще-то это трицепс. И кто меня за язык тянет.

— А без разницы, главное — все вокруг прониклись.

Несмотря на вечернее время, людей хватает — дежурные судьи выполняют обязанности как бы не круглосуточно. Недосказанное я отлично понимаю: диалог с судьёй по фамилии Рико может пойти в любом из направлений, судя по неформальному приглашению в персональный кабинет без свидетелей.

Если во время такого диалога человек вроде меня уверен в себе, спокоен, сохраняет способность мыслить и рассуждать трезво — это будет один сценарий общения и разговора, и, возможно, судебного процесса.

Если же зажаться, начать трястись… понятно.

— Кто-то попросил эту Шори кое-что донести до судьи. — Сообщаю, когда идём по коридору и вокруг нет лишних ушей. — Команду к исполнению она приняла, благодарность в материальном выражении тоже, на меня отношение просившего спроецировала — лютая неприязнь. Но дальше девочке не повезло: судья, кажется, живёт своей головой. Несмотря на весь её экстерьер и разнообразие подкатов.

— Реально видишь мысли? — буднично уточняет Моэко, прижимаясь известной частью тела сильнее и направляя меня в правый поворот. — Всё точно описал. Шори действительно часто выступает посредником — через неё идёт большая часть денег для судей, ты правильно понял, каких. Но… Здравствуйте, Араи-сан!

— Приветствую.

Моя адвокат раскланивается с женщиной лет за пятьдесят, работающей здесь же, но не имеющей на груди бейджа. Ещё одна судья?

Прикольные знакомства у младшей Миёси.

— Но?

— Но Рико-сан — действительно хороший вариант для нас. Он и в самом деле давлению не поддаётся ни с какой стороны, потому что к деньгам равнодушен, а жизнь ведёт старого холостяка. С ним без поправок можно рассчитывать на объективность.

— По мере каскадного возрастного снижения тестостерона мужчин начинает тянуть на справедливость и философию, — соглашаюсь. — Поскольку гормональные штормы остаются в далёком прошлом — остаётся лишь снисходительная созерцательность и спокойная рассудительность. Особенно если нет жены и детей, как ты говоришь.

— Не язви!

— Я не со зла, просто нервничаю.

— Нам реально повезло, он нормальный мужик! А то, что всю жизнь один — ну так мало ли. Ты, кстати, на мой вопрос не ответил. В самом деле видишь мысли? Именно их, не эмоциональный фон?

— Нет, конечно, я ж не бог. Но иногда могу расшифровывать конкретные события, случившееся с конкретной личностью — если стою рядом и вижу глаза, тип сопряжения сознаний первый или второй, а события оставили у личности глубокий эмоциональный след. Подействовали больше на лимбическую систему, короче, а не на неокортекс.

— Никогда не знала, что есть такая школа, — тихо говорит якудза после паузы.

— Это секрет. Никому не передавай, не для печати.

— Приняла. Поняла. Обещаю. — Через два шага Моэко оживляется. — А зачем ты простым логистом сидишь всю жизнь с такими возможностями? Даже у нас уже б давно карьеру сделал, не говоря про твои предыдущие военные места.

— Да как-то не было мотивации, вероятно, двигаться вверх, расталкивая локтями других. Но я сейчас наверстаю, собственно, уже начал.

* * *

— Решетников-сан, со всем уважением к выбранному вами адвокату, обращаться буду к вам напрямую. — Судья обозначает поклон вежливости в сторону моей спутницы.

На наш стук в дверь он предложил войти, тут же выставил пару парней слегка за двадцать пять (по виду практикантов) и без затей указал на стулья рядом.

— Такое впечатление, все в этом здании хотят общаться с Миёси-сан и стремятся любой ценой не заметить меня, — вздыхаю.

— Вы просто первый раз тут. Если бы был опыт, понимали бы, что такой адвокат рядом с вами — очень определённый маркер.

— Маркер чего?

— Ситуации. Присутствие рядом с вами защитника такого класса объясняет, по крайней мере, этот нездоровый интерес всех подряд к незначительному делу. Я бы даже сказал, к высосанному из пальца кейсу, — старик углубляется в бумаги на столе. — Причём, если прибавить к классу вашего защитника её фамилию — Миёси… — он недоговаривает.

Моэко показывает под столом большой палец, лицом при этом остаётся бесстрастной.

— Простите, я должен закончить, буквально минуты три. Подождёте? — на удивление вежливо интересуется ветеран юстиции, не поднимая глаза.

