Дар аутизма. Раскрытие секретов мудрых сердцем

Уильям Стиллмэн

Посвящается Мэтью, сияющему лучику света

William Stillman

The Soul of Autism. Looking Beyond Labels to Unveil Spiritual Secrets of the Heart Savants

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original English language edition published by Career Press, 3 Tice Rd., Franklin Lakes, NJ 07417 USA. All rights reserved (Все права защищены).

Хвалебные отзывы о книге «Дар аутизма»

«Уильям Стиллмэн — один из немногих, кто способен растолковать особенности аутистического сознания нейротипичному обществу, и использует эту свою способность, чтобы затрагивать вечные философские вопросы. Откуда нам знать, что реально, а что нет? Существует ли некая сила за рамками нашей личности, что поможет нам лучше понять самих себя и других? Как нам общаться с теми, кто не может говорить сам? На каждой странице этой книги проступает главный принцип Стиллмэна в отношении аутистов и людей с подобными расстройствами: независимо от того, как человек проявляет себя внешне, нужно всегда признавать и уважать его интеллект и человеческое достоинство».

— Лиза Джо Руди,

Ликбез по расстройствам спектра аутизма (About.com)

«Мне, как члену семьи аутиста, трудно переоценить значение работы Уильяма Стиллмэна. Я рекомендую книгу „Дар аутизма“ всем, кто пытается глубже понять этих ангелов на земле».

— Шелли Кэр,

доктор богословия, автор книги «Жизненный поток»

«Аутизм всегда считался чем-то таинственным, чужеродным, разрушительным — задачей, которую должны решать те, кто наблюдает его извне и пытается привести таких людей „в норму“. Те из нас, кто выбрал другой путь, обнаружили, что взгляд на аутизм изнутри формирует совершенно иную точку зрения. Книга „Дар аутизма“ предлагает нам открыть для себя духовные аспекты аутизма, которыми столь часто пренебрегают те, кто уже отчаялся найти „лекарство“. Эта книга оказывает поистине пробуждающий эффект, заставляя взглянуть на людей, которые отличаются от большинства, новыми глазами; ее необходимо прочесть всем, кто действительно стремится к тому, чтобы понять аутистов и научиться общаться с ними».

— Гэйл Гиллингем Уайли,

автор книг «Аутизм: обращаться осторожно» и «Аутизм: новое понимание»

«Дар аутизма открывает новые способы понимания и поднимает серьезные вопросы вроде правомерности предположения недостатка интеллекта у любого человеческого существа. Оба принципа — „презумпция интеллекта и творческих способностей“ и „презумпция отсутствия интеллекта и творческих способностей“ — имеют равное право на существование, так почему бы не сделать выбор в пользу интеллекта и творческих способностей и не посмотреть, что будет дальше? Капитан Пикар из „Стар Трек“: „Новое поколение заявляет следующее: «Я убежден, что настойчивость и воображение помогут нам установить контакт»“. Дар аутизма буквально вынуждает нас прийти к такому же выводу, посредством многочисленных наглядных примеров из опыта людей, живущих в спектре аутизма».

— Лоуренс А. Бекер,

кандидат наук, Creative Learning Environments; продюсер документального фильма, лауреата международной премии «С широко раскрытыми глазами: Ричард Вавро, художник»

«Начиная с самого первого предложения первой главы, „Миру нужен аутизм“ Стиллмэн интеллигентно, но твердо заявляет истины, доныне невысказанные, и ставит вопросы, которых больше нельзя избегать. Почему школы разрабатывают „лучшие методики“, не советуясь с самыми компетентными экспертами из всех, с самими аутистами? Разве не должно общество прилагать столько же усилий к тому, чтобы проявлять лояльность к различным отклонениям от нормы, сколько мы тратим на попытки поддержания повсеместной „нормальности“? Хватит ли вам храбрости попробовать выполнить упражнение, „симулирующее аутизм“ — и выдержать эмоциональный результат? Независимо от того, на каком уровне духовного развития вы находитесь, эти вопросы заслуживают внимания и реакции».

— Эллен Нотбом,

автор удостоенной награды книги «Десять вещей, которые вам необходимо знать, по мнению ребенка-аутиста»

«Открывая дверь в невидимые области жизни — в обитель ангелов, книга „Дар аутизма“ превращает тьму в свет, смятение в озарение и стыд в красоту, ибо безысходная участь аутиста — всего лишь метафора „судьбоносного сдвига“, по выражению Стиллмэна, который обещает всему человечеству эру „нового братства“, неотвратимого изменения в массовом сознании, который уничтожит изоляцию, пренебрежение, депрессию, уязвимость, догматизм и издевательства, заменив их на терпимость, ненасилие, заботу, компетентность, смирение — и любовь».

— Сьюзен Б. Мартинез,

кандидат наук, редактор книжного обозрения, Академия исследований в области духовности и паранормальных явлений

«И снова Уильям Стиллмэн напоминает нам, почему мы должны пестовать интеллектуальную и духовную самобытность наших близких-аутистов».

— Лиана Джентри Скай,

автор, семейный консультант, консультант по вопросам образования в Right to Communicate

«Дар аутизма — это гармоничная и прекрасная книга о том, чего можно достичь, выйдя за рамки стандартного восприятия аутистов. Сердце любого родственника, друга или преподавателя, имеющего опыт общения с таким уникальным одаренным ребенком, тронут удивительные истории о близости и любви. В мирах души эти мудрые сердцем люди могут стать величайшими лидерами».

— Робин Райс,

создатель ресурса Meditationmovie.com и автор книги «Сто дорог к воскресенью»

«Честь и хвала автору книги „Дар аутизма“ Уильяму Стиллмэну за изложение историй и научных фактов простым и понятным языком, за уважительную и искреннюю манеру, в которой он рассказывает о тонко чувствующих людях, заклейменных ярлыком аутизма, и о том, чему они могут научить нас».

— Кэрон Б. Гуд,

соавтор книги «Помогите детям справиться со стрессом и психологическими травмами»

Благодарности

Прежде всего, воздаю хвалу Господу за то, что Он продолжает дарить мне удивительные встречи, и за безусловную любовь ко мне, несмотря на все мои слабости и несовершенства.

Моя благодарность Фрэнку и Норе за их непреходящую мудрость, бесценные советы и духовную защиту.

Я благодарен преподобному Зиеку Патернити за придуманное им выражение «мудрые сердцем» в честь Елены и моему агенту Джун Кларк за предложение использовать его в названии этой книги.

Ники Фишер (www.vibrationregulationtraining.com) особая благодарность за ее энтузиазм, желание служить людям и в особенности за ее стремление вовлечь меня в деятельность журнала The Autism Perspective, а также в другие «авантюры».

Тысяча благодарностей режиссеру Тео Загару за его дружбу и творческое видение.

Благодарю Гэри Зукава и Линду Фрэнсис за наставления и советы.

Нэнси и Елене из BeyondtheOrdinary.net благодарность за горячую поддержку и интерес к моему начинанию.

Спасибо Сэнди Седгбир из журнала «Дети новой земли» за создание дополнительного форума, на котором мое послание может быть услышано, и за то, что порекомендовала меня издательству New Page Books.

Я заслужил благосклонную поддержку перечисленных ниже людей, которые не только уделили мне свое время, но и поделились личным и профессиональным опытом:

П. М. Х. Этуотер, Ронда Брунет, Роуз Брайант, Чери Кастеллано, Карла Капелла, доктор Джо Чемпион из Interspecies Telepathic Project, Кэрол Честейн, Рене Честейн, Сабина Чайлдер, Трейси Корнет, Черил Деджноу, Рэнда Данмайр, Бренда Данн из Принстонского центра исследования технических аномалий; Мэри Энн Харрингтон, Дженис Хирод, Ким Хьюлетт, Джулия Хоуверин, Майкл Хрико, Майкл Джоер, Кэрол Джонс, Мэйси Джозсеф из «Жизни от сердца» (www.livingfromtheheart.org), Джесс Келлоу, доктор Кристи Кёниг, Тереза Косинки, Пол Котлер, Шэрон Маккинни, Пенелопа Макмаллен, Жаннин Мёрфи, Марти Майерс, Мари О’Грэйди, Пол Парлоу, Мэри Причард, Алиша Рэйфорд-Холл, доктор Роберт Риз из The Institute of HeartMath, Пола Сессинг, Кэти Скарфоун, Сюзанна Шафт, Тэмми Ширли, Алекс Шатт, Бетти Силагаи, Холли Саймон, Луис Своп, Гэйл Венегас, доктор Джин Уивер, Триша Вайс, Синди Венгер (www.peaceablekingdomac.com), Биргит Верт, Фред Верт, Дебби Уэст, Карен Уильямс и Карли Валин.

А также тысячи тех, с кем я имел удовольствие познакомиться во время консультаций, семинаров и презентаций и кто придает мне сил жить дальше — вам я особенно признателен.

Тайна окружает нас, ее волны омывают наши берега, она пронизывает землю. Чуть соскоблите верхний слой знания — и тайна забьет ключом. Случается, что буря тайны нагрянет с моря, и мы оказываемся бессильны перед ней.

— Чет Рэймо,

«Мед из камня: натуралист в поисках Бога»

Введение

«Есть одна странная теория, над которой стоит задуматься: раз наши дети обладают обостренным видением, слухом, обонянием и т. д., может быть, они теснее связаны и с миром Духа? Выслушайте меня. Нет, я не чокнутая…» Так начиналось сообщение на Интернет-форуме, посвященном аутизму, опубликованное в конце марта 2006 года одной растерянной, но интуитивно чувствующей правду матерью. В ее сообщении рассказывалось о необычных обстоятельствах, связанных с интересом ее маленького сына к фотографии своего прадедушки, которого он никогда не видел, но как будто каким-то образом «знал». Женщина рассказывала о том, что изображение прадеда вызывает улыбки и смешки у ее мальчика (больше ничье изображение такой реакции не вызывало). Ребенок смотрел вверх, «следил взглядом» за кем-то, а иногда махал рукой кому-то, кого она не видела, или с кем-то прощался. Свое сообщение женщина завершала размышлениями о том, отчего, как она слышит, ее сын просыпается среди ночи, разражаясь игривым смехом, а потом внезапно грустнеет, горько сетуя, что «все прошло».

Это сообщение вызвало огромный интерес, за несколько дней его обсуждение в форуме было просмотрено почти 1200 раз, и к разговору присоединялось все больше и больше мам. Очевидно, оно затронуло чувствительную струну — последующее обсуждение этой темы заняло 10 страниц и было просмотрено более 3000 раз! Я не был удивлен. Я видел и чувствовал признаки зарождающейся бури, которая по-настоящему разразилась только теперь и удивительным образом совпала со временем готовности к публикации моей первой книги «Аутизм и связь с Богом». Это была первая работа, в которой исследовались мультисенсорные духовные способности многих высокочувствительных людей, имеющих различные формы аутизма, и описывались случаи, практически идентичные тому, о котором поведала на форуме та женщина и авторы последующих постов.

К тому моменту тема духовности также стала подниматься в журналах, посвященных аутизму. В своей статье «Родственные души» Крис Додс, мать Тейлора, писала: «Я никогда не забуду ту ночь, когда я услышала, что он плачет в постели, и пошла посмотреть, что случилось. „Человек никогда не станет лучше, — захлебываясь от слез, проговорил он. — Мы губим свою планету и уничтожаем все хорошее, что есть на ней“». В то время Тейлору было 7 лет. Кери Боуэрс, чей сын Тейлор Кросс создал фильм «Нормальные люди меня пугают», пишет о своем собственном духовном озарении: «Однажды ночью, вскоре после первого дня рождения Тейлора, я в очередной раз задала вопрос: „Господи, почему я?“ Мои кулаки были сжаты, а подушка намокла от слез — я чувствовала себя жертвой. Как такое могло произойти со мной? И тут я услышала, как сильный, хотя и тихий, голос говорит мне: „А почему не ты, Кери? Почему нет?“ Поначалу я испугалась, а потом на меня снизошло озарение — пришло мое время научиться смирению». Даже в авторитетной работе Эллен Нотбом «Десять вещей, которые вам необходимо знать, по мнению ребенка-аутиста», тогда недавно опубликованной, заключительная глава посвящена размышлениям о родственности и избранности.

Одновременно возникли и дополнительные параллели. Я узнал, что у женщины, которая собирается рассказывать о моей книге в своей радиопередаче, есть сын-аутист. Он сообщил ей о том, что до своего рождения предпочел родителей какой-то японской паре. Другая радиоведущая рассказала свою потрясающую историю: ее маленький сын, у которого синдром Аспергера, однажды просто сразил ее рассуждениями о рыболовных снастях и наживке. Под ее легким нажимом он признался, что получил информацию от своего прадедушки, заядлого рыболова. Самое интересное, что прадед умер, когда матери мальчика было 16 лет.

Актриса Сигурни Уивер, сыгравшая роль аутичной женщины в фильме «Снежный пирог», на пресс-конференции, предшествовавшей премьерному показу фильма на Берлинском кинофестивале 2006 года, стала рассуждать об аутизме в связи с духовностью, удивительным образом повторяя основные положения моей работы: «Я думаю, что мы должны научиться воспринимать это как дар. Не все понимают, для чего это нужно, но на самом деле, общаясь с аутичным человеком, многому учишься. Ты учишься играть, учишься иначе смотреть на мир, по-новому воспринимать его, и понимаешь, насколько он негармоничен». Кстати, актер Джо Мантенья, отец 18-летней Мии, говоря о ее аутизме, философски заметил: «Я действительно верю, что существует некий высший план мироздания. В это проще поверить, чем не поверить, когда ты видишь всю красоту и чудесность этого мира. Приходится признавать, что в этом есть какая-то логика и что все мы движемся по направлению к свету. Если это часть плана, то я принимаю свою роль с радостью и благодарностью».

Духовный сдвиг

Как и многие люди с синдромом Аспергера, самого легкого из проявлений аутизма, я всегда внимателен к деталям и склонен рассуждать о вещах в глобальном смысле, потому что ничего не хочу отбрасывать. И, как и семилетнего Тейлора Тодса, меня обуревают мысли о все надвигающихся масштабных переменах, которые угрожают затронуть всех нас. Я начал замечать (и тщательно фиксировать, чтобы использовать в будущем) многочисленные признаки того, что наше общество в целом открыто для духовного сдвига в представлениях — или по крайней мере для дискуссии — о ранее замалчиваемых возможностях, особенно о том, что касается людей с ограничениями в развитии (занятно, что на упаковке моего отельного мыла написано: «Позвольте натуральному успокаивающему экстракту лаванды улучшить ваше настроение и успокоить ваш дух». Не уверен, что всего несколько лет назад смог бы прочесть нечто подобное).

Несколько месяцев назад в журнале Time появилась статья «Дилемма Дауна». В ней оценивались возможности, появляющиеся у беременных женщин, благодаря новому методу выявления «генетических отклонений», в том числе синдрома Дауна, разработанному Институтом детского здоровья и развития человека, уже в первом триместре беременности. Метод оценки риска в первом и втором триместрах (FASTER), с его 99-процентной точностью результатов, позволяет решать вопрос о прерывании беременности в случае, если плоду поставлен соответствующий диагноз, то есть гораздо раньше, чем прежде. К аборту в подобной ситуации прибегают от 80 до 90 процентов женщин. Противоположную точку зрения представляют родители детей с синдромом Дауна, которые выступают против прерывания жизни ребенка лишь по той причине, что он не такой, как все. «Когда же люди наконец откроют глаза на возможности таких детей?» — вопрошает Патрисия Бауэр, бывший редактор Washington Post, мать 21-летней дочери с синдромом Дауна, дочери, которая, как утверждает Бауэр, является «источником радости и восторга» для нее и всей ее семьи. Может быть, эти споры вокруг раннего выявления аутизма уже морально устарели?

В июне 2006 года лондонская газета Daily Mail рассказала об «этическом скандале», вызванном продвинутым методом, направленным на создание так называемых «дизайнерских детей». Речь о том, чтобы по принципу полового отбора устранять здоровых зародышей мужского пола (поскольку аутизм встречается у мужчин, по меньшей мере, в четыре раза чаще) и заменять их женскими эмбрионами, чтобы «существенно понизить риск» генетического аутизма с семьях с такой предрасположенностью. Эти планы подверглись осуждению со стороны Симоны Эспис, парламентария и организатора кампаний Британского совета по делам инвалидов. Она заявила: «„Отбраковка“ аутистов разовьет у людей страх того, что каждый, кто так или иначе отличается от большинства, не будет им принят. Раннее выявление аутизма создаст общество, в котором ценится лишь совершенство».

Отголоски суда, постановившего прервать жизнь Терри Скьяво, по-прежнему не затихают. Скьяво, как вы помните, это женщина, которая в 1990 году, в возрасте 26 лет неожиданно впала в кому прямо у себя дома в результате необратимого повреждения мозга. Физически она пережила некую трансформацию и стала абсолютно недееспособным человеческим существом: она не могла говорить, двигаться и полностью зависела от других людей. Муж Скьяво утверждал, что она постоянно пребывает в вегетативном состоянии, без сознания и без надежды на восстановление. Конечно же, этот факт подтвердило и посмертное вскрытие. (Между прочим, в марте 2007 года в Колорадо Спрингс женщина по имени Криста Лилли очнулась от подобной комы через семь лет, а в июне того же года некий поляк вернулся к жизни после 19 лет коматозного состояния.)

Но кто мы такие, чтобы определять «сознание»? Разве человеческие существа не запрограммированы на выживание? Если бы это было не так, то мы были бы равнодушны к вопросам собственной безопасности или вообще тяготели бы к самоубийству. Несмотря на продолжительность ее состояния и непреклонность ее мужа, кто мог бы утверждать, что Терри Скьяво не выбрала бы жизнь? После апелляции к Конгрессу и к Верховному суду, Ватикану и Белому дому родители Терри проиграли битву за жизнь своей дочери, и она была отключена от систем жизнеобеспечения. Сестра Терри публично осудила общество, в котором «утрачено понимание ценности и святости человеческой жизни». Среди нас есть люди, которые считают аутистов, людей с синдромом Дауна и умственно отсталых «отбросами общества». В другие времена качеству жизни таких людей вообще не придавали значения, а иногда и массово истребляли их.

В эпоху, когда линия фронта четко разделяет противоборствующие стороны диспута между сторонниками теорий эволюции и разумного творения (нобелевский лауреат, физик Эрик Корнелл сказал об этом так: «Идея о том, что небо голубое, потому что Бог хочет, чтобы оно было голубым, существовала до того, как ученые пришли к пониманию рассеяния Рэлея…»), скромный молодой человек с аутизмом стал героем новостей по всему миру. Семнадцатилетний Джейсон МакЭлвейн мгновенно стал знаменитым, когда набрал 20 очков за четыре минуты в игре за школьную баскетбольную команду, выведя ее тем самым в финал сезона. Джейсон, который не говорил до пяти лет, был запасным и обычно сидел на скамейке. На площадку он вышел впервые. Новость о его эффектной игре мгновенно распространилась, благодаря Associated Press, ESPN и другим средствам массовой информации. Его семью завалили предложениями из Голливуда, была выпущена кукла с его лицом, и вскоре Джейсон получил уникальную возможность: сфотографироваться с президентом Джорджем Бушем, который, говоря о трансляции победной игры Джейсона, признался: «Я прослезился, как и многие другие люди».

В то же самое время, когда вся страна восторгалась этим феноменальным достижением, другой юный аутист, Мэтью Моран, тоже стал героем новостей, пусть и не столь громких. Его семья, проживающая в Лейк-Хавасу-Сити, штат Аризона, получила письмо из приходской церкви, в котором говорилось, что, поскольку десятилетний мальчик-аутист не может как следует проглотить облатку (у Мэтью повышенная чувствительность к некоторым видам продуктов — проблема, знакомая многим аутистам), то он не может принять участие в одном из главных церковных таинств, поскольку «по сути, будет только имитировать его».

Гнев и негодование, вызванные этим поступком (не говоря уже о личной драме Мэтью, который, по словам его матери «кричал и плакал, когда узнал, что не получит причастия»), заставили церковных лидеров ввязаться в нелепую склоку, которую можно охарактеризовать как лицемерное перекладывание вины. Отец Мэтью был уверен, что церковь нарушила «Правила празднования священных таинств для лиц с ограниченными возможностями», документа Конференции католических епископов США, в котором говорится, что «спорные ситуации должны разрешаться в пользу права крещеного человека на принятие таинства. Ограниченные возможности сами по себе не могут рассматриваться как причина отстранения человека от евхаристии». Это «разрешение» настолько очевидно, что даже решение сформулировать его в печатном виде выглядит как жест снисходительности. Именно эту идею сформулировал Роберто Деллоро, теолог из университета Лойола-Мэримаунт и отец аутиста: «Я уверен, что Господь знает — Мэтью получает свое причастие».

И хотя в отчете, опубликованном в The Catholic Sun, перечислены меры, принятые приходом для реабилитации ребенка, полного восстановления Мэтью в правах так и не произошло. «Это единственное место, где с ним плохо обращались, но куда я хотела бы привести его снова», — неохотно признавалась его мать Джин Уивер девять месяцев спустя. Он утверждала, что церковь согласилась пойти на уступки, но условием возвращения Мэтью стало следующее: он должен был занять заднюю скамью с табличкой «Для немощных и ослабленных». Семья отказалась. Интересно, появится ли у Мэтью Морана когда-нибудь возможность сфотографироваться с президентом, как у Джейсона МакЭлвейна, которого пресса теперь называет «аутичным фанатом баскетбола».

Мне кажется, что время появления книги «Аутизм и связь с Богом», с ее посланием о почтении, уважении и внимании, было как нельзя более удачным. Мне было суждено стать скромным получателем целого потока излияний чувств и похвал от родителей, профессионалов и самих аутистов со всего мира, которые ясно почувствовали смысл моего послания. Ежедневно просматривая свою электронную почту, я часто не мог сдержать слез. Мальчик из Флориды, вдохновленный моими взглядами на права людей, которые не могут говорить, написал для меня трогательное стихотворение. Те, чье внимание приковала моя книга, говорили мне, что не могли отложить ее, не могли спать и перечитывали ее, потому что она «удивительная», «потрясающая», «мощная», «захватывающая» и «прекрасно написанная». Однако гвоздем программы стало письмо от женщины из Вирджинии, которая сообщала, что ее двухлетний сын «взял книгу с журнального столика, перевернул ее, показал на фотографию автора в нижнем углу, а потом похлопал себя рукой по груди — так он обычно показывает, что это „его“». В других письмах были истории на тему «Я знал, что я не сумасшедший», и некоторые из них включены в эту книгу. Теперь люди были готовы говорить и узнавать духовную правду об аутизме и других так называемых нарушениях.

Один журналист спросил меня, не думаю ли я, что отчасти интерес к моей книге и моим идеям проистекает из потребности родителей найти особые таланты у ребенка, который на первый взгляд не обладает какими-то особыми возможностями. Члены семей, которые со мной контактируют, — это, как правило, простые, скромные люди, и они обычно скупы на слова, хотя и с облегчением делятся своими историями. Их язык прост, и мне иногда приходится править грамматику и орфографию. И вот что я уверенно ответил.

Давайте помнить о том, что у родителей детей-аутистов порой бывает очень сложная жизнь. Никто из тех, кто со мной связывался, не просил ничего, кроме возможности быть выслушанным, так что никакой корысти в этом нет. Я не исследовал что-то, что не было бы знакомо бесчисленному множеству семей. Я просто пролил свет на тот аспект аутизма, который ранее оставался «закрытым». Так что я не создал это движение «аутизм и связь с Богом», оно уже существовало, разворачиваясь незаметно, но уверенно. Все дети драгоценны, как человеческие существа, и все мы наделены дарами и талантами, независимо от того, кто мы есть.

Как измерить чудо

Те из нас, кому недоступна легкость, с которой другие задействуют свои духовные ресурсы, могут задаться вопросом: «Как это происходит?» В поиске ответов в своей новой книге я пытаюсь расширить и подвергнуть дальнейшему исследованию теории, выдвинутые в книге «Аутизм и связь с Богом». Вас, возможно, интересует, как я отбирал истории, приводимые в своей первой работе и в той книге, которую вы держите в руках. Я применял следующие два критерия.

Насколько правдоподобно и скромно звучит то, чем тот или иной человек решил со мной поделиться? Другими словами, содержатся ли в сообщении детали, характерные для ситуаций, связанных с аутизмом, но без необоснованного их возвеличивания? Короче говоря, человек не должен впадать в крайность и приравнивать аутистов к «ангелам Божьим», потому что в этом нет ничего общего с реальностью. Я думаю, подобные взгляды очень усложняют жизнь людям с аутизмом, а также их родителям и опекунам. Это не означает, что духовная одаренность не может как-то проявляться, но когда это происходит, то происходит как бы между прочим, в разгар повседневных трудов и испытаний, связанных с совместной жизнью, обучением и т. п. Чаще всего люди просто с облегчением узнают, что они не сумасшедшие, что не одиноки в своих переживаниях и что есть кто-то, кто их понимает.

Попадает ли информация в одну или несколько «тематических» категорий, формирующихся в процессе продвижения моей работы? Среди этих тем: результаты применения принципа презумпции интеллекта, осуществление «пути к возможностям», описанное в книге «Аутизм и связь с Богом», развитие аутистом духовного начала семьи, прежде не выраженного, и необычное влечение и врожденное уважение к природе (растениям, лесу, деревьям) и водоемам (озерам, ручьям, прудам).

Другие важные темы:

● знание о существовании до рождения. Дети говорят родителям о том, что они осознанно выбрали именно их, сообщают информацию о пребывании в мире духов или на Небесах до рождения, выдают подробности о жизни в другое время и в другом месте (например «когда я была взрослая, как ты, мама»), бегло говорят на неизвестном языке или на языке, которого аутисту никогда не доводилось слышать;

● предвидение или предчувствие. Знание о событиях, которые еще не произошли. Это могут быть предсказания самых простых вещей, например меню в школьной столовой на следующую неделю или же весьма серьезных происшествий, типа автомобильных аварий;

● телепатия. Проникновение в мысли и образы других людей или обмен ими. Обычно это происходит с близкими: мамой, папой, бабушкой. Аутист может вслух отвечать на мысленно задаваемые вопросы, не адресованные никому конкретно;

● общение с животными. Интуитивное понимание и интерпретация «речи животных», причем как домашних, так и диких. Обмен эмоциями или образами. Такое общение может наблюдаться со стороны и восприниматься как нечто необычное или экстраординарное;

● духовная связь с умершими близкими, обычно с бабушкой или дедушкой. Она может выражаться в сильной привязанности к фотографии умершего и неожиданных знаниях о его жизни. Такие явления могут подтверждаться свидетельствами очевидцев, наблюдающих энергетические сферы или «диски»;

● встречи с бесплотными сущностями, или «призраками». Аутист, столкнувшийся с такими явлениями, может проявлять повышенную тревожность, у него возникают ночные кошмары, он рассказывает, что видел недружелюбных существ. Его сообщения могут подкрепляться исторически достоверными фактами, свидетельствами или фотографиями. В религиозных семьях подобные существа воспринимаются как «демоны»;

● общение с благими эфирными сущностями, которых порой считают ангелами. Оно может проявляться в двусторонней связи, устанавливаемой в одном и том же месте, в одно и то же время, причем на регулярной основе (иногда ежедневно). После таких контактов человек выглядит ликующим и полным сил. Порой у этих встреч бывают свидетели, а иногда они даже отображаются на фото в виде лучей или вспышек странного белого света.

Непосвященным все вышеизложенное покажется обескураживающим, если не невероятным, но есть семьи, для которых это вполне реально. В то же время кто-то может приписывать подобные случаи детскому воображению или психотическим галлюцинациям. Конечно, изредка я получаю истории, которые начинаются довольно правдоподобно, но потом быстро переходят к каким-нибудь расхожим заблуждениям. Такого типа сообщения могут подорвать доверие ко всей моей работе. Например, есть люди, которые уверены, что телепатически общаются с аутичным ребенком, а в итоге заявляют, что он — новый Иисус, что он наполовину человек, наполовину пришелец, у него стигматы, его ждет всемирное признание, ему следует поклоняться и подражать — это лишь некоторые примеры. Для кого-то это является реальностью — но, впрочем, читатель имеет право усомниться или отвергнуть какие-либо или все из предложенных мною свидетельств — но для своих целей я рассматриваю примеры смирения и стойкости в кажущихся безнадежными ситуациях.

Сравните напыщенный, претенциозный тон приведенных выше примеров и простую, непритязательную историю, присланную мне из Оклахомы Холли, матерью аутичной малышки.

У нашей трехлетней дочери были ужасные, причудливые ночные кошмары о змеях и пауках. Как-то ночью ей опять приснились пауки, и она закричала. Муж пошел к ней и принес ее в нашу постель (я знаю, что это дурная привычка). Но по пути в спальню дочери ему показалось, что он кого-то увидел и он крикнул «эй!», чтобы напугать его (в прошлом месяце к нам в дом ночью влез вор). Я испугалась, услышав его крик, но потом он сказал мне, что просто почувствовал, будто там кто-то был и решил крикнуть «на всякий случай».

На следующий день я убирала постель дочери, которая была в полном беспорядке: все простыни и подушки валялись на полу, — и стала расспрашивать ее об этом. Она начала говорить о своей кровати и о том, что в ней больше нет пауков. А еще она упомянула о «людях на небе» и о том, что ей сказал один из них. Я спросила: «Что? Кто?» Она ответила: «Люди на небе, наверху», — и показала на потолок. Я была заинтригована и продолжила задавать дочке вопросы, но она только смеялась и пыталась сменить тему («Смотри, мама, я могу достать ногой до носа» — и тому подобное). Мне удалось вытащить из нее только то, что «они были большие, как мамочка и папочка». А потом она подняла руки высоко, как крылья — я это поняла, хотя и не спрашивала. Они были «белые», а у «мужчины» были «коричневые волосы». Она продолжала говорить «люди», хотя с ней беседовал только мужчина. Он и сказал, что пауков в постели больше нет.

Наверняка многие скажут, что все это — лишь плод воображения трехлетнего ребенка или еще один сон. Но разве это не заставляет задуматься? Вы скажете, с чего бы это ангелам беспокоиться и сообщать маленькой девочке, что в ее постели нет пауков? Но с другой стороны, что на самом деле слишком незначительно, чтобы об этом беспокоиться?

Значимость бытия

Что же можно считать действительно незначительным? Ответ — ничего. Я не понимал этого категоричного суждения, когда только начинал свой духовный путь как консультант по аутизму, и не уверен, что понимал его, когда шла работа над книгой «Аутизм и связь с Богом». Осознание этого стало результатом размышлений над словами уже написанными, над фразой, которая ожидала моего тщательного обдумывания.

Книга «Аутизм и связь с Богом» заканчивается выразительным монологом, глубоким в своей простоте — таким глубоким, что его истинный смысл ускользал от меня еще долго после того, как книга была дописана. В этом фрагменте мой дорогой друг Майкл, тогда еще пятнадцатилетний, рассуждает о своем аутичном восприятии бытия в мире и определяет его как невредимую душу в искалеченном теле, противопоставляя бытию обычного человека, искалеченной души в невредимом теле. Другими словами, его душа и души ему подобных ставят умственное выше физического, эстетику выше материализма, духовное — выше телесного. Майкл утверждает, что внешняя неполноценность не обходится без компенсации — способности общаться с Богом по своему желанию — и, соответственно, является палкой о двух концах. Он полагает, что «Бог любит акт бытия, и то, каков Он есть, зависит от того, каковы мы в физическом плане. Когда Он воспринимает Себя в Своей высшей форме, душа возвращается к целому. Прежде чем это станет возможным, Бог должен претвориться в каждом из нас… все мы служим Богу тем, что даем Ему ощущение бытия. Он видит и переживает Свою Божественность через нас».

«Видит и переживает Свою Божественность через нас» — это прекрасная мысль, но я не сразу смог воспринять ее во всей полноте. Но в один тихий полдень я лежал на веранде, глаза мои устали от чтения, и я посмотрел в окно, на чистое небо, омраченное лишь одной случайной тучкой. Пока я праздно смотрел, с трудом поднимая тяжелые веки, тучка разбухла, закрыв полуденное солнце, а потом разделилась на медленно движущиеся части, напоминавшие кусочки ваты. В этот момент меня осенило: это зрелище предназначалось только для меня одного. Не было больше никого в этом мире, кто бы испытывал абсолютно то же, что и я, глядя в этот самый момент с этой самой точки. Бог переживал Свою Божественность через меня — и только через меня — в этот самый момент. Если довести эту мысль до конца, то Бог постоянно переживает Свою Божественность в каждый момент каждого дня, не только через меня, но и через все человечество, и каждый человек дает Богу свой собственный уникальный оттенок «бытия». Представьте себе всю гамму человеческих эмоций и переживаний — ничто, ни одно человеческое проявление не остается непостигнутым, от ужасного страдания до эйфорического восторга. И нет ничего слишком незначительного.

Но тут было еще кое-что. Переживает ли Бог себя как мимолетную тучку? Ведь больше ни одно облако не разделится на части точно таким же образом. Более того, как насчет каждого микроскопического существа, которое возделывает почву под каждой травинкой, на которую падают неповторимые снежинки? А мириады песчинок, наводняющих любой берег? Остается расширить эту идею, включив в нее всю Вселенную, и возможности для «бытия» становятся неограниченными! Ничто и никто не существует бесцельно, в том числе — и в особенности — те, кто отличается от большинства. Блистательные, мудрые прозрения Майкла зазвучали удивительно ясно, когда моя тучка беззвучно рассеялась. Пристальное изучение аутизма таит в себе бесчисленные возможности. В мире, охваченном ненавистью и нетерпимостью ко всему необычному, таком инертном и так медленно меняющемся, я наконец понял. Все окончательно понял.

Часть I. Неограниченные возможности

Глава 1. Миру нужен аутизм

Поскольку аутизм диагностируется у одного из 166 детей, он больше не может считаться редким явлением. Мы имеем дело с эпидемией. Каждые 16 минут этот диагноз ставится еще одному ребенку.

Джули Красноу, из статьи в Indianapolis Star

Мир нуждается в аутизме. Я в этом убежден. И сейчас аутизм нужен миру больше, чем когда-либо. Не верите мне? Оглянитесь вокруг, присмотритесь повнимательнее. Подумайте о глобальном осознании. Поразмыслите над призывом к действию, который мы получили недавно в виде масштабных, разрушительных природных катаклизмов, международного терроризма, которые резко повысили уровень «богобоязни», «христианского спидометра», показывающего, как скоро мир доживет до судного дня. В популярной культуре этические нормы настолько размылись, что кино и телевидение понизили нашу восприимчивость к бранной речи и к сценам секса и насилия до крайности. Такие картины, как «Пила» и ее сиквелы, «Волчья яма», «Изгнанные дьяволом», «Туристас», «Хостел», положили начало кошмарному жанру: человеческие существа калечат других человеческих существ с садистским рвением, и сцены бессмысленных пыток детально показаны на экране. А посмотрите, какое поведение знаменитостей мы стали считать вполне приемлемым: непристойный вид, расистские выходки и бесконечные супружеские измены. Когда создавалась эта книга, шла война, но главными новостями при этом оставались скандальные деяния публичных персон. При этом ответственность за подобные проступки определяется весьма расплывчато, а последствия оказываются минимальными, что в итоге приводит к скорой «реабилитации». Более того, все «реальное телевидение» основано на похоти, алчности, манипуляции, обмане и стремлении к физической красоте любой ценой. Этот культурный яд сделал нас нечувствительными к собственной человечности.

Думаете, люди не подражают тому, что видят? В недавней статье агентства Assotiated Press прозвучали размышления о том, что общественный этикет пережил поразительную деградацию — жестокость и аморальность процветают. Корпоративная коррупция породила нелояльность сотрудников. Электронная почта вывела пассивно-агрессивное общение на новый уровень. В 2006 году на Национальной конференции по преступлениям, совершаемым с применением насилия, был сделан вывод, что преступность вновь начинает серьезное наступление. Газета «USA Today» недавно приводила данные ФБР о 94-процентном росте преступлений на почве ненависти, направленных против людей с ограниченными возможностями. Сообщение об «агрессивном поведении на дорогах» поступают ежедневно. Последнее повальное «увлечение» — «happy slapping»{ Буквально это выражение можно перевести как «радостное избиение», но обычно оно употребляется в англоязычном варианте. — Здесь и далее примеч. пер.}: один человек выбирает случайную жертву и нападает на нее, а другой записывает сцену насилия на камеру мобильного телефона, а потом выкладывает запись в открытый Интернет на всеобщее обозрение. Интернет-охота за детской порнографией процветает, причем порнография становится все более жестокой, а количество изображений актов насилия с 2003 года возросло в четыре раза. Американцы с напускным спокойствием абстрагируются от чудовищных нарушений прав человека на международном уровне, совершаемых диктаторами с манией величия. Но зато поведение, основанное на эгоцентризме и корысти, без оглядки на чужие интересы, похоже, стало нормой. Возникло такое явление, как «комплекс мессии»; мы стали нарциссическим обществом, зацикленным на удовлетворении собственных потребностей — «все для себя». Те, кто не участвует в этой гонке, воспринимаются как враги. И при этом аутизм в клиническом смысле определяется в том числе как неспособность к эмпатии и социальному взаимодействию!

В начале 2007 года Центр контроля и профилактики заболеваемости привел новую статистику по аутизму: если раньше в ней значился 1 ребенок из 166 (а сколько еще неучтенных взрослых!), то теперь в масштабах страны фигурировала цифра 1 на каждые 150. Однако обратная статистика указывает на еще более масштабную эпидемию: из 150 человек 149 — «нормальны», или нейротипичны! Мы так нуждаемся в людях с аутизмом и другими особенностями — в их умеренном, естественном варианте, чтобы обрести гармонию с миром и сосредоточиться на том, что действительно важно. Возможно, этот тезис найдет особенно живой отклик у родителей, которым пришлось пережить личностную трансформацию из-за диагноза, поставленного ребенку, родителей, которые в противоположном случае тоже стали бы жертвами комплекса мессии. Одна мать признавалась: «Я думаю, аутизм сделал меня скромнее. Я считала, что я хорошая мать и справляюсь со своими родительскими обязанностями. Но аутизм несколько сбил с меня спесь. Думаю, он помог мне научиться принимать людей с ограниченными возможностями. Это не значит, что прежде я ненавидела инвалидов, но теперь я больше думаю о том, что люди могут сделать для них».

Проходят те времена, когда родители стыдились и винили себя. Это подтверждают слова одной матери: «Аутизм для меня стал скорее вызовом, чем крахом». Новая эволюция помогает родителям пересматривать свою жизнь, ясно видеть собственную причастность к чему-то высшему и сохранять надежду на лучшее будущее. Это подтверждают и исследования типа «Количественного анализа изменений в системе ценностей семей с детьми-аутистами и носителями синдрома Дауна». В данном документе делается следующий вывод: «Хотя родители поначалу могут быть подавлены рухнувшими надеждами, со временем возможна позитивная адаптация в виде изменения взглядов на жизнь и на ограниченные возможности, а также признания того позитивного вклада, которые вносят дети в существование семьи и общества в целом. Опыт таких родителей показывает, насколько важны надежда и видение будущих возможностей».

Благодаря тому, о чем шла речь во введении, некоторые родители вновь обретают радость жизни и открывают свои сердца. Вот что рассказала одна из них своим друзьям на родительском форуме в Интернете: «Сначала я думала только о причинах, по которым аутизм моего ребенка меня раздражает. А потом, знаете, я подумала, что если бы в моей семье не было аутизма, то я бы не научилась множеству вещей! Не познакомилась бы с множеством людей! Я уверена, что это научило меня быть невероятно смелой. Насколько я ненавижу аутизм, настолько он делает меня лучше как человека и как родителя моего ребенка. Кто-нибудь еще здесь чувствует, что ему на каком-то уровне помог этот диагноз?» Она получила целый шквал горячих откликов, среди которых были следующие.

Я стал замечать, что у меня появилось гораздо больше терпения, но, что действительно поражает — меня ничем невозможно напугать в плане работы! Люди говорят: «О, этот проект будет очень непростым» или «Это очень трудно». А я внутренне смеюсь и думаю: эй, тут нет ничего сложного. На этом форуме все знают, что сложно на самом деле. Я понял, что меня абсолютно не беспокоит масса тривиальных вещей, связанных с работой, о которых прежде я беспокоился.

Аутизм сделал меня гораздо менее эгоистичным и гораздо более смелым человеком. Аутизм научил меня ценить вещи, которые прежде я игнорировала. Аутизм показал мне лучшую сторону человеческой натуры, потому что я могла наблюдать за родителями, которые готовы свернуть горы ради своих детей. Аутизм каким-то образом сблизил нас с мужем. Аутизм помог мне понять, что важно в жизни, и это оказалось отнюдь не стремление к успеху и деньгам. Аутизм научил меня смирению. И это хорошо. Благодаря аутизму я нашла верных друзей. Аутизм выявил недостатки моего собственного характера, и теперь я могу с ними работать. Аутизм заставил меня ценить собственное здоровье и молодость, так что теперь я гораздо лучше забочусь о себе. Моему сыну нужно, чтобы я была здоровой и энергичной. Аутизм сделал меня намного более организованным человеком. Он заставил меня стать более рачительной хозяйкой, и теперь хоть какая-то часть жизненного хаоса у меня под контролем. В конце концов, аутизм помог мне окончательно повзрослеть.

Аутизм помог мне понять, что я не все могу контролировать. Он заставил меня ощутить беспомощность, уныние и гнев! Благодаря ему я обратилась к Высшей Силе в поисках успокоения, мужества, порядка и надежды. Найдя все это, я не могу сказать, что именно аутизм сделал меня лучше — это сделал Бог, а обрести Его — это потрясающий позитив! Мой брак стал крепче, приоритеты четче, я стала ближе к Богу, и я искренне считаю, что теперь я намного лучше как человек.

Жизнь — это то, что случается, пока ты строишь планы. Не помню, кто это сказал. У меня, безусловно, были другие планы. Но моя жизнь в любом случае прекрасна. И Бог дает мне большие и малые благословения каждый день, напоминая мне о Своей любви. Птицы, цветы, потрясающее чувство юмора и ум моего сына, чувство справедливости и трудолюбие моей дочери, наш брак, друзья. Мне как-то удается справляться со своими страхами и двигаться вперед.

Я знаю, что Бог определяет предназначение каждого из нас, и чувствую, что было бы, осмелюсь сказать, почти бесчестно не использовать мой опыт, чтобы дарить надежду и помогать другим. Когда я вижу улыбку своей дочери, особенно в «хорошие дни», я чувствую, что могу все и что хочу помогать другим.

Я потрясен тем, что Бог может делать с нашей жизнью. Я понял, что нет ничего невозможного. Пару лет назад никто не мог бы предсказать, что мы окажемся там, где мы оказались. У нас по-прежнему есть проблемы, требующие решения, и потребности, за реализацию которых нам нужно бороться, но Бог дал мне мудрость и силу для каждого шага. Я понял, что не должен следовать ничьим шаблонам и ожиданиям.

Аутизм научил меня смирению. Благодаря ему я отдаю всю свою веру и доверие Богу и не забываю о том, что эта жизнь готовит нас к следующей, и что мой сын — мой ангел на Земле. Кроме того, аутизм помогает мне мыслить нестандартно.

Аутизм показал мне смысл истинной любви. Я знаю, что все привыкли использовать это выражение применительно к своей «половинке», но то, что я чувствую к своей племяннице — это самая настоящая и самая чистая любовь. Аутизм научил меня быть бескорыстной, видеть мир по-другому и привнес в мою жизнь сострадание и духовность. Еще он научил меня радоваться малому: прекрасной улыбке племянницы, которой она встречает меня, тому, как она ухмыляется, когда ты ее хвалишь, ее объятию — в жизни нет ничего лучше! Если бы в моем мире не было аутизма, я бы не был тем, кто я есть сейчас. Все эти дети — ангелы. Возможно, их предназначение в том, чтобы сделать людей лучше.

Я чувствую себя избранной, потому что Бог доверил мне и моему мужу — как и всем вам — быть родителями наших детей. Он знал, что мы будем любить их. Правда в том, что все эти дети — просто потрясающие. Они родились с какими-то недостатками, но посмотрите на все те дарования, которыми они обладают. Я наслаждаюсь природой и ее красотой, потому что мой сын одержим всем растительным и природным. Я знаю, что «иной мир» существует, потому что моего сына тянет к фотографиям людей, с которыми он не знаком (и никогда не познакомится), но при этом… он знает их. Я останавливаюсь и осознанно смотрю, куда двигаюсь, вместо того чтобы просто брести в неизвестность.

«Посмотрите на все те дарования, которыми они обладают». Есть множество аутистов, безмолвно ожидающих возможности поделиться с нами своими талантами. Какими же именно? Теми же дарованиями и талантами, которые есть у всех, но на более высоких уровнях вибраций, особенно в том, что касается наших ощущений. Разве это не единственный способ объяснить уникальность каждого из нас — человеческие существа функционируют на разных уровнях вибрации? Это невидимый аналог музыкального ДНК. Задумайтесь о том, что мы, возможно, еще не научились черпать невыразимую мудрость и неизвестные доселе истины не только изнутри самих себя, но и из внутреннего святилища, которое находится внутри каждого неговорящего человека-аутиста. Когда вы живете в молчании, то проводите время, слушая, воспринимая и очень внимательно наблюдая — можно назвать это непрерывной медитацией. Это напоминает действия тех высокорелигиозных людей, которые намеренно принимают обет молчания, чтобы достичь уровня духовности, превышающего обычный. Люди с аутизмом часто делятся своими дарованиями, используя для этого способы, которые кто-то называет духовными, а кто-то воспринимает как простые совпадения. Возможно, это действительно совпадения, но если говорить о модели вселенной в целом, то кто, вы думаете, придумал само понятие совпадения? У каждого из нас есть потенциальная возможность развить свои мультисенсорные способности, как это делают слепые люди, компенсирующие отсутствие зрения обострением других чувств.

Дипак Чопра, духовный практик, известный во всем мире, пишет об удивительном явлении, которое перекликается с неземными ощущениями многих аутистов, испытывающих оторванность от физического мира.

Пять чувств связывают нас неосознанными и невидимыми путами. Несколько лет назад я прочел статью о слепых от рождения людях, которым, благодаря достижениям современной хирургии, было дано зрение. Когда они впервые видели свет, то бывали совершенно дезориентированы. Они удивлялись, почему люди все время таскают за собой черные пятна (мы называем их тенями). Если их спрашивали, какого размера корова, стоящая в сотне ярдов, они говорили, что примерно три дюйма. Лестницы казались им двухмерными, поднимающимися прямо вверх по стене. Иногда эти странные впечатления настолько беспокоили этих людей, что они предпочитали быть в темноте с закрытыми глазами. Разве мы не делаем то же самое, цепляясь за мир пяти чувств?

Я еще не встречал аутиста, который бы в какой-то форме не заявлял о своем желании отдавать себя, делиться своими талантами и учить других. В своей мягкой манере — она отвечает их природе — люди с аутизмом подтягивают нас к более высоким стандартам почтения и уважения к человеку. Пребывание рядом с аутистом требует от нас спокойствия и сдержанности, учит молчать и по-настоящему слушать. Как вы думаете, чему призваны научить нас эти люди? Самым главным аспектам человеческого существования: толерантности, терпению, восприимчивости, сопереживанию и, конечно, бескорыстной любви. Эти аспекты постоянно возникают в моей работе консультанта.

Нам нужны аутисты именно в тех количествах, в которых они сейчас появляются на свет, особенно если мы собираемся объединиться для возрождения правильного и истинного, хорошего и доброго. А это возрождение грядет. И следующее большое движение за права человека, направленное на развенчание мифов и разрушение стен ненависти, будет возглавлено теми, у кого тихие голоса, но сильная воля. Они должны будут бросить вызов существующей культуре страха.

Столкновение с культурой страха

Аутизм — это индустрия. Как ни печально, это правда. Помимо крупных благотворительных организаций, существуют и те, что получают хорошую прибыль от использования научно обоснованных методов лечения и программ, которые претендуют на «клинически доказанную» эффективность компенсации, корректировке — в общем, в лечении аутизма. Разумеется, для родителей, придавленных диагнозом, как грудой кирпичей, это мощный соблазн. Хватаясь за спасительную соломинку, некоторые семьи жертвуют всем: домом, работой, браком, чтобы обеспечить аутичному ребенку то, что, как их убеждают, является решением проблемы. «Решение» обычно заключается в интенсивной, дорогостоящей индивидуальной программе лечения — взрослый специалист работает с одним ребенком. Она занимает от 25 до 40 часов в неделю и имеет своей целью подавить, заглушить аутические причуды, тики и особенности. При этом закрепление новых навыков поощряется при помощи символических призов, любимой игры или леденца.

Но послушание ради послушания не равно успеху. Если бы это было не так, сейчас мы бы со всех сторон слышали восторги аутистов, превозносящих преимущества подобных ритуалов. Но ведь этого не происходит. Брайан Хенсон, защитник собственных прав, говорит: «Родители и профессионалы, которые постоянно говорят детям, как они должны себя вести, страдают от oughtism’а{ Игра слов: autism (аутизм) и oughtism (несуществующее слово, образованное от глагола ought, «быть должным»).}». Если вы аутист, вынужденный подчиняться строгому распорядку, то ваши возможности ограничены. Я могу заставить вас делать то, чего я хочу, потому что я старше, чем вы, я установил над вами свою власть, я запугал, принудил вас к подчинению. И липкие леденцы в моей нечистой руке — это не достойное вознаграждение за ваше терпение.

В нашей недавней истории «лечения» психических отклонений были времена, когда за неподчинение люди не просто рисковали остаться без леденца, они подвергались физическим истязаниям, воздействию седативных препаратов, их били по голове, заставляли нюхать нашатырь, плескали в лицо лисьей мочой (да, было и такое, поверьте) или в наказание изолировали от общества. Эта манера, в которой боролись с «неадаптивным поведением», перешла с небольшими ограничениями в эпоху, когда ее жертв называют чаще всего больными и дефективными.

Невероятно, но подобные отвратительные методы применяются до сих пор. Каждый раз, когда я узнаю о новых случаях жестокого обращения, я думаю о виновнике: если бы только он знал правду об аутизме, интеллекте и духовности! Случаи со школьниками-аутистами, когда их избивают, мучают, запирают в шкафах, привязывают к стульям, заклеивают им рты скотчем, происходят с пугающей частотой (подробнее об этом см. на www.neurodiversity.com/abuse.html). А в мае 2006 года Центр судьи Ротенберга, что в Кэнтоне, Массачусетс, попал в заголовки новостей, обнародовав данные о том, что около половины из 250 его учащихся с проблемами развития (в том числе и аутизмом) «снабжены электродами, прикрепленными к рукам и ногам, и рюкзаками со специальным оборудованием, которое позволяет сотрудникам центра в случае неправильного поведения использовать двухсекундные электрические разряды». Один адвокат представил в суде доказательства следующих ужасных истязаний.

Молодому человеку по имени Хосе воздействовали на яички электрошоком, вызывая тем самым невообразимую боль.

Глухого ребенка регулярно били током за неподчинение устным указаниям.

Одного учащегося многократно и последовательно били током за то, что он косил глаза.

Учащийся покинул свое место, чтобы пойти в туалет, за что был подвергнут электрошоку. После этого была зафиксирована дефекация, и его снова ударили током.

Неговорящего ребенка с «тяжелой умственной отсталостью» наказывали за стон, который был его единственным средством общения.

Учащихся привязывали к их стульям, а через несколько часов наказывали электрошоком за непонятные им проступки.

Электрошок применялся во многих случаях вообще беспорядочно, механически, без какого-либо контроля.

Учащиеся получали множественные ожоги, о которых не сообщалось и которые иногда даже не подвергались лечению.

За подобные инциденты несет ответственность не только Центр Ротенберга. Согласно новым данным, «большинство семей, отправлявших детей в школу, поддерживали ограниченное использование шоковой терапии». И это шокирует еще больше, чем сам электрошок, который в одном отчете сравнивали с укусами пчел и который производился при помощи аппарата, формально именуемого «градуированным электронным замедлителем». Жестокая ирония заключается в том, что тогда нам следовало бы наказывать за непроизвольные тики, треморы или спазмы людей, страдающих болезнью Паркинсона, церебральным параличом или синдромом Туретта.

Подобная вседозволенность является не только симптомом процветающего в нашей культуре безразличия, но и отражением исторически закрепившегося отсутствия сострадания к тем, кого принято считать «не такими, как все». Вследствие этого и возник колоссальный разрыв между действительно передовой практикой и методами подчинения ради подчинения.

Разве большинство аутистов не расцветает в атмосфере предсказуемости, порядка и четкой организации? Конечно, расцветает. Но жесткий подход к формированию личности, направленный «снаружи внутрь» и основанный только на послушании, нельзя считать равным партнерством, которое начинается с того, кто они есть, оттуда, где они находятся. Производитель автомобилей, создавая новый минивэн, предназначенный для молодых семей с маленькими детьми, вряд ли осмелится взяться за дело, не поработав с потребительской фокус-группой, состоящей из потенциальных покупателей. В том, что касается аутизма, действует обратный принцип: разрабатывая новые методы, мы получаем очень немного информации от самих экспертов, тех самых людей, которые знают, что такое аутизм.

Кроме того, многие аутисты не могут перенести в реальную жизнь то, что они успешно повторяют терапевту при общении тет-а-тет (за леденцы), потому что большинство аутистов думают иначе. Они лучше сохраняют информацию, привязанную к конкретному моменту, учатся в реальном времени, как, наверное, и многие из вас. Во время занятий один молодой человек научился повторять номер своего дома в ответ на вопрос: «Какой твой адрес?» Но когда он заблудился в городе, то не смог ответить на вопрос полицейского «Где ты живешь?», потому что для него это было не то же самое.

Я бы лучше понял, что такое «яблоко», не увидев карточку, а охватив яблоко всеми своими чувствами, восприняв его бытие в целом, в саду, в магазине или на кухонном столе. Помните поговорку: «Я услышал и забыл, я увидел и узнал, я сделал и понял». Если речь идет о партнерстве, о сотрудничестве, доставляющем радость, то я, как аутист, скорее переведу событие с яблоком (приукрашенное приливом радостных эмоций) в формат «домашнего видео», чтобы в будущем повторять его на кинопленке собственной памяти.

Формируйте со мной, аутистом, уважительные отношения, основанные на взаимном доверии, включите в процесс обучения элементы моего самого страстного увлечения, и я буду учиться и развиваться! Я ведь так люблю «Волшебника страны Оз», так что, пожалуйста, не надо оказывать мне медвежью услугу и называть это навязчивой идеей. Используйте это как инструмент обучения, чтобы помочь мне понять сложные погодные системы, сельское хозяйство, устройство воздушных шариков, узнать породы терьеров и сосчитать желтые кирпичи — возможностей море! Это ведь так просто, и недавние исследования показали, что такой подход, основанный на взаимности в отношениях, не только успешен, но и весьма эффективен с точки зрения затрат.

Это не высшая математика, хотя есть люди, которые будут уверять вас, что это так. Почему? Потому что аутизм это индустрия. Исследование Майкла Ганца, доцента Гарвардской школы общественного здоровья, стало первой работой, в которой детально анализируются и документально подтверждаются затраты на обеспечение человека с аутизмом в Соединенных Штатах. Согласно данному исследованию, на уход за аутистом в течение всей его жизни может потребоваться около 3,2 миллиона долларов. Получается, что в целом аутизм обходится обществу примерно в 35 миллиардов долларов в год. То, что Ганц определяет как «прямые затраты», делится на медицинские: оплата труда медиков (врачебная помощь и поликлинические услуги), стоимость предписанных препаратов и поведенческая терапия (в среднем на нее уходит более 29 тысяч на человека в год), и немедицинские. К последним относится специальное образование, лагеря и уход за детьми, которые Ганц оценивает примерно в 38 тысяч в год для людей с «низкой степенью нарушений» и более чем в 43 тысячи для тех, у кого нарушения «высокой степени».

Ганц делает и такой вывод: «Непрямые затраты равны потерям в продуктивности, возникающим из-за аутиста. Это, например, разница в потенциальном доходе между аутистом и неаутистом. Кроме того, сюда можно отнести и понижение продуктивности труда родителей аутиста: они сокращают количество рабочих часов или отказываются от работы вообще». Ежегодные непрямые затраты на людей с аутизмом и их родителей в конечном итоге оцениваются в 39–130 тысяч долларов в год. Для сравнения: Центр Ротенберга в Массачусетсе получает 50 миллионов ежегодно на обслуживание 150 учащихся с аутизмом и различными нарушениями, поступающих из штата Нью-Йорк.

Усиление трансцендентности

Результаты этого исследования не просто впечатляют, они как бы намеренно подчеркивают неравенство. Предполагается, что каждому аутисту нужны «специальные» отдельные, затратные по времени, дорогостоящие услуги. Это вызвало гнев родителей, которых пытаются убедить в том, что чем больше, тем лучше. Вышедшая в ноябре 2006 года в журнале Newsweek статья побудила одного отца выступить против «„лечебного“ подхода, который зиждется на псевдонауке и нагнетании страха. Может быть, когда-нибудь Newsweek опубликует статью о настоящей эпидемии — о процветающем шарлатанстве и безнравственных людях, которые выкачивают из родителей деньги при помощи лживых обещаний».

«Никто не может сказать, что два часа прикладного поведенческого анализа (Applied Behavioral Analysis, ABA) не помогают Лайаму, — признает мать, которая выбрала естественный, „повседневный“ подход. — И я вижу это собственными глазами. Я действую последовательно, и мы живем своей повседневной жизнью в стиле „вербального АВА“. Я задаю своему психотерапевту массу вопросов. Если она работает над определенным знаком и понижением раздражительности, я тоже работаю над этим всю неделю. Я уверена, что моему сыну лучше с этими двумя часами занятий, чем без них. Это для нас очевидно. Да, ему бы пошло на пользу и большее количество часов, но я бы никогда не остановилась из-за того, что это не рекомендованное количество часов. Извините, но это торговля… Вся эта ерунда подпитывается материнским чувством вины и заставляет некоторых из нас чувствовать, что наши дети будут обречены, если они не получат 25 часов АВА в неделю».

Однако призрачная возможность выздоровления прельщает многих. В открытом письме в Schafer Autism Report, Интернет-службу новостей, от 23 мая 2006 года, Морин Мониген поделилась размышлениями на основе личного опыта.

Мне известны два случая, когда дети вылечились благодаря интенсивному курсу АВА, однако я знаю гораздо больше родителей, которые перепробовали все, что можно, но их детям ничего не помогло — многие из этих детей чувствуют себя очень хорошо, но определенно не избавились от аутизма. У большинства детей «выздоровление» наступает крайне редко. Необходимо провести еще множество исследований, как для предотвращения аутизма, так и с целью помочь тому подавляющему большинству, которые были и останутся аутистами, прожить более качественную жизнь. Возможно, родителям, детям которых этот диагноз был поставлен недавно, необходимо верить в «выздоровление», чтобы это придавало им сил сделать все возможное для своего ребенка, но даже сегодня большинство родителей не имеют шанса вернуться к прежней жизни — за десять последних лет мы добились некоторых успехов, но не столь значительных.

Терри Уокер, имеющий диагноз синдрома Аспергера, выдвигает альтернативное предложение: в пику тем, кто предпочитает закрывать глаза на существование аутизма, Уокер делает акцент на необходимости изменений в массовом сознании, которые позволят обществу принять факт своей разнородности. «Я стараюсь изменить окружающий мир, — говорит Уокер, — потому что мне кажется, в перспективе это принесет больше пользы».

Так почему же никто не прислушивается? Почему никто не принимает подход, уравнивающий права людей-аутистов? Ведь это безусловно существенный шаг для поддержки аутистов. Есть две причины, по которым это не происходит: во-первых, мало кого интересуют аутисты, борющиеся за свои права; не следует забывать о существовании стереотипов — это видно по тому, кого выбирают для чтения докладов на конференциях или для участия в экспертном совете; все представляется в политически корректном виде. Однако, когда доходит до конкретных дел, аутисты оказываются неспособны воспользоваться теми возможностями, которые им предоставляются. Почему? Разве они не являются носителями той непочатой мудрости, которая могла бы быть столь полезной для формирования общественной компетенции в вопросах аутизма? Конечно, это так, и если я являюсь настоящим профессионалом и помыслы мои чисты, я не смогу не прислушаться, однако это также подразумевает, что мне может не понравиться то, что я услышу. И если достаточное число активистов будут едины в своих высказываниях, я буду вынужден признаться в несостоятельности своих предубеждений и, по-видимому, изменить свой подход к бизнесу — что для кого-то может прозвучать устрашающе, не говоря уже о перспективе снижения доходов.

«Мы хотим, чтобы нас принимали такими, какие мы есть, а это значит, что вам нужно перестать считать нас больными», — говорит Джо Миле, борец за права аутистов, в статье «Перестаньте нас „лечить“ — просят аутисты», опубликованной в газете New-York Times. Джим Синклер в своем эссе 1993 года «Не скорбите о нас» говорит о тех, кто хотел бы полностью «искоренить» аутизм: «Они говорят, что их цель — создать мир, в котором не будет людей, подобных нам». А Джонни Сейц, который применил свои интуитивные способности, чтобы помочь Дику Кларку восстановить функционирование мышц после инсульта, восклицает: «Я не нуждаюсь в лечении, я в полном порядке! Мы хотим, чтобы нас принимали такими, как есть и, быть может, чуть лучше нас понимали, но не лечили. Мы не ущербные, мы просто другие!» В ответ на драматические шаблонные высказывания в прессе о так называемых «страдающих» аутизмом, студент Джастин Малвени с заметным раздражением отвечает так: «Люди не страдают от синдрома Аспергера, они страдают оттого, что все время становятся изгоями и подвергаются насилию». Подобное отношение к аутистам привело еще одного подростка к такому выводу: «Только Бог понимает меня».

Весной 2006 года сообщество аутистов было шокировано чередой ужасающих событий: с интервалом всего в несколько дней произошло три случая, когда родители лишили жизни своих детей-аутистов. Смирение покинуло этих людей, и патологический порыв взял верх — эти «жертвоприношения» были обусловлены страданиями, мнимыми адскими муками родителей. При утопической безусловной любви к своим детям этих убийств, объясняемых бабушкой одной из жертв стремлением «избавить ее и ее дочь от страданий», можно было бы избежать. Однако родственник одной из жертв, например, оправдывал убийство в романтическом ключе — как некий «акт любви» со стороны матери, которая отчаялась вернуть своего ребенка в «нормальное» состояние. Это случается не впервые, и — если не произойдет изменение в массовом сознании, которое уничтожит миф о «выздоровлении любой ценой» и освободит родителей от чувства вины («Если бы я только сделал это, попробовал это…»), — наверняка не в последний раз.

Вторая причина, по которой аутисты, борющиеся за свои права, не являются равноправными партнерами в развитии индустрии аутизма, заключается в существующих предрассудках относительно уровня их интеллекта. До сих пор очень распространен стереотип, согласно которому большинство людей-аутистов обладают низким уровнем интеллекта или являются умственно отсталыми, а значит недееспособными, и их рассматривают лишь как «поддающихся обучению», в лучшем случае «обучаемых». Статья о взрослении аутистов, опубликованная в 2006 году в журнале Newsweek, вызвала бурю негодования у 42-летнего мужчины-аутиста: «Что происходит, когда аутисты взрослеют? Почему бы не спросить у самих взрослых аутистов? В этой статье нигде не говорится об аутистах, ставших взрослыми. Создается впечатление, что нас игнорируют не только организации, которые претендуют на то, чтобы защищать наши права, но и пресса тоже. Возможно, автор статьи убежден, что все мы находимся в специальных учреждениях или что мы ничего не можем предложить, но в целом такое ощущение, что к нам относятся так, как будто нас не существует».

Джулия, мать ребенка-аутиста, увлеченная вопросом презумпции интеллекта аутистов, прекрасно высказалась на эту тему, вдохновленная моими работами.

Важно всегда предполагать наличие интеллекта у вашего ребенка, а это значит, что лишь из того, что ваш ребенок молчит или имеет серьезную форму аутизма, не следует делать вывод, будто он не способен на понимание, мышление и чувства. Множество родителей и общество в целом допускают огромную ошибку, полагая, что неговорящий ребенок-аутист «равнодушный», «глупый» и т. п.; они ведут себя с этими детьми как с ущербными или говорят друг с другом, как будто бы ребенка нет рядом. Любой ребенок с отклонениями в развитии может иметь недостатки того или иного свойства, но это не означает, что он недалек или не способен что-либо усвоить. Возьмем, к примеру, глухих — ведь мы не считаем их умственно отсталыми лишь потому, что они лишены слуха? Человек, переживший инсульт, иной раз не может внятно говорить, но без сомнения понимает все, что говорите вы. Если ваш ребенок не является умственно отсталым (а многие, если не большинство аутистов не являются таковыми), то вы должны всегда признавать наличие у него интеллекта и относиться к нему соответственно. Далее я предлагаю вам в помощь своего рода инструкцию по поведению с ребенком.

Говорите со своим ребенком так, как будто он нейротипичен.

То лишь, что он не может что-либо сделать или сказать так, как вам хотелось бы, не означает, что он не понимает, что и как вы говорите.

Все дети заслуживают права на развитие собственной личности; безусловно, терапия помогает с решением речевых и поведенческих проблем, но аутизм неотъемлем от личности вашего ребенка, и так будет всегда. Смиритесь с этим и принимайте его таким, какой он есть, а не пытайтесь добиться того, чтобы он соответствовал вашим ожиданиям.

Поощряйте то, на что способен ваш ребенок. Нам так часто приходится слышать о том, что не могут и никогда не смогут наши дети, а как насчет того, что они могут? Мой ребенок, возможно, коверкает слова, но у него тонкий музыкальный слух, и он любит природу. Он отличный помощник — помогает мне поливать цветы и открывает двери кухонного шкафа по моей просьбе. Он указывает на свою обувь, когда хочет, чтобы ее сняли; он любит обниматься и смеется над шутками, и «ойкает», когда спотыкается. И это потрясающе.

Столько времени тратится на недостатки аутизма, что мы, родители, иногда забываем о том, что наши дети все же человеческие существа, со своими мыслями, ощущениями и эмоциями. Возможно, они неспособны выразить все это так, как нам бы хотелось, но у них все равно остается потребность быть услышанными. Я никого не хочу осуждать, я лишь считаю, что нам всем (включая меня) нужно помнить об этом.

Тони, мать ребенка-аутиста из штата Нью-Йорк, знает об аутизме не понаслышке и разделяет мнение Джулии. Мать родного и приемного сыновей с аутизмом и жена человека с синдромом Аспергера, учитывая резкое необъяснимое увеличение количества людей с диагнозом «аутизм», позволяет себе сделать прогноз на будущее: «Через 20 или 30 лет в мире, возможно, будет больше аутистов, чем не-аутистов. Дети, которым в будущем суждено занять лидирующие позиции, скорее всего будут аутистами и будут иметь все признаки истинного величия… аутизм — это двигатель эволюции!»

Учитывая, что у детей мужского пола вероятность стать аутистами в четыре-пять раз выше, можно предположить, в контексте такой теории, снижение в будущем уровня агрессии, свойственной мужскому полу, что будет способствовать установлению мира во всем мире. Пророчество Тони также заставляет вспомнить библейское благословение: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю», далее подразумевающее не эволюцию, но революцию. И если подтвердятся результаты исследований, проводимых в течение 20 лет Немецкой ассоциацией психологов, отражающих тенденцию к понижению чувствительности и повышению агрессивности в обществе по мере появления все новых поколений, то революция аутизма происходит в подходящее время. Мы живем в эпоху духовного возрождения, когда у всех нас есть возможность поучиться друг у друга. Полистайте старый семейный фотоальбом или посмотрите домашнее видео времен своего детства, и вы увидите себя младенцем, малышом, подростком; хотя физически вы «оформлены» всегда очень по-разному, это все равно вы — это всегда были вы, даже в теле младенца. Мы можем все вместе раздвинуть рамки своего мышления — расширить свое сознание, чтобы продемонстрировать возрожденное уважение и почтение, не только в отношении не совсем полноценных людей, но и друг к другу.

Новые свойства человеческой природы

Кэрол посещала одну из моих лекций об аутизме, тон которой я задавал, провозглашая вышеупомянутые принципы; она узнала, что можно заслужить прощение, признав интеллект аутиста и покаявшись в своем прежнем недостойном поведении. Она великодушно делится со всеми нами историей этого чудесного откровения.

Моя младшая сестра, Салли, родилась в 1958 году и вплоть до двух с половиной лет вроде бы развивалась нормально: она уже немного научилась говорить и общалась со всеми членами семьи. Родители впервые забеспокоились, когда Салли начала понемногу утрачивать навыки речи и временами вела себя немного странно. Семейный врач направил ее в крупную больницу в Нью-Джерси, в которой имелась специальная программа диагностики; там у Салли обнаружили тяжелую форму умственной отсталости.

Мы с Салли были очень близки в детстве, даже жили в одной комнате, и я всегда как-то ощущала, что она хочет сказать больше, чем может. Когда Салли исполнилось девять, у нее наконец появилась возможность пойти в школу (право на образование было узаконено), но ее поведение все больше и больше пугало нас; временами она бывала довольно агрессивной. Мои родители делали все возможное, но семейная жизнь все равно была напряженной: принимать у себя друзей было в лучшем случае затруднительно, а пойти куда-нибудь вместе всей семьей мы вообще не могли, потому что боялись внезапных вспышек гнева у Салли; о том, чтобы пригласить няню, и речи быть не могло.

Когда Салли исполнилось шестнадцать, начались настоящие проблемы: хоть я и научилась с годами успокаивать ее, она стала проявлять физическую агрессию по отношению к матери — мне не раз приходилось разнимать их. По прошествии особенно тяжелого периода мои родители так устали от всего этого, что решили устроить Салли в центр для умственно отсталых.

Все последующие годы родители навещали Салли по выходным, однако ее поведение несколько раз доводило ее до помещения в психиатрическую больницу, прописанные лекарства не помогали: Салли так огорчалась из-за того, что ей приходится расстаться с родителями, что нападала на них все время, пока они вели ее обратно в центр. Несмотря на то что я оставалась частью ее жизни в это время, ситуация становилась невыносимой, и в конце концов мы с родителями перестали навещать Салли — это просто разрывало нам сердце.

На протяжении всех этих двенадцати лет в отсутствие какого-либо контакта с Салли меня мучило страшное чувство вины, в особенности потому, что я сделала карьеру в сфере работы с людьми с ограниченными возможностями. Наконец, в 2004 году я решила, что мне необходимо попытаться снова сблизиться с Салли (думаю, я наконец «доросла» до того, чтобы суметь справиться со своими эмоциями в этой ситуации). Я стала готовиться к посещению Салли; поскольку я очень волновалась перед встречей, мой муж (который видел Салли всего несколько раз) согласился составить мне компанию.

Салли не узнавала меня — она не смотрела на меня и не подавала никаких признаков того, что она рада меня видеть. По пути домой муж сказал, что ему кажется, Салли даже не поняла, кто я. Я была подавлена, но в глубине души почему-то уверена, что он не прав.

Месяц спустя я снова навестила Салли, и мы с ней пошли за мороженым. Она вновь не реагировала на меня и избегала зрительного контакта. Я чувствовала себя ужасно. В отчаянии я стала делиться с ней своими переживаниями: я говорила, что так сожалею о том, что перестала бывать с ней, рассказала, что просто не могла вынести этого тогда, но что искренне надеюсь на то, что мы снова можем сблизиться. Честное слово, я не ожидала, что она отреагирует, но она, помолчав с минуту, подняла голову и посмотрела на меня. Она смотрела глубоко мне в глаза, как мне показалось, очень долго (хотя, вероятно, это длилось секунд 15). Я сказала, что сделаю все возможное, чтобы не разочаровать ее, и я знаю, что она поняла меня: я потянулась к ее руке, и она протянула свою в ответ.

Общаясь с сестрой, я снова отчетливо ощущала, что Салли хочет сказать гораздо больше, чем может. На первом ежегодном собрании с участием специалистов центра, которое я посетила вместе с ней, присутствовал один молодой психолог. Его отчет был кратким — он наблюдал Салли и подтверждает ее диагноз: тяжелая форма умственной отсталости. Чуть позже мы с ним разговорились, и он признался, что не знает, насколько реально его оценка отражает способности Салли. Он рассказал мне, как во время сеанса с моей сестрой он, обращаясь к кому-то в помещении, сказал, что очень жарко, и ему очень хочется пить, и спросил, где здесь можно купить газировки; вскоре после этого Салли поднялась со своего места и вышла из комнаты, несмотря на его просьбу остаться. Он уже было решил, что она потерялась, как через пару минут, к его удивлению, Салли вернулась с банкой газировки, которую протянула ему. Я спросила, по его мнению, соответствует ли это поведение диагнозу умственной отсталости; он признал, что нет, и я сказала ему, что давно сомневалась в таком диагнозе. Я сказала, что подозреваю, что у моей сестры аутизм. Немного поразмыслив, он ответил, что не очень хорошо знаком с подобными расстройствами, но хотел бы обсудить это с другим психологом из этого центра — может, он оценит состояние Салли. Результаты нового обследования показали, что у Салли определенно какая-то форма аутизма, а степень умственной отсталости (если таковая вообще присутствует) не установлена.

Теперь мы с Салли проводим время вместе, мы всей семьей ездили в отпуск на побережье и отмечаем вместе праздники. Салли часто смотрит нам в глаза и даже иногда улыбается или хихикает; мы же стараемся находить новые способы общения. Я счастлива снова сблизиться со своей сестрой, и я знаю, что она простила меня.

История Кэрол показывает, какими необычайно великодушными и терпеливыми могут быть столь многие аутисты, когда чувствуют истинную любовь. Как видите, никогда не поздно восстановить отношения, разрушенные в результате недоверия к интеллектуальным способностям аутиста. И это только начало, ибо этот путь выводит на еще более высокий уровень — к возможности духовной связи за пределами представимого. Вот что говорит Дипак Чопра о потенциале естественных, а не сверхъестественных человеческих способностей — присутствующих, хоть и в пассивной форме, у многих аутистов, которые ждут нашего участия в качестве равных партнеров.

По мере того как наша привязанность к твердым, конкретным вещам будет ослабляться, некоторые явления, сегодня выходящие за рамки обыденного, станут привычными: бесконтактное исцеление будет законной практикой, поскольку всем будет очевидно, что изменение энергетического поля способно повлиять на человеческое тело. Телепатия и ясновидение будут обычным делом, поскольку время и расстояние концентрируются в одной точке поля; интуиция и божественные откровения будут объясняться в контексте взаимодействия с тонким полем. Самое главное — мудрость снова станет жизненно необходимым качеством для человека, поскольку нет сомнений в том, что наши одухотворенные предки чувствовали глубокую связь с той же невидимой реальностью, которая окружает нас и сегодня; мы сами заблокировали доступ в эту реальность, упрямо настаивая на доверии своим пяти чувствам и забывая о том, что можно видеть глазами души. В конечном итоге становление новой человечности тоже возможно — как только нам удастся сбежать из тюрьмы, в которую мы сами себя давным-давно заключили. Так называемое шестое чувство не существует отдельно от остальных пяти и переводит человека на новый уровень эволюции, уровень неограниченных возможностей.

Один школьный психолог, в ответ на мой запрос написал: «Слово „аутизм“ приобрело власть, слишком большую власть, что породило массу злоупотреблений… Слишком часто бывает так, что мы формируем патологию, сосредоточившись на недостатках, вместо того чтобы обратить внимание на множество духовных дарований. Вселенная сознания обширна, и мы, люди, берем лишь крупицы от этих щедрот и считаем это реальностью. Нам необходимо открыться для чего-то большего».

Это письмо заставило меня вспомнить один случай, когда мне довелось общаться с родителем, который явно придерживался концепции «патологии недостатков».