— Конечно, — на правах мужчины отвечаю первым.

— Отлично. Мне буквально пару содержаний под стражей продлить — и займёмся вами. А-а-а, нет, не пару… вот ещё троих поймали…

Глава 19

(в конце главы — ссылка на продолжение)

— Я в вашем распоряжении. — Старик наконец покончил с делами, позвал одного из практикантов, передал стопку бумаг ему и подождал, пока за парнем закроется дверь.

Моэко только собиралась раскрыть рот, как её опередил Решетников:

— Рико-сан, простите мою прямолинейность. Как главное действующее лицо, я хотел бы задать вопрос.

— Спрашивайте.

— В вашем учреждении я впервые, — светловолосый огляделся по сторонам. — В моём понимании процессуальное разбирательство выглядит иначе, нет?

Адвокат удержала на лице бесстрастность и собралась ответить вместо хозяина кабинета, но под столом в её бедро врезалось колено Такидзиро: так надо.

Получается, он понимает больше, чем показывает, сообразила якудза. И опять разыгрывает какую-то свою игру. С одной стороны, судью он тоже может видеть глубже меня — вполне себе вариант. Но с другой, если сам ориентируешься в уголовном процессе, зачем нужен адвокат-переговорщик?.. додумать до конца не вышло.

— Не сочтите за парвеню! — Решетников обезоруживающе поднял руки. — Ваша честь, ничуть не ставя под вопрос выбранную вами стратегию разбирательства — какой бы она ни была — я просто хочу сориентироваться. Чтобы как можно больше для себя из этой ситуации вынести.

— А-ха-ха! — к несказанному удивлению борёкудан, ветеран юстиции расхохотался с таким же выражением лица, какое было у метиса. Только глаза остались холодными. — Как правило, люди, находящиеся по другую сторону стола, устремлениями имеют что-то более, м-м-м, прагматичное, — старик пощёлкал пальцами. — Даже не так. Менее абстрактное!

Миёси-младшая мысленно взмолилась всем богам, чтоб Такидзиро не принял чужую улыбку за руководство к действию и, образно, не полез в обуви в чужую спальню — с него останется.

— У меня разное бывало в жизни. Знакомство с отцом Моэко-тян научило: не всегда нужно стремиться к материальному. Иногда и абстрактные ценности стоят того, чтобы упереться за них, где бы тебя жизнь ни застала. — Решетников непринуждённо выдал ребус, неотличимый от стандартного буддийского коана.

Коситься на него было неудобно, поворачиваться в его сторону — некрасиво, но младшая Миёси всё же сделала это: нужно убедиться, что Такидзиро сознательно оседлал нынешнюю волну и его последняя красивая фраза — не просто фигура речи.

Она забыла сказать товарищу, теперь хотелось укусить локти: судья Рико очень часто до последнего умело скрывал своё настоящее отношение к вопросу. Во-первых (её личное мнение), старик просто любил играть — как актёр на сцене либо как кошка с мышью. Во-вторых, таким образом он лучше разбирался в оппоненте и в обстоятельствах дела.

Решения после таких притворяшек, случалось, здорово озадачивали тех, кому он всё предыдущее время улыбался.

— Процессуальное соглашение, — безмятежно напомнил Такидзиро вслух.

Моэко выдохнула с облегчением — точно. Обиженная на весь мир сотрудница, встретившая их на входе, была зла, поэтому проговорилась — или наоборот, озвучила откровенно.

— Ваша секретарь, очаровательная Шори-сан, прямо обозначила, что речь именно о процессуальном соглашении, — повторил стажёр.

— Шори-сан, к сожалению, не моя секретарь, а всего суда, — поморщился Рико. — Красивая девчонка, но язык слишком длинный… Кто ещё слышал эту ремарку кроме вас?

Моэко в очередной раз набрала в лёгкие воздух для ответа, а светловолосый опять оказался быстрее:

— Оценочные суждения принимаются?

— Да.

— Рядом с ней двое её коллег по секретариату слышали точно.

— Ещё?

— С её громкостью разборчивость текст утрачивал в радиусе метров семи. Ближайший человек стоял дальше, хотя вестибюль и не пустовал.

— Точно?

— Точно. Мне ещё показалось странным: она как будто специально старается, чтобы услышали другие, поэтому напрягается и нервничает.

— На тему?