Ежемесячное собрание группы взрослых аутистов, по большей части не говорящих, только что завершилось в одном из помещений общественного центра. В этом помещении сразу после нас должна была состояться вечеринка по поводу дня рождения, и, пока мы собирались, туда уже вошел папа с тремя детьми. Один из детей, маленький мальчик с синдромом Дауна, стремглав бросился через всю комнату прямо ко мне, обхватил меня руками за талию и прижал к себе в избытке чувств. Я опустился на колени рядом с ним, в то время как его отец уже поспешил вслед за ним. Я достал картонку с изображением букв и сказал мальчику: «Ты, наверное, узнаешь эти буквы из Улицы Сезам». Его отец тут же поспешил вмешаться в разговор: «О нет, он очень умственно отсталый». Я ответил столь же участливо: «Простите, я не придаю большого значения таким ярлыкам». «Видите людей в этой комнате? — спросил я, и мы окинули взглядом группу аутистов, некоторые из них вертелись, раскачивались и издавали странные звуки. — Многие из них выступали на конференциях и даже публиковали свои работы, при этом большинству из них прилепили ярлык „умственно отсталых“». У того папы глаза расширились от удивления. Мне хотелось бы думать, что для него это был момент духовного откровения — о потенциальных возможностях его сына, чей интеллект уже был списан со счетов, и напрасно.

Читатели часто упрекают меня в том, что мои книги посвящены исключительно детям, но это не так: я исследую духовные аспекты в отношении всех людей с диагнозом «аутизм», включая взрослых. Похоже, что взрослые, имеющие сходный со мной диагноз, имеют тенденцию интересоваться подобными темами. В ходе интерактивного опроса людей с синдромом Аспергера, проведенного в 2006 году ресурсом wrongplanet.net, 75 процентов респондентов показали, что имеют устойчивый интерес к необъяснимым явлениям. Один участник опроса высказался в широком контексте, заявив: «„Паранормальное“ и „сверхъестественное“ — это просто слова, описывающие явления, пока еще не считающиеся нормальными или естественными, что заставляет людей думать — „ну, это просто невозможно“. Речь тоже когда-то была паранормальным явлением, которое сегодня выглядит совершенно нормально; столь же сверхъестественными были полеты на самолетах, путешествия в космос, рентген, бинокль и фотографическая память — однако как только подобные вещи становятся привычными для людей и подкрепляются технологией, они перестают быть сверхъестественными».

Нежелание многих людей выйти за пределы привычного мышления, возможно, обусловлено некоторой дисгармонией между духовными концепциями и концепциями традиционной науки; на эту тему Джейми Ликоко, президент Института развития внутреннего «Я», высказался следующим образом.

Я не вижу никакого противоречия между религией и паранормальными явлениями: все религии, будь то буддизм, ислам, индуизм или христианство, начинались с паранормальных явлений — видений или иного рода контакта со сверхъестественным или божественным существом… Я думаю, что проблема кроется в ошибочной предпосылке, а именно — что все паранормальные или сверхъестественные явления непременно имеют отношение к темным силам. Это вовсе не так; даже Иисус Христос совершал множество паранормальных чудес, например предсказывал будущее, читал чужие мысли, исцелял больных, ходил по воде, превращал воду в вино и воскрешал мертвых. То, что мы называем это чудесами, не отменяет паранормальной природы этих явлений… Итак, сознание, духовные и мистические аспекты бытия рассматриваются вне контекста материалистической науки. Однако истинная наука должна охватывать все аспекты реальности, не так ли?

И похоже, что восприятие всей реальности в целом часто доступно сверхчувствительным людям, например аутистам. Ощутите космическую, потрясающую энергию одного моего юного знакомого, который совершает «паранормальные чудеса» — пусть пока и не очень изысканные — в рассказе о нем его матери.

Около трех лет назад, посещая курс, проводимый Институтом раскрытия потенциала человеческих возможностей, мы выяснили, что существуют дети, которые могут слышать звуки, не слышимые большинством людей. Чисто из любопытства мы спросили своего сына Колина, слышит ли он что-нибудь, что не слышим мы. Он упомянул звуки выключения приборов, открывания двери гаража, включения галогеновых светильников и переговоры по полицейской рации. Последний пункт нас удивил, и мы расспросили о нем подробнее. На своей специальной карточке для коммуникации он написал, что именно это было причиной нескольких его эмоциональных срывов и приступов плача, случавшихся в последнее время — он слышит ужасные сообщения, передаваемые работниками скорой помощи, пожарниками и полицейскими. При его повышенном чувстве сострадания к человеческим существам, он просто не мог иногда не разразиться слезами. Вот две его истории, истинность которых нам удалось установить.

Одна история была об ужасной автокатастрофе, произошедшей неподалеку от нашего дома. Колин внезапно начал плакать — и несколько мгновений спустя мы услышали сирены пожарных машин. Когда мы спросили сына, что с ним такое, он сказал, что на трассе 100 произошла автокатастрофа и погибли люди; он также описал нам кое-какие подробности, которые полицейские передавали по радио, например что одной из жертв практически отрезало голову. Колину понадобилось время, чтобы прийти в себя. Вторая история была более безобидной: мы ехали в своей машине, и тут мимо нас промчалась полицейская машина с включенными сиренами. Я вслух сказала мужу, мол, интересно, куда это она мчится, но потом совершенно забыла об этом. Когда мы добрались туда, куда ехали, я хотела что-то спросить у Колина, воспользовавшись карточкой для коммуникации, и он написал на ней: «Мама, а что значит бегство с места аварии?» Я спросила его, почему он задал такой вопрос, и он написал, что офицеры в проехавшей полицейской машине говорили об этом. Это было для меня достаточным доказательством.

Колина также одолевало беспокойство вблизи больниц, и позже он подтвердил, что слышит все переговоры между работниками скорой помощи и больниц. Подобное происходит и в аэропортах, но ему вроде бы даже нравится, как пилоты общаются с диспетчерами.

Пожалуйста, поймите, я не претендую на то, чтобы говорить за всех — или обо всех — имеющих ту или иную форму аутизма; любая жизнь уникальна. Кроме того, в мои намерения не входит прославление аутистов как «посланников Божьих» — наоборот, я хочу сказать, что все мы способны применять свои духовные дарования, чтобы служить другим, и возможности наши неограниченны, но тому, как это делается, мы могли бы поучиться у тех, для кого это совершенно естественно. Мы многое можем узнать о «новой человечности» доктора Чопра от своих друзей-аутистов — так давайте же начнем.

Глава 2. Дихотомия сознания

Ни одно доброе деяние, пусть самое скромное, никогда не пропадает даром.

Эзоп

Огромное число аутистов говорят о том, что испытывают ощущение разобщенности со своим физическим телом; может быть нелегко представить эту нескоординированность, которая является уделом многих аутистов и выражается в том, что их собственные тела самовольно отказываются подчиняться импульсам, посылаемым мозгом, чтобы они могли двигаться, говорить и т. п. В подобных условиях координация движений конечностей и мышц аутиста требует невероятных, сознательных и волевых усилий, что в лучшем случае выглядит неуклюже и в конце концов крайне утомительно — физической оболочке человека необходима напряженная концентрация, чтобы осуществлять то, что с легкостью и неосознанно осуществляется нейротипичными людьми (один мой друг-аутист, описывая ощущения своего тела, сравнивает его с «цементом»). Фундаментальный принцип — «презумпция интеллекта» — подразумевает, что, подобно человеку с диагнозом «церебральный паралич», аутист обладает совершенно неиспользуемыми возможностями. С точки зрения непосвященных такой человек является глубоко ущербным и может по ошибке получить ярлык умственной отсталости, синдрома Туретта или даже слабоумия.

Если вам незнакомо дегенеративное нервно-мышечное расстройство — паралич, тик и тремор, вызываемые болезнями Хантингдона, Паркинсона, рассеянным склерозом, БАС (он же болезнь Лу Герига) — тогда вы вряд ли сможете себе представить, что это такое. Однако вам все же приходилось испытывать на себе последствия подобного нарушения связи между мозгом и телом, если вы когда-либо просыпались посреди ночи с неприятным ощущением от того, что ваша рука перестала снабжаться кровью и как будто онемела или «заснула» — вот это ощущение, в принципе, и понимается под «цементом». И до тех пор пока ваш мозг не пожелает, чтобы непокорная конечность задвигалась, она не пошевелится. Теперь представьте, каково ощущать такой вот ночной «паралич» на нескольких конечностях сразу — или даже в гортани — и что при этом кто-то упрямо настаивает на том, чтобы вы следовали указаниям и продолжали что-либо делать своими конечностями (более мягкий вариант такой ситуации возникает, когда мы теряем дар речи, заикаемся или путаемся в словах или никак не можем избавиться от привязчивой песенки, звучащей в голове). Помню, когда я был студентом, преподаватель физкультуры ругал меня за то, что я не мог сделать «колесо» с левой руки: я мог еще кое-как проделать это в правую сторону, но был не в состоянии заставить свои непокорные конечности осуществить то же самое в левую сторону.

Для большей наглядности попробуйте проделать следующее упражнение и в процессе почувствуете, что такое «аутизм», а именно рассогласованность тела и мозга — «зависание», которое мешает вашему телу осуществить то, на чем настаивает ваш мозг. Для начала положите себе на макушку бумажный планшет и держите его так, чтобы он лежал параллельно потолку, и возьмите в ту руку, которой обычно пишете, карандаш, ручку или что-нибудь подобное. Далее попросите кого-нибудь читать вам нижеследующую инструкцию, быстро и без остановок. Вы должны постоянно следить за своими действиями и не произносить при этом ни слова.

● Начните с того, что нарисуйте в верхней части планшета маленький ровный круг — это будет голова снеговика.

● Теперь в нижней части планшета нарисуйте большой круг — основание снеговика.

● Теперь вернитесь к голове снеговика и нарисуйте на ней черный цилиндр.

● В промежутке между маленьким и большим кругами нарисуйте круг среднего размера — это будет туловище снеговика.

● Теперь снова вернитесь к голове и в правой ее части нарисуйте кусочек угля — глаз снеговика.

● С левой стороны туловища нарисуйте ветку — руку снеговика, чтобы она заканчивалась в виде пальцев, держащих метлу.

● Ровно в том месте, где соприкасаются маленький и средний круги, нарисуйте шарф, обмотанный вокруг шеи снеговика, чтобы его концы развевались по ветру вправо.

● Нарисуйте второй глаз в левой части головы снеговика и точно посередине между глаз нарисуйте нос-морковку.

● С правой стороны туловища нарисуйте еще одну ветку-руку, чтобы на ней сидела птичка — породу выбирайте сами, — причем ровно посередине ветки.

● Нарисуйте улыбку на лице снеговика.

● Теперь нарисуйте маленькую елочку, стоящую слева от снеговика.

● Прекратите рисовать.

● Теперь можете взглянуть на свое художественное произведение.

Когда закончите веселиться (или грустить) по поводу того, насколько непохоже на снеговика то, что вы нарисовали, давайте обсудим — о чем вы думали и что чувствовали во время выполнения этого упражнения: это было недовольство, раздражение и/или унижение? Сводило ли вас с ума, что нельзя попросить своего инструктора повторить указания или хотя бы читать помедленнее? Как насчет смятения из-за того, что вы получали информацию в последовательности, отличной от той, которую вы сочли бы логичной? Если вы сдались на полпути, то если бы у вас были какие-либо задержки в развитии, вас бы назвали «неподдающимися обучению». А что если бы от качества вашей работы зависела оценка… или зарплата? Даже при столь непоследовательных указаниях, ваш мозг все равно перерабатывал информацию; экстремальные условия выполнения задания заставляли ваше тело напрягаться, рисуя на бумаге необычным и неудобным способом — совершенно не похожим на тот, к которому вы привыкли. Мыслительный процесс был задействован в этом упражнении в гораздо меньшей степени, в основном это была демонстрация физической неспособности нарисовать простой рисунок.

Теперь представьте обратный вариант бытия, при котором умственная деятельность доминирует над физической — так существуют многие аутисты, свободные от оков эго. Некоторым из вас наверняка удавалось достичь подобного состояния сверхсознания посредством молитвы или медитации; другим, возможно, случалось впадать в него, принимая душ, возясь с растениями в саду, наслаждаясь прогулкой или пробежкой, проезжая по знакомому пути, будучи прикованным к постели из-за болезни или перед отходом ко сну — когда разум расслаблен и функционирует в режиме автопилота: вы больше не сосредоточены на физической стороне существования, то есть необходимости удовлетворять потребности своего тела — вместо этого вы ощущаете поток сознания, не требующий от вас никаких усилий: вас могут посещать будоражащие, вдохновенные мысли и образы, вы можете даже разрешить какую-то проблему, обработав информацию в условиях этого уникального состояния. Мы ежедневно жертвуем с этой целью огромным количеством времени и делаем это помимо воли: мы засыпаем, и эту необъяснимую потребность во сне можно сравнить с вынужденной медитацией — сны подобны видениям верующих. Сон погружает нас в первобытный покой, что происходит и с монахом, и с гуру, и с аутистом — в то состояние сознания, которое, по мнению многих, независимо от смертного физического тела, то неизбежное изменение динамики человеческого существования, при котором чистая мысль доминирует над физической оболочкой.

Представьте, что вы по обыкновению живете на этом уровне сознания, весьма отрешенно от физического плана, в непрерывной, похожей на сон медитации, вибрируя на иной частоте и воспринимая жизнь окружающего мира как смену узоров стеклышек в калейдоскопе. Теперь представьте, что существуете на этом уровне, погружаясь в бесконечный поток сознания, который можно определить как божественный, и как другие упорно пытаются вырвать вас оттуда и опустить на грешную землю, вернуть к реальности, чтобы вы рисовали снеговика у себя на голове, мучительно добиваясь совершенства в этом начинании.

Пожалуйста, только поймите меня правильно: я не утверждаю, что мы, кому приходится ухаживать за аутистами, должны позволять им дрейфовать на просторах этого уровня день напролет — это не будет настоящей жизнью ни для кого из нас, всем нам нужны некие обязательства и ответственность, чтобы иметь возможность приносить какую-то пользу. Я лишь предлагаю компромисс: нам надлежит наблюдать за своими близкими-аутистами с той лишь целью, чтобы искусно облагораживать их опыт — а не лечить их — тогда, когда это требуется, не лишая их права на эстетические впечатления и высокие мысли, которые обычно душат в корне во имя «нормализации». В стремлении к последней, боюсь, мы рискуем загубить ту восприимчивость, которая способствует расцвету божественной одаренности. Именно это имел в виду доктор Чопра, когда писал: «Мы сами заблокировали доступ в эту реальность, упрямо настаивая на доверии своим пяти чувствам и забывая о том, что можно видеть глазами души».

Виды уединения

Книга «A Course in Miracles» открывает нам выдающуюся истину: «Мысль о Боге приходит в спокойный разум». Другими словами, связь с Богом или со своей духовной сущностью происходит в уединении, в отсутствие привязанности к неизбывной суете физического мира. В своем эссе «Уединение в религиозных традициях» преподобная Клэр Макферсон определяет уединение как «намеренную и осознанную практику одиночества». Слово аутизм имеет греческий корень «аутос», то есть «сам», и означает такой вид уединения, при котором человек уходит внутрь себя — словно по концентрической спирали раковины улитки, — становясь отрешенным интровертом в мыслях и действиях. Любопытно, что слова монастырь и монах происходят от того же греческого слова в значении «один», или «единственный». Ранее я уже упоминал о том, что можно провести аналогию между аутистами, которые проводят жизнь в тишине, и людьми, давшими обет молчания для священного причастия и очищения. Преподобная Макферсон утверждает, что уединение является обязательным условием достижения такого просветления; и действительно, ведь индейцы в одиночку отправляются в пустыню, чтобы узреть видение, совершая своего рода обряд посвящения, переводящий их на новый уровень духовного развития. Появляется новый лексикон, независимый от речи, основанный на мыслях и догадках, образах и символах. Такое уединение было бы идиллией, если бы все стремились к нему — тогда мы могли бы общаться на одном уровне; однако молчание в жизни аутиста воцаряется не по его воле, то есть не является элементом «намеренной и осознанной практики одиночества», и для многих из тех, кого аутизм заставил замолчать, осознание собственной личной индивидуальности кажется недостижимым.

Барб Рентенбах, писательница-аутист, описывала свою жизнь как существование ледника, на котором даже аутисты не хотят зимовать. Открыв для себя альтернативу устной речи, Барб обрела свободу — благодаря пресловутому компромиссу — от «мучительно болезненного и длительного моратория безнадежности, ограниченности, гнева, неконтролируемого поведения, страха и глубокого одиночества». Она признается: «Слова освободили меня от оков и упорядочили кошмарный хаос. Да, это была жизнь в хаосе, я даже назвала бы это жизнью в аду». Две эти крайности создают трудно постижимый парадокс: с одной стороны, нейротипичные люди, стремящиеся к самовыражению, стремятся достичь возвышенного уединения и затем пожинают его духовные плоды, а с другой стороны аутисты, чтобы приспособиться к нейротипичному миру, должны вырваться из того самого уединения — которое Барб Рентенбах называет «адом», и которое так жаждут обрести нейротипичные просвещенные люди! Возможен ли какой-то нейротипический компромисс в этой ситуации, в том, как мы считаем, аутисты должны приобщаться к «реальному» миру (в противовес уединению в раковине улитки)? Барб предлагает решение — единение человеческих душ в перемирии — для всех, кто стремится понять, как существуют те, кто кочует по жизни в полной тишине на леднике аутизма.

Мы не прячемся, просто вы ограничиваете диапазон поиска, и поэтому наши человеческие качества ускользают от вашего внимания. Будьте спокойны. Будьте молчаливы. Будьте. Мы видим вас на своем леднике, мы прекрасно вас видим. Разговорная речь становится камнем преткновения в нашей дружбе — но не способность чувствовать или интеллект. Мы не говорим на вашем языке, но вы можете говорить на нашем. Будьте спокойны. Будьте молчаливы. Будьте. А теперь будьте с нами. Наш безмолвный и невидимый язык легко выучить. Чувствуете? Добро пожаловать — наша дружба начинается.

Мы используем двойные стандарты в том, как, где и кому мы придаем духовную ценность: мы преклоняемся, восхищаемся и испытываем священный трепет перед людьми, которым удалось подняться до религиозных высот благодаря стойкости своей веры, что непременно подразумевает посвящение себя молитвам, уединение и созерцание (кеносис{ Кеносис — нисхождение Бога к людям, или «познание Бога».}). Психолог Эстер Бушхольц пишет: «Созерцательное мировосприятие часто определяется как предпочтительное средство для достижения одухотворенного умиротворения, вот почему на поиски истины или спасения отправляются в одиночку». А Ларри Досси, доктор медицинских наук, воскрешает образ арктического ледника Барб Рентенбах, когда утверждает, что «классические парапсихологические исследования такого явления как молитва явно представляют собой лишь верхушку гигантского айсберга, а объем сведений в поддержку роли феномена молитвы гораздо масштабней, чем можно себе представить». Доктор Досси продолжает:

Многие религиозные люди с крайним подозрением относятся к парапсихологии, и осуждают мнение парапсихологов, низводящих молитву на уровень мысленного намерения, сосредоточения внимания, концентрации или даже медитации; таким людям часто кажется, что парапсихологи тем самым принижают значение молитвы, демонстрируя неуважение к духовным традициям, в контексте которых она существует. Я поддерживаю такое мнение, однако после нескольких лет исследования феномена молитвы и парапсихологии понимаю, что четкого разграничения между религиозной и парапсихологической областями не существует, это просто невозможно. В ходе парапсихологических экспериментов, когда люди предпринимают попытку воздействовать на предметы и существа на расстоянии, они зачастую молятся или же входят в возвышенное, благоговейное молитвенное состояние, чтобы выполнить свою задачу. С другой стороны, во время молитвы люди часто обнаруживают свойства паранормального характера — способность к телепатии, ясновидению, предвидению и т. д. Любому, кто в этом сомневается, я рекомендую почитать научный трактат философа Дональда Эванса «Духовность и человеческая природа» или классический труд историка Брайана Инглиса «Естественное и сверхъестественное: история паранормального».

Поскольку мы столь редко признаем наличие развитого интеллекта у аутистов, мы не замечаем тех из них, чья жизнь похожа на жизнь монахов, гуру и йогов и кто определенно пожинает похожие плоды, тоже пребывая в своеобразном уединении — вместо этого мы сосредоточены на том, чтобы вывести их из этого «патологического» состояния. Божественная одаренность, естественным образом проявляемая некоторыми аутистами, даже не осознается ими самими как «дар», потому что это их вторая натура. Подобно Барб Рентенбах, эти люди могут вести священную войну со своей собственной плотью — со своим существованием — не осознавая, каким богатством обладают, хотя счастье так близко.

Недавно я познакомился с Карлом, 17-летним молодым аутистом. На любого стороннего наблюдателя, не знакомого с принципом «презумпции интеллекта» у аутистов, Карл мог бы произвести впечатление весьма ущербного человека, страдающего либо серьезной формой аутизма или синдрома Туретта: он редко бывает спокоен, за исключением коротких периодов времени, он постоянно повторяет движения и непроизвольно разражается обрывками речи или звуками. И при всем при этом Карл исполнен божественной благодати, что неведомо даже ему самому; часть своего дня Карл проводит в стенах местной общеобразовательной школы, а затем занимается в небольшом классе для детей-аутистов, работающем в хорошо оборудованном трейлере.

Его мать, Элиза, тоже является его учителем, в чем ей помогают несколько ассистентов. Элиза неустанно работала с Карлом, чтобы активизировать функцию нервных путей, что позволило бы его мозгу и телу работать согласованно, насколько это возможно. Начав использовать коммуникативную карту для печатания своих «истинных мыслей», как выражаются некоторые аутисты, Карл в итоге стал набирать текст самостоятельно, и иногда требуется лишь несколько ласковых слов от человека, которому он доверяет, или ободряющее похлопывание по плечу, чтобы Карл обрел полную уверенность в себе. В самом начале (подобно столь многим аутистам, стремясь угодить) Карл печатал не свои собственные мысли, но мысли своих партнеров по общению. К досаде последних, он как будто проникал в их подсознание и выдавал иной раз очень личную информацию в качестве ответа на очередную реплику. Элиза и ее помощники сначала отмалчивались, но потом открылись друг другу и подтвердили свои тревожные подозрения.

С этого момента он получал одобрение и поощрение наряду с предупреждением, что он должен записывать свои собственные впечатления и мысли, а не чужие. Когда его уверенность в себе окрепла, у Карла отпала необходимость «воровать» мысли у своих доверенных партнеров. Одна из одноклассниц Карла, неговорящая девушка, демонстрировала то, что другие бы определили как клинический случай «неконтролируемого агрессивного поведения». Это приводило Элизу в смятение и сердило ее и других, кому не удалось методом проб и ошибок определить источник подобного поведения. Применив свой божественный дар, Карл смог без слов узнать причину неуравновешенности своей одноклассницы непосредственно от нее и объяснить своим помощникам так, чтобы они поняли. Как только информация была получена — и причина оказалась диаметрально противоположной тому, что предполагала Элиза, — напряженная ситуация разрядилась и «отклонения» в поведении девушки прекратились.

Эта девушка пребывала в состоянии вечного уединения; благодаря пониманию того, в каком состоянии она находится, — и находясь в нем сам, — Карл «достучался» до нее безмолвно, что присуще очень деликатным людям. Однако когда я попросил Карла «рассказать о Боге», он отреагировал сердито: он немедленно набрал слово гнев, а потом внезапно поднялся с места и отошел к окну; его грудь вздымалась, как будто от сильного волнения. Уговорив его вернуться на место, я попросил объяснить, в чем дело. Карл напечатал: «Бог не сделал ничего…», а потом снова встал и отошел на несколько шагов. Я вежливо поинтересовался, означает ли это, что он ни в чем не винит Бога или что Бог разочаровал его, не оправдал его ожиданий, не «спас» его. Карл закончил предложение: «Бог не сделал ничего, чтобы помочь мне». Я был потрясен: я, безусловно, мог понять негодование Карла, чувствующего себя отверженным, но разве он не мог понять, что его дар является воздаянием от Бога, наделяющего им лишь самых чутких существ. Его существование не было бесцельным, его уединение имело свой смысл. Однако в тот день он ничего не хотел слушать.

Когда я обсуждал все это за ужином с коллегой из местного университета, у меня просто голова шла кругом от сознания неограниченных возможностей. Если Карл мог по желанию (или с разрешения?) проникнуть в уединение другого невольно замолчавшего человека и сыграть роль толкователя его побуждений, то присутствие такого «Карла» просто необходимо в любом крупном медицинском центре страны — чтобы передавать мысли, потребности и желания тех, кто находится в коме, пережил инсульт, страдает болезнью Альцгеймера или подвержен любому иному расстройству, при котором возникают проблемы с речью! Возможно, такой «Карл» мог бы даже узнать, что чувствует зародыш в утробе матери. Исследователи в Pine Street Foundation в Сан-Ансельмо, штат Калифорния, пользуются помощью собак, чтобы определить наличие рака у пациента по его дыханию, так почему бы не применять таким же образом способности аутистов и не начислять таким сотрудникам зарплату на равных с врачами?

Если вам кажется, что это из области фантастики, давайте вспомним недавний эксперимент, проведенный в Бостонском университете в 2007 году и предполагавший, что мысли человека, находящегося в сознании — однако уже восемь лет как парализованного и неспособного говорить, — можно трансформировать в речь через электроды, вживленные в его мозг. Я не мог дождаться момента, когда смогу поделиться своей блестящей идеей насчет Карла с Мэри Энн, бывшим специалистом по коррекционной педагогике из Висконсина, которая за многие годы работы получила огромный опыт взаимодействия, в том числе интуитивного и невербального, с детьми-аутистами. «А как, вы думаете, я составляла ИПО?» — был ответ Мэри Энн. Она пояснила: когда ей приходилось составлять индивидуальные планы обучения для неговорящих студентов, она узнавала об их потребностях, обращаясь с просьбой к другим студентам получить нужную информацию от тех, кто молчал, действуя в качестве посредников. Мэри Энн подтвердила, что это было весьма эффективно. Когда же я высказал свое предположение насчет того, что этот дар можно с тем же успехом применять для оказания услуг людям, остро в этом нуждающимся, Мэри Энн охладила мой пыл: вряд ли это могло бы выглядеть так, как я себе представлял — я упустил один существенный момент: необходимость личной привязанности на основе сострадания к людям, нуждающимся в трактовке их внутренних побуждений, а именно — и прежде всего — должно присутствовать чувство любви.

Часть II. Уроки сердца

Глава 3. Гармонические тенденции

О сердце судят не по тому, насколько человек способен любить, но по тому, насколько его любят другие люди.

Волшебник из страны Оз

Поразмыслив об отрезвляющем замечании Мэри Энн, я понял, что это обоснованное мнение: немногие из нас охотно стремятся помогать совершенно незнакомым людям в беде, без какой-либо человеческой привязанности, объясняющей сострадание (ведь нас мало трогают известия о смерти тех, кого мы не знаем). Но именно такое стремление пробудило отцовский инстинкт у жителя Аризоны Тома Бойла, когда он стал свидетелем того, как подросток на велосипеде столкнулся с Camaro, его затянуло под фургон вместе с велосипедом, и грузовик протащил его под собой на расстояние около 30 футов. Самое удивительное было в том, что когда грузовик остановился, Бойл голыми руками поднял переднюю часть машины — средний вес которой составляет более 3000 фунтов — что позволило застрявшему парню вылезти из-под нее невредимым. У Бойла пресловутая заинтересованность сформировалась за счет моментальной вспышки эмоций. «Все, о чем я мог думать тогда — а что если бы это был мой сын? — говорил он. — И я бы хотел, чтобы кто-то сделал бы то же самое и для него, потрепал бы его по голове и подбадривал до тех пор, пока не прибудет помощь».

В действительности этот самый принцип объяснял нашумевший провал трехлетнего исследования, на которое было потрачено 2,4 миллиона долларов, — самого обширного и скрупулезного в своем роде, — проводившегося с целью проверки эффективности молитвы. В начале апреля 2006 года результаты этого исследования, проведенного большей частью при финансовой поддержке Фонда Джона Темплтона и под руководством кардиолога из Медицинской школы Гарвардского университета, доктора Герберта Бенсона, показали, что молитвы, которые совершали незнакомые люди за пациентов, которым делали операцию по пересадке сердца в шести различных больницах, не имели абсолютно никакого эффекта. Людям, произносившим молитвы, сообщали лишь имена и инициалы фамилий тех, за кого их просили молиться. Впоследствии выяснилось, что пациенты, за которых никто не молился, чувствовали себя не хуже прочих; у пациентов же, которые знали, что за них молятся, кстати говоря, нередко начинались серьезные послеоперационные осложнения, вроде аритмии, сердечных приступов и даже инсультов.

Майкл Шермер в своей статье для Интернет-издания eSceptic подчеркивает теологический аспект данного исследования: «В конечном итоге неудачи всех подобных исследований имеют теологическую причину; если Бог вездесущ и всемогущ, он не должен нуждаться в том, чтобы ему напоминали или указывали, что кому-то нужна помощь. Научная молитва превращает Бога в небесную лабораторную крысу, что плохо сказывается как на науке, так и на религии». И опять-таки мое внимание привлекло то, что исследование не учитывало необходимость тесной связи между молящимся и тем, за кого молятся. На качество молитвы, подход к совершению которой можно охарактеризовать как «формальный», наверняка повлиял фактор абсолютной анонимности участников.

Вид молитвы, к которому прибегали участники эксперимента, называется заступнической, или же посреднической молитвой. По определению духовного практика и доктора медицинских наук Ларри Досси, слово «посреднический» — intercessory — происходит от латинского inter, что означает «между», и cedere, что значит «проходить», и, как далее поясняет доктор Досси, «…молитва, таким образом, осуществляет посредничество — то есть попытку высказаться от лица кого-либо или попросить за кого-то еще. Заступническую молитву часто называют молитвой „на расстоянии“, поскольку человек, за которого молятся, часто находится вдалеке от молящегося». Однако нет никаких оснований предполагать, что заступническая молитва будет эффективна в отсутствие личной привязанности — напротив, ее сила, вероятно, заключается как раз в личных связях, сложившихся между людьми, которые знают друг друга как влюбленные, соотечественники, братья и прочие родственники. Принимая во внимание предыдущую дискуссию о Терри Шиаво и дихотомии сознания, стоит упомянуть книгу Кэти Каллаган «Невидимые руки и неведомые сердца», в которой она документально рассказывает о возвращении своей дочери из тяжелейшей комы, приписывая ее выздоровление силе молитвы. В качестве дальнейшей иллюстрации приведу пример подобного «совпадения» от Карен из Коркорана, штат Калифорния.

Я возвращалась домой из магазина, находившегося в другом городе, со своим шестилетним неговорящим сыном Джоном, который ехал на заднем сиденье, когда зазвонил мой сотовый телефон. Это была моя мама; она спросила, может ли она сообщить мне очень плохие новости, пока я за рулем. Я сказала, что да, может, и она сказала, что мой папа только что скоропостижно скончался. Весь путь домой я проплакала; когда я добралась до дома, там никого не было. Я дала Джону его любимое лакомство и продолжала плакать в одиночестве минут двенадцать. Я молила Бога, чтобы он послал мне кого-нибудь, чтобы утешить меня. Мой муж был на работе и недоступен, а больше дома никого не было. Мне казалось, будто у меня вырвали сердце из груди. Продолжая молиться, я вдруг почувствовала, как меня обняли чьи-то руки — это Джон впервые обнял меня. Он никогда не делал этого раньше и впоследствии тоже никогда не делал без специальной просьбы с помощью жестов. Он обнимал меня столько, сколько было мне нужно, чтобы успокоиться, и я удивлялась тому, как мое горе вдруг превратилось в чудо и ощущение благодарности.

Теперь все выкристаллизовывается достаточно четко: именно так моя подруга Мэри Энн составляла свои ИПО совместно с духовно одаренными учениками, действовавшими как «посредники» для своих одноклассников. Думая об этом, я вспомнил похожий случай из собственного опыта; это было где-то в 1991 году, когда я работал в одном агентстве по социальному обеспечению, которое оказывало помощь взрослым людям с ограниченными возможностями, проживавшим в районе. Одна женщина средних лет, Лидия, не могла говорить — не считая нескольких звуков, означавших «да» или «нет». У нас установились близкие отношения, благодаря чему она быстро научилась печатать на бумажной клавиатуре, что вскоре помогло ей участвовать в планировании своего образа жизни, отвечать на вопросы врача и проницательно оценивать поведение своих домочадцев.

Лидию было довольно трудно уговорить посещать местную производственную практику для взрослых в заводском цехе: там от нее ждали проявления «готовности к работе», демонстрации способности оправдывать свою зарплату, сортируя, считая и распределяя металлические шурупы, шайбы и прочие мелкие предметы. От Лидии требовалось делать это не единожды, но постоянно — весь день, каждый день. Качество ее работы не соответствовало нормам, и как только Лидия заканчивала процесс, ее куратор возвращал все, что она сделала, в исходное состояние, и требовал начать все заново. В подобных обстоятельствах неудивительно, что один за другим происходили случаи, когда Лидия заявляла о своей независимости, демонстративно падая на землю при упоминании о том, что ей нужно идти в цех.

Однажды я заглянул навестить Лидию на работе, и мой визит совпал с приездом независимого инспектора, задачей которого было, в частности, убедиться в том, что все участники программы занятости в цехе всем довольны. Когда мы подошли к Лидии, я предложил свои услуги в качестве посредника, чтобы облегчить процесс общения. Я никогда не позволял себе подвергать цензуре личные сообщения и поэтому прочитал вслух, как есть, ответ Лидии на вопрос инспектора о качестве проведения программы. «Заберите меня из этой чертовой дыры» — так лаконично, прямолинейно и по существу прозвучал ответ Лидии, который она хотела, видимо, чтобы я передал в оригинальном виде.

Тут же разгорелся спор по поводу подлинности этого заявления — как будто Лидия не могла чувствовать ничего иного, кроме блаженной удовлетворенности сложившейся ситуацией. Когда ее снова спросили об этом с глазу на глаз и сделал это незнакомец — представитель головного офиса агентства по трудоустройству в этом цехе, — Лидия покаялась и призналась в том, насколько она на самом деле всем довольна (хотя ее поведение продолжало говорить об обратном). Я не был удивлен и в душе точно знал, что ее первоначальное заявление, переданное через меня, человека, которому она доверяет, было истинным мнением.

Еще одно высказывание о партнерах по общению, приведенное в моей книге «Аутизм и связь с Богом», имело отчетливый смысл. Размышляя о том, в какой степени ему требуется физическая поддержка партнеров, один аутист по имени Иззи напечатал следующее: «Я не уверен, что смогу описать точные технические подробности этого процесса, но я как бы настраиваюсь на их сердцебиение — это получается лишь с некоторыми людьми, не со всеми, — и тогда я могу печатать и общаться».

Эта концепция перекликается с темой исследований в формирующейся сегодня отрасли нейрокардиологии, исследований «мозга» сердца, проводимых Институтом HeartMath в Боулдер Крик, штат Калифорния. В своей книге «Биология трансцендентности» Джозеф Чилтон Пирс поясняет, что те же самые нейромедиаторы (такие как серотонин, дофамин и норэпинефрин), что обнаружены в мозге как воздействующие на наше сознание, были также обнаружены в ганглиях сердца и по сложной внутренней сети каналов воздействуют на ткани организма, мышечную структуру и органы. Однако, как отмечает Пирс, ганглии, которые, как правило, «перебивают» или «интерпретируют» коммуникацию между сердцем и только что упомянутыми частями организма, связывают нервные структуры сердца и эмоционально-когнитивную долю мозга напрямую. Иначе говоря, нейрокардиологи из HeartMath утверждают, что непрерывный «диалог» или постоянный поток информации между сердцем и мозгом происходит по этим нервным путям беспрепятственно.

Более того, были отмечены гармонические тенденции, называемые синхронизацией{ Вообще entrainment скорее значит «вовлечение» (в определенный ритм) или «навязывание» (определенного ритма), но, поскольку здесь и далее речь идет о «добровольном» совпадении ритмов (волн, частот), употребляется слово «синхронизация».} — когда частоты сердца и мозга синхронизируются с соответствующими типами волн (что-то вроде соответствия показаний электрокардиограммы и электроэнцефалограммы). Благодаря этой синхронизации люди как бы настраиваются «на одну волну»: именно по этому принципу мать связана с младенцем, которого кормит грудью, а любовники достигают одновременного оргазма. Вот повседневные примеры такой синхронизации: вы думаете о любимом человеке и в тот же момент он звонит или присылает вам письмо или же вы с близким другом одновременно произносите одно и то же или смеетесь в одно и то же время — совпадения, касающиеся только вас, и никого больше. Именно этот принцип лег в основу исследования, проведенного шведским Университетом Упсала в 2006 году, которое показало, что «младенцы учатся предугадывать действия других примерно в то же время, когда учатся выполнять эти действия самостоятельно».

Синхронизация ритмов в союзе сердец и умов — это то самое, о чем говорил Иззи, уточняя, что это возможно с некоторыми людьми. Определенно, эта синхронизация объясняет, каким образом Карл узнавал о потребностях своих одноклассников, а Мэри Энн разрабатывала свои учебные планы. На другом уровне синхронизация — и отсутствие таковой — наверняка повлияла на результаты исследований, которые доказывали эффективность или неэффективность метода облегченной коммуникации. Эта синхронизация подчеркивает значимость личных взаимоотношений в поддержке людей с отличиями в развитии и формирования союзов, в которых наши друзья-аутисты выступали бы в качестве интеллектуальных партнеров, согласно принципу презумпции интеллекта (следовательно, в условиях контроля поведения и управления возникновение синхронизации исключается). Доктор Лью Чилдре, соавтор книги «Научите детей любить», согласен с этим: «Гармонизация сердца и мозга посредством любви способствует полноценному развитию интеллектуальных способностей, полноценному личностному развитию, когда взгляд ребенка на жизнь формируется на понимании того, что нет никаких тупиков, всегда есть возможность выхода…» Подобное гармоничное слияние бесчисленное множество раз выражалось в объяснениях в любви, которые я получал, общаясь с аутистами. И мне вспоминаются слова Майкла, которого я уже цитировал в предисловии, его совет: «Если вы хотите узнать правильность чего-либо, спросите себя, что вы чувствуете по этому поводу… чувства, эмоции — это вечная основа нашего существа, это энергия, из которой мы созданы».

Самое интересное, что факторы, предположительно способствующие развитию аутизма у ребенка, настолько же разнообразны, как и его разновидности (побочный эффект использования вакцин или даже спрея от насморка; немолодые люди в качестве отцов и т. д.), однако каждая из них выражается в идентичных симптомах — как удобно! Бросив все силы на поиски «лекарства» от аутизма, быть может, мы ищем чуда не там, где надо? Давайте же откажемся от занижения уровня ожиданий в пользу изменения и совершенствования наших взаимоотношений, и тогда наше внимание будет сосредоточено не на том, что вызывает аутизм, а на том, для чего аутизм нужен. Может, это вовсе не «эпидемия», а одно из средств лечения недугов этого мира. Только представьте, что будет, если мы будем сотрудничать с аутистами, вместо того чтобы лечить их: собрание светлых умов, объединения целителей, мудрецов и пророков — настоящая колония мудрых сердцем! В том, что касается аутизма и духовной одаренности, возможности синхронизации сердец и умов — божественной связи между людьми, основанной на любви, — заслуживают дальнейшего исследования.

Все, что вам нужно — это любовь

Ранее, рассказывая о своем друге Карле, я предположил, что его уединение — как и уединение ему подобных — не лишено функционального смысла. Такую форму интроспективного, непрерывного созерцания философ, доктор Уэйн Дайер называет «пребыванием в Духе». Может быть, именно это подразумевает концепция сотворения Богом человека по Своему образу и подобию, не в буквальном смысле (руки, ноги, два глаза и т. д.), но в смысле дарования ему души, которая позволяет нам «пребывать в Духе»? Когда мы ощущаем духовную связь с другими, то, как полагает доктор Дайер, «выходим на тот уровень вибрации энергии, что соответствует уровню Источника нашего бытия, и привлекаем энергию этого уровня друг в друге». Если любовь — это то, что нас связывает, тогда формула следующего уравнения верна: метафизическая созвучность (пребывание в Духе) + физиологическая синхронизация (влюбленность) = = гармонические тенденции (вдохновение) = неограниченные возможности (бесконечность).

Теперь давайте посмотрим, как чудесно это уравнение сошлось в реальной жизни матери и ее сына-аутиста. Это рассказ Терезы из Калифорнии, которую поначалу божественная одаренность ее сына Эндрю приводила в смятение. Как вы сможете убедиться, благодаря любви они нашли способ расширить горизонты своих отношений, открыв для себя неограниченные возможности. Вот что пишет Тереза.

За последний год я научилась уживаться с особыми дарованиями своего сына. Эндрю десять лет. С самых ранних лет мой сын имел привычку воплощать мои — и чужие — самые худшие ожидания. Например, сидя у кого-нибудь в гостях, я думала: «Только бы он не сдернул занавески». И только я успевала подумать так, как сын подходил к занавескам и начинал качаться на них, как Тарзан на лиане. Я приходила в ярость, потому что понимала, что каким-то образом он услышал мой страх. И всего лишь около года назад я смогла на самом деле смириться с его способностью яснослышания (способностью слышать внутренний диалог других людей).

Временами Эндрю бывал перевозбужден и даже злился, муж тогда просил его успокоиться (chill), Эндрю же исковеркал эту фразу так, что получилось «Убей! Убей! (Kill! Kill!)». Это пугало меня — сын очень плохо умел говорить, и хождение по округе с возгласами «Убей! Убей!» не предвещало ничего хорошего.

Однажды, когда мы отдыхали на природе, молодой человек, приглядывавший за Эндрю, выразил мнение, что тот пытается привлечь внимание своим поведением. Я же всегда считала, что Эндрю лишь реагирует на окружающую среду, а не пытается привлекать внимание. И вот когда мы ехали домой, я стала размышлять, как это могло бы выглядеть — когда Эндрю пытается привлечь внимание? Я вспомнила, как он постоянно произносил «Убей! Убей!». Весь этот внутренний диалог происходил только в моей голове. Эндрю вдруг приподнялся на заднем сиденье, засмеялся и произнес «Успокойся! Успокойся!», в первый раз за все это время.

Это был поворотный момент в наших с Эндрю отношениях; наш очень проницательный гомеопат определил эту его способность как «яснослышание». Для меня вдруг многое прояснилось, теперь я понимала своего сына на более глубоком уровне. Наше с ним общение по большей части происходит интуитивно, что на самом деле очень удобно, особенно на людях, где прежде происходили иной раз довольно драматичные эпизоды. Каждый день мы оба узнаем что-то новое об этом даре и как мой сын может использовать его себе на пользу. В большинстве случаев он, похоже, не знает, откуда ему приходят сообщения; я помогаю ему учиться — не математике или чтению, но тому, как распознавать и реагировать на сообщения, которые он получает. Он с такой легкостью воспринимает информацию в этом почти незнакомом (обычному человеку) измерении коммуникации и чрезвычайно перевозбуждается, находясь в людном месте. Я посоветовала сыну (на интуитивном уровне) представить, что он находится как бы в пузыре, заверив его, что все, что происходит за пределами этого пузыря, не имеет к нему отношения, и ему необязательно уделять этому внимание; это явно его успокаивает.

С каждым днем он все лучше овладевает навыком сортировки получаемой информации; с каждым днем он чувствует себя все более комфортно в собственном теле. Его потребность в единообразии и контроле постепенно исчезает. Я не вижу в его способностях ничего сверхъестественного; Эндрю каким-то образом получает прямой доступ к потоку интуитивной коммуникации, и ему не нужно подключаться к этому потоку — информация поступает к нему естественным образом, но дозированно, чтобы постоянно не нервировать его.

Его сразу привлекают определенные люди, и они всегда оказываются приятнейшими и добрейшими: это помогает мне сразу понять, стоит ли внимания тот или иной человек в нашей жизни. Эндрю способен на самое искреннее сострадание, какое мне когда-либо доводилось встречать; не то чтобы он все время проявлял его, но когда это происходит, это поистине прекрасно. Он столько хорошего привнес в нашу жизнь: я научилась преодолевать предрассудки, научилась проявлять такое терпение, какое раньше казалось мне сверхчеловеческим, и каждый день я учусь развивать свою интуицию и доверять ей.

Обращаю ваше внимание на исследование, проведенное Робертом Г. Джаном, профессором аэрокосмических наук и почетным деканом факультета общего и аэрокосмического машиностроения Принстонского университета. Профессор Джан также является бывшим руководителем ныне прекратившей свою работу Лаборатории по исследованию инженерных аномалий (PEAR) при этом университете. Он проводил эксперименты с целью установить, способно ли синхронизированное сопереживание — любовь, — исходящее от подопытного субъекта, повлиять на функционирование электронных генераторов «случайных событий» и других подобных устройств. Успешно навязав свою мысленную волю такому устройству, один из участников эксперимента доктора Джана пояснил, как ему это удалось: «Я просто влюбился в эту машину». Доктор Ларри Досси резюмирует, казалось бы, невероятные, не поддающиеся логическому объяснению итоги экспериментов Джана.

Подобные явления чрезвычайно распространены в (парапсихологических) исследованиях: любовь действует как своего рода промежуточное звено — буквально как посредник, — которое обеспечивает связь субъекта эксперимента и объекта, на который оказывается воздействие. Если любовь является залогом успеха (парапсихологических) экспериментов, и если «Бог есть любовь», то Всемогущий, похоже, меньше нервничает по поводу присутствия в парапсихологической лаборатории, нежели некоторые из Его последователей.

Вам кажется, что все это из области научной фантастики? Тогда еще пример: в июле 2006 года 25-летний Мэтью Нэгл из Массачусетса произвел сенсацию под заголовком «Человек, который может открывать свои электронные письма силой мысли». Позвоночник Мэтью пострадал от ужасных ножевых ранений, из-за чего молодой человек оказался почти полностью парализованным. Доктор Джон Донохью из Университета Браун, что в Род-Айленде, при поддержке Cyberkinetics Neurotechnology Systems, вживил Мэтью чип размером 4 квадратных миллиметров, который «считывает» импульсы первичной моторной коры головного мозга — того отдела мозга, который управлял бы движением, если бы Мэтью мог пользоваться своими конечностями. Вживленный чип снабжен 100 сенсорами, которые улавливают мозговые волны Мэтью, регистрируют их активность и передают эти сигналы в компьютер, который управляет различными устройствами. Несмотря на совершенство этой новейшей технологии, она бесполезна без мысленных команд Мэтью, передаваемых через чип-имплантант. Всего три месяца спустя, в результате того, что было названо «симфонией опыта и знаний», 14-летний парень, страдающий эпилепсией, при содействии неврологов Университета Вашингтона в Сент-Луисе, стал первым подростком, снабженным устройством передачи данных типа «мозг-аппарат» (вариация на тему метода электроэнцефалограммы), которое позволило ему играть в видеоигру Space Invaders посредством лишь собственных мыслей. Применение в будущем этой технологии с целью помочь людям с проблемами коммуникации, аутистам в частности, неизбежно.

Сопереживание

Даже если эксперименты доктора Джана с людьми и машинами не внушают кому-либо доверия, то никто не сможет отрицать возможности синхронной настройки человеческих существ на одну волну друг с другом; однако эта способность к сопереживанию может быть присуща и людям с отклонениями в развитии, как показывает красноречивый опыт Дженнифер из Альбукерка, штат Нью-Мексико. Дженнифер работает с юной учащейся-аутисткой по имени Даниэль.

Я беру Даниэль с собой на прогулки. Два года назад она попросила меня купить ей CD с песнями из «Короля-Льва». Каждый раз, когда мы вместе и она слушает этот диск, она любит включать одну песню; в ней есть слова вроде «…он живет в тебе и во мне и видит все, что видим мы». И неизменно, слушая эту песню, она смотрит на меня, поднимает вверх указательный палец и произносит «Мы едины».

Как тетя, обожающая своего племянника-аутиста, Ники Фишер знает о проявлениях аутизма не понаслышке. Ее племянник Дэнни вдохновлял Ники на многие начинания с целью установить контакт с аутическим сообществом. Однако Ники столкнулась с одной трудностью — с которой с успехом справилась, — что может пролить свет на определенные аспекты человеческих взаимоотношений, которые большинство аутистов не могут выразить словами, и здесь нужно снова вспомнить о дихотомии сознания.

Во многих культурах существует концепция успокоения тела силой разума; я же, наоборот, успокаиваю разум с помощью тела. В период с июня 2000 по апрель 2003 года я перенесла две хирургических операции на шее и одну на плече и уже готовилась к четвертой за три года операции, снова на шее. Я просто вынуждена была попытаться как-то помочь себе избавиться от всех деструктивных впечатлений, связанных с болезнью, хранящихся в клеточной памяти.

Я запустила процесс содействия своему организму в достижении и поддержании естественного состояния равновесия. Мне пришлось научиться дышать в каждой области своего тела, которая была засорена и накапливала негатив. Мне пришлось научиться проживать болезненные воспоминания, заключенные в клеточной памяти, и отпускать их. Этот процесс занял приблизительно два с половиной года. Благодаря методу регуляции вибраций (VRT), мои вибрации уравновешены, поддерживая гомеостаз. Моя энергия находится в равновесии, что предпочтительнее дисбаланса. Когда ваше тело хранит деструктивные воспоминания на клеточном уровне, оно управляет разумом — разум следует указаниям тела. Мозг работает очень прилежно и выполняет то, что ему говорят. Мозг — очень эффективно и продуктивно действующий орган: он не только следует вашим приказам, но и запоминает кратчайшие пути реализации, чтобы в следующий раз сделать все еще быстрее. Разум это мыслящий мозг, который пытается договориться с немыслящим телом. Память тела работает автоматически, ей не требуется мысль, нужно лишь ощущение. Негативная память тела должна быть уничтожена, чтобы тело успокоилось. Когда тело находится в покое и разум может свободно мыслить — не боясь возникновения автоматических реакций тела, — тогда, и только тогда, разум может полностью контролировать реакции тела на стресс и внешнее давление. Пока тело не освободится от блокировок и отравляющих его воспоминаний, разум будет неспособен контролировать автоматические реакции на то, что чувствительное тело ощущает и интерпретирует и от чего в конечном итоге защищается.

В моем теле больше нет заторов и негатива, что позволяет мне постоянно поддерживать высокую частоту своих вибраций. Когда я нахожусь рядом с кем-либо, мое тело открыто всему, что этот человек ощущает — как позитивные, так и негативные переживания. Чужая негативная клеточная структура очень быстро проникает в мое тело, но с помощью VRT я научилась немедленно избавляться от негатива и посылать в ответ чистую, мирную энергию. Этот процесс осуществляется быстро, иногда мгновенно — в зависимости от уровня чувствительности другого человека. С помощью VRT я регулирую и возвращаю энергию и вибрации своего организма на уровень гомеостаза, посредством синхронизации.

Разработав эту технику ввиду необходимости ослабить мучительную боль, теперь Ники применяет ее, движимая состраданием к другим людям, становясь посредником в процессе ускоренной вибрационной гармонизации («пребывание в Духе»), но изначально это требовало от нее сознательных усилий. У некоторых аутистов подобное исцеление высокочастотным вибрационным взаимодействием может происходить интуитивно, что подробно описано в книге «Аутизм и связь с Богом», в иных случаях, как, например, с Терезой и Эндрю, требуется некоторая практика. И если некоторые аутисты имеют врожденный дар источать любовь и проявлять духовные качества, нетипичные для человеческого взаимодействия, как насчет синхронизации с другими живыми существами, такими как растения и животные?

Джулия, мать Адама, рассказывает о врожденной способности своего сына общаться с зеленым миром Земли на языке необычайной гармонии. Джулия говорит, что таинственная «болтовня» Адама с растениями наполняет его восторженной радостью, и это явно двустороннее взаимодействие, во время которого он обнимает цветы и кустарники. Джулия пишет из своего дома в Вирджинии.

Моему сыну Адаму, которому сейчас три года, в возрасте двух с половиной лет был официально поставлен диагноз «общее расстройство развития», но, несмотря на то что Адам считается неговорящим, он владеет рецептивной речью — он понимает, что ему говорят. Кроме расстройства спектра аутизма, мой сын также наделен некоторыми совершенно удивительными дарованиями: Адам не только понимает речь окружающих, он также обладает способностью проецировать свои мысли на других. По сути он не говорит, но при этом непрерывно «болтает» на своем собственном языке, пересыпая свою речь фрагментами английских слов.

Он любит природу и все, что находится за пределами дома — больше всего растения и жуков. Мой сын просматривает книгу о растениях (книгу для взрослых, между прочим) и, похоже, читает ее. Одно из его любимых развлечений — это сидеть рядом с растениями, деревьями, кустами и болтать. Обычно это не привлекало моего пристального внимания, но однажды я заказала несколько луковиц бегонии на школьной благотворительной акции. Я посадила их и стала поливать, но прошел месяц — и ничего. Я выкопала их, пересадила и пыталась располагать на различных участках двора (они в горшках). Потом я заметила, что мой малыш стал проявлять к ним огромный интерес после того, как я переместила их на задний двор. Он всегда помогает мне поливать цветы и сам с удовольствием их поливает. Каждый раз, когда мы выходим на улицу, он садится между двумя этими горшками и болтает, иногда очень громко и интенсивно жестикулируя. Представьте мое удивление, когда, спустя какое-то короткое время, мои бегонии дали буйный рост. Похоже, всякий раз, когда Адам проявляет интерес к какому-нибудь растению, дереву или кусту — даже к сорнякам, которые мы изничтожаем химикатами, — они начинают цвести пышным цветом. Теперь мы с мужем позволяем ему «говорить» только с теми растениями, которые хотели бы видеть на нашем участке.

Похоже на то, что Адам сообщает растениям свое обожание каким-то божественным образом, и они отзываются на его таинственные признания — но как это работает? Чтобы разобраться в этом, нужно заглянуть в сферу более распространенного среди аутистов дара. В книге «Аутизм и связь с Богом» я развиваю теорию аутистического «обмена картинками» — обмена мысленными образами — с лошадьми, собаками, кошками и другими созданиями, подкрепляя ее убедительными примерами. У меня есть целая коллекция историй о том, как домашние и дикие животные необъяснимым образом и по неведомым причинам тянутся к аутистам. Замечательно, что происходит подобное взаимодействие, и я продолжаю получать потрясающие свидетельства, но мое любопытство не было бы удовлетворено лишь знанием, что общение между аутистами и животными происходит от случая к случаю — я не успокоился бы, пока не узнал, что именно говорят им животные и какое отношение это имеет ко всем нам, если имеет вообще.

Глава 4. Аксиомы животных

Я хотела разговаривать с животными, как доктор Дулитл.

Джейн Гудол, исследователь шимпанзе

История, которой поделилась со мной Хейзел из Далласа, штат Техас, очень похожа на те, что я получаю от родителей со всех уголков страны; в данном случае, для пущей убедительности, Хейзел приложила к письму фотографию, на которой изображена впечатляющая сцена: огромная неповоротливая горилла прижалась к оконному стеклу своего жилища, в то время как Эндрю, золотоволосый сын Хейзел двух с половиной лет от роду — с расстройством спектра аутизма — смотрит на нее, бесстрашно подавшись вперед, такой маленький по сравнению с гориллой; их разделяет только стеклянная пластина, на которую Эндрю твердо опирается обеими ладонями, в изумлении глядя на своего визави. Однако эта угрожающего вида обезьяна выглядит на фото спокойной и умиротворенной, задумчиво уставившись на Эндрю. Хейзел поясняет:

Я сделала это фото в зоопарке Далласа; я никогда ничего подобного не видела. Это «общение» между Эндрю и гориллой продолжалось несколько минут. Когда кто-нибудь другой подходил, чтобы посмотреть на обезьяну, она ударяла в стекло и убегала, но когда подошел Эндрю, она (или он) как будто успокоилась и приблизилась к окну. Эндрю прислонил ладонь к стеклу, и горилла сделала то же самое. Какое-то время они неотрывно смотрели друг на друга — хотя даже я не могу установить зрительный контакт с Эндрю. Вокруг было несколько человек, и они тоже не могли поверить своим глазам!

У Эндрю происходило что-то подобное и с другими животными, например с нашей собакой Беулой. Эндрю практически живет на улице и проводит большую часть своего времени с Беулой. Как-то раз я не могла найти его и уже начала паниковать, как вдруг, заглянув на задний двор, увидела этих двоих, спящих в обнимку в конуре. Эндрю немного отстает в коммуникативном развитии, но ему всегда удавалось заставить Беулу делать все, что он пожелает.

Эндрю дружит с любыми животными. Около года назад в доме напротив поселились новые соседи, и каждый раз, когда Эндрю плакал (иной раз это бывало часто), их собака убегала с заднего двора и приходила к нему. В конце концов они отдали нам свою собаку, потому что не могли удержать ее во дворе.

Эндрю пока недостает речевых навыков, чтобы рассказать о своих впечатлениях, которыми он, возможно, обменивался с гориллой, но другие аутисты, к счастью, способны просветить нас насчет этой разновидности безмолвного общения с большими и малыми представителями животного мира. Автор книги «В переводе с животного» Темпл Грандин, весьма деятельная аутистка, убеждена, что «некоторые дети-аутисты понимают, что думают и чувствуют животные, потому что, подобно животным, они не могут воспользоваться речью для общения. Их мир основан на образах и звуках, запахах, вкусах и тактильных ощущениях». Однако Грандин не углубляется в исследование того, как происходят эти взаимодействия — что именно привлекло ту гориллу к Эндрю и только к нему?

Синди Венгер не аутист, но действительно понимает животных на высокоинтуитивном уровне. Являясь специалистом международного уровня по коммуникации с животными, Синди поясняет суть процесса взаимодействия, доступного каждому из нас.

Я занимаюсь «коммуникацией» с животными всю свою жизнь, а профессионально — около десяти лет. Когда я была ребенком, «понимание» того, что животные пытаются сказать, происходило так естественно, что я не считала это чем-то необычным. Только впоследствии, успев утратить эту способность в процессе социализации, я вновь открыла для себя, что все живые существа способны общаться и общаются друг с другом.

Общение с животными — это процесс, посредством которого можно передавать впечатления, мысли, образы и ощущения существам других видов. Кто-то называет это разновидностью телепатии или процесса двусторонней передачи мыслей. В любом случае это поистине универсальный язык. Эта форма коммуникации похожа на ведение беседы о прошлом, настоящем или будущем.

На протяжении последних десяти лет мне довелось пообщаться с сотнями животных (а также их человеческих собратьев); это всегда очень информативно, волнующе и внушает благоговейный трепет. Я всегда поражаюсь тому, как животные проявляют качества, которые принято приписывать только людям: смелость, достоинство, благородство и отвагу можно обнаружить во всех тварях Божьих.

Например, в марте 2003 года мне позвонил один джентльмен по имени Шелдон, чтобы рассказать о своей 8-летней собаке породы английский спрингер-спаниель по кличке Стар. Я, видимо, была его последней надеждой: Стар ничего не ела, теряла в весе, была подавлена, а лечение, заключавшееся в обследовании рентгеном, ультразвуком и нерегулярном приеме антибиотиков, ей не помогало. Ветеринары не могли понять, что с ней не так; тревожное напряжение нарастало.

Когда я деликатно попыталась пообщаться со Стар, оказалось, что она совершенно несчастна и не очень-то разговорчива. Я передала ей, что ее хозяева очень обеспокоены и чувствуют себя беспомощными. Установив с ней физический контакт, я сразу почувствовала тошноту, колики, метеоризм и воспаление в кишечнике, следствием чего была хроническая диарея. Я не ветеринар, я не ставлю диагнозов и не прописываю лекарств, однако я сразу смогла почувствовать, что ощущала собака. Даже ее личные качества изменились из-за того, что она испытывала физически.

Я передала Шелдону то, что удалось выяснить у Стар, и он подтвердил, что она действительно сильно изменилась. Я также предложила ему сводить ее на еще одно обследование, отвести снова к тому же ветеринару и попросить проверить желудочно-кишечный тракт, чтобы выявить наличие воспалительного процесса. Поскольку я очень хорошо понимала, что чувствует Стар, я со всей уверенностью убеждала Шелдона сделать это для своей любимицы (я страдала таким же заболеванием).

По иронии судьбы, недавно я получила по подписке очередной экземпляр издания «Твоя собака», и там была статья о кишечных воспалениях у собак. Я передала эту информацию по факсу Шелдону, чтобы он мог почитать об этой болезни, а также о рекомендуемых методах лечения. Через неделю я получила благодарное письмо: Стар наконец-то поставили точный диагноз… «воспаление кишечника»!

Размышляя о работе Синди, я вспомнил один необычный случай из собственного опыта, когда я спасал заблудшего богомола. Как-то осенним днем я заметил богомола, который тщетно пытался взобраться вверх по виниловому покрытию на крыше моей террасы. Винил был слишком скользким для маленьких ножек богомола, и я нашел поблизости прутик, который и протянул богомолу. К моей радости, тот охотно воспользовался этой альтернативной поверхностью, и я спешно перенес его на заросший травой склон холма за своим задним двором. Когда я аккуратно опустил прутик, богомол величаво сошел с него, как будто ожидал, что этот перелет должен закончиться именно так. Застыв в восхищении, я вдруг услышал какой-то треск и хруст: богомол уже успел схватить проползавшего мимо жука и спокойно пожирал несчастное насекомое заживо. В душе я испытал некоторое отвращение от вида расколотого панциря его жертвы. Разделавшись с жуком, богомол повернулся и уставился на меня, и меня потрясла мгновенная мысль: «А ты хотел бы, чтобы я съел кого-нибудь уже мертвым?» Это был оперативный и адекватный ответ на мой мысленный вопрос, и хотя я не могу быть уверен, что он исходил от богомола, если подумать, действительно мало кто из животных питается падалью.

Самым знаменитым человеком всех времен, умевшим общаться с животными, и величайшим святым в мировой истории был монах, живший в XIII веке, Франциск Ассизский. Святой Франциск имел врожденную способность к общению с природой и созданиями, ее населяющими, проповедуя животным — птицам, рыбам и млекопитающим — на божественном языке, с почтением, сродни тому, какое проявляют к животным коренные американцы. Возможно, подобно святому Франциску, некоторые аутисты способны воспринимать ощущения и эмоции животных, общаясь с ними на альтернативном языке? Ответ можно найти в свидетельствах одаренности святого Франциска, адаптированных братом Уэйном Тиздейлом в книге «Сердце мистика»: «Все твари Божьи сразу тянулись к нему, потому что его самомнение никогда не препятствовало ходу общения… (Оно) зиждилось на его отношениях с Богом, его глубокой радости и глубоком понимании единства и взаимосвязанности всех живых существ, включая цветы, деревья, горы, ветры, воду, воздух и солнце». Сходство с ним можно обнаружить в следующих двух историях, типичных для моего собрания рассказов о взаимоотношениях животных и аутистов.

Паула из Пеории, штат Иллинойс — мать 10-летнего Шона. На протяжении нескольких лет она замечала определенную его притягательность для животных, и для книги «Аутизм и связь с Богом» она поделилась историей о диком олене, который на ее глазах вышел из рощицы и направился прямо к ее сыну. По моей просьбе она попыталась расспросить его об этом, чтобы выяснить некоторые подробности, особенно касающиеся любых посланий от животных, которые получает ее сын. Паулу потрясли ответы Шона.

К моему удивлению, он говорит, что они действительно разговаривают с ним. Я довольно долго пытала его на этот счет, чтобы убедиться, что он ничего не придумывает. Я сказала, что ему ничего не будет, даже если он все выдумал, а он ответил: «А что мне будет, если они действительно говорят со мной?» Он говорит, что не помнит всего, что было раньше, но что тот олень, про которого вы написали в своей книге, был напуган и хотел подойти ближе, чтобы Шон успокоил и поцеловал его. Он утверждает, что утки, которых он как-то кормил, хотели поиграть с ним, и что в другой раз олень подошел совсем близко, потому что был в опасности и хотел почувствовать защиту. Также должна рассказать вам, что накануне вечером мы навещали мою сестру — у нее появился щенок, и этот щенок ни с кем не хотел иметь дела, кроме Шона. Он забрался к сыну на колени, и если не просто лежал, то прыгал, лизался и кусал его, приглашая поиграть.

Трейси из города Опелузас, штат Луизиана, рассказывает о реальных «разговорах» ее дочери Эштин с животными; послания, которые она получает от своих обожаемых созданий, предоставляют нам дополнительные сведения.

Эштин 5 лет, и у нее расстройство спектра аутизма, предположительно синдром Аспергера. Эштин как будто считает себя животным; когда она нервничает, она становится лошадью. Похоже, лошади это ее любимые животные, ее страсть; она полюбила лошадей и стала им подражать еще в два года, и, видимо, ей лучше всего удается общаться именно с ними. Ее очень раздражает, когда лошадей седлают, и она часто мне говорит: «Это не нужно» или «Им это не нужно».

С тех пор как мы заметили, какую любовь и уважение Эштин испытывает к животным, мы завели их множество. Помню, когда Эштин было около двух лет, я как-то обнаружила ее во дворе, свернувшейся в позе зародыша рядом с нашим псом, Уилсоном, а тот свернулся вокруг Эштин, как будто она его щенок! Казалось, ей все равно, что она лежит на грязной земле — она была абсолютно довольна обществом собаки.

Несколько раз мы также обнаруживали ее вблизи диких животных. Мой муж, охотник, говорил, что просто не мог поверить своим глазам — настолько близко подходили к ней белки и дикие птицы. Он часто берет ее с собой на охоту, и она, похоже, понимает, что животные живут и умирают, и никогда как будто не переживает по поводу их смерти. Она воспринимает смерть как «часть жизненного круговорота».

Впервые я заметила, что она как будто слышит, что думают и чувствуют животные, однажды утром, когда мы возвращались из магазина. Когда наша машина подъехала к дому, Эштин увидела, как две наших собаки выбежали на подъездную дорожку, приветствуя нас. Она сказала: «Мама, они хотят знать, куда мы сегодня ездили». Я засмеялась и предложила ей сказать им, что мы ездили в Wal-Mart! Она осталась на улице, чтобы поведать собакам обо всем нашем путешествии. Множество раз она упоминала о том, что ее кроликам холодно и им нужно одеяло. Она также рассказывает нам, что ее новый щенок скучает по своей матери и хочет знать, где она. Она поразительным образом понимает, что они чувствуют, счастливы они или печальны; в большинстве случаев она докладывает, что животные счастливы, но нуждаются в большем внимании. Единственное грустное животное у нас — наша собака Дакота, очень старая. Мы просто не в состоянии сделать ее счастливой! Она знает, что скоро умрет, и с нетерпением ждет, когда же это случится, поскольку очень страдает (у собаки артрит, так что Эштин совершенно права).

Большую часть времени она говорит с животными почти шепотом, а когда я спрашиваю, что она говорит, она отвечает: «Я говорю с собакой». Она как будто делится с животными какими-то тайнами, и они поверяют ей свои. Мне не встречалось еще животное, которому она не понравилась бы. Я убеждена, что она считает то, что знает, чем-то священным, и мне даже кажется, что она глубоко размышляет о том, что ей известно.

Она рассказывала мне, что когда мы в последний раз ходили в зоопарк, с ней говорили обезьяны в клетке — видимо, поэтому она снова и снова хотела вернуться к ним в тот день. Она сказала, что почти ничего не могла разобрать и что обезьяны говорили о чем-то непонятном. Она показала мне маленькую пантомиму, наводящую на мысли о человеке, утратившем разум, которого необходимо поместить в лечебницу для душевнобольных. Она, видимо, хотела сказать, что обезьяны больны и поэтому так странно говорят! Я думаю, она имела в виду, что, поскольку обезьяны живут в неволе, они понемногу теряют разум.

Вчера вечером мы гостили в доме наших родственников; Эштин подошла к ограждению загона для скота и стояла там, наблюдая за животными, как обычно. Многие из них подходили прямо к ней и тоже смотрели на нее. Я спросила ее потом: «Как ты думаешь, что они хотят сказать нам сегодня?» Не отрывая от них глаз, она ответила: «Прощай, они говорят — прощай!» Она произнесла это, как что-то очень важное, что я должна знать! И на этом все — я больше ничего не смогла у нее выспросить (несколько дней спустя Трейси узнала, что все эти животные должны были отправиться на бойню!).

Этим утром Эштин проснулась рано и, весело, пронзительно повизгивая, играла с новым щенком и смеялась. Она начала говорить, а я стала слушать, и вот что я выяснила. Она говорит, что не все животные разговаривают — только некоторые из них. Ее новый щенок разговаривает — сегодня утром он сказал ей, что любит ее. Она даже изобразила для меня, каким голосом говорит щенок, и это было похоже на голос трехлетнего ребенка. Эштин всегда повизгивает, когда играет с животными. Она не умеет свистеть, и мне кажется, так она изображает свист — эти звуки похожи на те, что издают дельфины.

Она продолжала объяснять, что все ее животные говорят с ней, и это потому, что они счастливы. Большинству животных, которые не разговаривают, грустно или больно оттого, что у них сломаны кости. Она также сказала, что с ней говорят и другие существа; я спросила, какие. Ее ответ был: «Бабочки, кто же еще, мам!» Она даже изобразила мне голос одной из них, которая с ней разговаривала; этот голос звучал очень жизнерадостно. Эштин сказала, что бабочка только поздоровалась с ней. Еще она сказала, что те животные, которые не умеют говорить, общаются посредством того, что она назвала «воем», который звучит как вой раненого животного. Она долго об этом говорила, но потом вдруг внезапно сменила тему и потребовала: «Хочу кофе прямо сейчас!»

Еще она сказала, что ее щенок очень волнуется, потому что хочет знать, что мы его тоже любим, и он будет чувствовать это, если я буду время от времени брать его на руки и прижимать к себе! Сегодня утром Эштин выскочила из постели с вытаращенными глазами и побежала проверить, как там ее щенок, и узнать, почему он плачет; не имея возможности видеть миску своего щенка, она уверенно заявила мне: «Он хочет, чтобы его миску наполнили едой». Я была потрясена, действительно обнаружив миску пустой — Эштин никак не могла видеть ее с того места, где стояла — миска была фактически в другой комнате! Я была поражена!

Я убежден, что многие из наших домашних питомцев инстинктивно синхронизируются с нами (не будем забывать о том, что они тоже пребывают в своего рода уединении). Именно поэтому они как будто знают, как успокоить и утешить нас, и одаряют нас своей бескорыстной любовью, когда мы больны, подавлены или расстроены. Если нам приходится тщательно произносить — иногда по слогам — определенные слова, учитывая реакцию, которую они могут вызвать, это потому что наши питомцы обладают способностью распознавать слова или потому что, подобно Эштин, они находятся в полном гармоническом согласии с нами? Существует ли, как утверждает Синди Венгер, некий универсальный «животный язык»?

Жанин, моя подруга, знакомая с моей работой, как-то сказала мне: «Недавно я разговаривала с другом семьи, чей сын, Трей, аутист. Я рассказала маме Трея кое-что, о чем прочитала в твоей книге, и тогда она разоткровенничалась и рассказала о том, что происходит, когда Трей приходит посмотреть на дельфинов в чикагском зоопарке „Брукфилд“: он разглядывает их через стеклянную стену аквариума, и они всегда подплывают к нему, задерживаются около него, кивают ему и болтают с ним». Я заинтересовался, вспомнив о том, как Трейси описала звучание тайного языка Эштин: «Это очень похоже на звуки, которые издают дельфины», и начал поиски информации о семействе млекопитающих из отряда китообразных, прославившемся благодаря своему целительному воздействию на человеческие существа, и в частности на аутистов. Как мне удалось выяснить, если кто из жителей глубин и мог бы во всем походить на человека, то, безусловно, только эти высокоинтеллектуальные создания. Неудивительно, что слово синхронизация тут и там встречалось мне при просмотре литературы.

Голос дельфина

Для начала я заказал по межбиблиотечному абонементу книгу Патрисии Сент-Джон, изданную в 1991 году, «Тайный язык дельфинов». Эта книга повествует о страстном увлечении ее автора адаптацией невысказанного знания и сигналов, получаемых от дельфинов, с которыми у нее установились интуитивные, основанные на взаимном уважении отношения. В свое время она успешно применяла свою технику при работе с детьми-аутистами — это общение происходило без слов, а в некоторых случаях, как утверждает автор, и посредством телепатии.

Подобно Ники Фишер, которая научилась контролировать свой разум через тело, Патрисия Сент-Джон считает, что ее духовное развитие обусловлено освоением навыка владения своим телом посредством разума — все та же дихотомия сознания, о которой я говорил ранее. Сент-Джон научилась сознательно контролировать свои чувства, при том что еще в детстве лишилась зрения из-за какой-то глазной болезни. Она сумела развить в себе способность к «расширенному чувственному восприятию» — или же обостренному чувственному восприятию, что сама определяет как состояние «обострение восприятия или чувств ввиду необходимости выживания». Сент-Джон всегда привлекало необъяснимое, кроме того, ее новообретенная способность к чувственному восприятию выше среднего уровня роднит ее с аутистами — и она сама подтверждает эту аналогию. Кстати, она также сравнивает высший, невербальный уровень коммуникации дельфинов с общением аутистов; вот что она пишет.

Много лет о детях-аутистах мне приходится слышать в основном то, что они пытаются отгородиться от окружающего мира и что они не желают общаться… Я считаю это утверждение совершенно, абсолютно неправильным. Наоборот — я видела, что аутисты, подобно дельфинам, испытывают постоянный приток сенсорных впечатлений и постоянно пытаются наладить контакт с другими людьми, и гораздо лучше приспосабливаются к окружающей среде и людям вокруг, нежели большинство людей. Их подход к жизни — что опять-таки роднит их с дельфинами — более фундаментальный, ориентированный на выживание. Информация, которую они постоянно получают, подсказывает им, как действовать или реагировать в той или иной ситуации, в то же время не подчиняясь никаким социальным ограничениям.

Патрисия Сент-Джон обращается в своей работе к теме божественной одаренности, отмечая, каким глубоким, проникновенным взглядом смотрят на нее и вглубь ее существа ее друзья-дельфины — очень похожий на взгляд, которым некоторые аутисты отличают своих союзников от недоброжелателей. Сент-Джон также пишет о наличии живого интеллекта как у дельфинов, так и у двух детей-аутистов, ее хороших друзей: дельфины выполняют ее голосовые команды как просьбы равноправного партнера по общению, а одна из детей, Бет, как-то выступила в собственную защиту в письменном виде: «Некоторые люди не догадываются, что я умею читать, и я презираю их сомнения во мне». Сент-Джон идет еще дальше, сравнивая щелкающие звуки, характерные повторяющиеся покачивания и кружение дельфинов с повторяющимися движениями аутистов — что она не без основания считает признаком бесспорного наличия интеллекта: «Что если прогресс, а не навязчивое повторение, является причиной недостаточно продолжительной концентрации внимания? Может, мы общаемся слишком медленно для (аутистов)?»

И действительно, часто не доверяя умственным способностям аутистов, мы, возможно, даже не подозреваем, насколько на самом деле они умны. Ныне покойный исследователь, Джон С. Лилли, доктор медицинских наук (чья работа вдохновила создателей фильмов «День дельфина» и «Измененные состояния»), был страстно увлечен сравнительным исследованием человеческого сознания и сознания дельфинов, о чем свидетельствуют его книги «Человек и дельфин» и «Лилли о дельфинах: люди моря». По поводу интеллектуальных способностей дельфинов и других китовых Лилли говорит следующее: «Они (китовые) существуют на нашей планете, обладая мозгом размером с человеческий или больше, уже 25 миллионов лет. Люди же, с нынешним размером мозга, обитают здесь около 200 тысяч лет, так что дельфины живут на этой планете примерно в 125 раз дольше, чем мы». А в 1998 году исследователи Университета A&M в Техасе, сравнив хромосомные наборы дельфинов и людей, обнаружили, что они имеют необычайное сходство в генетической структуре — 13 из 22 хромосом дельфинов были абсолютно идентичны человеческим хромосомам, и это генетическое сходство ставит нас эволюционно ближе к дельфинам, нежели к другим, наземным млекопитающим, что поразило исследователей Университета, опубликовавших свои открытия в журнале Cytogenetics and Cell Genetics (кстати, оставшиеся 9 дельфиньих хромосом были по большей части вариациями их человеческих аналогов). Итак, общение на равных между людьми и дельфинами — что это: научная фантастика или реальная возможность?