— Начнёт общаться со мной ещё громче — будет выглядеть идиоткой: зачем орать тому, кто стоит рядом? — Решетников беззастенчиво зевнул. — Ваша честь, камеры в зоне видеонаблюдения у входа работали, наверняка можно посмотреть запись, — он покосился на чужой монитор. — Правда, не знаю, есть ли доступ лично у вас.

— Вы всегда фиксируете такое количество второстепенных деталей? — судья удивлённо снял очки. — Или только здесь?

— С самого первого месяца в учебном центре министерства обороны — всегда и везде, — уверенно кивнул Такидзиро. — Специфика тамошнего образования. Если хотите, могу даже номера машин назвать, которые сейчас припаркованы у здания. А вы пошлёте своего ассистента и проверите.

Хозяин кабинета откинулся в кресле:

— Решетников-сан, у вас необычайная способность замечать детали. А теперь скажите мне: что вы видите в этой комнате? — на лице судьи проступило напряжение.

Вот и переход к делу подъехал, кивнула адвокат мысленно.

Товарищ ответил мгновенно:

— Старую школу. Традиции. Власть, скрытую под мягкостью.

— А ещё?

— Человека, который больше всего на свете хочет оставить всё, как есть.

У неё тоже что-то крутилось на подсознательном уровне, но так она бы не сформулировала.

— Очень наблюдательно. Однако у вас в глазах читается неоправданная уверенность, молодой человек. Возможно, потому что вы ещё не знаете, с чем связаны ваши проблемы.

— Разве не вы нам это объясните, Ваша честь? — невозмутимо парировал Такидзиро. — Не сочтите за вызов, однако у вас лицо человека, относящегося ко мне скорее хорошо, чем плохо. Рискну предположить — мнение было сформировано заочно, однако после личной встречи вы его не изменили.

— Эмоции судьи не должны влиять на ход процесса, — назидательно покачал головой старик.

Моэко напряглась: судья явно сделал для себя какие-то выводы, причём, возможно, да их появления. Сейчас он откровенно затягивал момент, чтобы заставить их идти по его правилам.

Светловолосый выбил легкомысленную дробь по столешнице и жизнерадостно распахнул глаза в немом вопросе.

Судья убрал очки в карман:

— Буду откровенен. Люди, связанные с принцессой Акисину, попросили меня создать вам… определённые неудобства.

— Принцесса Акисину? Ошибки быть не может? — уточнила Моэко.

Пришлось наплевать на этикет и приличия, вводная требовала ясности. «Не сама, посредники» — чётко сказано. Но мало ли, кто как может представиться?

Впрочем, хозяина кабинета в наивные и доверчивые записывать не стоит — на его посту тоже есть свои методы проверки, не такие плохие. Получив послание от члена Семьи Хризантемового Трона, ветеран юстиции наверняка озаботился и проконтролировал достоверность.

Рико-сан ответил без паузы:

— Её сторонники, если быть профессионально точным. Их интересы всё больше проникают в юстицию, в экономику, в нашу общественную жизнь. Монархия — прекрасная концепция для учебников истории, но я не уверен, что она нужна нам в будущем. Хотя кое-кто и озабочен желаниями реставрации.

— Это было откровенно, — признала Миёси-младшая.

— Меня просили устроить вам сложности, чтобы подорвать ваши позиции. Я, разумеется, не могу сказать им «нет» открыто. Это не моя манера.

Такидзиро задумался на секунду:

— И вы хотите, чтобы мы помогли вам избежать конфликта с ними, так?

Почему он врезал в лоб? — озадачилась Моэко. Дед настолько к нам расположен? Да, он имеет репутацию конструктивного, но и свинью в таких вот беседах раньше подкладывал регулярно.

Демоны дери, понятно, что ничего не понятно. Хотя в целом тональность вроде положительная.

— Не совсем… — судья пару секунд помолчал. — Я хочу, чтобы вы осознали. Эта беседа, несмотря на всю её мимолётность, есть нечто гораздо более серьёзное, чем кажется.

— Я, конечно, не Принцесса, но кое-какие медиа возможности есть и у Эдогава-кай. В гибкости принципов нас никто не упрекал: сочти мы ситуацию неприемлемой либо задевающей наши интересы и ценности… вы поняли. Если вы сотрудничаете с Акисину, почему открыто об этом говорите? — спросила якудза тоже в лоб.

Не угроза, откровенность. Ну а что, раз подзащитный отморозился, то ей уже точно терять нечего.