В ходе дополнительного исследования я также выяснил следующие сведения о дельфинах.

● Они обладают самосознанием и способны узнать себя, отражаясь в зеркальной поверхности.

● Их можно научить распознавать десятки слов на слух, а также сотни сигнальных жестов в бесчисленных комбинациях.

● Они с большим успехом, чем любые другие животные, справляются с языковыми заданиями.

● Они владеют собственным языком, содержащим около триллиона «слов».

Но больше всего меня потряс тот факт, что «дельфины остро чувствуют; их органы чувств реагируют быстрее и имеют более широкий диапазон восприятия, нежели наши (нейротипичные) чувства… их способность распознавать звуковые интервалы в десять раз лучше человеческой. Их акустическая система обрабатывает информацию примерно в 40 раз быстрее, чем наша, и способна воспринимать частоты в диапазоне, десятикратно превышающем доступный людям». Этот факт заставляет вспомнить присущие аутистам качества, которые, в свою очередь, могут быть обусловлены нахождением на уровне высокочастотной вибрации — что делает возможным невербальное обоюдное взаимодействие (вспомните эмпатическую настройку моих друзей Колина и Карла и общение с животными Шона). Может быть, это и объединяет ультравысокие вибрации «языка растений» Адама, «животного языка» Эштин и голос дельфина?

Подобно как минимум половине всех аутистов, дельфины также демонстрируют повышенное содержание в организме серотонина, проводника «хорошего настроения», который, согласно результатам исследования невролога Эндрю Ньюберга и генетика Дина Хамера, способен влиять на наше сознание в мистических пропорциях. Еще одно совпадение: я выяснил, что дельфины осознают процесс своего дыхания, то есть осознают каждый вдох и выдох, подобно человеку, практикующему размеренное, медитативное дыхание, чтобы войти в особое одухотворенное состояние (что может вызвать повышение уровня серотонина в организме человека). Более того, если вы компетентны в области паранормальных исследований, то мы можем порассуждать о том, что высокочастотная «болтовня» дельфинов в чем-то аналогична высокочастотной «болтовне» духов, что изучалась Американской ассоциацией исследования феномена электронного голоса, организации, основанной Томасом Эдисоном в 1920-х годах.

Основываясь на собственном определении, согласно которому «общение суть обмен информацией между двумя умами», доктор Джон С. Лилли считает, что прежде всего следует обратить внимание на сходство человека и дельфина в плане разума, а не только в массе мозга. Согласно информации, размещенной на веб-сайте проекта Interspecies Telepathic Project, доктор Джо Чемпион, исследователь дельфинов, утверждает возможность нетрадиционного общения между дельфинами и людьми.

Начиная с середины ХХ века было сделано бесчисленное множество исследовательских попыток общения с дельфинами, посредством обучения их пониманию и произнесению человеческих слов. Такой подход обеспечил некоторый успех, но результаты были очень скромные. Это была крупнейшая ошибка в области изучения коммуникации дельфинов, поскольку дельфины не обладают голосовыми способностями, необходимыми для артикуляции человеческого языка в той степени, чтобы обеспечить более полноценное и согласованное взаимодействие.

Показания обладающих телепатическим восприятием людей в контролируемых ситуациях в Америке и России, а также некоторые документы из центра морских исследований США, указывают на возможное наличие у дельфинов телепатических способностей («Программа исследований аномальных ментальных явлений» и «Дистанционное исследование морских животных» доктора Эдвина Мэя и доктора Чарльза Плисса — вот два рассекреченных документа центра морских исследований, касающихся дельфинов и телепатии). Если выдвинуть гипотезу о том, что дельфины имеют способности к телепатии, тогда именно посредством «языка» телепатии люди смогут разработать более полноценный интерактивный метод коммуникации.

Кроме телепатии, есть еще масса причин в поддержку взаимодействия между дельфинами и аутистами. Концепция «дельфинотерапии» для детей с ограниченными возможностями (включая аутистов) была разработана в 1973 году в зале Seaquarium в Майами, штат Флорида, под руководством лингвиста и специалиста по акустической фонетике доктора Хэнка Труби, который до этого на протяжении 17 лет занимался преподаванием английского дельфинам. Результаты синхронизированного взаимодействия дельфина и ребенка различны, но, как правило, дети увлекаются игрой, у них увеличивается продолжительность концентрации внимания, и наступает умиротворение. Самый чудесный случай в истории подобных контактов произошел в 1997 году с Тимом, младенцем из Ольденбурга, Германия, от которого его мать попыталась избавиться на седьмом месяце беременности, когда узнала, что у ребенка будет синдром Дауна. Несмотря на то что Тим был извлечен из утробы уже способный двигаться и дышать, с отчаянно бьющимся сердцем, дежурный врач ничего не сделал для того, чтобы помочь ему выжить, убежденный, что младенец вскоре умрет.

Однако 10 часов спустя Тим все еще был жив, и ему наконец оказали помощь — хотя уже был нанесен серьезный ущерб его мозгу, легким и глазам, и впоследствии у него развился аутизм. В следующем году Тим попал в приемную семью, а через шесть лет его стали водить на «дельфинотерапию», в результате чего у него улучшилось пищеварение, двигательные и речевые навыки.

Интуитивная способность некоторых дельфинов «лечить» врожденные аномалии людей звуком была научно доказана и получила сравнение с медицинским методом лечения ультразвуком. Эта высочайшая степень акустической чувствительности животных привлекла международное внимание после цунами, обрушившегося в декабре 2004 года на побережье Шри-Ланки и Индии, из-за которого погибло более 150 тысяч человек в нескольких странах, при том что было обнаружено очень мало мертвых животных. Сразу предчувствуя приближение разрушительных волн, слоны, по свидетельствам очевидцев, издавая пронзительные вопли, устремлялись на возвышенности, собаки отказывались выходить на улицу, фламинго покидали низменные территории, а животные в зоопарках прятались в убежища.

Подтверждая результаты исследований синхронизации сердечных и мозговых вибраций, проведенных институтом HeartMath, эксперимент австралийского исследователя Стивена Берча, автора книги «Эффекты взаимодействия дельфинов и людей», показывает, что в процессе и после плавания с дельфинами у человека происходит синхронизация электроэнцефалограммы; то есть у людей снижается частота мозговых волн и прибавляется энергии. Может ли подобная синхронизация с дельфинами привести к раскрытию неограниченных возможностей в общении с аутистами? Это кажется весьма правдоподобным, и эту гипотезу мне подтвердил человек, близко знакомый с обеими сторонами вопроса.

С 1988 года Мэйси Джозеф является основателем и главным руководителем лечебного дельфинария «Жизнь от всего сердца», что находится недалеко от побережья Флориды и южного побережья Мексики и в котором действует шестидневный лагерь для детей с ограниченными возможностями. Мэйси, по ее словам, занялась организацией этого дельфинария по личным причинам: «В период восстановления после рака груди я плавала с дельфинами, и тогда впервые с тех пор, как мне поставили диагноз в 30 лет, я точно знала, что все будет в порядке. Это ощущение полного благополучия мне передали дельфины, и я хотела подарить такую возможность и другим людям». Опыт проведения сеансов плавания с дельфинами убеждает Мэйси в том, что «когда дети-аутисты проходят „дельфинотерапию“, в их состоянии иногда происходят потрясающие изменения. Я могу рассказать много, очень много историй о позитивных переменах, произошедших с людьми, которые участвовали в „дельфинотерапии“».

В ответ на мой изначальный вопрос о коммуникации с животными, Мэйси поделилась со мной одной конкретной историей. Когда я поведал ей о своем желании узнать те секреты, которые дельфины раскрывают только ее клиентам-аутистам, Мэйси тут же вспомнила историю, которая стала убедительным ответом на мой вопрос, и подтвердила мои интуитивные догадки по поводу общения между животными и аутистами. Мэйси представили Майка, 5-летнего мексиканского мальчика-аутиста, пояснив, что он не обладает адекватными речевыми навыками: говорил он редко, но и тогда это были лишь какие-то возбужденные нечленораздельные выкрики. «Он был настолько неразговорчив, — поражалась Мэйси, — как будто речь вообще не соответствовала его натуре».

Когда Майка познакомили с дельфинами, ему так понравилось общаться с ними, что после сеанса он находился как будто в эйфории, опьяненный этим переживанием. Во время плавания Майк просто сиял от радости, переполняемый невыразимыми эмоциями — его слова были узниками неврологических ограничений, исключающих его вербальное самовыражение. Мэйси уже привыкла наблюдать подобные реакции у бесчисленного множества других неговорящих детей. Как Мэйси, так и Энди, тренер дельфинов, который работал в тот день в бассейне вместе с Мэйси, почувствовали, что с мальчиком произошло какое-то чудо. Завороженный моментом, Энди решил попытаться заговорить с ним, и мягко спросил: «Майк, что сказал тебе дельфин?» И Майк без колебаний, захлебываясь от радости, мгновенно выпалил одно слово: «Любовь!»

Глава 5. Предки-союзники

Зорко одно лишь сердце; самого главного глазами не увидишь.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький Принц»

В День Отца, 18 июня 2006 года я собрал нескольких друзей, неговорящих, но умеющих печатать в той или иной степени. На эту встречу мы пригласили писателя, который дал задание группе — попросил участников записать свои мысли о каком-либо значимом в их жизни человеке.

Также в то воскресенье к нашей группе присоединился новичок, юноша-аутист по имени Аарон. На собрание его сопровождали его мать, отец и помощник. Это было волнующее событие для Аарона: новое окружение с незнакомой обстановкой, звуками и запахами, и новые друзья, к которым, несмотря на их дружелюбие, еще нужно было привыкнуть. Весь первый час Аарон ерзал, вертелся и как будто никак не мог расслабиться и сосредоточиться, что вполне понятно. Я предложил помочь ему печатать, но он как будто не расслышал.

Когда выполнение письменного задания подошло к концу, семья Аарона вместе с ним вышла из помещения, где проходила наша встреча, в тихий коридор. Чуть позже я тоже вышел к ним, чтобы убедиться, что все в порядке, и еще раз предложить Аарону свою помощь. На тот момент его волнение уже почти прошло, и он позволил мне находиться рядом; мы начали танец общения — я поддерживал его руку, помогая ему печатать на портативной клавиатуре.

Когда Аарон намечал каждую следующую букву, мне приходилось крепко удерживать его руку, чтобы смягчить удар пальцем по клавиатуре. После каждого прикосновения я с силой отводил его руку от клавиш, чтобы «очистить память» и дать ему время спланировать нажатие следующей буквы. Аарон начал выполнение новой задачи, все еще будучи в мыслях о предшествующем задании, так что неудивительно, что он стал писать о своем деде, но не просто о деде, о чем свидетельствует следующая запись.

Аарон: Я люблю своего деда. Он умеет прощать.

Мать: Может, стоит уточнить, какого деда.

Аарон: Я люблю его голубые глаза.

Стиллмэн: Дедушка с голубыми глазами уже в мире духов? Он умер?

Мать: Да.

Стиллмэн: Значит, речь о нем.

Отец: Как его зовут?

Аарон: Его имя — любовь. Он помогает другим узнать о любви.

Стиллмэн: Ты все еще видишь его?

Аарон: Д[а]. Он сегодня здесь.

Мать Аарона пояснила, что этот дедушка знал Аарона совсем недолго, только когда тот был младенцем, а потом дед умер. Это был дед со стороны отца, и папа Аарона подтвердил, что этот дедушка действительно умер в День Отцов — отмечаемый именно в это воскресенье. Мать добавила, что когда Аарон только начал печатать, он спешил поделиться подобной информацией об умерших близких.

Во время нашего общения с Аароном не вспыхнул потусторонний свет и не раздались леденящие душу звуки органа. Это просто произошло — просто, естественно и искренне. Однако же, что может быть причиной предрасположенности некоторых аутистов к таким мистическим переживаниям, как у Аарона? Исследования аутизма не дают никаких сведений в поддержку этого феномена, разве что мои собственные размышления об измененных состояниях сознания в книге «Аутизм и связь с Богом», в которой я рассматриваю способности аутистов в свете новейших достижений духовного знания. Но для начала мне пришлось выискивать сведения об исследованиях, начиная с 1940-х годов — времени, когда Лео Каннер и Ганс Аспергер впервые дали определение аутизма.

«Неординарная чувствительность маленьких детей» — так называлась работа Пола Бергмана и Сибилл К. Эскалона, докторов медицинских наук, опубликованная в издании «Психоаналитическое исследование детей» в 1949 году. Их открытия были основаны на наблюдениях определенных детей, в возрасте от 3 месяцев до 7 лет, которые демонстрировали крайнюю чувствительность к воздействию внешних раздражителей, таких как фактура предметов, температура, звуки, запахи и даже цвета. Если вы знакомы с аутизмом не понаслышке, вы можете безошибочно предугадать устойчивую реакцию исследуемых детей на такие раздражители: они закрывали руками глаза и уши и ритмически раскачивались всем телом, чтобы защититься от болезненного удара по их нервной системе — в точности техника самозащиты, распространенная среди аутистов! И действительно, еще до переиздания в 1994 году, эти проявления крайней чувствительности были обозначены в «Диагностическом и статистическом справочнике по умственным расстройствам» как характерный симптом аутизма.

Просматривая литературу по парапсихологии касательно этого феномена, я был удивлен тем, что многие другие исследователи описывают аутическую чувствительность, не определяя наблюдаемых как аутистов, и острая реакция на воздействие внешних раздражителей, впервые отмеченная Бергманом и Эскалона, называется в работах других исследователей гиперестезией. Вдобавок я встретил упоминание еще об одной аутической особенности, называемой синестезия — при которой границы сенсорных функций размываются, заходят друг за друга и становятся кросс-модальными, что заставляет человека, например, «слышать» цвета, «обонять» музыку или «чувствовать вкус» форм. Этим способностям часто сопутствуют паранормальные явления, видения и сны. Эрнест Хартман в своей книге «Границы разума» выделяет два типа личности — с «толстыми» и «тонкими» границами: относящиеся к последней категории люди открыты, уязвимы и чувствительны, с аутической способностью погружаться в данный момент своей жизни — иногда теряя чувство времени и пространства — именуемой абсорбцией, которая тоже присуща аутистам.

Совсем недавно Майкл Джоер затронул эту тему в своей работе «Чувствительность к внешней среде: исследование возможной связи с паранормальными явлениями», опубликованной в Журнале Общества парапсихологических исследований в январе 2006 года (под паранормальным явлением там подразумевается опыт расширенного чувственного восприятия, включающий предвидение, телепатию и «ощущение присутствия»). Анкета, предлагаемая Джоером взрослым участникам исследования, содержала пункты, выявляющие тенденции «повышенной чувствительности к свету или звуку» (частый показатель), а также проблемы, связанные с физическим и душевным здоровьем. Заключения Майкла Джоера во многом описывают удел многих аутистов, которые кажутся очень ограниченными. Он утверждает: «Люди, крайне чувствительные, должны иметь повышенную предрасположенность» к заболеваниям, обычно ассоциируемым с аутизмом, таким как аллергии, хронические боли и усталость, мигрени, синдром раздраженного кишечника, и чувствительны к электромагнитным воздействиям. Большинство чувствительных мужчин, участвовавших в опросе (вспомним, что аутизм в четыре-пять раз чаще обнаруживают у представителей этого пола), характеризовали себя как «погруженных в себя» или «заторможенных», что можно сказать и о любом мужчине с синдромом Аспергера.

Как я объяснил родителям Аарона в тот День Отца, новость, которую Аарон нам сообщил — доложив о своем общении с умершим дедом, — очень походила на то, что мне рассказывали другие родители и опекуны со всех концов страны; без всякого сомнения, некоторое число аутистов, обладающих специфической чувствительностью, имеют тесную связь с недалекими предками. Для тех, кто слышит об этом впервые, я приведу в качестве примера несколько весьма типичных историй — мне их рассказывают регулярно.

Мэри, с северо-востока Пенсильвании, рассказывает о сверхчувственном восприятии ее сына Эндрю:

Отец Эндрю, Барри, интересовался генеалогией нашей семьи и выяснил, что его прапрадед эмигрировал из Уэльса и сражался во время гражданской войны. На пути в Аутер Бэнкс, куда мы отправились отдыхать, мы решили остановиться в Чанселлорсвилле, чтобы посмотреть на одно из мест, где сражался прапрадед Барри. Стоя там, мы с Барри говорили о том, как рад был бы мой отец, если бы узнал, что наша семья связана с гражданской войной, поскольку он был историком этой войны, и о том, что, может быть, он сейчас здесь с нами, в мире духов (мой отец умер за год до того, как родился Эндрю). Когда мы уходили с поля битвы, Эндрю сказал: «Пока, Джордж». Моего отца звали Джордж, и мы никогда не упоминали его имени, называя просто «мой/твой отец» или «твой дедушка». Думаю, он был там с нами, и Эндрю знал об этом!

Сын Джулии, Адам, питающий особую привязанность к растениям, также очень интересуется фотографиями умерших дедушек и бабушек, а также их родителей. Вот что пишет об этом Джулия:

С кем-то из них он встречался, а с кем-то нет. Это единственные картинки, которыми он интересуется и периодически носит их по дому. Странно, но делает он это лишь в дни годовщины их смерти. Кому-то это может показаться странным, жутким и пугающим, но в нашем доме это совершенно нормально.

Думаю, мой сын окружен каким-то особым светом, который заметен и другим. Я завидую тому, как он смотрит на мир. Жалею ли я его? Нет. Мне жаль тех многочисленных родителей, с кем мне приходилось общаться, которые не могут заглянуть за ярлык «аутизм», родителей, живущих в постоянном стрессе, видящих лишь то, что их дети не могут делать, и не замечающих того, что они могут. Мне кажется, что эти дети приходят в этот мир с определенной целью, и только время покажет, с какой именно.

Дебби из Огайо рассказывает о том, как ее умерший отец однажды явился ей ночью в виде призрака и поведал о будущей особенной дочери.

Мой отец умер, когда мне было только два года. Я его фактически не помню: у меня есть его фотографии, но нет воспоминаний. Вскоре после того как я вышла замуж, как-то ночью я проснулась и ясно, как днем, увидела стоящего у изножья моей кровати священника, который поженил нас с мужем. Мы поженились в Медине, штат Огайо (родном городе моего мужа), и на тот момент жили в Боливаре, близ Кантона.

Священник сказал мне, что моему отцу нужно поговорить со мной, что я должна запомнить то, что он скажет, потому что однажды это будет очень важно. Следующее, что я помню, это как мой отец стоит у края моей кровати; это было так странно — он двигался и говорил. Помню, как подумала: «Так вот как говорит мой отец». Он много чего сказал мне: что он сожалеет о том, что покинул меня так скоро, что он гордится тем, каким человеком я стала, а потом произнес: «А это тебе нужно запомнить». Дальше он сказал: «Мы выбрали для тебя особенного ребенка» и продолжил: «Этот ребенок изменит твою жизнь, и ты будешь очень им гордиться». Он не раз повторил, что для меня очень важно помнить это.

Я разбудила своего мужа и обо всем ему рассказала; помню, что произошедшее тогда казалось таким реальным, как будто я действительно общалась с отцом, но этого не могло быть, потому что священник, поженивший нас, был еще жив, так что я решила, что это всего лишь приятный сон. На следующий день мой муж говорил по телефону со своими родителями в Медине, и я заметила, как он вдруг затих и слегка побледнел. Повесив трубку, он сообщил мне, что священник, который нас женил, скоропостижно скончался рано утром прошедшего дня. Сказать, что мы были в шоке — это ничего не сказать.

Через несколько лет я забеременела, никаких проблем с ребенком не ожидалось — все тесты показывали, что у меня будет здоровый ребенок. Но моя дочь Элизабет родилась с синдромом Дауна и множеством других проблем со здоровьем. Поначалу казалось, что она безнадежна, но я продолжала помнить слова своего отца, и знала, что у нее все получится — так оно и вышло. Все, что сказал отец, оказалось правдой: дочь изменила мою жизнь, и благодаря ей я стала гораздо лучше, чем была. Сказать, что мы гордимся ею — это не то слово, и видит Бог, она действительно особенная. До сегодняшнего дня каждый раз, когда у нас с Элизабет возникают трудности, я отчетливо ощущаю присутствие своего отца и я знаю, что он — ее духовный защитник.

Клэр из Пенсильвании, мама семилетнего сына Томми, мальчика с высокофункциональным аутизмом, приводит еще один пример распространенного среди аутистов явления.

С самого рождения Томми как будто всегда кто-то «развлекал». Я замечала, что, когда он просыпался, чтобы поесть, пока я его кормила, он смотрел куда-то вверх за моей спиной, «гукал» и улыбался кому-то, кого я не могла видеть. Прошло несколько месяцев, и я наконец спросила мужа, замечает ли он это, и он сказал, что да, замечает, и признался, что именно в том кресле, в котором мы кормили Томми, каждый вечер сидел и смотрел телевизор мой покойный свекр. Я сразу решила, что дедушка Томми присматривает за ним.

Однажды вечером, когда Томми никак не хотел укладываться спать и продолжал хихикать и «гукать», я повернулась и посмотрела через плечо на то место, куда смотрел Томми, и сказала: «Ладно, папа, Томми пора спать», и Томми тут же прекратил веселиться и стал засыпать. Я была потрясена и немного напугана. Позже, когда появился Тревор (еще один сын Клэр, тоже аутист), он тоже еще младенцем стал играть со своим папой. Когда сыновья подросли, иногда я замечала, что они как будто разговаривают с кем-то, кого я не вижу, на каком-то непонятном языке, но это определенно были «разговоры».

Вечные планы познания

Как вы уже могли убедиться на примере этих историй, в подавляющем большинстве случаев взаимодействия аутистов с покойными родственниками происходило в общении с дедом — в 66 процентах случаев, согласно моим подсчетам (методом случайной выборки из трех дюжин свидетельств). Что интересно, 53 процента этих контактов с миром духов происходили с родственниками по материнской линии: в 63 процентах случаев это был отец или дед матери и лишь в 22 процентах — мать или бабушка матери. Это по сравнению с менее чем 30 процентами контактов с родственниками по отцовской линии, плюс несколько случаев, генеалогические подробности которых мне неизвестны, поскольку я не счел нужным ими поинтересоваться. Даже если дед и внук-аутист никогда не встречались (потому что дед умер до рождения внука), связь между ними все равно присутствует, о чем свидетельствует повышенный интерес ребенка к фотографии деда или его участие в неком игривом диалоге с кем-то «невидимым», или то, как он видимым образом приобретает силу и выносливость благодаря незримому присутствию деда. Для сравнения, присутствие покровительницы-бабушки из мира духов часто имеет оттенок материнской любви — бабушки склонны нежить и баловать маленьких внуков-аутистов, как в следующей истории от Сабины, чей сын тоже чувствует присутствие покойной.

Глядя на фотографию моей бабушки (моей тезки), он спросил меня: «А твоя бабушка все еще посылает тебе денежки с небес?» Я ответила: «Нет, но она каждый день посылает мне благословления». Я была очень тронута его вопросом, потому что в детстве моя бабушка всегда посылала мне на день рождения открытку, внутрь которой приклеивала монетки по числу моих лет на тот момент (пять лет = пять пенни) и т. д. Я никогда не рассказывала сыну об этих открытках, пока он не задал свой вопрос. Он, естественно, сообщил мне, что уже знает об этом.

Почему это происходит, думал я, особенно когда речь идет о дедушках? Если мы признаем существование таких отношений, то в чем их цель — дарить утешение, любовь, защиту в этом нетерпимом мире? Односторонние или двусторонние это отношения? Другими словами, является ли аутист единственным адресатом некой духовной мудрости или его покойный дедушка тоже что-то получает? Задуматься над этим меня заставило письмо, полученное от Урсулы из Нью-Йорка, мамы Сингена, подростка с синдромом Аспергера.

Один (очень чувствительный) человек сказал мне, что мой дедушка общается с Сингеном, что он помогает Сингену понять, что такое ответственность и самостоятельность, а Синген учит моего дедушку терпению. Эта женщина заверила меня, что в этом году я замечу значительные улучшения в состоянии Сингена. Это был очередной год его обучения в школе, и Синген действительно продемонстрировал значительное улучшение способности самому выполнять домашние задания и вообще самостоятельно заботиться о себе. Я сказала Сингену, что его прапрадедушка Брэдли помогает ему, и мне даже смешно, потому что мой дед был не очень-то терпеливым человеком, и мысль о том, что мой сын учит его терпению, греет мое сердце.

Интересно думать о том, что даже в мире духов наши близкие все так же несовершенны и остаются на вечном пути духовного образования, так что интерактивные отношения между дедом и его внуком-аутистом взаимовыгодны — предоставляя, в разной степени, возможность учиться обоим их участникам. Может ли быть так, что для повышения своего уровня дедушки и бабушки в мире духов должны изучить основные аспекты существования аутиста: терпение, терпимость, восприимчивость, чувствительность и бескорыстную любовь?

В ходе дальнейшей разработки этой теории я побеседовал со своей близкой подругой Рене, чудесной молодой женщиной за тридцать, с аутизмом и синдромом Дауна, которая проводит жизнь в тишине, но выражает свои истинные интеллектуальные способности посредством печати (Рене, кстати, отмечает, что «люди не умеют ценить тишину»). Она даже получает удовольствие от иронии судьбы, наградившей ее обманчивым внешним видом — к которому люди могут относиться равнодушно или пренебрежительно — маскирующим ее обостренную интуицию и невысказанные знания. Эти способности позволяют Рене ощущать свое место во вселенной, примиряя с тем, что доступные другим взрослым вроде нее возможности для развлечения слишком часто ограничены собиранием несложных паззлов, чтением несложных книжек и просмотром фильма «Леди и бродяга».

Я жаждал поговорить с Рене, потому что она как-то намекнула мне, что отец ее матери, уже умерший, «всегда доступен» ей. Рене была столь любезна, что ответила на все мои вопросы; она давала информацию четко и уверенно, и казалось, была исполнена желания поделиться своими впечатлениями со всеми. Я начал с того, что спросил ее, почему деды оказываются наиболее доступными ей и другим. Вот что она ответила:

Если мужчина незауряден, с ним обычно легко установить контакт. Мой дед был типичным мужчиной с типичными мужскими увлечениями вроде охоты, однако с годами он становился все более тонким и проницательным человеком — ему нужно было лишь немного постареть. При этом он всегда был человеком, открыто выражавшим свои эмоции.

Он до сих пор учится у меня. Он говорит, что внимательно наблюдает за мной, но это подтверждает то, что я сказала; он всегда был почтительным человеком, ему было незазорно послушать других и поучиться. Я знаю, что он всегда был таким — еще до того, как с ним познакомилась. Я слышала, как мама говорила, что ей всегда дозволялось не соглашаться с ним, и она это делала, и это никогда не злило его, хотя отец моего папы разгневался бы от такого поведения.

Далее я спросил Рене, чему ее дед продолжает учиться у нее, даже в своем нынешнем состоянии. Она ответила:

Я могу общаться с ним таким образом, о котором он имел лишь смутное представление, когда еще был жив. Он знает, что я чувствую то, чего он никогда не понимал, даже когда я пыталась объяснять ему еще за несколько лет до его смерти. Он знает, что я чувствую, еще до того, как я говорю ему об этом, и что я ищу у него поддержки, о чем он раньше и не подозревал; он всегда был слишком скромен, чтобы заметить, какое влияние на меня имеет, пока хаос этого мира не рассеялся. Теперь он говорит, что ему все предельно ясно.

Рассказ Рене перекликается с историей взаимного обучения Сингена и его деда, а также с описанием Аароном своего покойного деда, который «умеет прощать», наряду с другими качествами. Напрашивается вывод о том, что некоторые мужчины — своевольные до жесткости, «мужчины до мозга костей», — смягчившиеся с возрастом, также являются кандидатами на участие в уникальном, сознательном и взаимовыгодном общении со своими внуками-аутистами (этот вывод становится еще любопытнее в свете моих прежних размышлений о том, что одной из целей, которым служит аутизм, является усмирение агрессии мужского пола). Если подумать, возвышенность этого явления просто потрясает: некоторые аутисты способны синхронизироваться с растениями, животными и человеческими существами, в то время как другие могут достигать той же божественной синхронизации с умершими близкими из мира духов — подлинное, восхитительное воплощение любви, совершенной и чистой — дающее им возможность поучиться друг у друга. Это просто уму непостижимо.

Но если уж на то пошло, то необходимо исследовать и теневой аспект этой философии: если наши сверхчувствительные близкие-аутисты способны общаться со светлыми сущностями, включая духов предков, возможно, они столь же восприимчивы к злонамеренным проявлениям низких энергий?

Глава 6. Носмо нечестивый

Клянусь, он сам станет тенью!

Гамлет

Если и были у меня какие-то сомнения по поводу включения в книгу «Аутизм и связь с Богом» главы «Призраки в лаборатории», то они полностью развеялись примерно за семь месяцев до опубликования книги, когда до меня дошла история практически идентичная описанной мною, но гораздо более впечатляющая. Глава «Призраки в лаборатории» повествует о том, что случилось с Джошем, молодым человеком с аутизмом, чья повышенная чувствительность позволила ему ощутить проникновение незваных тонких сущностей в его дом — и в его сознание. Эти фантомы были родом с заброшенного кладбища, расположенного в отдаленной части земельных владений, на которых Джош поселился недавно. Когда он назвал конкретные имена привидений, его помощникам удалось разыскать их на древних надгробных плитах 1800-х годов.

Сделав перерыв в консультации с очередным клиентом, я поделился кое-какими мыслями из своей уже готовящейся к публикации книги с Барб, личным менеджером клиента, с которой у меня завязалась крепкая дружба, и Рондой, координатором из агентства, с которой я также сотрудничал ранее. Когда я начал рассказывать историю Джоша, она сразу задела за живое обеих женщин, и они наперебой начали рассказывать мне о Викторе, мужчине-аутисте средних лет с длинной историей — и, как следствие, ужасной репутацией — неконтролируемого поведения ввиду «синдрома множественной личности». Они поведали мне, что Виктор когда-то жил в местном старом особняке викторианской эпохи, который был сущей «дырой» до тех пор, пока не был отреставрирован и в нем не устроили приют для пятерых умственно отсталых. Все в округе знали, что это дом с привидениями; такой «диагноз» ему поставила группа исследователей паранормальных явлений, с учетом жалоб предыдущих владельцев. Легенды и слухи ходили уже 25 лет или больше, этот дом был излюбленной темой радиопередач во время Хэллоуина, а пасторы пытались освящать его. Даже тогда, когда Вик уже не жил там, его регулярно мучило «присутствие», о котором он говорил, еще находясь в доме. Ситуация была запущена до такой степени, что собственная личность Вика утратила четкие границы, и он стал «хозяином» для нескольких личностей-паразитов. Иногда он настоятельно просил: «Не называйте меня Вик, зовите меня (одним из его псевдонимов)». Ни антипсихотические препараты, ни госпитализации в психиатрическую лечебницу не улучшили его состояние, в котором он пребывал более 20 лет!

Когда я поинтересовался, можно ли мне будет поговорить с персоналом, что ухаживал за Виктором, Барб и Ронда охотно согласились помочь мне, но слишком большое расстояние до этого места от моего дома требовало совмещения этого путешествия с какой-нибудь другой работой в этом регионе, и его пришлось отложить на полгода. Тем не менее, мне не терпелось узнать любые возможные подробности, какие могли бы мне сообщить мои подруги. Ближе к моему намеченному на весну путешествию в место пребывания Вика, я позвонил Барб, оставил ей голосовое письмо с просьбой об актуальной информации и стал ждать ее ответа.

Через пару дней Барб позвонила и сообщила некоторые интересующие меня подробности. В том доме Вик — и другие жильцы — ощущали присутствие маленькой девочки Кэйти, которая «навещала» их и которую можно было увидеть смотрящей из окна на фасад дома. Сотрудники персонала регулярно находили на чердаке одну мертвую птицу, иногда это происходило ежедневно. А огромное зеркало над камином — зловещая доминанта первого этажа — было средоточием беспокойной активности, столь беспокойной, что в свое время его накрыли одеялом, чтобы предотвратить его дальнейшее пагубное воздействие. Барб также перечислила некоторые из установленных личностей, воплощаемых Виком; среди них была и Кейти, та маленькая девочка. Вик также был «Сисси», но она считалась нестабильной и в итоге исчезла. Когда его мать называла его Вик, он говорил, что он — это она или «Пух». Иногда, когда Вик калечил себя, он был «Либ» или Малыш Альберт.

«А, еще Носмокинг», — сказала Барб.

«Носмокинг? — переспросил я, — можешь произнести по буквам?»

«Н-о-с-м-о-к-и-н-г, — пояснила она. — Как No smoking. Думаю, это был персонаж местного телешоу, много лет назад».

Имя представляло собой хитрую анаграмму, для разгадки которой требовалось подумать. Видимо, когда Вик был совсем плох, он принимал этот актерский псевдоним за свое собственное имя. В последующие дни этот Носмо Кинг неожиданно проникал в мое сознание с пугающей частотой, как правило, именно тогда, когда я отдыхал от всяких мыслей. Что бы это значило? — спрашивал себя я.

Тем временем Джеки, нынешний личный менеджер Вика, прислала мне несколько фотокопий газетных статей, датируемых 1981 годом. В этих статьях описывались происшествия более впечатляющие, чем я мог себе вообразить, и приводились подробные интервью с семьей Эбботта Сэмьюэла, тогдашних владельцев этого дома. Джеки рассказала мне, что в промежутке между их проживанием и пребыванием Вика в этом доме, в него въезжали и выезжали другие семьи. Газетная вырезка без даты говорила о том, что дом был одобрен советом по районированию для использования в качестве приюта за ежемесячную плату в размере 450 долларов владельцу, который его отремонтировал. «Это просто милый, старый дом в викторианском стиле, и я не могу смотреть, как такие дома разрушаются» — были процитированы слова домовладельца. Далее он попытался развеять все слухи о привидениях: «Я убежден, что там нет никаких призраков; я заменил проводку и все трубы, сломал почти все стены в этом доме, и ни одного привидения не обнаружил».

Все это звучало невероятно подозрительно, как просто отвратительная история из тех, что обычно начинают жить собственной жизнью — попытка устроить маленькую бурю в болоте местной прессы. И был Вик — в возрасте 41 года, у него была репутация вконец запутавшегося, неконтролирующего свое поведение человека, который периодически балансировал на тонкой грани между самим собой и персонами предположительно женского пола (он даже прятал пенис между ног, создавая иллюзию женских половых органов). Возможно ли, что у Вика было банальное душевное расстройство, заставляющее его представлять себя другим человеком? Выглядело это как «мания величия» — серьезная стадия биполярного расстройства, при котором пациент считает себя всемогущим или сверхчеловеком. Среди детей и людей с ограниченным жизненным опытом (вроде аутистов или умственно отсталых) мне встречались те, кто называл себя пасхальным кроликом, Бэтменом, Элвисом, Богом. Подлинное расщепление личности бывает реже, но определенно возможно в случае Вика. С другой стороны, можно предположить, что если бы Вик действительно вел борьбу за власть с неким противником — реальным или воображаемым (который в любом случае казался бы ему реальным) — его душевное здоровье непременно ухудшалось бы со временем.

Обнаружение Носмо

Помните, в начале главы я говорил об одном аутисте, предваряя историю Джоша, пожалуйста, имейте в виду, что многие аутисты истолковывают то, что чувствуют, весьма прямолинейно, буквально и конкретно. Они говорят то, что думают, и думают, что говорят. Давайте также не забывать о том, что если вас считают умственно отсталым — вечным ребенком, с которым редко обращаются как со взрослым — то ваш жизненный опыт ограничивается тем, что вам предоставляется; вы можете знать только то, что знаете. Таким образом, вы можете ссылаться только на то, что находится в рамках вашего жизненного опыта, даже сравнивая или проводя аналогии. Если люди не признают наличия у вас интеллекта и убеждены, что вы воспринимаете жизнь как малолетний ребенок, то они и общаются с вами соответственно, и именно на основе этих представлений о вас решают, что подарить вам на праздник или день рождения, какую телепрограмму выбрать для вас — сплошной детский сад.

Читатели книги «Аутизм и связь с Богом» также могут вспомнить мою длинную дискуссию о расшифровке иероглифов аутистов — символической тайнописи на основе сравнений и метафор. Вот один типичный случай: 29-летний неговорящий аутист с ранних лет испытывал необъяснимую страсть к президентам Соединенных Штатов, но не ко всем подряд, а к тем четырем, чьи портреты высечены на горе Рашмор, и больше всех его интересовал Авраам Линкольн. Это выглядит логично, если разгадать символику его страсти: молодой человек отождествлял себя со стойкостью Линкольна перед лицом трудностей, с его благосклонностью к честным людям и порядочным отношением к угнетенным, с чистотой его помыслов об освобождении народа. Его примерные качества часто привлекают тех, кто большую часть жизни пребывает в тишине.

Интернет — прекрасное и легкодоступное средство поиска, и именно там я начал искать одно из имен Вика. Я ввел в поисковике «NOSMO KING» и внимательно изучил свои находки: музыкальная группа из Люббока, штат Техас, созданная летом 2002 года — слишком недавно; сценическое имя Вернона Уотсона, выступавшего по мюзик-холлам Великобритании до и после первой мировой и умершего в 1949 году — еще до рождения Вика. Я не мог найти ничего подходящего и тогда вспомнил, как Барб говорила, что Носмо Кинг — это один из телевизионных персонажей, герой давно не существующей детской передачи. Я набрал «NOSMO KING TV» и сделал любопытное открытие.

«Время приключений» было популярным ежедневным телешоу для детей, которое вел Пол Шэннон на 4 канале телестанции WTAE-TV в Питтсбурге, в период с 1959 по 1975 год. Шэннон реанимировал карьеру «Трех дурачков» (Three Stooges), пригласив их в свое шоу, и показывал мультфильмы. Самое интересное из того, что я узнал — это то, что Шэннон также иногда появлялся в образе своего зловещего альтер-эго Носмо Кинга, персонажа, который, «крадучись, передвигался по студии, одетый в пальто и широкополую шляпу, и никогда не разговаривал». Теперь разрозненные фрагменты этой головоломки начали складываться: зловещий альтер-эго, который никогда не говорил, шнырял по темным углам, скрываясь под пальто и шляпой и наводил ужас на всех присутствующих. Если бы я в детстве смотрел «Время приключений» и сохранил в памяти легко воспроизводимые отрывки из него, на что способны многие аутисты, и мне потребовалось бы каким-то образом передать мои взрослые впечатления о навязчивой демонической сущности — которые я не мог бы сформулировать более взрослым способом — разве Носмо Кинг не был бы идеальным персонажем? Картинка сложилась, но требовала подтверждения фактами.

Мне нужно было найти еще больше информации об истории дома, начиная с момента его построения в 1800-х годах и первых владельцев вплоть до сегодняшнего дня или хотя бы до пребывания там Вика. В одной из газетных заметок, что прислала мне Джеки, было интервью с Эбботтом Сэмьюэлом III и его женой.

Очередной запрос в Интернет — и я получил полное имя, адрес и телефонный номер м-ра Сэмьюэла, которому я тут же и позвонил. «М-р Сэмьюэл, меня зовут Уильям Стиллман; я звоню из Хёрши. Я консультант, специализируюсь на помощи людям в понимании особенностей аутистов, детей и взрослых, и я собираюсь работать с одним человеком, который некогда жил в том же доме, что и вы». Когда я упомянул адрес дома, м-р Сэмьюэл сказал, что никогда там не жил.

«Я пытаюсь помочь этому человеку, поскольку я знаю, что считается, будто в этом доме обитают привидения».

«Это был не я», — ответил он.

«Ладно, а вы знаете какого-нибудь другого Эббота Сэмьюэла?»

«Да, их несколько».

«Мистер Эбботт Сэмьюэл III?», — уточнил я.

«Да», — ответил он.

«Сэр, сейчас я смотрю на вашу фотографию в статье из газеты Times-Ledger 1981 года, и тут подпись „Эбботт Сэмьюэл III“».

«Я никогда там не жил; вы позвонили не тому человеку».

Щелк. Он повесил трубку, разговор окончен. Может быть, я задел его за живое, воскресив неприятные воспоминания 25-летней давности, а может, я действительно позвонил не тому человеку, но тогда сколько же Эбботтов Сэмьюэлов III живет в этой местности? Я натолкнулся на первое препятствие. Второй удар последовал, когда я выяснил, что пастор-католик, о котором в одной из газетных заметок говорилось, что он не может объяснить причину зловещих событий, умер в 1998 году. Даже глава местной епархии не смог предоставить мне никакой информации, хотя выразил свою озабоченность тем, что Вик утратил свободную волю («Это случай одержимости?» — спросил он меня). Бывшая звезда местного радио, что когда-то пересказывал эту историю два Хэллоуина подряд, так и не перезвонил мне. Исследователь паранормальных явлений, изначально вовлеченный в эту историю, как сквозь землю провалился, хотя предполагалось, что он жив и здоров. Историческое общество этого округа также ничем не помогло, но мне предложили подать заявление на получение родословной дома (хотя Барб полагала, что может дернуть за пару ниточек через своего знакомого в местном суде). Казалось, все, кто имел отношение к этому таинственному дому, не хотели или не могли о нем говорить или тут же забывали обо мне. Я был совершенно один.

Моя стратегия консультирования сотрудников персонала, обслуживавших Вика, была многоступенчатой. Во-первых, было необходимо, чтобы они увидели Вика с альтернативной точки зрения, а для этого нужно было развеять мифы и стереотипы об аутизме и «странном поведении», давно характеризующем жизнь Вика. Чтобы действительно помочь ему, они были обязаны принимать все, что он им говорит, за чистую правду, независимо от их собственных убеждений — у него ведь может быть своя правда, и это право нужно уважать (представьте, каково пытаться рассказать окружающим о жутких обстоятельствах и событиях, которые игнорируются и списываются на ваше «безумие», и свое облегчение, когда вам наконец начинают верить).

Во-вторых, я должен был хорошо представлять себе, насколько Вик психически уравновешен: в какой степени его внутренняя борьба выражается в беспокойстве, депрессии, посттравматическом стрессе или даже биполярном расстройстве — это самые распространенные душевные заболевания, с которыми я сталкивался у аутистов. Мне сказали, что у Вика было трудное детство: озлобленная, равнодушная мать, суровый и бесчувственный отчим, бывший военный; случаи жестокого обращения вроде подвешивания Вика вверх ногами на бельевой веревке, что вызывало прилив крови к голове, ухудшая его и без того незавидное умственное здоровье. Эти сведения должны были помочь мне отделить зерна от плевел, определяя реальные и симптоматические проявления его душевного здоровья: после стольких лет эти проявления наверняка трудно отличить друг от друга. Предполагаемые бестелесные сущности являются паразитами, питающимися низкими энергиями: они расцветают за счет отвращения к себе, заниженной самооценки, чувства неудовлетворенности, беспокойства, зависимостей и последствий насилия у наиболее уязвимых людей, таких как Вик. В нем они нашли идеальную жертву: человек, лишенный уверенности в себе и самоуважения, который почти лишился чувства собственного достоинства. Если бы эти сущности питались более высокими энергиями, они бы давным-давно перешли бы в царство небесное. Само их существование зависело от продолжения страданий Вика, поскольку страдания кормили их — классический порочный круг. Писатель Джозеф Чилтон Пирс рассуждает о трагических последствиях, какие может повлечь позор для человека, которого постоянно обвиняют, оскорбляют и делают изгоем. «Опозоренные в таком смысле, мы забываем себя — мы сами становимся защитной маской, которую носим, чтобы скрыться от пальцев, что тычут в нас отовсюду. Лишенные моральной силы, мы проводим остаток жизни, пытаясь доказать свою невинность». Насколько я понимаю, репутация Вика была непоправимо испорчена много лет назад. Учитывая это, важный аспект моей предполагаемой борьбы за Вика заключался в применении метода когнитивно-поведенческой терапии, чтобы помочь Вику заменить негативные мысли и чувства позитивными, целебными — нелегкий шаг для того, кто так глубоко увяз в мрачном болоте отвращения к жизни.

И наконец, я хотел выявить уровень духовного развития тех людей, что окружают Вика, насколько они открыты для молитвы и медитации и готовы ли помочь Вику.

Трехчасовое путешествие к Вику и его команде далось нелегко: мелкие препятствия как будто специально задерживали меня в дороге. Барб приехала, чтобы забрать меня из отеля и сопровождать еще 45 минут пути до места финальной встречи. Когда я залез в машину, она протянула мне папку с анкетами, заполненными сотрудниками персонала, что обслуживали Вика в прошлом и обслуживают сейчас, о его различных именах и сменяющих друг друга личностях.

В дополнение к тем, о которых мне уже было известно, появились и другие. Некоторые были логически объяснимы: «Либ» было сокращением от Либерейс{ Звезда американской эстрады 1950-х годов.}, объекта поклонения его матери, до такой степени обожаемого, что, для того чтобы попытаться привлечь ее внимание, юный Вик называл себя Либерейс. Фрэнк Синатра и «Буги-беар» также были навеяны поп-культурой. «Дерьмо вместо мозгов» — так Вик называл себя, когда хотел себя отругать; это явно был унизительный эпитет, которым его когда-то наградили. Другие имена были менее однозначны, вроде Безымянного, который часто появлялся с Носмо Кингом. Иногда две его «личности» вступали в конфликт и начиналась словесная перепалка, например, между Безымянным и Либерейс, спровоцированная Безымянным. В прошлом бывало, что Вик начинал безутешно рыдать от того, что «они» дерутся с ним; он клялся, что «убьет их всех», бил кулаками о стены и повторял снова и снова: «Я сейчас ударю Безымянного». Приступы агрессии в отношении самого себя случались регулярно, и Ронда рассказала мне, что Вик давал самому себе пощечины, но рука его двигалась таким образом, что его щека краснела как будто от удара другого человека. На пике отчаяния Вик умолял: «Мне нужна помощь, пожалуйста, помогите мне… он плохо со мной обращается… следите за ним».

Очная ставка

Когда мы прибыли в офис Барб и Джеки, персонал Вика стал подтягиваться в конференц-зал, где была назначена встреча. Барб намеревалась записывать нашу беседу на своем ноутбуке, а его экран проецировать на стену, чтобы все видели. Однако когда она установила проектор, на стену спроецировалось только изображение с рабочего стола компьютера, а экран ноутбука оставался абсолютно чистым — Барб призналась, что такое с этим устройством случается впервые.

Вскоре вошел Вик и был представлен мне. Когда я провожу консультации для персонала, обслуживающего пациентов, я всегда начинаю их «экспромтом», то есть никогда не запрашиваю информацию о пациенте заранее — я заметил, что очень часто, особенно в «тяжелых случаях», сведения о «проявлениях» пациента способны повлиять на мое восприятие, иногда даже слишком. Однако в данном случае все было иначе: я специально заранее выяснил как можно больше фактов. Вик оказался гораздо более вменяемым, чем я ожидал, учитывая то, что я знал о его жутких припадках в прошлом. Он держался спокойно и достойно и был более чем готов к плодотворному сотрудничеству — что вызвало подозрения у некоторых из тех, кто хорошо его знал. У него было бледное лицо и чистая кожа, светлые голубые глаза — впечатление открытости усиливалось также за счет наголо бритой головы. Его слегка удивленное выражение лица выдавало ребяческое любопытство.

Перед тем как мы начали, Вик сел рядом с Барб по ее просьбе: она хотела быть уверена, что он со своего места сможет полностью видеть проекцию экрана ноутбука на стене и что она, в свою очередь, будет хорошо слышать его, чтобы точно записать все его слова. Я начал с того, что объяснил, зачем я здесь и что мною руководит желание помочь Вику. Я спешно рассеял его главную тревогу о том, что его насильно запрячут в психиатрическую лечебницу; я заверил, что это не входит в мои планы и что я всего лишь хотел бы собрать информацию, чтобы разработать план помощи. Успокоившись, Вик сам поднял тему привидений, застав меня врасплох своей готовностью участвовать в дискуссии. Я пошел у него на поводу, любезно позволив ему вести разговор, и задавал вопросы только тогда, когда считал это уместным.

Вик рассказал, что всего его посещали два основных призрака, Малыш Альберт и Сисси. Малыш Альберт — это мужчина примерно 30 лет, и, как пояснил Вик, его имя не соответствует действительности: «Да, он говорит, что „Малыш будет плакать“. Там был малыш — в сердце, внутри — можно было слышать, как он плачет». Сисси 20 лет, сказал Вик, у нее длинные каштановые волосы; она до сих пор навещает его, и Вик действительно однажды спустился по лестнице, держа в руках одеяло, смотанное так, что походило на завернутого в пеленку младенца — ребенка Сисси, как он предполагал. Я попросил отложить этот разговор и вернуться к нему позже. Вик согласился.

Далее я ознакомил команду персонала с основными сведениями о симптомах биполярных расстройств, выявленными доктором Робертом Совнером, ныне покойным психиатром, который специализировался на изучении психических отклонений у людей с задержками в развитии. Психиатрия — неточная наука; скорее наоборот: один врач как-то назвал ее «игра в кости», имея в виду, что приходится лишь строить предположения и догадки, хоть и делают это образованные люди. Однако необязательно быть доктором медицинских наук, чтобы заметить симптомы душевного расстройства; психиатры рассчитывают на нашу способность сделать это, особенно если это касается пациентов с ограничениями в развитии, которые обычно наблюдаются у психиатра раз в три месяца в течение 15 минут. Любой психиатр в этой ситуации, особенно если перед ним стоит задача отличить аутизм от психического заболевания, будет полагаться на информацию, полученную от опекуна, которая зачастую представляет собой субъективное, эмоциональное описание агрессивного «поведения» клиента, а не симптомов заболевания. Поэтому наш долг как опекунов — иметь необходимые знания, чтобы суметь грамотно подготовиться к конструктивному диалогу с лечащим психиатром, именно о симптомах, а не о патологии.

У Вика не были ярко выражены симптомы депрессии, только частично, зато симптомы мании прослеживались лучше, но все же не давали законченной картины. Хуже всего была намечающаяся тенденция к гиперболизации личности, что является, наверное, самым характерным признаком этой болезни.

При мании величия у пациента наблюдается резко завышенная самооценка, далеко выходящая за пределы адекватности; такие пациенты могут считать себя всемогущими, обладающими неземной силой (и демонстрировать ее, громя все вокруг: переворачивая диваны, выбрасывая телевизоры из окна, выбивая окна). Они могут казаться себе невероятно важными персонами, предъявлять жесткие требования к окружающим и пытаться контролировать их. Такие пациенты обычно требуют, чтобы их называли некими авторитарными «именами», но это явно не относилось к Вику. Он не использовал Малыша Альберта, Безымянного, Либерейс и даже Носмо Кинга, чтобы повелевать и командовать своим персоналом; они просто были, и было неясно, связаны ли их проявления с другими симптомами мании.

Вик держался прекрасно, несмотря на весьма деликатную тему нашего разговора. Мы все решили сделать столь необходимую уже передышку перед тем, как продолжить.

Далее я рассказал о врожденной кротости и тончайшей чувствительности, свойственным столь многим аутистам; о том, что они необычайно восприимчивы ко всему в видимом и невидимом мире. Я пояснил, что упомянутые «привидения» отличаются от духов умерших близких, пребывающих на небесах. Присутствие любящего духа чревато лишь ощущением любви, заверил я; присутствие любящего духа никогда не будет навязчивым, не будет вызывать волнения и повергать в хаос или принуждать человека называть себя другим именем. В свою очередь, призраки, «застрявшие» в этом мире, притягиваются, подобно магниту, к наиболее уязвимым людям.

Теперь, когда мы вернулись к этому вопросу, настроение Вика изменилось, и он стал защищаться, уклоняясь от вопросов и пытаясь сменить тему.

«Вик, тебе иногда хочется, чтобы Альберт и Сисси перестали посещать тебя?»

«Да».

«Ты бы предпочел, чтобы они оставили тебя в покое?»

«Да».

«Что говорит тебе Сисси?»

«Она сейчас в доме. Мне нравится этот магазин. Сисси друг Вика, но хочет, чтобы она оставила его в покое».

«Они бывают эгоистичны…»

«Точно».

«…потому что им неведом Рай».

«Билл, что ты ел вчера на ужин?»

«Целую коробку хлопьев. Ты понимаешь, Вик?»

«Ты ешь хлопья? Как пишется „elephant“?»

«Я предпочел бы продолжить наш разговор, если ты не против».

«Что ты ел вчера на ужин?»

«Я уже ответил тебе, Вик. Ты можешь сказать им „нет“… можешь поспать немного ночью».

«Я хочу быть джентльменом… никакого ребенка, никакой Сисси».

«Можешь сказать им, чтобы уходили».

«Я сегодня хороший… Мне нравится это слово, „ты хороший“».

«Они питаются тобой, Вик».

На этой фразе Вик рассердился, бросил на меня вызывающий взгляд и едва слышно произнес скрипучим голосом: «Носмо Кинг». Я слишком сильно нажал на какую-то кнопку, и мне пришлось ретироваться.

Барб продолжала печатать, и слова один за другим проклевывались на стене. И тут произошло что-то странное: как только Барб закончила набирать слова моей рекомендации насчет молитвы, это предложение вдруг само удалилось — по непонятной причине — и ей пришлось заново ввести этот фрагмент в свой протокол.

Я высказал предположение, что самая большая проблема в борьбе с нежелательными присутствиями — что мешает состояться победе Вика — заключается в самом Вике. Когда я спросил членов персонала, кто из них любит Вика, в ответ воцарилась удручающая тишина: ни один из присутствующих не знал никого, кто любил бы его. Никаких гармонических тенденций, никакой синхронизации ни с человеком, ни хотя бы с животным. Вик был разочарован, покинут или предан всеми, кто мог бы дать ему то, чего он больше всего хотел и в чем больше всего нуждался. Насколько же легко, должно быть, удавалось этим бестелесным сущностям морочить ему голову обещаниями исполнить его мечты. Исцеление требовало, чтобы Вик научился любить, а не ненавидеть самого себя — эта способность, эта нереализованная сила у него отсутствовала, но для борьбы была необходима.

Превентивные меры

Когда помощники Вика освоились с моими консультациями, они стали все больше и больше открываться, пригласили меня посетить нынешний дом Вика, который он делит с еще тремя пациентами, и стали рассказывать о необычных происшествиях из собственного опыта. Новый дом Вика представлял собой пристройку для слуг 1800-х годов, примыкающую к старинному особняку, давно разрушенному (на его месте была теперь автостоянка, заросшая сорняками). Улица, на перекрестке с которой стоял этот дом, не была заасфальтирована, ее оставили как есть, выложенной древним желтым кирпичом — когда-то распространенным строительным материалом в этой местности («Настоящая дорога из желтого кирпича»{ «Волшебник из страны Оз». — Примеч. ред.}, — мечтательно подумал я). Сотрудники персонала рассказали мне, что когда находятся в уединении в этом доме, испытывают тревожное ощущение, будто за ними подглядывают; одна женщина клялась, что слышала звуки шагов в кухне, и во время утренней смены стало привычным наблюдать, как все запертые на ночь снаружи и изнутри двери с наступлением утра открываются сами собой. Я сам слышал, как Вик спорил в ванной с кем-то, обладавшим чуть более глубоким мужским голосом (Носмо?). Я также видел, как Вик задыхался, крепко схватив себя за воротник рубашки (и снова таким образом, как будто это делал кто-то, стоящий перед ним) и бранил себя такими словами: «Тебе лучше не повторять это больше, приятель!» Независимо от того, что вызывало все эти мучения Вика, будь то даже сочетание душевной болезни и симптомов потустороннего воздействия, у него внутри как будто постоянно что-то накипало, угрожая перелиться через край в самый неожиданный момент.

В качестве антидота, а отчасти и бальзама для заживления психологических травм, гноившихся десятилетиями, я сочинил для Вика историю, что должна была пробудить в нем положительные качества и ослабить его отвращение к себе, заменяя негативные мысли позитивными. Предполагалось, что сотрудники персонала Вика будут читать ему эту историю на ночь. Сначала он сопротивлялся этому новшеству, но быстро привык и вскоре уже не мог дождаться этих сеансов чтения. Самое главное, Вик начал проецировать эту историю на обстоятельства своей жизни за пределами этого вечернего ритуала, — на что я и рассчитывал, — заявляя «Я хороший человек», удачно закончив какое-нибудь дело или совершив хороший поступок. Персоналу Вика также была дана рекомендация находить «моменты обучения» — возможности застать его за каким-нибудь добрым делом и похвалить за это, тем самым акцентируя установки моей истории. Моя теория заключалась в том, что если Вик будет переживать внутри все меньше и меньше негативных эмоций, он станет менее привлекательным для предполагаемых духов-паразитов. Вот история Вика.

Я хороший человек.

Это выражается, в частности, в том, что _______.

В моей жизни есть хорошие и счастливые моменты.

В моей жизни было то, что печалило и расстраивало меня.

Я не виноват в том, что печалило и расстраивало меня.

Я постараюсь не думать о том, что расстраивает или печалит меня.

Поскольку я хороший человек, я буду стараться думать о себе хорошо.

Если я забуду об этом, то:

● я постараюсь вспомнить, что я хороший человек;

● мои помощники напомнят мне, что я хороший человек;

● я могу говорить обо всем хорошем, что во мне есть.

Я постараюсь не причинять себе вреда.

Я сделаю все возможное, чтобы оставаться спокойным и никого не обидеть, если буду расстроен.

Я постараюсь помнить о том, что я хороший человек.

Вик также переживал уход любого из членов своего персонала как личную трагедию (для таких приютов, как известно, характерна «текучка» кадров). Чтобы он усвоил, что, когда его «бросают», он в этом не виноват, мы сочинили для него еще одну историю.

В моей жизни есть люди, которые приходят и уходят.

Иногда мне хочется, чтобы некоторые из них остались подольше.

Когда люди покидают меня, это, возможно, потому, что они:

● нашли новую работу;

● переехали;

● не могут уделять мне столько времени, сколько могли раньше.

Это может происходить и по другим причинам.

Это случается со всеми.

Если люди покидают меня, это не из-за меня.

Когда некоторые люди оставляют меня, я могу скучать по ним и грустить.

Грустить естественно, так что это нормально.

Когда люди будут покидать меня, я постараюсь вспомнить, что у них на это есть причины.

Когда люди будут покидать меня, я постараюсь вспомнить, что я хороший человек, и что это не моя вина.

Я продолжал вести интенсивные дискуссии с командой помощников Вика о симптомах биполярного расстройства, и они все больше понимали, что Вик, возможно, проходит цикл обоих состояний — мании и депрессии — как минимум один раз в день. Психиатр Вика был благодарен за возобновление внимания к подробностям этого дела: ослабление симптомов биполярного расстройства, несмотря на все еще стабильную «одержимость», подтверждало правомерность моих действий. Всякий раз, когда Вик называл какое-нибудь имя помимо своего, его персонал неизменно наказывал ему: «Скажи ему/ей, чтобы шел/шла прочь», и Вик постепенно стал прислушиваться к этим просьбам. Медленно, но верно в сознании Вика закреплялась новая личность, с каждым днем набирая силу: Вик, и только Вик сам по себе.

Выздоровление Вика началось, но этот процесс требовал еще времени. Мы попытались искоренить последствия многих лет деструктивного, «благоприобретенного» поведения, вызванного физическим и моральным ущербом, наряду с очевидным психологическим давлением фантомов. Это любопытнейший случай в психиатрической практике, символизирующий мой призыв к формированию новой, ревизионистской психиатрической дисциплины на основе принципа распознавания в случаях работы с пациентами вроде Вика всех трех причин состояния человека с такими нарушениями. А именно: аутизм, психическое расстройство и диверсии тонких сущностей (и я в таком случае еще не раз получу признание). Распознавание этих составляющих потребует от нас приверженности прогрессивным взглядам в сочетании с лучшими научными и гуманистическими методами.

Настроение и мироощущение Вика стабилизировались, вдобавок я порекомендовал, чтобы дом еще раз освятили. У Вика до сих пор время от времени возникают трения с тремя его соседями по дому — таково стандартное количество жильцов подобного приюта — и он до сих пор борется с биполярным расстройством, но когда я последний раз видел его, Вик попросил меня, чтобы я утешил его, нежно взяв его руку в свою; его волнение улеглось, Вик обнял меня на прощание, и я вышел из дома, ступив на дорогу из желтого кирпича, что начинается сразу за его крыльцом.

Часть III. Высший уровень

Глава 7. Принц мира

Там, где великая любовь, всегда происходят чудеса.

Вилла Катер

Из всех самых значимых отношений в нашей жизни, наверное, самыми личными, даже интимными являются отношения с Источником нашего Творения. Дети, в силу того что их жизнь только начинается, находятся существенно ближе к своему Источнику, чем большинство взрослых. Однако в ходе исследования аутизма и связи с Богом, в ответах, получаемых на свои запросы, я заметил одну тенденцию, которая сначала сбила меня с толку. Вот история от Марти, папы юного Мэтта.

Примерно через год после того, как у нашего сына Мэтта выявили среднюю степень аутизма (тогда, шесть лет назад, ему было 3 года), мы как-то остановились у Национального храма на горе Святой Марии в Эммитсбурге, штат Мэрилэнд. Мэтт к тому моменту уже снова начинал говорить, но его речь еще в значительной мере была подражательной. В общем, он в то время был помешан на фигурках персонажей из «Бэтмена» и оставил одну из них у основания статуи Марии: «Пусть она отдаст Иисусу». Мы с моей женой Барбарой были тронуты этим поступком и с этого дня стали замечать существенные улучшения в состоянии Мэтта. Да, он подвергался интенсивной терапии, но мы оба убеждены, что его выздоровлению способствовало божественное вмешательство.

Больше всего в истории Марти меня заинтересовали не «существенные улучшения» в состоянии Мэтта, а признание Мэттом существования Иисуса — получателя его бескорыстного подарка. Те из вас, кто не понаслышке знаком с аутизмом, знают, насколько всепоглощающей бывает страсть аутиста к чему-либо — в данном примере страстное увлечение Мэтта Бэтменом; самоотверженная щедрость Мэтта, поделившегося одной из своих драгоценностей с Иисусом, совершенно не характерна для аутиста. Очевидно, нечто особенное подвигло Мэтта на этот жест любви.

Что любопытно, с тех пор я стал все чаще и чаще слышать о подобных контактах аутистов с Иисусом или Ему подобной фигурой, например от Сабины с юго-востока Миссури, которая пишет: «Мой сын не перестает удивлять меня своими откровениями. Во время недавнего разговора он никак не мог понять, почему я не в состоянии вспомнить, как была вместе с ним и другими членами нашей семьи с Иисусом в раю. Он говорит, что это лучшее место, что он когда-либо видел, и очень любит вспоминать о нем. Я тоже хотела бы вспомнить об этом и надеюсь, что сын никогда не утратит способности хранить эти воспоминания».

Сначала эти истории приводили меня в замешательство — а как же семьи атеистов или семьи иудеев? Потом я вспомнил, что Иисус тоже был евреем; он обожал всех детей, независимо от их происхождения (или физических возможностей, если уж на то пошло), так что я пришел к выводу, что видения Иисуса связаны не столько с христианской верой, сколько с откровением Его бескорыстной любви. Мне было приятно узнать, что мои интуитивные догадки подтверждает ведущий исследователь в этой области.

В своей книге «Я всегда с тобой: подлинные истории встреч с Иисусом» Дж. Скотт Спэрроу, психотерапевт и доцент Университета Техас Пан Американ, впервые перечисляет и классифицирует подобные видения в современности и комментирует подобный опыт нейротипичных представителей населения следующим образом: «Как замечают многие люди, имевшие подобные переживания, не обязательно верить в Христа, чтобы ощущать его глубокое участие в самых судьбоносных событиях своей жизни».

Доктор Спэрроу также собирал истории тех, кто не исповедует христианскую веру, с мистическими или похожими на Христа сущностями. Например, одна еврейская женщина, правоверная иудейка, лояльно относится ко всем религиям и приветствует всеобщее единение. Ее опыт привел ее к благородно-возвышенному выводу, что «…Иисус есть чистая любовь и Бог есть чистая любовь, и всем нам назначено духовно расти, чтобы самим стать этой чистой любовью и достичь единения со всем сотворенным миром». В другом примере женщине во время медитации явилась Светлая Сущность; когда женщина спросила: «Кто ты?», Сущность ответила: «Кто-то зовет меня Буддой, кто-то — Христом». Женщина сказала, что не «знает» Будду, и Сущность ответила: «Тогда я Христос».

Учитывая все то, что нам удалось выяснить о дихотомии сознания — способности аутистов иногда «ускользать из мрачных пределов земных» — и практике синхронизации, можно ли сделать вывод, что те, кого считают убогими людьми с серьезными нарушениями в развитии, имеют большую предрасположенность к подобным контактам? Это основной вопрос, которым я задаюсь в своей книге «Аутизм и Связь с Богом»; в ней я привожу свидетельства контактов аутистов с сущностями высшего порядка, называемых иногда ангелами, которые даруют им утешение, душевные силы, жизненную энергию и любовь. Одна из нейротипичных наблюдаемых доктора Спэрроу схоже описывает происходящее после неожиданной встречи с Христом: «Постепенно мой путь становился все отчетливее, и то, что я знала, было неподвластно логическому мышлению. Усилилось доверие к происходящему, повысилась проницательность; преграды исчезали, сюрпризы появлялись. Медитации происходили все чаще, и я осознала, что единение с Ним означает проявление Его любви в более полной мере, чем раньше — к другим людям и к самой себе».

И похоже, у некоторых аутистов сложились глубокие личные отношения с Иисусом — возвышенный антитезис разрушительной дисгармонии вроде той, в которой пребывал Вик. Работая над этой главой, я почти забыл о своем собственном ярком переживании подобного рода в шестилетнем возрасте — когда я самозабвенно рыдал, глядя на витраж с изображением распятия, — пока не прочитал следующую историю, присланную Чери из Ньюарка, штат Нью-Джерси, почти идентичную моей собственной.

Доменику сейчас 5 лет, в возрасте 2,5 лет ему был поставлен диагноз общее расстройство развития (одно из расстройств спектра аутизма), так что в течение долгого времени мне пришлось обеспечивать ему необходимое лечение и помощь. Как и многие дети, о которых вы пишете, Доменик обладает особыми духовными качествами; первыми словами, которые он запомнил, были «Радуйся, Мария», и он целует крест везде и всегда — являясь для всех нас ежедневным свидетельством существования Бога.

В прошлом месяце мы с семьей взяли Доменика с собой в новую церковь, где на потолке над алтарем расположена красивая фреска, изображающая распятого Иисуса. Мы сели на первую скамью и не сразу заметили ее. Через несколько минут Доменик, лежа спиной на скамье, начал безудержно рыдать, показывая на изображение распятого Христа. Он не прекращал плакать, пока мы не вышли из церкви по окончании мессы. Казалось, он плакал от горя; мы все были ошеломлены.

Возможно, христианское пророчество о воскресении сбудется не как Его пришествие, а как растворение Его в мире духа и воплощение в деяниях людских? Опыт Чери как матери ребенка, живущего необычной жизнью, и ее стремление к духовной реализации в ее жизненных обстоятельствах, привел к основанию ею группы поддержки для родителей, успешно работающей в Нью-Джерси под названием «И ребенок укажет нам путь». Подобным же образом сын Лизы, Тэйлор, как будто претворяет в жизнь идеал Единого, воплощенного во многих.

Еще будучи младенцем, он, бывало, смотрел куда-то в воздух и смеялся. Позже, когда ему было около трех лет, он начал говорить об Иисусе (это при том, что мы никогда не ходили в церковь и он никогда не слышал разговоров об Иисусе или Боге). Он все время разговаривал с Иисусом и видел «ангелов». Сейчас ему девять, но только прошлым летом он спросил меня: «Ты правда не видишь ангелов?» В прошлом году он сказал мне, как ему жаль, что я никогда не видела Иисуса и не разговаривала с ним. Он кладет свою ладонь на нас (любого из членов нашей семьи), когда нам больно, и молится за нас. Он всегда говорил вещи, которые просто разили меня наповал, и мне остается думать лишь одно: «Если он не говорит с Иисусом, откуда ему все это знать?» Однажды, когда я сильно нервничала, он положил ладонь мне на щеку и произнес: «Шшш… успокойся и позволь Иисусу заполнить воздух».

Его обожают животные: бабочки все время садятся на него, собаки и кошки относятся к нему как к королю. У нас была кошка, очень надменная с другими людьми, которая охраняла Тэйлора — как сторожевая собака — выходила вперед и шипела на предполагаемого врага. Везде, куда бы мы ни направились, люди тут же влюбляются в него — это так странно; они просят дать им его фотографию, говорят мне, какой он особенный, спрашивают, нельзя ли его усыновить (слава Богу, в шутку). Мне кажется, его окружает какая-то особая аура, привлекающая к нему людей и животных.

Он не раз говорил, что хотел бы отправиться жить к Иисусу, и спрашивал, когда ему можно умереть, чтобы он мог уйти жить к Иисусу. Это не на шутку пугало меня, а он задумчиво произносил: «Просто Иисус такой хороший, мамочка; было бы так здорово быть с ним все время». К счастью, мне удалось отучить его говорить это, объяснив ему, что Иисус послал его на эту Землю не просто так, и что лет 80 на Земле — это ничто по сравнению с вечностью. Он покивал головой и произнес: «Да, я знаю (вздох). Я должен научить всех понимать физику жизни». Я была так потрясена тем, что он вообще произнес слово физика, что на минуту потеряла дар речи, а потом, когда я наконец спросила его, что он имеет в виду, он сказал: «Я хотел сказать не это, я имел в виду кое-что другое» — и больше никогда не затрагивал эту тему.

Тэйлор родился на 15 недель раньше срока, и врачи дважды говорили мне, что он не доживет до утра. Ему поставили диагнозы общего расстройства развития, синдрома дефицита внимания с гиперактивностью, тяжелой формы умственной отсталости, апраксии речи и синдрома Туретта. Я благодарю Бога за каждое мгновение, когда он рядом со мной. Духовный уровень нашей семьи определенно повысился благодаря Тэйлору. Узнав Тэйлора, вы просто осознаете, что Бог и Иисус существуют на самом деле.

Иногда Тэйлор грустит о том, что никогда не видел Бога. Несколько недель назад он пытался «помочь» мне увидеть ангелов, показывая, где они находятся, а потом указал пальцем на середину лба и произнес: «Смотреть нужно отсюда, мам». Я так благодарна вам просто за возможность узнать, что в мире есть еще такие дети, как Тэйлор!

Как и Лиза, Шэрон из города Сенека, штат Миссури, была взволнована, узнав о моих духовных открытиях, которые подтвердили ее материнские интуитивные ощущения, а также подлинность переживаний ее детей-аутистов.

Теперь я знаю, что двое моих детей, у которых недавно выявили аутизм, действительно имеют эту особую связь с Господом. Бывало, еще до того, как нашему сыну поставили диагноз, в два года, он показывал на потолок и говорил «человек». Можете представить, что мы чувствовали, но не придавали этому особого значения, до тех пор, пока он не начал постоянно говорить о том, что лежа в постели он «разговаривает с ангелами». Теперь мы знаем, что это не была его выдумка, что он был очень честен с нами.

Всего три дня назад, когда я везла Джиллиан домой после приема у врача, и мы проезжали городскую церковь, она воскликнула: «Смотри, мамочка! Это Иисус!» Я спросила, где, и она ответила, что Он стоит рядом с церковью. Тогда я спросила, что он там делает, и она ответила: «Он молится». Тогда я снова спросила: «Иисус приходит к тебе и разговаривает с тобой?» Она сказала, что да, и я попросила ее, когда в следующий раз Он придет поговорить с ней, сказать Ему, что ее мамочка Его очень любит, и она пообещала. И еще потом сказала: «Он хороший человек!»

Читая историю Шэрон, вы, вероятно, подумали, что поведение Джиллиан типично для ребенка с развитым воображением; однако давайте вспомним, что отличительной чертой аутистов является весьма буквальная интерпретация воспринимаемого. Мы говорим все как есть, потому что нет другого способа сказать это — помните, мы говорим то, что думаем, и думаем то, что говорим (поэтому, например, нас приводит в смятение информация о том, что кто-то проглотил обиду, потерял голову или что чье-то сердце разбито). Так что Джиллиан вдруг начала говорить об Иисусе не для того, чтобы заслужить одобрение или вознаграждение от родителей. Наоборот, как утверждает доктор Спэрроу в своем исследовании: «…в большинстве случаев встреч с Иисусом Он говорит с людьми о своей любви к ним. Такие откровения, как видно, способствуют духовному росту человека, не обеспечивая ему никаких политических или нравственных преимуществ». Любопытно также, что в некоторых случаях рассказы о контактах с Иисусом мне присылали люди, семьи которых не отличаются религиозностью, как, например, в случае Паулы, мамы Шона, из города Пеория, штат Иллинойс.

Мой сын обожает Иисуса и истово верит. Мне даже пришлось купить ему Библию, и он все время просил меня показать ему фильм «Страсти Христовы». Я думала, что ему будет тяжело смотреть этот фильм, но я ошиблась — было тяжело остальным членам семьи, все они, как и я, плакали во время просмотра. Мой старший сын спросил Шона, почему фильм не заставил его расплакаться, и Шон ответил: «Иисусу суждено было умереть на кресте». Позже я спросила о его впечатлениях, и он высказался в том смысле, что всем нам суждено отправиться в Рай навечно, как и Иисусу, и надо радоваться этому, а не бояться и грустить.

Доктор Спэрроу далее поясняет, что самые обычные люди, и даже те, кто с трудом приспосабливается к жизни в этом мире, имеют ровно столько же шансов пережить божественное видение, что и глубоко религиозные люди: «Может сложиться мнение, что подобные видения доступны лишь немногим избранным, однако, как следует из того, что мне удалось выяснить в ходе предварительного исследования, контакты с Христом столь же часто происходят у совершенно обычных людей, которые по-своему стараются проявить себя в жизни как можно лучше». И правда, сострадание Иисуса к ребенку с отклонениями — рискующего показаться «менее совершенным» — кажется очевидным в следующей истории от Розы из Корнинга, штат Арканзас.

Моему сыну 9 лет и он аутист; его зовут Джон. Он родился на три месяца раньше срока. В то время у меня был рак щитовидной железы; мы с мужем не знали, что я беременна, и врачи тоже этого не знали. В общем, я прошла множество обследований и перенесла операцию, будучи на втором месяце беременности; возникли осложнения и Джон родился раньше срока.

Когда мы привезли его домой, муж как-то поднес его на руках к окну, и, казалось, Джон смотрел на кого-то невидимого для нас. Позже, когда ему было уже два месяца, я купила музыкальную шкатулку, которая проигрывала песню религиозного содержания, и Джон, слушая ее, съеживался, как будто от боли, и показывал на свои ладони. Однажды, когда Джону было уже три года, он вдруг сказал «Иисус», когда мы обедали. Он нечасто говорил в то время, но он действительно произнес «Иисус». Если бы не Божья помощь, моего сына не было бы с нами сегодня. Врачи говорили, что не уверены, что он выживет, потому что он был в очень плохом состоянии, но он выжил — искра жизни была в нем с самого начала, и она не погасла.