— Потому что я не работаю на неё, — с нажимом произнёс старик. — И никогда не буду. Но если я откажу, они найдут кого-то другого. Более прямого. Более жестокого.

— Вы хотите нашей помощи? — Такидзиро зачем-то продолжил изображать слона в посудной лавке с настойчивостью, заслуживающей лучшего применения.

Или он видит глубже в чужих настройках личности? Что-то, что ей, магистру психологии, пока ясно не до конца?

— Я хочу, чтобы вы показали, что их стратегия ошибочна, — тихо ответил метису Рико. — Не без моей помощи показали. Оговорюсь: на людях я буду изображать то, что должен. В ходе процесса ни одна собака не заподозрит во мне даже нейтрала — выглядеть будет, словно я хочу сожрать вас живьём.

Моэко чуть наклонилась вперёд:

— Что каждый из нас получит взамен? — достаточно прозрачный намёк на то, что у её Семьи тоже может быть та самая своя позиция по вопросу.

Судья улыбнулся:

— Процессуальное соглашение, которое в итоге устроит Решетникова Такидзиро. Ещё — мой будущий бессрочный нейтралитет в адрес всех его друзей, кем бы они не были.

Заявлять вслух о будущей лояльности к конкретным борёкудан в этих стенах не стоит даже наедине, перевела себе Моэко — и молча кивнула в ответ. «Понято, принято».

— Решетников-сан, ещё одна откровенность с моей стороны. К слову, этот аванс может мне дорого стоить.

— Слушаю внимательно.

— В ходе разбирательства вам может быть назначено неиллюзорное наказание. Не могу раскрыть деталей, но надеюсь, что помнящий номера машин, стоявших на улице час назад, наверняка умеет и между строк читать? — Старик помолчал. — Вижу, вас не пугает. — Вопрос не был задан прямо, хотя и прозвучал.

Миёси-младшая лихорадочно задумалась, перебирая варианты. Тюрьма, даже на время — не хотелось бы. Это чтоб сказать очень мягко.

— Спасибо за откровенность, — а Такидзиро неожиданно поднялся и церемонно поклонился. — Если бы вы об этом упомянули, Ваша Честь, тогда бы я переживал гораздо больше. А так лично мой анализ схлопнулся, ещё раз благодарю за искренность.

— Не понял? — хозяин кабинета, видимо, тоже нервничал, стараясь этого не показать — он снова полез в карман за очками.

— У вас есть личные причины занять мою сторону. Негласно, не афишируя — но договорившись со мной и с моим адвокатом предварительно. И предчувствие подсказывает, — Решетников вздохнул, — что вы чертовски уверены в том, что мы согласимся на ваше предложение.

— Что-то хотели добавить? — цепко потребовал судья.

— Ничего существенного. У меня всё в порядке с моральным духом, но я пока с технической точки зрения не понимаю, каким образом противостоять целой принцессе, если она за меня возьмётся всерьёз. — Метис ухмыльнулся. — Вы вон, даже приговор заготовили, хотя со мной сейчас ведёте себя порядочно. Благодарю, я оценил.

— Это самое странное процессуальное соглашение из всех, о которых я слышала, — мрачно уронила якудза.

Мужчины пропустили ремарку мимо ушей.

— Наша с вами уверенность — не вопрос веры, молодой человек. Это вопрос расчёта, — твёрдо припечатал хозяин кабинета. — Кроме Её людей, по вашему поводу мне звонили и из Министерства обороны, и из НАЙТЁ, и не только.

— Дайте угадаю! — обрадовался не пойми чему Такидзиро. — Минобороны — известный Штаб… — он назвал адрес организации, к которой имел отношение на контракте. — А сразу после них объявились и ребята из Торговой Организации, так? ¹

* * *

¹ было, но на всякий случай.

Японский научно-технологический информационный центр (Japan External Trade Organization; сокр. JETRO).

Центр осуществляет промышленный шпионаж, научно-техническую ии экономическую разведку. Собранную информацию Центр предоставляет японским компаниям, а в нашем случае — и структурам Принцессы.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 6

Content

Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 (вычитка с утра)

Глава 10

Глава 11

Глава 12 (вычитка утром)

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17 (через 1 мин будет и следующая, 18-я глава)

Глава 18 (публикую 2 главы с разносом в 1 мин. Это 2я, перед ней 1я)

Глава 19 (в конце главы — ссылка на продолжение)

Nota bene