Шерил из Парк-Сити, штат Юта, рассказывает о чудесном происшествии, связанном с незыблемой верой ее сыновей в Христа. Ее история подтверждает результаты наблюдений доктора Спэрроу, а именно, то, что контакты с Христом «…почти всегда свидетельствуют о наступлении поворотного момента в жизни человека…»

Мой 9-летний сын Грант — аутист, а моему второму сыну Дэвиду, семи лет, этот диагноз уже отменили. 28 октября 2002 года, в день рождения старшего сына Гранта, который также является днем праздника святого Иуды, покровителя безнадежно больных, мы установили в нашем доме алтарь Святого Сердца Иисуса, это такая необязательная католическая традиция. Тем вечером мои сыновья захотели спать рядом с Иисусом. Как раз в то время в школе мальчики изучали бабочек и, согласно методу сенсорной интеграции с реальным миром, я закутала их в одеяла, как гусениц в коконы, и сказала, что когда они проснутся завтра утром, будут летать как бабочки. Я даже и не подозревала, какое чудесное пробуждение ждет моих детей. Каждую ночь сыновья настаивали на том, чтобы спать рядом с Иисусом, это продолжалось несколько недель, и в конце концов я твердо сказала, что они будут спать в своих постелях, но они не унимались: «Мамочка, нет! Тебе нужно поспать здесь, с нами, и ты увидишь, что произойдет». Меня вдохновили увлеченность, настойчивость и горячность, с которой они меня убеждали; уступив, я легла рядом с ними, оставив свет включенным, и слегка задремала, с намерением встать, как только они уснут, и вернуться к себе в постель. Я проснулась через несколько минут и увидела, как над алтарем Святого Сердца Иисуса плавает в воздухе множество разнокалиберных прозрачных шаров всех цветов радуги. Я полностью осознавала происходящее… но полностью лишилась дара речи. Я не могла бы заговорить, даже если бы захотела, я чувствовала умиротворение и грусть в своем сердце, думая о том, как жаль, что они улетают — шары исчезали, поднимаясь к потолку. Грант сказал: «Эти шары напоминают мне о Рождестве». Еще он сказал, что это ангелы. Больше я никогда этих шаров не видела, но больше не спорю с детьми, если они хотят спать рядом с Иисусом.

«Эмили — это моя жизнь, она каждый день напоминает мне обо всех тех чудесах, которых Бог совершает вокруг нас постоянно. Каждый раз, когда с ней случается что-то важное, это дает нам с ней новый повод воздать хвалу этой чудесной жизни, что даровал нам Бог. Я чувствую, насколько осмыслена эта жизнь!» Так говорит Ким о своей 10-летней дочери Эмили, у которой выявили аутизм, умственную отсталость и «расстройство звукового аппарата». Но несмотря на этот список ярлыков, Эмили обладает врожденной способностью к общению с Иисусом, которую так легко не заметить за ее диагнозами. Ким пишет из своего дома в Варрентоне, штат Миссури.

У моей дочери Эмили сложились особенные личные отношения с Иисусом. Она говорит, что Он ее лучший друг. Мы христиане, и когда во время богослужения ощущается присутствие духа Божьего, Эмили начинает плакать, захлебываясь от эмоций. Несколько лет назад мы как-то зашли в магазин, и она увидела там картинку с изображением Иисуса; она плакала, потому что очень хотела получить ее, картинка была ей просто необходима. Она знала, что на картинке изображен Иисус — откуда, я не знаю; хоть мы и ходим в церковь, и читаем дома Библию, у нас в доме нет изображения Иисуса и никогда не было, да и в церкви его тоже нет. А поскольку в воскресную школу она не ходит, то и там она не могла увидеть ничего подобного.

Мы поехали покупать рождественские подарки и зашли в магазин. Там была огромная инсталляция на сюжет Рождества Христова, и Эмили опустилась перед ней на колени и молилась все время, проведенное нами там, не менее получаса. Ей нравится прикасаться ладонями к людям и молиться за них. Она знает Иисуса и поддерживает особые отношения с Ним. Считаю ли я ее ангелом? Для меня она ангел, но нет, настоящим ангелом я ее не считаю. Я убеждена в том, что благодаря своей невинности и чистоте мыслей она способна видеть то, что нам не дано, потому что мы не настолько открыты.

Необходимо уделять внимание тому, что часто не замечают — такой урок я сам был вынужден усвоить однажды, несколько лет назад, за неделю до Рождества. Направляясь на почту, я проезжал мимо местного антикварного магазина, и меня как-то потянуло туда. Недавно, почувствовав такое же желание, я поленился остановиться и зайти, но на этот раз я уступил и заехал туда по дороге домой. Прогуливаясь по трем этажам, заполненным кустарными изделиями, антиквариатом и откровенным хламом, я размышлял о том, почему меня тянуло сюда. Дважды, когда я либо думал, либо вслух произносил: «О’кей, покажите мне, что я должен увидеть», я заворачивал за угол и видел изображение Христа: в первый раз это была картинка в старинной рамке, на которой Он был изображен при жизни, окруженный детьми; во второй раз — плакетка с изображением распятия. Я истолковал эти совпадения как простые и утешительные «отзывы» на свои мысли.

Я обошел каждый дюйм в этом магазине и уже расплачивался на кассе за одну старую книгу, но ничего потрясающего так и не произошло. Я-то думал, что должен был наткнуться там на какой-нибудь артефакт, мистическим образом связанный с моей жизнью, или столкнуться с каким-нибудь знакомым, но ничего подобного.

Когда я уже выходил из магазина, мне навстречу вошла пожилая пара с сыном, мужчиной с синдромом Дауна. Когда мы поравнялись, мужчина остановился, посмотрел на меня и поздоровался со мной, на что я широко улыбнулся и ответил: «Доброе утро». Подняв взгляд, я заметил на стене за его спиной плакат, напоминающий о том, что мы должны помнить о Христе в Рождество, напомнивший мне также о том, что нужно замечать и ценить такие вот короткие, безмятежные моменты и не пытаться все время искать чего-то более впечатляющего, чем сама жизнь. В тот момент именно простое приветствие, которым мы обменялись с тем человеком, требовалось от жизни каждому из нас.

Глава 8. Пути к духовному благополучию

Самое прекрасное и глубокое в мире чувство — это ощущение тайны, что стоит у истоков подлинного искусства и настоящей науки.

Альберт Эйнштейн

Как адвокат и консультант, я регулярно получаю послания от слишком большого числа взрослых и подростков с расстройствами спектра аутизма, которые находятся в тяжелой депрессии или подвержены суицидальным настроениям. Например, один молодой человек поместил на своей странице в MySpace серию снимков надрезов, которые он сделал на собственной коже. Часто эти люди чувствуют себя покинутыми и преданными не только жестоким обществом, но и покинутыми и преданными Богом. Если бы была возможна «эпидемия аутизма», то основным фактором риска было бы именно это: отсутствие надежды на любовь и признание.

Найти свое духовное пристанище, свою веру — это индивидуальная и уникальная задача каждого человека. Некоторые из нас находят его сравнительно рано, благодаря вере в Высшую Силу, которой наделены с рождения. Мы можем обратиться в вере в трудные времена и снискать утешение в неизменности божественной любви к нам. Других учат практике веры, хотя кто-то совершает традиционные ритуалы механически, без эмоциональной или духовной вовлеченности — просто делая то, что полагается. И подобно тем людям, которые пишут мне в отчаянии, некоторые из нас, к сожалению, вообще утрачивают веру. Должен признать, что не так давно я сам находился в этой «группе риска».

Не то чтобы меня воспитали неверующим. Когда я был маленьким, я был крайне эмоционально чувствительным и постоянно грустил и плакал: это бывало вызвано чем-то, что я видел и находил мрачным или грустным, либо какой-нибудь грустной музыкой или стихами — многие аутисты испытывали подобное. Однако в какой-то момент я стал совершенно неприступным и недоброжелательным; я связываю это с тем, что, подрастая, постоянно терпел презрительные насмешки. Наверное, я ожидал, что меня спасут или уберегут от этого — разве не это Творец, в которого меня учили свято верить, должен был сделать для незаслуженно обижаемого человека?

Многим из нас знакомо чувство вопиющей несправедливости, возникающее от унижений, которым нас подвергают из-за того, что мы не похожи на других. Мне оно тоже знакомо. Маленьким мальчиком я очень любил «Волшебника страны Оз» и мог контактировать с другими детьми, только если мы занимались чем-то, связанным с Оз, в противном случае я чувствовал себя как рыба на песке. Страсть к чему-то вроде этой сказки считается вполне социально приемлемой для любого ребенка; проблема была в том, что я никак не мог «перерасти» ее. И мне пришлось узнать, как нелегко смыть с себя клеймо позора — не только за то, что я был тихим, необщительным и мне недоставало физической ловкости. Когда моя страсть (не навязчивая идея или невроз) перестала быть популярной, я заплатил за верность ей жестокими словесными оскорблениями, регулярными избиениями и ежедневными издевательствами в виде публичного осмеяния перед учителями, другими учениками, работниками кафетерия и водителями автобусов. И я, конечно, был не тем человеком, который может просто пожать плечами и быть выше этого. Вдобавок к тяжелой депрессии, непрерывно прокручивавшиеся у мне в голове воспоминания об определенных болезненных моментах привели (как я теперь знаю) к посттравматическому стрессовому расстройству.

Я жил в безнадежной пустоте, и некому было пожаловаться, кроме самого себя. Однако, вместо того чтобы искать утешения и черпать силы в вере в своего Создателя, я выбрал нанести ответный удар миру, закрывшись от него; я стал развивать свою темную сторону, отпускал едкие, саркастические замечания в адрес других, возможно для того, чтобы отвлечь внимание от самого себя. Я еще глубже залез в свою раковину. Представьте, что вы выросли через улицу от оживленной игровой площадки, на которой можно было играть целый день, что и делали все соседские ребятишки. Я был самым старшим из четырех братьев, и другие дети даже не знали, что у моих младших братьев есть старший, потому что меня никто никогда не видел и не слышал. Я был во всех отношениях невидимым, несуществующим.

Когда мы сталкиваемся с какими-то тяжелыми обстоятельствами, есть два пути, лежащих перед нами. Под первым подразумевается путь наименьшего сопротивления, который позволяет утопать в жалости к себе и чувствовать себя «жертвой», чье плохое поведение и обращение с другими людьми абсолютно оправдано — в конце концов, мы же просто отражаем то, что нам показывают, верно?

Второй путь можно увидеть не сразу — это зависит от твердости личной веры, но это единственно верный путь. Это путь, который призывает нас не поддаваться обстоятельствам, а подняться над ними, проявив благородство и смирение. Это путь, который побуждает смотреть правде в глаза, раскрывая истинный смысл событий своей жизни — какими бы неприглядными они ни были, мы сами призываем их в свою жизнь, и они только наши. Мы можем обращаться к своему прошлому, чтобы суметь в полной мере оказать помощь другим, укрепив их веру, заранее предупредить о чем-то, основываясь на личном опыте. Это тайный смысл нашей жизни: увековечивать правду о самих себе добрыми делами и милосердным служением другим человеческим существам.

В этом смысле обретение веры — это процесс; он редко протекает быстро, хотя иногда люди действительно кардинально меняют свою жизнь в результате внезапного озарения как следствия серьезной аварии, передозировки наркотиками, опасной для жизни ситуации или неожиданной потери близкого человека. В иных случаях это требует длительного накопления многих поучительных моментов, до тех пор, пока человек не почувствует, что ступил на правильный путь, — для одних это проще, чем для других, особенно для тех, кого окружающие подавляют или игнорируют, кто подвергается преследованиям за то, что осмелился выделиться из общей массы. Это испытание веры. Здесь я должен вспомнить своего друга Карла (и ему подобных), которому кажется, что Бог не сделал ничего, чтобы помочь ему; моя собственная жизнь стала складываться лишь после того, как я перешел сорокалетний рубеж.

Движущей силой моему личностному росту послужило мое стремление к самопознанию и самоанализу. Поскольку меня тянуло к таким же, как я, аутистам, с их познаниями о жизни, я подружился с несколькими людьми, которые переживали подобные, а иногда и гораздо более существенные унижения и депрессии. Я почувствовал, что меня с радостью приняли в свою жизнь они и их семьи; я получил подтверждение собственных переживаний в самых деликатных выражениях; я понял, что все те оскорбления, что мне пришлось претерпеть, бледнеют в сравнении с жизнями столь многих других. И я особенно отметил теплоту и любовь, которые излучает глубокий взгляд тех, кто лишен голоса.

По мере того как мое сердце оттаивало и раскрывалось шире, чем когда-либо, я стал настраиваться на ту волну, что способствовала укреплению моей веры, откликаясь на позывные: с каждым днем я становился все более внимательным к знакам любви, являвшимся мне повсюду. Потрясающие сны подпитывали мою веру и побуждали двигаться вперед — как, например, тот сон, в котором я стоял за кафедрой в лекционном зале и рассказывал другим душам о достоинствах пребывания в парализованном теле. Я замечал, что стал уделять более пристальное внимание красоте природы: торжественным закатам и хрупкой, невероятно сложной жизни растений. Однажды зимой три синешейки, прямо как в песне «За радугой», приземлились на куст за окном моего кабинета. В самый разгар метели, когда я расчищал лопатой дорожку, одна из них пролетела прямо над моим домом. Это был дар, доставленный мне лично «из рук в руки»; позже я узнал, что синешейки — особенно в зимний период — редко встречаются в моей местности.

Чем меньше я придавал значения видимости, фасаду, скрывающему суть, тем больше я ценил жизнь: человеческие различия не имеют значения там, где царит любовь. На основе своих исследований «мудрости сердца» Джон Клинтон Пирс утверждает: «Обращение к сердцу автоматически наилучшим образом влияет на ситуацию в целом, нежели служит только нашим собственным интересам, и мало-помалу это начинает быть полезным нам».

Интересно, сколько других людей с расстройствами спектра аутизма пребывают в состоянии, когда их вера сильна и отчетливо заметны реальные ее проявления, которыми она откликается нам ежедневно. Кому-то заметить это может быть труднее, чем другим, особенно если пытаться увидеть это сквозь мутную воду отвращения к себе, меланхолии и отчаяния. Но это есть, поверьте мне — и я живое тому доказательство. И поэтому, пока я жив, здоров и могу быть услышанным, я буду стремиться быть полезным — быть сильным защитником тех, кто сам не может себя защитить. Это мой способ воздать дань за все благословенные дары в моей жизни. И мой единственный истинный путь.

Сбор духовного урожая

Взращивание в себе духовности подобно вечной весне — времени возрождения и обновления. Для тех из нас, кто живет в местности, где смена времен года отчетливо заметна, эта аналогия становится еще более очевидной. На хрупких зеленых побегах появляются и раскрываются бутоны; ароматы цветов наполняют воздух вокруг нас, тут и там прорезаемый жужжанием стремительных стрекоз и ос. У животных появляется потомство: взъерошенные маленькие снегири и кролики, оленята и полевые мыши — все они открывают для себя новый мир. Зимняя спячка проходит как не бывало, а фермерские посевы — пшеница и кукуруза — начинают пробивать себе путь сквозь почву наверх и тянутся побегами навстречу теплому солнцу. Нам дарована способность воспринимать эти и тысячи других явлений, звуков и ощущений посредством наших чувств. Если мы мыслим картинками и сюжетами, что характерно для многих аутистов, то этот визуальный ряд становится почти осязаемым, сохраняя потрясающую четкость всех цветовых нюансов, и мы прячем эти сюжеты в запасники своей памяти, где они ожидают своего часа, когда мы снова захотим воспроизвести и вновь пережить их. А много ли найдется людей, столь же наблюдательных, как мы с вами?

Например, совершая прогулку, я вдруг вижу нечто потрясающее: величественное голое дерево, чьи ветви достают до небес. Эти ветви уравновешены четным количеством как бы зеркально отражающих друг друга побегов с каждой стороны, обрамляя собой полную луну на закате дня. Я восхищен этой непритязательной симметрией — не дерево, а симме-три{ Игра слов symmetry — симметрия, и tree — дерево.}, думаю я. И еще я думаю — все ли на самом деле способны видеть божественную красоту, проявленную в великолепии природы? Она всегда рядом, стоит лишь оглянуться вокруг, она всегда доступна и ничего не стоит. Но среди нас есть и те, кто настолько погряз в повседневности, улаживая срочные дела и пытаясь упорядочить якобы хаос, что проходит мимо захватывающего дух рассвета и не замечает тонкого благоухания сирени. Стоит поразмыслить над тем, почему мы выбираем тот или иной способ отдавать дань своему духовному началу. Что есть вера — это то, что мы претворяем в жизнь весь день, каждый день, впитывая и наслаждаясь в полной мере всей красотой, окружающей нас? Или вера — это то, чему мы посвящаем один день в неделю?

Наши духовные традиции требуют от нас веры в невидимое. Но так ли уж оно невидимо? Быть может, все дело в этом. Как вся красота жизни всегда рядом с нами, вокруг нас и доступна в любой момент, так и наша вера — если мы выбираем видеть ее. В этом и заключается проблема для каждого из нас. Для тех из нас, кому приходится преодолевать множество трудностей ежедневно, созерцание деревьев в лесу может показаться тоскливым и бесполезным упражнением. Можно ли ожидать, что мы отплатим благодарностью за всю эту жизнь и природу, если нам приходится прилагать столько усилий просто для того чтобы быть, не то что становиться?

Сбор духовного урожая подобен сбору материалов, необходимых для построения внутренней крепости, возводимой на фундаменте веры, силы духа и жизнеспособности. Работа по возведению этой конструкции требует хороших инструментов, а также изящества и благодарности, ибо каждый момент жизни — это дар. Это может показаться недостижимым, если человек сломлен, потерял надежду и глубоко страдает. Но когда наша вера нужна нам больше всего, мы можем воспользоваться своим духовным резервом — который накапливали столь же тщательно, как и собирали великолепные, повергающие в трепет весенние сюжеты. Христианский писатель и ученый К. Льюис развивал очень похожую мысль в своих «Хрониках Нарнии»: «И воспоминание о том моменте осталось с ними навсегда, на всю жизнь, и если им становилось грустно, страшно или они злились, мысль обо всем том великолепии и ощущение, что все это до сих пор рядом, совсем близко… возвращалась к ним, и в глубине души они вновь убеждались в том, что все хорошо». Способность прекратить выражать свое недовольство и беспокойство и обратиться к реконструкции своих самых дорогих сердцу воспоминаний — это уже само по себе откровение. Сопровождая медитацию любимой музыкой, мы устраиваем себе роскошный пир чувств. С тем же успехом можно с головой уйти в танец, сочинительство, рисование, живопись, скульптуру — во что угодно, что предполагает внутреннее уединение и творческое самовыражение. Молчание аутистов станет для нас говорящим, если очистить разум и сосредоточить внимание.

Есть среди нас те, кто имеет привычку раз за разом переживать все подробности недавно нанесенной обиды и бесконечно прокручивать в памяти какой-то эпизод, вызвавший вспышку негодования — это характерно для многих из нас, аутистов. Достижение покоя разума и тела, позволяющее погрузиться в глубины духовности внутри нас, требует проявления самодисциплины. Оставьте ненадолго свои дела, просто слушайте и будьте, и возможно, почувствуете себя приятно ошеломленными визуальными сюжетами и другими ощущениями. Когда мы проигрываем перед мысленным взором сюжет, исполненный прелестей вечной весны, вместо деструктивных, унылых воспоминаний, мы, как утверждает Джон Чилтон Пирс, «воссоздаем посредством творческой визуализации событие, наполненное любовью и радостью, тем самым перебрасывая высокочастотный мост из префронтальной коры головного мозга в лимбическую систему, связанную с сердцем». Именно этот принцип я применял, работая с Виком, — согласно которому высокочастотные вибрации любви открывают неограниченные возможности.

Мы также имеем возможность прибегнуть к духовному резерву других людей, когда сами начинаем страдать от духовного истощения. Так действует любовь; мы можем безмолвно попросить Высшую Силу, глубокую веру в которую мы исповедуем, укрепить нашу волю; это можно сделать посредством молитвы или медитации, либо, коль скоро все мы созданы по образу и подобию Бога, мы можем поддерживать волю друг в друге, обеспечивая друг друга теми же необходимыми душевными силами. Зачастую нам просто нужен кто-то, кто «понимает» нас и может нас выслушать, когда мы места себе не находим от страха или тревоги. Если у нас еще нет постоянных близких отношений, то всегда найдется кто-то еще, кто поймет, как нам необходимо высказаться и восстановить душевные силы.

Духовная тропа

Когда я, оставив позади прошлое, принял новое воплощение и стал развиваться в новом ключе, мне пришлось столкнуться с некоторыми необычными явлениями; они не беспокоили меня и не досаждали, но я изо всех сил стремился понять, в чем же смысл всего этого. Я хотел повысить свою чувствительность, чтобы быть полезнее для аутистов: если бы я мог общаться без слов или интуитивно, я мог бы оказать большую услугу тем, кто лишен голоса, таким как Карл. Я искал кого-нибудь, кто уже прошел через этот эволюционный процесс и мог бы посоветовать мне, как быть и что делать. Удивительно, но ни один человек из тех, к кому я обратился, не ответил мне, и последующие попытки завязать контакты тоже ни к чему не привели. Я потерпел поражение на этом этапе — по крайней мере я так думал. Мне не казалось, что мои просьбы звучали как-то из ряда вон, и уж тем более я не рассчитывал на бесплатную помощь.

Вообще-то мне было нужно найти свою собственную духовную тропу, чтобы обрести себя настоящего и собрать духовный урожай, мне предназначенный. Тем читателям, которые не знают, в каком направлении двигаться и нуждаются в точном компасе или карте, я предлагаю рассмотреть альтернативный маршрут. Тем самым я хотел бы поделиться плодами своего труда; вы наверняка распознаете в том, что я вам открою, множество естественных ссылок на аутизм: если мы исходим из принципа презумпции интеллекта, я думаю, что всем, что я здесь предложу, могут — полностью или частично — воспользоваться мои друзья аутисты, под чутким руководством доверенных лиц и с течением времени. В целом, к счастью, нижеследующие рекомендации имеют широкое применение.

1. Верьте в Высшую Силу

Признайте свое место во вселенной.

Призывайте Творца в свою жизнь на протяжении каждого дня.

Будьте верными помощниками своего Творца, прославляя свои уникальные отличия вопреки давлению со стороны СМИ, пропагандирующих физическое совершенство, пластическую хирургию и искусственное преображение.

Творец не делает ошибок. Найдите в себе уникальные дарования, которыми благословил вас Бог — что вы можете предложить другим, чтобы быть им полезными?

Во сне я выгуливал свою собаку ранним вечером, когда солнце уже садилось. Мы шли по грязи по знакомой уединенной тропке недалеко от дома, прямо навстречу красно-оранжевому солнцу. Я обратил лицо к солнцу и почувствовал, как его чудесное тепло распространяется по моей коже, и в этот момент я понял, что Бог «признал» меня таким, какой я есть, со всем тем, на что я способен. Это было и осталось убедительным доказательством Его любви, и я очень дорожу им. Я понял, что Бог внутри каждого из нас.

2. Ежедневная молитва или медитация

Молитесь или медитируйте без эгоистических намерений (то есть никаких выигрышных лотерейных комбинаций!).

Делайте это ежедневно, минут по 5–10.

Этот процесс также может включать в себя заявление о намерениях или поиск решения ситуаций в сновидениях.

Если вы располагаете достаточным количеством времени, попробуйте делать упражнения на визуализацию, с целью тренировки сознания и воображения; никогда не стоит недооценивать воображение — все, что нас окружает, является плодом чьего-то воображения, даже стул, на котором вы сидите.

Я проснулся вскоре после полуночи, увидев невероятный, вдохновенный и очень реалистичный сон. В этом сне я находился в неком пространстве, по-видимому не ограниченном стенами; там же присутствовал наставник, мужского пола — он находился выше меня, с правой стороны. Этот наставник вежливо убеждал, уговаривал и упрашивал меня расширить свои возможности посредством мыслей, слов, музыки и движения, создав непрерывно движущееся цветное «пространство фантазии» — только мое — некий динамичный анимационный ряд, состоящий из абсурдных образов. Это выглядело сумбурно и энергично, как сцена из фильма «Кто подставил кролика Роджера?» В качестве звукового сопровождения звучала партия баса из песни Stone Temple Pilots «Even Flow»/«Ровное течение» (не спрашивайте, почему), и все становилось реальным по мере того, как я себе это представлял и пел эту песню под наблюдением своего наставника. Вскоре я перестал сдерживать себя и, утратив самосознание, вошел в ритм этого движения. Теперь было возможно все! До этого я и не подозревал о потенциале, который мой наставник терпеливо помогал мне обнаружить; он радовался вместе со мной, сопровождая меня. К концу сна у меня создалось отчетливое впечатление, что «мысль рождает форму». Именно с этим восхитительным осознанием я и проснулся.

3. Совершайте добрые дела

Сознательно повышайте свой уровень сострадания к другим — противопоставляя этот процесс жажде возмездия и мести.

Воспринимайте каждую встречу с другим человеком как благоприятную возможность.

Каким образом вы можете ежедневно быть полезными другим, не претендуя на похвалу или признание (уметь выслушать, проявлять вежливость и делать добро анонимно)? Это и есть скромность.

На протяжении каждого дня молча благословляйте или молитесь о благополучии тех, кого вы считаете менее счастливыми и успешными, чем вы сами. Соблюдая этот ритуал, я молча прошу Бога облегчить бремя или украсить чем-то день прохожего, который кажется мне подавленным и несчастным. Это один из методов моей ежедневной духовной практики.

Я остановился в отеле Holiday Inn и спустился к завтраку в половине седьмого утра. В этот час я был единственным посетителем ресторана. Мэри, официантка, представилась, извинившись за то, что кофе еще не готов. Я заверил ее, что апельсиновый сок и вода меня вполне устроят. У Мэри были золотисто-каштановые волосы, живой взгляд и приятные манеры. Позже я выяснил, что ей 75 лет, хотя выглядела она значительно моложе и все еще была полна сил.

Наблюдая за тем, как Мэри снует туда-сюда, я получил мгновенное эмпатическое «впечатление», будто бы она потеряла ребенка, сына. Однако я, безусловно, понимал, сколь неуместно спрашивать о чем-то подобном у совершенно незнакомого человека. Однако Мэри была великодушна и разговорчива, так что я задал вопрос, но иначе: «Расскажите мне о своей семье» (поскольку я человек с синдромом Аспергера, нужно учесть, что для меня крайне нехарактерно пытаться завязать разговор, особенно с незнакомцами).

Мэри стала рассказывать мне о своем 50-летнем сыне, успешном пилоте, который женился на женщине, плохо относившейся к Мэри. Она шутила, что ее невестке следовало бы «вернуться» в этот мир в следующей жизни чуть добрее. Далее она рассказала о своей 44-летней дочери, деловой леди, у которой двое сыновей-подростков. Слушая Мэри, я испытывал внутреннее облегчение от того, что не рискнул подтвердить свое впечатление. Но тут Мэри сказала: «У меня был еще один сын, Дана; он умер, когда ему было девять, 25 лет назад». Можете себе представить, какой прилив эмоций я ощутил, когда она призналась в этом. Но это было еще не все; она добавила: «У него был синдром Дауна».

С увлажнившимися глазами, эта добрая женщина, совершенно незнакомая мне еще несколько минут назад, начала делиться своими мыслями, чувствами и воспоминаниями, давно дремавшими в ней. У нее никогда не было возможности поговорить о Дане; ее всегда вынуждали чувствовать себя пристыженной — «нечистой», шепотом сказала она. Муж Мэри был убежден в том, что Дана был «ошибкой», случившейся по ее вине. Он так и не принял Дана как своего сына и убеждал жену отдать его на воспитание к приемным родителям. Ее муж даже не пришел на его похороны, и это стало причиной их разрыва; они все еще женаты, но с тех пор живут отдельно.

Когда Мэри сделала паузу, я тихонько спросил, чему она научилась от Дана. Она ответила: «Любви и терпению», и мы повели разговор о том, как много людей с синдромом Дауна и аутизмом стали для нас учителями в этой жизни. Я убежденно заявил, что каждый человек прекрасен ровно таким, каким его создал Бог, и она добавила, что Дана, наверное, был ангелом.

Каковы были шансы, что я и Мэри — двое незнакомых людей — встретимся и заведем этот разговор? В ответ на мой простой и «поверхностный» вопрос о семье, она почему-то сочла уместным рассказать о своем ребенке, умершем давным-давно — и отметить его уникальную особенность. Ее освобожденные воспоминания чудесным образом помогли нам обоим подняться духом, что явилось особой привилегией для меня, как получателя этого дара.

4. Интегральный подход к здоровому образу жизни

Все аспекты вашего образа жизни не должны противоречить друг другу: рацион, отдых, физические нагрузки, род занятий и отношения.

Стремитесь очистить свою жизнь от элементов, которые ослабляют ваши жизненные силы или вводят вас в «ступор», вроде собственного или навязываемого пессимизма, нездорового питания, наркотиков, никотина, алкоголя, порнографии.

Выясните, как на самом деле вы справляетесь со стрессом и негативными влияниями — можете посмотреть на себя объективно, как сторонний наблюдатель, с целью узнать себя получше?

Отслеживайте то, что «выдаете» в контексте взаимодействия с другими людьми (благородство, скромность и безобидный юмор вместо сплетен, лжи и двуличности).

Я научился использовать свои кошмары, чтобы смягчить любые по-настоящему пугающие впечатления: теперь они лишь вызывают у меня некоторое раздражение, если имеют место вообще. Для меня это как посещение кинотеатра: я смотрю, как передо мной разворачивается сюжет фильма, и я просто наблюдатель, а не активный участник.

Хотя много лет у меня уже не было никаких тяжелых снов, в начале декабря 1998 года мне приснился «прощальный» кошмар, столь же ошеломляющий по ощущениям, как самый яркий из виденных мной снов. Впечатление было такое, будто мне показали ад: я увидел, слава Богу, на расстоянии, огромную мясную лавку с оборудованием из нержавеющей стали, наполненную кровоточащими, отделенными от тел человеческими конечностями, которые все еще были весьма живы и корчились в судорогах агонии. Маленькая фигура в плаще с капюшоном — по виду карлик — управляла чудовищной техникой. В частности, там было диковинное устройство типа конвейера, с которого свисали на крюках отрезанные головы. Приблизившись к вращающемуся сверлу, каждая голова поворачивалась к нему, наезжая на него открытым ртом, ужасные последствия чего я оставлю на волю вашего воображения. Я проснулся посреди ночи, чувствуя себя совершенно больным и испытывая тошноту — в первый раз в жизни ночной кошмар так подействовал на меня.

Этот сон имел свое назначение; я подозреваю, что он должен был притупить мои чувства, подготавливая ко всему тому, что могло случиться со мной в будущем. Подобные впечатления призваны повысить мою устойчивость при столкновении с реальными ужасами: я знаю, что такое порнография в самых жутких своих проявлениях, моя память хранит образы из документальных фильмов о зверствах Гитлера, и я слушал оправдания серийных убийц. Один молодой человек с синдромом Аспергера применял подобный принцип: он очень увлекался средневековыми орудиями пыток, но не потому, что его интересовали их жуткие эффекты, а потому что его целью было стать христианским миссионером и он хотел выяснить все что можно об этих орудиях, чтобы подготовиться к возможным пыткам в странах третьего мира, где эти орудия используются до сих пор. Для него знание — сила.

Избавляясь от негатива, изгоняя его из своей жизни или хитроумно управляя его воздействием на себя, мы лишаем зло какой-либо власти над нами.

5. Почтение к природе

Каждый новый день — это дар, ведь никто не может гарантировать, что наступит следующий, поэтому воздавайте благодарность Творцу от всего сердца.

Будьте благодарны за плохую погоду — она нужна для баланса, чтобы мы больше ценили погожие дни.

Впустите в свои легкие свежий воздух и насладитесь им — это тоже дар.

Каждый день ощущайте связь с небом, звездами, деревьями, цветами, травами, садами и всеми живыми существами — все добро, что вы посылаете вовне, воздастся вам.

Однажды ночью я видел сон, в котором моя подруга Дорис была со мной в нью-йоркском магазине антикварных и прочих безделушек. Мы бесцельно слонялись по нему, а потом Дорис взяла с блюда, стоящего у кассы, мятную конфетку в обертке; я взял пять штук, одну развернул и съел. За стеклом витрины магазина было видно, как несколько унылых и явно бедных пожилых людей собрались на вроде как автобусной остановке. Одна женщина зашла в магазин и попросила мятную конфетку. Владелец сказал, что они только для продажи, хотя он наверняка видел, что мы взяли несколько штук просто так. Я проверил, хорошо ли спрятаны остальные мои конфетки. Когда та женщина вышла, Дорис спросила владельца, сколько стоят конфеты, чтобы заплатить за свою. Я наблюдала за тем, как она вынула эту конфетку, отдала той женщине и завязала разговор с ней и с другими. Я был бы не против сделать то же самое, но для этого мне пришлось бы признаться, что мой карман набит конфетками. Мне было стыдно, потому что мне не пришло в голову поступить, как Дорис.

Я проснулся сразу по окончании этого сна и был смущен и растерян. Что означал этот сон? Я вышел погулять с собакой и вдруг, взглянув на ночное небо, в котором мерцали все созвездия, какие только можно представить, увидел падающую звезду. Это было красиво и необычно. Мне стало интересно, видел ли это сейчас кто-нибудь еще? И тогда я мысленно попросил: «Господи, если это был ты, сделай это снова». Несколько мгновений я пристально наблюдал за небом, но ничего не случилось. Когда я возвращался обратно в дом, значение моего сна и того, что случилось во время прогулки, вдруг совпали, и все прояснилось. Сначала меня осенило: «Не жадничай и не проси больше того, что тебе предназначено», а потом: «Не будь пассивным, не бойся рисковать и брать на себя ответственность. Помни о том, что важно, и делай все правильно». Это были мудрые и актуальные для моей жизни советы; я молча поблагодарил Бога.

Некоторое время спустя, через несколько дней, выходя с почты, я увидел, как неопрятного вида пожилая женщина, выронив, рассыпала пачку писем. Она тяжело наклонилась, пытаясь собрать их, но я быстро пришел на помощь, чувствуя, что реабилитировался после того, как не повел себя подобным образом во сне.

6. Визуализируйте благополучие

Простите себе прежние прегрешения в отношении других людей — вы же сможете простить? — а потом вспомните случаи, когда вам удавалось помочь другим, пусть это придаст вам уверенности в себе.

Решитесь и приготовьтесь двигаться вперед, чтобы быть полезными другим.

Молитесь или медитируйте на благополучие — не богатство — о том, чтобы получать справедливое вознаграждение за свои добрые дела (которое необязательно выдается деньгами).

Представляйте, где бы вы хотели быть и что хотели бы делать, чтобы служить другим людям — молитесь и медитируйте, чтобы получить напутствие.

В начале октября 2002 года меня пригласили выступить с лекцией о синдроме Аспергера в студенческом лагере одного университета в штате Огайо. Это было очень волнующе — выступать перед аудиторией более чем в 250 человек, и в первый раз в жизни мне аплодировали, когда я удалился на перерыв и когда вернулся с него. А в конце дня я даже заслужил овацию стоя! Но еще лучше было то, что подтверждение вечной актуальности этой темы не заставило себя ждать.

Сразу же после выступления (в преддверии вечера вопросов-ответов в тот же день) ко мне тихо подошли двое молодых людей, присутствовавших в аудитории. Оба они нашли отражение собственных переживаний в моих словах и хотели пообщаться со мной: Барбара — красивая молодая женщина 30 лет, которую всегда считали «учащейся с ограниченными возможностями». Теперь она понимала, какое значение синдром Аспергера имеет в ее жизни; Патрик — одаренный юноша, студент колледжа, также с синдромом Аспергера, который чуть было не передумал приходить на лекцию в тот день. Мы втроем чудесно побеседовали, и Патрик с Барбарой — прежде они были незнакомы — выяснили, что живут недалеко друг от друга, что у них много общего, и между ними стала намечаться дружба. Я пригласил их обоих присоединиться ко мне на вечере, что они и сделали.

Именно там проявилось подлинное величие Патрика; он оказался сильным самозащитником и конструктивно побеседовал с родителями одного молодого человека его возраста, присутствовавшими в зале. Эти родители уже просто не знали, что делать — их сын находился в депрессии и как будто не видел смысла в жизни. Патрик поделился своими мыслями на эту тему и дал родителям свои контакты, чтобы они могли обратиться к нему. Я публично заявил о том, как я неописуемо горжусь его прекрасными, смелыми поступками. Вскоре после этого он написал мне по электронной почте, что он теперь чувствует в себе желание рассказывать другим о синдроме Аспергера, и попросил меня порекомендовать, с чего начать. Кроме этого, я также познакомил его с Крис, сотрудницей университетского отдела студенческих программ, чтобы Патрик мог содействовать им в работе с вновь поступающими студентами с синдромом Аспергера.

Позже я получил электронное письмо от женщины, которая тоже была в зале и которой, после многих жизненных перипетий, недавно поставили диагноз «синдром Аспергера». Она также теперь чувствовала стремление помогать другим, но поскольку жила далеко от университета, я предложил ей поучаствовать в подобной программе в ближайшем к ней колледже.

Врач, куратор программы по применению теории бихевиоризма в семейной практике в интернатуре местного медицинского центра, также написала мне, чтобы поблагодарить за семинар. Тут я тоже поднял заметную «волну»: эта женщина не только курировала проведение программы для людей с «отклонениями», но и имела возможность распространять мои идеи, будучи руководителем молодых специалистов.

И наконец, мы с Крис, по чьему приглашению я работал, поддерживали связь до, во время и после того семинара. Крис работает в студенческом лагере, помогая студентам с отличиями в развитии, в том числе и с синдромом Аспергера. Это невероятно молодо выглядящая в свои 50 с лишним женщина с прозрачными голубыми глазами, выразительными, тонкими чертами лица и серебристыми волосами. Она носит струящиеся платья и показалась мне человеком глубоко одухотворенным и гармоничным, о чем я и сказал ей. Она удивленно призналась, что никогда не считала себя особо одухотворенным человеком, на что я рискнул возразить.

Меня повергло в некоторое смятение ваше признание в прошлом письме в том, что вы не считаете себя одухотворенным человеком. Я вижу в вас совершенно противоположное: вы обладаете чистотой и ясностью взгляда, спокойствием и сдержанностью манер, что отвечает такой красоте и мудрости. Пожалуйста, подумайте об этом.

Крис написала в ответ, что мое письмо было лучшим, что случилось с ней за весь день. Такой поворот событий заставил меня почувствовать себя богатейшим человеком на свете.

7. Благодарите своих Духовных Хранителей, Наставников и Защитников

Воздавайте хвалу и благодарность за защиту и возможности учиться, которые вам предоставляются.

Будьте благодарны за те моменты, когда Высшая Сила вмешивается в вашу жизнь.

Признавайте тот факт, что общение может быть символическим и происходить в сновидениях или в моменты творческого вдохновения.

Персонифицируйте своих Хранителей, Наставников и Защитников.

Одним январским утром, в воскресенье, я с любовью вспоминал об Эвелин, моей дорогой подруге, пожилой уже женщине. Мы обменялись поздравлениями с Рождеством, и я поинтересовался, когда снова получу от нее весточку. Вскоре тем же утром зазвонил телефон. Звонившая ошиблась номером и попросила к телефону «Эвелин». У меня была единственная знакомая с таким именем. Когда я сказал звонившей, что она не туда попала, ее голос поразил меня какой-то необычайной теплотой. Она извиняющимся тоном вежливо произнесла: «О, простите меня, пожалуйста». Я запомнил это впечатление. Ранним вечером того же дня мне позвонила дочь Эвелин, чтобы сказать, что ее мать умерла в прошлую пятницу.

И хотя я тосковал по Эвелин, мне не приходилось жалеть о чем-то в наших отношениях: при каждом удобном случае я писал ей или говорил лично о том, как она дорога мне. Я понял, что дар предчувствия священен; он открывается человеку лишь в том случае, если тот способен на любовь, сострадание и испытывает искреннее желание содействовать воплощению высшего божественного замысла — не размениваясь по мелочам.

Реализация

Независимо от того, являетесь вы аутистом или нейротипичным человеком, внимание к способам получения интуитивной информации — в контексте чувственного восприятия — поможет вам выявить свои духовные дарования, а также их комбинации. Если, следуя духовным маршрутом, который я вам предлагаю, или каким-нибудь иным благословенным способом, вы воспринимаете видения в сопровождении летучего аромата, это настраивает вас на восприятие будущих событий соответствующими чувствами. Возможно, вы способны интуитивно ощутить, что кто-то нуждается в утешении прикосновением, а может, вы слышите таинственный призыв в своем сердце, который исподволь побуждает вас к действию. Символическую информацию иногда приходится расшифровывать — как в случае с моими заблудшими синешейками.

Подходящим примером такого духовного маршрута может служить моя рабочая поездка в Делавер; я должен был провести там несколько исследований, оценивая качество окружающей жилой обстановки; это означало, что я приезжал в тот или иной округ, где посещал общежития для взрослых аутистов, обходил там каждый дюйм (в отсутствие жильцов), босиком, чтобы затем дать рекомендации управляющим по поводу внесения каких-либо изменений с целью повысить уровень условий проживания их клиентов. Например, если я включал свет и он казался мне слишком ярким, я предлагал использовать лампочки меньшей мощности или с матовым стеклом.

В то утро я молился о том, чтобы оказаться полезным людям, которым я должен был помочь — людям с аутизмом. Во время молитвы у меня возник визуальный образ «волшебной лозы», вибрация которой как будто указывала на подземное течение. Как я понял, это была метафора моей будущей деятельности, и, уже будучи на пути к первому общежитию, я думал про себя: «Если я действительно должен заниматься этим, дай мне знак из „Волшебника страны Оз“». Свернув на проселочную дорогу, у которой располагалось первое общежитие, мы проехали мимо рынка с огромной вывеской с изображением Страшилы — его руки были вытянуты вперед, как бы навстречу Дороти.

Проходя по каждому из четырех домов, которые я посетил, я не только отметил нюансы окружающей обстановки, нуждающиеся в улучшении, но и обнаружил, что получаю впечатления, относящиеся к людям, которые там живут. Поэтому, чтобы минимизировать это влияние, я четко объяснял тем, кто встречал меня в каждом общежитии, что мне нужно знать лишь количество жильцов и их пол — и ничего больше. Не знаю, как мне удавалось объяснить, что я собираюсь делать, но делал я это быстро, четко и очень авторитетно.

В первом общежитии я вошел в столовую, сел за стол, начал раскачиваться на стуле и сказал: «В этом доме кто-то часто сидит на этом стуле». Управляющий подтвердил, что это так: одна из пяти женщин, живущих здесь, предпочитает есть в одиночестве в этой комнате и раскачивается на этом стуле. Наверху мне сказали, что две женщины в соседних комнатах очень плохо спят по ночам. Выглянув в окно второго этажа, я увидел через поле лошадиную ферму и сказал: «Нужно выяснить, что там происходит с лошадьми». Я чувствовал, что здесь дело в каком-то скрытом страхе, который, возможно, передается от лошадей к тем женщинам и наоборот, отчего усиливается общее беспокойство. Управляющий фермой ответил: «Забавно, что вы спрашиваете об этом, потом что недавно я видел, как лошади брыкаются и встают на дыбы», что было им несвойственно. Вернувшись по лестнице на первый этаж, я почувствовал, что меня тянет в гостиную, и правильно угадал, что это общее любимое место, где все женщины чувствуют себя комфортно.

Проходя по следующему дому, я «знал», что один жилец подобрал очень конкретный оттенок голубого цвета для стен своей комнаты; когда мне сообщили, что другой жилец, вероятно, испытывает физическую боль, я знал, что ему около 23 лет (так оно и оказалось) и что он ударился лицом в определенном месте около глаза. Мне сказали, что любые проблемы медицинского характера, вроде мигреней или аллергий, исключаются, но я попросил, чтобы осмотрели его глаза. В чьей-то еще комнате управляющая сообщила, что ее жилец рвет на себе одежду и простыни, когда приходит в состояние сильного волнения. Дослушав ее, я сказал: «Он также рвет бумагу». Она ответила: «Нет, бумагу нет», но я повторил: «И бумагу тоже». В тот же момент я открыл его шкаф — он был забит разорванной и скомканной бумагой.

Обедать я и мои сопровождающие отправились в китайский ресторан. Я с утра все думал о лошадях и сразу заметил на входе большую стеклянную панель с вытравленным на ней изображением двух коней; руки у меня завибрировали, точно как та «волшебная лоза» в моем видении.

По прибытии в третий дом я узнал, что самому молодому из жильцов 21 год и что он живет в самой маленькой комнате наверху. Я предположил, что это «тяжелый случай» из-за его проблем в общении, физической боли и психической неуравновешенности.

Четвертое общежитие показалось мне очень уютным местом, окруженным большими деревьями. Я почувствовал, что здешний внутренний двор — любимое место двух из четырех жильцов. Войдя в комнату одного из жильцов, я обернулся и сказал: «Этот парень не аутист». Управляющий настаивал, что у жильца выявили тяжелую форму аутизма. Я сказал: «Значит, с ним происходит нечто большее, чем аутизм». Этот человек страдал от тяжелой формы эпилепсии, и его состояние ухудшалось до и после приступов, ввиду чего он регулярно подвергается госпитализации.

Впоследствии мы поговорили с управляющим общежитием, и он поделился своими наблюдениями: в одной комнате я намеренно прошелся по ковру голыми ногами, а в другой лег на постель — в точности так, как это делают жильцы этих комнат.

Впоследствии я получил благодарственное послание от Алиши, одной из моих сопровождающих. Она писала: «Спасибо, что позволили нам сопровождать вас и воочию наблюдать ваш дар. Если у вас когда-нибудь возникнут сомнения, помните, вы — дар Божий среди людей. Спасибо вам за то, что вы это вы». Я был невероятно рад, а если вы думаете, что моя история звучит фантастически или что вам это не под силу — вспомните, как скромно я начинал.

Означает ли эта моя способность какое-то мое превосходство? Вовсе нет; моя человеческая природа нестабильна, я спотыкаюсь и падаю, но, несмотря на самые слабые свои места, я стремлюсь ко всему хорошему, подлинному, доброму. Вы тоже можете стать агентом трансформации мира, и — аутист вы или нет — нет ничего, что помешало бы всем нам объединиться в этом призвании.

Глава 9. Человеческий маскарад

Избегайте судить о людях по их внешнему виду.

Жан де Лафонтен

Я искренне думаю, что наш сын знает о Боге, Иисусе и всех прочих божественных предметах больше, чем суждено знать большинству людей. Однако из-за того, что он не говорит, у нас возникли проблемы с тем, чтобы убедить служителей местной церкви позволить ему посещать приходскую школу религии (это занятия, проводимые при католических церквях для детей, которые ходят в общеобразовательную школу; там им рассказывают о католической вере, Боге, Иисусе и т. д.) или причастить его святых таинств, поскольку они требуют, чтобы он продемонстрировал «ясное осознание того, каких таинств хотел бы причаститься». Так что теперь, к сожалению, когда я хожу в церковь, я не чувствую там присутствия Бога, но когда я смотрю в лицо своего малыша, я не только чувствую Его присутствие — мне кажется, я его вижу.

Вторя матери Мэтью Морана, мальчика из Аризоны, которому отказывают в причастии, Сьюзен из Македонии, штат Огайо, тоже мать, пишет о духовном конфликте между ограничениями организованной религии и веры, которую она ощущает, глядя на Остина, ее 5-летнего сына-аутиста. Ощущение отверженности, испытываемое Сьюзен, знакомо и другим родителям, детей которых тоже не принимают в их церкви. Однако когда принятие в лоно церкви все же происходит, это чудесно, о чем свидетельствует письмо Триши из Карлайла, штат Пенсильвания, в котором она рассказывает о церковной жизни своего 6-летнего сына Кайла.

Кайл весьма активно участвует в церковных мероприятиях; при содействии своих помощников или приятеля он с успехом посещает воскресную школу и участвует в занятиях, а не просто слоняется по комнате, ко всему прикасаясь. Он хорошо читает и каждую неделю помогает учителю прочитать урок. Его сопровождающие выводят его погулять, когда ему требуется перерыв. Однажды на Пасху Кайл пел в детском хоре, поразив меня, поскольку я и представить не могла, что он вытерпит подготовку к выступлению, и уж тем более что будет петь громче и чище других детей. Как-то в воскресенье Кайл также помог мне собрать подаяния — так мы хотели показать, что даже люди с ограниченными возможностями (как называют их те, чьи возможности не ограничены) могут что-то предложить миру и тоже являются детьми Божьими. Кайл всегда с нетерпением ждет похода в церковь или на церковные мероприятия; благодаря Кайлу я многое узнала о Боге, хоть он и учит меня без слов.

Как мы уже выяснили, существование в этом мире людей с отличиями в развитии имеет свое духовное назначение, если отказаться от устаревших представлений. Нас ждут неограниченные возможности, но удачное взаимодействие с миром требует того, чтобы мы перестали раболепствовать, подавили любые ростки жалости к себе и стали воспринимать себя как людей с равными правами, а не мучениками, «притесняемыми» свыше. В этой позиции и заключается разница между примером вовлеченности Кайла и случаями «отлучения», как, например, с Кэти из Рочестера, штат Нью-Йорк. В ее церкви заявили, что у них нет «возможностей» для посещения ее сыном занятий по катехизису, проводимых в течение часа раз в неделю (один из ресурсов, способствующих просвещению служителей церкви в вопросах, связанных с аутизмом, находится по адресу www.thethoughtfulchristian.com).

Мы должны проявлять бдительность, чтобы не дать страху снова воцариться в общественном сознании; великие дела и существенные изменения к лучшему зависят от нашей способности сближаться посредством проникновенного общения — учиться друг у друга и понимать друг друга, используя различные способы коммуникации. Вспомните Барб Рентенбах и ее предложение объявить перемирие и нарушить ее одиночество на леднике аутизма. Когда же наступит тот момент, когда мы наконец перестанем сопротивляться столь важным переменам, происходящим прямо у нас на глазах? Они не грядут, эти перемены, они уже происходят! Их нужно принимать с поклоном и благодарностью, не отворачиваясь и не пытаясь закрыть глаза.

По мере того как первая декада нового тысячелетия близится к концу, новейшие исследования все чаще подтверждают принцип презумпции интеллекта. Мередит Голдберг Эдельсон, детский клинический психолог, обнаружила, что на протяжении нескольких поколений, начиная с 1937 года, литература, в которой аутизм связывался с умственной отсталостью, предлагает лишь несовершенные теории в отсутствие каких-либо эмпирических подтверждений — что неизбежно повлекло за собой повторные обследования около 300 ее подопечных. Результаты собственных исследований доктора Гольдберг Эдельсон, проведенных среди неговорящих детей, возвещают триумф аутистов. Исследователи из Канады и Объединенного Королевства также пришли к выводу о необходимости развеять устаревшие мифы о коэффициенте интеллекта в традиционном понимании, признавая наличие неординарных интеллектуальных способностей; их отрицание стало пережитком прошлого, тьмой, сгустившейся перед рассветом признания и примирения. Эти последние открытия более чем вынуждают нас заглядывать за ярлыки. В согласии с нашими союзниками-аутистами, в условиях гармоничного взаимодействия — сотрудничества настроенных на одну волну сердец и умов — наступит эра нового братства, с несказанными перспективами для всего человечества.

Пол — дедушка, и лютеранский пастор на пенсии из Дженисона, штат Мичиган. Он все отчетливее ощущает наступающие перемены, наблюдая за проявлением духовной одаренности его внуков — одаренности божественного происхождения, которая, будучи направленной в нужное русло, обещает реализацию тех несказанных возможностей, о которых я говорил выше.

Школьный специалист по адаптации проверяла Натана в прошлом году и выявила у него способности к математике; в этом году она проверила Ноа и считает, что у него столь же развитые способности к математике. Потом, закончив с тестами на математические способности и особую одаренность, она спросила его: «Кто моя невестка?», и он набрал ее имя на своем коммуникативном устройстве. Тогда она спросила: «Когда она вышла замуж?», и он набрал дату свадьбы. Она снова спросила: «Чей сегодня день рождения?» — и он набрал имя именинника. «Откуда ты знаешь?» — последовал вопрос, и Ноа написал: «Бог говорит мне». Тогда она спросила: «Он говорит тебе все?» и Ноа ответил: «Да».

Отзываясь эхом истории Майкла, который общается с Богом как невредимая душа в искалеченном теле, потрясающая способность Ноа является лишь мерцающей крупицей неосвоенного потенциала тысяч тех, кто живет в молчании, депрессии и страдает от непонимания. Если бы вы видели себя отраженными только в кривом зеркале, вы бы воспринимали свое искаженное отражение как реальность, не имея возможности увидеть себя так, как видят большинство других! Дженис из Арканзас-Сити, штат Канзас, пишет о стабильных улучшениях в состоянии своего сына Криса, несмотря на мрачные предсказания врачей.

Я мать 14-летнего неговорящего сына-аутиста. Года три или четыре назад один миссионер из Южной Америки выступал в нашей церкви во время вечерней службы в среду. Он не «проповедовал», а просто рассказывал нам о стране, в которой работал, и о том, в чем заключалась его работа. Неожиданно он остановился и произнес что-то на непонятном языке; мой сын, сидящий рядом со мной, повторил это слово в слово — на таком же загадочном языке и также отчетливо, как это прозвучало. Язык напоминал какой-то индейский диалект; миссионер ничего не пояснил, но все были потрясены.

Еще два подобных случая произошли с Крисом в церкви в течение полугода. Во второй раз одна женщина тоже произнесла что-то на непонятном языке и снова никакого пояснения не последовало, но мой сын, лежавший на скамье рядом со мной, принял сидячее положение, поднял руки и улыбнулся, его лицо просияло. Фраза вновь прозвучала как будто на языке коренных американцев. Третий случай был связан с той же женщиной; мы с Крисом сидели в самых первых рядах, а она, на последней скамье, напевала что-то на этом же странном диалекте. В то время мы жили в Техасе и посещали небольшую сельскую церковь Собрания Божьего.

Крис является нашим приемным сыном, мы взяли его в семью в возрасте трех месяцев. Его изначальными диагнозами были: глухота/ слепота, тяжелые формы церебрального паралича и умственной отсталости — то есть ему была суждена жизнь «овоща». Врач сказал, что у Криса вообще отсутствуют оптические нервы, так что надежды нет, а когда я сказала ему, что поняла, что Крис может видеть, он очень рассердился на меня и ответил, что я понятия не имею, о чем говорю. Он отказался потратить 10 секунд на то, чтобы посветить фонариком ему в глаза. По его мнению, Крис был слепой, и точка. Учитель Криса узнал о программе, проводимой в Колледже оптометрии при Университете Хьюстона специально для детей с ограниченными возможностями, и там подтвердили, что Крис действительно видит. Это было здорово — он больше не попадал в категорию инвалидов зрения.

Крис начал самостоятельно садиться, ползать на карачках и пытаться встать на ноги, когда ему было 32 месяца от роду — все это произошло буквально за неделю. Врачи до сих пор считают его умственно отсталым, хотя большинству из них кажется, что если бы он говорил, этот диагноз мог бы и не подтвердиться. Аутизм у него был выявлен в возрасте 6 лет, а в 7 лет он начал ходить, через год после смерти моего мужа. Все эти улучшения произошли с Божьей помощью — мы почти не получали поддержки или помощи от профессиональных медиков — и я не думаю, что Его отношения с Крисом закончились.

Подобные, все более частые свидетельства божественной одаренности некоторых аутистов игнорировать уже невозможно. Из Огайо мне пишет Дебби о своей дочери Элизабет и ее удивительном даре общения с Творцом; подобно Ноа, внуку Пола, Элизабет является хранителем несказанной мудрости.

Несколько лет назад у меня была подруга Тара, у которой случилось уже несколько выкидышей; второй был особенно мучительным, поскольку она была примерно на шестом месяце беременности; это случалось в апреле. Я рассказала об этом Элизабет, которую услышанное очень расстроило. На следующий день она сказала мне: «Передай Таре и Майку, что Бог сказал мне, что им нужно снова попытаться зачать ребенка в октябре, и все будет в порядке». В этой фразе мне удивили две вещи: во-первых, сложность ее построения, что было нехарактерно для обычных сообщений Элизабет, а во-вторых, она еще не знала названий месяцев, кроме мая (когда ее день рождения) и декабря (Рождество).

Я передала эту информацию подруге, и они с мужем зачали ребенка в октябре. Беременность была тяжелой, и казалось сомнительным, что она не прервется опять. Элизабет же каждую ночь молилась за этого ребенка: однажды она даже проснулась посреди ночи, вспомнила, что сегодня не молилась, и тут же произнесла молитву. Проблем у Тары становилось все больше, но Элизабет была твердо убеждена: «С ребенком все будет в порядке… Бог сказал мне». В июле родилась прекрасная, здоровая девочка, к огромной радости Тары и Майка. Когда я рассказала Элизабет о ее рождении, она довольно спокойно произнесла: «Я знаю, Бог мне сказал». До сего дня Тара и Майк считают, что обязаны Элизабет рождением своей здоровой малышки.

Не только некоторые аутисты способны применять свои дарования в общении с «небесной канцелярией», но и другим доступны мимолетные видения Небесного царства, где зарождается человеческая сущность. В своих видениях сын Марии из МакЛина, штат Вирджиния, узнал не только о богоподобном «короле», но и о космической борьбе сил добра и зла.

Я думала, что я единственная, кто способен поверить, что мой сын говорит с ангелами. Около двух месяцев назад он рассказал мне, что ангелы приходили навещать его, когда он был младенцем. Сначала, по его словам, он испугался, но они заверили его, что все в порядке; еще они пели ему и сказали, что он будет говорить, а также что они любят его.

Несколько дней назад он еще кое-что рассказал мне об ангелах: что есть человек, который говорит с ангелами. Я спросила, как зовут этого человека, и сын ответил — «король», который живет в королевстве (кстати, чтобы вы знали: мы не ходим в церковь, и он никогда не встречается с религиозно настроенными людьми). Он сказал, что этот человек — его отец и любит его. Еще он сказал, что когда-нибудь отправится туда; я спросила — куда, и он подошел к окну и показал на луну.

Он также рассказал, что есть еще один человек, плохой, и он враждует с ангелами. Он очень страшный, сказал сын.

Я попыталась повести его в несерьезном направлении, спросив, например, есть ли у ангелов гитары, и тому подобное; сын сказал, что нет, они только поют голосами, и еще сказал, что они ростом в два с половиной фута, и показал мне их рост.

Это действительно странно, но он получает утешение и любовь от «ангелов» и считает, что тот человек «Король» — его отец, и что он тоже любит его; и он говорит об этом так, как будто это все происходит на самом деле, а не как в каком-нибудь телешоу например.

Нейл, маленький сын Нейл из Вест-Франкфорта, штат Иллинойс, дает нам некое представление о мироздании, рассказывая о человеческом маскараде — верховном божественном плане для человечества — и о наших ролях как воплощенных актеров этого божественного театра.

У моего 9-летнего сына Нейла выявили расстройство спектра аутизма, но высокофункционального характера. Я подозреваю, что у него синдром Аспергера, но на этот счет есть и другие мнения. К счастью, Нейл общается без проблем!

Как-то перед сном мы болтали с ним о всяком и я спросила его, не является ли он существом более высокого уровня; эту тему мы раньше никогда не затрагивали. Он на мгновение задумался и потом сказал, что Бог посылает на землю души более высокого уровня жить в некоем обличье, если у них остались там незавершенные дела. Он сказал, что это вроде попытки прогулять экзамен: если ты его не сдал, тебе все равно придется вернуться и сделать это. Он также рассказал, что Бог появился из крупицы волшебной пыли, и что потом Он огляделся вокруг и решил украсить вселенную. Солнечная система для Нейла — все равно что одна из комнат в доме. Он говорит, что Богу было одиноко и поэтому Он создал людей.

Нейл говорит, что Бог совершил большой взрыв, от чего появилось все на свете. Нейлу всегда было присуще глубокое понимание духовных вопросов, причем я не прививала ему никаких представлений. Безусловно, как мать, я поделилась с ним кое-чем, но мы определенно не затрагивали тему реинкарнации. Кстати, Нейл говорит, что просто знает то, что знает. Это дар Божий. Например, мы почти год как потеряли игру «Эрудит», и вот однажды Нейл подошел ко мне и сказал, что эта игра находится на самом верху кедрового шкафа. Чтобы проверить, мне пришлось встать на стул; увидеть что-то снизу было невозможным. Сын пояснил, что это было сообщение от духов.

Нейл очень жизнерадостный и счастливый человек, обаятельный и смышленый. Ему также удалось побороть рак — прошел уже почти год, как он закончил курс химиотерапии. Он говорит, что послал свою лейкемию в космос и приказал ей больше никогда не возвращаться и никого не тревожить. Я по-настоящему счастлива оттого, что он есть в моей жизни!

Удерживая курс

Пенелопа МакМаллен, католическая монахиня-аутистка из Нью-Мексико, применяет на практике духовные дары аутизма; она на собственном опыте знает, что такое связь с Богом. Сегодня ее двойной статус позволяет ей выступить в роли проницательного толкователя вышеприведенных примеров божественной одаренности.

Я убеждена, что все люди потенциально обладают экстрасенсорными способностями, однако аутисты, возможно, более предрасположены к развитию этих способностей, в силу того что восприятие мира обычными чувствами для них весьма проблематично. В качестве примеров можно упомянуть Томаса МакКина, который говорит о том, что ощущает эмоции других людей, и Донну Уильямс, которая часто «видела» внутренним взором, что ее одноклассники делают дома (когда она спрашивала их об этом в школе на следующий день, выяснялось, что ее видения в точности совпадают с реальностью). Донна также однажды видела Дух одного человека незадолго до его смерти, и ей снятся сны, в точности предсказывающие события будущего.

У меня тоже бывают вещие сны. Однажды мне приснилось содержание письма в тот день, когда оно было написано, и за два дня до того, как я его получила. У меня бывали также и другие экстрасенсорные впечатления: я обычно знаю, когда кто-то, с кем я знакома, умирает; я чувствую происходящее в тот момент, когда случается какое-то бедствие антропогенного свойства, вроде бомбардировки авиалайнера «Пан-Американ», взрыва «Челленджера» и «бунта Родни Кинга». Иногда я знаю, кто пострадал или что происходит, но обычно мне приходится ждать телефонного звонка или очередного выпуска новостей по радио или телевизору, чтобы выяснить подробности. Реже у меня случаются «проблески» знания о чем-то; например однажды, наблюдая за тем, как незнакомый мне человек подходит к моим дверям, — он должен был поступить на работу в коллектив воспитателей, который я возглавляю, — я «услышала» в голове, что «он только болтает и ничего не делает». Когда по истечении двух месяцев он не выполнил ни одного задания, порученного ему, я поняла, что мой «проблеск» в точности подтвердился.

Одна из моих воспитательниц, которая объехала всю страну, помогая родителям детей-аутистов, говорит, что никогда не встречала аутиста, который не был бы духовно развитым человеком. Каждый год конференция прогрессивных людей с аутизмом, синдромом Аспергера и общим расстройством развития включает выступление группы взрослых аутистов, которые рассказывают о своих духовных достижениях. Когда я присутствовала на этом выступлении на конференции 1996 года, участники заявляли о том, что именно их духовные качества помогают им уживаться с аутизмом; некоторые даже говорили, что не будь у них веры, они стали бы задумываться о самоубийстве. Один из выступающих, Фил Уиллер, пояснил, что говорит с Богом «все время, чтобы во всем разобраться».

Другая выступающая сказала, что злится на Бога и думает, что, возможно, это означает отсутствие у нее настоящей веры. Но я убеждена, что даже злость на Бога — это один из способов общения с Ним. Когда мне было 11 лет, моя мать приходила в ужас, слыша мои вопли: «Боже милостивый!» Она думала, что я богохульствую, но я лишь хотела привлечь Его внимание. Я до сих пор кричу на Бога, иногда довольно пронзительно, но на удивление, в самом разгаре этих воплей, я всегда слышу ответ, который указывает мне путь. Есть такая хасидская притча о Боге, который ждет, что мы потребуем справедливости, перед тем как помочь нам — так может, нам всем надо научиться кричать на Бога!

Многие считают тонкое чувствование природы важным аспектом своей духовности. Я узнала, что была не единственным ребенком-аутистом, любившим гулять по лесу или сидеть у ручья, переживая духовное очищение. Даже теперь, взрослой, загрустив, я до сих пор люблю гулять в горах или сидеть среди цветов в саду и возвращаюсь домой спокойной и счастливой. Некоторые люди в моей жизни удивляются тому, что я больше люблю молиться на природе, чем в церкви.

Несмотря на распространенное мнение, что аутисты лишены эмпатии, есть множество свидетельств обратного. Я убеждена в том, что сочувствие (то есть «совместное чувствование»), или сострадание к другому человеку, является аспектом духовного развития и что поразительное количество взрослых аутистов, желающих помогать, делают это, исходя из духовных побуждений. Кэти Лисснер Грант, например, уверена, что «когда кто-то страдает, Христу тоже больно, Христос испытывает муки».

Как уже было отмечено, аутисты способны чувствовать заботу в глобальном масштабе: для многих из нас деятельность по поддержанию мира на земле и экономической справедливости является существенным аспектом духовности.

У некоторых сочувствие распространяется на все живые существа. Например, Темпл Грандин с уважением относится к животным, с которыми работает, потому что убеждена в том, что они, так же как и люди, являются частью божественного замысла Творца. Уважение к чувствам животных позволило ей разработать методы для поддержания их спокойствия.

Ранее я уже упоминала о тенденции к развитию экстрасенсорных способностей у аутистов. Я считаю, что экстрасенсорные способности также являются частью духовного развития человека, поскольку это означает, что человек способен чувствовать связь с другими на уровне, выходящем за пределы физического плана. Когда я чувствую, что кто-то, кого я знаю, умирает или что происходит какая-то трагедия, я как можно скорее начинаю молиться. Однажды это произошло, когда я вела машину, так что я свернула на обочину и остановилась, чтобы помолиться минут десять, перед тем как поехать дальше.

Понимание того, как аутизм повлиял на мою жизнь, помогло мне разобраться в своих переживаниях и сделать выводы; теперь я лучше понимаю как себя, так и других, и начала компенсировать наличие некоторых сенсорных, коммуникативных и социальных проблем, сопутствующих аутизму. Я также научилась находить алмазы в горах угля.

Я убеждена, что аутизм духовно обогатил меня и помог явственнее ощутить любовь и покровительство Бога: именно тогда, когда я чувствовала себя совсем покинутой людьми или недовольной собой, я сильнее всего ощущала поддержку Бога — во время любого кризиса со мной всегда случается что-то чудесное, что помогает мне выстоять. Я хорошо понимаю фразу из Священного Писания: «Когда я слаб, тогда я силен» (II Коринф. 12:10), потому что именно в моменты моей слабости Бог во мне побеждает. Кто бы мог подумать, например, что аутист сможет собрать средства на то, чтобы ежегодно обучать 200 неимущих детей? Я не верю, что мне удалось бы это сделать без помощи свыше.

После многих лет смятения и фрустраций я перестала стыдиться своих аутистических проблем и стала гордиться тем, чем Бог наделил меня. Теперь моя жизнь проходит в тихой радости от осознания того, что самый Любящий из всех питает ко мне глубокую любовь и что все, что от меня требуется — это ее принять.

Как и Пенелопа МакМаллен, Карли, из Стилуотер, штат Миннесота, тоже возлюбленная Господа. Это 21-летняя молодая женщина, обожающая музыку и лошадей. Форма аутизма Карли, известная как синдром Ретта, встречается редко и поражает почти исключительно маленьких девочек. В раннем возрасте — и по неизвестным причинам — девочки с синдромом Ретта утрачивают многие уже приобретенные навыки, включая координацию движений, что ухудшает способность ходить и ухаживать за собой, и зачастую пропадают все речевые навыки, что и произошло с Карли. Каждый день она вынуждена сталкиваться с труднопреодолимыми препятствиями, в частности, ей приходится общаться с помощью специального устройства, имитирующего живую речь. Но утешением Карли — в ее одиночестве — помогающим смириться с нелегкими условиями ее жизни, стало откровение о вездесущности Бога: для Него не существует границ, и Его любовь не предназначена исключительно самым набожным избранным; вот как поясняет это Карли.

Христиане имеют весьма ограниченные представления о Боге; им трудно принять тот факт, что другие могут общаться с Богом по-своему, они видят все головой, а не сердцем. Им нелегко поверить в то, что со мной происходит, в мои прогулки с Богом. И это меня расстраивает. Люди так легко обо всем судят. Я не хочу так много страдать, но Бог еще не готов забрать меня к себе, хотя я буду счастлива, когда Он меня призовет, для меня это будет чудесный день. Я стану такой свободной. Мне совсем не страшно — это Бог решил, что я должна жить дольше. Я до сих пор здесь потому, что должна помочь другим лучше понять Бога… Я готова уйти; мне не нравится такая жизнь, но я могу помочь другим. Люди сильно усложнили представление о Боге; хотелось бы мне, чтобы они знали то, что знаю и видела я — это бы так много изменило в этом мире.

Наша плоть — всего лишь временная оболочка для души, и каждый из нас выполняет свою роль в этом мире так, чтобы Творец мог «увидеть и пережить Свою божественность в нас», как считает мой друг Майкл. Но не дайте себя обмануть: мудрые и прекрасные учителя ходят среди нас в обличье людей с серьезными нарушениями в развитии — в каком-то смысле изгоев общества. То, что Карли является «посредником Бога», очевидно, хотя она с нетерпением ждет освобождения от медленной гибели, на которую ее обрекает нетерпимое общество. Признавая это, одна моя великодушная коллега ратует за абсолютное равноправие тех, кого постигла участь Карли — за право жить полноценной жизнью, право на уважение и достойное обращение и на признание за свою смелость: «Есть множество разновидностей свободы и страдания. Поэтому я всегда говорю — верьте в себя, доверяйте себе».

Если мы не являемся, как сказал однажды отец Пьер Тейлхард, человеческими существами, живущими духовной жизнью, но являемся духовными существами, живущими человеческой жизнью, это означает для нас возможность родственных взаимоотношений, независимо от кажущихся существенными различий. В процессе расширения индустрии аутизма мы должны использовать неограниченные возможности, прислушиваясь к мудрости и опыту тех, кто живет с аутизмом, позволяя аутистам самим определять, какой должна быть их жизнь — и справедливо воздавая им за эти бесценные сведения. Пока мы не развеем унизительные мифы и стереотипы и не разрушим стену равнодушия, голоса аутистов будут, как и прежде, заглушаться той самой индустрией, которая претендует на то, что лучше знает их потребности.

Сотрудничество с целью осуществления подлинных изменений требует от нас совершения актов чистого альтруизма. В настоящее время нет ни одного самостоятельного защитника своих интересов, Розы Паркс{ Роза Паркс — зачинательница движения за права чернокожих граждан США. Конгресс США удостоил Розу эпитетом «Мать современного движения за гражданские права». — Примеч. ред.}, человека, которого все и ругают и уважают одновременно. Однако искупительная жертва, возложенная на нас всеми Карли этого мира, предлагает новую концепцию нашего существования — миссии человеческого маскарада, — призывая нас воспринимать свою духовность через призму аутизма. Своими откровениями Карли призывает нас сделать шаг навстречу переменам: сможем ли мы принять всерьез ее предложение поделиться всем тем, что она видела, и отнестись к этому с подобающим уважением, и готовы ли мы, не обращая внимания на ярлыки, признавать особое предназначение мудрых сердцем?

Об авторе

Уильям Стиллмэн является автором прогрессивной работы «Аутизм и связь с Богом: переосмысление опыта аутистов ввиду невероятных свидетельств духовной одаренности». Другие его книги — «Аутизм: книга ответов»; «Полный справочник для родителей детей с синдромом Аспергера: помощь, надежда и напутствие»; «Полный справочник для родителей детей с биполярным расстройством» — профессиональные, обнадеживающие советы, которые помогут вам все понять и со всем справиться, и «Разрушая стереотипы об аутизме: гуманистическое пособие для родителей, опекунов и воспитателей» — получили высокую оценку в сообществе аутистов и защитников их прав. Стиллмэн также ведет колонку «Сквозь зеркало» в национальном ежеквартальном издании The Autism Perspective, регулярно пишет статьи для этого журнала и является членом его экспертного совета (Стиллмэн также является соавтором нескольких успешных книг о своем пожизненном увлечении, «Волшебнике страны Оз»).

Книга «Аутизм и связь с Богом», в которой Стиллмэн исследует глубокую духовную, мистическую и метафизическую одаренность некоторых аутистов, нашла живой отклик среди родителей, специалистов и самих аутистов всего мира и получила хвалебные отзывы от популярных авторов, таких как Гэри Зукав, Кэрол Боуман, Дин Хамер и Ларри Досси. В 2007 году книга была номинирована на престижную Премию Бенджамина Франклина от Ассоциации издателей за выдающееся писательское мастерство. Вдохновленный работой над книгой «Аутизм и связь с Богом», Стиллмэн начал вести ежемесячную рубрику вопросов и ответов в журнале Children of the New Earth и разработал пособие по аутизму для «The Thoughtful Christian», теологической просветительской организации. Книга «Аутизм и связь с Богом» была экранизирована — по ней сняли документальный фильм.

У самого Стиллмэна синдром Аспергера, легкая форма аутизма, и с помощью своих знаменитых семинаров по аутизму и частных консультаций, которые он проводит во всех Соединенных Штатах, он пропагандирует концепцию уважения и достойного отношения к аутистам. Стиллмэн является обладателем степени бакалавра педагогических наук Университета Миллерсвилля в штате Пенсильвания и занимается оказанием поддержки людям с отличиями в развитии с 1987 года. Ранее он был специальным уполномоченным Комиссии по делам умственно отсталых Департамента социального обеспечения штата Пенсильвания по работе с детьми с нарушениями умственных способностей, психическими отклонениями и аутизмом.

Стиллмэн — основатель Коалиции самозащиты аутистов в штате Пенсильвания, организации, занимающейся просветительской деятельностью и консультациями членов местных органов управления и правительства штата, преподавателей, представителей правоохранительных органов и медицинского сообщества по расстройствам спектра аутизма, предлагая взглянуть на проблемы «изнутри». Он был участником оперативного совета по проблемам аутистов в Пенсильвании и является членом нескольких экспертных комиссий по аутизму. Он также занимается организацией групповых встреч для людей, использующих средства альтернативной коммуникации. Стиллмэн также участвовал в разработке программы образования для аутистов, основанной на принципе личных взаимоотношений, устанавливающей новые национальные стандарты, в соответствии с которыми будет проходить обучение персонала для работы с детьми и подростками, страдающими аутизмом и психическими расстройствами.

Поддерживая своей работой тех, кто с любовью и заботой относится к аутистам и людям с синдромом Аспергера, Стиллмэн задает тон коллективному восприятию опыта аутистов в новом, беспрецедентном ключе: аутизм должен определяться не как «заболевание, которым страдают», но как воистину уникальный и индивидуальный опыт, достойный всеобщего уважения и признания. Стиллмэн подчеркивает необычайную чувствительность наших бесценных, мудрых и любящих «учителей».

Адрес веб-сайта Уильяма Стиллмэна:

www.williamstillman.com

Content

Дар аутизма. Раскрытие секретов мудрых сердцем

Хвалебные отзывы о книге «Дар аутизма»

Благодарности

Введение

Духовный сдвиг

Как измерить чудо

Значимость бытия

Часть I. Неограниченные возможности

Глава 1. Миру нужен аутизм

Столкновение с культурой страха

Усиление трансцендентности

Новые свойства человеческой природы

Глава 2. Дихотомия сознания

Виды уединения

Часть II. Уроки сердца

Глава 3. Гармонические тенденции

Все, что вам нужно — это любовь

Сопереживание

Глава 4. Аксиомы животных

Голос дельфина

Глава 5. Предки-союзники

Вечные планы познания

Глава 6. Носмо нечестивый

Обнаружение Носмо

Очная ставка

Превентивные меры

Часть III. Высший уровень

Глава 7. Принц мира

Глава 8. Пути к духовному благополучию

Сбор духовного урожая

Духовная тропа

1. Верьте в Высшую Силу

2. Ежедневная молитва или медитация

3. Совершайте добрые дела

4. Интегральный подход к здоровому образу жизни

5. Почтение к природе

6. Визуализируйте благополучие

7. Благодарите своих Духовных Хранителей, Наставников и Защитников

Реализация

Глава 9. Человеческий маскарад

Удерживая курс

Об авторе